Юлия Евдокимова

Кто убил Белую Даму?

Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.

(Газета «Аргументы и факты»).

***

Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем.

(Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни).

***

Влюбленная в Тоскану, между своей работой и желанием писать книги, Юлия не забывает о земле Боккаччо. Борги и рецепты всегда были в центре всеобщего интереса, сегодня в ее исполнении они снова становятся бестселлерами и литературным приключением.

(Тосканская газета «Иль Тиррено».)

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

(Журнал «Италия».)

Поистине впечатляет тот факт, что дважды в VII веке до н. э. и в 15 веке нашей эры один и тот же регион центральной Италии, древняя Этрурия и современная Тоскана стали определяющим очагом итальянской цивилизации.

Жак Эргон

Тоскана. Каждый холм — борго. У каждого борго есть история. В каждой истории есть секрет, который стоит рассказать.

Фабрицио Караманья

Все совпадения имен, персонажей и событий случайны.

Поезд тронулся, и Саша выдохнула: одна в купе! Командировка в Петербург возникла в последний момент, и отказаться нельзя, но как представила соседей с курицей и водкой… Хорошо, что оказалось свободное купе. Она купила билет, быстро собрала вещи и еле успела на поезд.

Теперь можно расслабиться, лечь на полку, просмотреть документы к завтрашнему судебному процессу, а скоро и еду принесут.

Неожиданно дверь распахнулась, в купе впорхнула маленькая худенькая женщина, изумленно уставилась на Сашу.

— Ой, надо же, а я думала одна поеду! В последний момент билет брала.

— Вот и я тоже. — Буркнула Саша. Хорошо, что не толстый поддатый мужик.

Дама пристроила сумочку в углу полки и с удовольствием откинулась на подушку.

— Целый день в бегах. Лекции, семинары. Даже переодеться не успела. Я обычно хожу в брюках и футболке, удобно, а тут пришлось пиджак надевать, в нашей сфере все такие консерваторы!

— Синьора… — чуть не сказала Саша, но вовремя осеклась.

Дело в том, что дама была — ну абсолютная итальянка! И лодочки без каблука, и маленький росточек, и совершенно никакой на вид, но явно дорогой деловой костюм, и светлые волосы, тот оттенок что носят итальянки в возрасте из «приличного общества». Соседка была неуловима похожа на венецианскую графиню Контарин, такое же тонкое, изящное лицо, разве что возрастом помоложе, чуть за семьдесят.

Проводница принесла ужин, успокоила, что до самого Петербурга соседей не ожидается, и женщины устроились поудобнее, разговорились.

«Синьора» оказалась доктором наук, практикующим хирургом, да не просто хирургом, а известнейшим в России, еще и главой клиники — Саша никогда бы не подумала, что эта маленькая изящная женщина оперирует. Ей то и дело звонили коллеги то из Москвы, то из Петербурга, консультировались по поводу серьезнейших операций. И разговаривала дама как итальянская или английская аристократка- соответствующие модуляции голоса, «дорогой» и «дорогая», при этом сразу понятно, что ей палец в рот не клади- откусит, не поморщится.

Саша призналась, что чуть не назвала Ирину — так представилась соседка — синьорой. Та рассмеялась:

— Вы почти угадали, я стажировалась в клинике Ватикана — Джемелли, слышали, наверное? И у нас дом в Тоскане.

Тут уже разговор перешел на итальянское искусство, средневековые города и, конечно, кухню. К своему сожалению Саша поняла, что Италия как таковая Ирине интересна не больше, чем Индия или Китай, а дом в Тоскане возник не «по любви» а по престижу, и вообще, «подвернулся по хорошей цене». Девушка отругала себя за зависть, вот ведь, просто подвернулся! Сама она, даже заложив все недвижимое и движимое имущество, «хорошую цену» не потянула бы.

Они щебетали до самой темноты, а потом одновременно уснули и одновременно проснулись, когда до Петербурга оставалось всего ничего.

— Я побежала! Тороплюсь. Мы с вами на одной волне, дорогая, я это сразу поняла. Поэтому не прощаемся, я вам позвоню. — Ирина понеслась в сторону вокзала с неожиданной для такой маленькой и худенькой женщины скоростью.

А Саша побрела по своим делам, ее ждало заседание арбитражного суда.

Глава 1

Ирина позвонила через две недели, позвала Сашу выпить чаю в модном гастро кафе.

Они вели ни к чему не обязывающую светскую беседу, когда Ирина вдруг отставила чашку и уставилась на девушку.

— Что? — непроизвольно улыбнулась Саша.

— Я не просто так вас сегодня позвала. Я навела справки, у вас огромный опыт работы с итальянцами. Хочу предложить вам работу.

Саша округлила глаза:

— В наше время бесполезно взыскивать долги хоть нам с итальянских компаний, хоть им с российских. Сами понимаете, такая ситуация…

— Что вы, речь совсем не о бизнесе. Помните, я рассказывала, что у нас дом в Тоскане?

— Конечно.

— Так вот, через неделю заканчивается его реконструкция.

— Как вам удалось добиться разрешения? Это же безумное количество времени и денег, с итальянской-то бюрократией!

— Удалось, — скромно подтвердила Ирина, не вдаваясь в подробности.

— Что-то не так, и вам нужна юридическая помощь? Так это к итальянскому адвокату. Я могу подстраховать, так уже не раз делала, — спохватилась Саша, кто ж отказывается от денег!

— Вы никак не даете мне договорить, дорогая. Мне не нужна юридическая помощь, мне нужен человек, который примет дом по окончании работ, проследит, чтобы расставили мебель, познакомится с соседями, создаст о нас хорошее впечатление, ну, вы знаете, как это важно. Слышала как-то, что Андрея Кончаловского в его деревне уважают, а вот Никиту Михалкова не любят. А мы собираемся приезжать на лето со всей семьей, с детьми и внуками.

— Вы хотите, чтобы вас любили?

— Я хочу, чтобы мы приехали не посторонними, чтобы о нас в деревне знали.

— Я даже не знаю… (Ага, не посторонними, в деревню в Тоскане. Да там человек из соседней деревни всю жизнь посторонним будет! Как это объяснить?)

— Не беспокойтесь дорогая. Вы наймете уборщицу, садовника, вам проще понять, можно ли доверять этим людям. А если не так расставят мебель- мы сами все переставим по своему вкусу. Я вас обеспечу всеми контактами и схемой, что куда ставить.

— Не проще ли найти человека на месте?

— Да вы что! — Идеальные брови поползли вверх. — Итальянцы милы, но они все мошенники. Как я могу доверять людям, которые только и норовят облапошить иностранца! А вы там своя, но при этом наша, все понимаете. Иначе зачем бы я вас выбрала!

— И когда надо ехать?

— Через неделю. Я надеюсь, что вы поживете там месяц, осмотритесь, ну, вы поняли. — Ирина положила на стол распечатанный документ: — Мои юристы договорчик подготовили, пробегите.

Увидев сумму, жирно прописанную в договоре, причем выплачиваемую сразу, при его подписании, да еще и отдельную сумму на билеты и «производственные» расходы, Саша проглотила рвущееся возмущение. Она не домработница, а адвокат и вообще предпочитает свои договоры, а не чужие, но… она чуть не присвистнула от прописанных цифр.

Видимо, Ирина другого и не ожидала, достала ручку и протянула девушке:

— Просмотрите внимательно, я не тороплюсь. И давайте сразу решим всем формальности. Деньги я переведу сразу, как подпишете. Деньги на расходы- вы же не водите машину, как я поняла? — я переведу дополнительно. Я уверена, что вы не будете злоупотреблять услугами такси, дорогая.

Глава 2

Такси быстро домчало Сашу из аэропорта Пизы в пока незнакомую Вольтерру. Золотая осень в этом году промчалась на больших скоростях, и после нудных, дождливых октябрьских недель она, как кот, жмурилась и чуть не мурлыкала на теплом тосканском солнышке среди сине-золотого ноябрьского утра.

Древний этрусский город показался издалека, бежево-розовый, увенчавший гребень холма, он ярусами спускался в долину. Утопающие в зелени домики, словно брызги игристого вина, разлетелись вокруг.

Через час должны привезти мебель, являться раньше смысла не было — не на полу же спать! Вот девушка и подгадала рейс впритык, и теперь с удовольствием смотрела в окно на виноградники и оливковые рощи, на россыпи домиков и ферм за окном. Неожиданно такси остановилось.

Когда Ирина говорила о деревне, Саша понимала, что дом расположен за пределами исторического центра. Но оказалось, что он — бывшая ферма — стоял в одиночестве в окружении высоких кипарисов и неизвестных ей не менее высоких деревьев на зеленом холме в паре километров от городских ворот.

— Мне… ээээ сюда?

Таксист кивнул:

— Как заказывали, Il cipresso, Кипарис. Этот дом и есть.

Он оставил Сашу с чемоданом у каменной арки, соединяющей два здания, основное, двухэтажное, с большими окнами с деревянными ставнями и другое поменьше, всего с двумя окошками. Чуть дальше находилась конюшня, а может гараж, большое строение из такого же розово-бежевого камня.

— Нехило! Помнится, Ирина что-то про лошадей говорила, надеюсь, их не завезут, пока я здесь.

Она прошла в арку, оказавшись в крохотном каменном дворе. Поставила чемодан и снова вышла наружу. Прохладный ветер растрепал светлые волосы, несмотря на теплое солнышко чувствовалась осень, а Саша знала, что в Тоскане тепло может в один день смениться на дождь и холод, которые принесет нежданный ураган. Хотелось впитать в себя тепло, ветер, чуть-чуть пахнущий близким морем, и осмотреться.

До ближайшего дома отсюда было метров пятьсот, до города, извилистыми дорогами среди холмов и насыпей, километра три. Ни магазинов, ни баров, только песчаные холмы с редкой растительностью с одной стороны и редкие фермы с оливковыми деревьями с другой.

— Сама согласилась, вздохнула девушка. — Устроюсь, закажу такси и поеду в город за продуктами. Тут наверняка и большой супермаркет есть, закуплюсь на неделю, ладно, хоть бутылку воды взяла!

Она вошла в небольшой холл, оттуда в кухню, и увидела кучу пустых банок

из-под краски, разбросанные гвозди, пыль и известку на полу, да еще и смятые грязные картонные коробки в камине.

Но все должно быть убрано к моменту доставки мебели! Еще — она сверилась с подробной инструкцией — должно быть масло для отопления. Саша вышла наружу, нашла по схеме котел центрального отопления, постучала — ответом был гулкий пустой звук.

Она тут же отправила сообщение Ирине, рассказала, что приехала, ждет мебель, но все не так, как было обещано: мусор, отсутствие масла в котле, она даже не успеет организовать уборку к доставке мебели!

Ирина ответила моментально: телефон подрядчика у Саши есть, она все решит сама, для этого ее наняли.

Слово «наняли» почему-то резануло, но не успела девушка возмутиться, как пришло второе сообщение: вся семья Ирины сегодня отправляется в Индию «на ретрит», зарядиться энергетикой и духовными потоками, поэтому связи с ними не будет, на две недели они выключат все гаджеты, и Саша, разумеется, справится сама, Ирина в ней уверена. Заканчивалось сообщение сердечком и словами — муцас грациас!

Обалдевшая Саша смотрела на экран телефона, не находя слов. Вот это она влипла. Ведь чувствовала, что был какой-то подвох! Не бывает все идеально и такие деньги не платят за удовольствие пожить месяц в Тоскане. Хоть бы посмотрела по карте. где этот «Кипарис» расположен, Соньку бы попросила съездить и посмотреть, подруга точно бы не отказала, тут не больше 150 километров до ее Сентинеллы. А она уши развесила, обрадовалась… Хорошо, хоть деньги сразу заплатили! На всякий случай проверила: все нормально, огромная по ее меркам сумма лежит на счету. Попала, ты, дорогая, а куда деваться!

А это «муцас грациас» — неужели нельзя хотя бы пару слов выучить нормально? Хотя бывают люди неспособные к языкам, у Ирины другие таланты. Может, хоть семья сына итальянский выучит. Нет, Саша совсем не сноб, но если ты покупаешь дом в чужой стране, где собираешься жить каждое лето, не надо считать всех вокруг мошенниками, и хотя бы общие фразы выучить можно!

Она вздохнула, сверилась с записями и набрала номер подрядчика.

— О, signora mia, che piacere! — раздался веселый голос. — Вы уже приехали? А я думал вы приезжаете пятого!

— Сегодня пятое.

— О, простите, я думал, это вторник!

— Сегодня вторник. И весь мусор остался в доме.

— О, простите, точно, сегодня вторник, пятое. Вы хотите, чтобы попозже на неделе я прислал кого-нибудь убрать?

— Позже будет поздно. — Саша понадеялась, что он понял эту странную фразу. — А масло для отопления?

— Какое масло? — растерялся веселый подрядчик.

— Я же говорю, для отопления!

— А что, его нет?

— А я что говорю?

— Я спрошу у сотрудников, возможно, забыли заказать.

— Вы предлагаете мне жить в холоде? Ноябрь месяц! — на том конце просто повесили трубку.

— Офигеть! — подумала девушка. Хорошо, что все тряпки и моющие принадлежности, и оборудование имелись в кладовой в достаточном количестве.

Засучив рукава, уставшая с дороги Саша принялась за уборку, бурча под нос: захотела больших денег- получай! Захотела пожить месяц в Тоскане, да еще и за плату- получай!

***

Через два часа фургон завернул к ферме, поднимая пыль с дороги. К этому времени Саша успела собрать большую часть строительного мусора в пластиковые мешки, вытащить их за заднюю дверь, подмести полы и вытереть остатки пыли с полок и подоконников. Она начала ненавидеть Ирину, а еще больше себя, идиотку.

— Scusi, signora, мы немного опоздали, пока нашли эту ферму! А что, мебель так и ставить на голые плиты?

— Увы, с коврами задержка.

— Ну… что ж делать…это Италия синьора! Хотя бы они все убрали!

— Ага, сейчас, убрали! Посмотрели бы вы на этот дом два часа назад!

— Понятно… — Старший в бригаде грузчиков почесал затылок. — Давайте, мы хоть мусор потом вывезем! И командуйте, куда ставить мебель!

Прошло часа три пока все было расставлено по схеме, оставленной Ириной. Наконец грузчики уехали, Саша упала в кресло и поняла, что не в состоянии даже просто стоять на ногах. Воду она всю выпила, от голода тошнило, но ехать куда-то она не в состоянии. А еще ей ужасно хотелось принять душ, хорошо, что горячая вода не зависела от отопительной системы, вот только не было сил.

Вставать пришлось, потому что кто-то забарабанил в дверь.

— Неужели подрядчик прислал уборщицу? Вовремя!

Она еле доползла до двери, открыла и увидела невысокую женщину лет шестидесяти или чуть больше, с темными вьющимися волосами, простом цветастом платье, на которое наброшена куртка.

— Permesso? Можно?

— Avanti! Заходите. — Саша уставилась на незнакомку, которая медленно прошла в кухню, огляделась.

— Понятно. — Изрекла женщина. — Я ваша соседка, вон из того дома, — кивнула в сторону самой ближней фермы, той, что виделась в полукилометре. — Меня зовут Элиза. Элиза Рьодди.

— Алессандра. И можно на ты.

Элиза кивнула и, продолжая оглядываться, изрекла:

— И ты все это одна делаешь?

Саша рассказала о своих злоключениях. Элиза всплеснула руками:

— Я так и подумала, что надо зайти, может, помощь нужна. Голодная небось? Бедняжка, еще на чужих людей горбатишься. Давай, через полчаса приходи ко мне. Будем обедать. Или сил нет? Так я принесу еды.

— Нет, что вы! Я дойду. А я точно не затрудню?

— О чем ты говоришь! Жду через полчаса, еда простая: суп фасолевый, хлеб со шпинатом, печенье и сыр. Я одна живу, много не готовлю. Муж умер, дети разъехались. — И Элиза удалилась.

Саша приняла душ, оделась, и уже собиралась уходить, когда снова раздался стук в дверь. После душа девушка почувствовала себя гораздо лучше и расстроилась, что Элиза решила принести ей еды, хотелось посидеть в тепле. Это летом старые каменные дома хорошо держат прохладу, осенью, да в нежилом до сих пор доме, было зябко.

Но за дверью стояла незнакомая женщина, сжимавшая в руках большую клетчатую сумку. Даже пальцы посинели, так вцепилась.

Женщина выглядела старше Элизы. Седые волосы собраны в пучок, сверху — шляпа, на глазах очки от солнца, несмотря на ноябрь. Может, чувствительные глаза, подумала Саша, которая сама носила солнечные очки большую часть времени, иначе из глаз текли слезы, и она щурилась, как слепая курица.

—

Buongiorno

… — женщина мялась и явно чувствовала себя не в своей

тарелке.

— Здравствуйте. Вы тоже соседка?

— Я? Что? Соседка… ах, нет, не соседка. Мне нужна Джованна.

— Здесь нет Джованны, только я. — Может, это местная сумасшедшая, или у нее ранняя деменция, вон как странно себя ведет. Хотя одета прилично, совсем даже не как фермерша.

— Ну, как же, Джованна, антиквар.

— Может, здесь раньше и жила Джованна. но у дома несколько лет уже другие хозяева.

Женщина настороженно огляделась. Саша не видела ее глаз за темными очками и почувствовала тревогу. Точно ненормальная, а тут кричи-не кричи — никто не услышит. Вот ведь вляпалась!

Женщина поставила на пол сумку Gucci, висевшую на плече, золотой браслет сверкнул на руке.

— Ты не итальянка.

— Нет, но в чем дело? Я же сказала, что тут нет никакого антиквара Джованны.

— Тем лучше. — губы сжались в тонкую линию, но потом женщина вдруг расслабилась, словно приняла решение. — Действительно, тем лучше. Americana?

— Русская.

— Еще лучше. У русских много денег.

— Да что вам надо? — Саше стало смешно. — Сейчас должна прийти соседка, — наврала девушка, пусть знает, что я не одна.

— У меня есть кое-что, что я хочу продать.

— У меня нет денег!

— Вам проще найти того, кто захочет это купить.

Женщина уселась на кухонный стул, пристроила сумку себе на колени, вынула сверток, развернула и поставила на стол тяжелый предмет.

У Саши перехватило дух.

На темной, почти черной вазе была изображена похоронная процессия. Две мощных лошади тащили крытую повозку, по контрасту с холодной погребальной урной они были полны жизни, развивались гривы, били копытами мускулистые ноги. Семья шла за повозкой, женщина- жена или старшая дочь, с ней двое детей. Одинокий всадник в развевающемся плаще скакал во главе кортежа. Голова мужчины повернута назад — на его лице печаль, словно отзеркаленная от лица прекрасной женщины, стоявшей чуть поодаль. Родственница усопшего? Или случайная наблюдательница, даже в такой момент поразившая красотой всадника?

Саша не могла оторваться от образов на вазе.

— Вы знаете, что это?

— Ваза?

— Погребальная урна. Вольтерра. IV век до нашей эры. Сосуд для души.

— Вы хотите сказать, что это подлинная этрусская урна?

— Конечно.

— И вы вот так приносите мне ее в клетчатой сумке?

— Не вам. Антиквару Джованне. Но все к лучшему. Вы найдете мне покупателя.

— У меня нет таких знакомств.

— Вы же русская. У русских есть деньги. Я оставлю ее у вас.

— Вы с ума сошли!

— Я не понесу ее обратно.

— Но я…

— Найдите мне покупателя за две недели. Вы получите большой процент.

— Вы понимаете, что придется нести расходы на установление подлинности?

— Конечно. Покупатель заплатит. Если она не подлинная, я верну деньги. Все по правилам. найдете покупателя, и я подпишу договор.

— Откуда она у вас?

— От мужа. Мой муж собирал этрусские древности. Эта урна в семье почти тридцать лет. Сохранились все документы о приобретении, никаких левых сделок, поэтому подтвердить подлинность будет легко. на этот счет я совершенно не волнуюсь.

— Но я не могу оставить у себя такую ценную вещь.

— Хорошо, я заберу ее послезавтра. Сейчас уже темнеет и я не пойду с ней домой. Вы сфотографируйте урну и постарайтесь найти покупателя как можно скорее.

— Вам очень нужны деньги?

— Я продаю не ради денег. Мой муж умер двадцать лет назад. У нас был ребенок, дочь. Когда меня не станет, она унаследует от отца большие деньги, он еще при жизни создал для нее специальный фонд, к которому у меня нет доступа. Но я не позволю ей унаследовать его коллекцию. Я хочу продать все сейчас, пока могу, пока я жива.

— Вы все-таки пришли не по адресу. Такие вещи продают на главных аукционах мира. Да и в городе есть наверняка серьезные галереи.

— Никаких публичных аукционов. Никаких каталогов. Я настаиваю на конфиденциальности. Я думала… вы просто купите ее за сумму, которую посчитаете возможной. И продадите как хотите, это будет не мое дело.

— Вы шутите? У меня никогда в жизни не будет таких денег. — Саша неожиданно успокоилась. Женщина нездорова, урна, конечно, не этрусская, обычная подделка, завтра она позвонит своему другу, полковнику карабинеров Никколо Скарфоне, и снимет с себя ответственность. Она ничего не должна этой женщине, пусь разбираются карабинеры.

Женщина вынула из сумки блокнот, вырвала листок, отыскала ручку и написала: Elena Villani. Villa Biancospino. Передала листок Саше и раскрыла блокнот:

— Продиктуйте мне свой номер.

— Лучше я позвоню вам.

— Я не отвечаю на звонки, а мобильного телефона у меня нет. Я позвоню сама. — Женщина встала и пошла к дверям. Обернулась на пороге: — Послезавтра заберу вазу.

Дверь захлопнулась, а Саша, наконец, пришла в себя, осознала абсурдность всей ситуации и выбежала вслед:

— Я не оставлю вазу! Заберите ее, я отказываюсь!

Но синьоры Элены Виллани не было и следа. Как растворилась в воздухе.

Саша вернулась в дом, упаковала вазу в ту же бумагу, и спрятала под стол. Но сначала снова взглянула на незнакомку на урне. Женщина была печальна и прекрасна, и девушка, холодея, подумала, что такую подделку никто не смог бы сотворить. Перед ней подлинник, стоящий сотни тысяч, а может и миллионы евро.

***

Саша повернула на тропинку из гравия, ведущую к дороге. остановилась и еще раз окинула взглядом окрестности. Именно так, не посмотрела, на оглядела, а окинула взглядом, потому что с холма открывался целый мир.

Солнце садилось где-то далеко, за долиной, там, где в хорошую погоду может быть видно море. Теплый закатный свет удлинял тени, золотил холмы и крыши. Прошедшие дожди снова оживили холмы и долины, серые и коричневые краски сменились яркой зеленью, в высоких деревьях щебетали птицы, а на противоположном склоне стадо овец ощипывало пышные кусты.

Откуда-то издалека доносились детские голоса, соль и йод морского ветерка смешивалась с запахом дыма из разожженных каминов.

Ну и пусть работа оказалась не совсем такой, как представлялась, и Саша из адвоката превратилась в смесь домработницы и управляющей — ради этого вечера, этих холмов, этих кипарисов, всего, что всегда жило в ее сердце и звалось Тосканой, она готова была терпеть все неурядицы предстоящего месяца. А они будут, без сомнения, и не мало. С вазой она как-нибудь разберется.

Солнце блестело на медном дверном молотке соседнего дома, такого же старого, солидного, красновато-бежевого, как и «Кипарис». Каменный буквы на каменной табличке сообщали, что дом называется Розовым садом — giardino delle rose, и роз действительно было множество, на высоких тонких кустах, росших из земли, и на раскидистых низких, в каменных и деревянных кадках, расставленных во дворе.

Не обнаружив звонка, Саша постучала молотком по двери и тут же услышала:

— Arrivooo, бегу-бегу!

Элиза открыла дверь в том же цветастом платье, что приходила к Саше, и смешных мохнатых тапочках:

— Проходи скорее, умираешь же с голода!

— Умираю, — призналась Саша, и лишь слопав огромную керамическую миску горячего фасолевого супа, обильно посыпанного тертым овечьим сыром, два больших бутерброда из поджаренного хлеба с толстой горкой шпината с чесноком и оливковым маслом, а потом моментально уговорив бокал тяжелого, золотого десертного вина, похрустев печеньями-бискотти, наконец выдохнула, и сползла по стулу, наслаждаясь теплом кухни и вкусной сытной едой.

— Ты вовремя приехала! Завтра ярмарка- праздник белых грибов, festа delle funghi porcini. Отдохни хорошенько, выспись, и можем вместе сходить.

— С удовольствием! — Веки тяжелели, и Саша не представляла, как доползет до «своей» фермы, но тут же дремота прошла:

— Элиза, тут такая странная история приключилась! — и девушка рассказала соседке про появление незнакомки.

— Как ее зовут? — Изумилась Элиза. — Не может быть! Нет, этого никак не может быть!

— Почему? — теперь удивилась Саша. — Сама вот написала: Элена Виллани, вилла Боярышник.

— Да знаю я и про синьору Виллани, и про виллу, только синьора двадцать лет из дома не выходит.

— Как это?

— А вот так. После смерти мужа она выбрала добровольное затворничество и не выходит из дома.

— Двадцать лет?

— Ну, да.

— А как же… как же покупки, уборка и прочее, а если что-то сломается в доме?

— Она выдала доверенность своему нотариусу, он все оформляет, а ей привозит экономка. Прежнюю прислугу она тоже рассчитала в день похорон мужа. Сегодня у нее работает одна женщина, но хозяйка с ней не общается, все записками, а деньги выдает конвертом, оставляет на столе. Я знаю синьору, которая работает на вилле.

— Она сказала, что у нее есть дочь. Но она вроде с ней не общается.

— Ох, это грустная история. Дочь тоже никто не видел двадцать лет, со дня похорон.

— Как это??? — Повторила Саша.

— Элена Виллани отказалась идти на похороны. Когда дочь и их постоянная домработница вернулись, их ждало два конверта и два чемодана у запертых изнутри дверей. Домработнице сообщалось, что в ее услугах больше не нуждаются, деньги за отработанное время прилагались. Дочери она сообщила, что та ей больше не дочь, в конверте был билет в Кампанию, к тетке, сестре умершего мужа. Через несколько минут подъехало такси на вокзал в Пизе.

— Ничего не понимаю, как так можно?

— Тут все непросто. Дочь связалась с шофером отца, который и прочую работу по дому выполнял. Ох, красивый был парень! Глаза синие, не часто у итальянца встретишь, высокий, плечистый. Когда отец узнал, был такой скандал, говорят, когда все орали друг на друга, отец и упал — инсульт, и больше в себя не приходил.

— А парень?

— Делся куда-то, понятно, что в дом ему хода после такого не было.

— А дочь?

— Говорили, уехала к тетке. Ей было семнадцать лет, куда ей еще идти.

— Ничего себе история! Они аристократы?

— Ничего подобного, они просто богаты. Синьор Джованни управлял банком, а дочь — Лучия, в честь святой, он же из Кампании был родом, только школу закончила.

— И Элена Виллани двадцать лет нигде не появлялась и ни с кем не разговаривала?

— Именно. Поэтому я так удивилась, что она к тебе пришла.

— Она искала какую-то Джованну.

— Так на ферме раньше жила Джованна, она и продала ее твоим нанимателям. Антиквар, сначала у нее была галерея, потом она создала себе имя, и могла спокойно вести дела уже из дома. Теперь, говорят, подалась на Капри, вроде и мужа нашла, тоже из продавцов картин, как это там правильно называется- дилеров.

— А у Виллани могла быть коллекция подлинников? Картин, ваз.

— Чего не знаю, того не знаю. Денег у них много, и было и есть, а уж что там у них дома было… Вот драгоценности были, точно помню, синьора вечно в сапфирах и бриллиантах щеголяла.

***

Когда Саша вышла из дома Элизы, стемнело. Южные ночи даже в жаркие летние дни падают неожиданно, только что еще и сумерек не было, а тут полная тьма. Но настоящая тьма была здесь, среди холмов. Вдали сияла огнями Вольтерра, но и там, как в любом другом средневековом городе, в темноте чувствуешь себя не слишком комфортно. А уж здесь, в холмах…

У Саши не было еще опыта жизни на ферме, пусть даже недалеко от города. Здесь не видно ни луны, ни уличных фонарей, ни освещенных окон, даже звезд не видно, откуда-то к вечеру взялись плотные облака, закрывшие небо. Чернота пугала. Саша не привыкла к плотной, окутывающей темноте и тишине сельской местности по ночам. В маленьких российских городках, куда заносила ее судьба, как минимум было уличное освещение.

Забыв об усталости, девушка ускорилась, почти побежала, подсвечивая себе фонариком телефона. не хватало еще споткнуться и подвернуть ногу, кто ее здесь надет, даже среди бела дня!

Наконец она захлопнула за собой дверь, закрыла засов, и пошарила по стене. Кто бы знал, где здесь выключатель! В чужом доме и такой тишине, что звенело в ушах, казалось, в темноте прячется что-то ужасное, разом проснулись все детские страхи. Страшно было даже светить фонариком, словно его свет мог выхватить из темноты каких-нибудь монстров.

Темнота и тишина были страшнее любых проблем с подрядчиком. На это она точно не подписывалась!

Наконец она нащупала выключатель, включила свет, и вышла сначала в кухню, где накрепко заперла заднюю дверь, потом прошла все комнаты, проверяя каждое окошко, и, в конце концов, устроилась в небольшой очень простой спаленке, выбранной для ее проживания.

Свет не спас ситуацию. Голая лампочка в отсутствии абажура превращала маленькую спальню в неуютное чужое место. И свет позволял кому-то — кому, Саша даже не придумала — увидеть и комнату, и ее саму, одинокую посреди чужого дома, где вокруг только холмы и луга. Включить освещение двора она не догадалась, даже не представляла, что оно существует.

Казалось, что темнота просачивается в дом через щели, и скоро заполнит собой все вокруг, и слопает даже эту голую лампочку. И в окна лучше не смотреть, Саша пугалась даже собственного отражения- бледная, испуганная, она сама себя не узнавала в стекле.

К чести Ирины надо сказать, что обстановка в доме была самая простая, никакой роскоши, здесь сохранились черты тосканской фермы: маленькие занавески на окнах, простая мебель, только в общей гостиной расположились кресла и диваны. Туда Саша в конце концов и направилась. Во-первых, мягкая мебель создавала ощущение большего уюта, во-вторых, дверь была недалеко, и, если что, она сразу услышит… что она может услышать ночью посреди холмов вдали от города девушка старалась не думать.

Только она устроилась на диване под одеялом, зазвонил телефон.

— Привет! — Сказал ее то ли несостоявшийся бойфренд, то ли все еще добрый друг, полковник карабинеров Никколо Скарфоне. — Все хорошо, добралась, устроилась?

Саша открыла рот, чтобы рассказать, как ей страшно, и как она жалеет, что приняла предложение Ирины, но почему-то сглотнула и сказала, что все прекрасно, ей совершенно не захотелось делиться страхами с Никколо.

— Приехала в Италию, и не написала. Я подумал, что тебе будет приятно, и позвонил. Все действительно хорошо?

— Конечно, здесь очень красиво. Я просто устала после перелета и собираюсь спать.

— Тогда созвонимся на днях, мама хочет пригласить тебя в гости, и я пообещал, что мы приедем, надеюсь, ты не против?

— Вы же в Риме, а я в Вольтерре.

— Смешно. Это 230 километров. Я заеду за тобой, а потом отвезу обратно.

Они пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались.

Саша провела однажды Рождество у главы семьи делла Ланте, старого деда Никколо, графа Джироламо делла Ланте-Сальвиани. Граф, несмотря на свои 90, оказался бодрым, красивым седым джентльменом, в котором галантность смешивалась с простотой и озорством. Дед Саше безоговорочно понравился, и она надеялась, что это было взаимно. А вот с матерью, графиней Аделе делла Ланте, отношения остались неопределенными. Графиня ей явно симпатизировала, но никогда не воспринимала всерьез, как возможную невестку. Приглашение выглядело немного странно, неужели графиня решила, что Саша достойна войти в семью? Или, наоборот, хочет расставить все точки на и, и окончательно закрыть этот вопрос, хотя какое ее дело до их отношений? Никколо взрослый человек, правда переехав в Рим и получив высокий пост в итальянской жандармерии он временно живет в апартаментах матери. Да и вообще графиня сама вышла замуж по любви и ни разу, по ее словам, не пожалела. Правда простолюдин дослужился до генерала, а Саша была явно не той невесткой, какой графиня могла гордится, иностранка без положения в обществе, да еще и русская, что, пожалуй, совсем не радует Аделе делла Ланте.

Саша посмотрела на темное окно и страхи вернулись. После размышлений о семье Никколо ей стало еще обиднее и острее чувствовалось одиночество. а ведь года два назад он бы уже примчался в Вольтерру! Или дело в расстояниях и 30 км до Равенны из той деревни, где они жили с Сонькой, и 250 км до Рима это совершенно разные вещи?

Когда снова раздался звонок телефона и знакомый голос Луки, тосканского комиссара полиции, поинтересовался, как дела, Саша заревела во весь голос и рассказала другу все: и про вазу, и про подрядчика, и про отдаленность от города и про все-все свои проблемы и обиды.

— Так. Стоп. Не реви. Я дежурю сегодня, и приехать не смогу при всем желании. Но утром, как только освобожусь, я сразу приеду. Решим все твои проблемы. Я, правда, все уже перепутал, при чем тут ваза, этруски и занавески. Только не начинай снова реветь и рассказывать по второму кругу, завтра во всем разберемся по очереди. Как называется твоя виллетта?

— Это не виллетта, это ферма. Иль Чипрессо. Кипарис.

— Записал. И ничего не бойся, я сейчас параллельно смотрю сводку. В твоем районе давно нет никаких преступлений, даже краж. — Тут Лука вдруг расхохотался.

— И чего смешного?

— Я просто подумал, что с твоим приездом ситуация может измениться.

Тут рассмеялась и Саша, и положив трубку, моментально заснула и проспала до утра, ни разу не проснувшись.

Глава 3

Утром вчерашние страхи показались надуманными и смешными. Пели птицы, светило солнце, уползала в самые дальние и узкие места утренняя дымка.

Саша потянулась, приняла душ и вышла из дома, посмотреть на красоту. Издалека раздался шум автомобиля, он приближался, и вот уже машина показалась на подъездной дороге.

