Забавные сказки

Забавные сказки

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этом сборнике соединились сказки разных народов, но внимательный читатель увидит, что многие сюжеты схожи — мужик всегда оказывается ловчее хозяина, дружные богатыри побеждают лиходеев в честном бою, а красавицы оказываются добрыми и мудрыми. Этот сказочный мир представляет собой мечту о жизни правильной, честной и справедливой.

Веками он существовал только в устных рассказах, когда вечерами собирались деревенские жители в избе у сказителя или сказительницы и слушали за работой небывалые истории.

Только в XIX веке исследователи начали отыскивать таких сказителей и записывать их тексты. Благодаря этим учёным-фольклористам мы и сегодня знаем и любим сказки, читаем сами и детям.

Хороший фольклорист непременно и сам должен быть талантливым рассказчиком, чтобы не только записать сюжет, но и донести сказочные юмор, доброту и волшебство, зачастую заложенные между строк.

Такими чудесными сказочницами и известными учёными были Ирина Карнаухова и Наталья Колпакова. Они познакомились в экспедициях на Русский Север, организованных Секцией изучения крестьянского искусства в 1926–1929 годах.

Обе они отличались не только беззаветной любовью к народному творчеству и желанием сохранить его, но и удивительным талантом рассказчиц.

В 1930-е годы Ирина Карнаухова вела на Ленинградском радио передачу «Сказки бабушки Арины», где сама рассказывала собранные ею сказки, перекладывая их на понятный детям язык и в то же время сохраняя певучесть и поучительность.

Наталья Колпакова всю жизнь посвятила исследовательской работе, с 1930-х годов руководила кабинетом народного творчества при филологическом факультете Ленинградского университета. При этом, по воспоминаниям студентов, она отличалась удивительной речью, в своих лекциях о народном творчестве пересыпая научные факты прибаутками и поговорками.

И Колпакова, и Карнаухова стали составителями многих сборников сказок, потешек и былин. В это издание вошли две книги: «Забавные сказки» в обработке Ирины Карнауховой и «Добрый молодец», составленная Натальей Колпаковой. Итоги многолетней работы обеих исследовательниц, лучшие из собранных ими сказок нашли своё место в этом сборнике.

Юлия Шестакова

ШЕЙДУЛЛА

Азербайджанская сказка

Сказывают, некогда жил ленивый человек, по имени Шейдулла.

Семья у него была большая, а денег еле-еле хватало на лепёшки. Несчастные его дети и жена вечно недоедали, вечно недопивали, а уж про платья и мечтать не смели.

— Возьмись за ум, — говорила жена, — начни работать.

Но Шейдулла работать не хотел, а ждал помощи от Аллаха.

Долго ждал ленивый Шейдулла помощи от Аллаха и наконец решил пойти к Аллаху за помощью сам.

Жена собрала ему лепёшек на дорогу и выпроводила из дому.

Шёл Шейдулла три дня и три ночи и встретил на дороге тощего и жалкого волка.

— Куда идёшь, добрый человек? — спросил волк.

— Да вот иду к Аллаху просить помощи.

— О, попроси его и за меня, — взмолился волк. — Вот уже третий год у меня страшная боль в животе: ни днём ни ночью не знаю я покоя. Пусть смилуется Аллах и пошлёт мне смерть, если уж вылечить нельзя.

— Хорошо, скажу, — ответил Шейдулла и пошёл дальше.

Шёл Шейдулла опять три дня и три ночи и увидел яблоню.

— Куда идёшь, добрый человек? — спросила яблоня.

— Да вот иду к Аллаху просить помощи.

— Будь так добр, передай, кстати, и мою просьбу, — взмолилась яблоня. — С самого рождения я не видала ещё своих плодов. Тружусь, работаю, зацветаю, а цветы каждый раз спадают с меня и не дают плодов. Уж пусть Аллах пошлёт мне смерть, если помочь нельзя.

— Хорошо, скажу, — ответил Шейдулла и пошёл дальше.

Шёл он опять три дня и три ночи и дошёл до большого озера, а в том озере, высунув голову из воды, грелась на солнце большая-пребольшая рыба.

— Куда идёшь, добрый человек? — спросила она.

— Да вот иду к Аллаху просить помощи.

— Будь так добр, передай, кстати, и мою просьбу, — взмолилась рыба. — Вот уже седьмой год, как я страдаю, вечно у меня колет в глотке. Пусть смилуется надо мною Аллах — пошлёт скорее смерть, если помочь мне нельзя.

— Хорошо, скажу, — ответил Шейдулла и пошёл дальше.

Шёл Шейдулла опять три дня и три ночи. Наконец дошёл он до рощи из розовых кустов. Посреди рощи стоял большой куст, весь покрытый розами разных цветов. Из этого куста выходило какое-то розовато-золотистое пламя и озаряло чудным светом всю рощу. Шейдулла в изумлении остановился перед этим кустом и до того растерялся, что забыл даже, куда он идёт и зачем. Вдруг из пламени раздался голос:

— Что тебе нужно, Шейдулла?

— Великий Аллах, тебя ли я слышу? — воскликнул Шейдулла в страшном волнении.

— Что тебе нужно? Говори! — раздался голос.

Шейдулла опустился перед кустом на колени и рассказал свою просьбу, а потом уже просьбы волка, яблони и рыбы.

В третий раз раздался голос из куста:

— Слушай внимательно, Шейдулла. У рыбы застрял в глотке драгоценный камень. Когда его вынут, тогда она и излечится. Под яблоней зарыт большой кувшин с червонцами. Когда выроют этот кувшин, тогда яблоня начнёт приносить плоды. Волку, для того чтобы избавиться от боли в животе, нужно сожрать ленивого и глупого человека. Твоя же просьба исполнена. Ступай.

Очень обрадовался Шейдулла. С сияющим лицом ушёл он из розовой рощи.

На обратном пути увидел он рыбу. Она ждала его с нетерпением и тотчас спросила:

— Ну что? Вылечусь я от боли в глотке?

— Да, — сказал Шейдулла, — вытащи только драгоценный камень из глотки.

— Добрый человек, — попросила рыба, — вынь у меня из горла этот проклятый камень — и меня освободишь и сам разбогатеешь.

— Ну нет, эта работа не по мне, попроси кого-нибудь другого, — сказал Шейдулла и пошёл дальше.

Через три дня и три ночи дошёл он до яблони.

Увидев его, яблоня вся затрепетала от волнения и могла только воскликнуть:

— Ну что?

Шейдулла передал ей совет Аллаха и повернулся, чтобы идти дальше.

— Доведи же до конца свою помощь, добрый человек, — остановила его яблоня, — вырой из-под меня кувшин — кстати, и сам разбогатеешь.

— Стану я ещё спину гнуть! К чему мне твоё золото, мне сам Аллах обещал помощь, — сказал Шейдулла и пошёл дальше.

Опять шёл он три дня и три ночи и встретил, наконец, волка.

Волк тоже ждал его с нетерпением:

— Скажи скорее, какую милость шлёт мне Аллах?

— Что же, — сказал Шейдулла, — тебе помочь очень легко. Ты должен сожрать очень ленивого и глупого человека, и все твои боли пройдут.

— Благодарю тебя, — обрадовался волк. — Это действительно легко сделать. А теперь расскажи, как ты возвращался от Аллаха.

Шейдулла рассказал волку всё, что с ним было на обратном пути.

— О, — закричал волк, — ещё раз благодарю тебя! — и кинулся на Шейдуллу. Он повалил его и стал терзать, приговаривая: — Клянусь Аллахом, ты и есть моё лекарство, потому что уж ленивее и глупее тебя никого нет на свете.

СЫН АЛТЫН-КАНА

Алтайская сказка

Было это много-много лет назад, когда сквозь облака золотая гора вырастала, когда молочное море до золотых берегов разливалось, когда на старой лиственнице золотая кукушка куковала.

Посреди широкой степи золотой дворец стоял. Сквозь три неба вверх он поднимался, сквозь три слоя земли вниз опускался.

В золотом дворце жил Алтын-Кан, внук богатырей, сам могучий, как алтайская тайга.

Женился Алтын-Кан на красавице Алтын-Кок. Пожил некоторое время с ней в золотом дворце, а потом и говорит:

— Поеду-ка я, жена, на охоту. Хочу соболей пострелять, за водяными птицами погоняться.

Сел Алтын-Кан на бело-рыжего коня и отправился в золотую тайгу.

Ехал подножьями белых гор, ехал берегом синего моря. Зверя на бегу, птицу на лету стрелял могучий Алтын-Кан.

Тем временем у красавицы Алтын-Кок в золотом дворце маленький сын родился. Такой он с самого рождения крепкий был, что назвали его — Берген, а значило это: богатырь.

Возвращается Алтын-Кан домой, видит — гуляет по дворцу мальчик, за три месяца как трёхлетний вырос. Обрадовался отец сыну, подарил ему шапку из чёрной лисицы и золотой лук.

Жил неподалёку от них другой богатырь, Кара-Мок. Издавна у них с Алтын-Каном вражда шла.

Вот однажды проезжает Кара-Мок мимо золотого дворца и смеётся:

— Живёт здесь Алтын-Кан. Думает, что он всех богатырей на свете сильнее. А я его одной рукой победить могу. Да и во всём его краю таких богатырей, как я, нет, не было и быть не может.

Услышал эти слова Алтын-Кан, вышел из дворца и кричит:

— Эй ты, чего своей силой хвалишься, чего наших богатырей обижаешь? Давай-ка лучше поборемся. Тогда увидим, кто кого сильнее.

— Давай, — отвечает Кара-Мок.

Сидел Кара-Мок на тёмно-сером коне, а был этот конь ростом в девять сажен. Сел и Алтын-Кан на своего бело-рыжего коня. И кинулись богатыри друг на друга.

Задрожала земля, синее море взволновалось, белые горы с мест сдвинулись. Девять лет богатыри боролись — друг друга одолеть не могли.

А Берген за это время совсем взрослым силачом стал. Поглядел он на девятый год из окошка и говорит матери:

— Видно, отец мой устаёт от борьбы с Кара-Моком. Пойду-ка я ему на помощь.

Вышел он на поляну, подошёл к Kapa-Моку и схватил его за шиворот.

— Ты чего моего отца обижаешь? — спрашивает. Да и отшвырнул его вместе с конём в сторону. Упал Кара-Мок на землю, себя не помнит от ярости.

— Ты ещё припомнишь меня, молодой удалец! — кричит. Сел на своего тёмно-серого коня и умчался.

А Берген в золотой покой вернулся, плечи расправил, потянулся и думает: «Немало силы во мне накопилось. Куда её девать?»

И не успел он этих слов вслух сказать, как наплыл на золотой дворец белый туман из степи, а как рассеялся он, видит богатырь — стоит перед ним незнакомый юноша и говорит:

— Береги, Берген, свою силу богатырскую, на забавы её не трать. В трёх больших битвах тебе сражаться на роду написано. Тут тебе твоя сила и понадобится.

Наплыл опять белый туман, а как рассеялся он — исчез, юноша, нет перед Бергеном никого.

Удивился богатырь. Пошёл он к родителям и просит:

— Батюшка, матушка, хочется мне по белу свету побродить, силу свою испробовать. Отпустите меня. Пройдёт время — я к вам обратно вернусь.

Жаль было родителям с сыном расставаться, да не могли они держать молодого богатыря дома. Распрощались с ним, и отправился Берген в неведомый путь.

Едет Берген по степи. Конь под ним — двенадцатисаженный, шапка на нём — чёрной лисицы, за спиной лук золотой, сапоги бисером и золотом вышиты.

Долго ехал молодой богатырь. Проехал земли семидесяти ханов, проехал границы восьмидесяти земель.

Поднимался на горные хребты, тайгой поросшие, спускался в лесные долины. И приехал, наконец, в золотую степь.

В степи этой никогда трава не вянула, никогда на деревьях листья не блёкли, по краям степи море белым молоком разливалось, а посреди степи стояла золотая гора.

— Вот тут хорошо бы пожить, — говорит Берген.

И едва он эти слова вымолвил, как смотрит — спускается с облаков на трёх цепях золотой дворец. Плавно опустился он к подножию горы и раскрыл бирюзовые двери.

Привязал богатырь коня у ворот и вошёл в первую комнату.

В углу на вешалку свою шапку и лук золотой повесил, сел за стол, поел, а потом на золотую кровать отдыхать лёг.

Семь дней спал богатырь.

А к золотой степи тем временем погоня за ним приближалась. Семидесяти семи ханов войско богатырь Ка-ра-Мок собрал и прискакал с Бергеном сражаться.

Просыпается Берген, слышит — будто улей жужжит за порогом его дворца.

Глянул он из окошка, — а кругом вся степь вражеским войском полна. А впереди воинов сам Кара-Мок на тёмно-сером коне наступает.

Взял богатырь Берген свой лук золотой, надел шапку из чёрной лисицы и вышел на бирюзовое крыльцо.

Закричали враги, зашумели. Полетели в Бергена острые стрелы.

«Вот она, моя первая битва», — думает богатырь. Крикнул он Кара-Моку:

— Не я хотел войны, — это ты, Kapa-Мок, всех этих воинов сюда на гибель привёл. Ты за их кровь и отвечать будешь! А обороняться от вас — моё право.

Поднял он свой лук золотой. Зазвенела тугая тетива, запела первая стрела — и стали враги один за другим на землю падать, как подкошенные. Перебил славный богатырь всё вражье войско.

— Если ты сам, обидчик, со мной бороться хочешь, — выходи! — крикнул Берген Кара-Моку.

И схватились они с Kapa-Моком в жестокой битве.

Зашаталась тайга, старые лиственницы надвое раскалываться стали, земля в степи на куски распалась, чёрный туман над травой поплыл, белые горы вершинами в море опрокинулись.

Двенадцать лет богатыри сражались.

Под конец свалил Берген своего врага на землю. Перекатился Kapa-Мок через шесть гор, через девять рек, через одиннадцать ям, — в двенадцатой яме смерть свою нашёл и чёрный дух испустил.

Отомстил сын Алтын-Кана обидчику своего отца, обидчику своего народа. Выехал он за ворота своего дворца и дальше по золотой степи поехал.

Едет богатырь степью, едет горами, широкими долинами, дремучей тайгой. По берегам синих озёр скачет.

И вдруг видит он — навстречу ему целая толпа людей идёт. Руки у людей связаны, одежды изорваны. А за ними большое стадо скота гонят. Позади же всех едет богатырь на чёрном коне.

Глаза у него злые, в руке плётка, а к стременам двое детей привязано: к правому — мальчик, к левому — девочка. Едет богатырь, а дети рядом бегут, плачут.

Остановился Берген.

— Кто ты, богатырь, и почему ты этих детей мучаешь? — спрашивает.

Отвечает ему незнакомый богатырь:

— Кто я, до этого тебе дела нет. А детей этих, и рабов, и скот увёл я у моего врага, которого победил. Скот и рабов я у себя оставлю, а из детей его прислужников себе сделаю.

Поднялся на стременах Берген:

— Кто ж тебе позволит беззащитных людей мучить?

И кинулся он на злого богатыря. Закипел у них кровавый бой.

Травы в степи засохли, птенцы из гнёзд попадали, рыбы в озёрах замертво наверх всплыли, — так страшно бились богатыри. Трудно было Бергену бороться.

Изловчился он наконец и одолел богатыря, отвязал детей от стремян, развязал руки рабам и говорит:

— Ступайте обратно в родную землю. Если кто вас на пути остановит, — скажите, что вас богатырь Берген освободил. Никто вас больше тронуть не посмеет.

Радостно побежали домой брат с сестрой, за ними скот погнали, а богатырь, сын Алтын-Кана, дальше поехал.

«Вот и вторая битва кончилась, — думает, — с кем же мне в третий раз биться придётся?»

Ехал он, ехал — ему ехать скоро, рассказывать про это долго.

Въехал он в землю, железным забором огороженную. За железным забором железный лес начался.

Едет богатырь лесом и видит — стоит на перекрёстке лесных дорог Железный богатырь. С головы до ног он в железо закован, сам на огненно-красном коне, тяжёлый меч в руках держит.

И кричит Железный богатырь Бергену:

— Остановись, мимо меня никто даром не проедет. Плати мне дань!

— За что? — говорит Берген. — Земля не твоя, дорога через лес для всех проложена.

— А я всех сильнее, — отвечает Железный богатырь, — потому я со всех прохожих и проезжих дань и собираю. А кто не платит, те свои головы у меня на железном заборе оставляют. Сдаётся мне, что и твоя тут скоро висеть будет.

Поглядел Берген — верно: весь железный забор человеческими головами увешан.

— Нечего тебе тут стоять, бедных людей грабить, — говорит Берген, — а если хочешь, будем биться.

И налетел он, как буря, на Железного богатыря.

Двенадцать лет они бились. Земля под ними прогибаться стала, тучи в страхе по небу вправо и влево рассеялись, — так страшно было на эту битву смотреть.

Через двенадцать лет упал на землю обессиленный Железный богатырь, упал и не встал больше.

Очистил Берген дорогу через лес для всех прохожих и проезжих. Сел на коня.

«Вот и третья битва кончилась, — думает, — не пора ли домой вернуться, как родителям обещал?»

И поехал богатырь по родным степям, по мохнатой тайге.

Приезжает домой, а там его ждут не дождутся. Родители ему уж и невесту приготовили, красавицу девушку Суу-Чу.

Устроил Алтын-Кан свадебный пир для сына. На трёх золотых цепях с облаков угощение спустилось, на шести золотых цепях с облаков бочки с вином свесились. Двенадцать лет гости за столом сидели — и то всего съесть и выпить не смогли.

На этом пиру и сказку сложили про славного богатыря Бергена, сына Алтын-Кана.

КОЗЁЛ

Армянская сказка

Жили-были старик и старуха. У них был сын, которого они только что женили. Однажды невестка чистила тахту и неожиданно громко икнула. Смутилась невестка. Оглянулась во все стороны — не слыхал ли кто? Увидала козла и совсем застыдилась.

— Козлик-джан[1], я расцелую тебя, только не рассказывай моему свёкру.

Но козлик ел сено и качал головой — направо и налево, направо и налево.

— Бери мой серебряный пояс, только молчи, — взмолилась молодуха и надела на козла свой пояс.

Но козлик продолжал качать головой — направо и налево, направо и налево.

Невестка сняла с себя шёлковую накидку и набросила на козла.

Но козёл всё качал головой — направо и налево, направо и налево.

— На, бери мои бусы.

В это время вошла свекровь. Узнала, в чём дело, и тоже взмолилась:

— Козлик джан, вон тебе моя шаль, только не рассказывай ничего мужу и сыну.

Но козлик качал головой — направо и налево, направо и налево.

Под вечер вернулся свёкор и увидел разукрашенного козла.

— Что за глупости? Что это такое? — спросил он.

— Муженёк, — ответила старуха, — скрываю от Бога, но от тебя не скрою. Чистя тахту неподалёку от козла, невестка наша громко икнула. Она молила козла не рассказывать тебе об этом — всё напрасно. Дала она ему свой пояс, накидку, бусы — козёл заладил одно: расскажу да расскажу.

— Ох, — сказал старик, — пойду-ка я к ворожею да спрошу, к добру ли это.

Он пришёл к ворожею и спросил:

— Сегодня невестка наша, чистя тахту, икнула. К добру ли это или к худу?

— Смотря как. Ежели лихо — ик! — к добру. А ежели тихо — и-и-и-ик! — к худу.

Вернулся свёкор к себе, расспросил невестку и узнал, что икнула она лихо: ик! Велел он послать за зурначами[2], бить в барабаны и танцевать. Муж молодухи, возвращаясь с поля, услышал звуки зурны в своём дворе. Он удивился и спросил у первого встречного:

— Скажи-ка, братец, почему трубят в зурну в моём дворе?

— Неужто ты не знаешь? Твоя жена сегодня икнула лихо. Ворожей сказал, что это к добру. Вот на радостях и трубят в зурну.

Муж молодухи рассердился и сказал про себя:

«Я буду не я, если когда-нибудь вернусь к этим сумасшедшим».

И он зашагал по дороге прочь от деревни.

К ночи он добрался до большого селения, постучался в крайний дом и попросился переночевать.

— Милости просим, мы рады гостю, — ответили ему и впустили в дом.

Утром хозяйка дома собралась печь хлеб и послала старшую дочь по воду. Девушка дошла до родника, села под деревом и заметила, что одна из ветвей свисает над самой водой.

«Вот выйду я замуж, — подумала девушка, — рожу сына, назову его Кикосом. Пойдёт он к роднику, полезет на дерево, свалится в воду и утонет».

Тут она разревелась:

— Ой, Кикос мой утонул! Ой, Кикос-джан!

Старуха ждала-ждала старшую дочь, не дождалась и послала за ней среднюю. Старшая дочь кинулась к сестре на шею и рассказала ей про своё горе. Средняя сестра села с ней рядом, и они вместе подняли вой о Кикосе.

Послала мать младшую — и она тоже осталась реветь о Кикосе.

Наконец, пошла к роднику и сама старуха. Все три дочери в слезах бросились ей навстречу и рассказали про смерть Кикоса. Заревела и старуха.

Гость долго ждал их и, наконец, тоже пошёл к роднику: — Что такое? Что с вами случилось? Чего вы плачете?

— Как нам не плакать, батюшка? — сказала старуха. — Вот старшая дочь моя выйдет замуж, родит сына и назовёт его Кикосом. Мальчик пойдёт к роднику, полезет на дерево, упадёт в воду и утонет. О ненаглядный, о ты наш Кикос, о Кикос-джан…

— Да обрушится кров этих сумасшедших! — закричал гость. — Удрал я от своих глупцов — попал к новым. Лучше уж я вернусь к своим.

И он вернулся домой.

НЕПОБЕДИМЫЙ ЧЕМИД-ЧУДЗИН

Башкирская сказка

Жил на свете бедный пастух Чемид-Чудзин.

С детства он сильным и ловким был, сильнее всех своих сверстников. А как подрос, так его и взрослые опасаться и уважать стали. Знали все, что никому из них с силачом Чемид-Чудзином в бою не справиться: всякого он легко одной рукой победит.

Много лет пас бедный пастух Чемид-Чудзин стада богатого Чанара. Но однажды разгневался богач на своего пастуха и прогнал его. Взвалил Чемид-Чудзин котомку на плечи и пошёл куда глаза глядят.

Долго шёл он, устал.

Привела его дорога в густой лес. Выбрал Чемид-Чудзин тенистую полянку, положил под дерево котомку, лёг и заснул.

Спит он и видит сон — будто подходит к нему старик с большой белой бородой и говорит:

«Здравствуй, богатырь».

«Какой я богатырь! Я простой пастух», — отвечает Чемид-Чудзин.

«Нет, ты богатырь. Слушай, что я тебе скажу. Под этим деревом, в тени которого ты спишь, есть железная дверь. Дверь эта ведёт в подземелье. Уже сто четыре года стоит там волшебный конь и ждёт богатыря, который его оседлает. Садись на него, и станешь настоящим богатырём. Не давай в обиду слабых, помогай бедным и наказывай злых и богатых».

Проснулся Чемид-Чудзин — и сам не знает, верить своему сну или не верить. Встал он на ноги, схватил за нижние ветви дерево, под которым спал, вырвал его и видит — в глубине ямы большая железная дверь.

«Кажется, старик-то мне правду сказал», — подумал Чемид-Чудзин. Открыл он дверь и спустился в подземелье.

Не прошёл он и трёх шагов, как появился перед ним, словно из-под земли, белоснежный конь. Грива у коня кольцами, шерсть шёлковая, подковы из чистого золота. Драгоценное седло на коне, и привешено к седлу богатырское оружие.

Остановился конь перед Чемид-Чудзином и заржал, словно от радости. Чемид-Чудзин не стал долго раздумывать. Вскочил он на коня, выехал из подземелья и помчался по лесной дороге.

Доехал он до первого перекрёстка, и встретился ему незнакомый богатырь на сером коне.

— Куда, богатырь, путь держишь? — спрашивает Чемид-Чудзин.

— Еду я в турецкую землю. Там собираются богатыри со всей земли. Кто окажется всех сильнее, за того падишах свою дочь отдаст.

— А как зовут тебя?

— Зовут меня — Сагиб-Али.

— Сагиб-Али, возьми меня с собой.

— Поедем, дорога широкая — двоим места хватит.

Долго ехали богатыри через дремучие леса, через высокие горы. Переплыли много быстрых рек, доехали до перекрёстка трёх дорог — и встретился им богатырь на чёрном коне.

— Куда, богатыри, путь держите? — спрашивает.

— В турецкую землю, — отвечают богатыри. — Там собираются силачи со всего света. Самому сильному падишах свою дочь в жены отдаст.

— Возьмите меня с собой, — просит их новый товарищ.

— А как зовут тебя?

— Зовут меня — Мухамед-Керим.

— Поедем, дорога широкая — троим места хватит.

Едут богатыри, беседу дружескую ведут, а Сагиб-Али и говорит:

— Братья, напрасно мы все трое в турецкую землю едем. Ведь там падишах нас друг с другом бороться заставит. Придётся нам в единоборстве друг на друга руку поднять. Давайте лучше бросим жребий: пусть один из нас к турецкому падишаху едет, а другие двое от перекрёстка вправо и влево разъедутся.

Согласились богатыри, кинули жребий, и пал жребий на Чемид-Чудзина.

— Ты поезжай в турецкую землю, — говорят ему Сагиб-Али и Мухамед-Керим, — а мы — один вправо, а другой влево поедем. И ровно через три года все мы на этом перекрёстке соберёмся. А если не придёт кто-нибудь из троих, значит, случилось с ним какое-нибудь несчастье. Поклянёмся, что будем помогать один другому, что бы ни случилось.

Поклялись богатыри, распрощались и разъехались в разные стороны.

Поехал Сагиб-Али направо. Много стран он объездил, многих слабых и обиженных защищал, много добра людям сделал — и стало имя его известным от моря до моря.

Однажды, когда он ехал дремучим лесом, услышал голос:

— Богатырь, спаси меня от злой смерти, помоги мне. Злой волшебник держит меня тут в неволе.

Сагиб-Али подъехал к краю дороги и увидел, что к дереву привязана молодая красивая девушка.

Соскочил богатырь с коня, разрубил верёвки. А девушка вдруг превратилась в огромную змею и проглотила его.

Испуганно заржал чёрный конь и бросился от дороги в чащу.

А Чемид-Чудзин ехал да ехал прямой дорогой в турецкую землю. На третий день пути встретился ему старик с большой бородой.

«Где я его видел?» — подумал Чемид-Чудзин и вспомнил: этот старик с ним во сне разговаривал.

Теперь он остановил богатыря и спрашивает:

— Куда, сынок, путь держишь?

— В турецкое царство, — отвечает Чемид-Чудзин. — Хочу с другими богатырями сразиться, своё счастье испытать.

— Это ты всегда успеешь, — отвечает старик, — поезжай лучше в царство киргизское, сразись с царём Замигулом.

— А зачем мне с ним сражаться? — спрашивает Чемид-Чудзин.

— У царя Замигула, — говорит старик, — есть волшебный камень. Кто его в руках держит, у того все желания исполняются. Камень этот может даже мёртвых воскрешать. Победишь Замигула — камень этот твоим станет.

— Спасибо за хороший совет, отец, — говорит Чемид-Чудзин. — Конечно, я лучше к Замигулу поеду.

Повернул он коня и поехал в киргизское царство.

Привёз его конь в киргизское царство, к самому двору царя Замигула.

Стоит царский шатер — весь из красного шёлка, золотой решёткой обнесён, а на решётке отрубленные головы человеческие. Однако не испугался храбрый богатырь Чемид-Чудзин, спрыгнул с коня и перелез через решётку.

Входит он в царский шатёр.

Сидит в шатре древняя старушка, войлочную попону для коня шёлком и золотом вышивает.

Поздоровался с ней богатырь, а старушка и говорит:

— Как ты попал сюда, добрый молодец? Ведь это шатёр злого царя Замигула. Если он застанет тебя здесь — убьёт. Видишь, сколько людей он уже загубил и головы их на решётку повесил?

— Авось меня не убьет, — отвечает Чемид-Чудзин. — Я сюда, бабушка, за делом приехал. Надо мне узнать, где у Замигула волшебный камень спрятан. Помоги мне, если можешь.

В это время за оградой конский топот послышался, громкий крик.

— Это Замигул вернулся, — говорит старушка, — спрячься скорее.

Посадила она его в угол и прикрыла старым войлоком.

Входит в шатёр царь Замигул. Халат на нём шёлковый, тюбетейка жемчугом вышита, чёрные волосы в мелкие косы заплетены, в руках плётка ременная.

Садится Замигул за стол.

— Давай, старуха, есть — проголодался я.

Подаёт ему старушка золотые блюда с кушаньями, а сама спрашивает:

— Долго ты ездил, Замигул. По лесам гонялся?

— Да, — отвечает царь, — охотился. Совсем было загнал оленя белого, да увернулся он от меня и в горах скрылся. Ну да я его всё равно найду.

— А как же ты найдёшь его? — спрашивает старушка.

Усмехнулся Замигул:

— Есть у меня камень волшебный. Этот камень открывает мне всё, что я знать хочу. Опущу я его в воду, погляжу на дно — и ничто от меня не скроется.

Поел Замигул, встал, снял со стены золотой меч и опустил его рукоятку в чан с водой.

— Вот, гляди, старуха. Камень в рукоятку меча вставлен. Гляжу я на дно чана и вижу, что олень в горную пещеру спрятался. Завтра поеду туда и достану его.

Повесил Замигул меч обратно на стену и лёг на мягкие подушки отдыхать. Вышел тут Чемид-Чудзин из угла, снял волшебный меч со стены, на двор выбежал и кричит:

— Царь Замигул, вставай! Я с тобой биться приехал, твою голову с плеч снять.

Услышал Замигул, с подушек поднялся:

— Молод ты, богатырь, чтобы с Замигулом биться. Не боюсь я никого. Мне смолоду предсказано, что смерть мне только от руки богатыря Чемид-Чудзина написана. А ты кто такой?

— А я и есть богатырь Чемид-Чудзин!

Выскочил Замигул из шатра, второпях и про меч свой забыл. А Чемид-Чудзин ждёт его, на коне вокруг шатра скачет, волшебным мечом размахивает.

Вскочил и Замигул на коня, да как увидел, что богатырь его меч в руках держит, испугался.

Бросился он на Чемид-Чудзина, хочет меч отнять, а богатырь только поднял руку с волшебным мечом — упал Замигул мёртвым.

Вошёл Чемид-Чудзин в шатёр.

— Нет больше, бабушка, злодея Замигула. Не будет он теперь добрых людей безвинно казнить.

А старушка поглядела на богатыря и говорит:

— Доброе дело ты сделал, богатырь. Долго я тебя ждала. Меня сюда отец мой, старый орёл, на помощь людям отправил. Теперь я могу в родные степи воротиться.

Обернулась старушка молодой орлицей, вылетела из шатра и унеслась за дальние горы.

Поклонился ей вслед богатырь, сел на коня и поехал к перекрёстку, где он с Сагибом-Али и с Мухамедом-Керимом расстался.

Приезжает он туда и видит — нет богатырей. Только серый конь и чёрный конь бродят, понурые, со сбитыми набок седлами.

«Видно, с моими братьями беда случилась», — думает Чемид-Чудзин. И вдруг слышит голос:

— Помоги мне, добрый богатырь. Спаси меня от волшебника, который меня в плену держит.

Обернулся Чемид-Чудзин, а у дороги молодая девушка к дереву привязана.

— Проверю сейчас, правду ли ты говоришь, — отвечает богатырь.

Опустил он волшебный меч в ручей, заглянул на дно и узнал всю правду.

— Не девушка ты — змея лютая. Ты моих братьев проглотила. Отдавай их сейчас же, не то плохо тебе придётся! — закричал Чемид-Чудзин.

Испугалась девушка, обернулась змеёй, чтобы на богатыря кинуться, а Чемид-Чудзин ударил волшебным мечом, рассёк змею на две части. Вышли из нее названые братья, стали обнимать Чемид-Чудзина.

— Как ты осмелился с этой волшебной змеёй бороться? — спрашивают.

А богатырь отвечает:

— Да ведь мы друг другу слово давали — один за другого в беде стоять.

И Сагиб-Али, и Мухамед-Керим никогда с Чемид-Чудзином не расставались и, как родные братья, его любили.

БРАТЬЯ-ОХОТНИКИ

Белорусская сказка

Жили в деревне старик со старухой. Было у них три сына.

Больше всего любили братья на охоту ходить.

Да только не было у них в этом деле удачи. Иной раз целый день по лесу бродят, а на ужин едва-едва трёх рябчиков принесут.

«Видно, вывелся зверь в наших родных лесах, — думают братья, — надо бы нам куда-нибудь поглубже в пущу забраться».

Вот как-то раз пошли они все трое в лес. Бродили, с кочки на кочку прыгали, по болотам и мхам друг за другом пробирались и не заметили, как от дороги отошли и с пути сбились.

Глядят братья — глухой лес кругом, ни тропинки из него, ни выхода.

— Пойдём, братья, куда глаза глядят, — говорит старший брат. И отправились братья-охотники напрямик через пущу.

Недолго они шли, приходят к большому камню. Идёт от того камня в глубь леса тропинка, а на камне надпись:

«Отсюда начинается дорога в Вахрамеево царство. Много в нём и зверя и птицы, только охотники в него поодиночке ходить должны».

— Ну, братья, никак на удачу напали, — говорит старший брат. — Пойду-ка я в Вахрамеево царство, попытаю удачи. А вы меня тут дожидайтесь. Если через три дня не вернусь, идите мне на выручку.

Младшие братья согласились. Сели они под ёлку на пеньки, костёр развели, а старший брат отправился по узкой тропинке в лес.

Идёт он, а лес кругом всё гуще, всё темнее. И вдруг выбегает на тропинку огромный лев.

Схватил старший брат свой самострел, прицелился, а лев ему и говорит:

— Не убивай меня, охотник! Отпусти меня, а возьми лучше с собой моего детёныша. Будет время — он тебе пригодится.

И выходит на тропинку маленький львёнок.

Удивился охотник.

— Хорошо, — говорит, — не буду тебя бить.

И пошёл дальше, а львёнок вслед за ним побежал. Прошёл старший брат немного и видит — выходит на тропинку большой медведь.

Вскинул охотник свой самострел, а медведь и говорит ему человеческим голосом:

— Не убивай меня, добрый молодец! Возьми лучше с собой моего медвежонка. Будет время — он тебе пригодится.

И выходит из-за кустов маленький мохнатый медвежонок.

Согласился охотник, дальше пошёл, а медвежонок со львёнком вслед за ним бегут.

И ста шагов не прошёл старший брат, как на тропинку громадный волк выбегает. Зубы скалит, глаза огоньками горят.

«Ну, уж этого застрелю», — думает охотник.

А волк его просит:

— Пожалей меня, охотник! Возьми лучше с собой моего детёныша. Он тебе — будет время — пригодится.

И даёт он охотнику маленького волчонка. Отпустил охотник и волка.

Идёт дальше, а три звериных детёныша за ним бегут.

Настрелял охотник дичи, вечером отдохнуть под сосной сел. Развёл костер, стал дичь жарить.

«Поужинаю, — думает, — к братьям вернусь, им дичи снесу».

Вдруг зашумели деревья, закачали вершинами. Свист и стон по лесу поднялся.

Смотрит охотник — летит сквозь деревья Баба-яга. Волосы развеваются, сарафан раздувается, сама в ступе сидит, помелом погоняет. Прилетела и опустилась около костра.

— Фу! Фу! — говорит. — Что-то больно тут вкусно жареным мясом пахнет.

А охотник отрезал кусок да и подаёт ей.

— На, — говорит, — бабушка, покушай.

— Нет, добрый молодец, — отвечает Баба-яга. — Я к тебе подойти боюсь. Вишь ты, какие подле тебя страшные звери сидят. Дай ты мне по пять волосков со своей головы да с голов твоих зверей, — тогда я к тебе поближе подойду.

Засмеялся охотник, дал Бабе-яге пучок волосков, а Баба-яга взяла волоски и дунула на них.

И превратился мигом старший брат в большой обгорелый пень, а львёнок, медвежонок и волчонок — в пеньки поменьше. А Баба-яга захохотала, села в ступу и обратно улетела.

Вот сидят младшие братья у костра, ждут старшего. Три дня проходят, — не возвращается старший брат.

— Надо к нему на помощь идти. Видно, недоброе с ним что-то приключилось, — говорят братья.

И пошёл средний брат старшего разыскивать.

И случилось с ним всё, как со старшим.

Остался у камня один младший брат. Три дня ждал он старших. Потом не выдержал — искать их пошёл.

Идёт он по тропинке, а деревья перед ним ветви опускают, дорогу загораживают. Шепчут ему листья:

— Не ходи дальше, беда случится!

— Не боюсь ничего, — отвечает младший брат, — видно, с братьями моими, и верно, тут беда случилась. Кто же спасёт их, коли я со страху обратно поворочу?

Идёт младший брат по тропинке. Один за другим ему звери встречаются, один за другим ему детёнышей отдают. А деревья шумят жалобно, ветки скрипят печально:

— Вернись, охотник, ждёт тебя смерть лютая!

Смеётся охотник и дальше идёт.

Приходит он на полянку. Сел, костёр развёл. Смотрит — рядом два костра погасших, а кругом пни обгорелые стоят.

«Уж не тут ли мои братья сидели?» — думает охотник.

И вдруг слышит — шум, свист, деревья гнутся, кусты к земле клонятся, — летит Баба-яга в ступе, волосы развеваются, сарафан раздувается, сама помелом след заметает.

Прилетела Баба-яга, спустилась на полянку.

— Здравствуй, добрый молодец.

— Здорово, бабушка, — отвечает охотник.

