Леонхард фон Линдендорф

Глава 1

До Эльбы добрались за две с половиной недели. Встали, как и планировали, восточнее устья Эльбы завесой. В пределах видимости. Получилось где-то полтора раста от берега в море. То есть километров шесть. Нормально, сейчас все стараются берега держаться, так что мимо никто не проскочит. Место это выбрали специально — у берега находилась небольшая бухта, где с трудом, но могла спрятаться вся наша эскадра в случае шторма. Всё-таки уже сентябрь. Можно было подобрать что-то и лучше, наши проводники знали такие места, но в хороших бухтах наверняка находится какая-нибудь рыбачья деревушка, а нам их внимание совсем ни к чему.

Первый день простояли бестолку — никакого улова. На ночь набились в бухту и спокойно переночевали. С раннего утра опять вышли на позиции. Пять парусников в одну линию, а между ними снуют шнеккера и галеры. Я находился на «Святой Анастасии», как и собирался. Устроился я, естественно, лучше всех. Просторная каюта, состоявшая из кабинета и спальни, и даже отдельный санузел. С душем. Вода, правда, только холодная, но зато пресная, а не забортная. Вот кормежка была не очень. Питался я из общего котла, как и всегда в походе, но раньше и условия жизни у меня были другие, вернее, такие же как у всех. А теперь я чувствовал себя настоящим аристократом, в таких-то хоромах, и питаться одной кашей с салом…. Как-то это… Тем более, и на завтрак, и на обед, и на ужин. В следующий раз надо будет нормального повара прихватить. Раз уж я граф, то вести себя надо как положено графу.

На второй день повезло, прихватили сразу два когга. Один до полудня, шёл с востока. «Анастасия» стояла в центре линии, то есть третьей от берега, а ганзеец шёл мористие и вышел на крайнего в линии, на «Святую Амалию». Увидев наш строй, когг попытался уйти дальше в море, но галера его быстро догнала и двумя выстрелами просто снесла с него паруса. Да и было бы что сносить — мачта-то одна. Да, кораблик попался не очень большой. Но кусачий. Сдаваться не стал. На что рассчитывал капитан и команда не понятно, но нам же лучше. Спокойно резать сдавшихся тебе моряков я бы не смог. Хотя, меня там и не было, а так там быстро всех пустили на корм рыбам, сейчас с милосердием и гуманизмом не заморачиваются. Ганзейцы сдаваться не стали и с ними быстро покончили. Подошедшая «Амалия» причесала палубу картечью, а потом на когг хлынули штурмовики. Против них у оставшихся в живых ганзейских моряков не было никаких шансов. На когге были, конечно, не только моряки, но и два десятка арбалетчиков, но их почти всех снесло картечью, да и не смогли бы они ничего противопоставить моим штурмовикам, с их то вооружением и экипировкой. Так что перебили всех мгновенно. Ну, не мгновенно, конечно, но минут через десять после начала абордажа с «Амалии» передали флажками, что вражеский корабль захвачен. Правда, как потом выяснилось и мы не остались без потерь — один из штурмовиков подскользнулся на залитой кровью палубе и умудрился свалиться на лестницу, ведущую в трюм. Ну и прокувыркался до самого низа. В результате: сломанная рука и по-видимому сотрясение мозга, если он у него есть, конечно. Но в целом я был очень доволен. Считай вообще без потерь. Правда, и приз нам достался не очень богатый. Ганзеец под завязку был загружен зерном. Нет, и это не плохо, но забивать трюм сейчас зерном я посчитал преждевременным. Может что интереснее и выгоднее попадётся, а в трюмах места уже не будет. Хотел отправить приз в нашу бухточку, а потом уже решить с его грузом, но ничего не получилось — экипаж-то перебили. Пришлось пробивать днище когга и пускать его на дно. С потопленного судна мне привезли судовую кассу и документы, что там нашлись. Доспехи и вооружение с погибших солдат осталось на «Амалии», а то, что было ценного на трупах прибрали штурмовики. Единственно, я распорядился, чтобы делили всё поровну, между всеми штурмовиками. И пообещал, что все деньги с судовых касс потом будут поделены между всеми участниками похода. Да и какие там деньги — на этом корабле в кассе было всго около сотни марок. Ничего, это же не последний наш приз.

Второй когг шёл с запада вдоль берега. Такой же не большой, одномачтовый. Он попытался удрать обратно, но куда там. Во первых ветер был западный и обратно ему пришлось идти против ветра, да и пока разварачивался время потерял. Вот его вторая галера и прихватила. В этот раз удалось сломать мачту, так что когг сразу встал. Эти не сопротивлялись, после картечного залпа побросали оружие, так что абордажа и не было. Но все моряки и солдаты всё равно пошли на дно. Не красиво и даже немного противно, а учитывая, что моряки у ганзейцев очень опытные и умелые, то и расточительно, но выхода не было. Мне свидетели не нужны.

В этот раз приз оказался очень не плохим, даже замечательным. Трюм был заполнен английским сукном. В основном серым, не крашенным, но было и черное и темно-синее. Замечательно. А то у меня все время голова болит: во что одевать моих солдат. Одёжка на них просто горит. Ещё бы парочку таких призов и мне бы сукна надолго хватило.

На следующий день попался только один когг, с востока. Груженный шведским железом и медью. Медь перегрузили в трюм моей «Анастасии», а когг с железом пошёл на дно. Железо жалко, но не тащить же его домой, у меня и своего хватает. Больше за весь день в нашу сеть не попал никто. Даже странно, я думал, что тут движение будет более интенсивным, всё-таки Гамбург один из главных городов Ганзейского союза. Но зато на следующий день повезло — на нас вышел караван из четырёх судов с востока. И добыча была просто замечательная: меха, воск, мед,пеньковые канаты и верёвки, льняные ткани. Правда, за всё это добро пришлось не слабо повоевать. Но ничего, справились. Сначала на когги набросились галеры и шнеккеры, посбивали им паруса и такелаж, обездвижили их, а потом подошли все нефы и на этом, можно сказать, бой закончился. Картечи протвостоять они не смогли. Особенно удачно действовали пушки с моего флагмана. Он у меня намного крупнее и коггов, да и моих других кораблей, и пушки расположены достаточно высоко, так что простреливали с высоты всю палубу ганзейских кораблей. А так как противоабордажные команды выстраивались как раз на палубах, то действие картечи было просто ужасным. Во всяком случае, команды двух коггов на счету моих пушек. Хотя, здесь все пушки мои. Потом был абордаж. И не смотря на то, что почти все команды на коггах были практически выбиты картечью, без потерь не обошлось. Один убитый — болт угодил прямо в глаз, и семеро раненых. Ранения, у пятерых, конечностей, не защищённых доспехами. Двоим пробило кирасы и они получили легкие ранения один плеча, другой груди. Ничего, лекари у нас с собой, так что выживут все. И, главное, все морпехи. Штурмовикам, с их тяжёлым доспехом хоть бы что. Их усиленные кирасы даже арбалетный болт не брал. А вот у морпехов доспехи были пожиже, вот им и доставалось. Надо этот вопрос потом обдумать.

Всё с четырёх коггов сгрузили в трюм моей «Анастасии» и забили его полностью. Так, трюмы двух кораблей уже забиты, осталось три трюма и не очень больших. У «Святой Ирины» трюм вообще смешной, меньше, чем у когга. Это ещё 2-3 дня работы. Можно шнеккеры и галеры загрузить, но в них много не поместится. А потом что? Тупо топить? Жалко. Но ничего не поделаешь, работу надо доделать. Именно работу. Я не считал это пиратским набегом или каким-то приключением с бандитским окрасом, как мой поход к маврам. Это именно работа. Противная, кровавая, но необходимая. И надо эту работу выполнить хорошо, чтобы ганзейцы поняли, что меня лучше не трогать. Так что если придётся просто топить, то буду топить.

Продержались всего 20 дней. Да и то два дня прятались в бухте из-за разыгравшегося шторма. Даже до конца сентября не дотянули. Просто от того, что такие багатства приходилось пускать на дно, сердце разрывалось. За эти 20 дней выпотрошили 24 ганзейских корабля. Может и не все были ганзейцы, но такими мелочами не заморачивались. Да и некому здесь ходить, кроме них. Тем более, на коггах. Да и вымпелы на кораблях были все красно-белые, ганзейские.

Грузить товары было некуда, хоть и брали теперь только ткани и меха. А когда пришлось пустить на дно когг с полным трюмом прекрасного португальского вина в бочках, я не выдержал и дал команду на сворачивание операции. Правда, два десятка бочек всё-таки прибрал. Пришлось их крепить у себя на палубе, больше было негде.

Домой возвращались тяжело. Во-первых, погода не баловала, хоть и без шторма обошлось, а во-вторых, у всех кораблей был жуткий перегруз. Хоть ткани и меха весят и не много, но корабли ими были забиты так, что даже по палубе передвигаться было трудно. А у меня в трюме ещё и медь. Да и воск с мёдом весят не мало. На других кораблях было то же самое. Но все были ужас как довольны. Премия светила не малая, да и так абордажники прибарахлились очень не слабо. Я тоже был доволен. Нет, погибших ганзейских моряков было жалко, но такое уж сейчас время. Да и они нас не жалели. Экипаж моей галеры в Зееланде вырезали полностью, без всяких сомнений. Так что и мне их жалеть не стоит. Зато эти три недели много дали в боевой подготовке эскадры. Выполнение команд, поданых сигнальными флажками, боевое слаживание кораблей, стрельба из пушек и мушкетов. Всё в масть. И пусть противник был слабый, но это и хорошо. Сначала и в самом деле лучше на кошечках потренироваться. В бою моя эскадра уже учавствовала и не раз, но и такой опыт не помешает, совсем не помешает. Всё-таки моряки у меня ещё не очень. Нет, есть и опытные, но в основном молодёжь. За пару лет настоящим морским волком не станешь. А я столько хороших моряков перетопил! Чёрт, жалко-то как, мне бы они очень пригодились. Но переманивать их к себе я даже не пытался, бестолку. Под угрозой смерти, конечно, на всё согласятся, но потом всё равно сбегут. Не на цепи же их держать. И будут у ганзейцев очень важные свидетели. В том, что ганзейцы очень скоро догадаются, кто им такой грандиозный морской гоп-стоп устроил, я нисколько не сомневался. На кораблях больше тысячи моряков и солдат и всем им рот не заткнешь. Я и пытаться не буду. Да и товары, которыми торгуют в основном они, вдруг появившееся у меня в таком огромном количестве тоже ведь не с неба упали. Но одно дело догадываться, а другое — твердо знать, да ещё и свидетелей иметь. Так что, думаю, скоро примчатся договариваться. Я ведь и повторить весной могу. И как-то приструнить меня силой невозможно. Это с датским королём у них получилось. Ну, так Дания морская держава, устрой ей морскую блокаду и всё, деваться ей некуда. А до моего графства хрен доберёшься. Приплывут по Рейну? Так перетоплю всех. Река не море, тут им просто деваться от моих пушек некуда. Наёмников наймут? Так я и рыцарей и швиссов громил и они это знают. Жаловаться на меня императору? А кто им поверит? Тем более, что кредиторов никто не любит. Вот и остаётся им ловить мою эскадру на выходе из Рейна или в открытом море. Но это надо собирать огромный флот, малым числом они уже пробовали и ничего не получилось. Да и не факт, что поймают. Да я вообще могу в своём графстве сидеть сколько понадобится — у меня не горит. А вот у них как раз гореть будет. Они ведь торгаши, им торговать надо, а не за несговорчивым графом гоняться. Да и было бы из-за чего. Я ведь торговать им не мешаю, в их дела не лезу. То, что свои интересы пытаюсь соблюдать, так и что тут такого? Слишком уж всемогущими они себя возомнили, вот и получили по носу. Так что точно придут и попытаются решить всё миром.

В Дуйсбург пришли во второй половине октября. Сразу отправил один из стругов за Гюнтером. Примчался наместник. Поручил им с адмиралом заняться разгрузкой. Склады к нашему приходу подготовили, но, боюсь, места там не хватит. Всего два склада, хоть и больших. Чёрт, сараи какие-то. Пришлось идти проверять. Погода сейчас дрянь, переодически дождь идёт. Сгноят всё нафиг. Но нет, склады хоть и деревянные, но сухие и проветриваемые. Но всё сюда в любом случае не поместится. Наорал на наместника и он умчался готовить ещё помещения для привезенных товаров. Потом плюнул и отправился домой.

Два дня просто бездельничал. Спал, ел, опять спал или просто валялся на кровати. Вроде и не делал ничего, во всяком случае, мешки с мукой не таскал и каменные глыбы не ворочал, а устал так, что только к концу второго дня немного в себя пришёл. Ко мне даже Элдрик со своими тренировками не приставал, хотя на корабле ни одного дня не пропустил.

На третий день пришёл в себя и отправился в порт. Корабли уже разгрузили. Проверил склады. Вроде всё аккуратно разложено. Ладно, с этим пусть Гюнтер разбирается. Наместник тоже был тут. И тоже вымотанный. Пришось побегать. Ничего, ему полезно, а то вон какую харю наел.

— Ваше сиятельство, сейчас списки товаров принесут, я уже распорядился.

— Всё описал?

— А как же, ваше сиятельство. Разьве можно по другому?

— Молодец. Списки передашь Гюнтеру, мне они ни к чему. Я итак приблизительно знаю, что привез.

Молодец. Хоть и не нравится он мне, но работать может. Я, например, не догадался составлять перечень всего, что захватил. Так-то, вроде, всё помню, но мало ли. Да, хреновый из меня немец. Ладно, я граф, мне простительно.

Потом пообщался с адмиралом.

— Адмирал, серебро, что у меня в каюте поделите поровну между всеми. И моряками и абордажниками.

— Ваше сиятельство, не жирно будет абордажникам? У них итак кошели набиты серебром. А у кого и золото имеется.

— Знаю, но я обещал. Морякам и пушкарям двойное жалование за два месяца. Офицерам премия в 50 марок, капитанам по 100. Ну а тебе, как и командиру абордажников — 300. Я предупрежу Гюнтера, он выдаст. Не забудьте отправить деньги семьям погибших. Им сверху ещё по 10 марок.

— Благодарю, ваше сиятельство.

— Мушкетёров и штурмовиков отправь в Линдендорф. Корабли на верфь и привести к весне в порядок. Ну, да ты в этом лучше меня разбираешься.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

Забрал все свои вещи из своей каюты и отправился домой. Всё, теперь до весны сижу смирно дома, в своем замке, и никуда не лезу. Просто отдыхаю.

А вечером прибыл Гюнтер и не один. С собой притащил Германа, Курта и Ирму. Последней я больше всего обрадовался. Ведь больше месяца без женщины. Хотя, как-то даже и не думал всё это время об этом. Нет и нет. А тут увидел и аж затрясло всего, захотелось тут же её в постель затащить. Но пришлось сдерживаться. Тем более, что первым делом они меня поздравили с рождением дочери. Ами как раз неделю назад родила. И мамаша и ребёнок в полном порядке. Пришлось устраивать небольшую пьянку по этому поводу. Ну, это я думал, что небольшую, но получилась большая. И наместник, и члены магистрата, и богатые купцы откуда-то узнали об этом и примчались поздравлять. Завалили подарками. И всем пришлось наливать. За свой стол я их посадить не мог, невместно, но рядом установили ещё один стол, за ним они и пьянствовали. И откуда только всё взялось? Ну, с вином понятно — бочонок португальского притащили, но закуска откуда? Правда, распоряжалась всем Ирма, а она где угодно и что угодно найти могла. Хотя, вроде, и не суетилась — только глянет на кого-нибудь, скажет что-то негромко и тут же всё появляется.

Посидели хорошо. Упились все. Даже ещё за одним бочонком посылать пришлось. Потому как узнав о причине пьянки примчались и офицеры с эскадры и из гарнизона. Я, как ни старался пить поменьше, отделываясь одним-двумя глотками на каждый тост, тоже поднабрался. Не сильно, но в голове шумело. Терпеть не могу такого состояния. Поэтому не дождавшись окончания праздника, потихоньку выскользнул из зала. Правда, не думаю, что кто-то обратил на это внимание. Добрался до спальни и завалился спать. Вернее, это я так думал. Потому как в спальне меня уже поджидала Ирма. Ага, вот почему я её во время попойки не видел. Тут же, в уголке, стояла бочка с водой, уже остывшей, но так даже лучше — мгновенно в себя пришёл. Ну и…

Утром встал совершенно здоровым и отдохнувшим, хотя практически и не спал. Ирма ещё дрыхла, так что пошёл сам бродить по дому. На удивление, всё было в полном порядке. Всё вымыто, вычищено. В зале опять только один стол стоит. Единственно, легкий винный запах остался. Ну, да, по ночам уже холодно, так что не долго проветривали. Пошёл на двор и побренчал немного мечами с охраной из кирасиров. Ну, охранники мне были не противники. Все из молодых, только и могут, что рубить с коня, о фехтовании даже представления не имеют. И как они меня защищать собираются? Хотя у каждого по два пистолета, а уж ими пользоваться их учат как следует.

Завтракали вчетвером. К нам с Ирмой присоединились Элдрик с Куртом. Курт оказывается тоже тут ночевал. А вот Гюнтер с Германом ушли в ратушу. И как добрались-то? Они к нам как раз после завтрака и присоединились. Сразу потребовали от меня рассказа. Рассказал. Кроме Элдрика и Германа никто ничего не понял. Ни Гюнтер, ни Курт, ни Ирма о море представления не имели. Да они его и не видели никогда. Я тоже тот ещё моряк, но по сравнению с ними я просто морской волк.

Потом Гюнтер с Германом собрались в порт проводить ревизию привезенного. Велел Гюнтеру провести выплату жалования и премиальных всем учавствующим в походе. Тот побухтел немного, но согласился. Делать мне тут было нечего, так что распорядился подготовить мне струг и загрузить его какими-нибудь красивыми мехами. Будет подарок Ами. Ирме посоветовал отправиться с Гюнтером и выбрать себе что-нибудь самой. Гюнтера попросил подобрать что-нибудь для Эльзы и привезти потом самому, а то всё, что я привезу сразу попадёт в ручки Ами и не просить же у неё потом что-то для любовницы. Может и не понять.

В этот день уехать не получилось. Ирма объявилась только поздно вечером. Нет, она не провела всё это время выбирая себе меха, с этим она быстро справилась. Она своих агентесс навещала. Всех объехать, конечно, не успела, но самых важных посетила. И с каждой ведь надо посидеть, поболтать. Да и подарок какой подарить. Слава богу, подарков полные склады. А русские меха сейчас очень ценятся. Впрочем, как и всегда. Хотя не все меха были с Руси. Были и из Польши, вернее, из Литвы, были и из Швеции. Ну это скорее из Финской земли, которая сейчас входит в состав Швеции. Но ни я, ни мои ближники в этом не разбирались. Это только специалист может понять, откуда та или иная шкурка соболя или норки, а для меня весь этот мех практически одинаков.

Домой отправились рано утром. Гюнтер с Германом оставались ещё в Дуйсбурге, разбираться с товаром. Товар ходовой, быстро разойдется. Правда, текстиль и кожи продавать запретил — мне армию одевать и обувать надо. Ну и медь, олово и свинец тоже всё подлежало отправке на завод. Его не так уж и много было. Нет, металла мы захватывали как раз много, но всё пришлось утопить, просто места на кораблях для него не хватило. И вообще, столько всего ценного пришлось просто тупо утопить, что просто сердце разрывалось. Но ничего не поделаешь, не мог же я притащить к себе ганзейский когг. Это было бы уже совсем наглостью. Но кораблики мне понравились. Очень не плохие корабли. Надо будет прикупить парочку. Официально, со всеми бумагами. Тогда и захваченные можно будет к себе пригонять — кто там разберётся, захваченный он или честно купленный. Вот за зиму этот вопрос и нужно решить. Отправить Германа в ближайший ганзейский город и там прикупить что-нибудь более-менее приличное. Правда, я рассчитываю, что за зиму я с Ганзой всё-таки договорюсь, но это не значит, что мы прекратим друг другу пакостить. Облавную охоту на них я устраивать не буду, но если вдруг попадётся где одиночный ганзейский корабль, то обязательно захвачу. А то, что попадётся, я нисколько не сомневался. А что сомневаться-то? Постоять у Роттердама день-два и они сами в наши загребущие ручки придут. А лучше вообще у Амстердама подежурить — это довольно крупный ганзейский порт, да и сам город полностью их, а в Роттердаме только их контора, хотя всю торговлю в городе они под себя и подмяли.

Шли не спеша и на второй день, к вечеру, были уже дома. Ами была счастлива и тут же потащила меня смотреть дочку. Подержал немного на руках кулёк со спящим ребёнком. Ну, ребёнок и ребёнок. Но, естественно, тут же стал её расхваливать: и какая она красивая, и какая спокойная, и как похожа на маму и папу. А попробуй не похвали! Зато доставил огромное удовольствие Ами. Вот с Генрихом потом повозился подольше. Он уже ходить научился. Пройдёт пару шагов, грохнется, подымется и снова идёт. Молодец, упорный.

Потом пошел к себе приводить себя в порядок. Разделся и нырнул в ванну. Вода была чуть теплая, но ничего и такая сойдёт. Попытался затащить в ванну Ами, но получил по рукам. Бабка Агнетта ей запретила месяц с мужем спать. И только через месяц, да и то не часто и осторожно. Вот ведь бабка, вредительница. Хотя, может так и надо, я ни разу не медик, не знаю. Ладно, у меня на этот случай Ирма с Эльзой есть.

Вечером устроили пир в честь нашего возвращения. Опять замок битком. Вроде и зал большой, а не протолкнешься. Да, не рассчитан мой замок на графский двор, маловат. И что делать? Переселиться? В Лимбурге очень хороший и просторный замок, а когда его подремонтируют, вообще будет как раз для графского двора. И пиршественный зал там огромный и гостевых комнат полно. Но как-то меня никуда отсюда не тянет. Привык я к своему замку. Я его и в самом деле уже родным считаю. Да и завод рядом. И стекольный цех и зеркальный. И город, пусть и не очень большой, но такой уютный. И всё это моими стараниями. И уехать отсюда? Нет, не смогу.

Пир надолго не затянулся. Во-первых, ещё не прибыли офицеры, ходившие со мной в поход, а во-вторых, у дам было чем заняться. Я ведь с собой привез целый воз с разными мехами. Много специально не брал, знаю уже, что сразу всё куда-то улетучится. Но и этого воза на несколько дней хватит, так что жену мне часто видеть не придётся.

Правда, на следующий день пришлось устраивать очередной пир — крестили дочку. У католиков так положено, крестить ребенка сразу после рождения. Но без меня не решились, а как только я прибыл, так отец Магнус сразу ко мне с этим делом и подступил. Ну, положено и положено, не возражать же по пустякам. Хотя я бы подождал до лета — и ребёнок окрепнет и тепло будет. Ничего, часовня у нас не большая, народу набьется много — надышат. Крестить ребенка в городском соборе я категорически отказался — или там, или по дороге точно застудим.

С именем тоже проблема возникла. Уж каких только имён мне отец Магнус не предлагал, но не мог же я назваит дочку Соломеей, Иустиной или Галлой. Подходили только два имени: София и Маргарита. День святой Софии приходился, правда, на 30 сентября, а у меня дочка октябрьская, но с натяжкой можно было и так её назвать, но так звали мою дочку от Эльзы. Это что, две Софии у меня будет? Так что остановились на Маргарите. Правда, с этим именем связаны не очень приятные воспоминания, мне с ней два раза повоевать пришлось, но деваться-то некуда. И по срокам нормально получалось. День святой Маргариты Марии Алакок отмечают 15 октября. Дочка родилась на неделю раньше, но крестить мы её собираемся на неделю позже, так что сойдёт. Вот так и стала моя малышка Маргаритой.

И опять пьянка. Два дня весь замок пьяный. Крестины дочки графа — не хухры-мухры. После этого сбежал в лагерь. Сутки отсыпался у Эльзы. Ну, не только отсыпался, конечно. Но хоть отдохнул по человечески, в тишине и покое.

Потом походил с Эльзой по её фабрике, заскочил в зеркальную мастерскую. Пристройку к мастерской уже начали строить. Именно там зеркала будут доводить до приемлемого вида. Людей туда обещал дать Хайнц. Четверых думаю хватит, ведь им тоже дома строить придётся. Они теперь тоже будут невыездные. Зеркал скопилось довольно много. Две дюжины больших и пол сотни небольших размеров. В основном с ладонь, но были и побольше. Думаю за зиму одних только крупных наделают с пол сотни, а может и больше. Всё-таки брака получается очень много, большие зеркала выходит изготовить даже не каждый день. Ничего, приноровятся и года через 2-3 вообще без брака будем обхоиться. Да и грех жаловаться, я и за эти зеркала кучу денег заработаю. Хоть и хотелось большего. Но, к сожалению, всё приходилось делать вручную. Особенно много времени занимала шлифовка и полировка стёкол. Стекла-то у меня получались очень не плохие, для окон, а вот для зеркал с ними приходилось ещё очень много работать. Это для шлифовки и полировки стволов пушек и мушкетов придумали кое-какую механизацию, пусть и примитивную, а вот для стекла пока ничего не придумывалось. Ну и ладно, всё равно секрет технологии надолго я сохранить не смогу, но хоть сливки сниму. Так что не большое количество зеркал мне только на руку.

Проверил с Куртом готовность своих войск. Даже небольшие учения провели. Именно что небольшие. На что-то серьёзное замахиваться не было смысла — грязюка такая, что я даже на коне с трудом передвигался. А мушкетеры после суточного марша до казарм еле доползали.

Навестил старика Пройсса, деда Эммы. Жил он в офицерском домике один, со служанкой. А служанка ничего так, фигуристая. И поглядывает на старика так, что становится понятно, не такой уж он и старик. Вот ведь старый сатир. Потому видно Эмма и живет постоянно у нас в замке. Ну, не мне его судить. Поговорил с ним о подготовке наших морпехов и штурмовиков. Всё-таки хоть какую-то фехтовальную подготовку им давать надо. Он, конечно, стал отбрыкиваться — ну что можно сделать со здоровыми балбесами? К мечу приучать надо с детства, а теперь учи не учи, толку не будет. Поругались немного, но в конце концов он согласился. С условием, что ему добавят ещё несколько учителей из старых рыцарей. Я был, естественно, не против, только где ж я ему старых рыцарей найду? У меня ни старых, ни молодых нет. Нет, рыцари есть, те, которых я сам посвящал, но они с мечом тоже не очень дружат. С пушкой, с мушкетом, с пистолем — это да, есть просто виртуозы, а вот с мечом если только кирасиры, да и то только бегущих рубить. А в сшибке с настоящими рыцарями моих кирасиров быстро нашинкуют.

Пройсс обещал снестись со своими знакомыми и подобрать несколько человек. Старые рыцари не всегда приходятся ко двору молодым, а так как простые рыцари особым богатством похвастать не могут, то с удовольствием переберутся ко мне. Я и плачу не плохо и жильё предоставляю. А кусок земли и старый полуразвалившийся замок можно и на сыновей и внуков оставить.

Потом он показал мне своих подопечных. Помнится, я ему когда-то спихнул выкупленных пацанов, а потом благополучно забыл про них. Пацанов, а вернее, юных воинов оказалось 4 десятка.

— Господин Пройсс, откуда столько? Я ведь вам поручил, помнится, около двух десятков?

— Прибились. В основном из Линдендорфа, но есть и из других мест. Те, кто не хочет в земле ковыряться и ремеслом заниматься. Вот из них настоящих воинов сделать не трудно. Да они уже воины. А года через 3-4 не всякий рыцарь с ними справится.

— А как у них с учёбой?

— Все посещают гарнизонную школу. Успеваемость у всех отличная. Ну, так у меня розог для всех хватит. — и он ехидно заулыбался.

— Прекрасно, господин Пройсс, прекрасно. А не думали их в университет определить?

— Нет. Это воины. Университет не для них.

— Понятно. Хорошо, поговорю с Куртом, создание военной школы давно назрело. Мне нужны грамотные и хорошо обученные офицеры.

Потом ещё поговорил с ним и о школе для офицеров, и об обучении морпехов и штурмовиков. Договорились, что когда прояснится что-то с учителями, он меня тут же найдёт. Очень довольный отправился в замок. Чёрт, о внучке его забыл поговорить. Пора бы её замуж спихнуть, пора. Мне ещё одну любовницу не потянуть. Да и перед дедом неудобно получится. Ладно, увидимся ещё.

В замке меня встретили дамы в новых нарядах — платья из шёлка, отороченные мехом. И по воротнику, и по рукавам, и по подолу. Головные уборы все были с меховой опушкой. Иногда очень красиво, а иногда и смешно. Ничего, первый блин, как говорится, комом. Просто мои дамы к такой роскоши ещё не привыкли. Меха — это очень дорого, а откуда у баронских и рыцарских дочек деньги на такую роскошь. А модных журналов сейчас нет, так что приходится самим всё придумывать. Вот и получается то, что получается. Зато к зеркалам Ами и Ирмы очередь. Все хотят на себя полюбоваться.

Пришлось распорядиться, чтобы два больших зеркала установили в большом зале. Нечего дамам толкаться в покоях Ами и Ирмы. Особенно у последней. Вдруг я надумаю к ней заглянуть? Да и у Ами им делать нечего. Я иногда к детям захожу, а там дамы в неглиже. Визгом детей пугают.

Следующую неделю провел на заводе. Потом опять в лагере, потом на заводе. Иногда заскакивал в город. В университет или просто в кабачке посидеть.

А в конце ноября объявились послы от Ганзейского союза. Ну, как послы? Два купца приплыли в Хаттинген и очень уж просили принять их. Ну, посмотрим, что они мне предложат.

Глава 2

В Хаттинген не поехал. Слишком много чести, чтобы граф к каким-то купчишкам черти куда таскался. Распорядился, чтобы привезли их в замок. Вообще-то, свой указ нарушаю. Я ведь издал указ, что чужим купцам в Линдендорф хода нет. Они или в Дуйсбурге торгуют или в Хаттингене. А Линдендорф у меня промышленный и научный центр. И только для своих.

Купцов привезли на следующий день к обеду. Отвезли сначала в город, где их сначала вымыли, выпарили насекомых, потом покормили в каком-то кабаке. Занимался этим Герман. Мы с Гюнтером и Куртом поджидали их в замке. Вот после обеда они и заявились.

Сначала они зависли в зале. Там у зеркал крутилось несколько дам, вот они эти зеркала и увидели. Ходили вокруг них, трогали осторожно, чуть ли не облизывали. Да, зря я всё-таки зеркала в зале установил, надо было какое-нибудь другое помещение подобрать. Как-то не подумал. Правда, для всех это были трофеи из северной Африки, но купцы-то не дураки, знают, что там такого нет. Ну, знают — не знают, а стоять буду на своём. Из Африки и всё. А то через неделю вся Германия будет знать о моей зеркальной мастерской и тогда здесь черт-те что твориться будет.

В конце концов ганзейцев провели в мой кабинет.

— Присаживайтесь уважаемые. С чем пожаловали?

Купцы уселись у дальнего конца стола. Видно, что мужички не простые — очень уж расфуфыренные.

— Ваше сиятельство, мы к вам с претензией на пиратские действия ваших кораблей. Прежде чем подавать жалобу императору и на суд курфюрстов, хотели бы поговорить с вами.

— О каких пиратских действиях идёт речь?

— Ваша эскадра пиратствовала возле Гамбурга.

— У вас есть свидетели?

— Ваши корабли видели в том районе.

— Видели и что? И мои ли то были корабли? Я свои корабли в тот район не посылал. Мои купцы торгуют только с южными странами и делать им на севере нечего. А вот вас в пиратстве я обвинить могу. Ваши корабли напали на мою эскадру в Зееланде, ночью. И свидетели у меня есть. Удалось захватить несколько капитанов и моряков. Правда, я ещё не решил, подавать жалобу императору на бесчинства союза или нет? Думаю пока. Всё-таки мы земляки и очень уж мне понравилось, как вы надавали тумаков датскому королю. Но если вы выплатите мне компенсацию, то жаловаться я не буду.

-Какую ещё компенсацию?

— Как какую? Тогда затонула одна моя галера с товаром. Галера стоит 200 марок и товара на ней было на 500 марок. Погибло около сотни моряков и солдат. А ведь у них остались семьи. Каждой семье необходимо выплатить хотя бы по 10 марок. Итого: 2700 марок серебром.

— Как это 2700? Получается 1700 марок.

— Как же это? А мои переживания? Моё очень сильное расстройство? Мои переживания не стоят 1000 марок? Да, совсем забыл, ведь остальные корабли после того нападения пришлось ремонтировать, а это тоже деньги. Так что с вас, уважаемые, 3000 марок и я забываю об этом недоразумении. И постарайтесь привезти деньги до конца зимы, а то весной моя эскадра выходит в море. Она пойдёт на юг, но кормчие у меня не опытные, могут заблудиться и оказаться на севере. У Гамбурга или Бремена.

Тут уж они перешли на крики и угрозы. Грозились стереть мое графство в порошок, закупорить русло Рейна и вообще не выпускать мои корабли в море, найти на меня управу у императора. Когда они перешли на личности и начали выкрикивать разные нехорошие слова в мой адрес, дал знак Элдрику и их утащили. Через пол часа привели, но садится они не стали — по десять плетей по голому заду этому не способствует. Сидеть они долго не смогут.

— Вообще-то, за оскорбление императора я вас должен бы повесить, но не хочется брать грех на душу.

— Когда это мы императора оскорбляли?

— Ну как же? А кто называл его щенком и разными нехорошими словами? У меня всё записано и свидетелей полный кабинет.

— Это относилось к вам, а не к императору.

— Бросьте. Столько людей ослышаться не могли. Меня вы тоже оскорбляли и это обойдётся вам в 500 марок, а вот что сделает с вами император — не знаю. Думаю обойдётся это вам очень догого, очень. Зная мудрость нашего императора, нисколько в этом не сомневаюсь. А если ещё и курфюрсты решат заняться этим делом, то вам очень сильно придется растрясти свои кошельки.

После этого начался нормальный разговор, вернее торг. И ведь всего-то и надо было сначала выпороть парочку заносчивых индивидуумов, а потом как следует припугнуть. И стали как шёлковые. Я, правда, при торге не присутствовал, сослался на головную боль, прихватил Курта, и покинул кабинет. Пусть уж с ними Гюнтер с Германом торгуются.

Часа через два торгаши уехали. Мы в это время сидели в комнате у Курта и баловались португальским винцом. Я, естественно, разбавленным, а Курт налегал на чистое. Там нас Гюнтер и нашёл. С ганзейцами они, вроде, договорились. Они согласились на 3000 марок. Хотел было возмутиться — это получается, за моё оскорбление они вообще ничего не заплатят, но плюнул. Если отвалят такую кучу денег, то это просто замечательно. Правда, не факт, что заплатят, могут и передумать. С собой-то у них таких денег, естественно, не было, обещали сгонять в Кёльн — это их город, и привезти оттуда. В принципе, здесь не далеко, за неделю обернутся. Хотя я и сомневаюсь. Сторговали также одно зеркало из зала. За 300 марок. 70 килограммов серебра за зеркало — это покруче чем у мавров. О том, что зеркала делают в моей мастерской им, конечно же, не сказали. Трофей из похода на мавров. Они и не сомневались — ведь весь замок в коврах, ясно, что не куплены. Ну, а то, что я прошлым летом к маврам ходил, им сообщили. Правда, без подробностей. Я ведь там не только мавров пограбил, но и генуэзцев хорошо потряс, а они с ними наверняка какие-то дела ведут. Сдадут меня. Хотя, так и так сдадут. Да и сами пакостить не прекратят. Не те люди. Такой оплеухи мне не простят. Что Гюнтер и подтвердил. И ещё попенял мне, что я их выпорол. Купчики из верхушки Ганзейского союза и к такому обращению не привыкли. Вообще-то я был в своём праве — кто они и кто я. Но они привыкли запросто с королями общаться, а тут их какой-то граф выпорол. Не простят. Именно эти не простят. А вот другие только позлорадствуют. Но всё равно ополчатся против меня все, всем союзом. В ближайшее время рыпаться не будут, всё-таки с оскорблением императора я их здорово напугал. Они, конечно, прекрасно понимают, что я их просто развёл, но у меня-то свиделели есть, а у них нет. И кому император поверит, графу или купцам? Если и купцам, то им придётся столько заплатить, что 3000 марок покажутся такой мелочью, что и вспоминать о ней не удобно.

А вот зеркалом купцы очень заинтересовались. И теперь начнут копать. Подымут все свои связи. Они ведь не только на Балтике и в Северном море торгуют. У них есть партнёры и в Испании, и в Португалии, и в итальянских республиках и герцогствах. Рано или поздно выяснят, что к маврам зеркала я и вожу. Вот тогда за мной и моими мастерами начнётся настоящая охота. Такой куш мимо себя они никак пропустить не смогут. Ладно, поборемся.

Что интересно, насчёт пушек не было сказано ни слова. А ведь в Зееланде они удирали именно от пушек, так что об их грозной силе знают. И даже не заикнулись о продаже им этого оружия. Значит сами что-то мудрят. Что в общем-то не удивительно — пушки сейчас уже вовсю используют. Чаще в полевых сражениях, но и на море они встречаются. А теперь, уверен, все ганзейские корабли будут вооружаться пушками. С моими их, конечно, не сравнить, но даже то, что имеется сейчас, может быть очень опасно для моих кораблей. Каменное ядро с такой же легкостью пробьет борт корабля, как и чугунное или стальное. А каменный дроб не менее опасен, чем стальная или свинцовая картечь. Если долбануть в упор по скоплению солдат. Пока что преимущество у меня есть, но надолго ли? А учитывая, что ганзейцы могут выставить флот в сотню, а то и в две, кораблей, то никакого преимущества и нет. Ну, буду надеяться, что они всё-таки торгаши, а не упертые вояки и получение прибыли им важнее, чем месть какому-то графу, который им, в общем-то, не очень-то и мешает.

Ещё Гюнтер сообщил, что свою торговую блокаду они с нас снимут и покупать наши товары будут вновь. В принципе, они это и так делали, но редко и понемногу. Но это совсем мизер, а товара у меня становится всё больше и больше. Скоро заработают мои новые заводики в городах графства и куда это всё девать? Таскать всё на юг? Цены собью. А они моё оружие и, главное, изделия из чугуна, растащат по всему северу. Правда, Гюнтеру им пришлось уступить и часть товара они всё-таки будут брать в стальных чушках. Но не много и не по тем смешным ценам, что они предлагали ранее. Так что отношения, вроде, наладили. Что, естественно, не помешает им меня прибить, если у них появится такая возможность. Так что пакостей от них надо ждать в любом случае. Да и черт с ними, на меня зуб имеют многие, но вот дотянуться до меня пока ни у кого не получилось.

Что ж, с ганзейцами, вроде, разобрались. Стали думать, как англичанам отомстить. Спускать им нападение на мои корабли и гибель людей я не собираюсь. Но вот что делать? Напасть и разграбить какой-нибудь город на побережье? Это я смогу. Но как это будет выглядеть? Я ведь подданный императора Священной Римской империи и как это расценят англичане? Как объявление войны империей? А наш император? Воевать он не любит, да и курфюрсты не позволят. Им всем и без войны хорошо живётся. А тут я высунусь со своей местью. Если на меня окрысятся император и курфюрсты, то мне сразу хана. Никакие пушки не помогут. Стали рассуждать, что они мне могут сделать.

— Вызовут к императору и устроят суд. Или суд императора или суд курфюрстов, но в любом случае укоротят на голову. — обрадовал Гюнтер. — Не то, что проступок такой серьёзный, подумаешь — бриттов пощипал, но слишком уж графство у нас интересное. От такого куша никто не откажется. А на вашего малолетнего наследника даже внимания не обратят.

— Ага, так я и помчался на его вызов. Скажусь больным и все дела.

— Тогда сюда припрутся. А после того, как увидят воочию наше богатство, вам точно не жить. Сейчас-то только слухи ходят, что ваше графство богатеет и процветает, а вот когда они сами это увидят! Растащат по кусочкам. И не пустить их сюда вы не сможете — это сразу война.

— Да, как-то не хорошо получается. И попиратствовать я не смогу — с этим и французы с испанцами неплохо справляются и им конкуренты не нужны. Да и что возьмёшь с нищих англичан?

— А если наняться на службу к французскому королю? — спросил Курт.

— Нет, не получится. На простого рыцаря или даже барона посмотрели бы сквозь пальцы, но наем на службу чужому крорлю графа, владельца богатого графства, могут расценить как предательство. Да и что вам, господин граф, до этих англичан? Чёрт с ними, пусть живут.

— Нет, такого прощать нельзя, меня мои же люди не поймут. Весной сам пойду в Танжер. А на обратном пути покручусь у берегов Англии. Надеюсь они сами на нашу эскадру нападут, слишком уж наглые. Да и привыкли они, что мы всегда уклоняемся от боя. Но в этот раз их будет ждать сюрпиз. И придраться в этом случае к нам никто не сможет.

— Господин граф, столько дел в графстве, а вы опять собрались куда-то плыть?

— Гюнтер, а ты у меня на что? До сих пор ты прекрасно справлялся со всеми делами, вот и продолжай в том же духе.

— Господин граф, вы же даже не во всех своих городах побывали. Ну нельзя же так. Подданные должны хоть иногда видеть своего сеньора.

— Да ладно тебе, Гюнтер. Для моих подданных главное, чтобы их никто не трогал и налогов драл поменьше. А уж без лицезрения своего сеньора они как-нибудь обойдутся. Да и вернусь я уже в начале лета, так что объехать несколько городов успею.

На этом и остановились. Впереди зима, сонное время. Хотя дел как раз полно. Надо бы разобраться с вооружением моих кораблей. Так-то всё очень даже не плохо, но можно и улучшить. Надо бы поработать с книппелями. Они ведь разные бывают — я помнил только о сплошных, в виде гантели и цепных. Мы пользовались сплошными, но надо попробовать изготовить и цепные. Может они и получше будут? Потом боеприпасы. Картечь и ядра — это понятно, прекрасно себя показали. А вот шрапнельные и зажигательные снаряды не очень. И всё из-за запальной трубки. Поджигалась-то она почти всегда, даже с учетом того, что снаряд укладывался в дуло ствола трубкой наружу, а не внутрь. Но вот взрывались такие снаряды не всегда там, где должны были. Время горения трубки известно, а вот рассчитать длину трубки сложно. Да и не всегда они взрывались — иногда напором воздуха трубку просто вырывало из запального отверстия бомбы. А придумать какой-нибудь простенький нажимной взрыватель не получалось. Я ничего о таком взрывателе не знал, а местные только в затылках чесали. Просто не понимали, чего я от них хочу. Даже Эльза. Ведь и так всё здорово придумано, ни у кого такого нет. На суше да, всё не так и плохо — даже если снаряд и не сразу взорвется, то всё равно взорвется и мало, тем кто рядом, не покажется. А вот в море если не взорвавшийся снаряд плюхнется в воду, то уже и не взорвется. Да и зажигательные снаряды у меня на кораблях в основном для четырёхдюймовок, что стоят на верхней палубе, а вот шестидюймовки использовали такие снаряды редко — угол возвышения не позволял. Стреляли-то они из прорезанных портов, а они не такие и большие. Толщина борта у корабля очень внушительная, от 50 см до метра. У моей «Анастасии» сантиметров 80. Так что стволы пушек еле выглядывали из портов. И приподнять ствол не получалось, он просто упирался в верхнюю часть порта. Тем более, что порты вырезались слегка конусообразными, чтобы плотнее входила затычка — крышки на орудийные порты так и не установили. Так что бортовые пушки вели практически настильную стрельбу, с минимальным углом возвышения. Для ядер самое то, для картечи тоже не плохо, а вот для снарядов с трубкой не очень. Снаряд с зажигательной смесью был намного легче ядра и не всегда пробивал борт корабля, а если и пробивал, то трубка чаще всего вырывалась из запального отверстия. А рассчитать длину трубки так, чтобы снаряд взрывался прямо над палубой очень трудно. Это если он взорвется высоко над палубой, то даже если и не над самим кораблём, то хоть что-то на паруса из зажигательной смеси да попадёт, а вот чтобы он взорвался в метре-двух над палубой — это уже зависит больше от случая, чем от глазомера канонира. А мне ведь захватывать английские корабли не надо, мне их надо топить. Простыми ядрами утопить корабль не так-то просто, а вот если его поджечь, то он и сам утонет.

Вот и мучался. На заводе мне ничем помочь не смогли. Нет, цепными книппелями я их, конечно, озаботил, обещали сделать. А вот с зажигательными снарядами ничего не подсказали. Эльза обещала подумать и напрячь своих специалистов, но по её виду было понятно, что ничего не придумают. В конце концов, запретил ей самой этим заниматься — дело всё-таки довольно опасное и… успокоился. Ну, что есть, то и есть. Справлюсь как-нибудь.

Время текло плавно и размеренно. Несколько раз выпадал снег и даже небольшой морозец иногда случался, но, слава богу, не часто. Отвык я здесь от настоящей зимы. Да это тело никогда к ней и не привыкало. Так что чаще сидел в замке, а если и выбирался куда, то только на завод или в лагерь. Это уж когда вообще невмоготу становилось в замке сидеть. Развлечь-то себя нечем. Книги, что были в замке, я прочел уже дано и не по разу, так что прекрасно помнил, что в них написано. Да и было тех книг десятка два. Настоящих книг. Ещё столько же разных свитков. По нынешним временам, довольно серьёзная библиотека. Видно, старый барон своего сына-ботаника всё-таки любил, раз не жалел денег на такие дорогие игрушки. Помнится, что часть книг привез из какого-то похода то ли дед, то ли прадед. Тоже, наверное, книжник был. Но и отец Лео тоже несколько книг откуда-то приволок — то ли купил, то ли отнял у кого. Но баловал он своего младшенького, баловал. А вернее всего, просто жалел. Ведь для настоящего рыцаря «заточение» в монастыре хуже смерти — ни подраться, ни выпить, ни девок пощупать. Ну что это за жизнь? Но это пока были живы мои старшие братья. А потом он пытался сделать из меня рыцаря, но время было упущено и ничего толком не получалось. И чем бы всё закончилось не понятно. Если бы не то дурацкое нападение горожан на замок, то старый барон не долго бы протянул, со своим пристрастием к вину. Да и Лео не долго бы протянул. Соседи то очень шустрые у него, не оставили бы его в покое. Если бы только он успел в монастырь удрать. Тогда бы баронство отошло святошам. Это был бы для Лео идеальный вариант, ведь к этому он и готовился и стремился. Но тут этот идиотский бунт и появился я. И теперь я уже не барон, а граф. И, надеюсь, на этом остановлюсь. Не хочется мне выше лезть, опасно это. Хотя, в принципе, герцогом я стать уже могу — у меня ведь уже три графства. Ещё одно где отжать и автоматом герцогом стану, но и так можно с императором договориться. Только зачем? Барон ты, граф, или герцог, всё равно зимой сиди и пялься на огонь камина весь день. Нет, можно было бы, как местные, бухать каждый день и на охоту мотаться. Но ни того, ни другого я не люблю, не интересно мне. Целыми днями торчать на заводе поднадоело, да и Ами бурчит, что не графское это дело, с железяками возиться. Если только с какой ротой по окрестностям помотаться, но тоже не очень хочется. Лень. Хотя войскам Курт скучать не дает, гоняет их не смотря на погоду. Но не так как летом, продохнуть всё-таки даёт. Тем более, что почти все офицеры и многие унтер-офицеры женаты и дома им побыть тоже нужно.

Съездил пару раз в город, в университет. Посидел на лекциях. У медиков и богословов не очень понравилось, а вот у управленцев ничего так, интересно. Лекторы там часто менялись. И Гюнтер лекции читал, и Герман, и наместники из городов, наиболее толковые, когда приезжали в Линдендорф. Так что чиновники у меня со временем будут. А торговцев сейчас в основном дома учат, отцы да старшие братья. И ничего, не плохие купцы получаются. Но вот математиков, механиков, химиков не хватает. А они нужны, очень нужны. Те же рудознатцы, то есть геологи, очень нужны. У меня есть несколько, но так, самоучки — что-то знают, что-то нет. А горы Зауэрланда очень богатые и много в них ещё чего найти можно. И мне много что нужно. А то олово приходится у англичан покупать — безобразие просто. И механики просто ужас как нужны. И на заводы нужны толковые ребята, а то Хайнц уже скандалить начал, что у него постоянно специалистов растаскиваем. Да и не плохо бы ткацкий цех организовать. Ткань нужна позарез и нужно её много, а покупать всё время — денег не напасешся. Хорошо, я в этом году ганзейцев потряс как следует, а что будет через год или два? Солдаты к своему обмундированию относятся не очень бережно — не своё же, чего его беречь, порвется, новое выдадут. Объясняй, не объясняй — не доходит. Если бы обмундировались на свои деньги, то берегли бы, а так… А с другой стороны, лучше уж пусть о повышении боеспособности думают, чем о сохранности одёжки. Новые тряпки я найду, а убитого солдата не вернуть. И деньги, в него вложенные тоже. Так что ткачи мне нужны, очень нужны. Но ткачей найти можно, а вот станки где взять? Для этого и нужны хорошие механики. Чтобы не только скопировали уже существующие станки, но и улучшили их. Я в этом ни бум-бум, мои механики с завода тоже, они больше по железкам. А химики? Химики тоже очень нужны. Это и красители, и пороха. На бездымный порох я не рассчитываю, да и на взрывчатку тоже, но можно ведь улучшить и то, что уже есть. Наверняка можно. Я ведь не специалист в этом, что знал, подсказал, но знал-то я не так уж и много.

Поговорил с ректором университета. Забавно он выглядел. Такой напыщенный и гордый. Ну, как же, спаситель человечества от оспы. Не то что раньше — забитый и постоянно оглядывающийся человечек. Выпороть бы его, чтобы нос особенно не задирал, но ведь и в самом деле талантливый хирург, да и вообще, медик не плохой. И вакцину они с бабкой Агнеттой практически самостоятельно синтезировали, я только чуть-чуть подсказал. Так что пороть не буду, но указал ему на грех гордыни. Он даже, кажется, смутился. Но вести себя стал более прилично. Посидели, поговорили. Он клятвенно обещал, что весной, край летом, к нам приедет несколько учёных с мировым именем. Он списался со многими и кто-нибудь наверняка приедет. Ну, ну, посмотрим. Ещё раз предупредил его, чтобы без моего согласования никого в университет на должность преподавателя не принимал. А если вдруг меня не будет в графстве, то может и сам принять, по согласованию с бабкой Агнеттой — эта старая ведьма дюже вредная, но прозорливая и шарлатанов насквозь видит.

Рождество отгуляли весело. Повезло — снег выпал. Нет, сугробов высоченных, как у нас в России, конечно, не было — снег только слегка припорошил землю, но и это очень красиво. В рожденственскую ночь вообще спать не ложились. Сначала народ, благородный народ, в замке как следует побухал, а потом всю ночь носились по окрестностям замка. Нашли рядом с замком довольно крутую горку и катались с неё. Кто на чём, но большинство на собственной попе. Мне принесли кусок затвердевшей кожи и я спускался с горы на нём. Чаще с Ами, но и других покатал. Других — это Ирму. Но и Эмма пару раз затесалась. Веселились всю ночь. Ну а днём отсыпались. Потом такого веселья уже не было, но всё равно каждый вечер народ собирался у нас и бухал от души. Я старался на этих пирах не задерживаться и удирать с них пораньше. Слишком уж некоторые дамочки в подпитиии неадекватными становились. Некоторые пытались меня даже в зале в уголке зажать. Нет, дамочки как раз очень даже ничего, чистенькие, ухоженные, но это ведь чьи-то жёны, а нафига мне лишние проблемы? Ирма потом, в постели, рассказывала, что все считают меня святошей — всего две любовницы, даже полторы, Эльза ведь не из благородных, так что за полноценную любовницу её считать нельзя. И служанок я не валяю, как всякий нормальный сеньор. И не напиваюсь до поросячего визга. Ну, как есть святоша. Но хоть не жадный. Вон, все наши дамы в шелка и меха разодеты. И всё это практически бесплатно. Ну, так и знал. Вот ведь, Ами, добрая душа, последнее отдаст своим подругам. Как и не немка совсем. Я и то больше немец, чем она, потому как мне кажбый кусок шёлка и каждый клочок меха, ушедшие на сторону без соответствующей оплаты, жалко. И ведь ничего не сделаешь, не скандалить же с собственной женой из-за каких-то тряпок. Хорошо, хоть к ней попадает только десятая часть из того, что привозят мои купцы, а остальное сразу на продажу идёт. Вроде как, десятипроцентный налог. Заплати налоги и спи спокойно. Ну, так, в общем-то, и получется. Сплю я спокойно — то с Ами, то с Ирмой, то с Эльзой. И все довольны. Даже Ами. Вот никак к этому привыкнуть не могу. Вообще-то, слышал, что при некоторых графских и герцогских дворах такой разврат творится, что не дай бог. И это уже сейчас. А что через столетие-другое творится будет? Читал как-то, там в будущем, что творилось при дворе французских королей, так даже у меня, воспитанного интернетом, волосы на голове дыбом становились. Вот уж где развратники и извращенцы. Хорошо, что я туда не попал, с моими, чуть ли не пуританскими принципами. Хотя, о пуританах пока никто и не слышал. Даже Генрих Vlll, король Англии, провозгласивший в Англии англиканство, ещё не родился, да и его дедушка тоже. Так что пока везде в Европе Святая Католическая церковь рулит. Но рулит, надо сказать, не очень. Даже потом, когда вспыхнут по всей Европе костры инквизиции, к разврату будут относиться спокойно, как к чему-то привычному и нормальному. Ну, видно, и сами не без греха. Ну, а о чём тут говорить, если наши, германские епископы и архиепископы имеют и семьи и любовниц. А ведь должны всего себя посвящать служению богу. Как же, дождёшься от них. От того же кельнского архиепископа, с которым я уже несколько раз повоевать успел. Вот уж скотина так скотина. Правда, не знаю, блудливая он скотина или нет, но мне это без разницы. Всё равно скотина и мерзавец.

В конце января сгонял в Дуйсбург. Проверить готовность кораблей. Не то, чтобы я не доверял своим морякам, да и мало что пойму, но очень уж надоело в замке сидеть. Нет, понятно, семья, дети, но очень уж всё это муторно. Ами мне выкладывала сплетни о своих подругах, — кто с кем, когда и где. В общем всё, что ей было интересно. А мне эти сплетни уже поперёк горла. С другой стороны, её тоже можно понять, делать-то ей совсем нечего — дети и подруги. Замковое хозяйство у нас совсем небольшое, да и тем рулит в основном старая домоправительница, Ами только контролирует, так что времени это много не занимает, с детьми тоже никаких проблем — тут няньки рулят, а ей только и остаётся со своими подругами шушукаться. Поручить бы ей дело какое, девка-то она совсем не глупая, но что? Самому и то делать нечего. Подумаю ещё, может и придумаю что.

В Дуйсбург отправился, конечно, не один. Ирма, как узнала, сразу на хвост упала. Ну, так я и не возражал. Хотя, может у неё там и в самом деле дел накопилось много. Город-то торговый и руку там надо держать на пульсе очень плотно. Тем более, она мне говорила, что теперь она сведения получает не только от жён магистратских и купцов, но и запустила в город одного из своих проверенных людей, а тот уже набирает агентуру из простых работяг. Насчет этого она, практически, сама додумалась, я только слегка подсказал. Да и что я мог подсказать? Только то, что знал из книг и фильмов, но ей и этого хватило. Дальше уже она сама поработала. Вот бывает же? Млоденькая девчонка, а хитрости и коварства на десятерых хватит. Хотя, думаю, у всех женщин это в крови, только одни могут развернуться, вот как Ирма, например, а другим этого никто не позволяет. Вот они и тратят все силы на детей и на вынос мозга мужьям.

В Дуйсбурге проторчали неделю. Я почти всю неделю просидел дома. Очень уж холодно было. Вроде, крещенские морозы прошли, а холодрыга — жуть. Даже Рур чуть не встал. Во всяком случае, у берега на реке даже тонкий слой льда появился. Морозец градусов в пять несколько дней стоял. Ирме-то хоть бы что, наоборот в радость — она себе из подаренного меха шикарную шубу сшила и теперь с гордостью в ней рассекала, а я как-то до шубы не додумался. Нет, плащ у меня был теплый, из толстой шерстяной ткани, но это не то, в этот плащ не закутаешься как следует, да и сапоги у меня из тонкой и мягкой кожи. Вот и сидел дома, у камина, попивая горячее вино со специями. Зато по ночам Ирма из меня своими жаркими объятиями весь холод выгоняла.