Комиссар Лука Дини, — ах, простите, вице квестор, ведь должность комиссара в итальянской полиции уже несколько лет, как упразднена, и Лука превратился в заместителя начальника полиции, — вышел из машины, традиционно чмокнул Сашу в обе щеки, открыл багажник и начал таскать пакеты:

— Показывай, где кухня. Выжила? Я же говорил. Извини, чуть задержался, заехал в супермаркет.

В холодильнике появились молоко, нарезки сыра, ветчины и колбас, упаковка яиц, баночки йогурта, отдельный пакет из «дели» — отдела деликатесов, тут были и копченый лосось. и сыр с трюфелем, и всяческие кексы и пирожные. Упаковки с водой пристроились у задней двери, супы в пакетах и картонных банках на кухонных полках, за ними последовали коробки с пастой, несколько бутылок белого и красного вина, упаковка еще теплых круассанов.

— Ставь кофе, я сам голодный с ночи. И рассказывай, что у тебя тут стряслось.

Саша тоже почувствовала голод и радостно защебетала, рассказывая по порядку обо всех проблемах со строительной компанией.

Лука обошел дом, осмотрел все комнаты и схватился за телефон. Через час, несмотря на субботний день, котел наполнился маслом и заработало отопление, примчался подрядчик с двумя работниками, мямлящими что-то про сверхурочные. Лука так на них глянул, что они молча схватились за работу, устранять недоделки, которые сама Саша ни за что бы не заметила.

Подрядчик долго извинялся, сообщил, что уборщица появится в понедельник и будет работать две недели за его счет, как извинение от фирмы.

Саша глазам не верила. Вот что значит разница между иностранкой и вице квестором итальянской полиции!

— У тебя есть время? Сегодня праздник белых грибов, может сходим?

— Ну, если ты чем-нибудь займешься и разрешишь мне подремать часик на диване, сходим и даже где-нибудь пообедаем.

Обрадованная девушка заверила, что ближайший час друга не побеспокоит и отправилась в свою комнату, хотелось найти информацию о семье вчерашней дамы с виллы «Боярышник».

Тут она вспомнила что в хозяйственных хлопотах забыла рассказать Луке о вазе, даже повернула обратно, но из гостиной послышалось сопение, и Саша решила оставить вазу на потом.

В своей комнате она забила в поисковик имя Джованни Виллани, слово «смерть», название виллы и имя ее гостьи — Элена Виллани. Хотя глава семьи умер двадцать лет назад, информация нашлась, хоть и не сразу.

Нино Коллини, 27 летний молодой человек из Тосканы, был заключен под стражу по подозрению в убийстве известного предпринимателя Джованни Виллани, но вскоре освобожден. Судебный медик заключил, что умер синьор Виллани по естественным причинам.

По словам очевидцев, Виллани столкнулся со своей 17-летней дочерью Лучией и своим шофером Нино Коллини поздним вечером возле дома. Произошла громкая ссора, в ходе которой у Виллани случился инсульт, он умер на месте до прибытия медиков.

Шофер настаивал, что не имел никакого отношения к смерти своего нанимателя. — Он был хорошим работодателем, пока не узнал обо мне и Луче, решил, что я недостаточно хорош для дочери богатого человека.

Коллини приехал тем вечером к вилле семьи Виллани, потому что они с Лучией договорились о побеге. Двумя неделями ранее он был уволен и обвинен в краже ценной картины XV века из коллекции семьи.

Лучия сообщила, что они с Коллини намерены пожениться, как только ей исполнится 18 лет. В ночь, когда картина была украдена, Коллини находился с ней в одной постели, и никак не мог совершить кражу.

С экрана смотрела худенькая темноволосая девушка, не привлекательная, с маленькими узкими глазками, треугольным подбородком. Других фото в статье не было.

Вдова обвиняла во всем Нино Коллини:

— Этот молодой человек обманом проник в нашу семью, настроил против нас дочь, украл картину. А теперь он отнял у меня моего мужа. Он все равно заплатит за свои преступления, если бы не он, Джованни был бы жив!

Саша закрыла сайт и задумалась. Интересно, поженились Лучия и Нино? И как сложилась их жизнь? Женаты ли они до сих пор? Теперь понятно, почему Элена Виллани не хочет огласки, чтобы дочь, а главное, зять не узнали о распродаже. Она не хочет подпускать Нино Коллини к коллекции мужа, умершего по его вине. Еще и деньги наверняка на благотворительность отправит. Вот все и выяснилось, ничего мистического!

Саша спустилась вниз, в гостиную, где проснувшийся Лука попросил разрешения принять душ, после чего он будет готов идти на праздник и вообще куда угодно.

***

По дороге в город они заглянули к соседке, и Саша познакомила Луку с Элизой. Та отказалась от предложения подбросить до города: поедет на своей машине, как потом домой возвращаться, а у них, у молодежи, интереснее дела есть, чем возить старую соседку.

На машине путь до Вольтерры пролетел за пару минут.

Глядя, как вырастает ярусами древний город, Саша подумала, что Тоскана — это исторические слои, сложившиеся один за другим. Этруски, потом римляне, потом средневековье и Ренессанс-Кватроченто. Вольтерра словно в музее демонстрировала эти слои: вот римские руины, там, за высокой насыпью, прячутся этрусские пещеры, паутина средневековых улочек то вверх, то вниз разбросалась по старому центру, вознесся над городом Ренессансный собор.

В городе на высоком холме все время ветер, и если летом он освежает, то в ноябре заставляет кутаться в пальто и куртки и искать укрытия в маленьких кафе с соблазнительным запахом кофе. Вот и они первым делом нырнули в двери крохотного бара, согреться традиционной крохотной чашечкой «un caffѐ»

Слушая, как Лука, словно со старым знакомым, обсуждает с барменом ветра Вольтерры, Саша впервые заметила главное отличие комиссара от карабинера Никколо. Нет, совсем не профессия. Никколо, куда бы ни забросила его служба, везде был приезжим. Наверное, он так же чувствует себя своим в родном Риме, но в долине Гарфаньяна, в Равенне, в Лигурии он был человеком со стороны.

С Лукой, за исключением Чехии и недели в Венеции, Саша всегда встречалась «дома», это была его земля, его Тоскана, даже с незнакомым барменом они были одних корней, все общее, вино, сыр, холмы, старые борги, Данте, в конце-то концов… И насколько же типичным флорентийцем был ее спутник! Выше среднего роста, русоволосый, в другой стране его никогда бы не приняли за итальянца. Любя свой регион, выращивая оливки в домике на склоне горы с потрясающими закатами и много лет работая в комиссариате Эмполи, в самом сердце Тосканы, он всегда считал себя флорентийцем. Саша вспомнила, как однажды в Венеции его спросили:

— Синьор американо?

И Лука, нахмурившись, гордо поднял голову:

— Синьор фьорентино.

В те дни они были вместе, парой, но оба так и не решились сделать шаг и что-то решить со своими отношениями, а потом… потом все изменилось и уже никогда не будет прежним…

Она прогнала эти мысли из головы. С Лукой всегда было спокойно, надежно, а главное- легко и весело. Интересно, кем были его предки во времена Медичи? Ведь насколько Саша знала, они всегда жили во Флоренции.

Они допили кофе, и вышли на ветренные улицы, полные народа. Пахло осенью, свежей землей, прелыми листьями, а какой грибной дух стоял над городом! К вечеру ожидались глотатели огня, фокусники и жонглеры, свежие грибы продавали на прилавках, из больших чанов зачерпывали ароматное ризотто «ai funghi porcini», связки белых и других грибов висели над входами в ресторанчик, лилось вино.

Фермеры привезли сыры и мед, джемы и мармеллаты, Саша зависла у прилавка с домашней мостардой — фруктовой горчицей, которую просто обожала. Она бы не удивилась, заметь у одного у прилавков подругу Джованну из Кастельмонте, та не пропускала ни одного значимого праздника в округе, а до Кастельмонте тут езды-то полчаса!

Они с Лукой гуляли, пробовали сыр и мед, пили вино, а потом вместе с толпой отправились на лужайку у Рокки Медичеи- огромной зубчатой крепости Медичи, где собирались давать спектакль.

В третьем ряду нашлись два свободных стульчика. По соседству сидела пожилая дама в лавандовой куртке, у ног свернулся лохматый песик, он поднял голову, вильнул хвостом, приветствуя вновь прибывших. Женщина оторвалась от разговора с подругой, такой же кругленькой пожилой синьорой, поздоровалась, а Саша спросила, что за спектакль они будут смотреть.

— Как всегда о Белой Даме.

— Традиция, каждый год осенью ставят этот спектакль, это обязательная часть праздника. — Подхватила вторая синьора.

— Белая дама — это местное привидение?

— Не, что вы! Говорят, что Белая Дама была этрусской принцессой, которую насильно выдали замуж. Когда умер муж, она отказалась идти в похоронной процессии, так его ненавидела, а потом кто-то донес, что муж умер не своей смертью, жена отравила. Ей вынесли смертельный приговор — лита, то есть человека запечатывали в глиняной или медной печи и публично приносили в жертву богам. Это была особенно жестокая и зверская форма наказания. Но принцесса сумела убежать и покончила жизнь самоубийством, утопившись в реке.

— Страсти какие. И теперь она является как привидение?

— Никому она не является! Это просто часть нашей истории. У нее были дети, у них свои дети и возможно, потомки ее до сих пор живут среди нас.

— Вольтерра — это Велатри, один из сохранившихся 12ти главных городов древней Этрурии, это наша история, — повторила слова подруги «фиолетовая» дама.

История напомнила Саше изображения на вазе. Прекрасная печальная дама на погребальной урне могла быть той самой этрусской принцессой. Интересно, кем был всадник? Родственником мужа, ее родственником? Или тем, кто любил чужую жену?

— Кстати, вам случайно не знакома синьора Элена Виллани? С виллы «Боярышник».

— А почему вы интересуетесь?

— Я временно живу на ферме — Иль Чипрессо, Кипарис.

Женщины переглянулись и покачали головами:

— Не помним такую.

— Так вот, синьора Виллани вчера пришла ко мне на ферму.

— Она к вам пришла? — женщины переглянулись. — Вы лично ее видели?

— Да, а что?

— А то, что Элена Виллани много лет не появлялась за пределами виллы.

— Много-много лет. Она затворница. Никогда не выходит из дома, с тех пор, как умер ее муж.

— А вчера вышла. И принесла мне… э… вазу. Хотела продать.

— Dio Omnipotente! Господь Всемогущий! — ахнула «фиолетовая» синьора, прижав ладони к губам. — Должно быть, что-то случилось.

— А почему вы думаете, что она никогда не выходит из дома? Может, она просто делает покупки в другом месте или навещает знакомых где-то далеко.

— Вы не понимаете. Вы не местная.

— Вы знаете Джиневру, с почты?

— Нет, а что?

— Ее мать Анна раньше работала у Виллани. После того, как следствие решило. что причиной смерти был несчастный случай, Элена заперлась в своей комнате и отказывалась выходить, даже поесть, Анна просто оставляла поднос с едой у дверей. Так ее уволили! Без уведомления, без объяснений! У нас говорили, что Элена сошла с ума после смерти мужа. Она даже отказалась идти на похороны.

— И похорон не было?

— Представьте себе — были, но быстро и тихо, никаких церемоний.

— А ее дочь?

— Лучия? Печальная история. Мать обвинила ее в смерти отца. Говорят, девушка планировала сбежать с его шофером. Она разбила сердце ее отца. Буквально! Упал и больше не встал.

— Она вышла замуж за шофера?

— Мы никогда не слышали. Лучию отправили к тете куда-то в Кампанию. Наверное, так лучше, чем жить с сумасшедшей матерью, которая тебя ненавидит.

— Тссс! Начинается! — шепнула вторая дама, и все смолкли.

— Это ты сейчас про что? Какие-то мелодрамы, дочь спуталась с шофером, мать заперлась в комнате, что это было? — шепотом спросил Лука.

— Я все время собираюсь тебе сказать, но забываю. Эта женщина Элена Виллани, ну, которая двадцать лет из дома не выходила, пришла ко мне вчера и принесла этрусскую вазу, то есть урну. Попросила продать.

Лука уставился на Сашу, потом потрогал ее лоб.

— Сань, ты здорова? Ты вчера приехала впервые в Вольтерру, поселилась на отдаленной ферме, к тебе пришла женщина, которая двадцать лет не покидала дома, но вышла по поводу твоего приезда, принесла этрусскую урну и попросила продать? Ты, может, вчера так устала, что не заметила, как задремала и тебе приснился сон?

— Ничего мне не приснилось. Это звучит странно, а на самом деле все логично. Вернемся- покажу тебе вазу. То есть урну.

На них зашикали, и пришлось замолчать, но Лука по-прежнему странно поглядывал на Сашу, словно сомневался в ее здоровье.

Познакомившись с лучшей подругой Соней, Лука пришел в восторг от сокращенных имен, которыми звали друг друга девушки. Но если «Сонья» получалось у него вполне нормально, то Сашино имя почему-то превратилось в «Ссанья», как ни старался комиссар выговорить его правильно. Саша ругалась, истерила, запрещала так себя называть. Потихоньку неприличное имя превратилось в просто «Сань»— это Лука выговаривал и ему такое сокращенное Сашино имя ужасно нравилось.

Так она и смирилась. Никколо научился звать ее Саша, Карло Бальери — Ох, не будем о нем вспоминать, душу травить! — с первого дня знакомства звал Аликс, остальные обращались исключительно итальянской версией ее имени- Алессандра. Теперь к этому добавилось «Сань».

— Китаянка я, что ли! — Вздыхала девушка. — Сань, Линь, Динь — ну, хоть не Ссанья!

На них снова зашикали, потому что на сцене появились актеры.

На всех были грубые туники земляного цвета. Трое музыкантов играли на флейтах и струнном инструменте, напоминающем лютню.

Когда музыка стихла, на сцену выбежал молодой человек, он махал руками, хватался за голову. Остальные персонажи сбежались посмотреть, что случилось. Тут все расступились, на сцену вышел мужчина постарше с видом начальника, он вел за руку девушку в белой одежде. Увидев ее, все отшатнулись, замахали руками.

— А почему они ничего не говорят? — прошептала Саша.

— Потому что это пантомима, без слов. Это представление театральной компании «Черный дракон», — прошептала в ответ соседка.

Дальше музыка стала веселее, судя по всему, мужчина женился на девушке, появились глотатели огня и другие фигуры на ходулях в развивающихся одеждах, все оказалось красивым и динамичным Саше даже понравилось. Когда калейдоскоп фигур распался, на сцене остались мужчина и девушка, они сидели на скамье, у мужчины в руках был кубок. Он отвернулся, а девушка, вынув из-за пазухи флакон, быстро влила в кубок несколько капель. Мужчина отпил из кубка и упал замертво.

Снова замелькали фигуры теперь они были в черном, люди схватили девушку, обвязали веревками, но она высвободилась. Появились другие фигуры, уже в синем, изображая реку. Волны синей ткани кружились и вились, но снова все остановилось, распалось, лишь в центре остался молодой человек и у его ног неподвижная девушка.

Ее торжественно на руках вынесли со сцены. Аплодисменты не смолкали.

— Это все? — Спросила Саша. — Мне понравилось. Красиво, а главное — быстро. Но уж так просто!

— Ну, не спектакль же в трех актах на лужайке показывать. — Ответил Лука.

Актеры вышли на поклон, все встали со стульев и аплодировали еще сильнее, как вдруг женская фигура — скорчившаяся, держащаяся за живот, метнулась к сцене. Народ зашумел, закрыл обзор, Саша вскочила, вместе с Лукой и остальными они старались пробиться поближе к сцене.

— Что происходит? Что случилось? — слышалось со всех сторон.

— Она ранена, позовите помощь!

— Там кровь!

Лука, крепко ухватив Сашину руку, двигался вперед:

— Расступитесь, полиция!

Женщина, у которой все платье спереди было испачкано кровью, отталкивала актеров, пытавшихся ей помочь. Она схватила за одежду девушку, игравшую Белую Даму, девушка завопила от страха, вырвалась, тут женщина опрокинулась назад и затихла на зеленой траве.

— Это же Элена Виллани! — ахнула Саша. — Лука, это та женщина, с урной!

Лука щупал пульс.

— Позвоните в Скорую.

— Они уже здесь, машина дежурит на празднике.

Толпа расступилась.

Саше казалось, что медики работают целую вечность. Но вот они выпрямились и один из врачей покачал головой, обратившись к Луке:

— Вы из полиции? Умерла. Ножевое ранение в живот. Истекла кровью.

На лугу появились люди в полицейской форме. Старший, видимо, знал комиссара, потому что они пожали друг другу руки как старые знакомые. Пока полицейские огораживали место преступления, Саша подошла к рыдающей девушке в белом.

— Она смотрела мне прямо в глаза… и умерла! Она пыталась что-то сказать!

— Что?

— Я не разобрала!

— Она сказала «figlia» — дочь, — вмешался один из актеров.

— Вы ее знаете? — спросила Саша.

— Первый раз вижу! — еще громче зарыдала девушка. — Зачем она меня схватила!!! Я теперь ее лицо никогда не забуду!!!

Полицейские отвели актеров в сторону, начали опрашивать. Саша схватила Луку за руку:

— Ты знаешь их главного? Надо же рассказать про урну!

— Стоп! — Скомандовал Лука и быстро повел сопротивляющуюся Сашу с лужайки.

— Надо рассказать, она же приходила ко мне вчера!

Лука протащил Сашу по улицам к стоянке за городской стеной, силой усадил ее в машину.

— Ты что? Мы же должны…

— Мало тебе проблем? Ты что хочешь рассказать полиции? Что убитая пришла к тебе вчера, принесла этрусскую урну за пару миллионов, а сегодня ее убили?

— Эээээ…

— Нет, ты хочешь рассказать, что незнакомая тетка вломилась к тебе в первый день твоего приезда, причем не в городе, а на ферме, стоявшей на отшибе, насильно вручила древний сосуд, и ушла, чтобы сегодня ее зарезали. И кто у нас отправится в камеру? До выяснения ваших с ней взаимоотношений.

Саша притихла.

— Где урна-то? Хоть покажи, из-за чего твою тетку так вштырило.

— Похоже, это меня вштырило… Поехали, покажу.

***

Сашавлетела в кухню и увидела, что стекло на задней двери разбито. Кинулась под кухонный стол, куда она запихала сосуд. Упаковки там не было.

— Лука… ее нет…

— Стой, где стоишь. Я звоню в полицию.

Полиция, а точнее знакомый Луке полицейский сопровождении еще двоих сотрудников и криминалистов-экспертов появилась через полчаса.

— Инспектор Джампьетро Чеккини, — представил его Лука. — Моя… эээ… fidanzata Алессандра Емельянова. — И изложил ситуацию, которая в его исполнении звучала следующим образом:

Алессандра адвокат, заключила договор с клиенткой- владелицей фермы, прилетела вчера, чтобы принять работы от подрядчика. На ферму явилась синьора…

— Элена Виллани, — подсказала Саша.

— Синьора, назвавшаяся Эленой Виллани, которую Алессандра не знала и никогда раньше не видела. Виллани была уверена, что ферма принадлежит некоей Джованне, которая торговала картинами и прочими предметами антиквариата. Узнав, что Джованны здесь больше нет, она расстроилась, и попросила оставить до следующего дня предмет, который ей было тяжело нести обратно. Сообщила свое имя. Алессандра согласилась, пожалев женщину.

— Что за предмет? Ценный?

— Урн… — начала Саша, но Лука снова ее прервал:

— Это неизвестно. Алессандра увидела его лишь мельком, показалось что это керамическая ваза. Когда мы вернулись с праздника, вазы не оказалось, стекло в задней двери на кухне разбито.

— Вы уверены, что убитая женщина и та, что приходила к вам, один и тот же человек?

И снова ответил Лука:

— Она видела женщину всего несколько минут и не уверена. Показалось, что похоже, но утверждать с уверенностью не может.

Саше передали на подпись "ее" показания, хотя на самом деле ей даже рот открыть не дали.

Прощаясь, инспектор пообещал Луке, что предупредит его, если показания его fidanzata еще потребуются, предложил поужинать как-нибудь на днях и удалился со всей командой.

— Что это было? — Поинтересовалась Саша. — Я недееспособная, не могу сама ответить на вопросы полиции?

— Я представляю твои ответы. Про древнюю урну стоимостью пару миллионов евро. Про то, как ты мошеннически согласилась продать неведомым даже тебе русским олигархам антиквариат, не подлежащий вывозу из Италии, просто потому что тетка, которую ты видишь впервые, тебя об этом попросила. А потом ты поставила антиквариат под стол и пошла на праздник, где тётку убили. Хорошо, что я целый день был с тобой, и могу подтвердить твое алиби.

— Грубый ты.

— Я реалист и полицейский.

Лука открыл бутылку вина, которую привез утром, разлил по бокалам.

— Сейчас забью досками дверь, а в понедельник найду мастера, вставим стекло. Ты будешь писать о случившемся своей нанимательнице?

— Бесполезно. У нее телефоны отключены. Ретрит у нее.

— Что у нее?? Артрит?

— Ретрит. Ну, типа перезагрузка. Энергетики, духовности и так далее. В Индии.

— Люди сходят с ума, — пробормотал Лука, хотел что-то добавить, но махнул рукой и пошел искал доски и инструменты.

Забив дверь, он удовлетворенно уселся на стул и снова разлил вино.

— Лука, а откуда мы знаем, что это была Элена Виллани? Она назвала мне это имя, но не разрешила звонить, сказала, что позвонит сама. Она же не показала мне свой паспорт! Могла она просто притвориться синьорой Виллани?

— Ты хочешь сказать. что она украла этрусскую урну, а потом попыталась продать ее под именем Элены Виллани?

— Ага.

— Но как она собиралась подтверждать ее аутентичность?

— Ну, сначала она и не собиралась, хотела, чтобы я дала ей денег сколько могу. А потом запаниковала и пришла снова, чтобы забрать урну, или кто-то пришёл, кому она рассказала.

— Складно у тебя получается. Но что было на самом деле установит полиция.

Лука набрал номер.

— Джампьетро, а вы установили личность убитой? Да? Точно? Va bene, allora.

Послушал некоторое время, что ему говорили на том конце трубки.

— Установили?

— Да, это Элена Виллани. Ее нынешняя работница изредка, но встречалась с хозяйкой, она и опознала. Клочок ткани с обломка стекла на твоей двери отправили на экспертизу, но и визуально понятно, что это от кофты убитой женщины. И на кофте дырка.

— А дочь? Ее будут искать?

— Конечно. Сань, завтра мы съездим в полицейский участок Вольтерры, ты еще раз дашь показания.

— Мы?

— Ты хочешь ночевать сегодня одна?

— Ни за что!

— Тогда выделяй мне комнату, домоправительница. А завтра вечером я заберу тебя во Флоренцию.

— А ферма?

— Днем ты останешься здесь, приедет стекольщик. А вечером после работы я заеду за тобой.

— Я же должна жить на ферме.

— Так гласит договор?

— Ну… не прямо так, но подразумевает.

— Он подразумевает организацию и приведение в порядок. Вот и будешь организовывать. Надеюсь, убийцу скоро найдут и все успокоится.

В дверь постучали. Лука открыл и на пороге появилась Элиза, сгорающая от нетерпения. Она пришла как была, в теплом халате и мохнатых тапочках, видимо, любопытство замучило. В руках у Элизы был большой пакет, из которого появился керамический горшок, замотанный в старую кофту.

— Вы ж, наверное, голодные? Я картошечки натушила!

Лука и Саша только тут почувствовали, что весь день ничего не ели, достали из холодильника нарезки из «дели», разложили картошку по тарелкам, Лука открыл вторую бутылку вина. Раскрасневшаяся от удовольствия Элиза смущалась не долго, вскоре она уплетала за обе щеки оливки и копченого лосося, хвалила вино.

— Ой, я же еще пирог принесла! Она обернулась к своему свертку снова долго его разворачивала, и кухню наполнил аромат теплого пирога яблок и корицы. — Так что случилось? Говорят, Элену Виллани зарезали! Неужели из-за вазы?

— Полиция пока не дает информацию, — ответил Лука, — а насчет вазы, так мы не знаем, что там была за ваза, стоило ли из-за нее убивать. Вы никого не видели возле фермы?

— Я сама была на празднике, час назад вернулась.

— Элиза, у вас же много знакомых. Вы можете узнать, у Виллани был врач, опять же адвокат, ну, или нотариус? Кто-то должен знать, где найти ее дочь.

— Полиция ее найдет! — Хором ответили Элиза и Лука.

— Найдет. Но у полиции много и других дел. Я хотела поговорить с ней.

— Алессандра… — предостерегающе взглянул на нее комиссар. — Ты опять?

— Ты же помогал мне в Лигурии. Помоги еще раз. Я чувствую ответственность. Элену убили практически в моем доме!

— Я бы хотела помочь, сказала Элиза. — Но я лично не знала эту семью.

— А бывшую экономку, или как ее там… забыла имя… ее дочь работает на почте… А, вот — Анна. Вы ее знаете?

— Конечно, с Анной я знакома.

— Она может знать, где сейчас Лучия?

— Думаю, да.

— Она согласится со мной поговорить?

— Я спрошу ее. Она совсем уже старенькая, но с головой все в порядке.

Элиза распрощалась, пообещав сразу сообщить, как поговорит с Анной. А заодно пообещала прислать к вечеру племянника- стекольщика, если вызывать официально, неделю не дождёшься, а то и больше. А он мастер на всё руки.

— Только… Ничего, если оплата наличными? — она испуганно покосилась на комиссара.

К ночи, когда стекольщик всё привел в порядок, а заодно и установил прутья, защищавшие стекло, Саша отвела Луке его спальню. Отправилась в свою и долго еще ворочалась в ожидании- постучится комиссар или нет?

Как давно они не ночевали под одной крышей… И он сказал «fidanzata», то есть как бы официальная подруга… Это что-то значит? И куда он собирается поселить меня во Флоренции? Мыслей было так много, что в конце концов они все перепутались и Саша заснула, забыв, что ждала стука в дверь.

Глава 4

— Обещай мне, что не полезешь в эту историю! — строго сказал Лука за завтраком.

— Я только поговорю с бывшей экономкой, и все. И куда я могу полезть, сам посуди! Никого здесь не знаю.

— Да ты уже с половиной города познакомилась, даже теток на концерте допросила. Собственно, о чем я вообще! Ты- и не лезешь в историю. Так не бывает.

— Поэтому ты решил увезти меня во Флоренцию? А в рабочее время ты меня в своем кабинете наручниками к батарее пристегнешь? Кстати, что-то мне то напоминает… одного пожилого архитектора, который запирал в квартире русскую девушку, приехавшую по его приглашению.

— Тогда мы и познакомились. Помнится, кого-то чуть не задушили в поле.

— А ты сам втравил меня в ту историю. Кто попросил о помощи?

— Виноват! Но я должен тебе кое в чем признаться…

— А-а, это ты таким способом подкатывал к девушке?

— И не думал! Я о другом. За все эти годы я понял две вещи. Первая — что бы тебе не говорили, как бы опасно не было, ты все равно влезешь. У тебя какой-то дефект в мозгу. У одних на шоппинге или на пластических операциях мозги клинит, а у тебя на расследованиях. Тут только лоботомия спасет. Вроде умная женщина, но трупы к тебе как магнитом тянет, и тут весь твой ум… как бы сказать… нет, ты его используешь правильно, но абсолютно безответственно.

— А вторая?

— А вторая… — Лука вздохнул. — Пообщавшись с тобой, хочется мира и тишины, и никаких преступлений в нерабочее время. Никого не спасать, не вытаскивать из подземелий, погребов, из рук душителей. Но как только наступает мир и спокойствие, становится безумно скучно. Общение с тобой- как наркотик. Вредно и неправильно, а тянет.

— Вот даже не знаю, это комплимент или оскорбление.

— Да я сам не знаю, — Рассмеялся комиссар.

— Я все думаю… Двадцать лет синьора Виллани сидела себе в затворе с коллекцией произведений искусства покойного мужа, зная, что после ее смерти все перейдет к ее дочери. Два дня назад она вдруг вышла из дома и рванула ко мне, ну, не ко мне, а к антиквару Джованне, чтобы продать урну, и с намерением продать всю коллекцию тоже. И ее убили. Что-то же её сподвигло выйти из дома!

— Ну вот! Что и требовалось доказать! Я ей о несносном характере, а она в это время думает о убийстве. И что ты предлагаешь? Полиция ведет расследование, я давно знаю Джапьетро, мы даже работали вместе, он хороший полицейский. Вскоре полиция узнает, что изменилось в жизни синьоры Виллани совсем недавно, и поймет, почему ее убили.

— Я надеюсь, они найдут дочь. И еще… С чего все решили, что убитая- Элена Виллани? Ее кто-то узнал спустя двадцать лет?

— Во-первых ты подтвердила, что это та женщина, что приходила к тебе, хотя я вынужден был скорректировать, что ты не уверена. Но главное- опознала домработница. Она изредка виделась с хозяйкой. Может, Джампьетро уже узнал что-то новое, собирайся, поехали, нас ждут на допрос.

***

Оставив машину на стоянке, они поднялись в центр города.

Саша с любопытством рассматривала каменные дворцы на узких мощеных улицах, она впервые, если не считать вчерашнего праздника, шла по улицам города «fuori del tempo» — вне времени, одного из самых древних и мистических городов Италии, этрусский Велатри — Вольтерра казался мрачным и не слишком приветливым с незнакомцами.

— Сюда почти не приезжали туристы, пока город не появился в культовом вампирском сериале «Сумерки», — рассказывал Лука. — Прикол в том, что сериал снимали в Монтепульчано, назвав его Вольтеррой, но романтичные экзальтированные барышни со всего мира стали съезжаться сюда.

— Думаю, они получили то, что хотели, Вольтерра подходит идеально. Монтепульчано теплее, мягче, приветливее. А почему снимали там?

— Причины я точно не знаю, вроде власти города не разрешили. И правильно.

— Почему?

— То, что спит в этих холмах и пещерах, старше, чем Римская Империя, таинственнее и загадочнее, чем египетские иероглифы, и не надо тревожить духов древнего Велатри.

Саша вздрогнуло, так к месту прозвучали эти слова в узком темном переулке… минуточку…vicolo delle streghe, переулке ведьм.

— Здесь неуютно…

— «Город ветра и скал», назвал его поэт д’Аннунцио, говорят, на утесах даже у самых веселых людей вдруг портится настроение и нападает странная тоска.

— Переулок ведьм, надо же!

— Говорят, их активность здесь была настолько высока, что инквизиция сбивалась с ног, работая с утра до вечера. Ты же любишь такие штучки, помнится в Сан Джиминьяно за уши было не оттащить. Так здесь тоже есть музей средневековой криминологии с инструментами для пыток.

— Там история была связана с прошлым, хотелось почувствовать…

— А здесь водится родственник тарантула, единственное место в Тоскане, где он живет, «паук из Вольтерры».

— Хватит! — завизжала Саша, которая ужасно боялась пауков и прочих насекомых.

— О, он все правильно рассказал вам, синьорина, — радостно включился Джампьетро, усадив их поудобнее в своем кабинете и заварив кофе. — Легенда рассказывает, что именно здесь появилась самая первая «стрега» — ведьма на земле. Имя её было Арадия, и была она дочерью Богини Дианы, спустившейся на землю, чтобы учить людей стрегонии — колдовству. Божественное происхождение не помогло, и была она сожжена по приговору инквизиции, но с того дня в Тоскане, а затем и в других регионах Италии появились ведьмы. Здесь жил известный алхимик Андреа Лаччи, он считался одним из лучших знатоков трав и секретов лекарственных растений, снадобий во всей Тоскане. А среди утесов Вольтерры один имеет особую славу, имя его — Мандринга. В расселине течет очень чистая вода, и в жаркие летние дни здесь всегда много народа. Но когда-то вечерами именно сюда сходились черные коты, здесь перекрикивались совы в темноте и в полночь собирались местные ведьмы. В общем, атмосферка еще та! — Хохотнул инспектор, а Саша окончательно съежилась. — Говорят, все это отголоски этрусской магии, которая вызывала и любовь и ненависть и погружала очень глубоко в тайны человеческой души…

При слове «этруски» Лука сделал страшные глаза и так наступил Саше на ногу, что она поморщилась.

Джампьетро приготовился печатать.

— Расскажите, как вы впервые встретили синьору Элену Виллани.

Саша снова рассказала всю историю.

— Потом она вышла и… и я ее больше не видела.

— Куда она могла свернуть?

— Без понятия. Я не слышала шума мотора, скорее всего она ушла пешком в холмы.

— Поговорите на соседних фермах, не видел ли кто припаркованную машину. — Вмешался Лука и понял ладони вверх: — Молчу, молчу.

— Уже сделано. Никто ничего не видел.

— Вы сказали, что было ощущение дискомфорта, почему?

— Я только приехала, никого не знаю, и вдруг приходит незнакомая женщина, которая не снимает в помещении черных очков. Я так растерялась, что разрешила ей оставить ур… вазу.

— Она подчеркивала, что это дорогая вещь?

— Не думаю… наоборот, она была готова на любую сумму, какую я могу предложить. Сейчас мне кажется, что она так странно себя вела, потому что много лет не общалась с людьми лицом к лицу. Поэтому и черные очки, они давали ей ощущение защиты. И она отказалась давать свой телефон.

— Это важно?

— Не знаю… вы спросили о дискомфорте… люди всегда обмениваются номерами в таких случаях.

— Что вы можете рассказать нам о коллекции произведений искусства ее мужа?

— Только то, что сказала мне синьора. У меня сложилось впечатление, что она не разделяла страсти своего мужа к искусству и антиквариату и проявила интерес лишь сейчас, чтобы помешать дочери получить наследство. — Саша не удержалась, и добавила: — Что-то недавно изменилось в жизни синьоры Виллани.

Инспектор вынул из стола предмет в полиэтиленовом пакете и положил перед Сашей. — Этот кулон был на ней в день смерти. Вы его видели раньше?

— Да… я заметила его на шее, еще был золотой браслет.

Инспектор перевернул кулон. Там была надпись: «М. Гренелли, родился 1 февраля 1800 года, умер 5 мая 1853 года.»

