Лена Обухова

Академия Метаморфоз. Ученица Ворона

Пролог. Карл Кроу

Тумалон. Самая загадочная и наименее исследованная территория Содружества… если говорить о мире оборотней. Но остров с таким названием существует одновременно в двух мирах и в мире людей считается самостоятельным одноименным государством, населенным исключительно магами. В отличие от всех остальных.

Те, кто родился на Тумалоне, редко покидают его пределы. Для них существование где-то за туманами, окутывающими остров, двух разных миров – не больше, чем условность. Факт, который знают все, но осознают очень немногие.

Карлу Кроу довелось не только осознать это, но и прочувствовать. За свою утомительно долгую (целых сорок пять лет!) и весьма бурную жизнь он покидал Тумалон много раз. Все искал чего-то то в одном мире, то в другом, а не так давно ему пришлось несколько месяцев скрываться от властей. Проще всего делать это за пределами острова.

Ему было бы безопаснее выбрать мир людей. Может, немножко сложнее из-за технического прогресса, заменявшего там магию, но затеряться определенно получилось бы лучше. Дробление на множество государств затрудняло взаимодействие между властями, а многие территории и вовсе не желали кого-либо кому-либо выдавать. Но у Кроу имелись обязательства в мире оборотней, поэтому он отправился туда. Там и был со временем арестован.

Когда это случилось, Кроу решил, что его песенка наконец-то спета. После стольких лет ошибок, вранья, метаний, притворства и попыток выбраться сухим из болота, в которое его толкнула судьба, оно грозило все-таки проглотить его. Однако этого так и не произошло. Как сказала та женщина-дракон, благодаря которой ему вернули свободу, он оказался слишком ценным специалистом, чтобы кто-то решился пустить его в расход. Или его защитил вовремя сделанный выбор, о котором все же кто-то знал.

Так или иначе, а власти Тумалона ухватились за возможность помиловать его, когда он оказал весьма серьезную услугу не только драконьему лорду, но и всему миру оборотней.

Правда, как выяснилось чуть позже, помилование это имело ряд условий. И одним из них было возвращение сюда – в Академию Метаморфоз, где он и так провел слишком много времени.

В последний месяц лета старый мрачный замок встретил его скалящими рот горгульями на стенах и сухой грозой. Ветер почти сбивал с ног, трепал волосы и бросал в лицо песок, заставляя щуриться и прикрывать глаза рукой. Темное небо прорезали длинные, распадающиеся не несколько ветвей молнии, за которыми следовали оглушающие раскаты грома, но ни единой капельки не упало на землю за то время, которое Кроу шел от портала к входу. В отличие от Замка Горгулий, где ему недавно довелось снова побывать, здесь не было защитной стены. Академия Метаморфоз стояла на клочке земли, окруженном ущельями и отвесными горными склонами. Сюда можно попасть только через портал, а, следовательно, для защиты от нападения достаточно его закрыть.

Массивная дверь в три человеческих роста отворилась неожиданно легко, словно сам замок был рад возвращению Кроу и лишь хотел показать, что остается его тихой гаванью и готов дать ему убежище, какие бы шторма ни бушевали снаружи.

– Дом, милый дом, – пробормотал себе под нос Кроу, кривя тонкие губы в усмешке и пытаясь пригладить растрепанные ветром волосы.

Его взгляд рассеянно скользил по знакомому холлу, сейчас слишком темному: то ли непогода застала врасплох, то ли нынешний завхоз экономил магические свечи.

– Дом – это место, в котором тебе рады, Карл, – раздался из темноты строгий женский голос. – Ты уверен, что можешь считать академию своим домом?

– Марни, – протянул Кроу улыбаясь, но улыбка эта не смогла бы обмануть даже самого наивного ребенка. Она пугала. – Какая честь. Слышал, тебя назначили ректором. Не ждал, что ты решишь лично меня встретить.

Собеседница вышла из темноты в скромный круг тусклого света, недовольно кривясь. Она терпеть не могла, когда ее называли «Марни». Считала, что «Марна» звучит серьезнее и уважительнее.

Она была на шесть лет старше Кроу, поэтому в учебе они разминулись. Зато студентом он застал те времена, когда Марна сначала бегала в помощницах у других преподавателей, а потом стала преподавать сама. Несколько лет спустя, когда в ряды преподавателей вступил и сам Кроу, она уже доросла до должности декана факультета, а от мужа ей досталась фамилия Милдред. Их отношения никогда не были гладкими, но со временем они научились друг друга уважать.

Правда, то было раньше. До его выступления на стороне псов в их последнее восстание.

– А как иначе? – холодно процедила Милдред, сверля его взглядом. – Будь моя воля, ноги твоей здесь не было бы. Но наверху почему-то считают, что тебе лучше переждать несколько лет среди нас, пока страсти после войны окончательно не улягутся.

Ну а чего он ждал-то? Красной дорожки, оркестра с цветами и рек игристого вина, льющегося в бокалы счастливых коллег?

– Поверь, мне хочется здесь быть не больше, чем тебе меня здесь видеть, – едким тоном отозвался Кроу, одергивая сюртук и упрямо приподнимая подбородок. Он считал, что ему не в чем себя упрекнуть – уж точно не сейчас! – а потому не собирался виновато опускать голову. – Я такой же заложник ситуации, как и ты. Считаю свое пребывание здесь не самой гуманной заменой тюремному сроку. Там хотя бы знаешь, сколько будешь сидеть, а здесь… Когда страсти улягутся – одному Создателю известно.

– Ты сейчас всерьез сравнил лучшую академию Тумалона с тюрьмой? – уточнила Милдред.

– Именно, – усмехнулся Кроу. – И сравнение было не в пользу академии, как ты наверняка заметила.

То, как она стиснула зубы и зло сузила глаза, стало каплей бальзама на израненное сердце. Когда Кроу пребывал в дурном – то есть, своем обычном – настроении, его радовали лишь моменты, когда язвительные комментарии достигали цели.

– Деканом факультета ты больше не будешь, – процедила Милдред. – Меня заставили вернуть тебя в преподавательский состав, но никаких дополнительных требований не выдвинули. А этой привилегии ты и раньше не заслуживал!

Кроу презрительно фыркнул, скрестив на груди руки.

– Привилегии? Ты это серьезно? Сплошная головная боль за крошечную надбавку к жалованию. Я больше заработаю на изготовлении зелий в освободившееся время. Не говоря о том, что это гораздо приятнее, чем отлавливать шкодливых студентов по подсобкам и следить за их благополучием.

Милдред недовольно поджала губы, а Кроу мысленно подвел счет в их перепалке: 2–0 в его пользу.

– По крайней мере, ты не сможешь обнулять совам оценки за пределами своего предмета.

«Ладно, 2–1», – решил Кроу.

В Академии Метаморфоз с давних времен существовала традиция среднего балла: успехи в учебе оценивались не раз в семестр на итоговых экзаменах, а в течение всего учебного процесса. Оценки ставились за активность на занятии, проверочные работы по каждой теме, а также за дополнительные доклады и учебные проекты. Экзамены тоже проводились, но оценка за них становилась лишь частью того самого среднего балла, который высчитывался как по каждому отдельному предмету, так и по всем.

А еще высчитывался средний балл каждого факультета, и факультеты соревновались между собой в том, чей средний балл окажется выше. Соревнование было полуофициальным. В отличие от личного среднего балла, на который смотрели при вступлении кандидата в орден, победа факультета по среднему баллу ничего, кроме морального удовлетворения, студентам не давала, но традиция зародилась так давно, что большинство учащихся подходило к соревнованию с азартом. Все стремились повысить не только собственный средний балл, но и общий, а потому активно помогали друг другу не отстать в обучении. Собственно, для того соревнование и было когда-то организованно.

Был еще один нюанс. За вопиющие нарушения дисциплины в качестве наказания оценки могли обнуляться. Вместо пяти баллов в твоем табеле внезапно оказывался ноль, что заметно снижало личный средний балл, а также – средний балл факультета. Однако мера эта имела серьезные ограничения. Преподаватели могли обнулять только недавно полученные – в пределах недели – баллы по своему предмету. Деканы могли обнулять больше оценок, поскольку не были ограничены своим предметом. Самые суровые штрафные санкции мог накладывать только ректор.

У Кроу хватало причин недолюбливать Орден мудрой совы и его потенциальных адептов, учившихся на одноименном факультете. И пока являлся деканом факультета ядовитой змеи, он регулярно злоупотреблял данной ему властью, занижая средний балл факультета сов. Теперь он не сможет это делать. Во всяком случае, в прежних масштабах.

Впрочем, Кроу никогда вслух не признавал свое предвзятое отношение. Вот и сейчас он постарался сохранить лицо и заявил:

– Это не страшно. Главный дебошир факультета сов, слава Создателю, больше не моя проблема. Полагаю, папаша уже обеспечил ему теплое…

Он запнулся, когда на губах Милдред расцвела вполне искренняя, хоть и немного злорадная, улыбка. Кроу счел это скверным знаком.

– Что? Два года прошло, а ему оставалось отучиться один. Ладно, год занятий не было, но за второй-то он должен был закончить академию. Папаша не позволил бы оскорбить кровиночку даже просто плохими оценками, а уж повторным обучением…

– Молодой человек, о котором ты говоришь, был серьезно ранен в конце войны, – перебила Милдред. На лице ее не осталось и следа улыбки, теперь на нем царило торжественно-печальное выражение. – Тяжелое проклятие, после которого потребовалось больше полугода на восстановление. Так что он возвращается к учебе на последнем курсе только сейчас.

Кроу скривился, как от зубной боли, и покачал головой.

– Я знал, что должен быть еще какой-то подвох.

– Кстати, он не единственный, кто оказался в такой ситуации. Часть студентов, чей последний курс был прерван войной, едва начавшись, действительно доучилась в прошлом году. Но многие вернутся, чтобы закончить обучение, только в этом.

К чему ему эта информация, Кроу не знал. Он и так был готов признать ничью.

– Что ж, раз так, пойду побьюсь головой об стену и поплачу в подушку. Надеюсь, мои комнаты все еще за мной?

– Других претендентов на них нет. И все вещи, которые ты оставил, когда сбегал, тоже на месте.

Его задело слово «сбегал», но он не стал цепляться. Только недовольно зыркнул на ректора и пошел знакомым путем к себе. Спустившись на полуподвальный этаж, не удержался и улыбнулся, вспомнив слова Милдред о том, что на его комнаты никто не претендует. Да уж, не все любят жить в подвале, где почти нет солнечного света. Зато здесь в его распоряжении сразу несколько комнат, в том числе личная лаборатория и кухня, тогда как остальные преподаватели довольствуются лишь небольшой гостиной и спальней.

Размашисто шагая по длинному и снова весьма скупо освещенному коридору (завхоз все же жлоб), Кроу чувствовал, как глубоко внутри – на приличной такой глубине – становится спокойно и тепло. Словно и правда вернулся домой. Впрочем, пять лет учебы и пятнадцать лет преподавания – это почти половина его жизни. И пусть он никогда не стремился к этому, а академия все же стала его домом.

Эти горько-сладкие мысли в один момент поблекли и разбежались, когда он еще не успел дойти до своей цели. Кроу остановился, словно зацепился за что-то, и оглянулся. Что-то было не так, какое-то дурное ощущение… или предчувствие охватило его. Сердце тоскливо заныло в груди, в животе стало холодно, затылок заломило.

Что это? Какие-то чары? Или кто-то смотрит? Готовится нанести удар?

Кроу поднял руку с перстнем на пальце, изумруд в нем вспыхнул ярким зеленым светом, помогая соткать структуру сразу двух заклятий – дополнительного освещения и щита. На территории Содружества, за пределами Тумалона, он прекрасно справлялся без перстня. Даже в Мертвых землях. Но здесь, на острове, магия всегда нестабильна, а артефакт в виде перстня помогает компенсировать это, так что пришлось его снова надеть.

Свет прогнал темноту из всех углов, но не помог никого обнаружить. Пусто, тихо – просто коридор. Откуда взялось это неприятное чувство, Кроу так и не смог понять, но, убедившись, что угрозы нет, развеял оба заклятия и продолжил свой путь.

Глава 1. Стефани Грей

Первого сентября Стефани Грей достала из шкафа студенческую униформу и облачилась в нее впервые за последние два года. Посмотрев на свое отражение в зеркале, тяжело вздохнула. Она уже и забыла, как уныло выглядит в темно-синей юбке-клеш почти до колена, белой блузке и коротком пиджаке в тон юбке. Как персонаж какого-нибудь старого фильма про частные школы, только белые гольфы добавить. Впрочем, в каком-то смысле она и есть подобный персонаж. Радовало хотя бы то, что форма теперь снова ей впору. Примерь Стефани ее полгода назад, та уродливо болталась бы.

Длинные русые волосы, слишком тонкие, чтобы называть их роскошными, она скрутила в тугой пучок на голове, на нос нацепила очки, поскольку без них видела недостаточно хорошо. Не слепла, конечно, но написанное на доске становилось нечетким, если Стефани сидела в аудитории дальше третьего ряда. В общем, стандартная студентка-ботаник, коей Стефани и была почти всю жизнь. Так и не скажешь, что в ящике письменного стола пылится медалька за мужество и героизм, проявленные во время противостояния орденов. Ладно, не пылится, конечно. Стефани купила для нее подходящий футляр.

Отложив в сторону мобильный телефон, который теперь долго ей не понадобится, и трогательно попрощавшись с ноутбуком, она закинула на плечо сумку с учебниками, подхватила небольшую дорожную сумку, нацепила на лицо улыбку и торопливо спустилась на первый этаж.

Здесь тихо бормотал телевизор, упоительно пахло блинчиками, а на кухне мама гремела посудой. И это несмотря на то, что накануне Стефани попросила не готовить ей завтрак. Магические телепорты – штука неприятная, после длительного перерыва трех из пяти путешественников обязательно выворачивает наизнанку. Вероятность конфуза снижается на сорок шесть процентов, если перемещаться натощак. Стефани всегда изучала такие подробности, поскольку очень не любила выглядеть глупо.

Но обижать маму тихим бегством она не хотела, ведь они теперь не увидятся долгих четыре месяца. Поэтому, бросив дорожную сумку у входной двери, свернула в кухню.

На стойке уже ждали тарелка небольших пухлых блинчиков, политых растопленным медом, и огромная чашка чая, умопомрачительно пахнущего бергамотом. Ее любимый вариант завтрака, от которого невозможно отказаться! Ведь в академии в основном кормят чем-нибудь полезным. Кашей, например.

Мысленно смирившись с грядущей неловкой ситуацией, Стефани поприветствовала маму, чмокнула ее в щеку и взобралась на высокий стул.

– Я знаю, что ты не собиралась завтракать, но просто не удержалась, – Анна Грей виновато улыбнулась и неловко пожала плечами. – Ведь теперь я нескоро смогу приготовить его тебе. Если вообще смогу.

Последние слова она пробормотала едва слышно, отвернувшись от Стефани, чтобы спрятать навернувшиеся на глаза слезы.

– Мам, перестань, – мягко попросила та, разрезая сразу всю стопку блинчиков вечно тупым столовым ножом. – Война закончилась, теперь на Тумалоне не опаснее, чем в нашем пригороде. А Академия Метаморфоз всегда была одним из самых безопасных мест. Меня ждет только скучная учеба, много зубрежки и стажировка по зельям.

– И потом ты останешься там, да? На Тумалоне, с магами? Уверена, что не хочешь жить среди людей?

– И снова идти учиться? На какое образование для меня нам хватит денег? Педагогическое?

– Ну, почему же? Ты можешь работать в моей галерее. Весь последний год у тебя неплохо получалось.

– Вот именно: неплохо. Но и не хорошо. Потому что я ни черта не понимаю в искусстве. Ни в античном, ни в современном. Это не то, чем я хотела бы заниматься. Мам, я люблю тебя. И я попробовала забыть о Тумалоне и о том, кто я есть, но… Ты же видела, это не работало. Мое место среди магов, раз уж я такой уродилась. Зато, когда я получу диплом и обзаведусь собственным жильем, навещать меня будет быстрее и проще, чем если бы я уехала в соседний город.

– Да-да, я все понимаю, – мать вскинула руки, как будто сдаваясь. И подарила ей еще одну грустную улыбку. – Просто не удержалась от последней попытки повлиять на твое решение. Знаешь, надежда – штука живучая.

Стефани знала, а потому полагала, что этот разговор не последний.

Торопливо закончив завтрак, она еще раз обняла мать, услышала напутствие беречь себя, после чего попрощалась и поторопилась к выходу. Сумку с вещами подхватила буквально на бегу, распахнула дверь и…

С трудом затормозила, едва не снеся соседку, которая как раз подняла руку, чтобы постучать. Та сначала вздрогнула от неожиданности, а потом прищурилась и погрозила Стефани пальцем.

– Я всегда говорила, что в тебе есть дар предвиденья, детка.

Стефани через силу улыбнулась. Эту соседку, вечно расхаживающую в цветастых балахонах с кучей дешевых бус на шее, она с детства терпеть не могла. Как и обращение «детка». Но ее учили быть вежливой со взрослыми, а в свои двадцать три Стефани все еще чувствовала себя девчонкой и считала взрослыми только маминых подруг.

– Я просто тороплюсь, у меня сегодня семестр начинается, – зачем-то объяснила она, пытаясь обойти внезапную и, скорее всего, незваную гостью.

Однако та неожиданно схватила ее за плечо. Ее взгляд затуманился, и она замогильным голосом произнесла:

– Вижу, вижу, вижу… Ждет тебя в академии судьба твоя – брюнет с карими глазами…

Стефани не выдержала и рассмеялась над таким спектаклем. Она точно знала, что прорицать будущее не могут даже маги, а уж обычные люди – тем более.

– Мой парень рыжий, – напомнила она сдержанно, мысленно добавив, что Гран Уоллес вряд ли все еще ждет ее. – Вы извините, мне пора.

И ловко вывернувшись из хватки соседки, она поторопилась к калитке. Как женщина проводила ее печальным взглядом, Стефани не заметила.

Наручные часы – механические, ибо электронные на Тумалоне не станут работать, как и прочая техника – уже показывали, что она опаздывает. Не к началу занятий, а к намеченному ею самой времени прибытия в академию. Поэтому Стефани торопливо зашагала вниз по улице.

Вскоре она нашла его – телепорт. Со стороны тот выглядел как обычный канализационный люк, поэтому для верности Стефани посмотрела на колечко, уверенно сидящее на безымянном пальце правой руки. Рубин в нем засветился изнутри, подсказывая, что все верно.

Стефани глубоко вдохнула, выдохнула, посмотрела на ярко светящее над головой солнце, мысленно прощаясь с ним, и наконец уверенно шагнула вперед. Земля моментально ушла из-под ног, и она провалилась в бездонную черноту колодца.

* * *

Ощущение полета – или, правильнее сказать, падения – длилось недолго, но, как всегда, показалось, что в процессе тело несколько раз перевернулось и летело то ногами, то головой вниз. Приземление прошло почти неощутимо. Ни удара, ни потери равновесия. Просто в одно мгновение под ногами оказалась земля, а желудок подпрыгнул к горлу.

Стефани выронила сумку, сложилась пополам, упираясь руками в колени и упрямо сглотнула, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту. После нескольких весьма неприятных секунд ей это все-таки удалось.

– Опыт не пропьешь, – пробормотала она себе под нос выпрямляясь.

И сразу сфокусировала взгляд на огромных – в три человеческих роста – дверях, а потом окинула им весь хорошо знакомый замок. Насколько хватало глаз, потому что здание было огромным, казалось, острые башни и венчающие их шпили пронзают небо, висящее как всегда низко. Многочисленные горгульи скалились отовсюду, и пасмурным утром – а на Тумалоне две трети дней в году пасмурные – казались зловещими.

По коже пробежал мороз, но Стефани не призналась бы в этом никому. Засмеют ведь: в магических битвах участвовала и побеждала, а каменных чудовищ по-прежнему боится, как в первый день.

Мимо прошла весело галдящая компания студентов, вырвав Стефани из неприятных воспоминаний о первом годе обучения в академии, когда все казалось чужим, непривычным и пугающим. Она подняла с земли сумку и медленно последовала за ними.

В главном холле посетителей встречал герб Академии Метаморфоз. Никто точно не знал, почему основатели назвали ее именно так, но она существовала уже второе тысячелетие. На гербе переплелись символы пяти древних орденов, представители которых когда-то и заложили первый камень замка: узкий постамент оплетала огромная змея, по обе стороны от него стояли на задних лапах лев и медведь, все трое как бы тянулись к сове, раскинувшей крылья над ними, и только ловкая маленькая обезьянка, выглядывающая из-за постамента, смотрела на входящих.

В прежние времена каждый орден обучал адептов сам, но часто это приводило к тому, что через два-три года молодой маг понимал, что путь ордена и его путь – не совпадают. И ему приходилось менять орден, начинать все сначала. Такая практика была признана неэффективной, и представители орденов решили на время оставить распри и создать общую академию. Студенты поступали на факультеты, соответствующие названию ордена, к которому планировали присоединиться, но к концу обучения имели возможность передумать.

И сейчас Стефани очень радовалась тому, что когда-то умные люди это придумали. Потому что в свое время поступила на факультет мудрой совы, где предпочитали изучать механизмы магии во всем их теоретическом разнообразии, но после недавно отгремевшей войны решила, что хочет заниматься более практичным и приземленным врачеванием. А ему посвящали себя члены Ордена ядовитой змеи.

Стефани и не заметила, что замерла посреди холла, разглядывая герб академии, пока две узкие холодные ладошки не закрыли ей глаза. Над ухом прозвучал измененный голос:

– Угадай кто?

Но не узнать Алису, с которой они сдружились с первого дня учебы, было невозможно. Хотя бы потому, что Стефани хорошо знала, как от нее пахнет: всегда чем-то сладким, как будто девушка была конфетой. Однако она нарочито надолго задумалась и наконец неуверенно произнесла:

– Даже не знаю… Гран, это ты?

Алиса звонко рассмеялась, укоризненно хлопнув Стефани по плечу, и перепорхнула из-за ее спины, вставая рядом. Подруга всегда именно порхала, а не двигалась. Тонкая, звонкая, с копной ярко-рыжих волос, она походила на легкомысленную бабочку даже сейчас, хотя от ее смертельных проклятий пал не один пес. Но поверить в это тем, кто не видел лично, было трудно.

А вот ее брат-близнец Гран выглядел куда более внушительно: высокий, крепкий, он привлекал внимание половины девиц академии с первых дней учебы, невзирая на несерьезные веснушки, покрывающие лицо. Это объяснялось просто: большинство девочек-студенток любит спортсменов, а Гран сразу проявил себя как восходящая звезда факультетской команды по магическому гандболу. От обычного игра отличалась только тем, что игрокам дозволялось в процессе использовать магические приемы: левитацию, телепортацию и прочие, а также противодействовать им.

– Ну ты даешь, Стеф! – фыркнула подруга. – Рассмешила…

И крепко обняла. Нервозность, появившаяся у Стефани еще во время завтрака, внезапно отступила. Она наконец почувствовала себя дома и убедилась, что приняла правильное решение, когда несколько месяцев назад получила от Алисы письмо.

Они могли вернуться к учебе еще в прошлом году, сразу после окончания войны. Но Арни Доннер, их общий друг, душа и стержень маленькой компании, был серьезно ранен и находился при смерти. Сама Стефани после всего пережитого погрузилась в депрессию и спряталась от тяжелых воспоминаний дома, среди людей. Или попыталась спрятаться, потому что они продолжали преследовать ее, лишая сна и аппетита. Она пыталась отвлечься, работая в галерее матери, но все равно болела, худела и потихоньку сходила с ума.

Через полгода внезапно и пришло то самое письмо, из которого Стефани узнала, что близнецы Уоллес тоже так и не закончили обучение. Сама Алиса посвятила свое время и внимание Арни, а Гран предпочел играть в гандбол. Но цель письма была в том, чтобы сообщить Стефани о выздоровлении Арни и его намерении вернуться в академию на последний курс, которому помешала вспыхнувшая война. Алиса собиралась присоединиться к нему и предлагала Стефани сделать то же самое. Та тянула с ответом почти месяц, взвешивая за и против, но в итоге согласилась, когда решила, что может стать врачевателем. Удивительно, но как только у нее появились цель и план действий, депрессия отступила. Она снова смогла есть, спать и вернулась к активной жизни. Даже работа в галерее перестала удручать, потому что превратилась во временную подработку.

Сейчас Стефани благодарно улыбнулась Алисе, надеясь, что сможет выразить взглядом все то, на что пока не находила слов. Но подруге ее слова и не были нужны, как и благодарности. Поэтому она поторопилась прервать момент и сообщить:

– Кстати, о моем безмозглом братце. Не поверишь, но он тоже с нами!

И она махнула рукой с видом конферансье, представляющего нового участника шоу.

Сердце Стефани замерло, а потом радостно подпрыгнуло, когда она наконец заметила стоящего в сторонке Грана. Тот улыбнулся ей, подходя ближе, и тихо поздоровался:

– Привет. Давно не виделись. Очень скучал по тебе.

– Я тоже, – призналась Стефани неловко и чуть виновато.

Год назад, оставив Тумалон, она оставила и его, хотя еще в последний месяц мирной жизни выяснилось, что Гран давно отвечает на ее чувства. Стефани не надеялась, что он ждал ее все это время, но стоило тихо выдохнуть ответ, как Гран вдруг наклонился и поцеловал ее в губы, словно этого года и не было вовсе.

Романтический момент, как всегда, испортила Алиса, язвительно заметив:

– Однако вернулся он не поэтому. Просто оказалось, что без членства в ордене внятной спортивной карьеры не сделать, а без диплома академии не берут в орден.

Гран в ответ на тираду сестры лишь смущенно улыбнулся и обнял Стефани за плечи. Она не стала сопротивляться. В конце концов, что Алиса может знать о его истинных чувствах и мотивах? Да и странно обижаться, если сама вернулась на Тумалон не ради парня.

Алиса же сменила язвительный тон на возмущение, уперла руки в боки и строго поинтересовалась:

– А теперь объясни мне, что это за змеиный прикол? Я всегда считала, что мы все вступим в один орден, а тут вдруг узнаю в учебной части, что ты подала заявление на стажировку по зельям. Якобы она нужна тебе для вступления в Орден ядовитой змеи. Как так-то?

– Лиска, не приставай к ней, – осадил сестру Гран. – У всех нас сменились приоритеты. Я тоже больше не собираюсь в Орден мудрой совы. Никогда я не был достаточно мудр для него, а для спорта мне теперь нужен могучий медведь.

– А я поняла, что теория магии меня больше не прельщает, – пояснила Стефани. – Я хочу заниматься чем-то более практичным и более полезным. Выбрала врачевание, а это прямой путь в змеи.

– Предатели, – фыркнула Алиса, но было видно, что ее возмущение – чистая игра на публику. – Вся надежда теперь на Арни.

– Я бы не рассчитывал, – хмыкнул Гран. – Если он ударится в политику, как его отец, то ему скорее подойдет Орден хитрой обезьяны.

– А если решит стать военным или хранителем, то Орден храброго льва, – поддакнула Стефани, снова улыбаясь немного виновато.

– То есть мы разбредемся по разным орденам? – нахмурилась Алиса. И теперь ее огорчение выглядело вполне правдоподобно.

– Похоже на то, – кивнул ее брат.

– Тогда нам нужен пятый, – тут же снова оживилась Алиса. – Будем академией в миниатюре. Кого возьмем? Может, Лонгборна? Он тоже вернулся к учебе только сейчас.

– Этот недотепа вообще ни в какой орден не попадет, – скривился Гран.

– В любом случае сначала надо уточнить, куда теперь собирается Арни, – добавила Стефани.

– Тогда давайте поскорее его найдем! А что касается тебя, подруга, остается только порадоваться, что профессор Кроу свалил из академии еще до войны. Не думаю, что тебе понравилась бы стажировка у него.

И Стефани не могла с этим не согласиться.

Глава 2. Карл Кроу

Возвращаясь в Академию Метаморфоз, Кроу не имел никаких иллюзий. Он знал, что ему не обрадуются ни бывшие коллеги, ни бывшие студенты. Но его это нисколько не огорчало, он давно привык к тому, что ему не рады. Это было проблемой только первые пару лет, а потом появились проблемы посерьезнее.

И все же он не удержался от соблазна поприсутствовать какое-то время в аудитории перед первым занятием инкогнито, послушать, о чем говорят студенты, когда думают, что их никто не слышит. Кроу нарочно оставил окно аудитории открытым, как бы для проветривания, а когда студенты начали собираться, тихонько вспорхнул на подоконник в образе ворона и притаился там, никем не замеченный.

В первый день семестра в каждой аудитории перед началом занятий царил галдеж. И то ли он несколько отвык, то ли в этот раз шум стоял более громкий, чем когда-либо. Возможно, объяснялось все тем, что по странной прихоти судьбы (или ректора Милдред) первое занятие в новом году ему предстояло провести со студентами пятого курса, на который после вынужденного перерыва в два года вернулись сразу несколько человек. И теперь им было о чем поговорить.

Одним из последних в аудитории появился Арнольд Доннер, попортивший ему за первые четыре курса немало крови. Парень заметно повзрослел и возмужал за прошедшие два года, отчего стал еще больше похож на отца, с которым Кроу довелось в свое время учиться: такой же красавчик-блондин с честными голубыми глазами, как у невинного ребенка. Таким люди – особенно женщины, но и мужчины тоже – сразу доверяют и доверяются, считая внешнее отражением внутреннего. И, конечно, обычно ошибаются.

– Эй, ты чего?

Доннер вдруг остановился и коснулся плеча идущей рядом девушки. Та, входя в аудиторию, отчего-то замешкалась и болезненно поморщилась, словно что-то было не так. Кроу сразу узнал в ней Стефани Грей – однокурсницу и подругу Доннера. Кажется, какое-то время они даже встречались. Во всяком случае, еще на первом курсе Кроу видел их вместе во время одной из вечеринок, на которых был вынужден присутствовать как декан факультета. Впрочем, те отношения весьма предсказуемо продержались недолго. Грей явно недостаточно яркая и привлекательная для парня с фамилией Доннер, сына члена правительства Тумалона. Его скорее удивило то, что они остались друзьями, да так и ходили вместе все время, к ним только добавились близнецы Уоллес.

– Да просто… так странно снова быть здесь, – тихо пробормотала Грей в ответ, стараясь взять себя в руки и направляясь к первому ряду столов. Она всегда там садилась, это Кроу хорошо помнил. – Ведь когда все началось, мы как раз были здесь. Варили… Что же это было за зелье?

Она вопросительно посмотрела на друзей, но те лишь пожали плечами. Гран Уоллес, судя по растерянному виду, и вовсе не помнил, где его застало оповещение министерства по чрезвычайным ситуациям, сообщавшее о нападении Ордена черного пса на правительство Тумалона.

– Вот и я не помню, – огорченно нахмурилась Грей. – Даже странно. Отчетливо помню, что должна была добавить перетертый корень мандрагоры, а потом мы все побросали то, чем занимались. Профессору Розет, наверное, пришлось самой выключать горелки и опустошать котлы.

– Я слышала, она погибла во время одной из атак псов, – тихо и печально добавила Алиса Уоллес.

– Да уж, – вздохнула Грей. – Не извинишься теперь.

– Что было, то прошло, – буркнул Гран Уоллес, беспардонно устраивая пятую точку прямо на столе и мешая Грей готовить рабочее место к занятию. – Не стоит вспоминать прошлое.

– Тебе легко говорить, – нарочито весело заметил Доннер. – А меня, вообще-то, тоже тянет морщиться, когда вхожу сюда. Кажется, что неспокойный дух профессора Кроу все еще витает где-то здесь.

– Не надо так говорить, – осадила его Грей. – Кроу жив, поэтому его дух не может тут витать.

Если бы Кроу мог, то обязательно выгнул бы бровь, услышав это, но в образе ворона сумел лишь дернуть головой и моргнуть черным глазом. Как-то не ожидал он, что девчонка решит приструнить дружка.

– Да и атмосфера здесь уже совсем не та, – добавила Грей.

– Еще бы! В прежние времена, помнится, когда в лаборатории безраздельно правил профессор Кроу, здесь всегда было темно, душно и неуютно, – хихикнула ее рыжеволосая подруга.

– Мне кажется, Кроу просто не любил яркий солнечный свет, – снова как будто вступилась за него Грей.

– И, очевидно, свежий воздух тоже, – фыркнул Доннер.

Его друзья рассмеялись, и он, по всей видимости, решил закрепить успех добавив:

– Интересно, как бы ты заговорила, если бы этот упырь тебя третировал три с половиной года. Я до сих пор так и слышу его: «Ну-ну, господин Доннер, попробуйте уяснить хотя бы такие простые истины, ведь папочка в правительстве не обеспечит вам хорошей оценки по моему предмету».

– А что, похоже, – рассмеялся Уоллес. – Не хватает только каркающего смеха…

Тут уж Кроу не удержался и каркнул – резко и громко, заставив студентов, так удачно расположившихся ближе всех к окну, испуганно вздрогнуть.

– Тьфу ты, бестия, – проворчал Уоллес, наконец обратив внимание на ворона, сидящего на распахнутом окне. – Точно призрак Кроу.

Его сестра и Доннер снова рассмеялись, а Грей задержала взгляд на Кроу в образе птицы. Он в свою очередь посмотрела на Грей, пытаясь прочитать выражение ее лица, но ему это так и не удалось.

– И где же новый препод? – тем временем возмущенно поинтересовался Уоллес, поскольку часы на стене прочирикали голосами птиц начало занятия. – Через сколько минут мы можем свалить, если он или она не появится?

– Еще не скоро, – скучающим тоном протянула его сестра.

Кроу решил, что это самый подходящий момент, чтобы раскрыться. Он услышал достаточно, а опаздывать на занятие не в его привычке. Взмахнув крыльями, Кроу снова громко каркнул, влетая в аудиторию, кувырнулся в воздухе и перекинулся в человеческий облик. Несколько девушек, включая рыжеволосую Уоллес и невыразительную Грей, ойкнули, и Кроу с трудом сдержал довольную улыбку, коснувшись ногами пола. Откинув рукой с лица волосы, он изобразил хищный оскал и обвел взглядом моментально притихшую аудиторию. Уоллес каким-то чудом успел слезть со стола и сесть на стул, а Доннер замер в удивленной растерянности. На нем взгляд Кроу и замер против его собственной воли.

– Приветствую вас, господа студенты, – обманчиво мягко поздоровался Кроу, заставляя себя оторвать взгляд от первого ряда столов и скользнуть им дальше. – Кто меня не знает, позвольте представиться: профессор Карл Кроу. Добро пожаловать на продвинутый курс зелий. И я вас уверяю: вы еще пожалеете, что выбрали его.

Столь эффектное появление и красноречивое вступление моментально обеспечило мертвую тишину в аудитории, и та сохранилась до самого конца занятия. Казалось, студенты старались даже не дышать, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание.

Доннер пребывал в молчаливом шоке. Уоллес хмурился, а на лице его были написаны все заковыристые ругательства, которые он не позволял себе даже прошептать, но можно было не сомневаться, что они вырвутся наружу, как только он выйдет из аудитории. Его сестра нервно грызла ногти, постоянно поглядывая на Доннера. Кажется, переживала больше за него, чем за себя. Еще одна влюбленная поверхностная дурочка!

А вот эмоции Стефани Грей ему оказалось сложнее понять. Когда первый шок прошел, на ее лице появилось что-то вроде… удовлетворения? Кроу выбрал это слово только потому, что не мог позволить себе предположить у студентки радости по поводу его появления. Конечно, она отличалась от остальных, Кроу невольно выделял ее и раньше, поскольку она всегда казалась несколько взрослее и умнее. К тому же Грей, что называется, отличница по жизни, то есть всегда стремится к лучшей оценке не только за учебу, но и за поведение, а потому к ней трудно придраться. Но если постараться…

– Госпожа Грей, чем вы занимались этой ночью? – грозно поинтересовался Кроу, в очередной раз оказавшись у ее стола.

Девчонка едва не подпрыгнула на месте от неожиданности, дернулась так сильно, что баночка с перемолотым сушеным корнем мандрагоры (до чего странная ирония!) едва не выпала у нее из рук. Она успела ее поймать, но мелкий порошок бесконтрольно просыпался в котел, отчего зелье помутнело.

– Проклятье… – досадливо прошипела Грей, убирая баночку подальше, пока не просыпалось еще больше.

Хотя это уже не имело значения, поскольку зелье – до того момента практически идеальное – было безнадежно испорчено. Кроу решил не останавливаться на достигнутом и едко заметил:

– Нет, госпожа Грей, это неправильное заклинание, а главное – произнесено не вовремя. Кажется, вам и вашему бесполезному партнеру придется прийти после занятий и переделать всю работу. Потому что это зелье никуда не годится.

Грей бросила на него тяжелый взгляд исподлобья и заметила ухмылку, которую он не успел спрятать. В ее глазах промелькнуло понимание и явно рвущиеся наружу возражения и возмущение так и не прозвучали. «Не поведусь, не дождешься!» – сумел прочитать он в ее взгляде. Действительно, умная девочка. Могла бы многого добиться, если бы умела выбирать друзей. А так она даже не поняла, что ловушка расставлена не на нее.

– Вот козел, – прорычали рядом.

Грей огорченно вздохнула, а Кроу снова удовлетворенно улыбнулся. Доннер его не разочаровал.

– Кажется, вы что-то сказали, господин Доннер. Не могли бы повторить громче?

Мерзкий мальчишка даже голову не повернул в его сторону, просто откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Вам послышалось, профессор, – процедил он холодно. – Я молчал.

«Хорошая попытка, но бессмысленная», – промелькнуло в голове Кроу.

– Неужели? Госпожа Грей, вы тоже ничего не слышали? Вы же снова староста курса, я полагаю? Или вас уже переизбрали?

– Мне об этом ничего не известно, профессор.

– Тогда пока вы можете считаться старостой. Так вы слышали, что сказал господин Доннер?

Грей закусила губу. Клятва старосты, которую она, конечно, давала еще на третьем курсе и повторяла на четвертом, обязывала сказать правду. Клятва эта магическая, и попытка обмануть дорого обходится, девчонка не могла об этом не знать, но ее симпатия к однокурснику, очевидно, оказалась сильнее инстинкта самосохранения.

– Я не уве…

– Подумайте еще раз, – торопливо перебил Кроу. Весь его выпад был направлен против Доннера, и ему совершенно не хотелось, чтобы Грей пострадала. – Даже если вы давали клятву давно, шарахнет вас не слабее, чем если бы вы обновили ее вчера. Будь вы урожденной тумалонкой, понимали бы это.

Грей вспыхнула. То ли от смущения, то ли от злости. Кроу ставил на второе. За первые четыре года обучения она наверняка наслушалась подобных замечаний: о том, что родилась среди людей. Такое случалось. Маги все же время от времени покидали Тумалон по тем или иным причинам, иногда даже умудрялись заводить отношения с людьми. Если от такой связи рождался магически одаренный ребенок, отец чаще всего забирал его на Тумалон. Но иногда этого не происходило, и маг оставался жить среди людей. Или гены отца не срабатывали в первом поколении, а проявлялись через несколько. Иногда гены магов срабатывали у людей, даже если те затесались в их роду много поколений назад. Рожденные и выросшие на Тумалоне часто смотрели на таких собратьев свысока. Однако после войны орденов их голоса притихли, ведь очень многие маги вроде Стефани Грей остались сражаться, вместо того чтобы сбежать с острова и пересидеть в безопасности с родными.

– Я сказал, что вы козел, профессор, – вдруг громко и отчетливо заявил Доннер. – И сейчас я могу это утверждение повторить. Вы не только специально напугали Стеф, чтобы она просыпала ингредиент, так теперь еще прицепились к ее происхождению. Это подло и низко. То есть вполне в вашем стиле.

Губы Кроу растянулись в довольной улыбке шире.

– Что ж, Доннер, по крайней мере, у вас хватило духу выступить, значит, не так безнадежны, как ваш никчемный папаша. Вопрос вашей подруге я задал, потому что она явно заснула над зельем. А ее происхождение упомянул, потому что урожденные тумалонцы еще со школы знают, как отражается на человеке нарушение клятвы старосты. А вот вы нагрубили преподавателю, за что и получаете обнуление оценки за это занятие. А заодно и запрет на пересдачу этого зелья. По крайней мере, у меня. Так что попытайтесь сварить его годным образом с первого раза, если хотите иметь хотя бы зачет за него. А вы двое, – обратился он к Грей и Уоллесу, с которым та работала в паре, делая все за двоих, – можете быть свободны, только уберите за собой.

Заявив это, он резко повернулся и окинул вопросительным взглядом остальных студентов.

– Что застыли? Вам кто-то варит зелье, пока вы тут рты раскрыли? Возвращайтесь к работе!

Все носы сразу снова опустились к котлам. Уоллес резко встал, закинул на плечо ученическую сумку и быстро вышел из аудитории, хлопнув напоследок дверью, но хотя бы промолчал. А Грей снова вздохнула: убирать ингредиенты, инвентарь и свернувшееся зелье приятель оставил ей.

Глава 3. Стефани Грей

«Действительно, как мы могли забыть, что он оборачивается вороном? Он же даже в человеческом обличии похож на него. Нос как клюв…» – почему-то именно эти мысли крутились у Стефани в голове, пока она убирала рабочее место и выходила из аудитории вслед за Граном.

Прежде чем взять сумку с учебниками, она посмотрела на Алису и Арни, которые продолжали корпеть над зельем. Друг ответил ей извиняющимся взглядом, но Стефани на это лишь легонько качнула головой, мол, не парься. Она давно уяснила, что в аудитории профессора Кроу стоит держаться подальше от Арни Доннера, если не хочешь попасть преподавателю под горячую руку. Однако это и раньше не убеждало ее предавать дружбу.

Кроу невзлюбил Арни с самого начала, и за четыре года учебы тот натерпелся от профессора со скверным характером больше других. Так они со Стефани и познакомились: будучи девушкой сердечной, она после очередного практического занятия попыталась ободрить сокурсника. Оказалось, что тот не столько расстроен отношением преподавателя, сколько обозлен.

Он в красках расписал тогда еще едва знакомой девушке, что Кроу и его отец ненавидят друг друга примерно со времен академии. Они учились на одном курсе, но на разных факультетах и между ними буквально с первых же дней началось соперничество. Оба были умны, амбициозны, хорошо подготовлены и сильны в магии, оба стали старостами своих факультетов, а сами факультеты на пять лет превратились в главных конкурентов по среднему баллу. Кроу к тому же отличался еще и талантом в создании и изготовлении зелий. Обоим прочили большое будущее как в орденских делах, так и в выбранных карьерах.

Но потом отец Арни поймал Кроу на каком-то очень важном проступке. Арни не уточнил, что именно это было, но ситуация вполне могла закончиться и тюремным сроком. Однако в академии предпочли историю замять. Кроу лишился всех привилегий, его репутация была уничтожена, он сам покатился по наклонной. Присоединился к тогда еще только возникшему, но уже преступному Ордену черного пса, снова оказался под угрозой тюремного срока после его первого выступления против властей Тумалона, но тогда его вытащили. За него вступился прежний ректор Академии Метаморфоз и взял к себе на работу.

Преподавание Кроу явно недолюбливал и во всех своих несчастьях винил Доннера-старшего. И когда его сын начал здесь учиться, он не смог устоять перед соблазном отыграться на нем, ведь бывший сокурсник, со временем ставший членом правительства, теперь был для него недосягаем. К слову сказать, Арни в долгу не оставался, и за его противостоянием с профессором Кроу с интересом следили все факультеты, кроме самого факультета сов. Его студенты были крайне недовольны регулярным обнулением оценок Арни, ведь это снижало не только его собственный средний балл, но и факультетский.

За дверью аудитории Стефани дожидался Гран. Он ободряюще улыбнулся ей и заявил:

– Не обращай на него внимания. Все знают, что Кроу – тот еще мерзавец. Не понимаю, как после всего его снова взяли преподавать. Он должен гнить в тюрьме.

– Видимо, не должен, раз его освободили, – возразила Стефани, подходя к окну напротив двери аудитории и пристраивая на подоконник сумку. – Не зря ходили слухи, что он работает на правительство Тумалона, состоя в Ордене черного пса.

– Уверен, он просто вовремя переметнулся, дабы спасти собственную задницу, – скривился Гран. – А ты зачем тут устраиваешься? Нас же выгнали, можем идти куда хотим. Впереди еще половина занятия, есть время посидеть спокойно в кафетерии, выпить чая с печеньем. Я что-то проголодался.

– Уже? – с улыбкой удивилась Стефани. – Занятия только начались!

– Я плохо позавтракал. Не люблю наедаться перед путешествием через портал.

– Тогда иди поешь, а я тут останусь.

– Зачем?!

– Хочу дождаться окончания занятия и поговорить с Кроу о стажировке, как и собиралась.

Выражение лица Грана мгновенно переменилось, он нахмурился и возмущенно уточнил:

– Ты это серьезно? После того как Кроу тебя унизил, ты к нему в ученицы будешь напрашиваться?

– А какой у меня выбор? – Она пожала плечами, стараясь сохранять внешнее спокойствие. – Мне нужна стажировка по зельям, а он преподаватель зелий, значит, мне нужна стажировка у него. И после такого фиаско на первом же занятии мне стоит хотя бы попытаться сразу сгладить острые углы.

– Сгладить острые углы? – переспросил Гран с таким выражением, словно Стефани предлагала вместе пройтись голышом по коридорам академии. – Стеф, это Кроу! Его единственный кайф по жизни – смешивать других с грязью. Наверняка потому что ни одна вменяемая женщина ему не даст…

– Это мерзко, – перебила она гневно. – Сводить все к наличию или отсутствию личной жизни. У него для скверного характера есть причины и поважней.

– О, замечательно, он тебе работу запорол, а ты его защищаешь!

– Я не защищаю, – возразила Стефани уже спокойнее. – Я за объективность. А вообще неважно, по какой причине испортился его характер. Мне с ним не под венец идти, мне просто нужна стажировка. Один год, пару дополнительных занятий в неделю. Не такая уж высокая плата за мечту.

– Мечту? Как давно ты хочешь стать врачевателем? Минут пять? Еще не поздно передумать.

– Да, конечно, ведь это так нормально: отказаться от того, чего хочется, и выбрать себе цель попроще, желательно ту, что сама в руки идет.

Лицо Грана побагровело. Конечно, он уловил намек. На третьем курсе, когда они еще не встречались, но, как выяснилось потом, уже оба испытывали друг к другу какие-то чувства, он вдруг закрутил роман с Ланой Бран – красивой, но весьма бестолковой девицей, которой нравился просто потому, что играл в гандбол и был достаточно популярен. Стефани тогда ужасно переживала и мучилась ревностью, считая, что Гран действительно увлекся красоткой, расстраивалась из-за собственной внешности. А позже он признался, что Лана просто казалась проще.

– К тебе я даже подойти не смел, ты же такая умная…

Стефани тогда очень оскорбилась и только начавшиеся, еще совсем хрупкие отношения едва не развалились, но последовавший за этим кошмар быстро поменял приоритеты. Однако ее реакцию Гран запомнил и теперь обиженно насупился.

– Знаешь что, Стеф? Вот это было мерзко. Делай как хочешь. Только потом, когда он станет изводить тебя, не прибегай ко мне плакаться. Жалеть и сопли тебе вытирать не буду.

С этими словами он повернулся и быстро зашагал прочь, а Стефани раздраженно всплеснула руками, вздохнула и покачала головой.

– Можно подумать, ты раньше меня когда-то жалел, – пробормотала она, устраиваясь на подоконнике дожидаться окончания занятия.

За перемалыванием внезапной ссоры время пролетело незаметно. Стефани даже вздрогнула, когда дверь аудитории распахнулась. Молчаливые угрюмые студенты потянулись прочь необычно тихо. Необычно для других предметов, а после зелий с профессором Кроу большинство и раньше предпочитали молчать до тех пор, пока не доберутся до другого этажа, а уж потом негодовать: Кроу обладал очень тонким слухом и не скупился на обнуление оценок.

Стефани дождалась, пока все студенты выйдут, махнула между делом Алисе и Арни, давая им понять, что ее не надо ждать и ничего объяснять она сейчас не хочет. Те послушно пошли прочь, а Стефани, глубоко вдохнув и резко выдохнув, заставила себя снова войти в аудиторию.

Профессор Кроу обнаружился за столом: он что-то активно писал в журнале, вероятно, краткие заметки по только что закончившемуся занятию. На вошедшую Стефани не обратил никакого внимания, даже когда та подошла к столу почти вплотную. Кроу носил длинные волосы, и те сейчас падали ему на лицо, поскольку он сидел, сильно ссутулившись и низко наклонившись над журналом. Стефани пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.

– В чем дело, госпожа Грей? – поинтересовался Кроу, не поднимая головы. – У вас разве уже закончились занятия?

Надо же, оказывается, он ее как-то увидел. Не мог же по кашлю опознать?..

– Я ваши духи чую за километр, – хмыкнул Кроу, наконец поднимая голову и устремляя на нее мрачный взгляд. – И да, я умею читать мысли. Не самая сложная ментальная наука. Требует только определенной дисциплины ума. Что вам нужно?

– Профессор, я понимаю, что сейчас, вероятно, не самый подходящий момент говорить об этом, – выпалила Стефани, – но я хотела попроситься к вам на стажировку. Видите ли, я собираюсь вступить в Орден ядовитой змеи, а вы сами знаете, какие там высокие требования к подготовке по этому предмету.

Еще бы он не знал! Пусть Кроу и был членом Ордена черного пса, в академии прежде возглавлял именно факультет змей. Вероятнее всего, в свое время – еще до скандала, загубившего его перспективы, – тоже собирался в Орден ядовитой змеи.

– Неужели? – вяло удивился профессор. – С чего вдруг? Ваш декан в курсе?

– Да, – кивнула Стефани. – Он одобряет. В медицинскую сферу идут именно из Ордена ядовитой змеи, а я решила связать свою жизнь с врачеванием, а не с теоретическими науками.

– Очень зря, – хмыкнул Кроу. – В зельях вы абсолютно бездарны. И подпускать вас к магической медицине близко нельзя. Поэтому не выделывайтесь, вступайте в свой Орден мудрой совы и занимайтесь какой-нибудь глупой ерундой, вроде исследования мертвых языков. Там вы, по крайней мере, никому не навредите.

– Профессор, послушайте… – попыталась возразить Стефани, хотя от его грубого тона и резких характеристик у нее неприятно заскребло в горле и сердце забилось часто-часто, как перед сражением.

– Я не собираюсь тратить на это свое время, Грей, – повысив голос, перебил Кроу. – Ни на то, чтобы выслушивать вас, ни на то, чтобы дополнительно вас обучать. Покиньте мою аудиторию, пока я не назначил вам взыскание.

– За что? – не удержалась от возмущения Стефани.

– За неуместную навязчивость. Свободны.

И он снова сгорбился над журналом, продолжив выводить карандашом аккуратные, но совершенно нечитаемые буквы.

Стефани еще пару секунд стояла у стола, борясь с желанием высказать все, что думает по поводу поведения преподавателя, но все же промолчала, резко развернулась и вышла, громко стуча каблуками. Обращенного в ее спину взгляда она не почувствовала.

* * *

– Он даже не выслушал меня, понимаешь? Просто выставил вон! Еще и наорал…

Стефани горестно вздохнула, зачерпывая ложечкой лиловое мороженое. Обычно она старалась не злоупотреблять сладким, но сегодня заказала в кафетерии сразу полдюжины шариков разных цветов и вкусов. Алиса только рот раскрыла от изумления и лаконично заявила, что ее стошнит. Однако Стефани уговорила уже половину порции, а ее не только не замутило, но даже пока не отпустило. В душе по-прежнему полыхал пожар негодования.

– Прям наорал? – меланхолично удивилась Алиса, потягивающая молочный коктейль из обезжиренного молока. – Кроу? Он орать умеет?

– Ну, не наорал, – смущенно призналась Стефани, – просто обругал. Сказал, что я бездарна и меня близко нельзя подпускать к медицине, что мне лучше заняться мертвыми языками: там я никому не смогу навредить.

– Жестко, – прокомментировала Алиса, недоверчиво наблюдая за тем, как мороженое исчезает из вазочки.

– Не то слово! А я еще и с Граном перед этим поссорилась из-за него.

– Что опять ляпнул мой придурковатый братец? – тут же оживилась Алиса.

– Да ничего такого. Теперь я понимаю, что он был прав от и до! Кроу действительно неадекватен. Уж не знаю, что у него там с личной жизнью, но нельзя быть таким бескомпромиссным… А знаешь что? – вдруг встрепенулась Стефани и посмотрела на подругу. – Я этого так не оставлю! Он не имеет права мне отказать. У меня все четыре года были положительные оценки по зельям. И средний балл за четвертый курс – четыре и девяносто пять. Я одна из лучших учениц академии, у меня нет хвостов, и он наверняка обязан взять меня на стажировку.

– Эй, полегче, подруга! Ты вообще представляешь, во что он превратит твою жизнь, если ты пойдешь к ректору и заставишь взять себя на стажировку? Он тебя не просто с грязью смешает, он тебя по стенке тонким слоем размажет!

– А что ты мне предлагаешь? – Стефани недобро прищурилась. – Как Гран посоветуешь просто отказаться от выбранного будущего? Из-за какого-то… препода со скверным характером?

– Зачем же так радикально? – протянула подруга, пряча взгляд.

Наверняка именно это и собиралась предложить, но реакция Стефани и тот факт, что Гран уже дал аналогичный совет, заставили ее на ходу поменять позицию. Собирая трубочкой со стенок стакана налипшую сладкую пену, Алиса явно тянула время, лихорадочно придумывая альтернативный вариант. Наконец она радостно взмахнула руками.

– Можно же зайти с другой стороны! – возбужденно воскликнула она, но тут же смутилась, заметив, что привлекла к их столику ненужное внимание. Продолжила уже тише: – Давить на таких людей – себе дороже. С ними лучше действовать хитростью.

– И как именно ты предлагаешь мне обхитрить того, кто, по слухам, во время войны был настолько хорошим шпионом, что до сих пор многие не уверены, на чьей стороне он на самом деле был? – недоверчиво поинтересовалась Стефани. Затея казалась ей совершенно бесперспективной.

– Даже самые умные мужчины глупеют, когда дело доходит до секса, – доверительным шепотом сообщила Алиса. – Особенно если секс они видят исключительно по большим праздникам.

