Душа машины

Глава 1

Раскаленный воздух, полный угольной гари и густо пропитанный запахом раскаленного металла, при каждом вдохе обжигал нещадно саднящее горло и выжимал слезы из покрасневших глаз. Струйки пота, смешивающегося с копотью и пылью, расчертили обнаженные торсы черными узорами, и его брызги, попадавшие на раскаленную дверцу топки, то и дело добавляли короткое отрывистое шипение к общей какофонии оглушительного лязга и скрежета механизмов, дополняемых гулом огня и свистом вырывающегося пара. Пробивающиеся через щели в защитных жалюзи лучи солнечного света пронзали задымленную кабину подрагивающей светящейся гребенкой, только оттенявшей окружающий багровый полумрак.

– Давай еще одну ракету! – хрипло крикнул Лажонн, перекрывая грохот работающей на пределе машины.

Его молодой помощник, закрыв дверку топку и отложив в сторону лопату, распахнул небольшой шкафчик на стене и достал длинную картонную трубку с красной полосой на одном из ее концов.

– Без толку все это, – хмыкнул он, срывая обертку. – Они еще слишком далеко.

– Предлагаешь опустить лапки и сдаться? – капитан схватил его за плечо и развернул к ведущей на верхнюю палубу лестнице. – Не рассуждай, а делай, что говорят!

Протопав тяжелыми ботинками по скрипучим железным ступенькам, парень откинул крышку люка и поднял над головой картонную трубку. Он намотал на палец свисающую из ее нижнего конца бечевку и резко за нее дернул. С резким хлопком из нее вырвалась маленькая алая комета, которая устремилась в небо, оставляя за собой белый дымный след.

– Теперь смотри внимательно, ответ не прозевай!

– Мне бы ваш оптимизм! – бросив пустую трубку в подающий лоток с углем, помощник капитана поднялся еще на одну ступеньку и осторожно высунул голову в люк.

– Ну? Есть что-нибудь? – мучимый нетерпением, Лажонн и сам прильнул к смотровой щели, но крайне узкий угол обзора позволял окинуть взглядом только маленький кусочек горизонта.

– Но не так же быстро! Им ведь тоже требуется какое-то время, чтобы… Черт!

Послышался звонкий щелчок, от которого крышка люка загудела, точно колокол, и парень кубарем скатился с лестницы, упав прямо в кучу угля. Встревоженный Лажонн бросился к нему.

– Тебя зацепило?

– Да нет, промазали, – его помощник сел, осторожно ощупывая левое ухо. – Только рикошетом слегка…

– Дай гляну! – капитан повернул его голову к тусклому багровому свету, пробивающемуся из-за дверцы топки, и облегченно вздохнул. – Ничего страшного, всего лишь царапина.

– Так я и говорю – рикошетом, – парень поднялся на ноги и взял в руки лопату. – Но в следующий раз лезьте туда сами.

– Ладно, договорились.

Лажонн прильнул к забранному стальными жалюзи окну, пытаясь через оставшиеся щели рассмотреть, что же происходит снаружи. Перед его глазами промелькнул быстрый парусный челнок, где рядом с мачтой стоял пустынник, наставивший на их эшелон взведенный арбалет. Развеваемые ветром космы хлестали его по плечам и частично заслонили лицо, но даже так оставалась видна его довольная ухмылка. Им удалось загнать хорошую дичь, и он уже предвкушал торжество победителя, делящего богатую добычу.

Здесь, посреди бескрайней Вендейской Плеши, их стаи налетали на заплутавшие эшелоны, подобно внезапному самуму, и точно так же они оставляли от своих жертв только голые белоснежные кости. Ровная как стол земля, покрытая коркой засохшей соли, и постоянно гуляющие тут ветра обеспечивали их легким челнокам абсолютное превосходство в скорости, что позволяло атаковать тяжелый неповоротливый эшелон с любого удобного направления.

Их стрелы не могли причинить огромной машине сколь-либо серьезного вреда, но челноки являлись лишь разведчиками, указывавшими путь куда более серьезно вооруженным драккарам. А вот когда к охоте подключатся и они – жди беды!

– А я говорил, что соваться на Плешь – неудачная идея, – словно прочитав его мысли, буркнул помощник, методично закидывая в топку порции угля.

– Что ж, ты был прав, а я ошибся, – хмыкнул капитан. – Тебе полегчало?

– Не особо, если честно.

– Наша жизнь устроена крайне просто. Ты либо рискуешь и срываешь куш, либо продолжаешь барахтаться в грязи, – Лажонн обернулся к юному помощнику. – Что бы ты предпочел?

– Да вы зажрались, капитан! – фыркнул тот, на самом краю смерти утратив последние остатки робости. – То, что вы полагаете за грязь, для очень многих – предел мечтаний! Тут речь идет уже либо о безмерном тщеславии, либо о банальной жадности. Ваш дед, во всяком случае, никогда бы не пустился в подобную авантюру!

– Да что ты знаешь о моем деде?! – вспыхнул Лажонн, которого вполне справедливые упреки откровенно задели за живое. – Он еще и не такое… Черт!

– Что еще? – очередная лопата с углем застыла на полпути, предчувствуя недоброе.

– Драккар, будь он проклят! – капитан поспешно отступил назад. – Теперь держись подальше от стен и окон.

– Спасибо за совет, – с неизменным оптимизмом ответствовал его помощник, закинув уголь в раскаленное жерло топки.

Признаться честно, Лажонн не ожидал, что тяжелая артиллерия подтянется так скоро. По-видимому, драккары пустынников дежурили где-то неподалеку, явившись на зов разведчиков в течение считанных минут. До воссоединения с основным караваном его эшелону оставалось еще очень далеко, и у слетевшихся на добычу хищников имелось в запасе более чем достаточно времени, чтобы расправиться с жертвой неторопливо и обстоятельно.

Тем не менее, пустынники решили не затягивать с весельем, и не успел парень зачерпнуть очередную порцию топлива, как корпус эшелона сотряс мощный удар.

– Вот дерьмо! – выругался Лажонн и подскочил к панели управления, изучая показания датчиков.

– Гарпун, что ли? – обеспокоенно нахмурился его напарник.

– Ну да, что же еще! – капитан пристально всматривался в мерные и манометрические трубки, выискивая первые признаки проблем.

Огромный, тяжелый, пышущий дымом и паром эшелон только со стороны казался несокрушимым монстром, от которого любые атаки отскакивают, точно дробины от слона. На самом деле Лажонн знал, что иногда достаточно перебить всего одну тоненькую трубочку, чтобы все это устрашающее нагромождение поршней, колес и шатунов превратилось в бессмысленную груду железа. И пустынники тоже это знали, намеренно целясь в самые уязвимые его места.

Однако пока все выглядело нормально. По-видимому, гарпун не задел каких-либо важных узлов, и Лажонн рискнул выглянуть в щель между жалюзи. Все равно нового выстрела с этого направления прямо сейчас можно было не опасаться.

Всего в паре десятков метров от эшелона параллельным курсом несся драккар пустынников. Спицы его бешено вращающихся колес слились в мутное пятно, отчего казалось, что он парит в воздухе. Стоявший на верхней площадке бандит энергично дергал тянущийся за гарпуном канат, пытаясь вытащить его из пробитого бока эшелона, но толстое оперенное копье, похоже, засело крепко и никак не поддавалось.

Простые стрелы являлись обычным расходным материалом, но вот тяжелые гарпуны с острым металлическим наконечником ценились у бандитов весьма высоко, и они использовали все возможности, чтобы после выстрела их вернуть и использовать повторно.

Лажонн недобро ухмыльнулся и положил руку на штурвал.

– Ай-яй-яй! Нельзя быть таким жадным! – он повернулся к напарнику. – Держись там! Мы сейчас немного повихляем.

Капитан резко крутанул рулевое колесо влево, отчего вся многотонная махина эшелона вздрогнула, заскрипела и, слегка накренившись, начала отдаляться от впившегося в нее драккара. Пустынник был вынужден ослабить хватку, и канат заскользил в его руках, разматываясь с барабана.

Управлявший драккаром бандит, спохватившись, скорректировал курс, но уже в следующую секунду Лажонн так же быстро вернул штурвал в исходное положение. Провисший канат упал на землю и немедленно начал метаться и скакать, загребая песок и цепляясь за камни. Будучи не в силах удержать взбесившуюся веревку, пустынник полностью ее отпустил, и волочащаяся в пыли петля начала стремительно удлиняться, хаотически мотаясь из стороны в сторону и распугивая остальные челноки пустынников.

Рулевой драккара, предчувствуя беду, что-то закричал и начал уводить свою машину в сторону от эшелона, но было уже поздно. Лажонн налег на штурвал, поворачивая за ним следом, и в следующий миг мечущийся канат оказался под огромными зазубренными колесами эшелона и немедленно на них намотался.

Рывок получился столь мощным, что резко натянувшийся жгут, ударив пустынника по ногам, подбросил того вверх. Бедняга, пару раз перевернувшись в воздухе, упал на землю и обернулся кувыркающимся клубом пыли, который вскоре остался далеко позади. Опасно накренившийся драккар все быстрей поволокло к эшелону, прямо в его огромные, в два человеческих роста колеса и бешено мельтешащие стальные шатуны. Миг – и чей-то полный ужаса крик потонул в громком треске безжалостно перемалываемого дерева. Снаружи по кабине забарабанили полетевшие во все стороны щепки.

Эшелон изрядно тряхнуло, перед смотровой щелью промелькнуло искореженное колесо, точно огромный паук размахивающее лапами уцелевших спиц, и довольно осклабившийся Лажонн крепче вцепился в штурвал, чтобы не упасть.

– Ну что, шакалье, съели?! – гаркнул он. – Не на того напали!

Сквозь щели в жалюзи он видел, как остальные челноки отошли чуть в сторону и продолжали преследование, держась на безопасном расстоянии. Потеря драккара изрядно спутала их планы, но отступаться они, похоже, не собирались.

– Эй, капитан! – окликнул его помощник, указывая на одну из мерных трубок. – У нас проблема.

– Что там такое? – Лажонн подошел к нему и всмотрелся в колышущийся за мутным стеклом водный столбик. – Вот черт!

Уровень воды прямо на глазах полз вниз, и, хотя до полного опустошения оставалось еще далеко, становилось очевидно, что финал гонки может состояться куда раньше, чем их эшелон успеет выбраться с Плеши и воссоединиться с основным караваном.

– Они все-таки пробили нам бак, – констатировал парень.

– Видимо да, – Лажонн поскреб в затылке. – Поначалу, пока гарпун сидел в пробоине, течи не было, но теперь, когда его выдернуло…

Он подошел к окну и, откинув жалюзи, на секунду высунулся наружу, чтобы осмотреть пробитый борт, и немедленно отпрянул назад. Он едва успел снова захлопнуть ставни, как в них тут же ударилась выпущенная кем-то из пустынников стрела.

– Так и есть, – он отер с лица брызги, размазав сажу по щекам, – хлещет будь здоров!

– К пробоине как-то можно подобраться?

– Для этого нужно боковую панель снимать, так что на ходу мы ничего сделать не сможем.

– Дело дрянь.

– Давай еще одну ракету. Вдруг увидят и нам навстречу выдвинутся, тогда будет хоть какой-то шанс.

– На Плешь караван почти наверняка не сунется, – помощник капитана открыл уже знакомый шкафчик, – никому неохота лишний раз рисковать.

– Я могу починить, – послышался вдруг тоненький детский голосок.

Мужчины обернулись, обнаружив, что в дверях, придерживаясь за косяк, стоит маленькая рыжая девчушка в потертом комбинезончике. Она вытянула руку, указывая на злополучную мерную трубку и повторила:

– Я могу починить.

– Траська! – рявкнул Лажонн, но как-то осторожно и даже немного нежно. – Я же велел тебе сидеть в каюте и не высовываться!

– И дождаться, что у нас вытечет весь конденсат, и пустынники порежут нас на тонкие ремешки? – девчонка шагнула в кабину.

– Откуда ты знаешь про бак конденсата? – капитан удивленно вскинул косматые брови.

– Но… – Трасси скосила глаза на мерную трубку, – это же очевидно! Я это просто…чувствую.

– Этого нам еще не хватало! – Лажонн мученически закатил глаза.

– Так вам нужно пробоину заделать или нет? Я могу.

– Каким образом?! – фыркнул помощник.

– Дайте мне какую-нибудь тряпку, и я заткну дыру. Полностью течь так не устранить, но этого хватит, чтобы дотянуть до своих.

– Гениально, ага! А мы-то не догадались!

– Пойми, Траська, – простонал капитан, – как только ты высунешься, тебя немедленно нашпигуют стрелами! Нас со всех сторон обложили!

– Да не собираюсь я наружу лезть! – возмутилась девчонка. – Я же не дурочка и не самоубийца! Я через мотор проберусь.

– Через мотор? – опешил помощник. – Это как?

– По стыку поддона и основного блока. Там есть небольшая полочка, по которой можно проползти на ту сторону. Я же маленькая – я протиснусь. Да и пробовала уже.

– Вот же чертовка! – всплеснул руками Лажонн. – Во все щели свой нос засунуть уже успела! Что ты там забыла-то?!

– Но интересно же! Должна я понимать, как все устроено и работает, или нет?

– Ты залезала прямо в работающий двигатель?! – глаза молодого парня распахнулись еще сильней.

– Говорю же – я не самоубийца. На одной из стоянок заглянула, пока вас тут не было.

– Так вот где ты свой комбинезон в масле извозила! – Лажонн указал на покрывающие ее костюмчик темные пятна.

– Ну… да.

– Но сейчас-то он работает! – почти крикнул помощник, пытаясь вернуть остальных с небес на землю. – Тебя там попросту на валы намотает, и все!

– А он, кстати, прав! – помрачнел Лажонн, качая головой. – Там шатуны сейчас так и летают… да еще и масло горячее…

Короткий всплеск энтузиазма угас, даже не успев толком разгореться. Парень забросил в топку еще пару лопат угля, и все снова молча уставились на злосчастную трубку с ползущим вниз столбиком воды.

– Если я не попытаюсь, то мы точно все сдохнем! – продолжала настаивать упрямая девочка. – А так у нас есть хотя бы небольшой шанс.

– Тебя там просто по стенкам размажет! – простонал капитан, мучимый пониманием правоты дочери и, одновременно, страхом за ее жизнь.

– Я буду очень осторожна, – Трасси шагнула к кожуху двигателя и положила руку на ведущий в его недра люк. – Только дайте мне какую-нибудь тряпку. Чтобы пробоину заткнуть.

Отставив лопату в сторону, помощник заглянул в шкафчик и выдал ей большой клок ветоши, используемой обычно для протирки механизмов во время обслуживания. Трасси затолкала его за пояс и дернула за запирающий люк рычаг.

Ей в лицо сразу же дохнуло горячим воздухом, пропитанным запахами машинного масла и раскаленного железа. По ушам ударил грохот бешено мечущихся механизмов. Открытый лаз чем-то напоминал вход в преисподнюю, где грешников сперва поджаривают, а после перемалывают в аппетитный дымящийся фарш.

Однако отступать было уже поздно. В конце концов, она же сама вызвалась.

– Будь осторожна, Траська! – на прощание Лажонн обхватил маленькую щуплую девчонку своими мозолистыми лапами.

– Обязательно, пап! – малышка присела на корточки перед черным зевом технического лаза. – Вы только люк не закрывайте, чтобы мне хоть что-то видно было.

– Да-да, конечно! – капитан хлопнул себя по лбу и закрутился на месте, соображая, что можно придумать. – Тебе фонарь с собой дать?

– Не надо, у меня и так руки заняты будут. Вы мне отсюда посветите.

Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, Трасси нырнула в люк.

Ее немедленно окатило волной жара, а лязг и скрежет шатунов и шестерней буквально впился в ее худенькое тельце, заставляя его вибрировать в такт своему ритму. Она хорошо помнила внутреннее устройство машины, изучив его в свои предыдущие вылазки, а потому первые метры она преодолела быстро, но вот дальнейшее продвижение существенно осложнялось.

Позади что-то замельтешило, и в люк просунулся Лажонн, поставивший на железный пол зажженный фонарь. Его желтоватый свет выхватил из темноты тускло поблескивающие сочленения шатунов, в бешеном темпе вращающих главный коленвал. Они едва не задевали протянувшуюся сбоку узкую полочку, по которой девчонке и предстояло проползти, чтобы добраться до пробитого бака конденсата.

Глава 2

Трасси потуже перехватила свои непокорные огненно-рыжие волосы, чтобы не топорщились, и осторожно двинулась вперед. Умом она понимала, что конструкция машины гарантирует достаточный зазор между молотящими горячий воздух стальными суставами и корпусом, но вот донести это понимание до заходящегося в животном ужасе сердца было не так-то и просто.

Она вжалась в промасленный железный пол и медленно, сантиметр за сантиметром, поползла по узкому уступу, постепенно приближаясь к бешено мечущимся огромным железякам. На каждом обороте они обдавали ее лицо порывами горячего воздуха, которые становились все плотней и осязаемей. Трасси зажмурилась, продолжая, тем не менее, ползти дальше.

Девчонка невольно вздрогнула, когда на ее лицо брызнули капли горячего масла, но, стиснув зубы, только зашипела и продвинулась еще немного. Судя по всему, она уже добралась до первого цилиндра.

Не в силах удержаться, Трасси приоткрыла один глаз и тут же об этом пожалела. И не столько по причине немедленно попавшего в него масла, сколько из-за вида проносящегося прямо перед ее носом огромного блестящего шарнира, способного в один миг превратить ее в размазанный по стенкам отсека кровавый фарш.

Трасси поспешила снова зажмуриться и поползла дальше. Что ни говори, а некоторых вещей лучше не видеть.

Чуть погодя она почувствовала, как кто-то или что-то словно прикасается к ней в районе поясницы. Оглянувшись, девочка обнаружила, что кусок ветоши выбился из-под комбинезона, и пролетающий мимо шатун начал его задевать. Причем с каждым разом ветошь вылезала наружу все дальше, и толчки становились все сильней, грозя сдернуть Трасси с узкой полочки и бросить вниз, в поддон с плещущимся маслом.

Девчонка испуганно пискнула и энергичней заработала локтями, отползая от приставучего шатуна, но ему на смену пришел следующий, еще более настырный. По-видимому, его поверхность оказалась более шершавой, потому как уже на втором рывке он выдернул ветошь у Трасси из-за пояса и с размаху зачерпнул ею изрядную порцию горячей темной жидкости. Описав быстрый оборот, промасленная тряпка щедро оросила маслом стены и в довершение с громким шлепком больно ударила Трасси по бедрам.

Девочка вскрикнула и непроизвольно вздрогнула, и в тот же миг перед ее глазами взорвался фейерверк ярких искр, когда соседний шатун, улучив момент, заехал ей по правой щеке…

По всей видимости, Трасси слегка оглушило, поскольку несколько последующих секунд просто выпали из ее мира. Она обнаружила себя лежащей все на той же полочке, уткнувшись лицом в грязный металл. По подбородку ползла тонкая теплая струйка, а копна ее рыжих волос ритмично вздрагивала, когда ее касалась проносящаяся мимо железка.

Сообразив, что она уже некоторое время не дышит, Трасси решилась сделать осторожный вдох. Она все еще жива – и это главное, а с остальными вопросами сейчас разберемся.

Девочка плотнее вжалась в стену и продолжила ползти вперед, благо до конца оставалось уже совсем немного. Несколько секунд спустя она уже смогла подняться на четвереньки и обернуться, оценивая пройденный путь, в дальнем конце которого тускло мерцал поставленный отцом фонарь. Метров пять, не больше, но казалось, что она там прожила еще одну жизнь. Второй раз Трасси на подобное безрассудство уже не решилась бы, воспоминаний о пережитом страхе ей теперь до гроба хватит!

Но довольно лирики! Ей же пробоину как можно скорей заткнуть надо, иначе их эшелон просто встанет, и пустынники, дополнительно разъяренные потерей драккара… Нет, об этом даже думать не хочется, лучше сосредоточиться на деле.

Трасси дернула за рычаг, отпирающий технический люк, и ей в лицо немедленно ударил упругий порыв ветра, смешанного с брызгами воды. Пробивший бак гарпун попутно оторвал еще и изрядный кусок внешней обшивки, который, повиснув на уцелевшем замке, теперь мотался за бортом и громко лязгал о вращающееся чуть ниже колесо.

Выглянув в образовавшуюся дыру, Трасси увидела мчащиеся на некотором отдалении челноки бандитов. Они понимали, что раненый железный зверь рано или поздно неизбежно выбьется из сил, и тогда они смогут взять его голыми руками. Достаточно немного подождать, и добыча сама упадет к их ногам, дополнительно рисковать уже не нужно. Что ж, остается надеяться, что с такого расстояния они не заметят маленькую дерзкую девочку, вознамерившуюся сорвать их планы.

Впереди, буквально на расстоянии вытянутой руки Трасси видела днище бака и пробитую в нем дыру, из которой хлестала теплая вода. Однако выданная ей тряпка осталась кувыркаться где-то в недрах мотора, а надежно зажать такую дыру детской ладошкой представлялось абсолютно нереальным.

На размышления ушло не более секунды. Извиваясь втиснутым в узкую щель червяком, Трасси стянула с себя перепачканный в масле комбинезон, скомкала его и с размаху вогнала в дыру. Утечка воды прекратилась, оставив только стекающие по рукам тонкие струйки, но радость была недолгой. Напор остававшегося в баке конденсата оставался еще довольно сильным, и импровизированная «пробка» вылетела обратно, едва Трасси отняла от нее руку. Мокрый грязный комбинезон плюхнулся ей прямо на голову, и вода хлынула вновь.

– Да чтоб тебя! – девочка скомкала одежду и повторно заткнула ею дыру.

В принципе, можно вот так ее и держать, но вряд ли ей хватит сил делать это достаточно долго. Поднятые вверх руки очень скоро затекут, и что дальше? Кроме того, торчать вот так на виду у пустынников просто опасно. Рано или поздно они ее обязательно заметят и расстреляют из арбалетов. Но вот если…

Исполнив еще один акробатический этюд, Трасси улеглась на спину, подперев затычку ногой. Так ее не могли видеть снаружи, да и ногу можно время от времени менять, чтобы не уставала. Да и вообще, вполне удобно получилось. Только вода на лицо капает, но так это даже к лучшему – можно и умыться заодно…

– Эй, капитан! – окликнул Лажонна помощник, изучавший мерную трубку.

– Что там еще?

– Похоже, конденсат больше не убывает, – парень постучал пальцем по желтоватому стеклу. – Вода уже некоторое время держится на одном и том же уровне.

– Траська! – охнул бородач, утерев рукавом набежавшую слезу. – Ты просто чудо!

– Ладно, с этой проблемой мы вроде бы разобрались. Что дальше?

– Давай еще одну ракету!

Донесшиеся снаружи крики отвлекли Трасси от вдумчивого изучения ржавого днища бака и раздумий о необходимости его покраски. Она приподнялась на локте и осторожно выглянула из-за края проема.

Челноки пустынников, до этого момента двигавшиеся параллельными с эшелоном Лажонна курсами, внезапно начали суетиться и лихорадочно маневрировать. Бандиты энергично орудовали такелажем, перекладывая паруса и спеша лечь на обратный курс. Они определенно увидели нечто, что их здорово испугало.

Поскольку до ее скромной персоны теперь никому не было дела, Трасси решилась высунуться наружу, чтобы выяснить, что же там стряслось.

Впереди, прямо по курсу вздымались несколько густых пыльных шлейфов, в основании которых кое-где проглядывал поблескивающий на ярком солнце металл.

Караван!

Они все же увидели выпускаемые Лажонном красные ракеты, и, получив сигнал бедствия, немедленно отправились на выручку. Поскольку в здешних краях источником проблем могли быть только шайки пустынников, то капитаны, верно оценив ситуацию, расцепили эшелоны и перестроились в боевой порядок. И вскоре кому-то предстояло испытать на собственной шкуре весь гнев и всю ярость несущейся на полном ходу стали. Неудивительно, что пустынники так занервничали.

Трасси даже вздрогнула, когда по ее ушам ударил оглушительный рев гудка, в ответ которому разноголосым хором запели трубы приближающихся эшелонов. Возмездие явилось на зов!

Их эшелон резко накренился, выполняя крутой разворот, и Трасси пришлось покрепче ухватиться за шпангоут, чтобы не вывалиться наружу. Из-под мерзко скрежещущих колес полетели камни и целые отвалы песка. Лажонн снова дал полный ход, и уже через минуту их машина оказалась в окружении других эшелонов, выстроившихся в длинную цепь, что могучим стальным гребнем катилась по пустыне.

Прекрасно осознавая, что с такой силой лучше не связываться, челноки бандитов пустились наутек, но теперь им требовалось идти против ветра, закладывая один галс за другим, что не позволяло развить достаточную скорость, и шеренга эшелонов стремительно их настигала. Не так уж часто выпадает возможность поквитаться с пустынными налетчиками, и капитаны были решительно настроены сполна использовать выпавший им сегодня шанс.

Лихорадочно мечущиеся паруса пустынников мелькали все ближе, и уже скоро стальная шеренга настигла их улепетывающую стаю. Трасси услышала короткий хруст, словно от попавшего под ботинок сухого осеннего листа, и перед ее глазами промелькнуло изодранное полотнище паруса. Девочка злорадно ухмыльнулась. Что ни говори, а некоторые старые долги отдавать чертовски приятно…

Через минуту все было кончено. Зазвучал гудок головного эшелона, и стальная армия начала маневрировать, формируя оборонительный порядок. Эшелоны последовательно выстраивались друг за другом, образовав длинную змею, которая свернулась в кольцо и, в завершение, вцепилась в собственный же хвост. Шипение, лязг и скрежет стихли, и караван замер, встав неприступным лагерем.

Кубарем скатившись по спущенному на землю трапу, Лажонн со всех ног помчался вперед, к оставленной гарпуном пробоине.

– Траська! Ты где?! Ты в порядке?!

– Я здесь, пап! – из-за края проема выглянула всклокоченная чумазая мордочка. – Не волнуйся, я в норме, только вот…

– Что такое? – сердце у капитана предательски упало.

– Мне пришлось своим комбинезоном дырку затыкать, поэтому я сейчас немного… раздетая.

– О! Ничего, сейчас придумаем что-нибудь, не волнуйся.

Обернувшись, Лажонн увидел, что его помощник уже спешит к нему на выручку с переносной лестницей.

– Как она там? – парень тоже здорово переживал за непоседливую девчонку.

– Вроде бы цела, – капитан приставил лестницу к колесу, обмотанному изжеванными обрывками снастей, оставшихся от уничтоженного челнока. – Сейчас отмоем, причешем – будет как новенькая!

Лажонн, кряхтя, вскарабкался по шатким ступенькам и заглянул внутрь. Вопреки его опасениям, разлегшаяся на железном полу Трасси выглядела вполне довольной. Складывалось впечатление, что она забралась сюда специально, чтобы погреться нагишом на солнышке, не опасаясь посторонних глаз. Благостную картину слегка портила только уже подсохшая струйка крови, стекающей из рассеченной скулы.

– Ты ранена?! – обеспокоенно воскликнул ее отец.

– Пустяки, пап! Всего лишь еще одна царапина.

– Ладно, потом разберемся, – Лажонн стянул с себя рубашку. – Вот, накинь пока.

– А кто будет затычку держать?

Коротко хмыкнув, капитан одним ударом могучего кулака вогнал набухший от воды комбинезон глубоко в пробоину. Теперь он держался достаточно плотно, чтобы спокойно дождаться полноценного ремонта.

Убедившись, что ее участие более не требуется, Трасси села и завернулась в отцовскую рубашку, пропитанную запахами пота и машинного масла. После чего спустилась по лестнице следом за Лажонном.

Внизу их поджидали другие капитаны, которым не терпелось узнать подробности приключений, в которые угодил их эшелон. Помощник капитана в общих чертах уже все им рассказал, но некоторые эпизоды его повествования звучали настолько неправдоподобно, что публика жаждала дополнительных подтверждений из уст самого Лажонна и его неугомонной дочурки.

Тут их, однако, ожидало разочарование, поскольку старый капитан наотрез отказался удовлетворять их любопытство, сославшись на необходимость срочно обработать полученную Трасси рану. Он сгреб дочь в охапку и, не проронив ни слова, взобрался по трапу в кабину и захлопнул за собой дверь.

– Да не волнуйся ты за меня так, пап! – взмолилась Трасси. – Я же говорю – просто царапина.

– Пусть даже так, – Лажонн подвел ее к окну и повернул лицом к свету, осматривая рассеченную скулу, – но ты в зеркало на себя посмотри – разве можно показываться на людях в таком виде?! Вся чумазая, на голове не пойми что, да и голая вдобавок. Не-е-ет, сперва в душ сходи, да оденься поприличней, а потом уж будешь перед публикой красоваться.

– Пф! Можно подумать, все остальные там выглядят сильно лучше…

– И все как одни нагишом?

– Ну…

– И еще одно, – Лажонн развернул дочь к себе, пристально всматриваясь в ее лицо.

– Что, пап? – не вытерпела девочка, когда пауза начала затягиваться.

Капитан открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом снова его захлопнул. Чувствовалось, что его беспокоит нечто куда более серьезное, нежели синяки и ссадины, и он лихорадочно пытается сообразить, как лучше подступиться к волнующему его вопросу.

– Там, когда ты говорила, что… – заговорил он, с трудом подбирая слова, – что у нас пробит бак конденсата, откуда ты это узнала?

– Но вы же сами там обсуждали полученную пробоину. Громко и эмоционально. Я услышала и спустилась.

– Да, но, насколько я помню, мы ничего не говорили конкретно про бак конденсата, – Лажонн придвинулся ближе, нависнув над оробевшей дочерью. – Ты же сходу заявила, что можешь все починить, даже не поинтересовавшись подробностями. Как ты могла знать, что и где необходимо заткнуть, и как именно ты сможешь туда пробраться?! Откуда?!

– Но я… – Трасси нервно заерзала, откровенно напуганная таким допросом, – я это просто почувствовала! Словно машину ранили, и она закричала от боли. Я услышала ее, и она сама, ее дух сказал мне, где именно она истекает кровью… то есть конденсатом.

– Понятно, – протянул помрачневший Лажонн. – Почувствовала.

– Ну… да. А что не так?

– Вся в деда, – отец словно не слышал ее, – и такая же безбашенная.

– Да что случилось-то, пап?!

– Судя по всему, ты, Траська – Отмеченная Знанием. А это – великий дар и, одновременно, очень большая проблема.

– Отмеченная? Знанием? – девочка непонимающе нахмурилась. – Что все это значит?

– Понимаешь, – Лажонн обнял дочь и прижал к себе, – иногда рождаются люди, которые с самого детства некоторые вещи просто… знают. Их никто тому не учил, им негде было подсмотреть или подслушать. Знание просто живет в них, время от времени прорываясь наружу спонтанными озарениями. Таким уникумом был твой дед, создавший самый первый эшелон, и точно таким же знанием, выходит, судьба одарила и тебя. Тебе не требуется объяснять, как устроены и работают машины, ты и сама все прекрасно знаешь. Ты это чувствуешь.

– Ну да, все так, – глухо отозвалась Трасси из глубин его объятий. – Но почему ты говоришь, что это – проблема? По-моему, как раз наоборот!

– Пойми, Траська, – отец отстранил дочь и присел перед ней на корточки, – люди всегда с недоверием и опаской относятся к тем, кто не такой, как все. Если ты будешь сверкать своим талантом направо и налево, то очень скоро обнаружишь, что осталась одна. Выскочек никто не любит, так что будь скромнее, и по возможности держи свои откровения при себе. Кроме того…

– Да что еще-то не так?! – почти взмолилась Трасси, когда ее отец снова умолк, устремив потяжелевший взгляд куда-то в пространство.

– Отмеченные Знанием нередко просто исчезают, – вздохнул Лажонн. – Как твой дед. Как леди Кроанна. Как многие другие.

– Леди Кроанна?! – потрясенно пискнула девчушка. – Мать Божественных Братьев? Она тоже была Отмеченной? Но что именно она знала, кроме своей музыки?

– Музыка в умелых руках, Траська – тоже великая сила. А Леди Кроанна была настоящей Королевой Муз!

– Но ее же вроде как Пастыри к себе на небеса забрали, разве нет?

– Умом кичишься – Пастырей докличешься, – Лажонн со вздохом поднялся. – Вот потому-то Братья их и не любят.

– Здорово! – восхищенно выдохнула Трасси, впечатленная масштабом событий, составной частью которых внезапно оказалась и она сама. Шутка ли – оказаться, почитай, на одной доске с царствующими персонами! А еще Пастыри!..

– Ты слышала, что я тебе сказал? – встряхнул ее отец. – Помалкивай! Целее будешь.

– Да поняла я, поняла! – девочка согласно качнула рыжими кудрями, раздосадованная невозможностью поделиться столь драгоценными открытиями с кем-то еще.

– И про бак конденсата ты из нашего разговора узнала, ясно?

– Угу.

– Вот и славно. А теперь – марш в душ!

Глава 3

Уступая под натиском лучей утреннего солнца, туман начал редеть, и сквозь него постепенно проступили контуры далеких горных вершин, подсвеченных багряным рассветом.

– Курс верный, – удовлетворенно констатировал Лажонн, сверившись с ориентирами. – В таком темпе мы еще до обеда будем в Цигбеле.

– По-моему, ты вполне можешь водить караваны даже вслепую, – усмехнулась Трасси, откинув с лица прядь рыжих волос. – Ты ведь компасом и картами почти и не пользуешься!

– Пользуюсь-пользуюсь, не переживай! – отец добродушно ткнул ее кулаком в бок. – Но только когда никто не видит. Реноме, знаешь ли…

– Старый хитрюга! – рассмеялась девушка, двинув капитана локтем в ответ.

– Куда ж без этого! – Лажонн вскинул руку и вновь растрепал ее огненные локоны. – Пошли уже, завтрак ждет.

– Ты иди, я догоню.

– Ну смотри, опоздаешь и останешься без сладкого – не жалуйся.

Лажонн затопал вниз по лестнице, а Трасси, прикрыв глаза, запрокинула голову и всецело отдалась своим ощущениям, наслаждаясь каждым мгновением.

В ее лицо бил упругий, прохладный, еще влажный ветер, треплющий волосы и забивающийся за шиворот, а сжимающие поручень руки приятно щекотала ритмичная вибрация от работающей внизу машинерии. Если прислушаться, то в ее пульсирующем говоре вполне можно было разобрать отдельные голоса – упругий и мощный стук мечущихся в цилиндрах поршней, сухой клацанье клапанов, глухой гул огня в топке…

Наметанный слух Трасси мог моментально и безошибочно уловить даже малейшую фальшивую ноту в этой механической симфонии, но сейчас все инструменты исполняли свои партии просто безупречно. Как здоровый и полный энергии почти что живой организм.

Девушка открыла глаза, всматриваясь в бегущую навстречу пустыню. Монотонная рябь песчаных гребней, что мелькала вокруг на протяжении нескольких последних дней, кого угодно могла свести с ума, и только постепенно растущие впереди горы давали понять, что их бег по пескам не будет бесконечным. Да и хлопоты, связанные с обслуживанием механизмов эшелона, также не позволяли слишком уж заскучать.

Трасси оглянулась и увидела, что на верхних платформах других эшелонов также появились люди, торопящиеся насладиться короткими мгновениями утренней благодати, тем более что такая возможность выдавалась нечасто.

Время от времени корпус машины коротко вздрагивал, когда мощный отвал срезал очередной встретившийся на пути бархан, отбрасывая в стороны фонтаны песка. Сейчас, ранним утром, пока роса еще не просохла, это обходилось без особых последствий, но вот чуть позже каждый такой удар будет поднимать в воздух огромные тучи пыли, что окутают караван густой пеленой, от которой пассажирам придется прятаться внутри за плотно задраенными люками и иллюминаторами. А радоваться скорости, бьющему в лицо ветру и бескрайним пейзажам можно будет только на верхнем мостике головного эшелона, чем Трасси и занималась почти все свое свободное время.

И нечего тут завидовать! Встать во главе каравана – это привилегия, которую еще надо заслужить! Такую честь и такую ответственность доверят далеко не каждому. Легендарный изумрудно-зеленый эшелон Лажонна, построенный его отцом, занимал это место по праву. И вовсе не потому, что был самым быстрым, а по причине колоссального опыта его капитана, успешно проводившего караваны через самые сложные передряги, начиная от песчаных бурь и заканчивая нападениями банд пустынников. Когда железную вереницу возглавлял «Хоррам», названный в честь своего создателя, пассажиры и экипажи остальных эшелонов могли быть спокойны – путешествие пройдет без приключений, и вся колонна прибудет в пункт назначения точно в срок.

Впереди их ждал Цигбел, небольшой провинциальный городок на окраине Империи, где караван простоит несколько дней, разгружаясь, торгуя и пополняя запасы. Да и небольшой отдых им всем тоже бы не помешал. Ведь иногда все же хочется поплескаться в полноценной ванне, а то льющаяся из шланга жиденькая струйка теплой желтоватой воды, пропахшей металлом и маслом, позволяла помыться лишь условно.

Вообще, транспорт Лажонна предоставлял все необходимые удобства, уступая по уровню комфорта разве что каютам в правительственном эшелоне, куда Трасси изредка доводилось заглянуть.

Обитая дорогой кожей мебель, бархатные портьеры, мягкие ковры на полу, матово поблескивающая латунь кранов и белоснежный фаянс умывальников – далеко не всякая дорогая гостиница могла предложить подобную роскошь. Но, думается, даже обитателям тех хором наскучивала постоянная тряска и гул работающих машин, пусть и изрядно приглушенный толстой обивкой стен. После нескольких дней путешествия душа жаждала ощутить под ногами твердую землю, от души выспаться в нормальной мягкой кровати, не пытающейся елозить по полу, и иметь возможность в любой момент широко распахнуть окно и вдохнуть свежего воздуха, не рискуя набрать при этом полный рот песка и пыли.

Но Трасси точно знала, что уже очень скоро, буквально на следующий день, ей вновь захочется ощутить на своем лице бьющий навстречу ветер, всем телом почувствовать мощь и вибрацию снующих взад-вперед поршней и испытать столь дорогое и пьянящее ощущение свободы. А потому, отдохнув пару-тройку дней, караван неизбежно снова отправится в путь, поскольку именно в движении и протекала его настоящая жизнь.

Так что полюбоваться панорамой бегущей навстречу бескрайней пустыни она успеет еще не один раз, ну а сейчас стоит поторопиться на завтрак. Трасси с некоторым сожалением отпустила поручень и нырнула в люк. Она проверила выставленный курс и, убедившись, что все в порядке, потрусила на кухню.

В спартанских условиях мчащегося по пескам эшелона на особые яства и разносолы рассчитывать не приходилось, и яичница с поджаренным беконом, приготовленная на раскаленном кожухе печи, что использовался в качестве плиты, воспринималась как настоящее пиршество. В конце концов, их долгий путь уже близился к завершению, и они могли позволить себе немного шикануть.

Трасси взяла из шкафа свою тарелку и выгребла в нее из большой сковородки все немногое, что там оставалось. Отец не шутил, когда говорил, что опоздавший рискует остаться голодным. Замешкайся она еще на минуту, и выгребать было бы просто нечего. Плеснув себе из кувшина в кружку бурого пойла, за неимением лучшего, именуемого тут «чаем», девушка села за стол, где уже завтракали Лажонн и его помощник.

Энергично орудуя вилкой, Трасси про себя отметила, что возможность откушать с белоснежного фарфора, выбирая из куда более разнообразного меню, также стоит того, чтобы время от времени делать короткие остановки в очагах цивилизации. Тяжелый труд, невзгоды и лишения все же должны хоть как-то вознаграждаться! Ну а после проведенной в дороге недели сытный ужин, горячий душ и мягкая постель воспринимались как вполне достойная компенсация за понесенные издержки.

Вот так и мечешься всю жизнь между романтикой странствий и обывательским комфортом, подспудно понимая, что ни то, ни другое по отдельности не имеет абсолютно никакой ценности. Все ведь познается в сравнении, не так ли?

Лязганье вилок по тарелкам и коллективное чавканье были прерваны появлением незваного гостя, просунувшего большую лысую голову в приоткрытую входную дверь.

Трасси почувствовала, как ее лицо рефлекторно сморщилось в неприязненной гримасе. Капитан Крелл, как хозяин Правительственного Эшелона, не упускал ни единой возможности напомнить всем прочим, насколько выше них он стоит в социальной иерархии. Лояльность Империи оплачивалась весьма и весьма щедро. Даже несмотря на то, что капитаны эшелонов на бедность отнюдь не жаловались, Крелл в сравнении с ними выглядел настоящим богачом. А на косые взгляды окружающих он попросту не обращал внимания.

Подобные Правительственные Эшелоны, входящие в состав большинства караванов, использовались Империей для доставки важных грузов, секретных депеш и высокопоставленных чиновников. Путешествие на нем описывалось двумя словами: роскошь и безопасность. Он сочетал комфорт дорогих апартаментов и неприступность крепости, охраняемой вооруженными стражниками.

Такое положение вещей позволяло Креллу смотреть на окружающих сверху вниз, что вынуждало Трасси постоянно бороться с искушением отшлепать его по круглой лощеной физиономии грязной промасленной тряпкой.

Крелл не преминул выдержать некоторую паузу, окидывая взглядом их тесную и убогую каморку, чтобы дать осознать ту пропасть, что разделяла его и прочих смертных. Уж кто-кто, а его пассажиры могли пользоваться дорогими столовыми приборами и плескаться в горячей ванне сколько влезет. Да и сам себя он в этом отношении отнюдь не обделял. Тот, кто обслуживает Больших Людей, и сам достоин соответствующего сервиса. Его роскошный темно-вишневый мундир с начищенными до зеркального блеска пуговицами резко контрастировал с замызганными спецовками Лажонна и его небольшой команды. Капитан Правительственного Эшелона мог позволить себе держать полноценный экипаж и только отдавать команды своим подчиненным, не марая собственных рук о грязные рычаги и вентили.

– Долго еще? – сварливо осведомился Крелл, не отвлекаясь на приветствия и прочие знаки вежливости.

– Важные пассажиры беспокоят? – хмыкнул Лажонн, даже не взглянув в его сторону и не переставая жевать.

Сообразив, что с самого начала взял неверный тон, Крелл умерил пыл и дальше заговорил уже более доброжелательно. Лажонн был не из тех, на кого можно произвести впечатление подобным грубым нахрапом. А вот портить отношения с самым именитым капитаном пустынь все же не стоило, а то, не ровен час, придется странствовать по пескам в одиночестве. Между ними и без того хватало льда, чтобы усугублять положение дел еще больше.

– Мой пассажир – человек весьма занятой, – Крелл развел руками, блеснув золотой вышивкой на отворотах рукавов, – и он желает знать ориентировочное время прибытия в Цигбел, чтобы спланировать свой дальнейший день.

Проглотив очередную порцию, Лажонн отложил вилку и обернулся. На его лице играла приветливая улыбка, как бы говорящая: «вот так-то лучше!»

– Еще примерно часа два.

– Благодарю, – Крелл чуть наклонил лысую голову.

– Быть может, скажешь теперь, кто именно у тебя гостит? Мы же так или иначе все равно очень скоро это узнаем. Какой смысл продолжать секретничать?

Крелл задумчиво почесал исчерченный лиловыми прожилками нос. Из соображений безопасности ему запрещалось разглашать личность пассажиров Правительственного Эшелона. Все же у Империи оставалось еще более чем достаточно недоброжелателей, и кто-нибудь из путешествующих вместе с ними через пустыню вполне мог загореться идеей сведения старых счетов с тем или иным имперским чиновником. Но сейчас, когда до пункта назначения оставались считанные часы, угрозы подобного заговора можно было уже не опасаться.

– Это Имперский Инспектор с особыми полномочиями, – ответил он наконец, внимательно наблюдая за реакцией своих собеседников, – будет в Цигбеле порядок наводить.

– Давно пора! – Лажонн пожал плечами и вновь развернулся к тарелке. – Любая вольница рано или поздно заканчивается, вот и их время настало.

– И как ты думаешь, кого именно Братья направили на этот участок фронта? – хитро прищурился Крелл.

– А какая мне разница? Проблемы туземцев меня волнуют мало.

– И все же.

– Ну?

– Генерал Ирви Голстейн.

Вилка с куском бекона замерла на полпути ко рту Лажонна, после чего медленно опустилась обратно на тарелку. Остальные также перестали жевать, осмысливая только что услышанное.

Все прекрасно знали, какую роль сыграл Голстейн в становлении Империи, и какую цену пришлось заплатить тем, кто дерзнул встать у него на пути. И точно так же все были в курсе, что Крелл в числе прочих стал одним из тех, кто помог безжалостному генералу сломить сопротивление недовольных и подчинить Цигбел власти Империи. Атака имперских войск, поддержанная рядом капитанов и мощью их эшелонов, тогда просто смела отчаянных бунтарей и закатала их в грязь.

Той давней истории, однако, никто не забыл, и многие до сих пор не могли простить Креллу его коллаборационизма.

Впрочем, до сего дня никому в голову не приходило свести с ним старые счеты, чего нельзя сказать о его высокопоставленном пассажире. Так что полагающиеся меры безопасности и сопутствующая секретность вовсе не выглядели паранойей или перестраховкой. Среди экипажей эшелонов нашлось бы немало желающих потолковать с легендарным генералом по душам.

И столь же многие встали бы на их пути, желая защитить власть Империи, пусть даже ценой собственной жизни. Среди капитанов хватало тех, кто именно с ней связывал свое нынешнее благополучие, и только в ней видел возможность обустроить безбедное будущее своих детей.

Вообще, отношение к Божественным Братьям и к их Империи стало определенным водоразделом, что развел людей по двум лагерям, до сих пор сопротивляющимся любым попыткам их примирить.

Тот факт, что Братья направили в Цигбел своего Инспектора, призванного навести должный порядок на подотчетных территориях, сам по себе уже говорил о многом, но вот конкретная персоналия окрашивала события совсем в другие, куда более кровавые краски. Генерал Голстейн, верный цепной пес Божественных Императорских Особ, никогда не стеснялся в выборе методов и средств достижения поставленных целей.

Данный регион в самое ближайшее время будут крайне жестко и решительно загонять в рамки принятых в метрополии законов и правил. Под лозунгами установления порядка и обеспечения безопасности, людей очень скоро приучат покорно кланяться при виде любого имперского чиновника и радостно улыбаться, платя положенные налоги. А все недовольные отправятся за решетку.

Хотя нет.

Уж если за дело взялся сам генерал Голстейн, то угодившие под его руку глупцы проследуют прямиком на кладбище. Да еще и помучаются по дороге. Тут даже суда не потребуется.

Времена изменились, и, как ни прискорбно было это осознавать, именно ведомый Лажонном караван станет для Цигбела провозвестником этих решительных перемен. Но что поделаешь? В конце концов он – всего лишь капитан, вовсе не обязанный нести ответственность за все те последствия, что повлечет доставленный им груз.

– Они давно напрашивались, – Лажонн вздохнул и вернулся к прерванной трапезе. – Их предупреждали не раз, и не два. Пусть теперь расхлебывают.

Удовлетворенно кивнув, Крелл выскользнул обратно в коридор, и вскоре его ботинки загромыхали по переходу, что располагался аккурат над кают-компанией. А вот Трасси так и осталась сидеть с открытым ртом.

За годы детства и юности она слышала столько мрачных легенд, рассказов и воспоминаний, антигероем которых выступал генерал Голстейн, что в ее воображении его имя крепко сплавилось с образом абсолютного злодея, сеющего вокруг себя жестокость, боль и страдания просто… просто потому что он мерзавец, и все тут. А потому на удивление пассивная реакция отца на присутствие под боком этого средоточия зла повергла девушку в состояние самого настоящего шока.

Помощник капитана, не желая спорить с начальством, уткнулся в свою тарелку, воздержавшись от комментариев, и в повисшем молчании Трасси поняла, что озвучивать невысказанные вопросы придется именно ей. Ей, как дочери Лажонна, позволялось чуть больше, чем всем прочим.

– Мне показалось, пап, – она сплела пальцы и демонстративно положила руки перед собой на стол, – или ты и вправду одобряешь действия Голстейна и даже ему… симпатизируешь?

– Пойми, Траська, – ее отец, явно раздосадованный таким поворотом разговора, недовольно скрестил руки на груди, – мир слишком велик, чтобы окрашивать его исключительно в черный и белый цвета. Основная масса событий, что происходят с нами, и тех решений, что мы принимаем, лежит в серой зоне, когда очень многое зависит от того угла, под которым мы их рассматриваем. Поэтому не стоит судить настолько прямолинейно, жизнь гораздо сложней и запутанней, чем тебе, возможно, кажется.

– То есть ты одобряешь те методы, которыми Бешеный бык усмирил когда-то Цигбел, да и другие мятежные города?

Лажонн закатил глаза к потолку, формулируя достойный ответ, в то время как его помощник, затаив дыхание, следил за словесной перепалкой капитана с неугомонной дочкой. Он и сам был бы не прочь потолковать на данную тему, но субординация не позволяла особо разглагольствовать. Брякнешь что-нибудь не то – мигом останешься без работы.

– По-твоему лекарь, отсекающий больному пораженную гангреной ногу – злодей? – капитан положил мозолистые ладони на стол и подался вперед. – Иногда просто необходимо принимать жесткие и даже жестокие решения ради того, чтобы избежать много больших страданий и потерь в дальнейшем. Тот, кто этого не понимает – глупец, не способный заглядывать дальше собственного носа.

– Если так, – девушка тряхнула густыми рыжими кудрями, продолжая распаляться, – то почему ты называешь Крелла колбар… колабр…

– Коллаборационистом, – осторожно подсказал помощник.

– Да, точно! Почему? Чем ты от него отличаешься, фактически одобряя действия Голстейна?

– Тем, что тогда поступок Крелла являлся самым натуральным предательством, а сегодня то, что я говорю, – всего лишь здравый смысл, понимаешь?

– Не особо, – честно призналась Трасси после некоторой паузы. – Ты хочешь сказать, что вчерашняя подлость теперь стала чуть ли не воплощением дальновидной мудрости? Так, что ли?

– Да нет же! – Лажонн снова запрокинул голову и уставился в потолок. – В те годы все мы были пустоголовыми болванами, и в наших поступках не наблюдалось ни грамма разумности. Крелл ориентировался на зов своего кошелька и животного страха, а я и мои друзья – на зов души. По итогу Крелл оказался в выигрыше, но вовсе не потому, что обладал особой прозорливостью. Просто его ставка сыграла, а наша – нет, только и всего. А сейчас, спустя годы, я понимаю, что в той ситуации решения Голстейна оказались единственно верными. Он выдернул больной зуб, не заботясь о сиюминутном комфорте, но обеспечив благополучие здешних земель на многие годы вперед. Теперь понятно?

Трасси задумалась. В словах ее отца присутствовала определенная логика, но для ее осознания требовалось время. Возможно, для полного понимания его позиции следовало прожить столь же долгую жизнь, и набраться соответствующего горького опыта, кто знает?

– Ты не думай, – усмехнулся Лажонн, – я отнюдь не являюсь пылким почитателем генерала, как и Крелл, кстати. Но он-то Голстейна просто боится, в то время как я отношусь к нему с… м-м-м… холодным уважением. Фокус в том, что сейчас благополучие Крелла зависит в первую очередь от его умения заискивающе улыбаться перед высокопоставленными чиновниками Империи, в то время как наша судьба определяется исключительно нашим опытом и профессиональными навыками. Чувствуешь разницу?

– Уж лучше быть голодным профессионалом, чем сытым подхалимом, – буркнула Трасси, чем вызвала взрыв аплодисментов от их небольшой команды.

– Я рад, что мы друг друга понимаем! – Лажонн протянул руку и коснулся плеча дочери. – А теперь доедай, и надо проверить тормозные механизмы. До прибытия в Цигбел остается чуть больше часа, так что лучше не мешкать, а то, неровен час, еще мимо пролетим. Некрасиво получится.

Глава 4

Вокзал Цигбела встретил караван уже привычной суматохой. Торговцы, хозяева местных гостиниц, сутенеры и просто зеваки, словно охваченные внезапной жаждой суицида, буквально бросались под огромные стальные колеса, с хрустом перемалывающие угодившие под них сухие кустики и мелкие камни. Трасси казалось, что именно так должны хрустеть крошащиеся кости, и всякий раз удивлялась, каким образом каждое прибытие их железной вереницы обходится в подобной жуткой толкотне без жертв и увечий. Сходя с эшелона во время стоянки, она невольно окидывала взглядом зубастые ободы в поисках следов крови или намотанных на них внутренностей, но раз за разом неведомое чудо избавляло их от казавшейся неизбежной трагедии.