— Это траурный медальон середины XIX века. Не особо ценный с ювелирной точки зрения, не особо дорогой. Но синьора носила его вместе с очень дорогим золотым браслетом с бриллиантами.

— А вы знаете, кто этот Гренелли?

— Пока нет, сделали запрос в архив. Но это имя может ничего не значить, возможно, кулон был куплен у антиквара.

— А вы были в ее доме? Как там все устроено?

— Алессандра! — Предостерегающе прошептал Лука. — ты на допросе!

— Об этом я тоже хотел поговорить. Синьорина, я естественно навел о вас справки. Вице-квестор мне не рассказывал, — он склонил голову в сторону Луки, — что вы помогли ему с поиском убийцы в наших краях, совсем недавно. И в других местах отличились. У меня предложение. Я хочу попросить вас съездить с нашим сотрудником на виллу семьи Виллани. У нас свой, полицейский подход к расследованию, а вам может броситься в глаза то, что мы упустили.

Саша подскочила на месте:

— Конечно! Я с удовольствием.

— Мы сегодня возвращаемся во Флоренцию, — начал Лука, но девушка его перебила: — Нет-нет, инспектор, это вице-квестор возвращается, а я остаюсь.

Лука покачал головой, а инспектор удовлетворенно кивнул.

— Наша сотрудница, Тереза, заедет за вами завтра утром.

Кто-то постучал в дверь.

— Простите, что прерываю, инспектор. Похоже, пустое дело. — Полицейский протянул Джампьетро листок бумаги. Тот прочел вслух:

«Синьора Мариучча Виллани, проживающая по адресу Виколо Ларго, Боллано, регион Кампания, сообщила о пропаже своей племянницы, Лучии Виллани. Поскольку девушке было восемнадцать лет и признаков преступления не обнаружено, дело не возбуждалось.» — Этого еще не хватало.

— То есть это заявление было написано 19 лет назад?

— Именно. И никаких других данных о местонахождении Лучии Виллани у нас нет.

***

Выйдя из квестуры, Саша и Лука немного прошлись по историческому центру. Девушка восхитилась изяществом пьяцца деи Приори, казавшейся форентийской площадью Синьории в миниатюре, даже дворец Приоров ничем не уступал палаццо Веккьо, лишь черные и белые полосы на стене справа напоминали Сиену. Летом Саша просто влюбилась бы в этот древний город, но слишком ветрен и мрачен был он осенью, несмотря на все золото, каким заливало его крыши яркое солнце.

Они зашли в бар выпить по чашечке кофе.

— Не обижайся, ладно?

— Я не обижаюсь. От тебя я ничего другого не мог ожидать. Вот от Джампьетро… хотя я его не виню. Забей в поисковик свое имя на итальянском и увидишь, что любой может полюбоваться твоими приключениями.

— Ну, не до такой же степени!

— Ладно, не до такой. Но при желании все легко находится. В общем, у меня два предложения.

— И какие же?

— Мы заедем в известный аукционный дом недалеко от Вольтерры. Посмотрим, что там предлагается из этрусских предметов и сколько стоит. Я с ними уже имел дело по некоторым расследованиям, глава фирмы — уважаемый синьор Нунцио Орландини, но сейчас делами занимаются его сын и деловой партнер.

— А второе?

— Рядышком находится одна известная винодельня, я хотел бы заехать, взять их вина.

— Согласна на оба!

В это время зазвонил Сашин телефон. Она ответила, чуть помедлив, номер был незнаком. Оказалось, что звонит Элиза она договорилась о встрече Саши с бывшей экономкой на вторую половину дня в понедельник.

— Все же я беспокоюсь, как бы ты опять не влипла в неприятности.

— Какие неприятности! В доме я буду с сотрудницей полиции, а экономке под 90 лет! Все нормально.

***

Аукционный дом располагался в современном здании из бетона, вместившем и офис, и большой выставочный и аукционный залы. Несмотря на воскресный день, все находились на своих местах, оказалось, что на понедельник запланирован серьезный аукцион по продаже коллекции из одного флорентийского дворца, отдыхать некогда.

Секретарша пригласила их пройти в кабинет, обставленный совершенно в другом стиле: внутри современного здания создали аристократическую обстановку, подходящую скорее солидному английскому клубу для джентльменов. У старинного на вид камина, в котором потрескивали поленья, стоял пожилой синьор тоже вполне английского вида: твидовый пиджак, тонкие черты лица.

— Позвольте представить мою подругу, синьорину Алессандру из России, Алессандра — синьор Нунцио Орладини.

— Очарован! — старомодно приложился к ее руке синьор. Загар его явно поддерживался в солярии, а подтянутость свидетельствовала о регулярных занятиях спортом.

— Создание аукционного дома — идея моего сына Пьетро и его друга. Они к нам сейчас присоединятся. Мне очень приятно, что вице-квестор — легкий поклон в сторону Луки — доверил именно нам ответить на ваши вопросы, уважаемая синьора. Я понимаю, что политическая обстановка сейчас не в лучшем виде, но уверен, что вскоре мы снова начнем традиционное сотрудничество с Россией.

— Что он обо мне насочинял? — испугалась Саша. Не одна она умеет врать, не краснея. Хотя в роли покупательницы недвижимости для русского олигарха она уже побывала, так почему бы не переквалифицироваться на искусство! Она снова прислушалась к словам синьора Орландини.

— Я впечатлен тем, чего за короткое время достигли мой сын и наш партнер, я не ошибся, доверив им этот бизнес.

Дверь открылась и вошли двое мужчин чуть за пятьдесят, тот, что пониже, был более молодой копией отца, никаких сомнений, что это Пьетро Орландини. Второй мужчина был холоден, элегантен и отстранен, а еще вполне хорош собой, не удивительно, что пожилые клиентки с удовольствием отдавали свое богатство в его руки.

— Позвольте представить, мой сын Пьетро и наш бизнес-партнер Грегорио Мартино.

— Очарован, — также, как отец, сказал Пьетро Орландини, хотя смотрел куда-то в сторону и не проявлял никакого интереса ни к Саше, ни к тому, зачем она сюда явилась.

А вот Грегорио Мартино — сама любезность. Пристальный взгляд, восхищение, компетентность — все, что должен излучать компетентный специалист и дамский угодник. Сашу всегда пугали такие мужчины, они казались искусственными, никогда не знаешь, с какой стороны ждать подвоха.

В отличии от Пьетро он наверняка проводил много времени в спортзале, одна природа такую фигуру не обеспечит. Было в Грегорио что-то притягательное и даже завораживающее, один из тех мужчин, что хочешь-не хочешь, а произведут впечатление. Даже одеколон его пах особенно, одновременно маняще и мужественно.

— Вы хотели узнать о продаже этрусских подлинников? Таких вещей к нам попадает очень мало, вот как раз завтра мы выставляем несколько глиняных статуэток. Одна весьма любопытная — родная сестра химеры Ареццо, только в миниатюре.

— А вазы? — Осмелела Саша. — Бывают ли выставлены вазы или… погребальные урны?

— Урны? Нет, пока не было.

— Мой клиент (врать, так врать) особенно впечатлен погребальными процессиями. Он… юрист и собирает все, что связано с системой правосудия.

Лука изумленно смотрел на Сашу, только не сказал- во дает!

— Вас должна впечатлить местная легенда о Белой Даме.

— Да, я уже ее слышала.

— Ваш клиент интересуется самыми сливками! — Улыбнулся пожилой синьор. — Этрусская казнь, дорогая синьорина, один из самых древних и зловещих видов наказания, уникальный обряд, продержавшийся несколько столетий. Этруски славились своей жестокостью и любовью к тайнам. Казнь обязательно совершалась публично, на ней присутствовали все жители города, чтобы впредь неповадно было. Разыгрывался целый спектакль, торжественный и мрачный, с элементами жертвоприношения. Для каждого социального класса был свой вид казни.

— Принцесса из легенды попыталась убежать?

— Конечно. Преступников могли одеть в мех и бросить на растерзание диким зверям, могли разрезать надвое, я не буду рассказывать вам всех способов, дорогая синьорина, тем более что многое мы можем лишь предполагать, жизнь этрусков до конца не разгадана. Если верить легенде, принцессе достался один из самых страшных видов казни, лита.

— Да, в легенде так и говорится.

— Многое, конечно, расшифровано по фрескам, росписям на стенах, на гробницах, на погребальных урнах, но такие предметы почти невозможно встретить на аукционах. Не забывайте о томбароли, расхитителях гробниц, не каждый, владеющий таким предметом, сможет доказать его легальное происхождение.

— А вы слышали о коллекции синьора Виллани?

— Кто же в нашей сфере о ней не слышал! Мы очень надеемся, что наследник позволит нам выставить на продажу ее экспонаты. Хотя неизвестно, что осталось спустя столько лет.

— А если наследник не объявится?

— Это решать адвокатам и нотариусам, думаю, какое-то время наследников будут искать.

— Ты узнала все, что хотела? — поинтересовался комиссар по дороге на винодельню.

— В принципе, да. Я все больше сомневаюсь в подлинности той урны.

— У главы фирмы безупречная репутация. Он никогда не будет связываться с украденными вещами.

— А сын и партнер? Что ты о них знаешь?

— Только публичную информацию. Пьетро изучал в университете архитектуру и дизайн, Грегорио давно работал в сфере антиквариата. У них получилось неплохое бизнес трио.

У входа на винодельню уже ждала кудрявая женщина средних лет. Она расплылась в улыбке, увидев Луку, чмокнула воздух по очереди у каждой его щеки, чуть с меньшим энтузиазмом поприветствовала Сашу.

— Я Риккарда, можешь звать меня Рикки. Добро пожаловать на винодельню Монтайоне. Сразу на дегустацию, или прогуляемся по виноградникам?

— Конечно, прогуляемся. — Лука подтолкнул Сашу вперед.

— Идемте со мной, я покажу поместье. В это время года у нас не так много гостей. Большинство предпочитает сидеть внутри, пробовать и наслаждаться вином. Тем более, что сейчас лозы нет, виноград собран.

— Все равно здорово! Моя подруга занимается виноделием и их вино в этом году получило одну из главных наград на выставке в Венеции, — похвалилась Саша.

Пока они шли по гравию к первому винограднику, Лука с видом знатока обсуждал расположение полей, влияние северной стороны, Саше оставалось лишь кивать. Но ей было действительно интересно, разговоры с Сонькой давно уже включали проблемы виноделия, так что она была почти в теме.

— Нам пришлось потратить некоторое время, чтобы понять, какой виноград предпочитает северные склоны, какой — южные. Но это помогло нам увеличить производство и лучше понимать свою лозу.

— Какой виноград, кроме санджовезе, вы используете чаще всего? — с видом знатока поинтересовалась Саша.

— Канайоло неро, фруктовый виноград с более мягкой кислинкой, и чильеджоло. Они придают вину свежесть и живость и особенно подходят для молодых вин, которые не хранят долго. Конечно, используем колорино для придания нашим винам темного, насыщенного цвета, — пояснила Риккарда.

Девушка никогда и не слышала о таких сортах винограда, но постаралась запомнить, вдруг Соньке пригодится, и важно покивала, понимаю, мол, молодцы.

У подножия склона ровные ряды виноградников сменились оливковой рощей.

— Кроме производства вина мы являемся крупным производителем оливкового масла, — похвалилась Риккарда. — Она показала на дегустационный стол, установленный под огромным старым оливковым деревом. — Здесь мы проводим дегустации.

Саша вдыхала свежий осенний воздух, и думала, что здесь собрано все, что она любит: оливковое масло, хорошее вино, холмы, роща, виноградник, старое поместье и хорошая компания. Ей очень комфортно в компании Луки, даже если их экскурсовод бросает на комиссара пламенные взгляды.

Наслаждаясь маслом, обмакивая куски хлеба в каждую из вазочек, Саша чувствовала себя в волшебном мире вдали от забот, от убийства, от всех неприятностей современной жизни. Простое совершенство, которое ни с чем не сравнишь. Хрустальные вазочки, словно наполненные солнечным светом, мягкий хлеб с хрустящей корочкой… как же хорошо, что они с Лукой сюда приехали!

Глава 5

Саша проснулась от странного звука, словно сотни маленьких ножек бегали по крыше над ее головой. Лишь выглянув в окно поняла, что за ночь погода испортилась. Небо заволокли серые тучи без просвета, слабый осенний дождь монотонно стучал по крыше, по подоконнику. Туман накрыл луга за окном. Вчера она уснула сразу, как упала в кровать, никаких страхов не осталось, на них просто не было сил после насыщенного дня и свежего воздуха.

Лука уехал во Флоренцию после ужина, взяв обещание, сразу звонить при любой непонятной ситуации или новости. А впереди ждал не менее насыщенный день, вот только она никак не думала, что он будет дождливым.

Девушка быстро позавтракала, собралась и вышла во двор под навес в ожидании женщины из полиции. От вчерашнего теплого солнышка не осталось и следа. Тосканский ноябрь вступал в свои права, стало сыро и промозгло.

— Меня зовут Тереза, — протянула руку женщина, вышедшая из машины. — Поехали?

Саша воспользовалась дорогой, чтобы узнать все новости.

— Кто-нибудь видел здесь чужую машину в тот день?

— Мы всех опросили. никто не видел. Фермеры работали на полях, дома оставались лишь старики, которые заняты хозяйством и не смотрят по сторонам. Если Виллани приехала на машине, она бы припарковалась вон за тем холмом. Там есть отпечатки шин нескольких автомобилей, но не так просто найти, кому именно они принадлежат.

— Есть новости о Лучии?

— Нет, и никаких данных в базе на фамилию с медальона — Гренелли — тоже нет.

— Но как же так? Должны быть какие-то следы, медицинские карты, водительские права, не могла Лучия исчезнуть бесследно! А в доме? Что там нашли?

— Ничего. Сняли отпечатки пальцев — большая часть принадлежит Элене Виллане и ее домработнице, приходящей дважды в неделю. Несколько соседей сообщили, что видели темный фургон, приезжающий и уезжающий от виллы, в основном ночью. Некоторые говорят, что это обычный фургон; другие утверждают, что у него был какой-то логотип, но никто не обратил внимания ни на марку, ни на номер, ни на логотип. Но соседи довольно далеко, возможно, фургон просто проезжал мимо.

— Раз Элена никогда не выходила из дома, наверное, ей доставляли заказы, но почему по ночам… Домработница опознала хозяйку?

— Да, она узнала синьору Виллани, хотя виделись они не часто, задания обычно передавались в письменной форме, на листочках, оставленных на кухне.

— А других отпечатков пальцев не было?

— Были, даже двух человек. Домработница сказала, что скорее всего одни принадлежат мужчине, который выполнял необходимую работу на вилле, вторые — мужчине помоложе, который приходил к ее хозяйке. Она его особо не рассматривала и опознать не может.

— А говорят затворница! Да там толпы ходили по дому! Она ничего не знает о Лучии?

— Даже не подозревала о существовании дочери. В доме нет ни одной фотографии.

— Но здесь же все знают эту историю

— Домработница переехала в предместье Вольтерры три года назад, когда муж ушел на пенсию и они вернулись в дом родителей. Ни с кем особо не сошлась и даже не представляла, что в семье произошла такая трагедия.

— А тётку в Кампании опросили?

— Никто не помнит девочку. Двадцать лет большой срок! Да и жила она в районе двухэтажных муниципальных домов, откуда все старались побыстрее съехать, двадцать лет там точно никто не живет. Тетка была не замужем и умерла примерно через год после исчезновения Лучии. Она подала заявление о пропаже племянницы, но раз Лучия была совершеннолетней, никто не стал ее искать.

— Она могла выйти замуж за шофера.

— Кстати, его мы тоже не нашли. Он исчез примерно в то же время, никаких сведений о Нино Коллини в базе нет. Мог уехать заграницу и там остаться.

— С Лучией.

— Может и с Лучией.

— Но должны же остаться какие-то сведения?

— В маленьких городках 20 лет назад не было полной оцифровки и какие-то документы могли быть утеряны. Время! Знаете, Алессандра, за двадцать лет кто-то уезжает, кто-то умирает, воспоминания тускнеют, документы теряются, либо их никогда не было.

— Есть шанс найти Лучию?

— У нас нет никаких данных. Она не работала, не платила налогов, не обращалась за страховкой или водительскими правами.

— Может она не хочет, чтобы ее нашли?

— Мы дали объявление во все основные газеты. Ее ждут большие деньги. Мало кто от такого окажется.

— А вдруг… вдруг она тоже мертва?

— Все может быть. Я бы сказала, даже похоже на это.

— А если ее не найдут?

— У синьора Виллани была еще одна сестра, ее следы также утеряны, известно лишь, что она вышла замуж за австралийца, и уехала в Австралию лет пятьдесят назад. Адвокаты ищут, жива ли она, есть ли дети. Сестра Элены тоже умерла, детей у нее не было.

Небо совсем потемнело, начался ливень, дворники на лобовом стекле не справлялись с потоками воды.

— Почти приехали. Кстати, мы нашли в интернете фотографию из старого журнала. — Тереза порылась в бардачке и протянула Саше распечатку. — Это Джованни Виллани.

Виллани стоял перед темным мраморным камином в гордой позе, повернув голову туда, где стояли фигурки комедии дель арте. Надпись под фото гласила, что промышленник Джованни Виллани демонстрирует редкую коллекцию фарфора XVIII века.

Неудивительно, что его хватил удар. Виллани был излишне полным мужчиной с квадратной челюстью, Саше показалось, что даже на черно-белой распечатке фотографии из журнала виден его нездоровый цвет лица. Фото жены не было, скорее всего она и правда не разделяла его страсти к искусству, а может уже тогда была склонна к уединению, лишь интроверт способен двадцать лет просидеть в одиночестве.

Машина свернула на гравийную дорогу и справа потянулась каменная стена, испещренная лишайниками, несколько камней выпали и валялись на дороге. На проржавевших железных воротах висела табличка: частная территория, вход запрещен.

— Словно заброшенное поместье с привидениями!

— Погоди, пока не увидишь дом.

Машина въехала под арку из переплетенных ветвей деревьев, которые давно никто не подстригал, и они разрослись во все стороны.

Маленький фонтан посреди двора высох, мрамор потрескался, ржавые следы воды казались потеками крови. Это место только в кино снимать, в фильмах ужасов! Как домработница приезжала сюда и не боялась?

Двухэтажную виллу серого цвета обвил плющ. Но, в отличии от замка в Кастельмонте, где плющ создавал ощущение уюта, здесь он казался колючим и недружелюбным к непрошенным гостям, как и сам дом.

Сгущающийся туман придавал еще более зловещий вид, Саша даже посмотрела на часы — неужели еще только полдень? Вечером она бы сюда ни за какие деньги не сунулась!

Похоже, Тереза тоже чувствовала себя некомфортно. Она медлила на ступенях, долго искала ключ, наконец неуверенно глянула на Сашу:

— Готова?

Саша кивнула и тут же замерла. Она явно слышала шум воды.

— Что это?

— Река. Сразу за домом.

Как же шикарно здесь было когда-то! Но сейчас дом хранил тайны, и Саша готова была поклясться, что весьма мрачные.

Входную дверь окружали потемневшие от грязи панели из стекла в стиле модерн. Тереза повернула ключ, и они вошли внутрь.

Когда-то это была великолепная вилла, но недостаток света, атмосфера общего запустения и запах плесени превратили ее в заброшенное пугающее место.

Странная обстановка: большой, почти квадратный вестибюль отделан бледно-серыми панелями, пыльный восточный ковер покрывает напольные плиты, на стенах — картины в позолоченных рамах, покрытых пылью, как и перила по обе стороны широкой лестницы.

— Похоже домработница ничего не убирала за свою большую зарплату! Этот дом… он словно одинокий старик, о котором больше никто не заботится, и никто его не любит.

— Она сказала, что ей не разрешили ничего касаться, кроме уборки на кухне, наполнения кладовой и холодильника, время от времени она протирала пыль и пылесосила в используемых комнатах. Большая часть дома закрыта в течение многих лет.

Тереза кивнула на затворенные широкие двери справа и слева от холла:

— Там столовая, гостиная напротив, библиотека сзади. Но туда, похоже, двадцать лет никто не заходил. Идем на кухню.

Кухня выглядела так, будто ее обновили в прошлом веке.

— А эта дверь?

— Под задней частью дома есть подвал. Из-за того, что река рядом, по весне туда попадает вода, никто подвалом не занимается, дренажная система засорена, отсюда плесень.

— А что там? Я туда точно не пойду.

— Я тоже не была. Наша бригада сказала, что там только угольный котел, пустой винный шкаф и несколько картонных ящиков.

Саш чувствовала себя неуютно. Очень не хотелось вторгаться в жизнь женщины, которая двадцать лет никого сюда не пускала.

И снова ощущение нежилого помещения. Пол в спальне устлан плотным ковром из бежевой шерсти. Большая кровать, два кресла, зеркальный комод, шкаф. Все покрыто пылью.

— Смотри! — Тереза распахнула двери шкафа. — Все здесь, их одежда, шляпы, сумки, обоих супругов.

— Мы словно перенеслись на 20 лет назад в машине времени. какое-то нехорошее чувство…

— Как будто после смерти мужа она закрыла дверь в супружескую спальню и больше никогда не входила, мурашки по коже, — подхватила Тереза.

В спальне Лучии все тоже оставалось нетронутым: плакаты с молодежными группами на стене, куклы, аккуратно уложенные в ящик шкафа, даже брошенный на кровать халат. Но шкафы пусты, либо девушка забрала все вещи, уезжая к тете, либо мать выбросила все на помойку.

— Теперь главное. Спальня хозяйки.

Маленькая комната возле черной лестницы когда-то была комнатой прислуги. Единственное окно выходило на фасад дома. Обстановка самая простая: односпальная железная кровать, прикроватная тумбочка и лампа, простой дубовый комод и стул с прямой спинкой. Над кроватью висела фотография дома в холмах. На прикроватном столике — Библия.

Одна из двух внутренних дверей вела в небольшую ванную, другая — в чулан, где хранился скудный ассортимент юбок, блузок и кардиганов. Все чисто и аккуратно отглажено. Все старомодное, двадцатилетней давности.

— Как странно… жить в такой обстановке, когда у тебя есть прекрасный дом и много денег.

— Неужели она так любила мужа, что перестала жить в день его смерти? — Прошептала Тереза.

— Нет. Мне кажется, она наказывала себя за что-то. Это похоже на келью монахини. А что за дом на картине?

— Это не картина, это увеличенная фотография. Какой-то дом в холмах.

— Надо узнать, что за дом. — Саша сняла фотографию со стены, перевернула, на обороте никаких отметок. Сняла на свой телефон.

В прикроватной тумбочке лежал сборник легенд и преданий Тосканы. Одна страница заложена. — Белая Дама этрусков, — прочла Саша. — Как интересно, она держала эту легенду под рукой и перед смертью, на празднике, схватилась за актрису, игравшую Белую Даму. Это не случайно!

— Эту легенду здесь все знают.

— И держат в прикроватной тумбочке, а умирая, приходят на спектакль?

Несколько фраз было подчеркнуто. Саша протянула книгу Терезе:

— В этом тоже может что-то быть.

В гостиной то же запустение. Девушки начали чихать, как только вошли, облака пыли поднимались с мягкой мебели и сложенных стопками в углу картин.

— Все выглядит, так, словно она собиралась переезжать. А потом передумала.

— Или продавать.

— Да, скорее второе.

— Вон в том шкафу каталог. Адвокаты будут сверять картины со списком.

— А картина, которую якобы украл шофер, есть в списке?

— Не знаю, если честно, я не интересовалась.

— А можно позвонить, узнать, какая картина фигурировала в старом деле.

— Сейчас позвоню. — Тереза отошла и набрала номер.

— Украдена картина Якопо ди Подджибонси, XV век. «Мадонна Фьорентина».

— А фотографии нет?

— Нет, к сожалению, в старом деле нет.

— А вот и есть, смотри, тут целая пачка полароидных снимков и все подписаны.

Но за двадцать лет снимки выцвели. Даже найдя квадратик с подписью «Мадонна фьорентина» Якопо ди Подджибонси, девушки не смогли ничего рассмотреть. Саше, показалось, что лицо женщины напоминает красавицу с этрусской урны, но это были просто ее фантазии, кроме красного цвета платья ничего не разглядишь. Вместо лица выцветшее пятно.

— Ты слышала о таком художнике?

— Нет, но я вообще не интересуюсь искусством, конечно, я знаю Боттичелли, Леонардо, Рафаэля… но не больше.

— А еще тосканка! Я и то знаю Гирландайо, Луку Синьорелли.

— А какие картины они написали?

Саша замялась. — Ээээээ….

— То-то и оно. Имена я тоже знаю.

— О, смотри, Тереза, фото фарфоровой коллекции, как на снимке из журнала.

— Комедия дель Арте?

— Да, и к своему стыду я толком не знаю персонажей.

— А вот это я знаю. Комедия дель арте — ранняя форма театра родом из Италии с обязательными стандартными персонажами: Пьеро, Арлекин, Панталоне, Коломбина, Скарамуш, Пульчинелла.

— В российском «Буратино» как раз есть Пьеро и Арлекин.

— Российском? У вас есть Буратино? Это же написал Гольдони.

— Не важно. Важно, что фигурок здесь нет.

— Может быть, Элена продала часть коллекции.

— Тогда почему не продала тем же людям и вазу?

— Так может и продала лет десять назад и снова пришла к Джованне, а там ты. — Тереза записала в заметках на телефоне: найти Джованну и спросить.

— Погоди, — Саша привстала на цыпочки. — Смотри!

— Куда?

— Вон, на полке. Видишь, пыли нет? По размеру как раз овал, как на фото. Здесь стояла фарфоровая скульптурная группа.

— Значит, она продавала в разных местах. Мы опросим владельцев галерей и антикваров в округе. Тем более, что есть фото в журнале и старый снимок. Странная история, первый раз с такими загадками сталкиваюсь, а ведь десять лет в полиции.

— А я все думаю об интересе Элены к Белой Даме. Почему она прошла всю толпу и вцепилась в актрису, игравшую ее роль?

— И сказала «figlia»— дочь.

— Может она переживала, поняла, что была не права? Как можно обвинить в смерти отца 17летнюю девочку! Он наверняка страдал сердечными болезнями.

— Тогда она не распродавала бы ценности.

— Да, тут я не права…

— Я записала вопросы. — Тереза пролистала заметки в телефоне. — Слушай:

Что связывает Элену Виллани с Белой Дамой?

Почему, умирая, она сказала «дочь»?

Почему она отослала Лучию?

Почему жила как монахиня в покаянии и затворе?

— Узнаете ответы- найдете убийцу.

— Не факт.

— Есть еще один вопрос. Почему Элена уверяла, что именно шофер украл картину Якопо ди Сан Джиминьяно? И если действительно украл, зачем Лучия обеспечила ему алиби?

— Тут все просто, она же любила его и готова была защитить. А про картину мы поинтересуемся у Джованны, раз они общались, а иначе зачем Элена пришла к тебе на ферму в тот день, антиквар может знать всю историю.

— А я поговорю с подругой, художницей, ее отец — историк. Может, узнаю что-то интересное. И сегодня у меня встреча со старой экономкой.

Небо частично прояснилось, туман развеялся и дождь стих. Но теплоты дому это не прибавило.

— Хочешь посмотреть на реку? Думаю, пройдем. — Они уже перешли на ты, и Тереза поманила Сашу за собой.

Каменная дорожка от кухонной двери вела на лужайку, заросшую сорняками, и дальше на берег. Над рекой стояла старая рассохшаяся скамья. Саша представила, как хорошо было сидеть здесь с книжкой после ужина, под раскидистыми деревьями, пока летнее солнце было еще высоко.

— Как в легенде. Белая Дама хотела убежать, но утонула.

— Говорят это не просто легенда, якобы эту историю можно проследить на фресках.

— И на вазах… — пробормотала Саша.

***

Тереза привезла Сашу в квестуру, где девушки подробно рассказали инспектору об осмотре дома. Он делал заметки, иногда уточняя детали.

— Алессандра, вы ведь сегодня идете к старой экономке?

— Да, я уверена, что мне она расскажет больше, чем полиции.

— Да и вряд ли суд учтет показания 90-летней бабушки. Почитайте, — он протянул девушке несколько листов бумаги.

— Что это?

— Протокол допроса нынешней домработницы.

Саша взяла листы.

«— Расскажите нам о вашей хозяйке.

— Она была странной. Большую часть времени проводила в своей комнате наверху или в саду. Очень любила реку. В хорошую погоду могла просидеть на скамейке весь день.

— Вы когда-нибудь спрашивали, почему она никогда не уходила из дома?

— Это ее личное дело. Me ne frega, мне все равно.

— Вы были вчера в доме?

— Всего на час-полтора с утра, чтобы доставить продукты.

— Она упоминала, что куда-то уезжала?

— Нет мы же близко не общались, зачем ей со мной говорить.

— На чем она могла уехать?

— В гараже стоит машина, но я ни разу не видела, чтобы она ее брала.

— В последнее время она не казалась обеспокоенной, расстроенной, раздраженной?

— Мне не с чем сравнивать. Мы редко виделись. В основном она оставляла на столе записки, но никогда не доставляла хлопот. Идеальная хозяйка.

— Как она платила?

— Наличными.

— Она когда-нибудь говорила о своей семье? О смерти мужа?

— Никогда. Я от вас впервые узнала.

— А о дочери?

— Никогда. Я не знала, что она существует.

— Синьоре приходила почта?

— Только реклама. Раз в месяц письмо из банка.

— Откуда же она брала деньги?

— Я думаю, тот мужчина, что приезжал к ней, выполнял ее поручения.

— Вы знаете, кто он? Его имя?

— Нет я видела его только мельком.

— Синьора рассказывала о коллекции мужа?

— Мне? Смешно, конечно, нет, я для нее прислуга.

— Подумайте хорошенько, может вспомните что-то странное, необычное?

— Ничего необычного. Хотя…

— Хотя?

— В пятницу, за день до ее смерти… она вдруг спросила, что я буду делать в выходные. Никогда раньше не спрашивала. Я сказала, что будет праздники я пойду смотреть спектакль, до сих пор ни разу не получалось посмотреть.

— А она?

— Она рассмеялась и сказала, что однажды они все сделают правильно.

— Кто?

— Не знаю, я не переспросила.»

Инспектор пригласил Сашу и Терезу перекусить в соседнем кафе. Они взяли бутерброды, воду и по бокалу вина.

— Я через час пойду к старушке-экономке, а потом позвоню подруге в Кастельмонте, ее муж- глава станции карабинеров. Поговорю по поводу коллекции синьора Виллани.

— Кстати, о карабинерах. Мне тут сказали, что вы в отношениях с высокопоставленным карабинером из Рима. А вице-квестор как же тогда? Нет, это не мое дело, конечно, но…

— Это действительно не ваше дело. Но чтобы не было домыслов, я скажу: мы все просто друзья, и они хорошо знакомы между собой. — Саша чертыхнулась про себя, ведь инспектор знал, что Лука ночевал на ферме. Ох уж, эти итальяни, ни за что не объяснишь, что каждый спал в своей комнате!

***

Семья Джибелли жила в одноэтажном каменном доме с огромным заросшим садом.

— Заходите, заходите! — поманила внутрь пожилая женщина. — У меня сегодня выходной, я же все еще работаю на почте, а сегодня дома.

— Здравствуйте, синьора Джиневра! — Как странно, что в современном мире так называют дочерей. Ну ладно, эта синьора уже в возрасте, а бывшая жена Никколо, и дочь подруги Симоны — надо же, Гвиневеры! Ланселотов не хватает.

— Мама, к тебе пришли! — Джиневра проводила Сашу в небольшую комнату. где в кресле сидела седая как лунь крупная, костлявая женщина.

Из-по кресла выскочил лохматый кот и умчался куда-то по своим делам.

— Я постараюсь недолго, — шепнула Саша Джиневре.

— Ой, даже не волнуйтесь, — засмеялась та, — ваш приход самое яркое событие в жизни мамы за много месяцев!

Синьора Анна молча смотрела на Сашу, сложив руки на животе. Видимо для гостьи она накинула на плечи шаль, а в ушах болтались длинные тяжелые серьги.

— Здравствуйте синьора Анна. Я ищу Лучию Виллани и очень надеюсь, что вы поможете мне ее отыскать. Она пропала.

— Я знаю. Давным-давно.

Тут вошла Джиневра и позвала в другую комнату, где накрыла стол. Саша сразу пожалела, что ела с полицейскими бутерброды, она знала, как кормят в Тоскане!

Женщина разлила домашнее вино по трем бокалам, придвинула каждому тарелку с тушеными бобами и овощами. Удалилась на кухню и вернулась с подносом, на котором лежала запеченная курица, потом принесла корзину с домашним теплым хлебом.

— Раньше мама пекла хлеб каждый день, теперь только я пеку по выходным.

— Разве можно есть магазинный, — вздохнула старая женщина, — никакого вкуса!

На десерт подали орехово-медовую кростату, тающую во рту.

Когда доели десерт, Саша спросила:

— Вы помните Лучию?

— Я была там, когда родилась Луче. Бедный ребенок…

— Почему бедный?

— Синьора Элена не слишком хорошая мать, но я ее не виню. Муж часто уезжал по делам, а девочка нервная, беспокойная, с ней трудно было справиться. С возрастом стала скрытной, потом проблемы в школе, даже с одноклассниками плохо уживалась.

— Почему муж часто уезжал?

— Дела, как он говорил.

— Он покупал какие-то картины и другие вещи для своей коллекции?

— Да, он много привозил из поездок, потом что-то продавал деловым партнерам, и всегда привозил драгоценности для жены. Каждый раз привозил!

— Он был хорошим отцом?

Старушка скривилась. — Когда был дома — да. И когда уезжал, подарки дочке привозил.

— А мужем?

— Об умерших или хорошо, или…ничего.

— Это неправильная фраза, у нее есть окончание: или ничего, кроме правды.

— Не думаю, что это был счастливый брак. Я жила с ними в одном доме, конечно, что-то да видела. Ссоры, слезы.

— А по какой причине?

— Этого я не знаю, мое дело кухня, уборка.

— А шофер? Нино Коллини. Вы его знали?

— Ох, хитрец!

— Почему?

— Ему нельзя было доверять. Все время врал по мелочам. То машину возьмет без спроса, то наличные, у нас на кухне всегда стояла банка с деньгами на расходы по хозяйству. И деньги пропадали. Я рассказала хозяйке, она мужу, но он и слышать ничего не хотел.