— Что это у тебя как вкусно жареным пахнет?

— Возьми, бабушка, покушай, — говорит охотник и кусок мяса ей протягивает.

А Баба-яга отвечает:

— Нет, сынок, боюсь я твоих зверей. Дай ты мне пять волосков со своей головы да по пяти волосков со зверёнышей, — тогда подойду.

— Э, нет, бабушка, не на таковского напала, — отвечает охотник. — А ну-ка, звери мои, помогите мне с бабушкой управиться.

Кинулись три зверёныша на Бабу-ягу.

Львёнок её за горло хватает, волчонок — за ноги, медвежонок лапами мнёт.

Испугалась Баба-яга, завизжала, закричала, заголосила. А охотник и говорит:

— Теперь я знаю, что с моими братьями случилось. Это ты извела их. Говори, что ты с ними сделала, не то моя стража тебя живую съест.

Дунула Баба-яга на пеньки — ожили старшие братья, ожили их звери.

Кинулись три львёнка, три волчонка, три медвежонка на Бабу-ягу и разорвали её на части.

И стали с тех пор заповедные пущи для охотников открыты. Много дичи в них братья перестреляли, много зверя наловили.

Хорошо стали жить.

МУЖИК И ВЕЛЬМОЖА

Белорусская сказка

Начинается наш сказ не про вас и не про нас, а про царского вельможу и про умного мужика.

Копал мужик погреб и нашёл в земле кусок золота. Вот он и думает:

«Куда мне его деть? Себе оставлю — пан отнимет, а не отнимет пан — отнимет управляющий, а не управляющий — так староста. Понесу-ка я золото к царю. Дам ему гостинца — меня царь наградит, а уж царской награды никто не отнимет».

Надел мужик новые лапти и пошёл к царю. Долго ли, коротко ли — дошёл до царского дворца. Тут его часовой спрашивает:

— Ты куда, мужичок, идёшь?

— К царю, служивенький.

— Что тебе, мужичок, там нужно?

— Друг служивенький, пропусти меня: очень нужно.

Вот его часовой и пропустил. И второй, и третий, и четвёртый часовые пропустили.

Дошёл мужик до царской комнаты. А там у дверей вельможа царский стоит. Толстый, розовый, мордастый.

— Ты куда, мужик, лезешь?

— А я к царю, батюшка.

— К царю? А что ты там забыл?

— А вот нашёл я кусок золота и несу царю гостинец.

Загорелись глаза у жадного вельможи.

— Золото? Гм! Покажи.

Мужик золото показал, а вельможе чуть худо не сделалось. Вот он и говорит:

— Ну, коли дашь, милый друг, мне половину царской награды, то пропущу к царю, а не дашь — пошёл прочь.

Что тут делать?

— Хорошо, паночек, дам.

Пропустил вельможа мужика к царю.

— Здравствуй, царёчек-паночек, — говорит мужик. — Я вам гостинца принёс.

И дал ему золото.

— Что же тебе дать за этакой гостинец?

— Царёчек-паночек, дай ты мне ковальчик[3] хлеба.

Царь приказал принести белого хлеба. Мужик поглядел на белый хлеб и говорит:

— Нет, царёчек-паночек. Я такой хлеб сеял, я такой хлеб веял, я такой хлеб жал, да никогда я такого хлеба не едал. Мне бы чёрного.

Забегали тут лакеи, весь дворец обыскали — чёрного хлеба не нашли. У ворот нищий стоял, так у него кусок выпросили.

Ну, закусил мужик.

— Что же теперь тебе, мужичок, дать?

— Теперь, царёчек-паночек, поспать бы мне.

Приготовили мужику постель пуховую, а он на перину поглядывает, с ноги на ногу переминается.

— Это мне не спаньё. Я тех гусей кормил, тот пух щипал, а отродясь на пуху не спал. Мне бы гороховой соломки.

Привезли целый воз гороховой соломы. Мужик шапку под голову да и захрапел на весь дворец. Выспался, встал да и говорит:

— Спасибо вам, царёчек-паночек. Я вам тут нагрубил, насорил, дайте мне за это сто розог.

— Да как же розог? Ты же мне золото подарил!

— Э, царёчек-паночек! Прошу я вас — дайте мне в награду сто розог.

Что тут сделаешь! Принесли розог. Хотели было мужика пороть, а он как закричит:

— Стой, царёчек-паночек, у меня есть половинник.

— Какой?

— Как шёл я к вам, так меня один важный такой пан не пускал. «Коли дашь, — говорит, — половину того, что царь даст тебе, то пущу». Я и обещал. Так дайте сначала ему пятьдесят розог, а тогда мне пятьдесят.

Привели того вельможу, а он дрожит весь:

— В-в-в-в!..

— Ничего, паночек, — говорит мужик, — я тебя не обману: как договорились, всё отдам.

Уложили вельможу да как отлупят!..

А мужик и говорит:

— Ах, царёчек-паночек, он так у вас хорошо служит, надо его наградить — отдайте ему и мою часть.

Дали ещё пятьдесят розог, а всех — сто.

Пока с вельможей расправлялись, мужик шапку в охапку — да в дверь.

Только его и видели: уж лучше подальше мужику от царской чести да от царской ласки — от них мужику добра не будет.

КАК МУЖИК С БАРИНОМ ПООБЕДАЛ

Белорусская сказка

Сидели раз мужики под вётлами, трубочки посасывали, про пана калякали. Он у них сердитый, скупой; у него, болтают, ковшика воды не допросишься. А один мужик и говорит:

— Эх вы… да я, если захочу, не то что воды выпрошу, а у пана пообедаю.

Закричали мужики, заспорили:

— Если ты не врёшь, у нашего пана пообедаешь, мы тебе пару волов дадим.

Уж побились об заклад честь честью.

Пришёл мужик к пану, поклонился низенько и говорит шёпотом:

— Пане милостивый, никому я ничего не рассказывал, сразу к вам прибежал спросить: сделайте милость, пан, скажите, что бы стоил такой кусок золота?

И показывает пану свой добрый мужицкий кулак.

Разгорелись у пана на золото глаза.

— Заходи, — говорит, — заходи, мужичок.

А мужик в комнату зашёл, а всё своё твердит:

— А скажите мне, пан милостивый, а если б такой кусок, что б ему была за цена?

Сложил два кулака и показывает.

Задрожал тут пан от жадности и говорит:

— Садись, мужичок, садись, выпей чарочку.

А мужик ему:

— Да ведь чарочку, пан милостивый, пьют-то под закусочку. А скажите, пане, если бы такой кусок?…

Да показывает на свою голову.

Побелел тут пан, в ладони захлопал, кричит слугам:

— Несите водочку, да наливочку, да борща, да галушечек! Садись, мужичок, пообедаем.

Сел мужичок с паном, обедает.

Пан аж горит, хочет знать, где тот кусок золота.

А мужик панскую еду ест, причмокивает, от веку такой не пробовал.

Только прожевал, — пан за картуз:

— Ну, веди, мужичок, где это золото!

А мужик трубку закурил, головой помотал:

— Так что ж, паночек милостивый, у меня ведь его нету, этого золота… Я так спросил, что бы оно стоило, коли было бы.

Рассердился пан, закричал на мужика:

— Пошёл вон, дурень! Дурак клочьями!

А мужик ему в ответ:

— Эх, паночек милостивый, не так уж я глуп, не так бестолков, коли получил пару круторогих волов.

АСИЛАК И ЗМЕЙ

Белорусская сказка

Было это в стародавние годы.

Неведомо откуда налетел на белорусскую землю огромный змей. Прилетел, сел, целый край земли себе забрал. И начал хватать людей да угонять их в свои владения, чтобы они ему землю обрабатывали. Гонит, а сам кричит:

— Эй вы, мои мужики, поторапливайтесь! Будет ваше дело — мне пашни пахать, для меня хлеб собирать.

А земли у змея было видимо-невидимо.

Приставил он целое войско своих слуг-змеёнышей и приказал днём и ночью тех мужиков стеречь, с глаз не спускать.

— А кто не захочет работать на меня, того до полусмерти бейте!

И работали мужики на земле змеевой. Надрывались из месяца в месяц, из году в год. Так веками и шло.

Да только настало время — и родился в белорусской глуши, средь лесов и болот, в избе бедных родителей мальчик Асилак.

Рос он быстро. Не успели родители оглянуться, как Асилак уж высоким и крепким стал, словно дубок молодой.

Как-то раз спрашивает он отца:

— Куда это ты, батюшка, каждый день с утра до вечера уходишь?

А отец отвечает:

— Ох, сынок, все мы на злого змея работаем.

И рассказал он сыну, как народ в плену у змея живёт. Рассердился Асилак:

— Как же это можно веками такую неволю терпеть! Пойду я биться со змеем.

Испугался отец:

— Куда ты пойдёшь, сынок? Живьём съест тебя змей-душегубец.

А Асилак и говорит:

— Хочу я, батюшка, мужиков от неволи избавить. Долго ли малым детям без отцов плакать, долго ли мужикам подневольным такую муку терпеть?

И пошёл Асилак жильё змея искать.

Шёл он лесами, шёл болотами. Повстречал на дороге старого-престарого деда.

— Куда, сынок, путь держишь? — спрашивает старик.

— Иду я, дедуся, страшного змея искать, который наших мужиков в неволе держит. Не знаешь ли, как к его логову ближе пройти?

— Иди, парень, на восход солнца, — говорит старик, — долго тебе идти придётся. Наконец увидишь каменную стену. За этой стеной змеиное жильё. Только запомни: если станешь ты со змеем биться и одолеешь его, не давай ему пощады. Станет он тебе золото сулить, станет серебро предлагать — ничего не бери. Убей змея, а дворец его с четырёх сторон подожги, чтобы пепел его ветер по болотам развеял и следа не оставил.

Поблагодарил Асилак старика за совет и пошёл в ту сторону, откуда солнце всходит.

Шёл он через лесные пущи, через топкие болота, через быстрые реки и глубокие озёра. Наконец видит — встаёт вдали перед ним высокая стена.

Подошёл Асилак ближе, хочет на стену влезть, — а стена гладкая, словно лысый череп, уцепиться не за что. Пошёл Асилак ворота искать.

Три дня и три ночи шёл, а стене всё конца не видно. Рассердился тут Асилак, схватил камень в триста пудов весом, да как пустит его с размаху в стену.

Затряслась, заколыхалась стена — и рассыпалась. За стеной змеев сад открылся.

Перешагнул Асилак через камни обвалившиеся и пошёл по дорожке.

Одну прошёл, другую прошёл, а на третьей сам змей ему навстречу. Пасть огнём пышет, на лапах когти страшные то сожмутся, то разожмутся — так, кажется, и норовят Асилака схватить.

— Ты как сюда попал? — кричит змей. — Тебе тут чего надо?

А Асилак поглядел прямо в змеиные очи и отвечает храбро:

— Пришёл я с тобой, чудище, сразиться. Вот кабы твою голову поганую сорвать, сразу в нашем краю другая жизнь настала бы.

Захохотал змей злобным хохотом, закрутился, хвостом забил.

— Ну и смел же ты, мальчишка! Со мной и не такие молодцы в прежние времена боролись, да я всех их словно мух глотал. И тебя проглочу.

Кинулся змей на Асилака. Зубастую пасть разинул, глаза выпучил, лапы протянул — вот-вот схватит бедного парня.

Да не растерялся Асилак. Нагнулся он, схватил в горсть песку мелкого да как швырнёт змею прямо в морду. Засыпал песок змею глаза. Завизжал змей по-звериному, зафыркал, зашипел, язык свой длинный высунул. А Асилак — цап его за язык. Накрутил на руку и тащит змея, словно гнилую колоду.

Испугался змей, ревёт, воет:

— Не убивай меня, Асилак. Отпусти живого! Дам я тебе всё, чего твоя душенька пожелает. Хочешь, золота дам?

— Не хочу, — отвечает Асилак.

— Может, серебра хочешь? Или камней самоцветных?

— Не хочу, — говорит Асилак, — всё, что у тебя есть, ты от бедняков отнял, всё это не твоими, а их трудами добыто.

— Так чего же тебе дать? — воет змей.

— Ничем ты теперь не откупишься, — Асилак отвечает, — конец твой пришёл.

Прижал он ногой язык змеиный, вырвал с корнем громадный дуб да как стукнет змея по черепу.

Охнул змей и повалился на траву. Тут ему и конец пришёл.

Сел Асилак на пенёк, отдышался немножко, потом схватил змея за лапу и потащил во дворец. Помнит он, что ему встречный старик наказывал.

Приволок Асилак змея во дворец, повалил на пол, сам выбежал, все двери запер да и поджёг дворец со всех четырёх сторон.

Сбежались змеевы слуги, кинулись к Асилаку:

— Держи его! Лови! Он нашего хозяина убил!

А Асилак схватил одного из слуг за ноги да и давай им, как дубинкой, других колотить. Оглянулся — нет никого, все змеевы слуги перебитые лежат. А кто успел, тот убежал из дворца без памяти куда глаза глядят.

Горит дворец, пылает. Горит мёртвый змей. Чёрный дым столбом над лесом стоит, ветер пепел во все стороны развевает. Не осталось от змея ни порошинки.

Смотрит Асилак, а кругом мужики собрались, глядят со страхом, шепчутся:

— Беда, братцы! Заставит нас змей ему новые хоромы строить. Пропадём на этой работе.

Засмеялся Асилак, к мужикам подходит:

— Ишь чего испугались! Да ведь нет больше на вашей земле змея. Даже пепла его не осталось. Кидайте подневольную работу, бегите по домам. Небось ребятишки-то ваши по батькам соскучились.

Обрадовались мужики, стали обнимать Асилака; кто поёт, кто пляшет от радости. А потом все в свои родные сёла кинулись — стали работать на своей земле, на радость себе и детям.

И стали они просить Асилака:

— Останься с нами. У нас теперь жизнь хорошая будет — спокойная, дружная, трудовая.

А Асилак отвечает:

— Не могу, братцы. Ещё не все змеи на земле перебиты. Одного я прикончил — пойду с другими сражаться.

И пошёл Асилак на закат солнышка — туда, где ещё много мужиков было у змеев приневолено и на чужой работе погибало. Пошёл Асилак за их волю, за их счастье биться.

А когда всех змеев перебьёт, тогда, говорят, в родные леса вернётся, станет вместе с другими счастливо работать на родных полях.

НЕЖДАН-БОГАТЫРЬ

Белорусская сказка

Жили-были старик со старухой.

Жили, поживали, землю пахали, хлеб жевали. Так и думали свой век прожить, да нежданно-негаданно родился у них на старости лет сынок.

Сынок — да ведь какой! Волосы светлые, глаза ясные, сам крепкий, сильный. Назвали его старики Неждан-богатырь.

Растёт Неждан не по дням, а по часам, словно грибок рыжик под ёлкой.

Рос, рос, да и вырос. Молодым парнем стал, и таким силачом, что ни один взрослый мужик его в схватке одолеть не мог.

Стало ему тесно в родной деревне. Вот он и говорит родителям:

— Прощай, батюшка, прощай, матушка. Хочу я по белу свету побродить, ножки свои поразмять, поглядеть, как люди живут. А коли где врагов встречу, — спуску не дам.

Плачут старики:

— Куда ты, сыночек? Как же мы-то без тебя останемся?

— А вы не плачьте, — говорит сын. — Погуляю я по свету, да и назад приду.

Снарядили его родители в путь-дорогу, и отправился Неждан-богатырь из отчего дома.

Идёт он полями широкими, оврагами глубокими, лугами зелёными.

Вьётся перед ним дорога, извивается. И привела его в дремучий тёмный лес.

Остановился Неждан-богатырь среди густой еловой чащи и закричал:

— Есть ли тут живая душа? — да и засвистел, чтобы знак о себе подать.

Так засвистел, что деревья от страху зашатались. С веток листья посыпались, кусты в испуге к земле присели, дикие звери без памяти в свои норы попрятались, лесные птицы в глухой валежник кинулись.

А богатырь сел на пенёк и дожидается — не выйдет ли кто на его свист.

Жило в том лесу семеро разбойников, семеро родных братьев.

Ни проходу, ни проезду от них никому по лесным путям не было. Кто на дороге ни появится — на каждого кидались, и редко-редко кто из их рук живым уходил. Много лет жили разбойники в этом лесу и никого не боялись.

Услыхали они свист Неждана-богатыря и удивились:

— Это кто же в нашем лесу таким посвистом богатырским свищет?

И пошли на свист.

А Неждан-богатырь тем временем вышел на просеку, развёл костёр и стал на огне сало поджаривать, хлебом закусывать: проголодался.

Выбежали разбойники из чащи, окружили его:

— Ты ещё кто такой? Откуда?

— А вы что за люди? Что вам от меня нужно? — Неждан спрашивает.

Старший разбойник и отвечает:

— Мы-то издавна тут в лесу живём, и лес этот наш. А вот тебя кто к нам послал?

Усмехнулся Неждан-богатырь:

— С чего это лес вдруг вашим стал? Разве вы его сажали? Не ваш это лес, а общий. А кто я и откуда — узнаешь, когда со мной поборешься.

Рассердились разбойники:

— Ишь какой дерзкий нашёлся! Ну хорошо, давай поборемся. Узнаешь нашу силу — не станешь своей силёнкой хвалиться.

Взял старший разбойник железную палицу в десять пудов весом и встал перед Нежданом-богатырём. Оглянулся Неждан — видит, стоит неподалёку огромный дуб, такой, что троим его не обнять.

Вырвал он его с корнем и закричал:

— Подходи, кто не боится!

Перепугались разбойники: никогда такого силача не видывали.

Упали они на колени:

— Прости нас, славный богатырь, не губи! Видим, что ты всех нас сильнее. Будь у нас старшим. Мы все тебя слушаться станем. Вместе-то мы всем светом завладеем.

А Неждан-богатырь отвечает:

— А на что мне всем светом владеть? Не за тем я из своей деревни вышел, чтоб добрых людей обижать да в страхе держать. Хочу я избавить бедняков от тех, кто над ними свою силу показывает. Если кто хочет над другими людьми хозяином быть, тот мне враг.

— Хорошо, не будем мы народ губить, — обещают разбойники, — только возьми нас к себе в товарищи.

— Ладно, — говорит Неждан, — идём дальше все вместе.

И пошли.

Впереди Неждан-богатырь, а за ним семь братьев, семь разбойников.

Идут они от села к селу, от деревни к деревне. Сбегается народ поглядеть на Неждана-богатыря.

А он остановится в деревне, сядет у избы на завалинку и спрашивает:

— Ну как, братцы, хорошо ли живёте?

— Плохо, батюшка, — отвечают крестьяне, — от панов житья нет. Замучили нас работой, хлеба не дают, последние жилы из нас тянут.

— А вы, братцы, подружнее живите, — учит их Неждан, — знаете поговорку: «Дружному стаду и волк не страшен». Коли будете стоять все за одного, один за всех, — сами богатырями станете. Чего один не может, — весь народ легко сделает. Вместе-то вы и панов своих одолеете.

Ходит Неждан-богатырь по деревням, говорит такие речи, учит народ. А слова его словно искры по избам разлетаются. Слушает их народ, верит Неждану, любит его.

Услыхали паны про Неждана-богатыря. Испугались:

— Этак он, пожалуй, научит наших мужиков своих господ бить. А ну-ка, паны, давайте изловим этого смутьяна!

Да не так-то просто было это сделать. Куда Неждан ни придёт, всюду народ его прячет, скрывает, в обиду не даёт.

Собрались паны и говорят:

— Нам самим его не поймать. Надо попросить, может быть, семь братьев-разбойников нам помогут.

Набрали паны золота целую шапку, выбрали ночь потемнее, подкрались к деревне, где Неждан ночевал, да и просят разбойников:

— Помогите нам, голубчики. Свяжите вы вашему богатырю руки и ноги, выдайте его нам. А мы вам вон сколько золота собрали. И ещё дадим.

Не выдержали разбойники — проснулась в них прежняя жадность к чужому добру. Забыли они свои обещания: подкрались тайком к избе, где богатырь спал, напали на него все вместе, связали и отдали панам на расправу.

Обрадовались паны-злодеи:

— Небось не станешь теперь наших мужиков своими речами на бунт поднимать!

И повели они связанного Неждана по деревне. Окружили его солдатами, не дают простому люду подойти поближе, отбить богатыря.

Плачут крестьяне:

— Батюшка наш! За правое дело ты погибаешь! Как же мы без тебя останемся?

А сделать ничего не могут: боятся солдатских ружей.

Привели Неждана на панский двор. Собралось кругом панов видимо-невидимо: хоть гать клади да по головам ходи. Смеются, руки потирают:

— Ага, попался, голубчик! Пришёл твой последний денёк!

И кричат паны:

— Утопить его в речке!

— Повесить его!

— Собакам бросить, чтобы растерзали!

А Неждан-богатырь поглядел, поглядел на панов, усмехнулся, плечи расправил, руки раскинул — лопнули верёвки, как ниточки.

Шагнул он вперёд в народ и крикнул:

— Братцы! Пока боитесь панов, не будет у вас ни хлеба, ни пятаков. А чтобы панов прогнать, надо всем дружно на них войною встать. Не спорьте между собою, а идите на ваших панов гурьбою.

Сказал так богатырь — и исчез. Кинулись паны в толпу мужиков:

— Лови! Держи!

А Неждана нигде нет. Словно под землю ушёл.

Так и не нашли паны богатыря Неждана. Да долго им искать и не пришлось: скоро после того встал на них народ с вилами, с топорами и прогнал навеки со своей земли. А заодно и разбойников прикончил, которые Неждана обманом за деньги панам выдали.

По-новому жизнь пошла на той земле.

А Неждан-богатырь, говорят, по другим землям теперь бродит, других мужиков правде учит.

КАМЕННЫЙ ЦАРЕВИЧ

Грузинская сказка

Было это или не было — кто может сказать?

Жил-был на свете царь. Дожил он до старости, а детей не имел. Очень горевал об этом.

Наконец родился у него сын. Царь себя от радости не помнит, так и дрожит над царевичем, только и смотрит, чтобы с ним чего не случилось, чтобы беда какая над ним не стряслась.

Велел он построить высокую башню и поселил в ней царевича.

Живёт царевич в башне, скучает. Нельзя ему ни погулять, ни на коне покататься.

Только Солнце каждый день заглядывает в башню.

Полюбило царевича Солнце — каждое утро к нему первому свои лучи бросает в окошко, улыбается ему, старается развеселить.

А царевичу и невдомёк это. Встанет, к окошку подойдёт, облокотится, вниз на землю, на сады царские смотрит, а на Солнце и не взглянет.

Долго терпело это Солнце, наконец обиделось:

«Что ж это, я его каждый день ласково бужу, ему первому в башню свет свой посылаю, грею его лучами тёплыми, а он на меня и не смотрит!»

Рассердилось Солнце. Как-то утром ударило оно его своим лучом — и окаменел царевич.

Поднялся во дворце шум и плач. Бегут слуги, бежит царь, плачет царица.

— Что случилось? Кто виноват? Кто не углядел?

Спорят, рыдают, стараются привести царевича в чувство, а царевич лежит, как каменный, ничего не видит, не слышит.

Приказал царь в дремучем лесу выстроить прекрасный дворец, окружить его золотой оградой и поставить сотню слуг сторожить царевича.

А царевич днём лежит, как мёртвый, а ночью встаёт и оживает. Но с первыми лучами Солнца опять превращается в камень.

Был у царевича сын — мальчик маленький, да смышлёный.

Вот подрос он и спрашивает у матери:

— Мама, а где мой отец?

Заплакала молодая царица, долго отвечать не хотела. Наконец повела сына в прекрасную комнату, где на коврах каменный царевич лежал.

— Вот, дитя, твой отец.

И рассказала ему всё, что случилось с молодым царевичем. Призадумался мальчик.

— Мама, неужели нельзя нашему горю помочь?

Отвечает ему молодая царица:

— Слыхала я, дитя, что могла бы нам помочь только мать Солнца. Она одна может у своего сына узнать, как твоего отца к жизни вернуть. Да ведь добраться до неё очень трудно.

— А я вырасту, мама, и доберусь, — сказал мальчик. Вздохнула мать, поцеловала сына, ничего не ответила.

А мальчик с того дня своего намерения не забывал.

Вот вырос он прекрасным, сильным юношей. Приходит как-то к матери и говорит:

— До свиданья, матушка, пойду я мать Солнца искать. Хочу у неё совета попросить, как нашей беде помочь.

Стала его уговаривать молодая царица:

— Ты ещё молод, сынок. Где тебе такое дело сделать?

А юноша отвечает:

— Не могу я видеть, как вы все кругом горюете. Хочу попытаться помочь отцу.

Взял он с собой хлеба на дорогу, оделся в простое платье и отправился в долгий путь.

Вот идёт он по дороге и видит — широкое поле лежит, в поле пахари землю пашут. И плуги, и ремни, и хомуты, и вся упряжь у них — железные. Запряжено в плуг по девять пар волов, бьют их пахари, гонят, а волы едва шевелятся.

Пахари потом обливаются, волы из сил выбились, а в день едва один шаг земли вспахивают.

Подошёл к пахарям юноша. Жаль ему их стало.

— Победы вам, — говорит.

— И тебе победы, — отвечают пахари.

— Нельзя ли вам чем-нибудь помочь?

— Да ты куда идёшь? — спрашивают пахари.

— К матери Солнца, — отвечает юноша. Рассказал он пахарям, куда и зачем путь держит. Взмолились пахари:

— Коли ты такой добрый, так, когда будешь у матери Солнца, — узнай, почему нам никак земли не вспахать. Замучились совсем, а почти на одном месте топчемся.

— Хорошо, узнаю, — ответил юноша и дальше пошёл. Шёл он, шёл, — встречается ему большое стадо овец.

Ведут их пастухи, а овцы еле двигаются: шерсть у всех до земли висит, от жары овцы погибают, еле ногами шевелят.

— Победы вам, — сказал юноша пастухам.

Пастухи отвечают:

— И тебе победы.

— Нельзя ли вам помочь как-нибудь?

— Да ты куда идёшь-то? — пастухи спрашивают.

Рассказал им юноша про своё горе. Пожалели его пастухи, а потом и говорят:

— Коли ты такой добрый человек, так окажи нам услугу: когда будешь у матери Солнца, спроси, что с нашими овцами делать. Совсем они от своей тяжёлой шерсти двигаться не могут, замучились и нас замучили.

— Хорошо, спрошу, — ответил юноша и дальше пошёл.

Шёл он шёл и видит — стоит посреди дороги олень.

Уткнулся мордой в землю, а рога у него такие большие, такие тяжёлые, что ему и головы не поднять. Подошёл к оленю юноша, поздоровался:

— Что с тобой, олень, случилось? Нельзя ли помочь тебе?

— Да вот, добрый человек, выросли мои рога такие большие и тяжёлые, что мне и с места не сойти. Если будешь у матери Солнца, спроси, что мне с ними делать. Не могу больше так жить.

— Хорошо, спрошу, — отвечает юноша. — А высоко ли твои рога растут?

— Да за облака ушли, в самое небо упёрлись, — олень отвечает.

— Не могу ли я по ним на небо влезть?

— Наверно, сможешь, коли не боишься.

— Я ничего не боюсь, — говорит юноша. Ухватился он руками за нижние отростки да и полез по оленьим рогам, как по лестнице. Лез он, лез и долез наконец до самого неба.

Пошёл он по небу дорогу к матери Солнца отыскивать.

Тучи кругом плывут, гром гремит, молнии справа и слева вспыхивают — запугать хотят храброго юношу.

А юноша всё идёт и идёт вперёд, и одни у него мысли — о тех, кому он должен помощь принести, и в первую очередь — об отце его окаменевшем.

И вот наконец приходит юноша к золотому дворцу.

Стоит дворец в облаках на горе, сидит у окошка старуха, мать Солнца. Вокруг неё свет золотой, глаза ласково на юношу смотрят.

— Зачем пришёл, сынок, зачем пожаловал? — спрашивает.

Рассказал ей юноша своё горе. Рассказал и про тех, кого он на пути повстречал.

— Постараюсь помочь тебе, сынок, — отвечает старуха, — сейчас Солнца дома нет. Как вернётся, обо всём его повыспрошу. А ты пока полежи тут, чтобы Солнце тебя не нашло.

Дунула она на юношу, превратила его в розовую луковку и положила на окошко.

Вот прошёл день — возвращается Солнце домой. Усадила его мать, покормила и спрашивает:

— Давно я с тобой, сынок, не беседовала. Ты целые дни по небу ходишь, на землю смотришь. Позабавь меня, расскажи, как люди живут, что у них слышно.

— Что ж тебе рассказать? — говорит Солнце. — Вот жил у одного царя сын. Любил я его, лучи ему первому в окошко по утрам посылал, грел и нежил его, а он на меня и смотреть не хотел. Взял я его и в камень превратил.

— Что ж, он теперь навсегда каменным и останется? — спрашивает старуха.

— Нет, — отвечает Солнце, — его можно снова оживить. Для этого надо, чтобы кто-нибудь взял воду, в которой я по утрам умываюсь, и спрыснул той водой каменного царевича. Он опять станет таким, как все люди.

— Ещё чего не видал ли ты на земле? — спрашивает мать.

— Ещё видел я глупых пахарей: пашут они на волах, а у волов и упряжь, и плуги, и хомуты — всё железное. Тяжело волам, потому и не могут они землю вспахать. Переменили бы упряжь на ремённую, сделали бы всё из дерева, только плуги оставили бы железными, — сразу волам легче стало бы.

— Ну, ещё чего не видал ли? — спрашивает старуха.

— Видел я ещё глупых пастухов, — говорит Солнце, — пасут они овец, а овцы так шерстью обросли, что и двигаться не могут. Взяли бы пастухи ножницы да обстригли бы овец. И овцам легче стало бы, да и из шерсти их много полезного можно было бы сделать.

— Видишь, сколько ты интересного на земле видел, — говорит старуха.

— Да это ещё не всё, — отвечает Солнце, — видел я ещё оленя. Стоит он посреди дороги, рогами в небо упёрся, с места сойти не может. И самому неудобно, и рога даром пропадают. А как омылся бы он в свежей майской воде, — отпали бы рога с его головы. И ему легче стало бы, да из его рогов люди много полезного сделать могли бы.

Стало Солнце ко сну клонить. Легло оно спать и всю ночь проспало. А утром встало, умылось и опять по небу покатилось.

Взяла мать Солнца луковку в руки, дунула на неё — и стал перед ней опять юноша-красавец, царский внук.

— Слышал ты, что Солнце говорило? — спрашивает старуха.

— Как же, слышал, — отвечает юноша.

— Так вот тебе вода, неси её своему отцу, обрызгай его, и он опять оживёт. А по дороге расскажи людям и оленю, что ты от Солнца узнал.

Взял юноша кувшин с водой, поблагодарил добрую старуху и живо по оленьим рогам вниз на землю спустился.

— Ну как, узнал про мои рога? — олень его спрашивает.

Рассказал ему юноша, что про него от Солнца слышал.

Обрадовался олень, побежал к свежему майскому источнику, омылся в нём — и отпали у него с головы тяжёлые рога. Стало оленю легко и удобно, а люди начали из оленьих рогов красивые костяные вещи выделывать.

Идёт юноша дальше, видит — пастухи длинношёрстных овец пасут.

— Ну что, узнал про наших овец у матери Солнца? — спрашивают пастухи.

Рассказал им юноша, что Солнце про овец сказало. Обрадовались пастухи, сделали ножницы, обстригли овец. Сразу повеселели овцы, а люди с тех пор стали из овечьей шерсти тёплую пряжу делать.

Идёт юноша дальше, видит — пахари на волах землю пашут и едва-едва по полю подвигаются.

— Ну что, узнал ты про нас что-нибудь на небе? — спрашивают пахари.

Рассказал им юноша, какой о них разговор на небе был. Обрадовались пахари, переменили упряжь на волах, и легко стало волам работать; быстро пошли они и к вечеру целое поле распахали.

А юноша домой побежал. Прибегает он во дворец, а там уж и не думали, что он вернётся. Обняла его мать, повела в покой, где каменный царевич лежал.

Зачерпнул юноша воды волшебной, опрыскал ею отца.

И встал на ноги каменный царевич, зарумянились его щёки, заблестели глаза. Ожил царевич. Крепко прижал к груди жену и сына, потом к родителям побежал.

Устроил старый царь весёлый пир. Три дня и три ночи пировали.

А тому, кто эту сказку слушал, пусть упадёт с неба золотое яблочко.

СТРАШНЫЙ ДЭВ[4]

Грузинская сказка

Было это или не было — кто знает?

Рассказывают, что жил-был царь. Задумал этот царь жениться.

Выбрал он себе невесту — невиданной красоты девушку: глаза у неё чёрные как ночь, кудри золотые, губы красного мака алей, а стан её как молодая яблоня.

Во всём царстве не было девушки краше.

Женился царь и зажил счастливо с молодой царицей.

Скоро родился у них сын-царевич.

И постигло тут царя страшное горе. Ворвался во дворец огромный дэв, схватил и унёс царицу.

Царь с горя головой о камни бьётся, погоню за погоней снаряжает — не поймать страшного дэва, не вернуть царицу.

Знает царь, что страшный дэв бессмертен. Ни убить, ни победить его невозможно.

Плачет царь, убивается, а ничего сделать не может.

Вот год проходит, другой идёт. Стал царь понемногу своё горе забывать. А царевич растёт и растёт, скоро совсем большой вырос. Приходит он как-то раз к отцу и спрашивает:

— Батюшка, а где моя мать?

Полились у царя снова слёзы из глаз. Обнял он царевича и говорит:

— Ты ещё, сыночек, в люльке лежал, как твою мать страшный дэв похитил и из дворца унёс.

Услышал это юноша и покой потерял. День и ночь ему мать грезится, душит его злоба на дэва, спать не даёт.

Приходит царевич к отцу и говорит:

— Решился я, батюшка, страшного дэва разыскать и мать свою освободить. Не хочу я, чтобы моя матушка у него в плену томилась.

Испугался царь, стал сына отговаривать:

— Куда тебе, сыночек, с дэвом бороться! Его до сих пор никто победить не мог.

— А я попробую, — говорит царевич.

И пошёл он искать страшного дэва.

Долго ли он шёл, коротко ли, только приходит в поле к перекрёстку трёх дорог.

У одной дороги надпись на камне: «Кто сюда пойдёт — скоро домой вернётся». У другой: «Кто сюда пойдёт — не скоро домой попадёт». А у третьей: «Кто сюда пойдёт — никогда домой не придёт».

«Верно, эта третья дорога и ведёт к страшному дэву», — подумал царевич и без долгих размышлений пошёл по ней.

Шёл он, шёл, девять гор прошёл, девять рек пересек, девять ущелий миновал. И вот доходит он до одного города.

Видит царевич — пусто и грустно в городе. Жители в домах прячутся, на улицах ни души не видно, огни не горят, ни голосов, ни песен не слышно.

Зашёл царевич в один дом, спрашивает:

— Что у вас в городе за печаль случилась? Ни людей не видно, ни голосов не слышно, огни не горят, никто песен не поёт.

А ему и отвечают:

— Беда у нас в городе, царевич. Каждый день выходит на берег из моря громадный морской кабан и всё, что на пути ни встретит, пожирает. Потому и прячемся мы, потому и голоса не подаёт никто.

— Ну, так жить нельзя, — говорит царевич, — надо мне пойти поглядеть, что у вас за кабан такой.

Идёт царевич к берегу моря и видит — стоит на берегу высокая башня, верхушкой в небо упёрлась, подножием в волны морские ушла. А в башне окно, и сидит у окна красавица: глаза, как ночь, чёрные, кудри золотые, губы красного мака алей, а сама свежа, как молодая яблоня.

Взглянула красавица на юношу и ахнула:

— Зачем ты пришёл сюда? Здесь и птица в небе не летает, и рыбы в воде не живут. Здесь все страшного дэва боятся.

— А, так это его башня? — спрашивает юноша. — А как ты сюда попала, красавица?

— Меня дэв из дворца моего мужа, царя, похитил. Жила я в счастье и в радости; родился у меня сын, а дэв прилетел и унёс меня от колыбели сына.

Обрадовался юноша, что мать нашёл.

— Я и есть твой сын! — воскликнул он. — Я тебя освободить пришёл.

— Ох, сыночек, трудное это дело, — говорит царица. — Дэв сильнее всех на свете, и смерть его далеко спрятана, никому её не найти.

— А ты спроси его, матушка, — говорит царевич, — где он силу прячет. Может быть, он тебе и скажет. А я к тебе завтра снова приду.

Вот возвращается дэв в свою башню. Потянул воздух носом, оглянулся и кричит:

— Здесь кто-то был! Человечьим духом пахнет.

— Что ты, кому тут быть! — отвечает царица. — Тут и птицы не летают, и рыбы в море не живут, — так тебя все боятся.

Отдохнул дэв, поел, попил, а царица и говорит ему:

— Удивляет меня твоя сила, дэв. Все тебя и бессмертным, и непобедимым называют. В чём же твоя сила и где она спрятана?

— Под очагом зарыта, — отвечает дэв. Лёг он и захрапел.

Утром умчался дэв на разбой. Приходит царевич под окошко и спрашивает:

— Ну что, матушка, узнала?

— Узнала, сыночек, — говорит царица. — Сила дэва под очагом зарыта.

— Ты, матушка, укрась очаг получше, убери его цветами, — учит царевич.

Возвращается вечером дэв, смотрит — убран очаг лучшее обычного, кругом цветы рассыпаны.

— Это что ж такое? — спрашивает дэв.

А царица ласково отвечает ему:

— Ты мне сам дорог — и сила твоя дорога. Вот я и украсила место, где она зарыта.

Засмеялся дэв:

— Не под очагом моя сила, а вот в том столбе мраморном, на котором потолок держится.