По ушам ударил пронзительный рев гудка, и вся громада каравана остановилась, причем их зеленый «Хоррам» застыл аккурат напротив последнего дома из вытянувшейся вдоль перрона вереницы. Что ни говори, а Лажонн прекрасно знал свое дело! Да и тормоза не подвели.

В ту же секунду общий гвалт ожидавшей их толпы взлетел на новую высоту. Для многих из тех, кто ожидал прибытия каравана, один такой день и в самом деле мог прокормить весь последующий год, а потому торговая братия дружно ринулась на штурм. И в такой момент Трасси не позавидовала бы сходящим с каравана пассажирам. Порой казалось, что конкурирующие между собой самодеятельные отельеры, продавцы снеди и прочей мелочевки были готовы в приступе неистового гостеприимства разорвать незадачливых путешественников на куски.

К счастью, эшелон Лажонна пассажирских кают не имел и специализировался на доставке грузов на заказ, так что его трап никто особо не осаждал, равно как и подступы к Правительственному Эшелону. Его темно-вишневые борта с гербами Империи словно формировали вокруг некое защитное поле, отгонявшее прочь праздную публику. В итоге, несмотря на общую толчею, около транспорта капитана Крелла все время оставалось уважительное свободное пространство.

Трасси, перегнувшись через ограждение, некоторое время высматривала, не появится ли на перроне сошедший с каравана генерал Голстейн. Она, правда, не знала, как именно он выглядит, но что-то девушке подсказывало, что такого человека она узнает и без дополнительных подсказок. Легендарные личности все же должны хоть чем-то отличаться от простых обывателей.

Безуспешно прождав так некоторое время, девчонка все же была вынуждена вернуться к своим обязанностям. После многодневного путешествия через пески подуставшие механизмы эшелона нуждались в обслуживании – чистке, смазке, замене износившихся прокладок и регулировке клапанов. Так что несколько дней стоянки вовсе не обещали расслабленного отдыха, почти все имеющееся в их распоряжении время обещало уйти на соответствующие процедуры. Ну а после – в обратный путь!

Практически полное отсутствие свободного времени не позволяло Трасси, как и членам экипажей других эшелонов, спокойно выйти в город, чтобы более-менее полноценно его осмотреть. В результате, все населенные пункты, где доводилось побывать их каравану, слились у нее в один сплошной перрон, забитый галдящей толпой. И разница между ними выражалась разве что в нюансах говора и акцентов общего гвалта.

Кверенс, конечно же, стоял особняком, поскольку его белокаменные стены, увенчанные остроконечными сторожевыми башенками, спутать с чем-либо другим было решительно невозможно. Да и очередь из прибывающих караванов могла образоваться только здесь. Столица Империи, как-никак.

А вот все прочие городки и поселки выглядели для Трасси как однообразное нагромождение облупленных досок и выцветших вывесок, среди которых сновали точно такие же безликие люди. Товар обменивался на деньги, деньги на товар, а все прочее, что находилось дальше протянутой для рукопожатия руки, превращалось в однородный серый фон.

Поскольку дел у девушки хватало, она почти весь день провела в машинном отделении, в окружении потрескивающих остывающих механизмов, орудуя тряпкой и масленкой. Ее худенькая фигурка позволяла пролезать в самые дальние уголки без необходимости снимать внешние панели, чем Лажонн активно пользовался, экономя время и сократив до минимума численность команды. Трасси, впрочем, не возражала, поскольку именно здесь, среди промасленного металла она чувствовала себя на своем месте, испытывая трудно объяснимое ощущение уюта, как будто стальные валы и шестерни приходились ей близкими родственниками.

Покончив с первоочередными работами, Трасси смыла с себя под душем грязь и копоть, после чего выбралась на верхнюю палубу. Здесь она с большой кружкой горячего чая устроилась на видавшем виде кресле, предварительно выколотив из него по возможности весь песок и пыль.

Клонящееся к закату солнце уже не пекло как открытая дверца топки, а только мягко щекотало натруженные руки, а легкий ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Снизу доносились приглушенные голоса покупателей и простых прохожих, спешащих по своим делам.

На данный момент первоначальный ажиотаж, вызванный прибытием каравана, несколько спал, и к головному эшелону потянулись серьезные клиенты, с которыми соответствующие договоренности заключались загодя. Потягивая терпкий чай, Трасси вполуха слушала их переговоры с Лажонном, время от времени бросая ленивый взгляд вниз. Она как раз подумывала сходить и налить себе еще одну кружку, когда к борту «Хоррама» подкатила груженая телега, которой управлял широкоплечий темноволосый бородач.

Его появление явно обрадовало Лажонна, бросившегося обниматься с прибывшим, чего он с другими заказчиками себе не позволял. Заинтересовавшись, Трасси перегнулась через поручень, прислушиваясь к их разговору.

– Во-о-о-т, совсем другое дело! – Лажонн загремел вынутыми из ящика цепями, прислушиваясь к их звонкому лязгу. – Не чета тому гнилому хламу, что наши халтурщики в Кверенсе предлагают.

И вот тут ее отец был совершенно прав! К инструментам и скобяным изделиям, поставляемым столичными мастерами, у Трасси уже давно сформировалась устойчивая неприязнь. Вот с внешним видом товара у них проблем не наблюдалось – полировка, отделка, упаковка – все оказывалось исполнено на высочайшем уровне. Но как только дело доходило до реального применения, весь внешний лоск мгновенно оборачивался полнейшей никчемностью. Раз за разом железо, из которого изготавливались те или иные инструменты, оказывалось то слишком мягким, гнущимся даже под небольшой нагрузкой, либо хрупким, неспособным выдержать серьезные удары.

Однако та продукция, что Лажонн закупал в Цигбеле, стояла особняком. В противовес Кверенсу, здешнее мастера пусть и не могли обеспечить столь же высокий уровень отделки, но вот с качеством металла дела у них обстояли не в пример лучше. Их грубовато выкованные цепи, к звонкому лязгу которых сейчас прислушивался Лажонн, играючи справлялись даже с такими задачами, перед которыми пасовали их куда более массивные и внушительные столичные коллеги. Трасси даже не могла вспомнить, когда у них порвалась какая-то из купленных в Цигбеле цепей.

Все то же самое касалось и инструментов. Здешние клещи без особых проблем перекусывали даже весьма толстые прутки, а топорами Лажонн вообще демонстративно брился, что вызывало неподдельный восторг у покупателей в Кверенсе. Неудивительно, что такой поставщик пользовался у капитана вполне заслуженным уважением.

Отец как-то поделился с Трасси воспоминаниями о том, какие трудности пришлось в свое время преодолевать ее деду, задумавшему постройку своего первого эшелона. В сравнении с современными моделями, спроектированный им прототип был совсем небольшим и относительно простеньким по конструкции, но все равно для кузнецов и слесарей, к которым обращался Хоррам, поставленные им задачи оказались почти непосильными. Они попросту не могли обеспечить необходимое качество деталей, и адаптация первоначального проекта под имеющиеся производственные возможности отняла уйму сил, времени и средств.

За первым образцом, получившимся тяжелым, неповоротливым и крайне ненадежным, последовал второй, показавший себя уже гораздо лучше. Продемонстрировав его торговцам в Кверенсе, дед сумел их заинтересовать, и в его проект полились уже весьма солидные деньги.

Но даже после того, как производство эшелонов было поставлено на широкую ногу, к качеству изготовления отдельных узлов и агрегатов все еще оставались весьма существенные претензии. И Трасси то и дело задавалась вопросом – насколько проще и быстрей пошло бы дело, повстречай тогда Хоррам этого толкового кузнеца.

Ну а после исчезновения ее деда, являвшегося главным идеологом всего процесса, дальнейшее развитие эшелонов фактически застопорилось. Их производители наотрез отказывались вносить в конструкцию какие-либо изменения. Для них работа движимых углем и паром машин казалась самой настоящей магией, которой владел только старый Хоррам, а без него они могли лишь раз за разом воспроизводить уже знакомые и проверенные решения, даже слышать не желая об доработке или модернизации.

У Трасси же в голове роилась целая куча идей по улучшению существующих механизмов, но ее предложений никто даже слушать не хотел. Да и кому могут быть интересны фантазии маленькой конопатой девчонки, когда речь идет об огромных машинах и больших деньгах.

– Отлично! Просто отлично! – продолжал тем временем приговаривать Лажонн, продолжая копаться в доставленных ящиках.

Разумеется, на борту «Хоррама» такого количества цепей, скоб и прочих шпилек не требовалось. Лажонн вполне успешно перепродавал соответствующую продукцию в Кверенсе, за счет чего с лихвой окупал свои странствия по пескам. Многие покупатели не раз пытались выведать у него адрес поставщика столь качественного товара, но старый капитан надежно хранил свои тайны.

Трасси же вообще никогда особо не интересовалась нюансами торговли, и, по большому счету, только сейчас в полной мере осознала, что у источника их благополучия есть вполне конкретное имя. Перехватив кружку, девушка придвинулась к ограждению, наблюдая за двумя старыми приятелями, которые как раз откупорили первую бутылочку вина…

Довольно скоро беседа двух разомлевших приятелей разбрелась на посторонние темы, но в какой-то момент Трасси встрепенулась, услышав уже знакомые тревожные нотки.

– А-а-а, этот-то! Так то Имперский Инспектор! Будет тут порядок наводить и провинившиеся головы откручивать, – Лажонн невесело рассмеялся. – Поговаривают, что Братья крайне недовольны низкими сборами налогов и податей, так что времена тут у вас намечаются интересные.

Вскоре его приятель отбыл восвояси, с определенным трудом взгромоздившись на свою телегу, загруженную металлическими прутками и слитками. Капитан с чувством потянулся и вернулся на борт. Вскоре его тяжелые ботинки загремели по лестнице, что вела на верхнюю палубу.

– Расслабляешься, да? – хмыкнул он, завидев развалившуюся в кресле Трасси.

– Имею право, – девушка опрокинула в рот остатки чая. – Пора отправляться, что ли?

– Куда? – недоумение ее отца выглядело абсолютно искренним.

– В гостиницу, куда же еще?! Я уже сто лет в нормальной кровати не отсыпалась!

– Ничего страшного, потерпишь еще немного, не сломаешься.

– Но почему?! – Трасси резко выпрямилась в кресле. – Разве ты мало денег сегодня заработал? Можем же мы хоть изредка позволить себе капельку абсолютно заслуженного комфорта!

– Дело не в деньгах, Траська, – тяжело вздохнул Лажонн, которого вовсе не радовала необходимость так разочаровывать родную дочь, – и не в комфорте. Сейчас главная проблема – безопасность.

– Это что еще за новости?! Я чего-то пропустила?

Внезапное признание старого капитана прозвучало как гром с ясного неба. Трасси уже давно привыкла к тому, что посещения городков, встречающихся по пути следования каравана – своего рода приятная экскурсия, позволяющая немного расслабиться и хотя бы день-другой не думать о шатунах, втулках и бесконечной смазке. И подобный поворот событий стал для нее полнейшей неожиданностью.

– Ты же вроде не глухая, – недовольно поморщился Лажонн, – и про приезд Инспектора слышала, и его имя тебе также известно. Как, по-твоему, жители Цигбела, у которых к Голстейну имеются определенные… претензии, воспримут его появление? В такой ситуации возможны самые разные эксцессы, и я сейчас предпочел бы без особой нужды в город не соваться. На его улицах в ближайшие дни может быть неспокойно.

– То есть мы всю стоянку будем торчать на борту? Даже не прогуляемся ни разу?

– Скорей всего да, – отец положил Трасси руку на плечо. – Слишком уж время нынче тревожное, и я не хочу напрасно рисковать.

– Пф!

– Да ладно тебе, Траська, не дуйся! Постельное белье я все в стирку отдал, застелешь себе сегодня чистое. Воды свежей в бак я уже заправил, а завтра еще и продуктов полный шкаф закупим – чего тебе не хватает?

Трасси молча отстранила отцовскую руку, поднялась с кресла и, оскорблено вздернув конопатый нос, прошествовала к люку, а Лажонну ничего не оставалось, кроме как еще раз тяжко вздохнуть, глядя ей вслед.

На следующий день обиженная на весь белый свет Трасси с раннего утра засела в мастерской, где и торчала до самого вечера, занимаясь настройкой манометров и регулировкой клапанов. Работа была нудная и однообразная, но она помогала хоть чем-то себя занять и отвлечься от невеселых мыслей.

Лажонн предпочел лишний раз дочь не беспокоить и старательно обходил мастерскую стороной. Однако поступившие ближе к вечеру новости оказались столь шокирующими, что превзошли даже его самые мрачные опасения. В конце концов капитан все же решился к Трасси заглянуть.

Какое-то время он молча стоял в дверях, ожидая, у кого раньше иссякнет терпение, но долго скучать ему не пришлось – Трасси вздохнула и отложила отвертку в сторону.

– Ну, что там, на улицах? – ехидно поинтересовалась она, вытирая руки ветошью. – Бои, поножовщина, баррикады?

– Два из трех, – хмыкнул Лажонн, не удержавшись от горькой усмешки. – Неплохой результат.

– В каком смысле? – Трасси резко обернулась, с опаской всматриваясь в лицо отца.

Угрюмый взгляд капитана ясно говорил, что он не шутит, и похолодевшая Трасси вдруг сообразила, что ее легкомысленно-саркастическое замечание внезапно обернулось пугающей правдой.

Устало опустившись на табурет, Лажонн провел ладонями по лицу и кратко рассказал об устроенной Голстейном на площади перед ратушей кровавой «презентации». Он старательно избегал подробностей, но Трасси обладала весьма живым и богатым воображением, в результате чего девочка почувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота. Увидев ее резко позеленевшее лицо, капитан спохватился и подскочил к дочери, обняв ее за плечи.

– Ничего, все нормально, – Трасси вяло помотала головой, – я уже в порядке.

Она сделала большой глоток из своей кружки с остывшим чаем и подняла на отца взгляд, в котором читалась искренняя тревога.

– И что теперь будет?

– С нами-то ничего, – поспешил успокоить ее Лажонн, – а вот Цигбел в самое ближайшее время ждут весьма радикальные перемены.

– Думаешь, всего один человек сможет сломать об колено систему, которая здесь выстраивалась годами и десятилетиями?

– Не забывай, этот человек – не абы кто, а сам генерал Голстейн. «Бешеный бык» собственной персоной.

– Ну, положим, с тремя головорезами он как-то справился, – не унималась Трасси, – а если в следующий раз их будет пять, десять?

– Такого рода «специалисты» за идею не работают, только за деньги. А после сегодняшнего наглядного урока стоимость их услуг, думаю, взлетит до невиданных высот.

– А остальные жители будут молча терпеть диктат Империи и дальше? Их все устраивает, что ли?

– Вот как раз им, Траська, – Лажонн поднял вверх указательный палец, – в существующих порядках очень многое хотелось бы изменить. И появление Голстейна открывает перед ними соответствующую возможность.

– И они готовы закрыть глаза на то, что именно он когда-то закатал в брусчатку защитников Цигбела и подчинил город воле Братьев?

Лажонн немного помолчал, задумчиво шевеля губами и сочиняя внятный ответ. На эмоциональном уровне он вполне разделял точку зрения дочери, но долгие годы путешествий по пустыне, общение с самыми разными людьми и возможность своими глазами наблюдать за происходящими в мире изменениями наделили старого капитана осторожностью суждений и избавили от скоропалительности в выводах. Лажонн негромко прокашлялся.

– Не забывай, Траська, Голстейн свою легендарную славу не с земли подобрал и не в базарном ларьке прикупил. Он ее заслужил потом, кровью, а также умением увлекать людей за собой. Он обладает невероятно сильной харизмой. Известно немало случаев, когда одного его появления на передовой хватало, чтобы воодушевить солдат и помочь им выиграть битву. Генерал очень хорошо знает человеческую психологию и умеет находить с общий язык с самыми разными людьми – от простых работяг и крестьян до полководцев и царственных особ. А потому очень скоро настроения в городе заметно поменяются. Уже сегодня там, на площади, многие начали сомневаться, а дальше процесс будет только нарастать. В свой следующий приезд сюда мы можем Цигбел и вовсе не узнать.

– Хотелось бы верить, – проворчала Трасси, – но я как-то сомневаюсь, что новые порядки, которые наведет тут «Кровавый Папочка», придутся местным жителям по душе.

– Между войной и мирным временем, знаешь ли, существует некоторая разница, – Лажонн тряхнул головой, раздосадованный бестолковостью дочери. – Одно дело, когда перед тобой противник, и совсем другое – когда ты имеешь дело с подданными своей Империи, от благополучия которых зависит и твое собственное будущее. При том, что в обоих случаях это могут быть одни и те же люди, просто времена разные. И, кстати, хочу тебе напомнить, что выстраиванием отношений между Кверенсом и Гильдией Перевозчиков тоже когда-то Голстейн занимался. И даже не убил никого в процессе. Так что…

Шутка получилась не самой веселой, но Лажонну показалось, что приведенный им конкретный пример все же смог что-то стронуть с места в голове непоседливой рыжей девчонки. По крайней мере, она задумалась, а это уже чего-то да стоило!

Ну а сегодня надо бы не забыть надежно запереть на ночь все двери и люки эшелона. Береженому и Пастыри без надобности, как говорится.

Глава 5

Следующие два дня прошли в привычных хлопотах, сопровождающих подготовку каравана к очередному долгому путешествию через пески. Сперва караван загружался углем, что автоматически исключало какую-либо торговлю, да и зевак отваживало – никому не хотелось оказаться покрытым с головы до ног мелкой черной пылью. Весь следующий вечер команда потратила на то, чтобы отдраить борта эшелона, до блеска начистив металлические детали и кое-где подновив фирменную изумрудно-зеленую краску.

Сильней всего прочего Трасси бесила необходимость вычищать набившуюся пыль из щелей в защитных створках. Они уже давно утратили какой-то практический смысл, уже много лет оставаясь постоянно откинутыми наверх, поскольку атаки пустынников остались далеко в прошлом, однако Лажонн категорически отказывался их снимать. Он полагал, и, кстати, вполне справедливо, что бронированные ставни, путь даже неиспользуемые, придают эшелону более грозный и внушительный вид. Но вот чистить их от песка и угольной пыли всякий раз приходилось именно Трасси, как самой легкой и юркой, способной забраться даже в самые труднодоступные места.

Ну а после, когда с наведением внешнего лоска было покончено, настало время закупаться провизией.

Несмотря на все еще терзавшие его опасения Лажонн был вынужден уступить и все же взял Трасси с собой в поход на рынок. Как-никак, а она в таких вопросах разбиралась все же получше мужиков.

Вопреки ожиданиям, Цигбел выглядел вполне буднично, и на его улицах они не заметили никаких признаков того, что в городе творятся какие-то радикальные перемены. По дороге им попался всего один полицейский патруль, да и тот был целиком и полностью занят энергичным истреблением пончиков в небольшой забегаловке.

Сам рынок также не принес никаких неожиданностей, и на обратном пути, трясясь на груженной припасами телеге, Лажонн даже начал сомневаться, насколько были оправданы его меры предосторожности, и не слишком ли он перестраховался, отказавшись от проживания в гостинице. Если дело пойдет так и дальше, то у Трасси наверняка появятся к нему каверзные вопросы, уйти от ответа на которые будет не так-то легко. Ему вовсе не хотелось подмочить репутацию мудрого и ответственного капитана, прослыв в глазах родной дочери паникером и трусом.

Очередной день, однако, счастливо избавил Лажонна от необходимости объясняться с уже начинавшей косо на него посматривать рыжей бестией и убедительно доказал, что под внешней оболочкой повседневного спокойствия все же протекали определенные процессы, время от времени прорывавшиеся наружу.

Трасси как раз заливала очередную порцию масла в масленку, когда с улицы донеслись шум и крики. Отставив канистру в сторону, девчонка подскочила к окну мастерской и перегнулась через подоконник.

Дальше вправо по перрону среди снующих людей наблюдалась некоторая суматоха, как будто сквозь волнующееся море голов и шапок в направлении головного эшелона стремительно мчалась крупная рыбина. С такого расстояния было сложно разобрать подробности, но в следующую секунду движение словно споткнулось, публика расступилась, и Трасси увидела двух полицейских, оседлавших растянувшегося на земле пухлого человечка в явно недешевом плаще.

Разумеется, она не могла слышать, о чем они с ним дискутируют, но это и не представляло особого интереса. Работа полиции как раз и состоит в том, чтобы ловить воришек и жуликов, которые, как ни странно, внешне могут выглядеть вполне респектабельными людьми.

Трасси уже собиралась возвращаться обратно к работе, когда по толпе прошло новое шевеление. Но на сей раз оно больше напоминало порыв ветра, разгоняющий опавшие листья. Сгрудившийся на перроне народ словно отбрасывало в стороны, в прилегающие переулки или к колесам эшелонов, расчищая дорогу перед неторопливо приближающимся человеком.

В груди у Трасси что-то екнуло, каким-то внутренним чутьем она сразу же догадалась, кто именно шагает по брусчатке. Армейский мундир с начищенными медными пуговицами, уверенная гордая осанка – сомнений быть не могло, к ним на вокзал явился сам лорд Голстейн. Следовательно, пойманный толстячок, скорей всего, являлся отнюдь не заурядным прохвостом, а представлял собой одну из тех сил, на которых держалась прежняя жизнь Цигбела, и власти которой, похоже, пришел конец.

Генерал подошел к задержанному и о чем-то с ним заговорил. Несчастный висел между держащих его под руки полицейских, точно мешок с навозом, и Голстейн был вынужден наклониться, чтобы заглянуть тому в лицо. Покончив с расспросами, он махнул рукой, и патрульные поволокли безвольное тело по перрону. До Трасси донеслось жалобное завывание толстяка, но почему-то никакого сочувствия к нему в душе девушки даже не шевельнулось. Слишком уж жалко и никчемно он выглядел, будучи припертым к стенке. Судя по всему, бедолага прекрасно понимал, что задержали его неспроста, и уже догадывался, какая судьба его ожидает. Воспоминания о предыдущем «наглядном уроке» Инспектора никого из жителей Цигбела не оставили равнодушным, но даже на их лицах Трасси не заметила ни капли сострадания к арестанту.

Сам же Голстейн, оправив генеральский мундир, зашагал следом за волочащими толстяка полицейскими, а толпа все так же покорно и торопливо расступалась перед ним. Чуть погодя над перроном вновь заметался привычный гвалт и гомон, и Трасси только сейчас сообразила, что все это время сгрудившийся вокруг народ хранил абсолютное безмолвие. А кто-то, возможно, даже не дышал.

Кроме того, ее поразил тот факт, что в данный момент генерала, того самого легендарного «Кровавого Папочку», окружали десятки людей, среди которых как минимум каждый второй имел весьма веские причины его ненавидеть и, более того, желать ему смерти. Однако ни один из присутствующих не предпринял ни единой попытки на Голстейна напасть, пырнуть его ножом, ударить или хотя бы плюнуть вслед. Никто даже слова грубого в его адрес не выкрикнул. Ведь, казалось бы, многие из них долгие годы только и ждали возможности поквитаться с мерзавцем, повинным в смерти кого-то из их родных или близких.

Но нет.

Никто даже не шевельнулся, провожая удаляющегося Инспектора оробевшими взглядами. Видимо, это и была та самая харизма, о которой давеча рассуждал Лажонн. Когда одно твое присутствие, один твой вид, что-то меняет в людях, и меняет, порой, необратимо.

Отложив себе в голове еще один узелок на память, законспектировав еще один жизненный урок, Трасси вернулась к работе. Втулки, рычаги и шестерни, знаете ли, сами себя не смажут.

Но не успела она, разобравшись со щитом управления, забраться под кожух главного коленвала, как с улицы донесся зычный голос отца:

– Эй, Траська! – крикнул он. – Смотри-ка кого к нам нелегкая принесла!

Прекрасно понимая, что такие призывы оставлять без внимания не стоит, Трасси вполголоса чертыхнулась, пятясь задом, выбралась из люка, кое-как оттерла руки и выглянула из окна.

– Что случилось, пап?

– Нас почтил своим присутствием знаменитый кузнец! – капитан отступил в сторону, широким жестом представив стоящего перед ним щуплого мальчугана, имевшего довольно бледный и растерянный вид.

Где-то глубоко внутри у девушки проснулся маленький вредный бесенок, требовавший непременно хоть на ком-то отыграться за все предыдущие лишения. И за желтоватую воду из душа, и за жесткую узкую постель, и за невозможность спокойно прогуляться по улочкам Цигбела, за все. А здесь и сейчас она увидела перед собой редкую возможность выместить все накопившееся раздражение на так вовремя подвернувшемся мальчишке.

– Кузнец?! Ты серьезно?!

Трасси подскочила к трапу и ловко соскользнула вниз по его отполированным перилам. Она подняла на лоб защитные очки и окинула гостя оценивающим взглядом.

– Кузнец, говоришь? – подражая отцу, она точно также подперла подбородок рукой в грязной перчатке. – Я полагала, что они должны быть несколько… крупнее, что ли. А этот какой-то откровенно хлипкий.

Она подступила ближе и скорчила брезгливую гримасу, почти в упор рассматривая слегка опешившего парня.

– Ты кузнечный молот поднять-то хоть сможешь? – Трасси вопросительно приподняла бровь.

– А что вас смущает?! – взвился парень, до глубины души возмущенный тем, над ним насмехается какая-то нахальная девчонка.

Лажонн откровенно забавлялся, наблюдая за их перепалкой. Два подростка вели себя точь-в-точь как два тетерева на токовище, распуская хвосты и почти напрыгивая друг на друга. Они принялись совать друг другу под нос свои ладони, соревнуясь, чьи окажутся грязней и мозолистей. Дело уже грозило дойти до натуральной потасовки, и капитан все же вмешался, спеша охладить пыл не на шутку раскочегарившегося юношеского задора.

– Эй! Эй! Молодежь! Полегче на поворотах! Давайте обойдемся без ненужного членовредительства!

Спорщики дали еще пару словесных залпов и отступили на исходные позиции, насупившиеся и угрюмые. Убедившись, что угроза открытого боестолкновения миновала, Лажонн повернулся к мальчишке.

– Извини, парень, я не хотел тебя обидеть! – капитан нахмурился, всматриваясь в его лицо. – И я… кстати, мне кажется, что я тебя уже когда-то видел! Ты раньше ничего у нас не покупал?

– Отчим покупал, – кивнул тот, – а я ему помогал.

– Торп, что ли?

– Ага.

– Да что ж ты сразу-то не сказал?! – всплеснул руками Лажонн. – Знай я, что ты пришел за железом для него, я бы и вопросов никаких не задавал! Даже платы бы не потребовал! Ну-ка, Траська, подсоби!

Девчонке пришлось запрыгнуть на подножку второй секции эшелона, чтобы помочь отцу открыть ведущий в грузовой трюм люк. Старый капитан, похоже, был готов ковром расстелиться перед тощим мальчишкой только потому, что тот работал в кузнице его старого приятеля.

– Забирайся, парень! – Лажонн пригласил того в трюм. – Если найдешь что-нибудь нужное – дай знать. И транспорт тебе найдем, и погрузить поможем. Для старины Торпа мне ничего не жалко!

Мальчуган вскарабкался по ступенькам и скрылся в полумраке, откуда вскоре донесся лязг перебираемых металлических заготовок. Трасси же, недовольно скрестив руки на груди, стояла чуть поодаль и сверлила проем открытого люка угрюмым взглядом.

Лажонн, однако, полностью проигнорировал ее насупленный вид, всячески распинаясь перед юным клиентом. Более того, когда выяснилось, что тот набрал довольно внушительную охапку металла, он отправил Трасси за попутной подводой, объяснив, что это – наказание за ее предыдущую грубость в отношении парня, которого, как капитан выяснил, звали Вальхем.

Спровадив, наконец, гадкого выскочку с глаз долой, Трасси вернулась в кабину, где сгребла масленку и канистру, и затолкала все обратно в шкаф. Из-за охватившего ее раздражения двигалась она порывисто и резко, отчего часть масла выплеснулась на пол, и ей пришлось потом еще ползать на коленях, вытирая образовавшуюся лужу куском ветоши.

Весь следующий день прошел в подготовке к отправлению каравана. В трюмы загружались последние партии припасов и товаров, пассажиры осваивались в выделенных им каютах и размещали свой багаж. Большая их часть предпочитала занять места еще накануне, чтобы назавтра, в день отправления, не вставать в несусветную рань.

Некоторые из них отправлялись в путешествие вместе с детьми, и тут начиналась работа Трасси, которая выступала для малолетних гостей каравана кем-то вроде няньки, а, по совместительству, еще и экскурсовода. Ее талант находить общий язык с детворой здорово помогал, освобождая взрослых от лишних хлопот и позволяя им утрясать свои дела в спокойной обстановке.

Пока те согласовывали последние вопросы, она водила стайку их отпрысков вдоль эшелонов, втолковывая им основные правила безопасности и попутно развлекая малышню леденящими детскую кровь рассказами о невероятных приключениях путешествующих по пескам огромных стальных машин. Основную массу историй она сочиняла сама буквально на ходу, даже не утруждая себя проработкой деталей, отчего ее байки выглядели сумбурным нагромождением нелепостей и нестыковок, но детвора, не чувствуя подвоха, потрясенно округляла глаза и испуганно ойкала в особо напряженные моменты. А ее замызганный, кое-где продранный, а местами даже подпаленный рабочий комбинезон, вкупе с задранными на лоб массивными защитными очками лишь придавали повествованию дополнительной убедительности.

Впрочем, ее добросовестная работа имела и некоторые досадные побочные эффекты. Главным из них, как правило, являлось категорическое нежелание детей отправляться вечером в постель, не дослушав еще одну, ну вот совсем-совсем последнюю историю от «тети Трасси». Но на сей случай в ее арсенале имелось безотказное средство – всем, кто плохо себя вел, она грозила, что не возьмет их завтра на экскурсию по каравану и не даст заглянуть в машинное отделение, чтобы своими глазами увидеть работающий мотор.

Работало безотказно. Все ее подопечные немедленно умолкали и, сделавшись буквально шелковыми, тут же натягивали одеяло до самого носа. В итоге даже их родители, люди, как правило, солидные и состоятельные, начинали смотреть на рыжую девчонку совсем другими глазами, поскольку такой непререкаемый авторитет заслуживал несомненного уважения. А он, как ни крути, далеко не всегда определяется количеством денег или близостью к власти.

А посему Трасси всегда была желанной гостьей на всех эшелонах и по полному праву занимала свое место за общим обеденным столом рядом с их капитанами.

В день отправления подъем был традиционно ранним, когда пейзаж за окном полностью тонул в еще не растаявшем тумане и пелене осевшей на стекле утренней росы.

После завтрака на скорую руку экипажи эшелонов приступили к разогреву котлов. После долгой стоянки автоподатчик не работал, а потому уголь в топку приходилось закидывать вручную, лопатой, попутно спасаясь такой разминкой от промозглого утреннего холода. Уже скоро из труб потянулись темнеющие и уплотняющиеся на глазах струи темного дыма, которые в условиях утреннего штиля поднимались вверх вертикальными столбами. Зашипел набирающий силу пар.

На перроне суетились последние запоздавшие пассажиры и их провожающие, но в целом проводы каравана выглядели существенно скромней, нежели его встреча. Уж тогда-то вокзальная площадь была забита зеваками под завязку.

«Хоррам», как грузовой эшелон, счастливо избегал повышенного внимания публики, больше клубящейся вокруг пассажирских секций, но в какой-то момент и под его окнами послышался звонкий окрик:

– Эй! Э-ге-гей! Есть тут кто?!

Голос показался Трасси странно знакомым, и она, на миг оторвавшись от изучения манометров и мерных трубок, выглянула в окно.

Внизу, у самых колес, размахивая руками и хлопая себя по бокам в тщетных попытках спастись от утренних заморозков, прыгал все тот же вчерашний дерзкий мальчишка, Вальхем. Трасси злорадно осклабилась.

– С добрым утречком, красавчик! Подсказать что?

Увидев свою недавнюю обидчицу, парень перестал скакать и недовольно нахмурился.

– Мне капитан нужен, – решительно заявил он.

– Он сейчас занят, – Трасси демонстративно подперла подбородок рукой, – я за него. Чем могу помочь?

– Мне в Кверенс надо, – Вальхем помрачнел еще сильней.

– Извини, свободных мест больше… – девочка тонко пискнула, когда отец, ухватив ее за ухо, оттащил конопатую шалунью в сторону.

– Что стряслось, парень? – поинтересовался он куда более доброжелательно, нежели его неугомонная дочурка.

– Мне в Кверенс надо, – повторил Вальхем, хотя и без особой надежды. – Я оплачу проезд, не беспокойтесь.

– А мы забесплатно никого и не… – Трасси резко умолкла, когда мозолистые пальцы отца чуть сильней сжали ее нежное ушко.

– Отчего такая срочность? – столь внезапное стремление кузнецкого подмастерья отправиться в путь через пустыню выглядело, по меньшей мере, странно, и Лажонн вполне объяснимо желал узнать подробности.

– Нам для работы нужны некоторые материалы, которых у вас не оказалось, – неожиданно бодро затараторил парень, что намекало на заранее заготовленную речь, – и найти которые можно только в столице. Поэтому мне надо туда попасть.

– Но почему нельзя было просто сообщить нам, чего именно вам недостает? Мы бы привезли все, что требуется.

– Но как?! – Вальхем в отчаянии всплеснул руками. – Как я объясню вам, что именно мне нужно, если и сам до конца этого не понимаю?! Если я определяю нужный мне металл буквально по запаху, на вкус, если угодно! Как?!

– Да тише ты, не кричи так! – даже немного опешил Лажонн. – Обожди, я сейчас к тебе спущусь.

Капитан отступил от окна, направляясь к трапу, но столкнулся с Трасси, перегородившей ему путь.

– Ты серьезно?! – возмущенно вспыхнула она. – Ты и вправду готов взять этого выскочку с нами в Кверенс?! С какого перепугу?!

– Траська! Остынь уже, а?! С чего ты так на несчастного мальчугана взъелась?! Чем он тебе не угодил?

– А почему ты сам так вокруг него увиваешься?! – парировала Трасси. – Он тебе что, родственник какой?! Али ты задолжал ему что?!

– Да что не так-то?!

– Ты и вправду веришь, что ему, кровь из носу, срочно нужно в Кверенс ради каких-то железок, за которыми его послал кузнец… как его там?

– Торп, что ли?

– Ну да! – Трасси тряхнула рыжей шевелюрой. – И тебе ничего в происходящем не кажется подозрительным? Не многовато ли странностей?

– Оснований для подозрений хватает, согласен, – Лажонн прервался, поскольку в этот момент над перроном пронеслась череда коротких гудков, сигнализирующих, что эшелоны готовы к отбытию и только ждут сигнала от капитана головного «Хоррама», – но сейчас не время для споров. Пусть Вальхем что-то и темнит, но я чувствую, что в нем нет злого умысла. Он говорит абсолютно искренне!

– То есть ты возьмешь его на борт?

– Да. Так что скинь ему посадочный трап, да поскорее, нам уже отправляться пора.

– Вот же ж! – Трасси ввернула еще одно колоритное словечко, подслушанное ею у других членов экипажа, но, тем не менее, послушно нырнула в люк и дернула рукоятку, открывающую внешнюю створку.

Секунду спустя взлетевший по ступенькам Вальхем уже стоял рядом, буквально нос носу со своей давешней оппоненткой.

– Все на борту? – донесся из рубки голос Лажонна. – Люк закрыли?

– Да, – процедила сквозь зубы Трасси, слегка привставшая на цыпочки, чтобы казаться выше.

– Да, – подтвердил Вальхем, расправив плечи и выпятив свою тщедушную грудь.

– Ну тогда поехали! – Лажонн потянул за рычаг, и над перроном разнесся зычный гудок, знаменующий отправление каравана.

Глава 6

Вальхем с самого начала не особо верил в успех своей затеи. Шутка ли – вот так, с бухты-барахты напроситься на борт каравана, куда нормальные люди еще загодя билеты покупают. Он, конечно, помнил, что Лажонн отнесся к нему весьма благосклонно, и надеялся, что старый капитан войдет в его положение, но все равно, шансов на удачный исход оставалось не шибко много.

Тем не менее, сегодня судьба повернулась к нему своей светлой стороной, даже несмотря на то, что гадкая рыжая девчонка до самого последнего момента всеми силами пыталась ему помешать, и Вальхем нутром чуял, что он с ней еще натерпится.

Он никак не мог поверить в свою удачу. Даже когда за его спиной захлопнулся люк, а сверху донесся рев гудка, сигнализирующий о готовности всех экипажей к отправлению, Вальхем продолжал сомневаться, не пригрезилось ли ему все происходящее. Только услышав нарастающее шипение пара и почувствовав, как вздрогнул под ногами металлический пол, отмечая начало движения, он в полной мере осознал, что все происходящее ему не пригрезилось, и он в самом деле находится на борту набирающего ход эшелона. Причем, не на каком-то там захудалом и безвестном, а на том самом, легендарном «Хорраме»!

Широко распахнув глаза, Вальхем смотрел, как за маленьким круглым окошком рядом с люком неспешно проплывают привокзальные постройки и отдельные деревья. Его самая сокровенная и самая, казалось, несбыточная мечта воплотилась в жизнь! Хотя и не совсем так, как Вальхему хотелось бы, но тут уж не до капризов.

– Эй вы там, внизу! – окликнул их Лажонн. – Что застряли? Поднимайтесь уже!

– Давай, шагай, кузнечных дел мастер! – Трасси стрельнула глазами в сторону лестницы.

Прекрасно понимая, что здесь, на борту, где рыжая бестия является хозяйкой положения, любые споры и препирательства с ней бесперспективны, Вальхем ухватился за поручни и решительно затопал вверх по крутым ступенькам.

Впрочем, оказавшись в рубке, он вновь растерял свой пыл, потрясенный увиденным до глубины души. Мальчишка просто застыл на месте, таращась во все глаза и даже забыв подобрать отвалившуюся челюсть.

Нагромождения рычагов и вентилей непонятного предназначения, подрагивающие красные стрелки манометров, паутина трубок и шлангов – панорама ходовой рубки произвела на Вальхема буквально оглушающее впечатление. Со всех сторон доносилась какофония скрипа и лязга механизмов, шипения пара, в которой безусловно доминировал мощный ритм набирающего обороты двигателя, напоминающий тяжелое дыхание бегуна. В лицо дохнуло жаром, гарью и запахом раскаленного металла, что немедленно напомнило старую кузницу.

Судорожно сглотнув, Вальхем повернулся к окну, откуда с высоты примерно второго этажа открывался вид на удаляющиеся здания Цигбела. Нет, ему определенно не пригрезилось…

– Эй, молотобоец, не стой столбом, дай пройти! – получив в спину тычок от Трасси, он спохватился и отступил в сторону.

Выбравшись с лестницы, девчонка окинула Вальхема оценивающим взглядом, и уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость по поводу его растерянного вида, но капитан ее опередил.

– Добро пожаловать на борт, парень! – подмигнул он Вальхему. – Ты уже путешествовал когда-нибудь на караване?

– Эм-м-м… я… нет, еще ни разу, – замотал головой мальчишка.

– Оно и видно! – хмыкнула Трасси, откровенно над ним потешаясь. – Аж дар речи потерял!

– Какой же несносной ты, Траська, можешь иногда быть! – Лажонн недовольно поддал губы. – У меня уже в глазах от тебя щиплет! Точь-в-точь как твой дед в скверном настроении!

– А что я должна делать, по-твоему? – маленькая стерва уперла руки в бока. – На руках носить этого повелителя наковален, что ли?

– Вообще-то, Вальхем – наш гость, и ты, как радушная хозяйка, должна вести себя с ним максимально вежливо. Вместо того, чтобы без конца к нему цепляться, лучше проводи его в дальнюю правую каюту, размести, покажи, объясни все. Займись делом уже.

– Может мне его еще и на экскурсию сводить, а?

– Кстати да, – ответ Лажонна явно застал девчонку врасплох. – Ты же все равно будешь сегодня малышню развлекать, вот и возьми парня с собой. Он тебе там подсобит, а заодно и освоится немного.

– Ты серьезно?! – Трасси шумно выдохнула. – Ну просто отлично!

– Вот и славно! – капитан довольно усмехнулся. – Идите, обустраивайтесь пока, а поболтать мы еще всегда успеем. У тебя вещей с собой много?

Лажонн обернулся к Вальхему, но тот в ответ лишь развел руками. Он ведь убежал из дома, спасаясь от Голстейна и его людей, в чем был, не имея возможности ничего с собой прихватить. И тот факт, что он отправился в недельное путешествие через пустыню без какого-либо багажа, выглядел, по меньшей мере, странно, а то и подозрительно. Вальхем видел, как в глазах Лажонна промелькнул соответствующий вопрос, но капитан промолчал, отложив выяснение соответствующих деталей на потом.

– Ладно, топай за мной, могучий кователь, – Трасси снова ткнула его под ребра, – покажу тебе твои хоромы.

Выделенная Вальхему крохотная каморка не шибко отличалась от его скромного домашнего уголка. Узкая кровать, шкафчик, откидной столик, да мутное окошко, за которым проплывали бесконечные песчаные гребни – на шикарные апартаменты такая обстановка определенно не тянула, но, кто знает, вполне возможно, что здесь такие условия проживания почитались за роскошь. В конце концов, «Хоррам» являлся грузовым транспортом, и его каюты предназначались для членов экипажа и сопровождающих грузы людей. Вполне возможно, что в пассажирских секциях гостям предлагались куда более комфортные и утонченные интерьеры.

– Туалет дальше по коридору, – проинформировала его Трасси, напоследок сунув парню в руки охапку постельного белья. – Воду не транжирь, в пустыне взять ее негде. Застилайся пока, экскурсия планируется где-то через полчаса.

– Экскурсия? – Вальхем, находясь под впечатлением, по-прежнему немного отставал от реальности. – Ты о чем?

– Я буду детвору водить по каравану, все им показывать и объяснять, – ехидно ухмыльнувшись, Трасси наставила на него указательный палец в грязной рабочей перчатке, – а ты станешь моим главным экспонатом. Так что не опаздывай!

Она захлопнула за собой дребезжащую дверь каюты, а Вальхем так и остался стоять с охапкой простыней в руках, все еще не в силах поверить в свою удачу. И только подрагивающий под ногами пол в очередной раз напоминал, что нет, ему точно не пригрезилось.

Первоначальный мандраж, тем не менее, через некоторое время прошел, и Вальхем нехотя все же был вынужден спуститься с небес на землю. Он застелил себе постель, по ходу соображая, что к чему. Раньше ведь всем заведовала его мать, которая…

Воспоминания заставили всколыхнуться в его душе тяжелую смесь горечи, боли и жажды мести. Выходило так, что у него имелись собственные причины ненавидеть Голстейна, которые, впрочем, не шли ни в какое сравнение с озлобленностью жителей Цигбела. С ихбылой озлобленностью, если быть точным. Генерал, подергав за определенные струны, сумел каким-то образом расположить к себе людей, что раньше его откровенно ненавидели. А отдав им на растерзание Сваргана, он стал чуть ли не их кумиром.

Что ни говори, а лорд Голстейн был крайне неудобным врагом. Очень сложно искренне ненавидеть того, кем ты сам то и дело начинаешь восхищаться.

Покончив с наведением порядка, Вальхем рискнул прогуляться до уборной, отметив, что она была куда комфортней их домашнего нужника. Умывальник с проточной водой, унитаз со смывом, потребовавшим некоторого времени для освоения, и даже полноценная душевая кабина с регулятором температуры воды – в Цигбеле подобная роскошь была доступна только в самых дорогих гостинцах. А тут ею могли пользоваться все члены экипажа и даже обычные пассажиры вроде него.

Только сейчас Вальхем начал осознавать, как много ступенек на лестнице социального статуса он сумел разом преодолеть своим дерзким прыжком. Из прозябания захолустной деревеньки переместиться сразу в столичную роскошь – такое выпадает не каждому. И, кто знает, вполне возможно, что вскоре ему еще придется за все это богатство расплачиваться.

Соответствующая мысль здорово подпортила парню настроение, и он, вернувшись в каюту, уселся на кровати, понуро свесив голову и обдумывая свои туманные перспективы.

Лажонн пока не приставал к нему с расспросами, но не приходилось сомневаться, что они непременно последуют. Мальчишка, внезапно надумавший отправиться в недельное странствие через пустыню, не прихватив с собой даже носового платка, у любого человека вызовет совершенно обоснованные подозрения. И Вальхем понятия не имел, как будет выкручиваться. Он, образно говоря, приволок с собой шкаф, доверху набитый скелетами, которые грозили в любой момент, от любого неосторожно оброненного слова посыпаться наружу.

А врать он толком никогда не умел, старый капитан сразу же раскусит его неумелые попытки хитрить и сочинять небылицы. Выход тут просматривается только один – говорить исключительно правду. Но не всю. Кроме того, в историю с Аврумом никто в здравом уме все равно не поверит. Но вот обо всем остальном рассказать так или иначе придется, а то, кто знает, вдруг Лажонн, заподозрив его в чем-нибудь нехорошем, просто выбросит сомнительного пассажира за борт прямо на ходу, и дело с концом!

И у Вальхема, положа руку на сердце, вовсе не было уверенности, что он, сбежав от Голстейна и его приспешников, не вляпался в еще большие неприятности.

Глава 7

Трасси, как и обещала, вернулась примерно через полчаса, пригласив Вальхема следовать за собой. Они прошли по тянущемуся через весь эшелон коридору, и девчонка распахнула дверь в его конце. Им в лицо ударил порыв сухого ветра, а уши едва не заложило от грохота работающих механизмов. Перед собой, буквально на расстоянии вытянутой руки Вальхем увидел покачивающуюся носовую секцию следующего эшелона, к которой был переброшен металлический мостик, упирающийся в еще одну такую же дверь.

Получалось, что таким образом, от секции к секции, от эшелона к эшелону, по цепочке коридоров и мостиков было возможно пройти через весь караван.

Пока Вальхем хлопал глазами, Трасси прошла вперед и уже стояла на пороге проема, ведущего во второй эшелон.

– Эй! Повелитель горна! Не стой столбом! – крикнула она, обернувшись, и вновь язвительно усмехнулась. – Или испугался?

– С чего это?! – возмущенно фыркнул Вальхем и решительно ступил на мостик.

Хотя, признаться честно, храбрость его была в значительной степени напускной. Трап выглядел откровенно хлипким, и натянутая вокруг сетка, защищающая от падения вниз, успокаивала слабо. Вальхем изо всех сил вцепился в поручни и огляделся по сторонам.

Впереди, по бокам второго эшелона, красовались две продолговатые трубы, исторгающие столбы густого черного дыма, который немедленно уносило назад набегающим ветром. Из полумрака под ногами слышался гулкий лязг соединяющей секции сцепки, напоминающий клацанье огромных стальных челюстей, а по бокам все тонуло в пелене поднятой колесами пыли.

И посреди этой бешеной пляски металла и огня застыл потрясенный Вальхем, чувствовавший себя воробьем на тонкой жердочке. Вздымающиеся вокруг него громады эшелонов ходили ходуном, раскачиваясь на песчаных волнах и грозя мимоходом раздавить угодившего между ними крохотного человечка, точно букашку.

– Давай, догоняй! – окрик Трасси вернул его к реальности. – А то нас там заждались уже. И дверь за собой закрыть не забудь!

Опомнившись, Вальхем захлопнул ведущую из «Хоррама» дверцу, и поспешил за уже нырнувшей в следующий коридор шустрой девчонкой.

Пройдя еще несколько коридоров и перебравшись еще через несколько шатких мостков, они добрались до четвертого эшелона (если Вальхем не сбился со счета, конечно). Здесь они спустились на этаж ниже и оказались в просторном помещении, которое с полным правом можно было назвать салоном.

Мягкие диваны вдоль стен, столики, уголок со стойкой, где подавали разнообразные напитки – если бы не подрагивающий под ногами пол и звякающие в такт бутылки и бокалы, то могло показаться, что ты находишься в фойе какой-нибудь гостиницы, причем, не самой дешевой. Так что первоначальное предположение Вальхема оказалось верным – в пассажирских секциях условия для проживания были куда как комфортней, чем в тесных и сугубо утилитарных каютках «Хоррама».

Трасси тут же обступила ожидавшая ее кучка детворы самых разных возрастов, подняв несусветный гвалт и ор. Тем не менее, понадобилось всего несколько секунд, чтобы прекратить вакханалию и восстановить дисциплину. Похоже, рыжая девчонка пользовалась на борту каравана поистине непререкаемым авторитетом. Даже во взглядах присутствовавших родителей, чьи дорогие костюмы и платья разительно контрастировали с замызганной спецовкой Трасси, читалось явное уважение.

– Та-а-ак, сколько вас здесь? Дайте-ка я вас посчитаю, – ее палец запрыгал по детским головам, – … пять, шесть, семь. Отлично! Ну что, отправляемся?

– Да-а-а! – заголосила детвора.

– Астейт, – обратилась Трасси к одному из мальчишек, который выглядел старше остальных, – ты у нас путешественник бывалый, уже знаешь, что к чему – будешь идти последним и следить, чтобы никто не отставал.

– Хорошо, тетя Трасси! – мальчугана буквально распирало от гордости за то, что ему доверили столь ответственное дело.

– Особенно внимательно присматривай за Вальхи, – рыжая бестия кивнула в сторону Вальхема, заставив его щеки ярко вспыхнуть от негодования. Ему стоило немалых усилий сдержаться и промолчать, – он у нас новенький, вдруг свернет не туда, заблудится, потеряется. Ищи его потом!

– Хорошо, тетя Трасси! – его новоиспеченный надсмотрщик смерил своего подопечного, что был существенно его старше, надменным взглядом. – Я прослежу.

– Тогда – за мной!

Некоторое время спустя Вальхем, скрепя сердце, был вынужден признать, что Трасси оказалась просто потрясающим экскурсоводом, способным полностью завладеть вниманием своей аудитории, пусть даже такой непростой, как разновозрастная ребятня. Думается, многие из их родителей не возражали бы против того, чтобы конопатая шалунья устроила бы подобную прогулку и им самим.

Несмотря на то, что некоторые из ее слушателей путешествовали через пустыню уже не в первый раз, проводимая экскурсия все равно вызывала у них неподдельный интерес, и они, наравне с остальными, внимали рассказу Трасси буквально с открытыми ртами. Как и Вальхем.

Она не ограничивалась сухим описанием тех мест, через которые проходила их гурьба, и унылым формальным объяснением, что здесь зачем и для чего. В каком-то смысле интерьеры каравана служили лишь фоном и антуражем для рассказываемых ею историй, которые и играли главную роль. Трудно сказать, какая их часть являлась правдой, а что Трасси сочинила сама, но это и не имело большого значения. Самое главное, что их путешествие по тесным коридорам эшелонов внезапно обернулось сопричастностью к невероятным легендам и фантастическим приключениям, которые разворачивались перед широко распахнутыми глазами малышни как будто наяву.

Трасси коснулась и истории создания первых караванов, поведала о тех опасностях, которые пришлось преодолевать первым их капитанам, отважившимся отправиться в путь через пески, вкратце описала устройство и принцип работы исполинских машин. Она не упустила ничего.

Свой рассказ девчонка приправляла изрядным количеством шуток и забавных эпизодов, заставлявших детей радостно гоготать. Пару раз она прошлась и по персоне Вальхема, которого ее шпильки, как ни странно, совершенно не зацепили. Слишком уж увлек его открывшийся его взору масштаб внутреннего мира бороздящих пески караванов.

До сего дня Вальхем представлял себе эти огромные странствующие через бескрайние просторы пустынь машины чем-то вроде банальных сундуков на колесах. Да, внутри, несомненно, имеются разные отсеки для двигателя, для проживания, для грузов, но, по сути, любой эшелон в его воображении являлся не более чем большим железным громыхающим ящиком.

Но нет. Еще никогда в жизни Вальхем не ошибался настолько сильно.

Караван представлял собой самый натуральный передвижной городок со всеми его улочками, магазинчиками и прочей суетой. Здесь нашлось место и продуктовым лавкам, и прачечным, и самому настоящему ресторану, персонал которого был удовлетворить любую прихоть забредшего путешественника. Вальхем даже подозревал, что тут имелись и свои развлечения, вплоть до дам легкого поведения, всегда готовых скрасить тяготы долгого пути.

И повсюду, где бы ни появлялась их когорта, все приветствовали Трасси с искренним радушием и помогали ей управляться с малышней. Маленькая рыжая девчонка пользовалась здесь огромным уважением, а Вальхем рядом с ней чувствовал себя натуральным недотепой, на которого она имела полное право смотреть сверху вниз. Ну а дети ее просто боготворили, увиваясь подле Трасси, точно выводок цыплят вокруг наседки, и всячески пытаясь привлечь ее внимание.