Стефани едва не поперхнулась очередной порцией мороженого и уставилась на подругу так, словно у той внезапно выросла вторая голова. Или правильнее будет сказать: рога, хвост и копыта.

– Ты мне предлагаешь переспать с преподом ради стажировки? – она едва удержалась, чтобы не перейти на возмущенный крик.

И все равно на всякий случай оглянулась по сторонам: не услышал ли кто? Но на них никто не смотрел, значит, ей удалось переспросить спокойно.

– У меня вроде как любовь с твоим родным братом, который, как оказалось, не вычеркнул меня из своей жизни за это время. Ты забыла?

Алиса почему-то опустила взгляд, пряча от нее глаза, и проворчала:

– Поверь, об этом сложно забыть. И если уж на то пошло, то я давно хочу сказать, что не понимаю, что ты в нем нашла. Но сейчас речь не о нем. Я не предлагаю тебе спать с Кроу. Подозреваю, что ни одна стажировка этого не стоит. Просто очаруй его, сделай вид, что ты хотела бы…

– Интересно, каким образом?

Алиса на мгновение задумалась, подняв взгляд к потолку, и тут же радостно встрепенулась, напомнив:

– В конце недели у нас ведь праздник, так?

– В честь Ночи мертвецов, да, – кивнула Стефани, хотя не понимала, к чему клонит подруга.

– Ну вот, значит, будет традиционный бал. Он обязан там присутствовать, следить за порядком…

– Он больше не декан факультета, – возразила Стефани. – Так что не обязан.

– Но едва ли он откажет себе в удовольствии испортить другим вечер! – фыркнула Алиса. – Полутемный зал, неформальная обстановка… Надень платье с вырезом поглубже, линзы вместо очков, распусти волосы. Подожди, пока он выпьет чего-нибудь. Потом снова подойди со своим вопросом, дай понять, что тебе не столько интересна стажировка и змеиный орден, сколько он сам.

– Как именно я должна дать это понять?

– Мне тебя учить? Ненароком коснись его, улыбнись, закуси губу…

– С ним не прокатит, – с нарочито серьезным видом заявила Стефани. – Он мысли читать умеет, так что раскроет меня в первую же секунду.

Глаза Алисы округлились.

– Серьезно? Он может?

Стефани сокрушенно покачала головой, удивленная тем, что подруга не распознала сарказм. О ментальной магии, чтении и внушении мыслей на Тумалоне ходили целые легенды. Это походило на веру в гадалок и экстрасенсов среди людей: одни верили, что так бывает, другие нет, а третьи – старательно убеждали остальных, что владеют этой способностью. Когда Стефани узнала об этом, прочла с десяток разных книг и научных трудов, пытаясь разобраться, работает ли это, а если работает, то как. И в итоге пришла к выводу, что это обычное шарлатанство. Ее забавляло, что многие урожденные тумалонцы этого не знают и продолжают верить в тайные практики.

– Нет, конечно. Не больше, чем любой другой умный и наблюдательный человек. Но то, что ты предлагаешь, все равно как-то мерзко…

– Я не предлагаю тебе с ним целоваться…

– Я не в этом смысле, – отмахнулась Стефани, но тут же озабоченно сдвинула брови. – Хотя в этом смысле тоже… А если он поверит и решит этим воспользоваться?

– У тебя есть прекрасная отмазка: студентам запрещены интимные отношения в стенах академии, особенно – с преподавателями.

– А что я буду делать, когда учебный год закончится?

Стефани задавала вопросы, а внутренний голос в ее голове недоверчиво уточнял, серьезно ли она все это говорит. Играть с чувствами другого человека, на ее взгляд, было еще хуже, чем торговать собой.

– Ну, отмажешься, – отмахнулась Алиса. – Скажешь, мол, все прошло, поняла, что жить без Грана не могу, а это было увлечение, что ты перепутала уважение к его таланту зельевара с влечением к нему как к мужчине. Или вообще сделаешь вид, что он тебя не так понял. Не станет же он тебя насиловать прямо на выпускном? Да и потом тоже.

– И если бы тебе что-то было нужно от человека, ты бы так поступила? Это как-то… некрасиво, нет?

– Тут уж сама смотри. Насколько сильно тебе нужна эта стажировка и на что ты ради нее готова. Хочешь ли целый год терпеть его издевательства или предпочтешь ни к чему не обязывающий флирт.

Стефани вздохнула и посмотрела в опустевшую вазочку. Надо было взять еще пару шариков мороженого. Хватило бы, чтобы принять какое-то решение.

Глава 4. Карл Кроу

Как и было им назначено, Стефани Грей явилась во второй половине дня, чтобы сварить заново испорченное во время занятия зелье. Ее дружок-гандболист не пришел, рискуя обзавестись серьезными проблемами уже в начале семестра. И мысленно Кроу пообещал себе обязательно их устроить за такую наглость. А заодно за то, что из-за собственного гонора парень бросил подругу в беде. То есть наедине с самым жутким преподавателем академии с крайне темным прошлым. Не по-мужски это как-то.

Грей без лишних слов прошла на свое обычное место в первом ряду и приступила к приготовлению зелья, не дожидаясь от Кроу разрешения или хоть какой-то реакции, поэтому он спокойно продолжил заниматься своими делами – бумажной работой, которой в академии всегда было неоправданно много. Он успел забыть, каково это.

Правила безопасности требовали от него внимательно следить за работой студентки, чтобы та случайно не покалечилась из-за досадной ошибки. Все-таки зельеварение, особенно на продвинутом уровне, – весьма сложный и опасный предмет. Но этой студентке Кроу доверял. Что бы он там ни наговорил ей утром. Будь при ней напарник, наверное, пришлось бы следить пристальнее, а так он мог позволить себе вообще не смотреть в ее сторону.

Мог, но почему-то не позволял и время от времени все же смотрел. В основном потому, что чувствовал на себе ее взгляд. Или тот ему только мерещился, поскольку, стоило поднять голову от писанины, как оказывалось, что вниманием Грей всецело владеет зелье. Ему оставалось только наблюдать, как она хмурится, кусает губы и раздраженно откидывает со лба непослушную прядь светлых волос, не желавшую держаться в пучке. Лишь однажды ему все же удалось перехватить ее взгляд, когда она чуть замешкалась, и тогда он заметил еще и огорчение, разочарование и внутреннюю борьбу.

Кроу стало интересно, о чем девушка думает. Проклинает его и его скверный характер? Строит планы мести? Мысленно ищет способ все-таки получить желаемое? Оставалось надеяться, что она не станет упрашивать или, чего хуже, умолять со слезами на глазах (бывало в его жизни и такое).

После допущенной неосторожности Стефани Грей больше не смотрела на него, во всяком случае, Кроу больше не чувствовал на себе ее взгляд. Но вместо того чтобы успокоиться, сам стал смотреть на нее чаще, испытывая странное, тревожное чувство, которое не мог ни определить, ни даже описать. Просто ему вдруг стало не по себе от ее присутствия. Что это? Неспокойная совесть? Может, он становится слишком стар для той манеры поведения, что всегда была его единственной отдушиной в западне, в которую он по глупости (и чужой жестокости) угодил?

«Или просто ты еще недостаточно стар, – шепнуло что-то глубоко внутри. – И пока способен испытывать какие-то эмоции, находясь наедине с красивой девушкой».

Кроу скользнул по Грей еще одним оценивающим взглядом и мысленно усмехнулся. Ладно, насчет «красивой» – это все-таки серьезный перебор. Но молодость и свежесть любой женщине к лицу, тут спорить не о чем.

Так или иначе, а когда Грей закончила работу, он испытал неимоверное облегчение. Молча поставил высший балл и, не глядя на студентку, проворчал:

– Вы свободны.

Не медля ни секунды, девушка повернулась и ушла. Видимо, еще в процессе работы приняла решение больше не заговаривать с ним о стажировке, не упрашивать и тем более не умолять.

Как выяснилось пару дней спустя, она решила пойти другим путем. Вечером в его комнатах возникла ректор Милдред и с порога поинтересовалась:

– Стефани Грей сказала, что ты отказал ей в стажировке для вступления в Орден ядовитой змеи. Могу я узнать почему?

– И тебе доброго вечера, Марна, – усмехнулся Кроу и сделал широкий приглашающий жест. – Проходи, не стесняйся.

Приглашение она приняла и даже прошла за ним в гостиную, но от предложенного кресла отказалась. И хотя это было несомненным нарушением правил этикета, Кроу все же сел в другое кресло и посмотрел на ректора снизу вверх.

– Я все объяснил самой Грей.

– Я знаю, но хочу услышать твои аргументы от тебя.

– А я разве должен их приводить? – картинно удивился он. – Насколько я помню, дополнительные занятия – дело добровольное. Я не обязан брать ее в ученицы.

Губы Милдред сжались в тонкую полоску, она была вынуждена признать:

– Да, это так. Но мы все здесь для того, чтобы готовить новых адептов и делать это максимально хорошо. Стефани Грей – очень способная девушка, она станет прекрасным приобретением для любого ордена. И ты это знаешь, потому что она одна из лучших студенток и на твоем курсе. Если не лучшая. Так почему ты не хочешь помочь ей и своему… факультету.

Заминка ректора была очень короткой, почти незаметной, но Кроу она все равно резанула по ушам. Он понимал, что Милдред в последний момент заменила слово «орден» на «факультет», хотя в этом не было смысла, ведь…

– Стефани Грей учится на факультете сов. Это раз. Вашими стараниями я больше не являюсь деканом факультета змей, поэтому его дела меня теперь не касаются. Это два. И три: я никогда не был членом Ордена ядовитой змеи, несмотря на все свои достижения в области зельеварения. Так что мне плевать и на его дела. А больше всего мне плевать на Стефани Грей и ее будущие карьерные перспективы, я не собираюсь тратить на нее свое личное время. У меня есть дела поинтереснее!

Последнее он, конечно, зря сказал. Милдред презрительно фыркнула и ядовито заметила:

– Ну да, конечно, семья, друзья, активная общественная жизнь… Хотя нет, постой, у тебя же ничего из этого нет.

Кроу постарался удержать нейтральное выражение лица. Не хотелось давать понять собеседнице, что ее удар пришелся по больному месту. Да, ничего этого у него нет. И уже, вероятно, не будет, даже если со временем его окончательно реабилитируют.

– Знаешь, почему я не сошел с ума в одиночной камере за все те месяцы, что там провел? Потому что одиночество меня не тяготит. Я им наслаждаюсь. И если это все, что ты хотела мне сказать, я бы предпочел, чтобы ты его больше не нарушала.

– Нет, это еще не все, – уже не ядовитым, а просто немного недовольным тоном возразила Милдред. – Ночь мертвецов. Ты должен там присутствовать…

– Я больше не декан и не обязан следить за порядком.

– С прошлого года правила изменились. Теперь во время студенческих вечеринок дежурят не только деканы, но и преподаватели по графику. В Ночь мертвецов твоя очередь.

– Кто сказал?

– Я сказала! И если ты здесь работаешь, ты мне подчиняешься. Это ясно?

Кроу вздохнул и покачал головой. Интересно, если он скажет «нет», что она сделает? Уволит его? Смешно… Однако нового витка споров ему не хотелось, он действительно предпочел бы поскорее остаться наедине с собой, поэтому только натянуто улыбнулся.

– Вам бы пересмотреть название праздника, Марни. Тема некромантов и мертвецов в Содружестве давно непопулярна. В других учебных заведениях Ночь мертвецов заменили на Осенний бал или что-нибудь в таком роде.

– Не уходи от темы, Карл.

– Я тебя понял, я там буду.

«И клянусь Создателем, постараюсь обнаружить и наказать всех нарушителей, особенно тех, что с факультета сов, – мысленно добавил он. – Чтобы тебе больше неповадно было».

Если Милдред что-то такое и прочитала в его глазах, то виду не подала. Или просто не поняла. Во всяком случае, гостиную его она покинула с видом победителя, хоть и не достигла цели, ради которой пришла.

После ее ухода Кроу какое-то время смотрел на пляшущее в камине пламя, пока не осознал вдруг, что мысли его вновь крутятся вокруг Стефани Грей и ее просьбы о стажировке. Впрочем, больше все-таки вокруг самой девушки. Вспоминалась непослушная светлая прядь, складка на лбу, задумчивый взгляд. И вместе с тем вспоминалась та, другая. О которой Кроу давно старался не думать.

«Странно, они ведь совершенно непохожи», – мелькнула непрошеная мысль.

Он резко встал и стремительно подошел к книжному шкафу. Открыл створки, пробежал взглядом по корешкам книг. Вытащил одну, бегло пролистал страницы, поставил на место, взял другую. Искомое нашлось лишь в четвертой книге: портрет на пожелтевшей от времени плотной бумаге.

Большие карие глаза, пышные, слегка вьющиеся, почти черные волосы. Да, совершенно непохожи. Но почему он вдруг вспомнил эту, глядя на ту?

Нет, ему определенно не стоит брать Стефани Грей в ученицы. Не нужны ему ни эти воспоминания, ни дурацкие мысли.

Кроу захлопнул книгу, поставил на место и с портретом в руках приблизился к камину. Еще с минуту смотрел на лицо, которое время постепенно стирало из памяти, а потом решительно бросил карточку в огонь и отвернулся.

Глава 5. Стефани Грей

Несколько дней в душе Стефани боролись ангелы и демоны, особенно после того, как она узнала от ректора Милдред, что никто не может заставить профессора Кроу взять ее на стажировку.

– Мне очень жаль, Стеф, – вздохнула та, разводя руками. – Но стажировки – дело добровольное. Я не могу заставить преподавателя взять дополнительную нагрузку. Могу только обязать его принимать у тебя зачеты раз в месяц, но не уверена, что тебе это так уж надо. Сама понимаешь, он тебе ни один не поставит, всегда найдет к чему придраться. Так что лучше попробуй договориться с ним по-хорошему. Или найди другого наставника. В крайнем случае, я уверена, ты способна и сама все изучить.

– В теории – да, – кивнула Стефани. – Но без практики это бесполезно, а без надзора преподавателя вы не позволите мне практиковаться, так ведь?

Она вопросительно посмотрела на ректора, и та кивнула, неловко пожав плечами.

– Прости, Стеф, – повторила Милдред. Почему-то даже преподаватели всегда звали Стефани по имени. Почти все. – Но если ты найдешь стороннего наставника, я заставлю Кроу пускать вас в лабораторию.

Это стало слабым утешением, поскольку у Стефани просто не было средств, чтобы нанять себе преподавателя. Деньги человеческого мира на Тумалоне почти ничего не стоили, а потянуть одновременно основную учебу, стажировку и подработку она не сможет.

Оставался вариант: договориться полюбовно. В интерпретации Алисы – в прямом смысле слова. Однако Стефани считала этот вариант неприемлемым. И убеждала себя, что платье с тугим корсетом, открытыми плечами и юбкой, разрезанной почти до бедра, надела для Грана. А как иначе? Не для профессора же Кроу! Стефани не питала иллюзий по поводу своей внешности и полагала, что даже если распустит волосы, заменит очки на линзы и ярко подведет глаза, это не заставит взрослого мужчину потерять голову, влюбиться без памяти и бросить к ее ногам весь мир. Ну, или в ее случае – стажировку по зельеварению. Впрочем, даже если бы была писаной красавицей, Стефани не стала бы пытаться. Играть подобным образом с чувствами людей – недопустимо.

– Да какие чувства? – возмутился Арни, когда она изложила ему собственное восприятие ситуации.

Зачем Алиса поделилась с их общим другом ее проблемой и своим вариантом решения, Стефани не знала. Оставалось надеяться, что никто из них не ляпнет об этом Грану, ведь он патологически ревнив.

– Это же Кроу. У него нет чувств. Кроме чувства ущемленного самолюбия и ненависти ко всему окружающему.

Стефани так не считала, но предпочла промолчать, понимая, что нет смысла пытаться убедить друга в обратном. Да и не нужно это никому. Тем более, Арни тоже не считал идею Алисы хорошей, но совсем по другим причинам. Ему просто казалось небезопасным заигрывать с Кроу.

– Ничего себе! – одновременно восхищенно и несколько обескураженно выдохнула Алиса, когда Стефани вышла из ванной комнаты, где предпочитала переодеваться, в бальном платье и принялась за прическу. – Кто ты такая и что сделала с моей соседкой по комнате?

Стефани улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Однако подруга тут же нашла к чему придраться:

– Выглядишь отпадно, конечно, но к такому платью стоило выбрать другие туфли.

– Чем плохи эти? – Стефани озадаченно посмотрела на классические лодочки на невысоком, устойчивом каблуке.

– Каблук нужен повыше. Сюда так и просятся высоченные шпильки!

– Ага, чтобы сломать ногу, еще не дойдя до бального зала? Нет уж, спасибо! Чтобы надеть сегодня высоченные шпильки, мне стоило начать практиковаться ходить на них еще полгода назад.

– Ладно, не страшно, – отмахнулась Алиса и хихикнула. – Все равно никто ниже декольте смотреть не станет. Так ты все-таки решила последовать моему совету?

Стефани не сразу сообразила, о каком совете идет речь, а когда до нее дошло, она возмущенно округлила глаза и отрезала:

– Конечно, нет! Но это не значит, что я должна идти на праздник в монашеском одеянии. У меня все-таки парень есть.

– Ой, только не говори, что вся эта красота для Грана!

Сама Алиса тоже была одета не так чтобы очень скромно, но Стефани не стала уточнять, ради кого подруга так нарядилась. И так было понятно: для Арнольда. Она вообще предпочла промолчать и заняться макияжем.

В итоге и Гран, и Арни были поражены до глубины души их внешним видом. К счастью, последний не стал задавать провокационных вопросов, а просто выразительно приподнял брови и покосился на Алису. Та лишь махнула рукой и хихикнула.

Вся эта пантомима прошла мимо внимания Грана, поскольку тот действительно слишком сосредоточился на декольте Стефани. Корсет приподнимал обычно скромную грудь и делал ее более соблазнительной. И уже полминуты спустя Стефани пожалела о том приступе смелости, в котором купила платье.

По случаю Ночи мертвецов бальный зал академии был декорирован в стиле старого кладбища: столы с закусками походили на гробницы, то тут, то там возникали надгробия, вдоль стен стояли плачущие статуи, а пустую посуду из-под напитков и еды убирали… почти настоящие мертвецы. К счастью, это оказались имитирующие покойников куклы, оживленные артефакторами.

– А ведь в прежние времена с магов-некромантов сталось бы поднять и привести несколько настоящих зомби, – заметила Алиса, глядя на одного такого «мертвеца», у которого их спутники как раз брали напитки. – Я читала где-то, что у них было отвратительное чувство юмора.

– Как хорошо, что некромантия у вас давно запрещена, – рассеянно отозвалась Стефани, скользя взглядом по присутствующим в зале.

– Кого-то ищешь? – хитро улыбнувшись, поинтересовалась подруга, заметив это.

– Нет, – быстро отмахнулась Стефани, заставив себя перестать сканировать взглядом толпу.

И только тогда осознала, что действительно искала профессора Кроу. Нет, конечно, не для того, чтобы его соблазнить. Но почему бы действительно не попытаться подловить его в более расслабленном и добродушном состоянии? Если, конечно, он когда-нибудь бывает в таком.

Однако высокой, худощавой фигуры в черном одеянии нигде не было видно. Впрочем, сегодня почти все были или в черном, или в настолько темных нарядах, что те все равно выглядели черными. Найти среди них Кроу будет сложно.

– Знаешь, я тут подумала, что он вполне может и не прийти, – протянула Алиса, не желая успокаиваться. – Или сидеть где-нибудь в уголке в виде ворона…

– Хватит! – раздраженно огрызнулась Стефани. – Шутка затянулась и перестала быть смешной.

– Ладно, извини, – Алиса обиженно дернула плечом. Но тут же улыбнулась и потянула ее за руку в сторону танцплощадки, над которой разносилась громкая и весьма тяжелая музыка. Готический рок все еще правил на подобных вечеринках, которые назывались балами только по какому-то недоразумению. Точнее, по древней традиции. На Тумалоне многое происходило в соответствии с традициями.

Стефани последний раз окинула взглядом толпу, задержала его на скучающей группке преподавателей, среди которых заметила и декана своего факультета. Однако Кроу рядом с ними не оказалось.

«Да и плевать», – решила она. В конце концов, действительно наряжалась не для него.

Поднять голову и поискать взглядом черного ворона, притаившегося на выступе под потолком, она так и не сподобилась. Зато сам ворон внимательно следил за ее передвижениями. И передвижениями ее друзей.

* * *

Когда шум, мерцание праздничных огней и духота окончательно утомили ее, Стефани вырвалась из бального зала на просторный балкон, с которого открывался весьма устрашающий вид. Как и любой уважающий себя замок, Академия Метаморфоз стояла на краю пропасти. И именно над этой пропастью и нависал балкон. Когда Стефани оказалась здесь в первый раз, она в ужасе убежала прочь, чувствуя, как кружится голова, и слыша, как голодная бездна взывает к ней шепотом: «Загляни в меня, шагни в меня…»

Сейчас Стефани ничего такого не почувствовала и не услышала. Она даже не взглянула вниз, когда подошла к ограждению, просто вцепилась в него руками, закрыла глаза и подставила разгоряченное лицо прохладному ветерку. Вечерний воздух пах тумалонской осенью. Она имела собственный, ни с чем не сравнимый запах, который трудно было описать и невозможно забыть. Ее мать просто не понимала, что для Стефани Тумалон стал судьбой еще в тот день, когда она впервые оказалась здесь перед поступлением в академию.

И без того довольно бессвязный поток мыслей и воспоминаний был внезапно прерван, когда чьи-то руки скользнули вокруг талии, а теплые губы поцеловали в изгиб шеи, отчего стало щекотно. Стефани улыбнулась, склоняя голову набок, чтобы дать знакомым губам чуть больше свободы. Ее ладони скользнули по рукам Грана.

– Ты тоже решила, что пора сбежать из этого дурдома? – услышала она томный шепот.

– Просто захотела немного проветриться.

– Я тоже… Ты сегодня невероятно выглядишь, с ума меня сводишь, – сообщил Гран, игриво прикусив мочку уха. – Кажется, я уже весь горю…

Стефани слегка напряглась, понимая, что Гран клонит в опасную сторону, и ответила без тени игривости:

– Тогда тебе действительно стоит погулять и остыть.

– Да, но как же мне остыть, когда здесь ты – такая горячая… невероятно сексуальная…

Он шептал это, прерываясь только для того, чтобы покрыть поцелуями шею и обнаженное плечо. Сильные руки обнимали Стефани все крепче, теснее прижимая ее к Грану, заставляя чувствовать его возбуждение.

Пришлось торопливо повернуться, чтобы установить между ними хотя бы небольшую дистанцию. Однако парень расценил это как приглашение к поцелую. Увиливать Стефани не стала и на поцелуй ответила, но стоило руке Грана скользнуть к ее груди, как она перехватила ее и отвела в сторону.

– Перестань, ты знаешь правила.

– Да к черту эти замшелые правила, – выдохнул Гран с приглушенным рыком. – Им двести лет в обед. И с адептов давно не берут клятву воздержания на время обучения, а все, что не запрещено магически…

– Запрещено административно, – перебила Стефани, пытаясь чуть отодвинуть его от себя, но так, чтобы ее действия не выглядели грубо. – Это традиция, Гран. И за это обнуляют оценки.

– Только тем, кого ловят, – возразил он слегка раздраженно.

– А ты думаешь, что здесь нас никто не заметит? – парировала Стефани, выразительно приподняв брови.

– Я же не предлагаю делать это прямо здесь. Можем пойти куда-нибудь…

– Куда? Вам нет доступа в женское общежитие, а нам в мужское. Предлагаешь залезть в какой-нибудь чулан?

– В этом есть своя романтика, – снова попытался переключиться на игривый тон Гран, кладя руку ей на бедро. – Нарушение запретов… Разве тебя это не заводит?

Стефани раздраженно скинула его руку и отрезала:

– Нет. Ни капельки.

Лицо Грана снова стало недовольным.

– Вот, значит, как, да? Тогда зачем ты надела это платье? Стеф, ты уже не девочка, пора бы понимать, что к чему. У нас ведь уже все было, чего ты опять ломаешься, как в первый раз?

Стефани непроизвольно стиснула зубы. Да, у них действительно все уже было, но именно в этом и пряталась проблема. Близость не впечатлила Стефани. Во всяком случае, не настолько, чтобы рисковать и нарушать правила Академии – пусть они действительно очень устарели – ради нее.

Вот только Стефани ни в коем случае не собиралась признаваться в этом Грану. Его это очень заденет – к гадалке не ходи.

– Стеф, – продолжил он, пока она молчала. – Я ждал тебя больше года. Ждал, пока ты придешь в себя после войны, когда разберешься со своими проблемами. Я терпел и ждал, но я не могу ждать тебя вечно. Если ты не хочешь отношений со мной, так и скажи…

– При чем здесь это? – торопливо перебила Стефани. – Это просто правила, Гран. Их нужно соблюдать, чтобы был какой-то порядок, понимаешь?

– Да забудь ты про правила! – потребовал он, снова привлекая ее к себе для поцелуя.

Который секунду спустя был прерван беспардонным оглушительным карканьем. Оба вздрогнули от неожиданности и одновременно повернули голову к севшей на ограждение птице. А та снова выразительно каркнула, осуждающе посмотрев на них темным глазом.

Стефани уперлась Грану рукой в грудь, заставляя отодвинуться и при этом не сводя с птицы испуганного взгляда.

– Ты чего?

– Чего-чего, – прошептала Стефани, хотя шептать в данном случае было совершенно бессмысленно. – А если это Кроу?

– Ой, перестань! Не может же каждая птица быть им!

– А нам и одной хватит.

– Ты просто морочишь мне голову, Стеф! – снова разозлился Гран, наконец отпрянув от нее. На его лице были написаны возмущение и оскорбление. – И это никуда не годится. Давай уже как-то определись, со мной ты или нет, хорошо?

Он повернулся и торопливо ушел, а Стефани осталась на балконе наедине с черным вороном. Настороженно посмотрела на него. Ворон посмотрел на Стефани.

– Профессор Кроу, если это вы, то примите уже человеческий облик. Некрасиво вот так шпионить за людьми. Война закончилась.

Ворон только склонил голову набок.

– Ладно, будем считать, что я поверила, – хмыкнула Стефани и тяжело вздохнула. – Нет, что мне теперь с Граном-то делать, а?

Расставаться ей совершенно не хотелось. Она уже не была уверена, что чувствует к нему то же, что до пожара войны, охватившего Тумалон два года назад. Но виноват в этом не Гран, а сама Стефани: что-то выгорело в ней за долгие страшные месяцы. Теперь все ощущалось иначе. Но к рыжеволосой звезде гандбола, урожденному тумалонцу, в которого она влюбилась еще на первом курсе, ее по-прежнему тянуло. Он был из той, прежней жизни, в которой самой большой ее заботой было – не завалить экзамены. И Стефани отчаянно хваталась за него, как за последнее, что осталось от тех времен.

Ворон шумно хлопнул крыльями и улетел, каркнув напоследок. И в этом последнем крике Стефани почудилось презрительное: «Ну и дура».

* * *

Примерно час спустя Стефани сдалась и решила покинуть вечеринку. Веселье еще не закончилось, но у нее совсем испортилось настроение. Алиса и Арни куда-то пропали еще до того, как она вернулась в зал с балкона, порядком на нем замерзнув. Грана она тоже больше не видела, чему отчасти радовалась: сегодня у нее не было сил на еще один раунд ссоры.

Совесть настойчиво шептала, что следует остаться на празднике до самого конца, ведь она староста курса, но усталость и дурное настроение победили. К тому же Кроу так и не появился, а потому возможности подойти к нему и еще раз поговорить о стажировке не предоставил. Так чего время зря терять? Уж лучше выспаться, чтобы завтра с утра пораньше сесть за реферат. С выполнением письменных работ Стефани предпочитала не тянуть, хотя ее ужасно раздражала манера магов все писать от руки. Ладно, она понимала, что компьютеры на Тумалоне не работают из-за несовместимости мощного магического фона с электричеством, но можно же было перенять у людей хотя бы печатные машинки? Впрочем, спасибо и на том, что писать приходилось не пером, а карандашом.

Стефани как раз дожидалась блудную летающую платформу, заменяющую магам лифты, на площадке третьего этажа, ежась от холода и проклиная себя за платье с открытыми плечами, когда ее окликнул знакомый голос, услышать который сегодня она уже не рассчитывала:

– Госпожа Грей, как славно. Как раз вы мне и нужны.

Она вздрогнула и обернулась: перед ней стоял профессор Кроу собственной персоной. Волосы, как всегда, падали ему на лицо, руки были скрещены на груди. Весь в черном, как Ангел Смерти. И бледный, как сама Смерть.

Стефани едва удалось подавить рвущийся наружу стон. Значит, когда она его искала, чтобы поговорить, он где-то прятался, а теперь, когда у нее уже нет сил не то, что убеждать (или соблазнять), а даже просто поддерживать разговор, он тут как тут. И что-то подсказывало Стефани, что не на чай с печеньем он ее позвать собирается и не принести извинения за свое скверное поведение. Кстати, ее открытое платье и вечерний макияж не произвели на профессора никакого впечатления: он даже бровью не повел. Что и требовалось доказать.

Тем не менее Стефани дружелюбно улыбнулась:

– Добрый вечер, профессор Кроу. Чем я могу вам помочь?

– Вы нужны мне в качестве старосты курса, – обманчиво мягко сообщил преподаватель. – Если я правильно понимаю, то двое студентов вашего факультета в настоящий момент нарушают правила академии в одной из комнат. – Он кивнул в сторону коридора, ведущего в запрещенную часть замка. – Вы будете нужны мне как свидетель и представитель факультета. Следуйте за мной.

– Конечно, профессор, – обреченно отозвалась Стефани и поплелась за ним, мысленно проклиная неизвестную парочку.

Почему нельзя единовременно нарушать хотя бы только одно правило? Почему нужно обязательно все и сразу? Нет, Стефани не была ханжой и прекрасно понимала, что правило сексуального воздержания, когда-то тесно связанное с общественной моралью на Тумалоне и верой магов в то, что оно способствует концентрации силы, давно устарело. И знала, что большинство преподавателей смотрит сквозь пальцы на нарушение запрета, но считала, что делать подобное нужно с умом. И как минимум не в запрещенном месте, поскольку само нахождение там предполагало наказание в виде обнуления оценок или взыскания.

Кроу, как всегда, шел быстро, и даже ускорившись, Стефани едва поспевала за ним. Ей все казалось, что еще секунда – и он обернется вороном и полетит, раз уж умеет, любит и практикует, но сейчас он справлялся с перемещением пешком.

Стефани очень старалась, но все же отстала, поэтому в обозначенную профессором комнату вошла спустя три или четыре секунды после того, как Кроу распахнул дверь, когда высокий визг уже отразился от стен коридора. Увидев Лану Бран, поспешно поправляющую лиф платья, Стефани возблагодарила за это небо: только вида голой груди старой пассии Грана ей не хватало сегодня для полного счастья.

А в следующее мгновение она осознала, что Гран тоже здесь. С Ланой. Сердце екнуло, но больше Стефани так ничего и не почувствовала. Ни обиды, ни огорчения, ни злости… Разве что испытала облегчение, потому что решение, которое приятель повесил на нее, он все-таки принял сам, уединившись сегодня с Ланой в качестве замены ей, Стефани. Значит, ему просто все равно, с кем проводить время. Или дело только в том, что Лана по-прежнему проще и доступнее?

– Так-так, господин Уоллес и госпожа Бран, – приторно-сладким тоном произнес Кроу тем временем, отвлекая Стефани от сумбурных мыслей. – Как вы думаете, госпожа Грей, пять обнуленных оценок в данном случае будет не слишком суровым наказанием?

Он повернулся к Стефани, вопросительно приподняв бровь.

В шкафу кто-то сдавленно охнул, а Стефани только сейчас обвела взглядом комнату, в которой они оказались. Та была небольшой, но по-своему уютной. И как будто созданной для тайных свиданий: камин, весьма потертый и местами продавленный диван, пара стеллажей с пыльными книгами и тот самый шкаф, из которого сейчас донесся подозрительный звук. Или ей только показалось?

«Нет, не показалось», – решила Стефани, заметив, что Лана тоже тревожно обернулась. Да и профессор как-то странно дернулся.

– Госпожа Грей? – снова позвал он, недовольный ее молчанием.

– Вам, конечно, виднее, профессор, но разве вы можете это сделать? – отозвалась Стефани максимально ровным тоном, на какой только была сейчас способна. – Вы ведь больше не декан, а эти двое столько оценок по вашему предмету за неделю не имеют.

Она прекрасно понимала, что это опасный ответ. Напоминание Кроу о том, что у него больше нет прежней власти, могло дорого ей обойтись. Конечно, сейчас он ей оценку не обнулит, но затаить обиду может. Кончится это, вероятно, новой провокацией во время практической работы и еще одной необходимостью переделывать зелье после занятия.

Часы на стене прочирикали девять вечера, на мгновение привлекая к себе всеобщее внимание. После чего Кроу повернулся к Стефани и обманчиво миролюбиво улыбнулся.

– Я знаю об этом, госпожа Грей, но ничто не мешает мне обратиться с этим нарушением к вашему декану. Поэтому я и пригласил вас в свидетели и интересуюсь вашим мнением. Подумайте сами: запрещенная территория, запрещенные действия… Хоть отбоя еще не было, – он кивнул на часы, – и на том спасибо.

Стефани бросила на Грана раздраженный взгляд. Тот стоял, покраснев как рак, и нервно теребил пуговицу на рубашке. Лана обиженно смотрела на преподавателя исподлобья, пока Кроу выдавал свои рассуждения.

«Неужели ему заняться больше нечем? – тоскливо подумала Стефани. – Зачем тратить на нас столько времени? Хотя, – мелькнула незваная мысль, – может быть, ему просто одиноко? Едва ли после войны у него остались друзья, если были раньше. А тут хоть какое-то общение».

– Так что, я полагаю, – продолжил Кроу, – вполне справедливым будет запросить у вашего декана обнуления пяти оценок. Для каждого.

На этот раз шум в шкафу услышали все, даже не самый внимательный к деталям Гран. Профессор моментально вскинул руку с перстнем, крупный изумруд в котором ярко вспыхнул, возвещая о пробуждении энергетических потоков, и подошел к дверцам шкафа.

– Я даю вам десять секунд на то, чтобы выйти самим, – строго сообщил он.

После нескольких мгновений возни из шкафа появились еще двое студентов факультета сов, отчего Стефани едва не застонала. Из-за широкой спины Арни робко выглядывала Алиса. Вот, значит, куда они пропали. Тоже приключений захотелось.

– Надо же, у нас тут еще два кандидата на обнуление оценок, – Кроу довольно оскалился, как будто ведущий телевикторины вдруг уточнил последнюю цифру и внезапно оказалось, что он сорвал джекпот, а не угадал банальные «пять из шести».

– Профессор, мы ничего такого здесь не делали, – заявил Арни, но Кроу остановил его взмахом руки.

– Полагаю, нам теперь стоит отправиться даже не к декану, а к ректору. Пусть она решает, что с вами делать.

После этого заявления Стефани захотелось побиться головой об стену. А лучше – побить ею каждого из троих друзей и Лану за компанию. Грана два раза – потому что заслужил. Разбирательство с ректором – это уже серьезно, но Кроу по-своему прав: две парочки студентов одного факультета с понятными намерениями в запрещенной части замка – это уже то ли системное, то ли демонстративное нарушение. Притом трое из них ее ближайшие друзья. Тут и ей может прилететь за компанию что-нибудь серьезное. Например, отставка с должности старосты.

Но оказалось, что за дверью их всех ждала проблема пострашнее обнуленных оценок, взысканий, репрессий и разгневанного ректора, вместе взятых.

Глава 6. Карл Кроу

Кроу распахнул дверь комнаты и кивнул, приглашая всех выйти. Пятеро студентов уныло поплелись в коридор и замерли, сделав всего несколько шагов. Профессор, шедший позади всех, тоже остановился.

– Что за ерунда? Здесь ведь было светло, – пробормотал Доннер, вглядываясь в кромешную тьму впереди.

Кроу тоже обратил внимание на то, что коридор, по которому он несколько минут назад шел со Стефани Грей, тонет в непроницаемом мраке. Он инстинктивно поднял руку и перевернул кисть, пытаясь направить энергию в структуру через камень в перстне и сотворить огонь, но впервые в жизни ничего не вышло. В ладони даже не потеплело.

И тут же рядом послышался нестройный хор голосов. Одни командовали: «Свет!», другие: «Огонь!», но от проговаривания приказа вслух ничего не менялось. Да и не могло! Только недоумки студенты могли не заметить, что это не тот случай, когда вербальный приказ способен помочь направить энергию. Проблема явно не в стабилизации, а в том, что камень в перстне не подает признаков жизни, и это особенно хорошо видно в темноте.

А вот Грей не попыталась повторить приказ вслух, невольно отметил он про себя. И тут же недовольно поморщился.

– Доннер, Уоллес, принесите факелы из комнаты, где мы только что были. Я видел там на стенах несколько, – велел Кроу, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. И язвительно добавил, как бы сомневаясь в интеллектуальных способностях студентов-сов: – Огонь возьмите в камине. Грей, Бран и вторая Уоллес, оставайтесь там, где стоите, не двигайтесь.

Вскоре четыре принесенных факела развеяли тьму, но легче не стало. Перед ними был совершенно незнакомый коридор, который не имел ничего общего с привычным замком Академии Метаморфоз. Все шестеро как по команде обернулись, чтобы удостовериться, что комната, из которой они вышли, все еще существует. Та действительно оставалась на месте и даже ничуть не изменилась.

– Интересно, – пробормотал Кроу, освещая факелом голые стены.

Ни картин, ни гобеленов, ни какой-либо отделки – вообще ничего. Просто глухие каменные стены, больше похожие на внутренности пещеры, чем замка. Коридор тянулся далеко вперед, свет факелов не доставал до его конца. Было совершенно непонятно, где тот самый конец. И что там.

– Где мы? – испуганно спросила Бран, вцепившись в руку недоумка Уоллеса.

– Хороший вопрос, – Грей с надеждой посмотрела на него, но Кроу смог лишь пожать плечами в ответ.

– Я знаю не больше вашего, госпожа Грей. Мы были в академии, а сейчас определенно находимся в каком-то другом месте, но где именно, я не могу сказать.

– Так давайте узнаем, – с присущим ему безрассудством предложил Доннер, сделав несколько шагов вперед. – Можно ведь пройти по коридору и посмотреть, куда он приведет.

– Как у вас всегда все просто, – проворчал Кроу. – Коридор может привести куда угодно, в том числе к смертельной опасности и неминуемой гибели. А у нас даже магии нет… почему-то.

– Если вы боитесь, профессор, – едко ответил наглый мальчишка, – то можете остаться здесь с девушками, а мы с Граном пойдем и посмотрим.

Кроу заметил, как Грей с сомнением покосилась на своего парня, теперь уже, вероятно, бывшего. Проследил за ее взглядом и тихо хмыкнул: могучий гандболист, судя по всему, не разделял энтузиазма друга. Зато его мелкая сестрица, напротив, совершенно не собиралась оставаться на месте, если тот решил идти вперед.

– Не забывайтесь, Доннер, – отрезал Кроу. – Если мы не в академии, это еще не значит, что я не могу обнулить вам оценки. У меня прекрасная память, я сделаю это, когда вернемся… Или через пару недель, когда вы эти самые оценки поднакопите.

Доннер явно хотел что-то на это ответить. А уж как этого хотел сам Кроу! Будет забавно, если средний балл самого Доннера и его факультета в первый же месяц безнадежно отстанет от остальных. Папаша-министр будет очень недоволен этим, можно не сомневаться.

Однако взгляд подруги – да, той самой Грей, у которой так некстати этим вечером обнаружилась весьма красивая грудь, – остановил его. И Кроу почему-то не захотел давить и провоцировать дальше.

– Если мы пойдем, то пойдем все вместе, – решил он. – Я здесь единственный преподаватель и не могу ни отпустить вас одних, ни оставить остальных без присмотра. Стоять на месте бессмысленно, поэтому пойдем вперед. Не разбредайтесь, держитесь поближе ко мне. И помните, что камни по какой-то причине не отзываются. Если что-то произойдет, не надейтесь на магию, надейтесь на себя.

* * *

Коридор казался бесконечным. Они шли уже несколько минут, но обстановка не менялась: серые стены, пустота, темнота. Из виду уже пропала комната, из которой они вышли, а коридор все не кончался.

Напряжение нарастало с каждым шагом. Бран тихонько скулила от страха и, по всей видимости, сжимала руку Уоллеса с такой силой, что тот сделал ей замечание. Его сестра вела себя более достойно: бесстрашно шла рядом с Доннером, держа в руке один из четырех факелов. Сам Доннер выглядел решительно, хотя и на его лице были заметны следы тревоги.

Кроу старался, чтобы выражение его лица оставалось нечитаемым. Его тоже пугала неизвестность тьмы, но он не имел права демонстрировать слабость. Лишь иногда непроизвольно сжимал в кулак пальцы той руки, на которой носил перстень, время от времени пытаясь до него достучаться, но не получая ответа. Впрочем, дело определенно не в артефакте. В ткани бытия вокруг них сейчас просто нет тех энергетических потоков, которые обычно направляются в структуру заклятия.

Коридор закончился довольно внезапно. Тьма не исчезла, просто стены спрятались в ней, отодвинувшись за пределы света факелов. Все шестеро оказались на открытой площадке, с которой вели две лестницы: одна вверх, другая вниз.

– Почти как в академии, – заметила Грей тихо.

Кроу мысленно согласился с ней: примерно на такой площадке она стояла и ждала платформу, когда он нашел ее.

– Полагаю, это тоже какой-то замок, – заметил Кроу вслух, забыв добавить в голос едких ноток. Впрочем, сейчас они едва ли были уместны. – Только не понимаю, почему нет окон.

– Может, здесь живут какие-нибудь вампиры или кто-то в таком роде? – предположил Уоллес.

– Пока не похоже, что здесь живет хоть кто-нибудь, – возразила его сестра, проводя пальцами по перилам лестницы и демонстрируя внушительный слой пыли. – Здесь тихо, как в склепе.

Кроу обошел площадку по периметру, но ничего так и не нашел: света факелов не хватало, он не достигал дальних стен, а на ближних было так же пусто, как в коридоре.

– Надо решить, куда мы пойдем: вверх или вниз, – предложил Доннер, попеременно освещая то одни, то другие ступеньки.

Грей заметно поежилась. Похоже, оба варианта пугали ее одинаково.

– Может, лучше вернуться в комнату и остаться там? – тихо предложила она. – По крайней мере, там кусочек привычной нам академии. Побудем там, подумаем. Глядишь, все само вернется на место…

– Это пассивная жизненная позиция, – перебил ее Доннер. – Такая стратегия редко оказывается выигрышной.

Кроу снова был вынужден согласиться со сказанным и снова сделал это мысленно. Не хватало еще петь одним голосом с кем-то из проклятой семейки, испоганившей ему жизнь! Поэтому он ограничился замечанием:

– Куда идти зависит от того, куда мы хотим прийти. Если наша цель – добраться до крыши, осмотреться и понять, куда нас забросило, то нужно идти вверх. Если хотим выбраться из замка, то вниз.

– Я за то, чтобы осмотреться, – тут же подала голос Уоллес. – Не думаю, что покидать замок без предварительной разведки – это хорошая идея. Здесь мы знаем хотя бы одно безопасное место.

– А я бы предпочел выбраться отсюда, – предсказуемо возразил ее брат. Двойняшки редко соглашались друг с другом. – Меня пугают тьма и тишина.

– Нам бы понять, как мы здесь оказались, – проворчал Доннер. – Едва ли магическим порталом, потому что я не почувствовал ничего такого. Но тогда как?

– Вы далеко не все знаете о магических порталах, – едко заметил Кроу. – Драконы умеют открывать такие, что переход и не почувствуешь.

– И что, кто-то из них мог открыть портал в дверном проеме? – настороженно уточнил Уоллес.

– Это вряд ли, – возразила Грей. – Комната ведь тоже переместилась.

– И такие порталы довольно трудно не заметить визуально, – добавил Кроу.

– Тогда к чему вы вообще это упомянули? – возмутился Доннер.

– К тому, что перемещение бывает разным. – На этот раз Кроу не поскупился на яд в тоне. – И порой может быть спровоцировано другим человеком.

– Кому могло понадобиться забрасывать нас в это жуткое место? – пискнула Бран испуганно.

– Вас? – хмыкнул Кроу. – Вряд ли вы или ваши друзья кому-то нужны, чтобы устраивать такое.

– Имеете в виду, что дело в вас? – тихо уточнила Грей.

– Я нажил немало врагов.

– Кто бы сомневался, – проворчал Доннер.

– Слушайте, пока неважно, из-за кого это произошло, – вклинилась девица Уоллес. – Надо понять, где мы оказались. Тогда, возможно, ответ на вопрос «Как?» найдется сам собой.

– Нужно найти библиотеку, – уверенно заявила Грей.

Бран, невзирая на ситуацию, презрительно фыркнула: она с первого курса любила поиздеваться над тягой Грей к чтению и ее привычке проводить половину свободного времени в библиотеке академии. Даже друзья сейчас посмотрели на Грей с недоверием. А вот Кроу не смог скрыть уважительного взгляда. Впрочем, он и не пытался.

– Весьма разумное предложение, госпожа Грей. По письменным источникам легче всего определить, что это за место. Язык книг и их содержание помогут. Может быть, найдем газету или журнал, тогда сможем предположить, как давно это место заброшено.

– Или найдем какие-то записи обитателей замка, – добавила девушка, с благодарностью посмотрев на него.

– Предположим, план отличный, – с сомнением протянул Доннер, оглядываясь по сторонам. – Только как мы найдем здесь библиотеку?

Этот вопрос поставил в тупик и Грей, и самого Кроу. Действительно, они ведь находятся в незнакомом месте, где так темно, что не видно ничего за пределом света факелов, но судя по тому, что они уже видели, замок может быть даже больше, чем их академия. И нет никаких гарантий, что здесь вообще есть библиотека.

– А где бы она была, если бы мы все еще находились в Академии Метаморфоз? – вдруг спросила Алиса Уоллес.

– У вас есть какая-то теория? – заинтересовано уточнил Кроу.

– Нет, профессор, только предчувствия.

– Если у нас нет других теорий или предчувствий, то надо подняться на пару этажей, – вздохнула Грей. В ответ на несколько вопросительных взглядов пояснила: – В родной академии я библиотеку и с завязанными глазами найду.

Кроу понимающе хмыкнул и шагнул на лестницу, ведущую вверх. Остальные поспешили за ним.

Они шли, руководствуясь указаниями Грей, и теперь им на глаза стали попадаться подтверждения того, что замок был обитаем. По крайней мере, еще сравнительно недавно. На стенах стали встречаться картины, в основном, пейзажи и натюрморты, но ни одна из них не была оживлена артефактором, как порой делали на Тумалоне в последние годы. Кое-где в коридорах стояли рыцарские доспехи, какие-то статуи, к которым никто не приглядывался, расписанные узорами напольные вазы. Все покрывал равномерный слой пыли.

Спустя еще несколько минут они оказались у массивной двери, которая, по мнению Грей, если предчувствия ее подруги верны, должна вести в библиотеку. Как ни странно, обе девушки оказались правы.

– Нужно как следует осмотреться, – заявил Кроу, приближаясь к стеллажам. – Ищите все, что может дать ответы на наши вопросы.

Обход библиотеки занял немало времени, хотя она и оказалась не такой огромной, как в академии. Несколько вытащенных наугад книг не прояснили ситуацию: они были написаны на языке, который не знал даже Кроу. Хотя буквы выглядели привычно, а некоторые слова напоминали родной для большинства из них тумалонский.

– О, Создатель, взгляните на это! – в ужасе прошептала девица Уоллес, замерев у одной из стен и указывая на висящий на ней портрет. – Кто это?

Остальные подошли ближе и присмотрелись к изображенному на картине человеку: непривычно красные глаза, сильно заостренные уши, лицо покрыто короткой шерсткой. Левую руку ему заменял деревянный протез, который он совершенно не скрывал, а как будто, наоборот, позировал так, чтобы увечье было заметно. Одет человек был в некое подобие мантии, одновременно напоминающее тогу.

– Они здесь все такие, – буркнул Уоллес, успевший посмотреть еще пару портретов. – Красноглазые и мохнатые.

– Очевидно, так выглядят обитатели этого… мира, – предположил Кроу.

И получил в ответ пять вопросительных взглядов.

– Что? Тумалон существует в двух мирах одновременно – это всем известный факт. А где два мира, там и больше. У того же мира оборотней есть так называемая изнанка, на которую можно перейти в определенных местах. И изнанка эта похожа на мир людей, где родилась госпожа Грей, но это не тот же мир. А сколько всего реальностей, одному Создателю известно. И то не факт. Если уж природа нашего острова так нестабильна, что он постоянно перемещается между двумя мирами, то вполне логично предположить, что какая-то его часть могла провалиться и в третий. Учитывая то, что мы тут видим, маловероятно, что мы переместились в пространстве в пределах двух известных нам миров. Еще менее вероятно перемещение во времени. К тому же и в мире людей, и в мире оборотней наша магия работает и так было всегда. Даже на изнанке мира оборотней магия работает, пусть и с трудом. А здесь совсем глухо. Так что, полагаю, это какая-то четвертая, прежде неизвестная нам реальность, только эта версия все объясняет.

– Кроме главного, – язвительно напомнил Доннер. – Как мы могли здесь оказаться?

– Я впервые слышу, что такое вообще возможно, – буркнул Уоллес. – Войти в комнату в одном мире, а выйти из нее в другом!

– А я где-то читала об этом, – задумчиво протянула Грей хмурясь.

– Неужели? – едко прокомментировала Бран, но на нее шикнули сразу все. Девушка обиженно надула губки и отошла в сторону.

– Где вы читали и о чем? – потребовал деталей Кроу.

– Не помню, где именно… То есть, книгу-то я взяла в библиотеке академии, конечно. Это даже была не книга, а рукопись. То ли незаконченная, то ли я не дочитала. Это были рабочие заметки кого-то из преподавателей. Там речь как раз шла о существовании других реальностей и возможности контролируемо перемещаться между ними…

Чем больше она говорила, тем отчетливее Кроу понимал, что знает эту историю, а потом она всплыла в его памяти во всех подробностях, и ему не удалось сдержать стон, переходящий в рычание.

– Твою ж… – вовремя прикусить язык он все же успел, прижимая ладонь к лицу и качая головой. Услышав, что Грей замолчала, и почувствовав на себе новые вопросительные взгляды, он добавил: – Максвелл Прюитт. Автор той работы. Вообще-то, он был зельеваром. Преподавал в академии зелья почти три сотни лет назад. Как я мог о нем забыть?

– Вы что, знаете всех преподавателей зельеварения за всю историю академии? – удивился Доннер.

– Только тех, кто по совместительству был выдающимся Мастером Зелий, как и я, – с нотками высокомерия уточнил Кроу.

– Значит, вы тоже читали его труд? – с надеждой поинтересовалась Грей. – Чем там заканчивалось? У меня почему-то ноль воспоминаний…

– Потому что тот труд не закончен, – вздохнул Кроу обреченно. – Однажды в Ночь мертвецов Максвелл Прюитт бесследно исчез.

– Все же смог переместиться в другой мир, но процесс оказался не таким уж управляемым, и он не смог вернуться? – предположила Уоллес.

Кроу мрачно кивнул.

– Или так, или он погиб, едва там оказался.

– Там? – напряженно переспросил Доннер. – Или здесь?

– Я же сказал: миров, скорее всего, гораздо больше четырех, так что мало ли куда его забросило. Это здесь в точке переноса находится замок. А он мог переместиться… на дно океана, например. Или в жерло вулкана.

– Ладно, будем считать, что нам повезло, – буркнул Гран Уоллес. – Как нам вернуться? В его записях это было? Может, нужен какой-то ритуал или заклятье?

Кроу посмотрел на парня с жалостью. Все-таки плохо быть дурачком.

– В этом мире нет магии, – тем временем печально отозвалась Грей. – Даже если бы мы знали подходящий ритуал, его бессмысленно здесь проводить.

– И что же? – снова подала голос Алиса Уоллес. – Мы застряли в этом мире?

– Нет, не застряли, – упрямо возразил Доннер, без стеснения обнимая девушку за плечи. – Надо понять, почему нас вдруг сюда перекинуло. Мы не первые, кто проводил время в той комнате, но обычно все благополучно выходят из нее в тот же мир, из которого вошли.

– Да что нам это даст?! – с нотками возмущения воскликнул его друг.

– Если поймем, почему оказались здесь, то придумаем, как выбраться.

На этот раз Кроу позавидовал оптимизму студента. Ему бы такую веру по жизни, что из любой ситуации есть выход.

– Надо полагать, наше перемещение как-то связано с экспериментами Прюитта, раз он исчез в Ночь мертвецов, как и мы, – предположила Грей.

Пока студенты переговаривались, Кроу добрел до кресла, стоящего перед стеллажами, сел в него и подпер голову рукой, с интересом наблюдая за дискуссией.

– А в той работе, которую ты читала, не упоминалось, как именно он собирался переместиться? – оживилась Алиса Уоллес. – Он создал портал, вроде тех, что перемещают по Тумалону и за его пределы?

– Нет, там не было таких практических подробностей, или я не дочитала до них, – нахмурилась Грей. – Но я сомневаюсь, что это зачарованная крышка люка или другая вещь. Тогда мы все должны были бы ее коснуться…

Она вдруг осеклась и посмотрела на Кроу.

– Профессор, почему вы улыбаетесь? Вы находите мои рассуждения смешными?

– Отнюдь, – отмахнулся он, моментально подбираясь и стараясь вернуть себе нейтральное выражение лица. До ее замечания Кроу даже не осознавал, что улыбается. – Они вполне логичны. Но если вы позволите мне вклиниться, я скажу, как на самом деле, поскольку имел удовольствие читать некоторые дневники Прюитта. В том числе последние записи, сделанные им накануне исчезновения.

– Если вы это знаете, то почему молчите?! – возмутился Доннер. – Из вас клещами нужно информацию доставать?