Корабли я всё-таки проинспектировал. Правда, все они были вытащены на сушу и походить на них, даже по реке, не получилось, но так даже лучше. Зато теперь полностью уверен в целостности корпусов. Всё-таки строились они в основном для теплых морей, моя «Анастасия» так уж точно, и теперь, после приведения их в порядок, можно спокойно отправляться в плавание, не подведут.

В начале февраля вернулись в замок. Погода стояла отвратительная. А я ещё хотел в середине февраля отправиться на юг. Нет, не получится. Буду ждать хорошей погоды. Ничего страшного, подожду. Всё равно, два раза за сезон на юг сходить успеем, а больше и не надо. Товара у нас как раз на два похода. Кораблей-то сейчас много и вывозить можем очень много всего, а этого всего как раз и не хватает. На все наши хотелки не хватает. Теперь ведь и с ганзейцами торговать приходилось. Обещал ведь. А они не мелочатся, берут помногу, им ведь весь север Европы окучивать надо. Хорошо хоть некоторый запас образовался из-за того, что второй раз в прошлом году на юг не ходили. Ничего, скоро мои заводы в разных городах заработают и уж с изделиями из чугуна будет полегче. С хорошей сталью похуже, сколько бы мы её не выплавили, всё равно всё моментом сметают. И ведь ничего не сделаешь, распространять секрет выплавки стали на другие заводы нельзя, сразу уйдёт. Как мы его здесь удерживаем не понятно, из чистого везения наверное. Хотя и Гюнтер и Ирма относятся к охране завода очень серьёзно, но я понимаю, что если кто-то возьмётся за это дело серьёзно, то всё выведает. В будущем и не такие секреты воровали. Правда, сейчас таких спецов разведки нет, не нужны они пока, но и сейчас кое-что имеется. У тех же итальянцев, например. Италия сейчас не страна, а клубок ядовитых змей. Куча разных княжеств и республик. И все друг другу козни строят, так что очень в этом деле поднаторели. И если те же венецианцы возьмутся за меня всерьёз, то, боюсь, не удержать нам наших секретов. Другое дело, что они полезут в первую очередь узнавать серкрет изготовления зеркал, а тут у меня всё более-менее в порядке. Секретоносителей всего трое и охраняют их как меня, даже серьёзнее. И тайный приказ у начальника караула: в случае необходимости просто перерезать всем зеркальщикам горло. Жестоко, конечно, и даже подлостью отдаёт, но по другому никак.

Почти весь февраль провел в лагере, тренировал морпехов и штурмовиков. Штурмовиков тоже решил взять с собой, хотя бы пару взводов. Мало ли от абордажа не уберегусь, а они при столкновении накоротке очень хороши. Тем более теперь, когда их поднатаскали работе коротким мечом и кинжалом.

Ну, что ж буду готовиться, в конце февраля или начале марта по любому выйду в море. Вернее, сначала в реку, а потом в море. А, не важно.

Глава 3

Из дома удалось вырваться только в начале марта. И погода тут не при чём. Погода как раз установилась нормальная. Мерзкая, конечно, — и дождь, и холод, но температура плюсовая, и сильных ветров не было. Идти можно, но навалились какие-то мелкие дела, которые срочно надо было сделать. Какие-то бестолковые вопросы, без моего вмешательства не решеаемые. То прибыли учёные в университет. Алхимик и два механика. Адольфус, при их упоминании аж глаза закатывал, настолько они были велики, а я их имён и не слышал никогда. Были бы они по настоящему великими учеными, были бы и в моё время на слуху. Хотя, может и были, я то историей науки не интересовался никогда. С каждым побеседовал. Ну, вроде не жулики, в своих предметах разбираются. Другое дело, что я мало что понял из того, что они мне втолковывали. Ну, с химией понятно, в ней я никогда силён не был, но оказалось, что я и математик и физик тоже аховый. Но понял, что учёные и в самом деле знают дофига и утвердил на должности всех. Деканами трёх факультетов: химиии, математики и механики. Алхимика предупредил, чтобы никаких алхимических штучек я в университете не видел: ни превращения свинца в золото, ни поиски филосовского камня. Голимая химия, без всяких метафизических заумностей. Студентов пусть сами себе набирают. Из любых сословий, хоть крестьян. Тем более, что обучение в университете бесплатное. Даже кормят и одевают бесплатно. Кормят,правда, без всяких изысков, но зато сытно и обильно. И одежка так себе, из серых, некрашенных тканей, но есть чем стыд прикрыть и ладно. Тем более, что одежда такая обязательна для всех студентов, вроде униформы. И общага своя, бесплатная, так что ребята даже из беднейших слоёв учиться могут. Главное, чтобы было желание и голова соображала. Меня заверили, что на такие условия в наш университет молодежь со всей империи слетится. Сразу предупредил, что предпочтение должно отдоваться ребятам из графства, а с остальными подписывать договор на пятилетнюю отработку по окончанию университета. Я специалистов для себя собираюсь готовить, а не для других. Ученые тут же вытребовали у меня открытия и оснащения трёх лабораторий. Химику и механику — понятно, а математику лаборатория зачем? Нет, надо и всё. Ну, надо, так надо. Дал команду Адольфусу профинансировать. Потом надо будет заглянуть в эту лабораторию, а то чувствую разводят меня. В общем убил на университет три дня. С утра до вечера. Замучался со всеми скандалить. Ох и склочный народ, эти учёные.

С Ами тоже поскандалил. Сначала поскандалил, а потом, конечно, помирился. Она оказывается опять залетела. Куда спешит? Недавно же родила. Но разве переубедишь? Тем более, теперь-то чего, поздно уже. Пришлось опять ехать в университет, к бабке Агнетте, и Ами к ней тащить. Так я же от неё ещё и наслушался разных гадостей. От бабки, естественно, не от Ами. Я же и виноват оказался. Девочка, мол, ещё не оправилась от последних родов, а я её опять в беременность загнал. Не мог, мол, своих любовниц охаживать, зачем к молодой графине полез? Нет, чтобы Ами какой травки посоветовать вовремя попить, так на меня бочку катит. И ведь не сделаешь со старой каргой ничего, не бить же её. Вот ведь ведьма. Но обещала пару раз в неделю наведываться в замок и осматривать Ами. Ну, и то хлеб. Бабка, хоть и дюже вредная, но в этих делах понимающая, присмотрит за Ами.

Вот так до марта и проволандался — то одно, то другое. Но в начале марта плюнул на всё и рванул в Дуйсбург. Корабли уже были загружены, экипаж полностью на борту. Ожидали только меня. Ну, правильно, я же собирался в конце февраля уходить, вот народ и подсуетился.

Я даже в город заезжать не стал, со струга перешёл на «Святую Анастасию» и скомандовал отход. Правда, часик пришлось всё-таки подождать, кое-кто из офицеров всё же прохлаждался на берегу. Пока их разыскали, пока на корабли пригнали. Но только я успел в своей каюте расположиться, как мы и отошли от пристани. Вышел на палубу полюбоваться. Не на город, хотя он тоже производил впечатление. Для тех, кто понимает. Я понимал: пушки на площадках на стене говорили очень много понимающему человеку. Сейчас таких не много, о крепости города сейчас судят по высоте и толщине стен, но и высота и толщина ничто, если есть хорошие пушки. У меня пушки хорошие. Правда, хорошо укрепленные города и крепости с моими пушками не взять, слабоваты они, ну, так я города брать и не собираюсь. А если придётся, то и пушки соответствующие отолью. Но на рыцарские замки и некоторые современные города и моих пушек хватит. А мне больше и не надо.

А любовался я своими кораблями. Пять нефов, два шнеккера и две галеры. Если и не флот, то очень не слабая эскадра. А учитывая вооружение, то с любым современным флотом потягаться могу. Так-то вроде ничего особенного, иной торговый караван и побольше бывает. Ну, да, вроде как пять торговцев и четыре корабля сопровождения. Но основные неприятности ждут тех, кто наш караван пощипать попытается, как раз от этих вроде бы безобидных торговцев, когда они откроют пушечные порты и выкатят пушки. Как говорится: сюрприз будет.

По реке шли положенную неделю. Даже меньше на день, но это благодаря течению и попутному ветру. Ночевали на нашем островке в Зееланде. К сожалению, островок как раз таки и не наш. Хорошо бы его как-то прихватизировать. Можно было бы шикарную базу на нём отгрохать, да и городок бы быстро рядом вырос. Но ничего не получится. Просто тупо захватить, конечно, можно, но вряд ли это понравится графу Зееланда и покоя он нам здесь не даст. И рано или поздно придётся уйти или держать здесь целую армию. Да и армия не поможет — перекроют все логистические пути, а они могут, местные все сплошь отличные моряки и воевать в этом скоплении островов за века научились. И пушки не помогут. Если только купить, но кто ж родовые земли продаёт? Можно вынудить к продаже, но для этого, во-первых, надо сначала накостылять местному графу, что я, в общем-то, смогу, ну и во-вторых, потом удержать купленное, а вот это вряд ли получится, если граф негласно будет поддерживать местных мстителей. А он будет. Нет, ничего не получится. Если только через брак. Надо узнать, может у графа есть малолетние дочки или внучки? Женю Генриха и приданным возьму пару островов. Правда, Генрих пока пешком под стол ходит, но кого это волнует? Сейчас таким браком никого не удивишь. Вернусь, разузнаю всё о местном графе.

На острове проторчали два дня. Подул шквальный ветер, да ещё и с дождём, так что решили не рисковать. В бухте оно как-то спокойнее. Потом погода восстановилась и пошли дальше.

Мимо Фландрии шли спокойно. Один раз даже учения провели по слаживанию. С флагмана передавали флажковые сигналы, а корабли перестраивались согласно полученным приказам. Вроде, не плохо. Стрельбы решил не проводить — пороха жалко, да и так понятно, что стрелять мои канониры уже научились. До идеала, конечно, далеко и тренировать их ещё и тренировать, но это лучше делать на обратном пути и далеко от дома, а не сейчас, в самом начале пути. Мало ли с кем встретиться придётся. Это раньше, я как мышка проскакивал, стараясь быть совсем незаметным, сейчас так не получится, слишком большой караван.

Пройдя Фландрию, пошли так же рядом с берегом. Я хотел взять мористее, подальше от не очень гостеприимных берегов, но адмирал меня переубедил. Случись шторм, можем не успеть дойти при спокойном море до берега, а потом и смысла не будет. А так как побережье он знает отлично, сколько уже мимо ходит, то места, где спрятаться от шторма знает отлично и всегда успеет это сделать. С нашими неопытными моряками лучше так, целее будем.

— Адмирал, наши ребята уже по несколько лет в море ходят, им что, опыта не хватает?

— Вот когда лет по 10-15 походят, да переживут по пол стони штормов, тогда и будут считаться настоящими моряками. А они в море всего по 2-3 года, да и то ходят только летом, ну какие они моряки? Нет, пока им в открытое море рано. Лучше иметь на примете какую бухту рядом, чтобы успеть спрятаться.

Собственно, так и пришлсь сделать. Не то, чтобы такой уж сильный шторм, но от греха всё-таки решили зайти в бухту. С небольшим городком Авранш. Это Нормандия. Черт его знает, чья она сейчас, французская или английская? Вроде Франция её к себе присоединила, но вот только когда, до войны или после? Впрочем, какая разница. В городке, конечно, переполошились, но боевых короблей рядом с городом я не увидел, а соваться к городу я не собирался. Могут не волноваться. Так, постоим в сторонке. Хотя шлюпку в город послал. И воды и продуктов у нас хватало, но если можно пополнить, то почему бы и нет? Насчёт воды договорились. Не бесплатно, конечно. А вот насчёт продуктов нет. С продуктами у них у самих было не очень. Предлагали, конечно, но по таким ценам, что я решил подождать до Испании. Хочется, конечно, свежего мясца, но ничего, потерплю.

На следующий день спокойно ушли из бухты. Брест, как всегда, обошли по большой дуге. Там постоянно кто-нибудь не хороший пасется, наверняка привяжутся. Не очень я кого-то боюсь, но зачем время терять? В Аквитанском море пришлось аж два раза прятаться от шторма. Оба раза в бухточках с какими-то маленькими деревушками. Местные, естественно, сразу разбегались. Но безобразничать я запретил, так что никто их барахло не тронул. Воды тоже набрать не удалось. Колодцы были, но вода в них была не очень. Солоновата. Да и ладно, тут до Сан-Себастьна рукой подать. Решили зайти сначала именно в этот город. Местные купцы на нас немного обижены, но, вроде, Герман с ними уже все утряс. Вина-то тогда и в самом деле не наша была. Хотя, в торговых делах это слабое оправдание. Тут ведь как: обещал — делай. А то кто тебе доверять будет? Можно ведь было тогда отойти куда, переждать, пока флот французский не уйдёт и вернуться. Время бы потеряли, но договорённости выполнили. Может и так. Но я не купец, всех нюансов не знаю. Да и плевать мне на эти все нюансы. Вот на это Герман и напирал, что командует караваном аристократ, а не нормальный купец, поэтому всё так через одно место и получается. А местные купцы нам нужны. Уж очень много у нас изделий из чугуна. Продавать всё в одном месте, цены хорошей не дадут. А раскидаем всё по нескольким испанским городам, то и подороже получится. Это мне всё Герман объяснил, пока плыли. Да он мне многое что рассказал. Купцом я, конечно, не стал, но в местных реалиях стал разбираться получше.

Оружием мы теперь напрямую торгуем с армией. Они платят получше. Правда, сейчас и не знаю, как получится — слишком много мы его везём. Так и цену можно сбить. Но ничего, если будут наглеть, то можно и в Португалию сгонять. Там, правда, придется всё за серебро и золто отдавать. Испанского сукна, там, естественно, нет, а их вино нам не нужно. Нет, вино у них хорошее, но у нас и своего навалом, рейнского. Так что дорого его не продашь, а пить самому? Я не любитель, а поить других? На фига, пусть дешёвым рейнским закидываются.

Дошли до Испании. Чем испанское побережье отличается от французского не знаю, но капитан это как-то определил. В Сан-Себастьян пришли под вечер, но было ещё достаточно светло и определить, что никого лишнего здесь нет, было можно. Кораблей было много, но какие из них боевые, а какие торговые — поди пойми. Пока особых различий среди них нет. Даже галеры и то бывают торговые, хотя сколько товара на них перевезешь? Я определял по количеству солдат на корабле — если очень много, то военный, если в меру, то торгаш. А поди разгляди, сколько там солдат. Хотя, капитан тут же мне показал на боевые испанские корабли из береговой обороны и было их не так уж много. Как он это делает?

В сам порт заходить не стали, встали на рейде. Герман тут же запрыгнул в шлюпку и помчался в город. Вечер не вечер, а работать надо.

Ждать его не стал, он ведь, наверняка, в кабак попрется. Пошёл спать. Условия у меня на корабле не хуже, чем в замке. Каюту я себе отгрохал зачетную. Ванны, првда нет, но есть душ. Вода только холодная, но быстренько обмыться можно. Так что живу я, в отличие от других, особенно от простых моряков и солдат по королевски, вернее, по графски. Ну, так я граф и есть. Ещё бы парочку девчонок и вообще курорт. Но это уже был бы перебор. А ведь совсем недавно я на шнеккере ютился в каком-то закутке и ничего, чувствовал себя прекрасно. Расту, скоро дойдёт до того, что меня даже по кораблю в паланкине носить будут. Тьфу, придёт же такое в голову.

Вернулся Герман уже ночью, я спал, так что меня будить, естественно, не стали. Утром он мне обо всём и доложил. Знакомых купцов он смог найти не всех, по причине позднего времени, но познакомился с другими, вернее, его познакомили. С купцами из Арагона. Их наше оружие очень заинтересовало. Ну, да, их король вечно с кем нибудь воюет: то с кастильцами, то с французами, то с кем из итальянских княжеств. Но много взять они не могли, так как передвигались по суше, а телега не корабль, много не увезешь. За наше оружие предлагали золотые горы, если мы привезём его в Валенсию, Таррагону или Барселону. Вместе с ними, конечно. А себя предлагали в посредники. Шпана какая-то, а не серьёзные купцы. Понимаю, если бы предложили выкупить наш товар за хорошую цену. Если при себе таких денег нет, то могли бы заплатить аванс. А так — довези их до места, они там найдут покупателя и поимеют свой процент. А если не найдут? Хотя, на наш товар покупатель всегда есть и мы его сами без труда найдём. Предлагали и в самом деле много, процентов на 30 больше, чем нам довали за оружие в Кастилии. Но нет, тащиться вокруг всего Пиренейского полуострова, веря только словам незнакомых купцов? На фиг, на фиг. Так что пусть берут столько, на сколько денег хватит и проваливают.

С местными купцами он тоже договорился. Но их знаменитого сукна у них много на складах не было, а деньги я брать отказался. Не выгодно. Так что берем их сукно, что есть, меняем на оружие и чугунину и идём дальше. Чего время терять?

Через день остановились в Сантандере. Хороший городок, уютный. И гостеприимный, мы тут останавливались, когда из похода на мавров возвращались. Вот и сейчас решили остановиться и поработать с местными купцами. Особых знакомых среди купцов у Германа здесь не было, он ведь таскал оружие напрямую в Корунью, но ничего, на денёк задержимся.

К сожалению, расторговаться здесь не получилось. Сукна, так мне понравившегося, здесь не было, так что и оружие продавать не стали. Герман спихнул некоторое колличество чугунных изделий за серебро и всё. Отправились дальше.

Следующий город, где мы остановились, был Хихон. Очень неплохой городок, расположенный на полуострове. Полуостров, кстати, прикрывал очень широкую и удобную бухту. В ней как раз нходилась пара боевых галер испанского флота. Они, как только мы остановились на рейде, направились к нам. Переговоры вёл Герман, он уже не плохо говорил на испанском, хотя мог и я, латынь сейчас знает любой образованный человек. Но было просто лень. Ничего интересного они мне не сообщат. Да меня их дела не очень-то и интересуют. Герман им объяснил, что мы везём оружие в Корунью, для их армии и они успокоились.

Здесь тоже не очень повезло. Нет, чугунными изделиями расторговались хорошо, но оружие опять никому не продали. За золото не хотелось, а сукна не было. Да и капитан одной из галер постоянно таскался за Германом и явно выражал своё недовольство, когда Герман предлагал оружие купцам: мол, обещали везти оружие в Корунью, на базу флота, а сами предлагаете его каким-то купчишкам. Так простояли день, пополнили зарасы воды и продуктов и отправились дальше. Обе галеры увязались за нами. Вроде конвоя. Хотя мы могли забить этот конвой не открывая пушечных портов, галеры-то средние, вроде наших.

От Хихона до Коруньи идти было столько же, как и от Сантандера до Хихона, так что добрались быстро. Порт Коруньи был забит кораблями. И военными кораблями и торговыми судами. Ну, правильно, морячкам нужно что-то кушать и что-то пить, так что подвоз должен быть непрерывным. Я вообще-то, надеялся, что флот где-то мотается, мало ли у него дел — тех же пиратов погонять разве не дело? Но нет, тут все собрались. Может и не весь флот, но кораблей много. Тут же вызвал Германа и адмирала и приказал считать меня захворавшим при переходе. Холодно было на севере, вот и приболел. А то ведь замучают разными приемами: и к градоначальнику сходи, и к адмиралу сходи, и к разным местным графьям и баронам. И ведь не откажешься — обида смертная. А так — болею и болею, что с хворого взять?

Герман тут же рванул в порт. Я бы тоже с удовольствием погулял по городу, но нельзя, сразу увидят и донесут. Как же, больной, а шатается по городу, ещё хуже получится. Уже жалел, что в Сантандере и в Хихоне в город не сходил. Хоть там бы на суше ноги размял, а то надоела раскачивающаяся палуба. Но теперь придется терпеть. Ничего, в Танжере нагуляюсь.

Часа через три Герман притащил целую делегацию. Увидев, что от берега отходит малая галера с нашей шлюпкой во главе, я распорядился вынести на ахтеркастль свое кресло и распложился в нём полулежа, расхристанный, небритый, да ещё и влажную тряпку на лоб положил, вроде как компресс. Пусть увидят, что граф на корабле, хоть и больной, а то мало ли какие дурные мысли посетят головы местных больших начальников.

Меня и в самом деле заметили, но поприветствовали поклонами издали, ближе никого охрана не подпустила. Ну, всё, роль отыграл. Приказал отнести себя вместе с креслом в каюту. Там уже привел себя в порядок и сел ожидать Германа. Он как раз показывал наш товар прибывшим. Думаю, сможет всё спихнуть, всё-таки это не купцы, а военные и с ними работать легче. Хотя, среди военных интендантов встречаются такие пройдохи, что любого купца за пояс заткнут. Тем более, что деньги короля, а откат и распил не в наше время придумали.

Мы с Германом договорились, не всю партию оружия сразу показывать. Пока только то, что на моей «Анастасии», чтобы цены не сбить. В этот раз я, кстати, привез партию аркебуз. Всего 50 комплектов. Именно комплектов, потому как помимо самой аркебузы в комплект входила пулелейка, рожок для пороха, устройство для чистки. Выбрали из наших трофеев с ганзейцев аркебузу средней паршивости и изготовили подобных 50 штук. Правда, у нас получилось намного лучше и продвинутее образца. Мне даже пришлось внести некоторые корректировки при изготовлении, а то они решили их сделать все одного калибра. Зачем кого-то подталкивать к уницификации? Хотя всё равно получилось не очень. Не получались у наших механиков стволы разного калибра. Нет, сделать, конечно, можно, но тогда себестоимость резко возрастёт. Так что колибр у всех аркебуз практически один и тот же. Поиграли с толщиной стволов, с ложами и прикладами. Так что одна от другой чем-то, но отличалась. Ну, хоть так.

Уже поздним вечером заявился Герман. Кое-какие вопросы он уже решил. Наше оружие, то, что на «Анастасии»берут всё. Не так дорого, как хотелось бы, но подороже, чем мы отдавали в предыдущих портах. А учитывая, что всё оружие мы меняем на их сукно, то получится очень не плохо. У нас только с оружия идёт прибыль в 100%,а тут и сукно даст процентов 50 — и зачем тогда воевать? Один раз сходил с караваном на юг и на год средствами графство обеспечил. Но пока об этом рано говорить, не всё ещё распродал. Но за остальное я уже и не переживаю. Чугунных изделий осталось немного и они по любому уйдут, а нашу сталь мавры, как всегда, с руками оторвут.

На следующий день назначили испытания аркебуз. Куда-то в поле ехать я отказался, мол не выдержу поездки, плохо себя чувствую. Пришлось местным отгородить в порту площадку метров в 100 и проводить испытания там. Я даже сам спустился с корабля, с палочкой и вид сделал умирающиий. На голову напялил какую-то теплую шапку, шею замотал теплым шарфом — не граф, а недорозумение какое-то. Но лучше так, чем все вечера проводить на бестолковых приемах среди расфуфыренных аристократов. Тем более, как себя там вести я понятия не имел. Да и сейчас бы с корабля не сошёл, но очень уж какой-то герцог, местный адмирал хотел посмотреть на действия аркебуз и, неприменно, в моём присутствии. Ну, естественно, разве герцог примет во внимание, что какой-то там граф чуть ли не при смерти — ходить можешь, значит иди. Пошёл, куда деваться. Очень уж хотелось впарить этот недоогнестрел подороже.

Испытания проводили мои морпехи. До этого они как следует потренировались, так что все действия по перезарядке проводили быстро и слажено. Ну, в принципе, перезарядка наших мушкетов не очень отличалась. Если только сам мушкет был намного удобнее аркубузы и бумажный патрон очень способствовал быстроте и точности. Но и так не плохо. Во всяком случае, один выстрел в минуту сделать смогут. Ну, в полторы минуты — тоже очень не плохо.

Наконец объявился герцог со свитой. Все в железе и разноцветных тряпках. На шлемах у всех пышные разноцветные перья. Ну, прям, попугаи, ей богу. Подождал, пока они соскочат с лошадей и подошёл поздороваться с герцогом. Обошёлся «вашей светлостью», имя его запомнить я не смог, да и было этих имён штук двадцать, каким именно его называть, не перечислять же все? Я был без доспехов, хотя меч и нацепил. А справа, в кобуре, приспособил пистолет. Небольшой, с колесцовым замком. Сам, помнится, сделал. К сожалению, пружина оказалась слабовата и её часто подкручивать приходилось — не могут пока делать хорошей пружинной стали. Ну, не мне жаловаться. Я ещё и в тёплый плащ кутался, в такую жару-то. Не удивительно, что вид я имел очень нездоровый.

Поговорили немного, на латыни, естественно. Ну, сейчас это международный язык, так что его многие знают. Дворяне и купцы практически все. Потом я стал командовать. Естественно на немецком. Морпехи все экзерциции выполняли четко и слаженно.

— Заряжай! Огонь!

Слаженный залп из двадцати аребуз. От деревянных мишеней, шагах в ста отлетают куски.

— Заряжай! Огонь! Заряжай! Огонь!

И так пять раз. Вообще-то я планировал дать десять залпов, но уже сейчас от деревянных столбов, что у нас за мишени, ничего не осталось. Ну, да, круглая свинцовая пуля, диаметром в 15мм деревянный столб чуть ли не пополам перерубает. Герцог со свитой пошли смотреть мишени. А что там смотреть? Там одни щепки остались.

Вернулись и началось окучивание. Благородные кастильцы, мол, ведут неравную борьбу и с маврами, и с англичанами, и с португальцами. И долг каждого идальго…. Ну, и так далее. Дождавшись небольшого перерыва в словесном потоке герцога сказал.

— Все торговые вопросы решает мой торговый представитель, я, признаться, в торговле мало что смыслю.

— В войне вы видно тоже мало что смыслете. Привыкли у себя на севере с медведями сношаться и даже доспехов не носите.

Чёрт, а это уже наезд. Кто это у нас такой смелый? Ого, настоящий мачо. Высокий, стройный, гордый вид, правда, лицо искажено презрительной усмешкой. Ну, как же, кастильские идальго ведь самые-самые. А уж расфуфырен как! Доспехи блестят, на шлеме пучок разноцветных перьев. Меч весь в самоцветах. Кинжал тоже. Попугай. Хотя недооценивать его не следует, испанцы сейчас рубаки знатные, воюют-то и в самом деле постоянно. И герцог, собака, молчит. Ну, понятно, этого он и хотел. Сейчас я его вызову и он меня быстренько нашинкует. А потом и весь товар можно подешовке взять, а то и вообще нахаляву. И корабли тоже. Мало ли к чему придерутся. Но отвечать надо, только так, чтобы он меня вызвал.

— А вы когда-нибудь пробовали с медведем посношаться? Или у вас задора только на петухов хватает? Вон они вам даже свои перышки презентовали.

— Что? Поединок. Немедленно.

— Вы меня вызываете?

— Да, вызываю. Я, дон Алонсо де Гарсия дель Онтиверос вас вызываю. Выбирайте оружие, место и время.

— Здесь и сейчас. Оружие то, что при себе.

Стали освобождать площадку. И ведь никто даже не пикнул, что граф болен и поединок надо бы отложить. Самки собаки. Ну, правильно, если главный петух в курятники молчит, то и остальные помалкивают. А герцог молчит.

Площадку расчистили. Метров двадцать в диаметре. Проверил, как выходит пистолет из кобуры. Хорошо, что я проверил замок и подтянул пружину, осечки не должно быть. Иначе мне конец, с мечом и несколько секунд против этого петуха не продержусь, не зря же герцог его на меня натравил. Вон, стоит, ухмыляется. Ну-ну.

Встали шагах в десяти друг от друга. Дон достал меч, я пистолет. Он с удивлением меня рассматривал. Он с мечом, а его противник вроде как совсем не вооружён. Но потом плюнул на разные политесы и направился ко мне. Но не во всю прыть, а осторожно, в пол шага. Опытный, хоть и выглядит как попугай. Поднял пистолет и прицелился. Ну, с такого расстояния я не промахаваюсь. Стрелять решил в корпус. Пуля у меня со стальным сердечником, так что его кираса её не остановит. Он что-то почувствовал и решил ускориться. Но поздно. Раздался выстрел, когда он был шагах в 3-4. Пуля попала в левую часть груди. Пластина кирасы смялась и вогнулась, а сердечник легко пробил её и заодно сердце этого неудачника. Ну, вот и конец тебе, дель Антивирус.

Вставил пистолет в кобуру. Поклонился герцогу и тяжело опираясь на палку, поплелся на корабль. Он как раз стоял у пирса. Сзади что-то голосили на испанском, но я не обращал внимания. Шёл и шёл. Ну, вот, наконец, я и на палубе.

— Адмирал, боевая готовность. Отходим от пирса и становимся на рейд. Вся торговля шлюпками.

Прокандыбал в каюту. Фух. Стал сдирать с себя все тряпки. Чёрт, чуть не сварился. Особенно этот плащ достал. Разделся и бегом под душ. Холодная водичка. Ух, какой кайф.

Принесли обед. За стол усадил адмирала. В принципе, он со мной за одним столом сидеть не мог, так как не был даже дворянином. Он когда-то был помощником шкипера на ганзейском когге, а потом дорос у меня до адмирала. Упущение. Надо его хотя бы в рыцари посвятить. А то должность у него огого какая, а его любой дворянчик может нафиг послать. У меня таких, конечно, нет, у меня все дворяне из бывших крестьян и наемников, хотя наёмники тоже бывшие крестьяне и горожане, так что относятся к нему с огромным уважением, но всё равно надо. Он ведь и с иностранными аристократами встречается. Вон как сегодня. Узнали бы они, что у меня адмирал из простых матросов и разговаривать с ним не стали бы, а кто-то и за плеть схватиться мог. Решено, выйдем в море, посвящу его в рыцари. Вроде как на поле боя получается, имею право.

На рейде простояли до самого вечера. Никто нас не беспокоил. Вообще никто. Жаль, конечно, но придётся уходить. Ладно, спихну всё португальцам, за золото. Не так выгодно, но тоже не плохо. Но вечером пришла шлюпка с одним из интендантов. Тот, как ничего и не случилось, спросил, когда мы встанем под разгрузку? Не у меня, у Германа. Тот примчался ко мне. Ну, что ж, раз решили всё-таки торговать, то будем торговать. Приказал ему ответить, что завтра с утра подойдём к пирсу, пусть готовят сукно на обмен. Интендант уплыл, а я завалился спать.

С утра и в самом деле подошли к пирсу. Остальные корабли сгруппировались метрах в ста от нас. Если что, поддержат огнём. Да и на «Анастасии»была объявлена боевая тревога, пушечные порты были открыты, морпехи и штурмовики выстроились вдоль бортов в полной боевой готовности. Разгружали местные грузчики под присмотром моих офицеров. Разгружали и загружали одновремено. С корабля оружие, на корабль сукно. Не очень удобно, но лучше так, чем вообще никак. Испанскому герцогу я нисколько не доверял. Раз не остановил нападки на больного своего подчинённого, значит так и было задумано. И как ему после этого доверять?

За день разгрузили мой корабль. Ну и забили трюм испанским сукном. На остальных кораблях оружия было совсем немного, там в основном стальные чушки для мавров. Но Герман и остальное оружие спихнул. Правда уже не за сукно. Закончилось. Обещали подвезти через недельку, но я отказался — торчать тут неделю совсем не хотелось. Бухта забита боевыми испанскими кораблями, мало ли что в голову придёт местному начальству? Отдали всё за золото. Так что к вечеру следующего дня подняли якоря, распустили паруса и ушли. Лучше бы дождаться утра, но ещё одну ночь здесь оставаться посчитали не разумным. Тем более, от герцога не было вообще никаких сообщений. Тишина. Даже попугайских доспехов мне не прислали, хотя они принадлежали мне, как победителю в поединке. Может думал, что я сам примчусь за ними к нему? Ну уж нет, пусть подавятся. Нарывться на ещё один поединок совсем не хочется. Теперь-то они умнее будут и вынудят вызвать именно меня, тут уж дело техники, а потом выбор оружия и я нашинкован на куски каким-нибудь идальго. Да пошли они.

Ночью переться куда-то не стали, отошли на пару растов и затихарились в какой-то бухте. Ночь прошла спокойно, а утром взяли курс на Танжер.

Глава 4

Идти решили мористее, подальше от берегов. Идти-то почти всё время мимо Португалии. У меня с ними отноения, вроде, не плохие, но одно дело когда идешь к ним, торговать, а другое, когда проходишь мимо. Тем более, они знают, что я торгую в основном оружием и раз к ним не захожу, то уже спихнул всё испанцам, их врагам. Как бы что дурное в голову не пришло. Бояться я их не боюсь, сунутся, получат, — замучаются кровь с морды оттирать, но зачем портить отношения со своими потенциальными торговыми партнёрами? Хотя, на обратном пути может и заскочу в Порту, прикуплю их вина. Очень уж оно всем у нас понравилось. Как вспомню, что целый когг с вином потопить пришлось, так горло сжимает, до того жалко. Теперь вот покупать придётся. Ну, это если место в трюмах останется. Хотя должно остаться, ведь лошадей мы в этот раз брать не будем. Нам ведь за англичанами ещё охотиться. Сколько это времени займёт не известно, лошади могут и не выдержать.

Мимо Португалии прошли спокойно. Встречали иногда суда, неизвестно чьи, но мы к ним не подходили, а они к нам. Думали так и дойдем спокойно до Танжера, но начинающийся шторм загнал таки нас в бухту. Зашли в порт Лагоса. Или, как его сами португальцы называют, Лагуша. Симпатичная такая лягушка. Довольно большой город и огромный, по местным меркам, порт. Куча торговых кораблей, хотя заметил и парочку боевых галер. К нам, естественно, тут же подскочил таможенник на шлюпке. Заплатили только за стоянку в порту, так как торговать здесь не собирались. Герман бурчал, что лучше бы мы остановились у какой-нибудь деревни, проходили же мимо. Там и денег платить не надо и прикупить что-нибудь из съестного можно по дешовке, а здесь всё дорого, и продукты, и вода. Но покупать мы ничего не собирались, в Танжере как следует затаримся, но зато можно по городу погулять. Погода, правда, мерзкая — ветер, аж с ног сбивает, иногда и с дождём. Но в хорошую погоду я сюда никак не попаду, нечего нам тут делать, так что решил пройтись всё-таки по городу, посмотреть на достопримечательности. Городу-то уже почти две тысячи лет. Его то ли карфагеняне построили, то ли местные кельты еще до них. Бухта здесь и в самом деле очень удобная и река рядом.

Собрались и пошли. Вернее, поплыли. На шлюпке нас добросили до одного из пирсов и мы, я Элдрик и пара кирасиров из охраны, пошли в город. А городок оказался довольно неказистый. Нет, сам порт и портовые постройки внушали уважение, а вот сам город…

Единственно, что мне понравилось — замок местного наместника или градоначальника, не знаю, как он тут называется. Уютное такое двухэтажное здание в мавританском стиле. Сразу вспомнилось моё недавнее посещение, можно сказать, туристическое, Бенгази, его особняки и дворцы. Вспомнилась и прекрасная мавританка. Эх, были же времена… Больше ничего интересного не было. Несколько унылых церквей, серые домики, грязные улицы. Может это из-за погоды? Думаю, солнечным днем здесь всё преображается. Побродили пару часиков по городу и вернулись на корабль, на ожидающей нас шлюпке. Даже пообедать не остались. Сунулись в один из трактиров, а там по полу тараканы бегают. Мы оттуда бежать. Не хватало эту напасть на корабли притащить. От них потом хрен избавишься.

В Лагосе простояли до утра, только тогда шторм окончательно затих. Хотели было прямо от города идти в Танжер, напрямую, но передумали. Мореходы из нас ещё те. Так что потихоньку почапали вдоль берега. Хотя, можно было кого-нибудь нанять в порту из местных. Герман предлагал, но я отказался. Ну, выиграем может один день, зато получим соглядатая на своём корабле, который везде будет свой нос совать. Оно мне нужно? Своих навигаторов надо растить. Компас же у вас есть. В общем, немного повоспитывал Германа и адмирала, хотя понимаю, что одного компаса для кораблевождения совсем недостаточно. Нужны ещё различные приборы, названия которых даже и не знаю. Помню только, что с их помощью можно определять широту и долготу, но что за приборы, как называются, как с ними работать? Ничего не помню. Но ведь ходили как-то древние по морям вообще без приборов? А викинги вообще до Америки добирались, и без всяких там заумных приборов. Понимаю, что для этого нужен опыт и ещё раз опыт. Лет через пять мои морячки будут спокойно ходить по морям, а не таскаться, как мы, вдоль берега. Но как не поскандалить? Граф я или не граф?

Так что спокойно дошли вдоль испанского берега до Гибралтара, а там повернули направо и пошли в Танжер. И через день уже стояли на его рейде.

Тут же подскочил таможенник. Его даже в трюм пускать не стали — сунули ему пухлый кошель и он радостный умчался. А сунулся бы в трюм? У нас там и сталь, и стекло, и зеркала. Ободрал бы как липку. Тут бы одним кошелем не отделались.

Герман тут же отправился в город, разыскивать своих арабских партнёров. Отправили ещё одну шлюпку с моряками, знающими арабский, из бывших рабов, на рынок. Закупить свежих продуктов. Овощей и фруктов сейчас совсем не много, не сезон, но хоть сушёных привезут. Изюм, урюк, финики, да и других сушёных фруктов и ягод на рынке навалом. И вкусно и витаминов масса. Надо бы людей побаловать. Всё-таки переход был не очень легкий. Ни с кем не пободались, слава богу, но погода всё время была довольно мерзкая. То ветер, то дождь. Март на море он такой. Вот люди и сидели постоянно в душном трюме или мерзли на дежурстве на палубе. Зато сейчас и здесь — настоящий курорт. Изнуряющей жары ещё нет, хотя уже и жарковато. Особенно днём. А сейчас день и есть. Так что я расстелил на баке корабля ковёр, разделся до трусов и завалился загорать. Смотрели на меня все с некоторым удивлением, ну, это те, кто первый раз со мной в походе, — все аристократы наоборот над своей белой кожей трясутся, а я тут жарюсь на солнце, чуть ли не голый, как голодранец какой. Правда, не один я такой. Некоторые мрячки тоже разоблачились, но только по пояс и тоже принимают солнечные ванны. Морпехи и штурмовики смотрели на них с завистью. Ну, те, что в карауле, понятно, они вообще полностью одоспешены, но даже свободные от службы позволить себе нарушение формы одежды не могли. В принципе, моряки у меня, вроде, тоже относятся к военным и у них тоже есть своя форма, но они всё-таки пользуются достаточной свободой, вот и ведут себя разгильдяйски. Правда, свобода эта только внешняя, а на самом деле дисциплина у них железная. Я так до сих пор не могу понять, как они умудряются залазить на верхотуру и бегать там по таким тонким, снизу, верёвкам. И всё выполняется мгновенно, капитан только гаркнет что-то непонятное, а по веревкам уже побежали моряки, как обезьяны. Что-то подвязывают, что-то наоборот распускают. По началу на них смотреть быдо жутко, а теперь привык и даже не обращаю внимания на мельтечащих наверху моряков. Но тяжесть и опасность их службы понимаю, поэтому и плачу соответственно и позволяю некоторые вольности. Вернее, не обращаю внимания, на некоторые вольности. С солдатами сложнее. Им позволить расхлябанность никак нельзя. Хотя, надо поговорить с их командирами, пусть хоть поотделенно разрешат солдатам загорать и иногда купаться в море. Для здоровья это самое то. Да и дома будет чем похвастаться.

Прожарился на солнышке хорошо. Как бы не обгореть. Хорошо бы искупаться, но в море лезть побоялся, оно ещё не прогрелось как следует, апрель только. Окунуться, конечно, можно, но настоящего удовольствия всё равно не получишь, так что лучше пойти под душем постоять, там у меня водичка уже наверное тепленькая, нагрелась за день.

Герман вернулся поздно вечером и очень довольный. Почти всех своих знакомых купцов отыскал, а остальные завтра сами прибегут. А главное, были пара купцов из Феса, из столицы султаната. И не просто купцы, а поставщики султана, так что зеркала уйдут по максимальной цене. Их бы и так расхватали, но эти берут практически не торгуясь. Так что на зеркалах мы заработаем, наверное, больше, чем на стали. Чёрт, даже обидно как-то: труд многих сотен людей на самом современном в настоящее время производстве оценивается так же, как и работа трех человек в деревянном сарае. Ну, что ж, за роскошь люди во все времена платили неимоверные деньги. Хорошо, что сейчас, за эту самую роскошь они платят мне. А я эти деньги пущу на развитие разных производств и не только в своем городе. Так что денежки пойдут на нужное дело. А вот зеркальщиков по возвращению надо как-то поощрить. И вообще, заняться их здоровьем, а то ведь перемрут скоро — с парами ртути лучше не шутить. Молоко им выдавать что ли? Хотя уже выдают по моему приказу. Молока им привозят столько, что хоть купайся в нём. Надо им устраивать отпуска подлиннее и отвозить на отдых куда-нибудь в горы, мы ведь в горах считай и живём. Чистый горный воздух, усиленное питание, парное молоко, пару горячих девок под бок — быстро в себя придут. Ладно, вернусь, озабочусь этим.

На следующий день позагорать не удалось. С самого утра на корабли началось паломничество местных купцов. Правда, шнырять по кораблям им не позволяли, везде стояли усиленные караулы, но и поваляться на ковре чуть ли не голышом не получится, не поймут. Сейчас чем выше у тебя титул или должность, тем представительней ты должен выглядеть, а что это за граф в одних труселях? Поэтому сидел в каюте. Один раз только вышел, разряженный как попугай, постоял на мостике, подышал воздухом. Но долго не выдержал — жарко, ушел в каюту.

Такая кутерьма продолжалась до вечера. Вечером мне Герман доложил, что весь товар он пристроил. С утра начнут вывозить наш товар и привозить свой. В основном шёлковые и хлопковые ткани, специи и благовония. Ещё хлопковую вату — это уже по заказу наших дам. Я заказал ему ещё побольше сухофруктов. В замке их распробовали, особенно, женщины, и сметали всё, сколько не дай. Тащить им целый корабль изюма и урюка я не собирался, но сколько-то привезти надо. Пусть едят. Пища сейчас однообразная, витаминов часто не хватает, особенно зимой, а в сушёных фруктах и ягодах их много. Да и продаётся это всё очень хорошо. Горожане с удовольствием покупают. По немногу, чтобы только детей побаловать, но и это неплохо, детям это только на пользу.

На следующий день решил пойти погулять по городу. Но с утра не получилось, привели рабов. Для нас специально подбирали рабов из германских земель. И не только с танжерского рынка, но и из Сеуты и других городов султаната. 23 человека. Половину их ещё к нашему прошлому приезду приготовили, а мы не пришли. Ну, да, я в это время ганзейцев гонял. Так что купцы были не очень довольны, вернее, один купец, который и выкупил в прошлом году рабов, хотел сделать нам приятное. А получилось как получилось и ему пришлось полгода их кормить задарма. Придётся все расходы ему возместить. А то самим нам этим заниматься не сподручно. Да и редко на рынке в Танжере встретишь именно германцев. В основном испанцы, португальцы и итальянцы. Ну и, естественно, негры. Этих больше всего, на любой вкус. Только мне ни те, ни другие нафиг не сдались. Испанцы, португальцы и итальянцы в первом же европейском порту от меня уйдут и даже спасибо не скажут — освобождать христиан из сарацинского рабства это, вроде, как моя святая обязанность. А негры мне и даром не нужны. Куда их девать? Не повезу же я их в Германию. Там с этим сейчас строго. Это в 21-м веке они себя считали хозяевами Европы, а сейчас они там и дня не проживут. Хорошо, если просто прибьют, а то ведь и на костёр потащат, да ещё и после пыток, как приспешников сатаны. Нет уж, пусть живут себе в своей Африке, в рабстве, но живые. А вот германцы мне нужны. Они ведь в основном моряки и можно их к себе переманить. У меня вон чуть ли не четверть моряков как раз из таких, из выкупленных. Ну, не четверть, конечно, поменьше, но хорошо бы довести и в самом деле хотя бы до четверти. А то ведь мы от каждого шторма шарахаемся, чуть ветерок свежий подует, как мы уже ищем бухту, где бы спрятаться. И ничего не поделаешь, на короблях ведь в основном пацаны, они хоть и корчат из себя бывалых моряков, особенно перед девками, но на самом деле ещё салажата и моряками станут лет через 5-6. А мне опытные моряки уже сейчас нужны. Вот и выкупаю людей и уговариваю их работать на меня.

Поговорил с мужиками. Слава богу и в самом деле одни моряки попались и ни одного блогородного, а то стал бы тут корчить из себя невесть что. Двое оказались датчанами. Но не гнать же их. Кстати они первыми согласились пойти ко мне на службу. И ещё 15 человек. Остальные решили подумать. Ну, их дело. До Дуйсбурга я их довезу, а там уж кто-куда. Хотя, думаю, и эти согласятся. Подписавших договор тут же расхватали капитаны и утащили на корабли. Их с сегодняшнего дня уже на довольствие поставят и с сегодняшнего же дня они зарплату получать начнут. А плачу я хорошо, так что и оставшиеся посмотрят, посмотрят и подпишут договор. Если только семьи у кого где-то остались, но мужики в рабстве уже по несколько лет, так что не думаю, что жены их дома дожидаются. Но я не возражал и давал обычно таким отпуск на решение семейных вопросов. Чаще всего возвращались одни, так что я это все прекрасно знаю и понимаю. Ничего не поделаешь — жизнь, есть жизнь.

С бывшими рабами разбирался до обеда, а там уже и идти куда-то смысла не было. Сейчас, правда, нет той иссушающей жары, как летом, когда жизнь днём замирает, но тоже, видно по привычке, после обеда никто старался не работать. Даже на рынке жизнь замирала. А я по рынку как раз и хотел прошвырнуться. Может увижу что-то удивительное и интересное. Да и подарков своим женщинам прикупить надо. Что нибудь такое, особенное. Да и Генриху с Софьей игрушек бы каких купить. Хотя с игрушками сейчас не заморачивались, не до игрушек сейчас детям — выжить бы. Но всё-таки поищу.

На следующий день всё-таки вырвался в город. Оделся как простой кирасир и в сопровождении Элдрика и ещё пары кирасиров отправился на рынок. Бродили по нему аж до обеда. Интересного ужас сколько. И ткани различные, от шёлковых, до хлопковых. Особенно шёлковые понравились, красота неописуемая. Но брать ничего не стал, Герман сам знает, что нам надо. Походили по оружейным лавкам. Там купил маленькую сабельку. Детскую. Тупая, конечно, но металл хороший и вся очень богато изукрашена. Подарок Генриху. Хотя ему, как будущему рыцарю, лучше бы меч, а не саблю, ну да ладно — это же игрушка. Среди продавцов тканей нашел куклу из разных лоскутков. Даже шёлковые попадались. Сама-то кукла деревянная, а вот тряпок на ней, побольше, чем на живых. Взял, хоть и дорого. Для Софьи. Эльза любит, когда я что-то дочке дарю, прямо тает. С ней в это время что угодно сделать можно. Хотя, я итак с ней делаю что в голову придёт, а ей это всё только в радость. Для самих женщин ничего интересного не нашёл. Взял у ювелиров какие-то висюльки золотые, понравится, не понравится, не знаю. Хотя после того изобилия, что я из похода к маврам притащил их теперь ничем не удивишь, особенно Ами. На невольничий рынок не пошёл. Германцев там нет, а выкупать остальных, тех же итальянцев и испанцев, оно мне надо? Нет, детей бы я выкупил, но дети, особенно девочки, стоят очень уж дорого. Это прошлый раз мне повезло, купил, можно сказать, некондицию за дёшево, но вряд ли повезёт ещё раз. Хотя, пошлю потом кого пробежаться по рынку, может повезёт ещё раз.

Вернулись как раз к обеду. Адмирал сообщил, что ко мне тут рвались какие-то купцы, европейцы. То ли венецианцы, то ли генуэзцы, он толком не разобрал. Немецкий и арабский языки он знал в совершенстве, а вот с латынью, а тем более, с итальянским, то есть исковеркованной латынью, не очень дружил. Так что, кто и откуда он толком не понял, но они обещали вернуться к вечеру.

Ну вот, сейчас начнутся наезды. Генуэзцы-то ладно, их корабли я прихватил в порту у мавров, вроде как, врагов всех честных христиан, да и сопротивление они оказали, так что трофей честный, хрен придерешся, а вот с веницианцами сложнее. Их я здорово тогда потрепал. А самое главное: стекло и зеркала. Рухнула их монополия, так и не начавшись. Такого они не простят. Специи и благовония — это ерунда, хоть и таскаю их кораблями, но это мизер, по сравнению с тем, что они завозят. Хотя и это для них не приятно. Так что венецианцы, как пить дать.

Так и оказалось. Приперлись три перца, расфуфыренные все и тут же начали права качать. И главное, что они тут делают-то? Они ведь, вроде, восточное средиземноморье окучивают, здесь практически не появляются. Специально меня поджидали что ли? А толку? Ладно, послушаю, что они там трындят. А они предъявляли мне претензии в пиратском нападении на мирные венецианские галеры. И нагло так. Хотел приказать повесить их на реях, но передумал. Я не у себя дома. Неизвестно, как хозяева отнесутся к таким украшениям. Я здесь всё-таки гость и они гости. Не думаю, что хозяева будут рады, если их гости у них в порту резать друг друга начнут.

Шепнул Элдрику и тот огрел самого говорливого плетью. Хорошо так получилось, через плечо и спине и мягкому месту досталось.

— Ты как с их сиятельством разговариваешь, чернь? Как смеешь голос повышать?

Купцы стояли обалдевшие. А говоривший ещё и потирал свой зад, которому видно не слабо досталось. Может я зря так? У них же там, вроде, торговая республика, так что эти торгаши вполне могут быть их графами и баронами. Ну, по их понятиям, конечно. Хотя нет, мечей на поясах нет, только кинжалы, значит не благородные. Тем более они на моём корабле и законы здесь наши, имперские. Так что и в самом деле лучше им быть поделикатней.

Они это поняли и дальше разговор пошёл без надрыва и наглых обвинений. Вопрос с пиратским нападением сразу закрыли — и дураку понятно, что боевые галеры просто так за торговыми парусниками не гоняются. А парусники сейчас только торговые, боевых нет. Если только суда снабжения, но это тоже не совсем военный корабль. Главный вопоос, как я и думал, заключался в стекле и зеркалах. Они почему-то стали требовать, чтобы я поделился с ними технологией изготовления стекла и зеркал. С какой стати, не понятно. Вот поделись и всё. Иначе уууу…, плохо тебе будет. То ли сами придурки, то ли меня придурком считают? А уж когда они стали расписывать, как мы завалим весь мир стеклом и зеркалами и сколько денег при этом заработаем! А я так вообще могу стать вторым человеком в их республике после дожа. Послушал, послушал и велел гнать их с корабля. Пришлют же идиотов. Хотя теперь надо быть поосторожней, особенно вдали от графства: яд подсыпать или кинжал в спину воткнуть они мастера. Да и в графстве ушами хлопать ни к чему. Но там Ирма, уж она-то, если что, за мной присмотрит. Надо только не забыть её предупредить по возвращению.

Венецианцы меня и разозлили, и рассмешили, и заставили задуматься. Охотиться теперь они, понятно, будут за мной, но меня достать не так-то просто. Я в основном в графстве и там подобраться ко мне у них вряд ли получится. Тем более в Линдендорфе. Город, считай, закрытый и всякий новый человек на виду. А теперь и вообще каждого незнакомца трясти будут. Нет, исхитриться как-то меня достать можно, но сложно. А вот мои люди, с ними сложнее. Особенно с Германом. То, что его перекупят, я не волновался: у меня он зарабатывает столько, сколько ему предложить никто не сможет. Да и само отношение. Я к нему отношусь как к человеку и очень важному человеку, о других вообще молчу. Не говоря уже о перспективах выбраться в класс благородных. Ведь получилось у других, почему у него не получится? Тем более, такие намеки я уже делал. Нет, не перекупят, а вот убить могут. Он ведь постоянно где-то мотается и чаще всего без всякой охраны. Встречается с купцами в кабаках, там ест и пьёт. Подсыпать что-то в еду и питье не трудно. Да и просто нож сунуть в спину на улице. А без него мне будет очень тяжко. Ведь именно на нем держится вся заморская торговля. У него, конечно, есть помощники, которых он натаскивает, но им до него ещё далеко. Надо будет с ним поговорить. Вот после ужина придёт на доклад и поговорю.

Вечером, перед наступлением темноты, сидел в своём любимом кресле на палубе и наслаждался видами. Изумрудное море, белые домики в окружении зелени, взбирающиеся на холм. Красота.

Пришел Герман. По его виду понятно, что загонял он себя здорово.

— Пойдем в каюту, там хоть присесть есть где, а то свалишься.

— Ну, что вы, ваше сиятельство, как можно.

— Пойдём, пойдём, не ерепенься.

Прошли в каюту и расселись за столом. Герман доложил, что весь товар он пристроил и по очень хорошей цене. А наши зеркала вообще произвели фурор. Первая партия была небольшая и ушла вся к султану, так что многие о ней и не знали, а сейчас зеркал уже больше и кроме поставщиков султана досталось кое-что и купцам. Купцы из Александрии вообще готовы взять такую же партию по ещё большей цене, а если мы привезём всё в Александрию, то готовы завалить нас китайским шелком и индийскими специями. Получится чуть ли не в два раза дороже, чем здесь. Ага, прямо в пасть к венецианцам. Хотя, предложение интересное.

— Купцы надежные?

— Александрийцы?

— Да.

— Вроде бы. Я с ними уже имел дело, торгуют честно, без обмана.

— Хорошо. Договорись с ними на следующий год, на весну.

— Почему на следующий год? Я и в этом году могу успеть к ним сходить.

— И что повезешь? Зеркал за наше отсутствие много сделать не успеют. А их ведь именно зеркала и стекло интересуют?

— Их все наши товары интересуют, но стекло, а особенно, зеркала, конечно, больше всего.

— Вот видишь.

— Так я могу на одном корабле сходить. Заодно и разведаю, что там и как.

— Нет, на одном корабле не получится. В Александрии венецианцев полно — это их огород, они тебя оттуда живым не выпустят. Если идти, то всей эскадрой, тогда отобьемся. Если не торчать там долго, то большой флот они подтянуть не успеют, а от разной мелочи мы отобьемся без труда.

— Так если я договорюсь на весну, то венецианцы могут нас там уже ждать. Скрывать-то наши договорённости никто не будет.

— Это вряд ли. Они же не знают точно, придем мы или не придём. Если бы я пообещал, другое дело, а с тебя какой спрос? А я такого обещания давать не буду. А с купцами поговори, пусть приготовят товара на такую же партию, что мы привезли сюда. И пусть держат всё на складах. Ничего страшного, если товар немного помаринуется, не пропадёт. Если мы не придём, всё равно всё распродадут. А держать целый флот в одном месте долгое время не выгодно. А Венеция деньги считать умеет. Да и без меня у них дел полно — и берберы шалят, и генуэзцы их постоянно дергают, да и османские пираты уже в море появились. Да мало ли у флота забот? Нет, не будут они там большой флот держать. Понял о чём договариваться?

— Хорошо, ваше сиятельство, договорюсь.

— И ещё. Венецианцев видел?

— Что от вас вышли? Видел. Думал лопнут от злости.

— Вот. Теперь надо быть поосторожнее. Один никуда не ходи.

— Так я и не хожу, со мной всегда мои помощники.

— Толку от этих помощников. Элдрик подберёт тебе человека четыре, из морпехов, посообразительней и без них никуда. От разной шпаны и кинжала они тебя защитят, а насчёт яда сам думай. Знаешь ведь, венецианцы мастера по этому делу, могут и отомстить.

— Понял, ваше сиятельство, поостерегусь.

— Вот, вот, поостеригись. Кстати, ты вроде женат?

— Да, ваше сиятельство.

— Жаль. А то женил бы тебя на какой рыцарской дочке, тоже стал бы «фоном».

— Так у меня сын холостой. У меня в помощниках ходит. Очень способный молодой человек. И образованный. Несколько языков знает, а уж как дела ведёт.