Лёг он опять и захрапел. А утром снова на разбой ушёл.

Утром приходит царевич, а мать и говорит ему:

— Обманул меня дэв: не под очагом его сила, а вон в этом столбе мраморном, на котором потолок держится.

— Ты этот столб завтра цветами увей, — отвечает царевич.

Приходит дэв с охоты, видит — увит мраморный столб цветами. До самого потолка, сверху донизу, красные и белые розы вьются. Захохотал дэв.

— А в чём же твоя сила? — спрашивает царица, а сама ласково дэву лоб поглаживает, в страшные глаза смотрит.

— А сила моя — в том диком кабане, который каждый день из моря выходит, — отвечает дэв. — Пока тот кабан жив, до тех пор и я непобедимым буду. А убить кабана можно, только если его прямо между глаз мечом ударить. Никто этого не знает, потому и не боюсь я никого на свете.

Лёг дэв, заснул, захрапел. А утром встал и опять на разбой ушёл. Приходит царевич под окошко к матери.

— Ну, сыночек, теперь я всё разузнала, — говорит мать. — Сила его — в морском кабане. Надо кабана между глаз мечом ударить, а других ран он не боится.

— Спасибо, матушка, теперь я знаю, что мне делать, — говорит царевич. Взял он свой меч и побежал в кузницу.

Три дня и три ночи точили кузнецы меч царевичу.

Засиял, засверкал меч страшным блеском. Взял его царевич и прямо к морю пошёл.

Вот забурлило море, зашумели волны, и выбежал на берег дикий морской кабан. Клыки длинные, страшные, шерсть дыбом.

Только заметил кабан царевича — так и понёсся на него с открытой пастью. Хочет растерзать, проглотить смельчака.

А царевич взмахнул своим мечом, да как хватит кабана прямо между глаз и рассёк надвое.

Царевич — к башне. Смотрит — а с горы тащится обессиленный дэв. Пропала его сила. Хотел он было на юношу зарычать, а царевич как крикнет ему:

— Молчи, чудовище! Теперь ты в моих руках. Иди отпирай свои подвалы, доставай всё, что ты у жителей похитил!

Пополз дэв в свои подземелья, стал на свет награбленное добро выносить. Жители из города прибежали — весёлые, счастливые, радостные. Хвалят молодца, благодарят его, своё имущество разбирают. А царевич посадил мать на спину дэва, сел сам и приказывает:

— Неси нас во дворец к моему отцу.

Понёс их дэв по воздуху в царский дворец.

Увидел царь из окна, что жена и сын возвращаются, выбежал встречать их. От радости сам себя не помнит.

Опустился дэв посреди царского двора. Сошли с него царевич с царицей. И тут исчез дэв без следа. Только сказка о нём осталась.

ЦАРЬ И ЗЯБЛИК

Грузинская сказка

Было или не было — жил один могущественный царь. Был он злой, бессердечный и очень жадный — что ни увидит у своих подданных хорошего, тотчас себе заберёт. Только своих придворных назир-везиров баловал, а всех остальных грабил.

А назир-везиры и все царские слуги тоже грабили и мучили народ, так что житья никому не было. А если кто осмеливался пожаловаться царю, тому сейчас же отрубали голову или на веки вечные в темницу заточали.

У одного бедного крестьянина был зяблик, которого он обучил разным хитростям. Вот однажды и послал крестьянин зяблика во дворец.

Прилетел зяблик во дворец, уселся в саду на веточке и запел:

— У кого башка пустая?

— У царя.

— У кого душонка злая?

— У царя.

Потом на другой напев:

Чик-чивы, чик-чивы,

Быть царю без головы.

Разозлился царь, взбесился. И приказал изловить зяблика.

Бросились слуги, ловили-ловили — поймали-таки зяблика. Схватили его и принесли к царю. А зяблик всё своё:

Чик-чивы, чик-чивы,

Быть царю без головы.

— Довольно! — закричал царь. — Унесите его, зарежьте, выпотрошите, вымойте, зажарьте и подайте мне на стол.

Слуги тотчас же выполнили приказ царя: зарезали зяблика, выпотрошили, вымыли, насадили на вертел, зажарили и подали царю на стол.

Лежит зяблик на столе жареный, а поёт:

Чик-чивы, чик-чивы,

Будет царь без головы.

Подскочил царь, схватил зяблика, разорвал на куски и проглотил не жуя.

После обеда царь вышел в сад погулять, и за царём вышли все назир-везиры. Вдруг зяблик как запоёт из царского живота:

Чик-чивы, чик-чивы,

Быть царю без головы.

Испугался царь. Призвал своих лекарей и велел выгнать зяблика. Лекари дали царю лекарства — сразу зяблик затрепыхался, — вот-вот вылетит.

— Живым он не должен уйти! — крикнул царь. — Вытащите сабли и мечи. Окружите меня со всех сторон. Как только покажется зяблик, рубите его, чтоб он не ушёл живым. Не то всех вас казню.

Перепугались назир-везиры, выхватили сабли и мечи, окружили царя, ждут. Вдруг как выскочит зяблик. Взмахнули назир-везиры мечами да саблями, по зяблику не попали, а царю голову снесли.

А зяблик взмахнул крылышками, взлетел, уселся на веточке и запел:

Чивик, чивик, чивик-чивы,

Остался царь без головы.

ДОЧЬ СОЛНЦА

Долганская сказка

Жили на свете царь с царицей. Дожили они до старости, царица и умерла.

Поплакал о ней царь, погоревал, стал жить один. Да скоро соскучился. Позвал он к себе своих советников и говорит:

— Нужно бы мне новую царицу взять. Да откуда возьмёшь? Ведь я царь. Мне на простой женщине жениться не годится.

А советники ему и отвечают:

— Слыхали мы, царь, что у Солнца есть дочь, красавица девушка. Косы золотые, очи звёздами сияют, на щеках алая зорька играет. Прикажи добыть её тебе в жёны.

— Да кто ж это сумеет? — спрашивает царь.

А советники говорят:

— Выбери для этого дела кого-нибудь победнее. Дело это опасное и трудное. Жалко, если на нём какой-нибудь знатный человек погибнет.

И привели они к царю бедного парня-охотника. Звали его Оку-Олай.

— Вот, — говорят советники царю, — про этого парня рассказывают, что он всех в нашем краю сильнее и всех храбрее. Пусть он тебе за невестой сходит.

Обрадовался царь, говорит Оку-Олаю:

— Нужно мне в жёны дочь Солнца добыть. Отправляйся и добывай как хочешь. Не добудешь — голову снесу. Завтра же в дорогу собирайся.

Что было делать бедному парню? С царём спорить нельзя. Пошёл Оку-Олай грустный.

Приходит домой, плачет.

— Что, сынок, случилось? — спрашивает его мать.

А сын отвечает:

— Приказывает мне царь в невесты дочь Солнца достать. Трудное это дело. Видно, решился царь извести меня. Небось знатного да богатого человека не пошлёт, а меня, бедняка, ему не жалко.

— Не плачь, — говорит мать Оку-Олаю, — ложись спать, а утром подумаем, может быть, и придумаем, как от беды избавиться.

Лёг парень спать. Утром встаёт. Напоила его мать, накормила и говорит:

— Вот, сынок, что я тебе скажу. Дочь Солнца не за лесами, не за горами, а за морем искать надо.

Дам я тебе маленький шарик. Как бросишь ты его на дорогу, покатится он перед тобой и станет тебе путь указывать.

Пойдёшь ты за шариком и придёшь к берегу моря. Есть на морском берегу пустынный мыс. На этом мысу древние ветхие кости разбросаны. Это кости старого зверя, которого уж давно на земле нет. Собери ты их и сложи из них костяк.

Потом поднимись на прибрежный холм. Дам я тебе лом железный. Взрой ты холм этим ломом — и увидишь железный молот. Подними его, отнеси на мыс и трижды ударь им по лосиным костям. Первый раз ударишь — лось мясом обрастёт. Второй раз ударишь — лось шкурой обрастёт. Третий раз ударишь — оживёт лось и встанет на ноги.

Ты расскажи, что тебя к нему за помощью мать послала. Просит, мол, она помочь сыну её единственному. И лось поможет тебе.

Дала мать Оку-Олаю маленький чёрный шарик и железный лом.

Распрощался с нею Оку-Олай, бросил шарик на дорогу — вмиг стал шарик золотым, как солнце, и покатился по дороге. Пошёл за ним Оку-Олай своему царю дочь Солнца в невесты добывать.

Долго шёл Оку-Олай. Не считал он дней, не считал ночей.

Наконец привёл его шарик к берегу моря, к пустынному морскому мысу. Никого кругом. Только волны плещут, только чайки над серыми скалами кричат.

А у самой воды лежит плоский камень, и на нём древние кости разбросаны. Полуистлели они, кое-где мохом покрылись.

Остановился шарик. Стал Оку-Олай кости друг к другу подбирать. Долго он трудился. То так положит, то этак — сложил наконец весь костяк.

«Теперь надо молоток добывать», — думает.

Оглянулся он и увидел высокий холм. Шумят на холме столетние сосны, глядят вершинами в пустынное небо. Полез Оку-Олай на холм.

На самой верхушке лежит чёрный камень. Хотел его Оку-Олай с места сдвинуть — куда там! Лежит камень, не ворохнётся.

Взял Оку-Олай свой железный лом. Стал ломом со всех сторон камень подкапывать.

Весь день до вечера работал. К вечеру сдвинулся камень с места, и открылась под ним глубокая яма. Заглянул Оку-Олай туда и видит — лежит в земле железный молот, да такой громадный, что испугался парень «Как же я его оттуда вытащу? «

Спрыгнул он в яму, стал молот вытаскивать. Всю ночь трудился Оку-Олай. Только к утру поднял молот из ямы и снёс его к мысу.

Принатужился Оку-Олай, поднял молот и ударил по лосиному черепу.

И стали медленно обрастать мясом лосиные кости.

Ударил Оку-Олай второй раз — и стала мохнатая шкура лосиную тушу обтягивать.

В третий раз ударил Оку-Олай — задвигался лось, открыл глаза, вздохнул с шумом и встал на ноги.

Никогда таких могучих лосей Оку-Олай в лесу не видывал. Сам громадный, дикий, рога ветвистые. Встал лось и говорит глухим голосом медленно, словно давным-давно ему говорить не приходилось:

— С тех пор как земля создана, никто не будил меня. Солнечной земли житель, зачем ты пришёл сюда? Зачем ты меня тревожишь?

Поклонился Оку-Олай лосю и рассказал, за чем его царь послал.

Выслушал его лось и отвечает:

— Трудное это дело. Ради царя твоего не стал бы я помогать тебе и ради тебя самого не стал бы. Но если мать за своего сына единственного просит — попробую. Садись тут на камни и жди меня. Пройду я по тем путям, по которым Солнце под водою ходит.

Поплыл лось по морю и скрылся в морской пучине.

Всю ночь сидел Оку-Олай на прибрежных камнях. Вот уж и утро. Поднялась над пустынным морем розовая заря.

И видит Оку-Олай — встают над морем словно два солнца. Одно, как всегда, по небу пошло, а второе по воде к берегу приближается. Плывёт по морю старый лось, сидит у него на спине девушка с золотыми косами, с глазами, как звёзды, с алой зорькой на щеках.

Приплыл лось к берегу, дышит тяжело.

— Нелёгкое было дело, — говорит Оку-Олаю.

Спрыгнула девушка на землю.

— Зачем ты велел меня похитить? — спрашивает.

Рассказал ей Оку-Олай, что он царскую волю исполняет.

— Хорошо, — говорит девушка, — не хочу я, чтобы ты из-за меня пострадал. Но только я без моих нарядов к твоему царю не пойду. Лежат на дне моря два сундука чугунных. В них мои платья. Достань их, тогда соглашусь я за твоего царя выйти.

— Что ж, — говорит Оку-Олай, — попробую.

Сел он на спину лосю и пустился по морю.

На самой середине моря опустился лось под воду. Смотрит Оку-Олай — плывут навстречу ему рыбы зубастые, грозные пасти разевают, смельчака проглотить хотят.

— Держись крепче, — говорит лось.

Помчался он по дну моря. Видит Оку-Олай — стоят на песке два сундука чугунных. Подхватил он их, за плечи перекинул. И вынес его лось опять на берег.

— Ох, трудно мне было, — говорит лось.

А девушка поглядела на сундуки и говорит:

— Спасибо, Оку-Олай. Только нужно мне со дна моря ещё морскую корову достать, от которой я всегда молоко пью. Другого молока я пить не могу. Достанешь корову — пойду с тобой, а без коровы не пойду.

Что было делать Оку-Олаю? Вздохнул он, а лось и говорит:

— Садись на меня, авось и корову добудем.

Сел Оку-Олай лосю на спину, поплыл лось по морю. На самой середине опустился он в подводное царство.

Видит Оку-Олай — плывут навстречу ему рыбы зубастые, ползут гады подводные, хвосты извивают, так и норовят лося за ноги зацепить, Оку-Олая на дно стащить.

— Держись крепче, — сказал лось и понёсся под водой.

Смотрит Оку-Олай — стоит между морскими водорослями корова, мокрую траву жуёт. Схватил он её за привязь, потянул за собой. Вынес его лось на берег. А дочь Солнца на камешке сидит, дожидается. И сундуки рядом стоят.

— Ну, теперь я всё для тебя сделал, — говорит лось, — сил больше нет, устал.

— Спасибо тебе, верный помощник, — сказал Оку-Олай и погладил лося по спине.

Лёг лось у берега, вытянулся — и распался на кости. Рассыпались кости в прах, и унёс ветер тот прах в холодное, пустынное море.

А Оку-Олай чугунные сундуки на спину взвалил, девушку за руку взял, корову за собой повёл и отправился в путь.

Приходят они в родной край, заходят на царский двор.

— Зовите царя, пусть невесту встречает, — говорит Оку-Олай царским слугам.

Побежали слуги к царю. Выходит царь на крыльцо.

— Молодец, Оку-Олай, — говорит, — ну и красавицу невесту мне добыл!

Поглядел царь на сундуки.

— Да, видно, и приданого у неё немало.

И к корове царь подходит:

— А это кто? Корова морская? Ну, не больно-то она красива. Ничуть наших коров не лучше.

Услышала это корова, обиделась. Пасть раскрыла и — хап! — проглотила царя.

Подошла дочь Солнца к Оку-Олаю, руку ему подаёт.

— Не хотела я за царя замуж выходить, потому что не люб он мне был. А за тебя, храбрый Оку-Олай, с радостью пойду.

Ударила она палочкой по чугунным сундукам. Стали сундуки расти, расти — и превратились в два больших дома.

В одном доме всякой пищи вкусной столько, что сотне людей за сто лет не съесть.

В другом — одежды всякой столько, что сотне людей за сто лет не сносить.

Женился Оку-Олай на дочери Солнца, и стали они втроём с матерью счастливо жить до самой смерти.

АЛДАР-КОСЕ и ШИГАЙ-БАЙ

Казахская сказка

Жил в степи Алдар-Косе, весёлый бедняк; хитрее его не было человека на свете. В юртах про него говорили: «Разве только змея может обмануть Алдар-Косе!»

В той же степи кочевал богатый бай, по имени Шигай-бай. Не было по всей степи человека скупее этого бая. За всю свою жизнь никому он не дал куска и никого не позвал в гости. Надумал Алдар-Косе поехать к скупому Шигай-баю в гости.

Долго ехал Алдар-Косе — далеко-далеко в степь забрался Шигай-бай. Юрту свою скупой поставил среди камышей.

Как тут неожиданно в юрту зайдёшь, если даже заяц через камыш не мог к ней подбежать без шума?

Но хитёр Алдар. Он оставил коня в степи, а сам подполз поближе к юрте и стал бросать камни в камыши.

Вначале на шум камыша выглядывали люди из юрты, а потом перестали.

«Наверно, ветер шумит», — подумали они.

Тогда Алдар-Косе пробрался к юрте и заглянул в щёлочку. Сундуки, украшенные жестью, в чехлах из вышитой кошмы кругом стоят. В разноцветных наволочках разложены пышные подушки. Белой кошмой и коврами выстлана юрта.

Что же он увидел? Посреди юрты горел костёр, над ним в казане варилось мясо. Бай сидел перед костром и начинял колбасу. Рядом с ним сидели его дочь, жена и служанка. Дочь ощипывала утку, жена месила тесто, а служанка палила баранью голову. Тут Косе вошёл в юрту и почтительно поклонился хозяевам. Те быстро стали прятать еду куда попало. Шигай-бай ответил Косе на поклон и сказал с приветливой улыбкой:

— Косе, я рад тебя видеть. Садись и расскажи, что с тобой приключилось в пути. Только не обессудь, друг, нечем нам тебя угостить.

— Ладно, — отвечал Косе, — рассказывать-то я мастер. Но о чём тебе, бай, рассказать — о том, что я видел, или о том, что я слышал?

— О том, что ты видел. Слухи врут, я не верю им, — сказал Шигай-бай.

— Ну, пусть будет по-твоему. Слушай же. Еду я к тебе и вдруг вижу — ползёт по дороге уж. Длинный-предлинный, ничуть не короче той колбасы, что ты спрятал под кошму. А голова у него чёрная да страшная такая — точь-в-точь как та баранья, которую спрятала служанка. Увидел я его и обомлел. Но тут же опомнился, схватил камень да и ударил им ужа по голове. Тут от него только месиво осталось вроде того теста, на котором сидит твоя жена. Вот что со мной случилось в пути. Если ты мне не веришь, пусть я буду ощипан, как та утка, которую только что разделывала твоя дочь.

— Ай-ай!.. — покачал головой Шигай-бай. Но угощать гостя всё-таки не думает.

Долго сидели гость и хозяин, занимаясь пустым разговором. А мясо так вкусно дымилось в казане, что у гостя слюнки текли.

Шигай-бай приговаривал:

— Кипи, мой котёл, полгода!

Алдар-Косе разулся, лёг поближе к огню, поставил свои сапоги рядом и сказал:

— Отдохните, мои сапожки, до следующего года!

«Проклятый гость!» — подумал хозяин.

«Проклятый хозяин!» — подумал гость.

Скоро в юрте все легли спать.

Среди ночи Косе прислушался. Кругом тихо, все спят. Поднялся он тихонько с кошмы, достал из казана мясо, наелся, а вместо мяса бросил в котёл старые кожаные штаны бая… Сам же снова улёгся и сделал вид, что крепко спит.

Перед рассветом Шигай-бай растолкал жену, дочь и служанку и сказал шёпотом:

— Вставайте скорее, давайте съедим мясо, пока не проснулся Косе.

Положила служанка штаны на блюдо, все уселись в кружок. Хотел было Шигай-бай разрезать мясо на части, а его нож и не берёт.

— Что такое? Неужели мясо превратилось в жилу, оттого что так долго варилось? — удивился Шигай-бай.

Наконец им удалось отрезать себе по куску. Взяли они кожу в рот, жевали-жевали, едва зубы не переломали, а разжевать не могли.

Тогда бай сказал:

— Нет, жена, это мясо есть невозможно, припрячь-ка ты его до завтра, а нам налей жижицы.

Утром Шигай-бай собрался в поле, подозвал к себе жену и говорит:

— Эй, жена, налей мне айрана[5], да поскорей, пока не проснулся Косе.

А Косе и не думал спать.

Жена налила Шигай-баю полный торсык[6] айрана. Прикрыл бай торсык полой халата и хотел уже уходить.

Но тут Косе вскочил с кошмы, бросился ему на шею и ну обнимать его, будто перед разлукой:

— Ну, бай, сегодня я уезжаю от тебя. Прощай, дружок, прощай!

А сам трясёт бая что есть сил, мотает его из стороны в сторону и незаметно открыл торсык.

Полился айран на ноги баю, а тот терпит, ничего не говорит. Да не выдержал, со злостью сунул торсык Алдар-Косе и крикнул:

— На, пей мой айран!

Снова Алдар-Косе сытый, а Шигай-бай поехал голодный.

На другое утро Шигай-бай опять собрался в поле, позвал жену и сказал ей на ухо:

— Жена, а жена, испеки-ка мне лепёшки, только так, чтобы Косе не видел.

— Ладно, — говорит жена, — испеку.

Напекла она лепёшек украдкой от Косе и думает: «Уж на этот раз, наверное, Косе ничего не заметил».

А Косе всё видел. Он притворялся, что спит.

Только бай засунул за пазуху горячие лепёшки, Косе мигом вскочил с кошмы и сказал так ласково и сердечно:

— Ну, бай, погостил я у тебя и хватит. Сегодня решил я обязательно уехать. Дай же я обниму тебя покрепче на прощанье.

Не успел Шигай-бай и рта раскрыть, как Косе обхватил его руками и давай тискать да прижимать. А лепёшки припекают бая всё больше и больше. Не вытерпел бай и завопил:

— Ой, ой, горячо!

Побросал на землю лепёшки и крикнул:

— На, бессовестный Косе, на, ешь мои лепёшки!

Косе съел все лепёшки и снова повалился на бок, а бай опять ушёл в поле голодный.

Долго не мог Шигай-бай отвязаться от Косе. И вот стал он думать, чем бы досадить непрошеному гостю.

У Косе был конь — вороной жеребец с белой лысиной на лбу. Он стоял в конюшне Шигай-бая с его собственными лошадьми.

Бай сказал жене:

— Зарежу коня у проклятого Косе.

А Косе подслушал этот разговор.

«Постой же, бай, — подумал он, — пожалеешь ты о своей затее».

Пробрался он в конюшню, замазал лысину своей лошади навозом и навёл белой глиной такую же лысину на хозяйском скакуне.

В полночь встал с постели Шигай-бай, отправился в конюшню и, чтобы обмануть Косе, крикнул оттуда тревожным голосом:

— Косе, Косе! Твоя лошадь заболела — совсем подыхает!

А Косе ему в ответ:

— А ты прирежь её, мясо варить будем.

Бай заколол лошадь с белой лысиной. А наутро пошёл в конюшню и видит, что зарезал своего лучшего коня. Даже заплакал бай от злости.

Но делать нечего, пришлось мясо варить, Алдар-Косе угощать.

Между тем Косе надоело сидеть на одном месте. Он начал собираться в путь.

Но ему очень понравилась хозяйская дочь. Знал Косе, что и он девушке по душе пришёлся. Девушку звали Биз-Бекеш. Хитрец решил ещё раз обмануть Шигай-бая и увезти его дочь. Вот раз, когда Шигай-бай садился в седло, Алдар-Косе сказал ему:

— Дорогой бай, одолжи мне биз[7]. Я хочу уезжать, а у меня совсем изорвались сапоги, надо починить.

— Поди попроси у жены, она даст тебе биз, — ответил бай и поскакал в поле за скотом.

А Косе прибежал к жене бая:

— Байбише, Шигай-бай приказал, чтобы ты отдала мне в жёны свою дочь Биз-Бекеш.

— Ты что, рехнулся?! — закричала жена бая. — Да разве мой муж отдаст за тебя Биз-Бекеш!

Тогда Косе вывел её из юрты и при ней крикнул баю.

— Бай, бай, ты обещал мне биз, а твоя жена мне биз не даёт.

В ответ Шигай-бай закричал с поля:

— Отдай ему, жена, отдай биз, пусть он только от нас отвяжется.

Что поделаешь? Пришлось отдать красавицу дочь бедняку Косе. Заплакала жена скупого бая, прощаясь с дочерью, и сказала:

— Уж и насолил ты нам, проклятый Косе! Век тебя не забудем. Убирайся подальше, чтоб глаза мои тебя не видели! Смотри не возвращайся больше к нам.

Оседлал Косе лошадь. Сел на неё со своей Биз-Бекеш, тронул поводья, и… след их простыл.

ИВАНУШКА И ЦАРЬ

Карельская сказка

Жил-был бедный охотник с женой.

Был у них сын Иванушка.

Плохо жилось семье: часто и поесть было нечего.

Вот отец один раз и говорит Иванушке:

— А что, сынок, не пойти ли тебе в люди на заработки? Может быть, в городе-то ты больше выручишь, чем в нашем лесу непролазном.

— Хорошо, батюшка, — ответил Иванушка, — как скажешь, так и сделаю.

Заплакала мать: жалко было ей сына в чужие люди отправлять. Да нечего было делать. Уж больно голодно жилось.

Напекла она сыну колобков на дорогу, из последней муки пирожок замесила, собрала котомку — и пошёл Иванушка из родного леса в город.

Никогда он прежде в городе не бывал. Не знал, как там люди живут, что в городе делается.

Вот приходит он в город. Попросился на краю города к одной старушке ночевать. Та пустила его, накормила.

Иванушка и спрашивает:

— А что это, бабушка, у вас какой город невесёлый? Флаги чёрные повешены. Не умер ли кто?

— Нет, сынок, — отвечает бабушка, — никто не умер, а повадилось в наш город летать Чудище подземное. Шесть лап у него, крылья, как у мыши летучей, а во рту огонь. Что ни день, то съедает у нас Чудище по человеку. Кликнули богатырей, биться с ним, да боятся все, — никто не выходит. Вот и повесили с горя чёрные флаги.

— А что, бабушка, — юноша спрашивает, — неужто и вправду Чудище победить нельзя?

— Можно бы, сынок, да вот дело-то какое. Есть один только на свете меч-саморуб, который Чудище зарубить может, а заперт этот меч за огненным морем у Кащея бессмертного. Весом меч в триста пудов. Никому его не поднять. Кабы нашёлся богатырь, который этот меч поднял, избавилось бы наше государство от горя.

Задумался Иванушка. Как бы это силы набраться, чтобы чудесным мечом овладеть и Чудище подземное зарубить?

Говорит он старушке:

— Пойду-ка я, бабушка, к Кащею. Может, и удастся мне чудесный меч получить.

Стала старушка его отговаривать. А он на своём стоит.

— Ну, коли так, — сказала старушка, — дам я тебе три волшебные вещи. Смотри, береги их. Они тебе пригодятся.

И дала старушка Иванушке сумку-хлебосолку, еловый бочонок и рожок берестяной.

В сумку заглянешь, — а там любая еда, какая хочешь.

Бочонок по земле в правую сторону покатишь — золотой дворец вырастет, в левую покатишь — пропадёт дворец.

А в рожок затрубишь — и встанет перед тобой могучее войско.

Поблагодарил Иванушка старушку, взял её подарки и отправился в путь.

Идёт он, проголодался. Заглянул в сумку-хлебосолку, — а там обед готовый. Закусил Иванушка, дальше пошёл. Устал к вечеру.

«Где бы отдохнуть?» — думает. Вспомнил он про еловый бочонок. Покатил его по земле в правую сторону — и встал перед ним дворец золотой, с нарядными комнатами, с хрустальной постелью. Улёгся Иванушка, заснул. Выспался, утром дальше в путь пустился.

Вот приходит он к огненному морю. Ходят по нему волны, бурлят, жаром пышут, а вдали в море остров виден, и на нём дворец Кащеев.

«Кто бы мне корабль состроил, чтобы огненное море переплыть?» — думает Иванушка.

Вынул он рожок берестяной и затрубил.

Вмиг выросло перед ним громадное войско, а впереди богатырь-атаман.

— Что прикажешь, Иванушка? — атаман спрашивает.

— Можешь ты мне такой корабль сделать, чтобы по огненному морю к Кащееву острову прошёл? — Иванушка спрашивает.

— Могу, — отвечает атаман.

— Ну так делай скорее.

Свистнул атаман. Принялись его молодцы за дело. Закипела работа.

Шести часов не прошло, как был корабль готов — весь медью окован, паруса золотые, снасти серебряные. Встал Иванушка на палубу — и понёсся корабль по волнам.

Только жар в лицо, только ветер в ушах свистит.

Примчался корабль к Кащееву острову.

Сошёл Иванушка на землю, в рожок протрубил. Выскочил откуда ни возьмись атаман с войском.

— Что прикажешь, Иванушка?

— Убери корабль.

Вмиг исчез корабль, словно и не бывало его, а Иванушка в Кащеев дворец отправился. Приходит он, а Кащей его и спрашивает:

— Зачем пришёл? Что тебе надобно?

— Пришёл к тебе в работники наниматься, — говорит Иванушка. — Не нужно ли сторожа?

— Нужно, — говорит Кащей, — нет у меня караульщика, который дома оставался бы, пока я за добычей летаю. А сколько возьмёшь?

— Да недорого, — отвечает Иванушка, — что дашь, то и ладно.

Уговорились они с Кащеем, и остался Иванушка у Кащея в караульщиках. Отдал ему Кащей все ключи от комнат и говорит:

— Вот тут двенадцать ключей от двенадцати дверей. В одиннадцать комнат можешь заходить. А если в двенадцатую войдёшь — не удержаться твоей голове на плечах. Узнаю, что ты был там, и казню.

Вот стал Кащей за добычей улетать.

А Иванушка дворец стережёт, по комнатам ходит.

Ходит он день, ходит два, а на третий сильно его любопытство разобрало: что в двенадцатой комнате у Кащея спрятано? Не меч ли там саморуб?

Не утерпел Иванушка. Отворил двенадцатую дверь.

Входит, — а там громадный конь стоит связанный, а подле него и вправду меч-саморуб лежит, словно жар горит.

Обрадовался Иванушка, кинулся коню ноги развязывать, а конь говорит:

— Спасибо, Иванушка, освободил ты меня от Кащея, и я тебя не оставлю. Бери скорее меч-саморуб, и бежим отсюда. Ты огненного моря не бойся: я другую дорогу знаю. Вынесу тебя невредимым.

Попробовал Иванушка меч поднять и не мог его даже с места сдвинуть.

— Иди скорее к Кащею в спальню, — говорит конь, — там у него в шкафу три бутылочки с волшебной водой стоят: белая, красная и зелёная. Выпей из белой и беги сюда обратно.

Сбегал Иванушка в Кащееву спальню, хлебнул из белой бутылочки — сразу в нём силы прибавилось. Прибежал он, поднял меч, а удержать в руках не может.

— Беги, выпей теперь из красной, — конь говорит.

Выпил Иванушка из красной бутылочки, чувствует в себе силу богатырскую.

Поднял он меч, а взмахнуть не может.

— Что, всё ещё силы мало? — конь спрашивает. — Ну, беги, выпей из зелёной. Да смотри, торопись, не то Кащей уж домой летит.

Выпил Иванушка из зелёной бутылки, схватил меч обеими руками, над головой вскинул.

— Вот теперь ты настоящим богатырём стал, — конь говорит. — Садись на меня скорее, едем. Не то догонит нас Кащей. Да возьми с собой из Кащеевой спальни гребень, щётку и платок.

Захватил Иванушка всё, что конь велел, вскочил к нему на спину — и понёсся конь, словно на крыльях.

А Кащей их издали увидел. Пустился он за Иванушкой в погоню.

Всё ближе Кащей… всё ближе…

— Брось на землю щётку, — говорит конь.

Бросил Иванушка щётку, а конь говорит:

— Стань, лес частый, от восхода до заката, чтобы ни зверю не пробежать, ни птице не пролететь.

И встал за ними непроходимый дремучий лес. Бросился Кащей домой за топором, стал лес вырубать, а Иванушка тем временем далеко уж ускакал.

Однако опять Кащей его настигает.

— Брось на землю гребень, — говорит конь.

Бросил Иванушка, а конь приговаривает:

— Стань, гора костяная, от земли до неба, от восхода до заката, чтобы червю не проползти, змее не пролезть.

И поднялась за ними гора громадная.

Стал Кащей эту гору зубами грызть. Пока он грыз, Иванушка с конём уж опять далеко.

Прогрыз Кащей гору, снова их догоняет.

— Брось платок на землю, — учит Иванушку конь, а сам приговаривает:

— Стань, река огненная, от восхода до заката, чтобы не было прохода через эту реку ни зверю, ни птице, ни конному, ни пешему, ни человеку, ни лешему.

Раскинулся платок огненной рекой. Кинулся Кащей в эту реку и сгорел.

Вернулся Иван в город. А там всё так же чёрные флаги висят, всё так же люди печальные ходят. Пришёл Иванушка к царю и говорит:

— Привёз я меч-саморуб. Нынче вечером пойду Чудище подземное бить.

И вышел он вечером к пропасти, откуда Чудище вылетало. Вот вылетает Чудище, облизывается, на Иванушку глаза огненные пялит.

— Ай да ужин мне царь на сегодня приготовил!

А Иванушка отвечает:

— Может, кто и будет сегодня ужинать, да не ты.

Взмахнул он мечом-саморубом, а Чудище и спрятаться не успело. Отлетела у него голова и по камням покатилась.

А Иванушка обратно в город пошёл.

— Зарубил я Чудище подземное, — говорит.

Царь не знает, как его наградить.

— Ты уж сам себе награду назови, — говорит.

А Иванушка отвечает:

— Не надо мне ничего. У меня у самого такие диковинки есть, каких ты и во сне не видал.

И показывает он царю сумку-хлебосолку, бочонок еловый и рожок берестяной.

Смотрит царь, смотрят его придворные, надивиться таким чудесам не могут. Просит царь Иванушку:

— Продай мне твои диковины. На что тебе, крестьянскому сыну, этакое чудо?

— Ни за какие деньги не продам, — отвечает Иванушка.

И задумал тогда царь всё это у Иванушки украсть.

Подослал он к нему ночью своих слуг. Унесли они у Иванушки все чудесные старушкины подарки.

Просыпается утром Иванушка, видит — исчезло всё.

Понял он, что это царских слуг дело, да с царём ему не справиться.

Вышел он незаметно из города и пошёл куда глаза глядят.

Зашёл он в лес. Проголодался. Видит — висят на кусте красивые ягоды. Одни красные, другие жёлтые.

«Хоть ягод поем», — думает Иванушка.

Сел он под куст и поел красных ягод.

И вдруг чувствует, будто у него на голове тяжесть какая-то. Поглядел он в ручей — и обмер: выросли у него на лбу рога огромные. Заплакал Иванушка:

— Что за жизнь у меня горемычная! Куда я теперь с рогами денусь?

Лежит он под кустом, плачет, а сам хоть и в горе, а ягоды-то ест. Поел красных, потом жёлтых нарвал.

И только жёлтую ягодку проглотил — словно его голове полегчало. Смотрит он в воду, — а рога-то и отпали.

Обрадовался Иванушка:

— Теперь я знаю, как злодея-царя наказать!

Нарвал он и красных и жёлтых ягод, переоделся, чтобы не узнать его было, и пошёл обратно в город. Приходит во дворец.

— Ягоды свежие! Не купите ли для царя? — говорит он царским слугам. Продал он им красных ягод; понесли слуги их царю.

— Что за красивые ягоды, — говорит царь, — ну-ка, попробую.

Поел он их — и выросли у него рога, словно у лося старого.

Сидит царь в своей комнате, убивается, людям показаться не смеет. Разослали клич по всей земле:

«Кто царя вылечит, тот от него мешок золота получит».

Собрались со всего царства доктора; никто царской болезни понять не может.

А Иванушка снова переоделся, жёлтых ягод взял и идёт во дворец.

— Я, — говорит, — могу царя вылечить, только для этого должен я царя на два часа в лес увезти.

А царь на всё согласен. Сел в карету, едет с Иванушкой в лес.

Привёз его Иванушка в лес. Остановил карету, кучера за деревья услал и говорит царю:

— Не узнал ты меня, царь? Я тот, у которого ты все чудесные вещи украл.

Взял он плётку да начал царя по бокам стегать. Кричит царь, а Иванушка говорит:

— Посылай кучера во дворец, пусть он мою покражу сюда везет. Не то ходить тебе весь век с рогами.

Нечего делать, — послал царь кучера во дворец.

Привёз кучер сумку-хлебосолку, бочонок еловый, рожок берестяной.

Отдал царь все эти вещи Иванушке.

— На, жёлтую ягодку съешь, — говорит Иванушка.

Съел царь жёлтую ягодку — отпали у него со лба рога. Забыл он и гневаться на Иванушку.

— Чем хочешь, — говорит, — одарю тебя.

— Ничего мне от тебя не надо, — отвечает Иванушка.

И вернулся он в родную деревню. Покатил бочонок в правую сторону — встал у берега озера дворец. Заглянул в сумку-хлебосолку — появились на столах кушанья невиданные.

Накормил Иванушка родителей, накормил всех соседей. Потом протрубил в рожок — велел атаману с войском на место деревни город строить.

И вырос в лесах город богатый.

До сих пор, говорят, стоит.

ТРИ ЧЁРНЫХ ЛЕБЕДЯ

Киргизская сказка

У одного старика было два сына.

Почувствовал старик, что жить ему недолго осталось, призвал к себе сыновей и говорит:

— Дети мои! Всё, что у меня есть, после моей смерти раздадите поровну. Ты, старший, не обижай младшего, не обдели его при разделе.

И обещал старший сын выполнить отцовскую волю.

Но на деле вышло совсем не так. Не успел старик глаза закрыть, как старший брат забрал себе всё имущество отца, а младшему брату ничего не дал.

Обиделся младший сын, заплакал и сказал:

— Хорошо! Коли так, — не надо мне ничего. Я и без тебя своё найду.

И ушёл младший сын из отцовского дома.

Пошёл он по степи куда глаза глядят. Идёт и думает о том, как несправедливо мир устроен. У одних всего много, у других нет ничего. «Если бы моя воля, — думал он, — сделал бы я мой народ самым счастливым в мире. Помогал бы всем жить в довольстве и не позволял бы богатым обижать бедняков».

Шёл юноша по степи, мечтал, и вдруг видит — огромная яма перед ним. И ведёт в эту яму деревянная лестница.

Остановился юноша и подумал: «Что там такое, в этой яме?»

И не мог удержаться от любопытства: стал спускаться по ступенькам вниз.

А ступенек этих было так много, что и света дневного над головой скоро не стало видно.