— А потом шофер украл картину.

— Прямо со стены пропала! В один миг! Но хозяин и слышать ничего не хотел, обвинял жену, что та хочет уволить Нино.

— Почему хозяин так о нем беспокоился?

— Не знаю. Втерся в доверие. Он был красавчик, знал, как подход к людям найти. Только с хозяйкой не вышло.

— А потом они поссорились.

— Я услышала крики. Выглядываю — они орут друг на друга. У Луче был чемодан. Отец схватил его отбросил в сторону. Они начали драться с Нино, и хозяин упал. Я позвонила в полицию и побежала к хозяйке.

— А она обвинила дочь.

— Ох, она была в таком состоянии! Билась в истерике. Кричала, что Луче разбила отцу сердце, убила его.

— Но если они не были счастливы…

— Синьора из тех женщин что всегда держатся за мужа. Она не могла жить одна. И он понимал, чувствовал ответственность. Она заперлась в комнате, я оставила поднос с едой у порога. Но она ничего не тронула. А на следующий день пришло такси и Луче уехала. Все ее вещи уже были собраны в чемоданы.

Я решила. что так оно лучше, для девочки.

— А вы? Когда она вас уволила7

— На следующий день. В кухне я нашла письмо. Оно сохранилось. Доченька, поищи у меня в комоде.

Джиневра принесла старый конверт. Синьора Анна открыла его и протянула Саше распечатанное письмо.

«Дорогая синьора Анна,

С сожалением сообщаю вам, что ваши услуги мне больше не требуются.

Я была бы вам признательна, если бы вы собрали свои вещи и уехали при первой же возможности, не позднее пятницы. Ваше выходное пособие прилагаю. Оно достаточно большое, чтобы обеспечить вам нормальную жизнь, пока вы будете искать работу. Рекомендаций я вам не дам и на звонки работодателей не отвечу. Учтите это.»

— И даже без подписи? Но почему она вас уволила?

— Я много тогда думала и расстраивалась. Может, проблемы с деньгами.

— Вы никогда с ней больше не встречались?

— Никогда. Как раз дочка родила, — она улыбнулась Джиневре. — Я и не искала работу, стала помогать ей нянчиться, чтобы дочери работу сохранить. А теперь у меня два маленьких правнука, — с гордостью сообщила старушка.

— Как вы думаете, куда могла деться Лучия?

— Господь все знает, — вздохнула синьора Анна, прикрыла глаза и засопела.

— Устала, — прошептала Джиневра. — Думаю она рассказала все, что могла.

Глава 6

Домой Саша вернулась на такси и сразу набрала номер своей подруги Симоны из Кастельмонте. После долгих ахов и охов и приветов всем общим знакомым Саша рассказала, зачем звонит. Никто не смог бы помочь лучше, чем Симона, известная тосканская художница, чувствующая себя в архивах, как дома, да еще и достойная ученица своего отца-историка. Благодаря поискам Симоны в архиве они однажды вышли на след убийцы русской девушки, а ее отец, Анджело, раскопал старую историю расследования. Симона всегда с энтузиазмом помогала разгадывать загадки. Вот и сейчас она задумалась и пообещала узнать у отца, что он знает об этрусской принцессе. Такая яркая история не могла пройти мимо историка.

О художнике Якопо ди Подджибонси, Симона должна знать точно, Подджибонси- соседний городок, в десяти минутах езды от Кастельмонте. Саше он тоже был хорошо знаком, там она успела влипнуть в историю, да еще и с помощью местных священников.

Но когда девушка задала вопрос, подруга расхохоталась, отсмеявшись, извинилась:

— Ты действительно не можешь об этом знать. Но всем тосканцам, интересующимся живописью, это имя хорошо известно.

— Он такой знаменитый художник?

— А почему ты о нем спрашиваешь?

Саша рассказала об украденной картине Якопо ли Подджибонси из коллекции семьи Виллани. «Мадонна фьорентина».

Симона снова расхохоталась.

— Да в чем дело?

— Такой картины не существует.

— Как это — не существует? Я сама видела ее в каталоге семьи, и даже фото было, только совсем выцветшее, ничего не разберешь.

— А вот так. И Якопо ди Подджибонси не существует.

— Но…

— В конце прошлого века семь студентов из Мичигана в США придумали фальшивый персонаж, его жизнь, его произведения, создали компьютерные иллюстрации, и все получилось настолько правдоподобно, что никто не сомневался в существовании реального Якопо ди Поджибонси. Студенты заявили, что их проект призван стимулировать критическое и благоразумное мышление. Погоди, найду и прочитаю.

«Мы попытались осветить ряд вопросов, касающихся изучения искусства: имитации, копии, подделки и подделки, художественная личность и понятия художественного гения, создание исследования и авторитетной критики, а также некоторые вопросы, поднятые в последние годы развитием цифровых технологий: когда изображение подлинно, а когда СМИ меняют образы? Можем ли мы действительно доверять тому, что читаем? Короче говоря, насколько можно доверять авторитетным мнениям? Цель проекта заключалась в том, чтобы побудить зрителей быть осторожными при использовании информации, доступной в Интернете и каталогах.»

— Ничего себе! Это точно?

— Ну, конечно, точно. Verissimo! Кстати, сайт существует до сих пор. Поинтересуйся. Но я никогда не слышала о его картинах вне виртуального пространства. Кто-то хорошо заработал на подделке!

Подруга обещала позвонить, когда переговорит с отцом, попросила держать ее в курсе по поводу картины.

А Саша нашла в интернете сайт и глазам своим не поверила. настолько правдоподобно все выглядело.

«То немногое, что известно о загадочном Якопо ди Поджибонси, — рассказывал сайт — в основном почерпнуто из «Жизнеописаний художников» Джорджо Вазари, но некоторые события удалось собрать воедино благодаря архивным источникам.

В 1418 году в семье Катерины Казацца и Антонио ди Поджибонси родился Якопо. Антонио — серебряный мастер, а Катерина — дочь фермера из соседней деревни Стаджия. К сожалению, мать Якопо умирает во время родов, оставив Антонио с единственным ребенком. Из-за этой пустоты в жизни Якопо образ «Мадонны с младенцем» снова и снова появляется на протяжении всего его творчества как памятник его погибшей матери.

Дальше на сайте была размещена фотография картины: Мадонна с младенцем и указано, что это самая ранняя известная работа Якопо.

В 1430 году отец отправляет Якопо во Флоренцию, чтобы он начал обучение у Ченнини. В своем справочнике Ченнини описывает Якопо как художника, который «благодаря естественному энтузиазму» «вошел в профессию». Якопо соответствует описанию Ченнини об идеальном ученике:

— Поэтому вы, кто с высоким духом горит этим честолюбием и собирается вступить в профессию, начните с того, что украсьте себя этим одеянием: Энтузиазмом, Благоговением, Послушанием и Постоянством. И начните подчиняться руководству мастера для обучения как можно раньше; и не оставляйте мастера до тех пор, пока не придется. (Ченнини, 14–15)

Якопо следует этому совету и становится учеником Ченнини в очень молодом возрасте, в 13, а не обычные для того времени 15 лет. Он остается с Ченнини десять лет, в течение которых развивает свой талант к живописи и время от времени балуется скульптурой.

В 1438 году, в возрасте двадцати лет, Якопо знакомится с Филиппо Липпи, Якопо верит, что он гораздо талантливее Липпи, завидует и начинает копировать его произведения, утверждая, что они его собственные.

В 1447 году Козимо Медичи обнаруживает, что двадцатидевятилетний Якопо копирует несколько фигурных типов из «Поклонения» Липпи во дворце Медичи. В следующее воскресенье во время мессы Липпи встает на скамью и объявляет всему приходу, что Якопо — «пиявка».

Пока Липпи работает на Медичи, Якопо рисует для семьи Строцци, еще одной известной семьи Флоренции. Напряженность между этими двумя флорентийскими семьями, безусловно, обострила соперничество художников. Липпи с помощью Козимо Медичи начинает расследование частной жизни Якопо, чтобы разоблачить его как мошенника и лишить растущей славы.

Далее сайт приводит иллюстрацию: Поклонение Младенцу со святым Иоанном. Подражание Якопо работам Липпи.

Униженный и напуганный Якопо возвращается в родной Поджибонси, чтобы жить замкнуто.»

— Даже автопортрет! — присвистнула Саша, увидев следующую иллюстрацию.

«Разочарование Якопо состоянием своей жизни чувствуется в двух его последних работах: «Автопортрете» и наброске молодого человека, предположительно Бенедетто. В 1449 году «Поклонение» Якопо появляется на флорентийском художественном рынке и продается за крупную сумму. Завидуя, Липпи возмущается и приказывает банде головорезов найти резиденцию Якопо в сельской местности Тосканы. Несколько дней спустя Якопо, тридцати одного года, находят убитым в своей постели.»

Саша схватилась за телефон и снова набрала Симону.

— Сайт посмотрела? — вместо традиционного «pronto» сразу ответила подруга.

— Посмотрела. Трудно поверить, что это фальшивка. Там ссылки на Ченнини, Вазари.

— А ты поискала у них эти ссылки?

— Нет.

— Вот именно! гарантирую, что 100 процентов посетителей сайта не посмотрят. Это же требует усилий!

— А искусствоведы? как продать фальшивую картину, не просто фальшивую, а фальшивого художника.

— А зачем искусствоведы? Черный рынок. Американские толстосумы с удовольствием купят в коллекцию картину, которой могут любоваться сами, но не могут никому показать. Шедевр Эпохи Возрождения, украденный у кого-то и приобретенный ими. А сайт в помощь. Но ты меня удивила, я не знала, что все так серьезно и даже картина появилась, думаю, не одна.

— Это ты меня удивила. Я уже не знаю, с какого конца распутывать эту историю.

— Нам не впервой! — гордо заверила ее Симона, и еще раз пообещав поговорить с отцом, распрощалась.

Саша повесила трубку, и вышла полюбоваться на закат. Услышав звук приближающего автомобиля, она радостно поспешила навстречу, уверенная, что это Лука, и замерла, когда машина въехала во двор, остановилась и водитель вышел.

— Привет, — сказал Никколо. — Ну, показывай, как ты здесь устроилась?

У тебя все в порядке? Tutto a posto?

— В каком смысле должно быть не в порядке? Конечно, все в порядке. А почему ты не предупредил, что приедешь?

— Все получилось спонтанно, я был в Болонье по делам, и решил сделать сюрприз. — Он наконец обнял Сашу, и они как малознакомые люди, чмокнули воздух у обоих щек.

— Проходи вот сюда, в кухню, я заварю кофе.

— До меня дошли новости о здешнем происшествии, узнав, где ты, я просматривал сводки. Я заволновался и решил приехать, подгадал поездку в Болонью.

— Очень мило. Но со мной действительно все хорошо, я подружилась с соседкой. — Саша не понимала, почему ее так раздражает Никколо, чтобы скрыть неловкость, она начала вкладывать на стол чашки и тарелки. Это несправедливо, он действительно теперь далеко, в Риме, и приехал, когда смог, вот специально подгадал деловую поездку.

— Я в состоянии позаботиться о себе, все нормально, не беспокойся. В доме все приведено в порядок, все идет своим чередом.

— А продукты ты как покупаешь?

— Пока не надо, Лука привез все, что необходимо на целую неделю, — Саша прикусила язык.

— А, так наш вице-квестор уже поспел? А я-то думаю, почему ты не звонишь, даже сообщение не прислала.

Тут зазвонил Сашин телефон. И конечно, это был Лука, и Никколо сразу понял, кто звонит.

— Я вижу у тебя один гость сменяет другого, тебе совсем не одиноко.

Саша понимала, что Никколо имеет право обижаться, но, в конце концов, где он был последний год? Ждал назначения на высокий пост и не портил себе репутацию связью с иностранкой из недружественной страны?

— На твоем месте я бы извинилась. Даже если ты не имел в виду ничего плохого.

— Извини, я действительно не хотел… я ничего не имел в виду, просто вырвалось.

— Ты останешься ночевать? Не поедешь же ты в ночь в Рим.

— Да сейчас принесу сумку из машины.

Саша приготовила спальню, показала Никколо, где душ, и демонстративно ушла в свою комнату, сказав buona note, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пробормотал Никколо.

Она долго ворочалась, так и не решив, как вести себя с полковником. услышав скрип ступенек, притихла, и лежала, прислушиваясь.

Машина завелась и звук мотор через некоторое время стих. Саша уснула.

Утром она вышла во двор- машины не было. Воздух еще холодный, но облака редели и на востоке уже вставало солнце. После дождливого дня воздух казался прозрачным, и когда солнце окончательно вырвалось из облаков, мокрая трава по всей долине засверкала золотыми каплями.

Далекие холмы еще казались голубыми и туманными, но уже слышалось блеяние овец и где-то далеко, наверное, в городе, зазвонили колокола.

В кухне лежала записка. «Извини за беспокойство, я напишу, когда мама назначит обед».

Кровать в спальне, отведенной Никколо, осталась нетронутой. Саша стояла с запиской в руке и на глаза наворачивались слезы. Она представила себе одинокого и уставшего полковника в ночи по дороге в Рим. И все же он оставил шанс, написал, что обед с графиней делла Ланте не отменяется. Почему она всегда все портит в отношениях? И все же откуда-то изнутри поднималось облегчение, словно гора с плеч упала.

Саша выбросила записку и села завтракать. Она собиралась позвонить Терезе и рассказать о фальшивой картине, но телефон зазвонил, как только она взяла его в руки.

— Ciao, Tesoro! Я поговорила с папой. Сам он не интересовался историей Белой Дамы, это все же Вольтерра, для нас- почти чужие места. Но он сказал, что в начале XIX века один историк написал о ней книгу. Он уверял, что этрусская принцесса похоронена в нашей долине, и у нее был сын, чьи потомки все еще живут в наших местах.

— С римлянами я бы поверила, но этруски? Как он мог проследить ее потомков, если про этрусков известно не так много?

— Может, приврал! Да таинственности. Но в захоронении и в том, что родила сына, он точно уверен. Папа обещал найти книгу, сама прочитаешь.

Тереза предложила вместе пообедать, и Саша отправилась в Вольтерру. Она шла пешком, получая удовольствие от прогулки, хотя пару раз приходилось идти по мокрой траве, потому что дорога не предназначена для пешеходов, машина могла неожиданно вывернуть из-за утеса, кто знает, как они здесь гоняют! Времени до встречи предостаточно, и Саша несколько раз останавливалась и наслаждалась видами.

Местами дорога была такой узкой, что на ней еле помещалась одна машина, и Саше приходилось вжиматься в решетку изгороди очередного фермерского дома с одной стороны или прыгать на невысокий каменный бордюр, ограждающий густую оливковую рощу с другой. Удивительно, но оливы росли здесь очень кучно, превращаясь в настоящую оливковую чащу, а не рощу. Треугольные каменные воротца с черепичной крышей, напоминавшие скорее часовенку, чем калитку, вели на фермы. С одно стороны поднимались утесы, с другой земля становилась все более пологой и среди деревьев открывались виды на зеленые, серые, коричневые невысокие холмы.

По прямой здесь действительно не больше трех километров. Но дорога все время извивалась, образуя петли, и три километра легко превратились в пять, потом в десять, и пока Саша добралась до пригородов с невысокими желтыми домиками и различными гаражами и мастерскими, прошло два часа.

По мере приближения к центру улицы становились все более людными, дети шли из школы, за хозяевами на поводке весело бежали собачки, женщины торопились домой из магазинов с пакетами в руках.

Высокие здания, не пускающие солнце на узкие улицы напомнили Саше Сиену, но у Вольтерры было свое лицо, очень старого, но в то же время живого и жилого города, полного римских и этрусских сокровищ, здесь и знаменитый этрусский музей, и неплохо сохранившийся римский амфитеатр. Но главное- здесь было все, что Саша любила в Тоскане, будь это Сиена, Вольтерра или Лукка — ароматы из дверей баров и тратторий, средневековые фасады, неспешная жизнь, где у каждого свой бар по соседству, куда он ходит долгие годы, и перекрикивания соседок через улицу, и комплименты прохожих своим знакомым, пусть даже эти знакомые давно перешагнули восьмой десяток лет. И вечные «тезоро», «аморе», все эти нескончаемые «кьяккераты» и «пасседжаты».

Наконец, еще полчаса карабкаясь вверх по крутым улицам, а потом пару раз заблудившись, Саша вышла к искомой остерии.

Тереза уже ждала ее и даже повинилась, что заказала еду, не дожидаясь Саши:

— Тебе обязательно понравится!

Остерия располагалась в двухэтажном терракотовом здании, из которого вырастала средневековая башня. Стены внутри из грубого камня, словно она вырублена в пещере, но коричневые тонкие балки на потолке и светлые оттенки стен и потолка создавали ощущение света и свежести.

Им подали закуску под названием Fiordi d’autunno — осенние овощи с каштанами и кусочками трески, потом ньокки из красного картофеля с крохотными ракушками-вонголе и лимоном и полбутылки светлого домашнего вина. Тереза оказалась права, Саша не пожалела, все было очень вкусно. Их обслуживала симпатичная молодая женщина с розовыми щеками и пышным хвостом из кудрявых, блестящих темно каштановых волос.

Саша рассказала Терезе про фальшивого художника.

— Час от часу не легче! И куда это нас приведет?

— Пока не знаю. Жаль, что предметы не могут говорить.

— Иногда они говорят. Возможно, нам удастся что-то выяснить по поводу фотографии дома на стене. Мы проверили аукционный дом, у синьора Орландини безупречная репутация, а вот сын несколько раз попадал в полицию за наркотики, но это было очень давно.

— А третий компаньон?

— По нему ничего. Не привлекался, даже штрафов за неправильную парковку нет. Сын и его друг можно сказать не из наших краев, сын учился в Милане, там и остался, и друг оттуда же, к нам они приехали пару лет назад, когда отец согласился отдать им аукционный дом. У фирмы идет торговля по всему миру, и очень хорошая репутация.

— То есть они не выглядят мошенниками, способными продать Виллани фальшивую картину?

— Ни в коем случае. Здесь все чисто. Мы знаем тех, о ком ходят такие слухи. И я же сказала, что они работают здесь не так давно, в те времена их аукционного дома не существовало. И мы запросили в аукционных домах и у антикваров информацию по фарфоровой группе комедии дель арте, пока ничего.

— Я совсем забыла о легенде, ты не смотрела, что там за подчеркнутые строки?

— Легенда отличается от общеизвестной. Там говорится, что принцесса не утонула, ее нашел один свинопас, из тех, что управляли стадом с помощью пастушьего рожка. Этруски выгоняли на пастбища гусей, рогатый скот и овец. Кстати, некоторые виды местного сыра были широко известны, а в нашем музее можно увидеть бронзовые терки, на которых этот сыр терли.

— Офигеть! До нашей эры. Я не знала!

— Ты далека от нашей истории, а мы на этом выросли. Ты знаешь, что этруски торговали с другими странами? Их фрески и картины на вазах родились под влиянием Греции.

— Кстати, они похожи.

— Да. Так вот, о легенде. Он вышел осматривать свои загоны и нашел женщину, спящую в водорослях у самого берега реки. Она была прекрасна. Свинопас сначала испугался, но потом пожалел женщину и взял ее в семью. Она сказала, что пришла из страны полумрака, где проходит великая река. Ей дали этрусское имя Мерсия. Потом она вышла замуж за фермера из соседнего поселения. Но ее обвиняли в колдовстве, говорили, что ее подкинули злые силы, и женщину чуть снова не казнили. Даже муж от нее отказался, утверждал, что она пыталась отравить его, добавляя какие-то травы в его напитки. Мерсию изгнали из деревни, и она жила в отдельном доме на берегу реки. Умерла по во время большого весеннего потопа, утонула.

— Совсем другая легенда.

— Классическая красивее!

— Опять река. Экономка сказала, что Элена Виллани могла часами сидеть у реки. И дом на фотографии над ее кроватью тоже у реки. Она отказалась от всего, но сохранила эту фотографию и эту легенду, это что-то значит! А почеркнутые фразы?

— Там две фразы подчеркнуты карандашом, и написаны два слова. Где говорится о ее втором замужестве, подчеркнуто и написано- неправда. И где про ее гибель при потопе, тоже подчеркнуто и написано- убита.

— Я вспоминаю Элену Виллани, как она пришла ко мне. В ней была элегантность и достоинство, какой бы странной она не казалась. У нее есть родственники? Из какой она семьи?

— Родственников у нее не осталось, а родители были простыми небогатым людьми, так что аристократизм там приобретенный, а не врожденный.

— И как идет расследование?

— Ищем наследницу. За такие деньги можно убить, тем более что мать давно отказалась от дочери. Ищем молодого человека с фургоном. Родственников в Австралии. Проверили домработницу, садовника, у них твердое алиби.

— И Белая Дама.

— Вот поэтому инспектор и попросил тебя помочь. Если мы начнем изучать легенды по время расследования, нас просто уволят. Алессандра, иногда кажется, что расследование идет медленно, но это пока мы тянем за все ниточки и собираем всю информацию и доказательства. Когда все будет собрано, то сложится в единую картину, все будет ясно. А вот легенда и картина — за тобой.

— Как в гастрономии.

— Что?

— Лука… в смысле вице-квестор Дини однажды сказал, что расследование похоже на кулинарию. Ты собираешь блюдо из общепринятых ингредиентов, иногда импровизируешь и составляешь свое собственное блюдо. Что-то сочетается прекрасно, что-то не подходит. Но ты пробуешь, иногда фантазируешь, и в итоге все сочетается прекрасно, рождается очень вкусное блюдо. Например, печенье. Пробуешь добавить корицу, но она не подходит к остальным ингредиентам. Тогда добавляешь миндаль, и все получается идеально! Так и следователь собирает результат из мелких деталей, когда одна порой не сочетается с другой, но он пробует, и заменяем одну деталь другой и в конце концов вырисовывается стройная картина. И преступник пойман. И печенье испечено.

— Круто! Он прав.

— Знаешь, не так давно в России случилась похожая история. Там женщина тоже много лет не выходила из своего дома. Но там был сын- маньяк-убийца, которого она сама избаловала. Кстати, сын и его брат под другими именами крутились рядом.

— Ее убили?

— Нет, она умерла задолго до того, как закрутилась современная история.

— Значит, не похоже.

— Но здесь тоже могут оказаться и дочь, и родственники из Австралии под другими именами, они захотели больших денег и убили Элену Виллани,

— Мы ищем дочь. И про родственников скоро все узнаем. Это наша работа, и знаешь, Алессандра? Мы умеем делать ее хорошо, не стоит волноваться.

Саше осталось только заткнуться, но долго молчать она не умела.

— Откуда у Элены деньги на жизнь?

— Синьор Виллани учредил траст для своей дочери и еще один для своей жены, после ее смерти он перейдет также дочери. Каждый месяц банк перечислял на ее карту определенную сумму.

— Она просила больше денег?

— Нет, но ей бы перечислили, не спрашивая, зачем.

— Получается, что у не было финансовой цели в продаже коллекции. Только отнять у дочери, причем деньги-то все равно достались бы Лучии. Ну, или пошли на благотворительность.

— А как она платила своим работникам, экономке и садовнику, или как его там, рабочему по дому?

— Наличными, которые снимала раз в месяц экономка. То есть никаких налогов. Но мы не финансовая гвардия, и не будем обращать на это внимание.

— Значит, и мужчине с фургоном она платила так же, и через платежи его не установишь.

— Совершенно верно.

***

Саша решила не возвращаться на ферму, делать там все равно было нечего, но и сил идти куда-то пешком у нее не было, и так отмахала 10 километров по дороге на обед.

До темноты оставалось достаточно времени, и она решила отправиться в Колле валь д’Эльза, в милый городок возил ее когда-то граф Роберто и с тех пор она там не была. А из Вольтерры через Колле шел автобус в Сиену.

Саша купила билет, заняла свое место у окна и любовалась деревнями, фермами, холмами, что проносились за окном. Автобус обещал довезти до Колле за 48 минут, а значит у нее было достаточно времени погулять в городке и вернуться обратно засветло.

Автобус петлял среди холмов, поднимаясь вверх и спускаясь вниз, нырял в узкие дороги под разросшимися кронами деревьев. На расстоянии показались башни Сан Джиминьяно, но автобус обошел знаменитый городок стороной, и Саша напрасно всматривалась вдаль, чтобы увидеть вдали башни любимого Кастельмонте. Но сердце все равно екало, как всегда, в этой части Тосканы.

— Обязательно съезжу на неделе в Кастельмонте, тем более что с отцом Симоны лучше поговорить лично, а не по телефону, — пообещала себе девушка.

Оставалось примерно 10 минут до Колле, как за окном вдалеке мелькнула небольшая деревня, а на таблице у дороги указатель сообщал, что перед ними Dama Bianca.

Саша вскочила с места, подбежала к водителю:

— Остановитесь, пожалуйста!

— Что ж раньше-то спала! Чуть не проехали. Эх, молодежь! — заворчал старенький водитель, но дверь открыл.

Саша осталась одна среди полей, расчерченных виноградниками и неизвестными ей посевами, возле указателя, откуда грунтовая дорога вела в рощу.

Минут через 10 она добрела до деревни и, войдя через распахнутые кованные ворота оказалась в прошлом, как это часто случается в таких местах. Борго оказалось крохотным, 3–4 улицы вились вокруг центральной площади с традиционной церквушкой. Цвели розовые кусты, горечью наполняла воздух лаванда, давно отцвел жасмин, и все это были совсем не ухоженные садовые растения, а дикие, разросшиеся по собственной прихоти посреди крохотной деревни.

Розмарин превратился в настоящее дерево, гораздо выше человеческого роста, и Саша еле удержалась, чтобы не оторвать несколько веточек.

Старые терракотовые горшки прислонились к дверям церкви, Цветы в них засохли жарким летом, и никто не заменил их к осени. Лишь в одном горшке бурно росло оливково-серое растение, которая Саша, совсем не ботаник и не садовод сразу узнала — это был шалфей, salvia. На шалфее сидел огромный сверчок- или это была цикада, а может и вообще саранча — и с таким явным аппетитом пожирал листья, что казалось, сейчас послышится довольное чавканье.

Ни одного автомобиля на виду, хотя как без них выберешься из деревни! И воздух был так чист, что его хотелось пить, у Саши даже закружилась голова.

Единственный маленький бар, который, не смотря на все современные коммуникации, традиционно остается главным местом для обмена новостями, закрыт.

Саша прошла еще немного и остановилась, вдыхая горьковато-сладкий запах, очень яркий, но незнакомый.

Открылось окно в одноэтажном каменном доме, за Сашей с любопытством наблюдала маленькая седая старушка. окно захлопнулось, и через минуту старушка выкатилась на улицу.

— Finocchio! — сказала она, увидев, как вдыхает Саша сладко-горький аромат. — Так пахнет дикий фенхель.

Саша оторвала листик и поднесла к носу. Какие же они счастливые, вот так, посреди дороги, растет фенхель.

— Туристка?

— Ээээ… не совсем. Я увидела табличку и вышла из автобуса. Мне интересно, почему ваше борго так называется. Это имеет отношение к легенде об этрусской принцессе?

— О, ты знаешь легенду? Вrava! Конечно, это то самое место, где нашли принцессу. Видишь, вон там ручеек- она неопределенно махнула куда-то в сторону. Во времена этрусков он был бурной речкой. Но за пять тысячелетий от нее ничего не осталось.

— А вы случайно не знаете семью Виллани?

— Конечно знаю. Его жена, Элена родом отсюда. Здесь жила ее сестра, но давно уже умерла, дом продали. Они часто приезжали сюда.

— И дочь их, Лучию, знаете?

— Противная девчонка. Дикая. никогда не слушалась. Орала, ревела, падала на пол и топала ногами. Мы просили угомонить ее. Да что мы тут, посреди улицы говорим, пойдем, угощу пирогом.

Саша ожидала увидеть очередную кростату, какие обычно пекут осенью, но ее ждал самый традиционный тосканский каштановый пирог- кастаньяччо.

— В голодные времена у нас только каштаны и были, — сказала старушка. — мы собирали их в лесу, мололи на муку и пекли из нее хлеб, немного оставляли и жарили на кострах. А кастяньяччо пекли по большим праздникам.

Она не предложила вина, а налила Саше что-то вроде травяного чая- горячий, ароматный напиток.

— Вы знаете их историю?

— Конечно. Ох, зачем Лучия связалась с этим парнем! Он негодяй. Такой красивый с виду и такой гнилой внутри.

— Так вы и шофера знаете?

— Нино? Он вырос вон там, на соседней улице. Говорили, что его отец погиб в автомобильной катастрофе. так и не женившись на его матери. Но мы-то все знали, что его никогда не существовало, она просто прижила ребенка. Связалась с кем-то, кто не хотел жениться.

— Родственники все еще живут там?

— Нет, она приехала одна, уже беременная, купила здесь дом.

— Беременная в такой маленькой деревне?

— Что ж у нас не рожать что ли, что мы, не люди? Эх, девонька… и в поле рожали, были времена. Но за ней присматривали, может, любовник платил, доктор постоянно приезжал, а перед родами увезли в город, в больницу.

— А как он устроился в семью Виллани?

— А вот это интересно. парень нигде не учился, так и мотался то здесь, то там, а семья Виллани приезжала навестить сестру Элены. Синьор Джованни и встретил этого парня в баре, и чем-то Нино его привлек. Стал опекать, взял на работу. Чем уж — не знаю.

— А где его мать сейчас?

— Да уж лет двадцать, как ничего о ней не слышали, как все это случилось, так уехала от позора.

— Везде Белая Дама…

— Так у нас говорят, что здесь до сих пор живут ее потомки. Вернее, жили. Сейчас-то одни старики остались. Многие дома закрыты, только на лето приезжают из больших городов.

— А Гренелли здесь жили когда-нибудь?

— Не слышала. Это надо в приходской книге проверить. Я таких не помню.

Саша распрощалась со старушкой, и лишь на площади вспомнила, что забыла спросить имя матери Нино. ладно, полиция наверняка его знает.

Бар оказался открыт. Саша вошла и попросила кофе. Бар был совсем крохотным, пара столиков и стойка, за которой оказался на удивление молодой парень.

— Я тут живу. Тут все натуральное, свежий воздух, продукты. Что делать в большом городе? И я тут всем нужен, к вечеру вся деревня в бар придет.

— Вы назвали свой бар «Белая Дама», как деревню?

Парень кивнул.

— Ага. Точно. Вон, смотри.

Саша подняла глаза. над стойкой была приделана табличка, скорее барельеф, каменные то ли буквы, то ли знаки складывались в незнакомые слова.

— Что это?

— Говорят, от них осталось. От этрусков.

Саша сфотографировала табличку, допила кофе и вызвала такси. Ближайшее такси находилось лишь в Колле, но она совсем не тратила выделенные деньги, и решила, что вполне может доехать до Иль Чипрессо с шиком. Не ловить же автобус посреди полей, тем более, он ходит редко.

Она собиралась весь вечер приводить себя в порядок, ведь только что пришло сообщение от Никколо, завтра Аделе делла Ланте звала их на обед, а Саша посчитала невежливым отказаться.

Глава 7

Надо ли говорить, что все старания пошли прахом. Весь вечер и все утро Саша выбирала наряд для встречи с «элегантиссимой» графиней, хотя что бы она не надела, все равно не добьется того же стиля и шика. Да еще и проворочалась всю ночь, то думая о странной связи двух семей, которая началась в крохотном борго, то волнуясь, зачем она понадобилась графине делла Ланте.

Никколо, как и обещал, заехал за ней. Они обнялись, сделав вид. что ничего не случилось и не было прошлой встречи и размолвки.

Возможно, Никколо был так воспитан в своей наполовину аристократической семье, но у него была невероятная способность делать вид, что ничего не произошло даже после явных ссор. Вот только Саша так и не определилась, нравится ей это или нет.

Большую часть дороги они молчали, и лишь изредка говорили о чем-то совершенно не важном. Повезло, что не было пробок и они доехали до пригорода Рима за два часа.

Графиня делла Ланте была верна себе и устроила обед в фешенебельном ресторане. Саша порадовалась, что обула туфли на каблуке, надела строгое черное платье и заколола светлые волосы в аккуратный пучок. Она вполне могла сойти за девушку того же круга, вот только не рядом с графиней, с чьей врожденной небрежной элегантностью никто не смог бы сравнится.

Они вошли в зал, и Никколо замер. Потом пожал плечами, и они направились к столику, за которым сидела графиня в компании умопомрачительно красивой молодой женщины, явно итальянки и явно «из хорошей семьи».

На их фоне Саша снова почувствовала себя бедной родственницей. Каблуки и платья оказались не к месту. Обе дамы красовались в дорогих джинсах и кожаных куртках и выглядели просто ошеломительно.

— Алессандра, дорогая, добро пожаловать! — Графиня чмокнула воздух далеко от ее щеки. — Так рада видеть вас снова! Давайте сначала выпьем просекко, здесь подают совершенно замечательные экземпляры. Ох, я же вас не представила. Это Сара, подруга детства Никколо, наша очень дальняя родственница. Алессандра — знакомая моего сына. Надеюсь, вы, девочки, подружитесь.

Обед проходил в очень неловкой атмосфере.

Графиня сияла, как начищенный чайник, Никколо в основном молчал, прекрасная Сара с идеальными гладкими длинными черными волосами, пухлыми губами и огромными темными глазами, загадочно улыбалась. Саша тоже молчала, в душе проклиная свое согласие на обед.

Вон что придумала графиня! Можно не сомневаться, что у Никколо и Сары когда-то были отношения, а может и сейчас есть? И мне указывают мое место, ведь они идеально подходят друг другу, высокие, уверенные в себе, темноволосые, даже чем-то похожие, лучше пары и не придумаешь.

Выяснилось, что Сара только что развелась с мужем (ага, значит они не встречаются!) находится в депрессии и графиня пригласила ее пожить с ней, ну, то есть и с Никколо тоже, ведь он живет пока у матери.

— Как мило, — процедила Саша. — Уверена, что ваша депрессия быстро пройдет.

Прекрасная Сара кивнула и промокнула сухие глаза с огромными ресницами:

— Я так боюсь затруднить вас!

— Что ты, дорогая, нам это в удовольствие, не правда ли, Никколо?