— Всё, всё, хватит расхваливать мне своё чадо. Если и в самом деле толковый парень, то я им займусь. Напомни мне, когда в графство вернёмся. Иди, займись делами.

Он выскочил за дверь, чуть не подпрыгивая от счастья. Ну, вот, морковка уже перед его носом, теперь к нему с глупыми предложениями лучше не подходить, загрызет.

— Элдрик, слышал? Выдели ему ребят посмышление, а то ведь грохнут его и что мы будем делать? Всё здесь на него завязано. Не пропадём, конечно, но зачем создавать себе трудности. Мы ведь не армянские комсомольцы, чтобы сначала создавать себе трудности, а потом их героически преодолевать.

— Кто, кто?

— Ой, да ладно, забудь. Это из Птолемея, об одном древнем народе.

— Понял. Хорошо, сделаю.

В Танжере проторчали ещё почти неделю. Так долго потому, что под честное слово Герман никому товар не отдавал. Только на замену. И то, сначала всё проверит, пощупает, а потом уже принимает. Ну и взамен отпускает наш товар. Набрали и в самом деле всего очень много. Даже немного на галеры и шнеккеры загрузили, но так, чтобы тюки с товаром воевать не мешали. А вот половину трюма на «Святой Ирине» всё-таки оставил свободным, под вино. Правда, трюм там смешной, на галере больше. Но хоть что-то привезу. До осени хватит, а потом Герман побольше привезёт. Балую я своё окружение. Чем им наше рейнское не подходит? Я то в вине не разбираюсь, да и никогда не разбирался, вот в пиве да, разбираюсь, но здесь мне его попробовать редко удаётся. Невместно. Да и черт с ним, и компотом обойдусь. А португальское вино и в самом деле не плохое, пробовал, мне понравилось. Не такое кислое, как у нас. И обходится мне дёшево. Может потому и везу? Поить-то всё равно целую орду приходится, так уж лучше чем подешевле.

Привели мне, кстати, и пару десятков детей. Послал на рынок одного из помощников Германа, вроде как раз его сына. Он и выкупил подешовке. Хотя, таких даром отдавать должны. Заморыши. И пацаны и девчонки. От 3 до 8 лет. Ну, да, такие не очень ценятся — кормить долго, а что из них получится не понятно. А малышей просто отобрали у матерей. Свинство, конечно, но лучше уж так, всё равно им здесь не выжить. Все с европейскими лицами. Лопочут на разных языках, я даже вникать не стал. Всё равно все вырастут германцами. Разместили их на «Анастасии», в одном из солдатских кубриков. А солдат переселили к сослуживцам. Ничего, потеснятся. Только вот что с ними делать? Тех, что постарше, ещё можно кому из моряков или солдат поручить, а малышню? У меня тут нянек нет. Пришлось помощника Германа ещё раз на рынок посылать, чтобы тетку какую сторговал, в няньки для детей. Правда, он видно что-то перепутал и притащил няньку скорее для меня, чем для детей. Давольно молодая, хоть и не девочка уже. Симпатичная и фигурка, вроде, ничего, хоть и не разобрать — очень уж худая, да и вообще, какая-то осунувшаяся, потухшая. Видно, что не старая, а выглядит как старуха. Распросили. Оказалось, что из Арагона, из Валенсии. В рабство попала два года назад. Жила в рыбацкой деревушке. И муж был и дочка была. Налетели мавры из гранадского эмирата на галере. Мужа сразу зарубили, а её с дочкой прихватили. Повезли на рынок в Сеуту. Попали в шторм. Дочка маленькая, не выдержала, умерла в дороге. Её поосто выбросили за борт. После этого она вроде как окаменела. Всё делала автоматически, ничего не слышала и не видела. Её несколько раз покупали и сразу продавали. Толку-то от неё никакого. Так и провела все эти годы можно сказать на рынке, переходя от одного хозяина к другому, пока её мой посыльный не выкупил, совсем уж подешовке. Ну а кому такая нужна? Работать не может, не соображает ничего, для постельных утех тоже не годится, слишком худая, да и не следит за собой совсем.

Велел отмыть, переодеть и привести потом ко мне. Вышел посмотреть за этим действом. Ну, ничего интересного. Сорвали с неё её тряпье, она, правда, пыталась сопротивляться, но куда ей против морпехов. Окатили несколько раз забортной водой, выдали ей чью-то длинную камизу и простые солдатские штаны. Она всё это быстро на себя натянула. Поманил её за собой. Стоит, не двигается. Пара морпехов подхватили её под руки и понесли. Пришли в помещение с детьми.

— Видишь детей?

— Да, синьор.

— Будешь за ними ухаживать. Особенно за малышами. И учти, им ещё хуже, чем тебе. Ты хоть что-то в жизни увидеть успела, а они ещё ничего не видели, могут и не увидеть. Позаботься о них. И они и ты свободные. Вернёмся домой отпущу, ещё и награжу.

Ушёл. Вот ведь нашёл себе заботу. Я то надеялся, что попадутся пацаны, вроде тех, что я прошлый раз выкупил, а мне черт-те что притащили. Ладно, чего уж теперь, может и зачтется мне это когда. Велел прикупить им на рынке какой одёжки, а то выглядят как оборванцы.

Через пару дней зашёл к ним. Ничего так. Дети ухоженные и выглядят довольными. Все чем-то заняты. Нянька сидит в уголке, у неё на коленях аж две малышки. Она им что-то рассказывает. Увидела меня, поставила аккуратно малышей на палубу, встала и поклонилась. Ещё пара детей постарше встали и тоже поклонились. Остальные ноль внимания. Ничего, дети же. Одеты все как-то странно. Ага, понятно, одежда-то местная, где ж тут нашу найдёшь?

— Как у вас тут дела?

— Спасибо, ваше сиятельство, всё хорошо. Одели, кормят хорошо, даже сладости дают.

— Как зовут?

— Агуэда.

А ничего так Агуэда. Всего пара дней прошло, но её и не узнать. Худоба, правда, никуда не ушла, ребра и через одежду торчат, но всё равно. Длинная рубаха, шальвары, туфли остроносые. На щеках румянец появился. Видно, что ожила. Засмущалась, глаза опустила. Ага, раз смущаешься и краснеешь, значит не всё пропало, жизнь возвращается.

— Хорошо, Агуэда, молодец. Я тобой доволен. — ещё больше засмущалась.

— Ваше сиятельство.

— Да, слушаю тебя?

— Детям не плохо бы на свежем воздухе погулять, а то они всё время в помещении.

— Пока мы в порту, придётся потерпеть. Выйдем в море, будешь выводить их ненадолго на палубу. Но не забывай — это военный корабль и носиться по палубе им никто не позволит.

— Спасибо, ваше сиятельство.

— Если вдруг что понадобится, можешь сразу обращаться ко мне, моя каюта тут не далеко.

Повернулся и ушёл. Как-то двусмысленно прозвучало. Вроде как приглашение. А приглашение синьора — это…. Ладно, чего голову забивать ерундой, не до этого пока.

А ещё через пару дней кутерьма с погрузкой закончилась и мы, наконец, вышли в море.

Глава 5

До европейского континента дошли без приключений. Вдоль Испании, а потом и Португалии тоже шли спокойно. Досаждал, конечено сильный западный ветер, почему-то он всегда здесь безобразничает, но мы уже приноровились — чуть задует посильнее, мчимся к берегу и чуть что, прячемся в какой нибудь бухточке. В общем, ходим по морю, как некогда ещё древние египтяне ходили — вдоль бережка да вдоль бережка. А что делать? Такие уж у меня моряки. Морские волки, блин. Когда шли в Танжер, шли мористее, вот уж я натерпелся. Ветер этот сумасшедший, а до берега далеко. Да и не при всяком ветре и ни к любому берегу ещё пойдёшь — разобьёт нафиг о камни. Нет, ученый уже, лучше так, хоть и не быстро, зато безопасно. В принципе, мы так всегда и ходим. Иногда только позволяем себе некоторые вольности, да и то тогда, когда наши капитаны полностью уверены в безопасности. Хотя, сколько раз они уже здесь прошли, уже каждый камушек на берегу знаком.

Зашли в Порту, Опорто по теперешнему, и закупились вином. Герман обещал местным купцам, что через пару месяцев придет сюда с караваном оружия, так что пусть готовят деньги. К сожалению, брать здесь что-то ещё не было смысла — выгода небольшая, а возни много. Ну, это мы просто избаловались, другие же торгуют и ничего, не плохую прибыль имеют. Те же ганзейцы таскают отсюда вино, но они, правда, обменивают его в северной Балтике на меха, воск, мед, железо. И прибыль у них не плохая получается. У нас так не выйдет — в Балтику нас никто не пустит, а вино у нас дорого не продашь, своего полно. Может и не такое хорошее, как у португальцев, но наших устраивает. Да и не пьют у нас много вина, пиво в основном. Ничего, на это серебро в Танжере закупим товаров и получим не плохую выгоду. А то, слишком мы много оружия стали ввозить в Кастилию, что-то они выкаблучиваться начали. Ничего, мы ещё и до Арагона дойдём.

Мимо Испании прошли спокойно. Только зашли в Сан-Себастьян, пополнились водой и продуктами. Людей много, кормить и поить их надо. Тем более неизвестно, сколько мы крейсировать у берегов Англии будем. Тут ведь как: когда кого не ждёшь — обязательно припрется, а если кто нужен — хрен дождёшься.

Ну, набрали ещё шмоток нормальных для детей и их няньки, а то ходили в каких-то маврских тряпках — лица, вроде, светлые, а одеты непонятно во что. Да и везти их в таком виде домой тоже стремно, церковники могут прицепиться.

А с Агуэдой у нас всё сладилось. Через несколько дней, после того, как мы ушли из Танжера, она ко мне зашла, попросить добавить фруктов и сладостей для детей, а я как раз был после душа, в одном полотенце, которое соскочило, как только она вошла и стала говорить. Ну а что, парень я молодой, организм на симпатичную женщину среагировал как надо, да и давно у меня женщины не было. Ну а дальше получилось как получилось. Да и она против не была, то есть не визжала и не царапалась, а увидев такое дело, тут же разделась и юркнула в постель. Ну, так она же тоже живой человек. Пока была в рабстве, там с голодухи и после пинков понятно, что ничего не захочется, а тут отъелась слегка, да и оношение к ней на корабле было очень доброжелательным, да и детей все баловали, вот и растаяла. Но ночевала с детьми, ко мне только иногда днём заскакивала, да и то крадучись, как будто на корабле можно что-то скрыть. Но нарад вроде не возмущался. Хотя, попробовали бы! Ко мне ведь тоже отношение поменялось. Раньше относились с почтением, но как-то по свойски, всё-таки я времени больше с солдатами проводил и спал как и они на земле, в общем, был ближе к народу, так сказать; теперь же ко мне относились как и положено относиться к графу, аристократу. Не жадному и заботящемуся о своих людях, но аристократу. Только ближники относились по прежнему, но назвать меня Лео теперь никому и в голову не придёт. Так что к нашим отношениям относились спокойно — ну, бегает служанка к сеньору, что здесь такого-то? Ну, а то, что она одна на корабле, так она же при деле, а не просто так, для моего развлечения.

Мимо Франции прошли, как всегда, крадучись. Нам сейчас лишние встречи не нужны, как впрочем и всегда. Ночевали в небольших бухточках, в одной даже набрали воды, хоть её и хватало, но лишним не будет. Из местной деревушки все удрали, а у них было аж два колодца, с хорошей, вкусной водой. Мы то для питья всё равно воду старались кипятить, но не всегда это получалось. Особенно на галерах и шнеккерах. Там кухни, вернее, камбузы, были не очень удобные, маленькие, да и условия не очень, так что иногда и простую пили, но хорошую, проверенную. Вот как сейчас, из колодца, свежую.

До Бреста не дошли, решили пройти стороной и сразу рвануть к Англии, но не получилось — дул сильный встречный ветер. Не штормовой, но мучаться с галсами не решился. Да и такой ветер может и в шторм перейте и застать нас в море. Нет, лучше уж переждать. Весь день простояли в небольшой бухте, не очень удобной и еле вместившей все наши корабли. Но делать нечего, стояли и ждали.

Ветер переменился только ближе к утру. Подул почти попутный — юго-западный. Едва начало светать, вышли из бухты и пошли в сторону Англии. Ветер был хороший и шли быстро. Даже галеры и шнеккеры шли под парусами. Чтобы не отстать от нас, иногда помогали себе веслами. К вечеру уже были у берегов Англии. К сожалению, до темноты добраться до берега и спрятаться где-то не смогли, так что ночевать пришлось в море. Ночь прошла тяжело. У всех кораблей были, конечно, якоря и они неплохо держали в хорошую погоду, но при сильном ветре они бы не помогли. Так что мои морячки только молились, чтобы ветер не усилился и нас не понесло на скалы — берег-то рядом. Никто не спал, все были готовы если что уходить в сторону моря. Галерам и шнеккерам проще, они на веслах по любому уйдут. Народу там много, сменных гребцов хватит. А вот нефам, если что, придется туго.

Но за ночь ветер так и не усилился, так что утром пошли вдоль берега, выискивая бухту поприличней. Надо отдухнуть. Воевать уставшими — последнее дело.

Бухту нашли быстро и довольно удобную, так что все поместились. На берегу стояла какая-то деревушка, жители которой, естественно, разбежались. Наверняка кто-нибудь сообщит местному сеньору, а то и в ближайший город. Тут, кстати, где-то недалеко Плимут, только не знаю, справа или слева. Но я особенно не беспокоиля. Ну подойдёт дружина местного барона или даже городское ополчение к берегу и что? Покричат, погрозят кулаками и всё. На берегу лежало несколько не больших лодок, но не сунутся же они на них к нам.

Отдыхали весь день и ночь. К вечеру вернулись жители деревни. Наверняка не все, но мне без разницы. Хотят сидеть в лесу, пусть сидят — ясно ведь, что грабить их никто не собирается. Хотел послать шлюпку и выяснить у местных, где именно мы находимся, но передумал. Увидят шлюпку, опять разбегутся. Да и какая разница, где мы, всё равно завтра пойдём вдоль берега в сторону дома. И наверняка по пути столкнётся с местными. Не хотелось бы встречаться со всем английским флотом, но это вряд ли. С патрульными эскадрами наверняка, а вот со всем флотом — это если они нас специально поджидают. Собрать флот в один кулак не так и просто. Да и зачем? Даже если и пронюхали как-то про нас? Мы ведь раньше и от небольших их эскадр уходили, избегая столкновения. Так что ради нас флот собирать точно не будут.

Утром собрались и не спеша двинулись вдоль берега. К обеду и в самом деле увидел на берегу довольно большой город, по местным меркам, конечно. Наверняка Плимут. Оттуда выскочили пара галер, но к нам не пошли. Да и мы останавливаться не стали. Не нападают, так что повода их топить нет. Шли весь день, так никого и не встретив. Нет, встречали, конечно. Рыбаков постоянно, да и несколько торгашей мимо нас проскользнули, но мы никого не трогали — мы же не пираты, за торгашами гоняться.

Ночевать остановились пораньше, в удобной бухте. Утром пошли дальше. И опять никого. Ближе к вечеру подошли к острову Уайт. Нашли бухту с большой деревней или небольшим городком на берегу и остановились там. От деревни отошла шлюпка. Подошла она к моему кораблю, как к самому крупному. Оттуда стали что-то кричать по английски. Я, естественно, ничего не понял. Да и не собирался я с ними общаться. Капитан, который худо бедно их понимал, с ними и пообщался. Оказалось, что это староста местной деревни и он интересовался кто мы и чего хотим. И будем ли что-то покупать? Смелый мужик. Если бы нам что-то было надо, то проще ограбить, чем покупать. Я то как раз всегда покупаю, но он то этого не знает. Капитан ему объяснил, что мы германцы, торговый караван, идём из Португалии домой. Покупать ничего не будем. Грабить тоже, так что он может не волноваться. Мужик уплыл. Ну, вот, к утру в Портсмуте, что находится за островом, на английском берегу, будут о нас знать. Может кто и погонится. Если соберут достаточно сил. А то как-то бестолково всё получается. Мы сюда наказывать англичан пришли, а им на это, вроде как, плевать. Не нападать же мне в самом деле на какой прибрежный английский город, сразу на жалобу короля нашему императору нарвусь, а это чревато. Придётся и дальше из себя придурков изображать.

Утром отправились дальше. Через час доложили, что за нами идут четыре корабля. Два нефа и две галеры. Близко не подходят, идут в отдалении. И что? Гоняться за ними что ли? Ладно, идём дальше.

Ночевали с опаской. Нашли просторную бухту, нефы выстроились в ряд напротив входа в бухту, а галеры и шнеккеры встали у входа в бухту. Мимо них не пройдёшь, да и они успеют, если что, спрятаться за нашими спинами. Но ночь прошла спокойно, никто на нас не напал. Ну, правильно, четыре против девяти, счёт совсем не равный. Тем более, мы настороже, внезапного нападения не получится.

Утром пошли дальше. Скоро Гастингс, а потом Дувр и придётся уходить в сторону материка. Развернуться и пройти ещё раз мимо острова не получится — сразу станет понятно, что мы не возвращаемся домой, а задумали что-то не хорошее, раз крейсируем вдоль английского берега. Ладно, время ещё есть, может и встретим кого.

Но встретили нас. Как раз после полудня. Со стороны Гастинга шла нам навстречу эскадра из 11 кораблей. Три нефа и восемь галер. Пять больших и одна совсем небольшая, видно посыльное судно. И сзади ещё четверо. Мы отвернули в море. Ветер как раз был восточный, удобный для маневрирования. Да, собственно, всё равно, мы ведь не убегать собираемся, а драться и сила наша не в маневрировании, а в пушках. Хотя, с удобным ветром и воевать веселее. Понятно, почему нас встречает только три английских нефа — это те, кто умудрился не отстать от галер, ветер-то для них встечный.

Галеры тут же помчались к нам. И те, что были по фронту и те, что с тыла. Два нефа, что нас преследовали, тоже подтягивались, а вот те, что шли на нас, отстали, но тоже пытались приблизиться, круто идя галсами.

Отощли подальше от берега и встали. Одна из наших галер пошла навстречу англичанам. Но близко они её не подпустили, сразу с двух галер ударили пушки. Они у них на носу и стрелять по ходу удобно. Наша галера развернулась чуть ли не на месте и помчалась к нам. Ну вот, намерения обозначены, разговаривать с нами никто не собирается. Ну, да, девять торговых кораблей, это очень не плохой куш.

Построились дугой. Между нефами галеры и шнеккеры. Огонь открыли с километра, зажигательными бомбами. Стрляли все пушки: и четырехдюймовки и шестидюймовки. На таком расстоянии угла возвышения хватало. У них пушки тоже есть, может даже те, что я им продал или подобные, но мне их опасаться нечего. Метров на 200 добьют, может и на 300,если по крутой траектории, но это уже не опасно. Если только кому на голову ядро свалится. Ядрышки не большие и не тяжёлые, наверняка каменные, но приятного все равно мало.

После третьего залпа две галеры хорошо так горели, две слегка дымились. Ещё три залпа и ещё две галеры горят. Четыре галеры к нам приблизились метров на 500,две,с дымком, чуть отстают. Перешли на ядра. Распределили цели. Первой добилась успеха «Амелия». Её галера и ста метров пройти не успела, как поймала несколько ядер и утопла. Последнюю утопили мои канониры, метрах в 100 от нас. Мы даже несколько стрел и болтов поймали. Слава богу, без последствий. Галера даже выстрелить один раз из пушки успела, но не попала. Да и как попасть, если ствол пушки уже в море смотрит, а не на противника. Дал команду галерам и шнеккерам заняться нефами. Они увдев такой разгром помчались в сторону Гастингса. Одна точно уйдёт, их ведь пять, а у меня гребных кораблей только четыре. Да и черт с ней, пускай уходит. Хотя нет, одна из моих галер с первого же выстрела перерубила одну из мачт ближайшего парусника и помчалась за последним. Нет, не уйдёт. От галеры нефу уйти невозможно. Неф не спринтер, он стайер и тяжеловоз. Точно, догоняет. Метров с восьмиста галера выстрелила и попала. Для книппеля это запредельное расстояние. Правда, особых разрушений и не получилось, но такелаж перепутался и даже, видно, кое-где порвался, так что парусник стал рыскать и сбавил ход. Всё, теперь точно не уйдёт.

Между тем мои корабли подошли к стреноженным парусникам и стали их расстреливать. С парусников что-то кричали, размахивали какими-то тряпками, но на это никто не обращал внимания. Приказ был: топить всех!

Через пару часов всё было закончено. Даже шлюпки утопили. Нет, кто-то наверняка спасся и может даже выживет, вода-то сейчас совсем не теплая, но до берега не далеко и уцепившись за какую деревяху до него можно и добраться. Значит повезло. Не гоняться же мне за ними. Хотя было бы лучше, если бы о тех, кто погнался за германским караваном вообще ничего известно бы не было. Ушли и пропали. 15 кораблей. Жуть. Но и так не плохо. Выжившие расскажут, что с нами связываться не стоит. Жалоб, думаю, не будет. Открыли огонь первыми они и это могут подтвердить под присягой не только мои моряки, но и выжившие англичане. Но вот любить теперь меня англичане будут очень сильно. Лучше бы мне к ним не попадаться, хотя я и не собираюсь.

Со спокойной совестью отправились домой. Хотел сразу отвернуть к французскому берегу, но потом всё же решил пройти нагло мимо Гастингса и Дувра. Какие там ещё города на побережье? Певенси, вроде. Может ещё какие есть, не помню.

Пошли к берегу. Уже почти вечер, скоро темнеть начнет, пора место для стоянки искать. Нашли, конечно. После ужина вызвал командира артиллеристов и вставил ему пистона: что за канониры у него такие? Имея больше всех пушек утопили только одну галеру и ту самыми последними. Нет, потом-то он аж два нефа утопил, но это не считается: в упор и по неподвижной цели. Немного побушевал и отпустил. Потом вызвал Агуэду и закрылся с ней в своей каюте. Стресс-то надо как-то снимать?

За ночь ветер изменился и подул уверенный такой северо-восточный. Я подумал-подумал и решил, что раз ветер гонит нас домой, то и нечего нам мимо английского берега дефилировать. Дал команду адмиралу идти к берегам Франции и домой. Он эту команду сообщил остальным кораблям, ну, как сообщил: проорал своей луженой глоткой, благо все корабли стояли рядом. Снялись и пошли в сторону Франции. Что интересно: мимо Франции постоянно ходим и практически ни разу не подрались, хотя французы нас тоже не любят и с удовольствием бы выпотрошили, но как-то обходится. А стоит приблизиться к английским берегам, как тут же встрянем. Ни разу без драки мимо Англии не прошли. Тьфу-тьфу-тьфу, не накаркать бы, как раз ведь к берегам Франции идём.

К вечеру были уже у Франции и искали место для ночёвки. Нашли, конечно. И даже поймали одного из рыбаков, который не успел удрать на своей лодченке. Успел бы, но замешкался с сетями — не захотел их бросать. Распросили его. Мы, оказывается, у берегов графства Артуа и хозяйничают здесь, вроде, англичане, но рыбак точно не знал, ему всё равно. Но вот недалеко, пол дня пути по морю, город Кале, там точно англичане сидят. Ну, это я и без него знаю. Переводил нам один из моряков, знакомый с франкским наречием. Франки, конечно, тоже германцы, но так переплелись с галлами, что теперь их язык нормальный человек и не поймёт.

Рыбака приказал отпустить. И сеть вернуть. И даже мелкую монетку ему бросил. А то ведь народ у меня тут простой и французов не любят, могут и ножиком по горлу. Но мы итак кучу народа недавно покрошили, хватит. Надо будет не забыть по возвращению домой сходить и покаяться отцу Маркусу и постоять пару часиков на коленях в нашей часовне, якобы молясь. Святоша я или не святоша? Лучше бы для имиджа сходить к отцу Бенедикту, но тот сразу растрясет меня на хорошенькую сумму, выжига ещё тот, а расставаться с деньгами очень уж не хочется. А отец Маркус свой и не жадный, ему дашь десяток гульденов он и доволен. И потратит их с пользой — или на часовню, или на помощь кому. Да ему деньги и не нужны, он у меня на полном обеспечении. Ему даже сутану я покапаю. Ну, не я сам, но из моих денег.

Переночевали в бухте с деревушкой. Народ, кстати, не разбежался. Видно рыбак вернулся и сообщил своим, что мы нормальные и грабить их не собираемся. Зато всю ночь мешали спать местные рыбаки, которые подплывали к кораблям и предлагали свежую рыбу. Лучше бы разбежались. Хотя, свежая рыба тоже не помешает, свежие продукты у нас давно кончились и сидим на каше с салом и сушёным мясом. Тоже не плохо, но хочется иногда чего-нибудь такого-эдакого.

Утром отправились дальше. Хотели обойти Кале мористее, но потом решил нахально пройти прямо ввиду города. Пошли они! Сунутся — получат. А то взяли в привычку нейтралов трясти. Мы с ними не воюем, вот пусть нас и не трогают. А то придумали: одни считают пролив английским каналом, другие французским, а нам, бедным германцам куда деваться? По Северному морю шастать? Правда, не такой уж я бедный и не такой уж и германец. Ну так тем более, нефига меня трогать.

Мимо Кале прошли и в самом деле вплотную. Ну, не в ста метрах, конечно. Не хватало ещё на какую прибрежную скалу напороться, но увидеть наши паруса из города было можно. И ведь увидели. Из города нам вдогонку бросилось несколько галер. Пять штук. Ага, и шестая подтягивается. Но как-то несерьёзно. Мы только что играючи десяток перетопили, а тут всего шесть. Ну, может и не играючи, одна вон почти прорвалась и как раз к моему кораблю, так что на абордаж могли и нарваться. Другое дело, что и абордаж нам теперь не очень страшен, хотя потерь лучше избегать, а при схватке на борту корабля они наверняка будут.

Галеры оказались нахальными и упорными. И ведь видят штандарты на кораблях и всё равно прут. «Анастасия» шла замыкающей, так что я за этим всем и наблюдал. И куда прут? Видят же, что нас больше. Видно нефы считают чисто торговыми, не способными к сопротивлению, а две малых галеры и два шнеккера за противников не считают. Ну, ну, одни недавно так же посчитали. Вызвал адмирала и приказал командовать. Пора уж ему настоящим адмиралом становиться. Хотя, признаться, очень хотелось самому повоевать, но пересилил себя. Не фига. Мое дело сидеть в кресле и потягивать вино, наблюдая, как мои люди разделывают противника. Пусть привыкают. А то привыкли, что сеньор всегда впереди, на горячем коне с обнажённым мечом.

— Ваше сиятельство, а топить их можно?

— На твоё усмотрение. Ты командуешь.

— Понял.

Тут же последовали команды, сигнальщики замахали своими разноцветными флажками и строй стал разрушаться. Корабли стали расходиться в стороны и выстраиваться в линию. Как только линия была сформирована, почти все паруса были спущены, остались какие-то, только чтобы можно было хоть как-то маневрировать. До галер уже было меньше километра, когда из нашего строя выскочила галера и помчалась к англичанам. Чёрт, а вот это он зря. Если сблизятся, то уйти не успеют, зажмут их более крупные галеры. Жаль ребят.

Когда наша галера сблизилась метров на двести с передовай галерой англичан, раздался пушечный выстрел. Облако дыма встало над английской галерой. Вот ведь собаки, даже поговорить не удосужились. Хоть бы предложили сдаться или проследовать в порт для осмотра, сразу стрелять начали. Глупо, могли и ближе подпустить. Хотя зачем? Уйти наша галера так и так не успеет. Пока развернётся, пока скорость наберёт. Да и не уйти нашей малышке от большой галеры. А они, видно, на неё не хотят время тратить. Засыпят походя стрелами и пойдут дальше. Их цель — пузатые нефы. Тут раздался гром. Залп всех наших кораблей. Зажигательными бомбами. По двум вырвавшимся вперед галерам. До них метров 700. Убойная дистанция. Хотя, смотря для кого. Мои косорукие галеру на сотню метров подпустить умудрились. Но в этот раз канониры не подвели. Над двумя галерами расцвели десятки огненных цветков и на них посыпались лепестки от этих цветов. Галеры тут же вспыхнули. Наша галера успелы развернуться и во всю прыть неслась к нам. Четыре оставшиеся галеры столи тормозить и пытаться развернуться. Слишком резко на полном ходу этого не сделаешь — перевернёт. Пока они возились, прогремел ещё один залп. В этот раз цели адмирал видно не распределил, так что почти все цветы распустились над ближайшей галерой и она тут же вспыхнула. Остальным досталось чуть-чуть, а той, что присоединилась к веселью последней вообще ничего не досталось. Она уже развернулась и набирая скорость мчалась обратно. Две оставшиеся тоже развернурнулись и хоть и с дымками, но стали уходить. Но тут одна из них поймала снаряд из нашей погонной пушки, который взорвался прямо над палубой. Дыма прибавилось, она стала рыскать из стороны в сторону. Прогремел ещё один залп. Рыскающая галера заполыхала, а вот другая, хоть и словила несколько лепестков, но похоже уйдёт. Хотя вряд ли, огонь разгорается все сильнее. Но может и потушат. А вот одна, та, что была последней, а теперь стала первой, точно уйдёт. Да и бог с ней.

— Ваше сиятельсво, — подошёл ко мне мой адмирал, — в город пойдём?

— Зачем?

— Туда удрала одна из напавших на нас галер. Надо бы и её сжечь.

— Это уже будет нападение на город, а нам этого не надо. На нас напали какие-то пираты, мы их утопили. А напав на чужой город, мы сами пиратами станем. У нас ведь ни с англичанами, ни с французами войны нет и наши действия иначе как пиратские расценены не будут. Нет, мне этого не надо. Идем домой. А то, что одна галера удрала, так может и хорошо: расскажут там своим, что нас лучше не трогать.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Корабли снова стали собираться в ордер. По хорошему, следовало бы подойти и попробовать спасти оставшихся в живых английских моряков, но зачем? Вряд ли их там много осталось, да и не поймут меня мои же. Сейчас такое не принято. Если только выловить кого из воды, допросить, а потом горло перерезать. Но допрашивать никого не хочется, да и смысла нет — чего я такого интересного узнаю? Только время терять. Нет, надо уходить. Думаю, к вечеру будем уже у берегов Фландрии.

Так и получилось. Ночевали уже у берегов Фландрии. Я, как всегда, снимал стресс с Агуэдой. Она даже на ночь со мной осталась. Только сбегала уложила спать малышей и вернулась. Так что стресс я снял хорошо, капитально. Горячая испанка, ох какая горячая и заводная. Жалко будет расставаться. Но по другому не получится. Не примут её мои женщины. Ами и Эльза то ладно, могут даже и внимания не обратить, а вот Ирма и травануть может, с неё станется. Эльзу она ещё терпит, всё-таки давняя моя любовница, да и мать моего ребёнка, а вот испанку не потерпит. Нет, если бы я зажал где в уголке служанку, внимания бы не обратила, а вот длительную связь с простолюдинкой не потерпит. Ладно, попрошу Гюнтера пристроить её где-нибудь в городе, подальше от Ирмы. Думаю, он ей место найдёт. В принципе, у неё с детьми обращаться не плохо получается, вот и пусть займётся. Собирать детей сирот по графству и устроить в Линдендорфе детский дом. Раньше этим церковь занималась, но так, спустя рукава. Да и попавшим к ним одна дорога — в монастырь. А я буду растить себе солдат. Грамотных солдат. Девчонок тоже можно к какому делу пристроить. Вон хотя бы на фабрику к Эльзе. Решено, так и сделаю. Будет первый детский приют в Германии, да и вообще, наверное, в мире. А при приюте можно и школу открыть. И не только для приютских. Ладно, об этом потом подумаю, а то планы уже наполеоновские.

Через три дня уже были в Зееланде. Ночевали опять на нашем острове. Со всей осторожностью, конечно. Теперь нас в расплох не застать, теперь дежурили сразу две галеры и не стояли на месте, а крутились постоянно у прохода в бухту. Потом их сменили шнеккеры, чтобы люди могли отдохнуть. В принципе, и так не очень-то и уставали — людей на галерах достаточно, сменных гребцов хватает. Но так решил адмирал, а я в его решения решил не вмешиваться. Кстати, с посылкой нашей галеры навстречу англичанам был не прокол, а точный расчёт. Он точно знал, что так и будет, поэтому канониры были на готове и нашу галеру в обиду бы по любому не дали. Хотя, без потерь и не обошлось — двух гребцов на галере всётаки ранили. Хорошие лучники у англичан. Но ранения легкие, заживут быстро. Да, здорово мы покуролесили. Двадцать боевых кораблей на дно пустили. Это четверть, если не треть всего английского флота. Вою будет много, но ко мне не придерешься — в своём праве. Я ведь только защищался. Кто там у англичан сейчас король? Ричард 2-й, вроде бы. Ничего против него не имею, оружие у меня покупал, молодец. Но мало. И давно уже ничего не заказывал. А это не хорошо, совсем не хорошо. Ну, вот теперь, думаю, его эмиссары примчатся. С претензиями, конечно. Но этот номер у них не пройдёт, я только защищался. Но вот оружие им впихнуть можно будет. Особенно пушки. От них они точно не откажутся. Надо будет Хайнца предупредить, чтобы он подготовил десятка три, а то и четыре своих старых пушек, этих недоразумений. Только калибр пусть побольше сделает, чтобы они повнушительнее выглядели. Англичанам ведь теперь придётся новые корабли строить, а их надо чем-то вооружать. В необходимости пушек теперь все убедились, хотя и до меня это ясно было, но сечас тем более. Так что пушки уйдут влет. А я английским сукном по дешовке затарюсь. У меня после ганзейцев особого дефицита в нём нет, но и изобилия нет тоже. Да и обмундирование на солдатах просто горит. Вроде и не воюю ни с кем, а Курт всё время требует новой формы. Специально её рвут что ли? Транжиры. Надо будет с этим разобраться. Но сукно мне нужно, от этого не уйдёшь. Как бы своих к ткачеству приохотить? Ведь говорили по этому поводу с Гюнтером, помню. Поспрашиваю потом у него. Ладно, спать пора. А не проведать ли мне мою испанку? А то она чего-то второй день ко мне не заходит.

С Агуэдой обломался. Нельзя ей. Женские дни. Ну, нет так нет. Буду спать.

Глава 6

До Дуйсбурга тащились аж 8 дней. Встречный ветер задолбал. У нас есть, конечно, буксиры, но только четыре, а неповоротливых нефов пять. Так что приходилось идти галсами, пытались, во всяком случае, но не очень-то получалось — парусное вооружение не то. Одну галеру отправил в Дуйсбург. Добежит быстро. Доложит наместнику о нашем возвращении и пошлют гонца на струге за Гюнтером. В принципе, с привезенным товаром и Герман может разобраться, но я же знаю, с каким удовольствием Гюнтер возится с диковинами из-за моря. Перебирает, щупает, записывает что-то. Хотя, ясно что — ожидаемую прибыль. Он по немецки скрупулезен и аккуратен и всё время ведёт учёт. Не сказать, что он жаден, скорее прижимист. И ведь заботится не о себе, а обо мне. Хотя он, как все имеющие дело с торговлей и производством, давно на процентах, но о своей выгоде думает мало. Он вообще из казны свою долю не забирает. Берёт на жизнь и всё. Хотя, что собственно ему суетиться — казна полностью в его рапоряжении, я даже и не знаю, сколько у меня денег. Знаю только, что много. Он мне, конечно, всё время докладывает о состоянии казны, но разве всё упомнишь. Зато его вечные причитания о транжирстве Курта и его военной своры помню хорошо. Он мне этим всю плешь проел. Теперь ещё добавятся жалобы на университет. Намёки уже были. А когда там добавится студентов и преподавателей, вот тогда, думаю, мне не сладко придётся. Университет-то существует полностью за мой счёт. И отдача от него будет не скоро. Хотя, более-менее грамотные специалисты начнут поступать уже через пару лет. Сырые пока, не опытные, но хоть что-то. И всё Гюнтер прекрасно понимает — и о необходимости армии, и о необходимости грамотных специалистов, но всё равно постоянно скандалит и лишнюю копейку, то есть, пфениг, из него можно вырвать с трудом. Повезло мне с ним. Да и с остальными повезло. Я ведь сразу такой огромный начальный капитал получил. Не деньгами, а людьми. Гюнтер, Курт, его наемники, которые за меня не раздумывая умирать пошли, преданные слуги. Не все, но большинство. Именно благодаря им я тогда выкарабкался, а потом стал тем, кем стал. Так что пусть уж Гюнтер своим любимым делом займётся — подсчитыванием возможной прибыли.

В Дуйсбург мы пришли всё-таки пораньше Гюнтера. Детей с Агуэдой пришлось поселить в моем доме. Можно было подобрать что-то в городе, а смысл? Всё равно их забирать в Линдендорф. Тех, что постарше, сразу к старику Пройссу, а для малышей придется организовывать что-то вроде детдома в городе. Или всё-таки в лагере? Пацаны по взрослению сразу к Пройссу, а девок куда? Так, организую-ка я два детдома. Один в лагере, для пацанов, там для них наставников найдут, а для девчонок у Эльзы. Пусть себе работниц готовит. И Агуэда будет при деле. Да и воинский лагерь рядом, где мужиков полно, быстрее замуж выскочит. Девка она симпатичная и работящая, да и достаток кое-какой будет — и я не обижу, и за свою работу воспитательницы какие-то деньги получать будет. А можно это дело расширить. Сирот в графстве хватает. В Линдендорфе с этим проще, здесь народ зажиточный, так что всех сирот по семьям разбирают, а вот по графству картина наверняка не такая радужная. Народ, особенно в деревнях, живёт не очень богато, несмотря даже на послабление в налогах, да и не сразу это скажется, так что лишний рот там никому не нужен, своих детей бы накормить. Вот там и надо собирать сирот. Я не обеднею, много они не съедят, зато вырастут готовые солдаты и уже обученные работницы на мои фабрики. Правда, дети быстро растут, да и не очень аккуратны с одёжкой, так что ткани на них не напасешься, но этот вопрос так и так решать придётся. Так и сделаю. И поручу это Ирме. А что? Курировал же грозный Дзержинский детские дома в советской России, так чем Ирма хуже? Тем более, она женщина. Гюнтер ведь наверняка её притащит, вот и огорошу её сразу. Заодно и повеселюсь, глядя на неё.

Гюнтер прибыл на следующий день, так что я успел провести ещё одну жаркую ночь с Агуэдой. А потом объяснил, что на этом всё, прибывает моя официальная любовница, а она женщина очень строгая и даже иногда безжалостная, так что нам наши отношения лучше не афишировать. Объяснил, чем она теперь будет заниматься и где. Она осталась очень довольна. А когда я ей подарил кошелёк с полусотней золотых гульденов, даже дар речи потеряла и расплакалась. Не знаю от чего: то ли от радости, то ли от обиды. Ничего, поплачет и успокоится. Работа у неё теперь есть, приданное вообще шикарное, так что быстро замуж выскочит. Ей бы только германский язык подтянуть, а то мы с ней общались на смеси латыни, испанского и германского. Я то её прекрасно понимал, а кто другой может и не понять.

Гюнтер, как и ожидалось, притащил с собой Ирму. Сначала, войдя в дом, они просто обалдели. По дому носились дети, с криками и визгом. Они за время пути отъелись, пришли в себя и энергия в них просто бурлила. Тем более, что относились все к нем очень хорошо, не шпыняли, а наоборот, многое позволяли. У всех ведь, и у моряков и у солдат, есть дети, сёстры, братья, вот и разбаловали. А дети есть дети, почувствуют слабину, тут же на шею сядут. Ничего, пусть побесятся, скоро их лафа закончится. Особенно у тех, кто попадет в руки старика Пройсса. У него не забалуешь.

Гюнтера с Ирмой встречал Элдрик. Я в кабинете от этого урагана прятался.

— Что здесь происходит? — как только вошла в кабинет, поинтересовалась с некоторым недоумением и даже возмущением Ирма.

— Сумасшедший дом, вот что здесь происходит. — ответил ей. — И это теперь твоя забота.

— Как это?

— А вот так. Быть тебе теперь ответственной за подрастающее поколение в графстве. Нет, сначала ответственной за безопасность, а потом ответственной за сирот в графстве, их приют и воспитание.

— Издеваетесь, ваше сиятельство?

— Ничуть. А кому я это поручу? Ами? Так она опять с животом ходит, не потянет. Остаешься только ты. Не поручать же детей Элдрику? Не думаю, что он их чему хорошему научит. Если только глотки резать? Хотя, это мысль. И этому тоже надо с детства учить, но не всех, а наиболее способных и толковых. Но это как раз по твоей части.

— Когда это я кому-то глотки резала? — возмутилась Ирма.

— Не резала? Твоё упущение. Со многими бы не мешало такое проделать. Не тебе самой, конечно. Но подобрать таких людей, а ещё лучше, воспитать, надо. Вот я тебе в этом и помогаю. Отбирай себе детей, воспитывай, обучай. Инструкторов и учителей подберешь сама. А остальных, кто для этого дела не подходит, готовить в солдаты. А девок в фабричных работниц. Кстати и девчонок можешь себе подобрать, посообразительней. Они в твоей основной работе тебе точно не помешают.

— И когда ты это придумал, твоё сиятельство?

Ух, какая злая, раз при посторонних позволяет себе такое обращение.

— Да, вот как ты вошла и стала возмущаться, так сразу мысль такая и пришла. А что, плохо придумал?

— Ну, может и не плохо, но почему я? У меня итак дел полно.

— Вот и будешь готовить себе толковых помощников. Да и не сама же ты им будешь сопли вытирать. На тебе только организация и контроль. Ладно, попозже ещё всё обсудим.

Ну, в постели ты мне отказать не сможешь. Постельными приёмами могут пользоваться не только женщины, но и мужики. А создать хорошее такое диверсионное подразделение было бы не плохо. Диверсионно-разведывательным надо будет Курта озаботить, а вот именно диверсионное — это как раз для Ирмы. А то она только и делает, что чужих шпионов и диверсантов вылавливает, пора уже и своих иметь.

С Агуэдой она встретилась в тот же день и вполне конструктивно пообщалась. То, что та мне согревала постель, конечно, поняла, но отнеслась к этому безразлично — служанка из простолюдинок, ей не соперница, так чего переживать? Ну а то, что иногда затаскивал её в постель — так не стерся же. Так мне ночью и объяснила. И, самое главное, она права — своих женщин я ни на кого не променяю. Они уже часть меня: и Ами, и Ирма, и Эльза. Так что ночь мы провели очень интересно. Конечно, сначала она меня потрепала как следует, а потом просто беседовали. В основном. Объяснил ей, чего именно от неё хочу с этими и другими детьми. Она со мной согласилась и пообещала взяться за эту проблему со все старанием. Ну, теперь я спокоен, раз обещала — сделает.

На следующий день ушли домой. На одной из галер. Дожидаться разгрузки кораблей не стал, Гюнтер вернётся и всё обстоятельно обскажет. В принципе, я итак всё помню, приблизительно конечно. Да мне и не надо. Меня результат интересует, а не сам процесс. Вот о результате мне Гюнтер и доложит.

На галеру загрузили то, что положено Ами. Нет, не 10% от всего товара, конечно. Загрузили шёлковых тканей, не много, но хватит с неё, всё равно всё растранжирит, специи, сладости. Положили несколько тюков хлопка. Не ткани, а самого хлопка, но очищенного. Дамам надо. Ну и детей с их нянькой тоже загрузили. Да, весёлое путешествие получится.

Вышли поздно и, к сожалению, до вечера в Хаттинген не успели. Приставать к берегу я запретил. С этими малолетними террористами и на галере справиться было трудно, а если их на берег спустить? Приказал следить за ними в три глаза.

За ночь ничего не произошло — никто не потерялся, никто в воду не свалился. Спасибо Агуэде, она, похоже, вообще не спала.

В Хаттингене были к полудню. Там нас поджидал уже небольшой возок. Ну, это не для меня, это для Ирмы. А нас ждали наши кони, хотя я с удовольствием бы прокатился в возке. Но не положено. Я же, вроде как, рыцарь, так что только верхом. Ирма ещё по пути переговорила с Агуэдой и та знала, что делать. Так что детей собрали в кучу и повели в гстиницу, ожидать транспорта — не пешком же им в Линдендорф тащиться. А мы рванули в замок.

В замке у меня на шее повисла Ами. А животик-то уже заметен, выпирает. Примчался Генрих, с нянькой на хвосте. Другая нянька принесла дочку. Ну, вот, воссоединение счастливого семейства. Хотя я и в самом деле был рад их всех видеть. Даже дочку, которая непонимающе лупала глазами и всё пыталась ухватить меня за нос. И что за привычка у маленьких детей меня за нос хватать? Сначала Генрих, теперь вот она. Но я и не возражал. Нравится ей мой нос, так и ладно. Мне он тоже нравится.

После обеда меня взял в оборот Курт. Пришлось рассказывать ему о нашем путешествии. Гюнтеру и Ирме я обо всём уже поведал в Дуйсбурге. Гюнтера интересовали в основном торговые дела, на встречи с англичанами он особого внимания не обратил. Ну, встретили, ну, потопили и что? А вот Курта как раз англичане и интересовали. На торговые дела ему было плевать. Нет, он порадовался, конечно, что расторговались мы очень удачно, но только по той причине, что теперь можно с Гюнтера требовать больше денег на армию. А то он вечно деньги зажимает. Собственно , правильно делает. Курту сколько не дай, всё мало. Он бы ещё с удовольствием пару полков сформировал. Я бы тоже от этого не отказался, но где на это взять средства? Я и нынешнюю армию содержу с трудом. Тем более, воевать я ни с кем не собираюсь. Но тут уж прав Курт — это я не собираюсь, а со мной? Откуда я знаю, что творится в головах у моих соседей? Особенно после столь наглого захвата Лимбурга. Пока, вроде, все молчат, но то, что этого никто не забыл, можно не сомневаться.

Долго рассказывал Курту, как мы воевали с английскими кораблями. Пытался всё как следует объяснить и даже рисовал. Но он, по нему видно, мало что понял. С морем отношения у него очень прохладные, так что объяснить толком передвижения и маневры как наших кораблей, так и кораблей противника я не смог. Да ведь и я тот ещё флотоводец. Морских терминов я, конечно, нахватался, но старался применять их пореже, так как не всегда ясно понимал, что они обозначают. А Курт их и не знал никогда. Но из всего рассказанного он понял одно, что всыпали мы им очень хорошо. И теперь его беспокоил вопрос: будет ли ответка и какая? Вот этого я и сам не знал. Получалось, вроде, что я всегда защищался и свидетелей у меня полно. Так что особо наглых жалоб нашему императору можно не ожидать. Хотя король Ричард от мести, конечно, не откажется. По суше он на нас не попрёт — мы в глубине империи и чтобы добраться до нас ему придется воевать считай с половиной империи, а потом и со всей. А у него сейчас в самом разгаре война с Францией. Так что сухопутных нападений можно не ждать. На море подловить попытаются, но не сейчас. Сейчас ему надо восстанавливать флот и вооружать его как следует. По нашему принципу. Пушек отлить он сможет, да и у нас же прикупит. А вот потом постарается нашу эскадру поймать и уничтожить. Вряд ли у него получится. Таких пушек, как у нас, он ни отлить, ни добыть где-то не сможет, так что преимущество в артиллерии у нас будет всегда. Да и поймать нас не просто. Поставить свой флот в засаду на нашем торговом пути? И сколько ему там торчать? Дождётся или французов или кастильцев, а вернее, и тех и других вместе. Да и флот королю нужен, чтобы охранять своё побережье, а не гонятся за каким-то наглым германским графом. Так что военным путём нас никак не достать. А вот прислать убийц может.

— Да ладно, чтобы король и занимался таким бесчестным делом?

— Курт, ты прям как ребёнок. Или приставка «фон» в голову ударила? Как будто я пол жизни наемничал, а не ты.

— Ну, вы, господин граф, и сравнили: где наёмник, а где король. Король — это же первый из рыцарей. Гарант и воплощение всех их достоинств, их рыцарской чести.

— Ага, ага. Англичане с французами режутся уже пол столетия и на сказки о рыцарской чести им уже давно плевать. Вырезаются целые города и деревни, убивают и женщин и детей. Где тут рыцарская честь? Это у нас, в Германии, воюют пока по рыцарски: сойдутся два войска, помашут мечами и разойдутся. А мирных жителей не трогают. Если только угонят крестьян на свою территорию и расселят там. Хотя и у нас тоже всякое бывает. Напомнить тебе, что швиссы сделали с нашим городом?

— Так то дикие швиссы.

— А нанимал их кто? Так что о рыцарской чести лучше не вспоминай.

— И что теперь? Жить с оглядкой? Всё время ожидать удара в спину?

— Естественно. На нас ведь очень сильно осерчал не только английский король, но и венецианцы с генуэзцами. А этих я опасаюсь куда больше. Вот уж где мастера в разных тайных пакостях.

— Да, ладно, где Венеция и где мы.

— Только на это и надежда. Но охрану наших секретных производств надо всё равно усилить. И как следует. Особенно стеклянную и зеркальную мастерские. И их работников. Так что солдат туда добавь и посидите с Элдриком, подумайте, что сделать, чтобы мышь туда не проскочила. Ни туда, ни оттуда.

— А как же ваша безопасность, господин граф?

— Ну, в замке они до меня не доберутся. В лагере и на заводе тоже. В город буду ездить с усиленной охраной. А вообще, всем надо быть настороже. Друзей у нас вокруг нет.

Они тут же с Элдриком стали думать, как усилить охрану производств и, главное, мою. Ну, вот, нашёл чем занять, теперь хоть от меня отстанет. Боком, боком и удрал. Хоть в горячей ванне полежать, расслабиться. Можно было бы и в баньку сходить, но как-то я к этому делу остыл. Да и долгое это дело — пока протопят, пока приготовят всё. Нет, лучше уж ванна. Тем более, мешать никто не будет — Ами занята разборкой барахла, что я привез и ей сейчас не до меня. Ирма, наверняка, тоже там. Да она и не придёт в нашу спальню. Так что до ужина можно расслабиться. Тем более, что вместо нормального ужина Ами опять пир устроит в честь моего возвращения. Опять придётся речи произносить, от пьяных дамочек отбиваться. Я бы лучше поужинал быстренько и повалялся в нормальной, не раскачивающейся на волнах кровати.

Неделя пролетела в приятном ничегонеделаньи. По утрам, конечно, занимался с Элдриком, а потом просто бездельничал. Возился с детьми, болтал с Ами. К своему телу она меня, к сожалению, уже не подпускала. Но к моим услугам всегда была Ирма. Вот уж кто от этого дела никогда не отказывался. И занималась этим с упоением и огромным энтузиазмом в любое время дня и ночи. Хотя и о своих обязанностях не забывала. Элдрик её накрутил после того нашего разговора, так что теперь в замок вообще никто посторонний проникнуть не мог. Даже продукты и дрова разгружались у ворот и только после проверки заносились в замок. На кухне вообще устроила террор. Все повара и их помощники были заново проверены, переписаны и со всеми проведена вдумчивая беседа. Всё-таки все они бывают в городе и мало ли кто к ним подойдёт и что предложит. Рекомендовано было ни от чего не отказываться, шума не поднимать, а незаметно сообщать обо всём Ирме или её помощникам. За любое подтвержденное сообщение полагалась очень крупная премия. Так что теперь все повара и поварята просто мечтали, чтобы кто-нибудь попытался склонить их к предательству.

Через неделю объявился Гюнтер. Довольный — ужас. Он не только успел пересчитать и переписать весь привезенный товар, но и загрузив корабли заранее подготовленными изделиями, отправить их вновь в плавание. У него идея-фикс: добиться не двух торговых экспедиций в сезон, а хотя бы трёх. А лучше вообще круглый год гонять корабли на юг. Я пока сопротивляюсь. Рано ещё. Года через 3-4, когда у нас и в самом деле будут нормальные моряки, тогда может быть, а пока рано. И выкупленные у мавров моряки не помогут. Во-первых, их не так уж и много, а во-вторых, полностью им доверять я не могу. Лучше уж подождать, когда свои настоящими моряками станут. Но в этот раз может и в самом деле успеют три раза на юг сходить. Сейчас конец мая и если нигде задерживаться не будут, то к концу июля или к началу августа вернутся. А задерживаться им негде. В этот раз оружия не так и много получилось, в основном просто сталь. И оружие будет продаваться в Португалии, за серебро. А из Португалии сразу в Танжер. Аркебуз они сейчас не повезут. Их на заводе с пол сотни наклепали, но они так там и лежат — никто ведь не знал, как пойдёт этот товар. Ничего, в следующий раз захватят. Да мы и ещё сделаем. В принципе, можно уже и пушки на продажу лить. Наподобие тех, что мы уже продавали. Думаю, в Испании и Португалии они очень хорошо пойдут. У них кораблей много, особенно у португальцев и всех их вооружать надо. А то французы с англичанами один раз прикупили у меня небольшие партии пушек и всё, забыли про меня. А пушки товар очень хороший — себестоимость с нашим развитием технологий никакая, а стоить будут немеряно. Можно получить прибыль и в 300 и в 400%. Вот только надо медью и оловом запастись. У меня и то и другое есть, но не так много, как хотелось бы. Продавать буду, естественно, только бронзовые пушки, о стальных пусть пока только помечтают.

Ещё Гюнтер загрузил, конечно, стекло и зеркала. Это наш традиционный товар. Так сказать эксклюзив. Ни у кого нормальных зеркал, да и стекла тоже, пока нет, а у мавров уже есть. Пусть гордятся. Ну и платят, конечно, за это побольше. Ну а что? Понты стоят дорого. Пора, конечно, запускать понемногу и в Европе этот товар, но кому? Англичанам и французам сейчас не до роскоши. Нет, и им что-то можно впихнуть, но так, единичные экземпляры, а это не интересно. Испанцы мне в последний раз не понравились. Мутные какие-то. Португальцам? Можно попробовать. В Италию лучше вообще не соваться. В Балтику нас не пустят. Ну и ладно. Пока мавры берут по хорошей цене, будем возить туда, Европа подождёт.

Гюнтер на меня насел, чтобы я выполнил свое обещание: объехал, наконец, своё графство. Да, помню, обещал, но до чего же не хочется. Более-менее крупных населенных пунктов, которые я не посетил осталось штук 6. Два на севере графства — Изерлойн и Нойенраде, и четыре на востоке — Майнерцхаген, Нойштадт, Гуммерсбах и Халвер. Так себе городишки, скорее, большие деревни. Что мне там делать, я даже представить себе не мог. До Майнерцхагена хотя бы по реке добраться можно, он стоит в верховьях Волме и сейчас, пока вода в реке ещё не спала, дотуда можно добраться с какими-то удобствами, а к остальным восточным городкам — только на лошадке. Отбивать зад о седло и зачем? Что я там увижу интересного? Но придётся тащиться, обещал ведь. Можно сгонять в свои северные городки, они, вроде, не далеко от реки Ленне, долго в седле трястись не придётся, но Гюнтер ведь всё равно не отстанет и придётся мне потом и в восточные городки ехать. Нет, поеду на восток, а от северных как-нибудь отобьюсь. Пообещал Гюнтеру, что через пару недель выеду.

— Господин граф, если хотите всю дорогу провести в седле, то тогда можно и через две недели. А если выехать завтра, то можно большую часть дороги пройти на струге.

— Понял. Завтра так завтра. Готовь струг.

— Всё уже готово. Два струга стоят в Хаттингене.

— Зачем два-то?

— А охрана? А лошади?

— Ладно, два так два.

В принципе, ничего страшного, через неделю вернусь. Ну, может, через две. Только не пойму — на фига? Лицом поторговать? Оно мне надо? Ладно, чего уж теперь. Может Ирму с собой прихватить? Всё веселее будет.