Наконец привела его лестница к большой тяжёлой двери. Была эта дверь из бронзы, а на ней золотые узоры: звери диковинные, птицы, драконы.

Толкнул юноша дверь и очутился во дворце.

Много было в этом дворце комнат. Все богато убраны, во всех ковры шёлковые, светильники яркие горят.

— Ну и диковинка!

Стал юноша комнаты рассматривать, стал из одной в другую переходить и добрался до последней. Отворил в неё дверь, смотрит — сидит на подушках девушка. Косы чёрные, щёки румяные, зубы, как жемчужинки, блестят. А глаза у девушки злые.

Увидела она юношу, вскочила на ноги:

— Ты кто такой? Как сюда попал?

— С земли пришёл, из степи, — говорит юноша, — и не знаю, как обратно выйти.

— Пришёл, так и оставайся тут навеки! — крикнула девушка и бросилась бежать из комнаты.

И разом все светильники во дворце погасли. Успел только юноша ухватить за край фату серебряную, которая на голове девушки была.

Побежал он за красавицей, а она кинулась к двери, толкнула её, обернулась чёрным лебедем и вылетела на свободу. А фата её в руках у юноши осталась.

Увидел он знакомую лестницу, поднялся по ней наверх, фату за пазуху спрятал и пошёл дальше по степи.

К вечеру дошёл до большого города. У городских ворот стоит толпа народа.

— Куда вы собрались? — спрашивает их юноша.

А жители ему отвечают:

— Беда, добрый человек. Есть подле нашего города озеро. Каждый год в этот день выходит озеро из берегов и наши дома затопляет. И до тех пор не спадает вода, пока мы не бросим в озеро самого красивого в городе мальчика. Вот и сегодня идём мы к озеру и ведём красивого мальчика — сына кузнеца.

— Остановитесь, несчастные! Что вы делаете? — закричал юноша. — Вы ведь сами не знаете, отчего вода поднимается. А может быть, её остановить можно?

— Что ты! — отвечают жители. — Озеро наполняет водой злая волшебница, а с ней бороться мы не в силах.

— А я её не боюсь, — говорит юноша. — Но если я спасу вас от разлива, обещаете ли вы мою просьбу исполнить?

— Обещаем, обещаем! — закричали жители.

Вышел юноша за город и увидел вдали источник, из которого вода в озеро текла.

Подошёл он ближе, смотрит — стоит у источника красавица девушка. Косы чёрные, щёки румяные, зубы, как жемчужинки, блестят. А глаза у девушки злые. Стоит девушка у источника и льёт в него воду из бездонной серебряной бутылочки.

Бурлит источник, вздувает волны, несёт воду в озеро, наполняет его выше берегов.

Подбежал юноша к источнику, схватил девушку за руку.

— Берегись, дерзкий, не то превращу тебя в камень! — крикнула девушка.

А юноша отвечает:

— Не боюсь я твоей силы. Я пришёл людей от беды спасти, и ничего мне не страшно.

Выхватил он тут у девушки бутылку. Разом перестала вода в источнике прибывать. А девушка вскрикнула от страха, обернулась чёрным лебедем и взвилась в облака.

Спрятал юноша бутылку за пазуху и пошёл к городским воротам. А там жители радуются, встречают его песнями, на руки подхватывают.

— Чего же ты хочешь от нас в награду? — спрашивают.

— Я хочу сделать наш народ самым счастливым народом на свете, — отвечал юноша.

Засмеялись все кругом:

— Но ты ещё слишком молод, чтобы добиться этого. Попроси у нас чего-нибудь другого.

— А другого мне ничего не надо, — отвечает юноша.

И ушёл он из города. Идёт по степи день, идёт другой. Через девять дней опять видит — встаёт перед ним в степи город. У ворот толпа народа. Плачут люди, лица у всех испуганные.

— Что за беда с вами случилась? — спрашивает юноша.

Отвечают ему люди:

— Хотим мы бежать из нашего города. Повадилась к нам летать каждый день страшная огненная птица. Клюёт она людей, и заболевают они тяжёлыми болезнями. Наши жёны и дети ума лишились от страха. Решили мы уйти в далёкие степи жить.

— А откуда прилетает птица? — спрашивает юноша.

Показали ему жители:

— Вон с той скалы.

— Попробую я с этой птицей побороться, — говорит юноша. — Только обещайте исполнить то, что я у вас попрошу.

— Конечно, всё обещаем что захочешь! — закричали жители. — Только помоги нам!

Отправился юноша к скале. Долго лез он по горячим камням и только к вечеру долез до вершины.

Видит — в скале пещера. Заглянул он туда, — а в пещере девушка-красавица. Косы, как змеи, вьются, щёки ярче роз горят, зубы серебра светлее, а глаза у девушки злые. Стоит девушка, надевает на себя огненные перья, а сама песню поёт:

В город сейчас полечу,

Стану над ним летать,

Стану людей клевать,

Стану детей пугать.

— Нет, не станешь! — крикнул юноша, бросился к девушке и смял её огненные перья.

Испугалась девушка и уронила с руки серебряное кольцо. Кинулась поднимать его, а юноша схватил кольцо, к себе на палец надел.

Вскрикнула девушка, обернулась чёрным лебедем, вылетела из пещеры и пропала в облаках.

Спустился юноша со скалы. Идёт в город. Жители встречают его радостно и спрашивают:

— Чего ты в награду хочешь?

— Я хочу сделать мой народ самым счастливым на свете, — говорит юноша.

Засмеялись жители:

— Слишком ты еще молод для этого.

— А другого мне ничего не надо, — говорит юноша.

Не взял он ни золота, ни шелков, которые ему жители предлагали, и ушёл опять в степь куда глаза глядят.

Долго шёл он так под горячим солнцем. Наконец устал и прилёг на ковыль отдохнуть.

И вдруг видит — набежала на солнце чёрная тучка, а в тучке той блестит золотой дворец невиданной красоты.

«Вот бы мне в этом дворце побывать», — думает юноша.

И не успел он этих слов выговорить, как раскинулась серебряная фата высокой лестницей, и достала эта лестница до самого неба. Поднялся по ней юноша прямо до тучки и вошёл в волшебный дворец. А лестница опять серебряной фатой свернулась. Сунул её юноша за пазуху и пошёл бродить по комнатам.

Дошёл он до большой залы. Посреди стол стоит, всяких вкусных кушаний полный. Только хотел юноша к столу подойти, как зашумело что-то за дверью. Бросился он в угол и спрятался.

Отворилось окно — и влетели в залу три чёрных лебедя.

Сбросили они лебединые перья и обернулись девушками. Одна другой краше, а лица у них одно другого злее.

Сели они за стол, стали ужинать, и одна из них говорит:

— Со мной, сестрицы, беда случилась. Есть у меня под землёй большой дворец. Недавно прилетела я туда, только села отдохнуть, как входит какой-то юноша с земли. Хотела я его навеки под землёй оставить, а он схватил мою серебряную фату. А ведь в ней вся моя злая сила была.

— И у меня, сёстры, горе, — говорит вторая. — Недавно пришёл к озеру какой-то юноша, вырвал у меня из рук мою волшебную серебряную бутылку — и с ней вместе вся моя злая сила пропала.

— Случилась и со мной беда большая, — говорит третья. — Отнял у меня серебряное колечко какой-то дерзкий юноша, который на мою скалу взобрался. А в этом кольце вся моя злая сила была.

Слушает всё это юноша, а сам тихонько к тому углу подкрадывается, куда девушки свои чёрные лебединые перья сложили.

Подкрался, схватил перья и спрятал.

Поужинали девушки, стали свои перья искать — найти не могут. Испугались они, заплакали. А юноша из угла выходит и говорит:

— Это я ваши перья спрятал.

Стали волшебницы просить его:

— Отдай нам перья. Ты и так нам столько зла сделал. Если ты и перья у нас отнимешь, должны мы будем умереть. Отдай нам перья — и улетим мы далеко отсюда и никогда не будем людям зла делать.

Подумал юноша и говорит:

— Хорошо, я отдам вам перья, улетайте. Но сначала выполните мою волю.

— Чего же ты хочешь? — спрашивают волшебницы.

— Я хочу сделать мой народ самым счастливым на свете. Я хочу, чтобы люди были счастливы, не знали ни войн, ни голода, мирно работали бы на своих полях и богачи не смели бы притеснять бедняков.

— Хорошо, — отвечают девушки, — будет по-твоему.

Взмахнули чёрные лебеди крыльями и улетели далеко-далеко, за высокие горы, за синие озёра. Улетели, чтобы никогда больше не прилетать к людям. А народ этой страны сам добился своего счастья.

ПЕРЯ-БОГАТЫРЬ

Сказка народа Коми

Давным-давно это было.

Среди дремучего леса, за сырыми кочками, за мохнатыми ёлками жил Перя-богатырь.

Ростом он был с добрую сосну. Силищи — непомерной. Бересту с двадцати берёз обдерёт, ремень совьёт, вокруг головы обвяжет — не сходится ремень на затылке.

Вот какая голова у Пери была!

Утром на охоте попадёт ему в глаз шишка сосновая — Перя её до вечера не заметит. Только вечером почешет глаз, вынет шишку и удивится:

— Вот это что! То-то мне весь день соринка какая-то смотреть мешала.

Лыжи у него были из пихты столетней, лук и стрелы — из кедра тысячелетнего.

Жил Перя охотой и ловлей звериной. Увидит, бывало, в лесу следы лося, оленя или медведя — в один миг зверя догонит, метнёт стрелу, наповал добычу уложит.

Зайцев сеткой ловил. Птиц лесных на лету руками хватал. Рыб в ручьях пятернёй вылавливал.

Сильный и ловкий был Перя-богатырь.

И была у него избушка состроена. Да не жил в ней Перя. Тесно ему казалось. Зажжёт, бывало, костёр перед дверью, пихтовых веток наломает, подстелит — и спит у огня, на вольном лесном воздухе, под ёлками.

Вот долго ли, коротко ли — пришла на Лесной край беда. Враги на лесной народ войной пошли. Стали они лесных людей своей хитростью побеждать.

Лесные люди на врагов с дубинами идут, а враги — с ружьями. Лесные люди пешком идут, а вражье войско на колёсах едет.

Совсем плохо лесным людям пришлось. И вспомнили они тогда, что в чаще пихтовой, за сырыми кочками, за болотами Перя-богатырь живёт.

Ростом он с добрую сосну, силищи — непомерной.

Решили позвать Перю на помощь.

Вот приходит как-то раз Перя с охоты. Смотрит — у его избушки пятеро людей стоят, его дожидаются. Поздоровались те люди и говорят:

— У нас, Перя, беда случилась, а тебе здесь из-за ёлок и не видно. Враги на нас войной пошли. Хотят землю нашу отнять.

— Чего-о-о? — сказал Перя. Подумал и рассердился. — Это чтобы наши леса чужим отдать? Это чтобы они наши шишки кедровые собирали, наших рябчиков щипали, наш сосновый воздух нюхали? Да кто ж их пустит?

Добрый был Перя, а тут крепко рассердился.

— Вы, — говорит, — вперёд идите, а я сейчас закушу — и за вами.

Посланцы по лесной тропинке обратно пошли. Им, чтобы до города добраться, двух недель мало, а Пере и двух часов довольно.

Наскоро поел богатырь, рукавицы за пояс заткнул, встал на лыжи и — ф-р-р-р! Только снег облаком взвился да треск по лесу пошёл. Спешит Перя родной земле на помощь.

Примчался Перя на поле битвы. Увидел вражьи полчища.

Стали враги в него стрелять, а Перя только усмехается:

— Что это? Никак комары кусают?

Хватил он одну повозку — на части разломил, хватил вторую — только щепки полетели.

Тут вражье войско со страха бегом побежало куда глаза глядят — только бы спастись от Пери.

А главный начальник их на колесе подъехал, ударил великана в поясницу и ремень кожаный сорвал.

Рассердился Перя:

— Ах ты, лягушкин сын! Я тебе покажу, как чужие ремни рвать!

Да как схватит вражьего богатыря вместе с колесом, да как ударит его об землю!

От того «богатыря» только сапоги остались, да и те по швам лопнули. Победил Перя неприятеля.

Народ Перю благодарит, хвалит.

Побежал Перя домой. Скоро и родную избушку вдали завидел. Выспался на пихтовой постели, на берёзовом изголовье, под еловыми ветками, у тёплого костра.

Хорошо зажил Перя в лесу. И теперь ещё живёт.

АНС И ДРАКОН

Латышская сказка

Жили-были на свете три сестры, добрые девушки.

И был у них брат Анс.

Девушки обед варили, комнаты убирали, за скотиной смотрели, а брат в поле и огороде работал.

Шли дни за днями.

Да вдруг случилось несчастье. Как-то раз гуляли сёстры в саду. Вдруг откуда ни возьмись налетел страшный ураган. Подхватил он сестёр и умчал их неизвестно куда.

Три дня искал брат своих сестёр в соседних лесах и полях.

Через три дня запер он свой домик и пошёл искать их по белу свету.

Ходит он из села в село, расспрашивает про сестёр.

Но не знает никто про них, никто их не видал.

А у бедного Анса тем временем все припасы, из дому взятые, кончились. И денег нет. Что тут делать?

Идёт Анс лесом. Попадается ему на дороге заяц. Анс и говорит ему:

— Зайчик, не убегай, я проголодался, съем тебя.

А заяц отвечает:

— Погоди, Анс, не ешь меня. Лучше я пойду с тобой, — может быть, в трудное время тебе пригожусь.

Пожалел Анс зайца.

— Ну хорошо, — говорит, — пойдём.

Пошли они дальше вместе. Видит Анс — бежит мимо волк.

— Волк, не убегай, — говорит Анс, — я голоден, съем тебя.

— Не ешь меня, Анс, — отвечает волк, — лучше возьми с собой. Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Анс волка.

— Что ж, — говорит, — хорошо, пойдём.

Пошли они дальше втроём. Видит Анс пчелиное гнездо и говорит пчёлам:

— Дайте-ка я мёду вашего попробую.

А те и отвечают:

— Мало у нас мёду. Едва хватит детей прокормить. Не отнимай его. А будет время — мы тебе пригодимся. Хочешь, и сейчас с тобой полетим.

— Ладно, — говорит Анс, — летите!

Полетели пчёлы за Ансом.

Идёт Анс дальше и видит — летит соколок — кривой коготок.

— Соколок, — кричит Анс, — не улетай, я голоден! Хочу тебя съесть.

— Не ешь меня, Анс, — просит соколок, — будет время — я тебе пригожусь.

Полетел соколок — кривой коготок за Ансом. А тут всем им навстречу рак ползёт.

— Ну, уж этого-то я съем, — говорит Анс.

А рак просит:

— Не ешь меня, Анс. Будет время — я пригожусь тебе.

Не стал Анс и рака есть.

Пошли они по дороге все вместе. Впереди Анс идёт, за ним — заяц с волком, потом пчёлы с соколом летят, а рак-ползунок вслед за всеми поспевает.

Идут они лесом и видят в лесной чаще избушку. Входит Анс в избушку, а там старая бабушка сидит.

— Откуда ты, добрый человек? — спрашивает.

Рассказал ей Анс, как ураган его сестёр унёс.

— Не знаешь ли ты, бабушка, где мои сёстры? — спрашивает парень.

— Ох, знаю, — отвечает старуха, — одна твоя сестра у щуки живёт, другая — у орла, а третья — у медведя.

— А как бы мне, бабушка, попасть к ним? — спрашивает Анс.

— Для этого нужно тебе волшебного коня достать, — отвечает старуха. — Конь этот находится у ведьмы.

— А как к ведьме пройти?

Вывела его старуха на тропинку.

— Вот иди отсюда всё прямо. Три дня пройдёшь — тут и избушка её. Есть у ведьмы двенадцать коней. Заставит она тебя их три дня караулить. Если ты это выполнишь — позволит она тебе одного коня взять. Да смотри, не бери самого красивого, а бери самого маленького да кривого.

Поблагодарил Анс старуху, попрощался с ней и пошёл по тропинке. А все его спутники — за ним следом.

Вот приходит Анс к ведьминой избушке. Смотрит ведьма из окна:

— Ты кто такой, добрый молодец, куда путь держишь?

— Иду я, бабушка, сестёр искать, — отвечает Анс, — да устал пешком бродить, хотел у тебя лошадки попросить.

— Ладно, будет тебе лошадка, — отвечает ведьма, — только не даром. Кони мои каждый день пастись уходят. Коли ты их три дня сбережёшь — дам я тебе одного коня выбрать.

Анс согласился. Наутро выгнала ведьма двенадцать коней в поле. Пошёл Анс их караулить. Все его спутники вслед за ним идут.

Лежит Анс под деревом, кони по лугу бродят, траву щиплют. А заяц подкрался к ним и слышит, о чём кони разговаривают.

— Как будет нас сегодня Анс домой гнать, — говорят кони, — мы домой не пойдём, а все в разные стороны разбежимся. Так хозяйка велела. Пусть Анс за нами погоняется.

Побежал заяц к пчёлам, рассказывает, о чём кони беседуют.

— Не бойся, мы Ансу поможем, — отвечают пчёлы.

Вот уж и вечер; нужно коней домой гнать.

Кинулись было кони в разные стороны, а пчёлы со всех сторон летят, кусают, в одно стадо коней собирают.

Нечего делать, пришлось коням домой вернуться.

То же и на другой день было. А на третий день подслушал заяц, о чём кони говорят, да пожаловался волку.

— Ну, теперь моя очередь пришла Ансу помочь, — говорит волк.

Вечером погнал Анс коней домой, кинулись было кони в лес от Анса, а оттуда на них волк — зубы скалит, ворчит, словно хочет на коней кинуться и на части растерзать.

Испугались кони, домой вернулись.

Прошли три дня; выполнил Анс и эту задачу. Нечего делать, приходится ведьме расплачиваться.

— Ну, иди в конюшню, выбирай себе коня, — говорит она Ансу. А Анс выбрал самого маленького кривого конька и говорит:

— Вот, бабушка, я этого хочу.

— Да ты возьми какого-нибудь получше, — уговаривает ведьма.

— Не хочу другого, этого хочу, — отвечает Анс.

Как ни упрямилась ведьма, а пришлось ей отдать Ансу того коня, которого он выбрал.

Взял Анс кривого конька и пошёл дальше. Говорит ему конёк:

— Ты, хозяин, попаси меня три дня на белом клевере. Стану я богатырским конём, вырастут у меня три крыла. Попаси меня шесть дней — отрастут у меня шесть крыльев. А попасёшь девять дней — стану я девятикрылым богатырским конём. Тогда нас с тобой никто не осилит.

Как сказал конь, так Анс и сделал. Прошло девять дней — стал кривой конёк могучим девятикрылым конём, сильным, как ураган.

— Теперь, — говорит конь, — отпусти ты домой зайца, волка да пчёл. Они тебе отслужили. Садись на меня, сокола на плечо возьми, а рак пусть мне в хвост вцепится. Полетим мы с тобой к твоей первой сестре.

Как конь сказал, так Анс и сделал. Сел на коня верхом, сокола на плечо взял, рак коню в хвост вцепился. Взвился конь и помчался.

Загудела земля, засвистел ветер в ушах у Анса. Оглянуться он не успел, как примчал его конь к жилищу щуки, к первой сестре.

Входит Анс в дом. Там сестра обед варит, мужа-щуку домой ждёт. Обрадовалась она брату, села с ним на лавку, разговаривает, покормила его, напоила, спать уложила. В это время муж-щука возвращается, носом воздух нюхает:

— Кто это у нас, жена? Не дракон ли прилетал?

— Что ты, муженёк! Это мой брат к нам пробрался.

— А коли так, значит, мне бояться нечего, — говорит щука.

Обернулась щука в человека. Смотрит Анс — стоит перед ним красивый добрый молодец. Поздоровались они; зять Ансу и говорит:

— Беда с нами, Анс, случилась. Злой дракон меня и моих братьев заколдовал: одного превратил в орла, другого — в медведя, а меня — в щуку. У нас троих и сёстры твои живут. А колдовство с нас тогда только спадёт, когда дракона какой-нибудь удалец убьёт.

— На то я и пришёл, — Анс отвечает.

— Одному тебе дракона не одолеть, — говорит зять. — Пойди ты к моему брату-орлу. Может быть, он тебе посоветует, как дальше быть. А я должен утром опять щукой оборотиться.

Переночевал Анс у сестры. Утром сел на своего волшебного коня и полетел ко второй сестре.

Обрадовалась Ансу сестра, напоила, накормила, а тут и орёл домой летит. Стукнул он лапами об пол — обернулся добрым молодцем.

Рассказал ему Анс, зачем он пришёл, а зять и отвечает:

— Спасибо, что пришёл, братец. Только одному тебе дракона не одолеть. Пойди-ка к моему брату-медведю за помощью.

Переночевал Анс у сестры, а утром дальше отправился.

Прилетает он к третьей сестре. Целый день с ней беседовал, а вечером и муж-медведь к ней домой вернулся. Обернулся медведь человеком, обрадовался Ансу и говорит:

— Спасибо, братец, что о нас подумал. Ложись пока спать, а утром обернусь я опять медведем, тут мы с тобой вдвоём и возьмёмся за дело. Живёт дракон в крепком замке, да с твоими помощниками мы его живо одолеем.

Утром сели Анс с медведем на волшебного коня. Рванулся конь с земли — только ветер в ушах засвистал, только земля под ногами мелькнула, а всадники уж у драконовой скалы.

Хочет Анс сразу в ворота въехать, а медведь говорит:

— Погоди, братец, дай сперва мне поработать.

Принялся медведь камни ломать. Земля загремела, скалы на куски развалились, гром над ущельями стоит, — медведь драконово жильё ломает. Стены сокрушил, во дворец скрылся и до вечера оттуда не выходил. А вечером и говорит Ансу:

— Ну, братец, я своё сделал. Связал дракона. Завтра ты его бить иди. А пока давай-ка отдохнём.

Легли спать Анс с медведем. Утром медведь учит Анса:

— Иди во дворец. Как войдёшь — увидишь две двери. Левая дверь лыком завязана. Туда не ходи — там дракон лежит. А за правой дверью наша главная помощница живёт — девушка-красавица. Дракон её от отца унёс, и в плену держит. Ты к ней пойди и попроси, чтоб она у дракона узнала, где он свою силу держит. Иначе никак его не одолеть будет.

Пришёл Анс к красавице, рассказал ей, зачем он пришёл. Обрадовалась девушка.

— Ведь ты — спаситель мой, — говорит, — как же мне не помочь тебе! Подожди меня тут, я сейчас к дракону схожу, узнаю, где его сила бессмертная.

Пошла девушка к дракону и говорит:

— Что это ты, дракон, связанный лежишь? Или у тебя твоей силы больше нет? Где ж она у тебя спрятана?

А дракон отвечает:

— За сто вёрст отсюда стоит такая же скала, как эта. Есть в той скале дворец. Живёт во дворце страшный бык. Убить его нельзя: только его убьют, обернётся он серой уткой и полетит. Если утку застрелить — выпадет яйцо. Упадёт это яйцо на дно моря. Оттуда его никому не поднять, а в нём-то и есть моя бессмертная сила. Кабы мне это яйцо сюда кто-нибудь принёс, сразу одолел бы я всех недругов.

Побежала девушка к Ансу, рассказывает, что узнала. Сел Анс на коня; медведя, сокола и рака с собой взял. Прилетел конь к скале приморской.

Стал медведь скалу ломать, а навстречу Ансу — бык страшный.

Рубанул Анс быка с размаха — повалился бык, вылетела из него серая утка и полетела над морем.

Увидел это соколок — кривой коготок. Бросился он на утку, смял её. А утка кинула в море золотое яйцо. Мелькнуло яйцо в воздухе — и упало на дно моря.

Бросился рак ползком на морское дно. Не успел Анс и оглянуться — ползёт рак из воды, золотое яйцо несёт.

Поднял волшебный конь копыто, как стукнет по яйцу, — разбилось оно на мелкие части. И в эту самую минуту издох страшный дракон.

Полетел Анс обратно. Входит во дворец драконов; девушка к нему навстречу спешит.

Взял Анс красавицу на седло, помчался с ней сначала к одной сестре, потом к другой, потом к третьей.

— Нет больше на свете врага нашего, — кричит, — нет злого дракона!

Тут спало с медведя, с орла и со щуки драконово колдовство. Стали они, как прежде, красивыми молодцами.

А Анс женился на девушке-красавице и был счастлив.

СТАРОСТА И ЧЁРТ

Латышская сказка

Шёл староста из своего дома на барский двор и по дороге повстречал чёрта. Идут вместе, разговаривают и видят — парнишка возле дороги свиней пасёт. А большой жирный боров в картофельное поле забрался. Увидал парнишка старосту, кинулся за боровом и кричит:

— Пошёл отсюда! Чтоб тебя чёрт побрал!

Староста и толкнул чёрта:

— Слышь, тебе борова сулят — бери скорей!

Чёрт отвечает:

— Не стоит, пожалуй. Пастушок — сиротка. Возьму я борова, станет хозяин бить да колотить парнишку, а за него и заступиться некому. Да ведь и сказал-то это парнишка сгоряча, не от всего сердца.

Староста смолчал.

Пошли дальше, слышат — ребёночек жалобно плачет. А мать рожь жнёт — успокаивать некогда. Вот в сердцах и вырвалось у неё словечко:

— Замолчи ты! Чтоб тебя чёрт побрал! И так вздохнуть некогда, а ты покоя не даёшь.

Староста опять толкнул чёрта:

— Слышь, тебе ребёнка сулят. Чего не берёшь? Я бы сразу взял.

Чёрт отвечает:

— Только и радости у матери что этот ребёнок, а я его возьму. Да ведь и сказала-то она эти слова не от всего сердца.

Староста смолчал. Пошли дальше.

На крестьянских полях рожь осыпается, а все крестьяне на барских полях работают. Завидели крестьяне старосту, стали плеваться и проклинать:

— Опять этот барский пёс приплёлся, чтоб его чёрт побрал! Сейчас кого-нибудь палкой по спине огреет!

Чёрт толкнул старосту в бок:

— Слышишь? Вот это они говорят уж от всего сердца… Теперь ты мой…

Схватил чёрт старосту, свернул ему шею набок, скрутил в бараний рог, сунул в свою кожаную торбу и вихрем помчался прямо в ад.

ПАРЕНЬ, РАК, МЫШКА ДА ЖУК

Латышская сказка

У одного царя была дочь, которая никогда не смеялась. Царь велел объявить:

— Кто мою дочь рассмешит, тому и отдам её в жёны.

Как проведали об этом женихи, на другой день полон царский дворец вельможами всякими.

Да только всё зря: делай что хочешь — царевна даже не улыбнётся.

Разнеслась молва об этом далеко и докатилась под конец до убогой избушки. В избушке этой жил бедный старик со своим единственным сыном.

Старик и говорит ему:

— Сынок, мой милый, тебе всегда улыбалась матушка Лайма. Поди попытай своё счастье, попробуй рассмешить царевну. Кто знает, — может, и удастся.

— Отец, коли ты велишь, так я сейчас пойду.

Взял парень свою кожаную сумку и пошёл.

Шёл-шёл, увидал на дороге рака.

Рак взмолился:

— Паренёк, милый, не убивай меня, брось лучше в свою сумку, — может, и пригожусь тебе в чёрный день.

Бросил парень рака в сумку и зашагал дальше. Только отошёл, увидал мышонка.

Мышонок запищал:

— Паренёк, милый, не наступай на меня, брось лучше меня в свою сумку, — может, и пригожусь тебе в чёрный день.

Бросил парень мышонка в сумку и зашагал дальше.

Дошёл до леса — увидал на дороге жука.

Жук загудел:

— Паренёк, милый, не наступай на меня, брось лучше меня в свою сумку, — может, и пригожусь тебе в чёрный день.

Бросил парень жука в сумку и зашагал дальше.

На другой день, к самому ужину, пришёл он в царский замок.

— Ты зачем? — спрашивает царь.

— Царевну смешить.

Царь говорит:

— Ладно, ладно. Только сперва положи свою сумку да иди ужинать.

— Поесть — это я могу, а только с сумкой ни за что не расстанусь, — сказал парень и сел за стол рядом с царевной.

На ужин варили горох. Все ели молча.

Вдруг мышонок в сумке почуял запах гороха и давай облизываться: тип-тип-тип.

Рак, как услыхал это, тоже забеспокоился да завозился и давай хвостом по кожаной сумке хлопать: лип-лип-лип.

А жуку чего ждать? Тот знай своё завёл: бим-бам, бим-бам. Царевна услыхала и спрашивает:

— Кто это там под столом дурачится?

А парень отвечает:

— Да кому там дурачиться? Горошины в желудке в мире жить не могут: драться начали.

Ах ты, светики мои! Тут-то царевна и рассмеялась от души.

Царь тут же встал и говорит:

— Тебе она принадлежит, ты мой зять.

Так бедный парень стал мужем царевны.

МИМИ-ХЫЛИ-БОГАТЫРЬ

Мансийская сказка

Жила в глухом лесу одна бабушка-старушка.

Как-то раз зимой пошла она к проруби на реку за водой.

Спустилась бабушка на лёд, к проруби нагнулась, берестяным ведёрком воды зачерпнула.

И вдруг видит — кипит вода в проруби, как в котле.

Кипит, расплёскивается, кругом брызги летят.

Удивилась бабушка:

— Это что ж такое?

Стала она в прорубь глядеть. А оттуда вдруг на лёд золотой окунь выскочил. Хлопнул он хвостом по льду — и встал перед бабушкой молодой богатырь.

— Здорово, бабушка.

— Здорово, внучек. Ты кто ж такой?

— Я, бабушка, Мими-Хыли-богатырь. Сейчас я тебе мою силу покажу.

Вытащил богатырь из-за пояса топорик, срезал ветку пихты, сделал лук и стрелу, в большой камень прицелился. Пустил он стрелу в камень — и раскололся камень на мелкие части.

— Вот, бабушка, какой я стрелок. Возьми меня к себе.

— Ну что ж, — отвечает бабушка, — пойдём.

Пришли они в избушку и стали жить. Бабушка обед варит, Мими-Хыли-богатырь на охоту ходит, зверей и дичь бьёт.

Вот пожили они так до весны, Мими-Хыли-богатырь и говорит:

— Хочу я, бабушка, по родной земле побродить, поглядеть, как люди живут. Я скоро к тебе вернусь.

Дала ему бабушка с собой орехов и брусники на дорогу; пошёл Мими-Хыли-богатырь по родному лесу.

Идёт он по лесу и видит — маленький домик стоит. Заходит богатырь в домик. А там старый дед на лавке лежит.

Поздоровался с ним Мими-Хыли.

— Куда, внучек, собрался? — дед спрашивает.

— Хочу, дедушка, по свету погулять, родную страну посмотреть.

— Хорошее дело, — отвечает дед, — в пути может всякое случиться. Вот, возьми-ка, может, тебе пригодится когда-нибудь.

И даёт старик богатырю шкурку водяной мыши.

Поблагодарил богатырь, спрятал шкурку в карман, дальше пошёл.

Вечером приходит он ко второй избушке. Лежит и тут старик, седую бороду поглаживает. Стал он богатыря о дороге расспрашивать, а потом и говорит:

— Возьми-ка, внучек, подарок, — может, в пути и пригодится.

И подарил дед Мими-Хыли-богатырю шкурку соболя.

— Спасибо, дедушка, — богатырь говорит.

Отдохнул он, закусил и дальше пошёл.

Совсем уж к ночи пришёл он в третью избушку. Лежит в избушке на лавке древний дед — борода зелёная, за ушами молодые берёзки растут, по спине мох седой стелется. Стал богатырь старику о своём пути рассказывать, а старик и говорит:

— Возьми-ка, внучек, вон там под лавкой шкурку зверя, горностая. Путь-то твой долгий. Может, в дороге и пригодится.

Поблагодарил богатырь старика, переночевал у него, закусил и дальше пошёл.

Идёт он, идёт. Доходит до реки.

Заросла река плавником, травами, всякой зеленью болотной. Сидят на берегу реки люди, головами качают.

Подошёл богатырь, поздоровался.

— Что вы тут, добрые люди, делаете? — спрашивает.

А те отвечают:

— Да видишь, беда какая: затянуло нашу реку плавником да травами, нельзя сети ставить, нельзя рыбу ловить; а как мы без рыбы жить станем? Вот и печалимся.

— А расчистить-то реку нельзя разве? — богатырь спрашивает.

Махнули люди рукой:

— Куда там! Не по силам работа.

Усмехнулся Мими-Хыли-богатырь, вынул из кармана водяной мыши шкурку, обернулся водяной мышью и живо под воду юркнул.

Минуты не прошло — выскочили на берег водяные мышки, стали плавник и травы растаскивать, стали реку от болотной зелени очищать.

Очистили мышки реку — все как одна опять под воду юркнули. А Мими-Хыли-богатырь на берег вышел, красивым парнем обернулся и спрашивает:

— Ну, теперь можно рыбу ловить?

— Спасибо тебе, добрый человек! — говорят рыбаки. — Теперь можно.

— Ну и ловите на здоровье. А я дальше пойду.

Идёт богатырь дальше. А тропинки в лесу глухие, узкие. Надо сквозь бурелом пробираться, по нехоженой чаще пути прокладывать. Одна по лесу широкая дорога идёт, да и та сухим валежником да сучьями давно уж завалена.

Идёт Мими-Хыли-богатырь дорогой и видит — сидят у края дороги охотники. Рядом дичь битая лежит.

Устали, видно, охотники, изнемогли. Подошёл к ним богатырь и спрашивает:

— Что, добрые люди, тут делаете?

— Да вот, — охотники отвечают, — совсем из сил выбились. Такие в нашем лесу дороги, что ни пройти ни проехать.

— А расчистить-то их нельзя? — богатырь спрашивает.

Охотники только рукой махнули:

— Где уж тут! Разве такую чащу расчистишь?

Усмехнулся Мими-Хыли-богатырь. Вынул из кармана соболиную шкурку, вмиг чёрным соболем обернулся и юркнул в валежник. Не успели охотники слова сказать, как откуда ни возьмись сотни чёрных соболей по валежнику забегали: стали сухие сучья и ветки растаскивать и по сторонам дороги складывать. Словно со всего леса соболи для этой работы собрались.

Так и летят ветки с дороги, так и трещат сучья и хворост. Часу не прошло, а уж дорога свободная, можно и идти и ехать. Чёрные соболи исчезли, словно сквозь землю ушли, а Мими-Хыли-богатырь на дорогу выбежал, хвостиком по земле стукнул — и опять красивым молодцем обернулся.

— Ну как, — спрашивает, — теперь можно по дороге пройти?

— Спасибо тебе, добрый человек! Теперь можно, — отвечают охотники.

— Ну, идите домой, отдыхайте. А я дальше пойду.

Идёт Мими-Хыли-богатырь по лесной дороге, песни поёт. Весеннему солнцу радуется, молодые пихты рукой гладит.

Поют кругом птицы, прыгают молодые зверьки, — весело богатырю. Весна!

Долго ли он шёл, коротко ли, — кто скажет? Только пришёл он в далёкий город. Смотрит — одна половина его цельная стоит, а другая покинута, разрушена, словно вымерла.

Спрашивает богатырь встречных:

— Что это у вас полгорода разрушено?

А жители ему и отвечают:

— Да вот горе: от нас тут поблизости горячее море есть. Посреди этого моря — остров. На острове лиственница высокая, а на той лиственнице птица Тулын-Карс гнездо свила. Прилетает она оттуда, дома разрушает и людей таскает. Видишь, только половина города осталась. Верно, скоро и её птица Тулын-Карс разрушит.

— А как до этой птицы добраться? — богатырь спрашивает.

Привели его жители к берегу моря. Видит богатырь — стоит вдали остров, на острове дерево высокое, а на том дереве большое гнездо.

Обернулся Мими-Хыли-богатырь золотым окунем и бросился в горячее море. Море переплыл, на берег острова вышел красивым молодцем. Поднял голову, видит — лиственница верхушкой в небо упёрлась, а ствол гладкий, ни сучка нет: влезть человеку нельзя.

Вынул богатырь из кармана горностаевую шкурку, обернулся лёгким горностаем — и мигом до самой вершины поднялся.

Поднялся и в гнездо заглянул. Слышит он — оттуда жалобный крик раздаётся. Сидит в гнезде птенец, а к нему чёрная змея подбирается, съесть его хочет.

Схватил богатырь змею обеими руками и вниз в море сбросил.

Вдруг у него над головой шум, свист — летит птица Тулын-Карс, в своё гнездо возвращается, в клюве человека несёт.

— Ты что за удалец? Что ты в моём гнезде делаешь?! — закричала птица на богатыря.

А птенец и отвечает:

— Он меня от змея спас!

— Ну ладно, коли так, — говорит птица Тулын-Карс, — оставлю тебя в живых.

А птенец просит:

— Садись, богатырь, ко мне на спину, полетим с тобой прочь от этого острова. Ни я, ни дети, ни внуки мои никогда человека больше обижать не станут.

И вынес богатыря на берег.

Долго летали они над горами, над лесами, опускались на синие озёра, на крутые скалы. Всю родную землю облетел молодой богатырь. Под конец птица его и спрашивает:

— Мими-Хыли-богатырь, где твой дом?

— Живу я с бабушкой в лесу, — богатырь отвечает.

— И не скучно вам с ней вдвоём? Не хочешь ты жениться?

— А на ком? — спрашивает Мими-Хыли-богатырь.

— Есть на краю нашей земли ледяное море, — отвечает птица, — живёт у этого моря древний зверь мамонт. Столетия он живёт, охраняет красавицу, морского царя дочку. Стоит у края моря старое дерево, и написано на нём, что отдаст морской царь дочку в жёны самому сильному и самому доброму богатырю родной земли. Полетим царевну смотреть?

И полетела птица на берег ледяного моря.