Последним пунктом их вояжа по каравану стал «Хоррам». Трасси на правах хозяйки пригласила детвору в кабину, где их встретил добродушно улыбающийся Лажонн, тоже своего рода местная достопримечательность. А еще она открыла один из люков и позволила экскурсантам заглянуть внутрь машинного отделения. Вальхем оказался последним в очереди, и вредная девчонка уже хотела захлопнуть крышку перед самым его носом, но, поймав насупленный взгляд отца, все же смилостивилась над парнем.

Вид подсвеченных тусклым светом фонаря неустанно молотящих воздух огромных шатунов произвел на него, как, впрочем, и на всех остальных, неизгладимое впечатление. Было в их ритмичной работе что-то напоминающее биение огромного сердца, что-то делающее стальную машину почти живой.

Вальхем невольно вспомнил об Авруме, по поводу природы которого до сих пор испытывал сомнения. Тот вел себя в точности как живое существо, но где вы видели зверя, питающегося металлом и химикатами? И все равно мысль о том, что Аврум – машина, никак не укладывалась у Вальхема в голове, слишком уж далек он был в своем пугающем совершенстве от понятных и привычных механизмов, которые можно рассмотреть, пощупать, разобрать на отдельные детали и изучить принцип их действия…

– Эй! Заснул что ли? – Трасси толкнула его в плечо. – Хватит уже таращиться, подвинься, мне люк закрыть надо.

Вальхем послушно отступил в сторону, к остальным экскурсантам, наблюдая за тем, как девчонка ловко управляется с замками. Ее четкие, выверенные движения, отработанные бессчетное число раз, невольно напомнили ему то, как работал в кузнице Торп, в руках которого раскаленная заготовка словно сама собой приобретала требуемую форму. Вальхем мечтал и сам когда-нибудь стать таким профессионалом, но судьба распорядилась иначе…

– Ну что, народ, – обратилась Трасси к подопечным, – глотнем напоследок немного свежего воздуха?

– Да-а-а, – промычали те на разные голоса. Бывалые – с восторгом, а новички – с опаской.

Вальхем тоже не сразу сообразил, что кроется за этим предложением, ровно до тех пор, пока Трасси, вернувшись со всей ватагой в главный коридор, не ухватилась за поручень лестницы, ведущей еще выше.

– Астейт, давай за мной! – скомандовала она. – А снизу малышам Вальхи подсобит, если что.

Она взлетела по ступенькам, и распахнула очередной люк, в который немедленно ворвался яркий солнечный свет и порыв ветра. Трасси приглашала своих гостей на самую верхнюю, открытую палубу.

Вальхем аж обомлел. Он и раньше замечал ограждения на самой крыше эшелонов, но предполагал, что они требуются исключительно во время проведения технических работ во время стоянки, и никак не думал, что туда можно забраться прямо на полном ходу.

Тем временем детвора один за другим поднималась по лестнице и словно растворялась в ярко освещенном проеме люка. Некоторым Вальхем помогал вскарабкаться по крутым ступенькам, но вскоре все уже были наверху, и он последовал за ними.

Его первое впечатление целиком и полностью состояло из ослепительного солнечного света и ударившего в лицо ветра, который немедленно забился за шиворот и надул пузырем его куртку. В уши ударил гулкий лязг перемалывающих километры песков огромных колес и натужное сопение пара. Справа и слева вздымались столбы вырывающегося из труб дыма, ну а впереди, за спинами сгрудившейся у ограждения малышни, раскинулась бескрайняя бегущая навстречу пустыня, над которой словно парили далекие заснеженные горные пики.

Вальхем был не просто потрясен, он буквально лишился дара речи! Он неоднократно ездил на телегах, даже правил ими, несколько раз ему довелось промчаться на лошади верхом, но весь предыдущий опыт никоим образом не мог подготовить его к встрече с таким!

Скорость, скорость и еще раз скорость, да еще созерцаемая с высоты третьего, а то и четвертого этажа! Если что-то в жизни и могло хоть немного приблизиться к передаче ощущения полета, то это был тот самый момент! С трудом переставляя подкашивающиеся ноги, Вальхем привалился к ограждению и закрыл глаза, поскольку его мозг оказался просто-напросто переполнен ощущениями. Одного только бьющего в лицо ветра и грохота металлических сочленений оказывалось более чем достаточно, чтобы полностью погрузить его в состояние полнейшего блаженства. Ему так и хотелось просто раствориться в моменте, отдавшись ему целиком и полностью.

Обернувшись, Вальхем бросил взгляд на тонувший в поднятой пыли караван. Теперь становилось понятно, почему Трасси выпустила свою ватагу наверх именно здесь. На всех остальных эшелонах, что следовали за «Хоррамом», верхние открытые палубы оказывались полностью занесены пылью, и даже в каютах, думается, приходилось плотно затворять иллюминаторы, чтобы не наглотаться поднятого колесами песка.

Здесь же, на самой верхотуре головного транспорта, царило чистейшее, рафинированное наслаждение свободой и скоростью.

– Ну все ребят, хорошего понемножку! – Трасси хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание. – Астейт, давай вниз, будешь других страховать.

Детвора недовольно заныла, им хотелось поторчать наверху подольше, хотя Вальхем подозревал, что тут, на открытой платформе можно совершенно спокойно провести целый день, даже не заметив, как он пролетел – и все равно будет мало. Трасси, тем не менее, оставалась непреклонной, и ее отряд потихоньку потянулся к ведущему на лестницу люку.

Вальхем спускался последним. Он отступил в сторону, наблюдая за тем, как Трасси запирает крышку, а когда она затопала вниз по ступенькам, вдруг, сам того не ожидая, подал ее руку. В ответ он получил настолько красноречивый уничижительный взгляд, что ему захотелось провалиться сквозь пол. К счастью, девчонка никак его нелепый жест не прокомментировала, отвернувшись к малышне.

Она на всякий случай еще раз их пересчитала, и они отправились в обратный путь по длинным покачивающимся коридорам и шатким соединительным мосткам.

Однако уже перед самым спуском в салон, откуда начиналась их экскурсия, один из мальчишек остановился и ткнул пальцем в дальний конец галереи, где виднелась дверь, ведущая к следующему эшелону.

– А туда мы разве не пойдем?

– Нет, Пирси, – Трасси уже успела выучить все их имена, – на сегодня хватит.

– Но почему?! – к этому моменту и другие дети заинтересовались данным вопросом.

– Там Правительственный Эшелон, – терпеливо разъяснила девчонка, – туда посторонних не пускают. Так что все, спускайтесь уже.

Ребятня запрыгала вниз, в салон, к ожидающим их родителям, а Вальхем, оставшись один, прошел до конца прохода и прижался к окошку в двери, что вела на улицу.

За пыльным желтоватым стеклом виднелся вздымающийся лоб темно-вишневой машины, обшитый полированными латунными планками, образующими герб Империи – две соединенные короны, оплетенные лавровым венком. Вальхем почувствовал, как у него засвербело в груди, когда в его душе сцепились противоречивые чувства – ненависть к тем, кто был повинен в смерти отца, и восхищение совершенством их торжественной и горделивой эстетики.

От Правительственного Эшелона буквально веяло величием и монументальностью. Он олицетворял собой несокрушимую силу, возвышающуюся над мелочной суетой окружающего мира.

Только действительно мощное и богатое государство могло позволить себе держать подобный дорогостоящий транспорт и гонять его через пески исключительно ради того, чтобы в безопасности и комфорте доставить в другой город одного-единственного высокопоставленного чиновника, в то время как в обычные пассажирские секции набивалось по несколько десятков человек. Да и билеты им обходились отнюдь недешево.

Стандартные каюты, хоть и обеспечивали вполне приемлемый уровень удобства, особой просторностью все же не отличались. Но вот там, за вишневыми стенами, где нет нужды идти на компромиссы, интерьеры, надо думать, демонстрировали самую настоящую роскошь. Вот бы взглянуть хоть одним глазком!..

– О чем задумался, галантный ты наш? – послышался сзади насмешливый голос Трасси.

– Ты когда-нибудь бывала там, внутри? – Вальхем кивнул на сверкающий герб за окном.

– Конечно! И не раз, – еще один смешок, пропитанный чувством своего безоговорочного превосходства.

– И как оно?

К удивлению Вальхема, рыжая бестия ответила не сразу, некоторое время шевеля губами и подбирая верное слово.

– Добротно, – ответила она, наконец.

Вальхем удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно – «богато», «шикарно» или «дорого» на худой конец, но неожиданный вердикт Трасси застал его врасплох. Складывалось впечатление, что она не столько завидовала важным персонам, кому посчастливилось перемещаться на Правительственном Эшелоне, сколько восхищалась искусностью тех мастеров, что его создали.

– Ты на обед собираешься, или будешь и дальше тут торчать? – оборвала она его раздумья.

– Обед?

Заслышав это слово, желудок Вальхема буквально взвыл от нетерпения. И неудивительно – в конце концов, он же со вчерашнего дня ничего не ел! Спохватившись, парень поспешил за бодро шагавшей по коридору Трасси. Ему сейчас и впрямь не помешало бы хорошенько подкрепиться.

Глава 8

Изначально Вальхем полагал, что ему просто выдадут миску с какой-нибудь похлебкой, которую он будет уплетать, сидя у откидного столика в своей каюте. Неладное он заподозрил, когда встретивший их Лажонн отправил Трасси переодеться во что-нибудь приличное, а ему велел умыться и привести волосы хоть в какое-то подобие порядка.

До сего момента у Вальхема не было возможности толком заняться своим внешним видом. Да, в туалете имелось зеркало, но в свой предыдущий визит он в основном занимался изучением тамошней сантехники, но теперь Вальхем взглянул на свое отражение в мутноватом стекле уже более критично…

М-да, неудивительно, что во время экскурсии дети относились к нему несколько настороженно. Вальхем и сам-то себя не сразу признал, посетовав сперва на непривычное освещение, и только потом осознал, что смотрит на свое новое лицо, осунувшееся, помрачневшее и ставшее более… взрослым.

И неудивительно, учитывая, сколь многое ему пришлось пережить всего за одни последние сутки. Он потерял родителей и дом, спасался бегством от людей Голстейна, едва не был поджарен на костре, обыскивал карманы еще теплых тел, разорванных в клочья атакой Аврума, а после еще сквозь ночь пешком протопал весь путь до Цигбела. Тут не только повзрослеть, тут и состариться недолго!

Его жизнь буквально в одночасье так резко и так радикально изменилась, что Вальхему начинало казаться, будто от беззаботного прошлого его оделяют не несколько часов, а долгие годы.

И следы пережитого, надо сказать, все еще украшали и его осунувшееся лицо и потрепанную одежду. На висках все еще оставались следы от копоти и пота, да и куртка заметно отдавала гарью, а под ногтями набилась бурая грязь, при мыслях о происхождении которой к горлу подкатывала тошнота.

Не мудрствуя лукаво, Вальхем скинул с себя всю одежду и забрался в душ…

– Я же велела тебе воду экономить! – возмутилась Трасси, когда Вальхем, чистый и посвежевший, спустился в кабину.

На то, чтобы отмыть грязные волосы и выкорчевать из них весь набившийся песок и мусор у него, действительно, ушло немало времени, воды и мыла, но результат того определенно стоил. Даже Лажонн, впечатленный произошедшими с парнем переменами, удивленно приподнял бровь.

– Уймись, Траська! – он чуть наклонил голову, как будто любуясь живописным шедевром. – Ты только посмотри, какой красавец в итоге получился! С таким и в приличном обществе показаться не стыдно.

– Что?! – от возмущения девчонка даже подпрыгнула. – Ты возьмешь его с нами?! С чего вдруг такая щедрость?

– Вальхи – наш гость! – парировал ее отец. – Где твое гостеприимство?

– Не слишком ли ты добр к какому-то случайно встреченному мальчишке?

– Он вовсе не случайный мальчишка! Вальхи – сын моего старого друга!

– Пасынок, – уточнил Вальхем.

– Неважно! – отмахнулся Лажонн. – А для таких людей двери моего дома всегда открыты! Так что хватит ворчать, лучше ногами двигай! Остальные, небось, заждались уже.

Как выяснилось, под «остальными» Лажонн подразумевал других капитанов и их близких соратников, собравшихся в ресторане третьего, пассажирского эшелона. Им был выделен отдельный длинный стол, обслуживанием которого занимался сам шеф-повар.

Лажонн кратко отрекомендовал Вальхема другим присутствующим, и их троица заняла свои места. Парню еще никогда не доводилось посещать такого рода заведения, и он откровенно робел, опасаясь сделать что-нибудь не так. Но, скосив глаза на сидящую рядом Трасси, Вальхем обнаружил, что девчонка особо не утруждает себя соблюдением полагающегося этикета, за обе щеки уплетая предложенные блюда. Да и прочие вели себя крайне просто и непринужденно, поскольку обслуживание огромных, тяжелых, изрыгающих столбы дыма машин с изысканными манерами вязалось слабо. Мощные намозоленные пальцы крайне плохо приспособлены для того, чтобы элегантно подхватывать оливки крохотной двузубой вилочкой.

В конце концов, Вальхем отбросил прочь свои сомнения и набросился на поставленную перед ним тарелку супа, стараясь, по крайней мере, чавкать не слишком громко.

Сидевший напротив него капитан, лысый, зато с роскошными усами, довольно долго наблюдал за орудующим ложкой Вальхемом, после чего все же отпустил комментарий по поводу его выдающегося аппетита.

– Такое впечатление, Лаж, – он покосился на Лажонна, – что ты своего юного работника неделю голодом морил!

– Он не работник, – Лажонн протянул руку и коснулся плеча мальчишки, – Вальхем – мой гость, сын моего старого друга.

– Тогда, выходит, его дома покормить забыли? – отхлебнув из кружки, лысый капитан обстоятельно обсосал с усов пивную пену и пристально посмотрел на Вальхема. – Так, что ли?

– День выдался… тяжелый, – буркнул тот и снова уткнулся в свою тарелку. Неприкрытая подозрительность сидящего напротив здоровяка его откровенно нервировала.

– С чего ты так на парня-то взъелся?! – вступился за него Лажонн. – Или ты даже в нем имперского соглядатая увидеть готов? Шпиона, который будет вынюхивать твои грязные тайны и сладкие секретики?

При этих словах вся сидящая за столом компания взорвалась дружным хохотом. По всей видимости, мнительность лысого капитана и его темные делишки давно уже стали притчей во языцех, объектом регулярных шуток и острот. Даже он сам невольно усмехнулся, спрятавшись за очередным глотком из кружки.

Вальхема, однако, слова про «имперского соглядатая» зацепили довольно ощутимо, и он не мог оставить этого просто так. Некоторые точки над «и» все же следовало расставить. Он облизал ложку и бросил ее в пустую тарелку.

– Вообще-то мой отец… мой родной отец погиб, сражаясь с Империей! – заявил он, угрюмым взглядом обведя присутствующих. – Он был на баррикадах в тот день, когда в Цигбел пришла… ворвалась… Имп…

Он умолк, почувствовав, как к его горлу подкатил горький комок. Упомянутые события произошли, когда он был еще младенцем, и Вальхем не мог помнить отца и горевать по нему в полной мере, но тот факт, что его самого кто-то мог заподозрить в симпатиях к Империи, оскорбил его до глубины души.

Все смешки немедленно стихли, и в направленных на него взглядах Вальхем увидел сочувствие. Все очень хорошо помнили, как обошлась Империя с теми отчаянными смельчаками, что отважились встать у нее на пути.

– Извини, парень, я не хотел тебя обидеть! – лысый протянул ему свою огромную руку. – Я – Гвенн, капитан «Зарастра», второго эшелона. Заходи, не стесняйся! Гостем будешь!

– Спасибо! Я как-нибудь обязательно загляну, – ладонь Вальхема буквально утонула в мощных мозолистых пальцах.

– Эй! – окликнул Гвенн официанта. – Кружку пива этому молодому человеку!

– Какое еще пиво, ты чего! – вытаращился на него Лажонн. – Он же еще совсем мальчишка!

– Что? А, ну ладно, тогда еще одну порцию супа ему. За мой счет!

Шагая обратно в головной эшелон, Вальхем, изрядно разомлевший после сытного обеда, уже предвкушал, как завалится на койку, чтобы хоть немного вздремнуть после бессонной ночи, но Лажонн спутал все его планы.

– Вальхи, постой! – окликнул его капитан. – Загляни-ка ко мне на минутку.

Обернувшись, Вальхем увидел, что тот стоит около распахнутой двери капитанской каюты и приглашает его зайти. Не ожидая какого-либо подвоха, мальчишка кивнул и шагнул внутрь.

Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять – уважаемые люди проживали в куда более комфортных условиях, нежели простые работники. Апартаменты Лажонна оказались не просто существенно просторней, они состояли из двух комнат, которые можно было условно охарактеризовать как кабинет и спальню, кроме того, здесь имелся отдельный туалет, который…

– Садись, – Лажонн подтолкнул Вальхема к кушетке у стены, а сам, заперев дверь, опустился в большое кресло за письменным столом, – ну а теперь рассказывай.

– Эм-м-м, что именно? – полный желудок заметно тормозил работу изрядно уставшего мозга.

– Все. Все как есть. Начистоту, – капитан, сплетя пальцы, положил руки перед собой на стол. – Что у вас там с Торпом стряслось? Отчего такая спешка?

– Я… э-э-э…

В воображении Вальхема внезапно всплыли еще детские воспоминания, когда он забрался на дерево, и под его ногой обломился сук, на котором он стоял. И точно так же, как и тогда, он теперь летел к неотвратимой встрече с землей, хаотически цепляясь по пути за другие ветви, которые только дополнительно швыряли его из стороны в сторону, не в силах остановить или замедлить его падение. Столкновение было неизбежно…

– Поверь, я неплохо разбираюсь в людях, – Лажонн еле заметно улыбнулся, – и я вижу, что ты – славный парень, и не замышляешь ничего недоброго. Потому то и взял тебя на борт, даже несмотря на недовольство Траськи. Я догадываюсь, что у вас случилось что-то серьезное и не предполагающее широкой огласки, но я-то должен знать, что к чему. Иначе как я смогу вам помочь?

– Помилуйте! – Вальхем прижал руки к груди. – Я вам ни единого слова не соврал! Мне действительно нужны материалы для…

– Я не утверждаю, что ты лжешь, но ты и не говоришь всей правды. Вся твоя история шита белыми нитками, просто у меня не было свободного времени, чтобы задать тебе соответствующие вопросы. Но сейчас-то мы никуда не спешим, и можем поговорить откровенно. Слишком уж много накопилось странностей, требующих прояснения, – Лажонн начал загибать пальцы. – Если бы Торп действительно решил отправить тебе в Кверенс за покупками, он бы непременно тебя проводил, выдав мне необходимые инструкции. Да и с пустыми руками, даже без смены белья и носков, он бы тебя в такое дальнее путешествие не отпустил. Кроме того, твой взъерошенный вид, плюс исходящий от тебя сильный запах дыма, недвусмысленно намекают на какие-то неприятности. Ты ведь явно от кого-то бежишь, причем тебе недостаточно просто где-то затаиться, тебе непременно нужно сбежать из города, и как можно дальше. Я ничего не упустил?

Под тяжелым взглядом Лажонна Вальхем поник, уставившись в дощатый пол. Складывалось впечатление, что Лажонн видел его, как раздетого догола, со всем грязным исподним вывернутым наизнанку. Капитан подался вперед, нависнув над несчастным парнем.

– Что у вас там с Торпом стряслось? Что вы с ним не поделили?

Вальхем некоторое время молчал, а потом поднял голову и посмотрел на Лажонна. В глазах парня стояли слезы.

– Нет больше Торпа. И матери моей больше нет. И кузницы, и дома. У меня ничего больше нет. И никого, – он снова уставился в пол, на котором уже отпечаталось несколько маленьких влажных пятнышек. – Все сгорело. Все пропало. Все мертвы.

Кожаное кресло тяжело заскрипело, когда Лажонн выпрямился, задумчиво подперев кулаком подбородок. Ситуация обретала совсем другое звучание, нежели поначалу, и в ней постепенно проступали откровенно тревожные черты.

– Я соболезную, но… Случись у вас простой пожар, ты бы не драпал из Цигбела сверкая пятками, – он по-прежнему не задавал вопросов, а просто рассуждал вслух, сухо и холодно. – Все ведь началось после того, как в город прибыл Инспектор, генерал Голстейн, следовательно, ваши проблемы каким-то образом связаны с ним, не так ли?

– Да, – эхо короткого ответа еще некоторое время металось в тиши капитанских апартаментов.

– И ты спасаешься бегством именно от него и его людей?

– М-м-м… да.

– С чего он на вас взъелся-то? Чем вы ему не угодили?

– У матери, – Вальхем сглотнул, – был Пастырский Амулет.

– О-о-о! – протянул Лажонн. – Дело серьезно! Братья эти штуковины страх как не любят!

– А я проболтался! – выкрикнул Вальхем, вскинув голову и ударив себя кулаком в грудь. – Это я виновен в их смерти! Это я привел людей Голстейна в наш дом!

– Тише, парень, тише! – поспешил успокоить его Лажонн. – Не надо так себя казнить. Чему суждено произойти, того не минуешь.

– А теперь он и за мной охотится… – мальчишка опять поник.

– Ну, сейчас-то ты в безопасности. Никто из наших ребят тебя не выдаст, не волнуйся. У них с Империей свои счеты.

– Спасибо!

– Можешь какое-то время жить у нас, – предложил Лажонн, – работа для тебя найдется. Ты, насколько я успел понять, парень рукастый.

– Я бы с радостью! – Вальхем шмыгнул носом и зашарил по карманам в поисках носового платка. – Но мне все же надо вернуться обратно. И материалы в Кверенсе прикупить хотелось бы.

– Зачем тебе возвращаться-то? И куда? – Лажонн подал ему свой. – Ты же только что сказал, что твой дом и кузница сгорели!

– У меня там есть друзья, которые приютят на какое-то время. Рано или поздно, но суматоха когда-нибудь обязательно уляжется, и я начну все заново, с нуля. Наработки кой-какие есть, старые связи остались – не пропаду, в общем.

– Хм, ну ладно, как скажешь, – капитан пожал плечами и выпрямился. – В любом случае, если вдруг у тебя возникнут какие-нибудь вопросы – обращайся, я постараюсь помочь.

– Спасибо! – еще раз повторил Вальхем и замялся. – Но я и от работы не отказываюсь, вы не подумайте. Для меня по жизни самое страшное – это пытка бездельем. Если надо в чем-то помочь – я всегда готов!

– Ловлю на слове! – Рассмеялся Лажонн, погрозив ему пальцем. – Но все равно, пока ты здесь, на борту, ты – мой гость. Да и не только мой, чего уж там. Все капитаны будут тебе рады. Чувствуй себя как дома, в общем. Располагайся, осваивайся… а чистые носовые платки ты можешь в лавке третьего эшелона купить.

– Хорошо, я загляну.

– Но предупреждаю заранее, – Лажонн наставил на Вальхема указательный палец, – с капитаном Креллом будь крайне осторожен.

– Крелл? – нахмурился мальчишка. – Это который из них?

– Его сегодня в ресторане с нами не было. Он командует Правительственным Эшелоном и считает ниже своего достоинства общаться с простолюдинами вроде нас. Империя хорошо ему платит, и он отвечает Ей взаимностью. Сболтнешь лишнего – сдаст властям, даже глазом не моргнув.

– Ясно, – Вальхем кивнул, – я учту.

– Помнишь того толстячка, которого Голстейн отловил прямо на перроне? – Лажонн кивнул головой за окно. – Ты же был там в тот день, если не ошибаюсь.

– Сваргана? Да, конечно. Полиция его прямо у меня на глазах скрутила, а потом и генерал подошел, – мальчишка зябко поежился. – Страшный человек!

– Не стану спорить, но, насколько я понимаю, у него были свои веские причины охотиться за этим… как его… Сварганом. Он же вроде как пытался покушение на генерала организовать.

– Таких подробностей я не слышал, – Вальхем помотал головой, – но такое возможно. Приезд Инспектора вполне мог подпортить Сваргу его мутный бизнес.

– Что за бизнес?

– Дурью у себя в аптеке приторговывал, кучу народу в могилу свел, а губернатор делал вид, будто ничего не замечает.

– Да-а-а, – протянул Лажонн, – Империя такого рода вещи крайне недолюбливает. Неудивительно, что тот торгаш занервничал, глупостей нагородил, а потом и сбежать попытался. Но снова сглупил. Буквально на ровном месте.

– Каким образом?

– Если он хотел покинуть Цигбел тайно, то ему следовало вести себя максимально тихо и незаметно – купить билет на обычный пассажирский эшелон, загрузиться без лишнего шума, а после не высовываться до самого отбытия. Но нет же! – капитан всплеснул руками. – Комфорта ему, видите ли, захотелось! В итоге Сварган не придумал ничего лучше, чем выторговать себе место на Правительственном Эшелоне!

– На Правительственном?.. – искренне удивился Вальхем. – Трасси говорила, что туда посторонним вообще вход запрещен.

– Если он идет порожняком, а оплату предлагают хорошую, то почему бы и нет? Деньги же не пахнут! – Лажонн презрительно фыркнул и закатил глаза к потолку. – Просто поразительно! Люди, весьма неглупые, хитрые и изощренные в одних вопросах, во всем прочем нередко оказываются полнейшими недоумками! Тщеславие и алчность некоторых реально с ума сводят! Готовы наизнанку вывернуться, лишь бы пощекотать свою гордыню, лишь бы не расставаться с привычной роскошью! Он же потом еще полночи весь свой домашний скарб туда загружал! Ну не идиот ли?!

– Там-то его и спалили?

– Да брось! Сам же Крелл, получив оплату, быстренько сдал его со всеми потрохами, – Лажонн помрачнел и снова наставил на Вальхема указательный палец. – А потому, хоть Голстейн и страшный человек, как ты верно заметил, я бы, будь у меня выбор, предпочел иметь генерала своим врагом, нежели Крелла – другом.

Глава 9

В дверь кабинета деликатно постучали.

– Войдите! – Голстейн с облегченным вздохом закрыл и отодвинул в сторону папку со свежими жалобами.

Ознакомление с эпистолярным творчеством местных жителей, горящих желанием выслужиться перед новой властью, его откровенно угнетало. Даже недвусмысленное предупреждение, что все ложные доносы будут караться, не останавливало людей, жаждущих поквитаться с давними обидчиками, или избавиться от конкурентов. На истребление тяги к подобным литературным экспериментам в Кверенсе в свое время ушло года три, не меньше. Теперь вот настала очередь Цигбела. Нельзя позволять гражданам рассматривать Власть как инструмент решения своих личных проблем, лишая ее тем самым ореола сакральности. Но это подождет, сейчас нужно сосредоточиться на первоочередных задачах, которые не терпят отлагательства.

В кабинет вошел молодой человек в новеньком полицейском мундире, на котором еще не успели разгладиться оставшиеся после долгого хранения на полке складки.

– Сержант Сайхел! – он бодро отдал честь. – Господин Моккейли сказал, что вы хотели меня видеть.

– Да, так и есть, – Голстейн указал на стоящий рядом стул, – присаживайтесь.

«Ответственный, исполнительный, честный, – всплыли в памяти генерала слова, которыми губернатор охарактеризовал прибывшего, – вот только с фантазией у него туговато, какая-либо инициативность отсутствует начисто». Что-то вроде добротного чугунного ядра, которое послушно катится в заданном направлении, но без хорошего стартового пинка даже с места не сдвинется. Именно то, что требуется в данный момент!

– Давно здесь служите?

– Почти год.

– Но ваш мундир совсем новый…

– О! – Сайхел откровенно растерялся, не ожидав такого подлого удара. – Я прежде больше с документами дело имел, а там форма не так важна. Я просто не хотел, чтобы она износилась раньше времени…

– Работа устраивает? – Голстейн подставил ему очередную подножку, резко вернув разговор в прежнее русло.

– Д… да, вполне!

– О продвижении по службе не мечтаете?

– Меня все устраивает! – повторил Сайхел, глядя на Голстейна открытым ясным взглядом, в котором и впрямь не читалось ни толики тщеславия или лукавства.

– И, тем не менее, поздравляю с повышением, лейтенант Сайхел! – перед слегка опешившим полицейским лег подписанный приказ.

– О! Благодарю за оказанную честь! – новоиспеченный лейтенант пробежал глазами по тексту. – А что с Кхольси? Он куда-то…

– Это не столько честь, сколько обстоятельства, – генерал запустил руку в карман и выложил на стол значок несчастного Кхольси, один край которого был словно отсечен ножом, и на срезе застыли блестящие капли расплавленного металла. – Вам придется занять его место.

Сайхел уставился на значок, и по его лицу было видно, сколь много вопросов в одно мгновение всплыло в его голове. Полицейская служба, до недавнего момента представлявшаяся довольно необременительной и комфортной, вдруг обернулась своей неприглядной стороной, сопряженной с всамделишными опасностями и реальным риском для жизни. Такой поворот шел резко вразрез с его жизненными планами, но весь вид сидящего напротив Голстейна недвусмысленно намекал, что увильнуть не получится.

– Вы уже успели пообедать, лейтенант? – неожиданный вопрос застал Сайхела врасплох.

– Эм-м-м, пока еще нет.

– Вот и отлично! Тогда давайте-ка немного прокатимся, – генерал поднялся из-за стола и оправил мундир. – Я хочу вам кое-что показать.

После получаса тряски по проселку Сайхел с Голстейном выгрузились из полицейского фургона на окраине какой-то деревушки и направились прямиком в лес. Большую часть пути лейтенант был занят тем, чтобы не зацепиться рукавом за какой-нибудь сучок и не ободрать новые сапоги о камень или корягу, а потому предостерегающий возглас генерала прозвучал для него совершенно неожиданно.

– Стойте, лейтенант! Дальше не надо! – Голстейн сунул руки в карманы брюк и хмуро стрельнул глазами на открывшуюся перед ними просеку. – Мы на месте. Что вы здесь видите?

– Какой-то хаотичный лесоповал, – честно ответил Сайхел, не ожидая подвоха.

– Ну да, верно, – кивнул Голстейн. – А это что?

Он вытянул ногу, указывая носком ботинка на виднеющуюся в траве темно-синюю тряпку.

– Это? – юный офицер наклонился, присматриваясь к находке. – Похоже на рукав от полицейской униформы, и… и… он же не пустой! Там…

Резко побледневший Сайхел отшатнулся, зажав ладонью рот. В свои годы он уже успел пару раз поучаствовать в разборе завалов после достаточно сильных землетрясений, и вид размозженных мертвых тел его более не шокировал.

Но одно дело, когда ты разгребаешь кучу щебня, в которую превратился соседский дом, и среди прочего пыльного мусора опознать человеческие останки не так-то просто. Твои пальцы то и дело натыкаются на что-то мягкое – одежду, подушки, куски мебели, а потом ты вдруг обнаруживаешь, что держишь в руках кусок человеческой плоти и с непривычки вздрагиваешь, давясь тошнотой. Но со временем чувства притупляются, и ты начинаешь реагировать на такие находки уже спокойней.

А вот сегодня Сайхел столкнулся совсем с другой историей, когда отдельные фрагменты лежали перед ним совершенно целехонькие и чистые, точно куски методично разделанной туши на мясницком прилавке, и эта аккуратность вновь вызвала к жизни прежние ощущения и давно забытую тошноту.

– Вы в порядке, лейтенант? – участливо осведомился Голстейн.

– Ничего, терпимо, – тот потряс головой, приходя в себя, – просто неожиданно немного… это Кхольси, да?

– Да.

– Вот ведь! – лейтенант машинально коснулся обрезанного значка у себя на груди.

– И, кроме него, тут еще три человека… разбросано, – продолжал Голстейн. – Один взрослый мужчина и двое подростков.

– Подростков?! – опешил Сайхел. – Кто же сотворил здесь такое?!

– Это нам как раз и предстоит выяснить, – генерал вынул руку из кармана и обвел поляну. – Необходимо предельно тщательно задокументировать все обстоятельства произошедшего. Составить подробную схему с указанием местоположения каждого фрагмента, каждого дерева или кустика. Особое внимание обратите на те предметы, которые выглядят сомнительно, неестественно или вызывают у вас подозрения. Все человеческие останки следует аккуратно идентифицировать и собрать для дальнейшей передачи родственникам.

– Но что мы им скажем? Как объясним такую ужасную смерть их близких?!

– Понятия не имею! – в голосе Голстейна впервые проступила его нервозность. – Скажем, что угодили под оползень, например. Всякое ведь случается.

– Такое вполне возможно, да, – согласился Сайхел, – но они наверняка захотят взглянуть на место событий.

– Ни в коем случае! – генерал рубанул рукой воздух, категорически исключая такую возможность. – Периметр оцепить, выставить охрану и никого даже близко не подпускать! Ясно?

– Так точно!

– Все остальное постарайтесь оставить максимально нетронутым – деревья, кусты, камни и все такое прочее. Общую картину нужно сохранить в первоначальном виде.

– Ясно.

– Отберите людей, в чьем умении держать язык за зубами вы не сомневаетесь, и начинайте работу. Сделаете все аккуратно и добросовестно – Империя вас должным образом отблагодарит.

– Я все понял! – польщенный таким доверием Сайхел вытянулся, было, по стойке «смирно», но тут же смазал все впечатление. – Но, все-таки, что здесь произошло?

– Одним из секретов успешной карьеры, молодой человек, – сухо проговорил Голстейн, – является умение не задавать ненужных вопросов. Я понятно выражаюсь?

– Да! Так точно! – сообразительный лейтенант немедленно вернулся в нужную колею.

– Если честно, то я в точно таком же недоумении, как и вы, – генерал устало помассировал гудящие виски, – ну да ладно. Через несколько дней сюда из Кверенса прибудет признанный эксперт по подобным вопросам. Вот она-то все нам и разъяснит.

Глава 10

Вальхем проснулся от череды толчков, что сразу же вызвало в его памяти картины пережитых землетрясений. Он распахнул глаза, и у него несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, где он находится.

Свет с улицы, пробивающийся через задернутое шторкой окно, ясно говорил, что уже давно наступило утро. Выходило, что Вальхем бревном проспал с самого ужина, что и неудивительно, учитывая, насколько непростыми выдались предыдущие дни.

Практически весь вечер он проторчал в кабине «Хоррама», наблюдая за работой Лажонна и его помощника. То, как при помощи штурвала и нескольких рычагов капитан повелевал огромной железной махиной, повергало парня в самое настоящее благоговение. В происходящем присутствовало что-то от самого натурального колдовства. Примерно так со своими подопечными обращались дрессировщики, которых Вальхему доводилось видеть в навещавшем изредка их края бродячем цирке. И точно так же, как там за каждую правильно исполненную команду зверь получал свой заслуженный сахарок, послушный «Хоррам» заглатывал еще одну порцию угля.

Лажонн охотно отвечал на все вопросы любопытного мальчишки, подробно рассказывая про устройство эшелона и принципы работы его двигателя. Использованный им образ прыгающей на кипящей кастрюле крышки хоть и был близок и понятен, но вот полного понимания происходящих в недрах грохочущих механизмов процессов не обеспечивал. Капитан даже разрешил Вальхему открыть технологический люк, который показывала своим экскурсантам Трасси, и еще разок заглянуть внутрь, но общая картина ясней от этого так и не стала.

Ну а снующая вокруг Трасси не упускала шанса дополнительно ткнуть несчастного мальчишку носом в его бестолковость. Отец, конечно, пытался как-то приструнить рыжую бестию, но она раз за разом ловко уворачивалась от его неторопливых попыток отвесить девчонке подзатыльник и только показывала в ответ розовый язычок.

– Что толку таращиться, ты все равно ничего не поймешь! – рассмеялась она, хлопнув по спине просунувшего в люк голову Вальхема.

– Если бы у меня была возможность все разобрать и пощупать своими руками, то тогда я бы, пожалуй, сообразил, что к чему.

– Вот уж не думаю! – фыркнула Трасси. – Ты не поймешь душу машины, даже если распотрошишь ее до последнего винтика. Ее нужно чувствовать, а тебе этого, похоже, не дано.

Отец замахнулся на нее грязной тряпкой, которой вытирал руки, и девчонка ловко юркнула в дверь. Вальхему же оставалось только признать, что, возможно, на свете существуют вещи, в принципе недоступные для его скудного разума деревенского кузнеца.

Время от времени Вальхем, подустав от шума и духоты тесной кабины, выбирался наверх, на открытую палубу, чтобы немного проветрить гудящую голову. Бьющий в лицо ветер и проносящиеся над головой клубы черного дыма создавали ничуть не меньшее ощущение нереальности происходящего, чем зрелище ритмично молотящих шатунов в машинном отделении. Панорама бегущей навстречу ровной и однообразной как стол пустыни, однако, довольно скоро наскучивала, и Вальхем снова спускался в царство железа, огня и пара, чтобы задать Лажонну еще парочку глупых вопросов. И пусть даже несносная конопатая ведьмочка в очередной раз обзовет его тормозной колодкой – не жалко.

Ужинали они на своей небольшой кухоньке, которая пусть и не предлагала того уровня сервиса, что ресторан, зато давала то самое чувство уюта, когда вокруг стола собираются только свои, и можно свободно рассуждать на любые темы, не опасаясь сболтнуть лишнего или разойтись с кем-то в политических взглядах. Еда была простой и незамысловатой, но в такой рабочей обстановке особых яств ожидать и не приходилось. Насколько Вальхем понял, тот торжественный обед являлся своего рода традицией – капитаны всегда собирались вместе после отправления каравана в путь, чтобы отметить это событие. Ну а все остальное время команды трапезничали у себя на борту.

Еще за едой Вальхем почувствовал, что глаза у него буквально слипаются, и после отправился прямиком в каюту, где едва успел раздеться и заснул еще в процессе падения на подушку…

Быстренько прокрутив таким образом в голове события минувшего дня, Вальхем, наконец, догнал реальность и немедленно сообразил, что караван больше не движется. Он приподнялся на кровати и выглянул в окно, чтобы убедиться, что чувства его не обманывают. А то, кто знает, вдруг со временем настолько привыкаешь к постоянной тряске, что начисто перестаешь ее замечать?

Но нет, все верно, они действительно остановились. Интересно, почему? В конце концов, Вальхем не настолько досконально успел изучить принятые на борту порядки, чтобы делать выводы. Быть может каравану предписано время от времени делать остановки для… для…

По коридору за дверью гулко протопали чьи-то тяжелые башмаки и послышалась недовольная перепалка, однозначно свидетельствовавшая, что нет, данная остановка в планы не входила. Что-то определенно случилось, причем что-то нехорошее.

Торопливо одевшись, Вальхем выскочил за дверь и потрусил вперед, в кабину, желая выяснить, что же именно произошло.

Первым, что его насторожило, была непривычная тишина после целых суток ритмичного лязга и клацанья. А на подходе к головной секции его нос уловил явственный запах гари, что только усилило опасения. Непосредственно в кабине Вальхем застал самый натуральный военный совет, в котором участвовали другие капитаны, совмещенный с громкой и витиеватой выволочкой, устраиваемой Лажонном поникшей дочери. Причем все действо происходило в клубах едкого сизого дыма, сочащегося из машинного отделения, что добавляло происходящему особой выразительности.

– Ну как?! Как ты могла забыть ее смазать?! – Лажонн в отчаянии воздел руки к потолку. – Всего-то восемь точек – тут, тут и тут! Как можно было ее пропустить?!

– Так ты же сам меня и отвлек! – Трасси, шмыгнув носом, все же вскинула голову. – «Посмотри, кто к нам явился! Великий кузнец!»

В этот момент ее взгляд упал на показавшегося в дверях Вальхема, и девчонка аж подпрыгнула, наставив на оробевшего мальчишку палец в грязной рабочей перчатке.

– Вот из-за него, из-за этого властелина кувалд все наши проблемы и случились!

– Траська, заткнись! – Лажонн схватил ее, уже готовую броситься на Вальхема с кулаками, за плечо и вернул на место. – Искать виновных вокруг себя любой горазд. Ты лучше за себя отвечай!

– Ладно, общую канву мы более-менее поняли, – подытожил стоявший рядом с ним Гвенн, – что дальше-то делать будем?

– Ход мы потеряли, – переведя дух, констатировал Лажонн. – Сколько времени потребует ремонт, если он вообще возможен, неизвестно. А тащить нас на буксире до самого Кверенса слишком накладно – это же как минимум два дополнительных дня в пути.

– Это категорически неприемлемо! – резко заявил другой капитан, старавшийся держаться отдельно от других. Возможно, опасаясь запачкать свой роскошный мундир об их промасленные спецовки. – Мне необходимо доставить в Кверенс важную правительственную депешу, и любые задержки тут недопустимы!

Вальхем сразу же сообразил, что это и есть тот самый капитан Крелл, о котором его предупреждал Лажонн. Важный, высокомерный и предельно категоричный – когда за твоей спиной маячит мощь всей Империи, некоторые люди начинают откровенно наглеть, полагая себя выше других. И Крелл демонстрировал это в полной мере.

– Так что лучше уж подберите нас на обратном пути, – спокойно продолжал Лажонн, даже не оглянувшись не него. – До Цигбела все же не так далеко. Да и Форсейла с собой заберите, – он кивнул на помощника, – наш с ним договор таких жертв не предполагал, да и дома ему показаться надо бы.

– Вы будете целую неделю одни тут, посреди пустыни торчать? – нахмурился Гвенн.

– А куда деваться? Зато сможем спокойно разобраться с кучей дел, до которых раньше руки не доходили, – капитан попытался пошутить, но улыбка вышла у него какой-то невеселой.

– То есть отцепляемся?

– Да, отцепляй. Теперь ты тут главный.

Не желая путаться у других под ногами, Вальхем предпочел от греха подальше забраться на верхнюю палубу и оттуда уже наблюдать за происходящим.

После нескольких минут возни вокруг стыка эшелонов, пока демонтировался соединяющий их мостик и размыкались замки сцепки, послышался двойной гудок, и трубы каравана вновь исторгли столбы дыма. Вся стальная вереница осторожно сдала назад, после чего, заворачивая в сторону, объехала обездвиженный «Хоррам» и, прогудев ему на прощание, все ускоряясь, покатила дальше. Мимо пронеслись пассажирские секции, потом, окутанные желтой пылью, промелькнули вишневые бока Правительственного Эшелона, и вся кавалькада умчалась вдаль, оставив после себя лишь тишину и хруст песка на зубах.

– Ну что, доволен? – послышался сзади ехидный голосок Трасси.

– Траська! – поднявшийся следом за ней Лажонн все же сумел отвесить неугомонной дочке звонкую затрещину. – Заткнись! Мы теперь все в одной лодке, и раскачивать ее – не самая умная затея!

– Эм-м-м… – Вальхем еще не до конца сообразил, как ему следует себя вести в сложившейся ситуации, и какова, в самом деле, степень его вины. Некоторые моменты следовало уточнить. – А что, собственно, случилось-то?

– Втулка редуктора водяной помпы сгорела, – буркнул капитан, бросив недовольный взгляд на дочь. – И все из-за того, что кое-кто забыл ее смазать перед отбытием из Цигбела.

– Я уже говорила, что… а, ладно, какая теперь разница? – Трасси только махнула рукой и отвернулась, облокотившись на поручни.

– Эм-м-м… – Вальхем осторожно продолжил свои расспросы, – а заменить ее сложно?

– Полдня, чтобы помпу разобрать, потом еще полдня, чтобы собрать обратно, но что толку-то? – Лажонн вздохнул. – Запасной-то втулки все равно нет.

– О! Понятно, – парень задумчиво поскреб в затылке. – И мы теперь никуда больше не поедем? «Хоррам» останется здесь навсегда?

В памяти Вальхема немедленно всплыли образы брошенных эшелонов, изредка встречавшихся на пути следования их каравана. Изъеденные ржавчиной, наполовину утонувшие в песке – они чем-то напоминали выбеленные солнцем скелеты павших в пустыне животных. О судьбе их экипажей даже думать не хотелось.

– Кого-то пустынники завалили, кто-то сам сломался, – пояснила тогда стоявшая рядом Трасси. – Разницы, впрочем, почти никакой. Лишившись транспорта посреди пустыни, ты обречен…

– Да нет, почему? – ответ Лажонна отвлек Вальхема от мрачных мыслей. – На обратном пути караван нас подцепит и дотащит до Цигбела, а там мы уж как-нибудь починимся. Вот только денег за эту ходку нам теперь уже не видать, да еще расходы на ремонт…

Капитан с досадой покосился на поникшую дочь, но больше ничего не сказал. Слова теперь все равно уже ничего не меняли.

– А починить втулку никак нельзя? Материалов у вас полно, руками работать мы все умеем…

– Как ты починишь то, что сгорело? – развел руками капитан. – Да и материалы там совсем другие нужны.

– Но посмотреть-то хоть можно? – Вальхема обуял странный зуд, вызванный отчасти его причастностью к аварии и желанием искупить вину, но, куда в большей степени, странным предчувствием, что тут еще не все потеряно.

– Да на что там смотреть-то? – простонала Трасси, в очередной раз сокрушаясь по поводу его непроходимой тупости.

– Ну, помпу нам разбирать когда-нибудь так и так придется, – хмыкнул Лажонн, – кроме того, когда твои руки, Траська, чем-то заняты, ты меньше треплешься. Вот и займитесь на пару с Вальхи. Делать-то все равно больше нечего. Но сперва надо все-таки позавтракать.

Капитан не обманул. Если за завтраком Трасси еще отпускала в адрес Вальхема отдельные колкости, то после, убрав рыжие кудри под косынку и надев рабочие перчатки, девчонка подобралась, сосредоточилась и в дальнейшем открывала рот только для того, чтобы отдавать парню указания.

Чтобы облегчить доступ к машинному отделению и расположенным в нем агрегатам, они демонтировали несколько панелей внешней обшивки, прислонив их к колесам, и уже потом занялись непосредственно разборкой злосчастной помпы.

Вальхем также старался поменьше болтать, чтобы лишний раз не нарваться на едкий комментарий от Трасси. Он целиком сосредоточился на работе, стараясь ничего не упустить и выполняя полученные команды с максимальным тщанием. Ему совершенно не хотелось ударить в грязь лицом перед какой-то не в меру самоуверенной девчонкой.

Разобравшись с замками, они ухватились с двух сторон за крышку и отставили ее в сторону, выпустив наружу бледный клуб дыма. В нос ударил резкий запах гари. Заглянув в открывшиеся внутренности механизма, Вальхем понял, что ему предстоит изучить еще очень и очень многое, прежде чем он начнет хоть что-то понимать в принципах работы столь сложных машин.

– Уф! – Трасси смахнула набежавшую каплю пота с кончика носа. – Получите и распишитесь, как говорится!

– Но кто… – парень обвел рукой кажущееся хаотичным нагромождение валов и шестеренок, – кто все это придумал?

– По большей части мой дед. Он вообще был горазд всякие механические штуковины изобретать.

– Если честно, то я в этой мешанине вообще ничего не понимаю!

– Ты не одинок, не переживай так, – Трасси, словно утешая, погладила его по плечу. – Подавляющее большинство народу ни черта не соображает в дедовских механизмах, но это не мешает им исправно их копировать и пользоваться в свое удовольствие.

– Разве такое возможно!

– Пф! А ты хорошо разбираешься, скажем, в устройстве коровы? Нет? Но это же никоим образом не останавливает тебя от того, чтобы пить ее молоко. Вот и они так же.

– А ты, получается, все тут понимаешь? – Вальхем кивнул на распотрошенную помпу.

– Разумеется! – Трасси выглядела слегка оскорбленной. – Я даже внесла в изначальную конструкцию несколько доработок. Получилось проще и компактней.

– О! Я понял, – у Вальхема вырвался нервный смешок, – проще и компактней. Ясно. Что теперь?

– Вот эта втулка сгорела, – девичий ботинок пнул торец кожуха, в который упирался центральный вал, и откуда еще сочился дымок. – Сначала горелым запахло, а потом и вибрация началась. Хорошо еще, что вовремя успели остановиться, а то могло вал заклинить, и тогда бы тут вообще все к чертям разворотило. М-да…

– Будем разбирать дальше?

– А куда деваться?

Спустя еще полчаса возни с инструментами и эпизодических чертыханий, Трасси все же смогла сдернуть пригоревшую втулку. Она постучала ей об пол, вытряхнув пригоршню угольков, и тяжело вздохнула.

– Вот, собственно, и все, – констатировала она, – а другой такой в запасе у нас нет. Приехали, в общем.

– Эм-м-м… – уже давно донимавший Вальхема зуд вспыхнул с новой силой. Так случалось всякий раз, когда к нему приходило очередное озарение, – это что, дерево?

– Ну да.

– То есть, – ему даже пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух, – то есть все ваши могучие механизмы крутятся на деревянных втулках?! Как колеса у обычной телеги?!

– Но-но, полегче! – возмутилась девчонка, погрозив Вальхему увесистым гаечным ключом.

– А какие еще есть варианты? – хмыкнул из-за его спины как-то незаметно подкравшийся Лажонн. – Если использовать железную втулку, то вал может в самый неожиданный момент к ней просто привариться. Промасленное дерево – самый надежный вариант… Если не забывать вовремя масло подливать, конечно.

– Ну, пап! Хватит уже! – взмолилась Трасси.

– Но… – у Вальхема даже голова слегка закружилась, – но почему обязательно железо? Ведь возможны и другие варианты!

– В каком смысле? – почти хором спросили отец и дочь, синхронно нахмурившись и непонимающе уставившись на него.

– Есть же, к примеру, бронза…

– Бронза? – девчонка попыталась сдвинуть свои тонкие брови еще сильней. – А что это?

Лажонн и Трасси с некоторой тревогой наблюдали за тем, как Вальхем носится по грузовому трюму, обезьяной карабкаясь на стеллажи и с головой ныряя в ящики в поисках нужных материалов. В его поведении сквозила какая-то одержимость, стремление во что бы то ни стало добиться своего. Сквозь лязг перебираемых брусков и прутьев то и дело слышалось его бормотание:

– Нет-нет, тут слишком много меди! Не то!.. Ага! Вот это подойдет, только окалину соскрести… Да чтоб тебя!..

В итоге он вывалил к их ногам охапку разносортных заготовок и объявил, посасывая прищемленный палец:

– Вот. Я сделаю вам новую втулку. Бронзовую. Будет даже лучше прежнего! – Вальхем покрутил головой по сторонам, оценивая масштаб предстоящих работ. – Только мне понадобится подходящий тигель, чтобы все это переплавить.

– Почему ты так уверен, что это сработает? – Лажонн был настроен откровенно скептически. – Ты же никогда не имел дела с машинами, и вдруг заявляешь, что можешь сделать втулку, которую видишь впервые в жизни, даже лучше, чем наши мастера! Это… как?

– Да, я не особо большой специалист по шатунам и шестеренкам, – мальчишка покосился на Трасси, – но я почти всю свою жизнь работаю с металлом, и знаю, на что он способен, знаю, как заставить его делать то, что мне требуется.

– Скажи еще, что чувствуешь его душу! – фыркнула девчонка.

– Не знаю, – Вальхем задумчиво уставился на пруток, который держал в руке, – но иногда мне кажется, что я слышу его голос.

Не обращая внимания на недовольное ворчание дочери, Лажонн объявил, что теперь в их команде главный – Вальхем, а Траське отводится роль подмастерья. Кузнецкого подмастерья – не преминул уточнить капитан с ехидной ухмылкой.

Разумеется, рыжая озорница не пришла в восторг от такого поворота, но ей и самой стало любопытно, что именно замыслил странноватый мальчуган, а потому особо долго спорить она не стала.

Ну а первым, чем пришлось заняться Вальхему, стало оборудование импровизированного горна. Благо камней вокруг валялось в избытке, и уже к вечеру они с Трасси соорудили некое подобие печи и даже успели ее опробовать. Для поддува они задействовали ручные меха, снятые с топки эшелона, и которые использовались для ее первоначального розжига. Без них задача могла бы многократно усложниться, но на сей раз им повезло.

В качестве тигля выступала взятая на кухне большая глиняная миска, и Вальхем неистово молился, чтобы она не треснула в самый ответственный момент. Он попробовал ее прокалить, и она вроде бы выдержала требуемую температуру без особых проблем, но полной уверенности у него все равно не было. Ну да ладно, была не была. Альтернативы-то все равно нет.

К тому моменту уже начало смеркаться, и все дальнейшие работы они отложили до завтра. Тем более что Лажонн как раз позвал их на ужин.

За едой Лажонн вновь вернулся к расспросам Вальхема о его жизни и его семье. Строго говоря, с самого момента отъезда из Цигбела, у них впервые выдалась возможность поговорить спокойно, без спешки и омрачающих общение подозрений.

При упоминании Пастырского Амулета глаза Трасси возбужденно вспыхнули, и она буквально засыпала парня расспросами, требуя во мельчайших подробностях описать данный артефакт.

– Ее с детства увлекает все, что с Ними связано, – пояснил Лажонн.