Полковник кивнул:

— Конечно.

— Мы же почти семья, Никколо с удовольствием развлечет тебя, вы сходите в театр, походите по музеям он обязательно найдет свободное время.

— У меня мало времени, — сухо ответил Никколо к радости Саши.

— Но ты же постараешься, дорогой? Алессандра, Сара особенная девушка, вы поймете это, когда узнаете ее поближе. — Графиня улыбалась так широко, что у нее должно уже свести скулы.

Никколо пытался втянуть Сашу в разговор, рассказывая, зачем она приехала в Италию, но получилось еще хуже, дамы лишь вежливо кивали, узнав, что она выступает в роли экономки.

Было заметно, что Никколо тоже чувствует себя не в своей тарелке.

Зазвонил его телефон, и полковник с облегчением ответил, что скоро будет.

— Дорогой, но ты не можешь уйти, не доев десерт.

— Это срочно, мама. Увидимся вечером, — он кивнул Саре.

Саша тоже вскочила и отправилась вместе с полковником, хотя графиня уговаривала ее остаться, она позаботиться о возвращении Алессандры в Тоскану.

— Спасибо за прекрасный обед, графиня. Приятно познакомиться, Сара, думаю, мы еще увидимся, — пропустила шпильку Саша.

Они с Никколо вышли из ресторана.

— Прости, я не знал, что все получится именно так.

— Все нормально, бывает.

— Задержишься в Риме?

— Нет, у меня дела, надо вернуться.

— Я могу отвезти тебя на вокзал, на скоростном поезде через полчаса ты будешь во Флоренции, а там возьмешь такси. Я оплачу.

Саша кивнула.

На вокзале она с улыбкой во весь рот пожелала полковнику приятных прогулок по театрам и музеям, заодно приятного вечера дома в компании Сары.

В поезде она хотела расплакаться, но злость взяла верх. Ну, графиня, вот ведь сучка! — Назвав так «иллюстриссиму» графиню делла Ланте, Саша повеселела.

Ей очень хотелось погулять по Флоренции, но засверкали молнии и снова полил дождь. Никколо прислал сообщение, поинтересовался, как она добралась, словно Саша могла пропасть из поезда, идущего без других остановок. Настроение снова испортилось, и девушка, наплевав на стоимость, заказала такси до фермы.

Дома она долго стояла под горячим душем, потом надела теплый спортивный костюм, укуталась в одеяло и уселась на диван в гостиной. Из дома не выйдешь, оставалось смотреть сериалы.

За окном стало совсем темно, и Саша почувствовала, что закрываются глаза. Она уже собиралась отправляться спать, как вдруг раздался стук в дверь.

Ожидая увидеть соседку, она удивилась, обнаружив за дверью Терезу и незнакомую женщину лет сорока.

— Проходите скорее! Промокнете.

Женщины вошли, и Тереза представила спутницу:

— Можно было отложить до завтра, но ты заслужила узнать одной из первых. Это Лучия Виллани.

Саша поставила кофе, усадила гостий в кухне. Лучия оказалась повзрослевшей копией со старой фотографии, но с возрастом она стала выглядеть намного интереснее.

— Я узнала о смерти матери из новостей. Я живу в Швейцарии, но всегда читаю итальянские новости. И сразу приехала и пошла в полицию.

Саше показалось, что Лучия напугана. Неужели она убила мать, а теперь делает вид, что только приехала?

— Мы так долго искали вас. — Сказала Тереза.

— Но не нашли бы. Я живу под другим именем, Луиза Коллини.

Саша округлила глаза.

— Нет, я не вышла за него замуж. Я не видела его лет двадцать, если честно.

— Все оцифровано и компьютеризировано, как ты могла сменить имя?

— В ту ночь… мы собирались бежать с Нино. Он заранее приготовил свидетельство о рождении и права на чужое имя, я же была несовершеннолетней, полиция начала бы меня искать. Мы собирались в Милан, у Нино было много знакомых, много связей.

— Судя по поддельным документам, криминальных.

— А потом я просто получила паспорт, подлинный, законный, на имя из свидетельства.

— А почему вы сразу не вернулись?

— Я боялась. Я жила по поддельным документам.

— Срок давности давно истек, — сказала Тереза.

— Я этого не знала. И я боялась. Я все еще помню те расследования, после смерти отца.

— Но почему вы не поженились?

— Я не знаю. Я любила отца, я была в таком отчаянии, когда он умер. И мать просто выставила меня из дома. Но он… Нино… он просто исчез и не выходил на связь.

— И вы уехали к тете.

— А куда еще мне было деваться? Мы все смелы, когда за спиной дом, семья, и деньги родителей. А я в один день все потеряла. Бедная тетя, так от меня натерпелась… Но я изменилась, я стала совсем другой за эти годы.

— Вы любили Нино?

— Любила… я считала, что никому не нужна. Друзей у меня не было, отец все время был в разъездах, мать не обращала на меня внимания… видимо мои истерики были связаны с тем, что я хотела внимания, это был крик о помощи. А он… взрослый, красивый, он так обо мне заботился, он был единственным человеком, которому я нужна. Мать говорила, что он любит не меня, а наши деньги, но я не верила.

— Ну… может, он действительно любил вас.

— Но после смерти отца он перестал со мной общаться, а потом совсем пропал.

— Я почти не знакома с твоей мамой. Расскажи о ней.

— Вы не поверите, но я совсем ее не знала. мы никогда не обсуждали ничего важного, уроки, школу, и все. Потом случился скандал из-за Нино. И все, больше мы не виделись.

— Ты жила с ней 17 лет.

— Бывает и так. К сожалению. Наверное, я тоже виновата.

— А как они жили с отцом?

— Наверное, хорошо. Пока он был в отъезде. Потом он приезжал, вручал ей драгоценности, а сам занимался только своей коллекцией.

— А она?

— Радовалась, но никогда их не носила. Может, это был способ уверить себя, что все хорошо?

— А жили бы вы в двухкомнатной квартире, а не на огромной вилле… — буркнула Саша, — и все было бы по-другому.

— Что?

— Нет, это я так, про себя.

— Мать когда-нибудь говорила о Белой Даме?

— Из легенды? Нет, никогда. А зачем о ней говорить?

— Как вы думаете, почему она отправила вас к тете?

— Мне кажется, я была третьей лишней. До моего рождения они вместе путешествовали, отец брал ее в деловые поездки. во всяком случае, я так слышала. А когда я родилась, матери приходилось оставаться дома. И в скорби я бы напоминала ей о потерянных 17ти годах жизни, когда она могла быть с отцом. Ну, а потом смерть отца… Нино совсем не причем, отец просто упал и умер. Это могло случиться и на день раньше и позже, и в постели, и в поездке. Жаль, что нам не удалось убежать, что мы наткнулись на отца. Тогда все были бы живы и счастливы.

— Вы знаете, где сейчас Нино?

— Наверное живет где-то с женой и детьми. Может, его мать знает?

— А где она живет?

— В маленькой деревне, откуда он родом, как в легенде. то вы говорили, так и называется, Dama Bianca.

— Ее там давно нет. — Саша рассказала Терезе и Лучии о случайном путешествии в деревню. — А тогда она тоже не знала, куда он делся?

— Я не спрашивала она уехала в свою деревню.

— А вы знаете, как Нино попал на работу к вашему отцу?

— Он часто навещал мамину сестру, они очень хорошо друг к другу относились, помогал ей. Мы и все вместе ездили, и отец один часто к ней приезжал. Там он и познакомился с Нино. Может, он напоминал ему самого себя? Отец тоже из бедной семьи, но пробился на самый верх, и Нино хотел того же, но без связей работы не найти

— Вы знаете о наследстве? — спросила Тереза.

— Да, но у меня все хорошо. я работаю в хорошей компании, у меня хороша квартира. Я не хочу сказать. что деньги будут лишними, я всегда мечтала путешествовать.

— Вы замужем?

— Нет, я так никого и не встретила, но не теряю надежды. В наше время 37 лет не возраст, никто и не задумывается о семье в моем возрасте.

— А Нино? Вы о нем вспоминаете?

— Может, это иллюзия, и за двадцать лет он превратился в идеального мужчину в моей памяти, но мне кажется, что я все еще люблю его.

— Вы молодец, что приехали и пошли в полицию.

— В детстве все было неправильно, и сейчас я хочу узнать, кто убил мою мать. Это все, что я могу сделать для своей семьи. Я могу увидеть тело моей матери, я не спросила в квестуре это возможно? — Лучия повернулась к Терезе.

— Это невозможно. После завершения всех экспертиз ее кремировали. так было в завещании.

— Я не удивлена, отца тоже кремировали. Мать никогда не была верующей и не ходила в церковь.

— Но у ее кровати лежала Библия.

— Может, что-то изменилось за двадцать лет…

— Вы когда-нибудь видели погребальную этрусскую урну у вашего отца?

— Конечно, он только и говорил о своей коллекции, а эта урна была его любимым приобретением. Он так радовался, когда принес ее домой! А мне казалось, это жутко, там же хранили прах.

— А картину «Мадонна фьорентина»?

— Я не интересовалась картинами, у отца был их много. Просто с этой урной он так носился!

— У вашей матери был медальон в форме сердца?

— Нет, никогда не видела.

— А фамилия Гренелли вам что-то говорит?

— Никогда не слышала.

— И вы ничего не знали о матери все эти двадцать лет?

— Я каждый год отправляла ей открытки. Она ни разу не ответила, — Лучия уставилась в окно.

Тереза встала:

— Нам пора, думаю, вы еще увидитесь с Лучией она остановилась в отеле напротив квестуры.

— Спасибо, что познакомили нас. — Саша проводила женщин до дверей.

Глава 8

Следующим утром дождь не прекратился. Саша лениво позавтракала, полистала новости в интернете, выходить из дома не было никакого смысла, вид из окна не радовал- серая пелена затянула горизонт.

Она даже обрадовалась, когда зазвонил телефон. Тереза поинтересовалась, не хочет ли Саша съездить с ней и с Лучией на виллу Бьянкоспино, Лучия отказывалась ехать туда, и Тереза, как Саша заметила раньше, совсем не горела желанием соваться туда лишний раз. Вот втроем уже как-то веселее.

Честно говоря, и Саша не рвалась в дом с привидениями, было в нем что-то зловещее и неприятное. Но втроем действительно веселее, хотя вместо двух женщин она, конечно, предпочла бы взвод полицейских.

Тереза заехала через час, в машине уже сидела Лучия. Знакомой дорогой они доехали до виллы, и долго сидели, никто не решался выйти первым. Наследница тоже не изъявляла такого желания. Серое небо, проливной дождь и поникший плющ вокруг окон подчеркивали чувство отчаяния, охватившее дом. И Лучия это чувствовала острее остальных.

Наконец она вышла из машины, не раскрывая зонта прошла к дверям, повернула врученный полицией ключ, осторожно огляделась.

— Боже мой, что здесь случилось?

— Я надеялась, это вы сможете нам объяснить. Вы единственная наша связь с прошлым. Вы можете сказать, что изменилось, и что не на месте.

— Все изменилось и все не на месте. Это совсем другой дом. Все изменилось, все!

— А что больше всего изменилось? На самый первый взгляд.

— Фотографии. Их было много, в красивых рамках. по всему дому. Больше ни одной нет. И родителей, и моих, и родителей матери.

— Это удивляло и экономку.

— Может, они в альбомах?

— Каких альбомах?

— Их было море. Свадебный альбом родителей, фотографии со всех праздников. Мои фотографии со школы. Очень много альбомов.

— Никаких альбомов мы не нашли.

— Надо же, я так хорошо помню свадьбу родителей. Мать редко пускала меня в их спальню, но иногда разрешала примерить шляпки, разные наряды.

— А где она хранила драгоценности?

— Вот здесь, — Лучия подошла к комоду, открыла его и удивилась: — Ничего нет.

— Она могла переместить их или продать.

— Но зачем? Не верю, что она избавилась от украшений, она их просто обожала.

Лучия долго не решалась войти в свою бывшую комнату. — Я была так несчастна, я думала, меня никто не любит. А когда я нашла человека, которого полюбила и который, как я думала, любил меня, все рухнуло…

Она удивленно рассматривала комнату матери.

— Как странно… это была комната Анны, прислуги. Интересно, она еще жива?

— Да, ей за 90, но она хорошо себя чувствует, живет у своей дочери.

— И мебель та же, что и раньше… зачем мать сюда переехала?

— А фотография на стене над кроватью тоже была? Возможно, это фото Анны?

— Нет, что вы, Анна повесила сюда красивую картинку с морем, пальмами. А Библия, книга с легендами — это совсем не похоже на мать… как же она изменилась!

Лучия бродила по комнатам, словно искала что-то.

— Что вы ищете?

— Мою жизнь.

— В каком смысле?

— Хотя бы что-то, что связано с той, прошлой жизнью. Может, так чувствуют себя люди с Альцгеймером? Все вроде также, но не так, они не узнают свою жизнь… Это мой дом, я здесь жила, но… все совсем по-другому.

— Прошло двадцать лет.

— Не в этом дело. Я не могу объяснить. Все так, как было, но не так. Это не мой дом.

— А почему мать уволила Анну, как вы думаете?

— Уволила? Я не знала. Наверное, я уже уехала.

Ветер усилился и деревья стучали ветками в окна, от чего становилось еще неуютнее. Слышался шум дождя в реке.

— Ваша мать любила реку?

— Не знаю. Она всегда ругалась из-за сырости.

— А что вы еще помните о последних днях дома?

— Кто-то приезжал, уезжал… я сидела в своей комнате. Помню ругань, крики, но я не выглянула. По голосу мать была очень зла. Больше ничего не помню. Мне здесь очень неуютно и даже страшно, давайте уедем отсюда! Это был кошмар… отец мертв, Нино исчез, мать винит меня в смерти отца… А я винила себя во всем, и в уходе Нино и в смерти отца и не знала, что делать.

— Вы уже решили, что будете делать с домом?

— Продам. Я не смогу здесь жить. Я даже возвращаться сюда не хочу.

— Но вы же заберете что-то на память?

— Я об этом не думала. Но одна я в дом не приду. Можно, я позвоню вам, если понадобиться сюда приехать?

Они высадили Лучию возле отеля, и Тереза повезла Сашу на ферму.

— Мне кажется, у Элены Виллани был психический срыв. Она заперлась в своей комнате. Нино пытался с ней поговорить, даже записку под дверь подсунул. Лучия думает, что он извинялся, объяснял, что действительно не виноват. Но она не открыла. Она была в таком состоянии, что это даже хорошо, Лучия боялась, что она набросится на Нино. В полиции адвокат оттаскивал ее от парня.

— Я понимаю, что она переживала, — задумчиво сказала Саша. — Но запереться на двадцать лет… ей бы помощь психиатра в тот момент, но она всех прогнала, некому было помочь.

Когда Саша вошла в дом, зазвонил телефон. Это был Никколо. На заднем плане слышался смех, звон бокалов.

— Все в порядке? Как ты?

— Все хорошо, и ты, как я понимаю не скучаешь.

— Я взял несколько дней отгулов, у Сары неприятности с документами, я обещал помочь.

— В каком смысле помочь?

— Сходить с ней в разные инстанции.

— Как мило, а она сама не может?

— Она стесняется и теряется.

— Еще милее. Инстанции включают ресторан?

— Мы просто зашли пообедать. Почему ты так все воспринимаешь? Она моя подруга детства, я не могу отказать.

Да, активную деятельность развила графиня делла Ланте! Никколо спросил, удобно ли ему перезвонить через час, но Саша сказала, что будет занята. Или он искренне пытается помочь Саре и не видит, что происходит, или у них все прекрасно и он просто пытается быть вежливым с Сашей.

Он все же перезвонил. Извинился, объяснил, что просто разрывается, и работы по уши, и Саре отказать неудобно.

— Тебе дадут медаль, — съязвила Саша.

— Где? — Не понял полковник.

— И там, и тут, — она нажала отбой.

Телефон зазвонил снова.

— Что еще? — невежливо поинтересовалась девушка, но это был Лука. Сашу, кончено, понесло:

— Ты звонишь сообщить, что неожиданно приехала Бригитта, или Анника, или как там звали твою немку, и ты показываешь ей достопримечательности Флоренции?

— Ты бредишь? — Поинтересовался комиссар. — Простудилась под дождем? Какая Анника, какая Бригитта, во-первых, ее звали Аннализа, во-вторых, я ничего о ней не слышал, как минимум, два года.

Саше стало стыдно.

— У меня две новости, я недавно говорил с Джампьетро. У твоей новой приятельницы алиби, она приехала вчера на поезде, в ту неделю, когда умерла ее мать, была в Швейцарии, работала и никуда не отлучалась. И полиция нашла детей австралийской сестры синьора Виллани. Сама она умерла, дочь замужем, двое детей, работает парикмахером. Ее брата ищут, он работает где-то далеко на ферме. Никто из них никогда не был в Италии.

— Насчет Лучии я рада, она достаточно натерпелась. А что касается родственников… где же теперь искать концы?

— Во всяком случае один конец уже отрубили. Он бы никуда не привел. Как тебе дом?

— Полный ужас! Ты бы его видел! Он просто явился из фильмов ужасов! — Саша рассказала Луке о деревне Дама Бьянка, о фотографии дома над кроватью Элены Виллани.

— Ну, сыщица, какие у тебя идеи?

— Я думаю, мы должны понять, что произошло в жизни этой женщины. Один раз двадцать лет назад, и второй — совсем недавно.

— Ты думаешь, она убила Нино?

— Такая мысль напрашивается. Почему парень исчез без следа? А она была в ярости, готова была разорвать шофера. И потом всю жизнь себя винила.

— Здравая мысль. А что касается второго события, то может, его и не было? она потихоньку продавала картины, драгоценности, фарфор, теперь дошла до вазы, то есть урны. Никакого спускового крючка не понадобилось.

— Она сказала, что хочет распродать коллекцию, не допустить, чтобы любимые вещи мужа попали к дочери. Она либо узнала, что больна и умирает, либо знала, что дочь скоро появится. Кстати, в той деревне, Дама Бьянка, я сфотографировала в баре этрусскую табличку. Надеюсь, Симона скоро перезвонит, хочу показать эту фразу ее отцу, синьору Анджело.

— Если позвонит, сообщи мне, я постараюсь приехать и отвезти тебя в Кастельмонте.

Глава 9

На следующий день облака куда-то умчались, небо очистилось и воздух стал настолько прозрачным, что казался хрупким, протяни руку, тронь его, и разлетится на миллион крохотных осколков. Но несколько дней проливных дождей сделали свое дело, трава была мокрой, не только земля, но и гравийная дорожка превратились в болото, снова оставалось лишь смотреть в окно и доедать припасы, привезенный Лукой в прошлые выходные.

Звонок Симоны вытащил Сашу из дремы.

— Папа готов с тобой встретиться, давай, я заеду за тобой во второй половине дня, чтобы часов в пять-шесть встретиться с папой.

— Симона, тут же недалеко.

— 38 километров, и что?

— Я возьму такси и приеду. Я же совсем не трачу здесь деньги. А обратно меня отвезет Лука, вроде обещал.

— Вот и прекрасно, вспомним старые добрые времена.

Саша приехала в любимый город, когда на западе уже загорелся алым пламенем закат. И снова терракотовые крепостные стены и башни заставили ее сердце забиться.

Она волновалась так. словно ехала на свидание. Ну что же так поздно, надо же зайти к Фионе, потом в церковь к дону Доменико, а как же не увидеть Джованну и… и графа Роберто.

Их прощание на башне замке расставило все точки над «и», Саша тогда от души нарыдалась, все было сказано, все было понято. И новая встреча никак не вписывалась в то романтичное прощание. Если бы они встретились, то как? Как друзья, словно ни в чем не бывало? Словно граф не обещал, что будет ждать, пока Саша окончательно не наиграется… Он не сказал ни слова о любви, но сказал, что будет ждать ее всю жизнь, и он, и его замок, лучшее место на свете. И как теперь приехать и сказать — привет, начнем все сначала, потом снова простимся, порыдаем и дальше все снова по кругу?

В тот день, в их прощальную встречу с графом у Саши словно спасательный круг возник за спиной, теперь она знала, что в любой момент в ее жизни она может вернуться, и они ждут — граф и замок. Но возвращаться надо навсегда, а не на час и даже не на неделю…

Прохладным ноябрьским вечером верхний город опустел, в ресторанах горел свет, но двери были плотно затворены. Выйдя из такси на нижней стоянке, Саша поднялась по широкой дороге, вошла в городские ворота, прошла мимо дворца правителей долины, мимо мощной башни, словно проволокой увитой плющом с облетевшими листьями. Еще два шага — и нужный дом.

Этот дом, выкрашенный веселенькой розовой краской, был давно знаком Саше. Заставленные цветами окошки, резная дверь с красивым не то грифоном, не то ещё каким зверем, сказочный пряничный домик, каким-то чудом затесавшийся в компанию строгих средневековых строений. И хотя Симона с двумя детьми и мужем-карабинером давно жила внизу в долине, она часто возвращалась сюда к отцу, здесь же была ее мастерская. Нигде ей не писалось так, как в верхнем городе Кастельмонте.

Дверь открыла невысокая темноволосая молодая женщина, сразу расцеловавшая Сашу в обе щеки.

— Дежавю! — засмеялась Саша. — Ничего не изменилось за восемь лет. Словно вчера я впервые пришла в этот дом, помнишь, ты так же открыла мне дверь, и мы познакомились.

Симона — яркая, красивая, с копной темных кудрей, сама идеальная модель для художника, тот образ итальянки, который возникает у любого человека при мысли о юге Италии. Казалось, что в ней слишком много яркого, ошеломляющего, но это придавало ей особую красоту. Годы совершенно не сказывались на прекрасной художнице.

И снова дежавю. Полумрак, мягкие диваны, золотое, тягучее вин санто. Книжные полки с фолиантами XIV–V века, которые Саше однажды дали полистать, и она до сих пор помнит, как перехватило дух. И синьор Анджело в глубоком кресле, как всегда в клетчатой рубашке, с мягкой улыбкой. Вот только второе кресло пусто, а Саша в душе ждала увидеть там графа с бокалом, ироничную улыбку и чуть приспущенные на нос очки.

— Неугомонная синьорина Алессандра! А я думал ты про нас совсем забыла, — старик церемонно поцеловал ей руку, снова нырнул в кресло. — Ты опять ищешь убийцу, пришедшего из Кватроченто?

— Babbo, я же говорила, что Алессандре интересна этрусская легенда.

— Далеко ты забралась! Уж очень далеко на сей раз. — Старик поднялся и подошел к книжным полкам.

Раздался мелодичный звон колокольчика, Симона отправилась открывать дверь, и вернулась с Джованной и Лукой, одновременно приехавшими в Кастельмонте.

И снова объятия, и приветствия, и льется вино в новые бокалы. Наконец, все расселись вокруг низенького журнального столика.

— Похоже, я знаю, что произошло в жизни Элены Виллани, — сказал Лука, — мне недавно звонил инспектор, Джампьетро. Помнишь, они направили запросы в отношении фарфоровой скульптурной группы синьора Виллани?

— Конечно.

— Две недели назад эту скульптурную группу продал аукционный дом в Париже. Конечно, это может быть совсем другой фарфор, ведь та, из коллекции Виллани была не единственной. Но что-то подсказывает, что таких совпадений не бывает. Информация об этом была и в газетах, и в интернете, и синьора Виллани легко могла ее увидеть.

— Ты хочешь сказать, что кто-то украл эти предметы и продал во Францию?

— Это могла быть и она сама. И удачно продав решила продать все остальное.

— А кто его передал в аукционный дом?

— Неизвестно. Аукционные дома имеют право не раскрывать информацию, если проданный предмет не украден и не связан с преступлением. Судья-магистрат не подпишет такой запрос.

— Но это совсем не событие в ее жизни. Если предмет украден- то да, а если продала сама, мы снова не знаем, с чего вдруг она на это решилась.

Синьор Анджело откашлялся.

— Молодые люди, вы сможете поспорить и потом. Вот книга с анализом легенды, что я обещал. Ее написал уважаемый историк, член европейской гильдии антикваров, профессор Кольдони из Ареццо.

Старик открыл тоненькую научную брошюру.

— Считается, что легенда о Белой Даме возникла в конце XI века и не имеет никакого отношения к этрускам. Но фрески и росписи на вазах и погребальных урнах этрусков позволяют установить, что такая же или подобная легенда существовала еще до нашей эры, в этрусские времена. Профессор приводит несколько версий этой легенды, по некоторым из них женщина утонула, когда избежала казни, по другим- спаслась, вышла замуж и погибла во время наводнения, есть похожая легенда, но согласно ей Белая Дама вышла замуж за одного из этрусских земледельцев, родила ему сына и муж умер раньше, оставив ей все свои земли. Но вдова отказалась и предпочла жить в простом доме у реки.

— У реки?

— Да. Менялись тысячелетия, а потомки продолжали жить в тех же местах. Благодаря легенде, то место так и прозвали Дама Бьянка. Сначала его название было Casa di Dama Bianca — дом белой дамы, потом сократилось до одного слова — Damabianca и уже в прошлом веке название стало писаться как Dama Bianca.

Саша вспомнила фотографию дома у реки. Дом был старым, средневековым, но точно не доисторическим.

Историк продолжал:

— Есть версия о том, что сын пытался отравить мать в борьбе за наследство, все версии соглашаются, что она погибла во время наводнения, но неизвестно сама или ее убили. Одно ученый утверждает точно — деревня Дама Бьянка именно то место. Он сумел проследить историю семьи, которая является возможными потомками Белой Дамы, по приходским записям, летописям. Но примерно в XVIII веке их следы теряются.

— И как их звали?

— Гренфелли.

— Что? — Ахнула Саша, а Лука удивленно поднял брови. — Помните медальон, который был на нее Элены Виллани? И имя- Гренелли.

— Гренелли и Гренфелли? — Лука покачал головой. — Вряд ли, скорее всего это разные фамилии.

— А может, и нет, — теперь уже заинтересовался синьор Анджело. — Семья могла изменить фамилию, на более звучную и современную, и тогда понятно, почему их следы утеряны.

— Но следов Гренелли полиция тоже не нашла.

— Профессор пишет, что в деревне отказались говорить с ним на эту тему, о семье Гренфелли или Гренелли, как ты говоришь. Он оставляет этот вопрос открытым для будущих исследователей.

— Семья Элены Виллани из Бьянка Дамы, поэтому она вполне может быть потомком и носить медальон своих предков. Надо снова ехать в Бьянка Даму.

— Где-то у меня был один из самых старых справочников фамилий и адресов Тосканы, XVIII век. — Синьор Анджело долго рылся на полках, вынимал и ставил обратно какие-то толстые тома, тоненькие папки, потом нашел, что искал. Он открыл выцветшую старинную тетрадь, но тут неудачно поставленный том покачнулся, потащил за собой другие книги и вскоре весь пол был уже в рухнувших книгах, гости еле успели отскочить.

Следующие полчаса они собирали книги, историк ругался, пытаясь собрать все так, как должно быть, Симона хваталась за голову с воплями «babbo, che disastro!». Джованна, Саша и Лука пытались собрать и протянуть «Babbo» книги, но они снова путались и не вставали по годам и темам. Полчаса сменились следующим получасом.

В конце концов беспорядок устранили, и синьор Анджело снова открыл тетрадку. Саша с испугом покосилась на полки, может, это этруски не дают открыть тайну?

— Эллени, Гори, Инноченти, Герардеска, Дини…

Лука довольно кивнул: — Я же говорил, что мы живем здесь много веков!

— Есть, Гренфелли. Casa di Dama Bianca.

— Кстати, синьор Анджело, там в баре висит старая этрусская табличка. Вот, смотрите, я ее сфотографировала.

— Ну, что ты, какая же она этрусская! Это подделка.

— Подделка? — поникла Саша.

— Подделка под этрусков, но это старотосканский, я бы даже сказал очень старотосканский язык, не позже X века. — Но не вижу никакого смысла.

— То есть?

— Я думаю, что какой-нибудь школьный учитель, а может, историк, написал эти слова на очень древней табличке, просто ради шутки. А позже ее повесили в баре, посчитав подлинником.

— А что написано?

— Бессмыслица. Погоди… предательство… любовник… скорее, тот, кого я люблю. Факел. Мое сердце. даже на древнем тосканском написано с ошибками, пропущены глаголы. Но это совершенно не этрусский, даже не бери в голову.

— И никакого смысла?

— Если хочешь смысл, то можно составить фразу: «предательство любимого факел в моем сердце».

— Синьор Анджело, — Саша помедлила… — я могу понять, что тосканские семьи беспокоятся о репутации предков которых они знают с XIII или XV века, как мне сказали однажды, за пятьсот лет ничего не изменилось. Но этруски жили до нашей эры, их письмена толком не разгаданы, их цивилизация до сих пор хранит больше тайн, чем открытий. Как может легенда, которой тысячи лет иметь какое-то значение сегодня? Ну, кроме театральных представлений.

— Театральные представления- это последнее, о чем бы я вспоминал, cara Alessandra. В них нет ни слова правды и ни одного правдивого действия. Если можно хоть как-то воссоздать времена Древнего Рима, то времена этрусков изобразить не получится. Вы заметили, что нет ни сериалов, ни фильмов. ни художественных книг об этрусках? Их создать ь невозможно.

— Так почему тогда легенда так важна?

— Все просто. Благодаря древнеримским источникам мы знаем об объединениях этрусских городов, в первую очередь о Додекаполисе, что по-гречески означает "двенадцать городов". У него нет фиксированного списка, и, если какой-то город удалялся, его немедленно заменял другой. Основными городами были Аретиум — нынешний Ареццо, Велатри — Вольтерра, Клузий- Кьюзи, Перузия — Перуджа, Кортона, так и оставшаяся Кортоной, Велсни — Орвитето или Больсена, тут историки не определились, Тарквиний- Тарквиния и так далее.

— То есть это ныне существующие города?

— Конечно. Мы здесь живем. Часть региона Лацио, Умбрии, большая часть Тосканы. Завтра археологи могут найти гробницу этрусской принцессы Мерсии или сокровища Ларса Порсены, правителя Клузия, и легенда станет реальностью. Это совсем не самоуверенность, считать, что чья-то семья имеет этрусские корни. Доказать невозможно. но при этом вероятно!

— Я поеду в Бьянка Даму, завтра с утра, — сказала Саша. — Теперь я хотя бы знаю, как говорить с той старушкой.

— Какой старушкой?

— Не важно.

— Думаю, завтра я смогу исчезнуть с работы на пару часов, — сказал комиссар, — но ехать за тобой в Вольтерру будет некогда. Переночуешь во Флоренции, а завтра отправимся в твою Бьянка Даму.

— Обязательно звоните, и рассказывайте новости! — воскликнула Симона. — Теперь мы тоже в этом участвуем! Мы с папой еще пороемся в архивах.

Синьор Анджело закивал.

— Ох, и обрадуется твой муж, узнав, что вы с Алессандрой снова куда-то встряли! — хихикнула Джованна.

Они втроем, Лука, Джованна и Саша, отправились к стоянке. В самой высокой точке города у подножия дворца правителей долины Саша обернулась.

Широкая улица упиралась в зубчатые стены замка. Серый, увитый плющом с облетевшими листьями, он казался безжизненным и отстраненным, но никак не домом с привидениями, как вилла Biancospino — Боярышник. Этот замок любили, и он знал об этом. Саша еще раз обернулась, остановилась на миг и мысленно попросила у замка прощения:

— Но я же вернусь ты знаешь!

Солнечный луч, вырвавшись из облаков, вспыхнул в оконном стекле, словно замок подмигнул девушку. Тайная любовь, что не выставляют напоказ, и лишь случайно пойманные взгляды между двумя людьми выдают их чувства — такая связь сложилась у Саши с замком. Это был их секрет. Она улыбнулась и спокойно пошла дальше.

— Еще каких-нибудь лет пятьдесят — и я состарюсь, и успокоюсь, и вернусь, мысленно сказала она замку и снова улыбнулась.

***

- А родители? — Испуганно спросила девушка, когда машина свернула на узкую улочку и она догадалась, куда едет Лука.

Исторический центр Флоренции остался внизу, позади. Хотя это как посмотреть, здешняя Флоренция была не менее исторической, только туристы попадали сюда редко. Неширокая улочка, сплошь заставленная автомобилями, подошла бы любому провинциальному городку. Ничто не напоминало о знаменитом центре города, и случайно попавший сюда турист лишь пожмет плечами и поспешит скорее вернуться на другой берег Арно. Разве что цвета, в которые выкрашены узкие дома с балкончиками на верхнем этаже, говорили о стиле тосканской столицы. Каждый дом своего цвета, от терракоты до желтого, серого, кремового или коричневого, но оттенки настолько приглушенные и нежные что грань между домиками и их цветами казалась незаметной.

— Не переживай, родители давно уже переехали в Реджелло. — Лука отпер дверь и широким жестом пригласил девушку пониматься по лестнице.

В двухэтажном доме всего две квартиры, одна на первом и одна на втором этаже. Саша вошла в типичный флорентийский дом с коричневыми балками на потолке, дубовым паркетом на полу, только окна квадратные, а не стрельчатые.

Квартира казалась небольшой, но на самом деле здесь помещались и две спальни, и гостиная, и отдельный кабинет-библиотека. Саша вышла на балкон и замерла. С балкона открывался вид на всю Флоренцию: купола базилик, высокая башня Палаццо Синьории, дальние холмы Фьезоле, река Арно с крохотным, словно игрушечным, Понте Веккьо.

— Ну, ты и нахал! — сказала девушка, обретя дар речи.

Лука удивленно поднял брови.

— Ты забрал себе лучшие виды Тосканы. Сколько лет прошло, а я все не могу забыть золотой туман в Реджелло. А оказывается, и во у тебя Флоренции такой вид, что за него умереть можно. Или убить!

— Для этого тебе придется сначала выйти за меня замуж, а уже потом убивать, — состроил гримасу комиссар. — Пойдем поужинаем, я сегодня без обеда, а от винсанто даже желудок разболелся с голоду.

В небольшой траттории тут же, в «другом Арно» — Ольтрарно, любимой Сашиной части Флоренции, Луку хорошо знали.