Ходит по берегу моря мамонт-зверь — громадный, мохнатый, клыками льдины разбивает. Села птица на береговую льдину и говорит:

— Принесла я вам богатыря — жениха морской царевне.

Выходит морская царевна из моря — глаза синие, косы светлые серебром перевиты, малица из белого меха, голубым шёлком вышита. Как увидал её Мими-Хыли-богатырь, так про всех других девушек на свете забыл.

— Садитесь вместе ко мне на спину, полетим домой, к бабушке, — говорит птица.

И полетела.

Прилетели на полянку перед лесной избушкой. Обрадовалась бабушка, стала свежую рыбу жарить, мочёную морошку на стол подала.

А потом Мими-Хыли-богатырь срубил большую новую избу и стал в ней с семьёй жить.

КАК ХРАБРЫЙ ВАЙ МОРЕ ПОБЕДИЛ

Ненецкая сказка

Жил храбрый Вай на самом краю земли, в тундре, у моря.

А море страшное было: большое, широкое, волны по нему ходили, под волнами морские звери жили.

Выйдут охотники на промысел, за рыбой или за нерпой, — а из моря выглянет морж, или морской медведь, или кит — перевернут лодку, а охотников на дно моря утащат.

Боялись охотники моря, а уйти некуда было: и деды и прадеды их в тундре жили, путей в другие края не знали.

Вот вышел как-то раз храбрый Вай к морю и сел на камешек.

Утро ясное было, тихое, в небе — солнце тёплое. Вышел из чума и старик отец — косточки на солнце погреть. Вай и говорит ему:

— Хорошо сегодня на море. Хочу я на промысел сходить.

— Что ты, Вай, не ходи, — отвечает отец, — у нас лодки хорошей нет. Наша узенькая, маленькая. На ней нельзя далеко в море пускаться.

— Нет, отец, ничего. Я всё-таки пойду, — говорит Вай.

— Ну ладно, иди, — отец отвечает, — коли ты такой храбрый. Только смотри, далеко не отплывай от берега. Сейчас тихо, а поднимется ветер — унесёт тебя в океан, а оттуда не выплывешь.

— Ничего, у меня силы много, — сказал храбрый Вай.

Взял он свой лук и стрелы, ножик взял, сел в лодочку и поехал по морю.

Погода хорошая, тихая. Далеко отплыл Вай в море — берег уж еле-еле виден. Расхрабрился он и стал ветра просить:

— Ветер, ветер, подуй посильнее!

А ветер и услышал. Как подул, побежали по морю волны, закачало маленькую лодку, стало с волны на волну перебрасывать.

Схватился Вай за вёсла, гребёт, старается, а ветер его всё дальше и дальше от земли уносит. Скрылся берег из глаз, кругом только море — чёрное, страшное…

Три дня носило лодку по морю. На четвёртый день стал ветер стихать. А Вай сидит в лодке, крепко вёсла руками держит, сам песню поёт.

Утихло море, стали вокруг лодки нерпы носы из воды высовывать.

Убил Вай одну нерпу, убил и вторую. За второй ещё две приплыли.

Десять нерп убил Вай, сложил их в лодку, гребёт и радуется:

— Ничего, что долго из дому пропадал. Зато промысел удачный.

А море словно услышало. Вдруг зафыркал кто-то возле самой лодки.

Глядит Вай, — а у борта большой чёрный морж показался. И клыков у этого моржа не два, а четыре.

Зацепился морж клыками за лодку, круглыми глазами на Вая смотрит. Неприятно стало Ваю.

— Отойди, не тронь меня, — говорит Вай моржу, — я человек сердитый.

А морж словно и не слышит, всей тушей на лодку наваливается, опрокинуть её хочет.

Схватил храбрый Вай моржа одной рукой за клыки, а другой рукой со всей силы по круглой голове стукнул. Шлёпнул морж лапами по воде и утонул.

Плывёт Вай дальше, хорошему промыслу радуется.

И вдруг снова слышит — фыркает кто-то возле борта лодки. Оглянулся Вай, — а это огромный морской медведь прямо к лодке плывёт. Подплывает медведь, кладёт лапу на борт лодки — опрокинуть лодку хочет, Вая в воду стащить и съесть.

Говорит храбрый Вай медведю:

— Отойди, голубчик, не дразни меня. Я человек сердитый: стукнуть тебя кулаком могу.

А медведь словно и не понимает. Лезет в лодку, ревёт, до Вая добраться поскорее хочет. Никаких слов медведь не слушает.

Видит Вай — делать нечего.

Схватил он медведя одной рукой за ухо, а другой как стукнет по мохнатой голове.

«Надо скорее домой торопиться, как бы ещё кто не пристал», — думает Вай. Со всей силы налёг он на вёсла.

Вдруг вокруг Вая темно, как ночью, сделалось, солнце словно за тучу зашло.

Поднимает Вай голову и видит — в седой пене прямо перед ним громадный чёрный кит, да не простой кит, а с гребешком на голове, всем китам кит. Смотрит кит прямо в глаза Ваю и ревёт человечьим голосом:

— Пропал ты теперь, Вай. Не отпущу я тебя живым. Ни отец, ни дед твой никогда такими дерзкими не были, всегда моря боялись. Пришёл теперь твой конец.

Испугался храбрый Вай, только и виду не показывает. Смотрит на кита и говорит:

— Хорошо, только давай сначала с тобой поборемся. Коли ты меня одолеешь — ешь меня, и отца, и всех наших оленей.

А коли я тебя одолею — перестанешь ты наше море волновать и охотников губить. Согласен? До трёх раз бороться будем.

Подумал кит и говорит:

— Согласен. А как же мы поборемся?

— А вот как, — говорит храбрый Вай, — видишь, берег вдалеке и чум наш на берегу стоит. Кто первый до чума доберётся, тот и победит.

— Хорошо, — говорит кит, — попробуем.

И вот пустились они наперегонки. У Вая лодочка маленькая, узкая. Схватился Вай за вёсла, приналёг — полетела лодочка, как стрела.

А кит большой, тяжёлый, ему плыть труднее. Но всё-таки плывёт, не отстаёт от лодки.

Изо всех сил гребёт Вай, видит — обгоняет его кит. Приплыл кит к берегу первым, лёг на песок, кричит:

— Проиграл, Вай, я первый!

Взмахнул Вай вёслами, врезалась лодка носом в песок. Соскочил Вай на берег, бросился к чуму, встал на порог и отвечает:

— Не ты первый, а я. Уговор был: кто до чума доберётся, а не до берега. А тебе на берег и не выйти.

— Ну хорошо, — говорит кит, — на этот раз пусть ты победил. Только наш спор с тобой не кончен. Ещё два раза с тобой встретимся.

Ушёл кит в море. А храбрый Вай вытащил нерпы из лодки и побежал к отцу свою добычу показывать.

Долго ли, коротко ли — наступила весна. Отправился Вай вдоль по берегу, по льдинам, на промысел. Долго шёл, устал, лёг на мягкий снег отдохнуть да и заснул.

Просыпается Вай — понять не может, где он? Плывёт он по морю на маленькой льдине.

Испугался Вай.

— Значит, это я на льдину лёг, а она от берега оторвалась и меня в море уносит.

Но не такой был Вай, чтобы плакать со страху. Сел он на лёд и стал думать, как теперь быть.

И вдруг потемнело вокруг, словно солнце за тучу зашло. Глядит Вай — встал перед ним из воды громадный чёрный кит, с гребешком на голове, не простей кит, а всем китам кит.

Смотрит он на Вая и ревёт страшным голосом:

— Вот ты мне и второй раз попался. Пришёл твой конец. Никак тебе теперь не спастись. Тебя съем, твоего отца съем, всех ваших оленей съем.

— А помнишь, мы до трёх раз бороться уговаривались? — говорит Вай.

— Помню, — отвечает кит.

— Смотри, вон там, в море, большой корабль с людьми плывёт. Разойдёмся мы с тобой по морю в разные стороны. Куда поплывёт корабль — тот и выиграл. Согласен?

— Хорошо, согласен, — говорит кит. Поплыл он в одну сторону, а Вая ветер понёс в другую.

Глядят люди на корабле в подзорные трубы — плывёт льдина, а на льдине человек. Один совсем, и оружия с ним нет.

— Смотрите, человек плывёт, — кричат матросы.

А другие отвечают:

— А с этой стороны кита видно!

— Человека спасать скорее надо! — кричат на корабле.

Повернул корабль к льдине, подплыл и снял со льдины Вая, к берегу направился.

Догнал кит корабль и говорит человечьим голосом:

— Хорошо, храбрый Вай. Ещё раз мы с тобой встретимся — не уйдёшь от меня.

Нырнул кит и ушёл под воду. А Вай домой к отцу вернулся.

И в третий раз отправился храбрый Вай на промысел.

Сел он в свою лодочку, только успел большие камни у мыса обогнуть, как опять потемнело небо, словно туча солнце закрыла, и встал перед Ваем из воды чёрный кит, всем китам кит, пасть большая, глаза злые, на голове чёрный гребешок. Заревел кит изо всей силы:

— Вот мы с тобой и в последний раз встретились!

— Ну что же, будем в последний раз бороться, — говорит Вай. — Давай по морю гоняться. Кто первый устанет, тот и проиграл. Согласен?

— Да ведь ты проиграешь, — говорит кит, — ты долго грести не можешь. У тебя руки слабые, я сильнее.

— А вот посмотрим, — отвечает Вай, — ты только говори: согласен?

— Согласен, — говорит кит.

Повернулся и поплыл в море.

А Вай выскочил из лодки, вскочил киту на спину и уселся.

Обернулся кит и говорит:

— Ты куда влез? Слезай.

— Да ведь не было уговору, что я в лодке буду по морю гоняться, — отвечает Вай, — вот ты плыви, а я на тебе кататься буду.

Рассердился кит, стал вертеться, хвостом воду бить, а Вай крепко держится, никак киту его со спины не сбросить.

Таскал, таскал его кит по морю, наконец устал, замучился.

— Слезай, — говорит, — с моей спины, надоел ты мне.

— Устал? — спрашивает Вай.

— Устал, — говорит кит.

— Значит, проиграл?

— Ну, проиграл, — говорит кит.

— Так помни, — говорит Вай, — ты обещал, что больше наше море волновать не будешь, охотников губить не станешь.

Махнул кит хвостом и ушёл глубоко-глубоко на дно моря.

С тех пор охотники из тундры спокойно в море выходить стали. Помногу зверя били, мяса и шкур добывали.

И никто с тех пор моря бояться не стал.

МУЛЛА НАСРЕДДИН

Осетинская сказка

Однажды мулла Насреддин приготовил для себя плов и зажарил жирную курицу. Поставил он перед собой вкусную пищу и задумался: «Сейчас я не очень голоден, и съем я свой плов и курицу без особенного удовольствия. Нет, лучше пойду и погуляю, посмотрю, что делается на базаре, проголодаюсь хорошенько и тогда съем плов и курицу с большим удовольствием».

Он оставил поднос на столе, запер дом, ключ положил под камень и ушёл гулять.

Идёт мулла Насреддин по дороге, а навстречу ему два молодых человека. Мулла Насреддин окинул их подозрительным взглядом и спросил:

— Куда вы идёте, мошенники?

Прохожие с удивлением на него посмотрели.

— A-а! Вы ещё молчите! — закричал мулла Насреддин. — Так я знаю, куда вы идёте. Вы, плуты, идёте съесть мой плов! Что, угадал?! Вон стоит мой дом, я оставил в комнате плов и жирную курицу. Дом я запер, а ключ положил под большой камень, что лежит перед дверью. Но если вы съедите плов и курицу, я вас потащу к судье. Слышите? Потащу к судье.

Потрясая в воздухе кулаками, он повернулся и пошёл своей дорогой.

Молодые люди сначала приняли его за дурака и не поверили ему. Но, проходя мимо дома муллы Насреддина, они увидели перед дверьми камень. Один из них просто из любопытства поднял камень — и что ж он видит? Ключ.

Они отворили дверь и увидели на столе поднос с пловом и жареной курицей. Плов и курица были такие вкусные на вид, что они не выдержали и оставили мулле Насреддину одни обглоданные кости. Уходя, они заперли дом, а ключ положили на старое место.

После долгой прогулки мулла Насреддин голодный возвращался домой и с удовольствием думал о том, как вкусны ароматный плов и жареная курица. Достав из-под камня ключ, он неторопливо вошёл в дом, отворил комнату и видит — на подносе лежат одни обглоданные кости…

Мулла Насреддин взвыл диким голосом и растянулся на полу от горя. Потом он встал, сел около подноса и задумался: «Кто же съел мой плов? Если бы ключа не нашлось на месте, я мог бы сказать, что съели те мальчишки, но ключ лежал под камнем, и обвинить их нельзя…»

Вдруг он видит — прилетела муха и села на обглоданные куриные косточки. Мулла Насреддин затаил дыхание, на цыпочках подкрался к подносу, изловчился и поймал муху. Та стала вырываться, начала жужжать. Мулла Насреддин рассвирепел.

— Как? — закричал он. — Ты съела весь мой плов, съела мою курицу и смеешь на меня жужжать!

— З-з-з-з!

— Паутина тебе, проклятая тварь! Из-за тебя я должен с голоду умереть, а ты ещё з-з-з-з-з… Постой же, я требую правосудия! Я потащу тебя к судье!

Мулла Насреддин с мухой в руке пришёл к судье.

— Судья, — сказал он, — я пришёл к тебе судиться. Я оставил в комнате плов и жареную курицу и ушёл гулять. Дом я запер, а ключ положил под камень. Когда я вернулся, ключ был на месте и дверь заперта, но вместо плова и курицы на подносе лежали обглоданные кости. Я поймал эту муху на месте преступления. Ей мало, что она съела плов и курицу, так она ещё мне в лицо з-з-з-з-з-з-з! Ты посмотри в Коран, — что там сказано о таком случае?

Скучно было судье, и захотел он посмеяться над дураком. Достал он коран.

— В книге Аллаха сказано, что нужно выпустить муху и ударить её палкой. Если попадёшь, значит, она виновата, а промахнёшься, значит, она чиста.

И судья дал мулле Насреддину толстую палку.

— Так написано в Коране?

— Да, — подтвердил судья.

Мулла Насреддин выпустил муху. Муха пожужжала, пожужжала и села на лоб судье. Мулла Насреддин со всего размаха ударил палкой. Муха взлетела и села на потолок, а судья упал на пол. На лбу у него вскочила огромная шишка.

— Видно, муха не виновата, — сказал мулла и отправился домой.

А судья потирал огромную шишку и думал: «О Аллах, верно, дурака надо учить, а смеяться над ним не следует».

ОКАМЕНЕЛОЕ ЦАРСТВО

Русская сказка

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был солдат. Служил он долго и честно, а жизнь солдатская была тяжёлой, горькой. Надоело наконец солдату, и стал он думать, как бы ему со службы уйти да другим делом заняться.

А в это время как раз от царя приказ приходит. Пишет царь:

«Выбрать из всех солдат самого исправного и честного и прислать во дворец для особой царской службы».

Подумали-подумали начальники и решили отправить к царю нашего солдата: он, мол, и старательнее всех, и смышлёнее — любое царское поручение выполнит.

Прибыл солдат во дворец и просит:

— Доложите царю: пришёл по его приказу солдат для особой службы.

И приводят солдата перед царские очи. Поглядел на него царь и говорит:

— Беру я тебя к себе, мой сад караулить. В последнее время повадился кто-то по ночам эти деревья в саду ломать. Стой каждую ночь на часах в саду, на главной поляне, и гляди в оба. Коли доглядишь, кто в сад по ночам пробирается, — награжу. А недоглядишь — мой меч, твоя голова с плеч.

«Ой, — думает солдат, — попал я из огня да в полымя! Кажется, лучше бы мне на прежней службе оставаться. Что, как недогляжу? С головой прощаться придётся».

Да уж теперь поздно думать. Нужно царский приказ выполнять.

Вот как стемнело, повели солдата в царский сад. Встал он на главной поляне; стоит, озирается, каждый шорох слушает — не идёт ли кто, не летит ли кто, не ползёт ли кто. Темно в саду, деревья ветками шумят, ветер по саду гуляет… До утра простоял солдат — никого не поймал. И деревья наутро все целы.

— Молодец, — говорит царь, — вот и дальше так карауль!

Солдат и на вторую ночь в сад отправился. Опять до утра стоит — слушает, как ветер воет, как ветки шумят. Не идёт ли кто, не летит ли кто, не ползёт ли кто? Никого и на вторую ночь в саду не поймал.

А на третью ночь беда случилась: стоял-стоял солдат на поляне — устал. Прилёг под дерево да и заснул.

Долго ли он спал, коротко ли, — просыпается, вскакивает в страхе и видит: половина любимых царских деревьев поломана. А кто поломал — как узнаешь?

Заплакал солдат:

— Что теперь будет? Велит меня царь казнить. Горькая моя судьба: быть бы мне по-прежнему простым солдатом, не ходить бы мне, несчастному, в царские сторожа.

Да слезами горя не поправишь. Взял солдат своё ружьё в руки, прислонился к дереву, стоит и думает — как бы ему от гибели спастись. И вдруг слышит он — шум и треск по саду идёт. Поднял он голову и видит: летит между деревьями огромная страшная птица. Крылья чёрные, глаза огненные. Как заденет дерево крылом — только ветки трещат, как кинет огненным взором — дерево само, как подкошенное, с корня валится.

Света белого не взвидел солдат от ярости.

Прицелился он в птицу и выстрелил. Диким криком закричала чёрная птица. Не убил её солдат, а только ранил. Взвилась она над садом и полетела, роняя перья из подбитого крыла.

Кинулся солдат за ней в погоню. Да где ему, пешему, крылатую птицу догнать! Взвилась она в облака и пропала за тучей.

А солдат идёт, перья подбирает. И пришёл он на край глубокого-глубокого ущелья.

Захотелось ему поглядеть, что в том ущелье на дне находится. Всё равно страшнее, чем у царя в застенках, не будет. Взял он и прыгнул вниз.

А внизу — камни, обрывы. Покатился солдат с камушка на камушек, еле жив остался, чуть памяти не лишился. Докатился до дна и лежит, отдышаться не может. Только на другой день в себя пришёл.

Встал он на ноги, огляделся:

— Неужто это я в подземное царство попал?

Глядит солдат — всё под землёй, как на земле: дороги лежат, леса стоят, реки в берегах синеют. Только леса словно замерли, стоят — не колышутся; вода в реке не шелохнется; а дороги все пусты: ни души на них не видать.

— Что за чудеса!

Идёт солдат по подземному царству, по сторонам глядит, дивится — почему всё так тихо, так пусто кругом? Куда же люди девались?

И приходит он к большому городу. У ворот часовой стоит. Подошёл к нему солдат, а часовой не шевелится, стоит, как каменный. Вошёл он в караульную; там полно людей: кто стоит, кто сидит, а все словно замерли.

Идёт солдат дальше. Народу на улицах полно, да все недвижимы: где кто был, кто как стоял или сидел, так каждый и остался; один дрова рубил, руку с топором поднял — да так и застыл; другой воду нёс — так и окаменел с ведром в руке.

Дивится солдат, всё дальше и дальше идёт. И доходит до царского дворца.

Смотрит — и тут тоже души живой нет. Комнаты богато убраны, на столах закуски и напитки всякие, а кругом пусто.

Присел солдат, отдохнул, закусил, выпил. И вдруг слышит — словно кто-то к крыльцу подъехал. Схватил он своё ружьё да и стал у дверей.

И входит в палату прекрасная девушка с мамками и няньками. Увидела она солдата — удивилась.

— Как ты, добрый человек, попал сюда?

Солдат и рассказал ей, как он по птичьим перьям сюда дорогу нашёл. А девушка говорит:

— От этой птицы-злодейки много горя на свете случилось. Она и народ мой весь околдовала. Да только его расколдовать можно. Если бы нашёлся храбрый человек, который три ночи на городской площади простоял бы и ничего бы не испугался, — тогда всё подземное царство опять живым стало бы. Только не сыскать нигде такого храбреца.

А солдат и отвечает:

— Как не сыскать? А я-то на что?

Обрадовалась девушка:

— Неужели не побоишься? До самого утра, до петухов достоишь?

— Не побоюсь, — говорит солдат, — видеть я не могу, как люди каменными стали. Жалко мне их.

— Ну хорошо, — девушка говорит, — пойди попробуй.

Вот ночь наступила. Взял солдат ружьё, пошёл на площадь и встал посередине.

В самую полночь слышит он шум, гром — идёт на него целое войско. Обступают его, целятся — вот-вот убьют. Убежать бы солдату, спрятаться, а он на месте стоит. Глядит на людей окаменевших, — жалко ему их.

«Нет, — думает, — не сойду с места».

А в это время вдруг где-то далеко-далеко петухи запели. Значит, утро близко. И разом всё войско с оружием пропало, словно в землю ушло.

— Ладно, — говорит солдат, — одна ночь прошла.

Пошёл он во дворец, отдохнул, выспался, к вечеру опять на площадь пошёл.

На вторую ночь страшнее прежнего шум пошёл: пушки палят, прямо на солдата их жёрла наставлены; конные скачут с пиками наперевес — вот-вот раздавят солдата копытами, проколют насквозь. А солдат стоит, ружьё держит, с места не сходит. Тут опять петухи запели — и опять все страхи разом словно под землю ушли.

А уж в третью ночь натерпелся солдат такого страха, какой и во сне ему прежде не снился. Войска и звери дикие к нему подступали, пожар на него пламенем шёл, и вода затопляла, — а солдат стоит, с места не сходит, только ружьё своё всё крепче в руках сжимает да на каменных людей глядит.

И только петухи в эту ночь пропели — пропали вмиг все страхи и залилось всё подземное царство светом розовым. Зашумели леса, заструились реки, запели птицы. А люди ожили все, задвигались, за работу принялись: кто в поле, кто в лес поехал; пильщики дрова пилят, плотники дом строят, — застучали топоры и молотки, зашумели голоса, затопали кони.

Ожило окаменелое царство. Освободил его от колдовства храбрый солдат.

Собрался народ, благодарит его, хвалит.

— Сумел ты, — говорят, — нас спасти, будь ты над на ми самым старшим.

Женился солдат на девушке-красавице и стал управлять страной подземной. Добрый он был и заботливый для всех, а больше всего — для солдат: помнил, как самому в солдатах тяжело жилось.

СКАЗКА О ТРЁХ ЦАРСТВАХ

Русская сказка

Жил на свете царь Горох с царицей Анастасией Прекрасной. И было у них три сына.

Жил царь Горох с семьёй, поживал, беды-горя не знал. А беда-то и налетела нежданно-негаданно.

Пролетал над их страной злой Ворон Воронович. Увидал он Анастасию Прекрасную, подхватил её на свои чёрные крылья и умчал за тридевять земель.

Плачет царь Горох, плачут царевичи.

Вот и говорит отцу старший сын:

— Дозволь мне, батюшка, в дальний путь отправиться, матушку поискать.

Отправился царевич, да и пропал. Три года о нём ни слуху ни духу не было.

Стал тогда второй сын проситься:

— Дозволь мне, батюшка, в дальний путь отправиться, матушку поискать.

Отправился второй царевич, да и пропал. За три года от него ни весточки, ни поклона не пришло.

Говорит тогда отцу третий сын, Иван-царевич:

— Видно, батюшка, теперь мой черёд. Поеду искать братьев и матушку.

И поехал.

Доехал он до синего моря. Дальше дороги нет. Сел он у воды на камешек и думает:

«Куда ж теперь путь держать? «

И вдруг видит — прилетают на берег тридцать три белых лебедя. Ударились они об землю, обернулись красными девицами, одежды скинули, бросились в воду и купаться стали.

Все девицы хороши, а одна краше всех.

Подкрался Иван-царевич к тому месту, где девицы одежды бросили, да и спрятал поясок красавицы за куст.

Вышли девицы из воды, одеваются, а та, что краше всех, свой поясок ищет, найти не может.

Вышел тут Иван-царевич.

— Не ты ли, добрый молодец, мой кушачок спрятал? — спрашивает его девушка.

А царевич отвечает:

— Да, я. Отдам тебе его, если скажешь, где моя матушка.

— Матушка твоя у моего отца живёт, у злого Ворона Вороновича, — отвечает красавица.

— А как пройти к нему?

— Путь к нему не близок, — отвечает девушка. — Ступай по морскому берегу; попадётся тебе Серебряная птичка — золотой хохолок. Куда она полетит, туда ты и иди.

— Ну, спасибо тебе, красавица, — говорит Иван-царевич. Отдал он девушке кушачок и пошёл по берегу моря. А девушки обернулись лебедями и улетели.

Идёт Иван-царевич по краю моря, видит — у берега его братья сидят. Как пришли они к морю, так дальше и пути не нашли.

Взял их Иван-царевич с собой. Втроём дальше идут.

Немного прошли они, видят — летит вдоль берега Серебряная птичка — золотой хохолок.

Побежали братья за нею следом. Прилетела птичка к железной плите. Подняли братья плиту, а под ней яма глубокая — вход в край подземельный.

— Видно, тут нужно искать нашу матушку, — говорит Иван-царевич. И полез он в яму.

Спустился он в подземельный край, идёт по дороге. Пришёл в медное царство.

Стоит посреди царства медный дворец. Двери медные, полы медные. В медной горнице сидят тридцать три девицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — городками с пригородками. Сидит среди девушек царевна медного царства.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна. — Куда путь держишь?

— Иду матушку свою искать, — отвечает царевич.

А девушка и говорит:

— Твоя матушка у моего отца, Ворона Вороновича. Он хитёр и мудр. По горам, по долам летает, на три сажени в землю насквозь видит. Он тебя, добра молодца, убьёт. Вот тебе клубочек. Покатится он — иди за ним. Придёшь к моей средней сестре. Послушай, что она тебе скажет. А назад пойдёшь — меня не забудь.

Взял Иван-царевич клубочек, поблагодарил девушку и дальше пошёл.

Покатился клубочек в серебряное царство. Стоит посреди царства дворец серебряный, двери и стены серебряные, окна серебром выложены. В серебряной горнице сидят тридцать три девицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — лесами с просёлками.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна серебряного царства. — Куда путь держишь?

— Иду свою матушку искать, — отвечает Иван-царевич.

— Матушка твоя у моего отца, Ворона Вороновича, — говорит девушка, — хитёр он и мудр, по горам, по долам летает, на три сажени землю насквозь видит. Убьёт он тебя, добра молодца. Вот тебе клубочек. Иди за ним; приведёт он тебя к моей старшей сестре. Что она тебе скажет, то и сделай. А на обратном пути меня не забудь.

— Спасибо, — говорит Иван-царевич.

Взял он клубочек и дальше пошёл.

Привёл его клубочек в золотое царство.

Стоит посреди царства дворец золотой, двери и стены золотые, окна золотом выложены; в золотой горнице тридцать три девицы сидят, хитрыми узорами полотенца вышивают: на одном углу — красно солнце с лучами, на другом — светлый месяц со звёздами, на третьем — чисто поле с цветами, на четвёртом — сине море с кораблями.

— Здравствуй, Иван-царевич, — говорит царевна золотого царства. — Куда путь держишь?

— Иду свою матушку искать, — отвечает царевич.

А девушка и говорит:

— Твоя мать в жемчужном царстве, у отца моего, Ворона Вороновича. Он хитёр и мудр, по горам, по долам летает, на три сажени сквозь землю видит. Убьёт он тебя, добра молодца. Вот тебе клубочек волшебный; ступай в жемчужное царство. Увидишь там свою мать. Обрадуется она тебе, прикажет тебя поить, кормить, угощать, а ты проси того вина, что в хрустальном шкафу стоит. Выйдешь потом на двор — на дворе два чана с водой стоят. Направо — с сильной водой, налево — с малосильной. Ты сильной воды испей, а чаны переставь. И знай, что вся сила Ворона Вороновича в белом пёрышке, которое у него на спине между чёрными перьями растёт. Коли ты всё это знать будешь, — авось от моего отца живым уйдёшь.

Взял Иван-царевич клубочек, поблагодарил царевну и пошёл в жемчужное царство.

Приходит он туда. Анастасия-царица навстречу ему бежит, за стол ведёт. А Иван-царевич говорит:

— Не пои, не корми меня, матушка, а дай мне того вина, которое у тебя в хрустальном шкафу стоит.

Выпил он вина из хрустального шкафа, вышел на двор, видит — два чана стоят. Один — с сильной водой, другой — с малосильной. Выпил Иван-царевич сильной воды. Чувствует, как силы в нём в три раза поприбавилось. Взял он, да и переставил чаны, как старшая царевна велела.

Вернулся он в горницу, сел, с матерью разговаривает. Тут на дворе шум, ветер поднялся — летит злой злодей Ворон Воронович.

Опустился он на двор, подошёл к чану, что справа стоял, и стал пить малосильную воду. Не прибавилось, а убавилось в нём силы. И тут Иван-царевич на крыльцо выходит.

Закричал на него Ворон Воронович, крыльями зашумел: — Ты как сюда посмел явиться? Да я от тебя и клочьев не оставлю, по полям, по кустам размечу!

— Я за моей матушкой пришёл, за Анастасией-царицей, — отвечает царевич, — а хочешь биться со мной, — я готов. — Да и прыгнул Ворону Вороновичу на спину.

Взвился Ворон Воронович в облака, хочет сбросить с себя царевича, а тот сидит, крепко держится.

Носил его Ворон Воронович над лесами, над морями, в пропасти спускался, над горными вершинами кружил, — крепко держится Иван-царевич, не сбросить его с себя Ворону Вороновичу. Стал тогда Ворон Воронович пощады просить:

— Отпусти ты меня, не губи! Что хочешь отдам. Хочешь казны золотой? Хочешь камней самоцветных?

— Ничего не хочу, — говорит Иван-царевич, — отдай мне своё белое пёрышко.

Нечего было делать, отдал Ворон Воронович Ивану-царевичу белое пёрышко, опустил его на землю, а сам простой птицей — вороном обернулся и в лес полетел. Пропала его сила злодейская.

А Иван-царевич вернулся в жемчужное царство.

— Пойдём, матушка, собирайся домой.

Собралась Анастасия-царица и пошла с сыном, а жемчужное царство клубочком свернулось и за ними покатилось.

Пришли они в золотое царство. Золотого царства царевна с ними пошла, а царство золотое за ней клубочком покатилось.

Пришли они в серебряное царство. Серебряного царства царевна с ними пошла, а серебряное царство клубочком свернулось и за ними покатилось.

Пришли они в медное царство. Медного царства царевна с ними пошла, а медное царство клубочком за ними покатилось.

Пришли они к яме, железной плитой закрытой. Бросил Иван-царевич об землю белое пёрышко — и явились перед ним двенадцать молодцов-богатырей.

— Что, Иван-царевич, прикажешь? — спрашивают.

— Вынесите нас на белый свет, — говорит Иван-царевич. Подхватили молодцы-богатыри всех на руки и мигом из подземельного края вынесли. А там уж братья сидят, Ивана-царевича с матушкой дожидаются.

Вернулись все к старику отцу. Женились братья на трёх царевнах, получили в приданое: старший брат — медное царство, средний брат — серебряное, а Иван-царевич — золотое. И стали жить-поживать, добра наживать.

МОЛОДИЛЬНЫЕ ЯБЛОКИ

Русская сказка

Жил-был царь Ефимьян. Было у него три сына.

Вот состарился царь, одряхлел, стал плохо видеть, а под конец и совсем ослеп.

Плохо жить слепому. Позвал царь к себе трёх своих сыновей и говорит им:

— Милые мои дети, слыхал я, что в тридевятом царстве, тридесятом государстве есть чудесный сад. Растут в этом саду яблони с молодильными яблоками, — кто поест их, тот и помолодеет. А ещё есть в этом саду колодец с живой водой — кто этой водой глаза промоет, тот опять видеть начнёт. Пожалейте вы мою старость, съездите в чудесный сад, привезите мне молодильных яблок и живой водицы.

— Слово твоё, батюшка, закон, — отвечает старший сын. Сел на коня и в тот же день пустился в путь-дорогу.

Ехал он, ехал и приехал к перекрёстку трёх дорог. Стоит у перекрёстка столб, а на столбе надпись:

«Направо поедешь — мёртвым ляжешь, налево поедешь — коня потеряешь, прямо поедешь — много диковинного с тобой случится».

«На что мне направо ехать — мёртвому быть? — думает царский сын. — На что и налево — коня потерять? Поеду я лучше прямо».

И поехал он по третьей дороге. Едет он не день, не два, видит — у дороги красивый дом стоит. А из окна старуха выглядывает, царевича рукой манит:

— Зайди, царевич, отдохни, закуси с дороги.

Слез царевич с коня, вошёл в дом. Старуха его напоила, накормила и говорит:

— Теперь ляг на перинку, усни.

Лёг царевич на перинку, а перинка перевернулась — и упал царевич в глубокое-глубокое подземелье. А старуха смотрит сверху и смеётся:

— Вот и сиди там, пока тебе помощь не придёт.

Захлопнула она половицу — и остался старший царевич в темнице сидеть.

Долго ждал сына царь Ефимьян — не дождался.

Говорит тогда средний сын:

— Давай, батюшка, теперь я поеду, — брата разыщу и молодильных яблок с живой водой тебе привезу.

Сел второй царевич на коня, приехал к перекрёстку трёх дорог, прочёл надпись и тоже сказал:

— Ни мёртвым быть не хочется, ни коня терять нельзя. Поеду по третьей дороге.

Поехал второй брат за первым, приехал к дому старухи. Старуха из окна глядит, царевича рукой манит:

— Заходи, царевич, закуси, отдохни с дороги.

Зашёл царевич к старухе в дом, она его напоила, накормила, спать на перинку уложила. А перинка перевернулась — и упал царевич в подземелье к своему старшему брату. Захлопнула старуха половицу — остались братья в темноте.

Ждёт-пождёт царь Ефимьян старших сыновей, — не едут царевичи, не везут молодильных яблок и живой воды.

Говорит тогда отцу младший сын, Иван-царевич:

— Позволь мне, батюшка, съездить, братьев поискать, молодильных яблок и живой воды тебе привезти.

Заплакал старый царь:

— Ох, дитятко, ведь ты у меня последний сын! А как случится и с тобой беда, что я тогда делать стану?!

— Не бойся, батюшка, не случится, — отвечает Иван-царевич. Распрощался он с отцом, сел на коня и отправился в путь.

Приезжает он к перекрёстку трёх дорог и читает надпись на столбе.

— Мёртвым быть не хочу, — говорит Иван-царевич, — и коня отдать не могу. А коли со мной диковинное случится, так этого я не боюсь.

И поехал Иван-царевич по третьей дороге.

Едет он, едет, приезжает к старухиному дому. Сидит старуха у окна, царевича рукой заманивает:

— Заходи, царевич, закуси, отдохни с дороги.

Зашёл царевич, поел, попил.

Старуха и говорит:

— Теперь ляг на перинку, усни.

А царевич отвечает:

— Нет, бабушка, спать я не хочу, а лучше истопи-ка ты мне баньку.

Пошла старуха ему баню топить. Истопила горячо и зовёт:

— Иди, Иван-царевич, готова банька.

А Иван-царевич раскалил каменку, поддал жару и запер старуху в бане.

Запер и спрашивает:

— Куда ты моих братьев спрятала? Куда моих братьев спрятала?

Закричала, завизжала старуха, просит отпустить её.

— Скажи, где мои братья, тогда отпущу, — говорит Иван-царевич.

— Только из бани выпусти — всё скажу, — отвечает старуха.

Выпустил её царевич.

Бросила старуха лестницу в подземелье — и вылезли старшие братья. На младшего глядеть стыдятся: ведь старуха двух удалых молодцов одурачила.

А Иван-царевич и говорит:

— Боюсь я, братцы, что вы и впредь в разные беды попадать станете. Возвращайтесь-ка вы лучше к отцу, а я один вперёд поеду.

И поехал Иван-царевич в тридевятое царство, в тридесятое государство молодильные яблоки и живую воду для отца отыскивать.

А братья его, вместо того чтобы к отцу вернуться, пошли по лесам и по полям бродить. Стыдно им домой идти.

Едет Иван-царевич лесами, едет долами, приезжает к избушке. Сидит у окошечка красная девица, ткёт платки, да такие красивые — цветами и узорами. Поздоровался с ней Иван-царевич, а она спрашивает:

— Куда, царевич, путь держишь?

— Нужно мне попасть в тридевятое царство, в тридесятое государство, — отвечает Иван-царевич. — Не знаешь ли ты, красная девица, туда дороги?

— Нет, не знаю, — говорит девушка. — А вот ты поедешь дальше, увидишь избушку моей средней сестры. Спроси, может быть, она знает.

Поблагодарил Иван-царевич девушку и дальше поехал. Приезжает он ко второй избушке. И там тоже девушка-красавица сидит, сарафаны узорные шьёт. Стала она Ивана-царевича расспрашивать:

— Куда едешь, царевич, далеко ли путь держишь?

Рассказал ей Иван-царевич, зачем он в дорогу отправился.

— Не знаешь ли, красавица, как в тридевятое царство, в тридесятое государство проехать?

— Нет, — говорит девушка, — не знаю. А вот ты поедешь дальше, увидишь избушку моей старшей сестры. Она тебе, наверно, скажет.

Поблагодарил царевич девушку и поехал дальше.

Приезжает он к третьей избушке. И там девушка-рукодельница сидит, шёлковые рубашки золотом вышивает.

— Куда едешь, царевич, далеко ли путь держишь? — спрашивает.

Рассказал ей царевич, зачем он в дальнюю дорогу отправился.