– Да, – с вызовом заявила девчонка, тряхнув рыжими локонами, – но не потому, что я им поклоняюсь, вот еще! Просто мне кажется, что в основе их могущества лежит не чудо, не колдовство, а технологии. И Амулет – не магический артефакт, а что-то вроде крохотной машины, позволяющей с ними связаться.

– Какая же это машина?! – замотал головой Вальхем. – Там внутри нет никаких колесиков или пружинок. Голубой кристалл с белесыми прожилками, и все.

– А ты попробуй мыслить чуточку шире! Ведь машина, строго говоря, вовсе не обязана выглядеть так, как мы привыкли. Что, если детали, из которых она состоит, настолько мелки, что мы просто не можем их разглядеть, а? И работают они на принципах, которые нам пока неведомы, а потому и кажутся волшебством. И все сопутствующие ритуалы являются необходимыми элементами их корректной эксплуатации. Таким образом мы можем эти Амулеты использовать, даже не зная и не понимая их устройства.

– Как корову, да? – вспомнил Вальхем недавний образ.

– Именно! – просияла Трасси. – Ведь превращение травы в молоко – тоже своего рода магия, разве нет?

– Да… возможно…

Такой неожиданный взгляд на домашнюю скотину несколько выбил Вальхема из колеи. Кроме того, он вспомнил Аврума, который хоть выглядел и вел себя как живое существо, демонстрировал такие качества, которые выходили далеко за рамки всего, что было доступно обычным животным. Да и питался он откровенно странно…

Опомнившись, Вальхем энергично заработал вилкой, доедая уже остывший ужин.

– Ну все, хватит разговоров на сегодня, пора и на боковую, – подвел Лажонн черту под их дискуссией. – Останутся силы – завтра продолжим. Ну, кто первым идет в душ?

Глава 11

Следующий день обернулся для Вальхема и Трасси своеобразным филиалом ада, поскольку им пришлось почти весь его провести рядом с полыхающим горном. И даже несмотря на то, что они оба были привычны к жаре и духоте – кто работая в кузнице, кто обслуживая пышущую жаром топку эшелона – сегодня им пришлось несладко.

Ведь из кузницы всегда можно выскочить на улицу, чтобы немного остыть, а на караване остается возможность высунуться в окно под набегающий ветер или даже подняться на открытую палубу. Но здесь, посреди пустыни, под палящим солнцем, да еще в отсутствие даже малейшего ветерка, работа у печи превращалась в самую настоящую пытку, от которой, что самое невыносимое, не было никакого спасения.

Каждый глоток воды немедленно извергался наружу потоками пота, который, уже не стесняясь, стекал по спине и ногам прямиком в ботинки, где через некоторое время начало откровенно хлюпать, словно они находились не в окружении раскаленных песков, а прыгали в какой-то трясине.

Соответствующие шутки несколько разряжали атмосферу, однако Вальхем настолько сосредоточился на процессе, что отвечал на реплики напарницы совершенно машинально, время от времени высказываясь откровенно невпопад, чем только дополнительно ее веселил.

Нестерпимо хотелось хотя бы на секунду нырнуть под душ, чтобы смыть с себя грязь и копоть, но все упиралось в ограниченный запас воды. Неясные перспективы вызволения их команды, заставляли расходовать вообще любые имеющиеся ресурсы максимально рачительно. Кроме того, Вальхем боялся даже не минуту отойти от горна, опасаясь, что в его отсутствие что-нибудь обязательно пойдет не так.

Как и в свои прошлые озарения, он целиком и полностью доверился своему наитию, но на пути к заветной цели обнаружилось множество препон. Ведь одно дело – видеть конечную точку пути, и совсем другое – знать, как именно до нее добраться.

Вальхем невольно вспомнил свои самые первые попытки что-нибудь самостоятельно выковать. Он долго наблюдал за тем, как работает Торп, и то, как легко и непринужденно раскаленный металл в его руках обретал необходимую форму, заставило маленького Вальку поверить, что он и сам сможет сделать все то же самое ничуть не хуже.

Но после первых же попыток его постигло жестокое разочарование. Металлическая заготовка никак не желала Вальхема слушаться, извиваясь и уворачиваясь от ударов его небольшого молотка, точно живая. И тот факт, что он отлично представлял себе, что именно хочет получить в итоге, и даже знал, какие именно технологические операции для этого необходимы, ничуть не помогал ему добиться желаемого.

Ведь знание – ничто без необходимого опыта и практических навыков.

И от него точно так же крайне мало толку, когда тебе катастрофически не хватает необходимых инструментов.

Начать с того, что Вальхем не имел возможности точно отмерить необходимые ингредиенты для получения сплава с нужными свойствами. Он знал, он, черт подери, знал, в каком соотношении их требуется смешать, но у него под рукой не было даже самых простеньких весов, чтобы сделать все как должно! Приходилось действовать на глазок, а это отнюдь не добавляло уверенности в успехе.

Время от времени Вальхем выхватывал из миски каплю расплава и бросал ее на большой плоский камень. Потом, дождавшись, когда она остынет, он отковыривал ее ножом и пристально изучал, то соскабливая с нее стружку и прислушиваясь к получаемому звуку, то рассматривая, как блестит полученный срез, то чуть ли не пробуя еще горячий металл на вкус.

Он и сам толком не знал, какой именно результат хочет получить, но внутреннее чутье подсказывало, что состав необходимо подкорректировать. Вальхем бросал застывшую каплю обратно в миску, после чего добавлял в свое варево еще несколько кусочков, откушенных от того или иного прутка, и священнодействие продолжалось.

Какое-то время Трасси еще пыталась выведать у него, что именно он делает и чего добивается, но Вальхем довольно раздраженно от нее отмахнулся, и больше вопросов она не задавала. И не потому, что обиделась, нет. Она и сама неоднократно попадала в ситуации, когда решение задачи маячит совсем рядом, буквально на краю зрения, но все попытки его ухватить оказываются тщетны. Трасси прекрасно знала, как бесит такое положение дел, и чувствовала, что сейчас Вальхема лучше лишний раз не отвлекать. И потому она продолжила молча качать меха и подбрасывать в очаг уголь.

А то еще в сердцах выльет эту миску расплава тебе за шиворот…

Лажонн, отвлекшись от работ по обслуживанию систем и механизмов «Хоррама», принес им обед, но Вальхем к своей порции даже не прикоснулся, полностью погруженный в работу. Он крутился вокруг печи, точно одержимый, и Трасси уже начала беспокоиться, что от перегрева парень вполне мог чуть повредиться умом, но через некоторое время в его приглушенных ругательствах нет-нет, да и начали проскальзывать отдельные оптимистичные нотки.

– Ага! Уже совсем другое дело! Вот так-то лучше! – восклицал он, разглядывая свежую стружку, но не останавливался и продолжал что-то колдовать, подбрасывая в миску уже какие-то совсем крошечные кусочки металла.

Наконец, когда Трасси думала, что у нее сейчас уже руки отвалятся от постоянной работы с мехами, Вальхем устало рухнул прямо на песок и помахал в воздухе свежей желтой каплей.

– Все. Годится, – у него уже не осталось сил, чтобы хоть как-то порадоваться успеху. – Гаси, и пусть остывает.

Оставив меха в покое, Трасси села рядом, отдуваясь и утирая пот со лба. Она была бы и рада отпустить по данному поводу какой-нибудь едкий комментарий, но ей сейчас даже языком пошевелить было невмоготу.

Огонь в горне потихоньку догорал, и застывающий расплав в миске уже подернулся морщинистой пленкой, а они продолжали все так же сидеть на теплом песке, глядя на тускнеющие в печи угли.

– Что дальше? – Трасси с трудом разлепила потрескавшиеся губы.

– Теперь надо бы выковать новую втулку, – вздохнул Вальхем, и уставший сиплый голос мальчишки намекал на готовность его души вот-вот отделиться от бренного тела и отправиться в небеса, – но я пока даже не знаю, какого размера она должна быть!

– Я тебе покажу… объясню… нарисую, в общем, – девчонка кивнула на эшелон. – Но, думаю, это уже завтра. А сегодня предел моих мечтаний – холодный душ и горячий ужин.

Однако, как выяснилось, вспыхнувший в ней энтузиазм загасить оказалось не так-то просто.

Лажонн предложил организовать ужин на открытой платформе, где вечерний ветерок приятно холодил разогретые за день тела и потихоньку испарял накопившуюся за день в мышцах усталость, но Трасси, напротив, только-только начала входить во вкус. Она притащила с собой несколько листов бумаги, карандаш, прочие чертежные инструменты и принялась прямо за едой делать наброски новой втулки, то и дело уточняя отдельные детали у Вальхема.

Они сошлись на том, что втулку лучше всего сделать из двух половинок. Вальхем согласился выковать исходные заготовки, а Трасси взялась после довести их до нужной кондиции. Ну а потом пришел Лажонн и разогнал их инженерный консилиум к чертовой матери, отправив всех спать.

Наутро, едва проснувшись, Вальхем сразу же принялся раскочегаривать кухонную печь, чтобы выяснить, насколько она пригодна для разогрева заготовок. Лажонн, впрочем, довольно быстро отогнал мальчишку от очага, поскольку ему требовалось приготовить завтрак, но после Вальхем смог экспериментировать без каких-либо помех.

Глиняной миской пришлось пожертвовать, поскольку застывшая отливка наотрез отказалась из нее вываливаться. Пара ударов молотка – и поблескивающая бронзовая чушка оказалась у Вальхема в руках. Дело оставалось за малым – сделать из нее аккуратную втулку, в которой бы комфортно разместился бы главный вал водной помпы.

В итоге грузовой трюм «Хоррама» оказался полностью отдан в ведение Вальхема и на весь день наполнился лязгом металла и окриками юного кузнеца, отдающего распоряжения нерадивым подмастерьям.

Таким образом, Трасси почти весь день курсировала между мастерской и кухней, таская раскаленные заготовки, а Вальхем, вооружившись молотом и клещами, постепенно придавал им требуемый вид. И что бы там ни хохмила рыжая безобразница, свое дело он знал крепко, постепенно формируя из двух невнятных огрызков исходной отливки две половинки единого хомута. В его распоряжении имелось не так много материала, а потому он старался придать им необходимую форму с максимальной точностью, чтобы свести к минимуму дальнейшую обработку.

Так или иначе, но упражняться с молотом ему пришлось почти целый день, после чего все бразды в свои руки загребла Трасси. Основная масса инструментов в мастерской находилась в ее ведении, а потому она и взялась руководить всем процессом. Но тут снова вмешался Лажонн, призвавший их на ужин, и второй рабочий день завершился условной ничьей.

Но вот назавтра Трасси оттянулась на нем по полной!

Теперь, когда поковки оказались в ее власти, девчонка немедленно взлетела на трон повелителя мироздания, откуда милостиво повелевала своими подданными, в число которых угодил даже сам Лажонн.

И, черт подери, она имела на это полное право!

Все, что в дальнейшем происходило в трюме «Хоррама» нельзя было охарактеризовать иначе как надругательство и унижение. Вся гордость Вальхема была попрана и втоптана в грязь теми возможностями, что предоставляла мастерская Лажонна.

Начать с того, что в грузовой секции имелась своя небольшая паровая машина, от которой приводилась в движение целая гирлянда станков. От одного только шипения небольшого котла и ерзанья шатунов Вальхем уже пришел в неописуемый восторг, ну а все дальнейшее и вовсе повергло его в полнейшее благоговение.

Трасси нацепила защитные очки, показушно хрустнула пальцами и принялась за работу. Наблюдая за ней, Вальхем то и дело ловил себя на том, что забывает закрывать рот, рискуя словить отлетевшую в сторону стружку, и торопливо подбирал отвисшую челюсть. Некогда он точно так же заворожено смотрел на работающего в кузнице Торпа, которого отличала подобная лаконичность и выверенность движений.

При воспоминании о кузнице и родителях, парень снова погрустнел, но ненадолго, поскольку кипящий в мастерской производственный процесс оставлял не особо много времени на праздные раздумья.

Если накануне Трасси постоянно моталась с заготовками на кухню и обратно, то сегодня они вдвоем регулярно курсировали между мастерской и машинным отделением, где девчонка примеряла обрабатываемые половинки втулки к редуктору, делала очередные пометки и возвращалась к станкам.

К обеду основной объем работы был завершен, и после быстрого перекуса Трасси занялась финальной доводкой. Она проточила канавки для подвода масла и тщательно отполировала рабочие поверхности. Теперь следовало установить новую втулку на место и собрать редуктор. Соответствующие процедуры, включающие еще и набивку свежих сальников, и заливку масла во все сочленения, заняли у них весь остаток дня.

Испытательный заезд, должный подтвердить работоспособность предложенной Вальхемом модернизации, Лажонн назначил на следующий день.

Топку капитан начал раскочегаривать еще до завтрака, поскольку огромному котлу эшелона для должного прогрева требовалось более часа. К тому моменту, когда Вальхем проснулся и выглянул в коридор, из головной секции уже доносилось шипение пара, сопровождаемое звоном лопаты, которой Лажонн забрасывал уголь в огненную пасть ненасытного стального зверя.

Всем не терпелось поскорее опробовать отремонтированную втулку в деле, а потому завтрак был истреблен в считанные минуты, и их маленькая команда перебралась в кабину.

Лажонн пробежал взглядом по показаниям манометров и мерных трубок, убедившись, что все в порядке, и машина готова к отправлению.

– Траська, – он указал на открытый люк машинного отделения, – давай на наблюдательный пост. Если что-то вдруг пойдет не так – сразу же кричи.

– Все будет нормально, не беспокойтесь, – заверил его Вальхем.

– Не беспокоиться? – Лажонн покосился на него, иронично приподняв бровь. – Да ты сам от волнения того и гляди описаешься! Тоже мне, образец хладнокровия.

– Я… я… – Вальхем нервно сглотнул и повторил: – Все будет нормально.

Он и в самом деле жутко нервничал. Его душа словно разделилась на две части, одна из которых ни секунды не сомневалась, что они с Трасси все сделали правильно, и проблем никаких не возникнет, но вот другая категорически отказывалась внимать этим доводам и тряслась от страха и возбуждения.

– Ладно, посмотрим, – капитан гневно зыркнул на стоящую радом дочь. – Траська! Ты почему все еще здесь?! Марш к помпе! Щупай, слушай и сразу докладывай.

– Ну что, начинай уже молиться, кузнец-затейник! – на прощание девчонка ткнула Вальхема в бок и скрылась в люке.

– Ох уж эти женщины! – усмехнулся Лажонн и положил руку на большой красный рычаг. – Ну ладно, покатили потихоньку.

Шипение пара усилилось, в недрах эшелона что-то заскрипело, застонало, а потом он издал нечто вроде глухого вздоха облегчения и тронулся с места.

Взгляд капитана еще раз пробежался по показаниям приборов – пока все выглядело нормально.

– Траська! – крикнул он. – Что там у тебя?

– Да что ж тебе неймется, пап?! – послышался в ответ немного сварливый голосок. – Вал и двух раз еще провернуться не успел!

– Ладно, ладно, я понял, – Лажонн потянул за рычаг, прибавляя ход, – поддадим немного жару.

Под ногами у Вальхема заскрежетал короб со шнеком, подающим уголь в топку – машина постепенно выходила на крейсерский режим. В открытое окно ворвался порыв ветра, говорящий о том, что «Хоррам» набрал уже вполне приличную скорость. В одиночку, без длиннющего каравана позади, он разгонялся заметно быстрей. Отдельные вздохи слились в единый мощный ритм бьющегося стального сердца, радующегося возможности немного размяться.

– Траська?

– Все штатно!

– Греется?

– Не-а!

Лажонн озадаченно приподнял бровь и покосился на Вальхема, после чего толкнул красный рычаг вперед до упора. «Хоррам» вздрогнул, словно встрепенувшись, и мальчишка едва устоял на ногах, когда громада эшелона рванулась вперед. Складывалось впечатление, что до сего момента он всего лишь разминался и только сейчас смог свободно вздохнуть полной грудью и в полной мере показать, на что способен.

– И-и-и-ха! – взвизгнула от восторга Трасси.

– Все штатно?

– Разумеется!

– Ладно, – Лажонн поманил к себе Вальхема и указал ему на штурвал, – порули пока тут, а мне надо самому взглянуть. Держи прямо, вон на те горы, а если вдруг что пойдет не так – дернешь этот рычаг до конца назад. Ясно?

– Ясно, – кивнул слегка ошалевший мальчишка, положив руки на отполированное потемневшее дерево, – но все будет нормально, рычаг дергать не придется.

– Будем надеяться, – напоследок капитал хлопнул его по спине и, сгорбившись, начал протискиваться в узкий люк.

Вальхем высунулся в окно, подставив разгоряченное от жары и волнения лицо бьющему навстречу ветру. Внизу мельтешили окутанные пылью огромные колеса, которые на такой скорости уже слились в размытые пятна. А над его головой, расстелившись почти параллельно земле, проносились струи бьющего из труб черного дыма. Вальхем всем телом ощущал, как от рвущейся наружу мощи вибрирует корпус тяжелой машины, и мысль о том, что в его руках сейчас находится власть над нею, приятно щекотала душу.

Движимый любопытством, он слегка повернул штурвал влево, и вся громада эшелона послушно качнулась, описывая плавную дугу.

– Вальхи! – окликнул его Лажонн. – Я же велел тебе держать прямо!

– Да ладно тебе, пап! – неожиданно вступилась за мальчишку Трасси. – В конце концов, он это заслужил.

– Ну хорошо, хорошо! Только без резких движений, слышишь?

– Я понял!

Вальхем вернул штурвал в исходное положение, снова направив эшелон на мерцающие в жарком мареве далекие горы. Некоторое время он вел машину прямо, стараясь следовать по следам проехавшего здесь несколько дней назад каравана. Краем уха он прислушивался к долетавшим из машинного отделения обрывкам разговора Лажонна и Трасси. В конце концов ему тоже была небезразлична судьба его нововведения, и ему не терпелось узнать подробности. Однако сквозь грохот работающего на полном ходу двигателя разобрать что-либо представлялось абсолютно нереальным, и Вальхем вновь выглянул в окно.

Впереди по курсу показался большой пологий песчаный бархан, и у мальчишки вспыхнул жгучий соблазн проехаться прямо по нему, взлетев на вершину и, перевалившись через нее, покатиться дальше под уклон. Да, он видел, что следы опередившего их каравана плавно огибают встретившееся препятствие, но то и понятно. Управлявший им Гвенн в первую очередь беспокоился о комфорте пассажиров, которых подобные выкрутасы вряд ли бы обрадовали. Но что мешает проделать такое на одиноком грузовом эшелоне? Тем более, что Лажонн велел ему держать штурвал прямо…

Вальхем едва успел нырнуть внутрь, когда взрытый носовым отвалом песок окатил «Хоррам» желтой волной, заполонив пылью кабину. Пол под ногами вздрогнул, и мальчишка крепче вцепился в деревянный обод, чувствуя, как на его плечи навалилась тяжесть, когда эшелон помчался в гору. Из машинного отделения послышались чертыхания Лажонна и смех его дочери.

Выше, выше… Пейзаж впереди исчез, оставив только бескрайнее голубое небо, а потом огромная машина, на мгновение зависнув на самом верху, ринулась вниз. Недавно съеденный завтрак подпрыгнул в животе у Вальхема, и на секунду он даже перестал соображать, где верх, а где низ, но секунду спустя колеса эшелона вновь плотно вгрызлись в землю, и все вернулось в норму.

От толчка Лажонн, уже почти выбравшийся из люка, вновь провалился обратно, и Трасси захохотала уже в голос.

– Вальхи! Прекрати куролесить! – рявкнул капитан. – Все! Малый ход!

– Но вы же сами запретили мне поворачивать! – Вальхем потянул на себя красный рычаг, сбавляя скорость. – Я делал все в точности так, как вы и сказали!

– Знаешь что, невинная овечка… – Лажонн схватил его за шиворот и оттащил от штурвала. – Заведи свой собственный эшелон, на нем и резвись как душе угодно!

– Да ладно тебе, пап! – в люк просунулась раскрасневшееся личико Трасси. – Разве ты сам так раньше не гонял?

– Я тогда был молодой и глупый, – капитан проверил показания приборов, убедившись, что все по-прежнему в норме, – да еще подчас и нетрезвый.

– Но весело же получилось, согласись!

– Ничего не сломали – и на том спасибо.

– Да не беда. С таким рыцарем отливок и лордом поковок, как Вальхи, мы теперь все что угодно починить сможем!

– Кстати! – опомнился Вальхем. – Как там новая втулка поживает?

– А что ты у меня-то спрашиваешь? – проворчал Лажонн, но больше для виду. – Иди, да сам проверь.

Не дожидаясь второго приглашения, Вальхем подскочил к люку и нырнул в него, едва не сбив Трасси с ног. Он присел рядом с помпой и осторожно коснулся ее торца, где располагался тот самый вал, на который они изготовили новую втулку.

– Да не бойся ты! – усмехнулась девчонка. – Она почти холодная. Раньше на полном ходу от некоторых узлов даже дым идти начинал, да и сейчас… чуешь?

Вальхем потянул носом воздух, уловив легкий запах горелого масла, и нахмурился.

– Это все вонь от старых, деревянных втулок, – пояснила Трасси. – Наша-то молодцом держится, даже не вспотела!

– Ну… что ж… – ноги у Вальхема вдруг стали точно ватные и он без сил опустился на пол, – я рад, что…

Только сейчас он осознал, насколько сильно переживал за успех своей затеи, стараясь затолкать волнение куда-нибудь поглубже. Но теперь, когда все закончилось, мальчишку вдруг затрясло, и по его щекам покатились слезы.

– Эй! Ты чего? – обеспокоенная Трасси присела рядом с ним на корточки. – У нас же все получилось!

– Да, – Вальхем шмыгнул носом и улыбнулся, – у нас все получилось.

Глава 12

– И все-таки, – Лажонн нацелил на Вальхема вилку с куском колбасы, – откуда ты знал, что эта брен… бран…

– Бронзовая, – подсказала склонившаяся над своей тарелкой Трасси.

– Ну да, точно! Так вот, почему ты был уверен, что бронзовая втулка поведет себя именно так, как надо? Хотя, по твоим словам, с машинами никаких дел ты ранее не имел. Да что там! Все наши мастера за голову хватаются при одной только мысли, что где-то в их конструкции металл будет тереться о металл. А ты, простой деревенский мальчишка, как выяснилось, разбираешься в вопросе куда лучше них! Откуда такая осведомленность? Или подсказал кто?

– Нет, я просто… догадался.

– О чем?

– Что железо будет хорошо скользить по бронзе.

– И это при том, что раньше ты подобных экспериментов не ставил, я правильно понимаю?

Трасси, оторвавшись от еды, вскинула голову и тоже взглянула на Вальхема, поскольку сообразила, что отец определенно к чему-то клонит.

– Да, но я это просто… почувствовал, – он поднял на них взгляд, в котором читалась боль от невозможности объяснить посторонним людям, как в его мозгу рождаются те или иные идеи. – Почувствовал, понимаете?!

Он бросил вилку в тарелку и раздраженно оттолкнул ее от себя, сложив руки на груди.

– Все с тобой ясно, – протянул Лажонн, осторожно придвинув ему обратно недоеденный ужин. – Ты – Отмеченный Знанием.

– Ух ты! – восхищенно пискнула рыжая стервочка. – Еще один товарищ по несчастью!

– Отмеченный?! Знанием?! – Вальхем немного испуганно нахмурился. – Что это означает? И почему «по несчастью»?

– Это означает, что ты некоторые вещи просто знаешь, хотя никто тебя им не обучал, и подсмотреть тебе было негде, – разъяснил Лажонн с печальной улыбкой. – И я прекрасно понимаю, насколько тяжко тебе приходится в окружении других, обычных людей, которые тебя не понимают, насмехаются над тобой, а то и побаиваются. У меня ведь и Траська такая, и отец мой тоже от этой напасти страдал. Ты даже не представляешь себе, через какое количество недоверия и издевок, вплоть до обвинений в откровенном колдовстве, ему пришлось пробиваться, когда он строил свой первый эшелон!

– Что?! И Трасси тоже?! – Вальхем вытаращился на девчонку так, словно ее огненные волосы и в самом деле полыхнули огнем.

– Именно! Ты, что, только сейчас это понял?! – капитан рассмеялся. – Она своими бесконечными идеями любому мозг вскипятить способна! Так ими и сыплет, а мне остается только выбирать из них те, которые можно более-менее быстро и недорого опробовать и применить на практике. Приходится всякий раз изобретать кучу отговорок и объяснений, чтобы не выдавать истинный источник моих «озарений». А то засмеют. Или, наоборот, Траську выкрадут, чем черт не шутит.

– Точь-в-точь как мы с Торпом…

– Что?! – Лажонн даже подпрыгнул на стуле. – То есть это не он, а ты выступал генератором идей в вашей кузнице?!

– Ну да, сквозь недоверие и издевки… – Вальхем вздохнул, вспоминая отчима, который сейчас уже не казался таким уж закоренелым самодуром. – То есть с молотом-то он управлялся будь здоров, куда мне до его высот, но вот состав сплавов, температурные режимы, закалка, отжиг и все прочее – тут он целиком и полностью полагался на мои предложения.

– Ах вон оно что! – капитан откинулся на стуле, запустив пальцы в густую бороду и задумчиво глядя на Вальхема. – То есть он тоже тебя оберегал от внешнего мира, что ли?

– Оберегал? Да нет, с чего бы? Просто не хотел ни с кем делиться своими секретами, только и всего. Выкрасть меня, во всяком случае, никто не пытался, не припоминаю такого.

– Подумать только! – не унимался Лажонн. – Я все эти годы считал Торпа уникальнейшим мастером и точно так же не спешил делиться с другими его адресом, а он, оказывается, всего-навсего реализовывал твои идеи, выдавая их за собственные! Вот же!..

– Мы работали вместе, – пожал плечами Вальхем. – Поодиночке мы бы вообще ничего не добились. А теперь я остался один.

– Да, я помню, – помрачнел капитан. – Извини.

– Но Трасси… – мальчишка снова с подозрением на нее покосился. – Если я все правильно понял, то вы держите в секрете ее талант вовсе не ради того, чтобы торговать ее изобретениями! Тогда почему? По какой причине ее дар томится взаперти, вместо того, чтобы приносить пользу людям?

– Да потому что они еще не доросли до того, чтобы с ними хоть чем-нибудь делиться! – неожиданно резко огрызнулась Трасси. – Пускай сперва хорошенько меня попросят, заплатят соответственно, а потом я еще подумаю, стоят ли они моей милости!

– Траська, уймись! – Лажонн вскинул руку и отвесил дочери несильную, но звонкую затрещину. – Ты же так лопнешь когда-нибудь от собственного самодовольства!

В ответ несносная девчонка показала ему язык, но все же умолкла.

– Тем, кто не такой, как все остальные, всегда жилось непросто, – негромко заговорил капитан. – И дело не только в завистниках или других недоброжелателях. В конце концов, они – всего лишь люди. Куда опасней, если тобой и твоим талантом заинтересуется кто-то намного более могущественный и опасный.

– Братья, что ли? – нахмурился Вальхем, заставив Трасси сдавленно прыснуть.

– Бери выше! – Лажонн ткнул указательным пальцем в потолок кухни. – Пастыри!

– Они-то тут при чем?

– Раньше такие одаренные как ты или Траська, да еще не в меру болтливые, просто время от времени исчезали. Как мой отец, например. Свидетели утверждали, что их забрали Темные Владыки, но убедительных доказательств тому нет. В итоге сейчас все, кто знает чуть больше положенного, пусть даже ему это только кажется, стараются сидеть тихо и не высовываться без нужды. Дурень кричит, умный молчит, как говорится.

– И вы скрываете от мира таланты Трасси, поскольку опасаетесь, что Пастыри и ее похитят?

– Именно. Да и тебе я бы советовал не хвастать на каждом углу, какой ты мастак по всевозможным сплавам и методам термообработки. Спокойней спать будешь.

– Но… – Вальхем даже немного растерялся, – но с нашими знаниями люди могли бы столь много добиться! Сколько давних проблем удалось бы решить, поделись мы с миром нашими откровениями! Разве это не стоит некоторого риска?!

– Я потерял отца, и не хочу потерять еще и дочь! – отрезал Лажонн. – Кроме того, миру и населяющим его людям в подавляющем большинстве глубоко наплевать на твое рвение и твои жертвы. Они их все равно никогда не оценят. Даже «спасибо» не скажут.

– И что вы предлагаете? Сидеть, помалкивать и, в конце концов, унести все свое знание с собой в могилу?

– Я предлагаю унять энтузиазм, урезонить щедрость и цедить свои дары неблагодарному человечеству аккуратно, по капельке. Ну и не задаром, разумеется! – Лажонн щелкнул пальцами. – Твоя идея с бре… бронзовыми втулками, если ее грамотно продать, способна принести огромные деньги! Понимаешь?

Вальхем задумался. Он помнил, как Торп привозил с привокзальной ярмарки пухлые кошельки, но ему как-то не приходило в голову отождествлять его успех со своими предложениями и идеями. Он никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Ведь если подумать, то получалось, что своим успехом кузница отчима была в значительной степени обязана как раз талантам Вальхема! Да, Торп исправно делился с пасынком частью выручки, но то были лишь жалкие крохи, тогда как сейчас речь шла о полноценном участии в крайне выгодном деле!

В поисках поддержки он покосился на Трасси, которая ответила ему выразительным движением бровей, намекающим на исключительно головокружительные перспективы.

– Эм-м-м… – Вальхем озадаченно почесал нос. – Допустим. И что дальше?

– Ну, для начала я не возьму с тебя ни гроша, за нашу несостоявшуюся поездку в Кверенс. Мы ведь тебя туда так и не доставили, не так ли? А значит ты нам ничего и не должен. Вполне справедливо, по-моему.

– Ну да, наверное.

– Кроме того, я помню, что ты собирался в Кверенсе что-то прикупить для… – Лажонн нахмурил лоб, словно что-то вспоминая, но сейчас он явно переигрывал, а потому Вальхем раскусил его хитрость.

– Я собираюсь продолжить свои эксперименты, – пояснил он, сделав максимально невинное лицо. – У меня есть… друг, который поможет мне с организацией нового рабочего места. Увы, но пока все не утихнет, мне придется действовать втайне от окружающих.

– Согласен, – кивнул Лажонн, – определенные меры предосторожности сейчас не повредят. А ты уверен, что можешь этому другу доверять?

– Да. Абсолютно.

– Что ж, ладно. Тогда, коли до Кверенса мы так и не добрались, ты можешь взять все, что тебе требуется, в нашем трюме. И не стесняйся, твоя идея с бронзовыми втулками стоит намного дороже, чем все, что мы можем тебе предложить.

– О! Спасибо! – Вальхем еще не сообразил, радоваться ли ему, или подозревать хитрого капитана в желании поживиться за его счет. – Что-нибудь мне наверняка пригодится!

– А мне что, теперь в очереди за ним стоять?! – неожиданно возмутилась Трасси. – Уже второй год пошел, как ты обещал мне…

– Тише, Траська, не буянь! – поморщился Лажонн. – Ты же сама знаешь, что для твоих задумок нужно сперва квалификацию наших слесарей подтянуть. Мы им только-только помогли станки до ума довести, а ты уже тут как тут с новыми замыслами. Подожди немного, а?

– А что за замыслы-то? – Вальхем поспешил разрядить атмосферу. – Очередная модернизация помпы?

– Да нет. Так, бытовуха всякая, – Трасси, откровенно кокетничая, подтолкнула ему запотевший кувшин с компотом. – Вот, потрогай.

– Холодный, – мальчишка вытер мокрые пальцы о рубашку и покосился на конопатую бестию, с невинным видом изучавшую потолок. – А в чем здесь фокус?

– Секрет, – ухмыльнулась Трасси. – Он передается из поколения в поколение, от отца к сыну… то есть дочери, и…

– Она просто подставляет кувшин под открытый кран из баллона со сжатым воздухом, вот он и охлаждается, – разрушил Лажонн всю интригу. – Постоянно мне давление стравливает!

– Но если сделать специальную машину, которая бы охлаждала напитки и продукты, то твоим сжатым воздухом жертвовать бы не пришлось!

– Да, но ты же знаешь наших умельцев, они не смогут изготовить требуемые тебе детали с необходимой точностью, – капитан хлопнул ладонью по столу, подводя черту под их дискуссией. – Поэтому сначала мы займемся бронзовыми втулками…

Времени до возвращения каравана из Кверенса оставалось еще достаточно, и Лажонн, выдав им щетки, тряпки и ведро краски, отправил молодежь приводить в порядок внешний вид «Хоррама». Чем в итоге Вальхем и Трасси занимались почти целый день, начищая до блеска латунные детали и закрашивая образовавшиеся проплешины. До обеда они обрабатывали левый бок эшелона, а после, когда солнце перевалило зенит, и в тени оказалась другая сторона машины, перебрались на нее.

Сам же Лажонн организовал себе наблюдательный пост на гребне ближайшей дюны. Он установил защищающий от палящего зноя навес, под которым расстелил коврик и накидал подушек, чтобы расположиться с максимальным комфортом. Капитан не хотел, чтобы появление каравана, или кого-нибудь еще застало их команду врасплох, и установил график дежурств, чтобы хоть одна пара глаз постоянно присматривала за окрестностями.

Вечером, после ужина, они забрались на эту импровизированную смотровую площадку всей троицей, где уселись на подушки, любуясь огненным закатом и потягивая холодный компот.

– А не проще было бы, – полюбопытствовал Вальхем, – закатить весь эшелон куда-нибудь повыше, и созерцать горизонт с его верхней палубы? И вид отличный, и карабкаться в гору не нужно. Почему?

Он вытянул руку, указывая на «Хоррам», спрятавшийся в глубокой лощине между барханами, куда уже заползла ночная тень.

– Торчать посреди пустыни у всех на виду – не самая разумная идея, – хмыкнул Лажонн. – Нас тут, в конце концов, всего трое, и в такой ситуации будет лучше, если мы первыми заметим непрошеных гостей, нежели наоборот.

– А какие непрошенные гости могут тут объявиться? – Вальхем обвел взглядом бескрайнее песчаное море. – Разве в этих краях бывает хоть кто-нибудь еще, кроме редких караванов?

– Кто знает? – капитан сделал большой глоток из кружки.

– Ты про пустынников, что ли, пап? – нахмурилась Трасси. – Но ведь Империя их еще несколько лет назад разогнала к чертовой матери! Откуда им сейчас здесь взяться-то?

– Пустынники? – оживился Вальхем. – Вы с ними когда-нибудь сталкивались?

– Случалось, – уклончиво ответил Лажонн. Он явно не горел желанием погружаться в эту не самую приятную тему.

– Случалось, – эхом повторила за ним Трасси, постучав пальцем по бледному шраму у себя на щеке.

– О! Но это же… – воскликнул мальчишка, но старый капитан поспешил охладить его пыл.

– Старая история, – буркнул он, обняв дочь за плечи и прижав к себе, – одна из тех, воспоминания о которых не доставляют никакой радости. Извини.

Некоторое время все молчали, думая каждый о своем, но у Вальхема на языке крутилось еще столько вопросов, что удержать их в узде не представлялось возможным.

– Но ведь действительно, – заговорил он снова, – Империя уже давно расправилась с пустынниками! Кого тут сейчас опасаться?

– Чем дольше мы этого не узнаем – тем лучше, не так ли? – Лажонн хитро покосился на мальчишку, пытающегося осмыслить его замысловатый ответ. – Я считаю, что дополнительная предосторожность никогда не бывает излишней. Пастырей почитай, но замки запирай, не так ли?

И снова выдержки Вальхема хватило едва ли на минуту. Он глотнул компота, поерзал и опять насел на старика.

– Я одного не понимаю, – начал он издалека, – если Империя навела тут порядок, разогнала к чертям бандитские шайки, наладила для Гильдии Перевозчиков регулярные, безопасные и хорошо оплачиваемые рейсы, то почему большинство капитанов ее терпеть не могут? Принесенные Ею перемены сделали их жизнь только лучше, но они все равно недовольны! Почему?!

– Торп мне рассказывал, – Лажонн также предпочел двинуться окольным путем, не спеша перейти сразу к сути, – что до прихода Империи по лесам вокруг Цигбела также шастали ватаги охотников до легкой добычи. Но посланные Братьями отряды быстро навели должный порядок, и торговцы больше не трясутся за свой груз и свои жизни, когда отправляются на вокзальную ярмарку. Но, скажи честно, многие ли из них испытывают сейчас горячую признательность Империи и Братьям?

– Ну… нет, не особо.

– А почему? – Лажонн, хитро усмехнувшись в бороду, вернул Вальхему его же собственный вопрос.

– Мне кажется, – начал парень осторожно и покосился на Трасси, наблюдавшую за ним с неподдельным интересом. Ему вовсе не хотелось ударить перед девчонкой в грязь лицом, – что они недолюбливают не столько саму Империю, сколько принесенные Ею перемены. Прежняя жизнь была хоть и опасной, но все же более… привычной, что ли.

– Именно! – явно довольный таким его ответом Лажонн ткнул Вальхема кулаком в плечо. – Люди всегда чувствуют себя некомфортно, когда окружающий их мир меняется, и выплескивают свое недовольство на того, кто в их глазах эти перемены олицетворяет.

– И с капитанами то же самое?

– Конечно! Они, в конце концов, тоже люди! И тоскуют по былой вольнице, которой Империя их лишила.

– Пф! – фыркнула Трасси. – Скажи еще, что они соскучились по гонкам с пустынниками, когда любой рейс через Вендейскую Плешь мог оказаться последним!

– А мне казалось, что тебе тогда понравилось, – покосился на нее Лажонн, приподняв бровь.

– Ну да, было довольно… азартно, не спорю, – нехотя согласилась рыжая шалунья, – но повторять тот опыт что-то желания нет.

– Надеюсь, что и не придется, – капитан снова обернулся к Вальхему. – Да, риск в те времена был высок, но и куш тогда удавалось сорвать куда более весомый, чем нынешняя плата за регулярный рейс.

– Разве деньги, даже очень большие, способны перевесить ценность собственной жизни?! – искренне поразился Вальхем.

– Понимаешь, – Лажонн обхватил его за плечи другой рукой и точно так же прижал к себе, – человеческое воображение – крайне гибкая штука. Людям кажется, что если они скинут с себя ярмо Империи, то к ним вернется прежняя вольница и возможность сколотить состояние на одном успешном рейде через Плешь, но, одновременно, они полагают, что при этом сохранится и нынешняя безопасность, что пустынники не вернутся. На словах звучит, согласись, наивно и глупо, но многие верят, что будет именно так!

– Нельзя получить все и сразу, – покачал головой Вальхем. – Торп часто так говорил.

– И был абсолютно прав! Тут ведь выбор небогатый – либо каждый сам по себе и только от удачи зависит, станешь ты богачом или выбеленным солнцем скелетом в песках, либо ты – часть чего-то большего, винтик в большой машине. Такое положение всех уравнивает в правах, не давая выскочить слишком уж высоко, но и упасть на самое дно не позволяя. А власть, заботящаяся о благополучии всех своих подданных, всегда будет успешней, сильней и устойчивей, чем та, что озабочена только набиванием карманов избранных.

Лажонн с опаской покосился на сидящую по бокам от него детвору, слегка ошалевшую от такой ударной дозы житейской мудрости, и рассмеялся.

– Это я вам как бывалый капитан говорю! – встряхнул он Вальхема и Трасси. – Ведь каждый эшелон – своего рода крохотное государство, в котором действуют ровно такие же правила. Попытки любой ценой урвать здесь и сейчас в долгосрочной перспективе всегда ведут к проигрышу. Мыслить нужно всегда чуть дальше текущего рейса – налаживать отношения, нарабатывать репутацию, завоевывать доверие клиентов и работников…

– Ладно, пап, – оборвала его Трасси, – общую стратегию мы поняли. А конкретно сейчас, с точки зрения тактики, что нам делать-то?

– А конкретно сейчас нам всем пора бы уже и на боковую, – Лажонн ехидно ухмыльнулся. – Кроме тебя, Траська. Ты же сама вызвалась дежурить в первую смену, до рассвета.

Глава 13

– Дым! Дым! – спросонья Вальхем никак не мог сообразить, что происходит и первым делом подумал, что у них случился пожар.

В дверь его каюты забарабанили маленькие кулачки.

– Дым! Дым на горизонте!

– О! Я… я сейчас.

Ботинки Трасси загрохотали дальше по коридору, спеша к капитанской каюте, а Вальхем, спустив ноги с койки, силился продрать сонные глаза и, одновременно, сообразить, что же, черт подери, происходит? Пока он соображал, в дверь ударил уже куда более могучий кулак, и Лажонн распорядился:

– Вы с Траськой пока раскочегаривайте котел, а я сбегаю наверх, попробую сообразить, что к чему.

Поскольку неопределенность закончилась, сменившись четкими и недвусмысленными указаниями, Вальхем, уже не отвлекаясь на попытки окончательно проснуться, сдернул со стула свои штаны и принялся их торопливо натягивать…

Едва он влетел в кабину, Трасси сунула ему в руки большую лопату.

– Давай, закидывай! – скомандовала она. – Я уже начала раздувать.

Девчонка вернулась к мехам и продолжила качать ими воздух, подбадривая разгорающийся в топке огонь. Вальхем почувствовал себя бегущим за телегой, которая всякий раз уворачивается от его тщетных попыток на нее запрыгнуть. События вокруг него явно набирали ход, но он никак не мог сообразить, что именно происходит.

– Э-м-м, – он загреб немного угля из тендера и закинул его в открытую дверцу топки, – а что, собственно, случилось-то?

– На горизонте… какой-то столб дыма… показался… – объяснила Трасси, орудуя мехами. – Ты не стой столбом, уголь-то кидай!

– Пустынники?! – у Вальхема внутри аж похолодело, но он постарался не подавать виду и размашистым движением забросил в топку еще одну порцию.

– Да нет, это точно не они… Пустынники паровые машины не используют, они гоняют под парусами… Как раз поэтому их на рассвете ждать не стоит… Штиль, знаешь ли… Так что их ты бы заметил, только когда стрела вонзилась бы тебе в глаз… Не спи, закидывай!

Вальхем, опомнившись, загрузил в уже изрядно полыхающее жерло еще пару порций.

– Но кто тогда это может быть? Еще один эшелон? Или даже караван?

– Откуда я знаю! Наш караван должен был вернуться дня через три-четыре, а посторонние тут просто так не шастают, – Трасси отерла пот со лба. – Оттого и нервозно. Кто знает, кого нелегкая могла занести в наши края?.. Кидай, кидай, не спи там!

Огонь в топке к этому моменту разошелся уже не на шутку, и в трубах уже слышалось нетерпеливое шипение пара. Вальхем забросил в огненный зев еще пару лопат, не удержавшись от еще одного вопроса.

– Но зачем мы тогда разгоняем пар?! Поднимающийся из наших труб дым только выдает положение «Хоррама». К чему мы готовимся, от кого планируем убежать?

– От любого, кто решит отнестись к нам недоброжелательно, – отозвался Лажонн, поднявшийся в кабину с охапкой одеял и подушек, принесенных с наблюдательного поста. – Наш «Хоррам» достаточно быстр, чтобы уверенно уйти от возможной погони… если мы успеем разогреть котел, разумеется.

Опомнившись, Вальхем принялся закидывать уголь в топку с двойным усердием.

– Оставленные караваном следы вполне могут навести сюда охотников до легкой добычи, особенно если они знают, что мы остались здесь одни и без возможности скрыться. Ну что ж, – Лажонн ухмыльнулся, – устроим им небольшой сюрприз.

– Давление на номинале! – отчиталась Трасси. – Можно двигать!

– Ладно, покатили потихоньку, – капитан толкнул уже знакомый Вальхему красный рычаг, и вздрогнувший под ногами железный пол дал понять, что эшелон стронулся с места. Из лотка автоподатчика послышался хруст вращающегося шнека, и Вальхем с облегчением вернул лопату в шкаф.

Лажонн крутанул штурвал, заворачивая вправо и направляя «Хоррам» в обратную сторону, к Цигбелу.

– Ближайшее место, где мы можем рассчитывать хоть на какую-то помощь, – отозвался он, встретив вопросительный взгляд Вальхема. – Недруги туда за нами гнаться не станут.

– А если это все же наш караван? – встряла Трасси, как раз закончившая складывать пусковые меха.

– На три дня раньше срока?! – Лажонн тряхнул седой шевелюрой. – С чего вдруг?!

– И все же…

– Слушай, Траська, если тебе так неймется, – огрызнулся потерявший терпение капитан, – то дуй на верхнюю палубу и оттуда докладывай, что да как! Не мешай работать!

Не желая попусту нервировать Лажонна, Вальхем и Трасси вскарабкались по лестнице наверх, где, закрываясь от набегающего ветра, устремили свои взоры на виднеющийся вдалеке шлейф черного дыма.

– Я вижу несколько дымных хвостов, – заметила Трасси, ладонью прикрывающая глаза от света утреннего солнца, – а ты?

Вальхем, откровенно польщенный таким вниманием, всмотрелся в дымный шлейф, что поднимался на горизонте.

– Похоже на то, – согласился он чуть погодя. – Выглядит не как одна струя, а как целая гребенка.

– Караван, – констатировала девчонка и крикнула, заглянув в лестничный проем: – Пап, это однозначно караван. Сбавь ход!

– Вы уверены?

– Абсолютно! А если подпустить их чуть поближе, то я даже смогу опознать конкретные эшелоны.

– Что, правда? – восхитился Вальхем, ухватившись за поручень, когда эшелон начал сбавлять ход.

– Еще бы! – рассмеялась Трасси, хлопнув его по плечу. – Но ты не переживай, скоро и сам наловчишься. У Гвенна правая труба всегда коптит сильней, а на Правительственном Эшелоне труб целых три, и так далее. Любой караван даже издалека можно опознать по форме его дымных столбов. Вопрос навыка, не более того.

– И что ты видишь там сейчас? – парень напряг глаза, всматриваясь в мерцающее марево и тщась рассмотреть в нем хоть что-то из тех примет, что перечислила ему Трасси.

– Это же совершенно очевидно! – девчонка не могла упустить возможности продемонстрировать ему свое превосходство. – Нас нагоняет собственный же эшелон с Гвенном во главе.

– Но… – Вальхем был вынужден отвернуться, закрываясь от набегающего ветра, – но Лажонн сказал, что до их прибытия еще дня три, если не больше!

– А вот это – отдельный вопрос, – кивнула Трасси, и Вальхем, взглянув на ее лицо, заметил, что девчонка серьезно обеспокоена.

Грохотание двигателя тем временем немного сбавило темп, и над лестницей показалась взъерошенная голова капитана.

– Вы выяснили, что это за караван?

– Так это же наш, родной, – пояснила Трасси. – Гвенн, Крелл и вся прочая честная компания.

– Что?! – Лажонн, близоруко щурясь, уставился на поднимающийся вдалеке дымок. – Какого лешего они делают здесь так рано?! По расписанию караван только вчера должен был выехать из Кверенса!

– Согласна, выглядит все это крайне странно и даже немного тревожно, – девчонка снова всмотрелась в зыбкое марево. – Причем, насколько я могу судить, они мчатся на всех парах, и, если мы хотим с ними состыковаться, то нам неплохо бы принять чуть правее и тоже поднажать.

– Ладно, когда встретимся с ними, тогда все и узнаем, – Лажонн снова скрылся в люке, и уже снизу из кабины крикнул: – Держите меня в курсе и корректируйте направление!

«Хоррам» выпустил густой клуб черного дыма и рванулся вперед с прежней энергией. Эшелон чуть качнулся, забирая вправо, чтобы пересечься с приближающимся караваном, который, действительно, нагонял их довольно быстро.

Уже очень скоро приближающаяся пыльная комета приобрела знакомые очертания головной секции эшелона капитана Гвенна. Он сам стоял на верхней палубе, вскинув руку к глазам и глядя на «Хоррам». Пытаться перекрикиваться с такого расстояния представлялось абсолютно бессмысленным, а потому он и Трасси обменялись чередой жестов, последним из которых стало соединение двух направленных навстречу друг другу кулаков.

Гвенн кивнул и скрылся в кабине, девчонка также слетела вниз по лестнице и крикнула:

– Пап! Я пообщалась с Гвенном! Остановиться они не могут, придется стыковаться на ходу!

– Я понял, – Лажонн выглянул в окно, обернувшись назад и оценивая расстояние, отделяющее «Хоррам» и нагоняющий их караван. – Давай, командуй!

Трасси подскочила к шкафчику, откуда выхватила большой платок, и помчалась по коридору в заднюю секцию, на ходу обматывая его вокруг головы. Вальхем, потоптавшись секунду в нерешительности, бросился за ней вдогонку. Такое мероприятие он пропустить никак не мог!

Девчонка пулей пронеслась до самого конца коридора и остановилась перед дверью, через которую они раньше переходили на сцепленный с ними эшелон. Она крепко завязала платок, нацепила поверх него защитные очки и дернула за ручку, впустив внутрь густое облако желтой пыли.

За дверью виднелся сложенный и стянутый ремнями мостик, справа от которого оставался узкий зазор, куда Трасси и прошмыгнула. Вальхем подошел ближе и щурясь от летящей в глаза пыли, осторожно выглянул наружу.

Сбоку от двери, на внешней стене эшелона обнаружилась металлическая лестница, где, обвив ее руками и ногами, точно плющ, висела маленькая чертовка. Она выставила в сторону правую руку, чтобы Лажонн мог видеть ее из окна кабины, а сама внимательно следила за приближающимся караваном.

В его недрах что-то залязгало, и прикрывающий его нижнюю часть отвал разделился на две части, которые начали расходиться в стороны, открывая сцепной механизм. Дело оставалось за малым – так точно совместить две мчащиеся на полном ходу махины, чтобы успешно состыковаться и ничего при этом не сломать.

Поскольку руководивший караваном Гвенн был лишен возможности сколь-либо активно маневрировать, и вся его задача сводилась к тому, чтобы держать ровный курс, то вся ответственность за проведение стыковки ложилась на Лажонна и Трасси, от опыта и слаженности которых зависел исход данной непростой процедуры.

Худая ручонка сделала несколько взмахов, и «Хоррам» чуть принял левее, одновременно прибавив ход, чтобы караван настигал его не так быстро.

Ближе, еще ближе…

Короткими взмахами руки Трасси корректировала движение их эшелона, и то, как быстро и чутко он на них реагировал, создавало впечатление, что она и вправду им управляет.

Пять метров, четыре, три…

Рука Трасси замерла вертикально, показывая, что все идет по плану, и никаких действий предпринимать не требуется.

Два, один…

Снизу донесся басовитый лязг сомкнувшихся зацепов, и девчонка вскинула вверх большой палец. Стыковка состоялась!

Она прошмыгнула обратно в коридор и встала рядом с Вальхемом, тяжело дыша и неторопливо разматывая платок. Ее рыжие кудри оказались совершенно мокрыми от пота. Только сейчас мальчишка сообразил, насколько сложной была проведенная ею операция, и каких нервов ей это стоило.

– Уф! – выдохнула она, засовывая платок в карман. – Ну же, не стой столбом! Подсоби!

Трасси принялась расстегивать удерживавшие мостик ремни, и Вальхем поспешил ей на помощь. В носу сцепленного с ними эшелона Гвенна открылась такая же дверка, и минуту спустя лысый здоровяк уже сжимал хрупкую девчонку в своих объятиях.

– Ну ты и оторва! – покачал он головой. – Совсем себя не бережешь!

– У меня был отличный учитель! – Трасси ужом вывернулась из его хватки и потрусила вперед по коридору. – Пошли в кабину, папке тоже интересно узнать, что к чему.

– Насколько я понимаю, помпу вы как-то все же сумели починить? – поинтересовался Гвенн, шагая за ней следом.

– Получилось даже лучше прежнего!

– Вот как?

– Ну так одна голова – хорошо, – Трасси постучала себя пальцем по макушке, – а две – вообще отлично!

Она кивнула на плетущегося за ними Вальхема, заставив Гвенна посмотреть на мальчишку со смесью озадаченности и уважения во взгляде.

– Я же немного кузнец, – развел тот руками. – Чем мог – помог.

– Ничего себе, «немного»! – фыркнула Трасси, но тут же умолкла, чтобы не сболтнуть лишнего, и зашагала быстрей.

– Здорово, старина! – приветствовал Гвенн капитана «Хоррама». – Я смотрю, вы неплохо выглядите. Отдохнули, загорели…

– Угу, – хмыкнул Лажонн, – как же! Только-только шезлонги разложили, чайку заварили, а вы – тут как тут! С чего такая спешка?