– Будете ругаться, я вообще ничего не скажу, – фыркнул Кроу, даже не посмотрев в его сторону. Он продолжал смотреть на Грей, отчаянно стараясь сосредоточиться на ее лице и не опускать взгляд к декольте.

Доннер явно хотел что-то на это ответить, но Уоллес ткнула его в бок, заставляя замолчать. А Грей вдруг обняла себя за плечи, словно ей стало неловко за свой вид.

– Вы правы, это не вещь, наподобие зачарованной крышки люка. В комнате, где мы были, прежде находилась лаборатория Прюитта. В ней он ставил свои эксперименты. И именно из этой комнаты он попытался переместиться в другой мир. Судя по всему, переместился вместе с комнатой. И есть мнение, что комната эта так и перемещается между мирами. Но не всегда, поэтому большинство нарушителей правил благополучно выходят из нее там же, где вошли. Но каждую Ночь мертвецов ровно в девять вечера – время начала эксперимента – комната исчезает. Точнее, не то чтобы исчезает… Проваливается в другое измерение, синхронизируется с ним.

– Если вы все это знали, то чего тянули время вместо того, чтобы вывести нас? – чуть не закричал Гран.

– А какого демона вы приперлись в запрещенное место? – в ответ повысил голос Кроу. – Вам не приходило в голову, что нахождение в некоторых помещениях замка запрещено не просто так?

– Так это что? Какой-то урок, который мы должны усвоить? – растерянно уточнила Грей. – Вы знаете, как вернуться, поэтому устроили эту прогулку в другой мир? Чтобы показать нам, как вредно нарушать правила?

В ее голосе Кроу послышалась причудливая смесь надежды и разочарования. И второе ему почему-то не понравилось.

– Госпожа Грей, я, конечно, всегда обеими руками за то, чтобы преподать непослушным студентам хороший урок, но рисковать оказаться на дне океана или, тем более, в жерле вулкана не стал бы. Когда я пришел преподавать в академию, мне, конечно, объяснили причины, по которым запрещено бывать в тех или иных местах замка, поэтому я и заинтересовался Прюиттом и его исследованиями… Но это было семнадцать лет назад. Я просто забыл эту историю и ее детали. Вспомнил, только когда мы начали это обсуждать.

– Восхитительно, – проворчал Доннер.

А Грей, как ни странно, слабо улыбнулась, словно оценила его объяснения. Разочарование исчезло из ее взгляда, и она предложила:

– Тогда скажите, не удалось ли вам припомнить еще что-нибудь полезное?

– Вообще-то, да. Дело в том, что Прюитт был далеко не дурак, а потому постарался учесть разные варианты ситуаций при перемещении в иной мир. В том числе он учел вероятность попадания в мир без магии. И в его ритуал было заложено возвращение комнаты обратно через шесть часов после перемещения.

Четыре пары глаз вновь уставились на него с удивлением и недоверием.

– То есть чтобы вернуться домой, нам достаточно вернуться в комнату? – уточнил Уоллес напряженно. – А остальное произойдет само собой?

– Да.

– Тогда чего вы морочите нам голову? – снова разозлился Доннер. – Почему мы до сих пор не идем назад?

– Во-первых, этот способ сработает только в том случае, если Прюитт все сделал правильно. Поскольку он не вернулся, мы не можем знать наверняка. Ведь причина его исчезновения может быть и в ошибке с ритуалом. А во-вторых… – Кроу расплылся в довольной улыбке. – Вы так забавно паниковали, что я решил не торопиться. К тому же у нас куча времени. С перемещения не прошло и часа, а сидеть еще пять вшестером в одной небольшой комнате – то еще удовольствие.

– Учитывая компанию, не могу не согласиться, – едко отозвался Доннер.

– Хоть в чем-то вы сошлись, – заметила Грей.

И Кроу был уверен, что уловил нотки сарказма в ее голосе.

– Эй, взгляните на это! – вдруг позвала Бран. – Может, тут что-то важное?

Она успела уйти довольно далеко от них и сейчас стояла у большого стола, заваленного какими-то бумагами. Почти в центре лежала толстая тетрадь, обшитая кожей, раскрытая примерно на середине. Судя по внушительному слою пыли, лежала так уже давно.

– Что нам это даст? – лениво отозвался Кроу. – Мы все равно не можем прочитать.

Однако, когда Доннер, Уоллесы и Грей направились к столу, тоже не усидел на месте и присоединился к ним. Вскоре все пятеро склонились над тетрадью, оттеснив Лану в сторону. Та особо и не сопротивлялась, ежась от страха и всматриваясь в темные углы.

– Вглядитесь в этот текст, профессор, – предложила Грей после недолгого рассматривания записей. – Это же похоже на тумалонский. Если включить фантазию и представить, что некоторые буквы просто написаны слишком… художественно.

– Вы правы, – задумчиво протянул Кроу, – если не обращать внимания на окончания, а брать в расчет только корни слов…

– Я все равно ничего не могу здесь прочитать, – вздохнул Доннер.

– Я тоже, – поддакнул Гран. – Да и зачем нам это? Давайте лучше вернемся туда, откуда пришли.

Кроу усмехнулся, бросив на него презрительный взгляд исподлобья. Впрочем, он и не ожидал от спортсмена исследовательского азарта и тяги к новым знаниям. Зато, как ни странно, они обнаружились у его сестры и друзей.

– Мне кажется, что это слово означает «остаюсь» или «остался», – Алиса Уоллес ткнула пальцем в текст.

– А это «смерть» или «умерли», – предположила Грей, показав другое слово.

– «Близко» или «рядом», – уверенно добавил Доннер, глядя на слово ближе к концу записи.

– «Я остался один. Остальные мертвы. Мой час близок. Это избавление», – прочитал Кроу тихо. – Дата, подпись. Проклятье! Вечер перестает быть томным…

– Что-то убило обитателей замка, – прошептала Грей, озвучивая то, что было понятно уже всем. – Что-то или кто-то.

– Что бы это ни было, – бодрясь, напомнил Доннер, – это произошло не вчера.

– И тем не менее, теперь я, пожалуй, соглашусь с господином Уоллесом, – напряженно протянул Кроу. – Нам действительно лучше вернуться в комнату и дождаться там перемещения обратно.

– А если Прюитт ошибся в ритуале? – осторожно спросила Алиса Уоллес. – И возвращение не произойдет?

– Давайте решать проблемы по мере их поступления, – жестко отрезал Кроу.

Внезапный звук заставил их вздрогнуть. Только несколько мгновений спустя всем стало понятно, что это настенные часы отметили начало нового часа. Они до сих пор шли.

– Десять вечера, – заметила Уоллес, подсвечивая факелом циферблат.

– Значит, время здесь идет так же, как у нас, – решил Кроу.

– А откуда вы знаете, что это те же десять вечера? – засомневался Доннер.

– Циферблат разбит на двенадцать… э-э-э… видимо, это цифры здесь такие. Это позволяет надеяться на то, что сутки здесь такие же, как у нас. Да и мои ощущения подсказывают, что бродим мы тут около часа, я только что упомянул это. Так что давайте не будем медлить. Придется как-то потерпеть друг друга в замкнутом пространстве.

Он махнул рукой с факелом в сторону выхода. Гран Уоллес сразу послушно зашагал в указанном направлении, но первой до дверей добралась Бран, вновь успевшая отбиться от остальной компании. Доннер и Алиса Уоллес шли прямо за Граном. И только Грей замешкалась у стола с тетрадью. Кроу коснулся ее обнаженного плеча, привлекая внимание.

– Нам надо идти, госпожа Грей.

– Да, конечно, просто очень интересно, что же здесь случилось? Почему все обитатели замка погибли?

– У нас нет…

Окончание фразы потонуло в громком визгливом крике Ланы Бран. Кроу обернулся, только чтобы увидеть, как в свете падающего из рук Уоллеса факела мелькнуло костлявое существо с перепончатыми крыльями, повисшее на спине кричащей девушки. Оно впилось в плечо Бран зубами. Мгновение спустя закричала Алиса Уоллес, на которую тоже кто-то прыгнул.

Поднялась паника и суматоха. Кроу дернул Грей на себя, но его тут же что-то сбило с ног. Факел выпал из его руки, а сам он кубарем покатился в сторону стеллажей, пытаясь скинуть с себя крылатого монстра с вытянутой мордой и пастью, полной мелких острых зубов.

Глава 7. Стефани Грей

Библиотека погрузилась в темноту, когда Арни потерял последний факел. Отовсюду слышались звуки борьбы, испуганные вскрики и нечеловеческие вопли, напоминающие голоса не то птиц, не то обезьян.

На Стефани тоже кто-то напал. Существо было очень сильным, двигалось стремительно, сразу сбило ее с ног, навалившись всем весом своего тела. Стефани отбивалась, ее руки касались чего-то твердого, острого и склизкого, на лицо то и дело капала отвратительно пахнущая слюна.

– Надо выбираться отсюда, – услышала она голос Кроу. – Уходите, ищите комнату, это наш единственный шанс!

– Лана! – крикнул где-то Гран.

Стефани услышала шаги и скрип дверных петель: кто-то добрался до выхода из библиотеки. Сама она слабела под натиском невидимого противника. Ее почти охватило отчаяние, когда неожиданно раздался глухой звук удара, и чудовище обмякло, придавив ее к полу. От вони, исходившей от существа, у Стефани закружилась голова. Но кто-то довольно быстро избавил ее от бессознательного чудовища и дернул за руки, заставив подняться.

– Бежим, – едва слышно скомандовал Кроу и куда-то потащил.

Стефани ничего не видела. Она не представляла себе, где выход из библиотеки, как выбраться отсюда и как вернуться в комнату, из которой они пришли, но профессор тянул ее за собой, и она решила полностью довериться ему.

Она бежала, выбиваясь из сил, задыхаясь от нехватки кислорода, но тем не менее бежала, увлекаемая его рукой, которая крепко держала ее ладонь. Клацанье когтей по камню, леденящий кровь клекот и хлопанье крыльев, преследующие их, подстегивали ее, заставляя переставлять ноги, хотя мышцы и легкие уже горели огнем. Она не представляла, как Кроу разбирает дорогу, как узнает, куда бежать. Лестницы, повороты, снова лестницы, бесконечные коридоры…

Чудовища не отставали. Они следовали за ними, готовились прыгнуть в любой момент, едва жертва замедлит шаг или оступится и упадет.

Стефани вдруг поняла, что им не убежать. Просто некуда. И не хватит сил. Они уже кончились. По крайней мере, у нее.

Когда она была готова свалиться на пол, Кроу вдруг резко дернул ее в сторону, затащил в узкую нишу и зажал рукой рот. Их преследователи прошуршали мимо, видимо, не заметив, что потенциальная добыча остановилась и спряталась.

Несколько минут, показавшихся вечностью, Стефани и Кроу стояли, не шевелясь, прислушиваясь к каждому шороху. Стефани задыхалась: легкие разрывало от нехватки кислорода после бега, но рука профессора зажимала ей рот, не давая отдышаться. Он как будто не понимал, что его действия убивают ее, а она не решалась подать знак. Боялась, что это привлечет к ним внимание, заставит существ вернуться. Стефани просто сосредоточилась на дыхании, убеждая себя, что, пока она может вдыхать через нос, ничего с ней не случится.

Внезапно хватка Кроу ослабла. Он медленно убрал руку от ее лица и судорожно вдохнул. Только теперь Стефани осознала, что сам он тоже задерживал дыхание.

– Кажется, они ушли, – едва слышно констатировал профессор. – Вы в порядке?

Она кивнула, но когда вопрос прозвучал вновь, осознала, что Кроу, как и она, ничего не видит.

– Все нормально, я цела. Кто это был?

– Ответ на ваш вопрос, я полагаю, – едко предположил Кроу и попытался от нее отодвинуться, но в тесноте ниши ему это не удалось: их тела все еще были слишком близко, ее лица то и дело касалось его дыхание.

– Что же нам теперь делать?

Стефани поморщилась, услышав панические нотки в своем голосе.

– Надо ведь как-то вернуться в ту комнату… Но как? Вы что-нибудь видите? Вы имеете хоть какое-то представление о том, где мы находимся?

– Нет, – спокойно ответил Кроу. – Не вижу. И весьма посредственно представляю, куда мы забрались. Но я неплохо ориентируюсь в пространстве, даже в темноте. Я могу попытаться провести нас обратно тем же путем, каким мы пришли сюда. Для этого глаза мне не нужны.

– Вы полны сюрпризов, – вырвалось у Стефани.

Она тут же прикусила язык, но было уже поздно. Кроу усмехнулся. Стефани не видела лица преподавателя, но очень живо представила ухмылку на его губах. Напряглась, ожидая резкого ответа, но так его и не услышала.

– Вы даже представить себе не можете, насколько правы.

Неужели это была шутка? Тон был похож, но Стефани не поручилась бы, что Кроу шутит. Он вообще умеет шутить?

– Идемте, Грей, не стоит здесь задерживаться.

Он выскользнул из ниши, и Стефани моментально перестала чувствовать его и слышать. Она знала, что ей нужно сделать то же самое, но не смогла заставить себя пошевелиться. Ее словно парализовало, ноги вросли в пол. Она боялась сделать шаг в сторону. Ей казалось, что ее окружает не темнота, а полное небытие, что за пределами ниши ничего не существует, только бесконечная бездна. Найти в ней обратную дорогу? Да ну, бред! Невозможно…

Стефани прижала руки к лицу. Ладони ее были ледяными, а щеки горели. Ее затрясло, грудь болезненно сдавило, она судорожно вздохнула, но вздох этот оказался подозрительно похож на всхлип.

– В чем дело? Долго вас еще ждать? – вдруг рявкнул Кроу рядом. Шепотом.

В ответ Стефани смогла лишь снова всхлипнуть.

– Только не ревите, Грей. Мы еще не умерли.

– Я и… не реву, – прерывисто ответила она и язвительно добавила: – Хотя думаю над этим, потому что когда мы умрем, реветь будет уже поздно.

– Ладно, если очень хотите, можете пореветь секунд тридцать, но не дольше, – неожиданно смилостивился Кроу. Даже его тон прозвучал мягче. – Мы не можем долго здесь оставаться: время играет против нас.

– Вы действительно думаете, что мы выберемся?

Сколько ни приглядывалась, она не видела даже самого Кроу, хотя, судя по всему, его лицо снова было в нескольких сантиметрах от ее. И от этого сердце в груди заходилось в бешеном темпе и дышать становилось еще трудней. Паника накатывала волнами и не давала пошевелиться, сколько Стефани ни старалась убедить себя в том, что попадала в переделки и похуже.

– Не знаю, но попытаться мы должны.

– Класс, – процедила Стефани, хватая ртом воздух.

Чего ж тут так душно стало? Как будто воздух затвердел и теперь не хочет лезть в легкие.

Она вдруг почувствовала прикосновение к руке. Тонкие сильные пальцы нашли и сжали ее ладонь, а когда Кроу заговорил, его голос стал еще мягче и тише.

– Успокойся, не смей поддаваться панике, иначе погибнешь. Давай же, девочка, вспомни, кто ты и через что прошла. Закрой глаза и дыши глубже.

– Я и так ничего не вижу, – заявила Стефани, с трудом борясь за каждый вдох.

– Делай, как я говорю, – потребовал Кроу.

Она послушалась, закрыла глаза и снова попыталась вдохнуть. Почему-то действительно стало легче это сделать. Сейчас, когда ее глаза были закрыты, темнота не воспринималась как нечто из ряда вон выходящее, теперь она не пугала ее. Паника отступила, позволяя сосредоточиться на действительности. А в действительности были сильная, теплая рука, сжимающая ее ладонь, неровное дыхание, касающееся щеки, мягкий обволакивающий голос, проникающий глубоко в душу, вытесняя страх и вселяя уверенность:

– Ты здесь не одна, слышишь? Я с тобой и не брошу тебя. Сейчас ты выйдешь из этой ниши, и мы вернемся туда, откуда пришли. А потом снова окажемся дома. У нас достаточно времени, чтобы найти обратную дорогу, нам его хватит. Мы будем идти очень тихо, местные монстры нас не услышат и не найдут. С нами все будет хорошо, слышишь? Если мы не будем паниковать, у нас все будет хорошо. Идем?

Стефани судорожно вздохнула и покачала головой:

– Подождите, там очень темно, мы с вами потеряемся. Там ведь ничего не видно. Может, подождем, пока наши глаза привыкнут?

– К такой темноте невозможно привыкнуть. Мы видим предметы, потому что от них отражается свет. Когда света мало, мы видим хуже, но к этому можно привыкнуть. А когда света нет совсем, то здесь уже ничего не сделаешь. Мы только потеряем время.

– Почему здесь нет света?

Стефани знала, что задает глупые вопросы, что у него нет на них ответов, но ей хотелось слышать его голос. Это все, что ей оставалось. Она боялась, что сейчас они замолчат, и ей будет казаться, что она осталась одна.

– Я не знаю. Но это нам и не нужно. Я буду держать вас за руку, как сейчас. Хорошо? Так мы не потеряемся.

Его ладонь была горячей и сухой, что почему-то вселило в Стефани уверенность. Ее рука сразу согрелась. Дрожь унялась, дыхание успокоилось достаточно, чтобы не бояться снова открыть глаза. Ничего не изменилось, темнота по-прежнему была абсолютной, но теперь не пугала так, как несколько минут назад. Вдвоем – каким бы неожиданным ни оказалось партнерство – все же не так страшно, как одной.

– Идемте, – наконец решилась она, тоже выбираясь из ниши.

– Только не шумите.

Первые шаги дались Стефани с трудом: идти вперед, не зная, что происходит в паре сантиметров от тебя, очень сложно, особенно когда воображение подсовывает воспоминания о мерзких тварях, которые могут быть где угодно. Однако профессор Кроу действительно крепко держал ее за руку и довольно уверенно шел вперед, ничего не происходило, и постепенно она успокоилась.

Шагая сквозь темноту, Стефани прислушивалась, стараясь вовремя уловить подстерегающую впереди опасность, но не слышала ничего, кроме чуть учащенного дыхания преподавателя. Подумав немного, она решила, что это не самый плохой звук. Карл Кроу сейчас был для нее единственной связью с привычной реальностью, единственной надеждой на возвращение домой.

И как же хорошо, что это оказался именно он. Попади Стефани в эту ситуацию с Арни или Граном (о том, что могла попасть в нее с Ланой, она предпочитала вообще не думать), ей пришлось бы быть сильной, чтобы соответствовать друзьям. Брать инициативу на себя, искать выход из ситуации наравне с ребятами. С Кроу она могла позволить себе побыть перепуганной девчонкой, коей и являлась, могла положиться на него, могла доверчиво вложить свою ладонь в его руку и идти туда, куда он вел, не задумываясь над тем, как он находит дорогу. Он взрослый, преподаватель, знает гораздо больше, чем она. А еще он хитрый и живучий.

Как раз в тот момент, когда она убедила себя, что рядом с назначенным судьбой спутником ей нечего бояться, тот неожиданно замер на месте, заставляя остановиться и ее.

– Что?.. – начала Стефани, но Кроу снова зажал ей рот рукой, заставляя замолчать.

А потом попытался отпустить ее ладонь, но тут уж она не подчинилась, вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Тогда он неожиданно привлек ее к себе, обняв одной рукой за плечи. По спине Стефани пробежала волна мурашек. Что он задумал? Но Кроу всего лишь нашел губами ее ухо и зашептал. Его голос был едва громче дуновения ветра, горячее дыхание – щекотным.

– Мне нужно ощупать стены. Мы на каком-то открытом пространстве, я не уверен, куда идти дальше. Мне нужны обе руки. Пожалуйста…

Стефани почувствовала, как паника возвращается. Ей не хотелось отпускать его. Что, если он оставит ее здесь? Или с ним что-то случится, и она останется вот так стоять одна? Или он просто не сможет потом ее найти? Нет, ей не хотелось отпускать его, но это его «пожалуйста»… Стефани никогда раньше не слышала от него таких слов. Поэтому, стараясь контролировать дыхание, разжала ладонь.

Кроу шагнул в сторону и исчез. Она больше не чувствовала его тепло, не слышала дыхания и звука шагов. Стояла, вслушиваясь в глухую темноту, дрожала так, что вот-вот начнут стучать зубы, слезы жгли глаза, но хотя бы она больше не чувствовала удушья. От страха немели руки и ноги, казалось, сердце тоже вот-вот остановится, сведенное судорогой, но Стефани заставляла себя не издавать ни звука. Кроу все не возвращался.

Она не знала, сколько прошло времени. Это вполне могла быть одна минута или целая вечность. Ей казалось, что она что-то слышит, какой-то шорох, но это вполне могла быть галлюцинация или стук ее собственного сердца. Сколько еще она сможет продержаться, чтобы не позвать Кроу? Сколько еще вытерпит, не бросившись бежать куда придется? Ей не суждено было узнать. Сначала внимание привлек внезапный шум, который никак не мог ей померещиться, а потом…

Крик. Тот самый нечеловеческий, леденящий кровь крик. Тревожно захлопали перепончатые крылья, много крыльев. Где-то рядом завязалась жестокая борьба. Первые мгновения Стефани оставалась неподвижной, потому что не знала, что делать: убежать, вступить в схватку, никуда не лезть? Ее сомнения разрешил приказ Кроу:

– Уходи! Найди укрытие!

Получив план действий, Стефани рванула с места. Выставив перед собой руки, чтобы не расшибиться о стену, нащупала вход в коридор и побежала по нему. За ее спиной раздался уже знакомый пронзительный крик и… хлопанье крыльев. Видимо, на этот раз коридор оказался достаточно широким для полета твари.

Все закончилось быстро: Стефани услышала шуршание крыльев прямо над собой, почувствовала движение воздуха и невероятным образом поняла, что ее атакуют. Должно быть, сработал инстинкт, пробудившийся еще во время войны и теперь снова пришедший на помощь. Страх неожиданно сыграл ей на руку, придав сил и ловкости: она проворно затормозила и метнулась в сторону, из-за чего преследователь промахнулся и ударился об пол.

Обрадованная этим, Стефани попыталась обогнуть его, но дорогу ей неожиданно кто-то преградил. Судя по вони и слизи, в которой тут же испачкались руки, это было то самое существо. Глаза не видели его, но воображение рисовало достаточно четко. Было понятно, что сейчас оно кинется и откусит Стефани голову… Ну, или убьет другим, менее быстрым и более болезненным способом. Оставалось только одно: ударить первой. И будь у нее магия, монстр пожалел бы, что связался с ней.

Но магии не было. И в голове словно наяву прозвучал голос профессора Кроу: «Надейтесь на себя». Поэтому Стефани сжала пальцы правой руки в кулак, замахнулась и выбросила руку вперед, нанося удар наугад.

Она не промахнулась. Кулак угодил во что-то – и пальцы болезненно хрустнули. Стефани зашипела от боли, зато существо громко взвыло и отшатнулось. По крайней мере, так показалось.

Однако радость от маленькой победы длилась недолго: позади на вопль чудовища отозвалось другое, и вскоре его крылья уже хлопнули где-то поблизости. Стефани метнулась в сторону, стремясь прижаться к стене, чтобы не допустить нападения сзади. Ей это удалось, но за спиной оказался не холодный камень, как везде, а… деревянное полотно.

Дверь!

Она услышала, как рядом завязалась борьба, но не могла знать наверняка, кто с кем дерется и кто побеждает. Понимала только, что Кроу, скорее всего, догнал ее – или второго монстра, кинувшегося на помощь первому, – и теперь сражается с одним из противников.

«Найди укрытие!» – снова прозвучал в голове голос преподавателя.

Стефани изо всех сил одновременно надавила на ручку и на саму дверь, которая неожиданно легко поддалась. Резкий толчок в спину заставил ее полететь вперед, потерять равновесие и упасть на пол, больно ударившись коленями. Когда она смогла подняться и оглянуться, перед ее глазами оказался дверной проем, в котором маячил монстр, готовый прыгнуть. Не успев подумать, что она делает, Стефани бросилась к двери и захлопнула ее изнутри, для надежности надавив на нее всем весом тела. По ту сторону несколько раз ударили по дереву, поскреблись, после чего все затихло.

Стефани медленно сползла на пол. Прикосновение к плечу заставило ее подпрыгнуть и вскрикнуть, но это был всего лишь профессор Кроу. Он выглядел слегка потрепанным, но вполне живым, на его лице читалось волнение. Прошла пара секунд, прежде чем Стефани осознала, что видит его.

– Ох… – выдохнула она, расплываясь в глупой улыбке.

Чтобы убедиться, что перед ней действительно Кроу и все это не плод ее воображения, Стефани протянула левую руку и коснулась его лица. Судя по тому, что преподаватель не развеялся, а лишь досадливо поморщился, это действительно был не мираж.

– Профессор, я вижу вас.

– Да, Грей, я вас тоже.

– Как же… как же я рада вас видеть!

Она действительно разглядывала его лицо так, словно не видела в этой жизни ничего более занимательного и привлекательного. Только сейчас Стефани поняла, как это важно – видеть того, кто рядом.

– Вот уж не думал, – насмешливо заметил Кроу, – что доведется услышать такие слова от кого-то из студентов.

Глава 8. Карл Кроу

Невзирая на пережитое, Грей нашла в себе силы улыбнуться.

– Но почему я вдруг вижу вас?

– Потому что здесь есть окна, а за ними – источник света.

Кроу махнул рукой в сторону противоположной стены, и движение неожиданно причинило боль. Не сильную, но довольно неприятную. Он постарался ее не демонстрировать и снова повернулся к своей студентке. Заметил, что она прижимает правую руку к груди, поддерживая ее ладонью левой и словно баюкая.

– Что с рукой? – поинтересовался строго.

Грей лишь пожала плечами и снова улыбнулась, но на этот раз виновато.

– Ушибла.

– Стену задели?

– Нет, монстру по морде дала, чтобы он от меня отвязался.

Кроу удивленно – и самую малость одобрительно – приподнял бровь и потребовал:

– Дайте взглянуть.

Она опасливо протянула ему руку, он взял ее в свои и осторожно ощупал, пошевелил пальцы. Девчонка поморщилась, но даже не пикнула.

– Кости целы, просто ушиб. Вам бы лед приложить или что-то холодное…

Оба инстинктивно покрутили головой, ища взглядом что-нибудь подходящее, и Грей испуганно ойкнула: в паре метров от них лежало довольно крупное существо, отдаленно напоминающее очень костлявого человека, но с перепончатыми крыльями и черепом, сильно вытянутым как в области пасти, так и в области затылка. Шерсти у него не было, кожа при тусклом свете луны в окне казалась серой. Распахнутая пасть поблескивала густой слизью вонючей слюны.

– Спокойно, Грей, оно мертво.

– Вижу, – хмыкнула та, выразительно глядя на неестественно вывернутую шею.

Потом снова посмотрела на него, и улыбка исчезла с ее лица.

– Кажется, вас задело.

Только тогда Кроу снова почувствовал саднящую боль чуть ниже ключиц. Прижал к этому месту ладонь, а когда отвел, увидел, что она перепачкана красным. При ближайшем рассмотрении под разошедшимися полами сюртука, в котором почти не осталось пуговиц, обнаружилась разодранная когтями рубашка, а под ней – три внушительные царапины.

– Надо это как-то перевязать…

– Ерунда, ничего серьезного, – отмахнулся Кроу. – Жить буду.

Ее этот ответ не устроил. Действуя преимущественно левой рукой, а потому немного неловко, Грей оторвала от довольно длинного подола платья полоску ткани, сложила в несколько раз и заставила прижать к груди.

– Так кровь должна быстрее остановиться.

– Спасибо.

Она лишь смущенно кивнула в ответ. Не желая усугублять неловкую для обоих ситуацию, Кроу шагнул к мертвому существу и присел рядом с ним на корточки, внимательно разглядывая. Грей сперва подтащила к двери массивный стул, стоявший прежде у стены, и подперла им ручку, что было весьма разумно. В коридоре еще слышалось недовольное повизгивание и гневное хлопанье крыльями, иногда в дверь даже кто-то скребся, так что Кроу не мог не признать, что дополнительная блокировка – отличная идея. Странно, что он сам об этом не подумал.

– Вы знаете, что это за существо? – поинтересовалась тем временем Грей, подойдя ближе.

Бросив на нее быстрый взгляд, Кроу заметил, как выражение любопытства на ее лице борется с отвращением.

– Понятия не имею. Какая-то пародия на горгулий, – задумчиво протянул он, продолжив осмотр. – Тело почти человеческое, деформированная голова, напоминающая рептилий, а точнее – драконов, только эта деформация куда более выраженная. И крылья за спиной.

– Вы так говорите, словно собственными глазами видели живых горгулий и драконов, – настороженно заметила Грей.

– Я много чего повидал, пока прятался в мире оборотней.

– Разве они не потеряли оборот? Я читала об этом…

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Кроу.

Грей тут же нахмурилась и обиженно поджала губы. Ему это почему-то не понравилось.

– Правда в том, что некоторые оборотни уже начали возвращать себе оборот, – примирительным тоном пояснил он. – Но в данный момент это не имеет значения. То, что эти существа отдаленно напоминают горгулий, не означает, что они имеют к ним какое-то отношение. Отличий тоже хватает.

– Да уж, как минимум я представляла их себе гораздо… мощнее, что ли. Эти какие-то… дохлые. Хотя и сильные.

– Верно подмечено. Думаю, это от недостатка пропитания. Похоже, всех обитателей замка давно сожрали, а новички появляются не так часто.

– Почему они не улетят? – Брови Грей вопросительно приподнялись. – У них же есть крылья. Которые весьма бесполезны в узких коридорах, кстати. Живым существам ведь свойственно мигрировать, когда пропитание становится скудным?

– Возможно, самые сильные, смелые и умные особи давно мигрировали.

– Да, мне тоже показалось, что эти не особо сообразительные. – Грей улыбнулась. – Те, что изначально нас преследовали, не вернулись, когда мы спрятались в нише. А приятель этого, – она кивнула на мертвое существо, – даже не попытался дергать ручку двери, когда я захлопнула ее перед его носом. Да и сейчас не пытается.

Кроу кивнул.

– И это тоже отличает их от горгулий. Те разумны и сохраняют человеческий интеллект даже в оборотной форме.

Он потянулся рукой к морде существа и осторожно приподнял одно веко.

– Похоже, они совершенно слепы, – первой констатировала Грей, увидев плотную белую пелену, скрывающую то, что когда-то было зрачком.

– Они живут в кромешной темноте, зрение у них, по всей видимости, атрофировалось за ненадобностью. Нюх тоже слабый, как мне показалось.

– Почему вы так решили?

– Там, когда я пытался понять, куда нам идти дальше, я случайно наткнулся на одного из них. Но пока не коснулся его, он на меня не реагировал. Я двигался очень тихо, но мой запах он должен был бы учуять.

– Они так воняют, что наш запах для них, наверное, слишком незаметный.

– Это радует. Они не могут ни увидеть, ни учуять нас, только услышать, а это дает нам преимущество как минимум в два органа чувств.

– Боюсь, что преимущества на этом заканчиваются, – вздохнула Грей. – Кожный покров очень грубый – пробить сложно. Когти – крепкие и острые… Мне кажется, в первый раз они гнались за нами по стенам и потолку?

– Да, мне тоже так показалось.

Она удовлетворенно кивнула и скользнула взглядом по обнаженному телу. Исследователь в ней окончательно победил испуганную девчонку, испытывающую отвращение. Кроу был вынужден признать – хотя бы про себя, – что это вызывало у него если не восхищение, то как минимум уважение. Все-таки конкретно эта студентка не так безнадежна, как остальные. Хорошо, что в момент нападения ближе к нему оказалась она, а не тупоголовая Бран, которая только и умеет, что обжиматься с парнями по подсобкам. Ему, конечно, все равно, кого спасать, его долг преподавателя заключался в том, чтобы помочь любому студенту, но иметь дело с Грей все же гораздо приятнее.

– А как же они размножаются? – тем временем задумчиво протянула та, не обнаружив первичных половых признаков.

– Чего не знаю, того не знаю, – усмехнулся Кроу. – И не уверен, что хочу это знать. Но вот что странно: у меня такое чувство, будто я где-то видел изображение именно таких существ. Только не помню ни где, ни когда, ни что они такое. Вам не попадалось это ни в каких книгах?

– Нет, не припомню. А мне кажется, если бы я такое где-то увидела, то не забыла бы. Интересно, откуда они взялись здесь? Сможем ли мы как-то это выяснить…

– Госпожа Грей, меня всегда поражала ваша тяга к знаниям, и этот исследовательский интерес весьма похвален, но в настоящий момент несколько… неуместен, вы не находите? – ирония, сквозившая в его тоне, и насмешливое выражение лица заставили Грей покраснеть.

– Вы правы. Прежде всего, нам надо выбраться отсюда. Только вот… – она снова посмотрела на дверь, за которой все еще слышалась посторонняя возня. – Там нас ждут. И мы точно не знаем, сколько их.

– Давайте попробуем отсидеться, – предложил Кроу выпрямляясь. – Заодно поищем здесь что-нибудь полезное. И переведем дух.

– Разве у нас есть на это время?

– Ну, четверть часа или половину подождать можем. Не так далеко мы ушли, чтобы не успеть вернуться за три часа с хвостиком. Если эти существа действительно так бестолковы, как это выглядит, то могут и устать нас ждать.

– А если нет?

Кроу посмотрел на нее раздраженно и огрызнулся:

– Тогда и будем думать, что делать.

Грей, вероятно, решила больше не задавать вопросов, чтобы не злить его, и снова обвела ищущим взглядом помещение. Комната, в которой они оказались, была намного больше той, что перемешалась между мирами. А огромное окно, за которым виднелись скалы, так и притягивало взгляд. Кроу не мог осуждать девушку за то, что прежде всего она направилась к нему, чтобы взглянуть на мир, в котором они оказались. Он заметил, как она обхватила себя за плечи, слегка ежась. Вполне естественно: и в комнате, и в коридорах довольно прохладно, а у нее платье с обнаженными плечами. Плохо, что он не подумал об этом раньше.

Без колебаний, лишь с небольшим затруднением из-за царапин на груди, Кроу снял с себя сюртук, подошел к Грей и накинул его на хрупкие плечи. Она вздрогнула то ли от испуга, то ли просто от неожиданности, а Кроу тихо велел:

– Наденьте. Вы, должно быть, уже закоченели.

Она не стала ни спорить, ни сопротивляться. Лишь благодарно улыбнулась и скользнула руками в рукава. Видимо, и правда очень замерзла. А ведь не пожаловалась ни разу…

Не вполне отдавая себе отчет в происходящем, Кроу остался стоять за спиной у девушки. Гораздо ближе, чем позволил бы себе в академии. Его взгляд тоже привлек пейзаж за окном.

Какое-то время они оба завороженно смотрели на освещаемый ущербной луной чужой мир. Перед ними за стеклом лежало глубокое ущелье. Вверх поднимались крутые склоны скал с бедной растительностью, непонятно откуда взявшейся. Это отчасти напоминало пейзаж вокруг Академии Метаморфоз, только место выглядело еще менее пригодным для жизни. А учитывая отсутствие магии, становилось совсем непонятно, кому пришло в голову строить в таком месте замок и как именно это удалось сделать. Может быть, его встроили в такую же скалу, какие они видят перед собой? Возможно, в жилище превратили систему пещер. Это объяснило бы причудливую архитектуру коридоров и помещений, а заодно и почти полное отсутствие окон.

Вид из окна почему-то удручал, и в конце концов Кроу снова тронул Грей за плечо и тихо велел:

– Полюбовались и хватит. Давайте все же поищем здесь что-нибудь полезное.

Она вновь послушно кивнула и торопливо отвернулась от окна. Они обошли комнату, но простор оказался чуть ли не единственным ее достоинством. Обстановка выглядела весьма скудно. Однако кое-что все же удалось найти.

– Это можно использовать как оружие, – заявил Кроу, разглядывая тяжелую металлическую каминную кочергу с острым концом.

– А это, кажется, факел, – Грей сняла со стены громоздкую палку с чуть обгоревшим утолщением наверху.

– Нам это не поможет, мы не можем зажечь его, ведь у нас нет магии, а этот камин давно не горит.

Она задумалась на секунду, скользя взглядом по камину, у которого стоял Кроу, а потом стремительно шагнула к нему и зашарила рукой по полке.

– Что вы там ищете?

– Вот это! – Грей повернулась и с торжествующей улыбкой продемонстрировала маленькую коробочку. – У обитателей этого мира тоже не было магии, поэтому у них были спички.

Кроу выразительно повел бровью.

– Прекрасно. Надеюсь, там что-нибудь осталось.

Грей встряхнула коробок и с облегчением услышала шорох внутри, но открыв его, разочарованно вздохнула.

– Всего две штуки, – хмыкнул Кроу. – Могло быть и хуже. Чтобы зажечь факел, нам хватит и одной.

Она кивнула и закрыла коробок.

Из полезного на каминной полке нашлась еще маленькая металлическая не то вазочка, не то просто мисочка с плоским дном. Его было удобно прикладывать к ушибленным пальцам.

Приложив к руке холодный металл, Грей плюхнулась на довольно жесткий старый диван, стоявший напротив камина. Кроу сел рядом и со вздохом откинулся на спинку, после чего в комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь шорохами и вскриками за дверью.

Теперь оставалось самое сложное: немного подождать.

* * *

Кроу воспользовался передышкой прежде всего для того, чтобы остановить сочащуюся из царапин кровь. Прижимая к ране лоскут ткани, он старался сидеть ровно и спокойно, заодно давая отдохнуть ногам. День был длинным и, к сожалению, заканчиваться не собирался, но особой усталости Кроу не чувствовал: сказывался адреналин. От чего бы он точно не отказался, так это от стакана воды, а лучше – чашки горячего крепкого сладкого чая, но отсутствие такой роскоши вполне можно вынести.

Куда сложнее оказалось переносить нервозность сидящей рядом студентки. Та без конца ерзала на месте, вздыхала и каждые три секунды поглядывала на него, словно собиралась что-то сказать, но не решалась.

– Грей, просто расслабьтесь минут на десять, ладно? – в конце концов тихо велел Кроу. – Отдохните, вам пригодится, вот увидите.

– Я не могу расслабиться! Все боюсь, что мы не успеем. Мы ведь не знаем, сколько времени уже прошло, что с ребятами и сколько времени понадобится на то, чтобы помочь им, если они не добрались…

– Мы никому не будем помогать, – отрезал Кроу. – Спасение утопающих – это дело самих утопающих.

Она возмущенно посмотрела на него, но Кроу проигнорировал ее взгляд, заметив его лишь краем глаза, поскольку предпочитал пялиться в пустой камин.

– Мы не можем просто бросить их!

– Неужели? – Он повернулся и раздраженно посмотрел на нее. – А что вы предлагаете? Ходить кругами по неизвестному замку, рискуя попасть в лапы монстрам? Ваши друзья выбежали из библиотеки через ту дверь, в которую мы все вошли. У них больше шансов вернуться. И если они не дураки, то уже добрались до спасительной комнаты и сидят там, а не бродят в темноте, разыскивая нас.

– Они меня не бросят, – возразила Грей запальчиво, – и не станут отсиживаться в безопасности.

– Они уже вас бросили! Доннер спасал вашу подружку, а то недоразумение, с которым вы изволите встречаться, – Лану Бран. Очевидно, он дорожит ею больше, чем вами. Впрочем, это нормально: спасать того, кто ближе стоит, а в первую очередь – себя.

– Знаете, профессор Кроу, знала я, что вы циник и ненавидите Арни, но не думала, что вы настолько бессердечны.

– О, прекрасно, – проворчал он, снова отворачиваясь и закрывая глаза. – Вот еще один аргумент в пользу того, чтобы не тратить силы на других: они этого не ценят. Я мог просто бросить вас в той библиотеке не съедение монстрам. А пока они вас грызли бы, спокойно добрался до нужной двери и вернулся в комнату. Но нет, я скинул своего монстра, расправился с вашим, помог вам подняться, увел оттуда, потом снова помог вам, когда на нас напали во второй раз… И что я получаю в качестве благодарности? Обвинение в цинизме и бессердечии. Мы все здесь взрослые люди, Грей. И вы, и ваши друзья еще не успели получить дипломы, но зато поучаствовали в настоящей войне и умеете выживать. И если каждый из нас просто будет идти к цели, то шансов выжить и добраться до нее будет больше, чем если мы начнем бродить друг за другом, ища вчерашний день, рискуя или погибнуть, или застрять тут навсегда, а потом все равно погибнуть.

У Грей вырвался странный звук, словно она в последний момент проглотила возражения, чтобы не спровоцировать еще большее недовольство с его стороны или наказание в виде обнуленных оценок. Однако ее выдержки хватило ненадолго.

– Вы просто ненавидите Арни, – процедила она. – Поэтому и не хотите ему помочь.

– Вы что-то путаете, – тут же парировал Кроу. – Если я кого и ненавижу, то его отца, а к нему самому у меня претензий не больше, чем к любому другому зарвавшемуся выскочке, опьяненному собственной безнаказанностью.

– О, конечно, именно поэтому вы изводите его с первого курса!

– Нужен он мне больно, чтобы его изводить! Просто он слушает невнимательно, занимается без должного прилежания и постоянно дает повод для обнуления оценок и взысканий, потому что так же нагл и беспринципен, как и его отец, что вполне логично.

– У Арни прекрасный отец, он нас с ним знакомил. Очень даже простой и скромный человек, невзирая на свое положение. То, что он когда-то поймал вас на проступке и не стал прикрывать, не делает его плохим…

Тут уж Кроу не выдержал, распахнул глаза и обжег Грей взглядом. Та в момент своей пламенной тирады не смотрела на него, но, кажется, почувствовала возмущенный взгляд кожей, поскольку внезапно осеклась.

– Ах вот оно что… Конечно, вы, как и все, верите, что у меня претензии к Доннерам, потому что когда-то старший поймал меня на горячем. Увы, госпожа Грей, все было совсем не так. Отец вашего Арни не поймал меня. Он и его друзья подставили меня, обвинив в том, что совершили сами. И да, это сломало мне жизнь. А ведь это у меня сейчас должен быть высокий пост и сын вашего возраста. Или дочь.

Грей удивленно посмотрела на него, и Кроу сразу отвернулся, а потом и вовсе поднялся с дивана и отошел подальше, к окну, вставая к ней спиной, чтобы она не видела его лица.

– То есть как? – наконец смогла выдавить Грей.

– Какая разница? Забудьте. Дело прошлое и теперь уже ничего не изменить.

– Нет уж, профессор. Сказали «а», говорите и «б». Вы утверждаете, что не были виновны в том… инциденте?

Он полуобернулся к ней, презрительно кривя губы.

– А что вообще вы знаете о том… «инциденте»?

– Практически ничего, – ответила Грей тихо. – Только то, что дело тогда могло закончиться для вас тюрьмой.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Могло бы. Но не для меня. У папаши вашего приятеля в студенческие годы было очень скверное чувство юмора. И компания друзей, таких же безмозглых, как и он. Однажды они решили, что будет очень весело подпоить сов-старшекурсников зельем, которое… скажем так, раскрепощает. В сексуальном плане. Только оно содержало несколько ингредиентов, достать которые легально студентам академии затруднительно. Они вычитали какие-то дикие способы их заменить… В общем, совы-старшекурсники потравились, едва не дошло до летального исхода, одной девушке пришлось еще полгода лечиться, она не смогла закончить обучение с остальными. Ну, Доннер-старший и его приятели перепугались, конечно, поняли, что будет расследование. И решили подставить меня. Подбросили мне и остатки ингредиентов, и зелья, а потом еще согласовали показания, по которым один видел меня рядом с их общежитием в тот вечер, другой слышал, как я обещаю Доннеру поквитаться с ним и всем его факультетом. Руководству академии и министерству образования не хотелось, чтобы разразился скандал. Им было все равно, кто виноват, они просто замяли дело. Поэтому у меня не было шансов нормально оправдаться. Меня назначили виноватым, еще и велели радоваться тому, что обошлось без хранителей, иначе дошло бы до суда. Мол, чего ты? Тебя же не в тюрьму сажают, все обошлось. А то, что после этого в Ордене ядовитой змеи со мной даже разговаривать не стали, – кого волнует? Кого волнует то, что доучивался я в атмосфере полного бойкота со стороны всех факультетов? Даже преподаватели относились ко мне, как к чумному. Вот так, госпожа Грей, в одно мгновение рушится жизнь. И папаша вашего приятеля предпочел забыть о том, что он сделал с моей.

Какое-то время за его спиной было тихо, слышалось только тяжелое дыхание. Потом Грей попыталась ответить:

– Я… Мне… Честно говоря, я не знаю, что сказать…

– Ничего не надо говорить. – Он полуобернулся к ней, теперь глядя без намерения испепелить. – Просто в следующий раз воздержитесь от попыток читать мне нотации. Хорошо?

Она молча кивнула и виновато опустила взгляд.

– Вот и славно. Хватит с нас душещипательных откровений. Кажется, за дверью все стихло. Давайте выбираться. Где там ваши… спички?

Грей несколько секунд сидела неподвижно, словно все-таки хотела сказать что-то еще, но в итоге передумала и встала с дивана. Кроу взял факел, а она снова открыла коробок, тоскливо посмотрела на две тоненькие спички. Пошевелила пальцами правой руки, разминая их.

– Не ошибитесь, – тихо велел Кроу, когда она взяла одну и чиркнула головкой по серной дорожке.

Пальцы дрогнули, и спичка, вспыхнув на мгновение, потухла.

– Зачем же под руку говорить! – раздосадованно воскликнула Грей.

– Давайте лучше я.

Кроу передал ей факел и забрал коробок. Не успел ничего сделать, как Грей с сомнением спросила:

– А вы вообще умеете ими пользоваться?

– Я только что видел, как это делаете вы, – спокойно парировал Кроу, доставая из коробка последнюю спичку.

Первая попытка не увенчалась успехом: головка чиркнула по серной полоске, но ничего не произошло. Зато со второго раза на конце спички появился огонек. Чуть дрогнув от чьего-то дыхания, он разгорелся сильнее. Грей торопливо подставила факел, и Кроу поджег его.

– Теперь, по крайней мере, не придется идти в кромешной темноте, – радостно заметила она, посмотрев на него с улыбкой.

А ему некстати пришла в голову мысль, что Грей выглядит гораздо симпатичнее, когда не перепугана до смерти. Сейчас на ее лице были написаны решимость и собранность, в глазах мерцало отраженное пламя факела – весьма воинственный вид. И где-то там на дне залегло сочувствие, вызванное его историей. «Интересно, она поверила?» – мелькнула в голове непрошенная мысль.

– Готовы? – тихо спросил Кроу, сосредотачиваясь на вещах более важных.

Грей снова посмотрела ему прямо в глаза, мгновенно сведя на нет все усилия.

– Готова? Нет, ничуть. Но у нас ведь нет выбора, так? Значит, надо идти. Времени мало.

Кроу не был уверен, что ему удалось скрыть от нее восхищение.

– Тогда идем.

Он вручил ей факел, а сам взял кочергу и направился к двери. Убрав стул, которым Грей подперла ручку, Кроу аккуратно, стараясь не шуметь, отворил дверь, готовый в любой момент снова захлопнуть ее, если за ней обнаружится угроза в виде стаи крылатых монстров. За его спиной Грей затаила дыхание. Однако опасения оказались напрасны: в коридоре все было спокойно. Достаточно спокойно, чтобы высунуться и оглядеться.

– Никого нет, – сообщил Кроу и вышел из убежища.

Он даже не успел обернуться, чтобы проверить, идет ли Грей за ним: всего мгновение спустя она взяла его за свободную руку. И хотя теперь не было никакой объективной необходимости в том, чтобы идти, взявшись за руки, Кроу не оттолкнул ее, лишь крепко сжал прохладную ладонь.

– Только очень тихо, – прошелестел он и потянул за собой.

Глава 9. Стефани Грей

Теперь идти стало гораздо проще: по крайней мере, было видно, что прямо перед тобой и у тебя под ногами. Хотя света факела все равно не хватало, чтобы полностью развеять мглу: тени лишь разбегались по углам, прятались под высоким потолком.

Необходимость соблюдать тишину угнетала. Стефани боялась лишний раз глубоко вдохнуть, а иногда ей казалось, что сердце в груди стучит слишком громко. Ноги сводило не столько от недавнего бега, сколько оттого, что она пыталась шагать неслышно, наступать только на носок, а не на пятку. Она старалась одновременно вглядываться в темноту впереди и прислушиваться к шорохам позади, отчего очень быстро разболелась голова. Время от времени ей мерещились какие-то звуки, и тогда она крепче сжимала руку преподавателя, но тот не обращал на это внимания. Или делал вид, что ничего не замечает.

До площадки, на которой сбились с пути, наткнувшись на монстров, они добрались довольно быстро. Кроу потребовалась минута или две на то, чтобы сориентироваться и сообразить, куда идти дальше, после чего они продолжили путь к библиотеке.

Стефани шла рядом с Кроу и понимала, что все больше восхищается им. В то время как она вообще не представляла, где находится, он шел довольно уверенно, воспроизводя по памяти путь, который проделал бегом в кромешной темноте, спасаясь от преследования. А то, что он рассказал… Она вспоминала отца Арнольда – улыбчивого, тихого и добродушного – и не верила в то, что он мог так поступить с кем-то. Но и Кроу вряд ли врал. Зачем? Едва ли он пытался произвести на нее впечатление или разжалобить своим рассказом. Не было смысла. И если все произошло именно так, как он рассказал, то едва ли его можно винить за скверный характер и нелюбовь к семье Доннер и всему факультету сов.

Она все еще думала об этом, когда Кроу вдруг остановился, судорожно сжимая ее ладонь. Стефани не сразу поняла, в чем дело, но через секунду ее сердце екнуло и провалилось в желудок, болезненно там пульсируя.

Коридор, через который им предстояло пройти, был перекрыт по меньшей мере тремя крылатыми тварями. Зацепившись лапами за низкий потолок, они свисали с него вниз головой, подобно летучим мышам. Крылья коконами оборачивались вокруг них.

Существа спали. Висели при этом довольно кучно, кто-то строго по центру, кто-то смещался к одной или другой стене.

Стефани испуганно посмотрела на Кроу, безмолвно спрашивая, как быть дальше, но тот лишь сосредоточенно хмурился. Она дернула его за руку, заставляя посмотреть на себя. И когда добилась успеха, сделала выразительное движение головой, как бы говоря: «Давайте вернемся и пойдем другим путем».

Кроу предсказуемо помотал головой и пожал плечами, давая понять, что не знает, как пройти иначе. Она снова вопросительно округлила глаза, мол, что же тогда делать. Кроу вздохнул, отнял руку, поскольку вторая была занята кочергой, и изобразил ею ползущую змею, предлагая пройти мимо чудовищ, огибая каждое то с одной, то с другой стороны.

Теперь уже Стефани испуганно замотала головой, утверждая, что не справится. Кроу только развел руками: другого предложения у него не было. У нее, в общем-то, тоже. Они наверняка видели трех монстров, но за ними могли висеть еще. Да и этих троих едва ли удастся легко одолеть факелом и кочергой, даже если напасть на спящих.

Кроу выразительно посмотрел на нее и предложил поменяться: отдать ему факел и взять кочергу. Стефани не сразу сообразила, в чем смысл, но потом поняла: пронести мимо спящих монстров горящий факел несколько труднее. Когда она подчинилась, Кроу показал, что пойдет первым. И в этом тоже имелся смысл: он был и выше, и шире в плечах, чем она. Если он протиснется, то и она сможет. Ей было непонятно, как она узнает, что он добрался до конца пути, но он предусмотрел и это: все так же жестами велел ей пригнуться к полу и показал, что даст знак, как только дойдет до конца преграды. Тогда ей следовало пойти за ним. Стефани обреченно кивнула в знак понимания и согласия.

Оставаясь на небольшом расстоянии и крепко стиснув в руках кочергу, она с тревогой наблюдала за тем, как Кроу обогнул одного монстра, прижавшись к правой стене и низко опустив горящий факел, а потом плавно переместился к противоположной стене, чтобы обогнуть второго. Третий расположился посередине и протиснуться мимо него было сложнее всего, но Кроу справился и с этим, окончательно исчезнув из поля зрения.

Тогда Стефани пригнулась к полу, чтобы видеть хотя бы его ноги, но тут же обнаружила, что профессор уже опустился на колени и смотрит на нее ниже голов спящих существ. Он выразительно кивнул, мол, можно идти, и она облегченно выдохнула, только теперь осознавая, что почти не дышала все это время. По крайней мере, «полоса препятствий» не такая уж и длинная.

Приблизившись к монстрам, Стефани почувствовала, как немеют, врастая в пол, ноги. Шагнуть вперед и очутиться между ними вдруг показалось невозможным. Если они проснутся, она не сможет убежать. Ей очень явственно представилось, как крылатые твари бросаются на нее, впиваясь в плоть зубами и когтями, отрывая от нее куски, а она вопит от невыносимой боли. Как поступит Кроу в таком случае? Снова попробует ее отбить? Или в соответствии с собственными убеждениями постарается убежать подальше, пока существа будут заняты ею?

Усилием воли Стефани удалось прогнать из головы жуткую картину и все же сделать первый шаг вперед. Чем дольше она тут стоит, тем больше шансов, что один из монстров выспится.

Успешно миновав первое существо, Стефани приободрилась, но после второго снова застопорилась, пытаясь понять, с какой стороны лучше обойти третье. И там, и там места казалось слишком мало. Кроу, терпеливо дожидавшийся ее за спиной монстра, жестом посоветовал ей путь справа.

Стефани уже шагнула к стене, собираясь максимально вжаться в нее, когда монстр вдруг шевельнулся, расправляя крылья. Она сама не поняла, как ей удалось не вскрикнуть, но толку от этого было мало: пусть кокон из крыльев раскрылся не полностью и чудовище не проснулось, теперь его было не обойти ни справа, ни слева не коснувшись.

Тяжело дыша, но стараясь сохранять спокойствие, Стефани невольно закусила нижнюю губу. Она уже собиралась повернуть назад, но тут Кроу показался в скромном просвете между крыльями и стеной, жестом показывая, что есть еще один путь – снизу.

Да, пожалуй, сейчас этот просвет – между головой монстра и полом – самый большой.

Прижимая кочергу к груди, Стефани осторожно легла на спину, а потом повернулась на бок, поскольку иначе мешали согнутые колени. Холод камня чувствовался даже через сюртук, но без него, конечно, было бы куда хуже. Кочерга очень мешала, но пригнувшийся к полу Кроу выразительно протянул руку, предлагая отдать ее ему. Стефани в очередной раз подчинилась, а потом попыталась сдвинуться с места.