Пошёл к Ирме. Встретила она меня хорошо. Ворох каких-то тканей, лежащих на кровати тут же полетел на пол, а мы оказались на этой кровати. И не плохо провели ближайший час. Но ехать со мной она отказалась, сославшись на какие-то свои очень важные дела. Вот ведь, придётся одному тащиться. Пошёл спать. По пути заскочил к Ами, пожаловался на жизнь. Думал она меня поддержит, а она наоборот, поддержала Гюнтера. Мол я должен, как всякий порядочный владетель, в первую очередь заботиться о своих землях, объезжать их, интересоваться жизнью подданных. Помогать им. Судить. Ведь все города и деревни в графстве принадлежат лично мне и везде суд сеньоральный. То есть я являюсь главным судьёй. А меня большинство в графстве даже не видели никогда. Хорош судья. И вообще, надо о своих землях думать, а не мотаться где-то за морями. А то я не думаю? Так я и мотаюсь, чтобы сделать графство богаче. На что она только головой покачала. Ну, в общем-то, она права. Не сидится мне на одном месте. И объезжать графство не хочется, потому как скучно. А вот отправиться куда-то, как Ами говорит: за моря, как раз не скучно, а очень даже интересно. Ладно, теперь уж точно спать пойду.

Утром никуда отправиться не получилось. Зашёл в кабинет, а там здоровенный пакет — подарки для Эльзы и её дочки. Гюнтер ещё вчера притащил, но я это всё замял, так как в кабинете и Ирма находилась. Как-то неудобно стало. А потом забыл про него. Так он и пролежал всю ночь. Я ведь и к Эльзе не ездил из-за того, что забыл про подарки для неё и дочки. Нет, она и без всяких подарков мне всегда рада, но как-то я уже привык после похода одаривать её чем-то. Особенно она радовалась подаркам дочке. Ну, не мог я её такой радости лишить. А тут вот он, лежит, целый тюк. И как мне не порадовать свою женщину? Велел одному из кирасиров взять тюк, спустился вниз, вскочил на коня и помчался в лагерь. Охрану у входа в донжон предупредил, что скоро буду.

В лагере задерживаться не стал, сразу проскочил к Эльзе. Время ещё раннее, так что, думаю, она ещё дома. Так и вышло. Это я ранняя пташка, а остальные ещё только просыпаются. Эльза обрадовалась несказанно и тут же потащила меня в спальню. Ну, как откажешь?

В замок вернулся только к обеду. Пока с Эльзой покувыркался, пока с дочкой повозился. Потом разбирали подарки. Время и прошло. Так что обедал в замке. Ну а после обеда всё-таки отправился в Хаттинген. Шли верхом, так что к вечеру уже были на месте. Два малых струга и в самом деле уже поджидали у пристани. Но заночевали всё-таки в местной гостиннице. Вернее, постоялом дворе. Но для меня просто гостиница.

А с раннего утра уже отчалили. Ладно, черт с ним, потрачу неделю, поглатаю пыль. Да и делать всё равно нечего. Чем целое лето заниматься буду, даже не представляю. Вот чем современные аристократы занимаются? Пьянствуют, охотятся, а если совсем уж скучно становится, то можно и с соседом немного повоевать. Так, слегка, помахать заточенными железяками и разойтись. А потом опять пьянствовать, но не просто так, а в честь победы, конечно. Ну, да, в таких войнушках одни только победители, проигравших не бывает. Мне тоже пьянствовать и охоты устраивать? Так не люблю я этого. И маленькую войнушку я устроить не могу. После такой войнушки, даже маленькой, будет куча трупов. Ну нафиг. Чтобы развеять собственную скуку убивать людей? Это уже верх сволочизма. Вот если бы на графство кто-нибудь напал. Но если и нападут, то не сейчас. Соседи пока вооружаются и ищут какую-то защиту от моих пушек. А соседям соседей до меня дела нет. Их то я не трогаю. Хотя, герцог Вестфалии на меня здорово обижен — Лимбург-то я у него из под носа увёл. Может решится на что-нибудь? Неплохо бы, я бы и от его герцогства кусочек откусил. Там как раз есть такой кусочек, от Лимбурга до реки Хенне. Совсем небольшой, на одно баронство, но зато граница между нами проходила бы по реке. Удобно же. Надо этот вопрос обдумать. И всего-то и надо, чтобы герцог решил восстановить справедливость и пошёл освобождать графство Лимбург от меня, подлого захватчика. Как бы это всё обставить? Ладно, вернусь, все вместе подумаем. Ну а пока займусь торговлей лицом.

Глава 7

В Майнерцхагене были уже через три дня. Пока плыли, вспомнил молодость. Удобств никаких, толкотня, поесть по человечески невозможно, не говоря уж об обратном. А я ведь на такой лодчонке, ну, чуть побольше, до швиссов добирался. Да и в Танжер ходил на шнеккере, там тоже с удобствами не очень. Да, разбаловался я. Сейчас для меня любой морской поход как круиз — отдельная просторная каюта со всеми удобствами, нормальное питание, прогулки по палубе. А в последний раз даже девушка была. Чёрт, в море хочу. Как бы исхитриться и опять в море уйти? В простую торговую экспедицию меня никто не отпустит. Нет, не пустить меня куда-то никто, конечно, не сможет, — граф-то тут я, но мозги сожрут капитально. И Гюнтер, и Курт, и Ами, и Ирма. Будут нудеть, нудеть, нудеть… Надо что-то придумать такое, чтобы ни у кого никаких вопросов не возникло. Вот как в прошлый раз: отправился мстить англичанам и никто против и не заикнулся. Гюнтер что-то побурчал, но так, без особого энтузиазма. Мавров что-ли сходить пограбить? Прошлый раз интересно было. И довольно выгодно. Но второй раз уже не то, обыденность какая-то. Я же не профессиональный грабитель, а так, развлекаюсь. Вот, цель появилась. Хотя, уже две цели: герцога Вестфалии на нападение спровоцировать и в море исхитриться удрать. Над этим и буду думать.

Городок мне не понравился. Хоть и на берегу реки и довольно уютный, но слишком грязный. Вроде и больше года под моей властью и магистрат все мои указы получил, но никто даже не пошевелился. Нет, сами-то магистратские передо мной предстали чистенькие, в опрятных и даже богатых одеждах, а вот остальные горожане… Да и на улицах грязи и мусора хватает. И что теперь делать с бургомистром и магистратом? Вешать? Как-то рука не поднимается. Приказал всех выпороть, а встречу графа, то есть меня, и совместное заседание перенести на следующий день. Сам уехал в баронский замок, который находился не в самом городе, а в небольшом отдалении. В замке находился гарнизон из двух взводов мушкетиров при одной батерее. Из офицеров — только лейтенант, который командовал и мушкетерами и артиллерией. Ну, хоть в замке порядок — всё чисто и аккуратно. Но лейтенанту всё равно пистон вставил. За городом мог бы и присмотреть. Хотя, это дело наместника. Но наместника здесь не было — где его взять-то? На все города людей не хватает. Тем более, что это больше деревня, чем город — тысячи полторы жителей. Городок-то не богатый. Находится на краю Зауэрланда. Уже не горы, но ещё не равнина. Богатых выходов руды рядом нет. Живут за счет торговли. Дальше находятся уже сельскохозяйственные районы, из которых тащат в город продукты, в основном зерно, а отсюда уже его отправляют дальше в горы. В горах-то с зерном совсем плохо. А с гор привозят изделия из металла, что продают приходящим купцам или сами в близлежащие городки таскают. Расположение города всё-таки очень не плохое — на реке. Река, правда, не всегда судоходна, но это лучше, чем ничего. Нет, в самом городе тоже ремесленники есть: и кузнецы, и плотники, и горшечники, да, в общем всяких хватает, но их совсем мало, только для удовлетворения самого города. У них здесь даже цехов нет. Одно название, что город. Но ведь живут здесь, не уходят. Значится нравится им здесь жить, вот и пусть живут как люди, а не как свиньи. Для них же лучше.

В замке провёл учения для гарнизона. Ничего так, нормально. Быстро, без суеты, все заняли свои места. Расчехлили пушки, подтащили к ним заряды. Молодцы, не плохо их тут лейтенант выдресировал. А с другой стороны, а нафига мне здесь такой гарнизон? И вообще, зачем здесь гарнизон? До границ далеко, каких-то разбойников в графстве давно повывели. И чего они тут делают? А я ведь, помнится, давал указание Курту вывести войска из внутренних городов. Ясно, его происки. В лагере-то войск, вроде, и не так уж много, зато в каждом таком городке не плохой гарнизон и в случае необходимости выдернуть их оттуда не долго. И ещё пара полков считай есть. А так как их не видно и не слышно, то и Гюнтер не скандалит. Ладно, пусть будут. Но после возвращения всё-таки выясню во сколько мне обходится содержание таких гарнизонов.

Утром провел в ратуше совещание с магистратом. Стоя. Вернее, я то сидел, а вот они стояли. Пообещал, что если не приведут город в порядок, то всех в следующий раз перевешаю. Выяснилось, что вакцинацию они тоже сорвали. Ну что с ними делать? Опять пороть? Так помрут — не мальчики уже. Постращал немного, но делать ничего не стал. Приказал направить пару человек в Линдендорф, для получения опыта в обустройстве города. Ну, и для закупки противооспенной вакцины. А для поднятия настроения и в виде компенсации за порку снизил налоги. Процентов на 20. Город итак бедный, чего с них брать-то? Зато теперь они на меня молиться будут, вон как на колени все попадали.

С сеньоральным судом не заладилось. Народ, видно, узнал о порке магистратских и с какими-то жалобами ко мне идти остерегся. Мало ли что мне в голову взбредет? Если уж я магистратских, самых уважаемых в городе людей, выпорол, считай ни за что, по их понятиям, то что ожидать простым горожанам? Так что ещё до обеда выехали в следующий город. Пообедаем лучше на природе.

Шли быстро. Верхом и без обоза, по хорошей дороге. Ну, не то, чтобы дороге, но хорошо укатанная, без кустов и высокой травы и, главное, сухая. Лето. Так что даже решили на обед не останавливаться, а попытаться добраться до Нойштадта до вечера. А то как бы не пришлось ночевать под каким-нибудь дубом. Ничего страшного, конечно, но зачем? Если можно чуть поднажать и ночевать уже в нормальных условиях. Останавливались, конечно, пару раз, ноги размять и коням дать передохнуть, но не надолго. Так что к вечеру и в самом деле добрались до города. Правда, ворота были закрыты, но этот вопрос решили быстро — замок находился внутри города и на охране ворот стояли не только городские ополченцы, но и мои мушкетеры. Они нас и опознали. Правда всё равно ворота открывать не стали, а вызвали своего лейтенанта. Городок маленький, так что тот прибежал быстро. Сразу направились в замок, поужинали и завалились спать. Я только короткий доклад от лейтенанта выслушал и всё, сил на решение каких-то вопросов не осталось. Ужинал и то поклевывая носом. Да, провести чуть ли не весь день в седле тяжело. Да и отвык я уже от такого. То ли дело корабль, или даже струг, — хочешь сиди, хочешь лежи, хочешь стой, а всё равно к цели приближаешься. Ничего, привыкну. А если не гнать и давать себе в течении дня отдых подольше, то и не очень и устанешь. Во всяком случае, когда я целый день передвигался на коне в составе своей армии, то и не уставал совсем. Но там конь шёл шагом, да и привалы частые, так что получалась вроде как прогулка.

Утром проверил замок. Везде всё в порядке. Чисто и опрятно. В казарме тоже чистота. Это хорошо, в самом замке за порядком следили слуги, а вот в казарме сами солдаты. Здесь тоже было два взвода, но две батареи. Командовал ими довольно пожилой прапорщик. Из старых наёмников Курта. Как он сюда попал интересно? Поговорил с ним. Оказалось, что он из тех, что тогда, при защите моего замка был ранен и теперь у него одна нога вообще не гнулась. Стрела бунтовщиков попала в колено и что-то там повредила. Так что к строевой службе он уже не годен, но деваться-то ему всё равно некуда. Вот Курт и определил его к пушкам. Сначала, конечно, поучиться пришлось, но ничего, освоил всё. А потом служил в гарнизонах. Вот сюда попал и очень доволен. Занимается и пушками и хозяйством отряда. Ну и городских контролирует. Интересно, интересно. Взял этого прапорщика и проехался по городку. Очень не плохо. Не идеально конечно, до Линдендорфа далеко, но и не как в предыдущем городе. Оказывается прапорщик долго служил в гарнизоне Линдендорфа и кое-что запомнил и усвоил и теперь очень серьезно гоняет магистратских. Те от него отбиваются, как могут, но он ведь ничего лишнего не требует, только соблюдения моих указов, вот тем и приходится крутиться.

Заехали в ратушу. Там я в кабинете бургомистра написал указ, в котором назначил прапорщика, вернее, уже лейтенанта, моим наместником в Майнерцхаген. Устно приказал ему сделать из этой грязной деревни настоящий город, хоть и маленький, и не стесняться в средствах и способах. Приказал Элдрику вделить ему в сопровождение пол дюжины кирасиров из полусотни сопровождения. Потом нас догонят. А артиллерией и оставшийся лейтенант покомандует, не рассыпется. Отправил новоявленного лейтенанта сдавать дела и собираться на новое место службы. Хотя, чего ему собираться, мужик он холостой, вещами обрасти не успел, мотаясь из гарнизона в гарнизон, так что сегодня и выедут. Чёрт, надо будет Курта потрясти, насчет таких вот прапорщиков. Мне тут в города наместниками ставит некого, да и вообще, толковых людей не хватает, а он как раз таких прячет. Со мной вон даже Гюнтер только одного своего человека послал, вроде как секретаря. Ну, да, молчит всё время, только пишет всё, пишет. Ещё и двух городов не объехали, а у него уже его гроссбух чуть ли не наполовину заполнен. Ну-ну, пусть пишет, потом Гюнтеру все подробно обскажет, может тот и придумает, чем городских занять. А то как-то не радостно они живут, бедновато. Что в том городке, что в этом. А мне в голову ничего не приходит. У этого городка тоже рядом ничего нет, ни металла, ни угля. Может и есть что, надо рудознатцев посылать, пусть походят, поищут. А то за счёт чего живут, не понятно.

Сразу после разговора с магистратскими отправились дальше, в Гуммерсбах. Расстояние плевое, до наступления вечера добрались. Ещё и ворота были открыты. Так что до наступления темноты успел и по городу прокатиться и с магистратскими пообщаться. Ночевал, как всегда, в замке, который стоял рядом с городом, доплюнуть можно. Два взвода и батарея. Погонял их немного. Нормально. А с раннего утра отправился дальше. На свой суд забил. Сами разберутся — и бургомистр и магистратские, вроде, вменяемые люди. До четвертого города, Халвера, добирались два дня, вернее, полтора. К обеду, через день и подъехали к городу. Лошадей не гнали, так как ночевать всё равно в поле — чего тогда спешить?

Этот город был уже побольше прежних, тысячи на три жителей. Рядом несколько довольно богатых рудников. У них даже был цех кузнецов и цех рудокопов. Был даже небольшой цех строителей. Правда, что они тут строят не понятно. Но если цех есть, значит строят что-нибудь. Отсюда тоже смылся на следующий день. Но все вопросы решил: город объехал, с магистратскими пообщался, гарнизон погонял. Городок не плохой, более-менее чистый. Хотя, как сказал местный командир гарнизона, город два последних дня драили. До местных магистратских дошли слухи, как я поступил с их коллегами в Майнерцхагене. Вот они и засуетились. Вставил пистон лейтенанту: замок в городе, всё на его глазах. Что приструнить магистратских не может? А солдаты ему зачем? Ну, думаю, порядок в городе будет.

От Халвера рванули к Волме, там нас наши струги должны дожидаться. Погрузились на струги, но не все, только я и мои четверо охранников. Остальные до дома своим ходом. Они также до Майнерцхагена добирались для встречи со мной. Лошадей-то на стругах не перевезешь. Нет, можно, конечно, но это надо целую флотилию снаряжать. А на стругах у меня целый взвод мушкетёров, так что хрен ко мне подберешься. Да и некому, на моих землях-то. Но, на всякий случай.

Через два дня были уже в Хаттингене, а ещё через пол дня дома. Помылся, привёл себя в порядок и ужин. Опять пирушка. Полторы недели помотался по своему же графству, а встречают как из дальнего похода. Мне бы в тихой, семейной обстановке вечер провести, а тут куча народа и в основном баб. Ну, не спорить же с беременной женой. Тем более, в этот раз беременность она переносит тяжеловато. Вроде пятый месяц пошел, а её постоянно тошнит, слабость, отёки и другие прелести. Но среди подруг как-то держится. Да и бабка Агнетта теперь каждый день к ней приезжает. Так что пусть уж делает что хочет, потерплю.

Весь вечер на месте, конечно, не усидел. Поел, поболтал немного с Ами и смылся. За мной из-за стола выскочили Гюнтер и Курт. Отправились в кабинет. Ещё не дошли, как нас догнала Ирма. Ну вот, можно сказать, кабинет министра в сборе. Только Германа, министра торговли, не хватает. Шучу, конечно. Для моего небольшого графства целый кабинет министров — это слишком, но какие-то аналогии возникают.

Я рассказал о своей поездке. Ничего интересного, но всё же. Стали думать, что делать с этими городами. С Халвером понятно, поставим там заводик. Железная руда у них есть. Угля поблизости вроде нет, но его особо и не искали — местные кузнецы привыкли с древесным работать, зачем им каменный? Но они не далеко от Волме, если проложить туда дорогу, а на реке построить нормальную пристань, то уголь можно будет возить, не проблема. Тем более, металлургический гигант там ставить никто не собирается, одну домну и мастерскую при ней. Ну и кирпичный заводик не в далеке. Домны-то у нас долго не живут и их постоянно новые ставить надо. Думаю, город оживёт : и рабочие места появятся и торговать будет чем. А вот что делать с остальными городами, понятия не имею.

— Ну, над этим ещё подумаем, — заявил Гюнтер. — Руди мне свои записи и предложения представил.

— Что за Руди?

— Рудольф Ганке, я его с вами посылал, господин граф.

— А, помню. Молчаливый такой молодой человек, всё время таскался за мной и что-то писал. И постоянно что-то вынюхивал в городах. Все думали, что он насчёт налогов копает.

— Ну, и это тоже. Но основная его задача заключалась в подготовке рекомендаций по развитию этих городов.

— Ну и?

— Он много чего написал, я пока в его записях не разбирался. И доложить толком он не успел. Завтра с ним поработаю.

— Слушай, мы ведь с тобой давно о развитии ткачества говорили. А там ведь очень не плохое место: предгорья, для выпаса овец самое то. А где овцы, там и шерсть. Как бы нам всё это там устроить?

— Господин граф, я этим уже занимаюсь. Кое-какие успехи есть. Несколько ткачей переманили из Нюрнберга и сейчас готовим для них станки. К сожалению, сами станки утащить полностью не удалось. Привезли, что смогли. Вот теперь на заводе с ними разбираются и пытаются их восстановить. Но сами понимаете, таких специалистов у нас нет, так что дело двигается туго. Но, думаю, к осени одну мастерскую откроем.

— Это хорошо. А учеников к ним набери как раз из этих городков. И овец туда завези. Пока овцы расплодятся и начнут давать шерсть в товарных колличествах, ученики подучатся, да и со станками как следует на заводе разберутся и начнут их выпускать. Может и улучшат что, ребята у Хайнца толковые.

— Сделаю, господин граф.

Поговорили ещё о городах, которые я посетил. Гюнтер мне попенял, что я ни в одну деревню не заехал. Прав, конечно, там ведь тоже мои подданные живут, но это уже было выше моих сил. Так ему и сказал.

— Гюнтер, ты смерти моей хочешь? Да я еле выдержал поездку по городам, которые от деревень мало чем отличаются. Если бы я ещё в каждую деревню заезжал, я бы помер от скуки.

— Во все не надо, но парочку можно было посетить.

— А они чем-то отличаются от тех, что рядом с Линдендорфом?

— Ну, теперь-то отличаются. У нас во многих деревнях инструмент из стали и сельхозоборудование тоже с применением стали, так что наши деревни с ихними равнять нельзя.

— Ну и что бы я там увидел? Нищету и безнадегу?

— Зря вы так, господин граф. Подати вы им уменьшили значительно, так что нищеты в деревнях графства нет, но и особого достатка тоже. Там, во всяком случае. Вот и посмотрели бы, может придумали бы что.

— Что я могу придумать? Я в сельском хозяйстве вообще не соображаю.

— Но придумали же отделять крупные и здоровые зёрна от мелких.

— Да что там придумывать? Это ведь логически мыслящему человеку и так понятно. Да и, наверняка, в районах с развитым сельским хозяйством давно селекцией занимаются.

— Что ещё за селекция такая?

— От латинского слова «seligere», что значит выбирать.

— Вот видете, господин граф, вы человек учёный, много разных умных книг прочли, может и ещё что вспомнили бы.

— Нет уж, Гюнтер, это уже сам. Или твои помощники пусть что-то придумывают. Мне только и приходит на ум: раздать и остальным крестьянам железный сельхозинвентарь. Но ладно, с этим ты потом сам решишь. Меня тут один вопрос озаботил, пока я от скуки мучался: как бы нам у герцога Вестфалии оттяпать кусок земли, хотя бы до реки Хенне, вместе с городом Менден. А лучше и дальше. Там Рур так интересно изгибается, прям так и просится стать нашей границей с герцогством. Тогда бы наше графство приобрело бы нормальную форму, а то сейчас вытянутое какое-то, как колбаса.

— Ну, не такое оно и вытянутое, уже не плохо округлилось, но вопрос интересный.

Курт разложил на столе карту и мы долго её разглядывали. Карта не плохая. Да что там говорить, по нынешним временам просто класс. Чёрт, а у меня кроки какие-то. Отобрать что ли. И как догодался карту на совещание прихватить. А, ну да, мы же с Элдриком обсуждали уже этот вопрос, пока домой плыли. Ничего интересного не придумали. Но он, видно, и посоветовал Курту прихватить с собой набор карт.

-Курт, откуда такая прелесть?

— Что?

— Карта. Ты смотри, наше графство вообще во всех подробностях. И Берг, и часть Весфалии с Нассау.

— Так вы же сами, господин граф, несколько лет назад приказали посылать картографов. Ещё и учили их. Вот они и носятся теперь везде. К соседям с купцами ходят. Вот, результат их работы.

— А почему у меня такой нет?

— Так вы и не спрашивали. Забирайте эту, у меня ещё несколько копий есть.

— Обязательно заберу. Так, теперь давайте думать, как это всё провернуть. Тем более, что герцогом Вестфалии считается архиепископ Кёльна, а самим герцогством управляет его маршал. А с архиепископом у нас давние счёты. Да и город Арнсберг вместе с одноимённым графством архиепископ, можно сказать, отобрал у моего приемного папаши в 1368 году, совсем недавно. Несправедливо. Надо бы за папашу отомстить.

— Так архиепископ вроде выкупил это графство у его прежнего владельца. — засомневался Гюнтер.

— Ну и что? Претендовал же на него и мой папаша. Просто деньгами перебил или ещё какой хитростью. Да и подрались они тогда тоже, вроде бы. Мне Элдрик рассказавал, а он многого не знает.

— Ну, да, было несколько стычек. Как раз ваш старший брат тогда погиб. Но всё прекратилось, когда архиепископ просто купил графство и старый граф Арнсберг переписал графство на него. Так что владеет он им на законных основаниях.

— А зачем старый граф сделал это?

— А куда ему было деваться? Прямых наследников у него не было, да и сам он уже еле жив был. Всё равно кто-нибудь его графство бы захватил, сопротивляться-то он уже не мог. Тем более ваш отец в 1366 захватил графство и сжег Арнсберг. Вот назло ему старый граф и продал графство новому архиепископу, Фридриху фон Саарвердену.

— А мой папаша с какого бока в этих разборках участие принял?

— Ну, он, вроде, какой-то родственник Арнсбергам, дальний. А может и нет. Но ведь соседи же[1].

— Вот. Видишь, причина уже есть. Надо найти бумаги, подтверждающее моё родство с Арнсбергом. Или самим их сделать. Ты это со своим стряпчим обдумай.

— Как-то это не очень красиво, не по рыцарски.

— Да ладно тебе. У нас вон уже целое графство и добыли его мы тоже не совсем по рыцарски. Так что голову себе разной ерундой не забивай. Бумаги сделай как можно быстрей, а потом будем думать, как при помощи этих бумаг вернуть наше родное графство Арнсберг.

— Хорошо. Сделаю, господин граф.

Сделаешь, сделаешь, куда ж ты денешься. А если ещё пригрозить, что опять в плавание отправлюсь, то и сделаешь и придумаешь, как это графство вернуть. А что? Раз мой папаша захватил это графство почти два десятка лет назад, то оно его, то есть моё. Как говорится: что с боя взято, то свято. А на то, что архиепископ какими-то кривыми путями это графство всё-таки прибрал к рукам, мне плевать. Моё и всё. Придумает что-нибудь. Очень уж ему не хочется, чтобы я покидал графство. И резон в этом есть. Ведь когда меня здесь нет, то из благородных, по имперским понятиям, в графстве остаётся только мой малолетний сын. Баб, даже из благородных родов, сейчас никто в расчёт не принимает. А остальные мои дворяне только в графстве и считаются дворянами, а для остальных они обыкновенные простолюдины, породнившиеся через брак с дворянами. А для графства это очень опасно. Сейчас ведь считается, что только настоящий благородный, аристократ, может оказать достойное сопротивление, а разное там быдло, в какие одежды бы оно не рядилось можно разогнать ссаными тряпками. Пока считают. Скоро чешкие гуситы благородным рыцарям покажут, насколько их взгляды на войну ошибочны. Но до этого ещё, в общем-то, далеко. А пока так. И у какого-нибудь благородного придурка может взыграть ретивое и он решит немного поправить свои финансовые дела за счет разного быдла, слишком уж разбогатевшего по божьему упущению. Нет, даже и в моё отсутствие, Курт такого шустрика быстро на ноль помножит со всей его бандой, но это может привести к нехорошим последствиям — одно дело, если какого-нибудь графа или герцога поколотит граф, а другое, если бывший крестьянин, наёмник. Все соседи могут окрыситься. Этого Гюнтер и опасается. Я тоже, но ведь обходилось пока. И что делать? Сидеть всё время в графстве? Не могу, скучно мне здесь. Раньше, когда создавал завод, было интересно. Но теперь, и в металлургии, и в металлообработке заводские мастера уже понимают больше, чем я. Чему я их могу научить? Нет, если всё время находиться на заводе и участвовать, так сказать, в процессе, то наверняка вспомню ещё что-нибудь полезное, но и торчать постоянно там тоже никакого желания. Когда занимался стеклом и зеркалами, тоже было интересно. Но и в этом теперь мастера разбираются лучше меня. А уж когда занимался оружием, вообще горел, но и здесь дошёл до своего предела. Нет, потом, наверняка, что-но новое и придумаю, вернее, вспомню старое. Знаний-то в моей черепушке ого-го сколько, только они все отрывочные, не системные. Чтобы что-то вспомнить, надо уткнуться в это «что-то» носом. И тогда в голове возникают асоциативные цепочки и пожалуйста, я снова выдаю гениальное, по местным меркам, решение. Наверняка такие «озарения» ещё будут, но когда? Может завтра, а может и через десять лет. И что, мне всё это время безвылазно в замке сидеть? Не смогу. Теперь я понимаю местных аристократов — когда им совсем уж надоедают пьянство и охота, они затевают войнушку местного значения. Такие войны здесь идут постоянно. Взять хотя бы моего приемного папашу — редкий год, когда он не воевал. Нет, не война на полное уничтожение, а по современному, по благородному. То есть сойдутся две дружины, настучат друг другу железяками по голове, одна из дружин отступает, а другая приступает к самому интересному — к грабежу. Но и грабят по современному, не до последней нитки. Грабят-то крестьян и горожан и понимают, что всё забирать нельзя, люди могут и с голода окочуриться, а к людям после эпидемии чумы относятся бережно. Без, фанатизма, конечно, но стараются не убивать и дать возможность выжить в дальнейшем. Или вообще угоняют крестьян и селят на своих землях. С чего это мой папаша Арнсберг сжег, не понятно. Сейчас так не поступают. Вернее всего по пьяни, случайно получилось. Вот и поплатился за это — графство уплыло уже из его рук к архиепископу Кёльна. А мне теперь расхлебывай. И расхлебаю. Мне этот кусок земли и эти захудалые городишки и на фиг бы не сдались, но зато появился интерес и азарт. И города пригодятся. Менден на реке Хенне стоит, а Арнсберг вообще на берегу Рура. А вокруг и железа и угля, наверняка полно, Зауэрланд же, так что по рекам и руду и уголь очень удобно доставлять в города с заводами. Да и там можно заводики построить, так что найду применение этим городам.

Долго сидел задумавшись, а присутствовавшие с опаской на меня всё это время поглядывали — а вдруг мне ещё какая мысль в голову придёт? Такая же опасная. Ведь я, практически, начал подготовку к войне с архиепископом Кёльна. Просто так он мне Арнсберг не отдаст. И через суд я ничего не добьюсь, какие бы бумаги я не организовал. Он курфюрст, а я какой-то мелкий граф. В суд курфюрстов и соваться смысла нет, это понятно. Но императорский суд тоже не поможет. Это прежний император, Карл 4-й, мог просто назло курфюрстам принять решение в мою пользу, очень уж он их не любил и они постоянно собачились, а нынешний император, Венцель, полностью под влиянием курфюрстов. Значит надо и императора и курфюрстов ставить перед фактом: сначала захватить графство, а потом подавать в суд. В императорский. А к императору засылать отца Бенедикта с деньгами. Деньги Венцель любит, может и наплевать на мнение курфюрстов. Если сумма будет значительная.

— Гюнтер, за сколько архиепископ графство купил?

— То ли за 130 тысяч гульденов, то ли за 30. Слухи разные ходили.

— Если за 30, то нормально. Вернем ему тридцатку, отстегнем немного императору и, может быть, и без войны обойдёмся. А вот если за 130, то даже и не знаю, жалко столько этому прохиндею в сутане отдавать.

— Господин граф, вы думаете он вернёт вам графство? Даже за деньги?

— А как он может вернуть то, что ему не принадлежит? Мы то уже будем в Арнсберге.

— Это как?

— А так. Отправляем отца Бенедикта с деньгами и иском к императору, а пока он будет к нему добираться, занимаем графство. То есть по факту оно уже будет моим. Императору это только утвердить останется. И если мы не откажемся от компенсации потраченных денег архиепискупу, то, думаю, особых проблем не будет. Но очень уж не хочется 130 тысяч отдавать архиепископу. На эти деньги он может кучу наёмников набрать и на нас натравить. Без драки ведь всё равно не обойдётся. Даже несмотря на положительное решение императора. Полномасштабной войны может и не будет, не сможет он собрать каолицию, если всё будет законно оформлено, но пакостить всё равно будет. Тем более, он нам ещё Хаген, думаю, не простил. Кстати, архиепископ не поменялся? Всё также Фридрих фон Саарверден?

— Да, он.

— Да, с этим придётся пободаться. Злопамятный, скотина. Ладно, что рассусоливать, работаем.

Стали расходиться. Я проводил Ирму до её комнаты. Пообещал вернуться и пошёл пожелать спокойной ночи Ами и детям. Дети, наверняка, уже спят, а вот Ами вряд ли, меня дожидается.

Так и есть, сидит в кресле, трепится с Эммой. Эмма тут же выскочила за дверь. Да и я не задержался. Поцеловал Ами, пожелал спокойной ночи и тоже вышел. В коридоре столкнулся с Эммой. Настроение было отличное и решил поозоровать — прижал её к стене и впился в её губы. Она обмякла и стала сползать по стене. Что это с ней? В обмороке. От счастья или с перепугу? А, ладно, какая разница. Подхватил её на руки и отнес в её комнату. Так себе комнатушка, только кровать и сундук помещаются, но зато рядом с покоями Ами. Положил на кровать и посмеиваясь вышел. Чёрт, надо бы раздеть её и укрыть. Вот бы она потом репу чесала: что же такое было, пока она в отключке находилась? Нет, ни к чему это. Хорошая девчонка, ни к чему её так троллить.

Глава 8

Всю неделю провел в лагере. Гоняли с Куртом мушкетёров. Ну, и сам размялся. Даже совершил дневной маршбросок с одним из полков. Аж на шесть растов, а это почти 30 километров. Правда, без меня они бы прошли раза в полтора больше — это Курт решил меня пожалеть, который тоже учавствовал в этом мероприятии, но сидя на лошадке. Да и нагружен я был не так, как мушкетеры — без мушкета и вещмешка. Зато на мне была не только кираса, как у них, но ещё и кольчуга. Выдохся здорово. Но ничего, постоял под теплым душем в доме у Эльзы, хорошенько поел и отошёл. И даже на кое-что был способен ночью. Во всяком случае, Эльза осталась довольна. Хотя она и так довольна была — целую неделю у неё ночевал.

Пока находился в лагере, заскочил к зеркальщикам. Обьявил им свою волю: каждый из них на месяц отправляется на отдых, по очереди. Недалеко, всего пол дня по нашей реке вверх стоял охотничий домик одного из бывших баронов. Я то охотой не интересовался, а вот Курт иногда баловал себя, вот он мне на этот домик и дал наводку. Место замечательное — сосны вокруг, родничок рядом, воздух — ложкой есть можно. Отправляются туда не одни, а вместе с женами, конечно, и со взводом охраны. Первый отправляется уже завтра. Кто — это они сами решат, но отдохнуть, пока тёплый сезон не закончился, должны все. Но выроботка зеркал упасть не должна. Пусть оставшиеся поднапрягутся, тем более, что теперь у каждого ученик есть. Отдых, естественно, за мой счет и с сохранением зарплаты. Мужики и обрадовались и удивились. Токого понятия, как отпуск, сейчас не существовало. Выходные были, конечно: воскресенье, церковные праздничные дни. На мессу их возили в замок, в замковую часовню, а потом сразу назад. А тут целый месяц безделья. Да, тут я погорячился — бездельничать современный народ не привык, так что месяц, думаю, им тяжело дастся. Ничего, зато потом работать с большим удовольствием будут. Вино и пиво туда поставлять запретил — пусть молоко пьют. А то от скуки сопьются ещё.

Через неделю вернулся в замок. Вечером опять собрались у меня в кабинете. Гюнтер положил на стол кипу бумаг.

— Что там, Гюнтер?

— Выписки из церковных книг, различных документов и писем.

— А откуда документы и письма?

— Так вы же, господин граф, когда захватили Хамм и после ухода оттуда весь графский архив вывезли.

— Я?

— Ну, не вы лично. Но я посылал с вами своего помощника, он и постарался.

— Молодец. Надо же, а мне даже в голову не пришло. Графскую казну-то я сразу оприходовал, а вот о каком-то там архиве даже и не подумал.

— Ну, мой человек получил подробные инструкции, так что не оплашал, как видете.

— Ну, и что там, в этих документах, нашли? Есть что интересное? Мы с Арнсбергами и в самом деле родственники?

— Ну, кое-что найти можно. Если с большой натяжкой, то вы и в самом деле родственники, но очень уж дальние и наследовать графу если и можете, то наследование будет очень сомнительным.

— Это как так?

— Там всё родство по женской линии и очень уж дальнее. Но не волнуйтесь, господин граф, мы как следует покопались в документах и оказалось, что вы внучатый племянник последнего графа Арнсберг. Правда, тоже по женской линии, но теперь вы, за неимением других наследников, прямой наследник старого графа.

— Прекрасно. Вот видишь Гюнтер: кто ищет, тот всегда найдёт. Старая и известная мудрость. Кстати, а сам граф жив ещё?

— Нет, помер. То ли в прошлом, то ли в позапрошлом году.

— Мир его праху. Ну, что ж, раз появились законные основания претендовать на графство Арнсберг, думайте, как это проворачивать будем.

— А что тут думать? — вскинулся Курт, — Захватим графство и всё. Думаю, особых проблем не будет. Войск там не много — никто же не ожтдает от нас этого.

— Захватить-то мы его захватим, но вот проблемы как раз будут. Если бы архиепископ графство просто захватил, то я был бы в праве побороться за своё наследство военным путём, но он ведь его купил. И теперь я могу его только выкупить, а архиепископ его ни за что мне не продаст. Сколько бы я не предложил. С деньгами у этих святош всегда всё в порядке, так что он особо в них не нуждается. Да и много мы предложить не сможем. Не потому, что денег нет, а потому, что если предложим слишком много, то об этом вся империя знать будет. И тогда найдутся нехорошие люди, которые решат, что раз мы такие богатые, то неплохо бы нам и поделиться. Думаю, император будет в первых рядах. Отбиваться от всех мы не сможем, раздавят.

— Думаю, надо поступить, как вы и предлагали, господин граф. — сказал Гюнтер. — Отправить отца Бенедикта к императору с просьбой решить этот вопрос. С подтверждающими документами о праве на наследство и с обещанием вернуть деньги, выплаченные архиепископом старому графу. 30 тысяч гульденов. Ну и графство, само собой, займем.

— Ты же говорил, что там то ли 30, то ли 130 тысяч?

— Будем считать, что 30. Если архиепископ сможет доказать, что он заплатил 130 тысяч, то будем думать. И если император откажется нам помочь, то уйдём из графства. Но хоть пограбим. Да и освободить можно не всё графство, а только до реки Хенне. А там уж пусть архиепископ суетится. Если будет повеление императора и эти земли освободить, то освободим. Но вряд ли. Но это зависит от того, сколько император от нас получит в виде подарка. Во всяком случае, крестьян всё равно переселим на свои земли. Уже прибыль.

— Да, придется ехать к отцу Бенедикту и с ним договариваться. Боюсь, что скоро мы его потеряем.

— Почему это?

— Он уже столько на мне заработал, что вполне в состоянии купить себе какое-нибудь епископство. Ладно, завтра прокачусь к нему. Вечером соберёмся и обсудим мою с ним встречу. Всё, до завтра.

Утром собрался и поехал к отцу Бенедикту. В соборе его не застал. Он опять в университете торчал. Чёрт, умный, зараза. Окучивает постоянно всех студентов, не только с богословского факультета. Кому-то помогает, кого-то утешает, кого-то наставляет. И, как я слышал, многие студенты по любому вопросу к нему бегают. Он ведь такой добрый и мудрый. Может же работать. Так он мне всех студентов перепортит. Настоящий учёный должен быть прежде всего циником и верить больше в науку, чем в бога. У меня университет должен готовить учёных, инженеров и управленцев, а не монахов. Преподаватели с этим хитромудрым не справятся. Они больше учёные чем воспитатели. Придётся надавать святоше по рукам, но потом. Сейчас об этом даже речи заводить нельзя, не дай бог поссоримся. А без него вся афера и гроша ломанного не стоит.

Нашёл его и попросил о разговоре. Чёрт, и я на его мельницу воду лью, все ведь видят, что даже сам граф обращается к нему за помощью, иначе зачем бы ему с ним встречаться. Нет, в соборе, во время службы, само собой, но вот так, разыскивая его по городу?

Отправились к нему в собор, подальше от любопытных ушей. Там я показал ему принесенные бумаги и стал жаловаться на архиепископа Кёльна, который вырвал графство Арнсберг у моего покойного отца из рук и не совсем праведным путём. Просто выкупив его у старого графа фон Арнсберг. Мой отец не захотел обострять итак натянутые отношения с архиепископом и освободил графство. Но у меня отношения с архиепископом по любому хуже некуда и мне на него, мягко выражаясь, плевать и я хочу добиться справедливости. Я ведь являюсь наследником последнего графа, пусть не прямым, но всё равно родственник и наследник. Думаю, император сможет в этом помочь. Тем более, что как грабитель я поступать не собираюсь, а хочу выкупить графство у архиепископа, но за ту же цену, что он за него и заплатил, то есть за 30 тысяч гульденов.

— Сын мой, ты собираешься стать герцогом?

— Упаси господь, святой отец. Мне и в графах хорошо. А герцогская корона принесёт кучу совершенно не нужных мне проблем.

— Каких же?

— Знаете, святой отец, у моих солдат есть присказка: держаться надо подальше от начальства и поближе к кухне. Вот я и собираюсь держаться подальше от власть имущих. Я и с одним курфюрстом, архиепископом Кельнским, замучался бодаться, а если их будет семь, да ещё и император? Нет, в графах мне спокойнее.

— Понимаю тебя, сын мой, и поддерживаю. Но ведь владея четырьмя графствами, ты по сути становишься герцогом.

— Теоретически да, но фактически мне бы хотелось оставаться графом.

— Хм. Ладно, постараюсь тебе помочь.

Дальше начался торг. Хотя, какой это торг? Был бы на моем месте Гюнтер или Герман, тогда да, тогда бы поторговались. А так, пять минут и он меня убедил, что ему нужна именно такая сумма и ни пфенига меньше. Договорились, что он получает 15 тысяч золотых гульденов на нужды святой церкви и столько же на подарок императору, с условием, что если придётся добавить императору, то он добавит из своих. Но, думаю, это император добавит из своих на нужды церкви, правда, знать об этом не будет. Я за всё это получу указ и все бумаги о признании меня графом Арнсберг. Ну, и, естественно, указ о возвращении 30 тысяч гульденов архиепископу Кёльна. Деньги подвезти обещал завтра к утру.

60 тысяч, конечно, жалко, но если всё выгорит, ещё тысяч пять отвалю на строительство соборов у нас в городе и в Дуйсбурге. И самое интерсное получится, если я получу бумаги, а потом окажется, что архиепископ заплатил за графство не 30 тысяч, а 130. Ну, пусть попробует у меня их вытребовать. Вот уж я посмеюсь. Тем более, что ко мне никаких претензий за обман предъявить не смогут — я ведь нигде письменно не утверждаю, что архиепископ выкупил графство именно за 30 тысяч. Так, люди говорят. И попросил его указывать сумму также, без всяких утверждений. Мол, я узнавал по многим каналам и все утверждают, что сумма была именно в 30 тысяч, но бумаг я не видел, а старый граф уже помер, так что наверняка что-то выяснить я не смог. Хотя и уверен, что была именно эта сумма, но…. В общем, он меня понял. Да и вряд ли архиепископ будет предъявлять какие-то претензии императору, а к курфюрстам вообще не сунется — те его просто засмеют, так что выяснять отношения придет ко мне. Хотя он в любом случае будет на меня жутко зол. Ну, это я как-нибудь переживу. Но, боюсь, на этом ничто не закончится. Маршал Вестфалии, как я слышал, находится под влиянием епископа Мюнстера, своего соседа, и заглядывает ему в рот, а на Кёльн уже внимание особо и не обращает. Это когда-то архиепископ Кёльна был силён и держал всех в страхе, а сейчас-то чего? Только память об этом и осталась. Как бы Вестфалия от Кёльна не отделилась. После того, как я графство Арнсберг приберу к рукам. Оно ведь сейчас считается частью герцогства Вестфалия. И как бы так не получилось, что герцогство вдруг окажется графством, а графом станет бывший маршал. Ведь забрав графство Арнсберг, я практически ополовиню герцогство. И во всём этом архиепскоп наверняка будет винить меня. Да и черт с ним. Но над этим вопросом надо подумать. Если и в самом деле Вестфалия надумает уйти от власти Кёльна, то от неё под шумок ещё что-то откусить можно. Не то, чтобы мне это нужно было, но зато скучно не будет. И поинтригуем, и подеремся. Всё лучше, чем неприкаянно по замку шататься.

Метнулся к Гюнтеру. Обрадовал его потерей 30 тысяч гульденов. Не очень-то он и расстроился. Сто с лишним килограмм золота, а он и в ус не дует. А с Куртом за каждый пфениг собачится. Вот и пойми его. Гюнтер обещал приехать в замок после обеда и заняться деньгами. Ночевать он останется в замке, а утром вместе отвезём деньги отцу Бенедикту. Ну, а вечером сегодня ещё раз соберёмся и подумаем над дальнейшими действиями. Из города сразу отправился в замок. Никуда заезжать не стал. Хотя надо бы на завод заскочить, давно там не был. Да и Хайнца надо бы проведать. И в университет не мешало бы заехать. Но и туда и туда если попадёшь, то это надолго, а у меня сейчас мысли совсем в другой стороне.

Вечером собрались и немного поспорили. Спорили о том, когда выходить в поход. До самого города Арнсберг мы по Руру доберёмся дня за два. До Мендена на притоке Рура реке Хенне ещё ближе. Но нам главное занять Арнсберг. Это не долго, особого сопротивления там оказывать некому. Вроде бы. Люди Гюнтера ещё поработают с купцами в Дуйсбурге, с теми, кто туда ходит и кто сам оттуда. Данные будут дня через 3-4. Так что выступить немедленно, как предлагал Курт, по любому не получится. Мы, конечно, и без всякой разведки раскатаем там всех, но лучше все же выяснить и о графстве и о его столице как можно подробней. Само графство зачищать придётся недели три, а отец Бенедикт у императора будет через две недели. То есть полностью занять графство до встречи святоши с императором мы не успеем, даже если выступим прямо завтра.

— Лео, а ты уверен, что император сразу примет отца Бенедикта, а не помаринует его недельку? — спросила Ирма. Среди своих она уже называет меня по имени, что страшно раздражает и Курта и Гюнтера. Но она моя любовница и не скрывает этого, а ещё и баронесса и начальник СБ замка, так что я не против, сам предложил.

— Уверен. Он просто так никогда не приезжает, всегда в клювике привозит кучу денег, так что Венцель его примет сразу и с огромной радостью.

— Но ведь он сообщит императору, что ты уже занял графство Арнсберг, чтобы поставить того перед свершившимся фактом?

— Да, об этом у меня с ним был разговор. Так ему легче будет хлопотать о моей просьбе. Но столицу графства мы к тому времени уже займём, а откуда им будет известно заняли мы всё графство полностью или нет? И нам надо, чтобы архиепископ узнал о нападение на графство как можно позже. Он ведь тоже может рвануть к императору и если приедет раньше отца Бенедикта, то все наши планы рухнут. Он так всё повернёт, что император наверняка пришлёт мне своё повеление немедленно освободить захваченное графство. Ещё и компенсацию придётся выплачивать. И никуда я не денусь: и освобожу, и выплачу. И если отец Бенедикт опаздает, то ни он, ни деньги не помогут. Как говорится: после драки кулаками не машут. Менять своё решение Венцель не будет.

— И как мы тогда всё успеем сделать?

— Я же говорю: нам главное занять столицу, а остальное по возможности. Так что выйдем через неделю. Главное, чтобы никто не знал куда. А то найдётся доброхот, доложит архиепископу о нашей подготовке, он и сделает правильные выводы. Через неделю выйдем, ещё через 3-4 дня займем Арнсберг и начнем не спеша чистить графство. Когда архиепископ узнает об этом, отец Бенедикт будет уже у императора или на подъезде.

Ещё немного поговорили и разошлись. Планы нападения решили пока не составлять, дождаться людей Гюнтера со сведениями о графстве. Хоть что-то, но привезут. Развязывать языки они умеют. И не силой, а наоборот, нежно и ласково, за стаканчиком вина или кружкой пива.

Гюнтер оставался сегодня ночевать в замке, чтобы завтра со мной отвезти деньги нашему главному церковнику. Так что они с Куртом не спеша отправились в свои комнаты, о чём-то опять споря. Родственнички, блин. Ирма было сунулась ко мне на предмет немножко пошалить, но я отправил её в её спальню. Пусть там меня ждёт. А то мне идти к Ами, а она сейчас из-за беременности очень уж нервная и непредсказуемая. Сразу ведь поймёт, что мы с Ирмой не только совещались и как на это отреагирует не понятно. Зачем жену лишний раз расстраивать? Лучше я к Ирме загляну возвращаясь от Ами.

Всю следующую неделю готовились к походу. Идти решили двумя полками. Пойдем на стругах, так что обоз из фур и походных кухонь сразу взять с собой не сможем. Не поместится всё в струги. Тем более один струг, малый, я отдал отцу Бенедикту, чтобы ему удобнее было добираться до императора. Так что пойдем налегке. А обоз нам подвезут следующим рейсом. Люди из Дуйсбурга вернулись и привезли кое-какие сведения. Гарнизоны в Арнсберге и Мендене были совсем небольшие. В Мендене даже побольше чем в Арнсберге — всё-таки рядом такое беспокойное графство, как Марк. И не только моё. Моему дядюшке, Адольфу, архиепископ тоже не очень доверял. Вот и держал в небольшом Мендене войск побольше, чем в столице графства. Решили, что я с одним полком пойду на Арнсберг, а Курт с другим на Менден. Возьмём ещё по сотне штурмовиков, так что возиться с городами долго не придётся. Пушки вынесут ворота, мушкетеры посбивают защитников со стен, а там уж штурмовики за дело возьмутся, при поддержке мушкетёров, конечно. Ничего сложного. Тем более, для Курта — он столько городов и замков захватил, что устанешь перечислять. Ну а мне вообще просто — гарнизон Арнсберга меньше сотни солдат. Правда, думаю, и городское ополчение в драку полезет, они ещё наверное помнят, как мой папаша сжёг их город, а тут вдруг сыночек пожаловал. Но ополченцы нам не противники. Без хороших доспехов и оружия, да и вояки из ремесленников и торгашей ещё те. Хотя не хотелось бы ополченцев в бою класть. Город уже считай мой и лишаться ремесленников и торговцев ни к чему. Жечь я в городе точно ничего не собираюсь. Даже в худшем случае, если у отца Бенедикта с императором не выгорит и придется уходить из графства, то зачем же добро жечь, если его можно с собой прихватить?

Выступили и в самом деле через неделю. Шли быстро. Не потому, что куда-то спешили, просто слишком уж много людей на кораблики набилось. Солдаты чуть не на головах друг у друга сидели. Лошадей вообще не взяли, даже для пушек. Да и пушек взяли всего по батарее на полк. Только для захвата городов, в поле воевать с таким количеством орудий не получится. Ничего, недельку в городах посидим, а потом все привезут. Ну, за один рейс всё привезти, конечно не получится. Но хотя бы обоз и оставшиеся пушки. А уж третьим рейсом привезут две сотни кирасир с лошадьми, по сотне мне и Курту. Хотя по десятку кирасир мы всё же прихватили, хоть и без лошадей. Ничего, лошадьми разживемся в городах, зато хоть какая-то разведка будет.

Шли даже ночью. Всё равно в такой скученности поспать ни у кого не получится. Ночью шли осторожно, чтобы на мель какую не напороться. Хорошо хоть луна полная на небе и хоть какая-то видимость есть. Зато днём просто летели. Гребцы менялись каждый час, благо их битком. Не все солдаты, конечно, могли грести нормально, но выбирали тех, кто мог. И таких хватало.

К обеду следующего дня Курт свернул в Хенне и пошел к Мендену. Хорошо ему, уже через пару часов будет на месте, а нам ещё около суток пилить.

Ночью пришлось всё-таки остановиться. Луна скрылась за облаками и идти стало невозможно — точно бы в какой поворт не вписались или на мель сели. Ладно, пусть люди отдохнут. Хотя, как тут отдохнешь, сидя вплотную друг к другу. Но хоть так. Мне, правда, расчистили местечко и я смог поспать. Проснулся — едва светать начало. Капитаны суденышек уже не спали или ещё не спали. Тяжело им придётся. Мы хоть в городе отдохнём как следует, после того как возьмём его, конечно. А им отдыхать не придётся — ещё два рейса и как можно быстрей. К полудню подошли к Арнсбергу. Совершенно спокойно пристали к пристани. Не к одной — в реку выдавались несколько деревянных, но довольно прочных. Ну, да, порт довольно серьёзный, по нынешним временам. Черз него шла торговля всего герцогства, да и не только герцогства. Очень удобное расположение города. Отсюда по Руру в Рейн, а там уж куда угодно, хоть на восток, хоть на запад. Второй торговый город у меня будет. Если будет.

Выгрузились совершенно спокойно. Никто нам не мешал. До городской стены метров 300. Из луков и арбалетов не добить, а есть ли у них пушки, неизвестно. Наши дознатчики ничего о них не говорили, но это не значит, что их нет. Да даже если и есть — картечью, вернее, каменным дробом, не добьют, если только ядром, да и то вряд ли. Такие уж сейчас пушки. Свои я не считаю.

Ворота закрыли, конечно. Чёрт, хоть бы прислали кого что ли. Я бы предложил сдаться на приемлемых условиях. Может и договорились бы. А, черт с ними.

Окружать город не стали. У города, кроме ворот в сторону порта, ещё двое ворот. Блокировать их не стал. Кто захочет уйти, пусть уходит. Если всё будет в порядке, потом всё равно вернутся.

Мушкетеры выстроились напротив ворот, метров в двухстах от стены. Пушки установили на таком же расстоянии от ворот. Пока выстраивались и подтаскивали пушки, со стороны города прилетело несколько стрел. Вреда они никакого не причинили, но и своих парламентеров я посылать не стал — подстрелят ещё. Вряд ли, конечно, по парламентерам не стреляют, но раз уж они первые начали, то так им и надо. Сами виноваты.

После первого пушечного залпа стрелы полетели гуще, но опять без толку. Зато после нескольких мушкетных залпов стрел больше не прилетало. Первые ворота, герсу и вторые ворота вынесли после четвертого залпа. Потом долбанули через ворота картечью, чтобы никто не вздумал нас там встречать. Приказал командиру батареи разбить надвратную галерею и две небольшие башни, стоящие по обе стороны ворот. А то ливанут ещё кипящим маслом или кипятком на проходящих в ворота солдат. Но огонь открыть не успели — с одной из башен замахали белой тряпкой. Приказал прекратить огонь. Ну, вот и всё.

Послал командира штурмовиков с охраной к воротам. У них такая защита, что стрелой из лука их не возьмёшь, если только из арбалета, в упор. Но не такие это бойцы, чтобы так подставиться.

Через 10 минут он привёл какого-то мужичка. Низенького и пузатенького, обряженного в довольно не плохую кольчугу до колен и в блестящий, начищенный шлем. Бургомистр. Оказалось, что гарнизон, то, что от него осталось, вместе со своим командиром, ушли через другие ворота. Оплчения успели собрать всего сотни полторы и то, увидев, что солдаты ушли, тоже разбежались по домам. Бургомистр готов сдать город. Заплатить выкуп за обиду. Единственная просьба: не сжигать город. Ага, папашу вспомнил. Ну, да, он фон дер Марк и я фон дер Марк. Вон как трясётся. Но наглец: город он готов сдать. Так если его и так никто не защищает? Ладно, готов, так готов, не буду заострять на этом внимание. Приказал ему вести нас в графский замок, пообещав, что ни грабежей ни насилия не будет. Город я забираю себе, а какой мне резон своих подданных грабить. И к защитникам города претензий не имею.

Приказал отправить струги обратно и пошел в город. Ну, не сам пошёл, а мои мушкетеры пошли, после штурмовиков. Мало ли найдется какой герой-защитник. Жаль, что коня нет и придётся на своих двоих в город входить — не солидно как-то для графа. Ну, ничего не поделаешь.

До замка пришлось топать через весь город, пустынный город. Все горожане попрятались. Ждут, когда их грабить начнут, молодых девок по подвалам прячут. Вот удивятся, когда их никто не тронет. Хотя, может и тронет. Всё зависит от решения императора. Если велит вернуть графство архиепископу, то тогда я горожанам не завидую. Насиловать, конечно, никого не будут — с этим у меня сторго, но обчистим их капитально, ничего ценного не оставим. Но сжигать город не буду. А может и сожгу. Чёрт знает, какое у меня настроение будет. Ну, не буду загадывать, я всё-таки рассчитываю на благоприятное решение. Для меня и для горожан.

К вечеру весь город был наш. Мушкетеры даже по домам пробежались. Вроде как выискивая спрятавшихся солдат противника. Реквизируя всё дальнобойное оружие: луки, арбалеты. В доме одного купца даже аркебузу нашли. Но ничего лишнего не брали, горожан не трогали. Нет, без мордобоя не обошлось, когда хозяин очень уж не хотел расставаться со своим луком или арбалетом. Но без фанатизма. Так, несколько пинков и всё. Правда при этом командиры отделений докладывали командирам взводов, что в домах ценного было замечено, а тот уже составлял список и передавал его ротному, ротный комполка. Так что, если придется уходить, то куда идти и что брать было уже известно.

Ночевал в замке. Правда, не в покоях наместника и командира гарнизона, а в небольшой комнатке на первом этаже. Её мои слуги под руководством моей охраны вымыли и даже выскребли. Спал на нескольких наших одеялах, что-то из замка приносить запретил. В покои наместника-то я зашёл, но тут же оттуда удрал, когда увидел, как по роскошному одеялу на кровати ползают какие-то насекомые. Что за гадость там ползала не разглядел — слишком быстро оттуда ретировался. Элдрику приказал привести замок в порядок. Чтобы завтра я в нём ни одного жучка-паучка не нашёл. Если слуг не хватит, то пусть хватает людей из близлежащих домов и гонит сюда. Но чтобы всё вымыли, вычистили, все тряпки выстирали и прожарили. Тот недовольно скривился — не его это мол дел. Предупредил его, что если я притащу домой какую блоху или вшу, то своих женщин натравлю именно на него. Ирма-то ладно, а вот Ами, из-за тяжело переносимой беременности и испортившегося в связи с этим характера, может устроить ему весёлую жизнь. Тот сразу подобрался и побежал отдавать распоряжения. Да, веселая будет ночь. За ночь, конечно, не успеют, замок большой, два-три дня надо, чтобы привести его в надлежащий порядок. Ничего, пусть трудятся — раньше начнут, раньше закончат.