Не спрашивая, хозяин принес бутылку домашнего вина, деревянную подставку с антипасти- оливками, нарезками сыров и колбас и ломтиками оранжевой дыни. За ними последовали картофельные ньокки с шалфеем, политые растопленным сливочным маслом, эскалопы с белыми грибами — scaloppini ai funghi porcini. И конечно, традиционная чашечка кофе на десерт.

Дома в кабинете-библиотеке Лука достал бутылку граппы, темно золотой, пахнущей дубовой бочкой, выдержанной и ароматной, разлил в две крохотных рюмочки, и они с Сашей утонули в мягких кожаных креслах.

— Почему ты так зациклилась на Белой Даме?

— Я утром прочла в новостях, что полиция не дает никаких комментариев, идет следствие и пока подозреваемые не установлены. У полиции гораздо больше возможностей и умения, изучить все ниточки…

— Да что ты говоришь! Неужели я услышал это из твоих уст! — шутливо всплеснул руками комиссар.

— Так вот, раз они за неделю не нашли подозреваемых, значит дело в другом. Тереза мне сказала, что если полиция начнет заниматься старыми легендами, то их просто засмеют и начальство по головке не погладит.

— Я бы точно не погладил!

— Не сомневаюсь. Но раз все ниточки никуда не привели, остается легенда. Непонятная фотография на стене, книга в тумбочке, медальон на шее. А меня не засмеют, и я вполне могу покопаться в этой истории.

— Я впервые в жизни услышал от тебя признание полицейской работы и впервые в жизни должен ответить тем же — пожалуй, я с тобой соглашусь. И хотя это не мое дело, это совсем другая провинция, мне стало интересно. Так что, завтра отправляемся, и пораньше, иначе в пробках застрянем. Вот полотенца, вон там спальня, давай-ка спать.

В этот раз Саша совсем не ворочалась и не ждала, что комиссар постучится в дверь. С Лукой все было просто, как в самом начале их знакомства. Просто, надежно и… весело.

Глава 10

Им удалось избежать утренних пробок, но не потому, что выехали рано. После завтрака Лука еле выгнал Сашу с балкона. Она отмахивалась и умоляла: — Сейчас, ну чуть-чуть, это ж красота нереальная!

Лучи солнца играли на куполе Дуомо, на крышах, пускали солнечные зайчики из окон во дворцах старого центра, потихоньку выплывали из дымки светло серые и пыльно голубые холмы Фьезоле на заднем плане вдали.

Когда комиссар наконец вытащил Сашу с балкона, и они загрузились в машину, пришлось доставать мигалку, ставить на крышу и нагло прорываться из города.

За Импрунетой Лука выключил мигалку, они проехали очаровательный Сан Кашано валь ди Пеза и никого не напугали, обошли стороной Кастельмонте и Барберино. Дорога вилась среди рощ и полей, слева лежали виноградники Кьянти, справа на холмах пристроились средневековые борги.

Машина объехала по объездной дороге Подджибонси и вот уже высоко над долиной показались крепостные стены Колле валь д’Эльза.

Комиссар свернул вправо, и не прошло десяти минут, как машина въехала в распахнутые старинные ворота Дама Бьянки. Оставив авто на площади, они сразу направились к домику словоохотливой старушки.

Стучать не пришлось, старая синьора, как всегда, была на посту у окна, и завидев Сашу с Лукой, шустро выкатилась из дома.

— Я приехала рассказать вам, синьора…

— Клаудиа, синьора Клаудия — закивала старушка.

— Что Лучия вернулась.

— Воскресла из мертвых?

— Почему вы так говорите. Просто жила в другом месте.

— Бедная Вероника, ее тетка, умерла, так и не узнав, что племянница жива-здорова. Ох, я бы врезала этой девчонке! Сколько судеб погубила!

— Так сестры, Вероника и Элена после смерти синьора Виллани ни разу не встречались?

— Нет, Вероника писала сестре, даже приехала к ней однажды, но та не открыла двери. Вероника обиделась и больше никогда не связывалась с сестрой. А вы, собственно, кто такой? Из полиции? Я не разговариваю с полицией. — Старушка развернулась, намереваясь уйти в дом.

— Я из полиции, но здесь, как частное лицо. мы хотим разобраться в старой истории, которая так важна была для Элены.

— Для Элены? Да ей всегда наплевать было на старые истории. Вырвалась, и постаралась больше никогда не приезжать. Муж и тот навещал свояченицу, а она и носа не показывала. Гордая стала, за богатого вышла. Заходите уж, что стоять посреди улицы.

— Лучия была просто девочкой семнадцати лет. Кто из нас не делал ошибок в том возрасте! А когда умер отец, ее бросил Нино, а мать выгнала из дома.

— Ох… и правда, я осуждаю Луче, а ведь сама такая, в шестнадцать с моим Лео связалась. Да так и замуж за него вышла. Но никаких проблем семье не доставила! Хорошо мы жили. Мой Лео никогда на других не смотрел, и кормилец был, все в дом, все в дом. Почитай, 30 лет прожили. И дальше бы жили, коли не случился с ним удар. А теперь одна в доме.

— Синьора, когда мы входили, я увидел табличку на доме — Casa del fiume- Дом у реки, — Саша удивленно воззрилась на комиссара. Сама она никакой таблички не увидела, вот что значит, полицейский! — Красивая старинная табличка, средневековая.

— Глупо, да? Но я всегда мечтала жить у реки.

— Но откуда табличка?

— Я не украла ее!

— В смысле не украла? — теперь удивилась Саша.

— Вы сообщите в полицию? Это было давно, двадцать лет назад, меня нельзя обвинить в краже.

— Да что случилось то? Не будем мы сообщать в полицию

— Это не воровство.

— Мы поняли, табличка откуда?

— Когда синьора Коллини, мать Нино, уехала, она забрала одежду, какие-то личные вещи, совсем немного. А остальное выбросили. И дом выставили на продажу. А табличка отвалилась. Ну… может мой Лео чуть-чуть ковырнул ее… он знал, как она мне нравилась. И принес мне. Клянусь, я больше ничего не брала!

— Так дом Коллини стоит на берегу реки?

— Нет. Наверное, табличку откуда-то привезли. Мне показалось что это имеет значение для синьоры Коллини. Я удивилась, что она не забрала табличку. Если бы она вернулась, я бы отдала!

— А вы не беспокоились, что она куда-то уехала и больше не давала о себе знать?

— Так сын приехал, собрал и выбросил все вещи, мы поняли, что она не вернется. А так она с нами особо и не разговаривала за все тридцать лет, что прожила здесь. Красивая была, но нелюдимая, так, только по делу. Может, стеснялась, что сын без отца растет, потом с какими-то плохими людьми связался.

— С какими плохими людьми?

— Приезжали какие-то, с виду- чисто бандиты, а кто такие- мы не знаем. Мне Лео сказал не высовываться и не лезть с расспросами.

— А когда сын приехал?

— Наверное, через неделю после смерти синьора Виллани. Я случайно увидела, он ночью грузил вещи в мусорный грузовик, наверное, договорился с шофером по-свойски.

— А Виллани и семья Эллены, и Коллини…как кстати звали мать Нино? Не были родственниками?

— Луиза ее звали, Луиза Коллини. Нет, конечно, Коллини не из наших краев. Это она к рождению сына дом здесь купила. Ну, или ее любовник. А Виллани из Кампании. Нет никаких родственных связей.

— Расскажите нам о Нино, — попросил Лука.

— Он с детства был красавчиком, мать так гордилась, одевала его как принца. Избаловала. Он с детства попадал в неприятности, то в магазине в городе что-то украдет, то драки, она его в Колле в школу отправила, у нас школы нет. Еле закончил. И мне казалось… мать его боится. Он почувствовал свою силу и вертел ей как хочет.

— Он долго не мог найти работу?

— Ой, да работы много, хоть официантом, хоть в магазине. хоть на ферме. Но горбатится на ферме это не для него, а во всех местах, куда он устраивался пропадали деньги, и его выгоняли. Хорошо, что не посадили.

— Как же его такого взял шофером синьор Виллани?

— Чего не знаю, того не знаю. Но платил он хорошо, у Нино появилась новая одежда, даже свою машину купил, простенькую, но часто приезжал на машине Виллани, уж не знаю, с разрешения, или без спроса пользовался Нино же никого не привык спрашивать. Не любили его здесь, Нино. Неприятный он был парень.

Распрощавшись со старушкой Клаудией Саша с комиссаром вышли на улицу, прогулялись до бывшего дома Коллини.

— Лука, я позвоню Симоне, надо искать старинный дом с названием Дом у реки. Наверняка где-то в архивах он упоминается.

С неба снова хлынули потоки воды, на камнях образовались огромные лужи, и они поспешили в машину, чтобы поскорее выехать на нормальную дорогу. Саша попросила Луку высадить ее в Кастельмонте, она хотела увидеться с доном Доменико, комиссар сам рад был повидаться с необычным священником, который принял участие в их прошлом общем расследовании.

***

Скрючившись под одним зонтиком, они добежали до храма Нижнего города Кастельмонте, и очень вовремя. Высокий, крупный священник в неизменной беретте- четырехугольной шапочке священника, почему-то называемой треуголкой, собирался уходить.

— Вот это неожиданность! Сколько лет, сколько зим! Un sacco di tempo! — дон Доменико расцеловал и девушку и комиссара в обе щеки.

— Gli anni, l'amore e i bicchieri di vino non si contano mai! — Рассмеялся Лука. а Саша пришла в совершеннейший восторг и даже скорее записала эту поговорку в телефон: никогда не считай года, любовников и бокалы вина.

Конечно, падре повел их на обед, где пожилая монахиня-домоправительница точно как ее подруга Фиона, замахала руками, подпрыгнула и расцеловала гостей. Неаполитанка снова сотворила кулинарное чудо из простой фасоли, о чем Саша тут же сообщила сестре Марии и получила добавку.

Al uccelletto сестре Марии удается, — похвалил дон Доменико, — хотя и неаполитанка.

— По- птичьи? — удивилась Саша.

— Я люблю такие лингвистические загадки, но тут даже знаменитый кулинар XIX века Пеллегрино Артузи не знает. Он пришел к выводу, что блюдо похоже на приправы, которые используют для приготовления птицы.

— Главное, что вкусно! — Подытожила Саша.

За обедом они рассказали священнику историю, которая привела их в долину Эльзы, в Дама Бьянку.

— Я тоже думаю, это должно быть здесь неподалеку, все сходится в нашу долину, — кивнул дон Доменико. — Пусть синьор Анджело ищет в своих архивах, а я поищу в церковных. В гражданских может и не быть, а приходы учитывали все, и ваш Дом у реки обязательно найдется!

Он собирался по делам в Пизу и предложил довезти Сашу на ферму, ведь практически по пути. Обрадованный Лука распрощался и поехал на работу.

— Надеюсь, не на мотоцикле? — запоздало с опаской поинтересовалась девушка, гонки падре по Тоскане в развивающейся за спиной рясе, словно два крыла, еще были живы в памяти.

— На авто, — успокоил священник.

Он тоже считал, что старая легенда и дом как-то связаны с Эленой Виллани, а может и между собой.

Они распрощались у фермы, где соседка Элиза поспешила подкатиться колобочком и получить благословение. С этой минуты она с особой приязнью смотрела на Сашу, хоть и иностранка, а в друзьях священник!

***

Дождь не прекращался. Забравшись под плед на мягком диване, Саша набрала номер Лучии, но услышала, что абонент не доступен. Набрала номер Терезы.

— Мы сами ее ищем. Ждали на подпись документов, а она не пришла. И в отеле нет, говорят, не ночевала.

— Может, что-то случилось? Вы давно ее видели в последний раз?

— Вчера были в доме. Она перебирала своих старых кукол, я сказала, что отец наверняка ее любил, просто по-своему. Она ответила, что тоже его любила и тоже не умела это показать. Она была расстроена, пыталась найти фотографии и не понимала, почему мать все сожгла. Сказала, что надеялась найти хоть что-то, не картины не статуэтки, а именно фотографии.

— И все?

— Это я должна задавать вопросы! — засмеялась Тереза, — кто из нас полицейский? Мы действительно волнуемся, не случилось ли чего. Но больше она ничего не говорила, сказала только, что никак не могла понять, почему мать не пользовалась деньгами, ведь их можно было вложить, и почему снова не выйти замуж? Богатая, интересная женщина.

— Тереза, дождь вроде стал потише. Давай съездим на виллу!

— Полицейские ограничения уже сняли, теперь там наследница.

— Вы все равно имеете право войти в случае опасности, ведь так? А вдруг Лучия там и ей стало плохо.

— Ладно, поехали. Буду ждать тебя у дома. Доберешься?

Саша собралась, надела удобную обувь, куртку с капюшоном, взяла зонтик.

Хотела вызвать такси, но появилась Элиза с горячим пирогом. Пирог общими усилиями завернули в одеяло

— Ох, я же старалась, а разогретый он совсем не такой вкусный! — причитала соседка. А услышав, куда собралась девушка, вызвалась ее отвезти.

— Боюсь я! И дело к ночи! Но раз там полиция, посмотрю хоть одним глазком, интересно!

Узкие дороги почти не подсвечивались, и машина, несмотря на свет фар, периодически проваливалась в заполненные дождем ямы и выбоины. Элиза ахала, но целеустремленно двигалась вперед.

— Никогда в жизни таких приключений не было!

— Со мной поведешься, не такое будет, — пробурчала Саша себе под нос.

Машина остановилась. Дальше не проедем. Хорошо, я в сапогах! Придется идти пешком. Это вон не твоей полицейской машина?

Саша кивнула:

— Да, ее. Элиза, подождите в машине, я дальше сама.

— Нет уж, я тебя одну в такую темень не отпущу!

Но добравшись наконец до ворот, Элиза охнула и пожалела о своей авантюре.

— Жуть-то какая!

— Тут и днем не лучше.

Они обе заорали, когда приблизилась темная фигура.

— Это я, — посветила фонариком Тереза. — Вот ведь послушала тебя! В доме никого. Видишь, света нет.

— И все же давай проверим.

Элиза категорически отказалась ждать во дворе или идти в машину, она прижалась к Саше и схватила девушку за руку. — Святые Небеса, расскажи кому- не поверят! И о чем я думала!

— Осторожно, тут ступени.

Они вошли в дом. С маленьким полицейским фонариком было еще страшнее, казалось, его свет сейчас выхватит из темноты что-то ужасное.

Наконец Тереза нажала на выключатель, и женщины осторожно обошли сначала первый этаж, потом поднялись на второй. Элиза забыла о страхе, так интересно ей было увидеть своими глазами таинственную виллу изнутри.

Наверху они разделились, Саша отправилась налево в комнату Элены, женщины пошли направо, проверить детскую комнату Лучии.

Саша осторожно сняла со стены фотографию дома в холмах.

— Лучия не обидится, если я заберу, я же верну потом.

Неожиданно погас свет. То ли лампочка перегорела, то ли дождь добрался до проводки и ее замкнуло.

Она постояла, соображая, в какую сторону идти к двери. И почувствовала чье-то присутствие. Шагов не было слышно, значит человек все это время был рядом. Не померещилось, точно, ощущение тепла и чьего-то дыхания не оставляло.

— Лучия? Кто здесь?

— Алессандра, ты где? — издалека слышался голос Терезы. — Что случилось?

— Здесь кто-то есть! — Саша шагнула вперед, что-то зашуршало, и она полетела назад от сильного толчка. Человек помчался вниз по лестнице, а Саша влетела в комод, и рухнула на пол, сильно ударившись бедром об угол кровати.

Тереза и Элиза вбежали в комнату, луч полицейского фонарика обшаривал стены.

— Ты цела?

— Цела, ударилась, но все нормально. Он убежал.

— Он? Ты уверена, что это не Лучия?

— Во-первых Лучия в своем доме и ей нет необходимости убегать. Во-вторых, так сильно мог толкнуть только мужчина. Я не могу объяснить, но я почувствовала, я уверена, это мужчина.

Охающая Элиза повезла Сашу домой, а Тереза попросила приехать на следующее утро в квестуру, рассказать обо всем под запись.

— Когда мы услышали шум и твой крик, то решили, что тебя убили, — оптимистично сообщила Тереза.

— Ну, спасибо! Только не говори об этом вице-квестору Дини.

— Я обязана рассказать инспектору Чеккини и запротоколировать. А уж с Чеккини ты сама разбирайся.

— А фотографию я не выпустила из рук! Даже рамка не разбилась! — Самодовольно прошептала про себя Саша. А вслух сказала: — Лучия точно продаст этот дом, я бы ни за что не согласилась там жить.

***

— Я не думаю, что он хотел меня убить и вообще причинить мне какой-то вред, — сказала Саша в полиции на следующее утро. Он просто хотел сбежать, когда мы вошли в дом, как раз удачно погас свет, но я стояла на его пути.

— Когда горел свет, вы никого не заметили?

— Я сразу прошла в комнату Элены Виллани, а когда свет погас, вышла и пыталась понять, куда мне идти. Он был где-то по соседству.

— Но толчок был таким сильным, что вы влетели обратно в комнату.

— Там расстояние-то! Нет, он никого не собирался убивать.

— Вы настаиваете, что это был именно мужчина?

— Я в этом уверена.

— Мы нашли разбитое окно с задней стороны дома, которая выходит на реку, так незнакомец проник на виллу. Давайте еще раз посмотрим на фотографию, которую вы — случайно! — унесли из дома.

Фотография в рамке лежала на столе.

Инспектор словно в старом фильме, рассматривал ее через лупу:

— Ничего. Обычный старый дом в холмах. Фотография очень старая, скорее всего, начало ХХ века.

Саша попросила лупу.

— Видите, там табличка на доме. Но даже через лупу не прочитаешь название.

— Casa… нет дальше не разберешь.

— Casa del fiume?

— Можно только фантазировать. — Инспектор перевернул фото, вынул из рамки. — Погодите, тут двойной картон, — он осторожно отогнул уголок и медленно отделил один лист картона от другого.

Штамп было трудно разобрать, со временем он выцвел. и склейка с другим листом не пошла ему на пользу. Тем не менее удалось прочитать:

«Дом у реки, 1912 год».

— Больше ничего? Ни имен, ни места?

— Ничего. Эксперты попробуют восстановить название фотоателье, но боюсь, оно утрачено навсегда.

— Но ведь это же написано на табличке на доме синьоры Клаудии, вернее раньше это была табличка с дома Коллини. Ждем новостей от дона Доменико и синьора Анджело, вдруг им удастся отыскать адрес этого дома!

— Это все хорошо, — вздохнул инспектор. — Но какое отношение все это имеет к убийству? Дом, легенда… Если я доложу об этом начальству, меня отправят к психологу, хорошо, если не к психиатру. Я должен искать преступника, а не устанавливать подлинность этрусской легенды. Это дело историков.

— Но вы должны расследовать все зацепки!

— Да, мы это делаем. Но не пишем в протоколах о Белых Дамах, этрусских принцессах, таинственных домах. Не хватало еще на спиритический сеанс сходить, или погадать на картах.

Саша обиженно замолчала. Инспектор был прав, но она была уверена- без легенды здесь не обошлось.

— Смотри! — возбужденно доказывала она Терезе, выйдя из кабинета инспектора Чеккини. Вывеска на доме синьоры Клаудии- «Дом на берегу реки» — на самом деле с дома, где жили Коллини. Старуха взяла вывеску потому, что она всегда ей нравилась. Так же называется и дом на фотографии. висевший в комнате Элены Виллани.

— И что ты хочешь этим сказать? Не забывай, что дом в деревне Дама Бьянка не фамильный дом Коллини. Его купила мать Нино, или любовник ей купил, там нет никаких семейных историй, поэтому она и бросила табличку, переезжая. И две женщины не родственницы. И если ты думаешь, что семья Виллани или семья Коллини произошли от этрусской принцессы, то должна смотреть на вещи реально: этого никто и никогда не сможет доказать. Это невозможно!

— Если предание не передается в твоей семье.

— Эдак три тысячи лет? Неправдоподобно. Но я снова задам вопрос- какое отношение Белая Дама имеет к убийству?

— Помнишь, на книге, там, где говорилось об утоплении Мерсии, карандашом приписано: убита?

— Супер! Ты решила найти. кто убил Белую Даму из легенды, расследовать, так сказать, убийство этрусской принцессы. Это будет новым словом в науке. поверь мне! Алессандра, тебя попросили помочь, возможно, увидеть то. что прошло мимо наших глаз. Но не отправляться на три тысячи лет назад. Это просто смешно! Начальство сказало, что если мы не представим подозреваемого до конца недели, то пойдем патрулировать улицы. А мы ему Белую Даму и табличку на доме представим?

Саша вздохнула.

— Мы идем более реальной, современной дорогой. нашли адвоката, который представлял интересы Элены Вилани во время следствия по делу об убийстве мужа.

— Что он рассказал?

— Он подтвердил историю, рассказанную Лучией. Нино Коллини пытался передать синьоре Виллани записку, та оттолкнула парня, фактически подралась с ним, набросилась с кулаками. Их растащили, но Нино сумел засунуть записку ей в сумочку.

— А что было в записке?

— Этого адвокат не знает. Через день синьора Виллани «ушла в затвор».

— Вот видите, снова ничего. а я уверена, если найдете связь между семьями Виллани и Коллини, раскроете убийство. Не просто так эта табличка, фотография, и Элена Виллани не просто так вцепилась в девушку на сцене.

— Все может быть просто совпадением… кстати. мы ищем племянника синьора Виллани. Месяц назад он уволился с фермы и за две недели до убийства Элены прилетел в Италию.

— Это мог быть он, вчера ночью!

— И убийцей мог быть тоже он.

— Но зачем?

— Мы думаем, что он знал об исчезновении Лучии и претендовал на большие деньги по наследству.

— А убивать зачем?

— Ты как маленькая, может, ему именно сейчас срочно понадобились деньги. Он мог попросить их у тети, а она послала его далеко и надолго. Вот и убил, не захотела отдать немного, так он заберет все. Разумная, правдоподобная версия, над ней мы и работаем.

Выйдя из квестуры, Саша воспользовалась прояснением в ноябрьском небе и отправилась гулять по городу. Она лишь сверху, со стен посмотрела на римский амфитеатр, в траве еще стояла вода и спускаться было рискованно.

Конечно, девушка пришла в один из лучших этрусских музеев Италии, музей Гуарначча. Она, как и все, слышала об этрусках, но считала их доисторической цивилизацией, совершенно не представляя мощь политической, экономической организации и этрусского искусства. Урнам и скульптурам коллекции позавидовали бы художники Ренессанса, некоторые экспонаты выглядели настолько современно, что казались произведением скульптора ХХII века, вылепленным специально для модной креативной выставки где-нибудь в Милане или Нью Йорке. А потом она увидела Тень.

С первого взгляда любой уверился бы что видит произведение современного скульптора. Художник работал с формой, но игнорировал пропорции. Вечерняя тень или L’Ombra della sera создана в III веке до нашей эры и сегодня ее называют настоящим символом этрусского времени.

Вытянутая бронзовая статуя — это тень на земле человеческой фигуры в сумерках, кажется, что вся тайна и мистика этрусков в этом странном доисторическом предмете… Это лишь одна из статуй в серии удлиненных экс-вото, благодарственных скульптур богов и жрецов-гаруспиков, преподносимых в дар за исполнение просьб. А может, и не экс-вото были эти статуэтки, реальность никому не известна, ученые могут лишь предполагать…

У Тени свое лицо, еще неуверенного в себе, а потому слегка заносчивого мальчишки с короткой лохматой стрижкой. Некоторые ученые считают Тень молодым богом или духом мертвых, но настоящее имя бога или духа или человека так и осталось неизвестным скрыто во тьме тысячелетий.

Для Саши это был мальчишка, вылепленный в тот же период, что и «ее» ваза. она всматривалась в его черты и думала, что он может оказаться сыном этрусской принцессы, может, поэтому она никак не могла отойти от Тени, ища в лице что-то знакомое.

Выйдя из музея, она смотрела на окрестности и понимала, что впервые в жизни не знает. что делать, где искать разгадку. Совсем недавно в Венеции она нахально обратилась к одному из самых высокопоставленных прелатов Ватикана. Сегодня ей мог помочь человек совсем из другой сферы, недавно, если верить прессе, ушедший в отставку и заключивший договор с известнейшим издательством на книгу мемуаров. И если в Венеции ее сердце не екало, то сейчас она сжалась, словно пружинка, и даже понадеялась, что трубку не возьмут, а может, изменился номер. Но все стало просто и легко, как только она услышала:

— Здравствуйте, Аликс! Как ваши дела?

Карло Бальери больше не был одним из руководителей криминальной полиции Италии. Но Саша была уверена, что внутри знаменитый Лис не изменился. И она рассказала всю историю, рассказала о версиях полиции, о том, что она уверена, легенда и убийство связаны!

— Аликс, Аликс, по-моему, вы привыкли, что вокруг море трупов! А тут всего одно убийство, поставившее вас в тупик? Не верю.

— Что значит, не верю? Я не понимаю, что делать дальше.

— Просто посмотрите на все… наоборот.

— Что вы имеете в виду?

— Мы все это делаем. Строим свою теорию с нуля. Опираемся логически на то, что уже узнали, что было раньше. Каждый новый шаг опирается на предыдущий. И это правильно! Но однажды все то здание, которое мы так тщательно сооружали, рушится. Почему?

— Потому что положили неверный камешек.

— Наши камешки не могут был неверными, они подходят один к другому, помните, мы каждый шаг основываем на предыдущем. Так почему здание рухнуло?

— Не знаю…

— Аликс! Потому что неправильно был положен фундамент, основа! Логика рушится под собственной тяжестью не потому, что выводы, которые мы сделали, ошибочны, а потому, что основы, на которых они были построены — основные предположения, которые мы никогда не подвергали сомнению — ложны. Что, если вы посмотрите в обратном направлении, начиная с обнаруженных фактов и прослеживая каждый из них в начало?

— О Боже… Тень…

— Тень? В какой- то степени да. Вы поняли, о чем я?

— Думаю, да.

— Я расскажу вам одну историю. Однажды к известнейшим экспертам поступила для оценки бриллиантовая брошь. Ее происхождение проследили с самого начала, все документы имелись. Брошь принадлежала популярной актрисе старых времен, подарок мужа. Новый владелец купил брошь за пару десятков тысяч евро и собирался продать дальше подороже. Редкий случай и просто мечта, ведь у экспертов было все: счета, имена, даты, фотографии актрисы с брошью. Оправа из белого золота и бриллиант восемнадцать каратов с документом Schreiber & Hiller, известного немецкого ювелира 1930-х годов. Имелась даже оригинальная подарочная коробка из бледно-голубого шелка.

— И что?

— И только одно было не так. Камень не был бриллиантом. Это был редчайший белый сапфир. Сосредоточившись на происхождении, эксперты-ювелиры даже не сомневались, что камень-бриллиант. Лишь узкий специалист-геммолог сразу понял бы разницу, но кому пришло в голову его пригласить!

— Кажется, я знаю, кому, — рассмеялась Саша. — Я так понимаю, что брошь была уликой при расследовании и ее реальная стоимость меняла все?

Теперь засмеялся Бальери.

— То есть вы говорите, что мне нужно подвергнуть сомнению все предположения, которые сделали и я и полиция. Но как?

— Нет, Аликс. Оставьте предположения. Найдите то, что считаете само собой разумеющимся и спросите себя — а откуда я это знаю? Почему я в этом уверена? Удачи, сыщица. И обязательно расскажите мне, чем все это кончилось. Считайте, что у вашего расследования появилось еще одно заинтересованное лицо. И никого не слушайте. Просто думайте. Вперед! Forza, Aliks!

Глава 11

Когда Саша добралась до фермы, ветер усилился, небо потемнело, ожидались снова шквалистый ветер и ливни. В новостях рассуждали, не поднимется ли уровень Арно и не затопит ли Флоренцию.

Все привыкли к «высокой воде» в Венеции, и мало кто вспоминает, как сильно пострадала от наводнений тосканская столица. Флоренция много раз страдала от бедствий, рушились мосты, и город превращался в груду обломков, в 1966 году более 200 000 человек остались без крова.

Та Арно, которую мы видим сейчас, мутная неширокая река, становилась в такие дни мощной силой, несущей разрушения.

Флорентийцы говорят о странных мистических совпадениях: самые сильные наводнения происходили в годы с повторяющимися последними цифрами- 1333, 1844, 1966.

В 1333 году несколько дней без остановки лили дожди, колокола флорентийских церквей звонили, не умолкая, моля Небеса о милосердии. В Дуомо и в церкви Санта Кроче вода поднялась выше алтаря, в Палаццо Веккьо — до середины главной лестницы. Навсегда исчезла в мутном потоке статуя Марса у Понте Веккьо. А потом поток хлынул в долину, и Арно успокоилась на время.

После следующего наводнения 1844 года, когда улицы превратились в бурлящие потоки, а люди плыли на плотах или брели по пояс в воде, флорентийцы надеялись, что этого больше не повторится. Со временем усовершенствовали систему контроля уровня воды, были построены специальные защитные сооружения. В 1950 году заверили, что город защищен. Но в 1966 году воды Арно вновь обрушились на Флоренцию.

По сравнению со средними веками людей погибло немного, но десятки зданий были разрушены, не только вблизи от реки, даже в центре города разносило в клочья лавки и магазины. Погибло множество произведений искусства. Тогда в городе шли горячие споры, куда же в первую очередь должны пойти деньги — на помощь горожанам, или на спасение мировых шедевров.

Победили сторонники второго варианта, при всем сострадании к жителям города, нельзя было допустить утрату достояния всего человечества.

До сих пор в городе в нескольких километрах от Арно можно видеть отметки, сделанные на стенах домов выше уровня глаз, настолько высоко поднялась вода ноябрьским утром 1966 года.

Проливные ноябрьские дожди всегда заставляют флорентийцев волноваться. И сейчас главной темой тосканских новостей была река, недавно лениво текущая под мостами Арно бушевала и поднималась все выше.

Саша сразу подумала о Луке, но в любом случае его дом стоял высоко над городом. А вот вилла Боярышник… если река выйдет из берегов и окончательно затопит подвал, неизвестно, выдержит ли фундамент.

Стало темно, как ночью, ливень вот-вот собирался обрушиться на Тоскану, и Саша удивилась, услышав стук в дверь.

На пороге стояла соседка Элиза, прижимая к груди большой сверток, замотанный кухонным полотенцем. Мокрые волосы прилипли ко лбу, губы дрожали.

— Элизы вы с ума сошли! В такую погоду можно было просто позвонить!

— Вот… — Элиза протянула сверток.

— Саша развернула полотенце и обомлела. Прекрасная женщина на урне печально смотрела со стороны на похоронную процессию, не мог оторвать от нее взгляд всадник на быстром коне.

Она сглотнула и просипела, голос не слушался:

— Откуда?

— Я вышла в поле, посмотреть, насколько его затопило. И у дороги в кустах увидела какой-то предмет. Подошла, наклонилась- и вот. — Элиза всхлипнула. — Меня могут обвинить в краже, да? А вдруг он придет за ней.

— Никто вас не обвинит. — Саша пришла в себя. При виде урны она впадала в какой-то транс, сначала приняла нелепое предложение незнакомой женщины, теперь потеряла голос. — Кто придет за ней, вы о чем?

— Убийца. Он убил синьору Виллани, чуть не убил тебя там, на вилле. И теперь он придет за мной!

— Успокойся, я позвоню в полицию, они сразу приедут. Все будет хорошо!

Саша открыла привезенную Лукой бутылку граппы, налила щедрую порцию дрожащей Элизе, потом, подумав, еще более щедрую себе. И набрала номер полицейской инспекторши Терезы, а потом Лучию, но пришлось отправлять смс, абонент по-прежнему был недоступен.

Саша побоялась писать прямым текстом, написала лишь, что появились очень важные и приятные новости и она просит Лучию срочно перезвонить.

Сорок минут спустя прибыли инспектор Чеккини и Тереза.

— Вы решили утопить нас в ливне? Ну, и где ваша урна?

Саша кивнула на кухонный стол. Лица инспекторов вытянулись.

— Эээээ и откуда это взялось?

Соседка икнула и рассказала историю находки.

— Зачем вы пошли в поле по такой погоде?

— Я боялась, что вода поднимется и зальет огород, хотела посмотреть, сколько ее там, может, пора вытаскивать мешки с песком.

Саша ахнула про себя, ей не хватало только потопа и таскания мешков на ферме ее нанимательницы. На такое она точно не подписывалась!

— Ну, и как вода? — спросила Тереза

— Все нормально, не критично.

Саша выдохнула.

Полицейские оформили протокол и акт изъятия предмета. Теперь урна отправится к экспертам.

— Но как она оказалась под кустом?

— Варианта два: или выбросил убийца, чтобы не быть пойманным с поличным, но тогда он вскоре вернулся бы за ней, или синьора Виллани, чтобы урна не досталась убийце. Видимо, она знала, что он близко. Завтра мы отправим урну экспертам.

Саша проводила сосуд взглядом: она больше никогда не увидит прекрасной незнакомки, и ее тайна — девушка уже давно считала образ Белой Дамой — никогда не будет раскрыта.

— Вы не нашли Лучию? Она не отвечает на сообщения.

— Нет, как в воду канула. В отель не возвращалась, в доме нет.

— Вдруг с ней что-то случилось?

— Во всяком случае ни в больницах, ни в морге ее нет. Думаю, она сама куда-то отправилась и наверняка скоро вернется. Эта женщина любит скрываться.

— Главное, не на двадцать лет.

— Деньги. От наследства она не откажется. — сказал инспектор, а Тереза добавила: — Завтра еще раз проверим дом. Деваться некуда, нужно посмотреть, как там река. — И с таким выражением посмотрела на Сашу, что та сразу поняла, уж очень не хочется Терезе входить в дом одной, даже днем.

— Заезжай за мной. — Тереза сразу расслабилась, и на сердитый взгляд инспектора Чеккини ответила: — Кто знает вдруг понадобятся понятые!

***

До утра ливень сметал все на своем пути. Лука, волнуясь, позвонил вечером, еще раз утром, но уже на рассвете все стихло и небо снова стало прозрачно-голубым.

Тереза заехала к десяти утра и потом осторожно вела машину, казалось, даже на трассе ливень пробил покрытие и, если бы колесо попало в выбоины, без помощи им не выбраться.

— За последние двадцать четыре часа выпала месячная норма осадков, — вздохнула инспектор, — тем, кто живет у рек, посоветовали отключить газ и электричество и желательно перебраться к родственникам или друзьям на возвышенность.