Даже с двумя свободными руками ползти боком оказалось не очень-то удобно. Теперь мешала длинный подол платья. Он и так задрался и разошелся по разрезу, бесстыдно демонстрируя нижнее белье, но сейчас Стефани было откровенно наплевать на это. Кроу тоже смотрел совсем не на ее бедра. Он напряженно следил за монстром.

Стефани сдвинулась еще немного, когда крылья существа вдруг полностью раскрылись и уперлись в стены коридора. Она непроизвольно охнула и тут же зажала себе рот рукой, но слишком поздно: чудовище уже зашевелилось, покрутило головой, прислушиваясь, и втянуло носом воздух. Стефани замерла, стараясь даже не дышать, а Кроу поднял руку с зажатой в кулаке кочергой, направляя острый конец в шею существа, да так и замер, не торопясь наносить удар. Убить сразу все равно не получится, поднимется шум, проснуться остальные, а то и новые откуда-нибудь прилетят или прибегут.

Как долго они пробыли в таком положении, замерев каждый в своей позе, Стефани не знала. Ей казалось, что целую вечность. Мышцы свело судорогой, оголившиеся ноги замерзли, рука Кроу задрожала от напряжения.

Наконец монстр недовольно фыркнул, заметно расслабился и снова закутался в кокон из крыльев. Кроу опустил руку с кочергой, беззвучно выдохнул и пару мгновений спустя протянул конец кочерги Стефани, предлагая взяться за него. Когда та смогла это сделать, он вытащил ее из-под монстра. После чего помог встать и потащил по коридору за собой.

Какое-то время Стефани могла думать только о том, чтобы ступать на носок, не давая мягкому каблуку ни малейшего шанса наделать шуму. Когда они отошли достаточно далеко и висящие вниз головой монстры скрылись из вида, на нее обрушилось осознание того, насколько близко к страшной гибели она сейчас была.

Следом Стефани вспомнила, что собиралась сегодня лечь пораньше, а уже наверняка далеко за полночь. Усталость вдруг навалилась на нее и тяжелым камнем придавила к земле. Она почувствовала, как все тело от головы до ног расслабилось, отдаваясь во власть покоя.

Резкий болезненный удар по лицу заставил ее вздрогнуть и открыть глаза. Профессор Кроу нависал над ней, держа в одной руке сразу и факел, и кочергу. Другую он занес для новой пощечины. По его лицу трудно было прочитать какие-либо эмоции, но глаза выдавали тревогу.

– Госпожа Грей, не делайте так больше, – тихо велел он, опуская руку. – Оставайтесь со мной. Обморок – это очень соблазнительно, но мы не можем себе позволить забыться. Надо идти.

– Стеф.

– Что?

– Меня все зовут Стеф, – едва ворочая языком, пояснила она. – Даже преподаватели. Не понимаю, почему вы меня никогда так не называете.

По взгляду Кроу стало понятно, что это ее заявление возглавило его личный топ самых глупых высказываний студентов за все годы практики. Однако в следующую секунду он вдруг скупо улыбнулся и неожиданно протянул ей руку.

– Карл. Будем знакомы.

Стефани тихонько рассмеялась и пожала протянутую ладонь. Кроу воспользовался этим, чтобы поднять ее с пола.

– Вы видели то, что видела я? – спросила Стефани, вспомнив, что так поразило ее в монстре, заставив забыть о необходимости соблюдать тишину.

– Вы о чем?

Конечно, как он мог видеть? Крылья закрывали ему обзор.

– Протез. У этого существа вместо одной руки был протез. Это странно, правда?

Кроу в ответ только пожал плечами, мол, и что тут такого?

– Откуда он мог взяться? Монстры явно недостаточно разумны, чтобы использовать протезирование.

– Вам сейчас больше подумать не о чем? – проворчал Кроу, поворачиваясь и продолжая шагать вперед. Из обычного мужчины он снова превратился в противного преподавателя. – Хотите постоять посреди коридора, в котором висит вниз головой троица хищников, жаждущих нашей крови, поговорить о протезе, в надежде, что они услышат, проснутся и придут, чтобы сожрать нас? Или что придут другие? У нас мало времени. Нам надо найти дорогу.

Стефани не двинулась с места и полностью проигнорировала его тираду.

– Такой же протез был у того человека на картине.

Кроу остановился, раздраженно помолчал, не поворачиваясь к ней лицом, но в итоге, видимо, все же решил, что будет благоразумнее удовлетворить ее любопытство, озвучив очевидное.

– Полагаю, теперь мы знаем, как они размножаются. – Он бросил на нее взгляд через плечо. – Это все? Мы можем идти?

Однако Стефани продолжала стоять на месте, и ему все-таки пришлось повернуться к ней полностью. Она выразительно посмотрела на его порванную, пропитавшуюся кровью рубашку.

– Это просто царапина, – возразил он на непроизнесенное предположение. – Едва ли этого хватит. Думаю, в кровь должна попасть слюна или даже кровь этих существ…

– А если нет?

– Ну, тогда мы не можем исключить вероятность и воздушно-капельной передачи, а это означает, что вы опасны не меньше меня.

Стефани смущенно отвела взгляд и шагнула к Кроу. Но прежде чем он успел двинуться с места, она посмотрела на него и скороговоркой произнесла:

– Дело не в том, что я боюсь вас, просто я очень не хочу, чтобы с вами это случилось.

Он удивленно приподнял брови, и она покраснела, но на этот раз не стала прятать глаза. Лишь осторожно взяла за руку.

– Мы вместе оказались здесь и вместе пытаемся выбраться. И я очень хочу, чтобы мы выбрались вместе. Живые и… прежние.

– Прежними нам уже не остаться, – загадочно изрек Кроу и продолжил путь.

* * *

Когда ее спутник снова остановился, Стефани инстинктивно сжалась, хотя не увидела и не услышала никакой опасности. Они стояли посреди очередного просторного холла, стены и углы которого тонули в темноте. Твари могли быть где угодно, и, возможно, Кроу их заметил, а она пока нет. Однако то, что оказалось истинной причиной остановки, было гораздо страшней.

– Я не знаю, куда идти, – признался Кроу, оглядываясь по сторонам. – Я не помню этого места.

– Как это? – не поняла или не захотела поверить Стефани. – Вы же так уверенно шли! Как может быть, что теперь вы не знаете?

– До сих пор я был уверен, что иду правильно. Но, возможно, я ошибся где-то.

– Может быть, вы ошибаетесь сейчас? Подумайте, соберитесь. Куда нам?

– Я сказал, что не знаю, – раздраженно прошипел Кроу. – Видите, здесь два коридора. Один наш, другой нет. Или ни один из них нам не подходит, потому что я мог ошибиться раньше.

Наверное, на ее лице что-то такое отразилось, потому что он вдруг переменил тон и произнес очень мягко, даже сочувственно:

– Простите, Грей… Стеф.

Она молчала, должно быть, целую минуту, глядя в пустоту перед собой, а потом вдруг решительно заявила:

– Надо просто выбрать, куда идти. Нельзя оставаться на месте.

– Мы только еще больше заблудимся, – отмахнулся Кроу.

– А вы предлагаете остаться здесь? Выбрать себе комнатку поуютнее и свить в ней гнездышко? Мы будем жить недолго и несчастливо, зато умрем с большой долей вероятности в один день. Вы это предлагаете?

Кроу не мог не заметить едкие нотки, которыми был наполнен ее голос. Стефани знала, что в обычной ситуации студентке, которая посмела бы с ним так разговаривать, он обнулил оценки и до кучи назначил взыскание. Но сейчас почему-то только улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Этого я не предлагаю.

Стефани была немного озадачена подобной реакцией. Она поймала себя на мысли, что искренняя улыбка весьма идет резким, некрасивым чертам лица. Это открытие озадачило ее еще больше. И смутило.

– Так мы пойдем куда-нибудь или будем топтаться на одном месте? – все еще вызывающе дерзко поинтересовалась она.

– А я ведь вас совсем не знал, госпожа Грей. Хотя думал, что с вами, как и с вашими приятелями, все ясно.

Она не нашлась что ответить. Да и профессор уже шагнул в сторону одного из коридоров. Стефани следовало поторопиться.

Они еще несколько раз оказывались у развилок, где вновь приходилось принимать решение, и каждый раз Кроу выглядел все менее и менее уверенным. Стефани старалась не думать об этом. Поддаться панике она всегда успеет. А сейчас, пока осталось время, у них все еще есть шанс добраться до спасительной комнаты, если они продолжат двигаться. Только бы снова не наткнуться на монстров…

– Проклятье, – выдохнул Кроу, пройдя первым в очередную узкую арку.

Стефани вошла за ним. Сердце у нее упало при виде нового тупика. Правда, в этот раз ради разнообразия он выглядел как небольшой пятачок пространства, нависающий над пропастью. Ей не захотелось подойти поближе и посмотреть. Вдруг бездна снова позовет ее, и на этот раз она не устоит?

Теперь предстояло вернуться к последней развилке и выбрать другой путь. Который, вероятно, тоже приведет в тупик, тогда придется возвращаться снова, а время не резиновое…

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Стефани стукнула кулаком по шершавой стене. Кроу, довольно спокойно стоявший почти у самого обрыва, удивленно приподнял бровь.

– Надеюсь, – тихо пробормотала она, – хотя бы остальные выбрались.

– Я почти уверен в этом, – холодно отозвался Кроу. – Мне просто не может так повезти.

Стефани выразительно посмотрела на него и, кажется, заставила слегка смутиться. Или как минимум смягчиться.

– Они выбрались. Они были ближе к нужному выходу. И у нас еще тоже есть ша…

Кроу не закончил слово: уже ставшее знакомым хлопанье крыльев прозвучало совсем близко. Наверху. Кроу успел поднять глаза к темному потолку как раз вовремя, чтобы заметить атакующего монстра.

– Уходи! Живо!

Больше он ничего сказать не успел: крылатая тварь спикировала на него, схватила и утащила куда-то выше. Стефани даже пикнуть не успела, не то что пошевелиться или попытаться как-то помочь. А следом на площадку опускался уже новый монстр.

Не желая, чтобы ее постигла та же участь, Стефани проворно нырнула обратно в арку и побежала. Она слышала, что монстр приземлился и последовал за ней, но не стала оборачиваться. Свет факела позволял уверенно разбирать дорогу, но стоит отвлечься – и она зацепится ногой за какой-нибудь выступающий камень и упадет. А это будет конец.

Стефани бежала, не особо разбирая дорогу, просто старалась оторваться от преследователя и в какой-то момент ей это удалось. Она снова оказалась в просторном холле и на мгновение замешкалась, точно не зная, куда направиться дальше. Будь рядом Кроу, он бы подсказал…

А теперь все решил еще один монстр, появившийся из темноты. Стефани успела заметить его боковым зрением и инстинктивно метнулась в противоположную сторону. Нырнула в первый попавшийся коридор, а потом попыталась спрятаться в крохотной нише. На ее счастье, ниша оказалась узким проходом, через который даже она, обладая весьма хрупким телосложением, с трудом сумела протиснуться. И очутилась уже в другом коридоре. Одном из тех, где виднелось несколько дверей. Стефани казалось, что за ней все еще гонятся, поэтому она толкнула первую попавшуюся дверь и спряталась в спасительной комнате. Конечно, снова не той, что ей была нужна.

Как и в предыдущей, здесь было достаточно светло благодаря светившей в окно луне. Стефани навалилась на дверь плечом и прислушалась. Везде было тихо: и в помещении, и за дверью. Только ее сердце по-прежнему колотилось с оглушительным грохотом.

Чуть расслабившись, она пристроила факел в крепление на стене, подперла ручку стулом и замерла.

И что дальше? Она осталась одна и не имела представления, куда идти. По спине пробежала волна мурашек. Стефани пялилась на дверь невидящим взглядом, пытаясь не думать о том, что случилось с Кроу.

И не думать о том, что теперь будет с ней.

Она с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Какая, к черту, разница? Надо сбросить оцепенение, найти в себе силы взять в руки догорающий факел, отыскать в комнате что-то, что может сойти за оружие, открыть дверь и идти. Куда? Неважно. Оставаясь на месте, она со стопроцентной вероятностью не попадет домой. А так есть хотя бы маленький шанс. Ведь именно так она сказала Кроу.

Кулаки сами собой разжались, когда мысли вновь вернулись к нему. Некстати вспомнилось, как он держал ее за руку, как шептал обещания вывести ее из этого места. Его горячее дыхание на ее коже, неожиданно обнаружившееся чувство юмора, искренняя улыбка на губах, которая до неузнаваемости меняла его лицо.

Перед глазами все поплыло, и Стефани была вынуждена плотно сомкнуть веки. Слезы потекли по щекам.

Она больше его не увидит. Даже если каким-то чудом он смог спастись, им никогда не встретиться. В этом огромном темном замке, похожем на лабиринт, где за каждым углом тебя ждет голодный монстр, просто невозможно найтись. Не будешь же ходить по коридорам, выкрикивая имена друг друга.

«А я ведь вас совсем не знал…»

– Я вас тоже, профессор, – пробормотала Стефани. – И мне очень жаль, что так и не смогла узнать.

Глава 10. Карл Кроу

Существо вцепилось в него когтями и, судя по обжигающей боли в боку, разорвало ими кожу. Но это было лишь полбеды. Куда печальнее выглядела ближайшая перспектива. Пока Кроу не чувствовал укуса. Монстр, вероятно, торопился урвать добычу и отнести в укромное место, чтобы не делиться с собратьями. И когда он до этого места доберется, медлить не станет.

У Кроу было мало времени, а потому решение он принял инстинктивно, толком не обдумав. Сжал крепче кочергу, поднял руку, игнорируя боль в боку, и изо всех сил ударил существо в шею. Острый конец пусть и с трудом, но все же пробил толстую шкуру, монстр вскрикнул, на несколько секунд крепче сжал Кроу лапами, но потом его хватка, наоборот, ослабла. Он взмахнул крыльями еще пару раз и рухнул вниз.

В те две секунды, в которые подъем менялся на падение, Кроу успел сообразить, что под ними – бездна. Сейчас он ее не видел, поскольку Грей вместе с факелом скрылась в коридоре и непроницаемый мрак вновь окутал все вокруг, но помнил, что она там. Однако даже перспектива разбиться насмерть казалась не столь ужасной, как быть сожранным живьем или превратиться в одну из этих тварей. По крайней мере, это быстро.

Все оказалось еще быстрее. Долгого полета вниз не случилось: они вместе с хрипящим в агонии монстром рухнули на твердую поверхность буквально в следующую секунду. Противник почти сразу затих и обмяк, а Кроу сумел оттолкнуть его и подняться на ноги. Его тут же повело в сторону, но он не упал, схватившись в темноте за перила.

Перила. Кроу скользнул по ним рукой, опустил ладонь, нащупывая балясину, нахмурился. Хотя ничего не было видно, место казалось знакомым.

Двигаясь на ощупь, он нашел напротив перил стену, а потом и массивные двери. Кроу почти не сомневался, что это двери библиотеки. Он сглотнул, постарался выровнять дыхание и успокоить сердцебиение.

Если все правильно, то ему нужно только пройти немного по галерее, повернуть, найти лестницу, спуститься на два этажа, и там его ждет вход в коридор, который приведет к спасительной комнате. Он сможет найти дорогу, даже без света факела. У него есть шанс выбраться.

Только Грей осталась где-то там. Одна с монстрами. В каменном лабиринте. А он обещал, что не бросит ее.

«Да она, вполне вероятно, уже мертва, – попытался убедить внутренний голос. – То, что она успела скрыться от пикирующего вниз монстра в коридоре, еще ничего не значит. Тот наверняка за ней погнался, а шум мог привлечь других. Каковы шансы, что ей удалось убежать и спрятаться? Каковы шансы, что ты сможешь найти ее в кромешной темноте? Ты ранен. И даже не знаешь, где она!»

Последнее было неправдой. Стоило чуть-чуть задуматься – и Кроу понял, что видел галерею, на которой сейчас оказался. Видел ее снизу, с выступа, на который они вышли. И если Грей осталась где-то в том районе, то ему надо пройти немного по галерее в противоположную от известной лестницы сторону, найти способ спуститься на уровень ниже и поискать там. Или же спуститься по известной лестнице и попытаться найти проход в нужную часть замка…

«Ага, в темноте, – язвительно напомнил внутренний голос. – Как именно ты собираешься это сделать?»

На ощупь, разумеется. Вот только как искать там Грей? Особенно если она прячется…

«Ничего не выйдет, не стоит и пытаться. Спасай себя, ты же понимаешь, что это разумнее».

Кроу коснулся горящим лбом холодного камня стены. Да, это было разумнее, но почему-то казалось, что, если он так поступит, призрак Стефани Грей будет являться к нему в кошмарах и наяву до конца его дней.

Он достал из кармана лоскут ее платья, который она оторвала, чтобы остановить сочащуюся из его царапин кровь. Расправил, а потом сложил в несколько раз и прижал к больному боку. Новая рана была куда глубже прежних царапин, но это все равно могло немного помочь, если не убирать руку и не думать о боли.

Пока Кроу делал все это, в его голове зрел план. Он спустится по той лестнице, которую знает, поскольку не видел спуска с другой стороны и может его не найти. Дальше будет искать любой проход в стене с нужной стороны. Грей – девочка смелая и решительная, даже если она спряталась от монстров, сидеть в укрытии долго не станет, попытается найти дорогу. Если факел все еще при ней, он найдет ее по свету, даже звать не придется.

Сформулировав все это для себя и стараясь не думать о шансах на успех, Кроу двинулся в нужном направлении. Кочергу оставил торчать в шее монстра: теперь у него не было для нее свободной руки.

Сначала каждый шаг, любое движение причиняли боль, но потом он к ней привык и перестал замечать. Лестница действительно обнаружилась там, где Кроу рассчитывал ее найти, что вселило немного энтузиазма. Он спустился на этаж, держась за стену, шагнул в коридор и обрадовался еще больше, когда всего через несколько метров в нем обнаружилось ответвление в нужном направлении.

Кроу продолжал одной рукой зажимать рану на боку, которая все равно кровоточила, а ладонью другой скользить по холодной, местами влажной, шершавой каменной стене, вспоминая при этом, как держал Грей за руку. Только бы она все еще была жива…

Когда в темноте впереди появился отблеск пламени, он сначала не поверил своим глазам, подумал, что ему мерещится. Но по мере приближения свет не исчезал, а за поворотом и вовсе стал ярче, причинив глазам боль. Пришлось моргнуть пару раз, чтобы они привыкли.

Тем временем в коридоре впереди разыгрывалась настоящая драма. Держа факел в левой руке, Грей подкрадывалась со спины к монстру, который увлеченно чем-то чавкал. Кроу не было видно, кого именно жрет чудовище, но оно очень увлеклось трапезой, а потому не услышало приближения опасности.

А Грей была опасна, поскольку умудрилась где-то раздобыть довольно длинный нож и держала его в правой руке, явно собираясь нанести удар.

Слабоумие и отвага! Нет бы просто пойти в другую сторону, куда на самом деле и нужно идти… Кроу захотелось как-то остановить ее, но он был слишком далеко. Позовет – монстр услышит, Грей отвлечется. Финал будет печальным. Поэтому он только стиснул зубы и тихонько двинулся вперед, чтобы подойти ближе и успеть помочь. От него сейчас мало толку в рукопашной схватке, но хотя бы попытаться он обязан.

Однако Грей его помощь не пригодилась. В последний момент существо, кажется, все-таки услышало ее шаги и повернуло голову, но было поздно. Грей оказалась уже на расстоянии вытянутой руки и не побоялась руку протянуть, чтобы перерезать монстру горло одним точным, уверенным движением. Кроу от неожиданности застыл на месте, так и не дойдя несколько шагов, его брови сами собой удивленно приподнялись.

Существо, даже не пикнув, рухнуло на пол и забилось в конвульсиях, а Грей попятилась, словно боялась, что брызжущая кровь запачкает ей туфли. И так она пятилась, пока не уперлась в Кроу.

Почувствовав спиной препятствие, Грей вздрогнула и резко повернулась, отшатнувшись и выставив перед собой и факел, и нож. Кроу с трудом успел отпрянуть, чтобы она не опалила огнем его лицо, и тихо похвалил:

– Отличная реакция, Стеф. И весьма неплохая работа с этим парнем. Пожалуй, в будущем я воздержусь от обнуления ваших оценок. Ради собственной безопасности. А то закончу, как этот бедолага.

Она смотрела на него так, словно не верила, но губы ее уже растягивались в счастливой улыбке, а в глазах поблескивали слезы. Пальцы Грей вдруг разжались и выпустили и нож, и факел. Первый тихо звякнул, упав на каменный пол. У второго от падения пламя дрогнуло, но, к счастью, не погасло. К тому, что последовало за этим, Кроу оказался не готов: девушка стремительно бросилась к нему и крепко обняла, повиснув на шее.

Ему потребовались все силы, чтобы устоять на ногах. Не говоря о том, что такое внезапное и эмоциональное объятие отдалось острой болью в поврежденном боку. И тем не менее у него не возникло ни малейшего желания отстраниться: ему уже лет двадцать никто ни разу не был так рад. Поэтому Кроу обнял ее в ответ одной рукой, поскольку другой по-прежнему зажимал рану.

– Я думала, эти твари сожрали вас, – выдохнула Грей, уткнувшись лицом ему в шею. Он чувствовал слезы на ее щеках.

– Да, я тоже думал, что это случится. Но мне повезло. Я смог убить того, который меня схватил, а второй побежал за вами.

Грей отстранилась. Теперь она выглядела не столько радостной, сколько смущенной своим поведением.

– Я смогла от него оторваться, – тихо сообщила она, хотя это и так было очевидно.

– А еще я нашел выход, – поторопился обрадовать ее Кроу, чтобы отвлечь от мыслей о неподобающем поведении. – Схватившая меня тварь рухнула прямо к дверям библиотеки. Так что мы совсем близко к нужной лестнице.

Он кивнул, указывая направление, а Грей вдруг нахмурилась и посмотрела на него растерянно.

– Если вы нашли лестницу, то зачем вернулись сюда?

От этого взгляда Кроу стало не по себе. Он пожал плечами и тут же поморщился от боли.

– Вас искал.

– Вы за мной вернулись? – теперь в ее взгляде были сомнение и удивление. – Искали меня в этой темноте?

– Я ведь обещал, что не брошу вас.

– А как же все рассуждения о том, что нужно просто идти к цели, а не бродить друг за другом, рискуя погибнуть или потерять слишком много времени? – не удержалась она от подначки.

Кроу лишь выразительно выгнул бровь и снова дернул плечом. На этот раз одним, чтобы не тревожить бок.

– Все мы рано или поздно поступаем вразрез со своими убеждениями. Например, от правильной девочки вроде вас тоже не ожидаешь, что она станет подкрадываться со спины и перерезать горло. – Он кивнул на мертвое существо.

– Уели, профессор, – тихо отозвалась Стефани, низко опустив голову. – Но мне просто показалось…

Она так и не смогла договорить, но это и не требовалось.

– Я понимаю. Вы все сделали правильно. Лучший враг – мертвый враг. Благородство и честный бой уместны в случае с равным по силе противником. А когда преимущество на другой стороне, не стоит пренебрегать возможностями снизить свои риски… Кому-то из наших не повезло?

Кроу не собирался затрагивать эту тему, но что-то внутри требовало выяснить, кого же жрал монстр.

Грей обернулась, слабо улыбнулась и покачала головой.

– Похоже, это одно из существ. Видимо, когда дело совсем плохо, твари жрут друг друга. По крайней мере, некоторые из них.

Кроу испытал странное облегчение, услышав этот ответ, а она тем временем кивнула на его кровоточащий бок.

– Вы ранены? И, кажется, в этот раз дело серьезнее царапины?

– Пожалуй. Но я абсолютно уверен, что это снова только когти. И все же нам надо бы поторопиться. Пока я совсем не истек кровью. Да и время наверняка на исходе.

Или уже вышло, но эту мысль он не стал озвучивать.

Грей молча оторвала от подола платья еще несколько длинных полос и, как смогла, перевязала его рану, чтобы та кровоточила меньше и ее не приходилось все время зажимать. Кроу поблагодарил кивком и попросил подать ему факел, поскольку наклоняться самому было тяжело. Нож он оставил Грей.

– Пусть оружие будет у вас. Вы явно умеете с ним обращаться. И сейчас ловчее меня. Идем.

Теперь они не держались за руки, оба шли вполне уверенно и даже не очень-то старались не шуметь. Они знали, что могут справиться с обитающими здесь тварями. Темнота больше не пугала. Страшила только перспектива остаться в жутком замке навсегда.

Когда они снова оказались на площадке и Кроу уже шагнул к ведущей вниз лестнице, Грей вдруг тронула его за руку и остановила, указывая вверх.

– Библиотека…

– Нам не туда, мы уже на той лестнице, на которую вышли с самого начала. Нам нужно просто спуститься на один этаж.

– Журнал, – виновато объяснила она. – Я только хочу забрать журнал, чтобы потом расшифровать его. Хочу знать, что произошло с обитателями замка. Вы можете дать мне факел и подождать здесь. Я быстро!

Кроу пару секунд смотрел на нее со смесью возмущения, удивления и восхищения. Очевидно, когда доходит до интересного исследования, все главные инстинкты у нее отступают в тень. Но дело было в том, что в глубине души он чувствовал то же самое, а потому кивнул, не тратя время на попытки переубедить ее.

– Только очень быстро и очень тихо. И я пойду с вами.

Вдвоем они поднялись по лестнице и прошли по галерее. Грей даже не вздрогнула, увидев мертвого монстра с торчащей из шеи кочергой. Только спокойно обошла его и проскользнула в двери. Кроу последовал за ней, но пересекать библиотеку не стал, решил поберечь силы. Он лишь посмотрел на часы: без двадцати минут три.

Грей вернулась очень быстро, прижимая к груди тетрадь в кожаном переплете и еще какую-то книгу. Кажется, она лежала на столе рядом с журналом. Кроу только выразительно посмотрел на студентку.

– Еще что-нибудь прихватите?

По ее лицу было видно, что она бы с удовольствием, но разум возобладал и Грей отрицательно качнула головой.

– Хорошо. Время у нас есть. Если будем идти быстро и не встретим препятствий, успеем.

Она кивнула и уверенно шагнула к выходу.

* * *

Они без приключений вернулись к лестнице, спустились на нужный этаж и нырнули в длинный коридор. Только один раз до них донесся знакомый крик, но прозвучал он достаточно далеко. Оба уже почти поверили в то, что все закончится благополучно, но за несколько метров до комнаты Кроу вдруг резко остановился и заставил замереть свою спутницу. На ее вопросительный взгляд он молча указал на потолок.

Их было не меньше двух десятков. Все висели под потолком вниз головой, завернувшись в перепончатые крылья, как летучие мыши. Значительно выше, чем та троица, с которой они столкнулись раньше, но гораздо кучнее. Такого количества крылатых монстров в одном месте им еще не доводилось встречать.

– Скорее всего, они преследовали ваших друзей.

Грей даже не заметила, как он приблизил губы к ее уху. Его голос вновь был чуть громче дыхания, но он старался говорить достаточно четко.

– Если будем двигаться очень тихо, сможем добраться до комнаты, – так же едва слышно прошептала она в ответ, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

Кроу покачал головой.

– Слишком опасно. Если хотя бы один из них что-то услышит, учует мою кровь или просто проснется, нам не спастись.

– Идеи?

Хороших идей у него не было. Ни одной. Он понимал только, что если что-то пойдет не так, они погибнут оба, но можно попытаться снизить количество жертв.

– Я отвлеку их, а вы бегите к двери. Вы успеете.

Она резко повернулась к нему, словно на мгновение забыв об осторожности. Ее взгляд полыхнул яростью.

– Вы с ума сошли?

– Напротив, исключительно логичен. Я ранен, и у меня меньше шансов дойти. К тому же… На той стороне меня никто не ждет. Так что, если кем и жертвовать, то мной.

– Мне не нужны такие жертвы! – отрезала Грей все тем же еле слышным шепотом, но довольно решительно.

– Это мне решать.

– Только попробуйте. – Спорить едва слышным шепотом было очень странно, но несмотря на возмущение, она не позволяла себе шуметь. – Я с места не сдвинусь, пусть меня сожрут вместе с вами. Мы либо оба выберемся отсюда, либо ни один из нас.

– Глупо.

– Я знаю.

– И этого я никак не могу допустить.

Кроу старался смотреть на нее осуждающе, но ему вряд ли удалось скрыть благодарность, которую он испытал в тот момент. Ему было приятно, что она не захотела его бросать, хотя он уже с трудом стоял на ногах и мог подвести обоих.

– Ладно, опять не вышло стать героем… Вместе так вместе.

Они двинулись вперед. Невыносимо медленно, неслышно. Их шаги были очень плавными, синхронными. Такими тихими, что дыхание двух десятков тварей звучало громче. Оба двигались как единое целое, хотя больше и не держались за руки. Чтобы не рисковать лишний раз, факел пришлось оставить, положив его на пол. Они надеялись, его света хватит, чтобы добраться до цели.

Шаг. Еще шаг. Не дыша. Не обращая внимания на капли слюны, упавшие на голову. Замерли, когда один из монстров зашевелился. Потом снова пошли. Стремительно убегавшие минуты ощущались почти физически. Что, если время уже кончилось? Что, если им уже некуда идти? Эти мысли отгонялись прочь. Только бы не сорваться, не побежать, не привлечь внимание.

До двери оставалось не больше десятка шагов, нужно было миновать всего три твари, когда одна из них вдруг резко втянула воздух ноздрями. Этот звук показался оглушительным. Последовавший за ним крик почти взорвал барабанные перепонки.

– Бежим! – велела Грей и подтолкнула его вперед.

Кроу в ту же секунду схватил ее за руку и дернул в сторону, спасая от атакующего монстра. Она в свою очередь обернулась и стремительно проткнула насквозь того, который подбирался к Кроу со спины.

– Давай, вперед, – прикрикнул Кроу.

Дверь, к которой они стремились, вдруг распахнулась, и из нее выскочили Доннер и Уоллес, вооруженные факелами. Они с воплями бросились на ближних тварей, отпугивая их огнем. Те оглушительно закричали в ответ.

Кроу затолкал Грей в комнату и окликнул ее приятелей, которые поторопились вернуться в укрытие. На дверь они налегли втроем, и только это позволило удержать ее в момент мощного удара снаружи. С той стороны продолжали остервенело скрести когтями по деревянному полотну, на него все еще кидались, оглушительным криком выражая недовольство из-за упущенного ужина.

А потом все мгновенно стихло. Парни отошли от двери, а Кроу просто медленно сполз по ней на пол. Грей кинулась к нему, и он рассеянно отметил, что камень в ее перстне наконец засветился, отзываясь на безмолвную команду. А следом боль в боку стала едва ощутимой.

Значит, они все-таки вернулись.

– Ты в порядке?

Вопрос задала Алиса Уоллес. Она села рядом с Грей, с ужасом рассматривая ее перепачканное лицо.

– Я цела, – отстраненно отозвалась та, посмотрев на подругу со счастливой улыбкой.

Потом обернулась на ребят. Оба выглядели измотанными, но тоже вполне целыми, хотя левая рука Доннера висела вдоль тела как-то очень уж безжизненно. Бран стояла чуть позади, пугливо ежась.

– У тебя кровь повсюду, – обеспокоенно добавила Уоллес.

– Это не моя кровь…

Грей снова повернулась к Кроу и улыбнулась ему. Тот ощупывал бок, который она оперативно обезболила, а потом и затянула рану, пусть и не до полного излечения.

– Вот видите, Карл. Я же говорила, что мы выберемся вместе.

За ее спиной кто-то сдавленно охнул, но Грей не обернулась, чтобы посмотреть на изумленные лица друзей. Этим зрелищем Кроу наслаждался в одиночку.

– Я уже признал, что недооценивал вас, Стеф, – отозвался он с ответной усмешкой на губах. – И ваши способности к врачеванию, как оказалось, тоже. Но все же нам всем стоит пройти в лазарет и показаться дипломированным специалистам.

– Да, Арнольду очень нужна помощь, у него рука сломана, – зачем-то сообщила Уоллес.

– Все-таки повезло, – заметил Кроу одними губами, так что услышала только Стефани.

Она закатила глаза, покачала головой и помогла ему подняться. Все вместе они вышли в коридор, предварительно убедившись, что за ее дверью привычные стены академии. Бросив на комнату последний взгляд, Грей зацепилась им за картину, висевшую рядом с дверью. На ней были изображены те самые крылатые монстры.

– Профессор Кроу, кажется, вот где вы могли видеть их.

– Действительно. Вероятно, эту картину повесили как предупреждение. Только откуда здесь знают о тех монстрах?

Ни у кого не было ответа на этот вопрос. Лишь Доннер тихо фыркнул:

– Лучше бы они замок повесили.

И никто ему не возразил.

Глава 11. Стефани Грей

Стефани так торопилась поскорее изучить дневник, который притащила из параллельного мира, что в лазарете лишь наспех проглотила общеукрепляющее зелье, заверила врачевателя, что у нее нет никаких травм, и поспешила к себе в комнату, где засела за чтением, даже не сменив одежду и не приняв душ, несмотря на поздний… или уже очень ранний час.

Алиса вернулась в их комнату, когда за окном начало светлеть. На тот момент в лазарете убедились, что с Граном тоже все в порядке, а Арни частично залечили перелом. Его решили оставить под наблюдением как минимум до полудня.

– Или когда он там проснется… – с зевком уточнила Алиса.

Стефани лишь рассеянно кивнула, продолжая жадно вчитываться в строки, написанные на дважды чужом ей языке. Полноценно отвлеклась, только когда подруга выразительно потыкала ее пальцем и обиженно протянула:

– Ты меня совсем не слушала?

– Нет, почему же, я все слышала. Очень рада, что Гран и Арни не пострадали. И что ты в порядке.

– Вам с Кроу, судя по всему, больше досталось, да? Вы долго там блуждали. Профессора заметно потрепало.

– Да, – сдержанно кивнула Стефани, – нам хватило впечатлений.

– Мы думали, что твари вас утащили, когда поняли, что вас нет с нами, – призналась Алиса смущенно. – А поняли это, только когда до комнаты добрались. Сначала просто все бежали, как безумные. В темноте… Ужасно боялись, что идем не туда. Но все же добрались, а там уже разглядели, кто на месте, а кто нет. Мы хотели вернуться за вами, но эти крылатые уродцы засели там намертво. Не пройти. Да и мы подумали…

Стефани коснулась ее руки, обрывая виноватую тираду.

– Не надо. Я все понимаю. Вы все правильно сделали. Ты не представляешь, какой там лабиринт. Я столько раз думала, что мы не выберемся… Нечего было блуждать там друг за другом по кругу. Это могло плохо для вас кончиться. А так мы все благополучно выбрались.

Алиса благодарно кивнула, сжав ее руку в ответ.

– Хорошо, а теперь расскажи мне, что это было? – лукаво улыбнулась она, всем своим видом демонстрируя любопытство и нетерпение. И куда только делась усталость? – Все эти «Стеф» и «Карл»?

Стефани отдернула руку и попыталась спрятаться за громоздким журналом, но Алиса не позволила.

– Ничего такого, – нервно всплеснула руками Стефани. – Просто я в какой-то момент сказала ему, что все зовут меня «Стеф», а не «госпожа Грей», а он в ответ предложил называть себя Карлом. Вот и все.

– То есть пока бегали по замку от монстров, вы подружились, да? – хитро улыбнувшись, Алиса склонила голову набок. – Знаешь, говорят, что неприятности очень сближают людей. Экстремальные условия, угроза жизни. Границы стираются, появляется симпатия…

– Да ну тебя! – отмахнулась Стефани, снова прячась за журналом. – Ничего такого между нами не возникло.

Тут она, конечно, сильно покривила душой, поскольку, даже погружаясь с головой в чтение чужого дневника, время от времени ловила себя на том, что поглаживает пальцами одной руки вторую, как будто пытается вернуть на мгновение ощущение прикосновения Кроу. Но ее рациональная часть твердила, что это глупость и безумие. Для Кроу она снова станет раздражающей студенткой уже к завтрашнему утру, когда возобновятся занятия и она напялит на себя ученическую форму и очки. А он для нее… Он для нее так и останется хорошим специалистом, вредным преподом и человеком, в глубине души не лишенным благородства. Где-то очень глубоко. Ну, может быть, добавится еще понимание, что он сильный, смелый и надежный мужчина, который не бросил ее как досадный балласт, даже когда казалось, что им уже не встретиться вновь.

– Но на стажировку-то он тебя теперь возьмет? – услышала она вопрос Алисы.

– С чего вдруг? – искренне удивилась Стефани.

– Хотя бы в благодарность за перевязку и помощь с его раной сразу по возвращении, – выразительно округлив глаза, напомнила Алиса. – Я слышала, как он сказал врачевателям, что это ты перевязала его. Там.

– Знаешь, я делала это просто потому, что ему была нужна помощь. – Стефани раздраженно дернула плечом. – А не для того, чтобы он взял меня на стажировку, когда вернемся. Кроу свое слово сказал. И я не собираюсь ни взывать к его чувству благодарности, ни заигрывать с ним ради стажировки, если уж на то пошло!

– Тихо-тихо, – попросила Алиса, нарочито испуганно закрываясь от нее руками. – Не спали меня своим праведным гневом, я просто спросила. Нет так нет. Но на его месте я бы тебя после такого взяла. Хотя бы и из благодарности. Врачеватели сказали, что если бы не твоя перевязка, он бы истек кровью до возвращения комнаты.

– А сейчас он как? – виновато уточнила Стефани, подумав, что могла бы и остаться в лазарете, пока врачеватели не осмотрят Кроу.

Впрочем, Кроу едва ли оценил бы это.

– Да нормально. Его тоже оставили, сказали, что на пару дней, пока не восстановится. Главное – он напрочь забыл о своих угрозах про обнуление оценок. И не повел нас ни к декану, ни к ректору. Если повезет, он так про это и не вспомнит.

Стефани рассеянно кивнула, соглашаясь, а сама решила, что надо хотя бы навестить профессора завтра. После того как немного поспит. Но сначала ей очень нужно дочитать…

* * *

Сон окончательно сморил ее как раз ближе к полудню, когда уже выспавшаяся Алиса упорхнула навещать Арнольда, наверняка собираясь провести с ним какое-то время. В результате Стефани проспала почти до вечера, проснулась от острого приступа голода.

В лазарет она добралась только после шести, но дежурный врачеватель несколько недовольно сообщил, что профессор Кроу изволил покинуть лазарет еще днем, заявив, что долечится сам, своими зельями, потому что местные ни на что не годятся.

После недолгих колебаний, Стефани все же отправилась к комнатам преподавателя, чего раньше никогда не делала. И едва ли кто-то делал. Кроу обитал на полуподвальном этаже, что всегда придавало его образу дополнительную мрачность.

На стук в дверь никто не ответил, но сама дверь легко открылась, стоило нажать на ручку.

– Профессор Кроу? – позвала Стефани в образовавшуюся щель.

Ответа не последовало, но она все же шагнула внутрь, убеждая себя, что стоит найти его хотя бы для того, чтобы убедиться в его благополучии.

– Профессор Кроу! – снова позвала она, медленно продвигаясь по самой большой комнате, которую преподаватель превратил в лабораторию.

Здесь стояло множество шкафов с ингредиентами, несколько – с книгами, еще парочка – с готовыми зельями. Стефани также насчитала пять рабочих столов, на трех из которых на медленном огне горелок кипели котлы с зельями разной степени готовности. Один из них постоянно помешивала большая деревянная ложка.

– Карл?! – позвала Стефани то ли осмелев, то ли, наоборот, слишком сильно забеспокоившись.

В ответ где-то в соседнем помещении засвистел чайник, а следом… Стефани успела похолодеть внутри, услышав за спиной хлопанье крыльев. Резко обернулась, выставляя щит, но увидела перед собой лишь недовольного профессора Кроу в брюках и рубашке более свободного кроя, чем обычно. Он стоял, засунув руки в карманы, и сверлил ее мрачным взглядом. Стефани поняла, что все это время Кроу находился в лаборатории, но прятался где-то под потолком в образе ворона, а теперь перекинулся обратно в человека.

– Вы меня напугали, – призналась Стефани, опуская руку и снимая защиту.

– Да ну? Я что, без спроса вломился в вашу комнату?

Он обогнул ее и прошел вперед, к двери, за которой надрывался чайник. Не дожидаясь приглашения, Стефани пошла следом. Очутившись в небольшой, но на удивление уютной кухне, она замерла, оглядываясь по сторонам. Надо же, кто бы мог подумать?

Кроу тем временем выключил огонь под чайником и принялся заваривать чай.

– Я искала вас в лазарете, – неуверенно начала Стефани, топчась у порога. – Но мне сказали, что вы предпочли лечиться сами.

– Конечно, – кивнул он, стоя к ней боком и не поворачивая головы, как будто заваривание чая требовало от него максимальной концентрации. – Мои зелья лучше, да и восстановление идет быстрее, когда я нахожусь в облике ворона. А вам очень хотелось посидеть у постели умирающего?

– Не прибедняйтесь, – фыркнула Стефани. – Не так все плохо с вами было. Я просто хотела сказать, что прочитала журнал. Это оказалось нетрудно, особенно после того, как привыкла к языку.

– И?

– Что и? – поддела она его с улыбкой. – Вам интересно?

– Между прочим, я тоже рисковал ради него, – заметил Кроу недовольно.

– Тогда, может быть, все-таки предложите мне чаю? Или хотя бы сесть?

– А я не знаю, чего вы стоите, – вредным тоном заявил он, перемещая чайник на маленький кухонный стол и отправляя ему в компанию по воздуху две чашки. Руками он в то же время достал из шкафа банку с печеньем и вазочку для него. – Для того чтобы войти, вам моего приглашения не потребовалось.

Стефани решила, что и сейчас ей хватит этой тирады, чтобы уверенно устроиться за столиком и наполнить свою чашку.

– Что ж… Похоже, Прюитт немного перестарался, – принялась рассказывать она. – Если я правильно поняла, он вроде как просверлил дыру в измерениях. Перемещение комнаты не привязано к Ночи мертвецов. Она перемещается все время, но в разных измерениях, не всегда в нашем. Однажды в тот замок, где мы были, уже забредали несчастные из другого мира, но это еще до нашествия тварей. Если верить записям того, кто вел дневник, они так и не смогли вернуться.

Сосредоточенно слушая, Кроу тем временем сел напротив нее и поставил на стол между ними вазочку с печеньем. Имбирным, как выяснила Стефани, откусив кусочек. Почему-то ее это удивило. В ее представлении профессор Кроу вообще не должен есть печенье, а имбирное, которое для нее ассоциировалось с зимними праздниками и Новым годом, и вовсе выходило за всякие рамки разумного. Но она не стала акцентировать на этом внимание, а продолжила рассказ:

– Потом комната откуда-то притащила этих монстров. Опять же, это все результат исследований автора, к таким выводам пришел он, когда в его доме стали пропадать слуги, родственники, гости. Кого-то находили почти съеденными, кого-то не находили вообще. Видимо, именно они обращались в таких же тварей. Кстати, он тоже решил, что дело в укусах. Так обратилась его жена. Но он пишет, что место укуса довольно быстро заживает, остается лишь покраснение и раздражение на коже.

– То есть человек может даже не понять, что это случилось, – тихо заметил Кроу.

– Да. Поэтому, когда процесс захвата начался, его уже нельзя было остановить. Полная трансформация занимает несколько дней, в это время человек выглядит как прежде, но уже может заразить своей слюной, если она попадет в кровь другого человека. Не знаю, почему обитатели замка не могли просто уйти оттуда. Хозяин дневника ни разу не пишет о такой возможности, наверное, ее не было.

Она замолчала, и Кроу тихо констатировал:

– Печально.

– Весьма.

– А что со второй книгой? Там тоже что-нибудь интересное?

Стефани вздохнула и мотнула головой.

– Я пока только заглянула в нее, но там совсем ничего не понятно. Это уже не вариация тумалонского, а какой-то другой язык. Он не похож ни на ваш, ни на мой родной. Так что только зря несла.

Кроу сдержанно улыбнулся. Видимо, его позабавило ее огорчение по этому поводу.

– А я узнал, откуда на той картине наши монстры. Это действительно предупреждение. Оно висит с тех пор, как одно из существ в очередную Ночь мертвецов переместилось к нам.

– Эти твари были здесь? – ахнула Стефани.

– Одна тварь, да. К счастью, она не смогла выбраться из комнаты. Там же ее отловили и обезвредили. Этому эпизоду никто не придал значения. Только картину повесили, как предостережение.

– И откуда вы все это узнали?

– От ректора. – Кроу улыбнулся. – Это произошло, когда здесь на первом курсе учился ее отец. Он рассказывал ей эту историю с детства, предостерегая от нарушения запретов. А место относится к запретным как раз с тех пор.

– А почему дверь просто не заперли, как сказал Арни?

– Потому что путь адепта ордена, какой бы он ни выбрал, – это в том числе и послушание, – хмыкнул Кроу. – Нарушаешь запреты – будь готов к тому, что за это придется заплатить.

– То есть ее оставили доступной… в назидание? – уточнила Стефани.

– Да.

– Потрясающе… Хорошо, что нам удалось избежать укуса. Было бы страшно притащить эту заразу в наш мир.

Кроу на это только молча кивнул. Стефани внимательно смотрела на него поверх своей чашки, но он делал вид, что не замечает ее взгляда, и пришлось спросить:

– Карл, вы уверены, что вас не укусили? Вы несколько раз бились с этими тварями в темноте, были ранены… У вас было больше всего шансов заразиться.

– Да, я это понимаю, – кивнул он, пряча взгляд. Осторожно поставил на стол чашку и только тогда посмотрел на Стефани. – Еще и поэтому я поторопился покинуть лазарет. Здесь я изучил свою кровь всеми доступными способами. Будь там что-то постороннее, это обнаружилось бы. А так я считаю, что чист.

– Уверены? – Голос Стефани все еще звучал напряженно. – Вы не проверяли себя на предмет покраснений и раздражений?

Кроу усмехнулся и язвительно заметил:

– Стеф, если хотите, чтобы я разделся и дал себя осмотреть, то так и скажите. Но предупреждаю, что подпишусь на это только в том случае, если вы сделаете то же самое.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – сдержанно отказалась Стефани, потянувшись за еще одним печеньем. И все же не удержалась от комментария: – Вот уж не думала, что вы любите имбирное. Что вы вообще любите печенье.

– Или что я могу хоть что-то любить? – продолжил он ее мысль.

Как будто снова прочитал. Стефани внутренне напряглась, но Кроу лишь махнул рукой.

– Ладно вам, не смущайтесь. Я прекрасно знаю, что обо мне говорят. Меня, в общем-то, все устраивает. Мне плевать на то, что думают обо мне всякие идиоты.

– Но вам не плевать на то, что думаю о вас я? – неожиданно для самой себя спросила она. Поймав его вопросительный взгляд, пояснила: – Иначе вы не рассказали бы мне, что на самом деле произошло.

– На самом деле? – он прищурился. – То есть, вы все-таки поверили?

Внутри неприятно кольнуло, но Стефани лишь приподняла брови:

– А разве вы солгали?

– Нет. Но вы первая, кто поверил.

– Неужели?

Кроу тоже потянулся за печеньем, потом разломил одно, нарочито внимательно наблюдая за процессом. Покрутил половинки в руках.

– Знаете, когда все это произошло, у меня была невеста…

– У вас? – не удержалась Стефани от удивленного восклицания, за что заработала недовольный взгляд. – Простите…

– Да, представьте себе. Мы собирались пожениться после выпуска и вступления в орден. Вообще-то, мы планировали вступать в разные. Говорят, это не очень хорошо для будущей семейной жизни, но мы оба считали себя бунтарями.

– Она не поверила в то, что вы были невиновны?

Кроу поднял на нее взгляд, и в нем читались тоска и сожаления о прошлом.

– Она сказала: «Мне все равно».

– То есть?

– Все равно. – Кроу пожал плечами. – Так и сказала, мол, люблю тебя и мне все равно, виновен ты или нет. А я психанул. Сказал, что такая любовь мне не нужна. Она, конечно, обиделась, мы разругались. Так и не помирились.

– Только не говорите, что она вышла замуж за Доннера-старшего, – нахмурилась Стефани. – Это было бы слишком мелодраматично.

Кроу неожиданно рассмеялся.

– Это точно. Нет, ничего такого. Назло мне она вступила в Орден мудрой совы, хотя училась на факультете хитрой обезьяны, занялась изучением мертвых языков и уехала в экспедицию. Больше мы не виделись. Я слышал, что через шесть лет она вышла замуж, но меня как раз тогда арестовали, и я сидел в тюрьме, так что не смог ее поздравить.

Стефани, конечно, мысленно зацепилась за упоминание мертвых языков, ведь именно ими Кроу посоветовал ей заняться, но вслух не стала отмечать. Вероятно, для него это просто самое ужасное проклятие.

– Печально, – констатировал она.

– Весьма, – хмыкнул он.

И на этот раз они непроизвольно рассмеялись оба. А потом Кроу снова махнул рукой.

– Все это было и быльем поросло, теперь уже не имеет значения. Но да, представьте себе, я обычный маг сорока пяти лет – что для магов, если вы не знали, самый расцвет, – который живет, чувствует и любит печенье. И не только печенье, кстати. Просто ненавидеть я умею чуть лучше.

– Я буду иметь это в виду, – кивнула Стефани и добавила: – Карл.

Он улыбнулся, а она допила чай и поднялась.

– Не буду вас больше задерживать. Увидимся на занятиях.

Кроу встал вслед за ней и проводил до двери. Даже сам открыл ее перед ней. И когда она уже готова была выйти, вдруг остановил:

– По поводу той стажировки, о которой вы просили…

Стефани замерла и повернулась к нему, вопросительно приподняв брови.

– Что?

– Если она все еще нужна вам, то я готов взять вас в ученицы.

Стефани с сомнением прищурилась.

– Это благодарность за перевязки? Или вас так проняло оттого, что я вам поверила?

– Знаете, Стеф, если бы вы попытались сыграть на том или на этом, я бы вас ни в коем случае не взял, – холодно заметил Кроу. – Потому что я неблагодарная свинья. Но как сказал еще вчера, я ошибался на ваш счет. Вы самоотверженная, умная, смелая и уже неплохо владеете врачеванием, магическим и нет. В вас огромная сила духа и умение брать себя в руки в критических ситуациях. Из вас может получиться хороший врачеватель.

Наверное, все комплименты Грана и других парней, с которыми она пробовала встречаться, вместе взятые, не произвели на Стефани такого впечатления, как эта оценка, озвученная довольно отстраненно. Она так расчувствовалась, что приподнялась на носочках, дотянулась до щеки Кроу и быстро коснулась ее губами.

– Спасибо, профессор.

– Вам не кажется, что это уже небольшой перебор? – недовольно процедил тот. – Я все-таки ваш преподаватель.

– Возможно, – не стала спорить Стефани. – Можете обнулить мне парочку оценок.

Кроу набрал в легкие воздух, казалось, что сейчас так и сделает, но он лишь лукаво улыбнулся и резко выдохнул.

– Пожалуй, все-таки воздержусь. Увидимся на занятиях. Тогда и договоримся о дополнительных.

Стефани кивнула и наконец вышла, Кроу сразу закрыл за ней дверь, поэтому она позволила себе привалиться к ней спиной и перевести дыхание. Руки слегка дрожали от внезапно накатившего волнения. Нет, ну вот с чего она вдруг решила его поцеловать? Пусть и в щеку…

Глава 12. Карл Кроу

С другой стороны двери Кроу тоже опирался на нее спиной, думая о том, что согласиться на стажировку было очень глупо. Теперь девчонка с пугающей регулярностью станет мельтешить у него перед глазами. До конца учебного года. А хуже всего то, что захочется вот так же болтать с ней за чашкой чая. И, возможно, коснуться ее, как там, в холодном каменном мире без магии. Ни к чему хорошему это не приведет…

– Ерунда какая, – проворчал Кроу себе под нос, отталкиваясь от двери и снова пересекая лабораторию. – Тебе что, семнадцать?

Дабы отвлечься от неуместных мыслей, он проверил состояние пары зелий, убедился, что те пока не требуют его внимания, и вернулся на кухню. Очень странно и непривычно было видеть на столе две чашки. За все годы пребывания в академии Кроу ни разу не принимал здесь гостей. Так, чтобы сидеть за одним столом и пить чай. Если кто из коллег когда-то и спускался в его апартаменты, то только для быстрого и чаще всего неприятного разговора. Студенты и вовсе не захаживали, даже когда он был деканом факультета.

Кроу убрал вторую чашку в раковину, быстро вымыл ее и поставил на место. После долил себе горячего чая и сделал еще несколько глотков, против воли размышляя о том, как построит программу дополнительных занятий, и в глубине души уже предвкушая их.

Надо же, как стремительно все переменилось. Еще пару недель назад он с тоской думал о новом «сроке», который ему предстоит отбыть в Академии Метаморфоз, о том, что еще год в одной аудитории с Арнольдом Доннером – это слишком много, а теперь все кажется не таким ужасным. Всего-то стоило задержаться на несколько секунд в дальнем конце библиотеки в чужом мире.

Память услужливо подсунула тот момент. Стефани Грей в вечернем макияже и платье с открытыми плечами стоит у стола, хмурится и задумчиво смотрит на журнал. Он уже готов шагнуть прочь, но пока остается рядом с ней. Секундная задержка, прикосновение к плечу… И вдруг – пронзительный крик.

Чашка застыла на полпути к губам, когда из памяти выплыла еще одна картинка. Кроу видел ее мельком, а потому не вспомнил сразу, но сейчас она предстала перед внутренним взором весьма ярко и четко: Лана Бран кричит, потому что на спине у нее повисло крылатое чудовище и вцепилось зубами в плечо.

Он оставил чашку на столе и, не тратя драгоценное время на переодевание, почти бегом выскочил из апартаментов. Конечно, могло быть уже поздно, но это не значило, что не стоит спешить.

Его появление в женском общежитии наделало много шума. Магия пропускала сюда преподавателей обоих полов, но все старались придерживаться негласного правила, что мужчинам в женском общежитии делать нечего. Поэтому многие студентки не стеснялись ходить по коридорам в ночных рубашках, нижнем белье или даже просто обернутыми в полотенце после душа.