Утром отправился в магистрат. Можно было пригнать магистатских в замок, но там такой бардак творился, что решил сам прогуляться.

В совещательном зале магистрата собралось человек десять, во главе с бургомистром.

— Все здесь?

— Одного члена магистрата не хватает, ваше сиятельство. Иоган Хорт, погиб на городской стене.

Ага, словил пулю. Жаль, что только один. Всех бы их на стены, но небось по подвалам прятались.

— И что он там делал?

— Он был глава цеха оружейников. Принёс на стену своё оружие вместе с подмастерьями. Один подмастнрье только в живых и остался, да и то раненый.

Понятно. Это не солдаты. Те за любой бугорок спрятаться могут от обстрела, а эти наверное стояли раскрыв рот, вот их мои мушкетеры и перещелкали.

— Ну, что ж, бывает. Вот что я вам хочу сказать, уважаемые: то, что творится в городе, меня не устраивает. Я даже в свой теперь замок заселиться не могу. Везде грязь, насекомые, вонь. В городе у вас не лучше. Пока вчера дошёл до замка и сегодня от замка до ратуши на многое насмотрелся. Город теперь мой и жить будет по моим законам. Мои помощники передадут вам копии моих указов, касающихся всех городов графства. И не дай вам бог не выполнить хоть один пункт из этих указов. Наказание одно: повешенье и конфискация всего имущества. Ну а экономические вопросы сейчас решите с моим помощником.

Оставил им человека Гюнтера с отделением штурмовиков для представительности — уж очень грозно они смотрелись, и ушёл.

Пошёл бродить по городу. Всё равно замок ещё в порядок не привели. Хотя сам замок мне понравился. Большой, удобный. Даже побольше лимбуржского. Больше моего раза в два. Хоть бери и переселяйся. Но нельзя. Там у меня основные производства, там университет, да и сам мой город по сравнению с этим просто конфетка. Так что придется мне и дальше ютиться в старом баронском замке. А мои наместники будут жить в шикарных графских. А, ладно, мне и дома хорошо.

Всю неделю, пока не прибыл обоз, просидел в замке, скучая. Пару раз вышел в город. Один раз дошёл до церкви святого Лаврентия. Просидел там пару часов на скамеечке, якобы молясь. Имидж святоши надо поддерживать. Сама церковь мне не очень понравилась — новодел. Её только в 1350 году достроили. До этого на её месте стояла старая, чуть ли не пятисотлетняя, но горожане умудрились её спалить. Жаль, в ней побывать было бы интересно. И библиотека там была наверное не плохая. А в этой кроме нескольких религиозных книг и не было ничего.

Поговорил с настоятелем, тоже не очень понравился. Какой-то индифирентный. Хотя, его понять можно, он ведь относится к Кельнскому приходу и архиепископ его прямой начальник, а я, вроде как, враг архиепископа. И чего ему теперь делать? Чего ждать? Что за инструкции будут поступать от архиепископа? Я его сразу предупредил, что если будет в своих проповедях науськивать людей против новой власти, то с ним обязательно произойдёт несчастный случай, со смертельным исходом, естественно. И стучать на меня архиепископу тоже не надо. А в остальном, делай что хочешь, я в дела церкви никогда не лезу, наоборот, всегда её поддерживаю.

Церковь была при монастыре. Монастырь старый, ему уже более четырёх веков. Женский. Чёрт, на одно моё небольшое графство уже три монастыря и два женских. Ну, один-то, что в Линдендорфе, можно сказать, ручной и совсем не большой, но все равно денег потребляет не мало. Да и монастырь Хагена мне не дёшево обходится, а тут ещё один. И ничего не сделаешь, не разгонять же их. Кстати, скоро в моём монастыре послушниц прибавится. Графство Арнсберг большое, баронов и рыцарей в нем много, ну и их дочек и сестёр. Бароны и рыцари, естественно, погибнут при защите своих владений, а вот их девицы мне пригодятся. У меня полно не благородных офицеров, особенно во флоте, не порядок. А у меня в монастыре остались только совсем уж малолетки, до 10 лет, их ведь замуж не выдашь. Так что дворян у меня скоро прибавится.

А вообще, город не плохой. Если привести его в порядок, то будет одной из жемчужен моего графсва. И расположение очень хорошее, выгодное. Есди рядом поставить заводик и производить чугунные изделия, то можно ими без труда весь север Германии обеспечивать. А не далеко город Верль. Старый город. Лет двести как получил права города. И самое главное, вокруг него полно соляных источников. За счёт соли он и живёт. Собственно, мы как раз этой солью и пользовались, а теперь она моя, ну, почти. И вообще, там уже горы заканчиваются и земли очень плодородные. Будет у меня ещё один сельскохозяйственный участок. И это хорошо. Плодородной земли в графстве не много в основном горы и лес. Нет, продуктов пока хватает, урожайность у моих крестьян повысилась, за счёт более продвинутого сельхозинвентаря и покупать продовольствие не приходится, но и запасов особых нет, а это не правильно, запас должен быть. Вдруг неурожайный год выпадет, чем кормить горожан буду? Крестьяне-то как-то перебьются, они привычные, а вот в городах голод обеспечен. Но теперь будет намного легче. Обеспечу местных крестьян стальным инвентарем, снижу подати и запас продовольствия будет не только у меня, но и у них и горожане, что поумней, кое-какие запасы сделают. А если получится хапнуть всё графство, целиком, то вообще прекрасно. За Руром уже гор нет, сплошные сельхозугодья, так что без продовольствия не останусь. Ну, буду надеяться, что у отца Бенедикта всё выгорит.

Глава 9

Через неделю пришли струги с обозным хозяйством. И с артиллерией. Но решил пока дальше не идти. Подожду кирасиров. Без кавалерии, с одной пехотой идти дальше боязно. Без разведки можно и нарваться. Это Курту хорошо, на его половине графства войск почти не осталось, он и одними мушкетерами может обойтись, а мне лучше подождать. За гецогством Вестфалия находится епископство Падерборн, а оно тоже входит в архиепископство Кельнское и оттуда войска придут на помощь герцогству наверняка, если узнают о нашей малочисленности. Да и графство Вальдек и епископство Мюнстер тоже рядом, мало ли захотят тоже что-то из этой замятни поиметь. Так что без хорошей разведки мне никак. Если на марше подловят, то рыцарская конница моих мушкетёров в землю втопчет и ничто не поможет. Моё главное преимущество — это пушки, а если не успею их развернуть, то всё, хана. Были бы у меня копейщики, они бы дали время развернуть артиллерию и мушкетёров, но чего нет, того нет. Ничего, как-то обходился без них и дальше обойдусь. Так что придётся подождать ещё недельку. А там и Курт подойдёт. Чистить замки он хорошо навострился, так что надолго не задержится.

Ещё через пару дней прибыл посыльный от Курта. На лодке. Пришлось ему идти по Хенне до Рура, а потом уже по Руру в Арнсберг. Напрямик из Мендена на коне было бы быстрее, но коней и у Курта нет, а тех кляч, что нашёл в городе, он отдал безлошадным кирасирам. Хоть какая-то разведка. Это мне гонец объяснил. Менден, кстати, Курт взял без труда. Замки баронов и рыцарей почистил вплоть до свободной охотничьей зоны. Эта временно свободная охотничья зона тоже мои земли. Просто мой папаша разрешил своим вассалам там охотиться. В других-то местах нельзя, только самому графу можно. Нет, на своей земле пожалуйста, но сколько той земли у тех же рыцарей? И где там охотиться? А охоту рыцари любят. Второе развлечение, после пьянства, а для кого и первое. А тут лес, горы, вернее, предгорья, дичи хватает. Охоться и благодари своего сеньора. Вот Курт и дошел уже до моих земель и пошёл дальше. Ему доложили, что жители города Фредебург бузить вздумали. Ну, да, не был я там давно, вернее, вообще ни разу не был, вот они и возомнили себя совсем уж свободными и независимыми. Да ещё и соседний город, Билштайн, на бунт подбивать начали. Чёрт, не вовремя. Хотя, специально, наверное, так подгадали. Ничего, Курт их научит родину любить. Хорошо, если только магистратских перевешает, а то и горожанам достанется. Да наверняка. Особенно самым богатым. И полезно и прибыльно. Но лучше бы он это на потом оставил и ко мне поспешил. Мне тут с одним полком не очень весело. Я и из города уйти не могу. Ведь в городе надо гарнизон оставить и не меньше роты, а с кем мне воевать? С оставшимися двумя ротами? И много я навоюю? Скорее бы уж кирасиров привезли. Две сотни кирасиров — это уже сила. Хоть буду знать, что в округе творится. Может кто не очень добрый уже к городу подходит, а я тут сижу и не знаю ничего.

К концу второй недели подошли суда с моей кавалерией. Две сотни. Ещё сотня ушла к Курту. Ну, теперь попроще будет. Разослал их тут же поотделенно в разные стороны пройтись по округе, на пол дня пути. Хоть буду знать, что вокруг делается. Вместе с кирасирами заявились Гюнтер с Ирмой. Рад был обоим. Особенно Ирме. Нет, местные служанки мне глазки, конечно, строили, но как-то на постельные подвиги меня не вдохновили. Только подумаю, что их совсем недавно пользовали наместник архиепископа и его ближники, так настроение и пропадает. А тут своя и очень желанная. Но сначала пообщался, конечно, с Гюнтером. В нашем графстве всё тихо и спокойно. Торговый караван ещё не пришёл, но его ожидают со дня на день, так что он у меня тут не задержится. В принципе, сам торговлей он уже не занимался, всё на помощников скинул, но отказать себе в удовольствии пересчитать дорогой товар, потрогать его руками, не мог. Так что ждал возвращения каравана с нетерпением. А сюда прибыл, чтобы разобраться с городом, что с него можно поиметь. Согласился с тем, что здесь будет очень не плохо смотреться небольшой заводик. Сырье для него есть, а продукция уйдёт вверх по Руру. Да и на север можно возить. Пусть не так удобно, как по реке, но фургоны у нас хорошие, большие, много могут утащить. А это и графства Равенсберг и Липпе, епаскопства Равенсборн, Оснабрюк и тот же Мюнстер. А там уж и герцогство Брауншвейг недалеко. И архиепископство Бремен тоже. Я уж не говорю о разных свободных городах и мелких графствах. Их всех, конечно, ганзейцы окучивают, но если мы сумеем прорваться на этот рынок, то прибыль будет заоблачная. Опять, конечно, с Ганзой поцапаемся, но и черт с ними, всё равно они меня не любят и не полюбят никогда. А пакостить так и так будут. Но тогда тут не мелкий завод ставить нужно, а настоящий завод, на 2-3 домны. И даже если вокруг мои рудознатцы богатых залежей руды и угля не найдут, то всё это спокойно можно таскать на баржах по Руру. Расходы минимальные. Так и решили. Только надо дождаться известий от императора. А то завод-то мы построим, опыт уже есть, и придётся его архиепископу оставлять. Нет уж, лучше подождать. Но Гюнтер, как вернётся домой, тут же начнёт комплектовать специалистов. Надо ведь и отводной канал копать, и сам завод строить, и по окрестностям пробежаться, посмотреть, что тут из полезного есть. Вообще-то графство Арнсберг очень богато на природные ископаемые. Даже женский монастырь занимается добычей железа и меди. Ну, не сами монахини, конечно, но многие рудники принадлежат монастырю. А недалеко, у города Брилон добывают медь и свинец. И то и другое мне очень нужно. Особенно свинец. Да чего только в этих горах нет, всё что угодно найти можно. И даже искать не обязательно, поговорить со сторожилами, покопаться в старых архивах и можно найти много чего интересного. Здесь ведь металлы добывают с древних времен. Многие шахты, правда, заброшены, но их можно и реанимировать. Вроде здесь даже серебро добывали. Выгребли, правда, всё, но если в одном месте оно было, то почему бы ему не оказаться в другом? Искать надо, как следует искать.

Решили пока из города не уходить, ждать Курта. Своими силами, то есь двумя ротами и двумя сотнями кирасиров я всё графство занять не смогу. Надо же и гарнизоны оставлять. В том же Брилоне роту оставить надо и пушек побольше — граница-то рядом. Могут и сунуться, посчитая, что в этой неразберихе за отжатый городок ничего и не будет. Могут и сейчас нагрянуть, но это вряд ли — мало кто знает, что я графство захватил. И потом, если сейчас что-то захватят, то после положительного для нас решения императора я буду освобождать свои земли, а если решение будет против нас, то пусть у архиепископа голова болит. А вот если кто-то захватит мои земли после того, как они станут моими на законном основании, то это уже урон чести и с таким захватчиком придётся разбираться по серьёзному. А большая война мне сейчас не нужна. Весь расчет на внезапность и бюрократическую казуистику, подкрепленную звонкой монетой. То есть минимум потерь и максимум приобретений. Так что дождёмся Курта и не спеша будем зачищать графство. Баронские замки даже трогать не буду, пока не дождусь решения императора. Только города займу. Там хоть, если что, пограбить есть что. Кстати.

— Гюнтер, ты бы составил список того, что вывозить будем, если вдруг Арнсберг вернуть придётся. Жечь город я, конечно, не буду, но обобрать его до нитки не откажусь. Поэтому надо заранее знать, что брать и где брать.

— Это я сделаю. Но очень бы не хотелось отсюда уходить. Богатая земля и город очень хороший. Под стать нашему Дуйсбургу. Очень удобный для торговли.

— Знаю, самому нравится, но, к сожалению, не все от нас зависит.

Ещё обсудили несколько вопросов и разошлись. Спать лечь решил пораньше, чтобы хоть немного выспаться, а то у Ирмы такой жадный взгляд, что, чувствую, нелегко мне ночью придётся. Да, я, в общем-то, и не против, сам соскучился.

Неделю провел с пользой и довольно интересно. Наводил порядок в городе. Хоть и не очень хотелось — всё время грызла мысль, что всё это зря. Вдруг придётся оставить город, к чему тогда мои труды? Но не сидеть же сиднем в замке. Ирма тоже моталась с утра до вечера. Наносила визиты жёнам магистратских, глав цехов и богатейших купцов. И тоже многого добилась. Теперь половина жён и дочерей видных людей города её лучшие подруги. Гюнтер обходил мастерские, знакомился с купцами. Вечером собирались и подводили итоги наших дневных трудов. А по ночам мне Ирма докладывала то, что умолчала на наших вечерних совещаниях. Пару раз попытался ей объяснить, что Гюнтер не посторонний человек и я ему полностью доверяю, но всё бестолку. Хотя, думаю, специально кое-какие сведения придерживала, из тех, что нельзя выносить на всеобщий обзор и от которых и Гюнтер бы кривился. Ничего особенного, так, некоторые пристрастия верхушки города. Кто-то отдавал предпочтение в постели мужчинам, кто-то маленьким девочкам, а кое-кто и собственным дочкам. И разные другие мерзости. Мне-то всё это по барабану, меня, человека 21 века этим не удивишь, а вот Гюнтер был бы шокирован. А ведь он с этими людьми постоянно встречается и обсуждает разные вопросы. Так что, в принципе, правильно Ирма поступала. Так что почти вся верхушка города была у неё в её маленьком и крепком кулачке. А всего-то надо было по душам пообщаться с их жёнами и дочками. Про своих мужей и отцов они, конечно, молчали, но зато про других выкладывали всё. А если ещё и со слугами поговорить, да подкрепить разговор некоторым колличеством серебра, то такое можно узнать об их хозяевах… А ведь это совсем не шутки. Если настучать тем же церковникам об участии некоторых людей в содомии, то это если не костёр, то заточение в монастырь. И полное разорение. Конечно, не все из больших людей города были развращенными мерзавцами, но были, были. Ну и у остальных находились кое-какие грешки и их можно при желании прижать. Так что город по настоящему в наших руках. Теперь любой мой указ будет встречен с восторгом и будет выполняться неукоснительно. Поинтересовался у неё:

— А в других моих гродах тоже такая работа проведена?

— Конечно. В некоторых, где сама побывала, более подробно и тщательно, в некоторых, куда посылала своих людей, более поверхностно. Ты ведь бываешь у меня в кабинете, видел же пухлае папки с бумагами на полках.

— Видел, но не обращал внимания.

— Ну и правильно, тебе это ни к чему. Это моя забота. И о здешних извращенцах и ворюгах не рассказывала бы, но я же вижу, что тебе скучно, вот и развлекаю, как могу.

— Ну, развлекать ты можешь и более приятным способом. И не только меня, но и себя, с моей помощью, конечно.

— А я разве против? Но ведь и поболтать в постели надо, хотя бы для того, чтобы отдышаться.

Да, вот откуда у неё всё это? Молоденькая девчонка и занимается этим грязным делом, не знаю даже как и назвать его, слов не нахожу, и уже стала таким спецом, что аж самому страшно. Талант наверное. Вообще-то все женщины любят подсматривать, подслушивать, сплетничать, но Ирма возвела всё это в недосягаемую степень. А учитывая её беспринципность, которой она заразилась от меня, кстати, и жестокость, то её небольшая группа превратилась в настоящее Гестапо. А что? И в самом деле тайная полиция — никто ничего не знает, но все боятся. Хотя, особо жестокой я бы её не назвал, здесь все такие. К смерти относятся совершенно спокойно. Умер человек? Ну, умер и умер, что здесь такого? Господь забрал. Я, к сожалению, тоже таким становлюсь. И хоть я как-то и стремлюсь уменьшить смертность, хотя бы среди своих людей, оттуда как раз борьба за гигиену и вакцинация, создание школы лекарей и медицинского факультета в университете, но и человеческая жизнь для меня перестала быть чем-то важным. Только недавно рассуждал, сжигать Арнсберг, если он не станет моим, или не сжигать? Совершенно спокойно рассуждал. А ведь это огромное число жертв. Интересно, если бы я сейчас отправился мстить швиссам, выпустил бы я из того горящего города жителей? Сомневаюсь. Мстить, так мстить. А то у меня тогда какой-то пшик получился. А, ладно, мерзавцем и душегубом я всё равно не стану, а то, что всё больше и больше сливаюсь по своему менталитету с местными, так это и хорошо. У меня вся жизнь впереди и прожить мне её придется именно здесь.

Гюнтер с Ирмой пробыли в Арнсберге неделю. Потом ушли домой. Как раз на тех стругах, что привезли мне ещё две артбатареи и 8 пушек на морских лафетах для установки на стены города. Хотя, что для такого города 8 пушек? Слёзы. Велел установить по пушке в каждую воротную башню. У города трое ворот, вот и ушли шесть пушек. И ещё две пушки установить напротив порта, у ворот, выходящих в порт. Теперь высадиться в порту никто не сможет и вообще, проскочить по реке мимо города теперь невозможно. Плохо, что пушки могли вести огонь только по фронту. Для фланкирующего огня городские стены и башни не предназначены. Ну, так городу и городской стене, соответственно, уже несколько столетий, тогда о пушках и не подозревал никто. И роты мушкетёров тут будет маловато, не удержат они город при настоящем штурме. Здесь надо держать полк, как в Дуйсбурге, или хотя бы две роты. И пушек побольше. А лучше поставить хотя бы пару фортов рядом с городом, как у Линдендорфа, тогда никакой штурм не страшен. Так и сделаю, если город будет моим.

Гюнтер на обратном пути решил на пару дней заскочить в Менден. Городок небольшой и непонятный. Надо бы разобраться, чем он живёт и что с него можно поиметь. Это он правильно решил, пусть сам во всём разбирается, чтобы меня не гонять лишний раз. Тем более, струги освободились и гонять их куда-то уже не нужно. Всё, что было необходимо, они уже привезли. Вернее, минимум из необходимого. А так-то сюда ещё возить и возить. И специалистов, и стройматериалы, и кое-какое оборудование. Ну и пушек ещё, конечно. Но, пока подожду.

А среди недели наконец объявился Курт. И тоже с половинным полком. И всего с одной батареей пушек. Пришлось ему оставлять одну роту с пушками гарнизоном в Фредебурге. До Билштайна он так и не добрался, но там, вроде, и не бузили. Теперь у меня целый полк для активных действий. Даже чуть больше полка. На один взвод. Два взвода он оставил гарнизоном в Мендене. Хорошо, что замки баронов и там и там находились не в самих городах, а рядом, как у меня в Линдендорфе, так что сил для поддержания порядка и хоть какой-то защиты тех территорий хватит. Зато у меня целый полк кирасиров, аж 300 всадников. Только вот кавалерией я не воюю. Мои кирасиры для рыцарской конницы на один зуб, и пистолеты не помогут. Нет, удирающую конницу они пощипать могут и очень больно, но лоб в лоб сходиться с рыцарями им противопоказано. Так что сил вроде и не мало, но воевать полноценно не могу. И пехоты маловато и пушек. Хорошо хоть сотню штурмовиков Курт привёл, не разбазарил где. Но всё же решил рискнуть и занять Брилон. Наверняка о моих художествах всем соседям уже известно и как бы кто под шумок не решил меня опередить. Слишком уж сладкий городок. Особенно медные и свинцовые рудники.

Вышли на следующий день, после прихода Курта. Даже отдохнуть как следует солдатам не дал. Ничего, наотдыхаются ещё. Идти пришлось пешочком. Можно было и по Руру вверх пройти, а потом уже пешком, всё меньше ноги бить, но у города стоит один струг и смысла нет с ним возиться. Да и идти не далеко, меньше десяти растов. Километров 40. За два дня не спеша дойдём, тем более, дорога есть, не по лесу прорубаться.

На второй день прошли мимо города Мешеде. Заходить в него не стали — так себе городок. Тем более, что там всем заправляет женский монастырь святой Вальбурги. Монастырь даже рыночное право имеет, которое ему даровал император Отто 2-й,или 1-й,черт его знает, лет 200 назад. У города его нет, а у монастыря есть. А бодаться с бабами монастырскими — ну его, потом как-нибудь разберусь.

К вечеру второго дня подошли к Брилону. Горожане геройствовать не стали и открыли ворота. Правда, бургомистр немного повыступал: мол город входит в Ганзейский союз и даже граф Арнсберг свои войска в городе не держал, но после того, как он повис на воротах, больше никаких претензий к нам не было. Не люблю я ганзейцев, что тут поделаешь. Правда, они от того, что я их город к рукам прибрал меня тоже любить сильнее не будут, но плевать. У нас отношения такие, что хуже уже не будут. Куда уж хуже? Да горожане себя и вели так спокойно, что надеялись на защиту Ганзы. С ней мало кто связываться решался. Потому и ворота открыли и вышли мне навстречу целой делегацией. А тут вдруг такой конфуз. И ничено уже не изменишь — войска входят в город. Собирать ополчение бессмысленно. Всех магистратских загнали в ратушу и я провел с ними беседу. Ну, как беседу — я говорил, они внимали. Ну, иногда на вопросы отвечали. Выяснилось, что все рудники принадлежат не городу, а частным лицам, вот этим самым членам магистрата. А как же? Самые богатые и уважаемые. Отбирать рудники не стал — слишком уж наглеть ни к чему. Взбунтуются. Так-то и черт бы с ними, но ведь бунтовать будут не сами, а простых работяг на бунт подобьют. И спустить я этого не смогу, придётся карать. А кто потом работать будет? Штурмовики ведь церемониться не будут — постреляют и порубят всех, кто попадётся. И от того, что я потом всех магистратских перевешаю легче не станет. Поэтому всё, чем они владели, так у них и осталось. Единственно, приказал, чтобы весь металл теперь продавали мне и по фиксированной цене. Да, возможно и дешевле, чем они раньше продавали, но зато стабильный спрос и бегать искать покупателя не надо. Так что и им выгодно и мне. А там дальше посмотрим, может и смогу как-то их рудники к рукам прибрать. В общем, в городе ничего, по существу, не изменилось — как они жили раньше, так и будут жить. Только теперь город принадлежит мне и в нём мой гарнизон. Но даже это им в выгоду — гарнизон содержу я и деньги свои солдаты будут тратить в городе, хоть какая-то, но прибыль для расторопных горожан.

Задерживаться в Брилоне не стали. Оставили гарнизон, наместника из людей Гюнтера, и отправились назад. Курт не спеша, а я взял сотню кирасир и рванул в Арнсберг. Выехали утром, а вечером были уже на месте. Правда, зад себе отбил капитально — отвык уже от таких длительных переходов верхом.

Переночевал и на струге рванул домой. Уже больше месяца прошло, как отец Бенедикт отправился к императору, скоро должен быть обратно. А может уже и прибыл, хотя вряд ли. Дело очень уж щекотливое и даже император решить его одним росчерком пера не сможет. Наверняка придется через имперский суд всё проворачивать. Правда, при благосклонном отношении к делу императора это не так уж долго, но всё равно — бюрократия есть бюрократия. Пока организуют заседание суда, пока все бумаги оформят — время и пройдёт. Но в любом случае, это быстрее, чем суд курфюрстов. Пока они все соберутся, пока вынесут решение. Да и после имперского суда собирать суд курфюрстов смысла уже не будет. Не будут же курфюрсты бодаться с императором из-за одного маленького графства. Ну, да, вроде бы я обидел одного из них, но обидел так, слегка, да ещё и на законных основаниях. По бумагам-то я и в самом деле наследник графа и вернуть деньги, потраченные архиепископом, не отказываюсь. Всё равно, могли, конечно, взбрыкнуть, но после указа императора вряд ли. Только на это и расчёт. Ну, и на то, что графство архиепископ купил именно за 30 тысяч гульденов, а не за 130. Сотню килограмм золота я ещё потяну, а вот пол тонны вряд ли. Нет, набрать смогу, но тогда придётся пояс подтягивать и от многих проектов отказываться. Графство, конечно, очень хорошее, но не стоит того. Нет, не стоит. Тем более, что замутил я всё это не потому, что без этого графства обойтись не могу, а просто от скуки. Уж самому себе-то можно признаться. Скучно мне здесь. Чем дальше, тем скучнее. И вроде вживаюсь в метное общество и время, но всё равно скучно. И ничего с этим поделать не могу. А всё от того, что цели перед собой не вижу. Там, в 21 веке тоже жил без всякой цели, просто жил и всё. Как и все вокруг. А здесь так не получалось. Ведь зачем-то я сюда попал? Зачем? Объяснил бы кто. Просто жить, как и все? Но я так не могу, не получается. Менталитет не тот. А как ещё? Не знаю. Вот и мечусь. То в торговлю ударюсь, то в пиратство, то в грабёж соседей. И как-то быстро всё надоедает. Заняться прогрессорством? Так из меня тот ещё прогрессор. Хотя, наворотил уже не мало. Одна только вакцинация чего стоит. Ведь теперь история пойдёт совсем по другому. Как бы хуже не сделать. Мне мой мир, тот мир, что в далёком будущем, нравился и что-то кардинально менять не хотелось бы. Тем более, не факт, что получится лучше. Как бы хуже не сделать.

Всю дорогу до дома рефлексировал. Довёл себя до того, что даже уснуть не смог. Так всю ночь и просидел на корме, на какой-то лавке, пялясь на мерцающие звезды. Только под утро ненадолго задремал. До дома от Хаттингена добирался хоть и верхом, но не спеша. Настроение никакое. Поэтому в замок прибыл поздно ночью. Но когда Ами повисла у меня на шее, в одой длинной камизе, простоволосая, с выпирающим животом, всё как рукой сняло. А когда ещё и Ирма на шее повисла, рядом с Ами, то настроение пошло вверх. А тут ещё и Эмма подскочила, чмокнула меня в щеку и убежала, но не далеко, спряталась в уголке зала и лупала на меня влюбленными глазами. Я даже рассмеялся, до того она была забавной. Расцеловался с Ами, хлопнул по тугой попке Ирму и на душе стало легко-легко. И чего я себе глупостями голову забивал? Живу и живу. Меня любят, я люблю — чего ещё надо?

Подхватил Ами на руки и отнес в её спальню. Заскочил к детям. Полюбовался на спящие рожицы. Вернулся в спальню к Ами, сел в кресло рядом с её кроватью и уснул.

Проснулся от того, что всё тело затекло. Неудобные здесь кресла делают. Да и не кресло это, а стул с подлокотниками. Поэтому и тело как деревянное. Кто-то накрыл меня одеялом. Приятно, конечно, — заботятся, но я был одет, а тут ещё и одеяло, так что взопрел. Решил пройти к себе и поплескаться в ванне, но по пути нарвался на Элдрика. Он, похоже, меня как раз и поджидал. Он же знает, когда я просыпаюсь. Вот он меня и утащил на тренировочную площадку. Там разделся до пояса и немного охладился. Даже не немного — от утренней свежести даже мурашками покрылся. Но замерзнуть мне Элдрик не дал. Часа два гонял. В походе мы с ним тоже по утрам занимались, но там условий нормальных не было, так что занятия были скомкаными и не продолжительными. Вот он и наверстывал. И зачем я с ним до сих пор занимаюсь? Мечом я владею уже не хуже него, кинжалом тоже, а пистолетом и мушкетом намного лучше. Но он так и продолжает меня гонять каждое утро. Хотя, правильно делает. Я ведь сам приказал ему этим заниматься, вот он и выполняет приказ. А без него я эти занятия уже давно забросил бы. Всё-таки я лентяй. Хорошо, что осознаю это и не даю своей лени взять надо мной верх.

После занятий разделся и Элдрик окатил меня несколькими ведрами ледяной воды. Вот тебе и горячая ванна. Одел штаны, натянул сапоги и пошёл к себе. Надо же, часа два бегал, прыгал, махал тяжёлой железякой, а чувствую себя прекрасно, даже удивительно. До своей спальни не дошел, свернул в сторону женской половины и заглянул в комнату Ирмы. Ну, так и думал — дрыхнет. Разбудил. Нежно и ласково. К себе попал только через час. Ванну всё-таки принял, правда вода была чуть тёплая и долго я там не просидел. Отмылся как следует, оделся во все чистое и пошёл к Ами. Как раз время завтрака. Ами уже не спала и была одета. Прошли с ней в детскую. Потискал Генриха и Ритку и мы отправились под ручку на завтрак.

За столом присутствовали только свои, поэтому и поели и поболтали. Выяснилось, что накрывала меня не Ами, она тоже уснула быстро, а накрыла меня Эмма. Лучше бы она этого не делала или накрыла бы чем-то легким, но говорить этого конечно не стал. Наоборот, поблагодарил её. Она сидела красная, уткнувшись в тарелку. Да, с этим надо что-то делать. Совсем девчонка измучилась. За кого бы её замуж выдать? И кандидатур-то для неё достойных нет. Девчонка превратилась в настоящую красавицу. И не глупая, если не считать этой идиотской влюблённости. И Генриха с Маргаритой любит. А они её просто обажают. Да она с ними и возится постоянно. Ами сейчас не до них. Ладно, надеюсь всё это пройдёт и она сама себе пару подберёт. Или дед кого найдёт. Офицеров холостых у меня много. Понимаю, что для деда отдавать любимую внучку за крестьянского парня — как ножом по сердцу, но где ж я для неё найду рыцаря или барона? А на сторону я её не отдам, слишком много она знает. Всё-таки живёт в замке, всё видит и всё слышит. Да и рычаг у кого-то появится и на её деда и на нас всех тоже — она уже столько с нами прожила, что стала полностью своей, вроде члена семьи. Ладно, надеюсь со временем всё само утрясется.

Отец Бенедикт объявился только через неделю. Всю неделю я провел как на иголках. Из рук всё валилось. Только и успокаивался в объятиях то Ирмы, то Эльзы. Зато новости он привез прекрасные. И не только новости. И указ привез, и грамоту. Теперь графство Арнсберг принадлежит мне, по праву наследования. Правда, я обязан вернуть архиепископу Кёльна 30 тысяч золотых гульденов, но это уже мелочи. Рассказывать ничего тот не стал, хотя мне было очень интересно, как он всё это провернул. Сделал и сделал. Господь помог. Ну, не хочет говорить и не надо, главное результат.

С деньгами в Кёльн решили отправить отца Магнуса. Старичок относится ко мне как к внуку, ну так я и вырос считай у него на руках, никто ведь мной и не интересовался кроме него, да и зачем интересоваться будущим монахом? Так что он никогда не предаст. Отец Бенедикт хотел сам отвезти деньги, но я отговорил. Слишком зол на него архиепископ, как бы чего плохого не случилось. Тем более он тоже должен вернуться домой. А отец Магнус простой монах и никакого влияния на меня не имеет. Его не тронут. Отправится он на двух стругах, в сопровождении роты мушкетёров. До Кёльна путь по Руру и по Рейну, трястись в седле не надо, вполне комфортно. И не далеко. И задержать его никто не сможет — с сотней-то мушкетёров и четырьмя пушками. С этим решили не затягивать и отправить деньги прямо завтра, может и не успеет ещё архиепископ вернуться. Тогда вообще всё просто — сдаст под роспись казначею и всё, сразу назад. Отец Бенедикт ушёл искать старика Магнуса, а я послал за Гюнтером.

Гюнтер приехал часа через два, он был в городе. За это время я уже сгонял в лагерь и сформировал роту сопровождения. Послал одного кирасира в Хаттинген с приказом подготовить два больших струга. Жаль наш караван ещё не вернулся, на галере было бы и удобнее и быстрее.

Спустились с Гюнтером в закрома Родины, то есть в мои закрома. В подвалы под донжоном. Я обалдел. Сундуки, сундуки, бочонки. И везде деньги. Золото, серебро. Есть золотые и серебряные украшения. Золотая и серебрянная посуда, привезенная мною ещё из моего похода в Бенгази. Чёрт, сколько же здесь всего.

— Гюнтер, и ты ещё жалуешься, что у нас ни на что средств не хватает?

— Конечно, не хватает, господин граф. Не смотрите, что здесь всего так много. Это только кажется. Этого всего хватит только на содержание армии, лет на 5-6. А ведь надо ещё заводы строить. А ткацкую фабрику? А университет? А ссуды крестьянам? А содержание флота? Да мало ли куда ещё деньги нужны.

— Всё, Гюнтер, всё. Понял. Да ещё и я со своими захватническими проектами.

— Ну, на этот проект как раз денег не жалко. Окупится быстро. Так что не переживайте. А Курту денег не дам. Ведь сейчас вернётся и начнёт ныть, что вся армия расползлась по гарнизонам и надо формировать новые полки.

— Ну, в общем-то, так и есть. Оставлять новые города без гарнизонов будет опрометчиво.

— Это да, это я понимаю. Так пусть выводит гарнизоны из других городов. Зачем он чуть ли не во всех наших городах солдат держит? Они там только бездельничают и брюхо набивают.

— И с этим согласен. Но об этом мы поговорим, когда Курт вернётся. Сядем все вместе и поговорим. Думаю, решим этот вопрос.

После этого Гюнтер стал в свободный бочонок укладывать мешочки с гульденами. В каждом по сотне. Управился быстро. После этого поднялись наверх. Дверей металлических было аж три. А замков я даже и не считал. Да ещё и пост из двух солдат у первой двери. Нормально. Как раз к этой двери мы и доволокли с Гюнтером бочонок с золотом. Тяжёлый, сволочь. Больше сотни килограмм. Я предложил позвать солдат, но Гюнтер категорически отказался. В закрома он никого не пускал. Дай ему волю и меня не пустит, сквалыга. Хотя, может и правильно. Никто, кроме него не знал, сколько там денег. Даже я. Видел, что много, но сколько? Чёрт его знает. Нет, отчёта я мог потребовать в любой момент, но зачем? Мне это, честно говоря, не очень и интересно. Если не будет хватать, то он меня предупредит, а пока всего хватает, хоть и со скрипом, то пусть идёт как идёт.

Отца Магнуса отправили утром. До Хаттингена я его сам проводил. Отец Бенедикт и Гюнтер пожелали ему счастливого пути ещё в замке. А я усадил его в струг, пожелал удачи и отправился обратно. В замок вернулся уже ночью. Никого будить не стал, тихонько прошел в свою спальню и завалился спать.

Глава 10

С утра сгонял в лагерь. Тишина и покой. Полк, что оставался в лагере, увели на маневры, остались только караульные и охрана производств. А я хотел набрать хоть сколько-то войск для помощи Курту. Надо ведь отправляться в Арнсберг и брать под свою руку всё графство, полностью. Теперь можно. Придётся ждать возвращения отца Магнуса. Рота, что с ним ушла, как раз мне и пригодится. Да и интересно, как там у него всё сложится. Но гонца к Курту отправлю, пусть начинает чистить графство от баронов и рыцарей.

В лагере заглянул в арсенал. Пушки есть, но для пехотных подразделений, на соответствующих лафетах. Были и стволы, но вообще без лафетов. А мне нужны орудия на морских лафетах, именно они больше всего подходят для городских стен. Нет, наверняка, для крепостей существуют какие-то определённые лафеты, вернее, будут существовать, но я ничего о них не знаю. К сожалению.

Отправился на завод. Там попал в лапы Хайнца и смог вырваться только под вечер. Он меня провел по всему заводу и не давал даже слова сказать. Показывал, рассказывал, объяснял. Только за обедом смог ему объяснить, что мне нужно. Он обещал подготовить мне за неделю два десятка пушек. Часть у него была готова, стояла на складе. Стволы тоже были, а лафеты сделают. Ещё пару десятков только через месяц, да и то, всё со склада выгребут и запаса не останется. Ничего, пусть поднапрягутся, не всё же им мечи и доспехи на продажу клепать.

Почти неделю маялся, ожидая отца Маркуса. Комплектованием каравана занимался Элдрик. Вернее, один из его людей, наиболее сообразительный и расторопный. У него теперь тоже были свои люди. Два десятка человек, которые занимались моей охраной. Он их надергал как из кирасиров, так и из мушкетёров. В основном молодежь, но четверо, вместе с ним, ещё из старого отряда наёмников. Вот они и были его ближайшими помощниками. Все унтер-офицеры, у всех повышенный оклад. Хотя, у всех моих охранников оклад выше чем в полевых частях раза в три, так что за своё место все держались, даже не смотря на то, что Элдрик их всех гонял нещадно, даже старичков. Меч, кинжал, бой без оружия, пистолет — вем они владели прекрасно. Даже специально ходили заниматься со стариком Пройссом. Старый рыцарь многому мог научить. К старости рыцарская дурь у него из головы выветрилась и он знал множество не вполне рыцарских приемов, с помощью которых легко отправить противника на небеса. Вот этому и учил. Ну и остальному, всему, что знал. Обида за разрушенный замок у него со временем прошла, да и за внучку он был благодарен. Она ведь входит в свиту графини и чуть ли не её подруга, так что судьба её считай устроена. Да и усадьбу в городе он получил одним из первых. Правда, она так и стоит пустая. Он живёт в лагере, в маленьком домике, а внучка в замке. Но за дом в городе был благодарен. Он его сразу определил в приданное внучки, так что она теперь не бесприданница. Хотя она ей и не была, уж Ами её без приданного точно не оставит. Вот так и получилось, что моя охрана была самой подготовленной и опасной в моём окружении. И прекрасно экипированной. Все в кирасирской форме и с кирасирским вооружением. Мало того, под кирасами у всех кольчуги отличного плетения. Элдрик их специально заказывал у городских оружейников из нашего лучшего металла. У меня на заводе кольчуг не изготавливали — возни много, а стоит не намного дороже кирасы, себестоимость которой мизерная. Пистолеты, мечи, кинжалы — всё самой лучшей выделки. Дорогое всё, конечно, но Элдрика Гюнтер в деньгах никогда не стеснял, да и просил тот совсем не много, по сравнению с Куртом.

Через шесть дней вернулся отец Магнус. Всё прошло просто замечательно. Архиепископа в Кёльне ещё не было, он из Праги, от императора, сразу рванул в Падерборн, в одноименное епископство, которое тоже принадлежит ему, и граничит с Вестфалией с севера. Видно решил посмотреть на месте, что он может мне противопоставить и как ему ловчее вернуть своё графство. На указ императора ему, естественно, плевать. Ну, ну. Пусть посоветуется с епископом и маршалом Вестфалии, может и придумает что. Подеремся. А то мои солдаты застоялись, только деньги на них перевожу. Зато, пока он там гоношился, мы смогли провернуть свои дела в Кёльне. Деньги принял казначей, по акту, с подписями бургомистра Кёльна и членов магистрата. То есть свои обязательства, согласно указа императора, я выполнил. Архиепископ мог и послать отца Магнуса и не принять денег, а пока долг не погашен, графство его. Или затребовать другую сумму, намного большую и подать иск в суд курфюрстов. И сколько бы это длилось, большой вопрос. Такие дела могут волокитить десятилетиями. И графство бы в это время было в подвешенном состоянии и ничего делать я там бы не смог. Вкладывать деньги в землю, которую могут в любой момент отобрать — я же не дурак. А теперь даже суду курфюрстов придраться не к чему. Всё, графство моё. Теперь, если архиепископ сунется, то он уже будет наглым захватчиком. Сидя в Падерборне, он этого ещё не знает, но вернувшись в Кёльн узнает и будет не очень доволен. Быть казначею архиепископа битым архиепископским посохом.

Задерживаться я не стал и на следующий день уже отплыл в Арнсберг. С собой вез два десятка пушек, боеприпасы для орудий и мушкетов, ну и сотню мушкетёров.

По пути решил заскочить в Менден, городок на реке Хенне. Чтобы Гюнтер потом не бурчал, что я не появляюсь в своих городах. Да него добрались на второй день, да и то потому, что не очень и спешили. Городок оказался не большим, с очень хмурыми и не гостеприимными жителями. Хотя, их понять можно, — мои названные предки, графы фон дер Марк, несколько раз сжигали и разрушали город. Город-то принадлежал архиепископу Кёльна, а с ним они постоянно собачились. А город находится чуть ли не на границе с графством Марк, вот ему и доставалось. А тут опять город захватил один из Марков. Вот и опасались, что опять останутся на развалинах. Курт магистратских, конечно, успокоил, но не до конца. Пришлось собирать их ещё раз и объяснять, что город теперь мой и разрушать собственный город мне нет никакого резона. Переночевали в замке, который находился не в самом городе, а чуть западнее. Хороший замок, новенький, ему всего несколько десятилетий. Это уже 3-й или 4-й. Графы Марк их разрушали, а архиепископы отстраивали заново. Ну, теперь, надеюсь, никто его не снесёт. Если только мой дядюшка Адольф нагрянет, до его владений всего около двух десятков километров. Так что придётся держать в замке гарнизон. Курт здесь оставил взвод мушкетёров, но без артиллерии, так что пришлось одну батарею им выделить. Четырёх пушек, конечно, мало, да и взвод — это ни о чём, но солдат пока прсто не было. Как и пушек. Ладно, потом добавим, когда всё более-менее успокоится.

Рано утром отправились дальше. Ушли ещё по темноте. Можно сказать: сбежал. В Мендене находился мужской монастырь и монахи пытались ко мне вечером прорваться, но я их не принял, сославшись на усталость. А вот днём они бы меня достали. Ничего хорошего я от них не ждал — будут жаловаться на скудную жизнь и клянчить. Хотя из беседы с магистратскими выходило, что чуть ли не четверть города принадлежит монастырю и налогов в городскую казну они, естественно, не платят. Но теперь лафа кончилась и платить они будут, как городу, так и мне. Хотя, мне как раз вряд ли, но хотя бы заставить их городу платить и то хлеб.

В Арнсберге Курта не застал. Он, как только получил известие от гонца, что графство официально моё, помчался дальше резвиться. Городские ворота уже отремонтировали и в самом городе более-менее порядок навели. А когда заехал в замок, даже удивился — везде чистота, всё аж блестит. Все слуги одеты чисто и аккуратно и ни от кого не воняет. Правда, зашуганные какие-то. Видно Курт плетей не жалел.

Походил по замку. Хороший замок. Новодел и поэтому очень удобный. Хозяева больше о своих удобствах беспокоились, чем об обороне, сразу видно. Полы деревянные, даже на первом этаже, что редкость. Доски выскоблены, ни одного пятнышка. Правда стены подкачали. Голый камень везде. Только в большом пиршественном зале стены покрыты гобеленами, да и то выцветшими какими-то. Поинтересовался у управляющего замком, почему они в таком состоянии? Оказалось, что в этом мои солдаты виноваты. Они содрали гобелены вообще со всех стен в замке, потом заставили их как следует прокипятить и отстирать. Больше половины после этого пришлось потом выкинуть, оставшихся едва на этот зал и на мою спальню хватило. Да и то у всех краска поблекла после долгого кипячения. Жаль, но лучше уж так, чем наблюдать ползающих по этим тряпкам насекомых. Если бы я здесь жить оставался, то притащил бы сюда ковры. Хотя, на такой огромный замок ковров бы не хватило. Ну, так стены можно деревянными панелями обшить, как у меня, сразу и уют и теплота появятся. Но мне тут не жить, а стараться для наместника — оно мне надо? Захочет, сам здесь все облагородит.

В моей спальне стены тоже были завешены гобеленами. И кровать очень даже ничего — 3 на 3 метра, целый траходром. Наверняка Курт озаботился, сейчас на широких лавках спят, это только у меня кровати. А вот вместо санузла горшок в уголке. И помыться негде. А вот это уже не порядок. Приказал управляющему один угол просторной спальни огородить и устроить там помывочную. Притащить большую бочку и пару поменьше, для горячей и холодной воды. Сделать все до завтрашнего вечера, сегодня я во дворе помоюсь и в своей старой комнате переночую, но если не управится до завтра…. Управляющий убежал, а мы с Элдриком прошли в кабинет. Стол, стул, лавки по стенам. Ладно, сойдёт. Для наместника. А я в большом зале могу посидеть и с желающими побеседовать. А такие будут и много. Управляющий уже намекал, что встретиться со мной очень многие хотят — и купцы, местные и пришлые, и старосты цехов, и священники. И никуда не деться, всех придется принять.

Первыми пришлось принять, естественно, святош. Приперлись сразу два аббата, вернее, аббат и аббатисса. Из двух монастырей — женского, Оелингхаузен и мужского, Ведингхаузен. Ну и настоятель собора святого Лаврентия. Посидели, поговорили. Я их заверил, что они за свою собственность могут не беспокоиться, ничего не трону, наоборот, при случае помогу. Рассказал о строительстве соборов в Линдендорфе и Дуйсбурге на мои деньги. Вроде успокоились. Ну, да, знают же как я поступил с монахами Хагена, отобрав у них все земли. Хотя и эти монастыри стоило бы пощипать, уж очень многими землями они владели, но пока наглеть не буду. Они ведь и так напрямую подчиняются архиепископу Кёльна, а если я их ещё и гнобить буду, то неприятностей мне не избежать. Настроить против фон Марков жителей города совсем не трудно, они и так против меня, вернее, против фон Марка, настроены. Не хватало мне ещё бунта.

После святош пригласил бургомистра с его магистратской братией, купцов и цеховиков. С ними пообщался более предметно. Поговорили и о самом городе и о развитии различных производств. Обещал им всяческую помощь и для начала снизил налоги. Вернее, убрал разную мелочь непонятную. Они когда принялись мне перечислять, за что они платили, я уже через минуту запутался и перестал их понимать. Горожане платили за всё: за дым из трубы, за количество окон, за ворота и ещё много за что. Платили мелочь, но на круг выходило не так и мало. Пообещал им привести налоги к состоянию Дуйсбурга. Оба города в основном торговые, вот и пусть платят одинаково. Про строительство рядом с городом своего завода говорить не стал. Городу это не выгодно. Вернее, горожанам выгодно, они рабочие места получат, а вот цеху кузнецов не выгодно, а он в городе сильнейший. Ну так Зауэрланд же, земля металлургов и кузнецов. Расстался с верхушкой города очень хорошо. Они остались очень довольны разговором. Единственно, что их напрягло — это моё неукоснительное требование соблюдать чистоту в городе и вакцинация. Но тут уж я был неумолим. Но это ерунда, по сравнению с тем, что от меня ожидали — ни грабежей, ни насилия, ни казней.

Так весь день и прошёл, в беседах и обещаниях. Ночевал один. Вернее, не совсем. Перед сном примчалась служанка стелить мне постель. Ничего так, молоденькая, симпатичная и пахнет хорошо, травами какими-то. Ну и не утерпел, завалил в постель. Она только пискнула. Но в постели не очень понравилась. Нет, пыталась что-то изобразить, но всё не то. С моими женщинами не сравнить — ни страсти, ни горячности, ни импровизации. Своих-то женщин я много чему научил и они теперь в сексуальных отношениях очень продвинутые. Вернее, я их кое-чему научил, а до остального они сами дошли. Главное, они полностью раскрепостились. У каждой своя фишка, каждая прекрасна по своему. Потому и не променяю их ни на кого. Хотя, та красавица из Бенгази тоже была горячая штучка. Но их там специально обучают и готовят к супружеской жизни, а у нас такого нет, грех. Так что, как повезёт. Мне вот повезло, встретил нормальных девчонок, не зацикленных на религии и не считающих, что женщина — это только сосуд греха и предаваться этому греху нужно как можно реже. Мои женщины наоборот, готовы этим заниматься когда угодно и где угодно. И чем чаще, тем лучше.

Служанку обижать не стал. Покувыркался с ней немного и ласково отправил прочь. Так что спал один и прекрасно выспался. После завтрака ещё раз объехал город. Побывал везде, даже в харчевни заходил. Не очень мне там понравилось. В центре города ещё ничего, а вот по окраинам просто жуть — грязь, вонь, насекомые. Да и сам город грязноватый. Опять отправился к бургомистру. Время идёт, а ничего и с места не сдвинулось. Хозяева харчевен и не слышали ничего о гигиене и санитарии. А ведь мы уже месяц как в город вошли. Приказал бургомистру собрать всех членов магистрата. Посидел, подождал. Ждать пришлось довольно долго, поэтому накрутил себя за это время не слабо. Поэтому магистратским досталось. Дал им срок в месяц. Через месяц или сам проверю, или пришлю проверяющего. Если найдём грязь на улицах или горожанина с насекомыми в одежде или волосах, все магистратские во главе с бургомистром закачаются на виселицах, имущество конфискую, а семьи отправятся в деревню крестьянствовать. И проверять будем всё: и улицы, и харчевни, и даже в дома заходить. Вроде прониклись. Через месяц и в самом деле пришлю кого-нибудь. Хотя, здесь же будут наместник и командир гарнизона, вот им и поручу. Но, думаю, пока кого-нибудь не вздернут, толку не будет. Не воспринимают меня ещё здесь серьёзно. Ну, да, в город вошли бескровно, ни грабежей, ни насилия не было — прямо лапочка, а не граф. Чего такого опасаться? Поговорит, поговорит и уедет, а они так и будут жить как и раньше, привычно и размерянно. А грязь и насекомые? А кому они мешают? Предки так жили и им не зазорно. Ну-ну. Во всех моих городах поначалу так думают, а потом, после нескольких повешенных и кучи выпоротых спохватываются. И здесь так же будет.

Весь следующий день провел в замке, скучая. В грязный город идти не хотелось, от Курта никаких известий. И архиепископ затаился, собака. От него тоже ничего. И чего я здесь сижу? Но надо. Пока полностью графство под себя не подгребем придется торчать здесь. Мало ли кто из соседей взбрыкнет.

На следующий день прибыло посольство от моего дядюшки. Этим-то что надо? Пришлось принять. Главным был барон из моих земель. То есть, фактически, уже не барон — земли-то нет. И это всё на законных основаниях, ведь эти земли мне передал его сеньор и мой, так сказать, родственник. И вернуть свои земли этому барону никак не светит. Но вёл себя он вполне прилично. Не наглел и не хамил. Ну, ему же лучше. Спровоцировать меня на поединок он бы смог, но выбор оружия за мной, так что пристрелил бы его и всё. И никто бы мне не помешал, здесь я хозяин. Не дурак, понимает.

Пригласил его на обед. Его и троих рыцарей, прибывших с ним. Выделил им покои в замке. Не хотелось, но пришлось. Люди вежливые, прибыли от родственника, не гнать же их теперь.

После обеда пригласил барона в кабинет. Хоть там и не очень уютно, но не разговаривать же с ним в пиршественном зале — это с торгашами я мог говорить хоть во дворе, а с ним надо вести себя поприличней.

Наконец выяснилось, чего это они приперлись. Барон передал мне письмо Адольфа. Мой дядюшка, оказывается, в недоумении: чего это я поперся через Рур? У нас же были договоренности, что я за Рур не иду. Ничего не понял. С чего это он в мои дела решил лезть?

— Господин барон, вы в курсе, что в письме?

— Да, ваше сиятельство.

— Не объясните мне, о чём здесь написано, я ничего понять не могу. Графство Арнсберг я получил по праву наследования и император утвердил это. Но графсто расположено по обе стороны Рура. Мне что, половину графства занять, а другую бросить? И вообще, какое дело моему дядюшке до моего нового графства?

— А город Верль?

— А что не так с этим городом?

— Город Верль не входит в графство Арнсберг.

— Разве?

— Графство Арнсберг по правому берегу Рура доходит до реки Мойне.

— А я считаю, что Верль с округой тоже входит в графство. И кто сможет меня в этом переубедить?

— Ваше сиятельство, на города Верль и Зоэст претендует мой сеньор.

— Зоэст меня не интересует, а вот Верль уже мой и я его не отдам.

Барон мою позицию понял и настаивать ни на чём не стал. И откланялся. Чёрт, а я был уверен, что Верль входит в графство. Надо срочно посылать гонцов к Курту, а то он ведь не остановится, может и всю Вестфалию захватить. Нормальных карт графства у нас не было. Схематично всё. Потому, может, и архиепископ где-то затаился. Ждёт, собака, когда мы всё герцогство захватим и потом помчится жаловаться императору и курфюрстам. Так можно и новоприобретенного графства лишиться. А то, что мой дядюшка решил тоже кусок от герцогства откусить, хорошо. Всё не только ко мне внимание. Может отдать ему Верль? Посмотрю, как дела дальше пойдут, может и отдам. Приказал Элдрику немедленно отправить гонцов к Курту. Пусть включит голову и распросит местных о границах графства. И вообще, пора ему возвращаться. Заждался уже.

Дядюшкин барон убыл на следующий день. Я даже снизошел и проводил его. Письмо отправлять не стал. Что я ему там напишу? Посоветую Зоэст захватить? Он и без моих советов уже туда нацелился. А письмо — это документ, потом можно и подсунуть его кому, мол это он не сам побезобразничать решил, а по совету племянника. Оно мне нужно? Но на словах велел передать, что совсем не против, если он откусит от Вестфалии куски пожирней. А насчёт Верля потом можно поговорить. Если найдёт чем меня заинтересовать, то могу и уступить. Но это «что-то» должно быть достаточно ценным, очень уж хорошие земли там, да и сам город не плохой.

После этого сходил в ратушу и велел бургомистру отыскать мне карты графства. Если не найдёт, то найти старожилов и с их помощью постараться что-то такое изобразить. Хотя бы границы обозначить. Понимаю, что это сложно. После того, как графство вошло в состав герцогства, его границы уже никого не интересовали. Это как попробовать восстановить границы баронств, входящих в моё графство — никто уже и не помнит, где они проходили и никому это не интересно. Нет, если в архивах покопаться, то всё можно узнать. Но и архив графства Арннсберг и все более-менее важные бумаги хранятся в Кёльне и мне до них никак не добраться. Но восстановить карту графства можно, оно в состав герцогства вошло недавно, всего-то 15 лет прошло. Должны быть люди, что помнят ещё старые времена. Плохо то, что графство, после присоединения его к герцогству, по существу перестало существовать. Графа-то не было, а что за графство без графа. Сидел в городе командир гарнизона и всё. А ему зачем знать о границах графства, ему город поручили защищать, он этим и занимался. Не очень, конечно, преуспел в этом, но ему просто не повезло. Очень уж неожиданно мы город захватили. Дали бы ему немного времени и успей он собрать ополчение, пришлось бы нам повозиться. Ладно, это уже история. А с картой, думаю, решится. Бургомисту злить меня никак нельзя, так что расстарается. А потом и нормальные карты составим, картографы у меня есть.