А девушка и говорит:

— Пути в тридевятое царство, в тридесятое государство я не знаю. Но дам я тебе крылатого коня. Он тебя мигом доставит куда надо. Только знай, что в чудесном саду живёт наша тётка, страшная ведьма. Как ты к саду подъедешь, хлестни коня хорошенько, чтобы он сразу через стену перескочил, копытами стены не задел. Не то зазвенят на стене колокольчики, запоют струны серебряные, — ведьма услышит, проснётся, и тогда несдобровать тебе.

Дала девушка Ивану-царевичу крылатого коня. Вскочил на него Иван-царевич, поблагодарил девушку и птицей взвился в облака.

Донёс его крылатый конь до тридевятого царства, до тридесятого государства.

Видит Иван-царевич — растёт чудесный сад, а вокруг сада высокая стена. Натянуты на той стене струны, висят на струнах колокольчики. Одну струну заденешь — все колокольчики зазвенят, запоют.

Хлестнул Иван-царевич крылатого коня. Взвился конь, перелетел через стену и опустился на траву-мураву.

Подбежал Иван-царевич к яблоне, сорвал три золотых молодильных яблока и за пазуху спрятал.

Потом колодец разыскал, взял полную бутылку живой воды, в карман положил.

Вскочил опять на коня, хлестнул его, да, видно, слабо: перелетел конь через стену, а копытом одну струнку задел.

Услышала ведьма, что колокольчики зазвенели, проснулась, стала глаза протирать: «Уж не приезжал ли кто в сад, молодильных яблоков не рвал ли, живой воды не брал ли?»

Поглядела ведьма, видит — три яблока сорваны, бутылка воды взята. Вскочила ведьма на коня шестикрылого, в погоню за Иваном-царевичем бросилась.

Иван-царевич летит, торопится. А ведьма за ним гонится. Прилетает она к старшей племяннице.

— Не проскочил ли тут добрый молодец на крылатом коне?

— Был, тётушка, да давно, — говорит девушка.

Ведьма дальше летит, ко второй избушке прилетает:

— Не был ли здесь добрый молодец на крылатом коне?

— Был, тётушка, — отвечает вторая сестра, — да давно улетел.

Гонится ведьма дальше. Прилетает к третьей девушке.

— Был тут Иван-царевич на крылатом коне?

— Был, тётушка, да он уж давно в свою землю вернулся, — говорит младшая сестра.

Поглядела ведьма и видит — верно, перелетел Иван-царевич в свою землю, а туда ведьме пути нет.

Остановилась она и говорит:

— Ну ладно, Иван-царевич, от меня ушёл — от другой беды не уйдёшь!

И обратно полетела.

А Иван-царевич опустился на своей земле в поле. Хочет отдохнуть и видит — посреди поля его братья спят. Пожалел он будить их, лёг рядом с ними и уснул.

Просыпаются братья, смотрят — Иван-царевич возле них лежит, спит, а за пазухой у него молодильные яблоки. Обрадовались братья:

— Отвезём яблоки отцу, пусть думает, что это мы достали.

Вынули они у Ивана-царевича яблоки из-за пазухи, столкнули его в пропасть бездонную, сами домой к отцу поскакали. А про живую воду и забыли.

Три дня летел Иван-царевич в пропасть. Наконец упал на дно, в подземельное царство.

Темно в подземельном царстве, люди со свечами ходят, да все такие печальные, хмурые.

— Что, братцы, за горе у вас? — спрашивает Иван-царевич.

А ему говорят:

— Прилетел в нашу землю семиглавый змей, хочет унести с собой нашего царя дочку, царевну Невиданную Красоту. Завтра её змею отдавать будут, не то змей всё наше царство огнём спалит.

Пошёл Иван-царевич к царю подземельного царства и говорит:

— Хочешь, я твою дочь, царевну Невиданную Красоту, от змея спасу?

Согласился царь с радостью.

— Всё, что хочешь, сделаю, — говорит, — только убей ты этого змея семиглавого.

Вот настало утро, повели царевну в трёхстенную крепость у берега моря, и Иван-царевич с ней пошёл.

Сели они на башне, ожидают змея.

Ровно в полдень зашумели ветры, запенились волны — вышел из воды семиглавый змей. Тело в чешуе, глаза пламя мечут, огненные пасти во всю ширь разинуты.

Смотрит змей на Ивана-царевича:

— Это что за защитник нашёлся?

А Иван-царевич выхватил свой меч, размахнулся и срубил змею сразу пять голов. Зашипел змей, завертелся, а Иван-царевич понатужился да и последние две головы отрубил. Упал змей обратно в море и околел.

Вышли Иван-царевич с царевной Невиданной Красотой из башни. Все радуются, пляшут, а царь и спрашивает Ивана:

— Не хочешь ли у нас остаться? Женю я тебя на своей дочке, станешь после меня царём.

— Нет, — говорит Иван-царевич, — не могу, — меня на земле родный батюшка ждёт. Стар он, ослеп. Должен я ему живую воду свезти.

Сел Иван-царевич на спину большой птицы, царевну с собой рядом посадил — и вынесла их птица на белый свет. Прилетели они к старому царю во дворец.

Кинулся Иван-царевич обнимать отца, а тот руки протянул, ощупывает сына, да не видит.

— Мне, — говорит, — старшие сыновья яблоки молодильные привезли, а воды, говорят, не нашли в волшебном саду.

— Вот тебе, батюшка, вода, — отвечает Иван-царевич.

Достал он бутылку из кармана, омыл отцу глаза — и стал опять старый царь зрячим, не хуже прежнего. Упали старшие братья в ноги Ивану-царевичу, сами перед отцом в своей вине покаялись.

Простил их Иван-царевич на радостях.

Покушал отец молодильных яблок, помолодел, повеселел.

Устроили младшему сыну весёлую свадьбу, и сам царь на ней три дня и три ночи плясал.

И я на этой свадьбе был, мёд, пиво пил, — по усам текло, а в рот не попало. Дали мне блин, да уронил я его за овин; дали каравай, да уронил его за сарай.

БАРИН-КУЗНЕЦ

Русская сказка

Жил-был барин один, помещик богатый. Проезжал он раз мимо кузницы, увидал, как кузнец ловко куёт да деньгу за работу получает, и позавидовал ему.

— Живу я, — говорит, — живу, когда-то ещё урожай будет, когда-то ещё зерно продам, когда-то ещё деньги получу, а кузнец молотком постучит, и пожалуйте — деньги в руку. Дай-ка я кузницу заведу.

Завёл кузницу. Лакею своему велел мехи раздувать. Стоит ждёт заказчика.

Вдруг едет мужик мимо.

— Эй, мужик, заезжай-ка сюда!

Тот подъехал.

— Тебе, мужичок, не надо ли чего сковать?

— Да вот, барин, пожалуй, шины железные надо на весь стан, на все колёса.

— Ладно, сейчас сделаем.

— А сколько, барин, будет стоить?

— Да недорого возьму, хорошо сделаю.

Принялся барин за работу: лакей в мехи дует, барин железо куёт. А ковать-то не умеет. Работал-работал, да всё железо и сжёг.

— Вот что, мужичок, — говорит барин, — не выйдет тебе станок, а выйдет только один шинок. На одно колесо шина.

— Хорошо, — говорит мужик, — шинок так шинок.

Ковал-ковал барин железо и говорит:

— Нет, мужичок, не выйдет и шинок, а выйдет, нет ли, сошничок.

— Ладно, — говорит мужичок, — давай сошничок.

Опять постучал барин молотком, ещё железа много испортил, пот со лба вытер и говорит:

— Нет, братец, не выйдет и сошничок, а дай бог, чтобы вышел кочедычок.

— Ну, хоть кочедычок, — говорит мужик.

Только у барина и на кочедычок железа не хватило: всё сжёг. Поработал-поработал до седьмого поту и говорит:

— Нет, мужичок, не выйдет и кочедычок. А зато выйдет тебе знатный шичок.

Опустил барин раскалённое железо в воду, а оно как зашипит: пшши, шши, ши…

Знатный шичок!

— Хорошо, — говорит мужик, — сколько же вам, барин, за шичок?

— Надо было бы полтораста рублей за всю работу взять, ну да на первый раз сто рублей всего возьму.

— Со мной, барин, денег сейчас нет, я домой за деньгами поеду.

И отъехал мужик. А барин лакею и говорит:

— Когда мужичонка придёт с деньгами, станет мне за работу платить, ты стой да приговаривай: «Прибавь, мол, ещё, прибавь».

— Слушаюсь.

Вот мужик захватил дома плеть, пришёл в кузницу и давай барина плетью стегать, а лакей стоит да приговаривает:

— Прибавь, брат, ещё, прибавь ещё.

Отстегал мужик барина и домой пошёл. Барин и накинулся на лакея:

— Ты что же это делаешь? Видишь — меня бьют, а сам орёшь: «Прибавь ещё!»

— Да ведь вы же сами велели.

Поколотил барин лакея, кузницу разломал и с той поры больше за кузнечное ремесло не брался.

СОЛДАТСКАЯ ШИНЕЛЬ

Русская сказка

Ехал барин зимой на тройке по просёлочной дороге. Шуба на нём хорьковая, шапка соболья, а всё-таки дрожит, мёрзнет. Нагнал барин солдата. Идёт солдат браво, трубочку курит, песню поёт. Закричал ему барин:

— Эй, солдатик, чего песни поёшь, аль замёрзнуть не боишься?

А солдат ему в ответ:

— Чего мне бояться? У меня ведь шинель. Я как спать захочу — постелю шинель, и в головах шинель, и закроюсь шинелью, куда как хорошо засну.

Удивился барин:

— Обменяй мне, солдатик, твою шинель на мою шубу. Я тебе ещё и шапку в придачу дам. В своей шубе я больно мёрзну, а дома и на перине не сплю.

— Хорошо, — говорит солдат, — бери знай.

Ну, прискакал барин домой, бежит к жене:

— Вот какую я, милочка, вещь купил. Мне теперь ни перины, ни подушек, ни одеял не стели. Я лягу на шинель, и в головах шинель, и укроюсь шинелью, и спать крепко стану.

Стал укладываться — никак не идёт: и узко, и коротко, и в головах пусто, и лежать жёстко, и укрыться нечем.

Всю ночь промаялся, утром побежал к командиру на солдата жаловаться.

Приказал командир фельдфебелю, привели к нему солдатика.

— Ты что же это, брат, барина обманул?

— Никак нет, ваше благородие, — говорит солдат, — мы вот как это делаем.

Взял шинель, расстелил, положил голову на рукав, полою накрылся.

— Куда как хорошо, ваше благородие, в походе на шинели спится.

— Молодец, — говорит командир, — жалую тебя чарочкой. А вы, господин, не обессудьте: кто поработает да устанет — и на шинели спит, а кто ничего не делает — и на перине не уснёт.

БОЛТЛИВАЯ СТАРУХА

Русская сказка

Жили-были старик со старухой. Не умела старуха язык держать за зубами; бывало, что ни услышит от мужика, сейчас вся деревня узнает. Да не столько старуха правды скажет, сколько наплетёт да наврёт.

Вот однажды пошёл старик в лес за дровами. Ступил в одном месте ногой — нога и провалилась.

«Что такое? — думает старик. — Погляжу-ка».

Сломил сук, копнул им раз, другой, третий — и вырыл котёл, полный золота.

«Ну и удача! Только как домой взять? От болтливой жены как укроешься? Она всему свету раззвонит. Ещё беды наживёшь».

Подумал-подумал старик, зарыл котёл обратно в землю и пошёл домой.

На другой день утром стащил он у жены целую гору блинов, взял живого зайца да живую щуку и в лес отправился.

Идёт по лесу, на сучки-веточки блины навешивает. На большую сосну щуку повесил — на самую верхушку. А зайца в сети посадил да в речку пустил и домой отправился.

Приходит в избу:

— Ну, жена, счастье нам привалило. Только тебе сказать нельзя: пожалуй, всем разболтаешь.

— Скажи, старичок. Право слово, никому не заикнусь.

— Уж так и быть, старуха, скажу. Нашёл я в лесу полон котёл золота.

— Батюшки! Пойдём поскорей, домой унесём.

— Смотри же, старая, никому не сказывай, не то беду наживём.

— Не бойсь. Ты только не наболтай, а я уж смолчу.

Повёл мужик бабу в лес. Увидала баба блины на дереве, да и говорит:

— Что это, батюшка, гляди — блины на веточках висят!

Старик поглядел, да и говорит спокойненько:

— Чего дивишься? Разве не видишь: ночью блинная туча шла, да над лесом и вылилась.

Бабка удивилась, а смолчала.

Ну, дальше пошли. Шли-шли, увидала баба щуку на дереве, да на месте и замерла:

— Дед, дед!

— Ну, что глазеешь? Пойдём, бабка, скорее.

— Дед, да разве не видишь? Глянь — щука на дереве выросла!

— Ой ли? Стой-ка, я за ней слазаю. На ужин-то зажарим.

Старик влез на дерево и достал щуку.

Шли-шли, дошли до реки. Старик и говорит:

— Дай-ка, старая, в сети посмотрим.

Заглянул в сети и давай жену звать:

— Бабка, глянь-ка — заяц в сети попал.

— Чудеса, да и только, — зайцы стали в воде плавать!

— Ну и хорошо. К празднику на обед пригодится.

Взял старик зайца, привёл старуху в лес, отрыли вдвоём котёл с золотом и домой потащили.

Дело было к вечеру, совсем потемнело. Где-то стадо домой шло, коровы ревели.

— Старик, а старик, — говорит баба, — никак коровы ревут.

— Какие коровы! То нашего барина черти дерут.

Пошли дальше. Старуха опять говорит:

— Старик, а старик! Никак и быки ревут.

— Какие быки? То на нашем барине черти воду возят.

Только старики домой вернулись, только успели золото спрятать, не утерпела баба — побежала по соседкам, там пошептала, там порассказала, а там ещё и прибавила. Ну и длинный язык!

От соседки к соседке, от них к старосте, и пошла, и покатилась речь о мужиковом золоте по всему селу. Докатилась молва и до барина.

Созвал барин людей и пошёл к старику.

Приходит в избу да как закричит на старика:

— Ах ты, разбойник этакий, нашёл на моей земле котёл золота, а мне не доложил?! Подавай сейчас золото…

А старик не зря хитрил.

— Смилуйся, батюшка барин, — отвечает. — Я знать не знаю, ведать не ведаю. Никакого золота не находил. Это всё моя старуха зря языком треплет.

— Как зря языком треплю? — напустилась на него старуха.

Тут барин крепко взялся за старика:

— Отдай золото, а то плохо будет…

— Да где же мне его взять? Позвольте, батюшка барин, про всё доподлинно допросите мою старуху.

— Ну, голубушка, расскажи мне толком, хорошенько: где и в какое время нашли вы котёл с золотом?

— Да вот, барин, — начала старуха. — Пошли мы лесом в то самое время, как блинная туча пролилась. Ещё на всех сучках-веточках блины висели…

— Опомнись, что ты завираешься! — говорит ей барин.

— Да нет, батюшка барин, правда, дошли мы спервоначалу до дерева, где щука росла…

— Глянь, батюшка барин, старуха совсем без ума, — говорит старик.

— В хорошем я уме! На самой верхушке щука росла! — озлилась старуха. — И потом мы, барин, к реке свернули. Там из невода зайца вынули.

— Помилуй, бабка! Где же это видано, чтобы щуки на деревьях росли да зайцы в неводах попадались?!

— Да она у меня глупая, барин.

А старуха своё:

— Стой, помолчи. Мы вот там, подле реки, котёл с золотом и нашли. Выкопали, а домой понесли в ту пору как раз, как вас черти драли.

— Что-о-о-о!

— Ну да, барин, когда на вас черти воду возили.

— Да она, старик, у тебя сумасшедшая! — рассердился барин.

Плюнул и пошёл прочь со двора.

А старик так и остался при своём золоте.

Говорят, он старуху всё-таки молчать научил.

ЩИ ИЗ ТОПОРА

Русская сказка

Жила-была в деревне одна жадная старуха. Вот раз к ней в избу зашёл прохожий солдат:

— Здравствуй, старушечка, здравствуй, бабушка, дай служивому чего-нибудь поесть.

А старухе припасов жалко, она и притворилась глухой:

— Вот там, на гвоздике, повесь.

— Ты что, бабушка, совсем глуха?

— Не резала я сегодня петуха.

— Бабушка, ты ничего не чуешь?

— А где хочешь, там и заночуешь.

«Ну, — думает солдат, — я тебя сейчас проверю».

Подкрался к ней сзади да как гаркнет:

— Бабка!

Бабка так и вытянулась:

— Ты чего, ирод, кричишь? Я, чай, не глухая.

— Ах, не глухая!..

— Ну, что тебе нужно?

— Накорми меня, бабушка.

А бабка всё жадничает:

— Да нечем, родимый.

— Ну, свари щей. Больно я голоден, — говорит солдат.

— Да не из чего, родимый.

«Ну, — думает солдат, — я тебя проучу».

— Ну что ж, на нет и суда нет, — говорит. — Давай, бабка, топор, я из топора щи сварю. Хоть постные похлебаем, да сыты будем.

«Что за диво? — думает бабка. — Дай-ка посмотрю, как из топора щи варят. Научусь — сама состряпаю. Топор — он, верно, наваристый».

Принесла ему топор. Положил солдат топор в горшок, налил воды и давай варить. Варил-варил, попробовал, да и говорит:

— Ох, щи! Хорошие щи, только малость капусты не хватает.

Бабка принесла ему капусты.

Он опять варил-варил, попробовал да и говорит:

— Хорошо уварились, да картошки не хватает.

Принесла ему бабка и картошки. Прохожий щи посолил да и говорит:

— Ну и вкусные щи! Всем хороши, да вот масли-

Жалко бабке масла, да уж очень хочется посмотреть, каковы щи из топора выйдут. Принесла она солдату масла.

— Ну, бабка, собирай на стол. Хлеба-соли давай да ложку бери. Станем щи есть, коли сметана есть.

Принесла бабка и сметаны. Похлебали вдвоём, старуха и спрашивает:

— Служивый, а служивый, когда же топор будем есть?

— Да видишь, он ещё не уварился. Где-нибудь на дороге доварю да позавтракаю.

Сунул топор в сумку, распростился с хозяйкой и пошёл себе дальше. Так-то солдат и щей поел и топор унёс.

А ты, бабка, не жадничай!..

ДОГАДЛИВЫЙ МУЖИК

Русская сказка

Жил-был бедный мужик; детей много, а добра всего один гусь. Долго берёг он этого гуся, да голод не тётка. До того дошло, что есть нечего. Вот мужик и зарезал гуся. Зарезал, зажарил и на стол поставил. Всё бы хорошо, да хлеба нет и соли не бывало. Говорит мужик своей жене:

— Как станем мы есть гуся без хлеба, без соли? Лучше я отнесу его барину на поклон, — может, хлебом отдарит.

— Ну что же, муженёк, попробуй.

Пришёл мужик к барину:

— Принёс вашей милости гуся на поклон. Чем богат, тем и рад. Не обидь меня, барин.

— Спасибо, мужичок, спасибо. Я тебя не обижу. Раздели только ты гуся между нашей семьёй поровну. Умел подарить — сумей и разделить. Сумеешь — дам тебе хлеба, не сумеешь — накормлю берёзовой кашей.

А у того барина была жена, да два сына, да две дочери — всего их было шестеро.

Подали мужику ножик, стал он кроить, гуся делить. Отрезал голову и даёт барину.

— Ты, — говорит, — всему дому голова, так тебе голова и полагается.

Отрезал гузку, даёт барыне:

— Тебе дома сидеть, за домом смотреть, вот тебе гузка.

Отрезал ноги, даёт сыновьям:

— А вам по ножке — топтать отцовские дорожки.

Дочерям дал по крылышку.

— Вам с отцом, с матерью недолго жить; вырастете — прочь улетите, — вам крылышки… А я, — говорит, — мужик глуп — мне глодать хлуп[8].

Так всего гуся себе и выгадал.

Рассмеялся барин, наградил мужика хлебом и отпустил домой.

Услыхал про то богатый мужик, позавидовал бедняку. Зарезал, зажарил целых пять гусей и понёс барину.

— Что тебе, мужик? — спрашивает барин.

— Да вот принёс вашей милости на поклон пять гуськов.

— Спасибо, братец. Ну, сумел подарить — сумей и разделить. Разделишь без обиды — награжу тебя деньгами, а не разделишь — накормлю берёзовой кашей.

Мужик и так и сяк — нет, не разделить поровну. Стоит да в затылке почёсывает.

Послал барин за бедным мужиком, велел ему делить.

Тот взял одного гуся, отдал барину с барыней и говорит: — Вот вас теперь, сударь, трое.

Отдал другого гуся двум сыновьям.

— И вас, баричи, теперь трое.

Третьего гуся отдал двум дочерям.

— И вас, барышни, теперь трое.

А двух остальных гусей себе взял.

— Вот и нас теперь трое.

Рассмеялся барин:

— Вот молодец так молодец: и поровну разделил, и себя не забыл.

Наградил барин бедного мужика казной, а богатого — плетьми и выгнал вон.

НИКИТА КОЖЕМЯКА

Русская сказка

У светлого Днепра на широких холмах стоял древний Киев-город, всех русских городов краше, всех русских городов богаче.

Век за веком жили в нём русские люди. Работали, землю пахали, холсты ткали, в праздники хороводы водили да брагу варили. А девушки-киевлянки как навьют, бывало, венков из цветов полевых да как пойдут в этих венках с песнями к светлому Днепру в весенний день, — у каждого глаза разбегутся: и старый и малый на их красу любуются. А про молодцев — богатырей киевских далеко по свету слава бежала: не боятся, мол, они ни ворога злого, ни зверя рыскучего, ни гада ползучего. Нет на свете их стрел быстрее, их мечей острее.

Жили киевляне, поживали, горя не знали. А горе-то и налетело чёрною тучею.

Повадился летать в город страшный змей. Тело у змея в чешуе зелёной, хвост словно вьюн извивается, а на шее сразу три головы сидят. Глаза пламенем жгут, пасти огнём пышут, на лапах — когти железные. Как налетит змей на город, — всё небо чёрными крыльями закрывает, свету дневного не видно. Летит змей, ревёт:

— Не стоять городу Киеву над Днепром-рекой. Всех огнём спалю, всех в пыль стопчу. А коли хотите в живых остаться, так умейте меня, змея, принять да угостить. Буду я к вам раз в месяц прилетать, на гору опускаться, по красной девушке поедать.

Заплакали люди киевские, затосковали. Жалко им своих дочерей змею на съедение отдавать. А не дать — напустит змей на Киев огонь-пламень, сгорит город — и весь народ с ним.

И стали жители каждый месяц выводить за город на гору по девушке. Привяжут её там цепями к дубу старому, оставят и уйдут. А змей прилетит ночью и съест её.

Так он всех девушек киевских поел. Осталась одна царская дочка.

Заплакали, завопили в царском дворце. Нарядили царевну-красавицу в золотые уборы, в шелка да в парчу и повели к старому дубу.

Привели, цепями привязали, поклонились ей в землю да обратно в город с плачем пошли. А с царевной только маленькая её собачка любимая осталась: никуда она не захотела от дуба отойти.

Стоит царевна у дуба. Страшно ей — над горой ветер гудит, филин стонет. Сердце замирает у девушки. И вдруг слышит она — крылья шумят.

— Ой, смерть моя летит! — плачет царевна. А змей к дубу подполз, на девушку глядит, глаз оторвать не может.

— Не пугайся, красавица, — рычит, — не съем я тебя. Уж больно ты хороша. Возьму тебя с собой и в пещеру унесу. Будешь у меня жить за хозяйку, а я на тебя любоваться стану.

Подхватил он царевну на крылья и унёс. А собачка за хвост змея уцепилась.

Принёс змей царевну в дремучие леса, в глухую чащу, в своё змеиное логово. Наломал в лесу брёвен и вход завалил.

— Вот, — говорит, — тут ты и жить станешь.

Оставил змей царевну в логове, а сам за другой добычей улетел. И недоглядел змей, что собачка маленькая тут же в углу за валежником спряталась.

Только он улетел, а собачка — к царевне. Тявкает, ласкается, в глаза ей заглядывает.

И стала царевна у змея жить. Днём в берлоге одна с собачкой сидит, а вечером змей прилетает, пищу себе приносит, отдыхает в углу на своём ложе змеином да на царевну всеми своими очами огненными любуется.

Вот как-то раз днём улетел змей, а царевна и говорит собачке:

— Беги-ка ты домой, в родной город, отнеси письмо батюшке с матушкой. Пусть узнают они о моей жизни. Не придумают ли они, как меня отсюда выручить.

Написала царевна письмо и привязала собачке к ошейнику. Пробралась собачка сквозь брёвна наваленные, выбралась в лес и пустилась бежать к Киеву.

Долго ли, коротко ли бежала — прибежала прямо к царскому двору. Царь с царицей себя не помнят от радости, что царевна жива. Кормят собачку, ласкают, а после собрали всех своих советников и спрашивают:

— Рассудите, как бы нам царевну от змея вызволить?

И говорят им советники:

— Надо царевне письмо написать — пусть она у змея допытается, кого он на свете боится. Не может быть, чтобы на него никакой погибели на свете не было.

Написали царь с царицей такое письмо, сунули собачке за ошейник, и побежала собачка обратно в лес. Прочла царевна родительское письмо, стала вечера дожидаться.

Вечером летит змей домой. Брёвна раскидал, в берлогу вполз, отдыхать улёгся. А царевна и говорит:

— Ох, змеюшка-змей, и силён ты, и страшен. А верно ли, что никого на свете сильнее тебя нет и никого ты не боишься?

Лежит змей, хвост в кольца свивает, посмеивается:

— Так и быть, скажу тебе правду: есть в Киеве один богатырь. Зовут его Никита. Живёт он в Кожевенной слободе, кожи мнёт да дубит, ему и прозвище дали — Никита Кожемяка. Ни один человек с ним силой не сравняется. Только он один на свете сильнее меня. Его одного я боюсь.

Сказал так змей, свернулся клубком и захрапел. А царевна села потихоньку родителям письмо писать: «Боится змей одного Никиту Кожемяку. Присылайте его сюда мне на выручку».

Сунула письмо за ошейник, и побежала собачка что было духу к Киеву.

Прочли во дворце письмо царевнино. Посылает царь слуг в Кожевенную слободу.

— Найдите Никиту Кожемяку. Скажите, — царь зовёт.

Приходят слуги к Никите. А Никита — мужик огромный, широкий, бородища лопатой — в то время кожи мял.

— Пойдём, Никита, во дворец, царь зовёт, — говорят ему.

— Не пойду. Недосуг мне, — отвечает Никита. Перекинул через плечо двенадцать кож бычьих разом да и понёс к реке. Бегут за ним слуги царские:

— Пойдём, Никитушка.

— Сказал, — не пойду. Недосуг мне.

Что тут станешь делать? Возвращаются слуги обратно, рассказывают царю, как было дело. Пошёл царь в слободу.

— Никитушка! Выручи! Ты один змея одолеть можешь. Спаси царевну!

А Никита и отвечает:

— Да где же мне, царь, на такое дело идти! Я человек робкий, мне змея не одолеть.

Как ни просил царь, как ни молил — не соглашается Никита. Так ни с чем царь и во дворец вернулся. Всю ночь с советниками думу думал: как бы Никиту упросить. И надумал: собрал он пять тысяч девчоночек махоньких да и послал их к Никите.

Приходят девчоночки в Кожевенную слободу, нашли Никитин дом, встали на коленки и плачут:

— Дяденька Никита, пожалей нас! Вот ещё год-другой пройдёт, подрастём мы, всех нас по очереди змей поедать станет. Пойди ты к нему, злодею, оторви у него поганые головы.

Жалко стало Никите девчоночек:

— Ладно, не плачьте. Пойду, попробую.

И стал Никита Кожемяка на битву снаряжаться. Взял он триста пудов пеньки, насмолил смолой да и обвертелся весь: такой бронёй окутался, что ни мечом не просечь, ни змеиным зубом не прокусить. И пошёл на змея.

Приходит он к берлоге, а змей только что домой вернулся.

— Выходи, змей, — Никита Кожемяка пришёл. Хочу с тобой силой помериться.

Чует змей беду неминучую. Стал он зубы точить. Да только Никита дожидаться не захотел: как стукнет он по брёвнам у входа, так по всему лесу гул пошёл. Распались брёвна, выполз змей из берлоги.

Зашипели его три пасти, повалил на Никиту дым, опалил его огонь. Да богатырь не испугался: стал он своей палицей змея то справа, то слева потчевать, то его по голове хватит, то по хвосту достанет; воет змей от боли и ярости, а видит, что никак ему богатыря не одолеть. Хотел он Никиту пополам перекусить, да зубы змеиные в смоле завязли, не вытащить. Свалился змей на землю.

— Ох, Никита, и силён же ты! Много меня сильнее. Не губи меня, давай с тобой по-хорошему уговоримся: на свете места нам двоим хватит. Разделим мы с тобой землю пополам. Ты будешь в одной половине жить, а я в другой. И мешать друг другу не станем.

— Ладно, — Никита говорит, — давай. Только надо будет между нами границу поглубже проложить.

Взял он соху в триста пудов, запряг в неё змея:

— Ну, тащи, прокладывай борозду.

И потащил змей соху. Тащит её от Киева до моря Каспийского, да опять к Киеву и обратно. Пыхтит змей, умаялся. А Никита знай покрикивает:

— Тащи, тащи, а то межа плохо видна будет.

Прорыл змей борозду глубокую-преглубокую.

— Ладно, землю разделили, — говорит Никита, — теперь давай море делить. А то ещё скажешь, что мы по твоей воде плаваем.

Потащил змей соху в море — думал, что и воду можно бороздой разделить. А море-то глубокое, дна не достать. Захлебнулся змей и утонул. Пристукнул его Никита своей палицей, чтобы крепче было, и на берег вытащил.

— Не хочу, — говорит, — море синее, чистое твоим телом поганить.

Разложил он костёр громадный, сжёг змея на огне, а ветры буйные подхватили пепел и разнесли на все четыре стороны, чтобы и памяти о змее не осталось.

Идёт Никита обратно к Киеву. Народ навстречу ему бежит — радуются все, пляшут, песни поют. Царь с царицей дочку за руку ведут, несут Никите дары драгоценные — золото, меха, одежды парчовые, жемчуг скатный. А Никита и брать ничего не хочет.

— Куда мне, — говорит, — добро ваше? Не ради награды я со змеем бился, а народ пожалел. Мне моя работа всех ваших даров милее. Пустите меня обратно в слободу Кожевенную.

И вернулся Никита к себе домой. Опять живёт, кожи мнёт, в светлом Днепре вымачивает.

А слава про Никиту далеко прошла. И сложил про него народ эту сказку — всем богатырям на удивленье, добрым людям на размышленье.

ИВАН-БОГАТЫРЬ И БЕЛЫЙ ПОЛЯНИН

Русская сказка

За лесами за дремучими, за болотами-топями, посреди чистого поля-раздолья стояла в старые времена деревня.

И жил в той деревне старик Сысой. Было у него три дочери и один сын — Иван-богатырь.

Пожил Сысой, пожил да и умер. А Иван вырос, большим парнем стал.

Никого он не боялся, ничего он не страшился. Вырубил себе дубинку богатырскую — такую, что десятерым мужикам не поднять.

Закинет дубинку под облака, а назад она только к вечеру летит.

Стукнет дубинкой об землю — на сто аршин она в землю уходит.

— Эх, — говорит богатырь, — и куда бы мне силушку мою девать? Нет мне дела в родной деревне.

И случилось тут, что чужие короли на Русскую землю войной пошли.

Приходит Иван к сёстрам и говорит:

— Сестрицы-голубушки, идут на наш край враги лютые. Встану-ка я на защиту родной земли. Как вы посоветуете?

А сёстры и отвечают:

— Ах ты, храбрый воин, о чём спрашиваешь! Вот, говорят, богатырь Белый Полянин с Бабой-ягой — золотой ногой тридцать лет воюет, с коня не слезает, отдыха не знает, а ты только своей дубинкой тешишься. И спрашивать нечего — садись на коня да выезжай в поле биться с неприятелем.

Оседлал Иван-богатырь коня, надел на себя доспехи военные, взял меч железный, копьё долгомерное и плётку шёлковую.

Выехал на поле битвы.

Врагов собралось видимо-невидимо. Кинулся на них Иван-богатырь. Не столько мечом бьёт, сколько конём топчет, не столько копьё мечет, сколько плёткой шёлковой посвистывает.

Уложил Иван к вечеру всё войско вражье. Вернулся домой, лёг спать и проспал непробудным сном три дня и три ночи.

На четвёртый день просыпается, идёт к сёстрам.

— Сестрицы-голубушки, гляньте-ка из окошка. Никак вражьи-то короли ещё больше прежнего войско привели?

А сёстры смеются:

— Какой ты воин! Сутки воевал, а трое суток спал. Вон, говорят, богатырь Белый Полянин с Бабой-ягой — золотой ногой тридцать лет воюет, с коня не слезает, отдыха не знает, а ты о чём спрашиваешь? Садись на коня, выезжай в поле!

Оседлал Иван-богатырь коня, надел доспехи военные, взял свой меч, копьё, выехал в поле.

Врагов собралась вокруг него туча несметная. Да Иван-богатырь не хуже прежнего всё вражье войско разметал, кого насмерть уложил, кого с поля прогнал; сам домой приехал, спать лёг, семь суток богатырским сном непробудным проспал.

На восьмой день просыпается, к сёстрам идёт:

— Сестрицы-голубушки, поглядите-ка в окошко. Сдаётся мне, что вражьи-то короли ещё больше войска на этот раз в поле выставили.

А сёстры отвечают:

— Какой ты воин! Сутки воевал, а семь суток спал. Вон, говорят, богатырь Белый Полянин с Бабой-ягой — золотой ногой тридцать лет воюет, с коня не слезает, отдыха не знает, а ты о чём спрашиваешь? Садись на коня, выезжай в поле!

И в третий раз сел на коня Иван-богатырь, выехал в поле ратное, всех врагов побил, домой приехал и говорит:

— Ну, сестрицы, прощайте покуда. Поеду по белу свету, поищу богатыря Белого Полянина, погляжу, как он с Бабой-ягой воюет. Вы тут живите не тужите, меня поджидайте.

Напекли ему сёстры в дорогу пирогов, лепёшек, собрали котомку, к седлу привязали.

Отправился богатырь в путь.

Едет он лесами, едет он полями. Долго ли, коротко ли — заехал он в тёмный лес. Видит — избушка стоит, а в той избушке стар человек живёт.

Зашёл Иван-богатырь в избушку.

— Здравствуй, дедушка!

— Здравствуй, русский богатырь. Куда путь держишь?

— Еду искать богатыря Белого Полянина. Не знаешь ли, где он?

— Сам не ведаю. Вот подожди, соберу я своих верных слуг да спрошу у них.

Вышел старик на крылечко, заиграл в серебряную трубу — и вдруг начали к нему со всех сторон птицы разные слетаться. Крикнул старик:

— Слуги мои верные, птицы перелётные. Не видали ли вы богатыря Белого Полянина, не слыхали ли про него?

— Нет, видом не видали, слухом не слыхали, — птицы отвечают.

Старик и говорит:

— Ступай, Иван-богатырь, к моему старшему брату. Может, он тебе дорогу укажет. На, возьми клубочек. Куда он покатится, туда и ты коня направляй.

Поблагодарил Иван-богатырь старика, сел в седло, бросил клубочек на землю.

Покатился клубочек, пошёл за ним богатырский конь.

А лес кругом всё темней да темней.

К вечеру приезжает богатырь к избушке в самой чаще.

Сидит в избушке старик — седой как лунь. Рассказал ему Иван-богатырь о своих делах.

— Не знаешь ли, дедушка, где мне Белого Полянина найти?

А старик говорит:

— Погоди, соберу своих верных слуг, у них узнаю.

Вышел старик на крылечко, заиграл в серебряную трубу — и вмиг собрались к нему со всех сторон разные звери лесные. Спрашивает у них старик:

— Не видали ли, не слыхали ли, где Белый Полянин находится?

— Слухом не слыхали, глазом не видали, — отвечают звери. Только одна волчица говорит:

— Видала я Белого Полянина. Он в чистом поле на большом кургане спит. Воевал он с Бабой-ягой — золотой ногой, а после боя залёг на двенадцать суток спать.

— Ну так проводи к нему Ивана-богатыря, — приказывает старик.

Побежала волчица, и поехал вслед за ней богатырь.

Приезжает он к большому кургану, входит в шатёр. Богатырь Белый Полянин умаялся после битвы — лежит, спит. Пожалел будить его Иван, лёг с ним рядом да тоже заснул.

Пришла пора — пробудился Белый Полянин. Глядит — рядом с ним неведомый богатырь лежит. Схватился он было за меч, да удержался:

«Нет, — думает, — он на меня на сонного наехал, да рубить не стал. Зачем же я его обижать стану? Не честь мне, доброму молодцу, спящего убить».

Разбудил он Ивана-богатыря:

— Кто ты, удалец? Зачем сюда заехал? Я к себе без спросу никого не пускаю.

А Иван и отвечает:

— Много я про твою удаль да силу слышал. Приехал на тебя поглядеть, силой с тобой помериться.

Вышли богатыри из шатра, сели на коней, биться начали. Вышиб Иван-богатырь Белого Полянина из седла. Тот и взмолился:

— Не губи меня, Иван-богатырь. Возьми меня к себе в младшие братья. Я тебя во всём слушаться стану.

Иван-богатырь обнял его, поцеловал и спрашивает:

— Скажи мне, брат мой названый, за что ты с Бабой-ягой тридцать лет воюешь?

— Да держит она в плену девушку-красавицу. Хочу я на ней жениться, а Баба-яга не позволяет.

— Поедем вместе, — Иван говорит, — коли дружбу водить, так и в беде помогать. Вдвоём-то мы её легко одолеем.