– Ой, лучше даже не спрашивай! – простонал Гвенн. – Голстейн передал с Правительственным Эшелоном какую-то важную депешу, после получения которой в Кверенсе все словно с цепи сорвались. Власти потребовали от нас немедленно отправляться назад в Цигбел и гнать во весь опор. Еле-еле успели за ночь углем и водой загрузиться, припасов взяли по минимуму и сразу же отчалили. Пассажирские секции полупустые идут, люди просто не успели собраться к нашему отправлению. Третий день чешем на всех парах, все трясется, громыхает, пассажиры с коек на пол сваливаются… Черт знает что! Часть пути даже через Вендейскую плешь срезали.

– Ну, сейчас-то там более-менее безопасно, – помрачневший Лажонн погладил бороду, невольно вспоминая те передряги, в которых ему довелось побывать, проезжая через те края.

– И не говори! – Гвенн ласково провел пальцем по бледному шраму на щеке Трасси.

– К вам теперь, надо полагать, целый ворох претензий будет.

– А с нас-то какой спрос? – недоуменно вскинутые брови собрали ворох складок на могучей лысине. – Приказы шли из самого дворца – туда свои претензии и адресуйте.

– С чего вдруг у Братьев проснулся столь живой интерес к унылому захолустью? Такое впечатление, что сегодня в Цигбеле решается чуть ли не судьба всей Империи, а то и всего мира! Что хоть случилось-то?

– Никто ничего толком не знает, – вздохнул Гвенн. – Креллу загрузили какого-то очередного важного пассажира, и теперь мы должны как можно скорее доставить его в этот чертов Цигбел! Вот и весь сказ.

– А что сам Крелл говорит?

– Ничего, молчит как рыба. Такое впечатление, что и ему самому откровенно не по себе. Когда за каждым твоим шагом бдительно присматривает вооруженная до зубов охрана, тут уж не до разговорчивости.

– Охрана?! – вытаращилась Трасси.

– Да, – кивнул Гвенн, – его новый пассажир путешествует с весьма многочисленной свитой, хотя я, честно говоря, не могу сказать с уверенностью – это именно охрана, или все-таки конвой?

– Вот влипли-то! – Лажонн бросил быстрый взгляд на Вальхема. – Я как-то не планировал впутываться в имперские дела.

– Так от нас ничего и не требуется. Знай, гони во весь опор и не задавай лишних вопросов. Империя платит, причем весьма щедро, и приказывает, а мы послушно исполняем. Любить и целоваться в десны не обязательно.

– Согласен. Иногда самый лучший вариант – оставаться маленьким незаметным человечком, не требующим от жизни слишком многого, м-да, – Лажонн задумчиво поскреб щеку и покосился на Гвенна. – Во весь опор, говоришь?

Глава 14

Моккейли, губернатор Цигбела, мало-помалу начал свыкаться с новым, непривычным ритмом жизни, что привнес с собой в город явившийся сюда Инспектор. Да, вставать теперь приходилось существенно раньше, и времени работа в ратуше отнимала заметно больше, нежели ранее. Регулярные дежурства в общественной приемной, когда ему приходилось выслушивать бесконечные жалобы жителей на соседей, протекающие крыши, разбитые дороги и снова про соседей, кого угодно могли свести с ума, но Моккейли со временем как-то освоился.

В конце концов, ничего особо сложного в этой работе не было. Знай, распределяй себе соответствующие записки по разным городским службам, включая полицию – и дело в шляпе! А на тот случай, если решение того или иного вопроса начинало буксовать, в запасе всегда имелось волшебное средство. Имя генерала Голстейна работало как своего рода вантуз, способный протолкнуть даже самый непроходимый засор.

Если дело пойдет так и дальше, то отчеты в столицу даже специально сочинять не придется, простое перечисление реальных дел и достижений администрации Цигбела само по себе скоро начнет выглядеть как летопись непрестанных подвигов и побед. А там и о продвижении по карьерной лестнице задуматься можно…

Однако этим утром благостное настроение губернатора оказалось безнадежно уничтожено появлением Инспектора, который прямо с порога ошарашил его неожиданным заявлением.

– Если я все рассчитал правильно, и мое донесение не восприняли как неудачную шутку, то завтра к нам должен прибыть караван из Кверенса, – объявил Голстейн. – Я уже организовал круглосуточное дежурство на нашей колокольне, чтобы не прозевать его появление.

– Караван?! – Моккейли даже подпрыгнул в кресле от удивления. – Так скоро?!

– Именно! И мне требуется ваше содействие, чтобы организовать ему должную встречу.

– О! – обстоятельства стремительно менялись от плохого к еще более худшему, окончательно повергнув толстячка в пучину уныния. Он обреченно вздохнул. – Какого рода содействие от меня понадобится?

– С караваном прибудет весьма высокопоставленный гость, которому мы со своей стороны должны продемонстрировать максимально уважительное отношение. От этого зависит очень и очень многое.

– Я понял.

– Вы будете встречать караван непосредственно на вокзале вместе со мной, после чего мы должны разместить нашего гостя с максимальным комфортом и безопасностью. Тут какие-либо полумеры или компромиссы недопустимы!

– У нас в ратуше достаточно гостевых комнат, способных удовлетворить самых взыскательных гостей!

– Следует незамедлительно заняться их подготовкой! Распорядитесь на сей счет.

– Разве какой-нибудь одной недостаточно?

– Не забывайте про безопасность! – генерал погрозил губернатору пальцем. – Во-первых, подойдет далеко не любая комната, а, во-вторых, человека наверняка будет сопровождать личная охрана, которой тоже надо где-то жить.

– Неужто к нам прибывает кто-то из Братьев?! – заворожено прошептал Моккейли, вытаращив глаза.

– Что?.. Нет-нет, что вы! – у Голстейна вырвался нервный смешок. – Дела наши, конечно, плохи, но не настолько же!

– Плохи?! – опешил Моккейли, всего минуту назад радовавшийся тому, как все удачно складывается. – Что вы имеете в виду?

– Ситуация вокруг Цигбела весьма тревожная, – пояснил генерал, стараясь обходиться расплывчатыми формулировками, – и ее решение не терпит отлагательства.

– Но… – подобные новости свалились на голову губернатора, подобно сугробу в середине лета, – мне казалось, что дела у нас идут как нельзя лучше! Я вижу, что люди постепенно начинают доверять новой власти, все охотней идут на сотрудничество…

– Я все это знаю, губернатор, – раздраженно отмахнулся Голстейн, – и в своем рапорте я обязательно отмечу ваше служебное рвение и инициативность в продвижении интересов Империи, но сейчас речь о другом.

– Вот как? – Моккейли заметно повеселел, но откровенная нервозность Инспектора постепенно начинала передаваться и ему. – Так что стряслось-то?

– В Ахово, тут, неподалеку, у одной из тамошних жительниц я изъял Пастырский Амулет, – Голстейн постучал себя по мундиру в том месте, где располагался внутренний карман. В обеспечении безопасности такого рода ценностей он полагался исключительно на собственные силы.

– О! Это радует! Потакание ереси никогда до добра не доводит…

– Это все так, – недовольно оборвал его генерал, – но я подозреваю, что мы выкорчевали далеко не все сорняки. Один из приверженцев культа Пастырей сумел улизнуть, причем не без помощи внешних сил, чьи возможности далеко превосходят все, что нам доступно. В итоге мы потеряли несколько человек, отправленных на его поимку.

– Вы хотите сказать, – толстяк пожевал губами, подбирая правильные слова. Они ступили на крайне тонкий лед, где любой неосторожный шаг мог обернуться весьма серьезными неприятностями, – что беглец сумел призвать себе на помощь Пастырей?!

– Я ничего не исключаю.

– Но… Эм-м-м… да-да, я понимаю! – Моккейли энергично затряс головой.

Он хоть и не являлся убежденным почитателем Темных Владык, все же более-менее представлял себе базовые принципы, лежащие в основе соответствующего культа. Пастыри всегда выступали как покровители слабых и обездоленных, как защитники правды и справедливости, а тот факт, что они разделались с посланными Голстейном людьми, автоматически ставил и генерала, и всю Империю, да и Божественных Братьев, чего уж там, на сторону Зла! Такого рода информацию выпускать в свободное плавание нельзя ни в коем случае!

– На самом деле история куда запутанней, чем может показаться на первый взгляд, – мимика губернатора, отражавшая ход его мыслей, была достаточно выразительной, чтобы Голстейн считал их без особого труда. – В числе погибших оказались два подростка, выставить которых злоумышленниками не так-то просто.

– Мать честная! – охнул Моккейли. – Это же… это же беспрецедентный случай! Пастыри никогда себе такого не позволяли!

– Вот это меня и беспокоит, – кивнул генерал. – Не хотелось бы сгущать краски, но я не исключаю, что в события оказалась вовлечена некая третья сила. А ее цели и замыслы нам пока неведомы, что здорово нервирует.

Кулак Голстейна, выдавая его раздражение, глухо ударил по столу. Признаться честно, Моккейли еще ни разу не видел, чтобы генерал позволял себе публично проявлять какие-то эмоции или чувства. Видимо, сложившаяся неопределенность и в самом деле изрядно его взбесила.

– Что же теперь нам делать? – осторожно поинтересовался толстячок.

– Ждать прибытия каравана, – довольно резко огрызнулся Инспектор. – И молиться, чтобы мои донесения были восприняты достаточно серьезно для отправки к нам квалифицированного эксперта. Возможно, я пожелал слишком многого, но иначе нам не справиться. Мне крайне необходима ее помощь!

– Ее?! – от неожиданности Моккейли закашлялся. – Вы сказали – ее?!

* * *

– Эй, молодежь! – донесся сверху окрик Лажонна. – Хватит там уже с этой втулкой обниматься! Вылезайте!

И действительно, после нескольких часов гонки на полном ходу, Трасси и Вальхему следовало бы уже давно успокоиться и перестать волноваться по поводу их совместной модернизации злосчастной помпы. Агрегат работал почти на пределе возможностей, а торцевой подшипник по-прежнему оставался лишь слегка теплым. Нововведение оправдало все возлагавшиеся на него ожидания и даже превзошло их.

Они выбрались из технического люка, и Трасси вернула на место крышку, зафиксировав ее замками. В кабине сразу же стало заметно тише, и появилась возможность разговаривать более-менее спокойно, не перекрикиваясь как у Торпа в кузнице в самый разгар работы.

– Ну и как там? – полюбопытствовал капитан.

– Лучше новой! – не без гордости отчиталась девчонка.

– Дотянет до Цигбела?

– Разумеется!

– Хорошо, – Лажонн удовлетворенно погладил свою бороду. – Если выдержит еще пару рейсов, то надо будет подумать над заменой и всех остальных втулок. Да и другим предложить, пускай раскошеливаются! – он покосился на слегка раскрасневшегося Вальхема. – Ты в деле?

– Да, конечно!

– Неплохо бы по прибытии в Цигбел ее на всякий случай разобрать и осмотреть, но эта внезапная суматоха с гонками через пустыню может спутать нам все планы! Думаю, многим из нас придется потом моторы от и до перебирать, куча деталей под замену пойдет! Сплошные расходы! – Лажонн приглушенно выругался. – Знать бы еще, ради чего мы наш транспорт так истязаем? И ради кого?

– Что-то я не припомню, чтобы у Крелла раньше кого-то с вооруженной охраной перевозили, – заметила Трасси. – Хотя его пассажирами бывали и весьма важные персоны. Тот же генерал Голстейн, к примеру.

– Я, грешным делом, даже подумал, что нас почтил своим присутствием то ли Свиллейн, то ли Фреггейл, – хмыкнул капитан, – но тогда бы нам на каждый эшелон по взводу стражи загрузили бы! Да и не пристало Братьям самим разбираться с проблемами, приключившимися в каком-то захолустье.

– А что там у вас стряслось-то, не знаешь? – Трасси обернулась к Вальхему, который едва успел натянуть на лицо невинный вид.

– Понятия не имею! – пожал плечами он. – Сперва Инспектор в городе порядок наводил, потом за мою семью взялся. Я едва успел ноги унести. Быть может, он еще что-нибудь раскопал?

– Если честно, то я затрудняюсь даже предположить, что могло вызвать столь сильное беспокойство у самого генерала Голстейна! – девчонка тряхнула рыжими кудрями. – У него вместо нервов – стальные тросы, по-моему.

– Знать бы, кого именно он попросил доставить к нему из Кверенса, – задумчиво пробормотал Лажонн, глядя за окно. – Так мы могли бы хоть примерно определить, какого рода угроза так его взволновала.

Повисла неловкая пауза, в ходе которой капитан и его дочь старательно изображали из себя абсолютно посторонних людей. Вальхем догадывался, что обсуждение коснулось какого-то скользкого момента, о котором не следует говорить вслух, но все причастные прекрасно догадываются, о чем именно идет речь

– Так мы пойдем… отдохнем немного, – Трасси почесала конопатый нос. – Как раз время обеда приближается…

– Да, конечно! – отвлеченно кивнул Лажонн и фыркнул. – Они в ресторане, небось, все заняты ловлей скачущих по столам тарелок и чашек! На такой скорости-то и при такой тряске! До посторонних там сейчас никому не будет дела.

Глава 15

– Не хочешь немного прогуляться? – заговорщически шепнула Вальхему Трасси, едва за ними закрылась ведущая в кабину дверь.

– Куда?

– В гости к Креллу, разумеется!

– В Правительственный Эшелон, что ли? – Вальхем удивленно вскинул брови. – Кто ж нас туда пустит?!

– Так мы и спрашивать никого не будем, зачем? – Трасси зашагала по коридору. – Есть и другие варианты.

– А если нас застукают?

– По головке не погладят, это уж точно, но такой вариант в мои планы не входит, – девчонка остановилась перед выходом на мостик к следующему эшелону и принялась собирать свои растрепанные волосы в тугой узел. – Ну что, ты со мной?

И тут Вальхем растерялся. С одной стороны, он всю жизнь старался соблюдать правила, как писаные, так и неписаные, никогда не ввязывался в сомнительные авантюры, то и дело организуемые Чораном и его компанией, и вообще, старался вести себя тихо и неприметно. С другой – после того, как он перешел дорогу самому Голстейну, разве остались на свете такие прегрешения, тяжесть которых могла бы с этим сравниться? Степень его вины, пожалуй, уже достигла того предела, где открывается настоящая свобода. Хуже все равно уже некуда. Что бы он теперь ни вытворял, казнить его все равно смогут лишь один раз.

Да и выставиться трусом перед рыжей чертовкой ему совершенно не хотелось.

– Конечно! – решительно заявил он. – Но как мы туда попадем-то?

– Я покажу, – Трасси распахнула наружную дверь, наполнив коридор шумом и пылью, – двигай за мной.

Они быстро, но, по возможности, тихо проследовали через три эшелона, добравшись до перехода к транспорту капитана Крелла. Лажонн был прав – как раз подоспело время обеда, и все пассажиры собрались в ресторане, где исполняли акробатические номера со своими полными тарелками. Набравший полный ход караван действительно здорово мотало из стороны в сторону, и в такой обстановке многие простейшие и привычные действия превращались в самую настоящую эквилибристику. Даже сюда, в проходящий на верхнем ярусе коридор, доносились их проклятия и обещания по прибытии сполна спросить с Гильдии Перевозчиков за свои страдания.

– Эй! Не зевай! – одернула Трасси парня, прислушивавшегося к доносящейся снизу ругани. – Нельзя, чтобы нас заметили!

Она схватила его за рукав и вытащила на мостик, сразу же закрыв за ним дверь. Здесь девчонка отодвинула в сторону страховочную сетку и перебралась через перила на уже знакомую служебную лесенку на задней стенке секции.

– Чего ты ждешь?! – нетерпеливо прошипела она, спустившись на несколько ступенек. – Лезь сюда!

Перегнувшись через перила, Вальхем с некоторым сомнением подергал за ближайшую из ступенек. Его совершенно не воодушевляла перспектива доверить свою жизнь кое-как приклепанным к обшивке хлипким железным прутьям.

– Боишься, что ли? – усмехнулась Трасси. – Да ладно тебе, не дрейфь! Если сорвешься, то попадешь прямо под колеса, даже испугаться не успеешь. Лезь давай!

– Умеешь же ты ободрить, ничего не скажешь, – Вальхем, чувствуя, как его спина покрывается неприятным липким потом страха, перевалился через ограждение и мертвой хваткой вцепился в лестницу.

Убедившись, что нерешительный напарник все же следует за ней, Трасси спустилась в самый низ, где перебралась на раскачивающуюся и лязгающую сцепку. Все ее перемещения чем-то напоминали дерзкую пляску на морде у задремавшего аллигатора.

– Мы уже почти на месте! – крикнула она. – Совсем чуть-чуть осталось!

– Чтобы превратиться в кровавый коврик многого и не требуется, – проворчал Вальхем, цепляясь за удерживающие сцепку цепи.

– Отлично! – кивнула неугомонная девчонка. – Прыгай!

Она легко и непринужденно перелетела на противоположную сторону, где остановилась, поджидая оробевшего мальчишку. Вальхем взглянул вниз и немедленно пожалел об этом, поскольку вид проносящейся под ногами земли тут же вызвал у него ассоциации с наждаком, о который, случись ему оступиться, его бренное тело мгновенно сотрется в длинную алую полосу.

– Прыгай же! Я тебя подстрахую!

Поскольку единственной альтернативой было и дальше сидеть на сцепке, точно воробей на веточке, не имея решимости ни пройти вперед, ни отступить, Вальхем собрался с духом и прыгнул…

– Вот видишь! – пальцы Трасси сомкнулись на его локте. – Ничего сложного! Пошли дальше!

Рыжая чертовка пригнулась и прошмыгнула между раздвинутыми половинками отвала, скрывшись в недрах эшелона. Вальхем торопливо нырнул следом.

– Дальше будь крайне осторожен! – рядом с собой, в полумраке, наполненном лязгом металла и ритмичным шипением пара, он услышал голос Трасси и вдруг почувствовал, что его разбирает нервный смех.

– О! Правда?! – он все же не выдержал и рассмеялся. От души и во весь голос, согнувшись пополам и хлопая себя по коленям. – Подумать только! То есть до сего момента мы просто прогуливались, да?

Девчонка некоторое время недоуменно смотрела на него, а потом тоже прыснула.

– Ну да, прозвучало нелепо, согласна, – призналась она. – Мне-то по этим трапам скакать уже привычно, а в первое время меня тоже трясло от одной только мысли, чтобы повиснуть на этих болтающихся скобах над проносящейся внизу бездной. Но вот дальше пойдет совсем другая история, где, тебе, возможно, будет даже проще, чем мне.

– Это еще почему? – Вальхем утер проступившие от смеха слезы и прислушался.

– У меня имеются определенные… воспоминания, – Трасси коснулась шрама на скуле, – а это, знаешь ли, накладывает свой отпечаток. Просто я, в отличие от тебя, лучше знаю, чего тут следует бояться, и чем грозит малейшая оплошность.

– И чем же?

– Давай как-нибудь в другой раз, а? Нам же еще обедать потом, зачем аппетит портить? – она подошла к видневшемуся сбоку лазу и опустилась на четвереньки. – Дальше придется ползти, причем очень осторожно. Сам увидишь, в общем.

– Час от часу не легче! – проворчал Вальхем, следом за Трасси протискиваясь через узкий лаз в царство грохота и лязга.

Когда глаза немного привыкли к царящему здесь полумраку, он вдруг понял, что висеть на хлипкой лесенке, рискуя в любую секунду сорваться и упасть под мчащиеся по пустыне огромные колеса – далеко не самый худший вариант. Трасси ничуть не лукавила, когда говорила, что дальше будет только хуже.

Почти все открывшееся перед ним помещение занимал мечущийся с бешеной скоростью металл. Матово поблескивающие шатуны молотили пространство с какой-то неистовой яростью, превратившись в размытые мерцающие пятна.

Вдоль самого края машинного отделения, прямо под проносящимися мимо сочленениями тянулась узкая полочка, на которую уже выбралась Трасси, жестами приглашавшая Вальхема следовать за собой.

– Просто ползи и ни на что не отвлекайся! – крикнула она. – Смотри прямо перед собой, и все будет в порядке!

– Видимо, я это заслужил, – вздохнул мальчишка, опускаясь на рифленый железный пол. – Своего рода наказание за мои предыдущие глупости.

Осторожно работая локтями и коленями, он пополз вперед, стараясь не думать о том, как прямо над его головой проносятся тонны стали, окатывая его ритмичными порывами горячего воздуха. Иногда самое лучшее – вообще ни о чем не думать…

– Ну вот, справился же! – шепотом приободрила его Трасси, когда Вальхем добрался до конца отсека.

– Да, но… – девичья ладошка в пропахшей металлом и маслом перчатке немедленно зажала ему рот.

– Тише ты! – зашипела Трасси. – Кабина прямо над нами!

Она подняла глаза к скрытому во мраке потолку, и Вальхем, прислушавшись, смог различить гулкий стук шагов и чьи-то приглушенные переговоры.

– Нам надо дальше, в пассажирскую секцию, – негромко объяснила девчонка, – так что теперь старайся вести себя тихо и не шуметь. Застукают – будет хорошо, если просто за борт выбросят. Ясно?

– Куда уж яснее!

Только что пережитый Вальхемом страх оказался немедленно вытеснен очередной волной беспокойства по поводу их затеи и неуверенности в отношении правильности принятого решения. Быть может, стоило сразу отказаться от участия в этой авантюре, но кто же знал, каким рискованным приключением она обернется в итоге! Теперь оставалось только послушно следовать за неугомонной Трасси и надеяться, что все обойдется.

Протиснувшись еще через несколько технических отсеков, где также хватало вращающихся и ерзающих взад-вперед механизмов, так и норовящих затянуть и намотать на себя замешкавшегося диверсанта, они выбрались к очередной сцепке, соединяющей тяговую и пассажирскую секции Правительственного Эшелона. Некоторое время они выжидали, поскольку по переходу над их головами то и дело проходили люди, но, улучив момент, когда поблизости никого не было, их парочка прошмыгнула дальше.

Здесь было не в пример тише, и становилось понятно, почему Трасси призывала Вальхема вести себя предельно осторожно. Трудно сказать, какие именно технические ухищрения пошли в ход, но комфорт действительно важных пассажиров обеспечивался на самом высоком уровне.

В своей каюте на «Хорраме» Вальхем никогда не забывал, где именно находится, постоянная тряска и эпизодические рывки, то и дело нарушавшие его сон, ни на секунду не позволяли забыть, что под его ногами не твердая земля, а железный пол мчащегося по пескам эшелона. Но тут, в подпольях транспорта для Важных Людей, неурядицы пути через пустыню ощущались существенно слабее. Все ограничивалось плавными покачиваниями, которые не тревожили, а, скорее, убаюкивали его гостей.

– Тс-с-с! – Трасси прижала палец к губам, хотя Вальхем и не собирался ничего говорить. – Слышишь?

Парень затаил дыхание, и его слуха коснулись крайне странные звуки, кажущиеся абсолютно чуждыми для мчащейся по пескам и пышущей дымом железной коробки.

Звуки музыки.

Здесь, в окружении лязгающего и грохочущего металла, кто-то музицировал на клавесине или каком-то подобном инструменте (Вальхем в них не разбирался), совершенно наплевав на все, что творилось вокруг. После нескольких дней, проведенных в окружении поршней, шатунов и втулок, после непрестанного шипения пара и грохота бешено мечущихся сочленений, было немудрено предположить, что разум не выдержал, и начались галлюцинации.

– Что это? – шепотом поинтересовался Вальхем, уже всерьез начинавший беспокоиться за сохранность своего рассудка.

– Тут находится общий салон, – так же тихо пояснила Трасси. – Здесь можно даже танцы устраивать, было бы желание. Если подобраться к вентиляционным отдушинам, то можно заглянуть внутрь.

– Давай! – еще недавние сомнения отошли на задний план, уступив место азарту и любопытству. Ввязавшись в откровенно сомнительное мероприятие, Вальхем вдруг осознал, что это ему не просто нравится, но хочется большего.

– Но только осторожно! – Трасси поползла вперед, перебираясь через неторопливо вращающиеся и вздрагивающие на неровностях валы.

В какой-то момент она остановилась, чуть привстав и заглядывая в щели в корпусе, после чего поманила Вальхема к себе. Подобравшись ближе, он также сел на корточки, прижавшись лицом к холодной переборке и стараясь хоть что-то разглядеть через крохотные отверстия в вентиляционной решетке.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы приноровиться и собрать из мутных расплывчатых пятен цельную картину происходящего по ту сторону. Возможно, одной из причин являлось то, что Вальхем никак не ожидал встретить здесь, на караване, такой уровень роскоши, а потому его мозг до последнего сопротивлялся, по привычке утверждая, что такого в принципе не может быть.

Обшитые темным деревом стены, лепнина на потолке, подхваченные шелковыми шнурами тяжелые бархатные шторы, обрамляющие большие высокие окна, массивная мебель из резного дерева, позолоченные элементы декора… Вальхем никогда в жизни не видел интерьеров, способных хоть как-то сравниться по богатству с оформлением этого помещения, располагающегося, на минуточку, в мчащемся через пустыню караване.

Но больше всего его поразило совсем другое.

У дальней стены салона стоял клавишный музыкальный инструмент, на котором, пристроившись на табурете, в данный момент играла женщина в свободном сером платье без каких-либо кружев или иных украшений. Она сидела к ним спиной, и Вальхем мог видеть только тонкие пальцы, легко порхающие по клавишам и покачивающуюся в такт музыке голову. Темно-русые волосы незнакомки были аккуратно собраны в пучок на затылке, и, с учетом общей невыразительности остального наряда, ее вполне можно было принять за горничную или служанку.

Однако вряд ли кто-то из них смог бы столь умело управляться с инструментом, доступным только состоятельным гражданам. Да и сам статус Правительственного Эшелона ясно говорил, что эта странная пассажирка вовсе не так проста, как может показаться на первый взгляд.

– Кто это? – прошептал Вальхем, повернувшись к Трасси.

– Понятия не имею! – пожала та плечами и тут же прижала палец к губам. – Тс-с-с!

Над их головами послышались шаги, затем лязг поворачиваемого в замке ключа. Перед самым носом Вальхема остановились начищенные армейские сапоги, а следом за стражником в салон вошел еще один человек в темно-вишневом мундире, невысокий и грузный. Он остановился посередине комнаты, сложив руки за спиной и явно ожидая хоть какой-то реакции на свое появление.

Женщина, однако, даже не оглянулась, продолжив играть, хотя Вальхему показалось, что мелодия стала чуть более резкой и… раздраженной, что ли. Закончив пьесу, она аккуратно закрыла крышку инструмента и только тогда соизволила обратить внимание на вошедших.

Серое платье всколыхнулось, когда она поднялась с табурета и повернулась к ним. Вальхем услышал, как у притаившейся рядом Трасси вырвался сдавленный возглас изумления. Девчонка поспешно зажала ладонью рот и продолжала внимательно следить за происходящим широко распахнутыми глазами.

Вальхем внимательно всмотрелся в бледное, почти мраморное лицо пассажирки, пытаясь сообразить, что именно так потрясло Трасси. Женщина выглядела изможденной и уставшей, под ее глазами пролегли тени, но держалась она, тем не менее, уверенно и даже несколько надменно.

– Чего вам угодно, капитан Крелл? – ее голос удивительно контрастировал с ее худобой и невысоким ростом. Глубокий и мощный, он определенно предназначался для совсем других помещений, куда более просторных. Он привык повелевать и отдавать приказы, не приемля никаких возражений.

– Обед подан, Ваше Святейшество! – Крелл учтиво поклонился и отступил в сторону, жестом приглашая свою гостью пройти вперед.

– Я не голодна, капитан.

– И, тем не менее, – Крелл наклонился еще ниже. – Таков порядок. У меня имеются четкие указания, я обязан проводить вас с ресторан.

– Ладно, пусть будет по-вашему, – женщина неторопливо и даже величественно направилась к двери. – Как долго вы еще собираетесь мариновать меня в этой богомерзкой повозке?

– Уже завтра утром мы прибудем в Цигбел, Ваше Святейшество, – Крелл засеменил за ней следом. – Наши механики прилагают все усилия, чтобы добраться до места как можно скорее!

Они вышли в коридор, и стражник ушел вместе с ними, снова заперев дверь. Вальхем и Трасси уставились друг на друга.

– Ваше Святейшество?! – непонимающе нахмурился мальчишка. – Что за птица такая дивная?

– Ты что, не узнал ее?! – удивилась в свою очередь Трасси. – Это же Мать Свейне!

– Свей… ого! – Вальхем немного помолчал, утрясая хаос у себя в голове. – Я думал, что Братья уже давным-давно ее казнили!

– Все так думали, но вот поди ж ты!

– Но зачем она вдруг понадобилась… – Вальхем умолк, поскольку девчонка снова на него зашипела, призывая заткнуться.

Над их головами по коридору глухо протопали чьи-то ноги.

– Давай сперва выберемся отсюда, и тогда уже все обсудим, – прошептала Трасси, подтолкнув его в ту сторону, откуда они пришли.

Предложение выглядело исключительно разумным, и Вальхем, опустившись на четвереньки, пополз вперед, предвкушая очередную серию смертельно опасных номеров с прыжками по сцепкам и карабканьем по хлипким лесенкам над проносящейся внизу бездной…

– Ну наконец-то! – Лажонн даже не скрывал своего нетерпения. – Я уж извелся весь!

– Когда над твоей головой прохаживается вооруженный охранник, – Трасси устало стянула с головы пропитанную потом косынку и принялась вытирать ей свою шею, – особо не побегаешь. Пришлось отсиживаться, ожидая удобного момента.

– Крелл настолько ревниво хранит свои секреты?

– Дело не в нем, – вздохнула девчонка, – а в его пассажире, точнее, пассажирке.

– Что?! У него на борту какая-то женщина?! – Лажонн на секунду отвлекся от показаний манометров и мерных трубок. – Вы выяснили, кто она такая?

– Мать Свейне! – не без толики пафоса объявила Трасси. – Верховный Епископ Церкви Темных Пастырей! Собственной персоной!

– Т… то есть… – старый капитан настолько опешил, что караван несколько секунд мчался по пустыне без какого-либо управления. – Она до сих пор жива?!

– Не только жива, но даже ходит и разговаривает! – не без злорадного удовольствия заметила его дочь.

– Что ж, отрадно слышать. Братья все же не настолько мстительны, чтобы разбрасываться столь ценными специалистами. Выходит, они все же приберегли этот инструмент на крайний случай.

– Причем чувствуется, что все это время ее содержали в весьма неплохих условиях. Замученной до полусмерти и вконец изможденной Мать Свейне, во всяком случае, не выглядит.

– Что ж, – Лажонн задумчиво погладил бороду, – мы выяснили, кого именно Голстейн потребовал доставить в Цигбел. Осталось только понять, зачем ему вдруг понадобился главный эксперт по Пастырям и всему, что с ними связано?

– К тому же срочно! – напомнила Трасси.

– Вот-вот, – капитан покосился на Вальхема. – Что скажешь, парень? Есть какие-нибудь предположения или догадки?

Тот в ответ только отрицательно помотал головой, уставившись взглядом в одну точку. Предположения-то у него имелись… да что там предположения! Он нисколько не сомневался, что генерал отправил в столицу свою депешу после того, как обнаружил место расправы Аврума с теми, кто преследовал Вальхема. На свете существует не так много сил, способных сотворить подобное, и неудивительно, что Голстейн призвал на помощь самого лучшего специалиста по ним.

Но Вальхем никак не мог сказать этого вслух! Аврум же говорил ему, что его присутствие должно оставаться в тайне, и, кто знает, вдруг он и Лажонна с Трасси решит убить, если сочтет, что они представляют для него опасность? Пусть лучше они и дальше остаются в неведении относительно жутковатого знакомого Вальхема, так будет безопасней для всех.

– Ты говорил, что у твоей матери имелся Пастырский Амулет, – Лажонн, однако, не спешил оставлять мальчишку в покое, продолжая бомбардировать его вопросами. – Быть может, она в последний момент все же успела Их призвать? Ты не в курсе?

– Да нет, вряд ли, – тот снова покачал головой. – Случись такое – вся округа гудела бы! Так что, увы, нет, она не успела.

– Такие амулеты – штука достаточно распространенная… ну, раньше, по крайней мере, так было, пока Братья не начали их изымать, – не унимался капитан. – Но, возможно, ваш образец оказался каким-то особенным, не знаешь?

– Понятия не имею, – честно признался Вальхем. – Я и видел-то его всего один раз, когда мать мне его… показывала…

Парень умолк, почувствовав, как к горлу у него подступил горький комок. На его плечо легла рука Трасси.

– Пап, ну хватит уже! – возмутилась она. – Сколько можно человека пытать?!

– Ну ладно, извини, малой! – Лажонн был вынужден отступить. – Сходи-ка, лучше, перекуси пока. Кастрюля еще горячая, на плите стоит.

Вальхем, шмыгнув носом, молча кивнул и поспешил выйти в коридор, чтобы никто не увидел его мокрых от слез глаз. Трасси собиралась последовать за ним, но Лажонн, протянув руку, резко захлопнул дверь перед самым ее носом. Девчонка, сообразив, что их разговор еще не окончен, вопросительно взглянула на отца.

– Ты ему веришь? – негромко спросил он.

– Кому? – Трасси даже не сразу поняла, о ком идет речь, и недоуменно нахмурилась. – Вальхему, что ли? А что с ним не так?

– Разве ты не видишь, что он явно темнит и говорит далеко не все? В его истории как-то многовато прорех и белых пятен, тебе не кажется?

– Уж не думаешь ли ты, что он работает на Империю?! Что Вальхи – подосланный Голстейном шпион?!

– Нет, но…

– Генерал убил его мать и отчима, его родной отец пал на баррикадах, пытаясь противостоять тому же «Кровавому Папочке», – в Трасси начало закипать негодование, – и ты полагаешь, что после всего пережитого он мог спокойно махнуть рукой на эти жертвы и пойти в услужение Братьям?! Или же ты полагаешь, что он попросту нам врет, и свои байки сочинил лишь для пущей убедительности?!

– Да нет же! – Лажонн всплеснул руками, откровенно ошарашенный столь эмоциональной реакцией дочери, которая доселе не упускала возможности как-то поддеть щуплого мальчишку. – Траська, уймись! Я абсолютно убежден, что Вальхи говорит чистейшую правду! Враль он просто никудышный, у него же на лице все написано!

– Чем же тогда вызваны твои неожиданные подозрения?

– Тот факт, что он здорово натерпелся от Империи, еще не делает его автоматически нашим другом. Дело в том, что он говорит правду, но только далеко не всю. Ему явно есть что скрывать.

– Вот попадешь, как и он, на карандаш к Голстейну – тоже таиться начнешь!

– Да, но что-то мне подсказывает, что дело здесь вовсе не в Империи и не в ее верном служаке, – капитан покачал головой. – Тут явно замешано что-то еще… Ты заметила, в какое замешательство пришел Вальхи, когда узнал, что в Цигбел направляется Мать Свейне?

– Что?.. – Трасси захлопала ресницами. – Эм-м-м… нет, как-то не обратила внимания.

– А когда он перед самым отбытием примчался на вокзал и попросился к нам на борт, помнишь, как от него гарью несло?

– Да, конечно! Весь душ после него дымом провонял!

– При этом он рассказывал нам, что наблюдал за тем, как горит его дом, издалека, со стороны. Но при этом прокоптился так, словно сам внутри сидел! Явная же нестыковка!

– Но что все это означает?! Я уже ничего не понимаю!

– Черт! – Лажонн в сердцах ударил тяжелым кулаком по стене. – У нас категорически недостаточно кусочков мозаики, чтобы сложить из них цельную картину, но я уверен, что они являются частями единого сюжета. И срочный вызов Матери Свейне, и поспешное бегство Вальхема, и… и даже его странный интерес к некоторым сортам металла – я не могу объяснить, но все эти события каким-то образом связаны. Они и каждое по отдельности-то уже выглядели бы странно и интригующе, а когда все они происходят практически одновременно, то тут двух вариантов быть не может.

– И ты полагаешь, – запоздалое осознание масштаба разворачивающихся вокруг них событий заставило глаза Трасси широко распахнуться, – что Вальхем во всем этом как-то замешан?!

– Скорей всего, обстоятельства просто не оставили ему выбора, – капитан обернулся к дочери и усмехнулся, желая немного разрядить атмосферу. – Во всяком случае, на злодея, строящего коварные планы завоевания мира, Вальхи уж совершенно точно не похож.

– Что же нам теперь делать?

– Постараться, чтобы и нас самих в этот водоворот событий не затянуло. И без того забот выше крыши.

– Некоторые вещи происходят вне зависимости от нашего желания или нежелания, – философски заметила девчонка.

– Да, но вот специально их провоцировать не нужно! – Лажонн наставил на нее мозолистый палец. – А потому, когда пойдешь обедать, постарайся не таращиться на парня, как на диковинную зверушку, и уж тем более не донимай его расспросами!

– Проще сказать, чем сделать...

– А ты постарайся! У тебя-то плести небылицы всяко лучше, чем у него получается. Иначе, если он что-то заподозрит…

Капитан высунулся в окно, корректируя курс каравана, а Трасси все стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Ей все же хотелось услышать окончание фразы.

– И что? – не вытерпела она. – Если он нас заподозрит, то что тогда?

– Понятия не имею! – Лажонн уже и сам был не рад, что затеял этот разговор, поскольку ясности он все равно не привнес, а вот Траську всерьез обеспокоил. – Хоть я и не чувствую в Вальхи зла, но пока бы поостерегся называть его нашим другом. А уж после того, как он сумел поставить на уши самого Голстейна, портить с ним отношения – не самая лучшая идея. Кто знает, что именно он скрывает в своих недомолвках?

Глава 16

Со стороны осаждающих крепость порядков донеслась череда упругих хлопков, и одно из ядер, басовито прогудев у Голстейна над головой, пробило очередную брешь в изрешеченной стене дворца. Атакующие, почувствовав близость победы, уже не утруждали себя прицельной стрельбой, придвинув орудия почти вплотную и осыпая укрепления противника хаотическим градом снарядов. Они даже не стремились нанести защитникам какой-то осязаемый ущерб, поскольку для окончательного сокрушения воли обороняющихся этого и не требовалось. Несколько суток непрерывных обстрелов способны любого превратить в трясущийся от страха и отчаяния кисель.

Весь опыт, все мастерство и вся харизма Голстейна оказывались тут совершенно бессильны. Сколько бы он ни хорохорился и не пытался излучать уверенность и решимость, исход битвы представлялся вполне очевидным. Генерал и сам не спал уже почти трое суток, а у его подчиненных от изнеможения банально подкашивались ноги, и оружие выпадало из рук. В таких условиях никакой полководческий талант уже не мог ничего изменить. До окончательного падения обороны оставались буквально считанные часы, и прибывшей на выручку армии Императора останется только похоронить павших.

– Мой генерал, – Голстейн резко обернулся, услышав за спиной мягкий женский голос, – насколько я понимаю, ситуация близка к критической?

– Моя Королева! – он отрывисто поклонился. – Вам не следует здесь находиться! Противник ведет непрерывный обстрел, и вам лучше укрыться внутри!

– Я только что оттуда, – стоявшая перед ним высокая темноволосая женщина демонстративно смахнула с плеча крошки штукатурки, – там ничуть не лучше и нисколько не безопасней. Если уж смерть неизбежна, то ее следует встречать лицом к лицу!

– Но ваши дети! – Голстейн похолодел, увидев, как следом за ней из дверей на гребень крепостной стены боязливо вышли два мальчугана – один темноволосый, как и мать, а другой – светло-русый, в отца. За их спинами виднелась бледная как мел монашка, присматривавшая за наследниками.

– В их жилах течет королевская кровь! – отрезала женщина. – И им не пристало трусливо прятаться от любой опасности, точно мышь в норе!

– Прошу прощения, Ваше Величество! – генерал был вынужден отступить перед ее напором. Он выпрямился и вновь посмотрел вниз на панораму битвы, исход которой с каждой минутой представлялся все более очевидным.

– Вы полагаете, что у нас не осталось ни единого шанса? – императрица подошла ближе и встала с ним рядом.

– Какой-то шанс есть всегда, Ваше Величество, – Голстейн покосился на ее горделивый профиль с взметнувшимися крыльями черных бровей и плотно сжатыми четко очерченным губами.

– Даже сейчас? – женщина повернулась к нему, пристально изучая его лицо, хотя прекрасно знала, что генерал никогда не позволял себе подобные неуместные шутки.

– Видите? – он вытянул руку, указывая на копошащихся вдалеке вражеских солдат, – герсейцы настолько уверены в своей победе, что уже утратили бдительность и начали вести себя откровенно расслабленно. Они придвинули свои артиллерийские позиции настолько близко к нашим стенам, что уже не смогут надежно защитить их в случае внезапной контратаки. Если предпринять дерзкую вылазку и ударить по ним, то мы могли бы одним ударом уничтожить значительную их часть.

– Думаете, это их остановит?

– Нет, не сразу. Однако тут куда важней моральный аспект. Подобная акция здорово их деморализует, и, одновременно, поднимет боевой дух наших солдат. А в такой ситуации становится вполне возможным переломить ход всей битвы. Впрочем…

– Что же вас останавливает, генерал? – его собеседница недоуменно нахмурилась, глядя на поникшего Голстейна.

– У нас попросту нет сил на такую операцию, – сокрушенно покачал головой тот. – Бойцы настолько измотаны, что даже смерть воспримут как избавление. Мои люди совершенно опустошены и уже полностью лишились всякой надежды.

– Если шанс есть, то его надо использовать! – женские пальцы скользнули по его плечу. – А надежду… ее я ее людям дам. Действуйте!

Каблуки ее сапог застучали по камням кладки, и Голстейн похолодел, увидев, как императрица направляется к выступу стены, нависающему над внутренним забитым войсками двором, точно скальный утес над бушующим штормовым морем. Она спокойно и уверенно поднялась на ограждение, словно многие метры не отделяли ее от булыжной мостовой внизу, раскинула руки в стороны и запела…

Чистый и громкий женский голос звенящей волной окатил бушующее внизу людское море, гулким эхом заметавшись в узких колодцах улиц, и заставил всех на мгновение замереть и поднять взгляды на дворцовую стену, где простершим крылья черным вороном на фоне темнеющего грозового неба стояла их Госпожа.

В час суровый сомкнем мы плотнее ряды!..

Голстейн пошатнулся и едва не упал, настолько мощным оказался удар ее голоса и заключенных в нем интонаций. Он почувствовал, как в его груди словно вспыхнул огонь, от которого по всем венам помчался обжигающий жар, наполняющий тело энергией и решимостью.

Кровь пролитая чертит дорогу Судьбы…

Он всегда знал, что Леди Кроанна обладает исключительным талантом к музыке и поэзии, но даже не подозревал, сколь огромная сила может быть сосредоточена в сочетании нот и текста! От охватившего его воодушевления по щекам генерала покатились слезы.

Мы врастаем корнями в землю предков своих…

Темное платье всколыхнулось, когда очередное ядро просвистело мимо, ударив Голстейна упругой волной сгустившегося воздуха и щедро осыпав кирпичной крошкой, но мощный голос императрицы даже не дрогнул, до краев заполняя собой притихший дворцовый двор.

Ветер гнева сметет тлен и плесень с полей…

Генерал, пошатываясь, поднял к глазам свою правую руку и, глядя на нее, словно на нечто чуждое, медленно сжал в кулак. Он нисколько не сомневался, что здесь и сейчас он мог сокрушить им любую армию мира, столь велика сила наполняла его в данный момент.

Воссияет победа звездой в небесах…

Очнувшись, Голстейн шагнул вперед и, перевесившись через парапет, закричал:

– Стрелки – на позиции! Огонь по готовности! Штурмовые группы – построиться в боевой порядок! Копейщики – во фронт! Открыть ворота! – он сделал паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и рявкнул: – Вломите им там, ребята!!!

В ответ ему снизу взлетел дружный рев его воинов, готовых сейчас кого угодно разорвать хоть голыми руками. Измочаленные таранными атаками крепостные ворота не столько открылись, сколько просто вывалились наружу, и из них на опешившего противника хлынул ощерившийся сталью вал живой ярости.

В одно мгновение атакующие порядки герсейцев были смяты, и их ряды охватила паника. Нацеленные на высокие крепостные стены орудия оказались совершенно бесполезны против атакующей пехоты, очень скоро превратившись в трофеи. Длившаяся почти две недели осада всего за несколько секунд обернулась хаотическим и бесславным бегством.

Песнь закончилась, и Императрица, поникнув, отступила назад, пошатываясь от изнеможения. Этот короткий, но столь яркий выброс энергии высосал из нее последние силы.

– Ваше Величество! – Голстейн, опомнившись, бросился ей на помощь. – Вам нехорошо?

– Все в порядке, мой генерал, – устало отмахнулась она, – вы лучше за войсками следите…

И в этот миг с неба на них обрушился столп ослепительного белоснежного света, настолько яркого, что он растворил в себе всю окружающую действительность, оставив только зыбкие контуры людей, стен, каменной кладки…

– Какого черта! – Голстейн вскинул руку, закрываясь от слепящего сияния и шагнул к Кроанне, но тут же был отброшен назад мощным упругим толчком.

Перекатившись по брусчатке, он снова вскочил на ноги, полный решимости дать отпор невидимому противнику, но свет вдруг точно так же внезапно погас, оставив в его глазах плавающие разноцветные разводы.

– Моя королева?! – крикнул он, подслеповато щурясь и обшаривая руками пространство вокруг себя. – Вы в порядке?!

Но лишь пронизанная свистом ветра тишина была ему ответом. Откуда-то снизу еще доносились звуки уже затихающей битвы, сзади слышался плач двух испуганных принцев и шепот утешающей их монашки и только.

– Ваше Величество! – снова окликнул Голстейн. – Леди Кроанна! Где вы?!

Завеса перед его глазами более-менее рассеялась, и он увидел, что парапет перед ним пуст. Опасаясь самого страшного, генерал бросился вперед и, рискуя свалиться, перегнулся через ограждение и заглянул в темноту переулка… но нет, распростертого на брусчатке безжизненного тела в темном платье он там не обнаружил.

Тогда, движимый нехорошим предчувствием, он запрокинул голову назад, всматриваясь в клубящиеся низкие облака, почти задевающие шпили дворцовых башен…

И прямо над собой он увидел огромный туманный водоворот, который изнутри освещался яркими сполохами. Словно тучи всосали в себя нечто, и теперь пытались переварить. Свечение постепенно слабело, и уже через минуту все стихло. На лицо Голстейна, точно чьи-то слезы, упали первые капли начинающегося дождя.

– Будьте вы прокляты!!! – выкрикнул он, грозя небесам вскинутым вверх кулаком. – Я найду вас! Я всех вас найду, и вы обязательно за все заплатите!!! Слышите, вы, твари небесные?! За все!!!

Отчаяние буквально подкосило Голстейна, и он, обессилев, рухнул на колени. Дождь зарядил в полную силу, и уже нельзя было разобрать, это просто его капли сбегают по щекам, или же прошедший множество битв закаленный боевой генерал и в самом деле плачет.

– Не стоит гневить небеса! – послышался над его ухом негромкий голос подошедшей монашки. – Нам неведомы Их пути и Их цели. Все, что Они делают, Они, так или иначе, делают ради нашего же блага!

– Ради нашего блага?! – в порыве гнева генерал вскочил на ноги, нависнув над хрупкой бледной женщиной. – Они отбирают у нас самых лучших, самых достойных, и делают это ради нашего блага?!

Лицо Голстейна покрылось красными пятнами, пряди намокших волос упали на лицо, облепив лоб и щеки, его глаза пылали яростью. Тем не менее, худенькая монашка не испугалась и не отступила. Ее бледные черты обострились, губы вытянулись в тонкую бесцветную нить, но она даже взгляда не отвела, продолжая уверенно и прямо смотреть на возвышающегося над ней генерала. Свиллейн и Фреггейл подошли ближе и встали от нее по бокам, как будто поддерживая хрупкую девушку в этом молчаливом противостоянии.

– Не нам с вами судить о деяниях Пастырей! – решительно заявила она.

– Не смейте мне указывать! – Голстейн наставил на нее подрагивающий указательный палец. – Не забывайтесь! Знайте свое место!

– Так же, как и вы, генерал, – парировала монашка, и по ее тонким губам скользнула короткая усмешка. Она явно целенаправленно спровоцировала его на эти слова. – Не вам Их обвинять, и не вам проклинать Их! Ваша злоба все равно до них не достанет.

– Ах так?! – Голстейн аж задохнулся от подобной дерзости. – Зато она достанет до вас!

Он размахнулся, но в тот же миг Фреггейл метнулся вперед, подпрыгнув и повиснув на его руке.

– Нет! – крикнул он. – Не смей!

Свиллейн же в это время ухватил монашку за рукав и оттащил назад, подальше от обезумевшего в горе Голстейна.

Генерал пошатнулся, и с его глаз словно спала багровая пелена, застилавшая взор. Он растерянно заморгал и осторожно опустил на землю клещом вцепившегося в него принца. Фреггейл тут же отбежал к девушке, встав между ней и Голстейном, полный решимости снова защитить ее, если потребуется.

– Я… я… – замотал головой генерал, – я не хотел… простите.

– Пойдемте отсюда, тетя Свейне! – снова потянул ее за рукав Свиллейн. – Дядя Ирви сейчас немного не в духе.

– Ради всего святого, простите меня! – взмолился Голстейн, протягивая им вслед руки, но вся троица продолжала пятиться от него.

Еще секунда – и монашка в сопровождении двух братьев отступила в темноту коридора. Глухо лязгнула закрывшаяся дверь…

Проснувшись, Голстейн долго смотрел в потолок, дожидаясь, когда в ушах перестанет звучать та памятная песнь Императрицы, и переваривая свое видение. Хотя, строго говоря, то было не столько сном, сколько воспоминанием, горьким и болезненным. За прошедшие годы оно то и дело возвращалось к нему, наполняя душу сожалением и раскаянием. Отдельные детали от раза к разу варьировались и мутировали, но драматическая суть событий оставалась неизменной.

Именно тогда, после исчезновения Леди Кроанны, глухая неприязнь к Пастырям, всегда тлевшая в душе Голстейна, трансформировалась в полноценную жгучую ненависть.

У него ушло немало времени и сил, чтобы привить ее Свиллейну и Фреггейлу, переманив их симпатии от Матери Свейне на свою сторону. Их незримая схватка обошлась ему едва ли не дороже, чем все прошлые сражения вместе взятые. Но оно того стоило! Только когда культ Пастырей был в значительной степени разгромлен, и ему на смену пришло поклонение Божественным Братьям, единая как никогда прежде Империя смогла развернуть свою масштабную экспансию.

В конце концов, бог должен быть только один, иначе никакого даже маломальского порядка навести не получится.

Да, увлекшись, Братья сами едва не отправили Мать Свейне на эшафот, и только вмешательство Голстейна уберегло ее от верной смерти, но мало какое по-настоящему большое дело обходится без случайных ошибок и досадных перегибов.

И вот теперь, спустя столько лет, судьба вновь свела их вместе, усадив в одну лодку. И от них обоих требовалась немалая ловкость и изворотливость, чтобы их утлое суденышко, несомое бурным потоком событий, не отправилось ко дну. Осталось только донести понимание данного факта до Ее Святейшества, что обещает стать не самой простой задачкой.

Генерал вздохнул и, откинув одеяло, спустил ноги с кровати. Пора отправляться на вокзал. Если он все рассчитал верно, то караван из Кверенса должен прибыть уже скоро. А с ним и пассажирка, которую он не видел уже несколько лет, но чье лицо оказалось невозможно забыть…

Глава 17

– Молодежь! Подъем! – могучий кулак Лажонна загрохотал по двери каюты. – Цигбел уже скоро!

Вальхем, резко вскочив с койки, едва снова не завалился на пол, поскольку у него немедленно закружилась голова, и ему пришлось ухватиться за шкафчик, чтобы не упасть.

Накануне он долго не мог уснуть и ворочался с боку на бок, осмысливая последние события. От его взгляда не укрылись определенные перемены, произошедшие в отношении к нему Трасси и ее отца. Они, конечно же, не подавали виду, стараясь вести себя как обычно, но вот былой легкости и непринужденности и след простыл. И Вальхем нисколько не сомневался, что они точно так же увязывали его суматоху и поспешное бегство из Цигбела с неожиданным вызовом туда Ее Святейшества. Слишком уж плотно оказывались спрессованы последние события, чтобы не усмотреть между ними причинно-следственную связь, пусть даже и не до конца понятную.

Ну и ладно.

Жаль, конечно, когда люди, которых ты считал своими друзьями, оказались просто попутчиками, но тут уж ничего не поделаешь. Главное добраться до места и разгрузиться, а дальше каждый сам мо себе. И никто никому ничего не должен, даже за бронзовые втулки.

Одевшись и приведя себя в порядок, Вальхем выбрался в кабину.