Курт объявился только через неделю. Всю эту неделю промаялся от скуки. Делать было совершенно нечего. А главное — никаких новостей. Вообще. Ни от Курта никаких известий, ни из Линдендорфа. Хоть бы какой купчишка в город пришёл, чтобы узнать, что в мире делается. Ну, насчёт мира я, конечно, загнул, но хотя бы что о ближайших соседях узнать. Так не идут пока купцы сюда, боятся. Ну, понять их можно — война. В такое время можно не только товара лишиться, но и жизни. А без купцов как новости узнаешь? Никак.

Курт привёл один полк, две сотни кирасиров и две сотни штурмовиков. Один полк мушкетёров растворился в гарнизонах. Ещё притащил три десятка девчонок. Дочек и сестёр баронов и рыцарей. Совсем крох не было, тех с матерями оставлял и выпроваживал из графства. Но с 10 до 25 лет всех собрал. Вот ещё головная боль. Пришлось их срочно сажать на дежурный струг и отправлять в Линдендорф, пока местные святоши не набежали. Здесь ведь тоже женский монастырь есть и если они туда попадут, то оттуда их потом хрен вырвешь. Это не наш ручной монастырь, где командую я, а не местная аббатисса. Но успели. Правда девчонки выглядели не очень хорошо — измученные, пропыленные, заплаканные. Ничего, пока они все в прострации находятся, с ними и возни меньше. А в монастыре их быстро в порядок приведут, там монахини опытные. Да и не долго они там пробудут. Те, кому больше 16 лет, скоро замуж повыходят. А малышня быстро приспособится, дети они такие. Вот вернусь к себе в замок, Курт мне представит список холостых офицеров и займусь распределением. Хорошо, что взрослых девок не больше десятка — они ведь тоже присоединятся к тем, кто уже околачивается по моему замку. Итак уже по замку бродят толпы баб. Понимаю, что когда мужья в походе, им делать нечего и сидеть дома одним не хочется, вот и прутся все в замок. Нет бы, друг к другу в гости ходить, но зачем? С подружками и в замке встретиться можно. А там и накормят, и напоят, и даже спать уложат, если после обильного возлияния до дома добраться не смогут. Вернусь, издам указ, чтобы жёны обязательно находились рядом с мужьями, если те служат в гарнизонах разных городов. А то эти заразы не хотят уезжать с мужьями, находя множество причин. Ну, да, при графском дворе веселее, чем в зачуханом городишке. Понятно, что замуж они все выходили не по любви, а по моему приказу, но сейчас везде так — сговорятся родители и молодых даже и не спрашивают. Как говорится: стерпится — слюбится. Другое дело, что замуж им пришлось идти за бывших крестьян и горожан и многих девок коробит от их мужей. Такой мезольянс сейчас совсем не в моде. Правда, они забывают, что если бы не замужество, то или монашеская келья, или вообще ножом по горлу. Может быть повезло бы удрать, но кому они нужны, без земли, без дома, без денег. Тем, кого Курт вышвырнул из графства я не завидую, в лучшем случае будут приживалками при родственниках. Это если родственники есть. А если нет, то даже и не знаю. Хорошо, если в монастырь примут. Жалко их, конечно, но и оставлять их в графстве никак нельзя. Но хоть живы.

Посидели с Куртом, подумали, и решили возвращаться домой. Делать нам тут уже нечего. Правда, Курт всё-таки успел побезобразничать в герцогстве, но так, слегка. Сунулся к какому-то городишке, а там ему и сообщили, что это уже не графство Арнсберг, а герцогство Вестфалия. Хорошо он сообразил выловить нескольких купцов и те ему, хоть и схематично, но указали границы графства. А тут ещё и мои гонцы примчались. Вот он и рванул назад. И вроде чужих баронов и рыцарей к ногтю прижать не успел. А может и успел, но мне не говорит, не хочет расстраивать. Ладно, чего уж теперь.

На следующий день, оставив в Арнсберге гарнизон, отправились домой. Благо, что вернулись все наши струги. Добрались за три дня, да и то потому, что никуда не спешили. Ночью не шли, останавливались на ночёвку. Да и лошадей надо было выгулять, очень уж им не нравилась теснота в стругах. Взяли, правда, только десяток лошадей, остальных кирасиров отправили своим ходом, но и этому десятку места не очень хватало. Ещё ведь были лошади артиллеристов, так что места и в самом деле было мало. Но добрались и слава богу.

Дома сразу отправился к Ами. Посидел с ней часик. Потискал Генриха и Ритку. Ами выглядела не важно. В прошлые разы всё было намного проще. А в первую беременность она вообще просто летала и вся светилась от счастья. Да, надо было перерыв сделать побольше, права бабка Агнетта. Но чего уж теперь, остается только надеяться на крепость её организма. Хотя с этим как раз и проблема. Она мне и понравилась когда-то потому, что была стройная, как тростинка. А таким рожать много нельзя, сломаются. Так что это наш последний ребёнок, болше ей рожать не позволю, как бы не просила. Знаю, что сейчас женщины рожают чуть ли не каждый год, но не такие как Ами. Мощные, коренастые, с широкими бёдрами. Да и то мрут довольно часто. У нас, среди жён моих офицеров, смертей ещё не было. Ну, так они все девки молодые и рожали только по разу, только некоторые по два раза. И дети остались все живы, ни один ребенок не умер. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Но это всё заслуга бабки-лекарки и её помощников и учеников. Молодцы, чего уж там. Вот и Ами не очень волнуется. Ждёт не дождётся, чтобы родить уж побыстрей, очень уж тяжело беременность проходит.

На ужин пошли вместе. Я только сбегал к себе, ополоснулся и вернулся за ней. Правда, долго в зале не сидели — ей нездоровилось, а мне эти посиделки и на фиг не сдались. Проводил жену, уложил в постель и ушёл. Я бы с ней ещё посидел, но она меня сама отпустила. Знает, что сейчас опять в кабинете весь вечер просидим, решая различные вопросы. Тем более, Гюнтера она видела, он уже примчался из города. Да ей с Эммой и ещё парой подружек и лучше. Хоть расслабится, вижу же, что стесняется большого живота и одутловатого лица. Ну, да, она сейчас совсем не красавица, но это ерунда, через пару месяцев опять будет стройной, красивой и весёлой.

В кабинете собрались своей старой, дружной компанией. Я, Гюнтер, Курт и Элдрик. Правда, не успели рассесться, как прискакала Ирма. Ну, теперь все в сборе.

Сначала Гюнтер доложил о делах в графстве. Вернее, трёх моих графствах. Все было просто замечательно. Особенно меня обрадовало поступление меди из Плеттенберга. Пока не так много, как хотелось бы, но это только начало. За медные рудники Гюнтер взялся очень серьёзно, так что скоро добыча увеличится, а учитывая, что налоги для медников, по совету Гюнтера, я вообще отменил, то увеличится намного. И два новых заводика тоже уже заработали. Пока, правда, не до конца отработали логистику по продаже своей продукции, да и продукции той пока немного, но это не страшно, спрос на изделия из чугуна сумасшедший, так что со временем всё устаканится. С сельским хозяйством тоже всё в порядке. На наших равнинных территориях урожай ожидается очень хороший. А с чего бы ему быть плохим, если крестьяне, благодаря стальным сельхозорудиям, вспахали и засеяли намного больше земли, чем раньше. У них ведь теперь не тоько плуги и разные там боронилки-сеялки стальные, но даже лопаты, вилы, грабли. Да вообще всё. Крестьяне не дураки, быстро поняли свою выгоду, особенно когда узнали, за сколько мы продаем всё то добро, что им достается почти бесплатно, ломанулись все это покупать. Собирают обозы, совместно несколько деревень, и идут в Линдендорф, где нахально требуют на заводе всё им причитающееся. Хайнц уже жаловался Гюнтеру, что мужики сметают всё со складов, оставляя вместо денег расписки. Ну, да, я ведь сам распорядился продавать им всё необходимое в кредит, да ещё и беспроцентный и на длительные сроки. Потери в деньгах, конечно, есть, но не такие и большие, зато отдача превысит все потери. Зерно и вообще всю продукция скупаю я, по фиксированной цене, так что амбары даже теперь во всех городах полны, а после сбора урожая придется часть даже продавать на сторону. Зато продовольствие у нас дешёвое даже в горных городках и деревнях и о голоде уже все забыли. Нет, особого обилия, конечно, нет, но хотя бы все сыты. А то помню я, какие доходяги приходили вербоваться в аримию. Теперь таких доходяг нет, но желающих попасть в мою армию меньше не становится. Слишком уж условия хороши — и кормят, и одевают, и деньги платят. А риск погибнуть минимальный. Вот и пытаются завербоваться любыми путями, некоторые даже сами в лагерь приходят и сидят у ворот сутками. Сначала гоняли, а теперь берут, если со здоровьем всё в порядке. В общем, всё у нас хорошо. Мало того, Гюнтер, пока меня не было, встретил наш морской торговый караван и уже умудрился выпихнуть его обратно. На всякий случай, а то вдруг я опять подорвусь и укачу с караваном в заморские страны. Попытал его немного о том, как проходило плавние, но он особо ничего и не знал. Да и зачем ему это? Ему главное результат. Знал только, что каких-то серьёзных столкновений в море не было. А торговали в этот раз они в Португалии и Танжере, а там уже всё налажено и относятся там к нам замечательно. В этот раз тоже пойдут в Португалию и к маврам. В Кастилию уже в следующем году. Зато вина португальского у нас теперь завались — пей, не хочу. Но и на него Гюнтер надеется найти покупателя. Ганзейцы его тоже таскают, но они его возят в основном в Скандинавию, в Польшу и на Русь, а Гермении мало что достаётся. Ну, да, цены на сладкое вино там и здесь не сравнимы, но нас и эти цены устраивают.

Посидел немного молча, погоревал. Да, в море хочется. Нет, само море меня мало интересует, я совсем не морской волк, мне суша ближе и роднее, но там намного интереснее и забот практически никаких. Так хочется по южным городам побродить, посмотреть на что-то новое и неизведанное. И даже иссушающая жара и пропотевший насквозь поддоспешник уже не пугают. Вот ведь Гюнтер, зараза. Хотя, всё равно остался бы дома. Тут куча нерешенных проблем. Ещё неизвестно, как нам аукнется захваченное графство. Нет, сейчас мне надо находиться здесь. Так что правильно всё Гюнтер сделал — избавил меня от мук искушения. В догонку за караваном же не помчишься.

Обсудили создавшееся положение с новым графством. Так-то, вроде, всё в порядке, но вот захваченный Верль меня немного напрягает. Склока из-за него может подняться не шуточная. Архиепископ такой наглости нам точно не простит. Если с самим Арнсбергом он может и смирится, хотя бы внешне, то с Верлем он в своём праве требовать или возвращения или компенсации. А компенсация может быть такая, что мало не покажется. Воевать с нами он не будет, не дурак, а вот добиться своего через суд курфюрстов может. И без особого труда. Тут уж все курфюрсты встанут за него, хотя бы в пику императору. Но и отдавать такие замечательные земли ужас как не хочется. Посидели, подумали, но так ничего и не придумали. Будем ждать. Как будет, так и будет. Если что, то вывести гарнизон оттуда не долго. После этого разошлись.

Глава 11

Через пару дней примчался гонец из Хаттингена с письмом. Письмо от дядюшки Адольфа. В письме он предлагал встретиться. Ждёт он меня в Хаттингене. Зачем хочет встретиться, чего обсудить — не пишет. Написал только, что встреча необходима. Ну, почему бы и не съездить? Самому интересно, что он от меня хочет.

Заскочил в лагерь, взял пол сотни кирасиров и отправился в Хаттинген. Приехал туда уже поздно вечером. Заехал в гостиницу и вызвал командира форта. Тот примчался через пол часа. Выяснил у него, что дядюшка прибыл в порт рано поутру, тут же вызвал к себе его и попросил отправить гонца с письмом ко мне. Надо же, попросил. Не похоже на дядюшку. Видно и в самом деле чего-то очень надо. В город он не заходил, находится на кораблике, что стоит в порту. Кораблик не большой, солдат там, кроме гребцов, не много. На противоположном берегу войск тоже не замечено. Поблагодарил лейтенанта и отпустил. Ладно, спать пора, завтра уже буду разбираться с дядюшкой.

Утром, после завтрака отправился в порт. Нет, не к дядюшке — это я ранняя пташка, встаю ни свет ни заря, а он дрыхнет ещё наврняка. Просто решил осмотреть как следует порт, а то толком его и не видел. Сколько раз сюда приплывал или отсюда отплывал, но осмотреть сам порт как-то не получалось, не до этого было. А это и в самом деле порт. Два десятка крепких пирсов, половина из них каменная. Кое-где торчат примитивные деревянные краны. Весь берег в несколько рядов покрыт просторными складами. Да, здорово здесь развернулись. Ну, так вся торговля с Линдендорфом, вернее, его заводом, идёт отсюда, дальше купцов не пускают. Правда, те что приходят с Рейна, предпочитают закупаться в Дуйсбурге, а вот те, что идут с верховьев Рура, закупают нашу продукцию именно здесь. И им хорошо, не надо тащиться в Дуйсбург, и городку выгодно. Хотя, это уже и не городок, а настоящий город. Тысячи полторы жителей. По современным меркам очень даже не плохо. И все они живут за счёт обслуживания пришлых торговцев. Кабаков в городе уже уйма. Хотя, это уже и не кабаки, а скорее, небольшие отели, совмещающие функции и кабака, и гостиницы, и борделя. Лавок тоже хватает. Даже небольшой рынок есть. Обо всём этом мне рассказывал бургомистр, сопровождавший нас. Ну а что, право города я Хаттингену сам пожаловал, вот местные и озаботились. Всё как у людей. И ратуша есть, и бургомистр, и магистрат.

Пока всё осматривал и с бургомистром общался, время и пролетело, пора уже и дядюшку навестить. Отправился к нему. Кораблик и в самом деле не большой. Да какой там корабль — просто большая лодка. Адольф встретил меня на пирсе. Пришлось соскочить с коня и идти к нему пешком — он то без коня, уважение надо проявить. Но на лодку к нему не пошёл , там и поговорить негде. Не беседовать же двум графам в толчее среди гребцов и солдат. Хотя простых солдат там и не было. Все в дорогом железе, рыцари и бароны. Предложил ему проехать в гостиницу. Выделил лошадей, ссадив троих кирасиров из десятка, что меня сопровождали. Согласился. И ведь не боится. Хотя чего бояться, у нас с ним мир. Правда, слава обо мне не очень хорошая, воюю-то я не по рыцарски. Так что вроде и рыцарь, а вроде и нет.

Послал одного из своих охранников вперёд, чтобы освободил кабак в гостинице. Гостиница моя, так что там всегда чистота и порядок, гостя там принять не стыдно. Добрались до неё минут за двадцать, так не особо и спешили. По дороге мирно беседовали. Так, ни о чём. Я ему рассказывал о Хаттингене. Как он из ничего за несколько лет превратился в город. Так и доехали. Расположились за большим столом, уже уставленном различными закусками и кувшинами с вином. Перекусили слегка и потом уже приступили к разговору. Оказывается он уже захватил Зоэст. Быстро он подсуетился. И теперь очень интересуется Верлем. Очень уж земли этого города вклиниваются в его графство. Он достал карту и расстелил её на столе. Карта, конечно, примитивная, но у меня и такой не было, когда я сунулся в Арнсберг. Да, сразу видно старого вояку.

— Ваше сиятельство, вам очень нужны эти земли? — спросил он.

— Да не очень, ваше сиятельсво. Мы и захватили их по ошибке. Но раз уж захватили, то не уходить же теперь оттуда.

— А почему бы вам не уступить их мне? По родственному. — двое его сопровождающих аж скривились, а он молодец, даже улыбается.

— Да я не против. Но отдать просто так не могу, меня мои же подданные не поймут. Тем более, земли там замечательные, сами знаете, ваше сиятельство. Для нашей горной местности такие плодородные земли очень важны. Вы же понимаете, что лучше уж кормить подданных своими продуктами, чем покупать.

— Ну, у вас и своих плодородных земель хватает, ваше сиятельство. Особенно тех, что вы у Берга отобрали.

— Так и эти лишними не будут.

— А продать не хотите?

— Нет, землёй не торгую. А вот обменять на что-нибудь интересное мог бы.

— И что вас, ваше сиятельство интересует?

— Ваши земли по правому берегу Рейна. От реки Липпе до герцогства Гельдерн.

— Да вы что, ваше сиятельство? Там земли намного больше, чем в округе Верля.

— Да ладно вам, ваше сиятельство. Ничуть не больше. Да и что там за земли — сплошные леса и болота. Ни одного города. Всего несколько деревенек.

— Как это нет городов? А Везель? Очень хороший и богатый город.

Спорили долго, но не договорились. Что-то я и в самом деле замахнулся. Но попробовать стоило, могло и прокатить. Не прокатило. Хотя, на что я надялся? Он ведь не дурак. Я ему отдаю чужие земли, а он мне свои — кто на такое согласится? Предложил ему другой вариант. Раз уж всё равно с архиепископом Кёльна бодаемся, то почему бы не отобрать у него Эссен? Он по своему берегу Рура, а я по своему. А потом он Эссен обменяет на Верль. Вот с этим он согласился. Чужое обменять на чужое, почему бы нет? Тем более, Эссен свободный имперский город с 1377 года, император Карл 4-й нам такую свинью подложил, и возиться с ним Адольф не имеет никакого желания. А вот я рассчитываю с этим справиться. Он хоть и считается имперским, но именно что, свободным, и напрямую императору не принадлежит. Да мне, собственно, сам город и не особо и нужен, но в окрестностях города огромные залежи каменного угля, то я ещё из своего будущего помню. А уголь мне нужен, чем больше, тем лучше. И не только для промышленности. Пора уже и все печи переводить на уголь, хватит дрова жечь. Тем более, после того, как я издал указ, разрешающий крестьянам и горожанам заготавливать дрова в моих лесах, вырубка леса достигла, можно сказать, катострофических размеров. Я, правда, разрешил вырубать только сухостой, но разве за всем уследишь. А будет много угля, запрещу вообще соваться в лес. Углем топить, конечно, не так просто, печи надо переделывать, но это ничего — захотят что-то сготовить поесть, или замерзнут зимой, быстро всё переделают и научатся пользоваться.

После этого я проводил Адольфа до его корабля. Захват Эссена назначили на начало сентября. Адольфу надо подтянуть войска. Мне проще, я готов хоть завтра выступить. Да и по моему берегу земель Эссена не так уж и много. Хотя, это земли не Эссена, а женского монастыря. Но с ними я ссориться не собираюсь. Трогать их не буду, что им принадлежит, так у них и останется. А то, что они теперь будут входить не в архиепископство, а в моё графство — так какая им разница? Со мной им даже проще будет, я в их церковные дела вмешиваться не собираюсь, в отличие от архиепископа. Придётся послать гонца к аббатиссе перед началом операции, чтобы её успокоить. Ну их, этих баб, лучше с ними не конфликтовать.

Вернулся домой. Как раз к ужину. И Курт, и Гюнтер, и Ирма извертелись за столом, так им было интересно узнать о нашем разговоре с дядюшкой. Вообще, и Курт, и Гюнтер,терпеть не могли вечерних посиделок в замке, называемых ужином, и всегда старались их избегать. Гюнтеру проще, он в городе живёт, а вот Курт в замке, но он постоянно в лагере, с войсками, и ужинал там же. От замка до лагеря, правда, не далеко, но он приезжал домой, когда не оставался в лагере, после ужина. Во всяком случае, старался, но не всегда получалось. Жена-то его здесь постоянно и входит в ближний круг графини, вот она его и пыталась приучить к жизни при дворе. Не очень-то у неё получается. Да это и понятно — женился-то он, как и Гюнтер, уже имея очень богатый жизненный опыт за плечами и не девчонкам, хоть и благородным, их привычки и уклад переломить. Это не молоденькие офицеры, которых я женил на дочках рыцарей, те быстро оказывались под каблучками своих жён.

Быстро поел, поболтал немного с Ами и пообещав ей зайти перед сном и пожелать доброй ночи, потихоньку выскочил из зала. Дошел до кабинета, за мной остальные, не задержались. Рассказал им о наших договорённостях с Адольфом. Потеря Верля расстроила всех. Я то уже это успел переварить, а они нет. Сидели и бурчали, ругаясь про себя. Но я всё слышал. Что интересно, у Ирмы выходило позабористей, чем у двух взрослых мужиков.

— Ладно, успокоились. Тем более, ругаться вы всё равно не умееете.

— Лео, а ты умеешь? — тут же заинтересовалась Ирма.

— Конечно. — и выдал им несколько интересных выражений с моей далёкой родины, в переводе, конечно. Ирма даже ладошкой рот прикрыла от удивления.

— Откуда?

— Оттуда. Книжки надо умные читать. Всё, хватит, давайте решать, что с Эссеном делать будем. То, что Адольф его захватит, нисколько не сомневаюсь. Про нас не говорю, нам и захватывать нечего. На нашем берегу только Верден, да и то это больше деревня, чем город. И придётся меняться.

— А без этого никак? — спросил Курт.

— Нет. Самому Верль жалко, но лучше уж пусть Адольф с архиепископом из-за него бодается, чем мы. Нам сейчас главное Арнсберг сохранить.

— А из-за Эссена архиепископ на нас не озлится?

— Он нас и так загрызть готов, дай ему волю, — вклинился Гюнтер, — а на Эссен ему как раз плевать. Там его земель практически нет. Всё или городу принадлежит или монастырю. А город свободный и ему не подчиняется. Как и монастырь. Всё-таки это не простой монастырь, а штифт.

— Вот-вот. Гюнтер всё правильно сказал. Архиепископ даже рад будет, что эти земли нам отошли и будет с интересом наблюдать, ожидая когда мы или с императором поссоримся из-за города, которому его папаша дал права свободного, или с дамочками из монастыря схлестнемся.

— Да уж. И на хрена нам такая обуза?

— Уголь. Там очень много угля. Огромные запасы. Сейчас городские его добывают, но совсем не много, только для обогрева. Шахты у них можно выкупить, дорого они не возьмут. У монастыря тоже все земли можно выкупить, они им не нужны. Главное на их серебряный рудник рот не разевать, а на остальное им плевать. Они своими землями и не занимаются совсем. Да и зачем, если серебра полно.

— А этот рудничок никак нельзя прихватить? — тут же заинтересовался Курт.

— Нет, не получится. Дамочки там не простые, все из благородных родов, ждут там, когда им родичи женихов подберут. Связываться с ними себе дороже — вся империя на нас окрысится. До сих пор мы с монастырем дружили, вот и надо сохранить дружеские отношения. Переговоры с монастырскими за тобой, Гюнтер. Лучше бы мне, конечно, с ними пообщаться, но меня они обдерут, я и заметить не успею. Очень ушлые бабенки.

— Хорошо, господин граф. Пообщаюсь. А у мужского монастыря в Вердене тоже будем земли выкупать?

— Конечно. Раз у баб решили выкупать, то и их лучше не обижать. А то такой вой подымут, что оглохнем. Да и дамочки их в обиду не дадут, наверняка они связаны, все таки соседи.

— А Эссен трогать не будем?

— Пока нет. А дальше посмотрим. Город не плохой, богатый, мастеров там много, но пока не горит. Со своими бы городами разобраться.

Посидели ещё, поговорили. Наметили план действий. Курту поручил с одним полком занять Верден и земли по нашему берегу, после отмашки Адольфа. Но без безобразий, чтобы ни одной жалобы от горожан и деревенских. И никаких повешенных, если только совсем уж наглеть будут. Но монахов не трогать ни в коем случае. Да они и не полезут. К ним тоже гонца пошлем с извинениями и обещанием не трогать ни их, ни их владения.

После этого разошлись. Сходил к Ами, поболтал с ней немного и отправился к себе. Через комнату Ирмы, конечно.

Утром отправился в лагерь с инспекцией. Надо посмотреть, сколько у меня свободных войск. А то Курт скоро один полк уведет и кто останется Линдендорф защищать? Походил по лагерю, пообщался с офицерами. Войск и в самом деле не много. Всего два пехотных полка. Да и то один из них недополк какой-то — больше половины молодняка, не до конца обученного. Поскандалил немного с Куртом. Приказал ему вывести все гарнизоны из внутренних городов и замков. Нечего им там хари наедать. Как раз ещё один полк получится, а то и полтора.

Ночевать остался у Эльзы. С утра прошелся по патронной фабрике. Как всегда всё в полном порядке. Раннее утро, а уже все работают. Ну, правильно, лето, день длинный и работать можно начинать с рассветом. Работать приходится часов по 14, а то и по 15, но сейчас этим никого не удивишь. Зато зимой будут работать по 8-9 часов, пока светло. Свечами и лампами я в цехах пользоваться сам запретил. Зашёл и в зеркальную мастерскую. Работали только два мастера, один в отпуске, горным воздухом дышит. Нормально, может проживут подольше. Не хочется хороших мастеров раньше времени лишаться.

Здесь меня и застал гонец из Дуйсбурга. Наместник прислал. Туда пришла английская боевая галера и привезла каких-то очень уж гонористых типов. Все расфуфыренные, раговаривают со всеми через губу и требуют к себе местного графа, то есть меня. Нет, ну не наглость? Не просят о встрече, а требуют. Сначала хотел приказать потопить их к чёртовой матери, но потом успокоился. У меня ведь там из благородных только командир гарнизона и несколько его офицеров. Командир даже, вроде, рыцарь, сам посвящал. Но они только у меня в графстве благородные, а для остальных как были простолюдинами, так ими и остались. Всё равно, конечно, хамить англичанам ни к чему, не дома, но очень уж интересно, с чем пожаловали. Приказал гонцу передать этим наглецам, что если хотят со мной встретиться, пусть идут в Хаттинген и ждут меня там. Сам отправился к Курту. Велел ему направить в Хаттинген роту мушкетёров с усилением и сотню кирасиров. Всё-таки на галере сотни две бойцов, мало ли как дело обернётся. Сам спешить не стал. Пока гонец доберётся до Дуйсбурга, пока англичане дойдут до Хаттингена, дня три пройдёт. Если и раньше припрутся, то подождут, ничего с ними не случится.

Отправился домой. Два дня провел с Ами и малышами. Устал жутко. Очень уж любопытным оказался Генрих. Один вопрос за другим и попробуй не ответь. Как с ним няньки справляются? Хотя, самая главная нянька у них Эмма, только и слышишь:а Эмма сказала это, а Эмма сказала делать так, а Эмма показывала вот это. Зато Ами была ужас как довольна — целых два дня я не отходил от неё и детей. Только на третий день собрался и отправился в Хаттинген.

Приехал туда к вечеру. Сразу отправился в свою гостиницу. Поужинал и вызвал к себе начальника гарнизона. От него узнал, что англичане пришли ещё утром. Галера хоть и боевая, но не очень большая, средняя. И пушек вообще нет. Хотя солдат на ней довольно много, сотни полторы. Вместе с гребцами и экипажем. Ну, так гребцы сейчас такие же солдаты, как и остальные. В город с корабля никто не сходил, так и сидят на борту. Только один из расфуфыренных и одетых в железо дошел до ратуши и поинтересовался насчёт графа. Узнав, что графа ещё нет, вернулся на корабль. Напротив корабля постоянно дежурит взвод мушкетёров. Остальные в готовности. Пушки форта нацелены на галеру и готовы в любой момент разнести её в щепки.

Поблагодарил офицера и отпустил. Темнеть уже начало, так что сегодня никаких встреч. Ничего страшного, ещё ночку подождут. Могли бы и в городских кабаках оттянуться, чего, спрашивается, сидят на своей галере? Как будто во вражеский город прибыли. Видно права качать будут. Правда, предъявить им мне нечего, я только защищался, но это ведь англичане, они всегда всё вывернут так, что они чище и святее всех святых, а остальные вокруг виноваты во всём. Ну, ну, попробуйте.

Перед сном ещё вызвал командиров роты мушкетёров и сотни кирасиров. Поставил им задачу на завтра. Утром пропустить в город с английской галеры не больше 10 человек. Будут наглеть — применять оружие на поражение. Потом лег спать.

Утром успел позаниматься с Элдриком, позавтракать, а гостей всё нет и нет. Ждать надоело, уже собрался прокатиться по городу, проинспектировать форт. Но наконец один из кирасиров из охраны доложил, что к гостинице приближается группа англичан. Все в рыцарских доспехах, но пешком. Ну, да, выделять коней для них я запретил. Для рыцаря шастать по городу пешком в полном вооружении не очень приятно, да и умаление чести, но здесь вам не тут. Утрутся.

Для встречи приготовил зал таверны. Как приготовил — приказал никого туда с утра не пускать и навести там чистоту, чтоб всё блестело. В принципе, там и так всегда чисто было, гостиница моя и управляющий знает, найду где грязь, быть ему поротым. Но сейчас расстарались — все столы сдвинули к стенам, лавки вообще вынесли, оставив посреди зала свободное пространство, только у дальней стены установили кресло для меня и все, сесть больше негде. Уселся в кресло, за мной, вдоль стены, расположился десяток охраны.

— Запускай. — дал отмашку Элдрику.

— Всех или одного, главного?

— Всех запускай, а то их главный начнёт мямлить с перепугу, хрен поймём, что он хочет.

Элдрик запустил англичан. Не сам, конечно, махнул одному из своих людей и тот открыл двери. Англичане ввалились толпой и сначала заозирались, ничего не понимая. Ну, да, по идее, я их должен принять в форте или в ратуше, но никак не в кабаке. Галдят что-то зло на своём. Английский я когда-то знал, хреновенько, но знал, а сейчас вообще ни слова не понимаю. Ладно, пусть немного повозмущаются, чем злее будут, тем откровеннее разговор получится. Наконец, разглядели меня и одного из них, по видимому главного, вытолкнули вперед. Тот подошёл, но метрах в пяти остановился. А как не остановиться, когда на тебя направлен пистолет. Оружие сейчас совсем не распространенное, но с аркебузой он должен быть знаком, а это просто маленькая аркебуза, но дырку сделает в башке с такого расстояния очень даже просто, и шлем не спасёт. Шлем он как раз и снял, как остановился. Пацан совсем, лет 17-18. От злости его аж перекосило. Что-то гневно залопотал. Я хлопнул по рядом стоящему столу ладонью. Звук получился хлесткий и громкий. Англичанин заткнулся.

— Или говори на человеческом языке или убирайся. Мне с пиратами и разбойниками говорить не о чём.

Тот аж подпрыгнул от возмущения и заозирался. От возмущения даже сказать некоторое время ничего не мог, но потом всё-таки заговорил и заговорил на латыни.

— Это мы пираты? Мы? Как у вас язык повернулся такое сказать?

— А кто напал на мой торговый караван, шедший из Кастилии? Разве не английские корабли? Разве они не видели штандартов графа Священной Римской империи? Или Англия ведёт войну против Священной Римской империи? И ведь это было не первое нападение. Ваши корабли постоянно нападают на имперских торговцев. Я сейчас как раз готовлю посольство к своему императору с просьбой защитить имперских купцов от разбоя англичан.

Англичанин стоял раскрыв рот и выпучив глаза. Он хоть и пацан почти, но мозги всё-таки имеет, совсем дурака ко мне бы не прислали. А прислали его, наверняка, постращать меня, выбить компенсацию и договориться о поставках моих пушек. А тут вдруг такой афронт. Император, конечно, вряд ли влезет в чужую войну из-за каких-то купчишек, но а вдруг? Или снимет запрет для своих подданных поучавствовать в таком веселье и немного пограбить? Желающих, среди драчливых германских герцогов и графов, не говоря уж о баронах и простых рыцарях, найдется множество. А учитывая, с какой легкостью имперские торгаши перетопили половину английского флота, то бешенных германцев можно и в самой Англии ожидать.

— Представьтесь. С кем я говорю?

— Виконт Сэмюэль Соммерстон.

— Вот что я вам хочу сказать виконт: до этого времени моё графство вело дела с вашими торговцами, мы даже продавали вам оружие и пушки, но после тех безобразий, что вы творите на море, торговать с вами я запретил. А оружие и наши пушки мы лучше продадим франкам и кастильцам. А воевать с вами или нет, пускай мой император решает.

Тут к виконту присоединился довольно пожилой рыцарь. Ну, как пожилой, лет 45, но для этого времени да, пожилой.

— Разрешите представиться, ваше сиятельство, барон Уильям Броксвилл. Наш король, Ричард 2-й,как раз и прислал нас к вам, чтобы разрешить это недоразумение. Наши моряки просто не разглядели ваших флагов и приняли за франков, поэтому и напали. За что и поплатились. Но ведь ваши корабли шли рядом с английским берегом и они должны были их проверить.

— Ну, так и проверили бы, кто им мешал? Отправили бы малую галеру, поговорили бы, зачем же сразу нападать?

— У нас немного другие сведения, ваше сиятельство. Наши моряки утверждают, что они сделали предупредительный выстрел, чтобы вы остановились, как раз для того, чтобы поговорить.

— Вы сами-то верите в то, что говорите, господин барон? Открывать огонь из пушек и готовиться к абордажу — для того, чтобы просто поговорить? И возле чьих берегов шли мои корабли, не важно, они были в море, а море не принадлежит никому.

— Канал между Англией и континентом принадлежит нам, англичанам. — опять влез виконт. Видно послали сынка какой шишки для представительности, а в помощь дали барона, чтобы углы сглаживал и советами помогал. Но оба не справились.

— Это не канал, а пролив между вашим островом и континентом, морской пролив. И он не принадлежит никому. А чтобы вы это поняли, мои корабли будут топить все встретившиеся им английские корабли в этом проливе. Пока вы этого не поймете и не выплатите мне компенсацию.

— Какую ещё компенсацию? — взвился виконт.

— Не очень большую, чисто символическую. 10 тысяч серебрянных фунтов.

Виконт даже слова сказать не мог, только закрывал и открывал рот. Барон посмурнел и тоже смотрел на меня волком. А мне наоборот было весело. Зачем попёр в бутылку, черт его знает. Хотел ведь поспорить с ними чуть-чуть, а потом впихнуть им партию оружия и недопушек, которых Хайнц отлил уже довольно много, несколько десятков. А получилось как получилось. Ну, не люблю я англичан. Сильно не люблю. И раньше не любил, ещё в своем будущем, за их лживость и подлость, и сейчас не люблю. Хотя с компенсацией я и в самом деле перебощил — около четырёх тонн серебра, да ещё и для воюющей страны — это много. Другое дело, всё равно ведь ничего не получу. Так что могу назначать компенсацию хоть в один фунт, хоть в миллион, всё равно ничего не обломится. Да и какая может быть компенсация от короля какому-то графу, даже не смешно.

Выступать англичане не стали. Да и какой смысл? За моей спиной десяток кирасиров, у каждого в обеих руках по пистолету, лежат на плечах. Двадцать выстрелов в упор. Они и шага сделать не успеют. Не дураки, понимают. Спровоцировать меня на поединок? Можно попробовать, но не факт, что получится. А если и получится, то драться я буду на своих условиях, то есть просто пристрелю любого вызвавшего — это они тоже знают. Выбор оружия за мной, а обращаться с огнестрелом они не могут. Вот заточенной железкой любой из них меня пошинковать может, наверное, теперь уже не уверен, я ведь тоже уже несколько лет тренируюсь, но зачем рисковать? А они обо мне справки наверняка наводили, так что иллюзий не питают и на небеса никому не хочется.

Развернулись и ушли. Вот так, — ни здрасьте тебе, ни до свидания. Хамы. Посидел немного. Приказал притащить вина. Встал с кресла и уселся за стол. Элдрику указал место напротив. Сидели с ним и молча потягивали вино. Да, не хорошо получилось. Чем это может мне грозить? В общем-то, ничем. Кроме финансовых потерь. То, что я таскаю свое оружие в Испанию и Португалию — это хорошо, но надо ведь и ближайших соседей окучивать, что у меня не очень-то получается. А у меня ведь под носом две воюющие страны, которым оружие нужно постоянно и возить им не надо, сами приплывут и возьмут. Не берут, сволочи. Один раз впихнул и тем и другим не плохие партии, а потом только по мелочи. А мне моё возросшее графство содержать надо. И на какие шиши? Свои-то моё оружие брать не спешат. Берут, конечно, на редко и понемногу. Купцы с верховьев Рейна приходят и покупают, но стараются взять как можно дешевле. А мне дёшево отдавать никак не интересно. Меня Гюнтер как-то просвещал по ценам на оружие. В Англии хороший меч стоит от 40 до 80 шиллингов. То есть от 2 до 4 фунтов. То есть свой вес в серебре практически. У нас в империи подешевле, всё-таки мы ни с кем не воюем. Вернее, большой войны нет, а маленьких войнушек сколько угодно. Но цены на оружие пониже, чем во Франции и Англии, но не намного. А наши купчишки, с севера Германии и верховьев Рейна, пытаются у нас выторговать те же мечи за марку-полторы, меньше фунта. Особенно ганзейцы наглеют. А потом их полякам, русским и скандинавам продают. А там цены даже повыше, чем в Англии и Франции. И какой смысл мне с германскими купцами торговать? И не торговать не могу, сразу начнут императору и курфюрстам жаловаться о притеснении торговли, а на это и император и курфюрсты смотрят очень не хорошо, могут и вмешаться. А мне этого совсем не надо, мне и без них хорошо. Но пока Гюнтер находит на местных купцов управу. Всё просто, втюхивает им шёлк, специи и другие восточные товары намного дешевле венецианцев и генуэзцев. Вот все и довольны. Восточные товары — это хорошо, а оружие куда девать? Хорошую цену за него наши купцы как не давали, так и не дают.

Посидели, дождались доклада, что англичане ушли и отправились в замок, куда к вечеру не спеша и добрались. На следующий день собрались, обсудили встречу с англичанами. Гюнтер, конечно, рад не был. Да я и сам не радовался, не знаю, что на меня нашло. Подумали, подумали, но решили, что ничего страшного не случилось. Пришлют ещё одну делегацию, никуда не денутся, а с ними уже и договоримся. И пушки им впихнем и аркебузы, не говоря уже об остальном оружии.

А к вечеру следующего дня примчался гонец, который сообщил, что эти островные собаки всё-таки набедокурили. На обратном пути они напали на струг, тащивший баржу с рудой. На струге не сплоховали, обрубили канат и смогли уйти. Но экипаж баржи англичане перебили. Правда, экипажа того всего пять человек, но всё равно жалко. И на струге есть потери — трое убитых и шестеро раненых. Хорошие лучники у англичан. Огнем орудия со струга англичан отогнали и даже пытались преследовать, но разве малый струг угонится за галерой? А ночью англичане прорвали наплавной мост. Просто высадили на него десант и порубили канаты, скрепляющие лодки. И с берегового форта ничего сделать не смогли. Пока проснулись, англичан уже и след простыл. Мимо Дуйсбурга они проскочили в предрассветных сумерках. Да их никто и не собирался трогать — идут себе и идут. Не торгаши, пошлину платить не надо. Да её пока и не платит никто. Об их безобразиях в городе стало известно, только поздним утром, когда струг до города добрался. О преследовании речи даже не заходило. Некем, да и время упущено.

Вот так. Потери, конечно, мизерные, но безобразничать на моих землях — это уже верх наглости. Ничего, посчитаемся. Придумаю как.

Глава 12

А на следующий день стало не до англичан. От дядюшки примчался гонец с сообщением, что он уже готов к захвату Эссена и выступает на следующий день. То есть уже выступил. Гонец то пока добрался, день как раз и прошёл. Ну раз он выступил, то и нам пора. Отдал приказ Курту. Сам остался в замке. Хотелось, конечно, прогуляться, но самому выступать на захват какого-то клочка земли с несколькими деревнями и зачуханного городка — много чести. Но гонца в этот городок, монахам, отправил. И к монахиням тоже отправил. С уже готовым письмом. В котором написал, что дядюшка мой, конечно, самодур и мужлан, но к женскому монастырю он близко не подойдёт — это я им гарантирую. И вообще, приложу все силы, чтобы уважаемые монахини не подверглись никаким притеснениям. О том, что мы с ним договорились об обмене, писать, естественно, не стал. Ни к чему это им знать. Зато потом обязательно к ним заскочу и пожалуюсь на то, что только ради них я отдал дядюшке свои замечательные земли,а на себя взял обузу по защите такого замечательного монастыря и таких прекрасных их. Думаю, поверят. Никому ведь в голову не придёт, что обмен равнозначен. Ещё бы, плодородные земли в долине Верля менять на никому не нужные земли Эссена — глупость. Про монастырь и проблемный город вообще молчу. А то, что там угля полно — так кому он нужен? Печи топить? Так пока лесов в Германии хватает.

Оставалось только ждать и нервничать. Ничего неожиданного произойти, конечно, не могло, сопротивление там оказывать просто некому, но всё равно нервничал. Чтобы не изводить себя, отправился в лагерь и устроил учения с оставшимся полком мушкетёров. Гонял их четыре дня, пока меня не нашел гонец от Курта. В письме, вернее, короткой записке, Курт сообщил, что все земли по левому берегу Рура теперь наши. Сопротивление никто не оказывал, да и некому было сопротивляться. Войск в Вердене вообще не было. А собрать городское ополчение никто не озаботился. Да и кому это надо? Ну, и прекрасно. Теперь буду ждать сообщений от дядюшки Адольфа.

Через пару дней прибыли послы от дядюшки. Тот же барон. Он сообщил, что сам дядюшка находится в Зоэсте и с нетерпнием ждёт, когда я освобожу Верль. А Эссен я могу занять в любое удобное для меня время, войск там почти нет и они готовы передать мне город хоть сейчас. При нём отдал распоряжение Элдрику, чтобы он послал гонца в Верль коменданту с приказом вывести наши войска из города и отправляться в Арнсберг. Всё, дальше уже не мои проблемы. Город свободен, кто его займёт, меня не волнует. Барон, конечно, стал возмущаться, но я его успокоил — мои войска дождутся Адольфа. Нет, самого графа ждать они не будут, но представителей графа, хоть небольшого отряда они дождутся. Даже желательно, чтобы это был не сам граф, а именно его представители, пусть даже небольшой отряд. Не по чину простому лейтенанту, командиру сотни солдат, передавать город целому графу. Барон со мной согласился. И тут же откланялся. Помчался своего сеньора радовать. Ну, радуйтесь, радуйтесь. Посмотрю, как вы будете от нападок архиепископа отбиваться. А я что? Я ничено. Мои люди по ошибке захватили Верль, но я, когда узнал об этом, тут же его и освободил. А кто там потом его к рукам прибрал — это уже не моя забота. И Эссен я захватывать не буду, а освобожу его от наглых захватчиков. Ну, а то, что не передам его законному хозяину, так у него и нет хозяина. Город свободный, что подтвердил император Карл 4-й. И землю я захватывать не буду, а честно выкуплю у города и монастыря. А то, что в городе будет мой гарнизон стоять, так это только для его защиты. Мало ли кто ещё на его свободу покусится.

В этот же день отправился и сам к Курту. На следующий день был уже в Вердене. Встретился с Куртом и обсудил с ним ситуацию. Решили, что в Эссен отправится Курт, а я заскочу в женский монастырь, а потом присоединюсь к нему. Всё равно ему идти до наплавного моста, а оттуда уже к Эссену. А я с полусотней кирасиров, которых переправим на другой берег на стругах, заскочу в монастырь, успокою дамочек, и с Куртом встречусь уже у Эссена.

Курт ушёл с войсками к мосту, а я заночевал в Вердене. Вечером встретился с аббатом местного мужского монастыря. Успокоил его, пообещал не трогать их владений, пообещал даже помогать им по мере возможности. Ну, как говорится: обещать не значит жениться. Но ушёл он от меня очень довольным. Ну и слава богу. Боюсь, что с дамочками так не получится. Эти акулы меня наверняка на что-нибудь растрясут. Ладно, посмотрим.

Утром не спеша переправились через реку и отправились в монастырь. В сам монастырь пропустили только меня, охрана осталась у ворот. Даже Элдрика, как он не пытался просочиться в калитку, не пустили. И ничего он сделать не смог. Был бы мужской монастырь, привратник тут же получил бы в табло, а с монашкой что сделаешь? Я только посмеялся и пошёл за провожатой.

Аббатисса была довольно пожилой женщиной, но сразу видно, что из аристократов. Даже на меня смотрит как на какое-то недоразумение. Ну, да, обо мне-то она всё знает. Соседи. Я для неё до сих пор, наверное, мелкий барон. А она… А кто она, кстати? Наверняка из герцогинь или графьев, но не таких как я, а настоящих, с многовековой историей. Я даже разозлился — тоже мне цаца, в сутане. Но сразу же одернул себя, а то наговорю гадостей, а с ней лучше не ссориться. Приняла она меня в своей келье. Хотя, какая это келья? Шикарные покои. Огромная комната, даже зал, стены задрапированы шёлковыми гобеленами. Темы, правда, библейские. В дальнем конце ещё одна дверь. Там спальня или ещё что, а это, похоже, кабинет. Да, кабинет так уж кабинет, не то что моя каморка. Сидела она в красивом резном кресле, за рабочим столом. На столе куча бумаг, чернильница, перья в серебряном стакане. Мне указала на стул напротив. Стул жёсткий и неудобный, но ерунда, я здесь не надолго. Так, в общем-то, и получилось. Я собирался выкупить у монастыря все их земли, кроме серебряного рудника, конечно, и думал, что придется долго бодаться с аббатиссой, но она сама всё это обсуждать не захотела и как только я об этом заикнулся, вызвала сестру-хозяйку. А вот это уже просто прекрасно. Я обозначил ей чего именно хочу, но для более предметного разговора обещал прислать своего управляющего. Если с аббатиссой Гюнтеру общаться не по чину, то с сестрой-хозяйкой самое то. А уж торговаться он умел намного лучше меня. Ещё раз пообещал аббатиссе всяческую помощь, поблагодарил за шефство над монастырем в Линдердорфе и сбежал. Да, крутая тетка. А взгляд такой, что всё время хотелось в чём-то оправдываться. Пообщался с ней всего минут 20, а весь мокрый от пота. Да, хорошо, что сам сюда приехал, а не послал Гюнтера или Курта, их бы она живьём съела.

Вышел не спеша из монастыря, сел на коня и только отъехав подальше, стал ругаться. Ругался на всех языках, что знал, но больше по русски.

— Что случилось, ваше сиятельство? — спросил с тревогой Элдрик.

— Ничего. Всё нормально уже.

— А чего ругались?

— Да как вспомню эту старую ведьму и её пронизывающий взгляд, так всего перекашивает и хочется выматериться.

— Что за ведьма?

— Аббатисса.

— Разьве аббатисса может быть ведьмой?

— Ещё как может. Хотя, держать в узде кучу благородных девиц на выданье только ведьма и сможет.

Ну, да, всё верно. Ей ведь этих девиц ещё и обучить надо, а не только за ними присматривать. И ведь отдают сюда как раз проблемных девиц, послушных и спокойных можно и дома держать. А с такими справиться не легко. Да ещё для общения с их родственниками тоже надо выдержку и характер стальной иметь. От такой жизни и в самом деле ведьмой станешь.

К Эссену подошли через пару часов. Хотел разбить лагерь у города и дождаться Курта, но из города нас заметили и примчался небольшой отряд во главе с каким-то рыцарем. Рыцарь оказался из войск дядюшки Адольфа. Пригласил, довольно вежливо, меня в город. Ехать туда не очень хотелось, черт его знает, что у них в головах, нас ведь по сравнению с ними совсем не много, но деваться некуда, придётся идти, а то заподозрят в трусости. А сейчас, когда и герцоги и даже короли идут в бой в первых рядах своих войск, такое не прощают. Трусость — это слабость, а на слабых сразу все набрасываются, без всякой пощады. И где Курт ошалается? Должен же уже подойти. Ладно, как говорится: бог не выдаст, свинья не съест.

Правда, в сам город мы не поехали. Чуть западнее города находилась деревушка Кеттвиг с замком Гугенпот. Это мне словоохотливый рыцарь рассказал. Там и находились войска Адольфа. Ну мы туда же подъехали. Познакомился с их командиром. Барон, из под Оберхофа, туда я прошлый раз не добрался, так что и претензий у него ко мне быть не может. Но и особых дружеских чувств я не заметил. Даже обедом не угостил. Правда, и сам обедать не стал. Тут же стал собираться. Не успел я оглянуться, как он собрал всех своих и умчался. Даже не поговорли толком. Но успел выяснить, что в город они даже не входили. Заняли этот замок и сидели, поджидали меня. И войск у него совсем не много: десять рыцарских копий, чуть больше сотни воинов, все конные. Для занятия городов не предназначенные. Хорошо хоть бургомистру города сообщил, что эти земли под себя берёт граф Адольф фон дер Марк и фон Клеве. Ну и жулик мой дядюшка. Прихватил один замок и посчитал, что дело сделано. Передал его мне и всё, владей племянник, я свою часть договора выполнил. А разбираться с городом, монастырями и местными рыцарями кому? Мне. Хотя рыцарей здесь и нет почти, парочка всего, да и те неизвестно где болтаются. Вернее, известно: в армии архиепископа, естественно. А с их семьями разберусь, не впервой. Главное с городом договориться. А то сядут в осаду и будут слать гонцов к императору с жалобами. Ладно, с этим завтра решать будем.

К вечеру объявился Курт. Его заметил дозор, высланный Элдриком ему навстречу. Полк тоже подошёл к замку и разбил лагерь возле него. Мы с Куртом заночевали в замке. Не очень мне там понравилось, но не в шатре же ночевать, если рядом замок есть. Утром позавтракали и отправились к городу. Все ворота, естественно, были закрыты. На стенах торчат шлемы защитников. Взял десяток охраны и отправился к воротам. Подъехали метров на сто и остановились. К воротам подскакал один из кирасиров и потребовал бургомистра на переговоры.

Поорал немного и вернулся к нам. Полчаса подождали. Никого. Опять отправил кирасира поближе к воротам. Слушать его там не стали, сразу угостили болтами из арбалетов. Он свалился с коня. В нас тоже полетели болты и стрелы. Одна стрела даже долбанула меня по шлему. Не пробила, но в голове загудело. Кирасиры окружили меня и вывели из под обстрела.

— Элдрик, все целы?

— Готлиб ранен в руку. И неизвестно, что там с Берндтом возле ворот. Ранено трое коней.

— Ясно. Кирасира вытащи. Не гоже оставлять его валяться под стенами.

Элдрик послал двоих в лагерь и скоро они притащили несколько щитов. Прикрываясь ими кирасиры вытащили своего товарища. Пока вытаскивали, ранили ещё одного, в ногу. А кирасир, к сожалению, был мёртв — болт угодил прямо в глаз. Чёрт, жалко. Я этого парня хорошо знал, из ближней охраны. И что теперь делать? Ну, не уходить же.

Прискакал Курт. Приказал ему приступить к захвату города. Он их уже много захватил, так что знает что делать. Единственно, попросил его не очень зверствовать. Бургомистра с магистратскими, конечно, повесить и тех, со стены, что стрелял по нам найти и тоже на виселицу, а остальных только припугнуть. Девок и баб не трогать, дома не грабить.

Отъехали подальше и я соскочил с коня. Уселся на траву и стащил шлем. Голова ещё кружилась, даже подташнивало слегка. Сотрясение схлопотал что ли? Нет, вряд ли. Удар был хоть и сильный, но не настолько. Я даже сознание не потерял. Обойдётся. Но всё равно неприятно.

Через полчаса подтянулись войска. Напротив ворот Курт расположил весь полк мушкетёров. Кирасиров отправил сторожить остальные ворота. Установили одну батарею напротив ворот, в охранение роту мушкетеров. Ещё две роты в резерве, на случай вылазки горожан. Хотя, это вряд ли. Не полезут они на пушки и мушкеты. Глупо всё получается. Хотел ведь миром всё закончить. А всё дядюшка, сволочь. Не мог сразу город занять. Городские видно решили, что раз их не трогают, значит боятся, можно и понаглеть. Вот и доигрались. Теперь кто-то повиснет, а остальным придётся очень сильно раскошелиться. Прощать такую наглость нельзя. Один раз простишь, другой, а потом сядут на шею и ножки свесят.

Между тем, все проходило своим чередом. Пушки, установленные в трехстах метрах от ворот, долбили по ним и по воротным башням. Рота мушкетёров, выстроившись повзводно, в три шеренги, сбивала из мушкетов защитников со стен. Правда, защитники пропали после второго залпа. Вернее всего, просто сбежали. Ну, так не солдаты же, простые горожане из ополчения. Против нормальной, современной, осады они бы продержались. Луков и арбалетов у них хватает. Виден дым от костров — смолу и масло кипятят, чтобы на штурмующих лить. Только никто не собирается лезть на стены. Сейчас вынесут ворота и в город ворвутся штурмовики. Сначала захватят воротные башни, а потом пойдут дальше. А их будут подпирать мушкетёры. Всех оружных перестреляют, остальных загонят по домам. И если из какого дома прилетит стрела или болт, то этому дому очень плохо придётся. И жильцам и самому дому. Жильцов скорее всего перебьют, хорошо если детей не тронут, а дом разграбят. Всё как всегда.

Ну, вот, ворота снесли. Штурмовики, прикраваясь щитами бросились вперёд. Две резервные роты в готовности. Первая рота так и продолжает обстреливать стены. И куда палят? Никого ведь давно не видно. Надо Курту на это указать, зачем боеприпасы зря переводить? Ладно, всё практически закончилось, поеду-ка я в замок, чего здесь торчать?

К обеду появился Курт.

— Всё закончилось, господин граф. Город наш.

— Потерь много?

— Пятеро убитых, вместе с Берндтом, и три десятка раненых. В основном легко, в руки и ноги.

— А горожане?

— Там похуже. С сотню перестреляли. Сколько раненых — не знаю, кто их считать будет? Да их всех по домам разнесли.

— Бургомистр, магистратские?

— Висят.

— А те, что в нас стрелял?

— Ищем.

— Ладно, хорошо. Собери мне старшин цехов, или кто там за них остался, в ратуше к вечеру. Поговорю с ними. Не забудь занять дома магистратских, пока их местные не разграбили.

— Уже заняли.

— Хорошо. Садись пообедай. Потом уж пойдёшь делами заниматься.

Курт быстро поел и умчался. Ну, да, он в своей стихии. Нравится ему воевать. А вот мне не очень. Нет, если бы на острие атаки, чтобы адреналин аж из ушей пыхал, то тогда да, тогда это бы захватывало. А так, стоять в сторонке и наблюдать за привычным действом, уже скучно. Тем более, и руковожу действиями войск уже не я, я только наблюдаю. И что здесь интересного? Но хоть какая-то движуха, а то ведь совсем скучно. Прекрасно понимаю, что мне это не особо и нужно. Вот зачем мне этот кусок земли и этот мелкий и грязный городишко? На фиг не нужен. Огромные залежи каменного угля? Так и на моих землях угля хватает. Нет, лишним он не будет, но и особой прибыли не даст. Да и так ли она мне нужна, эта самая прибыль? Я ведь даже не знаю, сколько у меня денег. Не интересно мне это. Плохо. Если б я воевал ради денег, тогда понятно. А просто так, со скуки? Совсем я осовременился. Сейчас ведь два владетельных сеньора, у которых огромные земельные владения, могут годами собачиться из-за куска леса или небольшого луга. Тратя на войну кучу ресурсов. На эти деньги, что они тратят на войну, можно было бы столько уже готового леса или сена купить, что и внукам бы хватило. Нет, воюют, режут друг друга. Вон, мои названные родственники, графы фон дер Марк и фон Клеве уже около сотни лет в состоянии войны с архиепископом Кёльна. Нет, бывало, что наоборот объединялись и воевали против кого-то ещё, но больше друг с другом воюют. Из-за чего? Да уже и не помнит никто. Просто воюют и всё. Правда, надо сказать, что воюют без особого ожесточения. Но без жертв не обходится, даже в таких игрушечных войнах. В одном таком недосражении моего названного папашу грохнули. Не то, чтобы я этому был рад, но и не очень-то опечалился — не нравился он мне, очень уж гонористый. Вот так — воевали не понятно за что и погиб, значит, тоже ни за что. А простых рыцарей, а тем более обыкновенных кнехтов из простолюдинов гибнет в этих сражениях не мало. Не много, но и не мало. А если учесть, что в империи постоянно воюют все со всеми, то на круг выходит не так уж и мало погибших. А если бы объединились и пошли бы в сторону, к соседям? Мало никому бы не показалось. Да, германцы издревле были драчливые, что в конце концов их и погубило. Сломали им в конце концов хребет. В моем будущем германцы, когда-то гордые и необузданные, превратились в какую-то аморфную массу, стадо гомиков и лесбиянок. Нормальных всё меньше и меньше. Да и как можно назвать нормальными тех, у кого чуть ли не на глазах пришлые мавры насилуют их дочерей, сестер и жён, а они только жалобно что-то блеют о толерантности и правах меньшинств и иммигрантов. Выродились потомки германцев, выродились. И ведь моих потомков это тоже ожидает. А, ладно, что переживать о том, что будет через сотни лет? Я этого не увижу и слава богу. А пока буду собачиться с соседями, воевать незнамо за что, отгрызать куски земли. Ещё и к англичанам наведаюсь, их пограблю. Жалко погибших своих солдат? Жалко. И погибших горожан жалко, но так уж получилось. Как говорили в моём будущем: не я такой, жизнь такая.