– Милостивый Создатель, да кому ты нужна! – проворчал Кроу себе под нос, когда очередная не совсем одетая студентка с визгом шарахнулась от него, хотя он всего лишь попытался выяснить у нее, где находится комната Ланы Бран.

К счастью, его вопрос услышала другая девушка и торопливо указала направление. Когда Кроу добрался до нужной двери, та как раз распахнулась и на пороге появилась Стефани Грей. Его замешательство длилось недолго: по встревоженному выражению в ее глазах он сразу понял, что девушка вспомнила то же, что и он, а потому пришла сюда.

Грей, судя по всему, тоже прочитала на его лице все, что нужно, а потому не стала тратить время на лишние слова.

– Ее здесь нет. Соседка сказала, что Лана сейчас с Граном, но где именно, она не знает. Думаю, они решили где-нибудь уединиться. Сами понимаете для чего. Надо их скорее найти.

– Это будет просто. Я знаю все подходящие для подобного места.

– Кажется, ваше студенчество было веселее моего, – хмыкнула Грей, то ли просто забыв вовремя придержать язык, то ли потеряв всякий страх перед ним.

Кроу выразительно посмотрел на нее.

– Вообще-то, я пятнадцать лет ловил нарушителей по этим укромным закуткам. И, вероятно, обречен делать это и следующие пятнадцать лет.

Это было правдой, но еще никогда ему не приходилось бегать по коридорам академии от подсобки к подсобке так быстро. Грей едва поспевала за ним, а к тому моменту, как в одной из них послышалось шуршание, звуки поцелуев и приглушенный смех, она едва не падала задыхаясь.

Неожиданно за дверью раздался вскрик и недовольный голос Грана Уоллеса:

– Эй! Ты чего творишь?

– Не бойся, я сейчас все исправлю, – томно простонала Бран.

Кроу поднял руку первым, перстень на его пальце вспыхнул зеленым, и мгновение спустя дверь распахнулась, являя их взорам уже знакомую картину: гандболиста в расстегнутой рубашке и прижимающуюся к нему красотку. Та как раз собиралась коснуться языком его груди, но новое заклятие притянуло ее к Кроу. Девушка вскрикнула и попыталась взбрыкнуть, когда он перехватил ее одной рукой за плечи, а второй – за подбородок.

Грей без лишних слов подошла к ним и оттянула блузку Бран, оголяя то место, за которое ее прихватил зубами крылатый монстр. Следа укуса уже не было, но кожа покраснела и воспалилась.

– Что здесь происходит? Что вы делаете? – от удивления Уоллес забыл о том, что его снова поймали на запрещенном, и даже не застегнул рубашку. На груди его красовались свежие царапины от ногтей.

– Уоллес, не думал, что когда-нибудь задам вам этот вопрос, но все же… Она успела вас лизнуть? – поинтересовался Кроу, коротко кивая на отметины.

– Что? – окончательно растерялся тот.

– Она заражена, – лаконично объяснила Грей.

Бран вдруг дернулась сильнее и ударила Кроу по ноге. Он тихо выругался и переместил ладонь на ее лоб. Перстень снова вспыхнул, отзываясь на ментальный приказ, и девушка обмякла, закрыв глаза. Кроу поднял ее на руки и коротко скомандовал:

– В лазарет. Живо.

* * *

Исследования, проведенные в лазарете, подтвердили, что в крови Ланы Бран присутствуют посторонние элементы и что Гран Уоллес заразиться не успел. Когда тот осознал, к чему был близок, он побледнел настолько, что веснушки на его лице стали особенно заметны.

– Обнулить бы вам, Уоллес, пяток оценок – проворчал Кроу. – За нарушение правил академии. Каждому. Да только у вас по зельям и на двоих столько не наберется.

– Вообще-то, это слишком, – заметила вдруг Грей. – Это была незапрещенная территория, ничего запрещенного они сделать не успели, а значит, недоказуемо, что собирались. Одной обнуленной оценки вполне хватит. Каждому.

Кроу удивленно посмотрел на нее. Он вообще не собирался сейчас ничего обнулять, но заметив оскорбленное выражение на ее лице, против воли улыбнулся.

– Хорошо. Тогда обнуляю у Грана Уоллеса и Ланы Бран по одной оценке.

Кажется, их внезапный сговор шокировал парня даже больше, чем известие о заражении подружки.

А вот ректор Милдред оказалась по-настоящему удручена новостью.

– И что, теперь она превратится в крылатое чудовище? – спросила она, глядя на все еще спящую под заклятием Кроу студентку. – Если бы мы знали, что это так опасно…

– Надеюсь, вы хотите сказать: мы заперли бы ту комнату навсегда? – Кроу выразительно выгнул бровь. – Еще не поздно это сделать. Что касается Бран… Я попытаюсь найти противоядие. Госпожа Грей поможет мне в рамках своей стажировки. Если получится, думаю, это будет прекрасный проект и ее в Ордене ядовитой змеи с руками оторвут.

– О, ты все-таки берешь ее на стажировку? – обрадовалась Милдред. – Поздравляю, Стеф!

– Марни, сфокусируйся, пожалуйста, – непочтительно рявкнул Кроу. – Комната. Дверь. Замок.

– Да-да, конечно, – снова помрачнела Милдред и вышла из изолированной палаты, в которую поместили Бран, оставив Кроу наедине с Грей.

– Думаете, нам удастся ей помочь? – тихо спросила та.

– Без понятия, – отозвался он, скрестив на груди руки и вздохнув. – Но тем интереснее вызов.

– Вы так говорите, словно это просто экзаменационная задачка, – укоризненно заметила Грей. – А это все-таки человек.

– Лана Бран – человек, а ее заражение – всего лишь вызов нашему мастерству, – возразил Кроу. – Привыкайте, Стеф. Иногда надо уметь отключать эмоции, чтобы они не мешали разуму. Хороший зельевар всегда работает с холодной головой. Вы теперь моя ученица, так что считайте это первым уроком.

После секундной паузы Грей кивнула. Кроу подозревал, что для нее это будет непросто, но она постарается. Не зря же она так стремилась стать его ученицей.

Глава 13. Стефани Грей

В ту ночь Стефани приснился кошмар: Академия Метаморфоз оказалась захвачена крылатыми тварями из другого мира. Друзья, однокурсники, прочие студенты и преподаватели гибли от их когтей и зубов или сами становились монстрами, а замок то и дело превращался в систему пещер, из которой нет выхода. Проснулась она, запутавшись в одеяло и простыню, ее пижама промокла от пота.

Стефани опасалась, что кошмары станут преследовать каждую ночь, как было после возвращения к мирной жизни и бегства с Тумалона, но этого не произошло. Ее закрутило в водовороте дел: основные занятия, дополнительные занятия, задания для самостоятельной работы, обязанности старосты… Она выматывалась так, что засыпала, едва голова касалась подушки, и спала без сновидений. Или же наутро просто не помнила их, поскольку иногда все же ощущала тревогу и страх, но они улетучивались, стоило погрузиться в дневные заботы. Порой за ними Стефани не замечала, как подкрадывался вечер.

Вот и сегодня произошло именно так. Осень уже перевалила за середину, и без того преимущественно хмурая погода Тумалона стала совсем мерзкой, и с каждым днем темнело все раньше и раньше. После обеда Стефани увлеклась докладом, который взялась готовить для следующего занятия по проектированию артефактов, чтобы получить дополнительную оценку. Считала, что, как староста, обязана делать максимальный вклад в средний балл факультета, который снижался из-за менее ответственных личностей. И из-за конфронтации между Арни Доннером и Карлом Кроу, которая продолжалась.

– Эй, ты меня слышишь? – судя по нетерпению в голосе Алисы, подруга окликнула ее уже не в первый раз, теперь еще и похлопав по плечу. Вероятно, только благодаря этому Стефани ее услышала.

– А? Что?

Алиса выразительно закатила глаза и покачала головой.

– Тебе с какого места повторить?

– Эм… С самого начала?

– Ладно, но в этот раз я сокращу. В общем, Ками предлагает сегодня собраться в их с Анной комнате. Посидеть, поболтать, попить чая. Скорее всего, с фирменной настойкой ее бабушки, если ты понимаешь, о чем я. У Анны сегодня день рождения, завтра выходной, поэтому они хотят устроить девичник. Ты как, в деле?

– Я не могу, – нахмурилась Стефани. – Мне же к Кроу идти через… – она поискала взглядом небольшие часы, обычно стоящие на письменном столе у самой стены, и обнаружила, что завалила их бумагами и книгами. – Ох, черт… Мне нужно быть у него через четыре минуты!

Она вскочила и заметалась по комнате, торопливо переодеваясь обратно в ученическую форму. Ненавидя ее всей душой, Стефани всегда меняла ее на удобные легинсы и длинную футболку, когда занималась у себя. Но в таком виде она определенно не могла пойти в подземелья Кроу.

– У вас опять занятие? – тем временем возмутилась Алиса. – Слушай, сколько раз в неделю вы занимаетесь? Это вообще законно?

– У нас всего три дополнительных занятия в неделю, – отчиталась Стефани, торопливо застегивая длинный ряд пуговиц на рубашке. – И да, это вполне законно.

– Но ты уже была у него три раза на этой неделе! И вроде говорила, что придется потратить на него еще и один из выходных…

– Не путай стажировку и исследование, которое мы проводим. Оно, конечно, требует дополнительного времени.

– Итого ты торчишь в его подземелье пять, а то и шесть дней в неделю. Для кого ты так стараешься? Для Ланы Бран?

Стефани мотнула головой, наконец справившись с пуговицами и теперь заправляя рубашку за пояс юбки.

– В первую очередь я стараюсь для себя и для своего будущего. Но и Лане тоже хочу помочь.

– Она увела у тебя парня. Дважды.

– За это не казнят, – буркнула Стефани, пряча от нее глаза. Не хотела, чтобы Алиса прочитала по их выражению ее истинные чувства на этот счет. – А хороший зельевар всегда работает с холодной головой, отключает эмоции… Как и хороший врачеватель. Так что это тоже полезная практика. Все, я побежала. Кроу терпеть не может, когда опаздывают.

Она схватила жакет и выскочила из комнаты, напоследок услышав тихое замечание:

– Как скажешь…

И судя по тону, подруга не особо поверила в способность Стефани отключать эмоции. Однако правда состояла в том, что та не испытывала к Лане никаких негативных чувств, как раньше, когда Гран встречался с ней в первый раз. В конце концов, он же не козел на веревочке, чтобы идти туда, куда потянули. Сам сделал свой выбор. А Стефани – и в этом она тоже отдавала себе отчет – его к нему подтолкнула. Так что… Некого винить.

Да и весь последний месяц ей было просто некогда страдать по поводу их окончательно разрыва. Профессор Кроу действительно занял в ее жизни слишком много времени и места.

Быть его ученицей оказалось непросто, но интересно. Непросто – первые две недели, интересно – все остальное время. На первом же занятии вне аудитории он умудрился довести ее до слез. Со Стефани прежде такого не случалось: никогда она не рыдала прямо перед распекающим ее преподавателем.

Кроу испугался этого, кажется, даже больше, чем она, и в следующий раз попытался вести себя сдержаннее. Он правда пытался, Стефани видела это. Но она уже пришла напуганной и нервной после прошлого фиаско, так что слезы снова были. Но хотя бы без рыданий.

Третье занятие Кроу решил начать с чашки мятного чая. Имбирное печенье присутствовало, поэтому Стефани удалось расслабиться. Он все равно наорал на нее пару раз, забывшись, но сам же себя и остановил.

Постепенно они притерлись друг к другу, и вот тогда стало интересно. А порой – волнительно. Для Стефани, конечно, потому что едва ли Кроу могла взволновать девушка в очках с жидким хвостиком на голове и в уродской студенческой форме. По крайней мере, так казалось самой Стефани.

А вот она время от времени ловила себя на том, что любуется своим преподавателем. Нет, ни одна женщина в здравом уме не назвала бы Кроу красивым. Этот его нос, похожий на птичий клюв, и вечно кривящиеся в презрительной усмешке губы. Колючий взгляд темных глаз из-под густых бровей… Он не был так широк в плечах, как Гран, и едва ли рубашка скрывала под собой красивый рельеф мышц, но, когда варил зелья, он становился похож на артиста. На танцора, пианиста и художника одновременно. Его движения становились плавными, не лишенными некоторой грациозности. Руки одинаково ловко обращались и с ножом, и с пестиком, и с мерной посудой. Он смешивал ингредиенты, как краски, создавая неповторимый шедевр. Любое зелье, за которое он брался, оказывалось чище и мощнее стандартного варианта. И когда все получалось, как он задумал, Кроу улыбался. Стефани еще во время их совместного приключения заметила, что улыбка меняет его лицо, делает более привлекательным. Поэтому в такие моменты сидела, затаив дыхание, стараясь сделать вид, что ее вообще здесь нет, и любовалась.

Правда, если результат не соответствовал ожиданиям, Кроу становился невыносим. А учитывая, что помимо обучения сверх стандартной программы, они искали способ обратить или хотя бы остановить превращение Ланы, результат часто не соответствовал ожиданиям. Лишь в последнее время что-то начало получаться. Им удалось частично нейтрализовать паразитическую сущность, которая попала в кровь Ланы через слюну крылатого монстра. Проведенные тесты давали основания полагать, что девушка теперь не сможет никого заразить, даже если покусает всю академию.

Это можно было считать частичным успехом, но основная проблема осталась: начавшаяся мутация не то что не остановилась, она продолжалась каждый раз, как Лану выводили из стазиса. Это означало, что девушка все равно станет монстром, что никого не устраивало.

К назначенному времени Стефани, конечно, добраться не успела. Они занимались в личной лаборатории Кроу, то есть на полуподвальном этаже. Студенты называли это первым уровнем подземелий. Совершенно точно существовал еще второй, а о третьем лишь слагали легенды. Но даже на первый уровень из женского общежития добираться приходилось через весь замок. Стефани бежала почти всю дорогу, но все равно опоздала на пять минут.

Забыв постучаться, она дернула на себя входную дверь и влетела в помещение, в глубине души надеясь, что Кроу тоже задержали какие-то дела и он еще не пришел. Однако надежда эта рухнула, едва Стефани переступила порог.

Кроу сидел за одним из рабочих столов на высоком табурете, листая какую-то книгу, раскрытую перед ним. Рядом с ней стояла объемная чашка, а в воздухе витал аромат кофе. Время от времени профессор делал выбор в пользу этого напитка, хотя с его нервной системой от подобных стимуляторов стоило держаться подальше.

Когда Стефани влетела в лабораторию и замерла, пытаясь отдышаться и привести в порядок одежду и волосы, Кроу демонстративно посмотрел на висящие на стене часы.

– Простите, профессор, увлеклась докладом, не уследила за временем! – выпалила Стефани и снова немного задохнулась. То ли еще не отдышалась, то ли разволновалась.

Кроу выразительно выгнул бровь и криво усмехнулся, поднося к губам чашку. Удивительно, но он даже не шелохнулся, чтобы встать. И на столе не было ничего, кроме книги и кофе: никаких ингредиентов или посуды. Кроу даже горелку с котлом не выставил.

– Ничего страшного, Стеф, вы могли и не торопиться.

Это было уже совсем странно. Она редко позволяла себе опаздывать, но обычно он выражал недовольство, даже когда она приходила ровно ко времени или всего на минуту позже. Если не ругался, то как минимум язвил на эту тему или просто бухтел. Таким спокойным, расслабленным и даже немножечко ленивым Стефани профессора еще не видела. Интересно, он что-то такое добавил в кофе?

– Почему? – спросила она осторожно, подходя к рабочему столу и шаря по нему ищущим взглядом, словно могла просто не заметить подготовленные для работы инструменты и ингредиенты.

– Да я просчитал по формулам свои последние планы по изменению рецепта… Они ничего не дадут. Нужно что-то принципиально новое, а у меня просто нет идей, что это могло бы быть. Так что сегодня нам категорически нечем заняться. Считайте этот вечер свободным. Ну, или можете вернуться к докладу, который вас так увлек. В любом случае в эти выходные у вас определенно будет больше времени на другие планы. Ни завтра, ни послезавтра приходить тоже не надо, на следующей неделе займемся только вашей стажировкой. А пока можете идти.

Стефани удивленно моргнула, но вместо того чтобы попрощаться, развернуться и пойти на вечеринку, про которую говорила Алиса, призвала свободный высокий табурет и села за стол напротив Кроу.

– Вы что, сдаетесь? – недоверчиво уточнила она.

Он покачал головой, делая еще один глоток из чашки.

– Нет. Просто признаю поражение. По крайней мере, временное. Но дальше уже не мне решать, как долго держать Лану Бран в стазисе. Идей, как остановить и обратить ее превращение, может не быть еще несколько лет.

– Я не верю, что вы больше ничего не можете предложить. Вы же лучший зельевар современности! Это даже в правительстве признали, поэтому и доверили поиск решения нам. А точнее – вам!

– Возможно, эта задача вообще не для зельевара! – резко парировал Кроу, на мгновение становясь похожим на обычного себя. Но сразу снова сник и слегка ссутулился, наклоняя голову так, что длинные волосы привычно упали на лицо. – Это трансформация. Вероятно, нужен специалист в этом направлении. Мы сделали все, что могли. Думаю, в Ордене ядовитой змеи все равно оценят ваш вклад…

– К черту орден! – перебила Стефани возмущенно, чем заметно удивила его. – Мы не можем вот так все бросить!

– А что еще вы предлагаете? – Кроу вновь повысил голос. – Давайте, я готов выслушать. Моих знаний явно не хватает для решения проблемы, но, может быть, вы можете больше?

На последних словах в его тоне послышались издевательские нотки, но Стефани они не задели. Она лишь нахмурилась и опустила взгляд к книге, которая лежала перед ним на столе. Как можно было предположить с самого начала, профессор листал второй сувенир, прихваченный ею из параллельного мира. Прочитать текст она так и не смогла, но время от времени делала попытки, а когда обнаружила на многих страницах записи, подозрительно похожие на формулы, по которым просчитывался эффект зелья, предположила, что книга лежала на столе рядом с журналом не просто так. Возможно, обитатели опустевшего замка тоже искали ответ на вопрос, как остановить трансформацию, и искали его именно здесь. Сообразив это, она пару дней назад принесла книгу Кроу в надежде, что ему все же удастся что-то понять.

– Я не смог ничего прочитать, – ответил он прежде, чем она успела задать вопрос. Голос его снова звучал спокойно, миролюбиво. – Да, формулы похожи на те, что используем мы, но не идентичны. Чтобы понять их, нужно изучить ключ, а он описан неизвестным нам языком. Это еще один тупик.

Услышав это, Стефани тоже сникла. У нее определенно не могли появиться идеи, до которых не додумался бы Кроу. Книга была ее единственной надеждой на прорыв.

– Иногда так бывает, Стеф, – непривычно мягко заметил наставник. – Не на все вопросы можно найти ответы. А иногда поиски занимают годы… десятилетия.

– Разве это не означает, что все равно надо продолжать?

– Нет, не всегда. Иногда приходится брать паузу до тех пор, пока не появится подсказка.

– Так мы просто берем паузу? – она с надеждой посмотрела на него.

– Да. Но сколько она продлится, мы не знаем. Возможно, гораздо дольше, чем ваша стажировка. И, надеюсь, вы понимаете, что людей в стазисе не держат так долго.

– Значит, Лана все-таки погибнет?

– Ну… технически, она не погибнет, а станет другим существом. Но его судьбу уже не мы будем решать… Почему вы так переживаете? Она вам даже не подруга. Она у вас парня увела!

– Дважды, – усмехнулась Стефани, вспомнив слова Алисы. – Но это не повод ее ненавидеть и желать ей смерти. Да и мы с Граном все равно расстались бы. Я сама виновата. Такие паузы в отношениях не идут им на пользу.

В последний момент она прикусила язык: не хватало только откровенничать с Кроу на эту тему. Как минимум не стоит ее развивать.

– Значит, это была не любовь, – неожиданно констатировал профессор. – Ничего, вы молоды и у вас еще все впереди. В Ордене ядовитой змеи хватает достойных кандидатов. Вы можете идти.

Стефани кивнула, несколько смущенная его замечанием, слезла с табурета, тихо попрощалась и направилась к двери. У порога не удержалась и обернулась: Кроу тоже встал из-за стола и подошел к другому, на котором на медленном огне кипел котел.

– Может, вам нужна помощь еще с каким-нибудь зельем?

Вопрос вырвался сам собой и удивил Стефани ничуть не меньше, чем Кроу. Тот обернулся к ней, вновь выгибая бровь.

– Вам что, в пятницу вечером больше нечем заняться?

– Да не то чтобы… – она неловко улыбнулась. – Просто я как-то уже настроилась на зельеварение.

– Я не готовился сегодня к дополнительному занятию.

– Я понимаю. Я спрашиваю, не нужна ли вам помощь?

Кроу несколько секунд молча смотрел на нее, после чего заявил с убийственной серьезностью:

– Если очень хотите, можете помочь мне с одним заказом. Но это авторский рецепт, и если вы вздумаете его украсть или разгласить, мне придется вас убить.

– Справедливо, – хмыкнула она. – Я так понимаю, заказ коммерческий. Если помогу вам, вы поделитесь со мной оплатой?

– Даже не мечтайте. Но могу угостить кофе с печеньем.

Она притворно вздохнула, возвращаясь к рабочим столам и на ходу собирая волосы на голове в неаккуратный пучок.

– Уж лучше тогда чай.

В итоге лабораторию Кроу она покинула только через два часа в чуть более приподнятом настроении, хотя ни за что не призналась бы, что компания вредного препода так странно на нее действует. Впрочем, Кроу сегодня и не вредничал особо. Заварил очень вкусный чай, а его любимое имбирное печенье стремительно становилось и ее фаворитом.

В одиночестве шагая по пустому, плохо освещенному коридору, Стефани неосознанно улыбалась воспоминаниям о только что прошедшем «занятии», когда тихий шорох за плечом заставил ее вздрогнуть и резко обернуться. Звук мгновенно стих. Или вовсе ей послышался. Коридор оставался все таким же пустым, но все же по спине Стефани пробежал неприятный холодок. Ей показалось, что кто-то смотрит на нее из темноты, прячущейся по углам.

Время от времени такое с ней случалось. Чаще всего именно здесь, поскольку другие места в замке освещались лучше.

– Перестань, – велела она себе. – Пора бы уже пережить это…

И все же Стефани повернулась и пошла дальше очень быстро, едва не переходя на бег.

Глава 14. Стефани Грей

В глубине души Стефани надеялась, что Кроу просто устал и в конце учебной недели позволил себе слабость, а после небольшой передышки вернется к экспериментам с зельем для Ланы, но этого не произошло. Они действительно перешли на три дополнительных занятия в неделю, связанных исключительно со стажировкой, а ректор Милдред после одной из своих лекций подозвала Стефани к себе и велела не принимать все слишком близко к сердцу.

– Уверена, вы оба сделали все, что могли. – Она через силу улыбнулась. – Теперь этим буду заниматься другие люди.

– Специалисты по трансформациям? – уточнила Стефани, стараясь держаться спокойно и достойно.

Милдред пожала плечами.

– Не знаю. Пока мы доложили о тупиковой ситуации в министерство. Дальше уже не наша зона ответственности. В ближайшее время Лану все же заберут в один из госпиталей столицы. Теперь, когда она незаразна, это уже неопасно.

Стефани кивнула, заверила, что все поняла, и поторопилась уйти, боясь не справиться с эмоциями.

Несколько дней она ходила как в воду опущенная. Все валилось из рук, никак не удавалось сосредоточиться на занятиях. Кроу был ею крайне недоволен и в последнюю встречу заявил, что больше не станет с ней возиться, если она не придет в себя.

– Поймите важную вещь, госпожа Грей, – отчеканил наставник жестко, сверля ее холодным взглядом. – Сопереживание – это хорошо, но во всем надо знать меру. Если хотите стать врачевателем, вам следует научиться терять пациентов. Это трудно, но необходимо. Бороться до конца, безусловно, правильно, но, когда он наступает, надо уметь переключаться. Иначе пока будете оплакивать одного, не сможете спасти еще десяток. И грош вам тогда цена как специалисту.

Она ничего на это не ответила. Просто развернулась и ушла, даже не попрощавшись. Не потому, что разозлилась или обиделась, а лишь побоялась, что разревется. Снова терять перед ним лицо не хотелось.

И вот теперь, сидя в столовой за одним из самых дальних и наименее популярных столиков, Стефани с тоской смотрела на еду, от которой воротило, и обдумывала сказанное Кроу. Умом понимала, что он прав, но на уровне эмоций хотела бы услышать от него совсем другие слова.

– Привет.

Когда над ней прозвучал непривычно тихий, но такой знакомый и почти родной голос, Стефани среагировала не сразу, слишком глубоко погрузившись в переживания. Лишь когда Гран сел за стол рядом с ней, осознала его присутствие.

– Привет, – неуверенно отозвалась она, настороженно поглядывая на него.

С того дня, как они с Кроу вытащили его из подсобки вместе с Ланой, Гран ни разу с ней не заговорил. Иногда Стефани ловила на себе его взгляд – в аудитории или здесь же, в столовой, – но Гран сразу отворачивался. Общался он преимущественно с ребятами из команды, за что-то дуясь заодно и на сестру, и на Арни.

– Ты как? – поинтересовался Гран все тем же тихим, мягким голосом, каким раньше говорил с ней только в определенные моменты. Которых у них было меньше, чем ей когда-то хотелось.

– М-м-м… Нормально…

Это, конечно, было неправдой, но сейчас они не в тех отношениях, чтобы плакаться ему в жилетку. Даже если он решил вернуть прежнюю дружбу, на это все равно понадобится время.

Однако то, как Гран вдруг накрыл ее лежащую на столе руку, погладил и легонько сжал, не было похоже на дружеский жест.

– Я скучаю по тебе, Стеф. Знаю, что повел себя как мерзавец тогда, и мне очень-очень жаль. Правда! Я убедился, что, кроме тебя, мне никто не нужен. Может, попробуем начать все заново?

Стефани, до сих удивленно смотревшая на его руку, накрывшую ее ладонь, перевела взгляд на лицо Грана. Его глаза лучились надеждой и нежностью, как в тот день, когда они впервые признались друг другу в возникших чувствах.

Но теперь Стефани не испытала того же трепета. Единственное, что она почувствовала, – это легкое разочарование.

– Потому что на Лане поставили крест? – уточнила она с грустной улыбкой.

В глазах Грана промелькнул испуг, на лице отразилось замешательство. Пользуясь его растерянностью, Стефани ненавязчиво отняла руку, а он и не стал ее удерживать.

– Нет, с чего ты?.. Нет! Стеф, дело не в этом!

– Неужели? Впрочем, знаешь, это уже неважно. Ничего не получится, Гран. Наш момент ушел.

– Почему ты не хочешь дать мне еще один шанс? Я люблю тебя, Стеф! Я ждал тебя, но оступился. Так бывает. Но я многое понял за это время…

– Ты не понял главного, – перебила Стефани. – Я больше ничего не чувствую. К тебе.

– Неужели? – в его голосе послышались оскорбленные нотки. – Так, может, ты и не чувствовала? И просто морочила мне голову?

Стефани потеряла дар речи. То есть теперь он пытается выставить виноватой ее? Она, наверное, так бы и сидела, открыв рот от изумления и затягивая паузу. Или услышала бы еще что-нибудь неприятное. Но внезапное появление Алисы прервало их разговор.

Нарочито шумно поставив поднос с едой на стол, подруга села напротив Стефани и выразительно посмотрела на брата.

– Отстань от нее.

– В смысле? – Гран растерянно уставился на сестру.

– В смысле: встал и пошел к демонам. Дай Стеф поесть спокойно.

– Разве ты не должна быть на моей стороне, а? Сестренка?

– А ты давно ли был на моей стороне, а? Братец?

Стефани переводила взгляд с одного на другую и обратно, еще больше обескураженная странным разговором. Впрочем, тот не продлился долго. Гран вскочил и с оскорбленным видом ушел прочь.

– Что это было? – поинтересовалась Стефани, когда они с Алисой остались вдвоем.

Подруга деланно равнодушно пожала плечами, ковыряясь в тарелке с салатом.

– У Грана осеннее обострение придурковатости. Не обращай внимания.

– И все же… Что между вами произошло? Почему он со мной не разговаривал больше месяца, я понимаю. А вы с Арни что ему сделали?

– Ну так… Мы же теперь вместе. Если ты за всеми своими заботами заметила это, конечно.

– Заметила. Еще в тот момент, когда Кроу вытащил вас из шкафа в той комнате. И я рада за вас. Я знаю, как давно ты влюблена в Арни…

– А Гран не знал, – усмехнулась подруга. – И психанул. Почему-то у парней есть этот странный пунктик. Про то, что нельзя встречаться с сестрой друга. Типа это запретная территория, на которой нельзя гадить.

– Арни разве гадит? Ты не позволила бы ему плохо с собой обращаться.

– Конечно. Но всякий судит по себе.

Стоило этим словам вылететь, как Алиса вдруг испугалась и снова опустила взгляд в тарелку.

– Ты что имеешь в виду? Эй? Не молчи. О чем ты?

Алиса вздохнула, покачала головой и тихо посоветовала:

– Если Гран еще раз попытается спекулировать на том, что ждал тебя целый год, шли его подальше. За это время я видела его с тремя разными девчонками. И подозреваю, что видела не всех.

Стефани потрясенно молчала, недоверчиво глядя на подругу, но когда та решилась снова посмотреть ей в глаза, поняла, что все сказанное – правда.

– Спортсмены популярны и не испытывают недостатка в поклонницах.

– Почему ты раньше не сказала? – тихо поинтересовалась Стефани.

Алиса пожала плечами.

– Не хотела вмешиваться. Я не очень понимала, на чем вы расстались. Ты ведь ни с кем не общалась все это время, даже со мной. Может, вы взяли паузу, и он считал себя свободным человеком? А потом вы решили снова сойтись, так чего я буду лезть? Меньше знаешь, крепче спишь. И мне казалось, что он действительно дорожит тобой. Ну, до того момента, как он приперся в ту комнату с Ланой, конечно.

На этот раз Стефани первой опустила взгляд в тарелку и решила все же приняться за выбранное блюдо, хотя оно успело порядком остыть. Но с помощью магии эта проблема решалась быстро.

Пережевывая приготовленные на огне овощи, она прислушивалась к себе и понимала, что ничего особенного не чувствует. Разве что облегчение, как тогда, когда увидела Грана и Лану вместе в Ночь мертвецов. Если Гран не ждал ее все это время, храня любовь и верность, то и она ему ничего не должна. Во всяком случае, не обязана пытаться разжечь в себе прежний огонь только потому, что он пылает у него. Хотя никакого огня, вероятно, нет и не было. Гран берет то, что удобно лежит. И в какой-то момент такой доступной подружкой оказалась она, Стефани. Вот и все. Было немного обидно чувствовать себя использованной, и еще больше она обижалась на Алису за то, что та не рассказала ей обо всем сразу, но ссориться из-за этого с лучшей подругой она определенно не хотела. Той и так хватает проблем с братом.

– Ну вы и забрались! Я с трудом вас нашел…

Радостный голос Арни Доннера нарушил неловкую тишину, повисшую над их столиком. Он сел рядом с Алисой, обнял ее за плечи и быстро поцеловал в губы, которые она с готовностью подставила. Стефани он только весело подмигнул.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – заметила Алиса, моментально меняясь: на ее лице расцвела улыбка, плечи распрямились, глаза засияли.

– Тебя я точно всегда найду, – заверил Арни. И тут же сменил тему: – А Гран пошел за едой или не захотел составить нам компанию? Я встретил его по пути сюда, но он даже не поздоровался со мной.

– Не обращай внимания, – фыркнула Алиса. – У него все еще обострение. К Стеф вот снова подкатывал…

– Да? – Арни нахмурился и посмотрел на Стефани. Было видно, что он не знает, как реагировать на эту новость, и боится ошибиться.

– Она его отшила, – подсказала Алиса. – И правильно сделала, как по мне. Он явно не готов к серьезным отношениям, так что пусть пока погуляет с такими, как Бран…

Она осеклась и тоже посмотрела на Стефани, но, скорее, виновато. Говорить сейчас так о Лане, учитывая ее плачевное состояние, было некрасиво.

Арни, по всей видимости, решил прийти Алисе на помощь и поторопился сменить тему:

– Как твоя стажировка, Стеф? Кроу тебя не обижает?

– Нет, – без колебаний заверила она. – Ничего такого. Был недоволен мной сегодня и грозился отказаться от наставничества, если за ум не возьмусь, но я надеюсь, что все обойдется.

– Уж если он тобой недоволен, то не представляю, кто мог бы его устроить, – фыркнул Арни. – Склочный он мужик все-таки.

Стефани почему-то не понравились эти слова. Они ее задели и захотелось возразить:

– Вообще-то, он не так плох. И вполне справедлив. Мне действительно нужно работать над собой…

– Справедлив? – переспросил Арни, с энтузиазмом пережевывая тушеное мясо. – Кроу? Ты уверена, что мы об одном человеке говорим? Или у него избирательная справедливость и на людей с фамилией Доннер она не распространяется?

Он рассмеялся и посмотрел на Алису, предлагая той повеселиться вместе с ним. Она улыбнулась, но весьма сдержанно, поскольку чуть лучше понимала отношение Стефани к наставнику, хотя они редко обсуждали его.

А сама Стефани не смогла промолчать:

– Знаешь, ему действительно трудно хорошо относиться к кому-то из вашей семьи, и это можно понять. Учитывая, что твой отец с ним сделал.

Улыбка исчезла с лица Арни. Он заметно напрягся, торопливо дожевал и проглотил очередную порцию мяса, глядя на Стефани с вызовом.

– А что такого сделал мой отец? Кроме как вывел его на чистую воду?

– Кроу рассказал мне эту историю иначе.

– Неужели? Ну, поделись.

– Он сказал, что ни в чем не был виноват. Что твой отец и его друзья хотели подшутить над сокурсниками, но напортачили с зельем. И когда студенты-совы сильно отравились им, решили подставить Кроу. Никто не стал разбираться, его просто объявили виноватым. И это разрушило его жизнь.

За столом вновь повисла неловкая тишина. Арни сверлил взглядом Стефани, она – его, а Алиса, против обыкновения, просто молчала, словно боялась привлечь к себе внимание.

– Вот как? И ты поверила ему? – наконец спросил Арни. Его голос прозвучал тихо и спокойно, но то были обманчивые тишина и спокойствие.

Стефани поняла это, но не отступила.

– В той ситуации, когда он все мне рассказал, ему не было смысла врать.

– Неужели? Кто же откажется выставить себя жертвой там, где напортачил?

– Какой ему прок оттого, что я сочту его жертвой? Кто я ему? Я ничего не решаю. И да, мне тоже не хочется думать, что твой отец мог так поступить, но люди иногда совершают ошибки, а потом и злодеяния, когда пытаются их скрыть.

– Надо же, быстро он тебя перевербовал, – фыркнул Арни, кривя губы в презрительной усмешке. – Может, мой отец виноват и в том, что Кроу вступил в Орден черных псов? В том, что он совершал в их рядах нападения, устраивал теракты, пытался захватить власть на Тумалоне? Может, весь этот орден состоял из обиженных и несправедливо обвиненных? Может, и ты туда за ним пойдешь? Их ведь не всех уничтожили, они наверняка уже где-то собирают третью версию своей шайки. Присоединишься к ним, а?!

– Хватит, Арни! – прервала Алиса. – Это уже слишком!

Стефани была благодарна подруге за вмешательство, поскольку у нее от резких, несправедливых слов поперек горла встал ком, и она ничего не могла ответить.

– Неужели? – все еще взбешенный, Арни повернулся к Алисе. – А обвинять моего отца в преступлении, которого он не совершал, и низости при попытке его скрыть – это не слишком?

Не дожидаясь ответа, он вскочил из-за стола, оставив поднос с недоеденным ужином, и стремительно унесся прочь. Алиса даже шелохнуться не успела, чтобы его остановить. Только растерянно посмотрела на Стефани.

А та наконец смогла выдохнуть, сглотнуть и выдавить:

– Прости. Не хотела, чтобы вы поссорились.

– Да ладно, помиримся, – отмахнулась Алиса. Впрочем, голос ее прозвучал напряженно. – А ты правда веришь в версию Кроу? Ну, о том, что тогда случилось?

Стефани пожала плечами и повторила:

– Ему не было смысла врать.

– Вот же… Хреново, если все так. – Алиса покосилась на поднос Арни, потом посмотрела на пустое место, где должен был бы сидеть Гран. – Не так я себе представляла возвращение в академию.

Стефани только согласно вздохнула. Все шло плохо, просто хуже некуда. Сначала едва не погибли в чужом мире, потом не смогли спасти Лану, теперь все разругались… Впрочем, она может еще вылететь со стажировки и не вступить в Орден. Так что хуже есть куда.

Глава 15. Карл Кроу

Кроу понял, что что-то не так, едва вошел в аудиторию. Он так привык видеть на первом ряду одну и ту же четверку студентов, что изменение сразу бросилось в глаза. Гран Уоллес, конечно, отсел от компании еще месяц назад, после их общего злоключения, но его сестра, Доннер и Грей продолжали держаться вместе. Сегодня же Стефани Грей оказалась одна, лишь перед самым началом занятия к ней нерешительно подсел Лонгборн. Доннер и Алиса Уоллес сидели отдельно, на третьем ряду, Гран Уоллес, как всегда в последнее время, забился в дальний угол.

Комментировать пересадку Кроу, конечно, не стал, но от вопросительного взгляда в сторону своей ученицы не удержался. Однако та предпочла его проигнорировать: смотрела куда угодно, только не на него. Поэтому, когда занятие закончилось, ему пришлось потребовать:

– Госпожа Грей, задержитесь на две минуты.

Ему показалось, что она всерьез раздумывала над тем, чтобы проигнорировать и прямое обращение, но характер неисправимой отличницы не позволил. Собрав в ученическую сумку всякие мелочи, Грей покорно подошла к преподавательскому столу, но встречаться с Кроу взглядом по-прежнему избегала.

– В чем дело? – поинтересовался он без лишних предисловий.

– Вы о чем? – нарочито невинным тоном удивилась она.

– Дурочку выключи. – Прозвучало резко, но Кроу не собирался миндальничать. – Вы сидели вместе с первого курса. Понимаю, почему от вас откололся гандболист, но в чем проблема у остальных?

Она поджала губы, упрямо глядя на собственные пальцы, нервно ковыряющие край его стола, и промолчала.

– Или проблема только у Доннера, а подружка просто предпочла занять сторону своего парня?

– Нет! Ей я сама велела остаться с Арни: они не должны ссориться из-за меня.

Кроу удовлетворенно выдохнул и откинулся на спинку кресла, не переставая сверлить ее взглядом. Грей лишь мельком посмотрела на него и снова увлеклась разглядыванием своих рук.

– Так, вы заговорили, уже хорошо. Что вам сделал Доннер?

– Ничего он мне не делал! – Вот теперь она наконец подняла на него глаза. В них, к его удивлению, читалось намерение защитить друга от любых возможных неприятностей. – Мы повздорили, вот и все. Не сошлись в одном вопросе, он разозлился. Ничего страшного.

– В каком вопросе вы не сошлись, позвольте полюбопытствовать?

– Вас это не касается, профессор Кроу. При всем уважении.

Кроу, конечно, не умел по-настоящему читать мысли, но зато неплохо научился читать людей. И в ее словах четко услышал признание того, что дело именно в нем. В любом другом случае она, наверное, сказала бы. Да и какие еще камни преткновения могут быть у них с Доннером?

Вместе с этим пониманием пришло и нежелание давить на Грей сейчас. Поэтому Кроу предпочел лишь отстраненно заметить:

– Может быть, меня и не касаются ваши отношения с друзьями, но мне важно знать, что ваше эмоциональное состояние достаточно стабильно и вы готовы продолжать работу над теми сложными и отчасти опасными зельями, которые мы изучаем в рамках вашей стажировки. Вы и так в последнее время недостаточно хладнокровны, а это может еще больше выбить вас из колеи. Я хочу знать, вы в состоянии продолжать стажировку?

Она снова посмотрела на него. Стекла очков слегка бликовали, но он все равно разглядел блеснувшие в глазах слезы. Грей тяжело сглотнула, словно проталкивая вставший в горле ком, и заверила:

– Я в порядке, профессор. И хочу продолжить стажировку.

– Хорошо. Тогда жду вас… завтра вечером, в обычное время.

– Завтра? – Она удивленно нахмурилась. – Не сегодня?

Кроу позволил уголкам губ дрогнуть в намеке на улыбку и уже мягче велел:

– Отдохните сегодня, Стеф. Что бы там ни было, переспите с этим еще разок, проживите и оставьте в прошлом. Найдите для себя точку опору и поймайте равновесие. Я хочу видеть вас в лаборатории собранной и целеустремленной.

Во взгляде Грей что-то переменилось, словно ему удалось удивить ее, она даже задумчиво склонила голову набок, а заблестевшие в глазах слезы куда-то пропали. Показалось, что сейчас она все же вывалит на него свои переживания, но вместо этого девушка лишь слабо улыбнулась.

– Хорошо, профессор. Спасибо.

– Да не за что, – усмехнулся он в ответ, действительно не понимая, за что его благодарят.

После этого Грей ушла, а Кроу принялся за обычную писанину, которая следовала за каждым проведенным занятием.

Он не стал занимать работой в лаборатории внезапно освободившийся вечер. Срочных заказов не было, а несрочные могли и подождать пару дней. Несмотря на то, что некоторые зелья на всем Тумалоне варил только он один, его клиентская база пока не восстановилась до прежних размеров. Слишком долго Кроу отсутствовал или не имел возможности заниматься любимым делом. Да и падение Ордена черных псов сказывалось: среди его членов у него было много заказчиков.

Вечер Кроу решил провести в тишине, в кресле у камина наедине с какой-нибудь интересной книгой. Однако сосредоточиться на тексте не удавалось: глаза скользили по строчкам, видели буквы, даже складывали их в слова, но смысл этих слов никак не мог зацепиться за сознание. Кроу почему-то думал о Стефани Грей, о ее разладе с друзьями и своей возможной роли в этом происшествии. Не то чтобы он считал потерю дружбы Арнольда Доннера серьезной трагедией для кого бы то ни было, но Стефани выглядела очень печальной… Ему почему-то не хотелось видеть ее такой.

Когда раздался стук в дверь, Кроу на мгновение испытал облегчение. Он никого не ждал, и едва ли внезапный визит мог нести в себе что-то хорошее, но оставаться и дальше наедине с мыслями виделось еще менее приятным. К тому же на мгновение промелькнула надежда: может быть, это Грей пришла? Со словами: «Я уже как-то настроилась на зельеварение сегодня…»

Однако за дверью оказался совсем другой человек. Тот, кого Кроу меньше всего ожидал увидеть. При иных обстоятельствах он бы просто-напросто захлопнул перед его носом дверь, но сейчас так удивился, что даже немного растерялся, не веря собственным глазам. Незваный гость воспользовался его замешательством, переступил порог лаборатории и посмел приветливо улыбнуться.

– Здравствуй, Карл. Давно не виделись.

– И я с удовольствием не видел бы тебя еще два раза по столько, – отозвался Кроу, скрещивая на груди руки и недовольно хмурясь. – Какого демона ты сюда приперся, Доннер?

Альберт Доннер – одетый с иголочки и все такой же нарочито блистательный, каким был в студенческие годы, – только снова улыбнулся, на этот раз снисходительно. Мол, я понимаю, что мне здесь не рады, но могу позволить себе навязывать свое общество, кому вздумается. И ты ничего не сможешь с этим сделать.

И Кроу действительно не мог. Даже банально дать бывшему сокурснику по морде, потому что это будет расцениваться как нападение на члена правительства. Что с его биографией приведет Кроу обратно за решетку. Без вариантов. Может, именно на это Доннер-старший и рассчитывает?

– Я здесь по делу, – тем временем заверил тот. – Ты, конечно, не знаешь, но на уровне правительства именно я курирую ситуацию с Ланой Бран.

– Ситуация с Бран курируется на уровне правительства? – Кроу не смог скрыть удивления.

– Конечно. Она потенциально угрожает всему Тумалону. Ну… Или угрожала, пока вы не сумели сделать госпожу Бран незаразной. Впрочем, ее возможное превращение по-прежнему вызывает тревогу и опасения. Поэтому я здесь.

– Чушь собачья. Чтобы быть в курсе происходящего, тебе достаточно докладов Милдред. Если уж очень хочется деталей, можно почитать мои отчеты, я веду их достаточно аккуратно.

– Никакие сторонние доклады и письменные отчеты не заменят личного разговора.

– Хватит ездить мне по ушам. Говори, зачем пришел, не трать мое время понапрасну.

Доннер снова улыбнулся, сцепил руки за спиной и обвел взглядом помещение, задерживая его на рабочих столах, сейчас преимущественно пустых, аккуратно придвинутых к ним табуретах, шкафах с инвентарем, ингредиентами и книгами.

– Значит, это и есть твоя личная лаборатория? – подозрительно миролюбиво заметил он. – А ты неплохо здесь устроился. Только света и воздуха, наверное, маловато, да?

– Мне хватает, – буркнул Кроу, испытывая странное желание материализовать простыни или ширмы и закрыть ими обстановку помещения от чужого взгляда. Словно ему было неприятно, что Доннер все это видит. – Ты пришел позлить меня? Или покуражиться? Знаешь, я ведь не так боюсь тюрьмы. Только если мне все равно туда возвращаться, то не за твой разбитый нос. Уж лучше тогда раскроить тебе череп. Чтобы уж наверняка… Не смей ничего трогать!

Доннер за время его тирады пересек помещение, подошел к одному из шкафов и зачем-то раскрыл его, словно собирался проинспектировать качество хранившихся там ингредиентов. Однако после оклика Кроу он послушно закрыл створки, обернулся и, качая головой, прокомментировал:

– А ты стал еще ворчливее, Карл. Впрочем, едва ли тебя можно за это винить.

Кроу прищурился, с трудом сдерживая рвущуюся наружу злость. Потому что соврал, когда угрожал раскроить незваному гостю череп: обратно в тюрьму он не хотел. Уж точно не сейчас.

– А еще ты постарел, – не унимался Доннер.

– Да ты тоже не помолодел, – фыркнул Кроу, но только потому, что не придумал ответа лучше. Он и сам видел, что бывший сокурсник сейчас смотрится лет на пять-десять моложе него. – Чего ты хочешь?

– Вообще-то, извиниться.

Слова прозвучали гораздо тише, чем все предыдущие реплики, поэтому Кроу показалось, что он ослышался.

– Что?

– Извиниться перед тобой, – уже громче и увереннее повторил Доннер. И теперь стало заметно его волнение. – Карл, я не такая сволочь, как ты думаешь. Я понимаю, что мы тогда поступили плохо. Я хотел бы все вернуть и исправить, но это не в моих силах. Если бы я знал, какие последствия будут у нашей лжи…

– Заткнись, – тихо и хрипло выдохнул Кроу, перебивая. – Ты и сейчас лжешь! Возможно, даже самому себе, потому что все порядком подзабыл. А тогда вы прекрасно видели, что сделали со мной, с моей жизнью, но молчали. Потому что правда стоила бы вам ваших.

– Мы были молоды и глупы, Карл!

– И трусливы.

Доннер вздохнул, его плечи, всегда горделиво расправленные, заметно поникли, спина ссутулилась.

– Не без этого, – признал он едва слышно. – Но если бы я знал, что это толкнет тебя в ряды черных псов…

– Ты бы все равно поступил так же.

Судя по тому, что Доннер лишь виновато опустил взгляд, он это тоже понимал и признавал.

– Почти четверть века прошла, – заметил Кроу все тем же хриплым от эмоций голосом. – Больше половины нашей жизни. Почему ты пришел сейчас? Что тебе на самом деле нужно?

– Я бы сказал: твое прощение, но уже понятно, что мне его не получить, – печально усмехнулся Доннер. – Но я хочу хотя бы частично загладить свою вину перед тобой. Я старался сделать это и раньше…

– Неужели? Что-то я не заметил.

– А почему, ты думаешь, тебя не казнили и помиловали, как только появилась хотя бы малейшая возможность?

Кроу промолчал. До сего момента он считал, что был кто-то еще. Тот, кто знал о сделке, когда-то заключенной им с одним из членов Ордена хитрой обезьяны. Он обещал Кроу полную реабилитацию в обмен на службу тайным агентом в Ордене черных псов, но был убит прежде, чем война закончилась. Тогда-то Кроу и бежал с Тумалона, понимая, что ему нечем доказать свою работу на правительство. Когда его арестовали и не приговорили к смерти, да к тому же поместили в достаточно комфортную одиночную камеру с кучей книг, он заподозрил, что кто-то все-таки знает правду, но, вероятно, тоже не может ничего доказать. Убедился в этом, когда его помиловали после оказанной драконам любезности.

И вот теперь Альберт Доннер хочет сказать, что это его заслуга?

– Я не знаю, на чьей стороне ты в действительности был, – продолжил тот свою мысль. – Но слухи о том, что ты наш агент, ходили давно. Я надеялся, что кто-то представит доказательства, но все молчали. Тебя хотели казнить, но я не позволил. И помилования для тебя тоже добился я. Потому что, даже если ты действительно был на стороне псов, это моя вина. И таков мой способ хотя бы частично ее загладить: дать тебе второй шанс.

Растерянный и сбитый с толку, Кроу отвернулся, чтобы Доннер не видел его лицо и не смог прочитать эти чувства. Он прошелся по лаборатории, стараясь осознать услышанное, понять, что это для него меняет.

– И ты думаешь, этого достаточно? – поинтересовался он через какое-то время. – Думаешь, это стирает то, что ты сделал?

– Я надеялся, что это хотя бы немного меня извиняет.

Кроу повернулся к нему и постарался вложить в собственный взгляд столько обжигающей ненависти, сколько смог сейчас в себе найти.

– Знаешь, что на самом деле могло бы тебя извинить? Правда. Вот если бы ты встал на следующем заседании правительства и заявил, что когда-то давно вы с друзьями оболгали меня. Если бы ты честно и открыто рассказал, что вы тогда сделали и почему решили все свалить на другого. Вот это тебя извинило бы.

На красивом холеном лице заалели пятна, свидетельствовавшие то ли о злости, то ли о стыде, то ли просто о крайнем волнении.

– Если бы все это касалось только меня… – пробормотал Доннер. – Но я подведу тех, кто тогда пошел у меня на поводу. Я подведу свою семью…

– Ну да, а у меня ведь нет ни семьи, ни друзей, поэтому не страшно. – Губы Кроу презрительно скривились. – Кстати, напомни, почему у меня нет ни того ни другого? Ты жалок, Альберт. Ты был жалок тогда и жалок сейчас. У тебя не хватает смелости признаться во всем хотя бы сыну, но ты смеешь просить меня о прощении? Убирайся. Убирайся и больше никогда не приходи сюда.

Доннер покивал, по всей видимости, снова признавая его правоту, и заверил:

– Да, я сейчас уйду. Только дождусь одного человека.

– Какого еще человека? Кого еще ты решил мне сегодня навязать?

– Того, кто поможет вам прочесть книгу, принесенную из другого мира. Милдред сказала, есть шанс, что там содержится подсказка к решению проблемы трансформации Бран. Этот шанс надо использовать, прежде чем мы смиримся с гибелью девушки.

Кроу даже не успел как-то прореагировать на это заявление, поскольку в дверь снова постучали.

– О, а вот и она, – радостно констатировал Доннер и торопливо зашагал к двери, намереваясь сам ее открыть.

– Она? – только и смог переспросить Кроу.

Дверь распахнулась, и Доннер пригласил пришедшую женщину войти. Сердце в груди Кроу зашлось в непривычно быстром ритме, дыхание перехватило, когда он ее увидел.

– Да, – тем временем ответил Доннер, лучась улыбкой. – Лучший специалист по мертвым языкам и их расшифровке. Думаю, вас не надо друг другу представлять?

Кроу не слышал ни единого слова. Глядя на новую гостью, он лишь пораженно выдохнул:

– Ровена?

Его бывшая невеста улыбнулась и приветливо кивнула.

– Здравствуй, Карл. Рада снова тебя видеть.

Глава 16. Стефани Грей

То, что в замке появилась новенькая, не осталось незамеченным. Студенты гадали, кто эта красивая, высокая, худощавая женщина, в темных волосах которой уже пробивается первая седина. Все понимали, что она не может быть ассистенткой, но из преподавательского состава никто не уходил, а новые предметы посреди семестра не вводятся. Кто-то вполне логично предположил, что один из преподавателей собирается уйти или хочет снизить нагрузку, а кто-то другой обратил внимание на то, что новенькая частенько спускается в подземелья, где живет только Кроу. У студентов сразу зародилась надежда, что именно он и собрался уйти или по крайней мере отказаться от части занятий.

Слухи разнеслись по академии буквально за пару дней. Стефани узнала о них от Алисы: та обратилась к ней за подтверждением. Кто еще мог быть в курсе намерений Кроу, как не его ученица? Но Стефани не смогла ответить ничего внятного. На последнем занятии наставник ей ничего не сказал, а о появившейся в замке женщине она тогда еще не слышала и потому не спросила. Она лишь обратила внимание на то, что Кроу чуть более задумчив, чем обычно. Даже немного рассеян, чего она не замечала за ним никогда прежде.

Но он ничего не сказал, она не спросила, а потому не смогла ни ответить Алисе, ни успокоить себя. Может быть, в начале года Стефани и расстроилась, узнав, что Кроу вернулся и на стажировку придется идти к нему, но сейчас не представляла и не хотела себе другого наставника. Пусть он бывал резок, но к нему она уже привыкла. После пережитого вместе приключения между ними даже возникло нечто вроде дружбы, которую совершенно не хотелось терять.

Стефани с трудом дождалась следующего занятия в рамках стажировки и буквально с порога лаборатории взволнованно поинтересовалась:

– Это правда?

Кроу, в тот момент еще не закончивший готовить рабочее место, поднял на нее удивленный взгляд.

– Что именно?

– То, о чем судачат в академии, – пояснила Стефани, подходя ближе и настороженно глядя на него.

– Грей, я не осведомлен о местных сплетнях, поэтому для начала вам придется меня просветить.