Сели они на коней, выехали в чистое поле.

Выставила Баба-яга против них войско несметное. Словно ясные соколы на стадо голубиное налетели богатыри на силу вражью и стоптали её своими конями.

Баба-яга наутёк бросилась, а Иван-богатырь за ней вдогонку кинулся.

Прибежала Баба-яга к глубокой пропасти, подняла чугунную доску да и скрылась под землёй.

— Веди мне сюда быков побольше, — говорит Иван-богатырь Белому Полянину. Надрали они бычьих шкур, сплели ремень длинный-предлинный, и спустился Иван вслед за Бабой-ягой в подземелье.

Шёл он, шёл, — доходит до большого города. В середине города прекрасные хоромы стоят, из окошка красавица девушка выглядывает.

— Кто ты, добрый молодец? — спрашивает девушка Ивана.

— Ищу я Бабу-ягу — золотую ногу, которая под землю ушла, — отвечает Иван, — я — Иван-богатырь, старший брат богатыря Белого Полянина.

А девушка и вздыхает:

— Богатырь Белый Полянин — жених мой любимый. Утащила меня Баба-яга сюда, спрятала от него. Не знаю, как бы мне на свободу вырваться.

— А ты знаешь, куда Баба-яга спряталась? — Иван-богатырь спрашивает.

— Да она здесь, во дворце, в задней горнице спит.

Провела девушка Ивана в заднюю горницу. Вошёл богатырь в двери, крикнул богатырским голосом:

— Баба-яга — золотая нога, вставай со мной силой помериться.

Спит Баба-яга, не слышит.

Крикнул Иван в другой раз. Баба-яга только с боку на бок повернулась. Крикнул Иван в третий раз. Баба-яга с постели вскочила.

— Ах, это ты, Иван-богатырь? Ну и смел же ты. Сюда ко мне ни один богатырь не хаживал. Ладно — станем биться с тобой до вечера.

А Иван отвечает:

— До вечера? Нет, это долго. Богатырский удар и один хорош.

Да как хватит Бабу-ягу своим богатырским мечом по маковке — из Бабы-яги и дух вон. Обрадовалась девушка, благодарит Ивана. А он взял её за руку и говорит:

— Пойдём, Белый Полянин меня у входа в подземелье дожидается.

Вывел он девушку на свет, на простор. Встретил их Белый Полянин — радуется, благодарит Ивана.

— Ну, — говорит Иван, — живите счастливо, дожидайтесь меня. Поеду я по свету себе самому невесту искать.

Много Иван земель объехал, многих врагов победил.

Под конец самого Царя-Змея в Змеином царстве одолел. Нашёл себе невесту-красавицу. Вернулся к отцу с матерью, с ними зажил в счастье и в довольстве.

С Белым Полянином до самой смерти дружбу водил из одного ковша с ним мёд и брагу пил.

И были два этих богатыря всех богатырей сильнее.

СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА

Русская сказка

Шли солдаты прохожие, остановились у бабки на отдых. А бабка была жадная, скупая. У неё зимой снегу не выпросишь. Стали солдатики у неё просить попить да поесть, а старуха отказывается:

— Деточки, чем же я вас буду потчевать? У меня ничего нет.

А в печи у неё был жареный петух, в горшке, под сковородой. По всей избе жареным пахнет. Солдаты это дело сразу смекнули. Один хитрый такой был, вышел во двор, раздёргал воз со снопами, воротился в избу и говорит:

— Бабушка, а бабушка, выйди посмотри — у тебя скот хлеб ест с возу.

Старуха — на двор, а солдаты — к печке. Вынули из горшка петуха, а на место его старый лапоть положили.

Вот воротилась старуха.

Солдаты опять за своё:

— Дай, бабушка, поесть нам.

— Возьмите, деточки, хлеб да квас, и будет с вас.

И захотелось старухе над солдатами, бывалыми людьми, посмеяться. Загадала она загадку:

— А что, деточки, вы люди бывалые, всего видали. Скажите мне, здравствует ли в городе Печенском, в посаде Сковородном, в деревне Горшковой Курухан Куруханович?

— Нет, бабушка.

— А где же он, деточки?

— А в Ранцев-город переведён.

— А на его месте начальством кто?

— Да Липан Лыкович.

Посмеялась старуха над солдатами, а солдаты над ней, и разошлись.

Старуха радуется: «Ишь не знают, дурни, что у меня в горшке-то жареный петух». Заглянула в печь — ан петух-то улетел, а вместо него лапоть торчит.

— Ведь обманули меня, хитрущие!

То-то, бабушка, солдата не проведёшь — он человек бывалый…

КОЗА

Русская сказка

Один мужик водил козу на базар да не продал. Вот пошёл он с козой домой, а идти пришлось лесом. Идут они лесом и видят — лежит мёртвый волк. Мужик подошёл к нему, да и думает: что делать? Шкуру снять — ножа с собой нет. Так тащить — далеко, да и тяжело.

В это время ехал мимо барин. Увидел он мужика с козой перед мёртвым волком и спрашивает:

— Что ты тут делаешь?

— Да видишь — коза моя поймала волка, я и думаю: что с ним делать?

Ну немножко и покраснел мужик, что соврал.

— Вот так коза, — удивился барин, — волков дерёт! А продай её мне.

— Да ведь, барин, коза дорогая.

— А сколько?

— Да сто рублей.

— На-ка, брат, получай.

Отдал барин деньги, взял козу, повёл в лес и привязал длинной верёвкой к дубу. А сам спрятался за дерево и выжидает.

Вот пришёл волк и стал около козы. А она от страху: — Ме-ке-ке.

Барин и говорит:

— Ну и хороша коза: одного волка и брать не хочет.

Вот пришёл и другой волк, а коза всё «ме-ке-ке» да «ме-ке-ке».

А барин радуется:

— Ну и коза: и двух не хочет брать!

Вдруг выскочил из лесу третий волк, да как схватили они все трое козу и разорвали её в клочья.

А барин ногой топнул, да и говорит:

— Ну, проклятая коза, просчиталась — двух не брала, а трёх не одолела!

ШАХ ПЕТУХ

Татарская сказка

В одном курятнике жил-был петух.

Ходит петух по двору, ходит, по всем сторонам оглядывается, за порядком смотрит и важничает.

Вскочил петух на высокий забор и кричит:

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Я шах петух, падишах петух и хан петух, султан петух! Курочки мои миленькие, чёрненькие, беленькие, пёстренькие, золотенькие, кто на свете красивей всех? Кто на свете храбрее всех?

Сбежались все курочки — чернушки, пеструшки, серенькие, беленькие, золотенькие, — обступили своего шаха великого падишаха, своего светлого хана, могучего султана и запели:

— Ку-да, ку-да, ясный хан, ку-да, ку-да, дивный султан, ку-да, ку-да, ку-да, светлый шах, ку-да, ку-да, ку-да, пресветлый падишах, кому-нибудь с тобой равняться! Нет никого на свете храбрее тебя, нет никого на свете умнее тебя, нет никого на свете красивей тебя.

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! — запел ещё громче петух. — У кого на свете голос громче львиного? У кого ноги могучие, у кого платье пёстрое?

— У тебя, наш шах, платье пёстрое, у тебя, падишах, ноги крепкие, у тебя, султан, голос громче львиного, — запели куры.

Петух надулся от важности, поднял свой высокий гребень и запел изо всех сил:

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ближе ко мне подходите да громче мне скажите: у кого на голове корона выше всех?

Подошли курочки к самому забору, низко кланяясь важному петуху, запели:

— У тебя на голове корона, как жар, блестит. Ты наш единый шах, ты наш единственный падишах!

А толстый повар подкрался к забору и схватил петуха.

— Ку-ка-ре-ку! Ай, горе! Ай, беда!

— Куд-ку-да, ку-да-ку-да? — закричали куры.

Поймал повар могучего падишаха за правую ногу, зарезал повар великого шаха острым ножом, ощипал повар со светлого хана пёстрое платье, сварил повар из непобедимого султана вкусный суп.

А люди едят да похваливают:

— Ай да вкусный петух! Ай да жирный петух!

ПОКАТИГОРОШЕК

Украинская сказка

В некотором царстве, в некотором государстве, на море-океане, на острове на Буяне стоит дуб зелёный, под дубом бык печёный. У быка в боку торчит нож точёный. Подходи, отрезай и кушай.

Это ещё не сказка, а присказка. А кто сказку будет слушать, тому пряники кушать, тому соболь и куница, да сто рублей на свадьбу.

Ну, слушайте!

Жил-был мужик — соломенный язык, были у него жена да трое деток: два сына и дочка-красавица.

Вот как-то раз посылает отец сыновей поле пахать, а они и говорят:

— Да мы, батюшка, до вечера проголодаемся. Кто нам обед принесёт?

— Дочку Алёнку пришлю, принесёт она вам поесть, — отвечает отец.

А Алёнка и спрашивает:

— Кто же мне дорогу в поле покажет? Я не знаю, где вы пахать станете.

— Дорогу к нам легко найти будет, — братья отвечают, — мы, как пойдём, по пути будем палку строгать да стружки кидать. Ты по стружкам и найдёшь наше поле.

Пошли братья работать.

Пришло время обедать. Дали отец с матерью Алёнке два горшка — с борщом да с галушками, — и пошла она к братьям в поле.

А неподалёку от поля страшный змей жил. Давно ему Алёнка нравилась, давно замышлял он её к себе утащить. Да всё не случалось.

А тут подслушал змей, что парни говорили, пошёл вслед за ними по дороге, подобрал незаметно все стружки, которые они на земле кидали, да и перекинул их на тропинку, которая к его логову вела.

Пошла по этой тропинке Алёнка, да и попала змею в лапы.

А братья ждут-пождут обеда — дождаться не могут. Вечером голодные домой приходят, родителей спрашивают:

— Что ж вы нам поесть не прислали?

— Как не прислали? — родители отвечают. — Алёнка чуть не с утра к вам в поле пошла.

Поняли братья, что с Алёнкой что-то недоброе случилось, и говорят:

— Батюшка, матушка, нужно идти Алёнку искать. Может, она в беду какую попала. Может, она к змею забрела.

И пошли.

Идут они по дороге, а навстречу им — пастух с овечками. — Куда, братцы, путь держите? — спрашивает пастух. Рассказали ему братья, что идут Алёнку искать.

— И вправду, Алёнка ваша у змея, — пастух говорит, — а змея одолеть трудно. Коли хотите силы набраться, съешьте у меня из стада самую крупную овечку.

— Спасибо, мы сыты, не хотим, — отвечают братья и дальше идут. Навстречу им — пастух с баранами.

— Куда, братцы, путь держите?

И ему рассказали братья о своей беде.

— Трудно этого змея одолеть, — говорит пастух, — съешьте у меня из стада самого крупного барана, не то у вас силы не хватит со змеем бороться.

Но и от барана отказались братья, дальше пошли. Идут, а по дороге третий пастух стадо свиней гонит.

— Куда, братцы, отправились?

Рассказали братья пастуху, куда они путь держат. Покачал пастух головой.

— Нелёгкое дело вы затеяли. Съешьте у меня из стада самую крупную свинку. Не то пропадёте вы: одолеет вас змей.

Братья и тут отказались, не стали свинки есть, дальше пошли.

Вот приходят они на змеев двор. Завидела их сестра, навстречу выбежала.

— Братцы вы мои родимые, как вы нашли меня? Как вы со змеем бороться-то будете? Ведь он во сто раз вас сильнее!

Пошла Алёнка к змею в палаты, спрашивает:

— Скажи, что бы ты сделал, если бы мои братья к тебе в гости пришли?

Усмехнулся змей:

— Посадил бы, угостил бы, как дорогих гостей принял бы.

И привела Алёнка к нему братьев в горницу.

— Вот, — говорит, — братья мои. Принимай, угощай.

— Что ж, — змей отвечает, — я слово сдержу. — Усадил он братьев за стол, подаёт угощение: хлеб железный да бобы каменные. — Кушайте, гости дорогие.

Попробовали братья угощения змеева, да никак раскусить не могут: зубы не берут.

— Ну, коли вам даже и хлеба моего не раскусить, куда же вам со мной биться! — змей говорит. Схватил обоих, да и кинул в подвал тёмный, тремя замками запер.

А дома отец с матерью ждут не дождутся, когда братья вернутся и Алёнку приведут. День проходит, второй, неделя за неделей бежит, — нет братьев.

Вот как-то пошла мать к колодцу, почерпнула воды — и не заметила, что в ведро откуда-то горошинка попала. Вечером напилась она этой воды и горошинку нечаянно проглотила.

И родился у неё скоро сынок — Покатигорошек.

Смотрят на него родители, удивляются.

Растёт Покатигорошек не по дням, а по часам, словно тесто на дрожжах поднимается. Трёх дней не прошло, как он уж с родителями за столом сидит, вместе с ними щи хлебает, у родителей правду пытает.

— Скажи, батюшка, скажи, матушка, первый я у вас сын или у вас ещё и раньше меня дети были?

Заплакали родители, рассказали ему, как его старшие братья и сестра пропали.

Говорит Покатигорошек:

— Ну, это не порядок, чтоб змей наши семьи разорял. Пойду-ка я да поищу, куда он братьев моих и сестру запрятал. Освободить их постараюсь. Только для этого дела мне меч хороший нужен.

Пошёл Покатигорошек в кузницу, дал кузнецу семь пудов железа.

— Скуй ты мне меч, — просит, — да покрепче.

Сковал ему кузнец меч на славу. Взял его Покатигорошек, размахнулся — да и закинул в облака. А сам спать лёг.

— Ты, — говорит кузнецу, — разбуди меня, когда меч обратно прилетит. Только это не скоро будет.

И верно, двенадцать дней спал Покатигорошек. Через двенадцать дней слышит кузнец — шумит в небе, меч на землю летит. Разбудил он Покатигорошка. А тот подставил кулак; упал меч на кулак и пополам согнулся — не выдержал.

— Плохой ты мне меч сделал, — говорит Покатигорошек кузнецу, — заново делай.

Взял кузнец пятнадцать пудов железа, сковал такой меч, какого ещё ни один богатырь не нашивал, подаёт Покатигорошку. А тот взял, размахнулся — да и закинул меч за облака. А сам опять спать лёг.

— Разбуди, — говорит, — когда меч назад прилетит.

На этот раз прилетел меч через три недели. Подставил Покатигорошек кулак; упал меч на кулак с размаху — выдержал, не погнулся.

— Ну, вот теперь ладно, — говорит Покатигорошек, — теперь можно к змею идти.

И пошёл.

Идёт, а навстречу ему — пастух с целым стадом овец.

— Куда, добрый молодец, отправился?

Рассказал ему Покатигорошек, что идёт он к змею — сестру и братьев освобождать.

— Съешь у меня самую большую овцу — силы у тебя прибавится, — говорит пастух.

— Спасибо, я и то не прочь позавтракать, — Покатигорошек отвечает. Съел он овцу и дальше пошёл.

А по дороге — второй пастух, с баранами.

— Куда, добрый молодец, отправился?

Рассказал ему Покатигорошек, куда идёт. Дал ему второй пастух самого большого барана съесть. Пообедал Покатигорошек и дальше идёт.

Идёт, а навстречу ему — третий пастух. Стадо свиней гонит.

— Куда, добрый молодец, путь держишь?

И даёт ему самую большую свинью.

— Вот, — говорит, — поужинай. Силы у тебя прибавится.

Поужинал Покатигорошек и дальше пошёл. К ночи пришёл на змеев двор, когда Змей уже спать лёг.

Встретила его Алёнка. Рассказал ей Покатигорошек, что он пришёл её да братьев спасать. Уложила его спать Алёнка, а утром и спрашивает змея:

— А что, если бы сюда мой младший брат пришёл, как бы ты его встретил?

Усмехнулся змей:

— Усадил бы, угостил бы, добрым хозяином был бы.

И ввела Алёнка в горницу Покатигорошка.

— Садись, добрый молодец, гостем будешь, — змей говорит, — вот тебе угощение, покушай.

И ставит на стол хлеб железный да бобы каменные.

— И то, — говорит Покатигорошек, — время уже подзакусить.

Сел он на железное кресло, а кресло не выдержало, да и треснуло под ним. Рассердился Покатигорошек:

— Гостей принимать не умеешь! Какие в доме кресла держишь! Покрепче-то не мог припасти!..

Удивился змей:

«Ну, — думает, — и молодец! Этот не то что старшие братья».

Взял Покатигорошек железный хлеб, разломил да и ест, каменными бобами закусывает.

— Ничего, — говорит, — славный завтрак.

Ещё пуще дивится змей. Что он на стол поставил, всё Покатигорошек съел.

— Теперь, — говорит змей, — пойдём моё хозяйство смотреть.

Вышли они на двор. А на дворе громадная колода лежит: четыре сажени ширины, двадцать сажен длины.

— Вот, — говорит змей, — попробуй эту колоду без топора разрубить, без огня спалить. А не сможешь — будешь там же, где твои братья.

Ткнул Покатигорошек колоду пальцем — разлетелась колода в мелкие дребезги. Дохнул он на неё — от колоды только пепел остался.

— Ну, ладно ли я твой приказ выполнил? — спрашивает Покатигорошек. А змей от удивления себя не помнит.

— Да, — говорит, — вижу, что ты богатырь. Давай поборемся с тобой, поглядим, кто кого сильнее. Ты, видно, силён, да и я не слаб.

Дохнул змей на землю — раскинулся перед ним медный ток.

А Покатигорошек дохнул — раскинулся серебряный.

Схватились они драться.

Как ударил змей Покатигорошка — ушёл Покатигорошек в серебряный ток по колена.

А как Покатигорошек змея хватил — провалился змей в медный ток по пояс. Взял Покатигорошек свой меч и отсёк змею голову.

Пошёл Покатигорошек по подвалам, нашёл своих братьев, вывел их на свет.

Оседлали они коней, забрали в мешки всю казну змееву и с сестрой вместе домой поехали.

А родители уже и видеть их живыми не чаяли. То-то радость была, как три сына с сестрой-красавицей в родной дом вернулись!

Устроили старики пир на радостях.

Я там был, мёд, пиво пил, — по усам текло, а в рот не попало.

МУЖИК И НЕМЕЦ

Украинская сказка

Ехал мужик с ярмарки на худой чёрной кобылёшке. Догоняет его немец — управляющий. У немца в бегунках лошадь белая, хорошая. Ну поехали, разговаривают. Немец всё мужиков русских поругивает: и глупы-де, мол, и дураки-де, мол.

Обидно мужику, а помалкивает. Ну, ночь настала, надо в лесу ночевать. Мужик и говорит:

— Я спать буду, а тебе спать нельзя, сиди сторожи.

— Почему так?

— У меня лошадь чёрная, её ночью никто не увидит, а твоя белая, её враз медведь доглядит и съест.

А немцу спать охота.

— Давай, мужичок, сменяемся лошадьми.

— Ну уж ладно, сменяемся.

Поменялись кобылами, немец и думает: «Вот опять русского обманул».

А мужик в свитку заворачивается, спать валится.

Немец ему:

— Ты что, мужичок? Тебе ведь спать нельзя, у тебя лошадь белая, её медведь съест.

А мужик ему:

— Моя лошадь белая, я одним глазом сплю, другим глазом смотрю, а всё время её вижу. Не дам её медведю есть. Ты, друг, не спи, не лежи, за своей лошадью бегай, её ведь издали не увидишь.

Да и захрапел.

Немец всё за своей лошадью бегал, бегал… А спать ему смерть охота.

Разбудил он мужика:

— Слушай, мужик, давай лошадьми меняться.

— Давай, только моя лошадь лучше, приплати мне ещё две сотенки.

Делать нечего, немцу спать охота, с ног валится, приплатил мужику две сотенки.

А тут и солнце встало.

Ну, поехали они на ярмарку, лошадей своих продали, домой пешком пошли.

Ну, шли-шли, немец устал да и говорит:

— А что, мужичок, повези меня на закорках.

А мужик ему:

— Садись. Только давай песни петь. Пока ты поёшь, я тебя везу. Потом я запою, «коротеньку», — ты меня повезёшь.

А немец и думает: «Вот мужик-дурак, запоёт «коротеньку», а я длинную петь стану».

Влез мужику на спину и запел.

Поёт-поёт, мужик идёт да помалкивает.

Как ни пел немец, а песня кончилась.

— Ну, — мужик говорит, — теперь мой черёд.

Сел на немца и песню запел:

— Тили-ли-ли, да тили-ли-ли…

Поёт-поёт, а немец уж шатается.

— Вся ли песня твоя? — кричит.

— Нет, друг, только началась.

Да и опять своё:

— Тили-ли-ли, да тили-ли-ли, да тили-ли-ли, да тили-ли-ли…

Немец уж с ног падает:

— Скоро ли, мужичок, твоей песне конец?

— Нет, друг, ещё серединочка.

Да опять своё:

— Тили-ли-ли, да тили-ли-ли…

Упал немец на дорогу да и заплакал:

— Ох, мужичок, твои «тили-ли-ли» меня с ног свалили.

— То-то, говорит мужик, — не смейся ты, немец, над русским мужиком — не то наплачешься.

БЫЧОК

Украинская сказка

Был у нас в деревне дед один, Семён Купченко. Двор у них с бабой был очень маленький, хата бедная, сарайчик тесный. А скотины — только одна корова. Вот принесла корова бычка, славненького такого: сам лысенький, тупоморденький, рожки только-только показываются. Одна беда — кормить его нечем. Дед Семён и говорит своей бабе:

— Продам-ка я его: всё равно кормить нечем.

— А на денежки хатку починим.

И повёл бычка в город продавать.

А в городе том губернатор был — хуже и не придумаешь: где только можно маленького человека обидеть — обидит. И жандармы его такие же были.

Пришёл дед Семён с бычком в город, идёт по улице. Видит — стоит дом большой, в четыре этажа, с балконом, с колоннами, с железными воротами.

Любуется дед на дом.

Вдруг выскочил из ворот жандарм. Схватил бычка за шею и во двор тащит.

— Ты его куда? — закричал дед.

— Сюда!

— Куда сюда?

— А во двор.

— А зачем?

Рассмеялся жандарм над дедом Семёном и говорит:

— В науку его беру. Вот выучу грамоте и генерала из него сделаю.

Ишь как над дедом Семёном издевается!

Ну и затащил бычка в ворота.

Понял тут дед всё, да делать нечего. Заплакал и пошёл домой.

Пришёл, а баба и спрашивает:

— Ну что? Продал бычка?

Что ей скажешь? Жаль старику бабу. Вот он и скажи:

— Да нет, продать не продал, а в ученье отдал. Есть в городе такой дом большой, там бычков обучают. Через полгода ученье кончит, тогда его подороже продать можно.

Удивилась бабка.

— Ну что ж, — говорит, — пусть учится, коли так.

Думал дед — позабудет баба о бычке. А она всё о нём вспоминает. Поглядит, что хатка набок валится, вздохнёт да и скажет:

— Ну, ещё месяц потерпим. А продадим учёного бычка — новую хатку поставим.

А у деда язык не поворачивается бабе правду сказать.

Вот полгода прошло, баба деда в город за бычком шлёт:

— Пойди, дед, возьми бычка. Только вот что, Семён, вдруг он тебя не узнает? Возьми с собой нашу коровку, уж мать свою он непременно узнает.

Обрядила ему коровку да и вывела их на дорогу.

Что тут бедному деду делать?

Зашагал дед по дороге.

Пришёл дед с Бурёнушкой в город в праздничный день. Народу на улице словно льду на реке весной. И слышит дед — губернатора ругают: и жадный он, и грабитель он… А фамилия у него — Бычков.

«Ну, — думает дед, — ты меня обидел, и я тебя не помилую. Осрамлю на весь город, на весь народ».

Подошёл он к губернаторскому дому. У калитки тот самый жандарм стоит. Дед простачком прикинулся и спрашивает важно так:

— А что, здесь ли живёт губернатор?

— Здесь.

— А как его фамилия?

— Бычков.

— Да это он и есть! — обрадовался дед. — Он-то мне и нужен. А ну-ка, позовите его сюда, скажите, пусть выйдет.

— Да ты что — сдурел, старый?! Разве ж он к тебе выйдет?

— А как же? Я вам говорю — позовите.

— Убирайся живей, — кричит жандарм, — пока шея цела! Туда же ещё прёт с коровой, деревенщина.

Народ собрался, а дед не унимается: позовите да позовите губернатора.

Народ спрашивает:

— Чего тебе, дед, надобно?

А дед и говорит:

— А как же? Взял у меня этот жандарм бычка. Говорит: учить беру, до генерала выучу! И выучил его на губернатора. Вот и фамилия губернатора — Бычков. Так ведь это же мой бычок, мой!.. Пусть и выходит к хозяину.

Народ — в хохот.

Озлился жандарм:

— Сейчас я тебя в кутузку заберу!

Да и схватил деда за шиворот.

А дед его кулаком. И поднялся тут такой крик, что корова испугалась и давай реветь.

Губернатор шум услыхал и вышел на балкон. Видит — какой-то мужичок с коровой хочет пройти во двор, а жандарм его не пускает.

— Что такое, — спрашивает губернатор, — что ему нужно?

— Да вот, ваше превосходительство, хочет он вас видеть. Вот и лезет во двор, деревенщина неумытая!

— Ну, ну, — говорит губернатор, — что же ему нужно? Пусти его во двор, пусть идёт вместе с коровой.

Жандарм пустил деда, тот подошёл к балкону и видит: совсем похож на бычка губернатор — и лысенький такой же, и тупоморденький, только рожек не видать.

— Здравствуйте, — говорит дед. — А что — не узнали?

— Нет, в первый раз вижу.

— Да ну! А я вас сразу узнал. Да вы получше приглядитесь, — может, и узнаете.

— Нет, — говорит губернатор, — право, не узнаю.

Чудно! Как же так? Может, вам плохо видно? Так я ближе подойду!

— Что за чепуха? — рассердился губернатор. — Да я тебя никогда не видел!

— Не видел, не видел, — тоже рассердился дед. — Ну ладно, коли меня вы забыли, хоть я вас поил и кормил и никогда не обижал, так уж и быть. Добро всегда забывается. А её, свою мать, тоже забыли?

И показал на корову.

Тут губернатор как закричит, как затрясётся:

— Да что это такое? Зашёл какой-то сумасшедший и несёт чёрт знает что! Гони его в шею! Живей, живей!

Городовой подбежал к деду, схватил его, хотел выгнать, а дед упирается и кричит:

— Да посмотрите, люди добрые! От матери родной отрекается. А ведь как похож-то — одно лицо! И лысина, и тупоморденький, и масть такая же. Только вот, быченька, где твои рожки?

Ой, что тут было! Смеху-то, смеху! Народ улюлюкает, над губернатором смеётся… Еле губернатор с балкона ноги унёс.

А дед потихоньку в толпу, в народ, да прочь из города. Хоть бычка не вернул, да за весь народ губернатору досыта насолил. Вот как!

ГРИЦЬ И ПАН

Украинская сказка

Шёл Гриць с ярмарки и встретил пана.

— Ты, Гриць, с ярмарки?

— Эге.

— Домой идёшь?

— Угу.

— Пойдём вместе.

— Гм!

Пошли вместе. Шли-шли и нашли на дороге жареного поросёнка.

Вот жадный пан и норовит, как бы поросёнка самому съесть, с Грицьком не поделиться.

— А что, Грицько, как мы поросёнка есть будем?

— А как? Порежем да съедим.

— Э, нет… Либо я больше съем, либо ты больше съешь… Обидно будет. А давай лучше так: ляжем мы спать, и кому лучший сон приснится, тому и поросёнка съесть.

— Эге ж.

Улеглись они на копне сена. Пан задремал. Гриць потолкал-потолкал пана — спит пан крепко. Взял Гриць жареного поросёнка, хорошенько все косточки обглодал, обсосал. Лёг на правый бок и заснул.

Вот пан проснулся:

— Вставай, Гриць! Мне такой хороший сон приснился, такой хороший! Послушай-ка. Снилось мне, что около нас конь ходит — белый, красивый, новая на нём узда, серебряные стремена, подушка на седле пуховая. Сел я на того коня и по степи поскакал. Скакал-скакал, вдруг вижу — лестница. Привязал я коня, а сам полез по лестнице. Лез-лез, вижу — я на небо вылез. Походил я по небу, увидел хатку. В хатке огонь светится. Отворил я дверь, а там сидит сам пан Бог и ужинает. А около Бога и вареники с вишнями, и сало, и колбаса с чесноком, и яичница, и кныши со сметаной. Кивнул мне пан Бог и говорит: «Иди сюда, добрый человек, мы с тобой вместе поужинаем». Так вот какой сон мне снился: я с самим паном Богом ужинал. Давай-ка мне поросёнка.

— Стой, стой, пан, ты сперва мой сон послушай.

— Ну говори, только скорее.

— Так и мне снилось, только немножко не так. Будто около нас кобыла ходила — драная, шелудивая, узда на ней порвана, стремена из верёвок, вместо седла старая свитка привязана. Сел я на эту кобылу и потрусил по степи. Ехал-ехал, аж опротивело. Вдруг вижу лестницу. А около лестницы богатый конь привязан…

— Так это же мой конь и был.

— Эге ж… Привязал я свою кобылу около того коня и полез по лестнице. Лез, лез, лез, аж опоганело. Вижу — вылез я на небеса. Шёл-шёл по небесам, увидал хатку. Отворил в неё дверь, а там вы с паном Богом сидите и ужинаете, а около вас и вареники с вишнями, и сало, и колбаса с чесноком, и яичница, и кныши со сметаной. Посмотрели вы на меня, рукой махнули да и говорите: «Спускайся, Гриць, на землю и съешь поросёнка, а я тут поужинаю». Спустился я на землю и съел поросёнка.

— Как съел? Это же мне только во сне снилось!

— А я ж откуда знал, что во сне?

Рассердился пан:

— Экой ты человек! Что ж — мне сухую краюшку жевать?

А Гриць и говорит:

— Так что извините, паночек, я вашу краюху тоже съел. Думал — после пшеничных кнышей вы её есть не станете.

Плюнул пан, и разошлись они с Грицем в разные стороны.

ИВАН-БОГАТЫРЬ И ТРИ ОРЛА

Чувашская сказка

Давным-давно жили-были старик со старухой. Детей у них не было. Всю жизнь тосковали старики, ждали, чтобы хоть один сын у них родился.

И вот однажды явился старухе во сне хозяин лесов — Пигамбар.

— Целый век жили вы со стариком в мире и дружбе, а детей у вас нет, — сказал Пигамбар. — За это на старости лет получите вы утешение. Завтра перед восходом солнца идите в лес к большому дубу и возьмите домой кусочек дубовой коры. Заверните его в чистый платок и положите на ночь в квашню. Наутро выйдет у вас из квашни сын-богатырь.

Так старики и сделали. Пошли в лес к большому дубу, взяли с собой кусочек дубовой коры и дома заквасили его в квашне.

А наутро вылупился из коры мальчик с пальчик. Назвали его родители Иваном.

Стал Иван расти не по дням, а по часам. Сила в нём была богатырская, отвага молодецкая. Скоро он всех молодцов в деревне перерос. Придёт с улицы, попросит: «Дай, матушка, поесть» — да за один присест три каравая хлеба съест, целую бочку воды выпьет.

Недели не прошло, как Иван весь хлеб у стариков съел, всё мясо. Просит ещё, а старики отвечают:

— Да нет, сынок, больше.

— Что ж вы так бедно живёте? — спрашивает Иван.

— Потому, сынок, что не было нам в жизни счастья, — говорит ему отец.

— Значит, надо пойти поискать его, — Иван отвечает. — Когда найду его, вернусь домой обратно. А пока прощайте, батюшка с матушкой.

И отправился Иван-богатырь в путь-дорогу, искать счастья.

Шёл он, шёл, сотни вёрст прошёл и пришёл наконец к медному озеру. Стоит у медного озера чудесный сад. Яблони в нём бронзовые, листья на них бархатные, яблоки из красной меди так и горят на солнце.

«Что за чудесный сад, — думает Иван, — не тут ли счастье моего отца спрятано?»

Перепрыгнул он через забор и видит — стоит посреди сада медная избушка, и вся земля перед ней медью обита. Сорвал Иван одно яблоко и пошёл к избушке.

«Погляжу, кто в этом саду живёт».

Входит он в избушку — никого. Только жареное мясо на столе стоит. А Иван уж давно проголодался. Сел он за стол и съел всё мясо до косточки. А потом лёг на кровать и захрапел во всю богатырскую силу.

Долго ли, коротко ли спал он, только просыпается Иван от шума и свиста. Открыл он глаза, смотрит — растворяется дверь, влетает в избу Орёл — громадный, лохматый, весь в медных перьях. И кричит Орёл страшным голосом:

— Кто в мой дом без спросу явился?

— Это я, — отвечает Иван. Спустил он ноги с кровати, безо всякого страха на Орла смотрит, чувствует в себе силу молодецкую.

— А, это ты, Иван-богатырь? Слышал я про тебя, — говорит Орёл, — зачем ты пришёл сюда? Теперь живым не уйдёшь.

— Что ж, ты со мной драться хочешь? — спрашивает Иван.

— Хочу, — отвечает Орёл.

Вышли они оба из избушки, встали на землю, медью обитую.

Ударил Орёл Ивана по голове — и ушёл Иван в медную землю по колена.

Но не испугался Иван — вытащил ноги из земли, размахнулся да как стукнет Орла по спине. И ушёл Орёл в медную землю по самое горло.

Видит Орёл, что самому ему из земли не вылезти, стал Ивана просить:

— Сдаюсь тебе, Иван-богатырь. Вытащи меня, помоги. Я тебя за это к моему брату сведу, Орлу серебряному. Он гораздо богаче меня.

Вытащил Иван Орла из земли, сел к нему на спину, и повёз его Орёл медный к Орлу серебряному.

Семь дней, семь ночей они летели.

На восьмой день видит Иван — лежит в лесу серебряное озеро, стоит у озера серебряный дворец.

Вокруг дворца ограда, из серебра кованная, а в саду — яблони с яблоками серебряными. Сорвал Иван два серебряных яблока и идёт прямо во дворец.

Входит он — никого. Только жареное мясо на столе стоит. А Ивану уж давно есть хочется. Сел он за стол, поел, а потом спать на серебряную кровать улёгся.

Вдруг слышит он — шум шумит, гром гремит. Серебряный Орёл летит.

Влетает серебряный Орёл во дворец и кричит:

— Кто ко мне без спросу явиться посмел?

— А это я, — говорит Иван-богатырь и ноги с кровати спускает.

— А, это ты, Иван-богатырь? — говорит серебряный Орёл. — Ну, плохо тебе придётся, живым не уйдёшь.

— Что ж, — отвечает Иван, — хочешь драться? Я готов.

Выходят они с Орлом в сад, становятся на землю, серебром обитую.

Расправил Орёл свои могучие крылья, стукнул Ивана по голове — до пояса ушёл Иван в серебряную землю. Однако вылез Иван да как стукнет Орла по спине. Увяз Орёл в серебряной земле по самую шею. Стал Орёл просить Ивана:

— Вытащи меня, Иван-богатырь, пожалей. Поведу я тебя к моему брату, золотому Орлу. Он гораздо богаче меня.

Вытащил Иван Орла за перья, сел ему на спину, и полетели они к золотому Орлу. А медный Орёл за ними летит. Семь дней и семь ночей летели.

На восьмой день видит Иван — лежит в лесу дивное-предивное золотое озеро.

У воды стоит золотой дворец, кругом раскинулся сад с золотыми яблоками, а вокруг сада ограда, из чистого золота кованная.

Остались орлы у ограды, а Иван-богатырь три золотых яблока сорвал и во дворец пошёл.

Входит он — нет никого, только на столе жареное мясо приготовлено. Поел богатырь и отдохнуть улёгся.

Вдруг слышит он — шум шумит, словно гроза идёт. Темно стало, молнии засверкали — влетает в комнату золотой Орёл:

— Кто в мой дворец без спросу вошёл?

— Это я, — говорит Иван и сам с кровати слезает.

— А, Иван-богатырь? Ну, не уйти тебе от меня живым.

— Что ж, будем драться, — говорит Иван.

Вышли они с золотым Орлом в сад, встали на землю, золотом обитую. Ударил золотой Орёл Ивана по голове — и провалился Иван в золотую землю чуть не до маковки. Однако вылез он, размахнулся да так стукнул Орла по спине, что от того только три пёрышка поверх земли торчат, а весь Орёл целиком в землю ушёл.

Испугался Орёл, стал просить:

— Смилуйся, Иван-богатырь, вытащи меня! Весь век буду я тебя слушаться. Станешь ты самым сильным богатырём на свете.

Вытащил Иван Орла золотого за перья.

И пошёл Иван-богатырь дальше по свету, а три орла за ним идут.

Дошли они до подземного царства.

Идёт Иван по дороге и видит — стоит белая избушка, стены её стеклянные, крыша шёлковая, а внутри все стены из зеркал сделаны. Крылечко у избушки серебряное, а над крышей звёзды и месяц горят.

Сидят за зеркальным столом три девушки, одна другой краше.

— Как ты зашёл сюда, богатырь? — спрашивают девушки. — Сюда уж давно никто не заходит. Боятся люди нашего царства.

— Почему? — Иван спрашивает.

— Владеет нашим царством страшный Чиге-старик. Он всех нас тут в плену держит. Никто отсюда обратно на землю не выходит.

— А где его найти, скажите, — говорит Иван-богатырь.

И отвечают девушки:

— Вот тебе волшебный клубок. Брось его на землю и иди за ним. Дойдёшь до огненного залива в туманной дали. Возьми и вот это волшебное коромысло с собой. Окуни его три раза в огненную воду — и выйдет к тебе из залива страшный Чиге-старик. А ещё возьми это волшебное кольцо. Как почувствуешь, что сила твоя уменьшается, поверни его на пальце — и снова богатырём непобедимым станешь.