Так и сидел в пиршественном зале в замке с бокалом вина и рефлексируя. Пока Курт не примчался. Слава богу, а то незнамо до чего бы себя довёл.

— Господин граф, старшины цехов и самые богатые торговцы дожидаются вас в ратуше.

— Так быстро всех собрал?

— А что тут сложного? Служащие магистрата все остались на месте, они с солдатами оббежали нужные дома и согнали всех в ратушу.

— Ладно, поехали пообщаемся.

Лучше бы, конечно, отложить этот разговор на завтра, а то я уже поднабрался, но раз уж собрались все, то надо ехать. Как я понял, собирали всех солдаты, то есть пинками и затрещинами, сейчас их отпусти так разбегуться все, где их потом искать? А мне надо с ними договориться, чтобы прекратить это глупое кровопролитие. Это ведь теперь мои подданные, зачем их убивать?

До ратуши добрался быстро. По пути осмотрелся. Город, в принципе, не пострадал. Кое-где были пожары, но их быстро потушили. Мертвецов с улиц уже убрали, так что о штурме ничего уже не напоминало. Единственно — полное безлюдье. Только патрули из мушкетёров ходят по улицам.

В зале заседаний ратуши меня поджидала кучка перепуганных людей. Некоторые даже не полностью одеты. Да уж, посторались солдаты. Хотя, что я хотел — им приказали притащить определённых людей в ратушу, они и притащили. Одет, не одет — какая разница. Ладно, надолго я их не задержу. Уселся в приготовленное для меня кресло. Ну и выдал. Сначала поорал на них немного. Хотя орать графу на простолюдинов не очень хорошо, умаление достоинства. Но я уже не слабо накидался вином, так что на такие мелочи внимания не обращал. Потом, видя, что некоторые вот-вот в обморок грохнутся, подуспокоился. Чтобы они немного пришли в себя пообещал, что репрессий к городу никаких не будет, так что хватит им трястись. Пообещал также, что на их свободы, раз уж император им их доровал, покушаться не буду. Пусть живут как хотят. Даже войска выведу из города. Всё, что внутри городских стен — ихнее, всё, что за стенами — моё. Всё, что принадлежит городу за стенами города, переходит ко мне, то есть конфисковывается. Это им за то, что посмели бунтовать против своего сеньора. А я их сеньор, так как все эти земли и их город тоже мне подарил мой дядя, граф Адольф фон дер Марк и фон Клеве. Понятно, что они просто обалдели: как может распоряжаться землёй, принадлежащей архиепископу Кёльна, граф Адольф? А вот так. Мне эти земли подарили, значит они мои. А кто подарил? Какая разница. Насчёт юридического оформления такого подарка никто даже не заикнулся, молодцы, соображают. Пока они не пришли в себя, приказал выпроводить всех.

— Курт, что там с имуществом бургомистра и глав магистрата?

— Всё ценное упаковано и готово к вывозу. Все тайники выпотрошили. Сколько там не знаю, не считали. Дома Гюнтер разберётся.

— Хорошо. Дома выстави на продажу. Продай хоть за пол цены. А то уйдём и их просто разберут соседи.

— Вы и в самом деле решили оставить город, ваше сиятельство?

— Конечно. Зачем мне этот городишко? Пусть живут, как хотят. Оставь гарнизон в Кеттвиге, в замке Гугенпот. Роты хватит. И сотню кирасиров. Поработают таможенниками. Город их, но земля вокруг моя. А за прохождение по моей земле будут платить налог. Увеличим проходной и торговый налоги раз в пять, нет, лучше в десять. Брать со всех, и с тех, кто из города идёт и с тех, кто идёт в город.

— Цены на продукты сразу взлетят.

— Вот и хорошо. Горожане поголодают немного и заставят своё выборное руководство договариваться со мной. Жаловаться императору им не на что, их свобод я не трогаю. Вот тогда и поговорим.

Стал собираться домой. Вроде все вопросы порешал, чего здесь сидеть? С полусотней кирасиров рванул в Верден и вечером уже плыл на струге в Хаттинген. Пришли туда поздно ночью. Переночевал в своей гостинице и не спеша отправился домой, в замок. Обедал уже как нормальный человек, в кругу семьи. Ещё до обеда послал в город за Гюнтером. Он и объявился после обеда. Рассказал ему, ну и Ирме, конечно, как же без неё, о захвате Эссена и округи. Насчёт Эссена он меня поддержал. Конфликтовать с императором из-за одного небольшого города нет смысла. В принципе, ничего он мне не сделает, но мне ведь ещё не раз придется к нему обращаться для урегулирования каких-то спорных юридических вопросов и если сейчас это мне обходится хоть и дорого, но терпимо, то если он на меня разозлится, при решении любого, даже мелкого вопроса, обдерет как липку. А величину проездной пошлины на своих землях я могу устанавливать любую, пока что единых имперских пошлин не существует. Вот и прижмем маленько свободный город. Свободный-то он свободный, но кушать и свободные горожане хотят. Так что рано или поздно созреют и будут платить налоги уже мне, а не императору. Хотя и ему им платить тоже придётся, если не захотят от прав свободного города отказаться. А я, пожалуй, от их налогов и откажусь, мне и пошлины хватит. Зато другим городам наука будет.

Озадачил Гюнтера поездкой в женский монастырь. Тут он ничего сложного не увидел. Земли дамочкам не нужны. Им и серебряного рудника за глаза. Да ещё и за содержание своих дочерей и сестер в монастыре до замужества сеньоры очень не плохо отстегивают монастырю, так что денег у этих баб хватает и с землёй возиться им в лом. Так что спихнут всё и не задорого.

Поговорили и об англичанах. Прощать наглую выходку этого чёртового виконта никак нельзя. Простишь и другим захочется побезобразничать. Этот просто моих людей перебил, а другие ещё и грабить начнут. Но пока ничего сделать мы, к сожалению, не можем. Весь мой флот далеко, торгует. А когда вернётся, осень наступит. Воевать осенью и зимой в море я не могу. Да я вообще в море воевать толком не могу, а уж зимой-то… Не столько противник страшен, как шторма — угроблю нафиг корабли. Нет, подождём до весны. Но пока распорядился не продавать англичанам ничего, вообще. Они у нас чаще всего покупали наконечники для стрел в последнее время. Много брали и по хорошей цене. Для нас хорошей, а так-то, для них, не очень дорого. У кузнецов наконечники дороже выходят. А качество даже и не сравнить. А теперь шиш. Обойдутся. А вот французам, наоборот, предложить и пушки, и аркебузы, и остальное вооружение со скидкой. Нам всё равно выгодно, а англичанам козу сделаем. Пусть побесятся. И пока этого виконта мне не выдадут, торговать с ними не буду. А они не выдадут. Король Ричард на такое никогда не пойдёт, свои же голову открутят. Ну, тогда пусть виру выплачивает. Пары тысяч фунтов серебром хватит. Вот пусть его купцы это своему королю и передадут. А к весне я какую-нибудь пакость для них придумаю, за мной не заржавеет.

Поговорили и разошлись. Пошёл к Ами. Она из своих покоев почти и не выходила. Очень уж плохо беременность переносит. Ничего, через месяц родит и опять будет весёлая и шустрая. Любительница сексуальных утех и красивых тряпок. И тем и другим я её обеспечу. Быстрее бы всё закончилось, а то тяжело смотреть на толстую, неповоротливую клушу, с оплывшим лицом и тусклыми волосами. Да она и сама очень стыдится своего вида, потому и старается из своих покоев лишний раз не выходить. Даже ест чаще всего в своей комнате, в компании с Эммой и ещё парой своих подруг. Но по вечерам всё-таки выходит к людям, вернее, к куче дамочек, собирающихся в замке. Сколько я её не просил поберечь себя, но разве переубедишь. Как же, графский двор, надо держать марку. Хотя, что такое настоящий двор крупного аристократа и чем он занимается, никто не знает. Ни я, ни она, ни её подруги, дочери простых рыцарей, никогда при дворе даже мелкого графа не были и что это такое не знаем. Поэтому у нас получается обыкновенная групповая пьянка каждый вечер. Каждый день собирается от 20 до 100 человек. Сколько съедают и выпивают даже и не знаю. Замковым хозяйством заведует как раз Ами. Не то, чтобы мне жалко, не очень и большие деньги, но всё-таки, всё-таки…. Она там задерживается на пол часа в лучшем случае, я только чтобы поесть. Остальное время они предоставлены сами себе. Вот и творят черт-те что. Дамы иногда путают своих мужей с чужими, мужики иногда друг другу физиономии рихтуют. Хорошо до поединков дело не доходит, ну, так мои офицеры уже хоть и благородные номинально, но по существу простые сельчане и горожане и им проще морды друг другу набить, чем за мечи хвататься. Но всё равно надо это как-то заканчивать. Им ведь воевать вместе, а тут взаимные обиды из-за баб. Ладно, родит Ами, поговорю с ней. Сейчас лучше с этим вопросом к ней не лезть.

Глава 13

Потекли тихие, спокойные дни. Гюнтер смотался в женский монастырь и вернулся. Все вопросы с дамочками порешал. Пришлось расстаться с толикой золота, но теперь все земли принадлежат мне. Выкупил всё, что принадлежало монастырю. Ну, а то, что принадлежало городу, я тупо конфисковал. Можно начинать разработку угля. Гюнтер и начал. Правда, пока не очень интенсивно — осень. Дождь через день, грязюка. Ну ничего, к весне как раз потихоньку несколько шахт начнут давать уголь. Как раз на завод в Дуйсбурге, там совсем рядышком, а то приходилось возить уголь им из глубины графства. Не проблема, конечно, барж хватает, но на стоимость продукции влияло. Не плохо бы ещё один чугуннолитейный заводик открыть на берегу Рура. Можно напротив Вердена, на другой стороне реки. И руда и уголь рядом, очень не плохо может получиться. Вот это и обговорили с Гюнтером. Единственно, не определились, на каком берегу ставить завод. Если рядом с Верденом, то для жителей города, которые и будут там работать, удобно, но не очень удобно подвозить уголь. Руду-то так и так по реке подвозить будут, так что не важно, с какой стороны завод стоять будет. А если с другой стороны реки завод поставить, то как рабочие туда добираться будут? На лодках? Не очень удобно. Мост нужен. Тогда и надобность в наплавном мосте отпадёт. А то он уже заколебал. Слишком много с ним возни. Да и лодки менять постоянно приходится — гниют сволочи. Вроде, ставил его как временный, а получилось как всегда — всё временное становится постоянным. Но мосты строить у нас никто не может. Нет у меня таких специалистов. Придется искать. Договорились с Гюнтером, что он к весне специалистов найдёт и начнём строить. Обойдётся, конечно, дорого, но со временем окупится.

Курт пропадал в лагере, гонял новобранцев. Хотя у нас их не так уж и много. Из внутренних замков и городов он войска всё-таки вывел и теперь у нас в лагере три полка пехоты, две сотни кирасиров и две сотни штурмовиков. По нынешним временам очень круто. Такая армия не у всякого герцога есть. Нет, любой герцог и даже некоторые графы могут собрать армию и побольше, из своих баронов и рыцарей, а если ещё и крестьян в пехоту согнать, то получится намного больше, чем у меня. Но вот такой постоянной армии ни у кого нет. Тем более, такой спаянной и профессиональной. О вооружении я вообще молчу. Нет, есть и наемные аркебузиры, и артиллерия кое у кого, но с моим вооружением не сравнить. Только вот куда это всё девать? Нападать на меня никто не собирается, все соседи уже учёные, а сам я тоже никуда сунуться не могу. Итак нахапал уже столько, что того и гляди окрысятся на меня курфюрсты или сам император. Хотя, на императора как раз плевать, ничего он мне не сделает, нет у него никакой власти, одно название, что император. А вот совет курфюрстов пакостей может наделать достаточно, так что мне теперь надо сидеть тихо-тихо и никуда не высовываться. И зачем мне тогда такая силища?

Съездил пару раз на завод. Походил, посмотрел — всё в порядке. Интересно, конечно, но чувствовал себя там лишним. Мастера там превратились в настоящих специалистов и я уже ничего подсказать не мог. Это мне они теперь могут много рассказать о металлургии и металлообработке. Но я хотя бы понимал, что они делают и иногда задавал вполне профессиональные вопросы, так что относились ко мне там как к гуру какому-то. Ну, ещё бы, чтобы граф, аристократ, рыцарь и знал столько о домнах, конверторах, станках. То, что всё это было сделано с моей подачи и после моих подсказок, уже забылось и теперь всё это приписывалось гениальности Хайнца и его сыновей. Они сами верить в это начали. Обидно немного, но я даже рад. А то если свяжут меня со всем этим, то можно нарваться на неприятности, особенно от церкви. Да и остальные аристократы относятся к тем, кто занимается производством и торговлей без всякого уважения. А если нет уважения, то и опаска пропадает. Правильно в моё время говорили: боится, значит уважает. Там и до нападения какого придурка не далеко. Я, правда, отучил некоторых соседей думать обо мне, как о мальчике для битья, но не всех, совсем не всех. А поправить свои финансовые дела хочется многим. А есть любители просто подраться. Хватает таких, к сожалению. Это герцог Вильгельм, архиепископ и мой названный дядюшка занают, чего от меня ожидать можно, но они и не распространяются особо об этом, так что о моих военных возможностях мало кто знает. Единственно, что спасает — нет у меня рядом сильных соседей. Которых я не научил бы себя уважать. Если только епископ Майнца, ему я тоже планы слегка порушил. Он ведь подбивал клинья под герцогство Вестфалия, а тут я влез и оторвал от герцогства кусок. Правда, и мой дядюшка не сплоховал и оторвал кусочек не меньше, чем я. Но епископ, думаю, не сунется. На меня или на Адольфа, может и полез бы, а на нас двоих побоится. А то ведь и от его епископства откусить можем. Я то вряд ли, нет у нас общих границ, а вот дядюшка с удовольствием, с моей помощью.

Поэтому и стараюсь не афишировать свои знания. Имея во врагах двух церковных иерархов, лучше не высовываться. Сейчас инквизиция не очень усердствует, не пришло ещё её время, но лучше их не провоцировать. Граф, постоянно лезущий в драку — это нормально, а вот граф, занимающийся металлургией — это уже нонсенс, так не бывает, а значит что-то с этим графом не чисто, как бы с дьяволом не снюхался. Так что я и сам частенько, особенно при общении с отцом Бенедиктом и другими святошами, все успехи и достижения нашего завода спихивал на Хайнца и других мастеров. Ну, это как раз для всех понятно: мастера, на то и мастера, чтобы постоянно улучшать свои профессиональные возможности и знания. Они простолюдины, им можно.

От скуки несколько раз заехал в университет. Ничего особенного. Преподавание на уровне ПТУ. Хотя, для нынешних времен и это круто. Единственно, что не понравилось — при моём появлении все сразу начинали кланяться и лебезить. Раздражает. Понятно, что весь этот праздник нынешней науки за мои деньги, но как-то напрягает. Со студентами-то всё ясно — учиться бесплатно сейчас не принято, а преподаватели-то что? Они же, вроде как, учёные, должны иметь собственную гордость, но нет, смотрели на меня со страхом и ожиданием неприятностей. Вот сейчас хозяин разозлится на что-то и разгонит всех. Ага, сначала вложил кучу денег и сил, чтобы открыть университет, а теперь возьму и прикрою его. Совсем меня придурком что ли считают? Хотя, такие мы, аристократы, сейчас и есть. Другое дело, что я как раз и не аристократ. Так, мелкий барон. Но об этом уже тоже все забыли. Теперь я граф, большой любитель подраться и перевешать неугодных. В принципе, если посмотреть со стороны, то так и есть. Постоянно ведь с кем-то воюю. А мой набег на мавров? Об этом по кабакам уже песни поют. То есть полностью отмороженный аристократ. Ну и как такого не опасаться?

А потом случилось несчастье. Пришло время Ами рожать. Она и родила. Вполне здорового пацана. А вот сама родов не пережила. Роды принимала бабка Агнетта со своими товарками и Адольфус, но не помогло. Обильное маточное кровотечение и всё, её не стало. Я даже попрощаться с ней не смог — она после родов всё время была без сознания. Так и ушла. Я сначала и не понял ничего. Ну рожает и рожает, первый раз что ли? Сидел в кабинете и просматривал бумаги, что накануне притащил Гюнтер. С планами дальнейшего развития наших городов. Интересная работа. Долго с ней Гюнтер возился. Но без этого никак — план должен быть, с точными расчётами, под него и деньги выделяться будут. А тут вдруг прибегает испуганная служанка и говорит, что меня срочно требует бабка Агнетта. Удивился, но пошёл. Оказывается звали меня только для того, чтобы я попрощался с женой, пока она жива. А как прощаться, если она без сознания. Так и сидел рядом с ней. А потом меня оттуда шуганули. Вернулся в кабинет и тупо там просидел до самого вечера. Один. Заглядывали многие — и Ирма, и Гюнтер, и Курт. Даже Хайнц примчался. Но видно вид у меня был такой, что никто в кабинете остаться не решиля. Один Элдрик сидел тихнько в уголке, молча. Но к нему я настолько привык, что и не замечал уже. Он меня поздно вечером и отвёл в спальню. Весь следующий день прошёл как-то муторно. Всё проходило как бы мимо меня. Отпевание, похороны. Потом опять сидел в кабинете в каком-то оцепенении. Вроде что-то ел, что-то пил. И только на следующий день немного пришёл в себя. Прошелся по замку, зашёл к детям. С ними сидела Эмма. Новорожденный был у неё на руках. Подошёл, посмотрел. Сел на диван, обнял Генриха и Ритку и просидел с ними час. О чём-то с ними говорил, успокаивал, но всё проходило мимо. После обеда со мной пару часов провел отец Бенедикт. И в самом деле помогло. А вечером собрались все в моём кабинете. Особых переживаний я не заметил. Ну, сейчас по такому поводу никто особо и не переживает. Всё по велению господа. Так господь решил, а кто мы такие, чтобы противиться воле его? Да и не такая это редкость, смерть роженицы. Скорее наоборот, настолько распространено, что никто на это особого внимания не обращает. Даже сами женщины. Чёрт, зная, что вероятность умереть очень высока, каждая пятая среди благородных и каждая третья среди крестьян, и всё равно рожают и рожают часто. Практически без всякой медицинской помощи. Только благородные имеют возможность воспользоваться услугами врачей. Хотя сейчас такие врачи, что помощь от них не столь и высока. Но хоть что-то. У меня, вроде, и медики не плохие, даже отдельный факультет в университете есть, но не помогло. Для местных это в порядке вещей, а для меня нет. Вот и ломает.

Никаких важных вопросов не решали. Нет, что-то от меня пытались добиться, но так ничего и не понял. Разошлись. Ирма уходила последней. У дверей задержалась и обернулась.

— Лео, мне очень жаль, что так получилось. Ами была мне как сестра, даже ближе. Ты должен знать: я тебя очень люблю и двери моих покоев всегда открыты для тебя.

Повернулась и ушла. А я остался сидеть. Пока Элдрик не увёл меня в спальню. Сам бы так и просидел всю ночь в кабинете.

На следующий день слегка отпустило. Смог, наконец, здраво рассуждать. Хотя рассуждать о чём? В графстве всё тихо и спокойно, никаких срочных дел нет. Что как раз и плохо. Для меня, не для графства. Мне бы сейчас загрузить себя работой, но делать по существу нечего. Молодец я, загрузил помощников, а те своих, и дела в графстве идут как бы мимо меня. Это, конечно, хорошо, но просто тупо болтаться по замку очень тяжело. Тем более, в таком состоянии.

Поехал в лагерь. Поднял по тревоге один полк. Ушли с ним на маневры. Неделю мотался с ним по полям и лесам. А ведь осень, грязь такая, что даже по дорогам передвигаться трудно, а если сойти с дороги, то и по колени в грязюку провалиться можно. Через неделю вернулся чуть живой. Хорошо не заболел. И, на удивление, среди личного состава тоже обошлось без потерь. Днём-то ладно, замерзнуть они не могли, наоборот потом исходили, а вот по ночам довольно холодно. Ночевали не в тёплых домах, а в палатках. Там же одежду сушили. У костров не всегда получалось — почти всё время шёл дождь. Высушить до конца не получалось и по утрам одевали ещё влажную одежду. Но ни одного заболевшего. Повезло. Зато в замок вернулся грязный, уставший, но уже в нормальном состоянии. После ванны даже подумывал: а не заглянуть ли мне ночью к Ирме? Но мысль как пришла, так и ушла. Нет, не готов я ещё к этому. Боль по Ами хоть и притупилась, но ещё не ушла. Да и не уйдёт. Но, надеюсь, через месяц-другой притупится настолько, что смогу жить нормальной жизнью.

Полностью в себя пришёл в конце ноября. До этого чем занимался? Чёрт его знает, в памяти ничего не осталось. И на совещания иногда всех собирал, и на завод ездил, и в город, но всё как-то тускло, через силу. Кураж потерял. А в конце ноября из Хаттингена примчался гонец и сообщил, что туда пришла французская галера и французский граф просится ко мне в замок. Они его пока притормозили, ждут от меня распоряжений. Решил сам прокатиться. Вечером был уже в Хаттингене. Утром послал за французами.

Пришло трое. Нет, их бы больше припёрлось, но кто их пустит? Так что в зал гостиницы вошло трое.

— Граф де Ваньян, — представился один из них, — а это шевалье де Венсан и шевалье д,Антре.

— Чем обязан, ваше сиятельство?

Представляться не стал, знали ведь к кому шли. Глядя на графа даже слегка умилился — родным повеяло. Внушительный нос, весь чернявый такой, да и фамилия армянская. Ну, чисто армянин. Таких на улицах Москвы полно. Будущей Москвы, сейчас-то там их вряд ли встретишь. Поэтому решил не быковать, а отнестись к ним подоброжелательней.

Минут двадцать он заливался соловьём. Как де их король, Карл Vl, благодарен мне за поставки оружия и особенно за пушки и аркебузы. Ну, да, помню, говорил мне что-то Гюнтер, что он втюхал наши недопушки и аркебузы французским купцам по хорошей цене. Только это прошло мимо моего сознания, а оно вона как оказывается. Хотя, сомневаюсь, что их король что-то слышал обо мне. Да и король у них, как я слышал, немного не того, не в себе. Тем более, что он ещё несовершеннолетний и правят во Франции регенты. Но прогиб засчитал. Не понравилось только, что он стал хаять англичан за вероломное нападение на моих моряков. Нет, то что они сволочи и без него знаю, но плохо, что об этом инциденте уже и французы знают. И знают, что я на это никак не прореагировал. Что недопустимо. Это слабость, а слабых сейчас кушают, впрочем, как и всегда. Вот он и предлагал мне вступить во французскую армию и они, мол, помогут мне отомстить англичанам.

— Ваше сиятельство, зря вы так за меня переживаете. За свою честь я и сам могу постоять. Что и собираюсь сделать весной, как откроется навигация. К сожалению, зимние шторма на позволят мне отправиться к берегам Англии и наказать англичан за их вероломство и подлость.

— Мы можем переправить вас на английский берег, наши корабли и зимой выходят в море.

— Спасибо, я уж лучше сам. Англичане и до весны подождут.

— А зачем вам, ваше сиятельство, плыть в Англию? Англичан и на континенте достаточно. А ещё, как мы выяснили, епископ Генри ле Деспенсер, собирается высадиться весной в Кале во главе огромной армии и идти на помощь восставшему против своего сеньора, графа же Мале, Генту. Почему бы вам, ваше сиятельство, не присоединиться к нам и не вразумить этого богопротивного выскочку?

— Ну, присоединяться я ни к кому не собираюсь. А вот помочь вам помогу. Не знаю пока как. Встретить их флот в море я не смогу, точной даты высадки вы не знаете?

— Нет, к сожалению. Да они и сами этого не знают. И не сможете вы с ними ничего в море сделать, слишком большой флот они собирают, а у вас всего шесть или семь кораблей.

Всё знает, собака. Хотя он прав. Если у англичан будет несколько десятков кораблей, а если армия большая, то их будет больше сотни, то они меня просто завалят трупами и возьмут таки на абордаж. И пушки не помогут. Может и в самом деле к французам присоединиться? Нет, лишнее это. Им ведь не столько моя маленькая армия нужна, сколько мои пушки и мушкеты. Правда, насколько я знаю, французы такие же дуболомы, как и наши, рассчитывают чаще всего на свою тяжёлую рыцарскую конницу, из-за чего англичане их и лупят. А как появляется у них вменяемый полководец и отходит от этой дубовой тактики, то уже англичанам кисло приходится. Но от пушек и мушкетов они точно не откажутся и попытаются у меня их отжать. Ну, ну… Ладно, подумаю ещё над этим. А пока будем договариваться.

Ни о чём конкретном, правда, договориться не получилось. Я пообещал к ним присоединиться, как только узнаю о высадке Деспенсера. И если меня устроит оплата. Где и когда не обговаривали. Они пришлют ко мне малую быстроходную галеру. От Фландрии тут не далеко. На этом и распрощались. Правда, договорились о поставках ещё пушек и аркебуз. Его это очень обрадовало, а меня ещё больше, хоть я вида и не подал. Пусть порадуется. Небось помчится к своему начальству, докладывать, что смог заручиться поддержкой дикого и глупого германца. Ну и бог с ним. А вот мне надо хорошо подумать, что и в самом деле делать. То, что англичанам надо ответку кинуть — это понятно, а то беды не оберешься. Каждый прыщ будет считать, что меня можно пощипать без всякой опаски. А у меня корабли ходят чёрт знает в какую даль, замучаемся от разных придурков отбиваться. А вот как это сделать? Побезобразничать у берегов Англии? Было уже. Не очень-то они впечатлились. Да, могу сжечь и потопить несколько их кораблей. Ну и что? Их у них много. Да и не так сложно сейчас построить корабль, особенно если опыт есть. А у них есть. Постоянно ведь в морских сражениях теряют кучу кораблей и всё равно флоты через какое-то время восстанавливаются. А то, что потонет сотня-другая моряков, так кто их считает? Это у меня каждый моряк ,особенно опытный, на вес золота. Не говорю уж о самих кораблях. Каждый мне в копеечку обошёлся. Всё-таки ресурсы целого королевства и маленького графства несооразмеримы. Может и в самом деле повоевать на суше? Я это могу не плохо делать. Но только не в составе французской армии. Эти дуболомы и сами могут нарваться и меня угробят. Но и одному встречаться с английской армией совсем не хочется. Тем более, что граф сказал, что армия у англичан будет большая. А это значит, тысяч 10-15. Нет, с такой армией я не справлюсь. Даже если все свои войска в кулак соберу. Ещё и эти чёртовы лучники. Не так уж они и страшны, но потери как раз от них и будут самые высокие. Может самому махнуть в Англию, пока англичане с французами на континенте бодаться будут? Войск на острове останется не много — гуляй не хочу. Да, там бы я уже развернулся. И пограбить можно. Хотя, кого там грабить — нищая страна. Но если хорошо поискать, то найти что-нибудь интересное можно. Те же ткани, станки. Но это надо выяснить, в каких городах развита обработка шерсти и изготовление из неё сукна. А если эти города в глубине острова? Нет, отдаляться от побережья мне нельзя. Зажмут и устроят мне кровавую баню. Да и всё одно — ни черта не получится. Высадка германских войск на острове будет означать войну Священной римской империи с Англией. А воевать ни император, ни курфюрсты, не хотят. Так что мне такого фортеля не простят. Ну его нафиг. Лучше уж наймусь к французам под штандартом мелкого графа. Или Лимбурга или Арнсберга. Вот это прокатит. Даже если и выразит кто из наших какое недовольство, то можно отбрехаться тем, что денег решил немного подзаработать. Такую отмазку все поймут. Но только действовать надо отдельно от французов и одновременно вместе с ними. Как это провернуть, буду думать.

К вечеру вернулся в замок. И как-то уже совсем полегчало. Боль в сердце осталась, но уже не такая одуряющая. Даже уже улыбаться мог. После ужина посидел с детьми, рассказал им сказку. Про Машу и медведя. Даже посмеялся с ними. Эмма тоже сидела с нами, с новорождённым на руках. Взял у неё малыша, подержал. Вроде ничего, нормально. А то ведь я его и видеть не хотел первое время. Понимаю, что он то ни в чём не виноват, но вот не мог себя пересилить. А малыш-то не крещёный. И как мои святоши это допустили? Тут ведь крестят сразу после рождения. Наверное опасались ко мне подходить, слишком уж я был неадекватным. Ладно, в ближайшие дни окрестим.

Ушёл от детей и проходя мимо комнаты Ирмы заглянул. Она сидела за столом и что-то писала. Тут же вскочила. Подошла и ничего не говоря впилась мне в губы. В себя пришёл только глубокой ночью. Ирма рядом, голова на моей груди. От этого и проснулся — неудобно спать. Попытался повернуться на бок и разбудил её.

— Спи, Лео.

— Да, что-то не спится.

— К себе пойдёшь?

— Теперь-то чего. У тебя останусь.

Дальше… Дальше любили друг друга. Без надрыва, но с огромным удовольствием. Угомонились только ближе к утру. Потом просто лежали рядом, уставшие и умиротворённые. И разговаривали.

— Ирма, замуж за меня пойдёшь?

— Лео… Извини, но нет.

— Почему?

— Лео… Знаешь как я об этом мечтала? Как завидовала Ами? А теперь вот не хочу. Не обижайся. Я думала об этом, знала, что позовешь. Понимаешь, я не хочу быть графиней, не хочу быть хозяйкой замка. Не моё это. Я себя в другом нашла. Мне интересно то, чём я занимаюсь. И я добилась многого. Меня уважают и в замке и в городе. Да и во всём графстве. Уважают и боятся. Именно меня, не графиню и даже не баронессу, а меня, просто Ирму. Не хочу всё наработанное бросать.

— А зачем бросать? Занимайся всем этим и дальше.

— Лео, ты не понимаешь. Быть графиней, настоящей графиней, тоже труд. И заниматься чем-то ещё я просто не смогу. И плохой графиней быть тоже не смогу. Так что тут или-или. Да и не нужна тебе такая жена. Тебе бы найти кого из соседних владетелей, она тебе в приданное ещё земли принесёт. Надо только выяснить, у кого есть дочки или внучки на выданье.

— Да плевать мне на приданное. И земли мне хватает. А уж впускать в свою жизнь избалованную дочку какого графа или герцога тем более не хочу.

— Слушай, Лео, — она легла на бок, оперлась на локоть и нависла надо мной, — а женись-ка ты на Эмме. Она давно по тебе сохнет. И детей она любит. А они её вообще обожают. Она будет очень хорошей женой.

— Эмма? Как-то я о таком и не думал никогда.

— А ты подумай, как следует подумай. Лучше жены тебе не найти. И я с ней общий язык всегда найду. А мне ребёночка со временем сделаешь и мне хватит. Как, не откажешься?

— Да хоть сейчас.

— Нет, сейчас не надо, рано ещё. Но потренироваться надо.

И она перекатилась на меня. Тренировались до позднего утра. Только уже когда солнце стало заглядывать в окно, угомонились.

Завтракали вдвоём с Ирмой. Ну и Элдрик, конечно. Но его я уже и не замечаю. Он всегда рядом. Правда, в замке как-то умудряется на глаза не попадаться, хотя я знаю, что он где-то здесь, за плечом. За завтраком велел Элдрику пригласить на ужин Гюнтера и Курта. Посидим, подумаем, как жить дальше. В свете того, что весной надо настучать по хлебалу англичанам. Вот и подумаем вместе, как это лучше сделать.

День провёл опять бестолково, бездельничал. Но теперь бездельничал с удовольствием, без тягости в душе. Повозился с детьми. Присмотрелся повнимательней к Эмме. Раньше как-то особо на неё внимания и не обращал. Если только потроллить слегка. А ничего так. Ами у меня была золотой блондинкой, то есть волосы светлые с золотом, эта черненькая. Не так, как наши кавказские девушки, не жгучая брюнетка, а просто волосы тёмно-каштановые и глаза карие. И формы очень даже ничего. И спереди сверху и сзади снизу. Но худовата немного. Но это возрастное. Ей ведь сейчас лет 17-18. Перезрела девушка. Сейчас в таком возрасте уже детей имеют. Крестьянки так двух-трёх. А эта всё с чужими детьми возится. Ну, да, помню — не за кого её выдать было. Может и хорошо, что не выдал ни за кого. Посмотрим. Хотя, может ещё Ирма передумает. К ней я как-то уже привык. Да и она у меня была вроде младшей жены, теперь старшей станет. Если станет. Она девушка серьёзная, если что решила, не сдвинешь. Поговорю с ней ещё. Тем более, спешить всё равно некуда — траур продлится ещё год. Хотя, я могу и забить на него, мне можно, я граф. Но зачем? Постель мне есть кому греть. Кстати, надо бы к Эльзе заглянуть. А то был в лагере и не зашёл. Не хорошо. Зачем обижать хорошую женщину. Да и по дочке соскучился. Вот завтра и заскочу.

Вечером все собрались в моём кабинете. Мои приближённые сначала присматривались ко мне, потом , видно, и их отпустило. Поняли, что я уже пришёл в себя. Ирма-то это ночью поняла, а Гюнтер с Куртом уже сейчас. Хотя, настроение у меня было довольно паршивым. Достали меня эти совместные ужины. Ами уже нет, а куча баб так и собирается в замке. Я на них как-то внимания в последнее время не обращал — приду на ужин, проглочу что быстренько и уйду. А сегодня обратил.

— Вы чем-то недовольны, ваше сиятельство? — спросил Гюнтер.

— Да, бабы достали. И чего они в замке все толкаются? Хозяйки ведь нет, что им тут делать?

— Привыкли они уже, ваше сиятельство. Так и будут приходить, делать-то нечего. Если будет ваш прямой запрет, то не придут. Но не советую. Много они не выпьют и не съедят, зато все на виду. Да и графский двор, какой-никакой, но у нас есть, всё как у людей.

— А, ладно, чёрт с ними, пусть развлекаются. Но кто-то из хозяев ведь должен там присутствовать? Я с ними все вечера проводить не собираюсь.

— А им этого и не надо. Наоборот, без вас они чувствуют себя намного лучше. А слуги и так все желания выполняют.

— Ладно, пусть их. У нас о другом разговор.

После этого весь вечер обсуждали предложение французов. Мнения, естественно, разделились. Гюнтер был категорически против нашего участия в этой войне. Нет, впарить французам кулеврины и аркебузы, да ещё и по хорошей такой цене, он был за, обеими руками, а вот воевать за них отговаривал меня изо всех сил. В крайнем случае, соглашался попиратствовать возле Англии, пощипать английских купцов. Абордаж, товар в наши трюмы, а суда и экипажи на дно, чтобы никто нас в пиратстве обвинить не мог. А вот Курт, наоборот, был за сухопутную операцию. Ну, с ним всё понятно — если безобразничать на море, то он в пролёте. А сидеть тупо в лагере ему жуть как надоело. Что толку гонять солдатиков постоянно на учениях? Если воевать по настоящему не будут, то настоящих солдат из них не сделаешь. Тут я с ним, конечно, согласен. Не плохо бы на суше повоевать, проверить наших солдат в деле. У нас ведь в полках хватает молодняка, ветераны по гарнизонам раскиданы. Но тут надо как следует думать. Ни черта не понятно, как эта компания будет проходить. Высадиться в французском порту и присоединиться к их армии? Нам такого счастья не надо. Курт был со мной согласен, что так нас просто угробят. Использовать грамотно пехоту французские полководцы не могут. Да и мало кто может. Англичане только. У них и лучники пешие, и рыцари чаще всего во время боя спешиваются, прикрывая своих лучников. Серьёзный противник, умный. Не то что французские, да и наши тоже, доболомы. Построят клином рыцарскую конницу и вперёд — бей, круши. Вот и огребают постоянно. Французы от англичан, наши от меня. И ведь не учатся ничему. Нет, иногда попадается у французов вменяемый полководец, который не гонит своих рыцарей тупо в лоб, а хоть какие-то элементарные боевые манёвры совершает — тогда французы уже англичан лупят. Только вот хороший полководец — большая редкость. Командуют ведь в основном тупые аристократы, которым с детства в голову вбили разные рыцарские заморочки. Вот и имеют они то, что имеют. И мне попасть под начало такого тупого аристократа совсем не улыбается. Тем более, жалеть диких германцев он точно не будет, сунет в самое пекло. Да и относятся сейчас к пехоте не очень. Там ведь в основном крестьянское и городское ополчение, лапотники. А граф, командующий лапотниками, такой же лапотник как и они. Замучаюсь отстреливать на поединках французских крутых парней со звучными фамилиями. Оно мне надо? А если не смогу настоять и придётся драться на поединке мечами? Тут меня любой настоящий рыцарь уделает, пошинкует как капусту. Нет уж, нет уж.

Просидели весь вечер и ничего не решили. Решили, что Гюнтер потрясёт купцов, наших и чужих, в основном французов и англичан, и постарается выяснить все о намечающихся весной боевых действиях. Потом, имея хоть какую-то информацию, и будем думать. Ну, хоть что-то решили.

Глава 14

Зимой ничего интересного не случилось. Жили и жили. В декабре окрестили малыша. Имя я ему дал Берхард. Отец Магнус, правда, пытался его назвать в честь какого-то святого, но я воспротивился. Имя какое-то несуразное и никаких нормальных имён он предложить не мог, не было в этот период дней святых с нормальными именами. Вот я психанул и назвал как назвал. А что, я Леонхард — сильный как лев, а он Берхард — сильный как медведь. Нормально.

С детьми так и сидела Эмма. Нет, так-то они были на попечении нянек, но приглядывала за всем она. Да, в общем-то весь день с ними и проводила. Ритка её уже мамой стала называть. Ну а для Берхарда она сразу мать заменила. Придется, видно, и в самом деле на ней женится. Тем более, что Ирму уговорить так и не смог. А детям мать нужна. А то выскочит она замуж и останутся они одни. Я с ними много времени проводить не могу. Да и что от меня толку, им сейчас больше мать нужна, чем отец. О том, чтобы привести в дом постороннюю женщину я даже и не думал. Проскочила как-то мысль жениться на Эльзе, но только проскочила и исчезла — женитьбу на вдове, да ещё и бывшей крестьянке, мне бы не простили. Не то что соседи, а даже мои ближники. Нельзя сейчас так поступать, невозможно это просто. Никто не поймёт. Вот и остается одна Эмма. Да я в общем-то и не против. Она, конечно, не такая красавица, как Ами, но тоже очень даже ничего. Да и привык я ней. Она уже давно стала членом семьи. Любви, конечно, нет, но зато она меня любит. А главное: она любит моих детей. Ну а со временем, как говорится: стерпится — слюбится. На Ами я женился тоже по необходимости, о любви даже и не думал. А она меня по первости вообще ненавидела. А потом так сердцами друг к другу прикипели, что не оторвать. До сих пор она в сердце, да и не уйдёт, похоже, никогда.

На рождество поговорил с Эммой. Как раз выпал легкий снежок, слегка покрывший землю. Так что вышли с детьми погулять и подышать зимним воздухом. Вышли из замка, дошли до небольшого холмика, покрытого свежевыпавшим снегом. Генрих тут же умчался кататься на куске кожи с горки. А мы стояли и приглядывали за ним. Ритка у меня на руках, Берхард у неё. Политесов разводить не стал, спросил в лоб:

— Эмма, пойдёшь за меня замуж?

Она распахнула глаза и аж рот от неожиданности приоткрыла. Потом опустила голову и чуть слышно произнесла:

— Да.

— Хорошо. Как закончится траур, обвенчаемся.

Подошёл к ней и чмокнул в щёчку. Неудобно, с детьми на руках. Больше к этому вопросу в этот день не возвращались. Но вечером получил легкий втык от Ирмы. Оказывается Эмма прибежала к ней просто в панике. Нет, не потому что передумала, наоборот, была просто счастлива, а истерика из-за того, что ей оказывается совсем нечего одеть. С деньгами у неё, оказывается, совсем туго. Она входила в ближний круг Ами, но денег за это, естественно, не получала. Нет, Ами её баловала, и раздетая-разутая она не ходила, но прикупить что-то сама не могла, не на что. Дед, оказывается, ей ни копейки, то есть, ни пфенига, не давал — копил ей же на приданное. Ну, может он и прав — зачем ей деньги, она и так на всём готовом живёт. Но теперь-то всё изменилось. И чтобы подготовить девушку к замужеству, оказывается нужно довольно много средств. Одних нарядов надо пошить множество. У неё ведь, кроме того, что Ами подарила, и нет ничего. И чего теперь делать, не понятно. Денег напрямую я ей дать не могу ,обидится. У Ирмы она взяла, но совсем немного, ни на что не хватит. Подумали и решили, что денег надо дать её деду. Но от меня он тоже не возьмёт, а вот от Курта может и взять, если тот это оформит как вознаграждение за достойную службу. А то ведь и взбрыкнуть может, у нищих рыцарей понятие о чести какое-то гипертрофированное. А вообще-то, мне у него как раз и нужно просить руки его внучки. Впрочем, я так и собирался сделать, но попозже. А пока просто провентилировал отношение к этому самой Эммы.

А ночью меня ожидал сюрприз. Только лёг в постель, а ночевать отправился в свою спальню, Ирма пожаловалась за ужином на недомогание и решила сегодня выспаться, как кто-то ко мне просочился. Двери то не на запоре. Зачем? За дверьми два охранника. Но кто-то мимо них прошёл. За кинжал хвататься не стал — свои, иначе мимо охраны тихо бы не прошмыгнул. И я даже догадываюсь кто это. Фигурка подплыла к моей кровати, скинула плащ, в который куталась, оставшись в одной камизе, и молча залезла ко мне под одеяло. Так и есть, Эмма. Лежит рядом и почти не дышит. Я тоже лежу молча — решил посмотреть, что дальше будет. Она лежала-лежала без движения, потом, видно, на что-то решилась, придвинулась, прижалась ко мне и стала неумело целовать. Меня чуть смех не разобрал: тоже мне, соблазнительница. Вот ведь Ирма, зараза. Без неё тут точно не обошлось. Решила ковать железо пока горячо. А то вдруг я передумаю? А если пересплю с Эммой, то точно женюсь, я какой-никакой рыцарь и позорить девушку не буду. Тем более Эмму. Ну а что, всё с понятно. Женись я на какой посторонней мегере, та начнёт свои порядки наводить и как это аукнется — не известно. А Эмма в доску своя. Тем более Ирма для неё неоспоримый авторитет. Вот и получится, что графиней будет Эмма, а хозяйкой графства — Ирма. Интриганка, блин. И что делать? Я уже заводиться начинаю, но лучше Эмму пока не трогать. Она ведь скрывать ничего не будет, не тот характер, наоборот, ещё гордиться будет тем, что в постель к любимому залезла. Дойдёт до её деда, могут быть и неприятности. Чёрт знает, какие тараканы в башке у старого рыцаря. Лишаться такого инструктора очень не хочется. Тем более, он обещал подтянуть ещё нескольких старых вояк. А мне инструкторы по ближнему бою очень нужны. Бывшие наёмники мечами не плохо владеют, но с рыцарями их по любому не сравнить. А тут эта пигалица всё порушить может. Но прогонять её нельзя, сломаться может. Обнял её и впился в её губы. Но затягивать поцелуй не стал, дождался, когда она обмякнет и расслабится и отпустил.

— Хочешь меня? — прошептал ей в ушко.

— Да. Очень. Давно уже. — так же тихо, прерывающимся шепотом ответила она.

— Я тебя тоже очень хочу. Ты прекрасна. Да ты ведь и сама чувствуешь, как я весь дрожу от желания. — и в самом деле дрожал и как раз от желания, еле сдерживал себя. — но нельзя пока, милая.

— Почему?

— Мы люди благородные и до свадьбы нам этим заниматься никак нельзя.

— А как же Ирма?

— Она тебе рассказывала, как у нас всё случилось?

— Да.

— Ну, вот видишь. Там было всё по другому. А мы сейчас этого позволить себе не можем, как бы нам этого не хотелось.

Она задумалась. Но долго думать я ей не дал. Стал покрывать её лицо поцелуями, но только лицо, дальше лезть себе не позволил. Но ей и этого хватило. Её аж трясло. Чёрт, надо останавливаться. Эх, если бы не её дед! Встал, налил воды в кубок и протянул ей. Она выпила и немного успокоилась. Сел рядом с ней на кровать. Она тоже поднялась и прильнула ко мне. Обнялись и просто сидели молча.

— Всё, радость моя. Беги к себе. Не переживай, всё у нас с тобой будет. И не тайно, а будешь входить в это спальню как хозяйка. И я всегда буду счастлив разделить с тобой ложе.

— А ты любишь меня?

— Конечно. Очень.

Она чмокнула меня в щеку, вскочила, накинула плащ, ещё раз обняла и умчалась, счастливая. Ну, вроде разрулил ситуацию. Врать, конечно, не хорошо, но не говорить же ей, что собираюсь жениться на ней только из-за детей, да и потому ещё, что графиня нужна, а жениться мне больше и не на ком. Да может и сладится всё со временем. Она девчонка красивая, не вредная, и детей опять же любит. Всё у нас будет хорошо, уверен.

Принялся было одеваться. Желание-то никуда не делось, решил сходить к этой интриганке и взять своё. Но потом передумал. Скрыть такое в замке невозможно и Эмма точно рада не будет, что после поцелуйчиков и обнимашек с ней, я помчался к Ирме. Чёрт, придётся терпеть. Пошёл в ванную, поплескался в холодной воде. Полегчало. Завалился спать.

На следующий день поговорил с Ирмой. Объяснил ей, что никаких интриг больше не надо, раз уж я собрался жениться на Эмме и даже сообщил ей об этом, то теперь своего решения не изменю. Говорил с ней в её кабинете, в подвале, разложив на столе, заваленном бумагами. Ни о каком недомогании речь уже не шла. А так как она поняла, что слегка накосячила, то устроила мне такой марафон, что из её кабинета я до самого обеда выйти не мог. Благо у неё и попить было что, и не только воды, и небольшой санузел рядом, даже с душем. Помирились, конечно, и очень хорошо помирились.

За обедом Эмма и Ирма сидели рядом со мной. Ирма-то итак всегда рядом пристраивалась, но теперь и Эмму рядом посадил. На место Ами. Так-то оно пустовало всегда, а теперь решил это исправить. Жизнь идёт и ни к чему идти по ней постоянно оборачиваясь.

Эмма сначала сидела стушевавшись, скованная, но я ей пожал руку, погладил по коленке и она, вроде, успокоилась. Да и Ирма пару раз к ней подошла и что-то пошептала на ушко. Так что обед прошёл нормально. Да и людей почти не было за столом. Только Курт и Гюнтер. Ну и Элдрик, конечно. Это не ужин, когда собирается толпа. Но на ужин Эмма редко ходила, ела с детьми. А теперь, думаю, её и не затащишь туда.

После обеда поднялись в кабинет. Поговорил с Куртом насчёт старого Пройсса. Объяснил ему ситуацию и он сразу всё понял. Обещал обставить всё так, что у старика никаких сомнений не возникнет, что награждают его именно за его заслуги, а не за заслуги внучки, незнамо какие. А то напридумывает черт-те что. Потом засели с Гюнтером за бумаги и просидели до вечера. Так-то всем хозяйством графства он сам руководил, я ему полностью доверял, но иногда и мне приходилось в бумаги зарываться. Когда без моего разрешения он обойтись не мог. К счастью, такое было не часто, а то очень уж я не люблю эти хозяйственные заботы. Но, к сожалению, в последнее время, работать приходилось довольно часто. Геморрой с вновь присоединенными землями. Только всё наладилось и устаканилось, как присоединили Лимбург. Потом Арнсберг. Теперь вот земли Эссена. Ирма тоже с нами сидела и вникала во всё. А вот Курт сразу удрал, как только Гюнтер достал кучу бумаг.

Так дни и шли. Ночевал я с Ирмой, иногда у Эльзы оставался. С Эммой встречались почти каждый день, когда я к детям приходил. Но кроме поцелуев ничего себе не позволял. У старика Пройсса руку его внучки попросил и , естественно, он не отказал. Денег у него теперь достаточно, Курт его назначил начальником нашей военной школы, с окладом как у командира полка. Да и единоразово отвалил ему хорошую сумму. Так что денег теперь Эмме хватит на все её хотелки. Да и Ирма если что поможет, они и раньше друг другу симпатизировали, а теперь вообще лучшие подруги.

В конце января вновь объявился армянский граф, тот, что де Ваньян. И опять на галере приплыл. И не боится же. У галер с мореходностью и так хреновенько, а уж зимой тем более. Но приплыл, видно очень уж я им нужен. Но не договорились. Нет, помочь им я не отказался, но совместно действовать отказался наотрез. Выяснилось, что франко-фламандской армией будет командовать граф Людовик Мале. Тот, чей город, Гент, взбунтовался и из-за чего вся эта катавасия и началась. Если он допустил бунт в собственном городе, а потом не смог его подавить, а удрал жаловаться на собственных подданных французскому королю, то какое доверие к нему может быть? Такой накомандует. Нет уж, мне такого счастья не надо. Но, чтобы как-то помочь французам, пообещал вторгнуться в Англию, как раз тогда, когда англичане отплывут на континент. И придётся им если не все войска, то хотя бы часть отправлять обратно, что несомненно поможет французам. Единственное условие: прислать ко мне представителя де Мале, с его знаменем, под своим штандартом я с Англией воевать не хотел. Нет, всем и так будет понятно, чьи это корабли и чьи войска, но приличия будут соблюдены и обвинить империю в нападении англичане не смогут. Де Ваньян попытался меня переубедить, но не преуспел. Тем более, я напирал не на то, что их командующий придурок, а на то, что я де граф Священной Римской империи и невместно мне находиться в подчинении какого-то фламандского графа. Так что договорились, что в конце апреля или в мае, когда точно станет известно время высадки англичан, ко мне приплывет представитель французов. Скорее всего он им и будет. Договорились, что нападу я на Дувр, как только оттуда уйдут английские корабли. За свои услуги потребовал 500 французских фунтов серебра. Очень дёшево, так что граф хоть тут порадовался. А мне на деньги плевать, главное всем показать, что я дерусь за деньги, а не, так сказать, по велению души. Деньги есть деньги — это все поймут.

После отплытия графа, сели решать, что делать? Держать корабли наготове до апреля-мая не хотелось. Гюнтер так вообще трясся от злости и проклинал и англичан, и французов. Но договорились всё-таки. Решили, что в середине февраля отправим караван по проторенному пути, с заходом только в Кастилию и Танжер. К концу апреля, началу мая, он должен вернуться. Не думаю, что англичане сунутся раньше. Им придется переправлять войска на разных посудинах, не всегда крепких и мореходных, так что будут ждать благоприятной летней погоды. В крайнем случае, в конце весны пойдут. Англичане люди разумные и нести потери из-за непогоды не захотят. Так что успеем.

— Вы и в самом деле решили захватить Дувр, господин граф?

--Нет, конечно. Через пару недель все в Англии будут знать, что мы собираемся напасть на Дувр. Так что там нас будут наверняка ждать. Да и крепость там, как я слышал, очень мощная. Штурмовать её, только людей терять.

— А куда тогда пойдём? — заинтересовался Курт.

— Ну, ты то никуда не пойдёшь. Останешься здесь, на защите графства. А вот куда мы пойдём, я ещё и не знаю. Гюнтер, поговори с купцами, не сам , конечно, где на побережье Англии порт пожирней. Но чтобы идти туда было не далеко от нас.

— Хорошо, выясню. Грабить будете?

— Не мы, граф де Мале. Флаг-то его будет. Пошарим по складам, может и найдем что интересное. А главное, в порту можно прихватить суда. Флот надо наращивать, а сами мы строить корабли не можем, что, кстати, твоё упущение. Нам своё кораблестроение нужно, на чужих кораблях долго ходить не сможем. Корабли-то не вечные, а платить за них бешенные деньги не хочется. В Дуйсбурге же вроде есть верфи, нет?

— Есть. Но там строят речные кораблики, маленькие совсем. Скорее лодки, чем суда.

— Ну так давно привёз бы мастеров из Кастилии или Португалии. Лучше из Португалии, они получше будут. Да и в наших серверных портах можно мастеров найти, пусть когги строят. Ганзейцы на них куда только не ходят и нам такие не помешают.

— Решу этот вопрос, господин граф. Этим же летом и решу.

-Ну и хорошо. А ты Курт не куксись. Мы вглубь Англии не полезем, так что нечего тебе с нами делать. Выпотрошим пару портов и достаточно. Так что возьму один полк мушкетёров и хватит. Как раз с удобствами все разместятся. Да ещё и место для награбленного останется.

В середине февраля Гюнтер и в самом деле отправил торговый караван. Надеюсь ничего его не задержит и он в конце апреля уже вернётся. С моим поручением Гюнтер тоже справился, узнал об английских городах на побережье. Самым жирным он назвал Ипсвич. Правда, находился он не на берегу моря, а в этруарии реки Оруэл, милях в десяти от побережья. Не очень приятно, но и не смертельно. Река там широкая и глубокая, так что дойдем. Зато именно Ипсвич является главной перевалочной базой Ганзейского союза в Англии. Так что склады там будут забиты очень вкусными товарами — начало лета, самый сезон для торговли. И ещё, там крупнейшие верфи в Англии, так что может и корабликом разживемся, а может и не одним. Ещё наметили для нападения Рочестер и Сэндвич, тоже не плохие города. Но это если в Ипсвиче что-то пойдёт не так.

Время потекло довольно нервно. Да, ждать всегда трудно. Все время проводил в лагере. Курт перетасовал полки и подготовил мне полк, состоящий из одних ветеранов. Эти не подкачают. Две сотни штурмовиков тоже забирал. С ними как раз и тренировался. Гонял их, и себя заодно, без всякой жалости. Тяжело, но зато дурных мыслей в голове не оставалось. Первое время приходил к Эльзе и тут же заваливался спать. Именно спать, а не ещё чего. Но потом слегка попривык и стало хватать сил и для всего остального. А через месяц уже даже в замок гонял для встреч с Ирмой. Да, запустил я себя, утренние занятия с Элдриком не в счёт, это уже проходит фоном, как легкая ежедневная разминка. А вот по настоящему организм давно не нагружал. Ничего, не страшно, было бы желание, быстро в себя приду. Особенно меня доставал старик Пройсс и ещё парочка таких же старпёров. Он оценил моё владение мечом и взялся за меня всерьёз. Ну, да, мечник из меня хреновенький, сам знаю, но зачем же так зверствовать? Гонял он меня по родственному, и ругал тоже, без оглядки на мой графский титул. И всё удивлялся, как в семье барона, рыцаря, мог вырасти такой неумеха? На мои объяснения, что я собирался стать служителем церкви, а не рыцарем, просто судьба так повернулась, внимания не обращал. Раз родился в семье рыцаря, то и с мечом должен обращаться как рыцарь. Он даже свою внучку научил так орудовать кинжалами, что она меня, бестолкового, подрежет, даже если я с мечом буду. А зачем ей меня резать? Она же меня любит и собирается стать моей женой. На это он ответить ничего не мог, но гонять стал ещё интенсивней. Успокаивало только то, что доставалось не только мне, но и остальным. Он выбрал из штурмовиков и моих охранников десяток наиболее способных и его дружки гоняли их ещё покруче, чем меня. Их он наметил мне в телохранители. Ему, мол, нужен живой зять, а внучке живой и здоровый муж. Так я и не против. Честно говоря, увальни из кирасиров, что подобрал для моей охраны Элдрик и в самом деле не впечатляли. Нет, все смелые и умелые воины и на поле боя им цены нет, но охрана — это не бой, тут другие навыки нужны. Вот пусть их старики и погоняют, а потом ещё Ирма мозги вправит.