– Я имею в виду разговоры о том, что вы собрались уйти и эта женщина… Арно, кажется, приехала, чтобы принять у вас дела.

Кроу усмехнулся и покачал головой.

– Было бы здорово, но я нахожусь здесь не по своей воле, а потому не могу уйти. Так что профессор Арно здесь не для того, чтобы меня заменить. Она вообще не собирается преподавать в Академии Метаморфоз. Она иногда читает лекции, но только в столице.

– О… – выдохнула Стефани и смутилась, осознав, сколько облегчения прозвучало в ее голосе.

Кроу, очевидно, тоже его заметил, поскольку снова посмотрел на нее с явственным удивлением и даже некоторым любопытством.

– Что? Неужели вы по мне скучали бы, Грей?

Она неловко пожала плечами и призналась:

– Думаю, да, профессор. Я уже как-то привыкла к вам. Мне бы не хотелось привыкать к кому-то новому. К тому же, я не знаю других зельеваров вашего уровня.

– Лесть засчитана, – хмыкнул Кроу. – Впрочем, появление профессора Арно конкретно вам должно понравиться.

– Это еще почему?

– Потому что она здесь для того, чтобы помочь нам прочитать принесенную вами из другого мира книгу. Если там действительно обнаружится подсказка, мы возобновим работу над зельем для Бран.

Эта новость действительно обрадовала и воодушевила Стефани. Однако подъем продлился недолго. В тот же вечер, прежде чем они успели закончить занятие, дверь лаборатории распахнулась и на пороге с книгой в руках появилась та самая Арно, которую Стефани пока видела только издалека.

– Карл, помоги мне с одним местом… Ой, прости, не знала, что ты занят.

– Заходи, я вполне могу отвлечься, – заверил Кроу. – Грей, следите за зельем. Что там у тебя?

Последнюю фразу он адресовал Арно, переходя к свободному рабочему столу и предлагая ей присоединиться к нему. Однако внезапная гостья проигнорировала его приглашение и подошла к Стефани.

– Хорошие манеры никогда не были сильной стороной Карла, – заметила она с улыбкой и протянула руку. – Так что нам придется познакомиться самим. Ровена Арно. Помогаю с расшифровкой книги.

– Стефани Грей, прохожу у профессора стажировку. – Стефани пожала протянутую руку. – А вы, значит, давно знакомы?

Бросив взгляд на наставника, она заметила, что лицо того выражает нетерпение и недовольство. Ему то ли не хотелось надолго отвлекаться, то ли не нравилось их решение поболтать.

– О да, мы вместе учились, так что очень давно.

Это замечание царапнуло сознание Стефани, и ей почему-то стало сложнее удерживать на лице вежливую улыбку.

– Вот как? А теперь вы, значит, занимаетесь расшифровкой текстов?

– Вообще-то, я специалист по мертвым языкам и занимаюсь их расшифровкой. Но методика, которая при этом используется, вполне применима к любому неизвестному языку.

Специалист по мертвым языкам. И учились вместе. Стефани легко сложила два и два, предсказуемо получив в итоге четыре. Значит, вот она какая – бывшая невеста профессора Кроу.

Стефани не удержалась и снова посмотрела на наставника, словно хотела получить подтверждение своей догадке, но поймать взгляд Кроу ей не удалось: он смотрел на Арно.

– Ро, у меня не так много времени, – нетерпеливо произнес он, недовольно хмурясь. – Что там у тебя?

– Знаешь, за всю мою жизнь только ты меня так называл, – заметила Арно, все-таки подходя к нему и раскрывая на столе книгу на странице, заложенной листом бумаги. – Вот, смотри. Этот абзац. Часть слов я уже идентифицировала, но чтобы прочесть остальные, нужно понять, о чем здесь может идти речь. Текст специфический, а я не сильна в зельеварении…

Стефани почему-то не могла оторвать взгляда от того, как парочка уселась рядом за столом, касаясь друг друга плечами, и склонилась над книгой. Кроу взял у Арно листок, пробежал взглядом написанное, посмотрел в оригинальный текст, что-то тихо уточнил и принялся неторопливо дописывать, то и дело добавляя:

– Хотя может быть и так… А здесь мне не угадать, все зависит от общего контекста…

– А здесь ты уверен?

– Да, это без вариантов…

Стефани так увлеклась наблюдением за ними, что совсем забыла о зелье. Только когда Кроу вдруг втянул носом воздух и поднял голову от книги, заметила, что запах действительно изменился, а это говорило о том, что она пропустила момент, когда следовало добавить новый ингредиент.

– Грей, вы что, уснули там? – рявкнул Кроу недовольно, отвлекаясь от текста и снова переходя к ее рабочему столу. – В чем дело? Так сложно было добавить споры папоротника без моего напоминания? Я же не буду вечно стоять над вами с указаниями!

– Простите, профессор, – огорченно вздохнула Грей, понимая, что зелье, над которым они сегодня работали, безнадежно испорчено. – Я отвлеклась.

– Отвлеклась? – переспросил Кроу строго. – Вы сюда для работы приходите или в облаках витать?

– Карл, не ругай девочку, – неожиданно вступилась за нее Арно. – Это я виновата. Отвлекла вас обоих своей болтовней.

– Хороший зельевар не должен отвлекаться, – возразил Кроу все так же недовольно. – Это может стоить ему жизни. Пары некоторых зелий становятся токсичны, если их вовремя не перевести на следующий этап приготовления! Нам всем повезло, что это не тот случай.

– Будь это тот случай, ты не позволил бы мне отвлечь тебя, – заметила Арно с улыбкой. – А Стефани еще не зельевар, она только учится. Не будь так строг.

Стефани чувствовала себя странно. За нее вроде бы заступались и делали это вполне искренне, но почему-то было неприятно. И еще менее приятно оказалось услышать, как Кроу примирительно произнес:

– Ладно, Грей, убирайте здесь все, в следующий раз попробуем снова. А пока идите. Нам надо немного поработать над переводом.

Уж лучше бы он на нее наорал. Эта спокойная реакция была непривычной, а потому показалась неправильной. Кроу вернулся за стол к Арно, а Стефани удрученно убрала рабочее место, тихо попрощалась и торопливо ушла.

* * *

Примерно через неделю Кроу сообщил, что они могут вернуться к работе над зельем для Бран, но радость Стефани вновь была недолгой. Оказалось, что работать они теперь будут втроем. Арно набрала достаточно слов, чтобы относительно быстро переводить на тумалонский отдельные фрагменты книги, но для перевода всего текста понадобилось бы много времени. Поэтому она расшифровывала куски текста по запросу Кроу, чаще всего прямо в процессе составления рецепта. Непосредственно к приготовлению зелья они пока не приступили, лишь рассчитывали эффект по формулам, в том числе взятым из переводимой книги.

Задача Стефани в основном состояла в том, чтобы делать расчеты, некоторые из которых были довольно простыми, но трудоемкими, искать по справочникам ингредиенты с нужным действием, а иногда просто помогать Кроу думать вслух.

Арно, несмотря на свои заверения в том, что она не сильна в зельеварении, порой подкидывала неплохие идеи, но в основном все-таки переводила и искала подсказки в книге. Она много работала с текстом, а потому уже неплохо ориентировалась в содержании.

Стефани не могла не наблюдать за тем, как Арно и Кроу общаются между собой. Наставник стал чаще улыбаться и меньше ворчать, хотя порой все еще взрывался, когда его что-то раздражало. Они то и дело обсуждали новости об общих знакомых или вспоминали случаи из прежних времен. Кроу иногда задерживал на женщине взгляд, думая, что никто этого не видит, а порой то же самое в ответ делала она, чем вызывала у Стефани то странное, неприязненное ощущение, которое она заметила еще в первую их встречу. Но больше всего Стефани огорчало то, что время от времени она чувствовала себя в лаборатории совершенно лишней.

– А Арно – это девичья фамилия или мужа? – спросила она как-то, пытаясь напомнить о своем существовании и присутствии, когда парочка вновь отвлеклась на общие воспоминания.

– Это фамилия мужа, – с готовностью отозвалась Арно, лишь слегка удивленная внезапным вопросом.

– У вас, наверное, и дети есть? – продолжила допытываться Стефани, почти не отдавая себе отчета в том, что в ее интонациях звучит невнятное обвинение.

– Да, двое, – улыбнулась Арно.

– И с кем они сейчас, пока вы здесь? С отцом?

Улыбка на лице собеседницы померкла, хоть и не пропала полностью, но взгляд стал печальным.

– Нет, они уже достаточно большие, учатся в школе, там и живут. А их отец… В общем, я вдова.

Только тогда Стефани стало неловко за свои расспросы. Она почувствовала, что краснеет, и пробормотала извинения, а Кроу, все это время молчавший, уточнил тихо и напряженно:

– Война?

Арно снова широко улыбнулась, но теперь несколько натужно, и покачала головой.

– Нет, это случилось раньше. На самом деле, прошло уже немало времени, почти шесть лет. Это был несчастный случай во время экспедиции. Порой и изучение древностей бывает опасным.

После этого Стефани прикусила язык и больше не задавала вопросов. Разве что самой себе. Она не понимала, почему ее так тревожит и даже раздражает присутствие Ровены Арно? А еще больше то, как на нее смотрит профессор Кроу? Ей следовало бы радоваться этому, разве нет? Как она радовалась за Арни и Алису. Ведь у Кроу, которому она с недавних пор искренне симпатизировала, появился шанс если не исправить ошибки прошлого, то хотя бы получить счастливое будущее, в котором он больше не будет один.

Однако радости не было. То, что Стефани испытывала, подозрительно походило на ревность, но это же полная ерунда! Она не может ревновать профессора Кроу к его бывшей невесте!

Или может? Чем больше Стефани думала об этом, тем сильнее запутывалась.

Через пару недель теоретических изысканий они наконец вышли на удовлетворительный рецепт, сварили по нему зелье и напоили им Бран. К тому времени календарная осень еще только заканчивалась, но снаружи уже правила зима. Стефани все чаще чувствовала себя уставшей и удрученной. Близился конец семестра и экзамены, внутри их маленькой компании все еще царил разлад, и Алиса была вынуждена разрываться между ней и Арни, а Кроу совсем перестал приглашать ее на чай с печеньем после занятия. Что вполне понятно: компанию за чаем ему теперь, должно быть, составляла Ровена Арно. Стефани уже почти не сомневалась, что та останется в замке и после завершения работы над зельем.

А этот момент все-таки наконец настал, о чем Кроу сообщил на очередном дополнительном занятии в первый день календарной зимы. Стефани даже не удивилась, когда поначалу обнаружила в лаборатории только Арно. Профессор появился несколько минут спустя и выглядел при этом непривычно воодушевленным.

– Положительная динамика сохраняется уже больше недели, – объявил он. – Трансформация полностью откатилась, паразитическая сущность почти уничтожена. Окончательное выздоровление Бран – вопрос пары дней.

– Это же прекрасная новость! – первой отреагировала Арно. – Вы такие молодцы. Просто отличная команда!

– Без тебя и твоих знаний ничего не вышло бы, – возразил Кроу. – Думаю, это надо отметить. Как насчет праздничного ужина?

Говоря это, он смотрел только на Арно, но та вспомнила и про Стефани.

– Если уж праздновать, то всем вместе. Стеф, ты как? Это ведь общее достижение.

Только тогда Кроу опомнился и заверил, что именно это и имел в виду. Он даже вопросительно посмотрел на Стефани, явно предлагая ей принять приглашение. И при других обстоятельствах она его обязательно приняла бы, но сейчас только покачала головой.

– Празднуйте без меня. Мне нужно заниматься. Со всеми этими исследованиями и дополнительными занятиями я немного отстала по ряду предметов, а скоро экзамены…

– Так ведь мы будем праздновать вместо вашего сегодняшнего занятия, – заявила Арно и выразительно посмотрела на Кроу. – Правильно я поняла, Карл?

– Да, конечно. Думаю, вашей успеваемости, Грей, это никак не повредит.

– И все же я откажусь, пожалуй, – настойчиво повторила Стефани, пятясь к двери. – Кроме успеваемости, есть еще такая штука, как субординация. О ней не стоит забывать. Хорошего вам вечера.

С этими словами она торопливо выскочила в коридор и быстро зашагала по нему. Лишь убедившись, что никто не вышел из лаборатории, чтобы остановить ее и заставить передумать, замедлила шаг и привалилась спиной к холодной стене.

Поперек горла стоял ком, а глаза жгли слезы, которым не хотелось давать волю, но которые было так трудно удержать. Именно в тот момент Стефани осознала, что очень даже может ревновать Кроу.

И ревнует. Еще как ревнует.

Глава 17. Карл Кроу

Когда за Грей захлопнулась дверь, Кроу еще какое-то время озадаченно смотрел на нее, не совсем понимая, что сейчас произошло.

– Может, пойдешь и вернешь ее? – прозвучало неожиданное предложение.

Он сбросил с себя оцепенение, перевел удивленный взгляд на Ровену и возмущенно фыркнул.

– Вот еще за студентками я не бегал, умоляя их поужинать со мной! С чего бы? Не знаю, какая муха ее укусила, но навязываться не собираюсь.

– А зря. Ведь на самом деле праздновать тебе стоило бы с ней. Вы создали этот рецепт, я всего лишь переводила книгу.

– Если уж на то пошло, то рецепт создал я, – вредным тоном возразил Кроу, принимаясь за уборку рабочего места, которое Грей успела подготовить к занятию. Объективной необходимости в срочном наведении порядка не было, но ему потребовалось чем-то занять руки. – Вы обе мне просто помогали.

– Ты знаешь, что это не так, – с улыбкой возразила Ровена. – Девушка работала почти наравне с тобой, без нее ты бы еще долго ковырялся. И я говорю не о скучных расчетах, которые она делала за тебя, а о подборе ингредиентов и светлых идеях, предложенных ею.

– И все равно я не бегаю за нервными девицами, – раздраженно отмахнулся Кроу. – Не знаю, что у нее там в последнее время происходит. Наверное, переживает из-за ссоры с Доннером…

– Она из-за меня ушла, – перебила Ровена со вздохом.

Это заявление так удивило Кроу, что он забылся и посмотрел на бывшую невесту.

– Ты-то что ей успела сделать?

– Да ничего. Но надо быть слепым, чтобы не заметить ее недовольства моим присутствием. Ну, или надо просто быть мужчиной.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да, увы. И не думаю, что мне следует тебе это объяснять.

Кроу еще какое-то время сверлил ее взглядом, надеясь, что она все-таки прокомментирует свои замечания, но Ровена лишь снова вздохнула.

– Как бы там ни было, а я все равно хотел поужинать в первую очередь с тобой, – признался Кроу. – С Грей мы потом разберемся.

Она заметно напряглась, даже слегка нахмурилась и напомнила:

– Карл, мы ведь обсудили все в самом начале…

– Я помню.

Они действительно обговорили это еще в тот вечер, когда Альберт Доннер свел их вместе. Он почти сразу ретировался, ничего не сказав, Ровена сама подняла деликатную тему:

– Кажется, он решил загладить свою вину перед тобой, вернув меня в твою жизнь.

– Типичный Доннер, – хмыкнул Кроу в ответ. – Никого не спросил прежде, нужно ли это. Столько лет прошло. Ты вышла замуж.

Тогда она не упомянула, что успела еще и овдоветь, лишь кивнула и заметила:

– А ты так и не женился.

– Да все как-то времени не было. То тюрьма, то война…

– Ты пятнадцать лет здесь преподавал.

– Это я и называю тюрьмой.

Она рассмеялась и прокомментировала, как ему показалось, с нотками нежности в голосе:

– Ты совсем не изменился, Карл Кроу.

– Я постарел, как мне только что сообщили, – проворчал он в ответ, не зная, что еще сказать. С ним такое случалось редко.

– Никто из нас не стал моложе, так что здесь мы на равных. Но речь о другом. Альберт рассказал мне о ситуации с вашей студенткой и о том, как мои знания могут помочь. Насколько я понимаю, речь идет о книге, написанной на неизвестном языке, которую вы принесли из третьего мира. Я с удовольствием попытаюсь ее перевести и буду рада, если это вам поможет, но я хочу сразу прояснить все между нами. Я здесь не для того, чтобы восстанавливать сожженные мосты.

– Мне, как ты знаешь, это тоже несвойственно.

– Что ж, значит, я с удовольствием задержусь в Академии Метаморфоз и попытаюсь помочь.

Кроу не солгал тогда, и его мнение не переменилось сейчас. Может быть, время от времени его настигала ностальгия и в последние недели чаще, чем когда-либо раньше, но он понимал, что в одну реку не войти дважды. Даже признание Ровены в том, что ее муж давно умер, ничего не изменило.

– Я не имею в виду что-то романтическое, ничего такого. Просто хочу поужинать с тобой. Ты скоро уедешь, и мы, вероятно, не увидимся еще двадцать лет, поэтому считай это прощальным ужином.

Этот вариант ее, судя по всему, устроил, поскольку она передумала уходить и послушно прошла за ним в кухню, где до того момента еще не была: за все эти недели Ровена ни разу не заходила в его апартаменты дальше лаборатории.

– А у тебя здесь мило, – прокомментировала она, обводя взглядом помещение и останавливая его на уже накрытом на двоих столе. – И ты, я смотрю, подготовился.

Кроу только молча усмехнулся и отодвинул для нее стул. Что бы там Ровена ни говорила, а кое-какие понятия о хороших манерах у него имелись. Когда она села, он принялся откупоривать бутылку.

Пока он разливал вино по бокалам и садился на свое место, Ровена задумчиво наблюдала за ним. Потом сразу предложила тост за здоровье Ланы Бран и успех с новым зельем. Кроу поддержал его, но не мог избавиться от ощущения, что она думает совсем о другом.

Они принялись за еду, но разговор категорически не клеился. Удивительно, как легко им было общаться в лаборатории – в присутствии Грей и в ее отсутствие, – когда между ними лежала книга и листы с переводом, и как неловко стало теперь. Чаепития с Грей и то проходили в более непринужденной обстановке, несмотря на субординацию.

– О чем задумался? – неожиданно поинтересовалась Ровена, в очередной раз поднося к губам бокал. Они умудрились уговорить уже почти целую бутылку весьма недурного и неплохо выдержанного красного.

– Да так, ни о чем, – отмахнулся Кроу, поскольку признание в том, что он подумал о своей студентке, могло прозвучать весьма двусмысленно. – А что?

– Просто ты вдруг так заулыбался, словно вспомнил что-то очень приятное.

– Неужели? – Он постарался нахмуриться, мысленно приказывая себе лучше следить за выражением лица. Даже в такой ситуации. – А о чем думаешь ты? Тебя как будто что-то тревожит.

Ровена снова потянулась за бокалом, и это показалось ему уже несколько ненормальным. Она, видимо, что-то такое прочитала в его взгляде и пояснила:

– Хочу выпить достаточно, чтобы решиться наконец задать тебе вопрос, который мучает меня все эти годы.

– Ты можешь задать его и не напиваясь в стельку. Но если нужно, у меня есть еще несколько бутылок.

– Почему мы расстались?

Вопрос неловко повис в воздухе. По глазам Ровены Кроу видел, что он ее действительно мучает и она действительно не понимает.

– Я так тебя любила, Карл. Даже сейчас тепло на сердце становится, когда вспоминаю. И мне казалось, что все было взаимно.

– Оно и было.

– Так что произошло? Почему ты меня прогнал?

– Потому что ты мне не верила.

– Я не не верила! – возразила она эмоционально. – Я просто сказала, что мне неважно, как все было на самом деле!

Кроу вздохнул и растер лицо руками, на мгновения погружаясь в те далекие события и ощущая их так, словно все произошло вчера.

– А мне было важно, чтобы ты именно верила, – глухо ответил он и заставил себя посмотреть на нее. – Мне было важно, чтобы ты оставалась со мной не потому, что тебе все равно, как я поступаю и что делаю с другими людьми, а потому что ты знаешь: я не способен на такое… Сознательно отравить десятки человек… Кем надо быть, чтобы совершить подобное?

– Это могло быть неудавшейся шуткой. Точнее, это и было неудавшейся шуткой!

– Только я не мог так ошибиться с зельем! Одно это уже должно было говорить в мое оправдание.

На лбу Ровены залегла горькая складка, взгляд потух, но в нем все-таки появились проблески понимания.

– Любовь без доверия – это просто страсть, – добавил Кроу тихо. – Уж лучше доверие без любви. Когда после первого протеста мне предложили шпионить за Орденом черных псов в обмен на условную свободу, я понимал, что без полной официальной реабилитации в конце никто никогда не поверит в то, что я продолжал состоять в ордене не по убеждениям. Но оказалось, что кто-то все-таки верит. Грей, например. И когда я рассказал ей о том, что случилось между мной и Доннером, она тоже сразу поверила. Хоть и не собирается за меня замуж.

Ровена вдруг усмехнулась и покачала головой.

– Неужели ты действительно настолько слеп, что не видишь: это не доверие без любви. Это доверие на почве любви. Стефани Грей влюблена в тебя, Карл!

От такого поворота разговора у Кроу даже голова слегка закружилась. Или это от вина? Оно, как оказалось, уже кончилось: и в бутылке, и в бокалах.

– Что за бред?.. – проворчал он, отводя взгляд. – Она еще совсем девчонка!

– Она старше, чем были мы, когда собирались пожениться.

– Это не отменяет того, что я в отцы ей гожусь. Собственно, я учился с отцом ее однокурсника.

– Когда и кого это останавливало? Карл, тут двух мнений быть не может. Почему еще она могла невзлюбить меня с первого взгляда? Едва узнала, что мы вместе учились… Ты ведь говорил ей про меня, так? Про то, что мы были помолвлены?

– Упоминал вскользь, а выводы она уже сделала сама, – буркнул Кроу хмуро. – Тогда я не думал, что ты снова появишься здесь.

– Вот и ответ: она все это время ревновала тебя ко мне. Думала, вероятно, что я приехала за тобой. Поэтому и сбежала сегодня.

– Даже если так… Ее чувства – не мои проблемы.

Усмешка на губах Ровены превратилась в печальную улыбку.

– Но это именно то, чего ты жаждал еще двадцать с лишним лет назад: любовь и доверие в одном флаконе.

Глава 18. Стефани Грей

– Значит так, подруга, ты либо сейчас поешь в моем присутствии, либо я запихну в тебя эту еду насильно! – категорично заявила Алиса, поставив на письменный стол рядом с кроватью Стефани большую тарелку, тайком принесенную из столовой.

Вообще-то, выносить оттуда еду – и тем более посуду – было не принято и даже запрещено, но студенты все равно время от времени делали это, используя те или иные маскировочные чары.

Стефани, безвольно лежавшая на кровати с тех пор, как вернулась в комнату после занятий, приоткрыла глаза. Сегодня она даже не потрудилась переодеться и валялась прямо в ученической форме, что наверняка не укрылось от внимания подруги. Как не укрылось от ее внимания то, что Стефани не ела уже больше суток. Накануне она только позавтракала, а после занятий так же, как и сегодня, залегла в комнате, пропустив и обед, и ужин. Сослалась на то, что ее мутит. Утром она долго не могла встать и в итоге с трудом успела на первую лекцию, пропустив и завтрак. На обед тоже не пошла, сказав, что все еще плохо себя чувствует. Вот Алиса и принесла ей обед «с собой».

От тарелки пахло жареным мясом и печеной картошкой, а еще на ней виднелись свежие овощи. Из кармана Алиса достала большое красное яблоко – на десерт, вероятно. Однако ничего из этого не вызвало у Стефани энтузиазма. Скорее, наоборот: от запаха еды ее снова замутило.

– Я не голодна, – отозвалась она вяло, пытаясь отвернуться к стене, но строгий окрик Алисы остановил ее:

– Ты меня слышала, Стеф? Или сама ешь, или я применю силу. И если ты сомневаешься в том, что я это сделаю…

Закончить Алиса не успела, поскольку Стеф вскинула руки, признавая поражение, и зашевелилась, садясь на кровати. Она совершенно не сомневалась в том, что Алиса применит силу, если потребуется. Это не мама, которую можно какое-то время водить за нос.

Едва она села, подруга вручила ей тарелку и вилку, а сама устроилась на стуле рядом с кроватью, внимательно следя за тем, чтобы Стефани действительно ела, а не прятала еду.

– Милая, что с тобой происходит? – уже совсем другим, куда более мягким тоном поинтересовалась она. – Ты который день сама не своя. Это Кроу, да? Он тебя чем-то обидел?

– Да нет, при чем здесь он? – вяло возразила Стефани, ковыряя вилкой в тарелке. И все-таки отправила в рот маленькую дольку картошки.

– При том, что это началось после вашего последнего занятия. Насколько я знаю, Бран идет на поправку, стало быть, ты не провалом зелья огорчена, а чем-то другим. Что еще остается? Только этот козел.

– Он не козел, – все так же вяло откликнулась Стефани и вздохнула. – И он здесь ни при чем.

Это было правдой лишь отчасти, поскольку страдала она все же из-за профессора. Но Кроу действительно ничего плохого ей не сделал, и его едва ли можно было винить в ее нынешнем состоянии. В конце концов, Стефани не первый раз столкнулась с безответными чувствами, а когда страдала по Грану, она не теряла аппетит и желание двигаться.

Во всем виновата война и пройденные во время нее испытания. Тогда что-то сломалось в организме Стефани. Поэтому она сбежала с Тумалона, поэтому на какое-то время превратилась в жалкое подобие себя прежней, потеряв значительную часть и без того не слишком большого веса. Тогда ей прописали таблетки, но вытащило ее письмо Алисы и появившаяся цель. Приятным бонусом шла возможность воссоединиться с друзьями, хотя бы на какое-то время вернуть довоенное прошлое. Вернуть отношения с парнем, которого она, как тогда считала, искренне любила. И который любил ее.

Но вот она снова в академии, а все то, чего она так ждала и на что надеялась, неизбежно рушится. Сначала отношения с Граном, потом дружба с Арни: тот продолжал дуться на нее за слова о его отце. Одна только Алиса и осталась рядом, что позволяло хоть как-то держаться. Ситуация с Ланой наглядно показала, с чем придется столкнуться, если Стефани все же пойдет во врачеватели. Сможет ли она научиться терять пациентов, не теряя себя? Вопрос тревожил, поскольку пока она даже не могла решить, хочет ли это уметь.

И Кроу. Мало ей было проблем, так еще и новая влюбленность нагрянула – бессмысленная, неуместная и совершенно бесперспективная. То, что с таким трудом удалось починить, снова сломалось. И Стефани не знала, что поможет ей выбраться в этот раз.

– Тогда в чем дело, Стеф? – услышала она вопрос Алисы. – Я волнуюсь за тебя…

Стефани посмотрела на подругу и заставила себя улыбнуться.

– Ты не бойся, скоро все пройдет. Это, наверное, просто усталость. Или я приболела. Отлежусь и станет лучше.

– Почему бы тебе в лазарет не сходить? Пока столичные врачеватели приглядывают за Бран, пусть и тебя посмотреть. Может, зелья какие-то нужны?

Стефани задумалась. Да, зелья, наверное, смогут помочь, если заменить ими таблетки. Возможно, даже получится найти более действенный рецепт. Но совершенно не хотелось, чтобы ей снова ставили диагноз, чтобы в академии узнали о ее недуге. Она стеснялась его: казалось, что это признак слабости. Уж лучше Стефани сама проштудирует справочники, найдет подходящий рецепт и сварит себе зелье тайно… как-нибудь. Может быть, Кроу даст ей поработать в классе или в своей лаборатории без надзора? Она ведь неплохо себя зарекомендовала…

Это уже было похоже на план, но мысли о Кроу снова расстроили ее. Стефани вспомнила, что на сегодня назначено очередное дополнительное занятие, а встречаться с профессором один на один ей совершенно не хотелось. Она боялась не сдержаться, выдать себя. Это будет так стыдно…

– Алис, можно попросить тебя об одолжении?

– Все что угодно!

– У меня сегодня должно быть занятие… Ты не могла бы сходить к Кроу и предупредить его о том, что я не приду? Ни сегодня, ни вообще на этой неделе. Скажи ему, что я больна и мне нужно время.

– Хорошо, – протянула Алиса, и голос ее прозвучал настороженно. Стефани продолжала смотреть в тарелку, но подруга, по всей видимости, все же что-то смогла прочесть на ее лице. – Слушай, ты уверена, что Кроу ни при чем? Тебе как будто больно его имя произносить… Он точно ничего тебе не сделал?

Стефани хотела снова заверить, что Кроу ни в чем не виноват, а то мало ли что Алиса подумает, но внезапно вставший в горле ком не дал ей даже вдохнуть. К глазам подступили слезы и прежде, чем она сумела что-то предпринять, хлынули по щекам.

– Стеф, милая, ты чего? – испуганно запричитала Алиса, пересаживаясь к ней на кровать. Она забрала у нее тарелку вместе с вилкой и левитировала на стол, а потом обняла уже во всю рыдающую Стефани за плечи. – Надо обо всем рассказать Милдред, что бы это ни было! Или я сама убью этого мерзавца!

Стефани активно замотала головой и с трудом смогла выдавить сквозь слезы:

– Он ничего не сделал… Ни в чем не виноват… Это все я. Я виновата!

– Да ты-то что могла сделать?!

– Влюбилась в него, – выдохнула она едва слышно.

Но Алиса услышала, поскольку ее рука, до того гладившая Стефани по волосам, замерла.

– Ты – что?

– Влюбилась.

На этот раз слово прозвучало громче, а Стефани почувствовала, как стало чуть легче. В груди щемило уже не так сильно, словно вместе с рыданиями и слезами оттуда вылезла огромная заноза или острый осколок стекла.

– Ох, Стеф… Это, конечно, неожиданно, но не смертельно же, чтобы так убиваться, – пробормотала Алиса. – Вот же… Ты все перепутала, подруга! Ты должна была его в себя влюбить, а не вот это все…

Голос ее прозвучал до того комично, что Стефани не удержалась и хихикнула сквозь слезы. Однако ее веселость не продлилась долго.

– Арно не просто специалист по мертвым языкам. Она его бывшая невеста. Его первая любовь. И, возможно, единственная. А еще она вдова, так что совершенно свободна.

– Вот засада, – протянула Алиса, продолжая гладить ее по голове. – Даже не знаю, чем тебе помочь.

– Просто сходи к нему и скажи, что я не приду в ближайшее время. А там я постараюсь собраться с силами.

– Да, конечно. Но чтобы силам было откуда взяться, пока я буду ходить, ты все съешь. И по-честному, ладно?

– Обещаю, – кивнула Стефани.

* * *

Обещание она сдержала. После откровенного разговора и рыданий совершенно неожиданно проснулся аппетит. Его хватило, чтобы расправиться с овощным салатом, картошкой и частью мяса. Больше в Стефани просто не влезло, но вернувшая вскоре подруга была вполне удовлетворена и этим.

А вот разговор с Кроу ей, по всей видимости, не очень-то понравился. Она пришла встревоженная и только после настойчивых расспросов призналась:

– По-моему, сообщение о том, что ты заболела, его обеспокоило. Во всяком случае, он не ругался, только поинтересовался, насколько все серьезно и не нужны ли какие-то зелья. Я сказала, что тебе просто нужно отлежаться какое-то время, и он попросил передать, что очень ждет твоего возвращения, потому что ему необходима твоя помощь.

– Так и сказал? – недоверчиво переспросила Стефани.

– Слово в слово! Если я правильно поняла, что-то пошло не так с зельем для Бран.

– Как это? Там же была положительная динамика, до выздоровления пара дней оставалась…

– Вот потом что-то и пошло не так! Действие зелья внезапно разрушилось, паразитический организм расплодился, и снова началась трансформация. Он сказал, что пока не понимает в чем дело, поэтому надеется, что ты вскоре сможешь к нему присоединиться. Как-то так.

Известие взволновало Стефани, она едва удержалась, чтобы не побежать в подземелья. К счастью, она действительно не чувствовала в себе сил, а обильный прием пищи только вызвал сонливость. Размышляя о том, что же могло пойти не так, она провалилась в сон.

Алиса, вероятно, решила, что ей полезно поспать, и постаралась не шуметь. Или вовсе применила магию, чтобы никакие шумы не потревожили Стефани. В результате та проснулась только ночью от болезненного спазма в животе и срочной необходимости посетить туалет. Уже в ванной комнате она обнаружила, что у нее начались месячные. В этот раз, погрузившись в переживания, Стефани совершенно про них забыла, а потому они нагрянули несколько внезапно.

Впрочем, это многое объясняло: и остроту реакций, и угнетенное состояние, и даже недомогание и тошноту. А еще это позволяло надеяться, что недуг, поразивший ее после войны, все-таки не вернулся и через пару дней меланхолия пройдет.

– Воистину нелегко быть женщиной, – пробормотала Стефани, глядя на свое отражение в зеркале после того, как умылась прохладной водой. – Мотает то в одну сторону, то в другую, и так каждый месяц!

Услышав собственный голос, она нахмурилась. А ведь и правда: тело женщины каждый месяц проходит через изменения, гормональный баланс меняется в зависимости от дня цикла.

Так, может быть, в этом ключ к внезапному изменению в состоянии Бран? В теории цикл мог повлиять на действие зелья… Конечно, прежде чем что-то утверждать, нужно бы проверить, пересчитать формулы. Стефани загорелась сделать это немедленно, но все записи по теме, в том числе расчеты и итоговая формула, хранились в лаборатории Кроу. Как и необходимые справочники, способные превратить догадку в научную теорию. А потом и подсказать, как решить возникшую проблему.

Ей, безусловно, следовало дождаться утра и только тогда отправиться к Кроу, но она не усидела. Во-первых, благодаря Алисе, Стефани успела выспаться и теперь, когда не терпится все проверить, уснуть не сможет, а во-вторых… Она даже думать не хотела о том, насколько неловко ей будет обсуждать эту тему с профессором. Уж лучше сразу предложить готовые расчеты, а если повезет, то и вариант решения. В идеале она успеет сделать все до утра и просто оставит на рабочем столе, чтобы он ознакомился самостоятельно, без ее участия.

На ней по-прежнему была ученическая форма, пусть и порядком помятая, но это позволяло не тратить время на переодевание, рискуя потревожить Алису. Объясняться сейчас с подругой не хотелось.

Ночью в коридорах академии было довольно темно, абсолютно пусто и немного страшно. Воспоминания о замке-пещере, полном кровожадных крылатых тварей, пробудились сами собой и преследовали Стефани на протяжении всего пути, заставляя ярче зажигать свет, льющийся из камня в перстне, и постоянно тревожно оглядываться.

Особенно сильно тревога накрыла ее в подземелье, когда до лаборатории Кроу оставалось совсем чуть-чуть. В какой-то момент она явственно услышала шорох крыльев… Или это был шепот? Стефани так испугалась, что перешла на бег, и бежала до самой двери лаборатории. А когда добралась до нее, рванула на себя и юркнула внутрь, только в последний момент вспомнив, что нужно избегать громких звуков, и придержав готовое захлопнуться полотно.

Лишь почувствовав себя в безопасности, она смогла перевести дыхание. Замерла, прислушалась – все было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды. Из комнат профессора не доносилось никаких звуков: он, вероятно, крепко спал, чем и следовало заниматься… в половине третьего ночи! Стефани надеялась, что спальня находится достаточно далеко от лаборатории и случайный шум не разбудит Кроу.

А еще ей очень хотелось верить, что ночует он один. И не бродит по своим комнатам в каком-нибудь непотребном виде. Ее присутствие здесь в столь поздний час и так могло создать неловкую ситуацию, поэтому не хотелось, чтобы что-то ее усугубило.

Немного осмелев, Стефани зажгла в лаборатории магические свечи и прошла к рабочему столу, за которым они обычно проводили теоретические изыскания, нашла нужные листы и еще раз взглянула на формулу. Немного подумала и подалась к шкафам с книгами. Разом взяла с полок пять разных томов и взяла бы больше, но одернула себя. Эдак можно увлечься и вообще забыть, зачем пришла.

Какое-то время Стефани шуршала страницами книг и грифелем карандаша по бумажной поверхности, забыв обо всем на свете. Расчеты быстро подтвердили, что ее предположение верно, а потому она почти сразу перешла к поиску решения. Это оказалось гораздо сложнее: очень не хватало знаний и приходилось с головой зарываться в тексты учебников и справочников, которые далеко не всегда содержали нужные ответы.

Как скрипнули петли и отворилась дверь, ведущая в личные покои профессора Кроу, Стефани не заметила. Лишь когда почти над самым ее ухом раздалось нарочито деликатное покашливание, вздрогнула, соскользнула с высокого табурета и шарахнулась в сторону.

– Господи, профессор, вы меня напугали! – вырвалось у нее.

Кроу скрестил руки на груди и приподнял бровь, демонстрируя крайнее удивление.

– И как это я каждый раз умудряюсь вас напугать, когда вы без спроса вламываетесь в мою лабораторию?

На счастье Стефани, в его голосе слышалась лишь ирония, ни капли недовольства, поэтому она облегченно выдохнула, против воли отмечая его непривычный внешний вид. Длинные волосы оказались спутаны чуть больше обычного, с одной стороны примяты, а с другой, напротив, слегка топорщились. На профессоре был длинный, плотно запахнутый халат, под которым, вероятнее всего, скрывалась пижама. Босые ноги он вставил в удобные домашние туфли без задника. Единственное, что оставалось неизменным, это темные цвета его одеяния.

– Что вы здесь делаете, Грей? Уоллес сказала, вы больны.

– Да, я… Кхм… Я действительно очень плохо чувствовала себя последние пару дней и даже вырубилась сегодня после занятий, – она неловко указала на помятую форму, которую так и не потрудилась привести в порядок. – Только недавно проснулась…

– И вас резко потянуло сюда? – все тем же ироничным тоном уточнил Кроу, криво улыбаясь.

– В каком-то смысле, – вздохнула Стефани, виновато разведя руками. – Алиса успела рассказать мне о проблеме с зельем для Бран…

– И у вас появилась какая-то идея? – вмиг посерьезнев, уточнил Кроу, переключая внимание на разложенные на столе книги и листы с новыми подсчетами.

Стефани только молча кивнула, не найдя слов для более подробного ответа. Но профессору и не были нужны пояснения: он подошел ближе, скользя взглядом по раскрытым страницам и формулам, написанным хоть и второпях, но оттого не менее внятно. Ему потребовалось не больше минуты, чтобы сообразить, о чем идет речь.

– Проклятье, – пробормотал он, присаживаясь на табурет и на несколько секунд закрывая лицо руками. – Менструальный цикл… Почему это сразу не пришло мне в голову? А вы как догадались?

Он пытливо посмотрел на нее, но Стефани лишь опустила взгляд в пол и отчаянно покраснела.

– А, ну да… – смутившись, пробормотал Кроу и поспешно сменил тему: – Я так понимаю, вам пока не удалось скорректировать рецепт с учетом новых вводных?

– Кое-что смогла набросать, – с затаенной гордостью заметила Стефани, подходя ближе к столу, – но пока работа далека от завершения. Тыкаюсь, как слепой котенок…

– Может быть, это потому что сегодня вы забыли надеть очки? – предположил Кроу, не отрывая взгляда от ее расчетов.

Стефани растерянно коснулась рукой лица и только теперь осознала, что очков действительно нет.

– Я их не для того ношу, – несколько обиженно отозвалась она. – Вблизи я хорошо вижу, но все становится недостаточно четким на расстоянии.

– А в Ночь мертвецов на вас не было очков.

Это замечание Стефани уже удивило. Даже не то, что он тогда заметил, а то, что сейчас решил упомянуть.

– Я была в линзах. Но мне неудобно их носить, поэтому я редко прибегаю к их помощи.

Он задумчиво кивнул, что-то невнятно промычав, но, скорее всего, даже не услышал ее последних слов. Ее записи занимали его куда больше.

– Так, ну это все просто прекрасно, – неожиданно похвалил Кроу. – Сейчас докрутим детали и после занятий можно варить новый вариант зелья. Только в такую рань мне для работы нужен кофе. Вы как, Грей? Выпьете со мной кофе и останетесь докручивать или пойдете поспите немного?

Стефани машинально бросила взгляд на часы: те показывали начало пятого утра. За маленькими окошками, притаившимися почти под самым потолком, еще царила ночь.

– А печенья дадите? – смущенно уточнила она, чувствуя, что ужасно голодна.

Кроу повернулся к ней и улыбнулся. Это была одна из тех редких искренних улыбок, из-за которых его лицо становилось почти красивым. И сейчас она заставила сердце Стефани екнуть.

– Пойдемте посмотрим, что получится найти.

Он встал из-за стола и направился к двери, ведущей в остальные комнаты, а Стефани вдруг замерла в нерешительности, вглядываясь в темноту дверного проема.

– Вы кого-то ожидаете там увидеть? – насмешливо поинтересовался Кроу.

– Я? Нет, я просто… – Стефани смутилась и снова опустила взгляд, неловко закусив губу.

Да, она опасалась обнаружить там, за порогом, Ровену Арно. Сейчас ее эмоциональное состояние едва ли позволит спокойно прореагировать на это.

– Там никого нет, Стеф, – тихо и почему-то очень серьезно заверил профессор. – Я уже давно сплю один. Если подумать, то для мужчины моего возраста просто неприлично давно. А из всех женщин этот порог чаще всего переступаете именно вы.

Его заявление само собой подняло Стефани настроение. Она улыбнулась и торопливо последовала за Кроу.

Глава 19. Стефани Грей

Конец семестра подкрался не то чтобы совсем незаметно, но гораздо быстрее, чем Стефани хотелось бы. Вероятно, этому способствовало постепенное налаживание всех аспектов жизни, на которое она уже и не надеялась.

Прежде всего, им с Кроу удалось доработать формулу зелья для Бран. На его приготовление ушло несколько дней и пока рано было говорить о результате, но Стефани испытывала осторожный оптимизм, поскольку все расчеты обещали успех. Если только не вмешается еще какой-нибудь неучтенный прежде фактор.

Оптимизма добавляло и внезапное улучшение отношений с Арни. На очередной лекции тот без лишних объяснений просто снова сел на прежнее место – рядом со Стефани, а Алиса радостно присоединилась. Гран продолжал сидеть отдельно, и на зельеварении место партнера Стефани закрепилось за Лонгборном. Парень был совершенно безнадежен, но возможность варить зелья и, соответственно, делить оценку с ней серьезно повысила его успеваемость по предмету. Учитывая, что он был из семьи потомственных зельеваров и пошел на продвинутый курс только для того, чтобы не разочаровывать родителей, это поднимало ему настроение, а вместе с ним радовалась и Стефани.

Однако на зачетном занятии в конце семестра каждый работал самостоятельно и варил зелье, доставшееся ему по жребию.

– Сегодня исторический день, господин Доннер, – медленно протянул профессор Кроу в конце занятия, когда дело дошло до оценок.

Аудитория замерла и затаила дыхание в ожидании продолжения. По лицу преподавателя было трудно догадаться, к чему он клонит: торжественный тон намекал на возможную похвалу, но поскольку такого еще никогда не случалось, верилось с трудом.

– Я, пожалуй, отмечу этот день в календаре и буду праздновать его ежегодно как дату своего профессионального триумфа, – губы Кроу растянулись в пугающей улыбке. – Ибо сегодня я начисляю вам за зелье даже не четыре, а все пять баллов из пяти возможных.

Арни облегченно выдохнул и улыбнулся, а по аудитории прокатился неуверенный смешок, смешавшийся с удивленными возгласами. Вот уж действительно исторический день!

– Молодец, Арни, – шепнула Стефани другу.

– Спасибо, – таким же шепотом отозвался тот. – Пожалуй, я тоже отмечу этот день в календаре. Это даже круче победы в войне.

– Господин Уоллес, – между тем продолжил Кроу, – в вашем случае чуда не произошло. Примите от меня три балла за итоговое зелье семестра в качестве новогоднего подарка… вашей матери, которая не заслужила еще большего разочарования.

Гран никак не отреагировал на витиеватый клубок сарказма, щедро выделенный ему преподавателем. Как не отреагировал он и на отличную оценку, доставшуюся следом его сестре.

– Лонгборн… – Кроу набрал в легкие побольше воздуха.

Парень заранее втянул голову в плечи, ожидая разгромной отповеди, но профессор вдруг резко выдохнул.

– Нет, это даже неинтересно. С одной стороны, сегодня обошлось без катастроф, что для вас уже является хорошим результатом, с другой – зелье вы сварили скверное. Оно получилось бы и вовсе отвратительным, если бы не помощь госпожи Грей. Кстати, Грей…

Кроу посмотрел на Стефани, и по губам его скользнула едва заметная улыбка, которую он тут же спрятал. Однако ее все еще можно было разглядеть в его глазах, когда профессор уважительно выдохнул:

– Идеальное зелье. Однако ваше настойчивое желание помогать окружающим не оставляет мне выбора. Вы хотели помочь Лонгборну? Что ж, я суммирую ваши оценки и делю на двоих. Ставлю вам обоим по три балла.

Стефани выслушала Кроу с достоинством и показным равнодушием, лишь на оглашении оценки ее брови слегка взметнулись вверх, выдавая удивление, но и тогда она не шелохнулась. Даже когда преподаватель объявил об окончании занятия и потребовал очистить аудиторию, она осталась неподвижна.

– Эй, подруга, ты чего? – спросила Алиса, заканчивая собирать сумку. – Уснула?

– Нет, – отозвалась Стефани и только тогда принялась за свои вещи. – Просто хочу задержаться и сказать профессору пару слов.

– Не дури, Стеф, – запротестовал Арни. – На твой средний балл по предмету это практически не повлияет. Скажи спасибо, что он вовсе не обнулил вам обоим оценки. Это же была итоговая работа!

– А с чего ты взял, что я не «спасибо» собираюсь ему сказать? – насмешливо поинтересовалась Стефани.

– Да как-то не похоже…

– Ладно, пойдем. – Алиса улыбнулась Стеф и потянула Арни к выходу. – Пусть поговорит, ничего с ней не случится. Она же его ученица. Не съест он ее.

Арни с сомнением посмотрел в сторону преподавательского стола, за которым Кроу писал что-то в журнал, потом перевел взгляд на Стефани, тяжело вздохнул и пошел к выходу вслед за Алисой. Вскоре в аудитории остались только Кроу и Стефани.

– Вы что-то хотели сказать мне, Грей? – поинтересовался профессор, не поднимая на нее глаз.

– Вы поразительно догадливы, – с иронией отозвалась Стефани, делая шаг в его сторону. – Думаю, вам даже нетрудно будет догадаться, что именно я хочу вам сказать, ведь вы умеете читать мысли, – она сделала еще несколько шагов, медленно сокращая расстояние между ними. – Это было низко и подло, и вы об этом знаете. Зачем вы портите мне средний балл?

Кроу наконец оторвался от своего занятия и посмотрел на нее. На его губах снова блуждала улыбка, только теперь он не пытался ее прятать: не от кого.

– Не совсем понимаю, что низкого и подлого вы нашли в моих действиях?

– Вы прекрасно знаете, что я не подсказывала Лонгборну.

– Правда? – деланно удивился Кроу. – То есть мне показалось?

– Вот именно, – подтвердила Стефани, не совсем понимая, к чему он клонит и какую игру на этот раз затеял.

– Что ж, – Кроу нахмурился, делая вид, что собственная ошибка его расстроила. – В таком случае я должен извиниться перед вами и поставить ту оценку, которую вы заслужили, – с этими словами он взял карандаш и аккуратно вывел в журнале напротив фамилии Стефани пятерку. – Как жаль, что оценку Лонгборну я уже вписал. Так и останется у него три балла вместо незачета.

Стефани не выдержала и рассмеялась. Оба прекрасно понимали, что выставленная карандашом оценка легко стирается, а магу для такого действия даже ластик не понадобится. Но Кроу, судя по всему, не собирался делать ничего из этого.

– Почему просто не поставить парню три балла и не отпустить на каникулы с легким сердцем? – спросила Стефани, отсмеявшись. – Чего вы боитесь? Это ведь так мило с вашей стороны немного поощрить студента, который действительно очень старается. Он не виноват, что предмет ему категорически не дается. Мне тоже дается далеко не все. И остается только радоваться, что моя мама ничего не понимает в наших предметах, а потому ей все равно, какие из них я выбираю.

– Неужели? – удивился Кроу. – Можно узнать, какой именно предмет вам не дается?

Стефани задумалась, но так и не смогла вспомнить ничего, кроме физической подготовки. По которой у нее все же была твердая четверка, пока не появилась возможность вовсе оставить предмет.

– Так или иначе, а я совершенно не хотел бы, чтобы студенты начали считать меня милым, – проворчал Кроу, откидываясь на спинку кресла и скрещивая на груди руки. – Я слишком долго работал над совсем другим образом. Но я рад видеть, что Доннер взялся за ум и ваши отношения наладились. Рад, прежде всего, за вас, конечно. Знаю, что для вас это имеет значение.

В то раннее утро – или позднюю ночь, как посмотреть, – когда Кроу обнаружил Стефани в своей лаборатории, она позволила себе некоторую откровенность с ним. Пока они пили кофе на небольшой уютной кухне и профессор кормил ее всем, что нашлось в его шкафах, он принялся расспрашивать о причинах ее удрученного состояния в последнее время. Стефани не могла рассказать ему об осознанной влюбленности и сопровождавшей ее ревности, поэтому поведала о другом: о том, что ее очень огорчает ссора с Арни и почему она произошла.

И всего через неделю после того разговора отношения с лучшим другом вдруг резко наладились, но Стефани сопоставила события только сейчас, когда Кроу об этом заговорил.

– Это ведь благодаря вам, да? Как вам удалось?

Кроу пожал плечами, продолжая довольно улыбаться.

– Очень просто. Недавно я выяснил, что его отец мечтает о моем прощении. Ради него он и привез в академию мою бывшую невесту. Поскольку это ничего не изменило, я предложил ему другой способ искупить свою вину.

– Какой же?

Кроу заметно посерьезнел, но все же признался:

– Рассказал о вашей размолвке с его сыном и потребовал, чтобы он рассказал правду хотя бы ему. Пообещал, что никогда и ни при каких обстоятельствах не потребую от него публичного признания, если он сделает хотя бы это, но он сможет считать ситуацию между нами улаженной.

Стефани удивленно моргнула, не веря собственным ушам.

– И вы простили его ради моего спокойствия?

– Не смешите мои ботинки, Грей! – фыркнул Кроу. – Я не прощу этого мерзавца ни за что и никогда. Но он все равно никогда не признает вину официально, а от его неуклюжих попыток что-то сделать становится только хуже. Так что пусть считает себя прощеным. Мне от этого ни холодно ни жарко.

Он захлопнул журнал, встал, обошел стол и сделал приглашающий жест в сторону выхода из аудитории. Все еще немного шокированная его заявлениями, Стефани шагнула в указанном направлении. А Кроу, по всей видимости, решил сменить тему.

– Через пару дней отправитесь домой, как все? – поинтересовался он, открывая перед ней дверь и пропуская вперед. – Кажется, вашего имени не было в списке тех, кто остается в замке на каникулы.

– Да, хочу навестить маму, – подтвердила Стефани, отметив про себя, что он поинтересовался наличием ее имени в том списке. – Она и так жутко психует, когда я на Тумалоне. Война напугала ее.

Или, скорее, ее напугало то, какой Стефани вернулась после той войны, но этого она говорить не стала.

– Думаю, ваша мама просто скучает, – предположил Кроу, нарочито медленно шагая по коридору.

– А вы будете по мне скучать? – лукаво поинтересовалась Стефани. – Во время каникул. Мы ведь не увидимся целых две недели.

– Шутите? Жду не дождусь, когда вы хоть на какое-то время перестанете мельтешить у меня перед глазами и задавать свои бесконечные вопросы. Наконец отдохну от вас.

– Старый ворчун, вот вы кто, – хмыкнула Стефани, ничуть не обидевшись.

– Ворчун – возможно, но разве я так уж стар? – картинно оскорбился Кроу.

И остановился, поскольку дальше их пути расходились. Однако Стефани не торопилась расстаться с ним. У нее была еще одна важная миссия, только требовалось собраться с мыслями и с духом.

– А какие у вас планы на каникулы?

– Отдыхать от вас, как я уже сказал. От всех вас. И следить за состоянием Бран.

– За ней следят врачеватели, – возразила Стефани. – А вы вполне могли бы отлучиться из замка. Хотя бы на Новый год. Навестить кого-нибудь, например.

– Кого? – хмыкнул Кроу. – Стеф, мне кажется, вы не до конца понимаете мое нынешнее положение. Большинство людей, считавшихся моими друзьями, нынче сидит в тюрьме. А сам я помилован, но не оправдан.

– Но есть же те, кто верит вам и кому вы небезразличны…

– Это кто же, например?

– Хотя бы Ровена Арно.

Имя его бывшей невесты выскочило как-то само собой: слишком уж навязчиво мысли о ней крутились в голове. Не из-за ревности (хотя отчасти она продолжала ревновать). Но сейчас Стефани вспоминала день, когда женщина покинула Академию Метаморфоз.

Это произошло чуть больше недели назад. Арно наконец закончила перевод книги. Текст предстояло еще отшлифовать, но этим она собиралась заняться дома – в столице. А им для работы хватало и чернового варианта.

Их прощание с Кроу Стефани не видела, но прежде чем окончательно покинуть замок, Арно нашла ее. Вежливо заверила, что была рада знакомству, пожелала Стефани успехов, а потом вдруг добавила:

– И не надо меня ненавидеть, Стеф, я тебе не соперница. Мой момент с ним давно прошел. И хотя я вдова, в моем сердце уже живет другой. Я не знаю, насколько глубоки твои чувства и долго ли они продержатся, но все же попрошу: присматривай за ним, ладно? Он хороший человек, с которым случилось слишком много плохого. Ему нужен кто-то, кто выведет его из темноты. Это можешь быть ты.

Стефани так растерялась, что не смогла ничего ответить, а Арно ушла, не дожидаясь, когда она придет в себя. Но с тех пор ее просьба звучала в голове Стефани, давая ей призрачную надежду на то, что ее положение не так уж безнадежно.

Сейчас она совершенно не собиралась упоминать Арно вслух, но ее имя сорвалось с губ, и вернуть его было невозможно.

– При всем ее неплохом отношении ко мне не думаю, что в новогоднюю ночь меня ждут у нее дома, – сухо отозвался Кроу.

Стефани теперь чувствовала себя до того неловко, что с готовностью и энтузиазмом выпалила в ответ прежде пугавшие ее слова:

– Зато я точно знаю, в каком доме вас будут ждать. В моем.