Караван по-прежнему мчался на полном ходу и, выглянув в окно, мальчишка узнал знакомые горные вершины. Цель их путешествия была уже близка, хотя радости по данному поводу он почему-то не испытывал.

Быть может, из-за необходимости проститься со своими новыми знакомыми, с которыми за прошедшие несколько дней они почти спаялись в настоящую семью? Или по причине страха возможной встречи с Инспектором, который наверняка прибудет на городской вокзал, чтобы…

– Эм-м-м, – Вальхем осторожно кашлянул. – А вы можете высадить меня немного в стороне? Ну, чтобы я не вокзале не пересекся бы случайно с Голстейном. Он же наверняка будет встречать там Ее Святейшество.

– Но тебе же все равно придется потом прийти, чтобы забрать свой груз, – Лажонн поскреб бороду. – А его еще и вывезти как-то надо. Ты в любом случае подставишься, что так, что эдак.

– Но так риск все же заметно меньше. Не будет же генерал дежурить на перроне круглосуточно!

– У него и помощников хватает, как на зарплате, так и добровольных, – капитан взмахнул рукой, отметая возможные возражения. – Кроме того, нам придется тормозить весь караван, чтобы ты мог безопасно спрыгнуть, а Крелл такого нам не простит. Наизнанку вывернет, да еще нажалуется куда надобно. Нет, не вариант.

– И как мне быть?

– Сиди здесь и не высовывайся. Когда все более-менее прояснится, тогда и будем решать, что да как.

– Но мы же можем… – заговорила вдруг Трасси, переводя взгляд с Лажонна на Вальхема и обратно, – отцепиться!

– То есть? – мальчишка не сразу уловил ее мысль.

– Мы отсоединимся от остального каравана, выгрузим тебя, где скажешь, без спешки и суеты, а потом вернемся на вокзал к остальным, – она развела руками. – Элементарно же! Другие эшелоны то и дело так поступают, когда им требуется сгонять куда-нибудь в сторону от основного маршрута.

– Хм-м-м… и в самом деле! Собственно, у нас все равно никаких грузов для Цигбела с собой нет, – кивнул Лажонн. – Так что, почему бы и нет! Дорогу покажешь?

– Да, конечно! – Вальхем сам не верил своей удаче. При таком варианте он мог доставить весь металл сразу к подножию горных гряд, не прибегая к помощи чужих подвод и не таская на себе тяжелые связки через бурелом. – У меня там есть одно укромное местечко…

– Траська! – скомандовал капитан. – Дуй к Гвенну и расцеплятейсь там. В подробности не вдавайся, не трать зря время. Чем раньше мы отойдем, тем проще нам будет объясняться впоследствии.

Девчонка кивнула и выскочила за дверь, на ходу наматывая на голову косынку, и уже через несколько минут сзади донесся гудок, означавший, что замки открыты. Обратный процесс занимал все же существенно меньше времени, хотя бы потому, что не требовалось прицеливаться, аккуратно совмещая сцепки двух эшелонов.

– Ну-ка, – Лажонн толкнул вперед регулирующий тягу рычаг, и «Хоррам» заметно прибавил ход, избавившись от тянувшейся за ним длинной обузы каравана. – Тебе куда попасть надо?

– Вон в ту прогалину между сопками! – Вальхем ткнул рукой за окно, указывая на протянувшуюся вдалеке гряду.

– Ясно, – капитан тронул штурвал, отводя эшелон правее, и, одновременно, сбавляя скорость, чтобы караван мог его без особых проблем обогнать.

– Но… – Вальхем был вынужден отпрянуть назад, когда в окно ворвался клуб желтой пыли, поднятой проносящимися мимо колесами. – Но мне же в другую сторону надо!

– А ты точно хочешь, чтобы о твоем пункте назначения узнали все вокруг? – хитро прищурился Лажонн. – Или желаешь сохранить его в тайне, а?

– О! – немного смутившись, мальчишка отступил назад, полностью доверив старому капитану все руководство операцией.

Оказавшись в густом облаке оставленной караваном пыли, они могли вытворять все что угодно, не опасаясь, что кто-то сможет за ними проследить. Выждав некоторое время, Лажонн снова добавил ход и повернул штурвал обратно, сменив курс и только сейчас направив «Хоррам» к указанной Вальхемом точке. Старые, глубоко въевшиеся привычки бывалого контрабандиста извести не так-то просто, но в данный момент именно это им и требовалось.

– Ну, что тут у вас? – в дверях показалась запыхавшаяся и слегка запыленная Трасси.

– Примерно через час будем на месте, – откликнулся капитан. – Если не знаете чем заняться, то спускайтесь в трюм и упакуйте все, что нужно Вальхему. Так вы заметно ускорите последующую разгрузку.

– Тебя там кто-то будет ждать? – всклокоченная рыжая шевелюра повернулась к растерявшемуся мальчишке.

– Нет, но я потом сбегаю… там недалеко… у меня есть… друг, он мне поможет, – начал сбивчиво объяснять он. – В тех краях все равно никто не ходит, все мое добро будет в безопасности, его никто не утащит.

– Ясно, – кивнула Трасси. – Тогда пошли паковать посылки.

Они спустились в грузовой трюм, где занялись отбором нужных образцов и увязыванием их в плотные пакеты при помощи проволоки. Здесь Вальхем снова отметил, как изменилось поведение рыжей девчонки. Да, изначально она относилась к непутевому попутчику откровенно насмешливо, не упуская возможности его уязвить. Позже, после истории с ремонтом помпы, в Трасси проступило нечто вроде уважения, которое постепенно начало перерастать в то, что можно было бы назвать дружбой, но потом, буквально в одночасье все рассыпалось в прах.

Вальхему было откровенно досадно, что все обернулось именно таким образом. Строго говоря, у него по жизни и друзей настоящих никогда и не было. Так, приятели, случайные знакомые, соседи, не более. А потому неожиданный разлад с Лажонном и Трасси воспринимался им весьма болезненно. Разбитые надежды и несбывшиеся ожидания всегда кровоточат и бередят душу.

Покончив с посылками, они вернулись в кабину, где Лажонн отправил их на верхнюю открытую палубу, откуда открывался куда лучший вид, позволявший более точно корректировать курс эшелона. Все сводилось к тому, что Вальхем просто показывал пальцем, куда именно ему необходимо попасть, а Трасси уже кричала в открытый люк конкретные указания своему отцу.

Далекие сопки поначалу надвигались почти незаметно, но очень скоро они вздыбились настолько высоко, что их гребни уже начали заслонять восходящее утреннее солнце. «Хоррам» плавно забрал влево, чтобы аккуратно подойти к самым скалам настолько близко, насколько это только возможно. Его стальные зазубренные колеса все же не были приспособлены для того, чтобы скакать по голым камням.

Эшелон замедлил ход, следуя вдоль скалистых отрогов, и Вальхем во все глаза всматривался в них, чтобы ну пропустить нужное место. Да, он прекрасно знал эти края, но исключительно изнутри. У него еще ни разу не случалось возможности взглянуть на родные заросли со стороны, когда все выглядело странно и непривычно.

– Вон там! – крикнул он, заприметив знакомую проплешину и указывая рукой вперед. – Где две накренившихся сосны, видишь?!

– Ясно! – отозвалась Трасси и наклонилась к люку. – Пол-оборота правее и примерно двести вперед. Мы прибыли.

Эшелон неспешно прокатился еще немного и замер, шипя и выпуская клубы пара, словно отдувающийся бегун, одолевший марафонскую дистанцию.

Вальхем кубарем скатился по лестнице в трюм, где маленькая рыжая чертовка уже поднимала дребезжащие створки. Они откинули погрузочный трап и принялись перетаскивать готовые упаковки на каменистую проплешину, оказавшуюся как раз неподалеку от места остановки эшелона.

– В эти места никто не заглядывает, – еще раз напомнил мальчишка, складируя друг на друга увесистые вязанки прутков, – ни из Цигбела, ни из Ахово. Я позже потихоньку перенесу все в другое место, где можно спокойно заниматься экспериментами, не привлекая особого внимания.

– Ты один справишься, или есть кому помочь?

– Да, у меня есть один друг… друзья, – немного сбивчиво объяснил Вальхем, – они мне подсобят. Не беспокойтесь за меня, в общем, я не пропаду.

– А что с провизией? – подключился к разговору явно встревоженный Лажонн. – Чем ты питаться-то будешь?

– Что-нибудь соображу, не впервой.

– Нет-нет, так не пойдет!

Старый капитан скрылся в недрах эшелона, вскоре вернувшись с объемистым свертком, который он всучил Вальхему.

– Вот, держи! На какое-то время хватит, – пояснил он.

Как Вальхем ни пытался отбиться от неожиданного подарка, Лажонн был непреклонен, да и осуждающий взгляд Трасси никакой поддержки не сулил. Пришлось уступить, хотя парень и чувствовал себя крайне неловко.

После краткого, но весьма эмоционального прощания, Лажонн и Трасси поднялись на борт «Хоррама», который, выпустив густой клуб черного дыма, заскрипел шатунами и неспешно покатил вперед. И махавший рукой Вальхем довольно скоро остался позади.

– Что теперь? – Трасси закрыла окно и повернулась к отцу. – В Цигбел?

– И тебе совершенно не интересно, чем закончится эта история с Вальхемом и его, кхм, «другом»? – Лажонн чуть повернул штурвал, отправив «Хоррам» по широкой дуге, чтобы лечь на обратный курс.

– А с другом-то что не так?

– Разве ты не заметила, как он мнется и отводит взгляд всякий раз, когда о нем заходит речь? Тут явно что-то нечисто, и этот момент неплохо бы прояснить.

– Так-так! – девчонка демонстративно сложила руки на груди. – Разве не ты еще вчера настоятельно советовал мне держаться от всей этой истории как можно дальше и не расчесывать ее без нужды?

– Дожили! – Лажонн сокрушенно покачал головой. – Мое собственное бесшабашное чадо отговаривает седого старика от поисков приключений! Куда катится мир?!

– Постой! Так ты что, серьезно?! Ты и правда хочешь проследить за Вальхемом и выяснить, что он собирается делать?!

– Дело не столько в нем, сколько в происходящих вокруг событиях, – капитан выровнял эшелон, развернув его обратно в сторону Цигбела, но пока не спешил поддавать газу. – Я нутром чую, что прямо сейчас, буквально у нас на глазах разворачивается весьма серьезная история, свидетелями которой мы случайно оказались. И уж коли грядут серьезные перемены, то крайне желательно быть в первых рядах, чтобы узнать о них как можно раньше. С одной стороны, так мы можем избежать массы неприятностей, а с другой – если повезет, то и неплохо заработать, кто знает? Я не хочу упустить такой редкий шанс!

– Ясно, – Трасси посерьезнела. Одно дело – ввязываться в увлекательную, но, в целом, безопасную авантюру, и совсем другое – путаться под ногами у масштабных событий, меняющих окружающий мир. – Но если что-то выгорит, то прибыль – пополам!

– Ха! – рассмеялся Лажонн. – Вот такой подход мне нравится!

– Твоя же школа, разве нет? – рыжая голова снова высунулась в окно, оценивая пройденное после выгрузки Вальхема расстояние. – Думаю, он нас уже не видит. Итак, каков наш план?

Глава 18

Столь раннее прибытие каравана явилось для жителей Цигбела полнейшей неожиданностью. Доходило до того, что люди отказывались верить тем, кто говорил о показавшемся на горизонте пыльном шлейфе. Но когда из желтого облака проступили поблескивающие на солнце механизмы идущих полным ходом эшелонов, город буквально взорвался.

Обычно подготовка к вокзальной ярмарке занимала пару дней, но сегодня все пришлось укладывать в считанные часы, что ожидаемо вылилось в полнейший хаос и неразбериху. Несмотря на то, что продавцов собралось существенно меньше, чем обычно, поскольку из других деревень и городков никто подтянуться просто не успел, даже тех немногих, что смогли примчаться на перрон, оказалось достаточно, чтобы устроить знатную толчею.

Впрочем, поднявшаяся суматоха довольно быстро рассредоточилась по окрестным переулкам, когда на перроне показались два полицейских экипажа. Кареты остановились напротив Правительственного Эшелона, и из одной начали выгружаться полицейские, перекрывшие все подступы к транспорту, а из другой на землю спрыгнул генерал Голстейн, что только дополнительно ускорило эвакуацию собравшихся зевак. Следом за Инспектором на подножку выбрался губернатор Моккейли, у которого спуск занял куда больше времени и сопровождался натужным сопением, кряхтением, вкупе с чередой искренних и глубоко прочувствованных проклятий.

На его счастье, Инспектор уже взлетел по ступенькам только-только остановившегося эшелона, и не мог слышать этих жалоб. Открывший генералу дверь капитан Крелл торопливо отступил в сторону, приглашая его проследовать дальше по коридору, устланному мягким, приглушающим шаги ковром.

Генералу уже не раз доводилось путешествовать на Правительственном Эшелоне, а потому он ориентировался тут как у себя дома. Голстейн сразу же проследовал до главного салона, откуда доносились звуки музыки, но вот у самой двери вдруг замешкался. Он остановился и оправил мундир, тщательно разгладив на нем все складочки, попутно еще пару раз проведя руками по своим волосам. Складывалось впечатление, что генерал специально выискивает поводы, чтобы еще немного потоптаться на пороге, не решаясь взяться за дверную ручку.

Мелодия закончилась, и других поводов медлить не осталось. Голстейн деликатно постучал и толкнул дверь.

– Ваше Святейшество! – шагнув в салон, он почтительно поклонился, причем чувствовалось, что генерал делает это не только по велению протокола. – Рад видеть вас в добром здравии!

– О! – развернувшись на табурете, Мать Свейне смерила своего гостя презрительным взглядом. – Увы, не могу того же сказать про вас, Ваше Ничтожество.

Щеки Голстейна захлестнула краска, но он промолчал, смиренно проглотив ее оскорбительную реплику. В конце концов, сейчас на кону стояли вещи, куда более важные, нежели их личные обиды и мстительные язвительности.

– Я знала, я чувствовала, что тут, так или иначе, замешан верный цепной пес двух полоумных братцев! – продолжала тем временем Мать Свейне. – Ради кого-то другого они бы не стали так расстилаться, исполняя любые его капризы по одному щелчку пальцев.

– Даже цепным псам иногда требуется помощь, – один бог знает, каких усилий требовало от Голстейна проявление подобного смирения.

– Не может быть! – от такого поворота даже сама епископ немного растерялась, но быстро взяла себя в руки. – Вам понадобилась моя помощь?! Что же за кирпич угодил вам в голову, испугав вас настолько сильно, что вы даже убедили братцев на время отпустить меня из дворцовых казематов?!

– Я вам все покажу, – генерал отступил в сторону, приглашая Мать Свейне на выход. – Уверен, нам найдется, о чем поговорить, причем без насмешек и столь любимого вами сарказма. Вы и сами очень скоро непременно вспомните, что такое настоящий страх. Я обещаю!

– Вот как?! – тонкие брови озадаченно приподнялись. – Вы меня интригуете, генерал.

Мать Свейне поднялась и, подойдя к вешалке у двери, сняла с нее такой же серый и безликий как ее платье плащ и накинула его на плечи. Ее голова, прежде чем скрыться под большим капюшоном, кивнула на стоявшую в углу сумку.

– Мой скромный багаж не прихватите?

Голстейну ничего не оставалось, как подхватить баул, невольно выступив в роли носильщика, поскольку тратить драгоценное время на еще одну порцию препирательств представлялось непозволительной роскошью.

У выхода к трапу их, помимо Крелла, ожидал еще и офицер, командующий отделением охраны.

– Ваше Превосходительство! – он отдал Голстейну честь, но уходить с дороги не спешил. – Вне эшелона и других мест содержания заключенный должен находиться исключительно в кандалах и в сопровождении конвоя.

– Да куда я убегу-то? – фыркнула Мать Свейне. – Я ведь даже не знаю, где мы находимся!

– И тем не менее. Таков приказ.

– Я забираю ее… его под свою личную ответственность, – решительно заявил Голстейн.

– Тогда вам следует подписать соответствующий документ, – офицер выхватил из кармана сложенный лист бумаги, который протянул ему. Наверняка он предполагал такое развитие событий и предпочел подготовиться заранее.

Быстро пробежав документ взглядом, генерал взял протянутое ему перо и подмахнул рапорт.

– Всего вам доброго! – удовлетворенно кивнув, офицер убрал бумагу обратно в карман и отступил в сторону, а Крелл даже не пытался скрыть вздох облегчения. Нести ответственность за столь высокопоставленного узника – то еще удовольствие!

Зато теперь все сопутствующее «счастье» обрушилось на голову несчастного Моккейли. Увидев, кого именно нелегкая принесла в его вотчину, губернатор рефлекторно предпринял попытку к бегству, и только отказавшиеся слушаться ноги уберегли его от серьезного конфуза.

– В… В… Ваше С… Святейшество! – залепетал он. – Для нас огромная честь!..

– Это Моккейли, – пояснил Голстейн с легким раздражением от бестолковости толстяка, – местный губернатор. Он искренне рад вас видеть и с готовностью удовлетворит любой ваш каприз, но это потом, а сейчас нам следует поскорее отправляться в ратушу. Прошу.

Он распахнул перед Матерью Свейне дверь полицейской кареты и помог ей забраться внутрь, после чего поднялся следом, положив ее сумку на одно из сидений.

– А вам, губернатор, лучше отправиться в другом экипаже, вместе с патрулем, – дверца захлопнулась перед самым носом Моккейли, и карета сразу же тронулась с места, оставив его в полной растерянности посреди пустого перрона.

– Как прошло путешествие, Ваше Святейшество? – Голстейн чуть ли не из кожи лез, демонстрируя предупредительность и галантность.

– Всяко веселей, нежели в камере сидеть, – хмыкнула его спутница. – Пусть даже трехкомнатной и с личной прислугой. И, кстати, хватит уже потчевать меня этим бесполезным титулом! Он, в конце концов, давно в прошлом. В том числе и вашими стараниями, генерал. Так что «госпожа Свейне» будет вполне достаточно.

– Как пожелаете… госпожа Свейне.

Худые бледные пальцы чуть отодвинули в сторону шторку на окошке, чтобы открыть вид на улицу и проплывающие мимо дома. По утонченному лицу скользнула тень разочарования.

– Честно говоря, я пребываю в легком недоумении, – вздохнула женщина. – Что вы, боевой генерал, далеко не последний человек во властной иерархии Империи, делаете в этом забытом богами захолустье?

– Даже в такой глухой провинции живут наши граждане, которые Империи не безразличны, – пояснил Голстейн. – И я здесь именно для того, чтобы вытащить эти края из прозябания и поднять их на тот уровень жизни, который бы в полной мере соответствовал членству в Ней.

– Каким же образом? – плотно сжатые губы тронула ироничная улыбка. – Раздав всем по мешку денег и строго-настрого приказав быть счастливыми во славу Братьев?

– Скорее, просто наведя здесь должный порядок и привив людям уважение к законам.

– При помощи публичных казней и под страхом смерти для любого ослушника?

– Страх – инструмент действенный и эффективный, – Голстейн чуть смутился, когда его собеседница опасно близко подошла к обсуждению его специфических методов работы, но тут же снова взял себя в руки, – однако он хорошо работает только на короткой дистанции. Рано или поздно, но люди даже к страху смерти привыкают.

– Уж мне-то не знать! – фыркнула Мать Свейне, вперив в него холодный взгляд поблескивающих в тени капюшона серых глаз. – Прожить несколько лет в каждодневном ожидании приглашения на виселицу – такое не забывается!

– Признаю, Свиллейн и Фреггейл тут явно перегнули палку, – генерал потупил взгляд, – хоть я и возражал против столь жестокого обращения с вами, Ваше… госпожа Свейне.

– Постойте-постойте! – епископ, осененная внезапной догадкой, даже подалась вперед. – Уж не вы ли были тем самым «неизвестным покровителем», о котором то и дело вскользь упоминали мои служанки? Это вы ходатайствовали о замене наказания на пожизненное заключение и о переводе в более комфортную камеру? И посмотрите же на меня, в конце концов! Чего вы боитесь?!

– Да, все так, – Голстейн чуть ли не с вызовом вскинул голову. – Что вам не нравится-то? По эшафоту скучаете?

– Нет, отнюдь. Просто мне вдруг показалось, что в ваших действиях сквозят откровенно личные мотивы, – даже осознавая, что ходит по самому краю смерти, Мать Свейне не удержалась, чтобы сокрушенно не поцокать языком. – Откуда столь пристальное внимание к моей скромной персоне? Вы точно здоровы, генерал?

– Да к черту личное, госпожа! – тот едва балансировал на грани взрыва. – Просто меня еще отец приучил не выбрасывать хороший, путь и ненужный прямо сейчас инструмент. Ведь он – своего рода мирное оружие, вещь, которая когда-нибудь может спасти вам жизнь. Вот я тогда и уперся.

– То есть я для вас – всего лишь… «инструмент»?

– Вы – ценнейший источник информации, касающейся Пастырей и всех проявлений их деятельности! – Голстейн так распалился, что даже не обратил внимания на промелькнувшую в голосе его собеседницы едва различимую нотку разочарования. – В порыве чрезмерного рвения фанатичные почитатели Братьев спалили вашу библиотеку, но ваша память, надеюсь, самую важную информацию все же сохранила. Именно поэтому я приложил максимум усилий, чтобы сохранить вам жизнь. Я был уверен, что когда-нибудь вы еще понадобитесь. И этот день настал. Именно поэтому вы здесь, госпожа.

– Вот как?

Мать Свейне даже не пыталась скрыть свое удивление. Она предполагала всякое, но вот ситуацию, когда один из самых верных прислужников Братьев потребует вытащить ее из темницы, желая отвести от вверенных ему земель неведомую угрозу, связанную с Пастырями, она предвидеть никак не могла.

– Что же такого случилось, что прожженный боевой генерал начал рассуждать о страхе и призвал себе в помощь одну из самых охраняемых преступниц Империи?! Да еще и жаждет получить у нее консультацию по вопросам нелепых суеверий и варварских культов!

– Согласен, очень многое изменилось, – Голстейн устало помассировал виски. – Если уж начистоту, то я никогда не сомневался в реальности существования Пастырей. И сейчас мне крайне необходимо ваше содействие, чтобы предотвратить возможную трагедию.

– Пастыри никогда и никому не угрожали просто так! – категорически заявила Свейне. – Они всего лишь вершили правосудие, карая преступников и защищая невинных! От них не может исходить угроза, если только… если только вы сами не перешли им дорогу.

– Боюсь, сейчас в игру вступили какие-то иные силы, ничуть не менее могущественные, возможности и намерения которых нам пока неизвестны. И мне требуются все ваши знания, весь ваш опыт, чтобы верно оценить угрозу и предпринять все необходимые шаги для минимизации возможных последствий. Лучше вас, госпожа в этих вопросах не разбирается никто, и мне крайне необходима ваша помощь.

– Вы хотите сказать, что столкнулись с кем-то еще? – Мать Свейне выглядела откровенно обескураженной. – С кем-то достаточно могущественным, чтобы сравниться с Пастырями?

– Именно так, – кивнул генерал. – И эта неведомая сила уже начала убивать.

Глава 19

На то, чтобы перетащить все свои свертки и вязанки прутков в более-менее укромное место и спрятать их в подлеске, у Вальхема ушло почти полдня. И он был крайне признателен Лажонну, собравшему ему с собой небольшой кулек с водой и провизией. В противном случае мальчишка уже к обеду рухнул бы без сил от истощения и жажды.

Честно говоря, мальчишка ожидал, что его загадочный друг объявится почти сразу, но, когда никто его никто так и не встретил, решил, что стоит немного обождать. В конце концов здесь, в открывающемся на пустыню овраге, Аврум мог бы оказаться слишком заметен, а потому Вальхем счел, что будет логичней ожидать встречи с ним вечером, когда уже стемнеет.

Он натаскал в одну из глубоких промоин сухого валежника, собранного на окрестных склонах, и развел небольшой костерок. Вальхему вовсе не хотелось, чтобы его заметил кто-нибудь со стороны пустыни или, наоборот, из леса, а здесь его огонь оказывался надежно укрыт от посторонних глаз. Чтобы его обнаружить, требовалось подойти почти вплотную.

Время шло, заходящее солнце уже окрасило верхушки сосен в багряные цвета, но ничего так и не происходило. Вальхем ополоснул руки и лицо в протекавшем по дну оврага ручье и немного перекусил, но Аврум до сих пор так и не дал о себе знать.

А что, если он так и не появится? Вдруг он попал в какую-то западню, или с ним еще что-нибудь стряслось? Как его теперь искать, еще и памятуя о том, насколько умело Аврум умеет сливаться с местностью? И где искать?

Вальхем подбросил в огонь еще несколько веток, плотнее запахнул куртку и начал перебирать в уме все известные ему места вокруг озера, где Аврума могла подстерегать опасность.

В прошлый раз Аврум угодил в ловушку большой осыпи, похоронившей его под многометровым слоем земли и камней. Сейчас подобных мест, пожалуй и не найти, кроме того, Вальхем испытывал серьезные затруднения, пытаясь представить себе нечто, способное одолеть это темное творение, играючи выкашивающее гектары векового леса.

Но что тогда? Быть может, Аврум что-то напутал или недопонял и ждет его в другом месте?

Вальхем выбрался из своего укрытия и, рассеянно отряхивая штаны от налипшего песка, окинул взглядом широченный овраг, прорезавший склон почти от самого гребня окружающей Огненное озеро гряды прямо к пескам раскинувшейся до горизонта пустыни. Обознаться или спутать его еще с чем-либо представлялось категорически невозможным! Выбранный им ориентир был абсолютно безальтернативен! Что же случилось?!

– Аврум! – крикнул Вальхем, сложив ладони рупором. – Аврум!

Эхо какой-то миг еще металось меж каменистых склонов, но быстро стихло, оставив только шелест ветра в ветвях деревьев.

– Ты слышал? – Трасси подергала отца за рукав.

– Что?

– Кажется, Вальхем кричит. Как будто зовет кого-то.

– Правда? – Лажонн остановился и тоже прислушался, но все было тихо.

Впрочем, он нисколько не сомневался, что маленькая рыжая чертовка и в самом деле что-то услышала. После стольких лет, проведенных за штурвалом грохочущего эшелона, его слух заметно сдал, здорово уступая в чуткости юному девичьему ушку.

– Вон там, – Трасси вытянула руку, указывая направление.

– Ладно, идем, – кивнул капитан, – только очень осторожно!

Они двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише и внимательно следя, чтобы под ногу не угодила какая-нибудь коварная сухая ветка.

Первоначальный азарт Лажонна уже улетучился, и он начал испытывать определенные сомнения в разумности их затеи.

Да, Вальхем вел себя достаточно странно и даже подозрительно, но это, по большому счету, еще не означало, что он замышляет нечто предосудительное или преступное. В конце концов, он же не обязан во всем доверять случайным знакомым. Империя прошлась по нему своей тяжелой поступью, и парень мог испытывать вполне объяснимый страх, толкающий его на зачастую странные поступки. Ему наверняка требовалось время, чтобы побыть одному и немного прийти в себя.

И, кто знает, возможно, в словах Вальхема о его «хорошем друге» не присутствовало ни капли лукавства или лжи. Да, жизнь научила Лажонна ожидать от других людей в первую очередь каких-нибудь пакостей, обмана, предательства, но должны же существовать же на свете и настоящие друзья! Хоть где-нибудь, хоть иногда! Пусть ему самому в жизни не особо с такими повезло, но мальчишка-то имеет право на толику удачи!

И как он, старый зануда Лажонн будет выглядеть в глазах дочери, когда выяснится, что все его подозрения оказались полнейшей чушью?

Но, помимо прочих сомнений, его все больше начинала беспокоить постепенно сгущающаяся вокруг темнота. Пробираться на ощупь через бурелом – не самая удачная идея. Можно себе все руки-ноги переломать. И кто их тогда спасать будет? А если дожидаться рассвета, то и околеть от холода недолго. Отличные из них тогда шпионы получатся, ничего не скажешь!

– Вот! Опять! – шедшая впереди Трасси резко остановилась. – Слышишь?

На сей раз уже и сам Лажонн отчетливо различил доносившийся спереди крик Вальхема.

– Аврум? – нахмурился он. – Это его друга так зовут, что ли?

– Странное имя, да, – кивнула девчонка, – но так даже интересней, разве нет?

– Интересно будем мы выглядеть, если нас застукают, – недовольно проворчал ее отец. – Поэтому давай-ка без лишнего трепа и буквально на цыпочках.

– Хорошо… Эй, там вроде бы что-то светится впереди, – Трасси чуть подалась в сторону, всматриваясь в промежутки между деревьями. – Похоже на отсветы от костра.

– Значит, теперь мы точно не заблудимся. И все – молчок!

Пара доморощенных лазутчиков крадучись двинулась вперед, постепенно приближаясь к источнику света. Вскоре перед ними распахнулся широкий овраг, на краю которого они присели, укрывшись за толстым замшелым бревном.

Впереди, на противоположной стороне горел небольшой костер, а рядом с ним сидел Вальхем, рассеянно ворошащий палкой угли. По его поникшей спине было ясно видно, что мальчишка чем-то серьезно опечален.

– Видать, запропал где-то его друг, – шепотом констатировал Лажонн.

– Ладно, давай подождем немного, – хмыкнула Трасси. – Время у нас пока есть.

– А если этот самый… Аврум до утра так и не появится, что тогда? Ну, помимо того, что мы рискуем отдать тут концы от холода.

– Спустимся вниз и попросимся погреться, что такого? Пошли в лес, заблудились, ну и…

– Пожалуйста, не оборачивайтесь, – послышался внезапно за их спинами негромкий, почти вкрадчивый голос.

Лажонн и Трасси дружно обернулись, и им в глаза тут же ударила ослепляющая вспышка яркого света, от которой все вокруг потонуло в зеленоватых и фиолетовых разводах.

– А я вас предупреждал, – печально произнес голос. – Идите вперед. Только без фокусов и резких движений.

– Да какого черта ты… – возмутилась Трасси, но тут же ойкнула, когда ее тело пронзил не особо сильный, но чувствительный электрический разряд.

– Ведите себя тихо, и никто не пострадает. Вопросы потом задавать будете. Вперед!

Услышав внезапный шум, Вальхем вскочил на ноги, всматриваясь в ночную темноту. До него донеслись чьи-то препирательства и чертыхания, после чего в полосу отбрасываемого костром света по противоположному склону кубарем скатилась Трасси, а за ней на пятой точке съехал и ее отец.

Мальчишка был настолько обескуражен, что так и остался стоять на месте с разинутым ртом и тлеющей палкой в руке. Он ожидал всякого, но подобный поворот событий поверг его в полнейший ступор.

– Эм-м-м… привет! – выпалила Трасси, вытрясая песок из своей огненной шевелюры. – Как твои дела?

– Но… – Вальхем сглотнул. – Но как вы тут оказались?! Какого черта вы вообще здесь делаете?!

– Хотели, мнэ-э-э… убедиться, что с тобой все в порядке, – Лажонн отряхнул перепачканные в земле ладони. – При расставании ты выглядел несколько… обеспокоенным.

– Вы что, следили за мной?!

– Честно говоря, да, – капитан виновато покачал головой, – но твой друг нас обнаружил.

Он ткнул пальцем себе за спину, и из темноты немедленно донеслось уже знакомое:

– Не оборачивайтесь.

– Как-то так, да, – вздохнула Трасси. – Может, уже представишь нас, а?

– О! Я… Э-э-э, – внезапно похолодевший Вальхем заворожено наблюдал за тем, как позади Лажонна и его дочери беззвучно сгущается шевелящееся пятно непроницаемого мрака.

– Я не мог показаться, пока рядом находились посторонние, – заговорила темнота. – Они следили за тобой, но при них нет оружия, и в их действиях я не обнаружил угрозы. Они хранят твой запах, а потому я сделал вывод, что вы знакомы.

– Да, – мальчишка облизнул пересохшие губы, перед его мысленным взглядом неотрывно маячила панорама побоища, где Аврум расправился с Чораном и его подельниками. Вальхем прекрасно осознавал, что всего одно сказанное им неверное слово может стоить Лажонну и Трасси жизни, – это мои… друзья.

– Друзья? – темень на мгновение замерла. – Как и я?

– Да.

– Ты им доверяешь?

– Целиком и полностью.

– Хорошо. Тогда я приношу свои извинения за не слишком ласковый прием, я же не знал, кто вы такие. Но если вы – друзья Вальхема, то все в порядке. Тогда вы и мои друзья тоже. Теперь можете обернуться… если не боитесь, конечно.

– А чего именно нам бояться-то? – откровенно хорохорясь, заявила Трасси и резко крутанулась на месте.

Следом за ней развернулся и Лажонн, после чего оба замерли на месте, точно статуи, таращась на полотнище непроглядной тьмы. Правая рука Трасси словно прилипла к волосам, откуда она вычесывала набившийся песок.

– Я – Аврум, – единая стена мрака рассыпалась на переплетение матовых угольно-черных жгутов, которое качнулось им навстречу. Огромная голова нависла над опешившей парочкой, словно внимательно ее изучая.

– Аргх! – только и смог выдавить Лажонн.

Он попятился и, споткнувшись, снова плюхнулся на землю, неотрывно таращась на выросшего перед ними жуткого монстра, которого Трасси, как ни странно, ничуть не испугалась. В ее широко распахнутых глазах читалось удивление, восторг, восхищение, но никак не страх. Девчонка не без труда выпростала руку из своей спутанной рыжей шевелюры и протянула ее вперед, кончиками пальцев осторожно коснувшись морды черного монстра.

– Обалдеть не встать!!! – потрясенно выдохнула она.

Глава 20

Несмотря на кажущуюся безвольность и мягкотелость, в некоторых вопросах Моккейли неожиданно начинал демонстрировать буквально баранье упорство, вступая в ожесточенную перепалку даже с самим Голстейном. Генерал пожелал выделить для Матери Свейне полноценные апартаменты с собственной уборной и отдельной каморкой для служанки, но губернатор, услышав такое, немедленно взвился на дыбы.

– С какой стати мы должны ублажать эту еретичку?! – вспыхнул толстячок праведным гневом. – Ее место в камере и под замком, а не на пышной перине с красивым видом из окна!

– Не волнуйтесь вы так, казна не обеднеет, в конце концов! – Голстейн, не ожидавший столь бурной реакции, удивленно приподнял бровь. – Если хотите, я вообще могу оплатить все издержки из собственного кармана.

– Да не в деньгах дело!

– Но в чем же тогда?

– В обеспечении безопасности! Неужели вы сами не понимаете?! – Моккейли в отчаянии всплеснул пухлыми ручками. – Такого важного узника должна охранять целая рота караульных, не меньше!

– Вы всерьез опасаетесь, что наша пленница попытается сбежать? Но куда? Она ведь даже не знает, где именно сейчас находится! – генерал раздраженно тряхнул головой. – Так что не беспокойтесь, губернатор, штатного полицейского наряда более чем достаточно.

– Вы представляете себе, сколько вокруг нас найдется людей, чьи сердца вспыхнут воодушевлением при известии, что Мать Свейне жива и находится в нашем городе?!

– Я вполне отдаю себе отчет в том, какие настроения царят вокруг. Но вот нашей узнице-то это неведомо. Она понятия не имеет, с каким отношением столкнется за порогом ратуши. За те годы, что она провела в заточении, мир здорово изменился, и она не может этого не понимать. Она уверена, что многие уже давно позабыли о ее существовании, и вряд ли Ее Святейшество рассчитывает, что встретит широкую поддержку среди населения, – Голстейн вздохнул. – Тюрьма еще не до конца сломила Мать Свейне, но вот былого огня в ней уже нет. Так что нет, она не сбежит.

– Да, но если люди узнают, – продолжал упорствовать Моккейли, – то они могут сами организовать ей побег, не дожидаясь инициативы с ее стороны! И убежище предоставят! Ищи ее потом! И как буду выглядеть после этого перед Братьями я?!

Ах, вон оно что! На самом деле губернатор не столько пекся о безопасности и сохранности их заключенной, сколько стремился максимально уберечь свой зад от возможных неприятностей. У него, как и у любого другого профессионального чиновника, давно выработался своего рода инстинкт, безошибочно подсказывающий, когда ситуация может грозить серьезными проблемами для его карьеры, благополучия, а то и для самой жизни.

И тот факт, что теперь под одной с ним крышей теперь находилась одна из самых охраняемых преступниц Империи, буквально вопил о том, что беды не избежать. А крайним как всегда окажется губернатор, который не уследил, не уберег, не справился…

Что ж, это затруднение вполне разрешимо.

– Отдуваться вам не придется, не переживайте так, – Голстейн успокаивающе положил ему руку на плечо. – Всю ответственность за дальнейшие последствия я беру на себя. Если хотите, то могу даже бумагу соответствующую подписать. Уже не первую, кстати.

– Да я не то, чтобы… – замялся Моккейли, хотя по его просиявшему лицу было очевидно, что такой вариант его вполне устраивает, – но если вас не затруднит, господин Инспектор…

– Тогда подготовьте соответствующий рапорт, и я немедленно его подпишу. А сейчас позаботьтесь, чтобы Мать Свейне, до сих пор томящаяся в полицейской повозке, могла бы как можно скорее разместиться и хоть немного передохнуть после долгой дороги.

Впрочем, особо долго наслаждаться покоем леди Свейне не довелось. Не успела прислуга убрать оставшуюся после обеда грязную посуду, как в дверь ее покоев постучал Голстейн.

– Ваше Св… госпожа Свейне! – донесся его приглушенный голос. – Не желаете ли чуть-чуть прогуляться?

– Правильно ли я понимаю, генерал, что ваш вопрос – чисто риторический? И мне придется отправиться с вами вне зависимости от моего желания или нежелания?

– Боюсь, что так, – Голстейн толкнул дверь и вошел в комнату, остановившись посередине устилавшего пол большого пышного ковра. – Ситуация не терпит отлагательства.

Он настоял, чтобы Матери Свейне выделили самые лучшие из имевшихся в ратуше апартаментов, и Моккейли, заполучивший к тому моменту заветную бумажку с подписью генерала, не стал возражать. Строго говоря, в таких покоях было бы не зазорно поселиться даже самим Братьям, пожелай они посетить Цигбел, для высоких гостей у губернатора всегда имелось, что предложить.

Высокие лепные потолки, широкие светлые окна, обрамленные тяжелыми портьерами, дверь в спальню по левую руку и еще одна дверь напротив, ведущая в комнату прислуги – на какой-то миг в душе Голстейна промелькнула досада, что он отказался от предложения Моккейли и предпочел номер в обычной гостинице. Толстячок наверняка бы поселил его именно здесь, в покоях для самых важных персон. С другой стороны, куда бы они тогда разместили леди Свейне?..

Ее Святейшество отложила в сторону гребень, которым расчесывала свои длинные волосы, и повернулась к вошедшему генералу. Она скинула пропыленную дорожную одежду, и сейчас на ее плечах был накинут простой домашний халат, превращавший Мать Свейне в почти обыкновенного человека.

– Дело настолько срочное? – поинтересовалась она.

– Поймите меня правильно, госпожа, – Голстейн сложил руки за спиной, как будто делая доклад перед командованием. – Я бы не посмел тревожить ваш покой, если бы не крайне тревожная ситуация. Путь нам предстоит неблизкий, придется пройти довольно большое расстояние через лес, так что позаботьтесь о подходящей обуви, и, что самое главное, хотелось бы управиться до наступления темноты. Нам ведь потом еще и обратно выбираться.

– Вы выглядите и в самом деле обеспокоенным, генерал, – Мать Свейне чуть наклонила голову, внимательно его рассматривая. – Должно было произойти что-то по-настоящему серьезное, чтобы настолько выбить вас из колеи. Настолько, что вы готовы смиренно сносить мои откровенные издевки, покуда это позволяет добиться моего содействия. Что ж, вы меня убедили. Я выйду к вам через пять минут.

– Благодарю, – Голстейн сдержанно поклонился. – Я буду ждать вас на крыльце. Экипаж уже готов.

– Итак, генерал, – карета тронулась с места, едва захлопнулась дверь, и Мать Свейне откинула с головы глубокий капюшон плаща, – я буду вам крайне признательна, если вы посвятите меня хотя бы в некоторые подробности происходящих здесь событий… И, кстати, «здесь» – это где?

– Один из множества захолустных городков, лежащих по ту сторону пустыни от Кверенса, – Голстейн предпочел уклониться от прямого ответа. Он не хотел давать в руки своей оппонентки ни единого ключика. Ее острый ум вполне мог по одной-единственной зацепке восстановить полную картину, а генерал предпочел бы сохранить своего рода повязку на ее глазах. Так безопасней.

– Ясно, – тонкие плечи едва заметно приподнялись. – Так что случилось-то?

– Должен предупредить, что вся информация, которую я вам сообщу, является строго конфиденциальной и не предназначена для посторонних ушей.

– Вы смеетесь?! – фыркнула его спутница. – Кому я могу тут хоть что-то разболтать?! Своему табурету?! Рассказывайте уже!

Голстейн на несколько секунд прикрыл глаза, сосредотачиваясь и выстраивая свой ответ. Требовалось максимально сжато донести до Ее Святейшества все ключевые моменты истории, избегая ненужных, а то и вредных подробностей, что представлялось не самой тривиальной задачей. Слишком уж много насилия и крови сочилось тут из всех щелей.

– В числе прочих задач, которые я решал тут в качестве имперского Инспектора, – начал он, – стояло и искоренение остаточного культа поклонения Пастырям.

– Вы до сих пор их боитесь?

– Надеюсь, вы понимаете, что глупо ждать от меня какого-то пиетета перед Ними после того, как они похитили леди Кроанну? – голос Голстейна зазвенел льдом. – После того, как они оставили Братьев круглыми сиротами?

– Нам, простым смертным, неведомы Их мотивы. Мы не можем разгадать Их замыслов во всей их полноте.

– Мое незнание не мешает мне их ненавидеть, – генерал взмахнул рукой, отметая пустую и бесполезную дискуссию. – Так вот, в числе прочего, я должен был по возможности найти и изъять имеющиеся у населения на руках Пастырские Амулеты. Один из них, в соответствии с полученной информацией, хранился в доме кузнеца одного из соседних поселков.

– Куда мы и направляемся, если я правильно понимаю?

Вместо ответа Голстейн только молча пожевал губами. Способность его спутницы извлекать крохи ценной информации буквально из ничего откровенно его бесила. Городок – соседний поселок – кузнец – амулет… в дальнейшем эта цепочка вполне могла вывести на конкретную точку на карте, чего ему совершенно не хотелось бы, но теперь сожалеть о совершенной оплошности было уже поздно. Он вздохнул и продолжил:

– Я нашел и забрал Амулет, но пасынок кузнеца успел улизнуть и скрыться в лесу. Мне пришлось отправить за ним небольшую команду из числа знакомых с местностью окрестных жителей.

– Вы никогда не оставляете в живых свидетелей своих преступлений, не так ли, генерал?

– Если передо мной ставится задача выкорчевать сорняк, то делать это надлежит со всем возможным тщанием! – Голстейн подался вперед, оказавшись почти нос к носу с леди Свейне. – Вплоть до самых корней! Иначе, стоит только отвернуться, порча снова захватит землю, которую ты считал очищенной.

– И кровь – самый лучший очиститель, да? – его собеседница прекрасно понимала, что ходит по очень тонкому льду, но ее внутренний бунтарь никак не хотел угомониться.

– Я. Никогда. Не убиваю. Без веской на то причины, – Голстейну понадобилось несколько секунд на то, чтобы успокоиться и восстановить сбитое приступом гнева дыхание. – Или вы думаете, что чужая смерть доставляет мне удовольствие? Я, как боевой офицер, слишком хорошо знаю цену человеческой жизни, просто иногда у нас не остается иного выбора.

– Что ж, я вас услышала, генерал, – заговорила Мать Свейне, когда он вновь сел прямо. – И хватит пока об этом. Лучше расскажите, что обнаружил ваш поисковый отряд.

– Они не вернулись. Ни один из них, – голос генерала обрел привычную уверенность и жесткость. – И мне пришлось отправиться по их следам.

– Что же вы такого нашли, что привело бывалого боевого офицера в столь сильное замешательство? – несмотря на внешнюю браваду, женщина откровенно нервничала, что выдавали ее тонкие пальцы, теребящие полы плаща.

– Мы почти на месте, – Голстейн выглянул в окно. – Уже скоро вы все увидите своими собственными глазами.

Выбравшись из экипажа, Мать Свейне обнаружила стоящую неподалеку еще одну полицейскую карету с дежурящим рядом с ней патрульным. В этом месте дорогу со всех сторон окружал густой лес, и присутствие здесь охраны выглядело несколько странно.

– Мы стараемся максимально оградить место трагедии от посторонних глаз, – пояснил Голстейн, помогая ей спуститься с подножки. – Места тут, конечно, глухие, почти нехоженые, но привлеченные слухами местные жители то и дело норовят пробраться через наши кордоны. Каждый день кого-нибудь не в меру любопытного отлавливаем.

– Что же за слухи бродят по округе? – Ее Святейшество покосилась на генерала из под низко опущенного на лицо капюшона. – И, что самое интересное, кто именно их распространяет?

– Полицейские тоже люди, – развел руками тот, пригласив леди Свейне следовать за собой, – у всех имеются друзья, родственники, с которыми нет-нет, да и поделишься крупицей секретной информации. Такого рода новости неизбежно просачиваются наружу, с этим ничего не поделать. Думаю, уже очень скоро весь Цигбел будет в курсе и насчет вашего приезда тоже.

– Возможного бунта не боитесь? – даже не оборачиваясь, Голстейн почувствовал, как его спутница усмехнулась.

– А вы бы желали, чтобы люди проливали чужую кровь и гибли сами с вашим именем на устах?

– Все, чего я желаю – это восстановить справедливость, но только не такой ценой. Правда все равно рано или поздно, но пробьется к свету. Время все расставит на свои места. Я подожду.

– Я рад, что мы понимаем друг друга, – удовлетворенно кивнул генерал, подав Матери Свейне руку, чтобы помочь ей перебраться через толстое поваленное дерево. – Для подавляющего большинства обывателей вы уже давно превратились в миф, в легенду. Но, если все же найдутся отдельные упертые фанатики, я надеюсь, что вы сумеете подобрать верные слова, чтобы их урезонить. Лишнее кровопролитие мне тоже ни к чему.

– Давайте политические вопросы обсудим как-нибудь в другой раз. Сейчас, насколько я понимаю, у нас на повестке дня иные проблемы.

– Согласен, – Голстейн указал рукой вперед. – Осталось уже недалеко, мы почти пришли.

Они зашагали дальше, петляя между деревьев. Несмотря на то, что окружающий лес, действительно, выглядел совершенно диким, там, где они шли, отчетливо виднелась тропинка, ведущая прямиком к пункту их назначения. Скорей всего, ее протоптали патрули, которые генерал направлял сюда для организации оцепления. Но все равно, местность была очень далека от мощеных городских мостовых, и крепкие дорожные сапоги Матери Свейне оказались как нельзя кстати.

Впереди меж стволов уже замелькали просветы, когда перед ними словно из-под земли возник полицейский, преградивший им дорогу.

– Стой! – грозно рыкнул он. – Проход закрыт!

По всей видимости, ему доставляло удовольствие шугать таким образом забредших куда не следует местных, но сегодня он налетел явно не на того человека.

– Отставить, лейтенант! – резко осадил полицейского Голстейн. – Вы явно переигрываете, Сайхел, умерьте пыл.

– О! Да… Так точно, генерал! – полицейский вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь. – Виноват!

– Как ситуация?

– Все тихо. После того, как мы с утра задержали одного пьяненького грибника, больше никаких новостей.

– Хорошо. Мы тут осмотримся немного, а вы продолжайте караулить, – Голстейн кивнул на безмолвно ожидавшую за его спиной женскую фигуру в плотном сером плаще. – Это со мной.

Полицейский послушно отступил в сторону, и генерал со своей спутницей прошли еще немного, оказавшись вскоре на краю широкой, спускающейся вниз по склону просеки. Голстейн пропустил Мать Свейне вперед, дав ей некоторое время, чтобы осмотреть место и самостоятельно сделать первые выводы.

– Вы же говорили мне, что места здесь глухие, – она обернулась, бросив на Голстейна недоуменный взгляд. – Кто же тогда все здесь порубил? И зачем?

– Хороший вопрос, – кивнул генерал, – и я пригласил вас сюда, госпожа, чтобы с вашей помощью попытаться найти на него ответ.

Он обвел рукой панораму поваленного леса.

– Пройдитесь немного, присмотритесь к деталям. Вдруг мысли какие-нибудь дельные в голову придут.

Осторожно перешагивая через стволы, Мать Свейне двинулась вперед, внимательно изучая попадающиеся на ее пути пеньки. Пару раз она присела, сопоставляя направление их срезов, и ее лоб прочертила озабоченная складка. Очень скоро она, по всей видимости, пришла к тому же выводу, что и сам Голстейн, и направилась вверх по склону, чтобы осмотреть вспоровшую его осыпь.

Мать Свейне остановилась перед провалом, на стенах которого уже начинала пробиваться трава, и, обернувшись, окинула взглядом всю просеку. Сомнений не оставалось – удар был нанесен именно отсюда.

Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут ей на глаза попалась еще какая-то интересная деталь, заставившая Ее Святейшество обеспокоенно нахмуриться. Женщина прошла чуть вперед и опустилась на корточки, отодвинув в сторону сосновую ветку с уже начинающей желтеть хвоей.

– Генерал! – окликнула она. – Вы мне не поможете?

Подойдя к ней, генерал ухватился за мешавший сук и резким рывком отломал его и отбросил в сторону.

– Что интересного вы здесь нашли? – он достал из кармана платок и вытер руки.

– Вот, взгляните сами, – голос Матери Свейне звучал неожиданно хрипло, и в нем чувствовалась уже не обеспокоенность, а самый настоящий страх.

Присев с ней рядом, Голстейн обнаружил, что в этом месте из земли выступал довольно крупный камень, верхушка которого оказалась срезана точно так же, как и окружающие его деревья. В результате получилась ровная и гладкая, словно отполированная поверхность, по краям которой свисали темные застывшие капли. На первый взгляд они напоминали смолу, но, безуспешно попробовав отковырнуть одну из них, генерал сообразил, что они сформировались из расплавленного камня.

– Вот ведь! – только и смог сказать он. – Как же мои парни такую интересную деталь-то прозевали?

– Быть может, вы все же объясните мне, генерал, что именно здесь произошло? – Мать Свейне поднялась на ноги и, скрестив руки на груди, всем своим видом ясно давала понять, что не двинется с места, пока не получит ответов на свои вопросы.

– Мои люди преследовали того парня, – Голстейн говорил медленно, тщательно подбирая слова и стараясь максимально сгладить острые углы, – у чьих родителей я изъял Пастырский Амулет. Мне хотелось задать ему несколько вопросов по данному поводу.

– Жизни его родителей вы также… изъяли, не так ли?

– Когда на вас бросается с кулаками здоровенный кузнец, то тут уж не до сантиментов, не обессудьте.

– Ладно, допустим. И чем закончилась та погоня?

– Она закончилась здесь, – Голстейн тоже поднялся и, зябко поежившись, сунул руки в карманы. – Тот взмах адской косы вместе с изрядным куском леса срезал и четверых человек, останки которых мы, разумеется, уже забрали и похоронили. Из моей команды тогда назад не вернулся никто. Лейтенант полиции, проводник из местных и двое подростков – все они погибли.

– Двое подростков?! – глаза Матери Свейне потрясенно распахнулись. – Пастыри вообще убивают крайне редко, они могут покалечить или оглушить, а если кто и погибает, то это происходит как правило случайно и неумышленно. Но вот дети всегда были для них неприкосновенны!

– И тем не менее.

– Вы можете относиться к моим словам как угодно, но в случившемся здесь я чувствую изрядную долю гнева. Такое мог сотворить некто, охваченный крайне сильным желанием поквитаться, отомстить, покарать. Но Пастыри никогда не позволяли эмоциям застилать их разум!

– И тем не менее, – повторил генерал.

Ее Святейшество задумалась, поджав губы и нервно теребя рукав плаща. У нее не имелось ни малейших сомнений, что Голстейн говорит ей чистейшую правду. Слишком уж многое было поставлено на карту, чтобы в итоге свести все к дешевому мухлежу. Да и его беспокойство выглядело абсолютно искренним.

Генерал мог быть коварным, жестоким и беспощадным, но вот в его верности Империи и Братьям сомневаться не приходилось. В произошедших тут, в лесной чаще, событиях он видел вполне реальную угрозу их благополучию и безопасности. А все привычные объяснения и проверенные решения здесь не работали. И тот факт, что для решения возникшей проблемы он даже вытащил ее из застенков Кверенса, выглядел самым настоящим хватанием утопающего за соломинку.

Мать Свейне сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться и сосредоточиться на конкретике.