— Когда я сюда приехала, все казалось безмятежным и красивым, словно на картине. Просто идиллия! И когда туристы путешествуют по Тоскане они даже не представляют, что здесь могут происходить такие катастрофы.

— Вот-вот, — вздохнула Тереза, — ноябрь и май мы просто утопаем. Но в мае по крайней мере тепло.

Они осторожно выбрались из машины и пошли к дому. Саша заранее натянула поверх кроссовок целлофановые пакеты, Тереза надела резиновые сапоги.

Как только отворились двери, на девушек обрушился запах плесени.

— Еще хуже стало, видимо, подвал затопило.

Темные пятна появились в холле, на стене, выходящей к реке.

— Ты глянь, — позвала Тереза.

В окне было хорошо видно, что нижняя часть сада залита водой, верхняя тоже была полностью мокрой, но здесь вода поднялась не высоко.

— Готова? Придется иди в подвал. Давай найдем что-нибудь на ноги, я-то пройду, а ты промочишь ноги.

— Может, я тут тебя подожду? — попыталась Саша, но Тереза покачала головой. — Одна я туда не полезу! Ты сама предложила!

Она открыла дверь в подвал и начала осторожно спускаться, подсвечивая фонариком.

— Там нет электричества?

— Есть, но представь, что замкнет проводку, а мы в воде!

Саша нашла в кухне еще несколько пакетов, плотно навертела их на кроссовки, пока Тереза спускалась вниз.

— Давай, спускайся! — Инспектор подсвечивала ступени, пока Саша осторожно ставила ноги на ступеньки.

— Жуть! Тут противогазы надо носить, мы отравимся этой плесенью!

— В принципе все понятно, тут воды по колено- вон даже ящики промокли. — Тереза открыла один из ящиков. — Алессандра, тут фотоальбомы!

Саша осторожно двинулась к инспектору. Пару раз пришлось стряхивать с лица паутину.

— Если я увижу, как мимо плывет крыса, я тут и умру! — заверила девушка.

Задняя стена подвала прогнулась внутрь, разбухла от сырости. Подвал и фундамент дома были построены из щебня, залитого известью. Даже там, где суше, расползались черные пятна плесени.

— Лучия не продаст этот дом. Он скорее рухнет.

— Не волнуйся, ей хватит денег и картин.

Размякшие от воды картонные коробки действительно скрывали фотоальбомы.

— Зачем хранить их здесь?

— Я посвечу, глянь, сохранились ли фотографии?

Саша осторожно, боясь схватить паука или еще какое-нибудь насекомое, попыталась открыть альбомы. От них мало что осталось, обложки заплесневели так густо, что ножом не счистишь.

— Двадцать лет в воде и сырости. Тут ничего не восстановишь.

— Вон там, в другой коробке. Верхний альбом, вроде получше сохранился. Саша вытащила альбом из коробки и множество мелких насекомых разбежались по сторонам. Она завопила, затанцевала на месте, стряхивая с себя паучков.

— Не буду я больше смотреть, пошли отсюда!

Тереза, подсвечивая одной рукой, второй все же захватила альбом.

В кухне они положили альбом на стол, осторожно открыли, ожидая новую порцию насекомых. Но все обошлось.

— Фотографии испорчены, зря тащила альбом. Все просто растворилось в воде. Иди руки мой, тут заразу можно подхватить.

— Сейчас. — Саша перелистывала страницы. — Такое ощущение, что прошлое этой семьи растворилось, смыто водой. Как жаль, что Лучии ничего не осталось… погоди… — К задней обложке был приклеен небольшой пластиковый пакет.

Саша осторожно открепила его, нашла нож, разрезала.

В конверте была фотография семьи. Она сразу узнала синьора Виллани, маленькая девочка наверняка была Лучией.

— А кто эта женщина?

— Кто же может быть на семейном портрете! Конечно, Элена Виллани.

— Нет. Это не она. Ко мне приходила не она.

— Ты шутишь? Посмотри внимательно, прошло много лет, конечно, она изменилась.

— Смотри, у этой женщины глаза карие, а у той, кто приходила- светлые, серые.

— Я звоню в квестуру.

Пока Тереза звонила, Саша отправила сообщение Луке. «Убитая женщина не Элена. Лучию так и не нашли».

Машина летела по мокрой дороге на большой скорости, но вода, стоявшая в некоторых местах так высоко, что дорога превращалась в мост над рекой, а вернее прямо на реке, оптимизма не внушала.

— Я подкину тебя до квестуры, а сама поеду к Анне, старой экономке. Дождись меня. И спасибо. Если бы послушалась меня и пошла мыть руки, мы бы никогда не нашли эту фотографию, а альбом отправился в мусорные баки.

Саша улыбнулась.

— Лучия будет в шоке. Узнать, что кто-то занял место твоей матери… Хотя это даже облегчение. Чужой человек, а не собственная мать игнорировал ее открытки. — сочувственно вздохнула Тереза

— Один человек сказал мне, что нужно смотреть в основу, в самое начало. Так и оказалось. Ошибочным было именно начало, когда все решили, что убитая- Элена Виллани.

— Ее опознала экономка, работавшая в доме всего несколько лет. И никому в голову не пришло, что ее наняла совсем не Элена. Действительно, умный человек, твой знакомый.

— Поэтому его и прозвали Лисом, — Саша прикусила язык.

Машина затормозила так, что чуть не улетела в заполненный водой кювет.

— Тебе сказал это Карло Бальери? Лично тебе?

Саша кивнула.

— Как тебе удается? Иностранка, приезжающая в Италию на пару недель, заполучила в друзья легенду. Бальери знает вся страна, да я бы с ума сошла от счастья, увидев его в реальной жизни.

Саша пожала плечами. — У меня еще кардинал есть, самый влиятельный в Ватикане, — могла бы сказать она, да промолчала.

— Жаль тело кремировано. надо уточнить, не сделаны ли фото перед кремацией, похоронные агентства часто так делают, чтобы потом не возникало проблем.

***

Сашу уже ждал Джампьетро Чеккини, предупрежденный коллегой.

— Мы уточняли, Лучия не появлялась в отеле. Я отправил сотрудника проверить записи с камер, возможно мы увидим, одна она ушла, или с кем-то. Кстати, сюда едет вице-квестор Дини, он очень за вас волнуется. Я попытался убедить его, что вы с нами и в безопасности, он не хочет слушать.

— Да уж, — подумала Саша, — никто не знает меня лучше Луки. Даже Никколо все еще верит в мое здравомыслие, а Лука прекрасно знает, что дело не всегда во мне, просто каждую минуту ситуация может измениться, и иногда, сама не ожидая, я оказываюсь в опасности.

— Давайте фото, и объясните мне, почему убитая женщина не Элена Виллани.

— Смотрите, вот старая фотография. Она сделана много лет назад, когда Лучии было лет десять. Это синьор Джованни Виллани.

— Да, тут сразу ясно, я видел его фотографии.

— Эта девочка без сомнения Лучия, она такая же, как на фото в газете, только маленькая. И вот эта женщина. Опишите ее.

— Описать? Невысокая, худая, темные волосы, темные глаза. привлекательная, но обычная. И что в этом такого?

— Женщина, приходившая ко мне, потом убитая и опознанная экономкой была высокой, со светлыми волосами и светлыми серыми глазами.

— Волосы можно покрасить.

— Глаза нельзя. Затворница не станет надевать линзы, чтобы изменить цвет глаз. И не вырастет, скорее, наоборот, уменьшится в росте с годами.

— Вы говорили про очки от солнца.

— Не все время она была в очках. Я видела глаза.

— Кто же она…

— Может быть, Лучия смогла бы ее опознать.

— Ждем записи с камер.

Полицейский, отправленный в отель, сообщил, что кровать в номере не тронута, горничная подтвердила, что она не застилала постель уже три дня. Мобильного телефона нет, но осталось зарядное устройство. Камеры просматривают.

Инспектор связался с нотариусом и адвокатом, но те не видели Лучию после первой встречи.

— Кстати, мы нашли австралийского родственника. Он прилетел в Италию, напился в баре в Милане, устроил дебош и попал в участок. До Вольтерры не добрался и во время убийства тети находился в камере.

Не прошло и часа, как появился Лука. Саша и Джампьетро еще раз заверили комиссара, что все в порядке и нет никакой опасности.

— Я же не издалека, а из Эмполи, из квестуры. Тут 30 километров, никаких проблем.

Пока его вводили в курс дела, позвонил полицейский из отеля. К Лучии никто не приходил. Но три дня назад на стоянке отеля она села в автомобиль.

— Мы пробили номера. Эта машина зарегистрирована на аукционный дом Орландини.

— Пора навестить синьора Нунцио и его партнеров, — сказал Лука, словно сам вел это расследование. — Покажите мне фотографию. Неизвестно, где она сделана?

Все трое склонились над фото. Семья стояла перед церковью.

— Рядом другие люди, это похоже праздник, может, свадьба?

— Для свадьбы слишком простая одежда. Синьор Виллани не упустил бы возможности показать себя во всей красе.

— Церковь может быть где угодно, она похожа на любую другую деревенскую церковь.

— Погодите. Вот здесь, с краю. Что это?

— Тень.

Саша вздрогнула, похоже в этом деле тени все время рядом.

— Похоже на ступени.

— Лука, тебе ничего они не напоминают?

— Ступени? Маленькая церковь с красивыми полукруглыми ступенями у входа…

— Дама Бьянка!

— Поехали. В Дама Бьянку, потом в аукционный дом. Я знаю синьора Нунцио Орландини очень давно. если Лучия там, то она вне опасности.

Мокрая и местами залитая водой дорога добавила минут двадцать к обычному времени, но вскоре машина уже въезжала в кованные ворота средневековой деревни.

Точный ракурс, где было сделано фото, нашелся сразу. Вот церковь, вот ступени невидимые на фото, но отбросившие тень, видимо снято было ранним утром, перед мессой, когда тени длинны и четки. Только вместо маленьких кустиков с фотографии в реальности росли высокие деревья, немудрено, сколько времени прошло.

Старушка открыла сразу же, словно дежурила у двери, хотя занавеска на окне даже не дрогнула, когда Саша подходила к дому.

— Дорогая, не ожидала снова тебе увидеть. Что тебя так тянет в нашу деревню?

— Посмотрите на это фото. Вы узнаете кого-нибудь?

Клаудия сходила за очками, взяла снимок в руки, пригляделась.

— О, синьор Джованни здесь настоящий красавчик. Импозантный был мужчина, не отнимешь. Маленькая Луче, как же худенькая была! Вот Элена.

— Это точно Элена?

— Дорогие мои, она родилась здесь, и часто приезжала, когда вышла замуж. Как ее не узнать! Такая же тихонькая и скромная, как всегда, все старается встать в сторонку, спрятаться за мужа.

— Снято на каком-то празднике?

— Да, это середина 80х, день нашего святого покровителя. Тогда деревня была полна жизни, не то, что сейчас, дети по улицам бегали. Но на праздник и сегодня многие приезжают.

— А кого-то из людей на фото узнаете?

— Они далеко, не рассмотришь… погодите, у меня были фотографии с того праздника.

Клаудия вернулась с толстым потертым фотоальбомом.

— Так… вот, вот фотографии с праздника. Вот мой Лео, красавчик, правда? Не хуже синьора Виллани! — Лео действительно был симпатичным мужчиной, в костюме, с уложенными гелем волосами. На праздник надевали самое лучшее, bella figura обязывает, надо не только на других посмотреть, но в первую очередь себя показать.

На нескольких фото Саша увидела приятную женщину лет тридцати, с трудом в ней можно было узнать нынешнюю Клаудию. Никаких позирований, специальных поз, все просто и поэтому душевно.

— А фото сестры Элены есть?

— Вероники? Должны быть, сейчас посмотрим. Вот она!

На фотографии Вероника стояла рядом с сестрой, чуть выше. чуть толще и с очень скучающим видом.

— Вот они все вместе.

Фотографировали праздничный деревенский рынок, но у прилавка вполоборота был виден синьор Виллани, рядом спиной стояла, судя по платью, его жена. Вероника снова тосковала, безразлично глядя куда-то вдаль.

со своей невесткой и выглядела скучающей.

Саша проследила за взглядом Джованни Виллани. Его не интересовал прилавок, он смотрел в сторону, на женщину с мальчиком лет 14ти. Подросток стоял со страдающим выражением лица. Женщина поражала красотой, не удивительно, что на лице синьора Виллани даже на старой фотографии был виден интерес.

— Кто эта женщина?

— Какая? О, это же Эмилия Коллини и рядом Нино. Такая красотка, правда? Странно, что любовник на ней не женился!

Даже на старом черно-белом снимке красота Эмилии Коллини ошеломляла. Она казалась тростинкой, которую унесет даже слабый порыв ветра. Светлые волосы падали на плечи, огромные широко распахнутые глаза принадлежали мадоннам с картин Эпохи Возрождения. Таких женщин хочется защищать, кутать в меха, украшать бриллиантами.

Лука сфотографировал снимок и увеличил. Саша ахнула: на шее женщины висел медальон в форме сердца.

— Дай, посмотрю поближе. — она взяла в руки телефон. пригляделась внимательнее. И дышать перестала.

— Лука…Джампьетро… это она… та женщина, что принесла урну и представилась Эленой Виллани…

— Я всегда говорила, что такие красивые женщины несчастны. У них в жизни без проблем не обходится, — ворчала старушка Клаудия. — Какие глаза! как два омута, в них можно было упасть и пропасть навсегда.

Конечно, годы и отшельническая жизнь без ухода за собой сильно изменили Эмилию Коллини. Но это безусловно была она.

— А мальчик? Это Нино?

— Да, он похож на маму, только волосы темные. И такие же глаза- бездонные. Не удивительно, что Луче так на него запала, думаю и после он стольким девкам сердца разбил!

— Мы заберем фотографию, вернем, когда закончится дело.

— Да забирайте совсем, тут нет никого, кто мне дорог.

Оформив протокол об изъятии фотографии, Джампьетро и компания отправились к машине.

Одновременно зазвонили телефоны инспектора и Саши.

Тереза доложила, что старая экономка опознала на фото Элену Виллани.

Саше звонил дон Доменико. В старых документах викариата долины Эльзы он нашел Дом у реки. Это дом в деревне Дама Бьянка в нескольких километрах от Колле валь д’Эльза. Лет триста назад в нем жила семья Гренелли, более ранних документов не сохранилось. Есть сведения о Гренфелли из той же деревни. Дон Доменико созвонился с Симоной, она обнаружила, что дом долго стоял заброшенным, после смерти владельцев он перешел какому-то дальнему родственнику и лишь пятьдесят лет назад был продан синьоре Эмилии Коллини.

— Я же говорила! Говорила, что все связано, а вы не верили! — Не удержалась Саша. Джампьетро промолчал, а Лука снова вгляделся в фотографию, увеличив на телефоне.

— Я знаю, под чьим именем живет теперь Нино Коллини.

Остальные уставились на комиссара.

— Сами посмотрите! Никого не напоминает?

— Нет, — сказал Джампьетро.

— Нет, — сказала Саша.

Лука открыл какой-то сайт, нашел нужную информацию и продемонстрировал фото совладельца аукционного дома Грегорио Мартино.

— Нет, не похож. Хотя…

— Вы не общались с ним столько, сколько я.

— Самое время нанести визит синьору Нунцио и компании.

— Неудивительно, что Эмилия просидела отшельницей, выгнала «дочь», уволила домработницу, не открыла сестре и не выходила из дома. Спустя годы те, кто знал ее в лицо, ушли на пенсию или умерли и она смело получила банковскую карту, уж подпись-то за эти годы отработала идеально.

— Отсюда несовпадения. Элена была далека от религии — Эмилия читала библию, Элена ненавидела реку и сырость — Эмилия обожала, она вспоминала Дом у реки. Могу поспорить, что она потомок семьи Гренелли, или Гренфелли, считавшей себя потомком этрусской принцессы. Мы искали связь между двумя женщинами. а это был один и тот же человек. Ой, и помните, письма дочери и экономке были напечатаны и не подписаны. Тогда она не могла подделать подпись, а почерк сразу же узнали бы.

Инспектор взлохматил волосы: — Остается узнать, кем является Лучия Виллани. Жертвой или соучастницей.

— Жертвой! — воскликнула Саша

— Соучастницей! — Одновременно ответил Лука.

***

Аукционный дом оказался запертым. Листочек на двери сообщал, что в случае срочных вопросов нужно звонить либо синьору Пьетро Орландини, либо синьору Грегорио Мартино.

Лука достал телефон, но к аукционному дому как раз подъехали две машины. Из одной с пассажирского сиденья вышел Нунцио Орандини, из второй из-за руля его сын Пьетро.

— Вице-квестор Дини! Вам снова понадобилась консультация? Мы закрылись на эти дни, вряд ли в такую погоду кто-то захочет к нам приехать. Но вроде дождей больше не обещали.

— Мы хотели бы поговорить с синьором Мартино. — Джампьетро показал удостоверение.

Нунцио повернулся к сыну:

— Где сегодня Грегорио?

— Занимается с клиентами.

— Нам нужно срочно с ним связаться. Он уехал на служебной машине?

— Не знаю, надо проверить.

Пьетро раздраженно повернулся к полицейским:

— В чем дело? вы слишком назойливы и мешаете нам работать.

— Пьетро! — предостерегающе воскликнул старший Орландини.

— Отец, я не понимаю, к чему эти вопросы. Грегорио встречается с возможными клиентами. У них дома. Он осматривает то, что они могут предложить для продажи. Все? Вопросов нет?

— У вас есть список клиентов, к которым он поехал сегодня?

— Я не слежу за ним. Грегорио равноправный партнер и волен делать все, что считает нужным.

— У него хорошо получается, — засмеялся синьор Нунцио, — благодаря Грегорио мы продаем великолепный антиквариат.

— Когда он планирует вернуться?

— Я не знаю… это все на его усмотрение. А действительно, в чем дело, дотторе? — Инспектора, как низшего по чину он игнорировал.

— Пропала женщина. Она села в машину с номерами аукционного дома.

— Нет, вы что-то путаете, наверняка это ошибка!

— У нас есть записи с камер видео наблюдения.

— Ну… Грегорио, конечно, дамский угодник, но он не преступник и не похититель женщин.

— А я ничего не говорю о похищении. Мы должны с ним поговорить.

— А Вольтерра в вашей юрисдикции, дотторе?

— Представитель полиции Вольтерры, расследующий это дело, находится рядом со мной.

Пожилой синьор достал телефон и набрал несколько номеров. Повернулся к сыну:

— Пьетро, набери его. Мне он не отвечает. Скажи. чтобы немедленно перезвонил.

Пьетро скривился, но достал телефон.

— Не отвечает.

Еще одна машина подъехала к офису. Тереза вышла с листком бумаги в руке.

— Судья-магистрат подписал ордер на обыск.

— Идемте, синьоры. Покажите нам рабочее место Грегорио Мартино. У него есть компьютер в офисе?

— У него с собой ноутбук мы все деловые сообщения синхронизируются с компьютером в офисе.

— Мне нужен пароль от компьютера.

— Мы его не знаем. Пьетро ты знаешь пароль?

Пьетро почему-то начал потеть. — Не знаю, и все равно там нет ничего важного. Только официальная информация.

— Список клиентов?

— Не думаю. Это все в его личном ноутбуке.

— Как это в личном? — Возмутился Нунцио. — Это информация фирмы!

— Папа, он партнер, ты думаешь, он сбежит со всей информацией? Абсурд!

Джампьетро включил компьютер и появилось окошко для ввода пароля.

— Пьетро… если ты что-то знаешь, скажи полиции.

Казалось, что из Пьетро вышел весь воздух.

— Я ничего не знаю. Кто-то умирает и… и Грегорио едет к наследникам, и договаривается… и выкупает предметы для продажи… У него хорошо получается.

— Что получается?

— Разговаривать с женщинами.

— Вы хотите сказать, что он флиртует, очаровывает женщину и выкупает по дешевке антиквариат? А вы потом продаете дорого уже от своего имени?

— Ну… в этом же нет ничего противозаконного! Это официальный договор с клиентом.

— Вы часто отправляете антиквариат в другие страны?

— В основном мы здесь получаем, но и отправляем тоже… со страховкой. Чаще всего через транспортные компании.

— Если Грегорио объявится, пусть срочно с нами свяжется. и сразу сообщите об этом мне. — Джампьетро оставил свою карточку и кивнул подъехавшим полицейским: — Забирайте компьютер и начинайте обыск.

— Причем тут наш аукционный дом? — Возмутился Нунцио, но инспектор уже пошел к выходу. Лука и Саша отправились за ним.

— Если я правильно понимаю, то сейчас Грегорио обхаживает Лучию. Старая любовь не ржавеет, он уверен, что получит за бесценок всю коллекцию.

— Лучия призналась, что двадцать лет помнила его и любит до сих пор.

— Тогда он точно получит все ценности.

— То есть, погодите, — Саша пыталась понять, что происходит. — Вы думаете. что он мошенник?

— Уверены. Что-то он продает официально от имени клиента, но чаще всего выкупает за бесценок у наследников и затем аукционный дом продает от своего имени.

Джампьеро вздохнул.

— Есть и другое подозрение. мы никак не можем отследить крупные партии наркотиков, которые поступают к нам с юга и дальше отправляются во Францию. А что может быть удобнее, чем застрахованная партия элитного антиквариата, которую транспортная компания везет покупателю?

— А почему такое подозрение?

— Деньги. Аукционный дом Вольтерры не Сотбис, и таких денег здесь просто не может быть. Нам стало известно, что Пьетро и Грегорио покупают элитную недвижимость, землю. Конечно, фирма известна и у синьора Нунцио прекрасная репутация. Но на этом таких денег не заработаешь. Мне недавно позвонили из финансовой гвардии, они начали проверку.

— Лучия все же сообщница?

— Не знаю. В этом деле вряд ли. В убийстве матери- другой вопрос.

— Не верю, она действительно переживала. И не забывайте, что он бросил ее и исчез. Почему? Ведь она имела право пользоваться деньгами из трастового фонда отца, а потом унаследовала бы все. Нет, она не сообщница.

— Коллини убил Элену Виллани и сбежал?

— А может, она покончила жизнь самоубийством. Но Лучия слышала, что мать с кем-то ругалась в саду.

— Но зачем Эмилия Коллини притворилась Эленой?

— Помните, нам рассказали, что она боялась сына. Возможно, заставил? Кстати, теперь ясно. что за мужчина приезжал на виллу по ночам.

— Заставил на двадцать лет? Это уже из романов, а не из реальной жизни. Но зачем убивать мать именно сейчас?

— Давай подумаем. Молодому человеку из маленькой деревни предоставляется шанс его жизни, потому что богатому промышленнику он напомнил его в молодости. Но натура взяла верх, он крадет и продает картину, соблазняет дочь, надеясь, что через какое-то время ему все простят и примут в семью. Но когда глава семьи падает замертво, молодой человек исчезает, как и его жена, а ее место занимает мать молодого человека. Абсурд! Мексиканская мелодрама! Осталось найти Элену Виллани с амнезией, и все простят друг другу обиды и будут счастливы.

— Почему мать согласилась и прожила двадцать лет под личиной другой женщины?

— Деньги?

— Она жила, как монахиня. Не тратила деньги, брала крохи на жизнь. Это ужасно… можно с ума сойти в конце концов!

— Но однажды она приходит к тебе и пытается продать этрусскую урну.

— Может, что-то случилось… Лука! Тогда, на спектакле, когда она сказала дочь. Нет, она сказала не figlia, a figlio, сын! Мы просто не поняли, так как считали ее Эленой Виллани, разница в одну букву, но мы услышали то, что хотели…

***

— Джампьетро, вы спугнете его сиренами. Можно, я пойду сначала одна?

— Не обсуждается.

— Я пойду с ней. Саша права. Даже если они сообщники, этому парню нечего терять, и мы подвергнем опасности жизнь Лучии. Вы дадите нам 10 минут в доме, а дальше делайте все по плану.

— Это не ваша юрисдикция, Лука.

— В том-то и дело. Он не посчитает нас опасными.

— А если что-то случится? С меня голову снимут.

— Джампьетро, я буду там. Ничего не может случиться. Поверь мне, эта сумасшедшая влезет с черного хода, пока вы будут стучать в парадную дверь. мы не должны этого допустить.

— Чтооо??? — Ахнула Саша, — это я сумасшедшая?

— Потом поговорим. — Лука взял ее за руку и повел к машине. — Десять минут! — обернулся он к полицейским.

Джампьетро тяжело вздохнул. — Надеюсь, он соображает, что делает!

— Ты так уверен, что они на вилле? — спросила Саша в машине.

— Из того, что я понял о Грегорио, то есть о Нино, он не уедет без коллекции. Это огромный куш.

— Но ведь он может жениться на Лучии, и жена с радостью отдаст ему все!

— На это нужно время. А ему нужны деньги сейчас. Оставайся в машине.

— Почему? Он пока не знает, что подозреваемый и мы знаем, кто он.

— Знает. С его опытом давно догадался, почему его телефон разрывается от звонков.

— Ты не сможешь уговорить Лучию выйти из дома. А мы с ней почти подружились.

— Но при малейшем намеке на опасность ты немедленно возвращаешься к машине!

— Хорошо. Главное разделить их с Лучией.

— Придумай, зачем мы приехали и зачем тебе нужна Лучия.

— Это не сложно. Пошли.

— Импровизируем, но осторожно.

***

Туман с реки плотными клочками повис на старых деревьях. Вилла казалась нереальной и так же нереально чувствовала себя Саша. От этого места мурашки бежали по коже.

Возле бокового фасада стояла машина.

Лука постучал. Тишина.

Он постучал еще раз, на этот раз громче. Снова тишина, потом зажегся свет и послышались шаги.

— Не забудь, что он Грегорио.

Раздался щелчок замка и Нино появился в двери.

— Стой позади меня, — шепнул Лука.

— Чем я могу вам помочь?

— Синьор Грегорио, — высунулась из-за плеча комиссара Саша. — Я волнуюсь, что Лучия не отвечает на мои звонки. Она… дома?

— Конечно. Я предложил помощь с инвентаризацией коллекции ее отца. Мы сейчас этим занимаемся.

— Можно с ней поговорить?

— Конечно. Кстати, она решила продать всю коллекцию и наш аукционный дом этим займется.

Картины и статуэтки заняли всю гостиную. К запаху ветхости добавился стойкий запах плесени из подвала.

В дверях появилась Лучия, глаза сияют, она словно помолодела и не прошло двадцати лет, вернулась прежняя юная влюбленная девочка.

— Извините, пожалуйста, я давно должна была позвонить, но… Нино помогает мне с коллекцией. Как в мексиканском сериале! оба жили под другим именем, а потом снова обрели друг друга!

— Да уж… мыльная опера. — Саша не ожидала такого поворота и лихорадочно придумывала, что сказать.

— Нино узнал, что я вернулась, и нашел меня.

Лицо Нино-Грегорио не выражало ничего, ни тревоги, ни радости, словно Лучия не сообщила только что потрясающую новость о его личности

Лука стоял в дверях с таким же отсутствующим выражением лица, чуть покачивался на каблуках, руки в карманах. Саша впервые видела его таким — исчез друг с обаятельной улыбкой, способной покорить кого угодно. Волк готовился к прыжку.

— Все в порядке? Я так беспокоилась, когда вы перестали отвечать на звонки! — Саша говорила без умолку, стараясь разрядить обстановку.

— Нино заехал в отель, потом мы поужинали и… погода была ужасна, и я осталась… я забыла про телефон… и потом тоже… — на ее щеках заиграл румянец.

— Ничего не произошло. — Впервые открыл рот Нино. — мы просто разговаривали. Нужно было наверстать упущенное за двадцать лет.

Лучия потянулась к нему чтобы обнять. Нино сделал шаг в сторону.

— Не обижайтесь, Алессандра. Я думаю, вы меня понимаете. мы в самом начале новой жизни, в которой упущено двадцать лет. В такой ситуации не думаешь о телефоне.

— Вы, наверное, устали. мы отвезем вас в отель, чтобы вы отдохнули.

— Я сам ее отвезу. — Нино стоял в той же позе, что и Лука, казалось, еще слово и они бросятся друг на друга.

— Смотрите, какая трещина. Дом опасен, нужно отсюда выбираться.

— Я отвезу Лучию сам.

— Почему вы сменили имя? — Мягко поинтересовался Лука.

— Нино Коллини звучит хуже, чем Грегорио Мартино. Исключительно для бизнеса.

— Ваша мать уехала отсюда двадцать лет назад. Вы поддерживали отношения?

— Мы не общались

— И вы не знаете, где она сейчас?

— Нет. К чему эти разговоры?

— Что случилось с твоей матерью, Нино? — удивилась Лучия. — Почему вы не поддерживали отношения?

— Ничего не случилось.

— Вы бывали здесь за последние двадцать лет? — спросил Лука.

— Никогда.

— Странно, но машину аукционного дома видели здесь по вечерам.

— Я здесь впервые.

— А может, вас интересовала коллекция?

— Смотрите, какая трещина, — Саша протянула руку к Лучии. — Давайте уйдем отсюда.

Одним прыжком Нино оказался около Лучии, Саша отлетела назад от сильного толчка.

— Она никуда не пойдет. — Нино приставил большой кухонный нож к горлу женщины. Потекла кровь, Лучия вскрикнула, глаза наполнились слезами и… удивлением, непониманием.

— Все будет хорошо, — прошептала Саша. — Со мной однажды тоже так случилось. Не дергайся. Все будет хорошо

— Давайте все успокоимся. — Лука говорил медленно, четко. — Зачем такие страсти? Что вообще случилось, Нино?

Тот опустил нож, но по-прежнему крепко держал женщину за талию.

— Я не понимаю, — выдохнула Лучия, — что происходит? Что ты делаешь, Нино?

— Заткнись.

— Давайте прекратим этот кошмар, — Лука делал шаг вперед, но Нино снова поднял нож: — Оставайтесь на месте.

Саше показалось, что дом издает странные звуки. Он стонал, именно стонал.

— Мы знаем о вашей матери, которая прожила в этом доме двадцать лет. Что случилось с Эленой Виллани?

— Что? — Ахнула Лучия. — О чем он говорит, Нино?

— Замолчи, я сказал.

Раздался треск, словно раскололось старое дерево. Лучия заплакала.

— Бросьте на пол свои телефоны.

Лука и Саша бросили телефоны.

— Моя машина возле дома. Сейчас мы выйдем, а вы отойдете в сторону.

— Десять минут прошло, где этот чертов Джампьетро и полиция? — Подумала Саша.

— Почему? Зачем ты так, Нино? — плакала Лучия. — Ты же сказал, что теперь все будет хорошо, ведь мы снова вместе!

— Дура. Скажи спасибо своему папаше. Однажды ты бы все равно узнала. Я никогда тебя не любил. Но если бы и любил, мы бы не поженились.

— Почему?

— Потому что мы брат и сестра, дура! Твой отец спал с моей матерью.

— А моя мать… знала?

— Я сказал ей во время следствия.

— Так вот почему ты исчез…

— Я никогда тебя не любил. Я бы женился из-за денег. Но после смерти твоего отца мать все мне рассказала. Эта сучка, твоя мамаша, кремировала мужа. чтобы я ничего не смог доказать.

Раздался глухой звук. Неожиданно рухнул пол под кухонным столом. Секунду назад все было нормально, а сейчас зияла дыра.

— Нужно уходить отсюда. Фундамент просел и дом может рухнуть. — Лука снова сделал шаг вперед. — Сань, быстро уходи отсюда.

Но было поздно.

С тяжелым стоном, словно умирает огромное древнее чудовище, дом поехал в сторону. Рухнула задняя стена, попадали комоды, пол поехал в сторону, дыра в полу увеличивалась с каждым мгновением.

Нино упал на колени, попытался зацепиться за Лучию, но она тоже упала и поехала в сторону дыры.

Лука сделал еще шаг к ним:

— Сань, быстро, к выходу!

Дом еще раз содрогнулся и Нино рухнул в дыру. Цепляясь за края, он просил о помощи. Лука лег на живот и протянул ему руку.

В этот момент доски треснули и на глазах у оцепеневшей Саши все трое — Лучия, Нино и Лука рухнули вниз, в затопленный подвал.

Девушка не могла даже подойти ближе, она чудом держалась на ногах, вцепившись в косяк, но в любой момент мог рухнуть еще и потолок.

— Сань, мы живы, но тут воды по плечи, нужна веревка. — Слава Богу, Лука живой!

— В машине есть крепкая веревка, — голос Нино. — машина открыта.

— Осторожно выйди, — это снова Лука. — Завяжи узел на одном конце. Второй двойным узлом прицепи к входной двери. Быстрее!

— Вот веревка.

В комнате стоял туман с кусочками пыли и штукатурки.

— Поднимаем Лучию.

В дыре появилась голова.

— Не отпускай веревку. Тянись по ней. — Командовал Лука. — Саша, попробуй подтащить веревку к себе.

Саша потянула, но сил хватило лишь на один рывок. Мокрая, вонючая Лучия вся в зеленой плесени перевалилась через край и без сил замерла на полу.

— Бросай веревку вниз.

Нино орал, когда пытался подняться по веревке, Лука, видимо, толкал его снизу.

— Не ори, просто переломы. Срастутся. Главное, выбраться.

Наконец Нино оказался наверху, он лежал на полу и стонал, закрыв глаза. Саша и Лучия с трудом вытащили его на безопасное место у дверей.

— Я готов, бросайте веревку, — голос Луки казался даже веселым. Но его некому было подтолкнуть.

— Лучия, нам придется вытаскивать его вдвоем. — Но у женщин не хватало сил. Раздался грохот и обрушился потолок. Большие куски штукатурки и обломки камней полетели вниз. Веревка обмякла.

— Лука… — прошептала Саша, глядя, как пустая веревка выползает на поверхность.

Лука был всегда. даже когда они расстались, он жил со своей немкой, и казалось, они никогда больше не увидятся, он незримо присутствовал в ее жизни. И судьба свела их снова, на горной дороге над море в Лигурии. Это не могло быть случайностью! И такого друга, как комиссар, у нее никогда больше не будет, ни с кем не будет так легко.