Он поймал ее взгляд, и пришлось призвать на помощь все имеющуюся у нее стойкость, чтобы его не отвести. Немного помолчав, Кроу возразил:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– И тем не менее я вас приглашаю. Мой адрес есть в личном деле. Если надумаете, приходите. Недалеко от моего дома есть портал. Так что, даже если решитесь в последний момент, все равно успеете.

Наверное, сейчас Кроу выглядел и чувствовал себя примерно так же, как Стефани после разговора с Арно. И точно так же она не стала ждать, когда преподаватель опомнится.

Глава 20. Карл Кроу

«Неужели ты действительно настолько слеп, что не видишь… Стефани Грей влюблена в тебя, Карл!»

Услышав от Ровены эти слова, Кроу не придал им значения. В тот момент он думал совсем о другом и посчитал их то ли дурной шуткой, то ли проявлением неуместной ревности со стороны бывшей.

Однако мысль все равно засела у него в голове, и с того момента все действия и слова Грей он рассматривал через призму этого утверждения. Когда-то ему казалось, что все действительно довольно очевидно, но в следующий раз Кроу одергивал сам себя. Да нет, ерунда все это. И ему никак не удавалось определиться, который из вариантов нравится ему больше, а заодно понять, какие эмоции вызывает девушка у него самого.

Прежде всего, Кроу считал Стефани Грей умной и привлекательной, что уже является редким сочетанием, насколько он мог судить. Конечно, писаной красавицей ее трудно назвать, да и большую часть времени она предпочитала образ «серой мышки». Но он видел ее на празднике в честь Ночи мертвецов, а потому знал, что за блеклым повседневным образом прячется вполне очевидная сексуальность.

Кроу определенно уважал Грей с тех пор, как им выпало вместе бороться за жизнь. Не считая растерянности и паники в самом начале, большую часть времени она вела себя совершенно адекватно, а порой даже отчаянно смело. Не забыл он и того, что девушка не бросила его в самом конце. Конечно, это ничего не значило, ведь перед этим он вернулся за ней, но все же ее решение говорило о порядочности, сохранявшейся даже в экстремальных условиях.

А еще Грей поверила ему, и это подкупало куда сильнее, чем что-либо еще. Кроу мог бы влюбиться в нее за одно это… Если бы в его сердце все еще оставалось место для любви. А в этом он очень сомневался.

И все же с его стороны было бы глупо и бессмысленно отрицать, что ее приглашение на новогодний ужин тронуло его и даже немного взволновало. Конечно, Кроу пытался убедить себя, что оно было сделано под влиянием момента и Грей наверняка уже сама пожалела о нем. А даже если нет… Не стоило рассматривать его в романтическом свете, ведь она пригласила его в дом своей матери, то есть вряд ли ради свидания.

«Но вполне возможно, что ради знакомства с мамой и получения ее одобрения, если для нее все серьезно», – насмешливо шептал внутренний голос.

Впрочем, нельзя было исключать и вероятность того, что это просто дружеское приглашение. В последнее время их отношения вполне тянули на дружбу, насколько она вообще возможна между наставником и ученицей с двадцатилетней разницей в возрасте. Двадцатидвухлетней, если быть точным.

Разум твердил, что принимать приглашение не стоит. Как однажды сказала сама Грей, существует же субординация и забывать о ней не следует. Но тем не менее утром в последний день декабря Кроу сварил зелье, идея которого пришла ему в голову еще в начале месяца, когда он обнаружил Грей в своей лаборатории посреди ночи. Когда ему удалось вывести в теории рецепт, стало очевидно, что оно будет неплохим подарком для девушки, а грядущий праздник давал повод его вручить.

Однако сомнения одолевали весь день. Кроу то окончательно решал остаться в своих подземельях, а подарок преподнести после праздников, то ловил себя на том, что подбирает в гардеробе одежду, подходящую для мира людей. Мода за пределами Тумалона отличалась от местной не так уж сильно, но все же некоторые вещи выглядели бы там слишком экстравагантно.

Часа за полтора до полуночи Кроу все же вошел в портал с небольшим бумажным пакетом в руке и очутился на нужной улице. До дома Стефани Грей предстояло пройтись, и это давало последнюю возможность передумать. Но он ею не воспользовался.

Его ученица жила в тихом маленьком городке, в котором преобладали частные дома и дуплексы. Впрочем, несколько многоквартирных домов тоже виднелись вдалеке, но до них Кроу не дошел. На ярко освещенных, украшенных гирляндами улицах было довольно людно: кто-то просто гулял, кто-то, как и он, шел в гости. С неба падали крупные, но довольно редкие хлопья снега, в большинстве дворов, мимо которых пролегал его путь, росли невысокие ели, украшенные по случаю праздника. Стоило вылезти из подземелья только ради этой красоты.

Дойдя до нужного дома, Кроу какое-то время стоял на тротуаре в нерешительности, разглядывая окна и пытаясь рассмотреть что-нибудь через них, но плотные шторы уже были задвинуты, и за ними виднелся лишь тусклый свет и редкое шевеление. Если в этом доме и предполагался праздничный ужин, то с весьма ограниченным количеством гостей. Или же еще слишком рано для их появления. Грей не назвала точного времени.

«Что ты вообще здесь делаешь?» – мелькнула мысль, но ноги уже несли его ко входу, палец нажал на звонок.

Дверь распахнулась быстрее, чем он ожидал, учитывая сонный вид дома. На пороге стояла Стефани Грей и удивленно пялилась на него сквозь стекла очков. Казалось, она шокирована его визитом, и Кроу почувствовал себя еще более неловко и нелепо. Не стоило приходить. Она явно не ждала, что он всерьез примет ее приглашение…

– Привет, – вдруг выдохнула она, но тут же смутилась, зажмурилась и помотала головой, словно сбрасывая с себя наваждение. – Простите, профессор, я хотела сказать: добрый вечер! Простите, я… Вы проходите.

Она посторонилась, пропуская его внутрь, и ему ничего не оставалось, кроме как шагнуть через порог.

– Не ожидали, что я приду? – мрачно уточнил Кроу.

– Честно говоря, сомневалась, конечно. – Грей улыбнулась. – Но дело не в этом. Просто вы так непривычно выглядите.

Да, это Кроу мог понять. Сегодня он действительно выглядел иначе. Длинные волосы, обычно небрежно распадающиеся на пробор и свисающие по обе стороны лица, аккуратно зачесал назад и собрал на затылке в хвост, перехватив его тонкой лентой. Вместо рубашки, жилета и сюртука надел свитер крупной вязки с высоким горлом, поверх которого накинул длинное теплое пальто, чтобы не замерзнуть по дороге от портала и не слишком выделяться, воспользовавшись согревающим заклятием. Единственное, что оставалось неизменным, – это черный цвет всего.

– Но мне нравится, – поспешно добавила Грей.

– Я просто не хотел выделяться. И, полагаю, мне удалось.

Он скользнул взглядом по ее одежде: тоже свитер и штаны. Только свитер с веселым цветным орнаментом, а штаны синие. Кажется, здесь их называют джинсами.

– Ой, я еще не успела переодеться, – спохватилась Грей и попятилась, словно собралась убежать, но в последний момент все же вспомнила о воспитании и осталась, чтобы взять его пальто и повесить в шкаф.

– Прежде чем вы уйдете переодеваться, возьмите свой подарок.

Кроу все еще чувствовал себя неловко, а потому голос прозвучал строго и даже немного недовольно, что заставило его самого мысленно поморщиться. Кажется, он окончательно растерял все социальные навыки.

Однако Грей его тон совершенно не смутил. Она лишь с любопытством и затаенным волнением наблюдала за тем, как он вытащил из пакета небольшую коробочку с флаконом внутри.

– Это зелье?

– Прекрасная догадка, – усмехнулся Кроу с нотками сарказма, но тут же одернул себя и постарался произнести нормальным тоном: – Это вам вместо очков. Жидкая замена линзам. Правда, пока эффект фиксируется всего на четыре часа, а потом постепенно спадает, но зато никакого дискомфорта. Просто закапываете в глаза – и все видите. Можно повторять без ограничений.

Он ожидал, что она сразу попробует, но Грей замерла, глядя на флакон в своих руках, а потом растерянно посмотрела на него.

– Мне кажется, ходить в очках очень неудобно, – пояснил Кроу, несколько удивленный ее реакцией. – И, прямо скажу, без них вы выглядите гораздо привлекательнее, но раз вам неудобны линзы…

Наверное, зря он сказал про «привлекательнее». Что-то такое загорелось в ее глазах после этих слов. Грей поспешно сняла очки, подошла к зеркалу, словно перед ним ей было удобнее капать в глаза, и открутила флакон. Капнув зелье в оба глаза, она заморгала и вытерла излишки жидкости, потекшие по щекам как слезы, пальцами. Посмотрела на свое отражение, потом оглянулась по сторонам и улыбнулась.

– Класс! Даже лучше, чем в очках или линзах.

– Оно полностью подстраивается под ваше зрение, – пояснил Кроу, не сумев скрыть довольных ноток в голосе.

– Спасибо, проф… кхм… Карл.

Он лишь кивнул в ответ, а в прихожей тем временем появился еще один человек, которого Кроу прежде никогда не видел. И это заставило вернуться только что отступившую нервозность.

– Полагаю, это и есть наш гость, которого мы так ждали? – с улыбкой предположила женщина, очень похожая на Стефани. И поскольку старших сестер у той не было, это могла быть только ее мать.

– Добрый вечер, госпожа Грей.

– Анна, прошу вас, – поморщилась та. – А вы, я полагаю, профессор Кроу?

– Карл, – улыбнулся он. – Думаю, сегодня мы все можем придерживаться имен при общении. Кстати, для вас у меня тоже есть подарок.

И он протянул ей еще один коробок с бутылочкой побольше.

– С этим зельем вы сможете выращивать любые домашние растения.

Стефани как-то обмолвилась, что ее мать постоянно пытается наполнить дом зеленью, но все растения либо сразу гибнут, либо растут, но не цветут и постоянно болеют. И сейчас обе женщины оказались крайне удивлены тем, что он не только услышал и запомнил то упоминание, но и решил использовать для осмысленного подарка.

– А это всем нам, – добавил Кроу, вытащив из пакета последнее, что там находилось: бутылку игристого вина.

Анна взглянула на этикетку, одобрительно кивнула и поблагодарила. Потом Стефани убежала на второй этаж переодеваться, а ее мать пригласила Кроу на кухню, где еще шли приготовления праздничного ужина. Он предложил свою помощь, чем крайне удивил.

– А вы умеете готовить?

– Я зельевар, – усмехнулся Кроу. – Это почти как повар, только в десятки раз сложнее.

Ей это, очевидно, понравилось, но она заверила, что все уже готово, осталось не упустить запекающееся в духовке мясо. Потом Анна предложила ему бокал вина «для снятия напряжения и разрушения барьеров», и он не стал отказываться, ибо напряжение все никак не отпускало, хотя ему вроде как были рады.

– Значит, вы и есть тот самый профессор Кроу, – протянула Анна многозначительно, сделав несколько глотков и предложив в качестве закуски сыр.

Кроу и в этот раз не стал отказываться, как и скрывать удивление.

– Тот самый?

– Стефани писала о вас. И упоминала каждый день с тех пор, как приехала на каникулы. По несколько раз.

– Неужели? – Кроу отчего-то предпочел смотреть в бокал с вином, словно в нем скрывались какие-то важные ответы. – Интересно, что именно она говорила?

– Ну, много всего. И я вас по ее рассказам совсем другим себе представляла. Думала, вы моложе и… – она запнулась, смутившись, но все же закончила с виноватым видом: – Привлекательнее, что ли. Знаете, девочкам свойственно во время учебы восхищаться мужчинами-преподавателями почти до влюбленности.

– Мне как-то не приходилось с таким сталкиваться, – фыркнул Кроу. – Как вы верно заметили, я совершенно непривлекателен для женщин.

– Я этого не говорила, – тут же активно запротестовала Анна. – Просто я представляла вас более… классическим красавчиком, что ли. Хотя на самом деле Стефани ничего такого не говорила. Да, она восхищается вами, но теперь я понимаю, что дело, вероятно, в другом.

– И в чем же? – зачем-то уточнил Кроу, хотя это был крайне опасный разговор.

– Знаете, отец Стеф оставил нас, когда ей было тринадцать. Как раз тогда проявилась ее магия, а он и так устал от семейной жизни. Мне кажется, Стеф решила, что наш развод случился из-за нее. Говорят, одни дети разведенных родителей винят во всем их и злятся, а другие винят себя и стараются быть хорошими. Вот Стеф оказалась из вторых. Она очень тосковала по отцу и винила в нашем расставании себя. А как мне было объяснить девочке ее возраста, что папа просто нашел женщину моложе, и при этом не убить в ней веру в любовь и брак? Думаю, ей до сих пор его не хватает, и вы стали для нее своеобразной «фигурой отца».

Кроу не удержался и посмотрел на Анну, удивленно выгибая бровь. Фигура отца? Вот как? Что ж, это вполне логично, да. Но почему-то так… разочаровывающе. Кажется, именно в тот момент он получил ответ на вопрос о своем отношении к Стефани. Нет, ничего отцовского он в себе не чувствовал и совершенно не хотел, чтобы чувствовала она, но…

«Очнись уже и посмотри правде в глаза, – фыркнул внутренний голос. – Ты и годишься ей в отцы. Чего еще ты ждал?»

– А у вас есть дети? – поинтересовалась тем временем Анна.

– Упаси меня Создатель… Мне по горло хватает мороки со студентами!

– Тогда и ваше отношение к ней становится вполне понятно.

Кроу не стал ее разочаровывать. К тому же вскоре со второго этажа спустилась Стефани, а Анна, наоборот, ушла переодеваться.

– Как вам моя мама? – поинтересовалась девушка, заметно волнуясь и нервно поправляя платье. Не такое смелое, как в Ночь мертвецов, но тоже весьма ей идущее.

– Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы свести с ней? – едко отозвался Кроу, и сразу захотелось самому себе дать подзатыльник. Ну что за мерзкий характер? Можно же хоть иногда держать язык за зубами!

– Нет, что вы… – Стефани заметно смутилась. – У нее есть друг. Она его от меня скрывает почему-то, стесняется, наверное. Но я же не слепая.

От сердца немного отлегло. Кроу сумел взять себя в руки и снова вернуться к доброжелательному тону:

– Очень милая женщина. Что вполне ожидаемо.

Стефани вскинула на него удивленный взгляд, но уточнять ничего не стала.

У них вышел весьма приятный совместный ужин. В какой-то момент Кроу поймал себя на том, что вполне искренне смеется над какой-то шуткой. Так свободно и расслабленно он не чувствовал себя со времен студенчества. До той ситуации с Доннером. Анна Грей знала о нем лишь со слов дочери, а то есть только хорошее, поэтому он не ждал от нее ни шпилек, ни подвоха. А Стефани и вовсе за эти несколько месяцев превратилась в близкого для него человека. И к тому моменту, когда они поднимали бокалы за наступивший год, ему уже было все равно, дружба это или любовь, а если все-таки любовь, то какая – дочерняя или все же романтическая. Он просто чувствовал себя так, словно наконец вернулся домой, хотя был здесь впервые в жизни.

Огорчало только то, что вскоре предстояло покинуть гостеприимный коттедж на тихой улице маленького городка и вернуться в Академию Метаморфоз.

Через несколько минут после полуночи за окном раздались взрывы фейерверков, а на улицах снова стало людно. Компании разных размеров двигались в одном направлении, и Кроу объяснили, что в ближайшие пару часов на центральной площади городка будет продолжение празднования: салюты, музыка, катания на специально возведенной горке и небольшом катке, снежковые баталии и горячее вино для тех, кто успел замерзнуть.

Стефани выразила желание сходить, но Анна заявила, что очень устала и, возможно, несколько перебрала с игристым, так что составить ей компанию вызвался Кроу. И судя по довольному выражению лица Стефани именно этого она и хотела.

На улице было светло и шумно: совсем не похоже на ночь. Снегопад прекратился, но все укрывал слой свежевыпавшего, ослепительно-белого снега. Вокруг бегали, кричали, смеялись, играли в снежки и таскали друг друга на санках люди всех возрастов.

Кроу неторопливо шагал рядом со Стефани, а та вела себя несколько нервно. Она то и дело оглядывалась, вроде как наблюдая за чужими дурачествами, иногда смеялась невпопад, начинала что-то рассказывать, но сбивалась и перескакивала на другую тему.

Добравшись до центральной площади, они посмотрели салют и немного побродили, стараясь держаться в стороне от толпы. Кроу все казалось, что Стефани хочет что-то сказать или сделать, но та как будто не решалась.

– Если вы хотите поиграть в снежки, прокатиться с горки или слепить снеговика, так и скажите, – наконец предложил он, останавливаясь и поворачиваясь к ней. – Или что вы там хотите, но все никак не сделаете?

Выражение лица Стефани было бесценно: казалось, ей пять лет и ее только что застукали за попыткой залезть в шкаф и стащить запрещенное лакомство.

– А вы пойдете играть со мной в снежки, если я этого хочу?

– Нет, предложу вам присоединиться к какой-нибудь группе. Но снеговика слепить могу. Если очень надо.

Стефани снова нервно рассмеялась и покачала головой.

– Ладно, я все равно не хотела ни того ни другого. А хотела я… вот… С Новым годом!

Она достала из кармана небольшую коробочку и протянула ему. Кроу взял ее и открыл. Внутри лежал золотистый металлический прямоугольник, в котором он не без труда опознал бензиновую зажигалку с крышкой. На ней была выгравирована только лаконичная надпись: «Карлу от Стеф».

– Там еще открытка есть, – неловко заметила Стефани.

Кроу раскрыл карточку и прочитал выведенные аккуратным девичьим почерком буквы: «Если мы снова потеряемся в темноте в мире без магии, у нас будет источник света. А если однажды вы потеряетесь без меня, то она напомнит вам, что дома вас очень ждет как минимум один человек. Всегда. С Новым годом, Карл. Обнимаю, Стеф».

Он перечитал написанное на открытке дважды, чувствуя, как першит в горле. Крепко сжал подарок в руке, не зная, что ответить.

– Там есть крышечка, а внутри… – попыталась объяснить Стефани, но он перебил:

– Я умею пользоваться зажигалкой, Стеф.

И как бы в подтверждение своих слов откинул крышку и уверенно чиркнул колесиком. Пусть не с первого раза, но пламя вспыхнуло. Потом качнулось и затрепетало от порыва ветра. Кроу захлопнул крышку, чтобы погасить его, и посмотрел на девушку, в волнении замершую напротив.

То, что случилось дальше, несколько сбило его с толку. Она вдруг шагнула к нему, приподнялась на носочках и прижалась губами к его губам в довольно невинном, но все же совершенно не дочернем поцелуе. Еще больше Кроу удивило то, что он вдруг обхватил Стефани одной рукой, словно опасаясь, что сейчас она отпрянет, а он так и не успеет ответить. Это как будто придало ей уверенности: Стефани обхватила его руками за шею, прижимаясь тесней, и приоткрыла губы.

Кроу уже почти не помнил, когда в последний раз целовал женщину вот так: чтобы это имело значение, чтобы он одновременно боялся спугнуть ее чрезмерным натиском и разочаровать отстраненностью. Ему определенно хотелось, чтобы момент продлился дольше, но рядом кто-то взорвал хлопушку и дурным голосом заорал:

– С Новым годом!

В ответ раздались невнятные радостные возгласы, а Стефани все-таки испуганно отпрянула, прерывая поцелуй, и настороженно заглянула ему в глаза. Кроу не дал ей всерьез отстраниться и сдержанно улыбнулся.

– Должен признать, это было несколько неожиданно.

– Да, действительно… – пробормотала она, тяжело дыша. – Но это такая местная традиция: целовать того, кто в Новый год рядом. На Тумалоне ее нет?

Кроу покачал головой.

– Увы. Пожалуй, стоит подумать о том, чтобы ее перенять.

Глава 21. Стефани Грей

– Нет, ты только посмотри на них? – возмущенно прошипела Алиса. – Он что, всерьез собрался за ней ухаживать?

Стефани с трудом выплыла из собственных мыслей, состоявших из гремучей смеси приятных воспоминаний и еще более приятных фантазий, и оглянулась, ища взглядом то, что так возмутило подругу. Через несколько столиков от них, в соседнем ряду, сидела еще немного бледная, прилично потерявшая в весе Лана Бран, а рядом с ней суетился Гран: он притащил целый поднос еды и теперь расставлял на столе тарелки и мисочки, что-то попутно уточняя. Вероятно, выясняя, чего еще она хотела бы.

О том, что новый вариант зелья сработал, Стефани узнала, как только вернулась в академию после каникул несколько дней назад: об этом ей радостно сообщила ректор Милдред. Менструальный цикл был успешно пройден, паразитическая сущность уничтожена, поэтому Лане разрешили вернуться к учебе. Впрочем, пока было непонятно, сможет ли она вернуться к ней полноценно, ведь ей многое предстояло нагнать, а она и так звезд с неба не хватала.

– А что такого? – пожала плечами Стефани и отвернулась. – Почему нет? Может быть, она ему действительно нравится. Не зря же он возвращается к ней.

Алиса изучающе посмотрела на нее и удовлетворенно хмыкнула.

– Да, вижу, ты полностью излечилась от влюбленности в моего братца. Собственно, я ничего не имею против, поскольку он наконец начал примиряться с моими отношениями с Арни. Так что есть надежда, что скоро мы сможем снова сидеть все вместе. Если у тебя не будет претензий к ним с Ланой, я буду только рада.

– Никаких претензий, – заверила с улыбкой Стефани. – И я рада, что вы тоже помирились.

– Я бы не стала забегать вперед, – нарочито недовольно скривилась Алиса, – но подвижки есть. Впрочем, иначе и быть не могло. Он же мой брат… Но демон с ним, с Граном. И с Ланой заодно. Теперь я очень хочу знать, что происходит между тобой и Кроу.

К этому вопросу Стефани оказалась не готова, хотя ей стоило подготовиться. Она попыталась напустить на себя независимый вид, но все равно наверняка покраснела: чувствовала, как потеплели щеки.

– А что между нами может происходить? – деланно удивилась она, глядя в тарелку. – Я студентка, он преподаватель, к тому же мой наставник. Да он даже и не смотрит в мою сторону.

– Угу, – многозначительно протянула Алиса. – Не смотрит. Как и ты в его. И ты бы знала, до чего неестественно это выглядело на первом занятии по зельеварению в этом семестре.

Стефани вскинула на нее слегка испуганный взгляд: неужели действительно? Она-то как раз старалась не смотреть на Кроу, чтобы не выдать собственное волнение от первой встречи после новогодней ночи. Стефани до сих пор пребывала в некотором шоке от собственной смелости (или безрассудства) и понятия не имела, как все сложится теперь. В ту ночь они так и не сказали друг другу ничего важного, и она прекрасно понимала все сложности и ограничения, которые накладывают на возможные отношения их текущие статусы.

Но все это не будет иметь значения, если только чувства окажутся взаимны.

– Между вами определенно что-то произошло, – продолжая улыбаться, заявила Алиса, качая головой. – И я возмущена тем, что до сих пор не знаю подробностей! Давай, колись!

Стефани не смогла сдержать улыбку, но в ответ только покачала головой.

– Никаких комментариев… По крайней мере, пока. У нас сегодня дополнительное занятие…

– О, и на нем что-то ожидается? – Алиса жадно подалась вперед.

Стефани чего-то ждала, да. Хотя бы разговора, которого не произошло тогда. Назначая ей занятие, Кроу отстраненно заметил, что ее ждет сюрприз.

– Правда? – обрадовалась она, услышав это. – Какой?

– Грей, вы уверены, что понимаете значение слова «сюрприз»? – едко уточнил Кроу, выразительно посмотрев на нее.

И больше ничего не сказал. Он и не мог. Во всех общественных местах академии им теперь стоило вести себя вдвое осмотрительнее. То ли дело его личная лаборатория: там точно нет случайных свидетелей.

– Я ожидаю подробностей о действии созданного нами зелья, – равнодушно пожала она плечами, стараясь не смотреть на подругу.

– А, ну-ну, – усмехнулась та. – Ладно, храни пока свои тайны. Кстати, ты что, все-таки перешла на линзы?

Стефани почувствовала, что снова краснеет, и лишь невнятно пробубнила:

– Вроде того.

– Давно пора. Тебе идет.

Ей оставалось только так же невнятно поблагодарить. Она понимала, что не сможет долго скрывать правду про зелье от соседки по комнате, но хотела дать себе немного времени. Хотя бы одно дополнительное занятие.

Вечером Кроу встретил ее как обычно, словно между ними ничего и не произошло. Может быть, улыбнулся чуть теплее, но это вполне могло быть ее фантазией. О новогодней ночи не сказал ни слова, но и демонстративно отстраняться, как-то закрываться не стал. Деловым тоном обсудил успех зелья для Бран и перешел к сути занятия.

В этот раз Кроу предоставил Стефани полную свободу действий, предложив сварить любое зелье при условии, что она внесет в него как минимум одно значимое изменение.

– Неважно к какому результату это приведет. Иногда нужно уметь отпустить фантазию и просто попробовать что-то, не боясь провала.

Поначалу она растерялась, но потом лукаво улыбнулась и принялась за работу. Кроу занял позицию наблюдателя: внимательно следил за тем, какие ингредиенты Стефани выбирает и что с ними делает. На случай, если вдруг станет опасно, как он объяснил. Заодно пытался угадать, что именно она варит.

– У меня такое чувство, что вы решили подвести меня под статью, – заметил он с улыбкой, когда Стефани смешала две трети ингредиентов. – Это же веселящее зелье, так? Оно немножечко противозаконное.

– Да ладно вам, – отмахнулась Стефани, помешивал содержимое небольшого котла. – Я знаю, что на Тумалоне его все равно все варят на праздники.

– Ну, не все, а только самые отчаянные, – фыркнул Кроу. – От него голова наутро болит так, словно ты всю ночь пил виски, разбавленный не содовой, а элем.

– Знаете по собственному опыту? – поддела Стефани.

– А как же? Мне казалось, мы давно выяснили, что мои студенческие годы были веселее ваших. По крайней мере, до последнего семестра.

Стефани на это только сдержанно улыбнулась и пояснила:

– Да, я читала, что отходняк после веселящего зелья ужасный. Поэтому подумала, что в его рецепт можно внести небольшое изменение. Если повезет, это изменение облегчит утренние последствия.

– Вы предлагаете потом его еще и попробовать? Праздники-то закончились, смею напомнить.

Стефани пожала плечами.

– Они же не последние, правда? А практика показывает, что новые рецепты редко получаются с первого раза.

– Когда как. Вот зелье для ваших глаз получилось довольно быстро, даже странно, что никто не сделал его раньше. Побочек нет?

– Пока не заметила, – улыбнулась Стефани. – Но, честно говоря, я не каждый день каникул его использовала.

– Почему?

– Берегла на семестр. Дома-то мне перед кем красоваться?

– Вы же понимаете, что я сварю вам еще? Может быть, даже получится продлить… Осторожно!

Он успел выбросить вперед руку и накинуть на котел покров стазиса до того, как внезапно забурлившее зелье взорвалось фонтаном кипящих брызг прямо в лицо Стефани. Та успела лишь испуганно отпрянуть и выдохнуть:

– Черт… Так и знала, что все не может быть так просто…

– Ничего страшного. – Кроу одним движением заставил испорченное зелье испариться. – Я же говорил: результат не важен, важно было попробовать. Собственно, это единственное, чему вам осталось научиться, как почти адепту Ордена ядовитой змеи: отпускать фантазию и не бояться пробовать новые рецепты.

– Ну, до адепта мне еще далеко, – отмахнулась Стефани. – Так что времени научиться хватит.

Кроу покачал головой и посерьезнел.

– Вы ближе к ордену, чем думаете. Собственно, в этом и есть обещанный мной сюрприз. Видите ли, несколько дней назад, когда стало понятно, что Бран полностью вылечена, я написал главе Ордена ядовитой змеи и рассказал ему о нашем проекте.

– Что вы сделали? – на этот раз тихо и испуганно переспросила Стефани.

– Написал главе ордена, – невозмутимо повторил Кроу. – Формально я не являюсь его членом, но даже при моей весьма сомнительной репутации я имею некоторый авторитет в мире зельеварения, поэтому мое мнение для них имеет значение. Я предложил ему изучить результаты наших совместных исследований и рассказал о том, какой вклад вы внесли в создание зелья. Он обещал все посмотреть. Но что гораздо важнее, заявил – и у меня есть письменное тому подтверждение, – что если все так, как я говорю, то он готов принять вас в орден хоть сейчас. Даже не дожидаясь окончания вашего обучения.

– А разве так можно? – только и смогла выдохнуть Стефани. Почему-то шепотом.

– Раз он так говорит, значит, можно, – кивнул Кроу, наблюдая за ее реакцией с улыбкой.

Стефани тем временем подскочила со стула, невысоко подпрыгнула пару раз и порывисто повисла у него на шее.

– Спасибо, профессор, – с чувством произнесла она. – Вы не представляете, как много это для меня значит.

– Пока не за что. Вот дождемся официального ответа, тогда… Но что понятно уже сейчас: стажировка у меня вам больше не нужна. Так что это было наше последнее дополнительное занятие.

Ее хватка ослабла, Стефани отпрянула и заглянула ему в лицо.

– Как это?

– Вот так. Вы почти член ордена, так что нет смысла тратить на это время. Лучше сосредоточьтесь на других предметах.

Он ненавязчиво отцепил от себя ее руки и сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. Только теперь в его взгляде появилось то самое отчуждение, которое Стефани опасалась увидеть.

– Собственно, я ничем не хуже и не лучше главы ордена, поэтому считаю свой курс полностью пройденным вами, ставлю вам высший балл по всем грядущим темам и экзамену и освобождаю от посещения предмета. Ректора Милдред я уведомлю об этом завтра. Вы очень хорошо поработали в прошлом семестре, так что в новом сможете немного отдохнуть.

Его слова звучали бы музыкой для ушей любой отличницы. В других обстоятельствах Стефани и сама была бы крайне польщена, но сейчас смотрела на преподавателя с ужасом.

– Вы что?.. Вы избавляетесь от меня, профессор? Это из-за новогодней ночи? Из-за того, что я вас поцеловала? Мне показалось, тогда вы были не против…

Он отвел глаза и чуть опустил голову, словно испытал чувство вины, но это не продлилось долго. Кроу снова поднял на нее взгляд и усмехнулся.

– Конечно, я был не против. Я тебе больше скажу, Стеф: я был бы не против и всего остального. Даже думал об этом. Я мог бы воспользоваться твоей… твоими чувствами и соблазнить… да хоть сегодня! Прямо скажу, молодая любовница очень скрасила бы мое вынужденное пребывание в академии. Пусть и всего на несколько месяцев.

Слова прозвучали довольно жестко, и Стефани с трудом сглотнула, услышав их. Ей стало жарко, и она не сомневалась, что лицо у нее горит.

– Но я слишком уважаю тебя, – продолжил он уже мягче. – Ты действительно выдающаяся студентка, какой у меня еще не было. И я… я не хочу пользоваться ситуацией и играть твоими чувствами. Но и ответить на них так, как ты того хотела бы, я не могу. Поэтому для нас обоих будет лучше в оставшиеся несколько месяцев держать дистанцию. А если орден примет тебя досрочно, то и вовсе не стоит терять здесь время. Ты вполне способна сдать экзамены раньше и уехать. Тебя ждет большое будущее, и я желаю тебе удачи.

Стефани смотрела на него во все глаза и боялась моргнуть, чтобы слезы не потекли по щекам. Он говорил спокойно, без обычного своего едкого сарказма и без презрительного высокомерия, но каждое слово било наотмашь, пронзало насквозь и жгло огнем. Наверное, ей стоило поблагодарить его за откровенность и благородство, но она смогла лишь молча ринуться к двери, схватив со стула сумку и забыв на столе кучу разных мелочей.

Однако Кроу не стал ни останавливать ее, ни догонять.

Глава 22. Карл Кроу

Утром Кроу проснулся в отвратительном состоянии и еще более отвратительном настроении. Накануне он долго не мог уснуть, прокручивая в голове разговор со Стефани, а потому теперь чувствовал себя разбитым.

Надо было все-таки придерживаться плана и сразу сообщить о письме главе ордена и его ответе, но, увидев ее, он просто не смог отказать себе в удовольствии провести вместе еще один вечер. Глупо, сентиментально и совершенно ему несвойственно, но вот так странно на него теперь действует Стефани Грей! Хорошо еще, что ему хватило сил и мужества отказаться от всего остального, что он успел себе нафантазировать в новогоднюю ночь. Тогда Кроу так и не смог уснуть до самого утра.

Отрезвление – во всех смыслах этого слова – пришло позже. Он действительно считал, что Стефани с ее способностями к обучению, анализу, построению теории и упорством ждет большое будущее, и ему в этом будущем не было места рядом с ней. Зачем? Его имя всегда будет тенью, лишним грузом и препятствием всему.

Быть может, если бы Кроу верил, что сможет сделать ее по-настоящему счастливой, он бы рискнул. Но с его дрянным характером это выглядело слишком маловероятным. К тому же когда Стефани вступит в орден и вокруг нее окажется много достойных молодых людей, разделяющих ее интересы, ее влюбленность в него быстро угаснет, сомневаться в этом не приходилось. Так зачем ей такое пятно на репутации, как роман с ним?

Нет, он принял правильное решение. Наверное, какое-то время ей будет больно и обидно, но постепенно все пройдет. А немного злости даже пойдет девушке на пользу.

Заставив себя сесть на кровати и растерев лицо руками, чтобы прогнать сонливость, Кроу повернул голову и посмотрел на прикроватную тумбочку. На ней уже несколько дней стояла маленькая открытка, сопровождавшая новогодний подарок от Стефани. Тоже сентиментально и глупо. Если кто-нибудь ее увидит, ему придется убить этого человека, чтобы он никому не разболтал… Впрочем, в его спальне давно не бывает посторонних.

Кроу встал, ежась от прохлады подземелий, с которой прогоревший камин к утру не справлялся, взял с кресла халат. Пока надевал его, услышал за спиной тихий звук. То ли шорох, то ли шелест. В другом месте, наверное, даже не заметил бы его, но здесь всегда было так тихо, что любой звук привлекал внимание.

Обернувшись, Кроу медленно обвел взглядом ту часть комнаты, пытаясь понять, что могло стать источником. В глаза сразу бросился светлый картонный прямоугольник на полу: открытка Стефани каким-то образом слетела с тумбочки.

Он нахмурился и наклонился за ней. Как это могло произойти? За все время открытка ни разу не падала, потому что стоит достаточно устойчиво. Для падения потребовался бы сильный порыв ветра, но откуда ему здесь взяться? Особенно если учесть, что для такой траектории дуть он должен был бы из стены…

Однако ответ ему найти не удалось. В комнате не наблюдалось ни чужого присутствия, ни других загадочных порывов ветра. Кроу заглянул в открытку, еще раз пробежал взглядом строчки, которые знал наизусть, и поставил ее на место. Его ждали душ, кофе и отвратительный день.

Под упругими горячими струями воды он почувствовал себя немного лучше. В голове прояснилось, появилась бодрость, но настроение так и оставалось скверным. Выключив воду, он взялся за полотенце, вышел из душевой и прошел к раковине, вытираясь на ходу. От пара зеркало, перед которым он брился, сильно запотело, и пришлось провести по нему рукой, чтобы увидеть собственное лицо.

Сделав это, Кроу вздрогнул и резко обернулся, инстинктивно прикрываясь полотенцем, но позади него в ванной комнате никого не оказалось. Он снова повернулся к зеркалу, но теперь пусто было и там. А секунду назад Кроу видел в отражении… Стефани.

Что за наваждение? Он что, сходит с ума? Совсем помешался на своей студентке? Это от длительного вынужденного воздержания, не иначе… Мозг плывет и подсовывает фантазии уже наяву.

– Да ну, бред, – пробормотал Кроу вслух, просто чтобы услышать хотя бы свой голос. – С чего бы.

Да, с чего бы ему фантазировать о Стефани Грей, стоящей у него за спиной и что-то яростно кричащей, но при этом не издающей ни звука? И пожалуй, на лице ее была все же не ярость, а… мольба? Мольба о помощи? Или он уже придумывает?

Ему стало очень не по себе. В груди появился неприятный холодок, то и дело перебегающий к позвоночнику и скатывающийся по нему. Прочие утренние мероприятия Кроу постарался закончить как можно быстрей. И на всякий случай обернул вокруг бедер полотенце. Мало ли…

Уже полностью одевшись, он остановился у двери кухни. Нестерпимо хотелось хорошего кофе, а в столовой академии подавали какую-то дрянь, поэтому он там почти никогда не завтракал. Но сегодня Кроу испытывал еще и огромную потребность увидеть Стефани и убедиться, что с ней все в порядке, а все утренние странности – просто игра его воображения. Второе желание в итоге возобладало над первым, и он отправился в столовую.

Завтрак был в самом разгаре, свободных мест за столиками почти не оставалось. Просторный зал гудел от голосов, словно пчелиный улей, отчего в голове сразу застучали молоточки мигрени. Скверный признак.

Взгляд Кроу блуждал по лицам студентов, но так и не находил нужное. Наконец он выхватил из толпы то, которое тоже подходило: Алиса Уоллес. Они ведь подруги, живут в одной комнате и завтракать должны вместе. Однако рядом с девушкой за столом оказались только ее безмозглый брат, весьма подходящая ему Лана Бран и… конечно, Арнольд Доннер. Стефани не было.

Кроу все равно стремительно направился к ним, с трудом лавируя между постоянно перемещающимися студентами: одни вставали за добавкой, другие уже убегали, третьи только пришли и торопились занять освободившееся место. Интересующая его компания что-то с энтузиазмом обсуждала, беззаботно посмеиваясь, и это внушало оптимизм: если бы со Стефани случилось беда, они вели себя иначе. Возможно, она просто проспала или, наоборот, позавтракала раньше остальных и уже убежала по каким-то своим делам? У нее их хватало, учитывая должность старосты…

– Где ваша подруга? – без предисловий нервно спросил Кроу, едва подошел к столу. Смотрел он только на Алису Уоллес, но сразу почувствовал на себе взгляды всех остальных. Бран смотрела удивленно, Гран Уоллес – недовольно, а Доннер – неприязненно.

– И вам доброго утра, профессор, – язвительно произнес последний.

Кроу даже взгляд на него не скосил, только презрительно бросил:

– Я не с вами разговариваю, Доннер. Госпожа Уоллес, где Стефани… Грей?

То, с каким испугом девушка смотрела на него в ответ, растерянно хлопая глазами, заставило холод вернуться.

– А разве… – она запнулась, неловко кашлянула и с усилием сглотнула. Чуть понизив голос, продолжила: – Разве она не с вами, профессор?

– Со мной? – шокированно переспросил он. – Почему она должна быть со мной?

– Она… она ушла вчера к вам на занятие и…

– И что? – Его крайне раздражало то, что из обычно бойкой девицы все клещами приходится тянуть.

– И не вернулась.

– Что? – на этот раз вопрос задал Доннер. – Стеф не ночевала у себя? И ты молчишь?

– Ну я… – Уоллес покраснела и опустила взгляд в тарелку. – Я подумала, они увлеклись каким-нибудь рецептом или что-то в этом роде.

– До самого утра? – чуть не прорычал Кроу. – Вы в своем уме, Уоллес?

– Не то чтобы такого не случалось раньше! – возмущенно отозвалась та, вскидывая на него взгляд. – Стеф уже как-то сбегала к вам посреди ночи, а потом появилась только на занятиях. Я тогда тоже должна была шум поднять?

Кроу поджал губы. Он понимал, о каком случае говорит Уоллес. Одному Создателю известно, что девчонка себе вообразила о той ночи… А может быть, Стефани просто делилась с подругой своими чувствами к нему или даже случившимся в новогоднюю ночь? Вот она и решила, что их дополнительное занятие плавно перетекло в романтическое свидание и Стефани осталась у него до утра.

«Лучше бы так оно и было», – проворчал внутренний голос. А вслух Кроу только лаконично велел:

– К ректору. Немедленно.

* * *

Он знал, что у Милдред возникнут к нему вопросы. Весьма неприятные и даже в некотором роде опасные, но сейчас его это не волновало. Со Стефани что-то случилось после того, как она покинула его лабораторию. Учитывая, сколько времени прошло с тех пор, дорога была каждая секунда.

В лучшем случае девушка просто захотела побыть одна, поплакать вволю, спряталась в каком-нибудь пустующем, редко посещаемом помещении от чужих глаз, а потом… уснула, например. Тогда они быстро найдут ее.

Плохо, если спряталась она в одном из потенциально опасных помещений вроде той перемещающейся между мирами комнаты. Конечно, обычно Стефани не забредала в запрещенные места, но кто знает, в каком состоянии она была накануне? Почему-то же сегодня ему померещилось ее отражение в зеркале… И сейчас Кроу уже почти не сомневался, что, когда Стефани беззвучно кричала, она звала на помощь.

– И почему же вы сразу не сообщили о том, что ваша соседка не пришла ночевать? – строго поинтересовалась Милдред у Уоллес, когда та рассказала ей об исчезновении Стефани.

Кроу внутренне напрягся, стараясь следить за выражением лица, но на этот раз девушка оказалась готова лучше.

– Ректор Милдред, мы ведь все взрослые люди и понимаем, что запрет на отношения, в том числе близкие, регулярно нарушается всеми студентами. Мы и вовсе на два года старше, чем должны быть на последнем курсе, мои родители в моем возрасте уже были женаты.

– И мои тоже, – поддакнул Доннер, топтавшийся рядом с ней.

– У Стефани могло случиться спонтанное свидание… Да хотя бы и с Граном! Я не хотела поднимать шум. Только на завтраке стало понятно, что она не была с моим братом… Тогда-то мы и заволновались.

Милдред с подозрением нахмурилась и посмотрела на замершего чуть в стороне Кроу.

– А вы, профессор Кроу, каким боком оказались в этой истории?

Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, как-то объяснить причины, по которым занялся поисками Стефани с самого утра, но Уоллес опередила его:

– Увидев профессора на завтраке, я поинтересовалась у него, во сколько закончилось их со Стефани занятие. Ну, чтобы как-то понять хронологию событий, так сказать. А он начал выяснять, почему я спрашиваю. И когда оказалось, что мы не знаем, где Стефани, велел нам идти к вам, а не заниматься поисками самостоятельно.

– Это верно, – выражение лица Милдред смягчилось, а Кроу решил, что обязательно накинет девчонке несколько дополнительных баллов по своему предмету. – Что ж, госпожа Уоллес, господин Доннер, благодарю за сигнал. Мы немедленно займемся поисками вашей подруги.

– Мы хотели бы помочь, ректор Милдред, – снова вклинился Доннер. – Что мы можем сделать?

– Вы можете пойти на занятия, которые стоят у вас в расписании. Поисками займется персонал, а если у нас не получится ее найти, мы вызовем хранителей.

Доннер попытался что-то возразить, но Милдред оказалась непреклонна и отправила их с Уоллес на лекцию.

– Я возьму подземелья на себя, – объявил Кроу, как только за студентами закрылась дверь.

– У тебя, кажется, сегодня тоже лабораторные, – возразила Милдред строго. – Поисками займутся свободные преподаватели и вспомогательный персонал.

– Мои занятия на сегодня отменены, – отрезал Кроу. – Я буду искать Стефани Грей. И твое мнение по этому поводу меня не интересует.

Во взгляде ректора снова появилось подозрение, она даже слегка сощурилась.

– Откуда столько рвения?

– Это моя ученица, смею напомнить. И пропала она после занятия у меня.

Он уже почти повернулся, собираясь уйти, когда внезапный вопрос заставил его замереть:

– Что ты сделал, Карл?

– Что? – Голос слегка подвел, сев от волнения. – О чем ты?

– Все знают твою несдержанность. Прецеденты, после которых студенты сбегали из академии из-за твоих придирок, в прошлом случались. Я хочу знать, что ты позволил себе в отношении Стефани Грей на последнем дополнительном занятии. Могла ли она сбежать из-за этого?

Кроу едва удержался от того, чтобы нервно хохотнуть. Милдред имела в виду совсем не то, о чем он подумал.

– Я ничего себе не позволил, Марна. – В его тоне прорвались нотки горечи. – Быть может, позволь я себе больше, Грей сейчас была бы на занятиях и точно в порядке.

Он рисковал. Признание вполне могло натолкнуть Милдред на определенные мысли, но сейчас его это не волновало. Кроу снова шагнул к двери, пользуясь замешательством ректора, но оно не продлилось достаточно долго.

– Карл! Ты должен выполнять свою работу. Поисками Стефани Грей займутся другие люди.

– И не подумаю, – бросил он через плечо, торопясь уйти.

– Ты обязан мне подчиняться!

Кроу замер, словно споткнулся, обернулся и посмотрел на нее с презрительной усмешкой.

– Не то что? Что ты мне сделаешь, Марни? Уволишь? Уж будь так добра! Я с удовольствием уберусь из этого проклятого замка в любой момент. Как только найду Стеф. А я ее обязательно найду.

И не слушая других возражений, он торопливо вышел из ректорского кабинета.

Глава 23. Карл Кроу

Подземелья Кроу знал как свои пять пальцев: за годы, проведенные здесь, успел изучить каждый закуток, в том числе все укромные места. К сожалению, ни в одном из них Стефани не обнаружилась.

Пока он исследовал подземелья, его коллеги обыскивали другие части замка, а заодно опрашивали студентов. Удалось выяснить, что несколько человек накануне видели, как Стефани Грей направляется в подземелья, но не нашлось никого, кто встретил бы ее после девяти вечера, когда дополнительное занятие закончилось. Поисковые заклятия тоже не дали результата. Конечно, противодействовать им несложно, но для этого либо сама Стефани должна не хотеть, чтобы ее нашли, либо этого должен не хотеть кто-то другой.

Нельзя было исключать и вероятность того, что она все-таки тайком покинула замок. Кроу находил это маловероятным: не такой она человек, чтобы все бросить. Даже если предположить, что их разговор накануне разбил ей сердце. Если бы ей захотелось сбежать, она поставила бы в известность друзей, чтобы те не волновались.

И все же, прежде чем обратиться за помощью к хранителям, Милдред намеревалась убедиться, что Стефани не вернулась домой под влиянием каких-то событий или эмоций. Очевидно, не поверила его словам, когда он утверждал, что ничего такого себе на последнем занятии не позволял. Кроу вызвался самостоятельно навестить ее мать, сославшись на личное знакомство с ней. Милдред вновь заметно удивилась, но сопротивляться на этот раз не стала.

Анну внезапный визит ожидаемо взволновал. Особенно когда Кроу поинтересовался, не дома ли Стеф.

– Да что ей здесь делать? Она возвращается только на каникулы, вроде как в другое время покидать академию запрещается. Или нет?

– Все так, разве что в особых случаях могут отпустить, – пробормотал Кроу, задумчиво хмурясь.

– А в чем дело? Ее что, нет в академии? Вы ее потеряли?

Она начала заводиться, и Кроу пришлось слегка повысить голос и применить свой самый строгий профессорский тон, от которого порой по струнке вытягивались даже другие преподаватели. Подействовал он и на Анну Грей, когда Кроу велел ей не разводить панику. После чего признал, что в настоящий момент они не знают, где Стефани, поэтому организованы поиски.

– Ректор рассматривает вариант… м-м… эмоционального срыва, скажем так. Куда Стефани могла бы направиться в таком случае?

Анна заверила, что ее дочь не склонна к истерикам и побегам, но если бы ей вдруг понадобилось сменить обстановку, она пришла бы сюда. А раз ее здесь нет, то она едва ли отправилась в самоволку.

– Да, я так и думал, – кивнул Кроу. И все же решился: – Могу я попросить тебя об одном одолжении? Только не психуй, это лишь звучит страшно, а на самом деле довольно рядовое магическое действие.

После таких слов Анна, конечно, напряглась, но Кроу был мастером не только в изготовлении зелий, но и во лжи. Ему без труда удалось убедить ее, что кровь родственников используется в каждом втором магическом ритуале, связанном с поисками. Он сам не знал, зачем взял с собой крошечный флакон, а потом еще и наполнил его кровью Анны, но что-то внутри твердило: «Просто на всякий случай. Надо рассматривать все варианты».

На самом деле рассматривать этот вариант ему совершенно не хотелось, ведь ритуалы некромантии применяются, только когда есть подозрение, что человека больше нет в живых.

Вернувшись в замок, он сообщил ректору о том, что Стефани домой не возвращалась и, по словам ее матери, не могла отправиться куда-либо еще.

– Так что стоит искать ее здесь.

Милдред поджала губы, вздохнула и объявила, что немедленно отправляется к хранителям. Кроу кивнул и снова спустился в подземелья. Хранители мгновенно не займутся поисками пропавшей, и он не собирался прерывать свои ни на минуту.

Он осмотрел здесь уже все, если не считать мифический третий уровень, о котором ходили легенды. За все годы жизни в замке Кроу так и не нашел способа попасть на него, а потому считал чьей-то выдумкой. Поскольку никто не видел Стефани после того, как она спустилась в подземелья, следовало сосредоточить поиски здесь.

Кроу дошел до двери своей лаборатории, немного постоял у нее, осматриваясь и прислушиваясь, а потом пошел по коридору. Тем путем, которым накануне должна была пройти Стефани. Шел он нарочито медленно, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь куда тщательнее, чем во время первой попытки поиска. Возможно, потому и почувствовал неладное на этот раз.

Ощущение было едва заметное, немного щекотное, почти невесомое. Как если бы посреди и без того прохладного дня его лица коснулся поцелуй ветра. Однако оно рождало внутри чувство глубокой тревоги. Все инстинкты, благодаря которым Кроу до сих пор был жив, буквально завопили о близкой опасности, но он в упор ее не видел. Стоял посреди коридора и лишь смутно припоминал, что однажды на этом месте его уже посещало тревожное чувство. Когда он только-только вернулся в замок. Тогда ему показалось, что из темноты на него кто-то смотрит, но он никого не обнаружил. Сейчас же, замерев, закрыв глаза и обратившись в слух, Кроу сумел уловить едва слышный шорох, похожий на шуршание волн, или на тихий неразборчивый шепот.

– Профессор Кроу! – громкий девичий оклик заставил его вздрогнуть и недовольно обернуться. Он терпеть не мог, когда его отвлекали, а сейчас тем более не хотелось тратить ни на кого время.

Но к нему уже спешили Алиса Уоллес и Арнольд Доннер. Последний хмурился и смотрел все больше в пол, в отличие от бойкой подружки, но выглядел не менее решительно, чем она.

– В чем дело?

– Пожалуйста, скажите, как мы можем помочь, – попросила Уоллес почти жалобно. – Мы хотим участвовать в поисках Стефани.

– Ректор, кажется, отправила вас на занятия.

– А они у нас на сегодня закончились, – тут же ответил Доннер и даже глазом не моргнул. Хотя и соврал. – И мы хотим помочь.

– Пожалуйста!

Кроу собирался прогнать обоих, без лишних расшаркиваний объяснив, почему их помощь никому не нужна, но в последний момент передумал.

– Вообще-то, вы действительно можете мне помочь. Идемте.

– Куда? – обрадованно поинтересовалась Уоллес.

Кроу вздохнул, уже шагая в сторону выхода из подземелий, и пробормотал:

– Стефани это понравилось бы. Не отставайте!

* * *

– Библиотека? – Доннер недоверчиво посмотрел на него.

– Вы серьезно? – уточнила Уоллес.

– У меня разве репутация шутника? – Кроу одарил обоих мрачным взглядом, толкая вперед тяжелую дверь.

Парочка безропотно последовала за ним. Они пересекли пустой читальный зал, миновали секцию с запрещенной для студентов литературой, вошли в книгохранилище, но не задержались там, просто прошли насквозь. В конце концов они оказались в сравнительно небольшом помещении без окон. В нем в несколько рядов стояли стеллажи, заваленные свернутыми в трубочки листами бумаг, папками с подшитыми в них документами и большими толстыми тетрадями в кожаных переплетах.

– Что это? – спросила Уоллес, удивленно озираясь по сторонам.

– Здесь хранятся наши отчеты, – ответил Кроу, задумчиво разглядывая подписи на полках. – Мы ведь составляем календарные планы, планы занятий, пишем отчеты об успеваемости, деканы сдают еще несколько видов отчетности, касающиеся жизни их факультетов. В общем, чертова туча писанины, убивающая огромную часть преподавательской жизни. Кроме прочего, здесь хранятся отчеты о различного рода происшествиях: несчастных случаях, крупных нарушениях, разбирательствах и тому подобное.

– И что мы собираемся искать? – поинтересовался Доннер. – Стеф, конечно, обожает читать, но здесь я ее не вижу.

Кроу смерил его презрительным взглядом и прошел к стеллажам, помеченным датами прошлого десятилетия.

– Я хочу найти записи, касающиеся одного события, которое, вероятно, связано с исчезновением Грей. Однажды в Академии Метаморфоз уже исчезала студентка. Это произошло в ранние годы моей работы здесь, я точно не помню когда. Не в первый год работы, но до того, как меня назначили деканом. Помогите мне найти тот отчет. Он должен быть на одном из этих двух стеллажей. Написан тогдашним деканом факультета змеи. Датирован концом декабря, скорее всего.

Доннер явно собирался что-то сказать – спросить или возразить, – но Уоллес ткнула его локтем в бок, и они оба принялись за поиски. В итоге именно Доннер нашел нужный документ и позвал:

– Вот, взгляните, мы ищем это?

Кроу торопливо выхватил у него свиток и пробежал текст глазами.

– Да, это оно. Память меня не подвела. То происшествие случилось двенадцать лет назад. Мелиса Харрис, второй курс, факультет змеи, исчезла в последний учебный день. Точнее, день она отучилась, пропала уже после занятий. Ее подруга, Айрин Дэвис, провожала ее на отработку взыскания, и, по ее словам, Мелиса начала странно вести себя по дороге в лабораторию зельеварения: озиралась и прислушивалась к чему-то, похожему на шепот. «Вела себя как лунатик», – процитировал Кроу записанные слова Айрин. – Взыскание Мелиса отработала, но больше ее никто не видел.

– Постойте, – решила уточнить Уоллес, – это вы назначили ей взыскание?

– Да.