– Что случилось с тем беглецом? Он смог улизнуть, насколько я понимаю?

– Скорей всего, – Голстейн виновато развел руками. – Его останков мы здесь не нашли, и никакой дополнительной информации о его судьбе у нас, увы, нет.

– Хорошенькое дело, ничего не скажешь! – мысль о том, что где-то сейчас разгуливает мальчишка, в распоряжении которого имеется сила, способная резать камни как раскаленный нож сливочное масло, заставила Мать Свейне нервно рассмеяться.

– Я вновь обращаюсь к вам, как к главному специалисту по Пастырям, – Голстейн подступил к ней почти вплотную, опустившись до доверительного шепота. – Нам жизненно необходимо разобраться в этой непростой ситуации. Окрестности и так уже полны слухов, число которых множится день ото дня. Завтра я пришлю сюда бригаду, которая уничтожит все улики, начиная от пеньков и заканчивая этим камнем.

Генерал в сердцах пнул злосчастный булыжник, словно тот был повинен во всех его бедах.

– Но самой проблемы это, разумеется, не решит. И я, честно говоря, даже не знаю, как к ней подступиться. А потому мне требуется ваша помощь.

– Я всю жизнь изучаю Пастырей, – заговорила Мать Свейне после задумчивой паузы. – Мне неоднократно доводилось с ними пересекаться. И все мои знания, весь мой опыт буквально вопят, что здесь мы, действительно, столкнулись не с Ними, а с кем-то другим. С кем-то столь же могущественным, но, в отличие от Темных Владык, не обремененным нормами этики или морали.

Она указала на оставшийся после осыпи провал.

– Пастыри, буде призваны, всегда сходили с небес и возвращались на них, исполнив свою миссию. Но то, с чем мы здесь столкнулись, насколько я могу судить, вышло из-под земли и обратно потом не закопалось, да и на небеса не вознеслось. А значит…

– А значит оно все еще где-то здесь, рядом с нами, – с тяжелым вздохом закончил за нее Голстейн.

Глава 21

– Я обычно говорю, что металл будто разговаривает со мной, что я слышу некий голос, подсказывающий мне, что и как нужно делать, – Вальхем поворошил в костре палкой, – но когда со мной и в самом деле вдруг заговорил огромный булыжник, я испугался, что уже умом тронулся.

– Булыжник? – Лажонн опасливо покосился на пристроившегося неподалеку Аврума, от которого в темноте остались только едва угадываемые контуры. – Как-то он на камень не особо похож.

– Он может менять свой внешний вид, – пояснил мальчишка, – как хамелеон. То камень, то мшистая кочка, то еще что…

– Обалдеть! – складывалось впечатление, что Трасси от пережитого шока начисто позабыла все прочие слова.

За все прошедшее с момента ее встречи с Аврумом время она, похоже, даже ни разу не моргнула, во все глаза таращась на черного монстра. В отличие от отца, она его совершенно не испугалась и, не обращая внимания на встревоженные окрики Лажонна, обошла чудище кругом, ощупывая его матово поблескивающее тело и чуть ли не подвывая от восторга. Потребовались совместные усилия Лажонна и Вальхема, чтобы оттащить девчонку от Аврума, но они не могли ей запретить буквально пожирать его глазами.

Вальхем как мог постарался заверить капитана, что никакой опасности нет, и что Аврум – друг, но старика его сбивчивые объяснения не особо убедили. Пришлось рассказывать всю историю с самого начала.

– А почему он под землей прятался? – Лажонн снова повернулся к парню. – И от кого?

– Я так понял, что его просто завалило каким-то оползнем, и он оказался в ловушке.

– Как долго он там сидел-то?

– Несколько сотен лет, если не дольше.

– Обалдеть!

– Несколько сотен!.. – густые брови капитана удивленно взметнулись. – Но он же тогда… Он из тех времен… Он – живой свидетель эпохи Предтеч!

– Аврум – не живой, – неожиданно заявила Трасси. – Он – машина.

– Почему ты так в этом уверена? – Вальхем и сам испытывал определенные сомнения, касающиеся природы его жутковатого друга, но внезапное заявление рыжей шалуньи звучало абсолютно однозначно и безапелляционно.

– Но… – девчонка растерянно захлопала глазами. – Но он же машина! Разве это не очевидно? Или ты знаешь других животных, питающихся металлическими болванками?

Вся троица обернулась к Авруму, который неторопливо уминал принесенный Вальхемом ворох разнообразных железяк и, казалось, разгоревшаяся дискуссия его совершенно не интересовала.

– Просто я как-то привык, что машина – это нечто… эм-м-м… твердое, неизменное, что ли, – Вальхем задумчиво почесал нос. – И чтобы в ней что-нибудь крутилось или елозило туда-сюда. Она может быть весьма сложной, как тот же эшелон, к примеру, но более-менее понятной. Захочешь – разберешься. Но вот Аврум… Он очень во многом ведет себя как живое существо, хотя и очень странное, согласен.

– И все-таки он – машина! – Трасси рубанула воздух ладонью. – Просто невероятно совершенная и далеко превосходящая все, что мы только можем себе представить. Я это знаю, я… чувствую.

Она беспомощно развела руками, будучи не в состоянии как-то более внятно объяснить свое понимание, и взглянула на Вальхема.

– Ты вот говоришь, что с тобой металл разговаривает, а со мной говорят механизмы, вот и все.

– «Отмеченная знанием», да, – вздохнул Лажонн. – Но тогда возникает другой интересный вопрос, требующий прояснения.

– Какой еще?

– Машины не появляются на свет сами собой. Их создают. Причем не просто так, ради забавы, а с вполне определенной целью, для решения тех или иных задач, – капитан выдержал полагающуюся паузу, дав молодежи время, чтобы осмыслить его слова, и подытожил: – Но кто тогда создал Аврума? И зачем?

– Да уж, вопрос интересный, – согласилась Трасси. – А если у него самого спросить?

– Он не помнит, – покачал головой Вальхем. – Говорит только, что информация повреждена, и ему нужно восстановиться, чтобы связаться с базой и выяснить, что да как.

– Связаться с базой? Что это означает?

– Понятия не имею.

– Ага! – невесело рассмеялся Лажонн. – А там, можно подумать, все эти сотни лет терпеливо дожидаются его возвращения! Тот, прежний мир, откуда он родом, давно уже сгинул, оставив нам только руины!

Вальхем уже открыл рот, собираясь рассказать о Последней Войне, в огне которой сгинули практически все Предтечи, и о том, что ныне живущие люди являются далекими потомками немногих уцелевших, но вовремя спохватился. Он сопоставил в уме невероятные способности Аврума со словами старого капитана о предназначении машин и пусть запоздало, но пришел к пугающему выводу. Даже удивительно, почему данное очевиднейшее соображение добиралось до его бестолковой головы так долго.

Аврум был некогда создан именно для войны! По сути, он являлся мощнейшим оружием, чье прямое предназначение – убивать!

Это откровение настолько потрясло мальчишку, что он так и застыл с открытым ртом. Он крайне не хотел лишний раз пугать Лажонна и Трасси, а потому за своими словами ему требовалось следить крайне внимательно. Да и неизвестно еще, как сам Аврум отреагирует на свое возможное разоблачение.

– Я, э-м-м, – не пропадать же открытому рту. Что-то надо сказать, а то глупо получается. – Я поначалу думал, что Аврум – один из Пастырей.

– Не-е-е, – протянула Трасси, – Пастыри – живые, а он – машина.

– Но он вполне может быть их творением! – внезапно оживился ее отец. – Во всех историях про Пастырей им всегда помогают те или иные боевые машины. Так что и Аврум вполне возможно… тоже…

Лажонн умолк и снова покосился на темную махину, которая, разделавшись со своим своеобразным «ужином», сидела абсолютно неподвижно и как будто спала.

Ну вот. Капитан самостоятельно пришел к тому же выводу. Правда, в его случае речь шла лишь о догадках и подозрениях, тогда как Вальхем имел сомнительное удовольствие наблюдать Аврума в деле, а потому никаких сомнений в его смертоносной сущности не испытывал.

– Кажется, я начинаю догадываться, ради чего Голстейн срочно вызвал сюда эту монашку, – неторопливо заговорил Лажонн. – Он тоже подозревает, что Аврум как-то связан с Пастырями, и ему понадобилась консультация толкового специалиста по Ним.

Капитан повернулся к Вальхему.

– Генерал с Аврумом уже где-то пересекался?

– Нет, – отрицательно замотал головой мальчишка.

– Что же тогда вызвало его беспокойство?

– Не знаю. Быть может… следы какие-нибудь?

– Следы. Ясно, – под пристальным взглядом Лажонна парень сник, подобрал свою палку и занялся сгребанием в кучку остатков догорающего костра. – И следы эти произвели на боевого генерала весьма сильное впечатление, насколько я понимаю.

– Ты о чем, пап? – Трасси явно потеряла нить происходящего. – На что ты намекаешь?

– Да ни на что особо, – раздосадовано отмахнулся тот. – Просто ситуация, как выясняется, оказалась несколько более… запутанной. И неприятностей нам, боюсь, теперь не избежать.

– С Империей, что ли?

– И не только с ней.

– Но Аврум не причинит вам вреда! – с неожиданным жаром воскликнул Вальхем, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. – Вы же все – мои друзья!

– Ты что, парень, не слышал, что Траська сказала? Аврум – машина, а у машин друзей не бывает! У них есть только хозяева, которым они подчиняются, и чьи приказы послушно исполняют. Мы понятия не имеем, кто его создал и какие задачи перед ним поставил! Но что-то мне подсказывает, что Аврум – вовсе не безобидная потерявшаяся овечка, мечтающая вернуться в родной хлев. Он – хищник. А все твои неловкие умолчания говорят о том, что ты и сам это прекрасно понимаешь. Не так ли?

– Думайте, что хотите! – Вальхем с вызовом вскинул голову. – Но когда я потерял семью, когда мне казалось, что весь мир ополчился против меня, Аврум оказался единственным, кто от меня не отвернулся и помог. А потому я могу только повторить, что уже сказал и не раз: Аврум – мой друг!

* * *

Как и любой другой человек, Голстейн всеми фибрами души ненавидел составление всевозможных отчетов и рапортов. В то же время, пускай данный процесс и не доставлял ему особого удовольствия, он помогал аккуратней уложить в голове описываемые события и даже подметить какие-то новые детали и взаимосвязи, которые ранее ускользали от его взгляда. Подобного эффекта также можно добиться, просто пересказывая их кому-то еще, но то, что сейчас происходило вокруг Цигбела, не предполагало широкой аудитории. Поэтому придется ограничиться рапортом для Братьев.

В общественную приемную генерал с утра послал отдуваться Моккейли, а сам занялся детальным описанием недавних событий, включая свои догадки и высказанные Матерью Свейне предположения.

Однако не успел он закончить первую страницу, как в дверь его комнаты постучали. На пороге появился запыхавшийся Сайхел, который выпалил:

– Губернатор просит вас подойти в приемную, господин генерал!

– Что там такого стряслось, с чем он не может разобраться сам?

– К нему пришел один из капитанов с прибывшего каравана, который говорит, что у него есть для вас важная информация. Нам с губернатором он ничего рассказывать не хочет, требует именно вас.

– Капитан? – Голстейн озадаченно приподнял бровь.

– Да, – Сайхел наморщил лоб. – Капитан, м-м-м, Крелл, если не ошибаюсь.

– Вот как? Любопытно, – генерал снял с вешалки свой мундир. – Что ж, давайте послушаем, что он нам поведает.

Крелла они встретили в холле. Капитан Правительственного Эшелона даже сойдя на землю, продолжал излучать напыщенную важность, сверкая медными пуговицами и расшитыми отворотами своей капитанской формы. На его фоне простой армейский мундир Голстейна смотрелся блекло и непритязательно. Но все равно, это ничуть не мешало пониманию того, кто в действительности здесь главный.

Капитан учтиво поклонился и скосил глаза на Сайхела, намекая на конфиденциальность предстоящей беседы. Молодой лейтенант, продемонстрировав похвальную сообразительность, быстро ретировался.

– Я подожду снаружи, – пояснил он и скрылся за дверью.

– Что именно вы хотели мне сообщить, капитан? – Голстейн привычным движением сцепил руки за спиной.

– Любая ценная для Империи информация дорогого стоит, – Крелл не упускал ни одной возможности урвать хотя бы немного, когда чувствовал запах денег.

Но и Голстейн был не лыком шит.

– Ваш эксклюзивный договор с Империей продлевался уже трижды, если не ошибаюсь, – неторопливо протянул он. – А такая благосклонность властей на дороге не валяется. Ветер может и перемениться, знаете ли.

– О! Прошу прощения, я, возможно не совсем удачно выразился… – Крелл немедленно пошел на попятный, сбивчиво оправдываясь и обильно потея, но генерал не стал его слушать, резко оборвав поток его извинений.

– Что у вас за информация? О ее ценности мы поговорим попозже.

– Ах, да, сейчас, – капитан попытался снова вернуть своему лицу привычное самоуверенное выражение, но получилось не очень, Имперский Инспектор здорово его нервировал. – На головном эшелоне у Лажонна пассажиром был какой-то мальчишка. Судя по говору, из местных. Он направлялся в Кверенс, но в дороге у Лажонна случилась поломка, и он вынужденно остановился в пустыне для ремонта. Мы подцепили его эшелон на обратном пути.

– Выходит, тот мальчишка вчера вернулся в Цигбел?

– Нет, не совсем.

– Что значит, «не совсем»? – нахмурился Голстейн. – Это как?

– Лажонн отцепил свой эшелон на подходе к городу. Сказал, что им нужно куда-то заехать, и они присоединятся к нам позже.

– Но тут во всей округе нет ничего интересного, ничего стоящего, ради чего стоило бы гонять целый эшелон! Куда именно они направились?

– Понятия не имею, – пожал плечами Крелл. – Лажонн – старый хитрый лис, и он принял меры, чтобы мы не видели, в какую сторону он свернул.

– И вы полагаете, что его действия каким-то образом связаны с тем мальчишкой?

– Других объяснений я не вижу. Во всяком случае, раньше Лажонн таких странностей себе не позволял.

– Что за мальчишка-то, не знаете?

– Я его видел раз или два, – Крелл закатил глаза, погрузившись в глубины своей памяти. – Он вроде как подмастерье одного из старых клиентов Лажонна.

– Ясно, – Голстейн отрывисто кивнул, с трудом удержавшись, чтобы не выдать охватившие его эмоции. – Найдите их.

– В смысле? – капитан выглядел так, словно его сдернули с небес и с размаху приложили о твердую землю. – Что вы имеете в виду?

– Сбежавший эшелон Лажонна необходимо отыскать, а самого капитана и всех его пассажиров задержать! – довольно резко огрызнулся генерал, раздраженный непонятливостью Крелла. – И чем быстрей – тем лучше!

– Но пустыня огромна! – тот выглядел совершенно ошалевшим. – Иголку в стоге сена найти, пожалуй, проще, чем гоняться по бескрайним пескам за одиноким сбежавшим эшелоном!

– Насколько я понимаю, эксклюзивный договор с Империей вам наскучил. Хорошо, – Голстейн открыл дверь в коридор и крикнул: – Сайхел! Лейтенант! Срочно подайте экипаж к подъезду, мне нужно как можно быстрее попасть на вокзал!

Он обернулся к растерянно хлопающему ртом Креллу и ткнул его пальцем в грудь.

– Впрочем, я еще могу и передумать, но это уже от вашего рвения зависит. Поехали!

Глава 22

Через несколько минут громыхающий полицейский экипаж вылетел на вокзальную площадь, распугивая прохожих и обслуживавших механизмы работников. Он остановился возле Правительственного Эшелона, и Голстейн спрыгнул на землю, буквально вытащив за собой ничего не соображающего Крелла.

– Трубите общий сбор или как там это у вас называется, – генерал подтолкнул его к ступенькам трапа. – Мне нужно поговорить с остальными капитанами.

– Часть из них разместились в местных гостиницах, – капитан попытался хоть как-то урезонить не на шутку разошедшегося Инспектора. – Они могут не услышать нашего сигнала.

– Так трубите громче! – зарычал на него начинающий терять терпение Голстейн.

Крелл скрылся внутри, и вскоре над вокзалом разнесся зычный гудок, следовавший определенному ритму, означавшему, по-видимому, необходимость срочно собраться капитанам всех эшелонов.

Со всех сторон послышались недоуменные возгласы, публика на площади засуетилась, и к Правительственному Эшелону начали подходить люди, интересующиеся причиной такой суматохи. Голстейн хранил угрюмое молчание, ожидая, когда появятся и собственно капитаны, которые подошли уже через минуту. Вместе с Креллом их набралось четверо. Подбежавший техник сообщил, что еще за одним капитаном отправили гонца в гостиницу, и он тоже скоро явится.

Крелл махнул рукой своему высунувшемуся в окно помощнику, и гудок смолк.

– Господа! – Голстейн не стал дожидаться сбора полного кворума, стоявшая перед ним задача не терпела отлагательства. – Если кратко, то от вас требуется в самое кратчайшее время найти сбежавший эшелон капитана Лажонна. Всех, кто находится на его борту – задержать и передать полиции Цигбела. Как скоро вы сможете приступить к поискам?

– Ну-у-у, – протянул кто-то из собравшейся команды, – нам уголь грузить как минимум до вечера, а то и завтра продолжить придется.

– У беглецов лишних запасов угля нет, и далеко они уйти не могли, – постарался максимально терпеливо растолковать генерал. – Того, что вы уже успели погрузить, вам с запасом хватит, чтобы их отыскать.

– Мы же только вчера прибыли, экипажи отдохнуть еще не успели, – выразил свое недовольство другой капитан, – да и торговля только-только…

– Если вы еще не поняли, то вся ваша торговля может закончиться вот так! – Голстейн резко щелкнул пальцами перед самым его носом. – Для меня отозвать у вас всех лицензию за неподчинение властям Империи – раз плюнуть! А в желающих занять ваши места недостатка нет. Так что выбирайте – или будете просить милостыню до конца дней своих, или делаете, что я говорю! Причем быстро. Вам ясно?

Ответом ему было угрюмое молчание. Капитаны прекрасно понимали, что генералу и в самом деле не составит большого труда устроить им весьма серьезные проблемы. Но и выступать в качестве его мальчиков на побегушках, да еще и охотясь на одного из своих коллег, им тоже не улыбалось.

– Не забывайте, – Голстейн, отложив в сторону кнут, решил подразнить их кусочком пряника, – Империя весьма щедро вознаграждает тех, кто оказывает ей действенную помощь.

– Но как можно отыскать одинокий эшелон среди бескрайних песков? – задал кто-то вполне очевидный вопрос. – Они вполне могли спрятаться в какой-нибудь ложбине, и мы можем наткнуться на них разве что случайно.

– Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле! – генерал уже начинал закипать. – Вы расцепите эшелоны…

– Расцепим?! – объем свалившейся на экипажи работы резко возрос, что только усилило недовольство капитанов.

– Вы расцепите эшелоны, – максимально терпеливо повторил Голстейн, – и двинетесь назад по пройденному вчера маршруту до того места, где Лажонн вас покинул. Он не мог не оставить следов, а найдя их, мы найдем и беглецов.

– Пустыня бесследно заметает любые следы, и очень быстро…

– Так поторопитесь! Времени прошло не особо много, и что-нибудь наверняка удастся отыскать, – он хитро ухмыльнулся. – Ну а тот, кто первым обнаружит сбежавший эшелон, вполне может рассчитывать на эксклюзивный контракт.

Взгляды собравшихся невольно нацелились на Крелла, коего многие так или иначе недолюбливали, но в глубине души все же завидовали его успеху и особому положению в общей табели о рангах. Эксклюзивный контракт с самой Империей – не шутки, и ради такого куша…

– Раскочегаривайте топки, разводите пары и будьте готовы отправляться, – взглянув на хмурые лица капитанов, генерал удовлетворенно кивнул – они поняли его правильно. – Я вернусь примерно через полчаса, и мы выдвигаемся.

Голстейн уже собирался уходить, но вдруг остановился и повернулся к Креллу.

– Кстати, имейте в виду, что отделение охраны с этого момента переходит в мое подчинение, и поедет вместе с нами, – предупредил он. – Я загляну к ним в гостиницу и направлю к вам. Будьте готовы принять их на борт.

Перед дверями выделенных Матери Свейне покоев Голстейн снова замешкался, приглаживая волосы и оправляя мундир. Его раздирали противоречивые чувства.

С одной стороны, у них появилась пусть слабая, но зацепка, которая, возможно, выведет на того, кто сможет пролить свет на трагедию, случившуюся с Кхольси и его маленьким отрядом.

С другой – он откровенно сомневался, стоит ли привлекать Ее Святейшество к участию в операции, которая вполне может завершиться еще одной аналогичной кровавой драмой.

Капитанам-то он ничего не сказал и даже не намекнул, сколь опасной может быть планируемая миссия, но их мнение особого значения все равно имело. Кроме того, капитанов много, а вот эксперты по Пастырям – товар штучный…

Голстейн раздраженно тряхнул головой и вполголоса выругался. Пытаться обманывать самого себя и придумывать нелепые оправдания, призванные скрыть истинную суть происходящего – последнее дело! Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что его действиями руководят совсем иные соображения, и что он опасается за жизнь Свейне вовсе не потому, что она является ценным источником информации…

Но все равно, дело и долг – превыше всего!

Генерал вскинул руку и решительно постучал в дверь.

– Войдите!

Шагнув внутрь, Голстейн обнаружил Мать Свейне сидящей за письменным столом и делающей какие-то записи в толстой тетради.

– Дневник, – пояснила она, отвечая на его невысказанный вопрос. – Перенос мыслей на бумагу помогает лучше уложить их в голове.

Женщина закончила писать и, закрыв тетрадь, убрала ее в свою большую сумку с вещами.

– Кстати, предупреждаю сразу, – она погрозила Голстейну тонким бледным пальцем, – даже не пытайтесь в него заглядывать. Я пишу на древнехаазском языке, так что вы все равно ничего не поймете.

– Но, быть может, вы сами мне что-нибудь прочитаете? Под настроение, так сказать.

– Вы, генерал, вызываете у меня только одно настроение – тошноту. Так что вряд ли, – Мать Свейне нетерпеливо отмахнулась. – К черту лирику! Вы ведь не за этим пришли, не так ли? Что-то случилось?

– Нам удалось напасть на след человека, причастного к случившейся в лесу расправе, – кратко отчитался генерал. – В данный момент мы организуем поисковую операцию, и я приглашаю вас принять в ней участие. Кто знает, быть может, ваши знания и пригодятся.

– Вот как? – Мать Свейне резко выпрямилась на стуле, и от ее слегка легкомысленного настроя не осталось и следа. – Где и как вы его нашли?

– Увы, но всех подробностей я вам рассказать не могу, поскольку многого и сам еще не знаю. Но мы выяснили, что он сейчас скрывается где-то в пустыне на одном из эшелонов. И мы немедленно отправляемся на его поиски.

– Чтобы он сотворил с нами то же самое?

Проклятье! Было непростительной ошибкой полагать, что его собеседница, умнейший человек, как ни крути, не придет к ровно тем же умозаключениям, что и он сам! Что ж, теперь придется играть в открытую.

– Операция сопряжена с определенным риском, согласен, – Голстейн осторожно кивнул, – но некоторые вопросы решить как-то иначе просто невозможно. Мы столкнулись с чем-то пугающим, с чем-то неизвестным. Мы не знаем, какие угрозы оно может нести миру и нашим согражданам, а потому наш долг – собрать как можно больше информации. Мы обязаны использовать любую возможность, чтобы защитить людей от возможной опасности.

– Не многовато ли пафоса, генерал? – Мать Свейне криво усмехнулась.

– Можете ерничать сколько угодно, но я служу Империи…

– И Братьям, – ввернула его оппонентка.

– И Братьям, – Голстейн демонстративно вытянулся и сцепил руки за спиной. – И, решая поставленные передо мной задачи, я не остановлюсь ни перед чем, пусть даже это будет угрожать моей жизни…

– И жизням окружающих вас людей, – Свейне вновь не удержалась от едкого уточнения.

– Именно! И поэтому вы отправляетесь со мной, нравится это вам или нет, – генерал отрывисто кивнул и шагнул к двери. – Экипаж уже у подъезда. Жду вас у выхода через пять минут.

К моменту их появления суматоха на перроне достигла своего пика. Складывалось впечатление, что кричали вообще все. Капитаны, техники, даже проходившие мимо праздные зеваки – всех охватило невероятное возбуждение, щедро замешанное на страхе и жажде наживы, а такая смесь способна подарить второе дыхание кому угодно, даже покойнику. Голстейн отлично знал, как заставить работать на себя человеческие пороки.

Из труб эшелонов уже валил густой черный дым, и со всех сторон слышалось шипение вырывающегося пара. Капитаны могли сколько угодно торговаться и набивать себе цену, но, когда становилось очевидно, что все их уловки не сработали, а результат нужен срочно, они умели действовать на удивление быстро.

Перед едва успевшим выбраться из кареты Голстейном словно из-под земли вырос капитан Крелл, бодро отчитавшийся о ходе подготовки.

– Все эшелоны уже под парами! Сцепки расстегнуты, и мы готовы отправляться в любой…

Генерал отступил в сторону, подавая руку показавшейся из экипажа следом за ним Матери Свейне, и пыл Крелла немедленно угас, точно брошенная в воду тлеющая головешка. Он даже сам издал немного похожий шипящий звук. Капитан хоть и казался человеком недалеким и простоватым, когда требовалось, умел соображать будь здоров, в противном случае он никогда бы не добрался до таких высот в иерархии Гильдии Перевозчиков.

И появление на авансцене событий Ее Святейшества резко меняло картину, превращая вроде бы обычную поисковую операцию в крайне подозрительную затею, однозначно имеющую отношение к высшим силам. Связываться с которыми, а, тем более, перебегать им дорогу Креллу совершенно не улыбалось. Все почерпнутые им ранее в вокзальной толчее тревожные слухи и домыслы внезапно начали обретать пугающе достоверный окрас.

– Э-э-э, – проблеял он неожиданно севшим голосом, – но какая необходимость в ее присутствии? Чем она может нам помочь? Мальчишку мы и сами поймать можем, нашего отделения охраны вполне достаточно.

– Нам пригодится любое содействие, – отрезал Голстейн, чей холодный тон не допускал даже намека на возможность дискуссии. – И я буду вам крайне признателен, капитан, если вы не станете чрезмерно распространяться о нашей уважаемой пассажирке.

Несмотря на кажущуюся обтекаемость формулировок, Крелл прекрасно понимал, что в действительности неуемная болтливость может обойтись ему крайне дорого и даже стоить жизни. Он судорожно сглотнул и жестом пригласил генерала и его спутницу подняться на борт.

– Подавайте сигнал к отправлению! – скомандовал ему Голстейн, помогая Матери Свейне подняться по ведущему в кабину трапу. – Время не терпит.

Уже через минуту над перроном разнесся протяжный гудок, означающий, что пора отправляться, и эхом ему прозвучали ответные сигналы остальных эшелонов.

Зашипел подаваемый в цилиндры пар, натужно заскрежетали рычаги, и транспорт Гвенна, находившийся в голове каравана, стронулся с места. Глухо лязгнули освободившиеся сцепные механизмы.

Следом за первым эшелоном потянулись и другие. Они плавно набирали ход, забирая в сторону пустыни и выстраиваясь в широкую шеренгу. Им предстояло, подобно огромной гребенке, прочесать пески и отыскать скрывающихся где-то там беглецов.

Голстейн и Свейне стояли на верхней открытой палубе Правительственного Эшелона, держась за полированные латунные поручни и до рези в глазах всматриваясь в бесконечные ряды песчаных дюн. Генерал нисколько не сомневался, что беглый транспорт Лажонна довольно скоро отыщется, но он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Перед его мысленным взором снова и снова всплывала та жуткая сцена, на которую он наткнулся в лесу, и ему совершенно не хотелось, чтобы он сам или его спутница повторили судьбу несчастного Кхольси.

– У вас уже есть какой-то план на тот случай, если мы их поймаем? – Мать Свейне словно читала его мысли.

Голстейн вздохнул.

– Вы можете мне не верить, но я очень надеюсь, что все ограничится беседой по душам. Крови, во всяком случае, я не жажду.

– Мне показалось, генерал, – Свейне иронично приподняла бровь, – или вы и в самом деле боитесь?

– Я не боюсь, – щека Голстейна нервно дернулась, выдав его истинные чувства, – я беспокоюсь. В том числе и за вас.

– Не многовато ли вы вокруг меня хлопочете? Тут уже какие-то личные мотивы просматриваются, или…

Мать Свейне резко умолкла, поскольку в этот момент один из эшелонов издал громкий гудок. Палуба под их ногами качнулась, когда Крелл сменил курс, поворачивая вправо.

– Что случилось? – Голстейн склонился над ведущим в кабину люком.

– Гвенн напал на след! – отозвался снизу Крелл. – Мы следуем за ним.

Отступив к поручням и перегнувшись через них, генерал и сам увидел, что по пескам, то исчезая, то появляясь вновь, вьется наполовину занесенная песком колея. Она была не столь глубокой, как след, оставленный двигавшимся в Цигбел караваном, а потому вывод напрашивался сам собой – здесь совсем недавно прошел одинокий эшелон.

– Попались, голубчики! – удовлетворенно заявил Голстейн.

– Не рановато ли радуетесь, генерал? – осадила его Мать Свейне. – Лучше разомните пока свое красноречие. В конце концов, вам предстоит весьма непростая задушевная беседа. Могут ведь и на кусочки порезать.

– Знаете что, моя дорогая, – тот резко помрачнел, – заткнитесь уже, а?

Глава 23

– Траська! – крикнул Лажонн в густую, почти осязаемую ночную темноту. – А ну марш домой!

– Еще пять минут, пап! – донесся в ответ девичий голосок.

– Нет, все! Знаю я эти твои «пять минут»! Хорошо, если с рассветом вернешься. Тебе что, совсем старика не жаль? Я уже с ног валюсь от усталости.

– Так иди спать, в чем вопрос-то?

– Я не оставлю тут тебя одну.

– Я не одна, я с Аврумом.

– Тем более! Марш в койку! Мне же еще люк запереть надо.

– Я сама запру, не волнуйся. Иди спать, а я еще немного тут посижу.

– Проклятье!

Когда на лес опустилась ночь, и в воздухе заметно похолодало, они приняли решение перебраться на «Хоррам», чтобы более-менее нормально отдохнуть после откровенно ненормального дня. Аврум остался караулить снаружи, свернувшись клубком у колес эшелона, а остальные забрались внутрь.

Вальхем, едва плеснув себе в лицо воды из умывальника, рухнул на койку как подкошенный и мгновенно заснул мертвым сном. А вот у Трасси словно открылось второе дыхание, и она, позабыв про сон, снова метнулась к выходному люку.

– Ты куда намылилась? – Лажонн едва успел ухватить ее за рукав.

– Воздухом подышать, на звезды посмотреть, – с вызовом ответила его своенравная дочка, – а что?

– Не смей даже приближаться к этой твари! Мы же понятия не имеем, что у нее на уме!

– Вальхем сказал, что Аврум – его друг! Лично для меня такой гарантии вполне достаточно. Вальхему я верю.

– И тебя ничуть не смущает, что мы сейчас оказались, фактически, у него в заложниках? – капитан ткнул рукой в сторону кают. – Он-то сам сейчас дрыхнет без задних ног, но его ручная бестия караулит нас за порогом. Стоит нам сделать всего один неверный шаг, и – кто знает…

– Ну хватит уже нести околесицу, пап! Ты уже совсем ольханулся, по-моему! – Трасси выразительно покрутила пальцем у виска. – Везде и всюду пытаешься какой-то заговор усмотреть, всех подозреваешь… тебе самому не надоело еще?! Аврум – уникальный источник информации, оставшейся от Предтеч, и чем больше мы сумеем ее из него выудить, тем лучше!

– Эта информация может обойтись нам слишком дорого!

– Кто не рискует, тот… – Трасси осторожно вытянула свой рукав из мозолистых пальцев отца и выскользнула на улицу.

Судя по всему, они с жутковатым чудовищем сумели прийти к полному взаимопониманию, и сейчас черная махина терпеливо отвечала на бесчисленные вопросы маленькой рыжей шалуньи, которые сыпались из нее, точно горох из дырявого мешка.

Попроси ее кто вкратце описать свои ощущения, Трасси, пожалуй, ни одного внятного слова из себя не смогла бы выдавить, перемежая взрывную жестикуляцию и восторженное таращенье глаз. Самой близкой аналогией могло бы выступить сравнение с иссушенным жаждой путником, который, наконец, дорвался до колодца с чистой прохладной водой.

Те смутные расплывчатые образы, что с детства роились в ее голове, теперь, точно пустая опалубка бетоном, начали заполняться конкретным содержанием и обретать смысл. Она по-прежнему еще очень многого не понимала, и огромное количество терминов и понятий, коими сыпал Аврум, оставались для Трасси просто наборами звуков, но она чувствовала, она знала, что со временем все обязательно утрясется и образуется. Отдельные кусочки мозаики встанут на свои места, и кажущийся сейчас хаотичным набор знаний обретет необходимую стройность. Нужно лишь время и должное терпение, терпение и время!

– Траська! – послышался очередной окрик Лажонна. – Я ушел спать! Все дальнейшее – на твоей совести. И автоподатчик в том числе.

– Хорошо, пап! Я прослежу!

– Автоподатчик? – поначалу девчонке было несколько не по себе, когда она слышала голос, доносившийся буквально из недр черной глыбы, но очень скоро она привыкла к этому и просто наслаждалась беседой с умным и интересным чело… существ… собеседником.

– Да. Чтобы топка не остывала, и при необходимости можно было бы быстро разогнать пар, приходится регулярно подавать в нее уголь для поддержания нужной температуры, – разъяснила Трасси, хотя ей это невольно напомнило лепет ребенка, поясняющего смысл своей сумбурной мазни маститому живописцу. – Вот автоподатчик его туда потихоньку и сыплет, пока оставшегося в котле пара хватает, чтобы его крутить.

– А какой там используется механизм? – казалось, что Авруму и в самом деле интересна данная тема. – Шнековый, ленточный или, быть может, грейфер?

– Ну… – Трасси слегка смутилась, – вообще-то все начинается с вполне обычной лопаты…

Лажонн, всю ночь напряженно прислушивавшийся к любым шорохам и скрипам, спал ожидаемо плохо и проснулся довольно поздно. Впрочем, остальные обитатели «Хоррама» просыпаться, похоже, и вовсе не собирались.

Обойдя свои владения, капитан убедился, что все в порядке, и никто ничего не забыл. Входные люки были надежно заперты, в топке горел огонь, достаточный для поддержания минимально необходимого давления пара. Несмотря на свою кажущуюся взбалмошность, Трасси четко знала круг своих обязанностей и строго их соблюдала. На такого надежного работника всегда можно положиться.

Немного робея, Лажонн выглянул в окно, чтобы проведать их нового пугающего друга, но обнаружил, что Аврума и след простыл. Подобный поворот мог иметь сколько угодно объяснений, но перебирать их сейчас не имело смысла. В голове вспыхнула мысль сбежать, воспользовавшись моментом, но что-то подсказывало, что Аврум при желании выследит их без особого труда, а тратить понапрасну силы и ресурсы капитану совершенно не хотелось. Лучше уж, пока никто не теребит и ничто не отвлекает, спокойно приготовить завтрак.

С планами на будущее разобраться всегда успеется, а с соседством жутковатой твари Лажонн уже успел как-то смириться, воспринимая Аврума как еще одно явление природы, бороться с которым бессмысленно, а бояться – глупо.

Однако не успел он толком раскочегарить плиту, как их пугающий приятель вновь объявился.

– За вами пришли! – Лажонн едва не выронил сковородку, когда маленькое окошко камбуза вдруг заслонила темная тень. – Очень скоро они будут здесь.

– Кто? Кто пришел? – от неожиданности он позабыл даже самые обычные слова. – Зачем?

– Другие машины. Такие же, как ваша, – разъяснил Аврум. – Они движутся сюда по вашему следу. И движутся весьма быстро. Ну а зачем – вам лучше знать.

– Вот дерьмо! – Лажонн раздраженно бросил пустую сковородку обратно на плиту и метнулся к лестнице.

Выбравшись на верхнюю палубу, он вскинул руку, прикрываясь от лучей утреннего солнца, и на самой кромке горизонта разглядел частокол поднимающихся к небу струек темного дыма.

Когда-то давно эшелоны точно так же выстраивались в шеренгу, преследуя нападавших на них пустынников, но сейчас они гнались за одним из своих, за «Хоррамом». И тот факт, что они сформировали именно боевой строй, недвусмысленно говорил о том, что непринужденной беседы при встрече ждать не приходится. Эшелоны готовились к бою.

Точно так же Лажонн не испытывал ни толики сомнений, за кем именно они явились. И вот тут ребром вставал вопрос – как же поступить?

Безропотно и покорно отдать Вальхема Голстейну (а Лажонн ни секунды не сомневался, что надвигающейся на них армадой командует именно он) или все же поторговаться? Пускай они с мальчуганом были знакомы всего несколько дней, но капитан в глубине души чувствовал, что тот не таит в себе зла, и оказался в фокусе внимания Инспектора исключительно волею судеб. Все его существо яростно протестовало против того, чтобы покориться и уступить, но разум подсказывал, что все прочие варианты обойдутся в итоге еще дороже.

Однако снующий вокруг бестелесной тенью Аврум путал все карты, внося в уравнение слишком много неизвестных. Неумолимая интуиция подсказывала Лажонну, что присутствие этой темной твари вполне могло обернуться большой кровью, чего ему совершенно не хотелось. И без того бед хватает.

Проклятье! Для начала неплохо бы выиграть немного времени, чтобы как следует все обдумать, ну а после и будем принимать решение.

Капитан скатился вниз по трапу, высунулся в коридор и громко гаркнул:

– Траська! Подъем! Полный пар! Отправление по готовности!

Спустя всего несколько секунд в коридоре послышался торопливый топот, и девчонка влетела в кабину, на ходу сгребая в охапку свои растрепанные рыжие кудри. Она еще не успела толком проснуться, но подобные приказы требуют немедленного исполнения и не оставляют времени на раскачку.

– Что случилось, пап? – Трасси схватилась за рычаг мехов, нагнетая воздух в топку, пока Лажонн лопатой закидывал в нее щедрые порции угля.

– Облава! – угрюмо буркнул ее отец. – Эшелоны построились в боевой порядок и движутся в нашу сторону.

– Но с чего ты взял, что им нужны именно мы?

– Ты видишь поблизости кого-то еще? – Лажонн, на секунду отвлекся от работы лопатой, чтобы мученически закатить глаза. – Не прикидывайся дурочкой, тебе это не идет. Ты же прекрасно понимаешь, что они пришли за Вальхемом.

– Гонять несколько эшелонов по пустыне ради того, чтобы поймать какого-то мальчишку?! Не многовато ли чести?!

– Такое впечатление, что ты, Траська, ему завидуешь, – капитан сверился с показаниями манометра, которые издевательски медленно ползли к требуемому значению. – У Империи достаточно рычагов, чтобы заставить перевозчиков плясать под свою дудку. А если уж за дело берется сам генерал Голстейн…

– Почему ты так уверен, что эта облава – его рук дело?

– Сбегай наверх и пересчитай дымные столбы, – Лажонн ткнул перемазанной в саже рукой в сторону лестницы, – их пять. А это значит, что в общем веселье принимают участие все эшелоны из нашего каравана. Включая Крелла. А он и палец о палец не ударит без прямого указания от Имперского руководства, слишком уж дорого ценит он свои усилия. Так что генерал наверняка сейчас у него на борту.

– Ясно, – угрюмо буркнула Трасси, прислушиваясь к гудению разгорающегося в топке пламени.

– И это еще полбеды, – отец, похоже, решил окончательно ее добить. – Я почти уверен, что он прихватил с собой и Мать Свейне. На всякий случай, так сказать.

– Из-за Аврума, что ли? Но Вальхем говорил, что генерал никогда с ним не пересекался! Откуда он может о нем знать?

– А еще Вальхем говорил, что Голстейн мог видеть некоторые оставленные Аврумом следы, помнишь? – Лажонн подступил к дочери вплотную, опустившись до вкрадчивого шепота. – И того, что он увидел, оказалось достаточно, чтобы он поставил на уши и перевозчиков, и Империю, и еще черт знает кого. Сомневаюсь, что его так впечатлила найденная в лесу, скажем, кучка необычного помета. Голстейн обнаружил что-то реально серьезное и опасное, иначе бы он не стал развивать столь бурную активность.

– Но если ему нужен только Вальхем, – Трасси покосилась на манометр, стрелка которого постепенно подбиралась к красной черте, – то зачем мы разводим пары? Куда мы собираемся бежать? Зачем?

– Ты предлагаешь отдать парня Голстейну? И тем самым откупиться от Империи?

– Нет, но… – девчонка замялась, подбирая слова. – Он мог бы спрятаться в лесу, пока мы будем уводить погоню в пустыню.

– Думаешь, генерал – наивный простачок, который не учел возможность такого варианта? – Лажонн погрозил дочери пальцем. – Пытаться его обхитрить – безнадежная и опасная затея, он такого никому не прощает. Когда Голстейн до нас доберется, ты сама ему все расскажешь. Абсолютно все! Вплоть до воспоминаний о материнской утробе! Что-что, а вытрясать из людей информацию он умеет просто отлично! Да и Вальхем все равно не сможет скрываться в лесу вечно, его рано или поздно найдут, но вот нам с тобой к тому моменту будет уже все равно. Понимаешь?

– Что же нам делать?

– Понятия не имею! – капитан раздраженным рывком захлопнул дверцу пылающей топки. – Но отдавать парня на растерзание я не намерен! Наш «Хоррам» достаточно быстр, чтобы уйти от любой погони, а дальше – посмотрим. Если повезет – доберемся до Фланндора и там укроемся. Туда даже Голстейн соваться не рискнет.

– Но как быть с Аврумом? Вряд ли Вальхем согласится его тут бросить.

– Хороший вопрос, – Лажонн задумчиво погладил свою бороду. – Знаешь, ты бы для начала мальчишку хоть разбудила что ли…

Спросонья Вальхем очень долго не мог сообразить, что происходит, хлопая заспанными глазами и постоянно переспрашивая.

– Облава? Какая еще облава? На кого? – он спустил босые ноги на пол и еще раз широко зевнул. – Мы на кого-то охотимся?

– На нас охотятся, болван! – не вытерпела Трасси. – А если быть совсем уж точным, то на тебя!

Она ткнула его пальцем в грудь, едва не отбросив обратно на кровать.

– На меня?! – последние остатки сна с Вальхема как ветром сдуло. – Но кому я понадобился? И зачем?

– Генералу Голстейну, кому же еще! – фыркнула девчонка. – Так что натягивай штаны, да поскорей – мы отправляемся с минуты на минуту. Попытаемся прорваться во Фланндор. Но сперва надо бы решить, как быть с Аврумом, так что поговори с ним, будь добр.

Уже через несколько секунд Вальхем скатился по трапу в ботинках на босу ногу, и прямо на бегу натягивая куртку.

– Аврум! – крикнул он, остановившись в тени огромных колес эшелона. – Аврум, ты где?!

– Здесь я, рядом, не надрывайся так, – послышался негромкий голос почти над самым его ухом.

Подпрыгнув от неожиданности, мальчишка резко развернулся, увидев, как ничем не примечательная куча песка прямо на глазах начинает покрываться темными прожилками и принимает знакомые формы.

– За мной пришли! – принялся сбивчиво объяснять Вальхем. – Генерал Голстейн и… в общем, нам надо бежать, пока есть такая возможность. А ты пока спрячься, у тебя это отлично получается. Тебя-то они ни за что не найдут. Потом, когда все более-менее утрясется, мы вернемся и…

– Тебе угрожает опасность? – в сухом и обычно бесстрастном голосе Аврума проступили нотки беспокойства.

– Как тебе сказать, – парень почесал нос. – В прошлый раз, если помнишь, посланные генералом люди едва заживо меня не зажарили.

– Не бойся! Я уничтожу любого, кто посмеет тебе угрожать!

– Нет! – поддавшись внезапному порыву, Вальхем бросился вперед и обнял огромную морду черного чудовища. – Только не это! Не надо никого убивать, пожалуйста!

– Но почему? – Аврум выглядел изрядно озадаченным таким поворотом. – Что плохого в том, чтобы отплатить той же монетой тем, кто пытается убить тебя? Что не так?

– Просто я не хочу, чтобы из-за меня гибли люди! Я не могу брать на себя такую ответственность! Их же можно просто остановить, отпугнуть, я не знаю… прогнать. Только не убивай больше никого, ладно?

– Если ты настаиваешь…

– Да! Очень тебя прошу! Пожалуйста!

– Хорошо, я сделаю все, как ты скажешь, хотя это может быть и непросто. Ситуации случаются разные.

– Ничего, мы справимся, – Вальхем, наконец, разжал свои объятия и отступил назад. – Ты пока затаись где-нибудь, а нам надо бежать. «Хоррам» – самый быстрый эшелон, нас им не догнать. Переждем во Фланндоре, потом вернемся…

– Я тебя одного не отпущу! – категорически заявил Аврум. – Я отправляюсь с тобой!

– Каким образом? Мы будем гнать на полном ходу, и я даже не знаю, сколько дней займет у нас дорога! Ты же говорил, что еще не до конца восстановился, что дальние путешествия тебе пока не по силам!

– Можно забраться наверх и ехать там, – Аврум вскинул голову, глядя на верхнюю палубу.

– У всех на виду?! Ты с ума сошел?! – простонал Вальхем. – Люди же умом тронутся, если тебя там увидят, да ты и сам не хотел, чтобы тебя обнаружили! Лучше уж тогда…

– Ты что-то придумал?

– Можно спрятать тебя в грузовом трюме! Он достаточно просторный, чтобы ты в нем поместился.

Вальхем подскочил к створкам, закрывающим вход в грузовое отделение и принялся дергать за рычаги, пытаясь их открыть, но безуспешно. Воздух прорезал громкий рев гудка, означающий, что эшелон готов к отправлению.

– Долго вы тут еще копаться будете? – на трапе показалась Трасси в привычном платке поверх непокорных рыжих вихров. – Эй! Ты что там задумал? Зачем тебе в трюм приспичило?

– Аврума спрятать, – мальчишка сумел, наконец, открыть первый замок и перебежал к следующему.

– Ольханулся что ли?! Зачем ты его с собой тащишь?! С ним и здесь ничего не случится!

– Я ему предлагал, но он и слушать не хочет. Грозится даже не крышу залезть, если других вариантов не будет. Ты этого хочешь? – Вальхем отер пот со лба и кивнул на грузовой люк. – Ты лучше помоги, один я тут еще долго корячиться буду, а время не терпит.

Снова заревел гудок, уже не скрывая своего нетерпения.

Трасси, вполголоса выругавшись, подскочила к створкам и несколькими быстрыми рывками открыла оставшиеся замки. Судя по всему, ей был ведом некий секрет, без знания которого Вальхем мог бы дергать за рычаги еще очень долго. Тяжелая створка с лязгом поднялась вверх, открыв полупустой трюм.

– Давай! Забирайся! – парень махнул Авруму рукой.

Его лицо обдало порывом теплого воздуха, и на его глазах огромный ком тьмы, не издав ни звука, проворно нырнул внутрь. Только эшелон чуть качнулся, да рессоры заскрипели от принятого груза.

– Ух ты! – не удержалась Трасси.

– Я здесь с ним поеду, – Вальхем вскарабкался следом за Аврумом в трюм. – Закрывай нас, и погнали отсюда!

– Все на борту, трап убран! – отчиталась Трасси, вихрем влетев в кабину. – Можно отправляться!

– Ну наконец-то! – с облегчением выдохнул Лажонн и до упора толкнул вперед рычаг, управляющий подачей пара.

Эшелон затрясся, когда пришедшие в движение колеса начали перемешивать песок и камни, постепенно разгоняя огромную махину. Трасси даже была вынуждена ухватиться за поручень, чтобы не вывалиться в коридор. «Хоррам» и вправду отличался весьма бодрым нравом, стремительно набирая ход.

– Что там с Аврумом? Он в лес вернулся?

– Черта с два, – буркнула Трасси, – он у нас в трюме.

– Что?! – Лажонн так резко обернулся, что едва не потерял равновесие. – Как он там оказался?!

– Пришлось пустить. В противном случае он угрожал забраться на верхнюю палубу и ехать там.

– Что ему от нас надо?!

– Он беспокоится за Вальхема и не хочет отпускать его одного. Насколько я поняла, Голстейн уже довольно давно за ним охотится.

– Думается, что генерала интересует не столько Вальхи, сколько Аврум. Ради одного безродного мальчишки он бы такую суматоху разводить не стал бы, – Лажонн высунулся в окно и бросил взгляд назад, на приближающиеся дымные столбы преследующих их эшелонов. – М-да, с таким грузом нам от них не уйти. Они-то налегке едут, без пассажиров и багажа. Даже углем загрузиться, небось, толком не успели. Сорвались с места в чем мать родила, как говорится. Чувствуется, что наш генерал почуял нечто реально интересное и ценное… или опасное.

Трасси, невольно подслушавшая разговор Вальхема с его жутким черным другом, уже открыла рот, чтобы подтвердить опасения отца, но передумала и предпочла промолчать. К чему понапрасну нервировать старика, который и без того на взводе. Ну а держать в запасе чудовище, способное разделаться с твоими недругами, всегда полезно. Кто знает, вдруг и пригодится.

– Есть, конечно, один запасной вариант, – задумчиво пробормотал Лажонн, с показным вниманием всматриваясь в трясущиеся стрелки манометров, – в крайнем случае, мы можем вторую секцию просто отцепить.

– Прямо с Вальхемом и…

– Да.

– Ну уж нет! – Трасси замотала головой, разбросав по плечам выбившиеся из-под платка кудри. – На такое предательство я ни за что не пойду.

– Я и не сомневался, – оглянувшись на дочь, капитан горько усмехнулся. – А это означает, что нам с тобой придется разделить их судьбу.

В коридоре послышался топот ног, и Лажонн поспешил отвернуться к панели управления, чтобы не выдать своих чувств вбежавшему в кабину Вальхему.

Глава 24

Голстейн уже дважды предлагал Матери Свейне спуститься вниз, но она раз за разом отказывалась, хотя ураганный набегающий ветер так и норовил оторвать ее от поручней и отправить в полет. Она твердо вознамерилась досмотреть все представление до конца, не пропустив ни одного акта, ни одной репризы.

Крелл предупреждал их, что «Хоррам» – один из самых быстрых эшелонов, и если Лажонн, его капитан, вовремя заметит погоню, догнать его будет крайне непросто, если вообще возможно. Тем не менее, Свейне отчетливо видела, как неуклонно сокращается расстояние между беглецами и преследующим их строем эшелонов. Странно. То ли машина Лажонна оказалась не столь хороша, как о ней думали, то ли сыграли свою роль еще какие-то обстоятельства, но к данному моменту исход погони уже ни у кого не вызывал сомнений.

Еще несколько минут – и «Хоррам» будет взят в клещи эшелонами Крелла и Гвенна. Еще два эшелона заходили с флангов, упреждая возможные попытки побега. Ну а дальше начинается работа отделения охраны, бойцы которого уже готовили абордажные крючья.

Отдав последние распоряжения, Голстейн подошел к Свейне.

– Я, конечно, надеюсь, что до штурма дело не дойдет, – ему приходилось почти кричать, чтобы перекрыть рев ветра и грохот работающей на всех парах машины, – но надо быть готовыми ко всему. Веру в человеческое благоразумие я утратил уже давно, и всегда ожидаю только худшего.

– Почему «Хоррам» не может от нас оторваться? – Ее Святейшество обернулась к генералу, придерживая рукой капюшон плаща. – Вы же утверждали, что эшелон Лажонна едва ли не самый быстрый из всех.

– Судя по густым столбам дыма, их котлы работают на полную мощность, – прикинул Голстейн, вскинув руку к глазам. – Быть может, у них на борту слишком много груза, что замедляет ход?

– Но откуда у них этот груз? – не унималась Свейне. – Караваны как правило доставляют товары сюда из Кверенса, а обратно идут почти пустые. Насколько я помню, их эшелон из-за поломки до столицы так и не добрался. Да и запасы угля им пополнить было некогда. Что и где они успели подобрать?

Голстейн обернулся и пристально посмотрел на кутающуюся в серый плащ женщину. Проклятье! Она в очередной раз сумела из нескольких крох информации выстроить логичную конструкцию, ненавязчиво подводящую к единственно возможному выводу.

По всей видимости, на борту «Хоррама» присутствовало нечто весьма тяжелое и крайне ценное, ради чего его экипаж был готов пойти на весьма серьезный риск и даже на возможные жертвы. Неясным оставалось только одно – кому именно придется в итоге эти самые жертвы принести.