Саша вспоминала то, что никогда не вернется: танго на флорентийской площади Оньисанти, золотой туман, словно море расплескавшийся в долине… В комиссаре не было ироничности графа Роберто, аристократизма Никколо, харизмы Карло Бальери, но он всегда был самим собой, и никто другой не сможет его заменить.

Это несправедливо! Только не он!

Она не знала, сколько просидела так, глядя в пустоту, может, прошел час, а может, всего пара минут. Лука… как же так…

Чья-то рука схватила ее за плечо.

— Лука?

— Надо выбираться. Там все рухнуло. Мне повезло, не задело, и я выбрался за стеной, в коридоре по плитам. Там тоже все обвалилось.

Втроем они потащили Нино к выходу.

Стоило выбраться во двор, как раздалась сирена, и к дому подлетела полицейская машина.

— Вовремя! — покачал головой Лука.

Дом снова застонал, потом все стихло, казалось, тишина режет слух. Вдруг вилла сложилась, словно карточный домик, и рухнула.

***

Всех троих забрали в больницу, Лука и Лучия отделались синяками и ссадинами, но после плавания в холодной плесневелой воде им придется проколоть курс антибиотиков. У Нино сломана нога и вывихнуто плечо, на рентгене все будет понятно, но врачи прибывшей ambulanza были в этом уверены.

— Что ты сделал с моей матерью? — Плакала Лучия.

— Я не виноват. Она сама напала на меня!

— Ты убил ее! — Лучию пришлось удерживать двоим полицейским.

— Нино Коллини, называющий себя Грегорио Мартино. Вы арестованы по подозрению в убийстве Элены Виллани. Вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если вы не упомянете на допросе то, на что потом ссылаетесь в суде. Все, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства.

— Я не убивал ее, клянусь! Нино говорил с одышкой, морщась от боли. -

Пришел к ней после дознания… Я был сыном Джованни Виллани… Я имел право на долю в наследстве… Мать держала все в тайне, сохраняя свою репутацию. Дура! Какая репутация! Жить на подачки, в нищете! Я думал, Элена поступит по справедливости.

— А потом ты убил ее? Когда она отказалась? — Лучия снова рванулась к Нино, готовая выцарапать ему глаза.

— Нет, все не так. Она прочла записку и согласилась на встречу, но не пустила меня в дом. Мы встретились у реки. Она предложила мне… пятьсот евро! пятьсот евро, всего! И я должен был уехать… Эта сволочь кремировала мужа! Я сказал, что все равно докажу свое родство, через ДНК Лучии. И подам в суд. Она изменилась в лице и набросилась на меня. Я думал, она убьет меня, толкнул, она упала, ударилась о скамейку…

— Снова несчастный случай, как и с синьором Джовани Виллани? С вашим отцом. Странно, не правда ли? И что вы сделали?

— Спрятал тело в кустах, и поехал за матерью. Рассказал ей все. Это она предложила притвориться Эленой. Не я. Ночью мы похоронили тело у реки.

— В наводнение оно могло всплыть.

— Вода собиралась сверху, и добралась бы до могилы лет через пятьдесят.

— Поэтому ваша мать избавилась от экономки и от Лучии.

— Она не хотела, чтобы полиция меня арестовала. Я бы не отмазался, после всего, что обо мне наговорили.

Ambulanza увезла всех троих в больницу. Глаза Луки закрывались, ему тоже вкололи успокоительное, и решили оставить на ночь под наблюдением врачей.

— Как ты сумел выбраться? Я думала, что все…

— Я же полицейский, я тренирован. Ты беспокоилась обо мне?

— Я чуть с ума не сошла.

— Я заслужил поцелуй?

— Ни за что. Ты весь в тине, как болотное чудище.

— Значит, потом. — И комиссар уснул.

Полицейские отвезли Сашу на ферму.

— Вы вовремя! — как и Лука съехидничала Саша. — Мы чуть не погибли, пока вы добирались.

— Мы ухнули в яму, дорога провалилась и пришлось вызывать другую машину.

***

— Он признался, что подрался с Эленой Виллани, и она упала, это был несчастный случай, — рассказывала Саша Карло Бальери. А потом его мать предложила занять место вдовы.

— Вы верите ему, Аликс?

— Нет. Мать боялась его, и он вертел ею, как хотел, это рассказала женщина из их деревни. Это второй случай, первый случился в России. Там женщина тоже защищала своего ребенка, не хотела его лечить, и вырос маньяк-убийца.

— Ну, ваш Нино не маньяк, он просто был готов на все ради денег.

— Не знаю, что страшнее…

— А легенда? Причем здесь Белая Дама?

— Боюсь, мы этого никогда не узнаем…

***

— Мне так жаль! Mispiacetanto!!! — через два дня Саша пришла в квестуру для подписания документов и встретила Лучию. Женщина сразу бросилась ей на шею. — Mi spiace!!! Это моя вина. если бы я не верила всему, что он говорил… Он действительно отказался ложиться со мной в постель, но я думала, это из-за двадцати лет разлуки, уважения, желания потихоньку вернуть прежние отношения…

— Вы не виноваты. Он всю жизнь занимался тем, что очаровывал женщин, он профессионал.

— Я все время думаю… если бы вы с вице-квестором не приехали, он убил бы меня?

— Возможно, этого бы не понадобилось. Дом бы все равно рухнул.

— А если бы нет, он убил бы меня, продав коллекцию отца?

— Не надо об этом думать. Это то, что уже никогда не случится. Какие планы?

— Вернусь в Швейцарию. С домом адвокаты все устроят, наймут бригаду, расчистят участок, проверят, не сохранилось ли что-то из коллекции. В любом случае теперь у меня больше денег, чем я могла себе представить. Я собираюсь начать новую жизнь, не думая о прошлом.

— Осталась ваза, ну, то есть урна.

— Как? Ее нашли?

— Некогда было рассказать. Да, в поле.

— В поле??

— Это длинная история. Скоро ты станешь миллионершей. Кстати, полиция вернет тебе старую фотографию, где ты маленькая с родителями.

— Она сохранилась? Я думала, мне ничего не осталось на память…

— Нино сядет надолго.

— Я оплачу лучших адвокатов.

— Ты???

— Он мой брат, Алессандра. Все, что осталось от моей семьи…

Тереза вызвала полицейскую машину, чтобы отвезти Сашу домой.

— Вице-квестора Дини выписали, он умчался к себе в Эмполи, просил передать, что позвонит тебе. Ему вкололи кучу каких-то лекарств от заразы, Нино и Лучии тоже.

— А Нино? В больнице?

— Да, но под охраной полицейских. Скоро отправится в камеру, ключицу вправили, с переломом еще помучается, но это не помешает ему сидеть в тюрьме. — Инспектор вздохнула. — Тебе ужасно повезло.

— Потому что я не рухнула вместе с ними в подвал?

— Нет, я про вице-квестора. Крутой, как огурец. Спас три жизни. включая свою собственную, обезвредил преступника, ну и вообще… в общем, реально повезло.

Саша вздохнула и ничего не ответила.

***

Вернувшись домой, девушка увидела незнакомую машину во дворе фермы. Водительская дверца отворилась, из машины вышла прекрасная и безупречная Сара.

Саша смотрела на нее, не веря своим глазам.

— Привет, Алессандра. Я решила, что лучше заехать к тебе по дороге в Милан, чем звонить. Нам надо поговорить.

— Давай, поговорим. — Саша отперла двери и пригласила Сару в гостиную.

Синий кардиган изумительно подходил к волосам цвета воронова крыла, глаза сияли еще ярче, чем обычно.

— Я заехала попрощаться.

— В каком смысле?

— Я не останусь в Риме. Мне там скучно. Все документы готовы, я получила свою долю при разводе и собираюсь обосноваться в Милане. Я прожила там много лет и это мой город больше, чем Рим. В Милане будущее.

— Графиня ужасно разочарована? — Саша не удержалась и хихикнула.

— Представляешь, да? — засмеялась и Сара. — Я приехала мириться. Я не представляла, что графиня все это устроит. Мы дружили в детстве с Никколо, но сейчас мы слишком разные люди… Хотя нет, наоборот, слишком одинаковые, чтобы между нами что-то могло быть.

— Бедная графиня.

— Это было заманчиво, признаю, блестящий карабинер, который быстро дослужится до генерала, аристократ, но… если бы межу нами пробежала хотя бы искра!. Но ее не было, ни с одной стороны.

— Я понимаю…

— Это должен был сказать тебе Никколо, а не я. О, ты же знаешь, какой он. С удовольствием дал твой адрес, чтобы только не выяснять отношения самому. Он лучше уйдет в сторону, чем станет оправдываться или ссориться.

— Иногда лучше поругаться и побить посуду.

— Вот и я так думаю, — засмеялась Сара.

— Кофе?

— Нет, я и так задержалась, пока ждала тебя. Мне пора. Думаю, в Милане я буду счастлива. Отойду от развода и обязательно встречу того, кто мне подходит, чтобы та самая искра обязательно вспыхнула.

— Спасибо, что заехала.

— Знаешь, однажды во времена Ренессанса, французы, завоевавшие большую часть Италии сказали, что они встретили женщин в мужчинах и мужчин в женщинах. Ничего не изменилось, дорогая. Пока наши маменькины сынки мнутся, приходится самим быть решительными.

— Пожалуй, я знаю одно исключение, — улыбнулась Саша.

— Так хватай и не выпускай! — девушки рассмеялись, обнялись и Сара отправилась в Милан.

Глава 12

Еженедельный субботний рынок в Вольтерре не отличался от прочих городов. Фермеры выставляли прилавки со своими цветами, овощами, мясом, морепродуктами, медами и вареньями, колбасами и сыром, специями и сушеными травами. Далеко за пределы площади выкатились стойки с недорогой одеждой всех видов и размеров, ящики с обувью и сумками, детские товары. Среди гастрономических изысков каким-то чудом затесались продавцы постельного белья, матрасов и скатертей.

Ноябрь внес свои оттенки, добавив связки сушеных и корзины свежих грибов, кульки с только что обжаренными каштанами грели руки.

Рынок работал до полудня, после чего с тем же грохотом, заставившим жителей Вольтерры подскочить на рассвете, все собиралось, складывалось, грузилось в машины и торговый караван отправлялся по домам.

Это был первый Сашин рынок в Вольтерре, и она не собиралась его пропустить. Не в покупках прелесть, она в жизни, бурлящей вокруг, в объятиях, поцелуях и обмене новостями и сплетнями, и пусть Саша была знакома всего с несколькими жителями, но она хотела снова окунуться в привычную очаровательную суету тосканского mercato settimanale, еженедельного рынка.

Жизнь снова возвращалась на привычные рельсы, ужасы старой виллы остались далеко позади, словно закрыта последняя страница захватывающей, но прочитанной книги.

Синьора Элиза заехала за Сашей пораньше, а то все раскупят! Она собиралась пополнить запасы сыров, а из Кастельмонте обещали привезти знаменитое луковое варенье.

— Ты же знаешь, что французский луковый суп родом из Тосканы, и варили его из знаменитого лука из Кастельмонте? — строго спросила соседка, а Саша заверила, что конечно знает, и вообще Кастельмонте лучшее место на свете.

Элиза хотела возразить, но лишь пригорюнилась:

— Я к тебе так привыкла! У меня за всю жизнь таких приключений никогда не было, я буду скучать! А эти, новые хозяева фермы, они как?

— Нормально. Не бойтесь, не олигархи. Они будут приезжать с детьми и внуками.

— Тогда ладно… они хоть по-нашему говорят?

— Заговорят! — Засмеялась Саша, — с вами точно заговорят! — и посчитала свою миссию представления владельцев виллы жителям «деревни» выполненной.

Казалось, что и погодные катаклизмы остались в той прочитанной книжке. Солнце светило так, что хотелось надеть темные очки, даже куртка не понадобилась.

Улицы были заполнены припаркованными машинами, они

тянулись даже до обычно пустых пригородных аллей. Элиза ругалась, что выехали поздно, хотя пришлось вскакивать в ужасную по Сашиными меркам рань, без умолку говорила о вяленых колбасах, ветчине, сырах, пирожных, грибах, девушка при всем желании не запомнила бы, у кого что нужно покупать. А Элиза чувствовала себя как рыба в воде, моментально оторвавшись от Саши и исчезнув в водовороте прочих покупателей.

Палатки были установлены и в центре площади, и по всему периметру, и на ближайших улицах, Саша ходила без цели, позволяя людскому водовороту увлекать ее за собой, иногда она что-то пробовала, даже покупала, дай себе волю, она скупила бы половину продуктов. Но сегодня у нее была цель: к ужину ожидались гости, и девушка собиралась блеснуть своими кулинарными способностями.

— Buongiorno, signora! — Саша задумалась, а не купить ли осенних овощей.

— Buongiorno, signora! — Эхом ответила румяная добродушная на вид фермерша.

— Я хотела бы приготовить овощи к ужину, как гарнир…

— Я обожаю овощи. Как видите, я их выращиваю. Как вы собираетесь готовить, синьора? Лучше всего потушить их в мясном бульоне или пожарить в масле, тогда гарнир получится просто превосходным. Но сейчас осень, попробуйте запечь картошку в духовке, о, я сейчас расскажу, как это сделать, и у вас получится лучший гарнир на свете! Травки, не забудьте травки, обязательно купите розмарин и тимьян!

Саша выбрала цукини и баклажаны, а женщина протянула огромные, сверкающие алыми красками сладкие перцы:

— Перцы особенно хороши в этот раз, берите, не пожалеете! И пеперончини, конечно! — Она протянула девушке три маленьких, пухлых острых перчика. — Это подарок, от меня.

— Спасибо, вы очень добры! А не подскажете, куда лучше зайти за колбасками?

— К Маурицио, конечно! И не на рынок, а вон там, в переулке, macelleria, мясная лавка. Лучше, чем у Маурицио не найдешь. Передай ему от меня привет, скажи, Раффаэлла прислала. — Обращение на «ты» возникло само собой, как всегда в Италии, если человек тебе приятен. — Он немножко pazzo, сумасшедший, но в хорошем смысле, он тебе понравится. Он гений!

— В смысле?

— Талант у него! Разводить свиней и делать колбасу! — Раффаэлла сложила пальцы горсткой и чмокнула их. — Так, как его свиньи, не все аристократы живут! Он им стихи читает, представляешь?

***

К приезду гостей Саша потушила восхитительные ароматные колбаски от мясника-поэта, запекла картошку и потушила овощи, соорудила огромную тарелку с нарезками сыра и колбас, выставила за кухонную дверь на улицу вино.

Первым явился дон Доменико, за ним примчались Симона с Джованной, последним приехал Лука.

Джованна выгрузила пакеты, на стол посыпались баночки с маринованными перчиками, луковый мармелад, жареные цветки тыквы в кляре, и огромная, в пол Сашиного роста деревянная перечница из оливкового дерева:

— Подарок, пригодится! — Пояснила она подруге.

Симона привезла бутылку вина и бутылку граппы, дон Доменико — огромную коробку с пирожными, а Лука снова наведался в «дели» — и вручил Саше традиционную нарезку копченого лосося, маринованные анчоусы и кусочки скумбрии, трюфельный овечий сыр пекорино.

В договоре с Ириной, настоящей владелицей фермы, ничего не было сказано по поводу приема гостей, но даже в этом случае Саша на за что не отказала бы себе в удовольствии устроить этот вечер. Пусть ферма не имела к ней никакого отношения, но она впервые могла встретить друзей как хозяйка.

— Мне жаль синьора Нунцио, — сказал Лука, отпив немного вина. — Его сын Пьетро оказался наркоманом. Родители несколько раз отправляли его на реабилитацию, но ничего не помогало. Интерес к аукционному бизнесу показался спасением, Пьетро изменился и всерьез занялся этим делом. На самом деле он просто нашел способ получать большие деньги.

— Как Питер познакомился с Нино?

— Нино не только выправил себе новые документы, с его криминальными связями это было не сложно, но и нарисовал дипломы. Поработал немного в Америке, а потом вернулся в Милан, где на одной из вечеринок встретил Пьетро. К этому моменту у Нино — Грегорио была не только чистая биография, но и реальный опыт работы в антикварном бизнесе.

Интерес к продажам произведений искусства возник у него давно. Фальшивого Якопо ди Подджибонси когда-то продали синьору Виллани. С картиной надо было что-то делать, а как вернуть деньги? И тогда Джованни решил инсценировать кражу, а к дилерам отправил Нино. Тогда парень и понял, какие деньги крутятся в сфере искусства. Джованни положил в карман кругленькую сумму. Нино получил квартиру. Поэтому синьор Виллани так защищал Нино, он сам организовал и аферу, и кражу, избавившись от подделки.

С тех пор полотно не существующего художника украшает тайную комнату какого-нибудь американского или арабского толстосума.

У парня был настоящий талант продавца, но и покупателя тоже. В аукционном доме продавали практически украденные вещи, которые привозил Нино. Он скупал за бесценок настоящие шедевры, очаровывая пожилых вдов, держал руку на пульсе, создав картотеку сокровищ частных дворцов. Аукционный дом процветал, а партнеры купались в деньгах. Кстати, не брезговали и перевозкой наркотиков, подозрения полиции подтвердились.

Этрусская урна могла стать самым ценным приобретением, вот только Эмилия Коллини решила, что продаст ее сама.

— Тело Элены Виллани нашли?

— Да, в саду. Эксперты установили, что у нее сломана подъязычная кость, такого не случается от падения и удара об скамейку, это признак удушения.

— Все же Нино убил ее…

— И свою мать тоже. Пьетро испугался, что его посчитают соучастником убийства Эмилии Коллини, и рассказал, что видел пятна крови на рубашке Нино в день праздника. Друг велел ему увезти сверток подальше, а Пьетро забыл в гараже. Сверток мы изъяли, там нож со следами крови, ДНК подтверждает, что им убили лже-Элену. И отпечатки пальцев Нино имеются.

— Но зачем он убил собственную мать, которая 20 лет его покрывала?

— Денег много не бывает, и распродав за 20 лет почти всю коллекцию семьи Виллани по мелочам, Нино нацелился на самый большой куш, этрусскую урну. Но мать категорически отказывалась ее отдавать. Весь капитал, на котором он строил свой бизнес в самом начале, именно от продажи драгоценностей семьи Виллани. Но когда дошло до урны, мать впервые отказала и даже пригрозила, что все расскажет полиции.

— И я догадываюсь, почему, — сказала Саша.

— А я готов подтвердить твою догадку, — кивнул дон Доменико.

— И я! — Подхватила Симона.

— Вы что-то узнали в архивах? — Ахнула Саша.

— Судя по старым документам Дом у реки, Casa del fiume, стоял когда-то на том самом месте, где по легенде жила этрусская принцесса. Дом пришел в негодность, нет, не этрусский дом, конечно, а средневековый, построенный на его месте, и семья Гренфелли переехала в центр деревни, той самой, Дама Бьянка. — сказала Симона. — На память захватили табличку с названием.

— Со временем они сменили фамилию на Гренелли, историки искали в государственных архивах, а я поднял архивы викариата, пришлось копаться в них неделю, но теперь все ясно. — дон Доменико улыбнулся Саше. — Никаких сомнений нет, единственная дочь Гренелли вышла замуж за мужчину из семьи Коллини. Гренелли всегда считали себя потомками этрусской принцессы, эта легенда передавалась из поколения в поколение, и для Эмилии Коллини была очень важна. Думаю, она связывала свою необыкновенную красоту с генами принцессы Мерсии. Поэтому, скорее всего, и уговорила любовника приобрести пустующий дом, когда-то принадлежавший ее семье. Иначе зачем молодой женщине забирться в такую глушь!

— Вполне возможно! Нино рассказал, что синьор Виллани, — тогда еще он не знал, что это его отец, — очень дорожил урной, а мать была в полном восторге, считала, что это часть ее семейной истории. — Поддержал Лука. — Он даже уверяет, что отец обещал подарить им урну.

— То есть Виллани тайно навещал его мать, их отношения не прекратились, когда он женился на Элене и родилась дочь?

— По-моему все понятно по его взгляду на женщину на старой фотографии. Удивительно. что он женился на другой, во время знакомства с Эмилией он был холост.

— Кстати, требуя свою долю наследства, Нино хотел именно урну. Но Элена отказала.

— И Эмилия, выдавая себя за Элену, всю жизнь наказывала себя, отказавшись от вещей Виллани, оставаясь в комнатке прислуги… — вздохнула Саша.

— Ты слишком хорошо о ней думаешь, — засмеялся комиссар. — Все совсем не так. Она защищала сына и не жалела о подмене. Но была очень суеверной женщиной, и отказывалась носить вещи Элены и спать в ее кровати. Уверяла, что вещи умерших принесут несчастье. Вот и все объяснение ее аскетизма.

— Но когда дело дошло до урны…

— Она не могла позволить сыну продать достояние ее собственной семьи, ведь она связывала легенду с изображением на урне. Я не думаю, что она реально хотела ее продать, она просто унесла ее из дома, поэтому и уговорила тебя оставить ее. Но потом, наверное, передумала, женщина 20 лет просидела взаперти в окружении семейной легенды, фотографии дома и медальона, и урна в ее воображении тоже была ее частью. Не застав тебя дома, она просто разбила стекло и вошла.

— А потом увидела, что сын следует за ней, и выбросила урну под деревья?

— Другого объяснения нет. Нино уверяет, что мать сама напоролась на нож, он не хотел ее убивать только пугал, но она отказывалась сказать, где урна. Получив удар ножом, женщина сумела выбежать из машины, догонять ее на празднике, где море людей, он не мог.

— Миллионы евро… но стоят ли они человеческой жизни?

— Кстати, Лучия не будет продавать урну. Она передаст ее в этрусский музей Вольтерры.

— А сам Нино что-то говорил о легенде?

— О, об этом он говорил без умолку, уверял, что мать сошла с ума со своей Белой Дамой и сама в истерике напоролась на нож.

— Почему она схватила ту девушку, актрису?

— Этого мы никогда не узнаем, она истекала кровью, сознание путалось, и выбежав из машины, пытаясь спастись от сына, случайно попала на лужайку. Увидев актрису в роли Белой Дамы, бросилась к ней, возможно, легенда и явь перепутались. Кстати, я видел протокол вскрытия, на теле Эмилии много синяков и ушибов, видимо, сначала Нино избивал мать, требуя сказать, где урна.

— Мать и сын… — задумчиво сказал дон Доменико. — Знаете, среди самых старых документов в архиве викариата мы нашли еще одну версию легенды о Белой Даме. Легенда на старотосканском, записанная в раннем средневековье. В ней говорится, что принцесса не отравила мужа, обвинение было ложным, но она не смогла доказать свою невиновность, пришлось бежать. Она не погибла в наводнении, не вышла замуж, а жила в одиночестве на берегу реки, не давая о себе знать даже сыну. Но однажды сын узнал об этом, нашел и убил ее.

— Не поверил, что она не убивала его отца?

— Об этом легенда ничего не говорит. Возможно, он просто не хотел позора, пока его мать жива, он так и будет считаться сыном убийцы. Этого никто никогда не узнает. Помните фразу с барельефа в баре в деревне Белая Дама? Она есть в тексте легенды. «Предательство того, кого любишь, факелом пылает в сердце». Речь не о любовнике, речь о сыне.

— Спустя 3 тысячелетия история повторилась… сын убил мать. И если верить семейному преданию семьи Гренелли, они оба потомки этрусской принцессы, а значит, и ее сына.

— В наших местах бывает и не такое. Здесь дремлют древние духи и скрыты тайны этрусских ритуалов…

***

Солнце уже скрылось за далекими холмами, когда гости разъехались. Похолодало, но Саша и Лука долго еще стояли во дворе фермы и смотрели на море огней в далеких холмах. Ветер пах йодом и солью, и немного дождем, наверное, он удерживал в своих лапах последние капли улетевшей непогоды.

— Ну, так ты надумала? — спросил Лука.

— Надумала что? — не поняла Саша.

— Выйти за меня замуж.

— А ты предлагал?

— Мне показалось, что да. Знаешь, я не умею делать предложения, я думал, что все понятно. Но могу встать на одно колено!

Саша икнула.

— Ты все время убегаешь, но на сей раз я не позволю тебе это сделать. Мне нужен ответ. И кстати, с того дня в больнице ты должна мне поцелуй! — Лука достал из кармана бархатную коробочку, открыл, и свет далеких огней вспыхнул в кольце бриллиантовыми брызгами.

Свет фонаря во дворе вытягивал тени человеческих фигур. Саше показалось, что у одной тени лицо мальчишки, озорно ей подмигнувшего…

Рецепты блюд из книги

Crostataconnociemiele — Кростата с орехами и медом с

обеда в доме старой экономки

Это насыщенный и вкусный десерт для поздней осени, но для зимних праздников.

Рассыпчатое тесто, измельченные грецкие орехи, слегка карамелизованный мед: торт состоит из простых вкусов, но их сочетание дает прекрасный вкус. Десерт, безусловно, очень питательный, но в нем присутствуют очень полезные для правильного питания продукты: мука грубого помола, масло, мед, орехи, продукты, которые должны присутствовать в сбалансированном ежедневном рационе.

Поэтому ставьте его в духовку и ешьте без особых угрызений совести. Это идеальное блюдо средиземноморской диеты!

Ингредиенты

Для песочного теста:

150 г муки 00

150 г цельнозерновой муки

8 г разрыхлителя для десертов

100 г сахара

2 яйца (средних, комнатной температуры)

80 г оливкового масла

цедра 1 лимона

1 щепотка соли

Для начинки:

200 г очищенных грецких орехов

200 г цветочного меда

50 г меда для финального украшения

В большую миску помещаем смесь из двух видов муки, разрыхлитель, щепотку соли, сахар, цедру лимона и масло. Вилкой начинаем все перемешивать и, как только начнут образовываться крошки, добавляем по очереди два яйца. Продолжаем работать с тестом, пока оно не приобретет однородную консистенцию и не станет хорошо уплотненным.

Можно оставить в холодильнике если готовим тесто заранее.

Разделяем тесто на две части и раскатываем первую часть на высоту 1/2 см. Выстилаем форму для торта диаметром 20 см первым диском и всыпаем нарезанные грецкие орехи, предварительно смешанные с мягким медом.

Накрываем вторым диском теста, раскатанным чуть более тонким, чем предыдущий, хорошо защипываем края и прокалываем зубцами вилки. Выпекаем в предварительно разогретой духовке при температуре 18 °C 35–40 минут или пока поверхность не станет золотисто-коричневой.

По окончании приготовления достаем кростату из духовки, полностью остужаем и поливаем жидким медом.

***

Castagnaccio — Пирог Кастаньяччо, испеченный синьорой

Клаудией из деревни Дама Бьянка

Каштановый пирог- главное блюдо тосканской осени.

Это очень простой рецепт, для которого нужна каштановая мука (интернет- магазины нам в помощь) и вода, сахар не нужен, в каштановой муке достаточно сладости, особенно если она свежего помола, а такая мука появляется в ноябре- начале декабря, поэтому кастаньяччо абсолютно осенний пирог.

Это деревенский, сладкий, ароматный низкий пирог, очень нежный, но с более хрустящей корочкой сверху. Вариаций этого пирога множество, все зависит от региона Тосканы и от семейных традиций хозяйки. Говорят, что оригинального рецепта кастаньяччо или супа риболлита не существует- их всегда готовили из того, что можно найти дома! Иногда в пирог добавляют изюм, иногда грецкие орехи, иногда все вместе.

Пирог подают теплым со свежей рикоттой, политый медом. Это вкус детства, дома, радости.

Ингредиенты:

300 г каштановой муки

450 г воды (комнатной температуры)

70 г очищенных кедровых орехов

70 г ядер грецких орехов

20 г оливкового масла

2–3 ст л оливкового масла для формы

1 щепотка соли

1 веточка розмарина

Крупно нарезаем ядра грецких орехов. Высыпаем в миску каштановую муку, добавляем щепотку соли и постепенно вливаем воду, смешивая все венчиком. Должна получиться однородная и достаточно жидкая смесь.

Вливаем оливковое масло, все время перемешивая, до однородности теста.

кедровые орехи, оставив горсть в стороне, чтобы украсить поверхность.

Смазываем 2–3 ст л оливкового масла форму для выпечки диаметром 26 см. Вливаем смесь, распределяя равномерно, лавное- пирог должен получиться не выше 2 см!

Украшаем иголочками розмарина и отложенными кедровыми орешками. Сбрызгиваем оливковым маслом.

Печем в предварительно разогретой духовке при 180с в течение 35–40 минут. Поверхность должна высохнуть, и стать жесткой, но внутренняя часть должна оставаться мягкой.

Подаем слегка остудив. Храним в холодильнике 2–3 дня.

***

Fagioli all’uccelletto — ФасольАльУчелеттоотсестры

Марии, домоправительницы дона Доменико

«Птичья фасоль» подходит и как гарнир к мясу, и к поджаренному хлебу, вкусна она и сама по себе, идеальна для вегетарианцев или во время постов.

Готовить ее- проще некуда.

Ингредиенты:

1,2 кг белой длинной фасоли

5 столовых ложек оливкового масла

3 зубчика чеснока

3 веточки шалфея

200 г домашнего томатного соуса (мякоти помидоров в собственном соку)

2–3 стакана овощного бульона

Соль и перец по вкусу

Фасоль чистим (если у нас не чищенная) и отвариваем в воде, почти до готовности, следите, чтобы не разварилась, добавив зубчик чеснока, веточку шалфея и столовую ложку оливкового масла.

В сковороде обжариваем зубчик чеснока с мелко порезанной веточкой шалфея, добавляем томатный соус и бульон, перемешиваем и варим примерно 15 минут.

Фасоль откидываем на дуршлаг, даем стечь воде, и добавляем в сковороду вместе с третьей веточкой шалфея. Солим и перчим по вкусу, перемешиваем осторожно деревянной лопаточкой, накрываем крышкой, и тушим на медленном огне еще 15 минут.

Подается блюдо горячим.

***

Polloarrosto — Запеченная в духовке курица с обеда у старой

экономки

Запеченная курица — это традиционное вкусное и ароматное второе блюдо, которое готовят и к праздникам, и к обычному обеду в семье или с друзьями. Курицу готовят целиком, с кожей, чтобы из нее выделился жир и мясо оставалось нежным и сочным: по этой причине также важно контролировать время приготовления, поскольку наибольший риск заключается в том, что курица будет слишком сухой. Кроме того, перед запеканием курицу натирают ной морской солью и различными ароматными травками.

На следующий день то, что не успели съесть, идет на бутерброды.

Ингредиенты:

Курица целиком

Крупная морская соль 10 г

Чеснок 2 зубчика

Шалфей 5 листьев

Лавровый лист 2 листа

Розмарин 2 веточки

Орегано 1 веточка

Оливковое масло по вкусу

Курицу связывают, чтобы она не распадалась в процессе приготовления: оборачивают бедра, подтягивают и заворачивают за грудку.

В блендер высыпаем соль и все свежие ароматные травы, мелко нарубленный чеснок и хорошо все размалываем.

Выкладываем курицу в форму для запекания и хорошенько натираем всю смесью- массажируем, оставляем немного, чтобы вложить внутрь.

Теперь хорошенько обливаем оливковым маслом.

Готовим в разогретой духовке час при температуре 18 °C. Через полчаса переворачиваем.

Можно поливать сверху выделившимся соком.

Храним в холодильнике сутки.

Если курица большая, больше 1 кг весом, потребуется увеличить количество ингредиентов для обмазывания. Считается, что на каждый 1 кг курицы уходит час запекания, так что для курицы весом в 1,5 кг нужно уже 15 г соли или 1,5 часа в духовке.

***

Patate al forno — Картофель в духовке, приготовленный

Сашей для друзей.

Казалось бы — чего проще! Но и у хрустящей золотистой запеченной картошки есть свои секреты.

На самом деле секрет приготовления лучшего запеченного картофеля есть у каждого: одни промывают ее под холодной проточной водой или замачивают, чтобы удалить крахмал, другие сначала накрывают фольгой, чтобы хорошо приготовилась внутри, а затем открывают для получения цвета и корочки снаружи, третьи чуть ли не сантиметром отмеряют кусочки, борясь за их идеальную одинаковость.

Сегодняшний рецепт лишь один из многих.

Ингредиенты:

Картофель очищенный (желательно желтый) 1 кг

Розмарин 2 веточки

Чеснок 2 зубчика

Тимьян 2 веточки

Оливковое масло 30 г

Соль и черный перец по вкусу

1 ст л оливкового масла для смазывания формы

Делим каждую очищенную и промытую картофелину пополам, затем на четвертинки. Из четвертинок нарезаем примерно одинаковые кубики.

Кипятим в кастрюле 2 л воды и погружаем нарезанный картофель. Бланшируем 7 минут, затем сливаем воду и выкладываем в миску. Приправляем листьями тимьяна с веточек.

Подсаливаем, перчим, вливаем масло и все хорошенько перемешиваем.

Перекладываем картофель в предварительно смазанную маслом форму для запекания (лучше алюминиевую) с низкими краями.

Укладываем сверху веточки розмарина и целые зубчики чеснока. Готовим в разогретой духовке при температуре 22 °C в течение 40 минут или пока картофель не станет золотисто-коричневым. В середине приготовления рекомендуется аккуратно помешать картофель для равномерного подрумянивания. После приготовления достаем из духовки. удаляем чеснок и розмарин и подаем как гарнир.

Хранится в холодильнике 2 дня.

***

Salsiccia al forno — Запеченные колбаски, которые

Саша делала для друзей.

Классическое второе блюдо. Сальсиччи — это домашние колбаски по типу колбасок или купат для гриля. Время приготовления зависит от толщины, толстенькие аккуратно надрезаются ножом крест-накрест в нескольких местах.

Сальсичча может быть свиной, куриной, говяжьей иди из индейки. По личному вкусу и желанию.

Ингредиенты:

4 колбаски

1/2 белой луковицы

150 мл белого сухого вина

соль и перец по вкусу

Выкладываем колбаски в форму для запекания, смешиваем с нарезанным соломкой луком, заливаем вином, солим, перчим.

Готовим в разогретой духовке при температуре 180-20 °C около 15 минут.

По истечении этого времени переворачиваем колбаски и готовим еще 10 минут.

Все исключительно просто и очень вкусно.

Вариант: добавить растертые вилкой темные виноградины, пару зубчиков чеснока и сменить вино на красное.

Content

Юлия Евдокимова
Кто убил Белую Даму?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Рецепты блюд из книги