– В последний учебный день? Накануне праздников?

– Тебя что-то удивляет? – фыркнул Доннер. – Это же профессор Кроу.

Кроу бросил на него испепеляющий взгляд, но Доннер, к его сожалению, не воспламенился.

– Она активно помогала подруге в приготовлении зачетного зелья. У меня было два варианта: снизить ей оценку или назначить отработку. Я предложил выбор ей. Она выбрала отработку.

– Но какая здесь связь с исчезновением Стеф? – задалась новым вопросом Уоллес. – Да, по времени близко: до праздников, после праздников, но место же другое…

– Тогда лаборатория зельеварения находилась на полуподвальном этаже. Считалось, что так безопаснее. Но потом министерство образования потребовало, чтобы все занятия проходили в хорошо проветриваемых помещениях с окнами. И лабораторию перенесли туда, где мы занимаемся сейчас. Мелиса Харрис шла после взыскания примерно тем же путем, каким шла Стеф… кхм… Грей. А еще обратите внимание на слова ее подруги: о том, что она слышала шепот. Я только что тоже слышал нечто подобное.

– Стефани как-то упомянула, что ей до сих пор иногда в темных коридорах слышится шорох крыльев тех монстров, – припомнила Уоллес. – Я тогда спросила ее, зачем она ходит по темным коридорам, а она объяснила, что в коридоре, который ведет к вашей личной лаборатории, всегда довольно темно.

– Думаешь, на самом деле она слышала шепот? – предположил Доннер.

Уоллес пожала плечами.

– Возможно. Ту девушку нашли?

Кроу покачал головой.

– Как и в случае с Грей, о ее исчезновении нам сообщили только на следующее утро. Примерно та же история: подруга решила, что она после отработки пошла на тайное свидание, которое не хотела афишировать, да задержалась на нем. Однако, когда она не появилась утром и не пришла на завтрак, Айрин все же сказала об этом декану. Мы обыскали замок, сообщили родителям, вызвали хранителей, но никто не смог обнаружить следов Харрис.

В помещении повисла напряженная тишина. Кроу продолжал читать отчет, парочка студентов лишь напряженно сопела. Наконец он выдохнул, сворачивая свиток:

– К сожалению, все это мало что нам дает. Я надеялся, что в отчете будут какие-то неизвестные мне детали, зацепки, но здесь ничего нет. Девушку признали пропавшей без вести. Предположили, что она по какой-то причине покинула замок. Хранители потом, конечно, еще проводили дополнительное расследование, но их записей у нас нет.

– Может быть, детали или зацепки удастся найти в записях о других подобных случаях? – задумчиво предположила Уоллес.

– Других случаев не было. – Кроу снова покачал головой. – Я бы запомнил. Мелиса Харрис – первая, кто исчез подобным образом. Стефани вторая.

– Это при вас Мелиса Харрис была первой, – возразил Доннер. – Но вы преподаете в Академии Метаморфоз всего пятнадцать лет…

– Всего? – возмутился Кроу. – Я бы сказал целых пятнадцать лет.

– Неважно, – раздраженно отмахнулась Уоллес, продолжая мысль Доннера. – С учетом двухлетнего перерыва вы начали работать здесь семнадцать лет назад. Еще пять лет учились, но академия существует намного дольше. Могли быть случаи до вас. Или в то время, когда вас тут не было.

Кроу задумался и оглянулся на стеллажи, забитые свитками.

– Пожалуй, в этом есть смысл… Если это происходит достаточно редко, случаи могли не увязывать между собой. Если бы не этот шепот, я и сам ни за что не вспомнил бы про Харрис. Можно попробовать найти другие случаи. Правда, подобные формы отчетов ведутся только последнюю сотню лет. До этого деканы факультетов просто вели журналы. Каждый по-своему. – Он ткнул пальцем в стеллаж, стоящий чуть дальше. – Там демон ногу сломит.

– Давайте пока начнем со свитков, – вздохнула Уоллес. – Нам и тут работы хватит на несколько дней исследований.

– Можно для начала ограничить поиски зимними месяцами, – предложил Доннер.

– Во всяком случае, начать можно с них, – согласился Кроу. – Но работы все равно много.

– Так давайте не болтать, а делать дело! – решила Уоллес.

Они едва зашуршали свитками, когда рядом с хранилищем послышались чьи-то шаги, а вскоре на пороге появилась еще одна парочка.

– Ничего себе куда вы забрались! – проворчал Гран Уоллес. – Мы еле вас нашли. Вы что здесь делаете?

Тон его вопроса явно говорил о том, что Кроу он пока не заметил. Лишь когда сестра доходчиво объяснила ему, что они пытаются собрать информацию, которая поможет найти Стефани, понял, что друзья здесь не одни. Переглянувшись с Ланой Бран, Уоллес внезапно попросил:

– Объясните, что вы ищете, мы поможем.

– Вы оба? – недоверчиво уточнил Кроу, глядя преимущественно на девушку.

– А что? – возмутилась та, – Зелье Стеф меня спасло. Я ей вроде как должна.

Это было неожиданно, но ему почему-то стало приятно. А с дополнительными помощниками работа пошла быстрее.

И все же поиски нужных свитков заняли несколько часов. За стенами академии давно стемнело, когда они смогли собрать и обработать информацию.

Предположение Доннера и Уоллес подтвердилось: похожие случаи бывали в Академии и прежде. За восемнадцать лет до Мелисы Харрис бесследно исчезла студентка четвертого курса факультета медведя, за двадцать четыре года до нее – студентка пятого курса факультета совы, а еще за тридцать до этого случая – студентка третьего курса факультета обезьяны. Все исчезновения произошли или в последнюю неделю первого семестра, или в первую неделю второго. Во всех случаях девушек последний раз видели вечером в районе полуподвального этажа. Ни одну из них так и не нашли.

– Это значит, что… – начала было Уоллес, но Кроу мрачно перебил ее.

– Интервал исчезновений сокращается. И это очень скверный признак.

– Я не об этом, – отмахнулась Уоллес, и голос ее дрогнул. – Ни одну из этих девушек не нашли. Если со Стеф произошло то же самое…

– Что за гадский замок! – Доннер в сердцах стукнул кулаком по столу. – А вы нашли где поселиться! Какому нормальному человеку придет в голову жить в подземелье?

Кроу вновь не удостоил его взглядом. Как не стал он отвечать на замечание Уоллес. Боялся, что не справится с нахлынувшими эмоциями. Глядя строго перед собой, было проще сохранять каменное выражение лица.

– Вы все можете быть свободны. Дальше я сам.

– И что же вы собираетесь делать? – буркнул Гран.

– То, что у меня весьма неплохо получается, – усмехнулся Кроу. – Нарушать закон.

* * *

С трудом, но ему все же удалось избавиться от компании друзей Стефани. Те, конечно, оказались весьма полезны и серьезно ускорили исследование, но, увы, не могли помочь спасти ее. Вероятно, с самого начала никто не мог этого сделать. Кроу все еще старался держать эту мысль на расстоянии, но какая-то его часть уже понимала, что речь идет не о поиске и спасении, а просто об обнаружении тела. Упавшая сама по себе открытка и мелькнувшее в зеркале отражение сразу намекали на это. Стефани нет в живых. И все, что он может, – это выяснить, что именно с ней случилось. Что случилось со всеми этими девушками. И как сделать так, чтобы трагедия больше не повторилась.

Некромантия была запрещена в Содружестве уже довольно давно. Практикующие ее маги преследовались и уничтожались, как и любые книги, связанные с нею. Тумалон формально соблюдал этот запрет: власти исключили курсы некромантии из программы всех учебных заведений, изъяли книги из свободного доступа. Но все же за их чтение никого не казнили, а сами книги не сжигали. Боевые маги так и вовсе вполне официально осваивали упокоение мертвецов, хотя формально это тоже считалось частью некромантии.

Кроу изучил на эту тему немало, но его интерес не ограничивался упокоением. В прошлом он даже иногда рассматривал возможность призыва духа для допроса, но каждый раз находил иной способ получить необходимые сведения.

Сейчас иных способов он не видел и собирался все-таки попробовать. Конечно, для подобных ритуалов куда эффективнее использовать останки умершего, но для некоторых кровь близкого родственника тоже годится.

Кроу нашел нужное место: то, где он уже пару раз ловил странное ощущение и недавно слышал нечто похожее на шепот. Достал из кармана флакон с кровью Анны Грей и прикрыл глаза, концентрируясь. В полутьме пустого коридора перстень на его руке засветился, когда он начал формировать структуру, и ярко вспыхнул, когда дело дошло до наполнения структуры энергией. В тот же момент Кроу открутил крышку пузырька и вылил кровь на пол. Сделал шаг назад и открыл глаза.

Стефани появилась, а от крови на полу осталось лишь едва заметное пятно. Он до последнего момента надеялся, что ритуал не сработает, но нет: ему удалось призвать дух. Полупрозрачная фигура спокойно взглянула на него и улыбнулась. В ее взгляде он не нашел ни горечи, ни злости, ни тем более упреков.

– Покажи, где ты, – охрипшим от эмоций голосом велел Кроу.

Ничего не говоря, Стефани повернулась на девяносто градусов, шагнула к стене и… скрылась за ней.

Кроу нахмурился. Призрак, конечно, может ходить сквозь стены, но должен вести тем же путем, которым человек шел при жизни. Как Стефани могла пройти сквозь стену?

Перстень вспыхнул ярче, и зеленое свечение выхватило что-то на полу. Кроу не сразу понял, что это. Непонимание заставило подойти ближе. Сначала казалось, что это просто какой-то крупный мусор забился в угол, образованный стыком стены и пола, но потом стало понятно, что «мусор» висит в воздухе. Точнее… торчит из стены.

Кроу опустился на колено, потрогал непонятную штуку рукой.

– Да это же…

Он вскочил на ноги, торопливо ощупывая стену. Потому что между кирпичами торчал кусочек ремешка ученической сумки. Сумки Стефани. Как будто его прищемило закрывшейся дверью.

Камень в перстне ярко светился, магия текла с рук, помогая изучать стену. И наконец один из кирпичей поддался. Что-то кликнуло, и часть стены отъехала в сторону, а за ней открылся вход на узкую лестницу, ведущую вниз. На верхних ступеньках действительно лежала сумка Стефани, с которой она всегда ходила на занятия, а рядом стоял ее призрак. Ждал, когда Кроу найдет способ догнать. А когда дождался, поплыл вниз. Подсвечивая себе путь зеленоватым светом камня, Кроу пошел следом.

Глава 24. Стефани Грей

Она даже не поняла, что именно с ней произошло. Помнила только, как выбежала из лаборатории, стараясь не расплакаться, пока Кроу ее видит. Удалось: Стефани накрыло только в коридоре, но с такой силой, что она едва не задохнулась. Перед глазами все поплыло, и ей пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не потерять равновесие.

В тот момент она злилась на него, на его жестокость, но внутренний голос возражал, утверждая, что ей следует быть благодарной Кроу за его благородство. Он ведь действительно мог просто поиграть с ее чувствами пару месяцев, а потом выбросить… Как Алиса предлагала поступить с ним. Но он не стал этого делать, как не стала и она. А то, что он не влюбился в нее… Так разве можно его за это винить? Она просто выдавала желаемое за действительное, сбитая с толку словами Ровены Арно.

Потом сквозь собственные всхлипы Стефани услышала шепот. На этот раз она точно знала, что это шепот, а не шуршание чьих-то крыльев, поэтому не испугалась. Лишь пошла на звук, будучи не в силах сопротивляться его зову. Каким-то образом обнаружила тайный проход в стене и пошла. А вот что случилось дальше? Стефани не помнила. На какое-то время провалилась в пустую черноту, а когда вынырнула из нее, все уже было иначе. Она больше не была собой. Не имела ни тела, ни формы, ни даже голоса.

Какое-то время Стефани металась по замку сгустком сознания. Сперва оказалась в комнатах профессора Кроу, потому что прежде всего подумала о нем. А ее перемещением теперь, как она вскоре догадалась, управляли мысли. Она попыталась привлечь к себе его внимание, докричаться, но смогла лишь скинуть собственную открытку и, видимо, на мгновение показаться в зеркальном отражении. Кроу этого хватило, чтобы начать поиски.

Дальше она следовала за ним по пятам, но он ее не видел и не слышал. Стефани только не смогла покинуть замок, когда он отправился к ней домой: что-то держало ее. Зато смогла побывать в неизвестном ей ранее помещении библиотеки. Ей было приятно видеть, как друзья и даже Лана объединились с Кроу, чтобы найти ее, но чем больше они находили, тем лучше Стефани осознавала: ее не спасут. Некого спасать. Она умерла.

Это было так странно. Ей всегда казалось, что смерть осознается до наступления, а не после. Почему она ничего не помнит? Почему не боролась? Увы, она не знала ответа. В памяти на месте происшествия зияла черная дыра. Стефани помнила только шепот, зовущий… влекущий куда-то. Вероятно, на нее напали исподтишка, пока она шла на зов, ударили по голове.

Вот только кто? И что же это был за шепот? И почему она до сих пор слышит его, словно кто-то продолжает бормотать ей на ухо непонятные слова?

Она старалась игнорировать шелестящий звук, фокусироваться на чем-то другом. Мысленно перебирала воспоминания – самые лучшие из тех, что у нее имелись. О доме и маме, об академии и друзьях. Она думала об испытаниях и вызовах, перед которыми никогда не пасовала. О планах и мечтах, которым уже не суждено исполниться. За двадцать три года она успела узнать и пережить столько, сколько не все успевают узнать и пережить за долгую-долгую жизнь. Так стоит ли теперь огорчаться и роптать?

Стефани задавалась этим вопросом и понимала: да, стоит. Потому что все равно осталось так много всего, чего она не успела. Заняться любимым делом, например. По-настоящему, а не в рамках обучения. Ей так нравилось искать зелье для спасения Ланы Бран, нравилось чувствовать, что делает что-то значительное, полезное. Как много всего она еще успела бы сделать, ведь даже Кроу сказал, что ее ждет большое будущее.

А еще она не успела испытать всей прелести настоящей взаимной любви, отношений. Не того, что у нее было с Граном, оно осталось уже как будто в прошлой жизни. Нет, она хотела задыхаться от волнения и восторга, сгорать от желания, наслаждаться каждой совместной минутой. Чтобы сердца стучали в унисон, чтобы мысли и желания переплетались, словно двое – это один человек. Чтобы любить одни и те же книги.

Подумав об этом, она посмотрела на Кроу. Он ковырялся в свитках, которые отыскивали ее друзья, и хмурился, что-то выписывая на чистый лист бумаги. Она так и не сказала ему главные слова. Он, конечно, и так все понял, поэтому и отстранился, но почему-то она теперь жалела о том, что так ничего и не сказала, а просто убежала.

Стефани почувствовала, как наливаются слезами глаза. Вот странное наваждение: она бесплотна, бесформенна, сама не может себя увидеть, ничего не может коснуться, ее мертвое тело лежит неизвестно где, а слезы катятся по щекам как настоящие. Кажется, она даже чувствует теплый мокрый след, который они оставляют на щеке, и солоноватый привкус.

Когда Кроу снова отправился в подземелье, Стефани поняла, что он собирается сделать. И была рада этому. Его заклятие помогло ей вернуть себе хотя бы форму. Подчиняясь его приказу, она последовала тем же путем, каким шла накануне, почти сутки назад.

Лестница закручивалась в головокружительную спираль и вела не на один, а на два этажа вниз. На тот самый мифический третий уровень подземелий, который все считали выдумкой. Он существовал. Стефани вспомнила собственный восторг, когда обнаружила его. Даже разбитое сердце стало болеть меньше. При других обстоятельствах она сразу вернулась бы за Кроу, чтобы исследовать этаж вместе…

Но в имевшихся обстоятельствах пошла одна. И теперь сама с трудом узнавала эти места. Ее вела магия, заодно заставляя вспоминать.

– Грей?! Стеф, где ты?

Зов Кроу заставил ее остановиться и удивленно обернуться. Они почти пришли: оказались в небольшом закутке, который выглядел как тупик, но таковым не являлся. Стефани смутно помнила это, но в следующую секунду эти мысли вылетели у нее из головы. Она смотрела на Кроу, крутящегося вокруг своей оси. Тот вернулся на несколько шагов назад, вероятно, проверяя, не пропустил ли какой-нибудь поворот.

Он почему-то больше ее не видел. То ли его заклятие развеялось, то ли какая-то другая магия ему мешала. В итоге Кроу вернулся в закуток, осмотрелся и обессиленно прислонился к стене. Немного постояв, сполз по ней на пол и прижался затылком к каменной кладке. Ей ничего не оставалось, кроме как сесть на пол рядом с ним. Нет, его заклятие все еще действует, раз она видит собственные полупрозрачные руки и ноги. Просто что-то мешает ему видеть ее.

– Прости, Стеф.

Произнесенные едва слышно слова заставили ее резко повернуть голову и широко распахнуть глаза, но в следующую секунду стало понятно: профессор по-прежнему не видит ее, а говорит, скорее, с самим собой.

– За что? – все-таки отозвалась она. Странно, но теперь Стефани слышала свой голос. Быть может, он его тоже услышал бы, если бы она заговорила сразу, пока он ее видел.

– За трусость. За слабость.

По спине пробежали щекотные мурашки. Стефани пытливо смотрела на своего преподавателя, но тот продолжал сидеть прямо, прижав затылок к стене. Его глаза были прикрыты. Быть может, он рисует ее сейчас в своем воображении? И говорит с воображаемой Стефани, не зная, что настоящая – то, что от нее еще осталось, – сидит рядом и все слышит? Она грустно улыбнулась и мягко заметила:

– Вы кто угодно, но не трус, профессор Кроу. И слабым я вас не…

– Я испугался, – продолжил Кроу, перебив ее. Если это можно так назвать. – Твоих чувств, своих чувств. Того, что они навредят тебе. И того, что снова сделают уязвимым меня. Я никогда и никому этого не говорил… Что уж там, сам едва это осознавал все прошедшие с тех пор годы, но в истории с Доннером… Ни его оговор, ни всеобщее осуждение не смогли бы разрушить мою жизнь, если бы Ро тогда сказала: «Я знаю, ты этого не делал, потому что ты не мог такого сделать». Мне хватило бы этого, чтобы противостоять всему миру. Может, я и не добился бы полноценного оправдания, но не позволил бы утащить меня на дно. Я вступил бы в Орден ядовитой змеи, как и собирался. Пусть не сразу, пусть не в том статусе, в каком мог бы, но я не дал бы им пренебречь мной. Я не примкнул бы к псам… Но Ро сказала: «Мне все равно».

– Вы могли бы удержаться и за это, – заметила Стефани, пользуясь тем, что он замолчал. – Не так уж и плохо, наверное, когда тебя готовы любить и хорошим, и плохим. Я вот не смогла бы, наверное, любить вас, окажись вы негодяем…

Кроу тем временем открыл глаза, усмехнулся и произнес уже чуть громче:

– Поразительно какую власть имеют над нами люди, которых мы любим! Они могут быть источником неисчерпаемой силы, а могут уничтожить нас одной фразой, одним действием. Даже просто взглядом… Я никого не любил после Ро. Не хотел снова давать такую власть над собой. Никого… до тебя. И я должен был сказать тебе это вчера, но побоялся, что ты тогда не уйдешь. А я не мог позволить тебе остаться в моей жизни.

Он вдруг невесело рассмеялся и покачал головой.

– Надо же… Полжизни я жалел, что позволил Ро уйти. Пусть она любила меня не так, как я того хотел, но она ведь все-таки любила. Я мог бы согласиться и на это, но… не смог. А теперь всю оставшуюся жизнь буду жалеть, что дал уйти тебе, что не решился…

Его голос вдруг прервался. Кроу шмыгнул носом и судорожно вдохнул, а по той его щеке, что была видна Стефани, вдруг скатилась слеза. Это было до того неожиданно и странно, что Стефани не удержалась и потянулась к его лицу пальцами, словно могла потрогать мокрую дорожку.

Конечно, не смогла. А он как-то странно дернулся и резко вытер лицо ладонями, снова шмыгая носом.

– Демон меня подери… – проворчал Кроу тихо и смущенно. – Хорошо, что никто не видит.

– Плакать не стыдно, – улыбнулась Стефани. – Особенно когда больно.

Какой странный у них получался разговор… Она его слышит, а он ее нет. Но ей нравилось слушать его. Нравилось, что он здесь. Что она может быть с ним. Если повезет, он задержится достаточно долго, чтобы она успела окончательно угаснуть и исчезнуть. Уж если уходить, то так: сидя рядом с ним и слушая его голос, постепенно проваливаться в небытие.

Дыхание Кроу постепенно выровнялось, и он снова зашевелился: достал из кармана сюртука массивную металлическую зажигалку, которую она подарила. Надо же, он носит ее с собой, хотя в повседневной жизни мага она совершенно не нужна.

Кроу покрутил зажигалку в руках, провел подушечкой большого пальца по надписи, откинул крышку и чиркнул колесиком. Какое-то время смотрел на язычок пламени, трепещущий на ветру, потом захлопнул крышку.

– Вот и все, что осталось… – выдохнул тихо.

Он снова прижался затылком к стене и прикрыл глаза. Стефани все это время сидела неподвижно, любуясь его профилем. В особенности выдающимся носом, напоминающим птичий клюв.

Кроу вдруг резко распахнул глаза и посмотрел на зажигалку в своих руках. Откинул крышку, снова чиркнул колесиком и внимательно посмотрел на пламя. То опять заметно качнулось от дыхания ветра.

– Откуда здесь сквозняк? – вслух удивился профессор. – Здесь же тупик…

– Это ненастоящий тупик, – вздохнула Стефани, понимая, что он все равно ее не услышит. – Одна стена ненастоящая.

Однако Кроу повернул голову и посмотрел на ту самую стену, словно все-таки услышал.

– Почему я не проверил? Там ведь может быть еще одна потайная дверь…

Он вскочил на ноги, убирая зажигалку обратно в карман.

– Это иллюзия, – подсказала Стефани.

И он как будто вновь ее услышал: протянул руку и попытался коснуться стены, перегораживающей коридор. И хотя та выглядела абсолютно реально и незыблемо, рука его прошла сквозь каменную кладку, не встретив сопротивления.

– Стена – иллюзия, – пробормотал Кроу.

Он качнулся вперед, словно собирался пройти ее насквозь, но не двинулся с места. Шепот, который Стефани слышала постоянно, стал громче, игнорировать его стало труднее. А Кроу вдруг угрожающе улыбнулся и покачал головой.

– Нет, ты меня больше не обманешь. И не остановишь.

Теперь он все-таки шагнул вперед и прошел сквозь стену, делая свет камня в перстне еще ярче.

Стефани пошла за ним, хотя после всего услышанного сомневалась, так ли ему надо находить ее тело. Пусть бы запомнил живой…

Не пройдя и десяти шагов, они наткнулись на первый человеческий скелет. А чуть дальше – на второй.

– Что это за место? – выдохнул Кроу.

– То самое, в котором пропали студентки, в том числе и я.

Он, конечно, не услышал, но и сам все понял. Теперь каждый шаг давался ему с заметным трудом, ведь он знал, что Стефани где-то тут. Кроу искал ее, но в то же время, кажется, боялся увидеть. А сама Стефани боялась увидеть его над собственным трупом.

– Стеф!

Когда он выкрикнул ее имя, она непроизвольно закрыла глаза, но потом все же подсмотрела.

Ее тело лежало на полу. Неподвижное, бледное. Кроу упал рядом с ним на колени, приподнял, обхватив за плечи и положив голову себе на плечо, коснулся рукой щеки в ласкающем жесте. А потом раскрыл ладонь над ее грудью и вдруг позвал:

– Стеф, ты меня слышишь? Стефани!

– Как я могу тебя слышать, если я…

Она вдруг осеклась, заметив, что на ее щеках поблескивают не до конца высохшие слезы. Не те ли это слезы, что она чувствовала и даже ощущала на вкус?

– Держись, Стеф, – взволнованно попросил Кроу.

И что-то сделал, отчего сначала смолк шепот, а потом весь мир погрузился во тьму.

Глава 25. Карл Кроу

Когда Стефани Грей пришла в себя, рядом с ней в лазарете находились трое: у кровати, держа ее за руку, сидела встревоженная мать, с другой стороны стояла Милдред. Кроу держался на расстоянии, у окна, за которым с неба сыпался то ли мокрый снег, то ли ледяной дождь. То ли и то и другое вперемешку. Стефани открыла глаза, обвела мутным взглядом помещение, слегка нахмурилась, судорожно сжала ладонь матери и вдруг… расплакалась.

– Что с тобой, детка? – обеспокоенно спросила Анна Грей. – Болит что-то?

– Нет, – с трудом выдавила Стефани и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Нет, все в порядке.

Слова явно давались ей с трудом, поэтому она просто улыбнулась, чтобы успокоить мать. Судя по тому, как у Анны расслабилось лицо, ей удалось.

– А где?.. – Она прикрыла глаза, сглотнула и облизала пересохшие губы.

– Что, милая? – подбодрила Анна.

– Профессор Кроу, – Стефани тяжело задышала, словно эти два слова отняли у нее кучу сил. – Где он?

Анна приподняла брови и посмотрела на него. А потом выразительно кивнула, мол, нечего там стоять, подойди. Стефани повернула голову и попыталась проследить за взглядом матери, но смогла увидеть его, только когда он приблизился к ее кровати, оттеснив в сторону Милдред. Стефани с трудом подняла вторую руку и протянула к нему.

– Профессор…

Что бы она ни хотела ему сказать, сил у нее пока не хватало. Кроу бросил быстрый взгляд на Анну, смотревшую на него со странной улыбкой. Недовольство ректора Милдред он ощущал кожей, ему даже видеть ее для этого не требовалось. И все же он шагнул ближе, сел рядом со Стефани и взял холодную ладонь в свои руки, крепко сжимая и пытаясь согреть.

– Я здесь, Стеф. Я здесь…

Она, вероятно, хотел сжать его руку в ответ, но пальцы едва шевельнулись. Еще слишком слаба, ведь ее выпили почти до дна. Пара часов – и спасать было бы уже некого. А так оклемается. Много восстанавливающих зелий – и оклемается.

– Ты сделал это, – прошептала Стефани, не открывая глаз. – Ты спас меня… Снова.

– Вообще-то, только нашел, – поправил он, изо всех сил игнорируя чужие взгляды. В конце концов, ему к ним не привыкать. Он имеет право держать ее за руку, имеет право говорить с ней. Это не запрещено никакими законами. – Спасли вас врачеватели лазарета.

– Нашел… вовремя, – с трудом выдохнула Стефани. – Времени… оставалось мало.

Кроу недоверчиво сощурился. Откуда она знает? Он полагал, что она пребывала в забытьи, поэтому и не могла сопротивляться.

– Вы помните, что с вами происходило? О том вечере и о вашем пребывании… в подземельях.

Стефани едва заметно кивнула.

– Теперь помню, – прошелестел ее голос. – Оно говорило со мной. Звало. Я слышала его шепот и раньше, но не могла разобрать слов. А в тот вечер… Оно просило о помощи, и я пошла на зов. Думала… не знаю… что кто-то попал в беду.

– И ты, конечно, ломанулась спасать этого кого-то сама, – фыркнул Кроу. – Молодец.

Стефани нахмурилась, а Анна Грей внезапно рявкнула на него:

– Не смей отчитывать мою дочь, когда она в таком состоянии!

Кроу лишь скосил на нее глаза, но ничего не сказал. А Стефани продолжила, словно и не слышала ничего:

– Оно там давно. Несколько веков. Какой-то студент… некромант… еще до запрета… призвал по ошибке.

Кроу едва не зарычал.

– Призвал по ошибке, прогнать не смог, а чтобы не отвечать перед преподавателями, решил заточить в подземелье? – догадался он. – Просто отлично. Нагадил – и под коврик замел. Авось никто не заметит.

Стефани улыбнулась и даже приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него.

– Да, как-то так… Изоляция… убила бы это. Но оно научилось звать. Заманивало и питалось. Потом ему требовался отдых, но с каждой новой жертвой оно приходило в себя все быстрее. Еще два цикла – и вырвалось бы. Если бы меня не нашли… ему остались бы две жертвы до свободы.

– Как вам, кстати, это удалось? – поинтересовалась Анна, задумчиво поглядывая на то, как Кроу рассеянно поглаживает пальцы Стефани.

– Чистая случайность. Повезло.

А что еще он мог сказать? Что применил запрещенный ритуал?

Кроу почувствовал, как Стефани наконец сжала его руку чуть сильнее.

– Повезло нам, – добавил Кроу. – И не повезло той твари. Потому что вместо свободы оно теперь получит упокоение. Я его так упокою, что уже никогда не вернется.

– Не лучше ли это сделать профессору Стикс? – осторожно возразила Милдред. – Она все-таки боевой маг, а они изучают упокоение на профессиональном уровне.

– Она женщина, а потому лучше ей там не показываться.

Почувствовав на себе три возмущенных взгляда, Кроу закатил глаза и объяснил, как неразумным детям:

– Все это время оно нападало и выпивало только женщин. Студенток. По крайней мере, в тех случаях, о которых нам известно. Я тоже слышал его шепот, когда подошел достаточно близко, но на меня он не подействовал. Возможно, оно имеет власть только над женщинами. Поэтому лучше я сам все сделаю. Я справлюсь, у меня очень… разносторонняя подготовка. Я несколько месяцев провел в Мертвых землях Содружества, смею напомнить.

– Что ж, попробуй, – сдержанно согласилась Милдред.

– Главное, что со Стефани теперь все в порядке, – снова подала голос Анна. – Я смогу забрать ее домой на время восстановления?

– Еще как минимум сутки врачеватели должны наблюдать ее здесь, – мягко, но настойчиво заявила Милдред. – Потом мы сможем отпустить ее домой на пару недель с набором восстанавливающих зелий. Карл, ты ведь сваришь несколько порций до завтра?

– Конечно. – Кроу бросил на ректора недовольный взгляд. – Могли бы и не спрашивать.

– Тогда тебе, наверное, пора? – холодно предположила Милдред. – У тебя много дел: упокоение темной сущности, зелья…

Кроу кивнул и встал, выпуская ладонь Стефани, но та сама вцепилась в его руку.

– Не уходите, – выдохнула она, болезненно нахмурившись. – Пожалуйста…

– Грей, с вами остаются другие, а у меня, как верно было замечено, еще куча дел, – недовольно проворчал он.

Стефани выпустила его руку. Кроу кивком попрощался с ее матерью и постарался поскорее уйти, но Милдред увязалась за ним следом и остановила на выходе из лазарета.

– Карл, – строго начала она, – мне кажется, нам нужно серьезно поговорить.

Он спокойно взглянул на нее и отрицательно покачал головой.

– Нет, не нужно. Я знаю все, что ты можешь мне сказать. И заранее со всем согласен.

– Карл, – ее тон немного смягчился, – она вдвое тебя моложе. Еще совсем девчонка. Ты не можешь…

– Марни, – перебил Кроу, неожиданно коснувшись ее плеча и напугав внезапно появившейся на губах грустной улыбкой. – Я знаю. Правда.

– Значит, я могу рассчитывать на твое благоразумие?

– Благоразумие – мое второе имя, – усмехнулся Кроу.

Больше она удерживать его не стала.

* * *

На следующий день Стефани пришла к нему сама. Кроу не ожидал ее визита. Она застала его врасплох в лаборатории, как раз когда он разливал по порционным бутылочкам зелье для нее. Ее лицо оставалось бледным, под глазами лежали темные круги, но зато она уверенно держалась на ногах.

– Вы пришли за зельем, Грей? – как можно равнодушнее поинтересовался он.

– Я пришла попрощаться перед отправкой домой и еще раз поблагодарить вас за мое спасение, – Стефани несмело улыбнулась. – Но зелье могу заодно забрать.

– Что ж, подождите минуту, – он взял третий пузырек и уверенно перелил в него из черпака очередную порцию.

Стефани подошла ближе, нервно кусая нижнюю губу и нарочито внимательно рассматривая приборы и ингредиенты, разложенные на столе, хотя и так знала в его лаборатории все до последней мензурки.

– А еще я хотела поговорить с вами, – волнуясь, продолжила она. – О том, что вы сказали там, в подземелье.

Рука дрогнула, и почти целый черпак пролился мимо бутылочки. Кроу недовольно скривился, убирая магией пролившееся зелье.

– Не думал, что вы меня слышали, но в любом случае не о чем говорить, – вздохнул он, успевая выпалить это до того, как она скажет что-то еще, возможно, поставив себя в неловкое положение. – Мне и там следовало промолчать, но, повторюсь, я говорил это не вам. Но раз уж вы слышали, давайте просто притворимся, что я ничего не говорил.

Она удивленно приоткрыла рот, посмотрев на него с обидой и недоверием.

– То есть… Вы берете слова назад?

– Да, пожалуй, именно так, – кивнул он, стараясь не смотреть на нее. Увидеть разочарование на ее лице было бы невыносимо.

– И мою открытку вы уберете с прикроватной тумбочки? А зажигалку? Выбросите? Сделаем вид, что вообще ничего не было?

– Я вам уже все объяснил…

– И тогда я поверила, но не теперь. Теперь я видела и слышала слишком много. Я видела ваши слезы! И не понимаю, почему вы не хотите любить меня живую? Умеете только страдать по мертвой или далекой и чужой?

Он снова вздрогнул, но, к счастью, в этот момент ничего не наливал. Стиснул зубы и кулаки.

– Вы забываетесь, Грей, – процедил тихо и угрожающе. – Я все-таки ваш преподаватель.

Она насупилась и снова замолчала. За это время он успел налить две последние бутылочки, слегка дрожащими руками поставить все в контейнер и протянуть ей.

– Забирайте и уходите, – велел он, делая вид, что уборка рабочего места сейчас занимает его гораздо больше, чем ее присутствие.

Стефани подтянула к себе контейнер, но уходить не торопилась. На ее лице застыло упрямое выражение. Примерно с таким же она пригрозила ему, что не двинется с места, если он решит отвлечь крылатых кровожадных монстров на себя.

– Я видела ваше лицо там, в подземелье, – тихо, но уверенно произнесла Стефани. – Слова, которые вы говорили, были правдой, они шли от самого сердца. Я знаю это. Я чувствовала это с той ночи, когда мы бродили по каменному лабиринту, спасаясь от монстров. Видела в каждой вашей улыбке, в каждом взгляде после.

Он ничего не ответил, просто не нашел слов. Лишь снова до боли сжал зубы и попытался сбежать от нее на другой конец лаборатории.

– Не думала, что вы действительно такой трус, профессор, – бросила она ему в спину раздраженно.

Он обернулся через плечо и процедил:

– А я никогда и не претендовал на звание героя!

После он долго что-то нервно перекладывал на маленьком столике в углу, пока не понял, что она стоит у него за спиной.

– Что еще вам нужно? – обреченно спросил Кроу не оборачиваясь.

– Я люблю тебя, Карл Кроу, – с долей отчаяния в голосе произнесла Стефани. – И теперь я знаю, что ты любишь меня. Чего я не понимаю, так это почему ты не можешь позволить мне быть в твоей жизни… Почему, Карл? Почему даже теперь ты выбираешь страдания, сожаления и одиночество? Что с тобой не так?

Он стремительно повернулся, шагнул ближе, схватил ее за плечи и встряхнул, угрожающе нависая над ней. Стефани инстинктивно сжалась, напуганная резкими движениями.

– Почему? – переспросил Кроу, снова встряхивая ее. – Ты спрашиваешь меня почему?! Где же ваши хваленые мозги, Грей, вы же такая умная! Неужели ты не понимаешь, что я ради тебя это делаю? Я старше тебя на целую жизнь, девочка. На чертовски длинную, полную всякого дерьма жизнь. Они обе правы: и Милдред, и твоя мать. Я в отцы тебе гожусь. И за эти годы не нажил ничего из того, чем мужчина может компенсировать свой возраст: ни денег, ни славы, ни положения в обществе. Наоборот, мое имя сотню раз скомпрометировано, я сидел в тюрьме и до сих пор остаюсь преступником в глазах большинства. Я вынужден торчать в этой академии, потому что за ее пределами мне просто нет места. Да, наверное, я был бы очень счастлив с тобой. Но тебе такое счастье не нужно, уж поверь мне. Я камнем повисну на твоей шее и потащу тебя ко дну, на котором сам и топчусь уже хренову кучу лет.

Она все еще смотрела на него с испугом, но вместе с тем в ее глазах уже зажегся упрямый огонек.

– Какое счастье мне нужно, а какое нет, я буду решать сама! Не надо делать это за меня…

Ее слова как будто что-то сломали в нем, пробили брешь в невидимой стене, которую Кроу старательно возводил с новогодней ночи. Благоразумие, к которому Милдред призывала его накануне, куда-то испарилось, и он обнял Стефани, с силой прижал к груди, словно боялся, что она все-таки последует его совету и уйдет. Теперь Кроу уже не хотел ее отпускать.

Она обняла его за талию, прижалась теснее, насколько это было возможно. Кроу коснулся губами ее макушки, вдохнул запах волос. По непонятной причине именно то, что происходило сейчас, казалось правильным и естественным, хотя оно и нарушало приличия и заставляло его чувствовать себя виноватым.

Кроу не знал, сколько они простояли так: просто обнявшись и прижавшись друг к другу. Без слов и объяснений, без взаимных клятв и прочей мишуры. Он опомнился первым, слегка ослабил хватку, намереваясь выпустить ее из объятий.

– Твоя мать, должно быть, заждалась тебя. Еще немного, и придет сюда вместе с ректором.

Стефани вздохнула и отстранилась, но уйти не торопилась. Она посмотрела ему в глаза.

– Так я не поняла… Мы оставляем все сказанное в силе? Или теперь мне нужно забыть и об этом всем тоже?

Он тяжело сглотнул, на мгновение прикрыв глаза.

– У нас все равно ничего не получится, Стеф. Мы слишком разные. Я так и вовсе невыносим, ты это прекрасно знаешь. Просто сейчас благодарна мне за спасение и за то, что я не бросил тебя тогда, но это рано или поздно пройдет. Ты окунешься в новую для себя жизнь. В ней будет много красивых молодых мужчин, достаточно умных для тебя. И ты влюбишься в кого-то из них.

– Может быть, – не стала спорить Стефани, пожав плечами. – А вдруг нет? Разве можно знать заранее? Разве то, что все мы рано или поздно умрем, означает, что нам не стоило рождаться? Ты когда-то обручился с девушкой и думал, что это навсегда, но не сложилось. Я какое-то время тоже думала, что Гран – это мое навсегда, а теперь ничего не чувствую. Но у нас обоих остались воспоминания, и какое-то время мы были очень счастливы в тех отношениях. Так почему не позволить себе это снова? На день, на месяц, на год или десять лет… Я едва не умерла вчера. И хочу быть счастлива сегодня. Тогда если завтра смерть снова постучит в мою дверь, у меня будет чуть меньше сожалений о несбывшемся.

Кроу не мог отрицать разумность ее слов. В конце концов, почему бы не позволить себе заполучить еще несколько приятных воспоминаний о ней? Это никому не причинит вреда. Может быть, она все же не станет торопиться со вступлением в орден и продолжит обучение в академии до конца года. Он-то все равно останется здесь, у него нет другого выхода. Ее ждут достижения и свершения, знакомства с новыми людьми. Симпатия к нему постепенно растворится, и тогда она все-таки станет незаживающей раной на его сердце, но до тех пор…

Кроу наклонился к ее губам, решив, что это не тот случай, когда стоит отвечать словами. С него станется вновь все испортить. Стефани улыбнулась, он почувствовал это во время поцелуя, и облегченно выдохнула.

Эпилог. Стефани Грей

– Мы собрались здесь сегодня с вами, чтобы сочетать узами законного брака этого мужчину и эту женщину. Если кому-то из присутствующих известна причина, по которой их брак не может быть заключен, пусть скажет об этом сейчас или молчит до конца своих дней.

Жрец сделал традиционную паузу и оглядел всех присутствующих. Те, естественно, промолчали. Стефани мысленно задалась вопросом: случается ли в современном мире такое, что кто-то начинает возражать против заключаемого брака именно в этот момент? Ей казалось это маловероятным, но жених и невеста все равно напряженно замерли, прислушиваясь к тишине в храме.

– Хорошо, – наконец прервал молчание жрец. – Тогда я спрашиваю тебя, Арнольд Доннер, согласен ли ты взять в жены Алису Уоллес? Чтобы любить ее и уважать, заботиться и быть опорой в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен, – торжественно ответил Арнольд и с улыбкой посмотрел на невесту.

– А ты, Алиса Уоллес, согласна ли взять в мужья Арнольда Доннера? Чтобы любить его и уважать, заботиться и быть опорой в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласна, – чуть дрогнувшим от волнения голосом отозвалась Алиса. Шумно выдохнула и нервно рассмеялась.

– Тогда я объявляю вас мужем и женой. Скрепите ваш союз поцелуем и никогда не забывайте данных здесь обещаний.

Арнольд и Алиса повернулись друг к другу и поцеловались. Поначалу неловко, но через пару секунд процесс их захватил. А гости в зале разразились бурными аплодисментами.

Стефани судорожно вздохнула и расплылась в улыбке, испытывая странное волнение и легкую грусть.

– Тебе платочек дать? – услышала она над ухом язвительный голос Кроу. – Или сдержишься?

Он стоял рядом с крайне недовольным выражением лица, но все же аплодировал, как и остальные. Хотя Стефани стоило огромных усилий убедить его прийти сюда сегодня.

– Я на свадьбе Доннера? – фыркнул он, когда только услышал о приглашении. – Ты издеваешься? Я и свадьбы в принципе не очень совместимы, а я и Доннеры – тем более. Хуже идеи быть не может. Даже налить воды в кислоту будет не так глупо.

– С кем тогда предлагаешь мне пойти? – возмутилась Стефани в ответ на это заявление. – Или все должны быть с парой, а я одна?

– А я предупреждал, что отношения со мной сопряжены с кучей социальных неудобств, – ворчливо парировал Кроу, продолжая увлеченно работать над зельем.

Достаточно хорошо изучив его за два года близких отношений, Стефани благоразумно решила сообщить о приглашении в то время, когда он будет занят. Это не могло спасти от его возмущения и брюзжания, но, по крайней мере, гарантировало, что дело обойдется без крика, беготни по комнатам и театрального хлопанья дверьми.

– Ладно, если ты не пойдешь, то и я не пойду, – нарочито равнодушно заявила Стефани, играясь ножом для резки ингредиентов. – В конце концов, мы дружим с Алисой сколько? Всего-то лет восемь, не так уж мы и близки. И если она больше не захочет меня видеть, разве это трагедия? У меня останется еще целая одна подруга.

Она замолчала, сохраняя отстраненное выражение лица. Немного подождала, потом бросила осторожный взгляд на Кроу, страдальчески хмурясь. Тот держался еще целых пять секунд.

– Ладно! Я пойду с тобой. Но подарок, открытка и сладкие поздравления на самом мероприятии – твое дело, я буду просто стоять рядом.

Стефани улыбнулась, обошла стол и чмокнула Кроу в щеку, чем окончательно стерла с его лица недовольное выражение.

– Спасибо!

– Это очень скромное вознаграждение за такую огромную жертву с моей стороны, – хмыкнул он, выразительно покосившись на нее.

– Я думала, ты занят работой…

– Я освобожусь через две минуты…

Стефани усилием воли прогнала дальнейшие воспоминания. И так успела покраснеть, но пока это еще можно было выдать за довольный румянец.

– Я сдержусь, – пообещала она, пряча улыбку.

А вот Алиса улыбку не прятала. Они с Арнольдом повернулись к гостям, и те по очереди направились к ним для личных поздравлений и объятий. Стефани взяла Кроу за руку и потянула за собой. Тот попытался сопротивляться, но она тут же напомнила ему, что он обещал стоять рядом.

– Я вас поздравляю! – улыбнулась она друзьям, как только смогла пробиться сквозь толпу.

Алиса, у которой от избытка чувств на глаза навернулись слезы, крепко обняла ее.

– Спасибо! Я так рада, что вы здесь, – пробормотала она, чуть не плача. Подобная эмоциональность на фоне весьма внезапно объявленной свадьбы наталкивала на определенные размышления. – Боялась, что ты не придешь…

– Да как я могла пропустить свадьбу лучших друзей? – нарочито возмутилась Стефани.

И успела заметить, как Алиса посмотрела сначала на Кроу, потом на жениха и пожала плечами. Вслух она ничего не сказала, но и так было понятно, что она имела в виду.

– Я присоединяюсь к поздравлениям Стефани, – внезапно изрек Кроу, хотя собирался стоять рядом молча. – Как бы там ни было, а вы хорошая пара.

– Спасибо вам, профессор, – вежливо отозвалась Алиса, не скрывая удивления.

А вот Арнольд промолчал. Стефани бросила на него осторожный взгляд, и ей очень не понравилось то, что она увидела. Счастливое событие не смягчило друга. В свое время он смирился с тем, что у Кроу были причины недолюбливать его отца и семью в целом, но так и не смог принять их роман. И сейчас в его глазах оказалось куда больше недовольства, чем обычно.

Впрочем, Кроу этот убийственный взгляд проигнорировал, чему Стефани была очень рада. Она взяла его под руку и торопливо увела в сторону. К счастью, на празднике много гостей. Им необязательно все время пересекаться.

* * *

– Ох, Стеф, у меня такое странное чувство! – выдохнула Алиса, скидывая белоснежные туфли на высоком каблуке и с ногами залезая в плетеное кресло, болтающееся в воздухе.

Торжественная часть мероприятия осталась позади, праздничный ужин с обилием тостов – тоже. Самые стойкие еще пили за здоровье молодых, самые трезвые – танцевали на площадке перед домом. Прочие гости постепенно разбрелись по всему особняку Доннеров и огромному парку рядом с ним.

Стефани, например, нашла себе спокойный уголок на террасе. Точнее, сначала они с Кроу нашли его вместе, но потом ее кавалер куда-то ушел, ничего не объяснив, но обещал скоро вернуться. Чуть позже на его место пришла Алиса.

– Хочется одновременно и смеяться, и плакать. Никогда не думала, что так расчувствуюсь на собственной свадьбе! А ты могла такое представить?

– Нет, не могла, – с улыбкой отозвалась Стефани.

Она сидела в таком же плавающем в воздухе кресле почти в той же самой позе. Только ее мир слегка покачивался еще и от выпитого шампанского. А вот Алиса лишь пару раз пригубила свой бокал, но так и не сделала ни глотка. Что развивало мысли, на которые натолкнула ее необычная эмоциональность во время церемонии.

Стефани никогда бы в этом не призналась, но чем дольше длился праздник, тем больше ей самой хотелось плакать. Однако она старательно изображала ничем не затуманенную радость.

– А у вас как дела? – после небольшой паузы поинтересовалась Алиса осторожно. – Он так и не созрел сделать предложение?

Стефани смущенно отвела взгляд и пожала плечами.

– Мне кажется, он вообще не стремится к браку. Может быть, все еще думает, что мы с ним плохая пара…

– Да перестань! Сколько вы уже вместе? Два года? Больше? Даже твоей маме он нравится. Хотя это странно: к нему сложно привыкнуть, я вот до сих пор не могу.

Стефани вздохнула, погружаясь в воспоминания. Да, невероятно, но мама довольно спокойно приняла ее выбор. Даже, кажется, не удивилась. Возможно, заподозрила неладное еще в Новый год. Или просто поначалу решила, что это не всерьез и дочь скоро одумается. Так или иначе, а Кроу она всегда принимала радушно. Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что и он вел себя совсем иначе, общаясь с ней.

С ректором Милдред все оказалось сложнее. Чтобы не подставлять Кроу под ректорский гнев, Стефани все же сдала экзамены экстерном и закончила академию на несколько месяцев раньше остальных. Благо глава Ордена ядовитой змеи дал ей прекрасный повод. Он действительно оказался крайне впечатлен вкладом Стефани в зелье для Ланы Бран и подтвердил готовность принять ее в орден в любой момент. Возраст позволял.

Теперь Стефани досрочно повысили из младших адептов до просто адепта. Она занималась исследовательской деятельностью и училась на врачевателя. Она изменила прическу: теперь волосы едва доходили ей до плеч, но зато не выглядели такими тонкими. Зелье Кроу давно избавило ее от необходимости носить очки и действовало теперь целые сутки. Поэтому Стефани чувствовала себя красивой, успешной и счастливой.

И только сегодня она отчаянно завидовала Алисе, потому что за все время Кроу так ни разу и не заговорил о браке, как будто до сих пор только и ждал, когда она найдет себе кого-то моложе и интереснее.

– Эй, ты куда уплыла? – вопрос подруги вернул ее в реальность. – Знаешь, если он не готов сделать тебе предложение, сделай его сама. Сейчас же не древность какая. Слышала про равенство полов?

Стефани только криво усмехнулась в ответ и закатила глаза. А потом принялась тревожно оглядываться по сторонам. Кроу долго не возвращался.

– Куда он делся? – пробормотала она, не ожидая ответа, но Алиса оказалась обо всем осведомлена:

– Мирится с Арнольдом. Будем надеяться. Я чего к тебе пришла-то? Он нас нашел и сказал Арнольду, что им надо поговорить. Вот я их и оставила наедине. Вижу, они уже договорили.

Она кивнула на приближающегося к ним новоиспеченного молодожена. Однако его раскрасневшееся лицо и блестящие от гнева глаза заставляли думать о плохом.

– Что у вас случилось? – встревоженно спросила Алиса, тоже заподозрив неладное, едва Арнольд приблизился.

– Ничего, – отрывисто ответил тот. – С ним невозможно по-человечески разговаривать.

И он бросил на Стефани быстрый взгляд. Взгляд, который ей очень не понравился.

– Что ты ему сказал? – напряженно поинтересовалась она.

– Я? – возмущенно переспросил Арнольд. – А ты не хочешь спросить, что мне сказал твой дружок?

– Нет, не хочу, – отрезала Стефани. – Меня интересует, что такого сказал ему ты, если он до сих пор не здесь.

– А правду я ему сказал, – возбужденно выпалил Арнольд.

Лишь теперь Стефани заметила, что он куда пьянее не только своей трезвой и, вероятно, беременной супруги, но и ее самой.

– Что ему пора бы прийти в себя и оставить тебя в покое, – продолжил Арнольд. – Что вы с Алисой придумали твой интерес к нему просто ради стажировки и вступления в орден, но вся история затянулась. Уж не знаю, что тобой движет: жалость или быстро складывающаяся карьера, но в любом случае это отвратительно.

– Что? – только и смогла выдохнуть Стефани, шокированная почти до потери сознания.

– Ты дурак? – более экспрессивно прореагировала Алиса.

– А что такого? Это ведь правда! – словно защищаясь, всплеснул руками Арнольд. – И тебе давно пора выбраться из этого, Стеф. Ты и сама карьеру сделаешь. Куда более крутую. Он тебе не нужен.

– Ты все-таки дурак, – со вздохом констатировала Алиса.

– Где он? – Стефани теперь интересовало только это.

– К пруду пошел, – кивнул Арнольд, чуть успокаиваясь. – Надеюсь, что топиться.

Стефани вскочила с кресла и кинулась к выходу с террасы, не обращая внимания на оклик друга. Обернулась, только чтобы прошипеть:

– Я тебе этого никогда не прощу!

А дальше она просто бежала. Спотыкаясь и подворачивая ноги в неудобных туфлях, пока не решилась их снять. И едва не задохнулась, пока добралась до пруда.

Кроу действительно стоял у самой кромки воды, скрестив руки на груди и низко опустив голову.

– Карл!

Он обернулся на ее зов сразу, что показалось ей добрым знаком, но хмурое выражение лица ничего хорошего не предвещало.

– Все совсем не так, как он сказал, – торопливо затараторила Стефани, боясь, что иначе может не успеть. – Да, у Алисы действительно была эта безумная идея, но я ее вообще не рассматривала. Сразу ей сказала, что не буду играть чужими чувствами ради стажировки. Но потом была та комната, темнота, монстры… И я узнала тебя настоящего. И влюбилась. Наверное, даже сразу, хотя поняла немного позже. Я никогда не притворялась. Все, что было между нами, всегда было правдой…

У нее кончился воздух в легких, поэтому пришлось замолчать, а Кроу так и стоял, глядя на нее без каких-либо эмоций на лице.

– Скажи хоть что-нибудь, – с тоской попросила Стефани, не зная, как еще оправдаться.

– Выходи за меня замуж.

– Что?

– Замуж, – повторил Кроу и улыбнулся. – Наверное, на меня подействовала вся эта свадебная атмосфера, не знаю… Но я вдруг подумал: тебе пойдет моя фамилия. Как считаешь?

Стефани только бросила на землю туфли, которые до этого бестолково прижимала к груди, и повисла у него на шее, не то смеясь, не то всхлипывая.

А вот сам Кроу определенно посмеивался, обнимая ее в ответ и поглаживая по частично обнаженной спине.

– Неужели ты думала, что я поверю твоему дурному дружку? – тихо спросил он. – Вся моя жизнь пошла под откос из-за того, что Доннер-старший меня оговорил. Я бы никогда не позволил Доннеру-младшему забрать то немногое, что подарила судьба взамен.

– Ты совершенно невозможный человек. Непредсказуемый, – выдохнула Стефани успокаиваясь. – Я люблю тебя.

– Это можно считать ответом? – уточнил Кроу.

– Да, – улыбнулась Стефани. – Это можно считать ответом на все.

Content

Лена Обухова
Академия Метаморфоз. Ученица Ворона

Пролог. Карл Кроу

Глава 1. Стефани Грей

Глава 2. Карл Кроу

Глава 3. Стефани Грей

Глава 4. Карл Кроу

Глава 5. Стефани Грей

Глава 6. Карл Кроу

Глава 7. Стефани Грей

Глава 8. Карл Кроу

Глава 9. Стефани Грей

Глава 10. Карл Кроу

Глава 11. Стефани Грей

Глава 12. Карл Кроу

Глава 13. Стефани Грей

Глава 14. Стефани Грей

Глава 15. Карл Кроу

Глава 16. Стефани Грей

Глава 17. Карл Кроу

Глава 18. Стефани Грей

Глава 19. Стефани Грей

Глава 20. Карл Кроу

Глава 21. Стефани Грей

Глава 22. Карл Кроу

Глава 23. Карл Кроу

Глава 24. Стефани Грей

Глава 25. Карл Кроу

Эпилог. Стефани Грей