Отдали девушки Ивану свои подарки — клубок, коромысло и кольцо, — и пошёл Иван огненный залив в туманной дали искать.

Идёт он и видит — пусты кругом деревни, никто из окон не глядит, никого на улицах не видно. Зашёл он в одну избу, спрашивает:

— Чего вы по избам сидите, на улицы не выходите?

А жители отвечают ему:

— Мы, Иван-богатырь, без силы лежим. Пищу и воду — всё у нас страшный Чиге-старик отнимает. Скоро никого из нас в живых не останется.

— Погодите, скоро Чиге-старику конец придёт, — отвечает Иван и дальше идёт.

Катится клубок по лесам, по горам. Идёт за ним Иван-богатырь.

На седьмой день докатился клубок до огненного залива и остановился.

Смотрит Иван — горит вода в заливе ярким пламенем, плывут над водой туманы: ничего не разглядеть, никак воду не переплыть.

Взял тогда Иван волшебное коромысло и окунул его в огненные волны.

И разом улеглись, успокоились волны, потухли; стал залив тихим и гладким.

А из воды громадный седой великан вылезает, Чи-ге-старик, с бородой до пояса, с кулаками, как молоты трёхпудовые.

— Кто меня беспокоить пришёл? Что тебе, Иван-богатырь, тут надобно? Или смерти своей ищешь?

— Не своей я смерти ищу, а твоей, — отвечает Иван-богатырь.

Выскочил тогда Чиге-старик из воды, поднял на заливе бурю.

А Иван повернул кольцо на пальце, чтобы силы себе прибавить, и бросился на великана.

Долго они бились. Долго по заливу волны ходили, долго по берегу в лесу стон стоял. Одолел Иван-богатырь Чиге-старика и в воду бросил. А сам за клубком волшебным обратно пошёл.

Проходит он мимо деревни.

— Выходите, не бойтесь, — кричит, — нет больше на свете Чиге-старика!

Выбежали жители из домов, кинулись благодарить Ивана. Побежали к колодцам, к полям своим побежали; хозяйки стали хлебы печь; рыбаки за рыбой к реке отправились; охотники на охоту пошли. Радуются люди, что бояться больше некого.

А Иван в стеклянную избушку с зеркальными стенами идёт. Сидят в избушке девушки-красавицы, его возвращения дожидаются.

— Вот вы и свободны, — говорит Иван, — пойдёмте со мной из подземного царства.

Выстроились в ряд три Орла — медный, серебряный и золотой, посадили к себе на спины Ивана с девушками и вынесли всех их из подземного царства в родимый лес.

Явился Иван к родителям в избушку. Обрадовались старики, не знают, куда и посадить дорогих гостей, чем и угощать.

Взял Иван за себя старшую девушку, младших за соседей замуж выдал. Орлов на волю отпустил.

Орлы полетели, перья разроняли. Народ перья подобрал и, на перья глядя, про Ивана сказку сложил.

КАК БОГАТЫРИ СОЛНЦЕ И МЕСЯЦ ОТ ЗМЕЯ СПАСЛИ

Чувашская сказка

За лесами, за морями, за высокими горами жил страшный змей. Звали его — Великий Змей.

Громадный он был, злой. Огнём дышал, лапами пропасти рыл, хвостом горы опрокидывал. От крика его за три-девять земель листья на деревьях осыпались и реки пересыхали.

Рассердился как-то раз Великий Змей на людей. Заревел, поднялся во весь рост — и захватил с неба солнце и месяц.

Сразу на земле темно стало. Испугались люди. А Великий Змей бросился на них в темноте. Стал хватать их и пожирать.

Всех съел.

Не заметил он только, что в степи, в густой траве, маленький мальчик с жеребёнком спрятались. Да в тёмном лесу — другой мальчик с жеребёнком, да в горах, в расщелине — третий такой же мальчик, и тоже с жеребёнком.

Спрятал Змей за пазуху солнце с месяцем и уполз за леса, за моря, за высокие горы.

А три мальчика и три коня молодых выглянули, увидали, что Змей скрылся, и начали расти изо всех сил, чтобы поскорее вырасти. Один вырос и назвался — Земля-богатырь, второй — Дуб-богатырь, а третий — Гора-богатырь.

Долго ли, коротко ли — только вышел в степь Земля-богатырь с мечом в руке. Увидел его молодой вороной конь и заржал от радости. Обнял богатырь коня за шею.

— Где же свет? Почему так темно вокруг? — спрашивает.

А конь так и рвётся, бьёт траву копытом, просит богатыря на седло вскочить. Сел Земля-богатырь на коня и говорит:

— Поедем, конь, солнце искать. Нельзя без света жить.

Вот едет он по дороге и видит — словно мелькает что-то во тьме.

Стоит у дороги Дуб-богатырь и громадным деревом, как палочкой, играет, с руки на руку перекидывает.

Заметил Дуб-богатырь всадника на вороном коне и кричит:

— Куда едешь, братец мой старший?

— За солнцем, за месяцем еду, свет искать, — отвечает Земля-богатырь.

— Возьми меня с собой. У меня хорошая дубинка есть.

— Поедем, — отвечает Земля-богатырь.

Сел Дуб-богатырь на своего белого коня. Пошёл белый конь в ногу с чёрным. Едут два богатыря, два брата, солнце и месяц искать.

Долго ли, коротко ли они ехали, видят — во тьме, в горах что-то шевелится. Глядят богатыри, — а это третий их брат, Гора-богатырь, на скале сидит, громадный камень с руки на руку, словно мячик, перекидывает.

— Здорово, братцы, куда отправились? — кричит им Гора-богатырь.

— За солнцем, за месяцем едем, свет добывать, — отвечают старшие братья.

— Возьмите меня с собой. У меня хороший камешек есть.

— Едем, братец, — отвечают старшие богатыри.

Поехали все трое рядом. Земля-богатырь — на чёрном коне, Дуб-богатырь — на белом коне, Гора-богатырь — на сером коне. Все три коня в ногу идут. Едут три брата солнце и месяц искать, свет добывать.

Ехали они, ехали — и выехали в широкое поле. Видят — лежит перед ними Белая река, серебряный мост через неё перекинут, а у берега дом стоит серебряный.

Сошли богатыри с коней, пустили их на траву попастись, сами в дом заходят.

Дом внутри — красоты неописанной, серебряные звёзды по стенам горят, кругом ковры серебряные раскинуты, на столах кушанья вкусные стоят, всюду огни горят, — а хозяев нет.

Закусили богатыри, легли на мягкие ковры и заснули.

Ровно в полночь заржал, зафыркал белый конь. Услышал его голос Дуб-богатырь, встал, взял свою дубинку и пошёл к мосту.

Зашумели, загремели волны Белой реки. Идут по реке одна за другой девять волн. И несёт последняя волна серебряный трон. А на серебряном троне сидит змей о девяти головах с девятью серебряными коронами.

И кричит змей страшным голосом:

— Я — Великого Змея младший сын. Иду с вами, тремя богатырями, бороться. Всех вас растерзаю, в огне спалю, пепел по ветру развею!

— Не хвались раньше времени, — отвечает змею Дуб-богатырь. Схватил он свою дубинку, размахнулся — и слетели с плеч змеиные головы. Покатились серебряные короны по степной траве.

Охнул змей, дым чёрный по степи пошёл, смолой горелой запахло.

А Дуб-богатырь к братьям в дом идёт:

— Вставайте, братцы, тут нам делать больше нечего. Нужно дальше ехать.

Вскочили богатыри, сели на коней, снова по степи едут.

Долго ли, коротко ли они едут, видят — течёт перед ними Чёрная река, и мост через ту реку — золотой. Стоит на берегу дом-дворец, весь из чистого золота вылит.

Сошли богатыри с коней, пустили их на траву попастись, сами в дом заходят.

Дом внутри — красоты удивительной. Золотые звёзды по стенам горят, с потолка светятся, стены коврами шёлковыми увешаны, на коврах кружева золотые. Посреди комнат столы стоят с угощением, по углам лежат подушки с золотыми узорами, — а хозяев нет.

Поужинали богатыри и отдохнуть легли.

Спят богатыри крепким сном. Только ровно в полночь слышит Земля-богатырь — заржал, зафыркал чёрный конь.

Вскочил богатырь, взял свой острый меч и вышел из дома.

И видит он — идут по Чёрной реке двенадцать чёрных волн. Одна другой выше, во тьме золотом отливают. На последней волне золотой трон плывёт, а на троне — змей о двенадцати головах с двенадцатью золотыми коронами. И кричит змей страшным голосом:

— Я — Великого Змея старший сын. Иду с вами, тремя братьями, бороться. Всех вас растерзаю, в огне сожгу, пепел по ветру развею.

— Погоди, рано тебе хвастаться, — отвечает ему Земля-богатырь. Поднял он свой меч богатырский, размахнулся — и срубил змею одиннадцать голов.

Покатились золотые короны по степной траве, зашумела трава в степи.

Взмолился змей жалобным голосом:

— Не губи меня, богатырь, пощади мою последнюю голову. Оставь мне жизнь. Я тебе за это солнце и месяц отдам.

И достаёт змей из правого уха — солнце, из левого — месяц. Отдаёт их Земле-богатырю.

А Земля-богатырь спрятал солнце в правый карман, месяц — в левый, схватил свой меч, размахнулся — и отсек змею последнюю голову.

Взметнулись над рекой огонь и дым. Охнул змей, повалился на бок, зашипел — и издох.

Радостный побежал Земля-богатырь в дом, где младшие богатыри спали.

— Вставайте, братцы! Я солнце и месяц добыл. Поедем скорее, в родную землю свет повезём.

Вскочили богатыри на коней, поскакали по степи.

А степь широкая, просторная, конца-краю ей нет. Едут, едут богатыри, скачут, скачут богатырские кони, а всё еще путь перед ними дальний.

Устали богатыри, в чистом поле на траву прилегли отдохнуть.

Только уснули три брата — выползает из мрака сам Великий Змей.

Свернулся он в кольцо, окружил спящих богатырей, злобно шипит, усмехается:

— Не уйдёте от меня, дерзкие. Отомщу я вам и за смелость вашу, и за сыновей моих зарубленных.

Вздрогнули богатырские кони и заржали. Проснулись братья-богатыри, мигом на коней своих сели.

Хотят братья через туловище Великого Змея перепрыгнуть. А Великий Змей шипит, извивается, хвост в кольца сворачивает, на богатырей огнём пышет.

Прыгнул серый конь — и споткнулся. Упал вместе с седоком, Горой-богатырём, прямо в пасть Змею.

Прыгнул белый конь — и не допрыгнул. Попал и Дуб-богатырь прямо в змеиную пасть.

Остался один старший брат.

Говорит ему его чёрный конь:

— Не жалей ты меня, хлестни до крови.

А Земля-богатырь вокруг Змея то вправо, то влево на коне скачет, одну рану за другой ему мечом наносит. Изловчился он и рассек Змея. Выскочили оттуда Дуб-богатырь и Гора-богатырь.

Вынул тогда Земля-богатырь из правого кармана солнце и подкинул его вверх.

Поплыло солнце по небесам с востока на запад. Разлился горячий свет по всей земле.

А как только склонилось солнце к закату, достал Земля-богатырь из левого кармана месяц.

Подкинул его кверху — и поплыл месяц за солнцем, покатился тихо по полуночному небу. Плывёт, серебряный свет разливает. С месяцем и ночь не темна, не страшна.

Успокоились люди, уснули.

Стоят три богатыря, на счастливый сон людей любуясь.

А за плечами у них алая заря разливается — новый день встаёт.

ЗОЛОТАЯ ЖЕМЧУЖИНКА И ЕЁ БРАТ

Шорская сказка

Было это в те времена, когда не закатывалась луна, в те отдалённые годы было, когда и солнце не заходило, когда ни лета не было, ни зимы, когда на свет не родились мы…

У подножия белой горы стоял золотой дворец. И жил в нём седобородый Ак-Каан — Белый богатырь — с женою Алтын-Арыг — Чистым Золотом.

Много лет прожили они в золотом дворце. Травой стал их двор зарастать, устали их кони стоять привязанными у серебряных столбов. Вот как-то раз Алтын-Арыг и говорит мужу:

— Сорок лет ты, Ак-Каан, в зелёную тайгу не наведывался, на зверей и птиц не охотился, мехов пушистых мне не привозил. Не пора ли тебе на охоту съездить, твоему любимому коню ноги поразмять?

— Правда твоя, Алтын-Арыг, — отвечает Ак-Каан, — засиделся я на месте, боюсь — сноровку охотничью потеряю. Поеду я в тайгу — да надолго, лет на девять.

Достал богатырь со дна сундука золотого сапоги из кожи, в девять рядов сшитой, надел свой меч чугунный, лук девятисаженный взял, попрощался с женой и отправился.

Доехал Ак-Каан до зелёной тайги, поднялся на вершину горного хребта. Увидел он зорким взглядом самых жирных зверей, самых вкусных птиц, самых пушистых лисиц и белок. Настрелял всего, сколько душе хотелось, и с богатой добычей поехал домой.

Приезжает он в родную долину — удивляется: за девять лет, что он на охоте был, богато его скот расплодился, много новых юрт у реки встало, много новых людей на свет появилось. А вошёл он во дворец — глазам своим не верит: встаёт его жена Алтын-Арыг из-за золотого стола, подводит к нему за руки двух чудесных детей — мальчика и девочку.

— Погляди, Ак-Каан. За девять лет, что ты в тайге провёл, сын и дочь наши успели и родиться и вырасти.

Засмеялся Ак-Каан от радости, обоих обнял, расцеловал и говорит:

— Вот и у меня, старого, наследники теперь есть. Радо вам моё сердце, дети мои милые!

И назвали девочку — Алтын-Тана — Золотая Жемчужинка, а мальчика — Алтын-Тойчи — Золотой Хозяин пиров. Стали оба расти и крепнуть, богатырской силы набираться.

Вышли как-то брат с сестрой во двор, а там у серебряного столба два красивых коня стоят. Оба золотыми сёдлами заседланы, уздами серебряными взнузданы. Золотая Жемчужинка говорит брату:

— Брат мой милый, Алтын-Тойчи, пора нам свой путь по земле проложить, подвигами себя прославить. Я по подземному миру поеду, а ты по солнечному миру поезжай. Через девять дней съедемся опять на отцовском дворе, добычей своей родителей порадуем.

Надели оба шубы соболиные, сверху золотыми панцирями прикрылись, с родителями попрощались, вскочили на коней и поскакали. Золотая Жемчужинка под землю спустилась, Алтын-Тойчи по солнечному миру поехал.

Девять раз солнце поднялось и опустилось. Девять ханов-разбойников Алтын-Тойчи победил. Через девять дней на отцовский двор поехал.

Девять раз луна на небе всходила, девять подземных богатырш-злодеек Золотая Жемчужинка победила. На девятый день домой отправилась.

Весело встретили родители детей-богатырей, усадили за стол, кормить, поить стали. Поели они, отдохнули. Золотая Жемчужинка и говорит брату:

— Милый мой братец, поездили мы с тобой по свету, попробовали свои силы. Вижу я, что ты храбрым и могучим вырос. Не пора ли тебе невесту искать? Далеко от нас, посерёдке земли, живёт славный богатырь Золотой Великан. Есть у него красавица дочь Чаш-Кок. Она тебе в невесты давно предназначена, да только добыть её нелегко, — уж очень грозен её отец. А всё-таки поехал бы ты посватался.

Алтын-Тойчи выслушал сестрицы слова, задумался. Потом с лавки встал, золотую кольчугу надел, золотым мечом опоясался.

— Верно ты, сестра, говоришь. Поеду я к Золотому Великану Чаш-Кок в жёны просить.

Попрощался Алтын-Тойчи с сестрой, с родителями и поехал.

Долго ли, коротко ли он ехал, только приехал на серёдку земли. Поднялся на горный хребет, где ветер свистит, и сверху вниз поглядел. Видит — в долине белый дворец возвышается. Спустился Алтын-Тойчи в долину, слез с коня, во дворец входит.

А во дворце пир идёт. Висят котлы медные, из котлов пар до седьмого неба поднимается, а вокруг котлов богатыри в девять рядов сидят — угощаются.

Прошёл Алтын-Тойчи первую залу, прошёл вторую, а в третьей сидит богатырь в золотых и серебряных доспехах, огромный, как тайга, толстый, как гора. Висит перед ним особый котёл. Ложка у богатыря такая, что целая гора в ней поместиться может, чаша с молоком перед ним такая, что в неё можно целое озеро влить. Алтын-Тойчи пошёл, поздоровался да и уселся рядом с богатырём.

Перестал хлебать богатырь, на молодого храбреца покосился:

— Ах, это ты, Алтын-Тойчи? Ну погоди, дай мне едой насытиться, питьём насладиться, тогда я тебя на девять частей изломаю.

Поел богатырь, встал из-за стола, схватил Алтын-Тойчи за ворот и в широкую степь поволок. Стали богатыри бороться.

Деревья возле них в щепы раскалываются, звери из нор со страху бегут, птицы из гнёзд без оглядки улетают. Богатыри и не заметили, что в схватке своей они нечаянно целое море, словно лужу, расплескали, целую гору, словно пень, ногами сшибли.

Шесть дней и ночей они боролись. На седьмой день блеснули в тучах каблуки — это ноги упавшего богатыря мелькнули. Рассеялся чёрный туман — и вышел из него Алтын-Тойчи. Идёт, с рукавов пыль отряхивает: победил он Золотого Великана.

Повёл его Золотой Великан во дворец. Усадил за стол, стал как гостя потчевать. А Алтын-Тойчи говорит:

— Я ведь к тебе за делом приехал. Хочу взять твою дочь, Чаш-Кок, в жёны.

И приказал Золотой Великан вывести девушку из её горницы жениху напоказ.

Вышла Чаш-Кок с шестьюдесятью подругами, с семьюдесятью прислужницами. Идёт она, в золотые одежды, как в лёд, закована, в шелках, как в речных волнах, плывёт. Шесть женщин передний край её одежды несут, семь женщин задний край одежды её колыхают. Взглянул на неё Алтын-Тойчи — и зажмурился: ярче солнца его красота ослепила.

Отдал Золотой Великан дочь в жёны молодому богатырю. Девять дней свадьбу играли. На десятый говорит Алтын-Тойчи:

— Хоть и не высокая, но своя гора у меня есть, хоть и не глубокая, но своя река у меня течёт. Как на чужой земле и ни весело, а нужно мне на своё стойбище возвращаться.

Вывел он жену на середину комнаты, заставил на каблучке кругом перевернуться — и обратилась Чаш-Кок в золотое кольцо. Надел его Алтын-Тойчи на руку, распрощался с Золотым Великаном и в родную долину отправился.

Приезжает он домой. Родители ему радостно на шею кинулись. Снял Алтын-Тойчи золотое кольцо с руки, бросил об землю — и обернулось оно опять красавицей Чаш-Кок.

— Батюшка, матушка, вот моя жена, — говорит богатырь. Тут старики чуть не заплакали от счастья. Обнимают их обоих, за стол ведут, куда посадить — не знают, чем угостить — не выберут.

— А где же сестра моя любимая, Золотая Жемчужинка? — спрашивает Алтын-Тойчи.

А родители затуманились и отвечают:

— Без тебя, сынок, беда у нас случилась. Налетели на наш дворец два неведомых богатыря и с двух сторон напали на Золотую Жемчужинку. Словно птица белая она от них кинулась, вскочила на своего коня. Взвился конь — и унёс её в широкую степь. Богатыри вслед за ней помчались. Так все трое в степи и исчезли. Больше мы её и не видели.

Встал богатырь из-за стола.

— Прощай, батюшка, прощай, матушка. Берегите мою жену молодую да меня назад поджидайте. Поеду я сестру выручать.

Вскочил он на своего коня, свистнул — и словно ветер из отцовских ворот вылетел. Ехал, ехал и приехал на высокую гору.

Поглядел Алтын-Тойчи сверху — видит, скот в долине пасётся, два высоких дворца стоят. Спустился он в долину, к первому дворцу приблизился. «Не здесь ли, — думает, — те богатыри живут, которые на мою сестру напали? «

Слез он с коня, в двери входит. Видит — сидит за столом богатырь Алтын-Тас — Золотой Плешивец. На голове у него — ни одного волоска. Блестит голова, как котёл начищенный.

Смешно стало Алтын-Тойчи. Захохотал он, вышел, в другой дворец вошёл. И там такой же безволосый сидит — Алтын-Тас, Золотой Плешивец младший. И у него голова, как котёл, блестит.

Ещё смешнее Алтын-Тойчи стало. Хохочет он, чуть с ног не валится. От смеха его богатырского камни по всей горе пополам раскалываются. А братья-плешивцы рассердились:

— Ты чего, невежа, над нами потешаешься! Видно, силы нашей не знаешь?

Да и накинулись оба на Алтын-Тойчи.

Девять дней битва шла. Горы ревели, чёрная пыль солнце застлала, деревья столетние, как травинки, к земле никли. На десятый день начал Алтын-Тойчи спотыкаться: трудно ему против двоих врагов сразу биться.

И вдруг задрожала земля, зашумели деревья: откуда ни возьмись на белом коне молодая всадница скачет. В золотую кольчугу одета, чугунным мечом опоясана — это Золотая Жемчужинка на помощь брату спешит.

Ткнул Алтын-Тойчи старшего Алтын-Таса, пронзил его, да и сам от его удара на землю повалился. А Золотая Жемчужинка с младшим бьётся. Трёх дней не прошло — упал и младший Алтын-Тас, словно гнилое дерево от ветра.

Бросилась тогда Золотая Жемчужинка к брату, а он едва дышит. Подняла его сестра в седло, домой повезла.

Домой прискакала, а там беда: родное стойбище разорено. Стада исчезли, людей не видно. Ак-Каан, Алтын-Арыг и Чаш-Кок одни у подножия юрты грустно сидят. Заплакала Золотая Жемчужинка:

— Пока мы с братом по свету ездили — злые обидчики наше гнездо разорили, стариков обидели, скот угнали. Найду я их.

И кинулась Золотая Жемчужинка за врагами в погоню. Спустилась она в долину, а там стада её отца пасутся, слуги её отца пленные работают. А из шатра выбегают две богатырши, две сестры Кан-Сарыг, с огненно-красными волосами, со злыми лицами.

Спрыгнула Золотая Жемчужинка с коня, со старшей Кан-Сарыг схватилась. А младшая Кан-Сарыг сзади на неё накинулась…

Закачалась земля, чёрный туман поднялся, чёрное озеро взволновалось, на вершинах гор вечные льды окаменели. Поползли с гор туманы, скрыли страшную битву.

…Много лет минуло с тех пор. У прекрасной Чаш-Кок, жены Алтын-Тойчи, сын родился, молодой богатырь Чаш-Пилек — Богатырская Рука. Вырос, возмужал, сам славным героем стал. Рассказала ему мать о деде его, богатыре Ак-Каане, об отце — Алтын-Тойчи, о тётке — Золотой Жемчужинке. Долго Чаш-Пилек над их подвигами размышлял, наконец говорит:

— Много им в своё время воевать и биться пришлось. А я хочу мирно на своей земле жить. Пусть наши кони спокойно воду из серебряного моря пьют. Пусть наши дети мирно в зелёных долинах резвятся.

И построил вокруг земель своего народа богатырь Чаш-Пилек железный забор в шесть рядов, через который ни один враг проникнуть не мог, ни одна буря прорваться не смела.

— Теперь никто ко мне с войной не придёт, и сам я на чужие земли только с дружбой поеду, — сказал Чаш-Пилек.

Сколько лет он так прожил — этого никто сказать не может. Далеко ли от нас его стойбище было — тоже никто не скажет. А сказку о нём белый заяц на спину взял, с нею в степь золотую выбежал. Налетел из тайги зелёный ветер, развеял сказку по всему свету.

Так она и до нас дошла.

ДОБРЫЙ ЭРТЭ-БЕРГЕН

Якутская сказка

Жили-были в дремучем лесу старик со старухой. Обоим им было по сто лет от роду.

Всего у них было вдоволь — и скота, и одежды, и мехов. Не было только детей. Очень скучали старики.

Пошёл однажды старик в лес. Видит — на полянке стоит старая развесистая берёза.

Не простая это была берёза, а заколдованная. Жила в её стволе добрая волшебница. Звали её Ичитэ.

Подошёл старик к берёзе, постучал по белой коре и говорит:

— Добрая Ичитэ, помоги моему горю. Сто лет живём мы со старухой на свете, а нет у нас ни сына, ни дочки. Стары мы стали, слабы, скучно нам в одиночестве. Дай нам, добрая Ичитэ, сына.

И вдруг берёза с треском раскрылась. Вышла из ствола женщина-красавица с белоснежным лицом и длинными зелёными волосами.

Говорит Ичитэ:

— Жалко мне вас, стариков. Помогу я тебе. Ровно через три дня ты услышишь сильный шум в лесу: начнётся гроза, пойдёт сильный дождь и град. Спрячься и сиди дома.

А через три дня приходи на эту поляну. Увидишь ты на ней большой чёрный камень. Собери своих друзей и перевези этот камень к себе в юрту. Положи его на соболий мех и жди три дня.

Через три дня треснет камень, и выйдет из камня мальчик. Будет он красивее всех детей на свете. Волосы у него будут золотые, а тело серебряное. Возьми этого мальчика себе в сыновья.

Сказала так волшебница и спряталась в берёзу. Сомкнулись белые ветви, зашелестели зелёные листья. Смотрит старик — нет перед ним никого.

Пошёл старик домой и рассказал жене, что с ним случилось.

Ровно через три дня началась в лесу страшная гроза с ливнем и градом.

А когда она утихла, пошёл старик на поляну. Видит он — лежит на поляне большой чёрный камень, которого никогда тут прежде не было.

Созвал старик соседей и потащил камень к себе в юрту. Положил его на соболий мех.

Пролежал чёрный камень три дня в юрте. А через три дня треснул — и вышел из него прекрасный мальчик: волосы золотые, тело серебряное, лицом краше всех детей на свете.

Обрадовались старики и стали растить мальчика, как родного сына. Назвали его Эртэ-Берген.

Рос мальчик не по дням, а по часам. В пять лет стал ростом с двадцатилетнего юношу. Не было во всей округе юноши сильнее и умнее его.

Как-то утром встал Эртэ-Берген, умылся, наелся, напился, подошёл к родителям и говорит:

— Батюшка, матушка, скучно мне в родном лесу. Дайте мне коня, чтобы через горы и лес скакал. Дайте золотую узду и плеть в девяносто пудов. Хочу я по свету побродить.

— Нет у нас, сынок, такого коня, — говорит старик, — пойди на поляну, попроси Ичитэ, чтобы она дала тебе коня. А золотую узду и тяжёлую плеть возьми у меня в кладовой.

Взял мальчик узду и плеть и пошёл на поляну.

Подошёл он к берёзе, постучал по стволу и говорит:

— Славная Ичитэ, дай мне коня богатырского, чтобы мог он скакать через высокие горы, через дремучие леса. Хочу я по свету побродить.

Раскололась берёза надвое, вышла из ствола красавица Ичитэ.

— Иди по тропинке мимо девяти ручьёв, мимо девяти оврагов, мимо восьми полян. На девятой поляне ищи себе коня.

Сказала так — и исчезла.

Замахали зелёные ветви, зашумели белые сучья. Смотрит юноша — нет перед ним никого.

Послушался он волшебницы и пошёл по тропинке. Прошёл он девять ручьёв, прошёл девять оврагов, прошёл восемь полян.

На девятой поляне смотрит он — целый табун коней пасётся.

«Который же из них богатырский конь? — подумал Эртэ-Берген. — Брошу-ка я свою узду в табун. На какую упадёт она, ту лошадь и возьму».

Бросил он свою золотую узду и видит — упала узда на самого маленького, самого некрасивого жеребёнка. Рассердился Эртэ-Берген:

— Такого ли коня мне надо! Что я буду с этим жеребёнком делать?

А жеребёнок подбежал к нему и говорит:

— Не сердись, хозяин, а сведи меня к молочному озеру с золотыми берегами. Выкупай меня там — увидишь, каким я конём стану.

Взял юноша узду в руки, повёл жеребёнка в чащу леса к молочному озеру с золотыми берегами.

Бросился жеребёнок в озеро, нырнул три раза — и вышел на берег белоснежный конь. Грива — кольцами золотыми, из ноздрей пламя пышет, глаза искры мечут.

— Вот это по мне конь! — воскликнул Эртэ-Берген, вскочил на него, распростился с родителями и поехал куда глаза глядят.

Ехал богатырь лето, ехал зиму. Ровно семь лет ехал.

На восьмой год спохватился: вспомнил, что семь лет ничего не ел. Стал он размышлять, где бы найти чего-нибудь поесть.

Смотрит — стоит перед ним скала. Идёт из скалы дымок.

Ударил богатырь по скале плетью — расступилась она.

Видит Эртэ-Берген — сидит в пещере старуха и кашу варит.

— Здорово, бабушка. Дай мне поесть, — попросил богатырь.

— А откуда ты, сынок, взялся? — спрашивает старуха.

Рассказал ей богатырь о себе.

— Да ты, видно, и вправду богатырь, коли так, — говорит старуха. — Вот тебе богатырская еда. Покушай.

И ставит старуха на стол маленькую чашку. Засмеялся Эртэ-Берген:

— Что ты, бабушка! Да этого мне и на один зуб мало.

— А ты попробуй, сынок; скушай сначала, потом и говори.

Принялся богатырь кашу есть. Ел, ел, а всё никак маленькую чашку до дна вычерпать не может. Только на третий день съел всё, что было в чашке, и чашку вверх дном перевернул.

— Ну спасибо, бабушка, накормила. Теперь во мне силы словно втрое прибавилось. Поеду я подвигов искать.

Распростился богатырь со старухой и отправился в путь.

Ехал он по лесу, ехал, ехал ровно семь лет и попал наконец в такое место, где солнце и месяц только половинками своими светили.

А лес и трава росли в том месте железные. Как ветер повеет — шумят, звенят железные листья, звенит железная трава.

Стал Эртэ-Берген из этого железного леса выбираться, продираться сквозь железные кусты и ветви. И выбрался на поляну.

Стоит на этой поляне серая скала, а вокруг скалы одноглазый и однорогий скот бродит, щиплет железную траву.

Попробовал он на скалу влезть, а скала гладкая, ровная, уцепиться не за что.

Обернулся тогда Эртэ-Берген белкой и взбежал на самую вершину скалы. Заметил он, что в скале есть отверстие, а из него дымок идёт.

Заглянул богатырь туда и видит — сидит на дне скалы девушка, сама светлая, словно серебряная, а волосы золотые.

Плачет она и жалуется:

— Звери и птицы на свободе живут, дикие волки на воле бегают, а я тут одна в плену у злодея Бекерденя томлюсь.

Жалко стало богатырю девушку. Обернулся он опять человеком, спрыгнул на дно и спрашивает:

— Кто ты, красавица? И как сюда попала?

А девушка отвечает:

— Я Ирюнь. Злодей Бекердень меня из дома отца украл. Видишь — вокруг серые скалы стоят. Во всех них пленники его томятся. А я уже семь лет в плену живу. Сейчас Бекердень на охоту ушёл, а вернётся он — несдобровать тебе.

— Может быть, я с ним как-нибудь и справлюсь, — говорит Эртэ-Берген. — Не хочу я, чтобы ты в плену сидела.

Едва успел он эти слова кончить, как зашумели железные ветки, закачались железные деревья — появился на дороге злодей Бекердень. Голова у него была четырёхугольная, лицо одноглазое, чёрное, из глаза искры сыпались. Ехал он на железном коне.

Ударил богатырь своей плетью по скале — расступилась скала, и вышел богатырь навстречу злодею Бекерденю.

— Ты кто такой? — зарычал Бекердень.

А юноша отвечает:

— Я тот, кто тебе голову снесёт.

Зарычал Бекердень, засмеялся злобным смехом и кинулся на Эртэ-Бергена.

Начался бой.

Такой бой, что на небе тучи столпились, по земле вихри завыли, железные деревья к траве прилегли, все звери в лесные норы попрятались.

Девять лет дрались богатыри. Наконец стал уставать Бекердень и говорит юноше:

— Видно, на земле нам боя не кончить. Пойдём к огненному морю. Ты сделаешься золотой рыбой, а я — железной, и снова будем драться. Хорошо?

— Хорошо, — отвечает юноша.

Пошли они к огненному морю, обернулись рыбами и опять вступили друг с другом в бой.

Взволновалось огненное море, зашумели огненные волны, свистят вихри над морем — дерётся золотая рыба с железной.

Девять лет дрались богатыри.

Опять начал уставать злодей Бекердень, а сдаваться не хочет. Снова говорит он юноше:

— Видно, и в воде нам не победить друг друга. Давай поднимемся в воздух. Ты обернёшься соколом с золотой головой, а я — орлом с железным клювом. Согласен?

— Согласен, — отвечает Эртэ-Берген.

Обернулись они птицами, поднялись в воздух и снова стали друг с другом драться.

Девять лет дрались сокол с орлом.

Да видно, конец был суждён злодею Бекерденю. Ударил сокол орла крепким клювом в грудь — и упал орёл мёртвым.

Обернулся тогда сокол снова молодым богатырём. Подбежал к нему белоснежный конь с золотой гривой.

И поехал богатырь по железному лесу. Бьёт конь копытами по серым камням, а Эртэ-Берген приговаривает:

— Выходите, бедные люди, на свет, на свободу, на солнышко. Нет больше в живых злодея Бекерденя.

Стали пленники из скал выходить. Благодарят богатыря, радуются, вслед за ним толпой идут.

Вернулся Эртэ-Берген на поляну. А там на большом камне красавица Ирюнь, светлая, как серебро, с золотыми волосами, сидит, его возвращения дожидается.

Посадил он её перед собой в седло и поехал обратно через волшебный лес.

Целых семь лет ехал богатырь с девушкой, пока в знакомые места приехал.

Остановил коня у родного чума, красавицу Ирюнь в чум повёл.

Обрадовались старики родители. Сыграли свадьбу. Стали они счастливой семьёй жить. Девяносто сыновей у Эртэ-Бергена родилось.

Были все богатырями, как отец.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Джан — милый.

2

Зурнач — музыкант.

3

Ковальчик — горбушка.

4

Дэв — крылатый зверь-великан, злое чудовище.

5

Айран — напиток из кислого молока.

6

Торсык — сосуд, сделанный из кожи.

7

Биз — шило.

8

Хлуп — туловище.

Content

Забавные сказки

Забавные сказки

ПРЕДИСЛОВИЕ

ШЕЙДУЛЛА Азербайджанская сказка

СЫН АЛТЫН-КАНА Алтайская сказка

КОЗЁЛ Армянская сказка

НЕПОБЕДИМЫЙ ЧЕМИД-ЧУДЗИН Башкирская сказка

БРАТЬЯ-ОХОТНИКИ Белорусская сказка

МУЖИК И ВЕЛЬМОЖА Белорусская сказка

КАК МУЖИК С БАРИНОМ ПООБЕДАЛ Белорусская сказка

АСИЛАК И ЗМЕЙ Белорусская сказка

НЕЖДАН-БОГАТЫРЬ Белорусская сказка

КАМЕННЫЙ ЦАРЕВИЧ Грузинская сказка

СТРАШНЫЙ ДЭВ Грузинская сказка

ЦАРЬ И ЗЯБЛИК Грузинская сказка

ДОЧЬ СОЛНЦА Долганская сказка

АЛДАР-КОСЕ и ШИГАЙ-БАЙ Казахская сказка

ИВАНУШКА И ЦАРЬ Карельская сказка

ТРИ ЧЁРНЫХ ЛЕБЕДЯ Киргизская сказка

ПЕРЯ-БОГАТЫРЬ Сказка народа Коми

АНС И ДРАКОН Латышская сказка

СТАРОСТА И ЧЁРТ Латышская сказка

ПАРЕНЬ, РАК, МЫШКА ДА ЖУК Латышская сказка

МИМИ-ХЫЛИ-БОГАТЫРЬ Мансийская сказка

КАК ХРАБРЫЙ ВАЙ МОРЕ ПОБЕДИЛ Ненецкая сказка

МУЛЛА НАСРЕДДИН Осетинская сказка

ОКАМЕНЕЛОЕ ЦАРСТВО Русская сказка

СКАЗКА О ТРЁХ ЦАРСТВАХ Русская сказка

МОЛОДИЛЬНЫЕ ЯБЛОКИ Русская сказка

БАРИН-КУЗНЕЦ Русская сказка

СОЛДАТСКАЯ ШИНЕЛЬ Русская сказка

БОЛТЛИВАЯ СТАРУХА Русская сказка

ЩИ ИЗ ТОПОРА Русская сказка

ДОГАДЛИВЫЙ МУЖИК Русская сказка

НИКИТА КОЖЕМЯКА Русская сказка

ИВАН-БОГАТЫРЬ И БЕЛЫЙ ПОЛЯНИН Русская сказка

СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА Русская сказка

КОЗА Русская сказка

ШАХ ПЕТУХ Татарская сказка

ПОКАТИГОРОШЕК Украинская сказка

МУЖИК И НЕМЕЦ Украинская сказка

БЫЧОК Украинская сказка

ГРИЦЬ И ПАН Украинская сказка

ИВАН-БОГАТЫРЬ И ТРИ ОРЛА Чувашская сказка

КАК БОГАТЫРИ СОЛНЦЕ И МЕСЯЦ ОТ ЗМЕЯ СПАСЛИ Чувашская сказка

ЗОЛОТАЯ ЖЕМЧУЖИНКА И ЕЁ БРАТ Шорская сказка

ДОБРЫЙ ЭРТЭ-БЕРГЕН Якутская сказка

Примечания