– Мы будем действовать максимально осторожно, – заверил он Мать Свейне, опустив все промежуточные рассуждения. Они уже настолько хорошо понимали друг друга, что им вполне хватало нескольких расплывчатых намеков, чтобы донести суть своих соображений до собеседника.

– Что ж, тогда мне остается лишь пожелать вам удачи, – Ее Святейшество покосилась на мчащийся впереди «Хоррам», до которого оставалось не более сотни метров. – Да хранят вас Пастыри!

Голстейн отрывисто кивнул и отошел к своим бойцам, оставив за кадром откровенно провокационную фразу Свейне. Теологические нюансы после обсуждать будем, сейчас нужно сосредоточиться на основной задаче.

Расстояние до «Хоррама» сокращалось с каждой секундой. Зажатый между двух других эшелонов, действовавших максимально четко и слаженно, он оказался полностью лишен возможности маневрировать. Любое его неосторожное движение неизбежно привело бы к столкновению, которое, с учетом скорости, повлекло бы за собой настоящую катастрофу. Огромные, по четыре метра в диаметре колеса, едва зацепившись друг за друга, мгновенно спровоцировали бы масштабную аварию, способную разнести столкнувшиеся эшелоны на куски. Ну а о том, какая при этом судьба ожидает их экипажи и пассажиров, даже задумываться не хотелось.

– Парни! Вперед! – крикнул Голстейн, и несколько бойцов, раскрутив свои крюки, забросили их на верхнюю палубу «Хоррама».

Улучив момент, они прыгнули вперед, в гущу поднятой колесами пыли. Казалось, что желтая пелена их полностью поглотила, но уже через несколько секунд стражники уже показались у ограждения, быстро карабкаясь по веревкам, зацепившимся за поручни. Эшелоны продолжали сближаться, и, замешкайся они хоть немного, стальные бока огромных машин вполне могли растереть их в кровавые кляксы.

И в этот момент, когда Матери Свейне казалось, что она уже видела все, что только можно, Голстейн вдруг сам вскочил на ограждение и прыгнул на преследуемый эшелон. Без абордажного крюка, без страховки, без ничего! Она испуганно всхлипнула, хватаясь за сердце, но уже через секунду увидела, как генерал помогает подняться на палубу другим стражникам.

Свейне знала, что Голстейна за глаза называли «бешеным быком», и она не раз сталкивалась с его легендарным упрямством. Но сегодня она воочию убедилась в том, что он и вправду бешеный, точнее, безумный. Решиться на подобный бросок мог только совершенно отчаянный человек. Генерал был поистине одержим тем, что он делает, одержим своим служением Божественным Братьям. И, следуя своему долгу он не щадил ни себя самого, ни попавших под его руку других людей.

Голстейн и стражники скрылись в ведущем вниз люке, и почти сразу же «Хоррам» начал замедлять ход. Судя по всему, его команда была максимально быстро взята в плен, и долгая погоня в песках подошла, наконец, к своему финалу.

Правительственный Эшелон едва остановился, и поднятая его колесами пыль еще не успела осесть, когда по спешно опущенному трапу быстро сбежала Мать Свейне.

Остальные эшелоны выстроились вокруг, окружив «Хоррам» со всех сторон. Воздух заполонила какофония звуков – шипение пара, лязг металла, чьи-то голоса, громко отдающие команды экипажам. Все это только усиливало ощущение хаотического месива из песка, машин и взвинченных до предела людей.

Обежав вокруг зарывшийся носом в очередную дюну зеленый эшелон Лажонна, Свейне увидела и самого капитана, и его соратников, которых стражники выволокли на улицу и поставили на колени со связанными за спиной руками. Седовласый старик, конопатая девчонка с растрепанными рыжими кудрями и бледный щуплый мальчишка – поистине могучее воинство, определенно заслуживающее того, чтобы за ним гонялся табун эшелонов, возглавляемый одним из высших офицеров Империи.

Но Свейне знала, что истинная цель погони крылась совсем в другом, и внешняя жалкость и никчемность пленников не должны никого обманывать.

Голстейн также находился здесь, он стоял перед арестантами, привычно сцепив руки за спиной и ожидая, когда немного уляжется окружающая суматоха. Генерал явно был настроен дать еще одно представление, которые он так любил, однако такого рода искусство не терпит суеты и требует должного внимания публики.

Увидев Мать Свейне, он недовольно поморщился, поскольку ее присутствие существенно ограничивало его возможности оказывать на пленников необходимое давление для обеспечения их разговорчивости. Некоторых вещей при дамах делать все же не следовало.

– Я вас сюда не приглашал, Ваше Св… госпожа, – проворчал Голстейн.

– Если мне не изменяет память, – парировала Свейне, – то вы притащили меня из Кверенса как раз потому, что нуждались в моей помощи, разве не так? Именно поэтому я здесь. Всякое ведь возможно, сами же знаете.

– Ладно, если вы уж пришли, то хотя бы не мешайте. Стойте там, где стоите, и помалкивайте, хорошо? – генерал покосился на собравшихся вокруг людей, среди которых были и капитаны, и члены их экипажей, и вновь недовольно поджал губы.

Некоторые сведения умудряются просачиваться через самые плотные преграды и строжайшие запреты, отыскивая мельчайшие щелочки и после стремительно разбегаясь по умам ворохом сплетен и гроздьями слухов.

Также и здесь.

Несмотря на то, что прибытие Матери Свейне сопровождалось самыми серьезными мерами секретности, по окружающим лицам прекрасно читалось, что все были в курсе того, кто именно скрывается под серым плащом и опущенным на лицо глубоким капюшоном. Вокруг одинокой женской фигуры образовалось почтительное свободное пространство, и в бросаемых на нее взглядах сквозила смесь уважения, восхищения и даже подобострастия.

Некоторые застарелые привычки полностью изжить категорически невозможно, тут уж ничего не поделаешь. Ну да ладно. Пусть они хоть молятся на Ее Святейшество, лишь бы под ногами не путались.

Голстейн подозвал к себе командира отделения охраны, распорядившись организовать оцепление, удерживающее публику на достаточном расстоянии, чтобы никто из зрителей не мог бы вмешаться в процесс допроса. Дождавшись, когда стражники оттеснят любопытствующих подальше от «Хоррама», генерал подошел к коленопреклоненным пленникам.

– Куда так торопимся, уважаемые? – с легкой издевкой поинтересовался он. – Али опаздываем куда?

– По делам… надо было, – буркнул Лажонн, не разгибая спины.

– Ясно, – Голстейн остановился перед Вальхемом. – Юного пассажира подвозили?

Мальчишка, в отличие от капитана, не стал тушеваться и, вскинув голову, с вызовом посмотрел Инспектору прямо в глаза. Его взгляд буквально полыхал гневом и ненавистью.

– Он просто знакомый, – попытался вступиться за него Лажонн, – мы уже много лет работаем с его отчимом, Торпом… то есть, работали…

– Мы не на суде, уважаемый! – довольно резко оборвал его Голстейн. – Адвокаты нам здесь не нужны, он и сам за себя ответить может. Вы лучше скажите мне, что за срочный груз вы везете и куда? И груз довольно тяжелый, насколько я могу судить. Ну?

– Да ничего особенного мы не везем, – принялся объясняться Лажонн, хотя с самого начала было ясно, что генерал не поверит ни единому слову из его сбивчивого лепета, – все как обычно – разнообразный металл в слитках и прутках…

– Тогда, я полагаю, вы не станете возражать, если мы заглянем в ваш трюм? Вы же законопослушные граждане, и вам нечего скрывать, правда? Мы только посмотрим, и все, – Голстейн дал знак стражникам, двое из которых подошли к эшелону и начали открывать замки грузового люка.

Сам же он, обойдя Вальхема кругом, присел у парня за спиной на корточки, положив руки ему на плечи. Таким образом, если содержимое трюма представляло какую-то угрозу, то мальчишка оказался бы у нее на пути. Окружающие, хоть и не до конца поняли смысл действий генерала, все же сообразили, что происходит нечто важное и, возможно, небезопасное. Публика осторожно попятилась, не отрывая напряженных взглядов от створок люка.

Лязгнул последний открытый замок, и зев трюма распахнулся. На фоне яркого солнечного света, заливавшего все вокруг, его недра казались заполнены бездонной чернотой ночи. Один из стражников, вкарабкавшись по подножкам, забрался внутрь…

– Ну! Что там?! – не вытерпел Голстейн.

– Ничего примечательного, – вернувшийся стражник спрыгнул на песок и отряхнул руки, – груда ржавого металлолома и все.

От генерала не укрылось, как в этот момент обмякли плечи Вальхема, не сумевшего сдержать вздох облегчения. Выходит, им все же было, что скрывать. Что ж, ситуация требует прояснения, а значит придется задать несколько вопросов. Возможно, что и «с пристрастием».

Он поднялся и, сунув руку под мундир, достал купленный когда-то на рынке у Торпа нож.

– Узнаешь? – Голстейн продемонстрировал Вальхему матовое узорчатое лезвие, получив в ответ еще один пылающий яростью взгляд.

– Я сожалею, что так вышло с твоими родителями, – генерал чуть наклонил голову, – но в тот момент, когда у них была возможность поступить правильно, они все же предпочли сделать неверный выбор. За что и поплатились. Это было их решение, не мое. Надеюсь, что ты не повторишь их ошибок.

Острие ножа поддело Вальхема под подбородок.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что именно меня интересует, – голос Голстейна стал жестким и требовательным. – Что произошло тогда, в лесу, где погибли люди, которые тебя искали? Что именно ты раскопал там под землей? И где оно сейчас?

Услышав, как рядом потрясенно охнула Трасси, и глухо выругался ее отец, он иронично вскинул бровь.

– Вот как? Выходит, ты даже своим друзьям рассказал далеко не все? Утаил от них, какая сокрушительная и убийственная мощь находится в твоих руках? Ай-яй-яй! Как нехорошо! – нож чуть подался вперед, еще сильней откинув голову мальчишки. Из-под серого лезвия скатилась первая алая капля. – Итак, я повторяю свой вопрос: что ты там нашел, и где оно сейчас?

– Да пошел ты! – процедил Вальхем сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелить челюстью, чтобы не порезаться еще сильней.

– А ты славный малый! Правда! – Голстейн неожиданно мягко, почти по-отечески улыбнулся. – Смелый, дерзкий… Но, думается, только потому, что ты считаешь, будто тебе больше нечего терять. Но я готов доказать тебе, что ты ошибаешься.

Отступив от Вальхема, генерал сделал пару быстрых шагов и остановился около Трасси. Он зашел ей за спину, и лезвие ножа легло на ее тонкую шею. Лажонн как-то по-звериному взревел и попытался вскочить на ноги, но стоявший рядом с ним стражник немедленно швырнул его обратно на песок.

Вальхем же мгновенно весь покрылся мерзким липким потом страха. Как бы странно это ни звучало, он почти не волновался за свою собственную жизнь, но вот нести ответственность за других людей, которые могут из-за тебя пострадать или даже погибнуть – совсем другое дело! Взваливать на свои плечи такую ношу он был категорически не готов.

– Ну что, парень, – слова Голстейна чем-то напоминали тяжелые и холодные куски льда, вонзавшиеся прямо в пылающий мозг, – стоит ли твое упрямство жизни этой юной леди? Считаю до трех. Один!

Вальхем даже заскулил от бессилия, до крови прокусив губу. Он ничего, абсолютно ничего не мог противопоставить безжалостному расчету Голстейна, прекрасно знавшего, за какие струны нужно дергать, чтобы заставить человека послушно исполнять его волю.

– Два!

– Аврум!!! – что было сил крикнул мальчишка. – Сделай же что-нибудь!!!

Голстейн даже не успел сообразить, что именно произошло. Проследив за взглядом Вальхема, он резко обернулся к «Хорраму», но только для того, чтобы заметить какое-то движение в глубине его трюма…

А в следующий момент он обнаружил себя лежащим на песке и изучающим лазурное небо над головой. Словно какой-то кусок его жизни просто вырезали и выкинули прочь. Сквозь звон в ушах он слышал крики, доносившиеся словно издалека, но не мог разобрать, что именно там происходит.

– Генерал, вы в порядке?! Вы живы?! – на лицо Голстейна упала тень от склонившейся над ним Матери Свейне.

– Хотел бы я знать, – он попытался сесть, но сразу же застонал от боли, пронзившей тело, которое, судя по ощущениям, превратилось в один сплошной синяк. – Похоже, что еще жив, но уже начинаю об этом жалеть.

Голстейн с трудом приподнялся на локте, чтобы взглянуть на происходящее вокруг эшелонов, да так и застыл, буквально парализованный увиденным зрелищем.

Пятачок перед «Хоррамом», где находились пленники, словно заполонил темный вихрь, разметавший прочь всех остальных людей. Прямо у генерала на глазах один из стражников, то ли невероятно бесстрашный, то ли неизмеримо глупый, попытался приблизиться к мешанине черных полос, и немедленно был отброшен далеко в пески. По ушам Голстейна словно хлопнули две упругих ладони, вновь отключив его слух на несколько секунд.

– С вами то же самое было, – голос Матери Свейне доносился как будто издалека, – отшвырнули прочь, точно тряпичную куклу.

– Но я все еще жив, – Голстейн видел, как несчастный стражник перекатился и сел, ощупывая себя на предмет возможных потерь. – Тогда как в прошлый раз данная тварь особо не церемонилась. Интересно, почему?

– Вы полагаете, что это то самое существо, что убило ваших людей в лесу?

– Вне всякого сомнения. Осталось только понять, что оно такое, откуда, и как нам с ним быть? – генерал оглянулся на Ее Святейшество, которая неотрывно следила за жуткой пляской тьмы и песка. – Оно похоже на кого-то из ваших подопечных? На кого-то из Пастырей?

– Я не… – начала говорить Мать Свейне, но тут же умолкла, поскольку в этот момент темный вихрь остановился, и его контуры проступили из медленно оседающей пыли.

Тут даже сам Голстейн на какое-то время потерял дар речи, залюбовавшись ужасающий совершенством линий и форм выросшего перед ними монстра. Было в нем что-то от огромного разъяренного хищника – волка или тигра, защищающего своих детенышей. Широко расставленные мощные лапы, в любой момент готовые к прыжку, матово поблескивающая голова, поворачивающаяся из стороны в сторону в поисках возможных угроз… и три кажущихся крошечными человека, медленно отступающие к трапу «Хоррама» за его вздыбленной спиной.

– Небеса, помилуйте! – всхлипнула вдруг Мать Свейне.

– Что такое?! – ее внезапное волнение здорово обеспокоило генерала. Он обернулся и увидел, как опало лицо Ее Святейшества, как задрожали ее губы и как ее лицо захлестнула еще большая бледность.

– Это же он! Он самый! – она вытянула вперед руку, трясущимся пальцем указывая на черную махину. – Порождение Первозданного Мрака! Демон смерти и разрушения! Ожившая легенда, явившаяся из глубины веков!

Охваченная ужасом женщина рухнула на колени, а Голстейн снова обратил свой взор на темного монстра, прикрывавшего отступление Лажонна и его команды к родному эшелону. Остальные капитаны и их помощники, не желая испытывать судьбу, также устремилась к своим машинам. Они хоть и не знали подробностей, поведанных генералу Матерью Свейне, но, похоже, инстинктивно чувствовали, что в данной ситуации самым разумным решением будет убраться отсюда как можно скорее.

Если еще и Крелл даст деру, то генерал со своей спутницей рискуют остаться одни посреди бескрайних песков с весьма призрачными шансами на выживание. Мысль об этом заставила Голстейна забыть о боли. Он вскочил на ноги, обхватив Мать Свейне за плечи и крепко ее встряхнув.

– Если мы сейчас его упустим, то он может наделать еще много бед! Как мы можем его остановить?

– Как возможно противостоять тому, что всесильно и неуязвимо?! – по щекам Свейне покатились слезы отчаяния. – Мы можем лишь молиться нашим заступникам о том, чтобы наша смерть была быстрой. Но и они…

– Так молитесь же, коли других способов нет! – рванув мундир, генерал выхватил из внутреннего кармана небольшую шкатулку и открыл ее. Перед самым своим носом Ее Святейшество вдруг обнаружила голубой амулет, покачивающийся на тонкой серебристой цепочке. – Молитесь своим владыкам, пока еще не поздно!

После секундного замешательства Свейне схватила кулон и, стиснув его в кулаке с такой силой, что побелели костяшки ее пальцев, зашептала слова молитвы, призывая Пастырей на помощь:

– Заступники наши темные, в горе и боли к Вам взываю я! Оградите от смерти нас своим воинством небесным…

Пока Лажонн и его команда под прикрытием черного монстра поднимались по трапу «Хоррама», из труб остальных эшелонов уже взметнулись столбы густого черного дыма. Маячащая перед Голстейном перспектива остаться один на один с мрачным порождением древности, способным играючи выкосить целый гектар леса вместе с людьми, и от которого он вряд ли может ждать милости или пощады, с каждой секундой выглядела все более реальной.

И действительно, словно подслушав его мысли, обслуживавшие темно-вишневый Правительственный Эшелон помощники Крелла подняли и убрали трап, готовясь к отправке и явно не собираясь ждать кого-то еще

– Вот же засранец, а!.. – в сердцах выругался Голстейн, и в тот же миг с неба прогремел гулкий громовой раскат.

Генерал едва успел вскинуть голову, чтобы увидеть, как прямо на него падают несколько белых коконов, оставляющих за собой бледные дымчатые шлейфы.

Буквально в нескольких метрах от земли они словно взорвались, выбросив в стороны короткие жесткие крылья, резко затормозившие их падение. И в следующую же секунду вновь прибывшие немедленно атаковали Аврума, пронзив воздух лиловыми росчерками электрических разрядов…

– Они пришли!!! – Мать Свейне вскочила на ноги, указывая рукой с зажатым в ней кулоном на завязавшуюся драку. – Они меня услышали!!!

– Ольхануться можно! – Голстейн был потрясен ничуть не меньше, но быстро спохватился и выдернул у нее голубой камень, немедленно убрав его назад в шкатулку. – Давайте-ка уносить ноги, пока еще есть такая возможность.

Он схватил Свейне за локоть и, не переставая оглядываться на побоище, поволок к Правительственному Эшелону, уже выпускающему струи пара.

Белые воины, напоминающие огромных поблескивающих на ярком солнце шершней, надвигались на Аврума, ощетинившись острыми клешнями и осыпая его градом трескучих молний. Черный монстр пятился, отступая под их напором, но, похоже, их атаки не причиняли ему сколь-либо заметного вреда. Внезапно сквозь грохот разрядов послышался нарастающий свист, и в следующую секунду полыхнула короткая вспышка, столь яркая, что у Голстейна перед глазами поплыли желтые пятна. Один из белых солдат взорвался фейерверком искр, разбросав в стороны дымящиеся куски.

Поразивший его луч, пройдя дальше, оставил на земле перед генералом и Свейне темную влажно поблескивающую полосу. В первый момент подумалось, что здесь кто-то выплеснул ведро воды, но дохнувший в лицо жар дал понять, что это вовсе не вода, а расплавленный песок. Голстейна аж передернуло, когда он сообразил, что именно таким ослепительным мечом были недавно убиты его люди в лесу. От осознания его всесокрушающей мощи сводило скулы.

– Осторожно! – увидев, что Мать Свейне, бредущая вперед словно в полусне, того и гляди наступит на полосу сплавившегося песка, Голстейн дернул ее назад, и женщина, споткнувшись, плюхнулась на землю.

– Нет! – простонала она ошеломленно. – Нет! Только не это!

Она остекленевшим и почти невидящим взглядом неотрывно наблюдала за жутким и смертоносным танцем, что исполнялся на небольшом пятачке перед «Хоррамом». Белые бойцы набрасывались на Аврума, непрестанно жаля его ломаными иглами разрядов, но тот раз за разом ловко уворачивался от их атак, подгадывая момент для ответного удара.

Свист, вспышка – и еще один из противников Аврума, кувыркаясь, отлетел в сторону, оставляя за собой след из обломков.

– Не-е-ет! – по щекам женщины покатились слезы.

– Вставайте быстрей! У нас нет времени, горевать позже будете! – генерал попытался поднять Свейне на ноги, но она вывернулась и снова рухнула на колени.

В этот момент, оправдывая его опасения, Правительственный Эшелон громко лязгнул своими шатунами и тронулся с места, спеша покинуть место схватки божественных сил. Через считанные секунды он наберет достаточную скорость, и догнать его будет уже невозможно.

– Проклятье! Вставайте же! Крелл уже улепетывает! Или вы хотите сдохнуть здесь, в песках?!

– Оставьте меня!..

Голстейн даже вздрогнул от неожиданности, когда громкий разряд отшвырнул далеко в сторону дымящийся труп очередного белого воина, который, подскочив на небольшой песчаной гряде, со всего размаху врезался в темно-вишневый борт Правительственного Эшелона. Послышался жуткий скрежет, и бездыханное тело, застряв между колес пассажирской секции, намертво их заблокировало. Эшелон застонал, заскрипел и резко сбавил ход, пропахивая заклинившими колесами глубокие борозды в песке.

Выскочившие на верхнюю палубу техники вместе к Креллом мгновенно оценили ситуацию и, судя по всему, приняли единственно возможное в такой ситуации решение – отсоединить увязшую вторую секцию. Отделанные деревом и кожей каюты, плюс шикарный ресторан с баром стоили, конечно, целое состояние, но своя жизнь все же дороже.

Голстейн обернулся, чтобы посмотреть, как развивается драка, и прямо на его глазах Аврум просто разорвал пополам последнего противника. Все было кончено буквально за считанные секунды.

Правительственный Эшелон издал протяжный гудок и снова тронулся с места, лязгнув на прощание пустой сцепкой.

– Бежим! – Голстейн хотел схватить Свейне за руку, но та увернулась. – Второго шанса не будет!

– Оставьте меня! Прошу вас! – едва слышно произнесла она трясущимися губами. – Для меня все кончено, спасайтесь сами.

– Я вас здесь не… вот зараза! – покосившись на Аврума, генерал увидел, что тот, разделавшись с напавшим на него отрядом, обратил свое внимание в их сторону.

Голстейн отступил на пару шагов назад, и черная голова медленно повернулась вслед за ним. Темный демон явно имел к Голстейну определенные претензии после того, как генерал угрожал Вальхему и его подружке. По бокам монстра время от времени пробегали ветвистые разряды молний, а вокруг его мощных лап танцевали пыльные султанчики, хотя никакого ветра не было.

Как генерал ни силился, он никак не мог остановить кружащий в голове хоровод навязчивых мыслей. Его воображение снова и снова рисовало ему картины расчлененных тел, поваленных деревьев и расплавленного песка, что шкворчал, точно масло на сковородке. Интересно, он успеет хоть что-то почувствовать, если Аврум все же выстрелит? Как далеко разлетятся клочья его бренного тела? Будет ли на них румяная корочка? И не зацепит ли удар случайно и Мать Свейне?

Голстейн поспешил отойти от нее еще немного и похолодел, увидев, как Аврум неторопливо двинулся в его сторону, демонстрируя явное намерение довести их дискуссию до конца.

Сзади снова послышался поданный Креллом гудок, словно призывавший поторопиться, и генерал принял решение.

Идея оставить Ее Святейшество, по сути, бросив ее на произвол судьбы, его совершенно не вдохновляла, но попытка силком тащить ее за собой могла быть неверно истолкована его противником. Аврум вполне мог решить, что Голстейн взял женщину в заложники, и тогда вся история грозила закончиться для него совсем уж печально. Кто знает, какие у Лажонна и его молодежи взаимоотношения с этим монстром, но если Аврум надумает окончательно устранить угрозу для своих подопечных, то…

Так что лучше отложить окончательное выяснение отношений до следующего раза, а сейчас самым благоразумным выбором будет отойти в сторонку… или даже отбежать, причем быстро.

– Прошу прощения, Ваше Святейшество, но мне пора. Еще увидимся, – буркнул Голстейн на прощание и рванул с места, нагоняя Правительственный Эшелон.

Он каждую секунду ждал смертельной вспышки, что рассечет его на куски, но время шло, а ничего такого с ним не происходило. До эшелона оставалось уже недалеко, поднятая его колесами пыль слепила глаза и набивалась в рот, неприятно хрустя на зубах. Генерал подпрыгнул и ухватился за поручень рядом с дверью, через которую раньше экипаж переходил во вторую секцию. Чьи-то руки подхватили его и втащили внутрь.

Голстейн сел на полу, тяжело дыша и отплевываясь. Сквозь пыльный хвост он еще успел увидеть ярко освещенную солнцем сцену с дымящим «Хоррамом», коленопреклоненной крохотной женской фигуркой и неподвижной кляксой непроглядной черноты между ними. Пара секунд – и все скрылось за склоном очередной дюны.

Глава 25

– М-да, – только и смог сказать Лажонн, осторожно выглянувший в окно кабины.

Зрелище учиненного Аврумом разгрома и вправду впечатляло. Разбросанные вокруг останки его противников, от некоторых из которых еще поднимался едкий дымок, пятна опаленного и даже оплавленного песка, брошенная Креллом секция эшелона – даже не верилось, что все это безобразие уложилось всего в одну минуту максимум.

По трапу быстро пробарабанили ботинки Трасси, и девчонка, остановившись посреди панорамы побоища, восхищенно воскликнула:

– Обалдеть!

Она немедленно метнулась к одному из уничтоженных белых воинов и буквально засунула голову внутрь его развороченного тела, откуда снова донеслось чуть приглушенное:

– Обалдеть!

Следом за ней на трапе показался и Вальхем, опасливо озирающийся по сторонам. Он нагнулся и подобрал оброненный Голстейном нож, заткнув его себе за пояс.

– Аврум! – окликнул он осторожно.

– Что? – тот на секунду оторвался он раздирания одного из трупов.

– Кто это был? Пастыри что ли?

– Похоже на разведывательный отряд, – черный монстр вернулся к прерванному занятию. – Я сразу же подавил их связь с управляющим центром, и они не смогли отправить сообщение о встрече со мной. Но все равно, на их поиски рано или поздно обязательно кто-то явится, а потому нам лучше убраться отсюда, да поскорее.

– Но что ты там делаешь? – Вальхем почувствовал, как при виде Аврума, потрошащего бездыханное тело, к горлу у него подкатила тошнота.

– Ресурсы собираю. Тут есть все, что мне нужно, и уже скоро я смогу полностью восстановиться.

Отобрав несколько кусков, Аврум закинул их в открытый люк грузового трюма, после чего скользнул к оставленной секции Правительственного Эшелона и начал выдирать из его колес застрявшего там другого нападавшего. Вальхем же только сейчас обратил внимание, что вокруг нет ни одного следа крови, и в его душу начало закрадываться жуткое подозрение.

– Они что, – он нервно сглотнул, – неживые?

– Ты что, слепой?! – Трасси вынырнула из недр другого расчлененного солдата. – Это же машины!

Она продемонстрировала ему пучок каких-то разноцветных жгутов и шлангов, который держала в руке.

– Не настолько совершенные, как Аврум, конечно, существенно попроще, но машины. Я тут себе тоже кое-что полезное присмотрела, в хозяйстве пригодится.

– Ч… ч… что ты сказала? – они и не заметили, как к ним подошла Мать Свейне.

Ее Святейшество выглядела откровенно жалко. От ее былой горделивости и властности не осталось и следа. Покрытый желтой пылью плащ съехал набок, волосы перепутались, а на щеках остались грязные следы от слез. Взгляд же ее был исполнен такой боли и отчаяния, что Вальхем и Трасси на какое-то время умолкли, не решаясь заговорить.

– Ты хочешь сказать, что явившиеся на мой зов ангелы – машины? – она нависла над Трасси, с трудом балансируя на грани истерики.

– Ну… да, – девчонка осторожно кивнула. – Сами же видите.

– Но я призывала богов! Я призывала Пастырей! – хрипло воскликнула Свейне. – Но почему на мой зов явились лишь бездушные механизмы?! Темные Владыки отвернулись от меня?! Или я была недостаточно убедительна?..

Ее яркая эмоциональная вспышка угасла, и на женщину обрушилось осознание того, насколько подло ее повелители с ней обошлись, прислав вместо себя своих механических слуг.

– О! Так это вы послали тот сигнал, что я уловил незадолго до их появления? – Аврум тоже умел при необходимости перемещаться совершенно беззвучно.

Свейне резко развернулась, обнаружив прямо перед собой черную громаду, сплетенную из непрестанно шевелящихся и перетекающих друг в друга жгутов и волокон. На огромной темной голове не было глаз в привычном понимании, но все равно направление взгляда Аврума угадывалось абсолютно безошибочно.

И без того бледное лицо женщины откатилось еще дальше в пепельно-серый цвет, и Трасси даже пришлось ухватить Свейне за рукав, чтобы та не упала.

– Где ваш передатчик? – взмахнув лапой, Аврум забросил в трюм детали, которые он выдрал из выпотрошенного белого бойца.

– Он… – Мать Свейне подняла перед собой пустую правую руку, по-видимому, только сейчас обнаружив, что Амулета в ней больше нет. – Он у генерала Голстейна.

– То есть он может в любой момент снова вызвать этих, как их там… ангелов? – уточнил Вальхем.

– Его мольба должна быть искренней и отчаянной, – щека женщины дернулась в нервной усмешке, – а у генерала с этими материями довольно непростые отношения. Так что вряд ли, скорей всего, он просто сдаст Амулет в Палаты Безмолвия, и все.

– И все равно, нам лучше поскорей убраться отсюда, – как будто потеряв к ней всяческий интерес, Аврум подхватил еще одного раскуроченного врага и закинул его в трюм целиком, чтобы выковырять из него все ценное уже потом.

– Тогда забирайся, и я тебя закрою, – Трасси запрокинула голову, взглянув на высунувшегося из кабины Лажонна. – Зажигай там, пап, мы уже готовы!

– Так у меня тоже все под парами! – капитан скрылся внутри, и вскоре поднимающийся из труб «Хоррама» дым заметно погустел по мере того, как в топке разгорался огонь.

Подобрав по округе еще несколько трофеев и загрузив их в грузовой отсек, Аврум забрался туда сам, и Трасси опустила за ним створку.

– Давайте-ка все на борт! – скомандовала она, обращаясь к Вальхему и Свейне. – У нас, конечно, поскромнее, чем у Крелла, но кормят ничуть не хуже. Да и охрана под дверью не караулит.

– Зато у вас в трюме караулит кое-кто куда более опасный! – вспыхнула Ее Святейшество, словно очнувшись от обморока. – Вы хоть понимаете, что пригрели у себя в доме демона смерти и разрушения?! Тварь, способную только убивать, ничего более?! Он уже сделал это однажды и непременно убьет снова, только дайте срок! Такова его природа!

– Аврум – мой друг! – с вызовом заявил Вальхем, хотя и сам не знал, что именно хочет этим донести.

– Эта молодая особа только что разъяснила, что он – точно такая же машина, как те ангелы, с которыми он сражался! Разве машина может быть другом?!

– Почему нет? – вступилась за мальчишку Трасси. – Я тоже считаю «Хоррам» своим другом, что здесь такого?

Она протянула руку и ласково похлопала по огромному железному колесу.

– Пусть так, – Свейне чуть качнула головой, – но сколько человек он убил? Сколько детей разорвал в кровавые клочья?

– Это тут при чем? – недоуменно нахмурилась девчонка. – На что вы намекаете?

– Пусть лучше он сам тебе расскажет, – Ее Святейшество обернулась к заметно побледневшему Вальхему. – Те два парня, которых он растерзал в лесу под Ахово, они ведь тоже были твоими… друзьями, не так ли?

– Аврум дал мне слово! – выкрикнул Вальхем и продолжил уже тише. – Он обещал, что ничего подобного никогда больше не повторится!

– И ты ему поверил?! – Свейне вдруг расхохоталась, ее натянутые до предела нервы окончательно вышли из-под контроля. – Ты поверил тому, чье призвание – ложь, обман и манипуляция ради достижения заданной цели?! Ты всерьез полагаешь, что…

– Эй! Вы там скоро? – донесся сверху нетерпеливый окрик Лажонна. – У меня уже давно все готово.

– Думаю, нам стоит отложить нашу дискуссию до лучших времен, – Трасси сгребла в охапку свои трофеи и кивнула на трап. – Вопросы теологии мы обсудить еще всегда успеем. Давайте-ка все на борт!

– Вы предлагаете мне отправиться в путь в одном вагоне с демоном разрушения?! С тем, кто в любой момент может нас уничтожить и сожрать?!

– Аврум – вегетарианец! – буркнул Вальхем, окончательно разуверившийся в перспективе найти общий язык с Ее Святейшеством. – Не волнуйтесь, вы не в его вкусе, вас он есть не станет.

Он поднялся по трапу и остановился в проеме, обернувшись к оставшейся в одиночестве Матери Свейне и всем своим видом выражая полнейшее безразличие к ее дальнейшей судьбе.

– Забирайтесь уже! Или вам так неймется украсить окрестный пейзаж своими белоснежными костьми? Других вариантов все равно нет.

– Я… – начала, было, Мать Свейне, но умолкла, внезапно обнаружив, что ей нечего сказать.

Ее внезапно захлестнуло чувство полнейшего опустошения. Еще недавно обуревавшие ее страх, гнев, отчаяние растворились и исчезли, словно вода, бесследно впитавшаяся в иссушенную засухой землю.

Все, абсолютно все перевернулось с ног на голову.

Пастыри, которых она призвала, оказались всего лишь машинами. Древний демон разрушения выступал в качестве охранника для двух подростков. Да и Голстейн взял и сбежал, бросив ее посреди пустыни.

Но и это было еще не самое страшное.

Некогда уважаемая и почитаемая, а после гонимая Божественными Братьями, отсидевшая несколько лет в заточении, она вдруг поняла, что все ее предшествующие испытания и муки оказались всего лишь досадными неприятностями в сравнении с безродным мальчишкой, срывающим на ней свое раздражение.

Достойное завершение карьеры, ничего не скажешь. Ради такого жизненного итога стоило сражаться и страдать…

– Идемте, – Свейне вздрогнула, когда рыжеволосая девчонка взяла ее за локоть, – я покажу вам вашу каюту.

Набравший полный ход «Хоррам» глотал километр за километром, и Лажонн наконец позволил себе осторожный вздох облегчения. Если они и не сбежали от неприятностей, то, по крайней мере, на некоторое время их отсрочили. Но это ненадолго. Такие события, такие грузы и такие пассажиры – слишком лакомый кусок, чтобы возможные проблемы обошли его стороной. На этот счет у капитана не имелось ни малейших сомнений. Рано или поздно неприятности непременно их настигнут, но это потом, а сейчас можно немного передохнуть.

– Куда мы направляемся? – негромкий женский голос, разжавшийся у него за спиной, заставил Лажонна вздрогнуть.

Он обернулся, обнаружив, что в дверном проеме стоит Мать Свейне, с интересом наблюдающая за его работой.

Ее Святейшество скинула свой пропыленный плащ, оставшись в простом, но изящном сером платье, и капитан только сейчас получил возможность более-менее подробно рассмотреть ее осунувшееся и бледное лицо.

Все-таки странное ощущение, когда некто известный и влиятельный, о ком ты ранее только слышал, или видел его портреты, вдруг оказывается рядом с тобой, лишенный привычного ореола властности и славы, и ты понимаешь, что он – точно такой же обычный человек, как и ты. Точно ангел, сошедший с небес без сияющего нимба и белоснежных крыльев.

Простой уставший и немного напуганный человек.

– В этих песках хватает укромных уголков, Ваше Свя…

– Ох, оставьте эти регалии в прошлом, прошу вас! – поморщилась женщина. – Теперь я просто… просто Кириан, и все.

– Но как же?..

– Все то святое, чему я ранее служила, рассыпалось в пыль. Теперь я в каком-то смысле – слуга пустоты. Так что давайте обойдемся без титулов, ладно?

– Как скажете, – Лажонн пожал плечами и повернулся обратно к своим рычагам и манометрам.

– Итак, капитан, куда же мы держим путь?

– В пустыне немало мест, где можно укрыться, и где Империя нас не достанет.

– Вы полагаете, что Империя сейчас – наш главный враг?

– Врагов у нас достаточно, не скрою, – Лажонн неопределенно помахал рукой в воздухе, – но Империя сейчас – самый понятный и предсказуемый из них. И мы можем просчитать наперед свои ходы, чтобы минимизировать наш шанс с ней пересечься. Но вот насчет всех остальных игроков я ничего определенного сказать не могу.

– Вы имеете в виду Аврума?

– И его в том числе, – в коридоре послышались торопливые шаги, и Лажонн поспешил подвести черту под их короткой дискуссией. – Вальхем может сколько угодно называть эту тварь своим другом, а Траська от Аврума вообще в восторге, но лично у меня к нему доверия нет.

– Угля у нас в обрез, пап! – с порога заявила ввалившаяся в кабину Трасси. – далеко нам не уехать.

– Ничего, до Фланндора дотянем.

– Вы собираетесь заявиться в один из крупнейших городов пустыни вместе с вашим демоном?! – вскинулась Свейне. – Вы с ума сошли?! Он же может всех там поубивать! Кто знает, что взбредет ему в голову в следующий момент!

– Аврум – машина! – в очередной раз повторила рыжая девчонка, демонстрируя явное раздражение непонятливостью собеседницы. – А любая машина будет делать ровно то, что ей поручит ее хозяин, ни больше, ни меньше. Своей собственной фантазии у нее нет.

– Вот как? – Свейне иронично приподняла тонкую бровь. – И кто же хозяин вашего, как его там, Аврума? Вальхем, что ли?

– Ну, – остановившийся в дверях мальчишка немного замялся, – вряд ли меня можно назвать его хозяином в полном смысле этого слова, но он пообещал мне, что будет вести себя хорошо, и убивать никого не станет. Пока он свое слово держит.

– Хотя для этого засранца Голстейна он вполне мог бы сделать исключение, – Лажонн покосился на Трасси, которая осторожно ощупывала свою поцарапанную ножом шею.

– Ладно, с Аврумом мы вроде бы разобрались, – заметила девчонка, – но кто является хозяевами тех белых тварей, что на него напали? Они ведь тоже выполняли чьи-то команды и поручения.

– Их призвала я! – напомнила Свейне.

– Да, пусть так, но вы ими не повелевали. И не вы их создали. Они вам не принадлежат. Согласны?

– Ну… да.

– Так кто же именно является их хозяевами, и где они сейчас? – Трасси подняла глаза к закопченному железному потолку, словно пытаясь сквозь него разглядеть небеса, откуда на их головы обрушились белые воины.

– Да-да, – кивнул Лажонн, – и как они осерчают, обнаружив, что мы тут сотворили с их игрушками?

Ответа на этот вопрос ни у кого не нашлось, и капитан, крякнув, до упора толкнул вперед рычаг, управляющий скоростью эшелона.

Глава 26

Налетевший с пустыни жаркий сухой ветер постепенно заметал следы разбежавшихся в разные стороны эшелонов, зыбкие образы которых уже давно бесследно растворились в горячем мареве. Среди песков осталась одиноко торчать только глубоко зарывшаяся в землю секция Правительственного Эшелона, чьи лоснящиеся бока и сверкающие латунные гербы выглядели теперь удивительно неуместно и даже жалко.

Кое-где из-под желтых наносов еще выглядывали разбросанные на много метров вокруг обломки белых боевых шершней, да тускло поблескивали пятна сплавившегося в стекловидную массу песка.

И кроме тихого шепота несомых ветром песчинок более ничто не нарушало мертвую тишину, воцарившуюся над полем непродолжительной, но жаркой и яростной битвы.

Но недолго.

С безоблачного неба снова послышалось глухое и будто бы недовольное ворчание грома. Показавшаяся в выси маленькая черная точка начала стремительно увеличиваться в размерах, а на высоте около сотни метров она внезапно распростерла огромные крылья, обрамленные перьями лилового пламени. На землю пала темная тень в виде гигантского ангела, накрывшая собой почти всю сцену побоища, а следом за ней воздух содрогнулся от мощного и яростного органного аккорда, который непременно бросил бы на колени любого услышавшего его человека. В резких вибрирующих звуках сквозил нешуточный гнев, приправленный капелькой досады и раздражения.

Могучие лапы крылатого чудовища коснулись земли, и рев органа стих, оставив после себя только одинокую нервную скрипичную ноту. Но вскоре смолкла и она. Огненные перья еще немного померцали и погасли, после чего черный Архангел сложил свои крылья и преклонил колени, опустившись прямо на песок. В его чреве распахнулся зев люка, из которого легко спрыгнула женская фигура, затянутая в плотную и гибкую чешуйчатую броню. Ее лицо скрывало непроницаемое забрало черного шлема.

Женщина прошла несколько шагов вперед и остановилась, осматривая панораму учиненного погрома. Несмотря на обезличенность, ее чувства прекрасно читались по жестам, движениям плеч и наклону головы – недоумение, растерянность, гнев, ну а потом, после детальной оценки случившегося, еще и ярко выраженный страх.

Увиденное незнакомку определенно не обрадовало и здорово обеспокоило, но она подобралась, отринув прочь посторонние эмоции, и занялась делом.

Она вскинула левую руку, над предплечьем которой прямо в воздухе высветилось бледное изображение управляющей панели. Несколько быстрых движений пальцами – и в недрах высящегося за ее спиной Архангела послышалось нарастающее гудение, сопровождаемое потрескиванием электрических разрядов. Окружающие пески расчертила зеленая сетка, в которой красными контурами оказались подсвечены останки уничтоженных механических солдат.

Гудение усилилось, и обломки один за другим, словно притягиваемые мощным магнитом, начали выдираться из песка и устремляться к темной фигуре Архангела, с громким звоном и лязгом облепляя его ноги, словно муравьи, облюбовавшие кусок сахара. Некоторые улики оставлять на всеобщее обозрение все же не стоило.

По земле скользнуло пятно тени, и женщина чуть покачнулась, когда ее окатил упругий порыв ветра от еще одной заходящей на посадку махины. Она даже не обернулась, поскольку прекрасно знала, кто именно явился ее проведать, и только ее чуть приподнявшиеся плечи выдали тяжелый вздох. Некоторые гости так и норовят заявиться в самый неподходящий момент.

Рядом со сложившим свои крылья черным Архангелом плавно и почти беззвучно опустился точно такой же антрацитовый продолговатый кокон, который в самый последний момент словно раскололся на несколько частей, распустившись причудливым перевернутым цветком лилового огня, выпустив четыре лапы и превратившись в некое подобие гигантского броненосца.

По откинувшемуся в его брюхе трапу на песок упруго сбежал мужчина в аналогичном чешуйчатом костюме. Быстро оценив обстановку, он коротко кивнул и подошел к прибывшей ранее коллеге.

– Ну что, Кро, – в его голосе слышалась явная насмешка, – облажалась?

– Олрена молчала более десяти лет, – отозвалась женщина. – Я и вспоминать-то о ней давно перестала. И, когда вдруг пришел сигнал, я сочла это чьей-то шалостью или техническим сбоем. Ведь вызов точно следовал канонической молитве. Как будто кто-то нашел инструкцию и решил из любопытства попробовать. Я отправила дежурный наряд скаутов, и вот результат.

Она обвела рукой сцену разгрома.

– Ты и вправду полагала, что здесь все обстоит настолько хорошо, что за все прошедшие годы наша помощь ни разу никому не понадобилась? – фыркнул ее собеседник. – Серьезно?

– Думаю, мне просто хотелось в это верить.

Женщина щелкнула замком на шлеме и забрало скользнуло вверх, открыв ее четко очерченное, почти угловатое лицо налетевшему из пустыни ветру. Короткая выбившаяся прядь черных волос затрепетала под его порывами. Чуть наклонив голову, она бросила взгляд на сверкающий герб, украшающий бок покосившейся секции Правительственного Эшелона.

Две сплетенные короны, которые некогда символизировали единство Императора и светлейшей Императрицы, теперь несли уже совершенно иной посыл, отражая двуединую власть Божественных Братьев. Даже занятно. Обычно новые времена приносят с собой и новые символы, но тут все оказалось иначе – старый образ неожиданно обрел свежий, актуальный смысл и продолжил жить, невзирая на смену эпох.

– То есть ты все-таки облажалась, – ее спутник тоже поднял забрало, открыв обрамленное рыжей бородой лицо, и снял с пояса флягу с водой, чтобы сделать пару глотков. – Старые привязанности только мешают. Я с самого начала считал, что не стоит доверять тебе, Кро, кураторство над родной планетой.

– А ты бы справился лучше, да? – женские щеки полыхнули багрянцем от вспышки с трудом сдерживаемого гнева. – Почему ты так в этом уверен? Вот как бы ты, Дьерк, поступил в подобной ситуации? Сакральным знанием не поделишься?

– Я бы, по крайней мере, не стал бы доверять такой неожиданный вызов скаутам. Проверил бы лично.

– Вот только не надо все валить на меня одну! В конце концов сегодня сверху был ты. Сомневаюсь, что тебе бы понравилось, вздумай я сбежать в самый разгар веселья.

На это у ее собеседника не нашлось, что возразить, и женщина продолжила:

– У меня, знаешь ли, и других забот хватает, чтобы самой на любой чих реагировать, – Кро обвела рукой панораму погрома. – Кроме того, я полагаю, что мне еще крупно повезло, что я опоздала на это представление. Иначе мы бы тут сейчас с тобой не беседовали.

– Ты это о чем? – открытая фляга зависла в воздухе.

– Сам посмотри, – недовольно сложенные на груди руки прозрачно намекали, что подсказок ждать не стоит, и что разбираться в произошедшем предстоит самостоятельно.

Дьерк вздохнул и еще раз внимательно осмотрел последствия битвы, последовательно укладывая в голове все детали и даже незначительные мелочи. Уж если Кро заговорила таким тоном, то к ее словам следовало прислушаться, по пустякам она бы так разоряться не стала.

Довольно быстро к нему пришло понимание, что в общей картине явно недостает некоторых деталей, без которых единая сцена никак не выстраивалась. Дьерк проследил взглядом за очередным фрагментом уничтоженного скаута, медленно волочимым силовым полем к неподвижно сидящему на песке черному Архангелу, после чего покосился на брошенную секцию эшелона, оценивая ее конструкцию.

Судя по всему, технологический уровень аборигенов до сих пор топтался в области паровых машин и довольно примитивной металлургии, и он определенно не позволял создать столь мощное оружие, чтобы без особых хлопот расправиться с несколькими разведчиками.

– Как они сумели уничтожить скаутов? – Дьерк вопросительно посмотрел на напарницу. – Да еще так быстро, что ты в итоге поспела только к шапочному разбору?

– Ага! Сообразил?! – горько рассмеялась та. – Смотри-смотри, тут еще много чего интересного!

– Ну ладно, Кро, извини, погорячился, – пошел на попятную Дьерк. – Что здесь стряслось-то? Кто разделался с твоими бойцами? И как?

– А вот так! – женщина провела по земле ногой, смахнув нанесенный песок с оплавленного пятна, от которого еще исходил жар.

– Ого! – присев на корточки, ее спутник осмотрел поблескивающую спекшуюся массу и осторожно потыкал в нее пальцем в толстой перчатке защитного скафандра. – У тебя уже есть какие-то соображения по этому поводу?

– Есть одно, но, боюсь, оно тебе не понравится.

– Ничего, я не из пугливых. Выкладывай.

– Я полагаю, что здесь поработал АВРУМ.

– АВ… Что?! Ты серьезно?! – опешил Дьерк. – Откуда он вообще здесь взялся?! Да еще спустя столько лет!

– В режиме глубокого сна он способен пребывать неограниченно долго, дожидаясь подходящего момента, чтобы вновь реактивироваться и вернуться к выполнению своей задачи.

– Но ведь с тех времен прошло уже несколько сотен лет! Ты меня извини, но даже вечность имеет свои пределы! Как он сумел выжить?!

– Да, он изрядно поиздержался, истратив часть своей конструкции на поддержание минимально необходимой функциональности, но сейчас АВРУМ активно поглощает ресурсы, необходимые для его восстановления, и уже очень скоро он снова будет полностью боеспособен.

– Почему ты так решила?

– Вот, полюбуйся.

Женщина вскинула левую руку, и над ее предплечьем вспыхнула схема, изображающая четырех уничтоженных скаутов. Те их фрагменты, которые удалось собрать, и те, которых недоставало, отображались разными цветами. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – кто-то целенаправленно изъял из них вполне определенные узлы и агрегаты.

– Видишь? Если свести все воедино, то сразу становится видно, что из них выдрали энергетические блоки и основные приводы, которые… ты не мог бы?..

Спохватившись, Дьерк поднял ногу, из-под которой выскользнул очередной обломок белой обшивки, немедленно метнувшийся к Архангелу и прилипший к его опоре вместе с прочими фрагментами.

– Так вот, – продолжила Кро, – все изъятые части отличаются тем, что в них довольно много редкоземельных элементов, которые в здешних краях раздобыть просто невозможно. Я не думаю, что местные жители настолько хорошо разбираются в устройстве дронов и их узлов, чтобы целенаправленно выковыривать из них именно эти части. Тот, кто это сделал, прекрасно знал, что именно ему требуется.

– Звучит правдоподобно, – согласился Дьерк, задумчиво почесав кончик носа, – но остается одна странность, которая в твою версию никак не укладывается.

– Что за странность?

– Отсутствие трупов. Сама суть АВРУМа состоит в том, чтобы оставаться максимально скрытным, и он должен был уничтожить всех, кто его видел. Но он этого почему-то не сделал, что представляется крайне для него нетипичным, поскольку принципиально противоречит базовым установкам его программы.

– Возможно, на данном этапе ему требуется чье-то содействие. Полное восстановление требует времени, а до того момента функциональность АВРУМа остается довольно ограниченной. Он вполне мог сознательно пойти на контакт с людьми, чтобы получить необходимую помощь. А избавиться от ненужных свидетелей можно и потом, когда нужда в них отпадет.

– Но сегодня он, как мне кажется, сполна запасся всем необходимым для завершения регенерации.

– Да, – кивнула Кро. – С лихвой.

– И мы не имеем ни малейшего понятия, где он сейчас. По крайней мере, мои сенсоры не улавливают никаких сигналов.

Женщина переключила проекцию, высветив карту местности, по которой ползли несколько красных точек.

– Я наблюдаю пять эшелонов, разбегающихся от этого места в разных направлениях. АВРУМ может находиться на одном из них, но определить, на каком именно, не представляется возможным.

– Ничего, рано или поздно он обязательно даст о себе знать. Его смертоносная сущность не может таиться взаперти бесконечно, и мы можем разве что пожелать быстрой смерти тем, кто окажется рядом с ним в этот момент. Спасти их мы все равно не сможем, они обречены. Думаю, счет отпущенного им времени пошел уже на часы.

– Прискорбно, но тут уж ничего не поделать. Главное, чтобы мы сами лучше подготовились к следующей встрече с ним. Угроза такого уровня должна быть непременно устранена! – женщина повернулась к Дьерку. – Я могу на тебя рассчитывать?

– Разумеется! – заверил ее тот. – Справиться с АВРУМом в одиночку, пожалуй, никому из нас не под силу.

– Хорошо, – Кро погасила проекцию и, вскинув руку, опустила забрало шлема. – Вернемся домой – обдумаем план наших дальнейших действий. А здесь нам делать больше нечего.

Дьерк последовал ее примеру, также закрыв свой шлем, и две черные фигуры быстро зашагали к поджидавшим их боевым машинам. Чрево Броненосца беззвучно поглотило своего хозяина, и, спустя всего несколько секунд, бронированная громада пришла в движение, раскрывая пластины брони, немедленно полыхнувшие языками лилового пламени. Их сияющие столбы стремительно вознесли Броненосца ввысь, где он вновь свернулся в плотный кокон, пулей рванувшийся к небу и почти сразу же скрывшийся из виду.

Женщина, однако, улетать не спешила. Она остановилась рядом с Архангелом и обернулась, осматривая окружающие дюны. Все обломки скаутов она подобрала, а оплавленные стекловидные пятна и оставленные Кро с Дьерком следы скоро занесет песком, так что никаких улик не останется. Только покосившаяся секция Правительственного Эшелона останется сиротливо торчать посреди пустыни.

Взгляд Кро задержался на блестящем латунном гербе Империи, и обтянутые черной чешуйчатой броней плечи на секунду поникли, как будто о чем-то сожалея. Но это длилось лишь мгновение. Женщина тряхнула головой и взбежала по ведущему внутрь Архангела трапу.

С легким шелестом распахнулись огромные крылья, и, одновременно со вспыхнувшими огненными перьями, грянул орган, звучавший теперь торжественно и немного печально. Один короткий взмах – и черная птица, разметав в стороны тучи пыли, рванулась вверх. С лазурного неба донеслось еще несколько прощальных аккордов, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом несомых ветром песчинок.

Content

Душа машины

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26