К концу апреля начал уже нервничать. Вот-вот припрётся армянский граф, а у меня ни одного корабля. Не красиво может получиться. Но в первых числах мая караван наконец вернулся. Тут же рванул в Дуйсбург. Полк и штурмовики тоже не спеша стали передислоцироваться туда же. Мы с Гюнтером и Ирмой провели инспекцию кораблей. Я кораблей, Гюнтер привезённого товара, а Ирма просто совала свой аккуратный носик всюду. Хотя её больше интересовали, конечно, товары. Особенно ткани. Шёлковые ткани. Ами-то нет и всё теперь приберёт Гюнтер, а у него снега зимой не выпросишь, не то что дорогущий шёлк. Ну, женщина есть женщина. Она даже поругалась с Гюнтером. Тот ничего не хотел выпускать из своих рук, а она напирала на то, что осенью свадьба у графа и невесте необходимо пошить соответствующие её статусу наряды. Ну и подружкам невесты, конечно. Приказал Гюнтеру выделить Ирме всё, что она требует. В самом деле, свадьба ведь. Пообещал ему, что безобразничать в море буду не долго, так что караван успеет ещё сходить на юг. Один раз точно, а может и два.

Корабли быстро разгрузили и поставили на ремонт. Так-то с ними всё в порядке, но кое-где подгнившую доску нужно заменить, где-то что из такелажа. Лучше уж всё это сделать в порту, чем потом корячиться в море. Пополнили боезапас. Пострелять им не пришлось, хотя один раз их попытались проверить какие-то чокнутые на трёх галерах, как раз когда они проходили мимо Геркулесовых столбов. Одну галеру потопили, а две удрали. Кто это был, так и не поняли. Никаких флагов не было, а останавливаться и вылавливать моряков с потопленной галеры поленились. Но стрелять нам по-видимому придётся много, так что БК загрузили с большим запасом. Потом струги стали подвозить мушкетеров и штурмовиков. Их сразу устраивали на кораблях. В город никого не отпускали, даже офицеров — нечего им там языками болтать. В порту полно торгашей, англичане тоже наверняка есть. Тут ведь не только те, кто пришёл по реке непосредственно к нам, за нашими изделиями из металла, но и те, что идут вниз и вверх по Рейну. Да и по Руру немало торгашей приходит. Настоящее столпотворение. Ну а что, таможенный налог я не беру, вот и прутся сюда все. Зато сколько денег оставляют в кабаках и борделях! И не сосчитать. А хозяева кабаков, борделей, лавок и разных мастерских отстегивают налоги уже мне. Так что все довольны: и я, и горожане, и моряки.

В середине мая приплыл наконец де Ваньян. А то я уже начал волноваться. Нет, мы бы всё равно пошли в Англию и побезобразничали там немного, но идти под своим флагом ужас как не хотелось. Ведь все шишки потом посыпятся на меня, а оно мне надо? Замучаюсь отбрехиваться. Но приплыл всё-таки. Он привез уточнённые данные по английской армии. Переправляться на континент они собираются в конце мая. Как будет хорошая погода с попутным ветром, так и пойдут. Численность армии не известна. От 15 до 25 тысяч. Ничего себе разброс. Но тут уж ничего не поделаешь, все сведения собирают с купцов, профессиональных разведчиков сейчас нет. Но в любом случае, армия по нынешним временам очень серьёзная, даже если она будет насчитывать 15 тысяч. Про 25 я вообще молчу. Но вернее всего как раз 15 и будет, максимум 20. Но и с такой армией англичане много чего наворотить могут. Вояки они серьёзные. Правда, де Ваньян мне похвастался, что у них армия, объединенная франко-фламандская, насчитывает никак не меньше 20 тысяч. Так что зря я отказался присоединиться к ним. С такой армией им англичане не страшны. Разделают без труда, ведь лучше французских рыцарей в мире нет никого. Ну-ну. Спорить с ним, естественно, не стал. Разделают так разделают. Мне же лучше. Тогда спокойно можно будет по побережью Англии пройтись, никто мешать не будет. Но пока точно не узнаю о результатах встречи французов и англичан наглеть не буду. Мне ведь воевать с англичанами не надо. Надо отомстить, вернее, показать всем, а прежде всего тем же англичанам, что отомстил. Ну и пограбить заодно. Одно другому не мешает. Тем более, убытки я и в самом деле несу. Мои корабли могли бы сейчас везти мой товар на юг, а они торчат в порту, а потом ещё и в Англии время терять буду. А время, как известно, — деньги.

Выходить решили после 20-го. Как раз пока дойдем не спеша до Зееланда, оттуда так же не спеша до Англии, как раз конец мая и будет. Нам, главное, на английский флот вторжения не нарваться, а то перемелят и не заметят. То, что мы никак с ними не столкнемся, так как пойдём совсем не в Дувр, де Ваньяну говорить, конечно, не стал. Сюрприз будет. Вряд ли ему этот сюрприз понравится, но плевать. В Англию-то я пойду, а то ,что город не тот, так какая разница?

Граф приплыл 17-го и до 20-го пировали. А что ещё делать? Я пил совсем не много, а вот граф со своими офицерами с галеры не просыхал. Но 20-го я это безобразие прекратил. Всё, хватит, собираться надо. Вышли из Дуйсбурга 22-го. Ну, всё, дай нам бог удачи.

Глава 15

Как и планировал, до Зееланда дошли за неделю. Вышли в море и пошли в сторону Англии. В море повезло — у побережья перехватили ганзейский когг. Он попытался от нас удрать, но разве от галер убежишь? Грабить не стали, чем очень удивили капитана, которого привезли на «Анастасию». Он нам и поведал, что англичане уже переправились на континент. 24-го или 25-го. Он от них как раз и удирал. Он стоял в Дюнкерке, но узнав о высадке англичан, тут же рванул домой. От Кале до Дюнкерка не далеко, а англичане разбираться не будут, сразу ограбят. Могут и убить. Но нарвался на нас. Но тут ему повезло — поговорив, я его отпустил. Меня он, конечно, сразу узнал. Не меня лично, а мои корабли. Ну, да, все ганзейцы теперь хорошо знают мои кораблики. Сбросил ему инфу, что мои корабли нанял граф де Мале для переброски его войск в Англию. Почему бы одному графу не помочь другому? А после высадки французов на острове, мои корабли пойдут по своим торговым делам, а я вернусь к себе в графство. Уже вечером ганзеец будет в Роттердаме и через неделю все, кому интересно, будут знать, что граф фон дер Марк за денежку перебросил французов на остров, но сам там воевать не собирается. Подзаработал немного и всё.

Пошли не вдоль берега, как всегда, а сразу к берегам Англии. Среди моих капитанов были те, кто ходил когда-то в Англию, так что не заблудимся. Хотя и страшновато немного. Это от Кале до Дувра можно за день дойти, а нам от Зееланда до острова идти пару дней. По открытому северному морю. Ладно, дойдём, другие же ходят, а мы чем хуже? Но опасался, похоже, я один, другие были совершенно спокойны. Ну, так они уже почти настоящими моряками стали, это только я в море выхожу изредка.

Де Ваньян , как представитель Людовика Мале, торчал на флагмане, вместе со мной. Нет, не в моей каюте, естественно, — пришлось ему каюту капитана освободить. Там он со слугой и оруженосцем и находился. Вообще-то он хотел с собой ещё десяток рыцарей взять, но они с нами идти не захотели. Я им предложил места в трюме, вместе со своими солдатами, но они поорали немного об умалении чести, что им мол находиться в одном помещении с простолюдинами никак невозможно и остались на своей галере. Как будто там у них условия лучше. Ну, их дело. А мне и одного графа выше головы хватило. Он ведь, подлец, во все щели лез. А наши пушки прям облизывал. Пока я не запретил его пускать на пушечную палубу. Так он стал тщательно изучать пушки на верхней палубе. Они, конечно, были накрыты плотным полотном, но он и под него залазил. Неприятно. Многого он не поймёт, но то, что пушки стальные, уже понял. И стал ко мне приставать, как у нас получилось отлить пушки из стали, а не из бронзы? Отбрехался тем, что я де граф, а не кузнец и как льют пушки мои мастера мне не интересно. Главное, что они у меня есть. Теперь охрану завода и его работников придётся усилить. Наверняка попытаются выкрасть какого-нибудь мастера. Особенно после того, как увидит мои пушки в бою. Это не их уё…..ща, что стреляют один раз в час, да и то каменным ядром. Правда, я им продаю более-менее нормальные пушки. Из них можно два-три раза в час выстрелить, если остужать их уксусом. Пусть не далеко и опять же каменным ядром или каменным дробом, но это уже цельнолитые пушки, а не склепанные из отдельных полос, что выдерживают всего несколько выстрелов. Нет, и сейчас пушки кое-где льют, но их мало и стоят они немеряно. А у меня много и продаю я их не так уж и дорого.

Своими вопросами граф меня просто задолбал. И ведь не пошлешь его. Какой-никакой, а союзник. Да и денег он мне привез. Пусть не очень много, но и это не плохо. А уж когда он узнал, что мы не идём в Дувр, то своими претензиями просто достал. Откуда узнал — не понятно, но орал как резанный. Пришлось увести его в свою каюту и там поговорить.

— Граф, чем вы не довольны?

— Ваше сиятельство, мы договаривались о нападении ваших войск на Дувр. Именно этого ждёт от вас наш командующий.

-Не совсем так, господин граф. Я обещал напасть на Англию и отвлечь часть их сил на себя. Я так и собираюсь сделать. А на какой город нападать — это уже мне решать.

— Но почему вы не хотите напасть именно на Дувр?

— Скажите, господин граф, как давно вы узнали о том, что англичане собираются высадится на континенте?

— Давно. Как их парламент принял такое решение, так сразу и узнали.

— А как вы думаете, знают в Англии, что я собираюсь напасть на английское побережье?

— Знают, конечно. Никто ведь наших договоренностей не скрывал.

— И ждут они нас наверняка в Дувре? Ведь если вы думали, что я пойду в Дувр, то и они так думают. И ожидают нас там с нетерпением. Зачем мне туда в таком случае идти?

— Как зачем? Чтобы сразиться с англичанами.

— Ну, этого мы в любом случае не избежим. Но мы свою задачу, по существу, уже выполнили. Какую-то часть армии англичанам пришлось оставить в Дувре, для защиты его от нападения. А если мы нападём на другой город, то им придётся и туда войска направить. А где их взять? Ослабить защиту Дувра они не могут, на острове лишних войск нет, значит придётся им вызывать войска с континента и ослаблять армию вторжения. Разве это не прямая помощь вашей армии с моей стороны?

— Всё так, ваше сиятельство. Но если бы мы захватили Дувр, то англичанам некуда было бы возвращаться. Вот тогда бы они задергались.

— Бросьте, господин граф, на английском побережье полно портов. Сэндвич, Ромни, Гастингс, Певенси. И все они рядом с Дувром. Привезти войска туда, ударить по Дувру и прихлопнуть нас там. Тем более, не факт, что мы сможем взять крепость в Дувре без длительной осады. А в самом городе защищаться мы не сможем. И вы хотите, чтобы я просто по глупости угробил своих людей?

— Но вы, ваше сиятельство, обещали.

— Я обещал напасть на Англию и свое обещание сдержу.

— Но вы обещали ударить именно по Дувру.

Часа два с ним пререкались. Уперся, как баран. Обещал — выполняй. Нет, так-то понятно: о нападении на Дувр в Кале узнают в этот же день и часть войск сразу вернут на остров. Для французов помощь несомненная. Только вот меня это совсем не устраивает. Зажмут в бухте, навалятся скопом и никакие пушки не помогут. А сам граф, думаю, как только мы ввяжемся в бой за Дувр, рванёт к своим с радостными известиями, что один бестолковый германский граф ценой своей жизни и жизни своих людей решил для них потаскать каштаны из огня. Только вот хрен он угадал. Поэтому и бесится теперь. Но мне по барабану. Главное, штандарты над моими кораблями Людовика Мале, что мне и было нужно. Правда, денег теперь я не получу. Граф привез только двести фунтов, аванс, остальные обещал после завершения компании. Теперь вряд ли заплатят. Хотя, думаю, они и не собирались — покойникам зачем платить?

Граф ушёл от меня смертельно обиженным. Хорошо хоть хватило ума на поединок меня не вызвать, а то сразу бы отправился рыб кормить. И хорошо, что не психанул и не покинул эскадру. А то мог и расторгнуть контракт, тогда бы пользоваться штандартами де Мале я уже не смог. Но, видно, не сообразил, что может мне именно так напакостить, а то обязательно так бы и сделал. Слишком уж он злой был.

На третий день подошли к берегам Англии. Вышли удачно, немного восточнее реки Оруэлл. Через час уже входили в саму реку. Повезло, ветер не встречный, хоть и не совсем попутный. Но идти можно. На всякий случай завели концы на галеры и шнеккеры и они помогали нефам идти. «Амалия» осталась без буксира и шла не спеша, а остальные плотной группой, можно сказать, мчались к Ипсвичу. Ну, как мчались — десять миль прошли за два с лишним часа. По нынешним временам и в самом деле мчались.

К городу подошли после полудня. У города сняли концы с буксиров и парусники пошли самостоятельно, а галеры и шнеккеры рванули к причалам. Вот тут нам не очень повезло — у причалов стояли только три судна: два ганзейских когга и один английский раундшип. Ну, а что я хотел? Сейчас почти все английские суда задействованы в перевозке войск на континент. Хорошо хоть одного прихватили. Вот к нему и рванули галеры и шнеккеры. Ещё дома я приказал ганзейцев не трогать. У нас с ними пока мир, вот и ни к чему их провоцировать. Когда мы подошли к порту, английский неф уже был захвачен. Одна из галер подошла к «Анастасии» и капитан доложил, что никаких трудностей с захватом не возникло, на судне находилось только несколько моряков охраны, остальные все в городе. Неф грузоподъемностью в 300 тонн. Но трюмы пустые. Ничего, это мы исправим.

Наши корабли подошли к причалам и начали выгрузку войск. На удивление, никто нам не противодействовал. Ни одного солдата противника. Работники порта тоже все разбежались. Тишина и покой, даже и не верится. Но расслабляться не стали — два корабля на выгрузке, два их страхуют своими пушками. Галеры помчались к верфям. Может и найдут что ценное.

После разгрузки подошёл к коггам. Они стояли рядышком у одного причала. Решил поговорить с капитанами. Но когги стояли пустые — все разбежались. Нашли одного пацана, юнгу, на одном из коггов. Привели ко мне. Тот трясся и ничего сказать не мог, только молился с выпученными от страха глазами. Кое-как втолковал ему, чтобы он нашёл в городе капитанов коггов и сообщил им, что никто грабить их не собирается, могут возвращаться на свои суда. Но капитаны должны подойти ко мне для разговора. Я собирался нанять часть их команды на свои приобретённые суда. Один уже есть. Может ещё кого прихватим, а людей у меня не хватает. Экипажи на всех кораблях усиленные, ещё дома об этом позаботился, но команду смогу набрать в лучшем случае ещё на один корабль, то есть на захваченный раундшип команда уже есть, а вот на другие корабли, ещё не захваченные, людей уже нет. А с капитанами коггов я договорюсь. Суда стоят гружённые, пообещаю их не грабить, так они мне всех своих людей с радостью отдадут, а себе здесь же, в городе, ещё наймут.

Между тем всё шло по плану. Мои мушкетёры захватили все портовые склады. Соваться в город я запретил. Городская стена препятствием бы не стала — зачем лезть на стены, если можно выбить артиллерией ворота? Но город довольно большой, а у меня всего один полк. Справились бы, конечно, но сколько бы людей потеряли? Отправил парламентёра к городским воротам. Поговорю с городским начальством, может и разойдемся миром. А нет, так сожгу город к чертям собачьим и уйду. В следующий раз сговорчивей будут. Правда, для острастки приказал дать пару залпов зажигательными бомбами по городу. Пока одной батареей.

Зато склады меня порадовали. Чего там только не было. Сукно, олово, тюки овечьей шерсти. Шерсть мне нафиг не нужна, нет у меня к сожалению нормальных ткачей, но вот сукну и олову был очень рад. А ещё много складов были забиты товарами из балтийских стран. Видно склады ганзейцам принадлежат, но раз находятся на вражеской территории, то значит мой законный трофей. Мёд, воск, пенька, железо, медь. Несколько больших складов забиты зерном. Добра ужас сколько. Всё вывезти не смогу. Да даже десятой части не вывезу. Обидно. Но приказал грузить на корабли сукно, олово, медь, мёд, воск. Меха, если найдут. Но меха товар дорогой и хранили его в самом городе, на отдельных складах. В порту мехов было совсем немного, но были и их прихватили в первую очередь.

Примчался один шнеккер с верфей. Верфи захватили. Да там и не сопротивлялся никто. И там тоже повезло — захватили полностью готовый неф, раундшип, хоть сейчас ставь команду и отплывай. Собственно, со дня на день он и должен был уйти, команду уже почти набрали и хозяин был на месте. Вернее, до нашего прихода был на месте, а сейчас-то он в городе прячется, вместе с полунабранной командой. Больше готовых кораблей на верфи не было. Был ещё один небольшой неф, но без мачт и такелажа. Быстро привести его в порядок не получится, а задерживаться здесь из-за одного судна, хоть и очень хорошего и нужного, смысла нет. Приказал капитану пройтись по нашим кораблям и от моего имени с каждого снять по паре моряков и по пять морпехов. Будут командой нового судна. И сразу тащить его на буксире под погрузку.

Наконец разродилось руководство города. Правда, из города не вышли. На стене появился бургомистр или как он тут называется, чёрт знает, со своей свитой. Раз не вышел из города, то к стене сам не пошёл, много чести, отправил одного офицера. Предложение очень простое и очень выгодное для них: пять тысяч фунтов серебра и мы не трогаем город. В противном случае сожжём. Думать им до утра. Думаю, заплатят, сумма для такого города не очень и большая, хотя и не маленькая. Потребовал бы больше, но сидеть здесь долго не могу, гонцов во все стороны они наверняка уже разослали. Вот-вот помощь придёт. Так-то не страшно, войска все на континенте, если и придёт кто, то такие же горожане из соседних городов и городков, а с ними уж мы справимся. Но зачем? Лишние жертвы мне не нужны. Особенно среди своих солдат. Для вразумления приказал дать ещё один залп зажигалками. В городе итак кое-где что-то горело, но не помешает, быстрее думать будут.

Уже поздно вечером пришёл один из капитанов коггов. Самый смелый или самый жадный. Его провели ко мне на корабль, который как раз стоял у причала. Погрузка, несмотря на темноту не прекратилась — работали при факелах. Опасно, конечно, кораблики-то деревянные, но задерживаться здесь надолго ещё опасней. Поговорил с капитаном. Объявил ему свои требования: по десять моряков с каждого когга. До Дуйсбурга и не бесплатно. За найм заплачу по двойному тарифу. В противном случае уведу оба когга вместе с грузом. На мольбы и стенания внимания не обратил. Да, они германцы и никакого отношения к англичанам не имеют, просто торгуют, но находятся они во вражеском порту, а я сейчас действую от имени графа Фландрии, видел же штандарт со вздыбленным львом на золотом поле? Но так как и сам германец, грабить их не хочу, но и они должны пойти мне навстречу. Договорились. Он обещал прислать мне утром два десятка моряков. Посоветовал ему вернуться всем на корабли, потому как если мы с городом не договоримся, то я его сожгу и тогда остаться в живых им будет проблематично. Капитан убежал обратно в город. Уверен, что у калитки в воротах его уже ждут и очень подробно обо всём расспросят. Это, думаю, подвигнет власти города к принятию правильного решения. Наверняка он им расскажет, что слово я всегда держу. Особенно касательно какой гадости для своих врагов. Так что если обещал сжечь город, то обязательно сожгу. Если не договоримся, конечно.

До утра с погрузкой не успели. Продолжили грузить дальше. Но три корабля, включая мою «Анастасию», забили полностью. Осталось ещё пять, вместе с новенькими. За день, думаю, управимся.

Утром на меня насел французский граф с требованием штурма города. Стал мне заливать о союзническом долге, о взятых на себя обязательствах, о рыцарском слове. Наконец не выдержал.

— Господин граф, когда это я давал слово штурмовать Ипсвич?

— Но вы обещали напасть на Англию.

— А я разве не напал?

— Вы, ваше сиятельство, не воюете, а грабите.

— Разве? Я ограбил хоть одного англичанина?

— Вы вывозите всё со складов. Это не грабёж?

— Нет. Это мои трофеи. И захваченные английские корабли тоже мои трофеи. Как вы видите, корабли других государств я даже не тронул.

— Конечно, это же германские корабли.

— Какая разница. Не тронул же.

— Но почему вы не хотите штурмовать город?

— И положить на его улочках всех своих солдат? Я похож на идиота?

К счастью, тут подбежал офицер из мушкетёров и доложил, что из города вышла целая делегация и двигается сюда. Так что пререкания с графом прекратил и пошёл им навстречу. С собой взял пару офицеров для представительности и десяток охраны. Графа тоже прихватил с собой. Пусть уж лучше рядом будет, а то у него ведь галера с сотней вояк на ней, могут и провокацию какую устроить. Пушек и мушкетов у них нет, но могут и из арбалетов шмальнуть по делегации горожан, мало им не покажется. Переговоры, наверняка, сорвуться. Тогда только и останется, что сжигать город, на радость французам.

Делегация состояла в основном из святош. Аж десять человек в сутанах и только двое горожан. И ни одного вояки в доспехах, даже странно. Это чтобы меня не злить или некого прислать? Но в городе довольно внушительный замок и там наверняка есть гарнизон. Пусть и не большой, но есть. Или даже разговаривать со мной не хотят? Ну, их проблемы.

Святоши сразу попытались меня прогнуть. Оказалось, что в городе аж пять монастырей, не считая отдельных соборов и если я вздумаю сжечь город, то пострадают не только простые горожане, но и монахи, а это никак не допустимо. По их мнению. Я же напирал на то, что Господь сам разберётся и достойные не пострадают, а если кто и пострадает, то значит они не достойны милости Его. Немного пособачились, но они меня не убедили. Потом дело дошло до торговли. Тут уж к святошам присоединились горожане. Они мне доказывали, что ополчение города многочисленное и хорошо вооружённое и оно уже готово к бою, так что лучше бы мне уйти по добру-поздорову, а то кучку воинов, что стоит на берегу, они сметут и не заметят. Тем более, что у них и аркебузы есть и даже пушки. Ага, так бы они и стали со мной договариваться, если бы могли что-то сделать. Было бы у них нормальное ополчение, давно бы вышло из города, а так ведь наверняка остались старики и малолетки, все кто поздоровее отправились на континент грабить французов и фламандцев. А то я не понимаю. А их пушки и аркебузы мне не страшны — не добьют. Это если мы на штурм пойдём, то да, бед их пушки натворят, но я ведь штурмовать их город и не собираюсь, о чём им ещё вчера сообщил. А сейчас повторил. А то, что пушки у меня дальнобойные, они уже поняли. Я им на это и указал. А ещё указал, что по городу стреляла пока одна батарея, а у меня их четыре. Да ещё и корабельные пушки. За пару часов обстрела от города останутся только головёшки. Хотят они этого? Вот у меня рядом представитель графа де Мале и он настаивает на том, чтобы я сжег их паршивый городишко, но я пока только из человеколюбия этого не сделал, но моё терпение не безгранично. Так и переругивались. С час. Потом мне это надоело и я прямо при них приказал открыть огонь по городу. Ближайшей батарее. После первого же залпа они сдулись. Потом поспорили немного о сумме. С помощью святош они всё-таки сбили до трёх тысяч. Но тут возник ещё один вопрос. Я считал фунты по весу, то есть каждый фунт по 450грамм серебра, а они считали фунты стерлингов, по 370 грамм. Хорошо мне один из офицеров шепнул и обратил моё внимание на это. Вот ведь шпана. Опять начались споры. В конце концов остановились на четырёх тысячах фунтов стерлингов. Да и то потому, что я психанул и прекратил всякую торговлю. Или через час они мне отдают все деньги, или я начинаю обстрел. Развернулся и ушёл.

Пока шли на корабль, француз не прекращал нудеть. И ведь, собака такая, пытался меня уже и оскорбить. Мол я веду себя недостойно рыцаря, как торгаш какой. Вот они, французские рыцари, никогда до торговли не опускаются. Только англичане себя так ведут. Надоел так, что я его шуганул со своего корабля. Ушёл он жутко злой. Он то меня всё приманивал остатком денег за найм, а теперь увидел, что мне на этот остаток плевать, я заработал в разы больше, да ещё и за их счёт. Пока они там с англичанами рубятся, я здесь свой карман набиваю. Ну, так-то да, так и получается. Но ведь я им и в самом деле помог, уж часть войск англичане наверняка в Дувре оставили. И ещё вернут с континента. Пока спорили с горожанами, я, вроде как, проговорился, что собираюсь пройтись по побережью и потрясти их города, может и в Лондон загляну. Наверняка уже сейчас гонцов отправляют. На что графу и указал. Но он только и твердил, что веду себя не по рыцарски. Достал, блин. Потому и шуганул. А то ведь не сдержусь и пристрелю. Вот тогда и в самом деле не хорошо получится — какой-никакой, а союзник.

Часа через два из города прибыло три повозки с деньгами. Пришлось, правда, чтоб им мозги прочистить пару залпов дать. Видно вдохновились. До вечера разбирались с выкупом. Различные монеты, серебряные и даже золотые, в бочонках, золотая и серебряная посуда в мешках. Всё подсчитать, конечно же, не смогли. Поверил им на слово. Обманут, конечно, но не думаю, что намного. Но мне и в самом деле отсюда лучше уже убираться. Вот-вот к ним подкрепления подойдут. Уйти всё равно смогу, но могу и людей потерять. Не хотелось бы. Ведь как всё замечательно получается пока. Небольшая прогулка и кучу денег поднял. Ну, сгорело пара десятков домов в городе, сам-то город целый остался. Зато отомстил. А это и для моих людей большой плюс и другие безобразничать на моих землях остерегутся. Так что можно возвращаться домой. Там уже Гюнтер на голове волосы рвёт, меня ожидаючи. Но, надеюсь, он доволен будет: и денег привезу и пару корабликов. Так что товара он может теперь возить намного больше.

Как раз к вечеру разобрались с выкупом и закончили загрузку кораблей. Многие склады остались нетронутыми, но делать нечего, трюмы у кораблей не резиновые. Склады сжигать не стал и французу не позволил. Хоть он и послал своих людей именно с этой целью. Но штурмовики их шуганули. Ну, да, выглядели эти ребята очень внушительно — закованные в броню, с укороченными мушкетами, с парой пистолетов на поясе. Французы покрутились-покрутились и слиняли на свою галеру. Представляю, как граф бесится. Его, конечно, понять можно, англичане для него давние враги и чем больший он им урон нанесёт, тем лучше для его страны. Но я ведь обещал ничего не жечь после получения выкупа, зачем же он меня подставляет?

Ночью, уже при свете факелов, загрузили войска на корабли и ушли на километр от города, вниз по реке. Там и дожидались утра. Выходить в море ночью всё же не решились. А утром спокойно вышли в море. Никто нас там не поджидал. Да я этого не очень и опасался. Нас могли зажать на реке, но не успели. На это и был расчёт. А теперь всё пофигу — уйдём . Но вот куда идти дальше? Вопрос. Самый лучший вариант — уходить домой. В море нас не найдут. Но как-то это в отношении союзников не очень хорошо. Идти на восток и покошмарить слегка побережье? В принципе, с континента подтянуть свой флот англичане ещё не должны успеть. Даже если сразу из Ипсвича отправили гонцов к ближайшим городам, то идти они до Кале будут дня два, а то и три. Там ещё день потеряют, потом дня три им идти к Ипсвичу. Но если я буду идти вдоль побережья на восток, то где-нибудь у устья Темзы или чуть восточнее мы и встретимся. Оно мне надо? У меня корабли полностью гружённые, еле ползут. Груз тяжелый — олово, медь, кожи, ткани. Манёвренность у кораблей никакая, воевать в такой ситуации строго не рекомендуется. Поэтому по выходе в море пошёл на запад. Тут в дне пути город Ярмут. О нём Гюнтер тоже говорил. Правда, город не очень богатый, но я его грабить и не собираюсь. Так, обозначусь, дам пару залпов. Постою там часик, чтобы они гонцов отправить успели и уйду. На восток, на несколько растов, а потом в море и напрямик домой. Идти по открытому морю не очень хочется, но это лучше, чем встретиться с очень злыми англичанами.

Так и сделали. Отошли подальше от берега и пошли не спеша на запад. Почему не спеша? А ветер юго-западный, так что пришлось идти галсами, а мои нефы ни очень к этому приспособлены. Шли весь день. Вечером углядели небольшую бухту и спрятались в ней. На берегу стояла деревушка, но её не тронули. Да и что там брать? Тем более, жители разбежались, как только увидели корабли. Что за корабли они, конечно, не поняли, в разных штандартах они вряд ли разбираются, но им и не надо. Итак понятно, кто бы ни был, но грабить будут.

Рано утром пошли дальше и уже часа через три подошли к городу. Что за город не понятно, но кроме Ярмута тут ничего быть не должно. Хотя, какая разница? Подошли к городу. Два пушечных выстрела. Со стен палят. Ядра, естественно, до нас не долетели. Но молодцы, не то что торгаши из Ипсвича, сразу обозначили, что будут драться. Приказал открыть огонь. Надо же и моим пушкарям потренироваться. Сделали по паре залпов с одного борта. Разворачиваться другим бортом не стали. Зачем? И этого достаточно. В городе во многих местах возникли пожары. Дома-то сейчас в основном деревянные, каменных совсем мало. Но, думаю, потушат. Тем более, что больше мы их беспокоить не будем. Достаточно. Постояли пару часиков, развернулись и пошли обратно. Ещё через час ушли от побережья в море и пошли домой, благо и ветер почти попутный.

Глава 16

До материка дошли быстро, даже быстрее, чем шли до острова — ветер-то попутный. Повезло, обошлось без штормов. Лето. Французский граф пару раз подходил на своей галере, но я не останавливался, так что перебраться на мой неф он не смог. Что-то кричал, размахивал руками, но я делал вид, что ничего не слышу и не понимаю. Хотя, и в самом деле не слышал — на деревянном паруснике постоянно что-то скрипит, трещит, да ещё и шум волн. Но понять, что он хочет, было не трудно — хочет продолжения банкета. То есть нападения ещё и на другие английские города. А мне это нафига? Нет, англичан я не люблю, сильно не люблю, ещё с той жизни, и устроить им какую пакость всегда готов. Но не в этот раз. Трюмы у кораблей битком, солдатикам даже приходится на палубе спать, куда я попрусь в таком состоянии? Просто подойти и обстрелять? Толку-то? Чтобы причинить ощутимый вред городу, надо обстреливать долго и упорно, а это большой расход пороха и бомб. И порох и зажигательные бомбы стоят очень не дёшево. Я, конечно, англичан не люблю, но не бить же из-за этого по собственному карману. Ещё Катон Старший в древнем Риме, лет за двести до нашей эры, говорил, что война должна кормить войну. Умный мужик. Правда, я считаю, что война должна ещё и прибыль приносить. Ну, у меня так и получается. Сколько не воевал, без прибыли ни разу не остался. Вот и не буду нарушать традицию. А англичанам я ещё не раз смогу напакостить. Хотя французы, благодаря де Ваньяну, меня стали тоже очень сильно раздражать. Помнится, несколько лет назад, какой-то их адмирал даже напасть на мои корабли пытался у берегов Кастилии. Так что любить мне их не за что. Но в этот раз я им благодарен за то, что под их прикрытием смог и повеселиться и заработать. Хотя, причем здесь французы? У меня на мачтах штандарты де Мале, а он не француз, он граф Фландрии. Сейчас он союзник Франции, а завтра может быть противником. Здесь это в порядке вещей.

Наконец дошли до Зееланда. Переночевали в бухточке одного из крайних островов, темнело и вглубь, к нашему острову, не пошли. Еле вместились. Да, эскадра у меня очень даже не слабая. Скоро у меня целый флот будет. Особенно если смогу нормальные верфи построить. Жаль, что я никогда кораблестроением не интересовался. Очень уж мои кораблики неуклюжие. Нет, так-то не хуже, чем у других. А с учетом моей артиллерии вообще супер. Но с мореходностью беда. В океан на таких кораблях не сунешься — только каботажное плавание. Да и то страшновато. Ничего, верфи построим, я своим корабелам что-нибудь попробую изобразить. Уж нарисовать разные там каравеллы, шхуны, бригантины я смогу. Я хоть и не художник, но рисовать могу. Да и вуз закончил технический, так что о черчении представление имею. А там может корабел какой продвинутый попадется, разберётся в моих рисунках. Тогда можно будет и на Африку замахнуться. Про Америку не говорю — далеко и страшно. А вот дойти до юга Африки на хороших кораблях вполне реально. А там и золото и камушки. Денег мне, в принципе, хватает, но интересно же. Да, надо строить что-то более надежное, чем мои нефы. Хотя, если не ошибаюсь, португальцы уже сейчас начали строить каракки. Очень хорошее и надежное судно. На таких судах они и в Индию ходили вокруг Африки и в Америку. Надо будет сманить парочку мастеров из Португалии. А что? Оружие я им вожу, а оно им сейчас очень нужно. Почему бы их королю не пойти мне навстречу? Надо будет обговорить этот вопрос с Гюнтером. Нет, лучше с Германом, этот пройдоха там уже кучу знакомых имеет, договорится.

С французским графом окончательно рассорились. Он прибыл на мой корабль и долго нудел, что так благородные люди не поступают. Мол, если обещал напасть на Дувр, то и должен был так сделать. Предъявил ему контракт, где о Дувре ни слова не было. Обещал напасть на Англию и напал, условия контракта выполнил. Но он напирал на то, что я устно это пообещал и он именно об этом сообщил своему командующему, графу Людовику. И теперь получалось, что он ввел в заблуждение своего командира. На все мои объяснения не реагировал. Мне надоело и я холодно с ним распрощался. Особенно наглеть он не стал, понял, что на все рыцарские заморочки мне плевать и мои телохраны его просто выкинут за борт и никакого поединка он не добьётся. А оказаться за бортом имея на себе кучу железа — верная смерть. Так что поскрипел зубами, перебрался на небольшую шлюпку и отправился на свою галеру. А рано утром покинул нас и отправился к своим. Интересно, чем у них там всё закончилось? Кто кого? Об этом наверное только дома узнаю.

Узнал раньше. Только стали выходить, как на нас наткнулся небольшой одномачтовый когг. Видно на каком-то из соседних островов ночевал. Галеры метнулись к нему. Захватывать не стали, флаг Ганзы, но капитана приволокли ко мне. Оказался и в самом деле ганзейцем. Вёз пшеницу в Дюнкерк. А теперь везёт её обратно. Дюнкерка нет, одни развалины. Там он пообщался с местными. Оказалось, что как раз возле Дюнкерка встретились две армии. Англичане вдребезги разбили армию французов и фламандцев. Потом разграбили и сожгли Дюнкерк и вернулись в Кале. Половина армии англичан переправилась на остров, а другая до сих пор торчит в Кале. Местные, кто остался в живых, разбежались, в город возвращаться не спешат. В городе и сотни жителей не наберётся, остальные прячутся в лесах. Ганзеец выделил местным немного зерна и уплыл, идти дальше не решился. Англичан ещё много в Кале осталось, а их всех кормить надо. Можно бы попытаться продать зерно им, но скорее всего его просто отберут вместе с кораблём, так что он решил не рисковать и шёл теперь в Роттердам. Лучше там зерно продаст, дешевле, но зато наверняка.(1)

1.В РИ англичане разбили франко-фламандскую армию так же у Дюнкерка, потом двинулись к богатому Ипру и осадили его. После длительной осады им пришлось уйти так и не добившись успеха. Правда, от богатого города остались одни развалины, но гарнизон крепости так и не сдался. Уходя англичане разграбили Дюнкерк, Гравелины и другие города Фландрии.

Ну, собственно, я этого и ожидал. Французы опять огребли. Ну, если их командующий был таким же придурком, как де Ваньян, то всё понятно. И ведь ничему не учатся. Ведь как поставят в главе армии толкового полководца — англичане огребают, меняют нормального полководца на расфуфыренного аристократа — уже англичане лупят французов. Но я слышал, что у французов сейчас король немного не в себе, вот и творится у них чехарда в командовании. Хотя и другие их короли тоже чудеса творили, мама не горюй. И как они победить в конце концов умудрились, удивительно.

Ганзейца отпустили. Сами не спеша пошли домой. Всё, что запланировал, я сделал: англичан наказал, сам немного развеялся. И французам на меня пенять нечего, именно благодаря мне сейчас половина армии вторжения уже на острове, ловит мифический десант. Да и другая половина, думаю, уберётся скоро домой. Попробуй прокормить такую толпу в небольшом городке. Правда, помощь мою французы вряд ли оценят, ещё и будут обвинять меня в том, что я слишком мало сделал. Тут уж де Ваньян постарается. А, плевать. Зато я полностью в себя пришёл. А то очень уж давила смерть Ами. Теперь стало намного легче. И злость, злость на себя, что не уберёг, допустил, ушла.

До Дуйсбурга тащились больше недели. Ветер не всегда был попутным, а буксиров на все парусники не хватает. А мои нефы маневрируют в реке совсем хреново, особенно огромная «Анастасия». Да я, собственно, никуда и не спешил. Дома меня никто не ждёт. Нет, ждут, конечно: и дети, и друзья, и любовницы, и невеста, но всё не то, не то.

Придя в Дуйсбург, тут же послал за Гюнтером. Сам занялся своими новыми кораблями. Повезло, очень хорошие кораблики. Но требовалось их вооружить и набрать экипажи. Моряки, выделенные ганзейцами, остаться у меня не захотели. Жаль, я на них рассчитывал. Придется обходиться своими. Опять придется из старых экипажей людей выдергивать. Надо с капитанами советоваться, они своих людей лучше знают. И из морпехов в моряки людей переводить. Они уже давно по морям ходят, нахватались кое-чего. Не все, но есть и толковые. А моряки у меня зарабатывают очень не плохо. Мало того, имеют возможность кое-что привозить из дальних стран. Кто на подарки, кто на продажу. Не много, но всё равно прибавление к жалованию не плохое получается. Так что желающих хватает. Мореходную школу что ли организовать? Да ну нафиг, и так нормально. На два новых корабля я людей найду, а куда остальных девать? Вот если Гюнтер сможет устроить нормальную верфь, тогда да, тогда без школы не обойтись. На новые корабли понадобится много моряков и лучше, если это будут свои, а не пришлые.

Герман находился в Дуйсбурге, поэтому поручил ему заняться разгрузкой. Он лучше знает, что надо везти к тем же маврам на продажу. Те же меха у мавров очень ценились. Мы их привезли не так уж и много, но привезли. Так что их можно и не сгружать. Мёд, воск тоже у них очень цениться. Может ещё что из привезённого найдёт. Я с ним поговорил и предложил идти сразу в Португалию, не заходя в Кастилию. И разузнать там насчёт корабельщиков и постараться сманить парочку. Но именно тех, что строят каракки. Помню — читал когда-то, ещё там, в другой жизни, что очень удачные корабли, ходили спокойно по океану. Именно на каракке Магелан совершил кругосветное путешествие. Мне такие корабли очень нужны, а то на нефах я ходить всё-таки побаиваюсь. Они изначально придумывались для теплого, Средиземного моря, и для северных морей не очень хороши. А я всё-таки надеюсь прорваться в Балтику. Хотя, в принципе, это и не обязательно. Можно спокойно пройти в Белое море. Архангельска ещё нет, но разных поселений и монастырей на побережье хватает. Этот край сейчас новгородцам принадлежит, а они ребята предприимчивые и с ними не плохие дела можно закрутить. За моё оружие они мне столько мехов натащат, что и не увезу. Им можно и пушки поприличней продавать и мушкеты. Помогу немного предкам. А с моим оружием они ливонцев быстро расколошматят и займут все прибалтийские земли. Заодно и ганзейцам насолю — Рига, Ревель, Пернау сейчас их города и через них они как раз торгуют с Русью и Литвой. А вот не фига на меня пасть разевать. Правда, за ливонцев могу от церкви огрести, но ничего, отбешусь как-нибудь. Зато ходить туда совершенно безопасно. Звезда норвежских викингов уже давно зашла, так что их опасаться нечего, а других там и нет никого. Но идти туда на нефах нельзя, слишком уж они хлипкие. Так что жду постройки каракк, в крайнем случае коггов. Они всяко покрепче нефов.

Гюнтер с Ирмой прибыли через день. Встретил их в порту. Гюнтер сразу рванул к Герману, проводить инспекцию привезённого товара, а мы с Ирмой отправились домой. Соскучился я по этой вредной и опасной девушке. До вечера время провели в постели. Заодно и поговорили. Она мне рассказала о делах в графстве, я ей о нашем походе. В графстве всё нормально. О хозяйственных делах она не очень знала — это прерогатива Гюнтера, да и что могло бы случиться за те несколько недель, что меня не было? И у неё все нормально. Выловила нескольких шпионов, поговорила с ними вдумчиво и прикопала. Все от англичан, французов и ганзейцев. Ну, как всегда, ничего нового. Пока только шпионы, диверсантов и убивцев не было. Но скоро и убийцы объявятся. Думаю, англичане мне не спустят того, что я им устроил в Ипсвиче. То, что город ограбил — ерунда, а вот то, что планы их порушил на континенте, это да, это уже серьёзно. Во всяком случае, Ирма в этом была уверена. Так что бдительность надо удвоить, если не утроить. За свою службу она спокойна, у неё уже появились довольно опытные специалисты, а вот моя личная охрана ей не очень нравилась. Элдрик и его ребята, конечно, люди храбрые и вояки отменные, но не охранники. Если будет прямое нападение, то отобьются и меня защитят, а вот от ножа в спину или болта из окна ничего сделать не смогут. Что этому противопоставить я и сам не знал. Да и она толком мне ничего сказать не могла. Поручил ей разработать какие-то методики, чтобы защитить меня и от ножа, и от болта, и от яда в вине. Ну и людей специальных подготовить. Пусть подумает. Она девушка умная, придумает что-нибудь.

Рассказала мне и о подготовке к свадьбе. Какая подготовка? До свадьбы ещё чуть ли не пол года. Но нет, подготовка идёт полным ходом. Оказывается очень много надо сделать. Если всё делать по уму. Надо же, а я женился на Ами за пару часов, включая венчание и свадебный пир, и ничего, очень даже не плохо жили. А тут напридумывали чёрт-те чего. Я даже слушать не стал — пусть делают что хотят, мне всё равно. Правда, после того, как она заикнулась о том, что надо разослать приглашения соседям, я уже возмутился. Только этого мне не хватало. На хрена мне этот геморрой? Я ведь граф не совсем настоящий и она это прекрасно знает. Я свою графскую корону купил и всем это прекрасно известно. Зачем мне любоваться на презрительные рожи разных аристократов? А свадьба с дочкой простого рыцаря? Это же мезальянс. Эдак я половину своих гостей перестреляю. Оно мне надо? А потом воевать из-за разных глупостей? Нет уж, нет уж. Так что свадьба должна быть максимально скромной. А если будет так громко возмущаться, то сейчас свяжу её и оттащу в ближайший собор, где нас немедленно и обвенчают. Как со святыми отцами разбираться я знаю, не откажут. А с Эммой и её дедом как-нибудь утрясу этот вопрос, они люди хорошие, поймут. Она сразу успокоилась и стала во всём со мной соглашаться. Сделает, конечно, по своему, понятно, но хоть напирать так нагло не будет.

В общем проговорили до самого вечера. Ну, не только говорили, конечно. А вечером за ужином к нам присоединились Гюнтер с Германом. Оба очень довольные. Корабли они уже разгрузили и теперь грузят их уже нашим товаром. Завтра, или послезавтра караван уже уйдёт на юг. А почти всё, что привезли с острова отправится в Линдендорф. Особенно Гюнтер обрадовался английскому сукну. Фламандское, конечно, лучше, но за него надо платить, а это досталось даром. Расходы на сукно у нас огромные, а своих ткачей подготовить пока не получается. Гюнтер делает что-то, создал уже несколько мастерских во главе мастеров, что переманил из разных германских городов, но они только начали что-то там изготавливать. Пока только крохи, да и то дорого. Но теперь, как минимум год, у него голова не будет болеть во что одевать наших солдат. Только ради одного этого стоило сходить в Англию. Впрочем, я на это и рассчитывал.

А после ужина я отвёл Гюнтера в подвал и показал ему сундуки, бочки и мешки с выкупом за город, что мне отсыпали торгаши Ипсвича. Тут уж он был вообще на седьмом небе. И даже стал робко интересоваться, а нельзя ли мне ещё раз сходить к берегам Англии? Когда караван вернётся, конечно. Пришлось его обломать. Это в этот раз так всё удачно сложилось, что я смог под прикрытием графа де Мале похулиганить, но больше так не получится. Французы меня на свои разборки больше не позовут, а идти под своим флагом — нарываться на неприятности уже от нашего императора. Империя соблюдает нейтралитет и в разбоки между французами и англичанами не лезет. А если я буду подталкивать Империю в эту склоку, то могу здорово огрести, а нам этого совсем не надо. Нам вообще лучше поменьше на себя внимания обращать. Пока это удаётся, потому что не лезу ни ко двору императора, ни к курфюрстам. И вообще, в политическую жизнь империи не лезу, вот мной и не интересуется никто. Вот пусть так и продолжается.

Через три дня пришли струги с пушками и плотниками. Готовых пушек, к сожалению, много не нашлось — выгребли всё и из арсенала лагеря и со складов завода. Так что на каждый корабль пришлось только по 12 шестидюймовок. Решил поставить по шесть с каждого борта. Зато четырех и двухдюймовок привезли с запасом. Только куда их девать? Решил установить по две четырехдюймовки на ахтеркастле каждого корабля, каждая у своего борта, чтобы не заморачиваться с поворотным кругом. На форкастле четырехдюймовки ставить не стал, постоянно бушприт мешается, редко пушки там используются. Зато кулеврин двухдюймовых и дюймовых понатыкал по шесть штук на каждый корабль. Можно было бы и побольше, но где для них толковых пушкарей взять? Итак придётся артиллеристов из полков выдергивать, Курт злостью изойдёт. Представляю, как он скандалить будет. Но ничего не поделаешь, на кораблях они нужнее. А он себе ещё обучит, школа-то уже есть.

С установкой пушек провозился две недели. Не только пушками занимался, ещё и экипажи формировал. Кое-как скомплектовал. Походили по Рейну вверх-вниз. Вроде ничего, но выпускать их в море страшновато. А с другой стороны, как они по другому опыта наберутся? Приказал капитанам каждый день тренировать экипажи, чтобы никакого отдыха и увольнений на берег. До прихода каравана матросы должны выполнять все команды автоматически, потому как чувствую, что Гюнтер их погонит и в третий рейс и новичкам придётся идти вместе со всеми. Как раз в осень попадут. А осенью с морем не шутят. Мы хоть и ходим только вдоль берега, но и тут нарваться на шторм можно. Пока нам везло, всегда спрятаться успевали, а если не успеем? А с другой стороны, что это за моряки, что ни разу в шторме не побывали? Но страшновато. Для меня даже потеря одного корабля неприемлема, очень уж дорогой товар. Так что ещё подумаю, отправлять караван в осень или нет. Посмотрим, когда они вернутся.

В июле вернулся в замок. Ирма с Гюнтером ещё раньше отбыли. Гюнтер как только караван отправил, а Ирма побыла со мной недельку и тоже уплыла. Ну, как же, и замок и завод без её надзора. Гестапо, блин. Мне бы ещё задержаться, походить с новыми экипажами по реке, потренировать пушкарей, но надоело. В конце концов на кораблях есть капитаны, пусть они и вкалывают, за что я им сумасшедшие деньги плачу?

В замке первым делом отправился к детям. Генрих с Риткой повисли у меня на шее. Берхард на руках у Эммы. Забрал у неё пацана, а её прижал к себе и поцеловал. Не в щёчку, а в губы, серьёзно так, да ещё и прижал посильнее за попку. Она аж повисла на мне. Дрожит вся, глаза сумасшедшие. Ну, всё, ночью точно прибежит.

Не угадал. Ночи она не дождалась. Я только залез в ванну, прибежала. И стала стаскивать с себя все эти котты, камизы. И решительно так. Потом залезла ко мне. И всё молча. Только сопит зло. Ну, что ж, в этот раз отвертеться не удастся. Если и в этот раз прогоню, то потеряю. А собственно, чего я себе и ей голову морочу? Девка вся горит, да и я не против, а когда какие-то там условности меня останавливали? Да гори всё синим пламенем!

Потом переместились на кровать. Но просто лежали обнявшись. Она за всё время не произнесла ни слова, я тоже молчал. На ужин пошли вместе. Я её усадил рядом с собой, на место графини. Вот тут уж она потерялась. Просидела весь ужин с опущенной головой ни на кого не глядя. И куда её решительность делась? Думала я буду скрывать наши отношения? Ну, да, не положено сейчас так нахально выставлять свои отношения до свадьбы. Да и после свадьбы тоже. Это у простолюдинов всё напоказ, а у благородных ни-ни. Ведут себя друг с другом как посторонние люди. Это нам с Ами на всё было наплевать и вели мы себя совершенно свободно. Просто так получилось. Я этого аристократического этикета и не знал никогда, а Ами от меня набралась. И стала вести себя не так как учили, а так как хотелось и мне это очень нравилось. Ну, вот теперь и Эмма пусть учится быть женой неправильного графа. Думаю, у неё получится. Она росла вдвоём с дедом, в полуразрушенном замке, не до благородных заморочек было. Да и у нас, хоть и есть вроде графский двор, но без выпендрёжа, всё по простому. Освоится. Пожал ей руку под столом.

— Не переживай, всё нормально.

Она наконец подняла голову и робко посмотрела на меня. Ага, как в ванну ко мне лезть голышом, так решительности хоть отбавляй, а тут вдруг дрейфит. И чего волнуется? Ну, да, зал полон. Народу собралось много. Так-то тут и так постоянно народ околачивается, в основном бабы, жёны офицеров, но после смерти Ами их стало поменьше, а сегодня опять за столом аншлаг. В честь прибытия графа из похода решили праздник устроить. И, главное, всё происходит помимо меня, само собой, я на эту ситуацию совсем не влияю. Захотели пришли, захотели ушли — чёрт-те что. Разбаловала их Ами. Но теперь и я ничего сделать не могу — не гнать же их. Ничего, поженимся с Эммой, пусть она с ними воюет, она будет хозяйкой замка. Насколько я знаю, она этих сборищ терпеть не может, всё время старалась их избежать. Хотя, ничего она сделать не сможет, характер не тот, слишком она мягкая и скромная. Может со временем и изменится.

После ужина проводил Эмму к детям и пошёл в кабинет. Там меня уже дожидались Гюнтер, Курт и Ирма. Посидели, обсудили итоги моего похода и его последствия. Дружно пришли к выводу, что итоги сногсшибательные. Никто, и я тоже, не рассчитывал на такой результат. Два корабля и куча денег. А ведь англичане сейчас, после стольких лет войны, нищие, как церковные мыши. Деньги есть только у короля, да и то крохи, за счёт полного обнищания всех остальных англичан, и городов и деревень. Налоги такие, что проще удавиться, чем всё выплатить. И я смог из Ипсвича такие деньги вытрясти только потому, что это по существу не английский город, а ганзейский. То есть опять я ганзейцам на любимую мозоль наступил, то есть на их кошелёк. Другое дело, что это сделал хоть и я, но под флагами де Мале. То есть, все претензии к нему. Договорились, что через купцов пустим слух, что я действовал по прямому приказу графа Людовика. Пусть ганзейцы на него бочку катят, а не на меня. Воевать с ними мне совсем не хочется. Наоборот, договориться бы. Может они нас в Балтику пропустят? Ни Скандинавия, ни Польша с Литвой меня не интересуют, а вот с Русью бы я поторговал с удовольствием. С тем же Новгородом. Лучше бы напрямую с князем Дмитрием, но к нему меня новгородцы не пустят. Да и до самих новгородцев хрен доберёшься. К ним уже ганзейцы не пустят. Меха, мёд, воск. Всё это очень ценится на юге. А то торгую одним металлом, с небольшим вкраплением стекла и зеркал. Тем более, металла и изделий из него у меня всё больше и больше, как бы цены на юге не обрушить. А если я его буду ещё и на восток возить, то с ценами ничего не случится, будут из рук выхватывать по тем ценам, что предложу. Обсудили возможность прорыва на Восток. У Курта всё просто: прорываться с боем. Корабли ганзейцев топить, их города жечь. Ага, так всё просто. Да на нас вся Империя окрысится. И не только Империя. Они кредитуют и англичан, и французов, и скандинавов. Не говоря уже о Руси и Польше. Со всей Европой воевать что ли? Да нас раздавят мгновенно. И пикнуть не успеем. Нет, надо договариваться. Только как? Мы ведь опять ганзейцам подгадили, теперь уже в Англии. Войны бы с ними избежать, не говорю уж о каких-то договорах. Рассказал им о северном пути на Русь, вокруг Скандинавии. Сослался опять на прочитанные старые книги. Гюнтер сразу уцепился за эту возможность. Обломал его — наши корабли этой дороги не выдержат. Не рассчитаны они на северные моря. Надо строить нормальные корабли. Португальские каракки, или, на худой конец, ганзейские когги. Гюнтер клятвенно пообещал заняться этим вплотную. Он, в принципе, итак шерстит северные германские города на предмет найма корабельщиков, но теперь постарается этот вопрос решить побыстрее. Ну а португальскими кораблестроителями займется Герман, инструкции он уже получил. Попросил Гюнтера заняться накоплением сухого корабельного леса. Чтобы было из чего строить корабли найденным мастерам. Что за лес, какой? Понятия не имею. Знаю, что он должен быть сухой и выдержанный. Ну, сам разберётся.

С Ирмой обсудили охрану заводов в других наших городах. Особых секретов там нет, если не считать саму домну. Но этот секрет никак не сохранить — всё ведь перед глазами. Но с охраной всё-таки лучше поработать. Правда для этого надо ехать в эти города. А у меня уже в трёх новых городах стоят небольшие заводики. Скорее мастерские, чем заводы, но для нынешнего времени очень даже крупные предприятия. И это не считая Линдендорфа и Дуйсбурга. Там-то с охраной всё в порядке. На всех заводах, кроме основного, в Линдендорфе, льют только чугун. Но и изделия из него тоже очень ценятся и уходят в лёт. А конкуренты нам не очень нужны, так что с охраной что-то думать надо. Но как же не хочется куда-то тащиться! А ведь придется. Это здесь Ирму все хорошо знают и шарахаются от неё. А её приказы выполняют быстрее, чем мои. А подальше от столицы графства кто её слушать будет? Баба есть баба, хоть и благородная. Нет, слушаться себя она заставит, но скольких при этом вздёрнуть придется и сколько просто пропадут неизвестно куда? И ведь вполне возможно, нормальные люди и хорошие специалисты, единственно, с небольшими гендерными заморочками в голове. Ну, так сейчас это в порядке вещей. А их на сук с верёвкой на шее. А Ирма девушка решительная и отношение к милосердию у неё специфическое. Так что придётся мне с ней тащиться. Посидели ещё немного и разошлись, так ничего толком и не решив. Ничего, завтра опять соберёмся и подумаем. А пока пора спать. В спальне наверняка меня уже Эмма дожидается, уж теперь она своего не упустит. Ну, так я и не против.

Конец 4 книги.

Примечания

1

В РИ как раз Энгельбер 3-й фон дер Марк и был с 1364 года по 1368 год архиепископом Кёльна. И воевал против графства Арнсберг используя ресурсы и графства Марк и архиепископства и, естественно, граф фон Арнсберг устоять перед такими силами не мог. Правда, это был не папаша ГГ, а его одноименный дядюшка. Но графство собирался, по видимому, отжать в пользу племянника, а не в пользу архиепископства. Но не успел — помер. Заменивший его на посту архиепископа Фридрих фон Саарверден быстренько соориентировался и выкупил графство Арнсберг для архиепископства.

Content

Леонхард фон Линдендорф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания