Барон Дубов 8

Глава 1

Директор сидел передо мной за столом и испытующе смотрел прямо в глаза. Не знаю, что он там искал. Страх? Удивление? Злость? Радость? «Война» ещё эхом звучала в ушах.

— Война? — переспросил я. — Меня же не было всего… Сколько? Неделю? Две? Неужели мы так много пропустили на этом турнире?

— О, нет-нет, — тут же замахал руками директор, — сама война ещё не началась, но всё к этому идёт.

А вот об этом я уже был в курсе. Но промолчал — пусть директор выскажется.

— Дело в том, что её вероятность как никогда высока. Османы собираются у южных границ, проводят учения. В Азии тоже неспокойно: ходят слухи, что у монголов появился новый, очень воинственный хан. На Балтике англичане с американцами пробуют нашу Империю на зуб, устраивают провокации, посылают ноты протеста… В общем, гадят как умеют.

— И всё это в условиях постоянной угрозы Саранчи? — удивился я. — Если мы ослабим западные границы, чтобы противостоять им, то враг рано или поздно доберётся и до них. Они идиоты?

— Не думаю, что их цель именно в этом. Скорее, они хотят вынудить Российскую Империю уменьшить протяжённость своей границы, отдав часть крепостей другим странам. Той же Соединённой Северной Америке. Они ведь, как известно, не принимают участия в обороне от Саранчи, а следовательно, не получают с этого прибыль. Военная экономика и всё такое… Не хочу углубляться в это, Дубов. Если говорить просто, наша страна получает много всего ценного, имея самую протяжённую границу с Саранчой. Тот же трабелуниум. И это даже не говоря о количестве и силе ингредиентов, которые мы получаем на тех землях. Чем ближе к границе, тем сильнее влияние Саранчи. Некоторые страны могут считать такой уклад несправедливым по отношению к ним.

— И они всё равно идиоты, — покачал я головой.

Директор встал и прошёл вдоль стола, остановившись у простенького манекена, на который были надеты старые доспехи. Ростом их бывший носитель был немного выше Степан Степановича.

— Не буду с вами спорить, Николай. За семьсот лет некоторые привыкли, что Саранча где-то там, далеко, и не угрожает им. Они и не подозревают в какой опасности находятся на самом деле.

— А может, это проделки агентов Саранчи? — задал я вопрос, мучивший меня уже долгое время.

Будь это правдой, то влиянием этих агентов многое можно объяснить.

— Да, помню, как я не дал развить эту тему Сергею Михайловичу на одном из ваших занятий, — покивал директор и поправил съехавшие на нос очки. — Именно этого я и боялся. Что мы начнём подозревать всех вокруг…

Степан Степанович замолчал. Я тоже ничего не ответил. Не на что было отвечать. Я помнил то занятие у Сергея Михайлович. Он показывал нам рядового пехотинца Саранчи, рассказывал о разных видах врага и хотел поделиться ещё каким-то знанием, но директор остановил занятие.

— Может, вы правы и дело в шпионах, — снова заговорил директор, возвращаясь за стол. — Может, в простой человеческой глупости. И самонадеянности. Как бы то ни было, наш государь считает, что врагу надо дать жёсткий отпор. Максимально жёсткий. Чтобы показать ему, что мы всё ещё сильны и нечего даже думать покушаться на нас.

— И поэтому он решил усилить войска лучшими студентами из всех академий, верно?

Степан Степанович кивнул.

— Пришёл указ. По сотне с каждого учебного заведения страны. К счастью, как вы поняли, вас хотя бы отправляют не на западный фронт.

Хм, думаю, замысел Императора весьма простой. Для начала показать, что с нами связываться себе дороже, а если не поможет, ударить посильнее, чтобы охладить самые горячие умы. Правда, если страхи того же Сергея Михайловича правдивы и это всё дело рук агентов влияния Саранчи, вряд ли план Императора сработает. В общем, поживём-увидим.

— Когда отправка? — спросил я.

— Не сейчас. После Нового Года. Я всё ещё составляю списки, но вас, Дубов, и ваших подруг я уже включил. За короткий срок вы стали одними из лучших студентов. Даже с учётом плохой посещаемости занятий.

Эх, шила в мешке не утаишь. Мне и правда со всеми этими поездками пришлось пропустить пару занятий. Ладно-ладно, пару десятков!

— Так что используйте оставшиеся недели для подготовки. Я уже договорился с Сергеем Михайловичем об усилении ваших тренировок. Три раза в неделю.

У меня аж чуть челюсть на пол не упала. Три раза! Да я от одной тренировки отходил по три дня. Мышцы болели, синяки и ссадины. Впрочем, эффективность таких тренировок была для меня неоспоримой. Но три раза в неделю…

Не успел я отойти от этой новости, как директор меня добил:

— И говоря «ваших», я подразумеваю всех вас, Дубов. То есть княжну Василису Онежскую, Лакроссу Морок, Агнес Шмидт и Веронику Молчанову. Я в курсе ваших отношений и некоторых… похождений. — Степан Степанович загадочно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. — Из вас получилась хорошая боевая единица, целый отряд, можно сказать. — Он украдкой оглянулся на старый доспех. — Заговорил почти как военачальник… Что за времена настали… Отправляю студентов на войну.

От директора я вышел в полной прострации. Не спасло даже непривычно глубокое декольте секретарши Степана Степановича, эльфийки Оксаны. Посмотреть там было на что, но мне сейчас не до этого.

Из огня да в полымя, как говорится. Не успел вернуться с турнира, на котором чуть не самоубился об Саранчу, как отправляют на войну. Хорошо, что не прямо сейчас. Но те три недели, что остались до Нового года, погоды особо не сделают. Ладно, предположим, пять недель. Ведь наверняка директор отсрочит нашу отправку на время сдачи экзаменов. Найдёт повод, чтобы мы подготовились получше, в этом я не сомневался. А затем нас отправят на одну из южных застав. А может, вовсе в Среднюю Азию.

Ладно, что-то меня эти мысли начали угнетать. Проблемы буду решать по мере их поступления. Путём наступления на них самих. А пока у меня накопилась целая куча дел. Раз завтра выходные, отправлюсь в город их решать. Правда, и на сегодня хватало. Например, утолить голод. С чего я и решил начать, спустившись в столовую.

Поздним вечером народу здесь осталось немного. Но те, кто были, проводили меня глазами до раздачи. Кто-то с завистью, а кто-то с обожанием.

Основной ужин уже прошёл, поэтому на разнообразное меню рассчитывать не приходилось. Впрочем, повара академии готовили сносно, не стоило переживать.

Я взял поднос и набрал большую тарелку плова, миску густого борща и несколько люля-кебабов. И конечно же, компот из сухофруктов. Странно, но я по нему соскучился.

Успел я насладиться только борщом и половиной плова, как в столовую ворвалась Агнес, на ходу крича кому-то позади неё:

— Я же говорила, что где еда, там Дубов!

И уже через секунду она со смачным шлепком приземлила свою сочную задницу справа от меня. Следом в столовую вошли княжна, оркесса и Вероника.

— Господи-и-ин! — завопила последняя, обнимая меня и прижимая головой к объёмной груди, чуть не в декольте на форме засовывая. Хотя я был бы не против. — Наконец-то вы вернулись!

Молчанова села слева от меня, а напротив — княжна с оркессой. Они сильно подружились за время турнира, и между ними уже не летали искры, как раньше. Разве что чуть-чуть. Для поддержания бодрости.

— А мы тебя в твоей комнате ждали, Коля, — продолжала Агнес, будто невзначай проведя рукой сверху вниз по комбинезону, под которым прятались её зелёные прелести.

— А что вы в ней забыли? — удивился я.

— Как что, господин? — с другой стороны вторила Вероника. Руки она свела вместе, тем самым подчёркивая и приподнимая своё главное достоинство. — Мы хотели послушать ваши истории, конечно же. Из первых уст, а то всё сплетни да сплетни…

— Куда ты пропал с поезда? — спросила княжна с самым невинным видом. — Директор вручал тебе благодарности за второе место в турнире? Хотя многие говорят, что тебе стоило бы отдать первое.

— Ага, если бы он очками с нами не делился, то точно его бы занял… — протянула Лакросса, повесив голову.

А Василиса стыдливо покраснела, будто чувствовала вину.

Я просто пожал плечами в ответ:

— Я туда шёл не ради первого места. А вот ты, кстати, так и не призналась зачем, — ткнул вилкой в княжну, — договорилась с Метельской и забрала Янтарь…

— Тот самый? — оживилась ещё больше Агнес, потеряв ко мне всякий интерес. — Который Янтарь Облачного Древа? Его ещё называют Слёзы Нирвалариона. Расстреляйте меня семеро, если это не философский камень для целой кучи алхимиков! Но ты вроде к ней не тяготеешь… На кой-тебе такое сокровище?

Княжна покраснела ещё больше, явно смущаясь. Хотя для неё это непривычная реакция: обычно она заставляла людей краснеть. А тут… будто задели за чувствительное место.

— Зачем забрала, за тем забрала, всё равно у тебя столько денег нет, чтобы его у меня выкупить, Агни, — отбрила зелёную полторашку ледяная королева и показала язык, затем повернулась ко мне: — А что хотел директор?

Рассказывать всю правду я не стал. Ни к чему. Ещё начнут паниковать, строить далеко идущие планы или вообще писать завещания. При этой мысли я взглянул на Агнес, которая пожирала меня глазами, растягивая то один палец, то другой.

Поэтому просто упомянул, что нас теперь ждут тренировки у Сергея Михайловича. И только одна эта новость вызвала гвалт обсуждений. В тренировках с учителем по Боевой Концентрации, или БК, как называли этот предмет студенты, княжна поднаторела не меньше меня. Хотя её тренировки имели несколько иную направленность. Насколько я помнил её рассказы и рассказы самого тренера, они уделяли больше внимания самоконтролю и хладнокровию. С силой Инсекта у княжны проблем не было.

Признаться, я до сих пор не знал пределов её способностей. В самую первую неделю она меня в ледяную статую превратила. И заморозила целое озеро с окрестностями. Что-то мне подсказывало — это не предел.

Дальше разговор постепенно перетёк к обсуждению турнира. С Лакроссой и княжной мы наперебой пересказывали наши приключения. Про стычки с другими участниками, про писание с борта дирижабля, про пчёл и эффект от медовых сот. Смеялись до слёз, когда вспоминали. Хотя в тот момент, когда княжна вдруг сорвалась вниз, потеряв крылья, потому что кончился эффект мёда, у нас у всех сердце в пятки улетело. Но пушистые мордашки трёх девушек я запомню надолго. Эти воспоминания будут греть меня до конца жизни, хех.

Агнес очень заинтересовалась схемой обогащения княжича Парнасова. Я видел, как у неё в глазах начала строиться финансовая пирамида зелёного оттенка — как бумажные облигации. За что тут же схлопотала от меня подзатыльник.

После ужина переместились в мою комнату. Оказывается, за время моего отсутствия директор объединил мои комнаты с комнатами соседа. Там когда-то жил княжич… Разумовский, кажется. Ему ещё не нравился Альфачик. Но теперь его комнаты пустовали, а директор, видимо чувствуя передо мной вину за отправку в войска, хотел задобрить меня. Я не жаловался. Количество комнат выросло в два раза. Теперь места хватало всем даже с учётом возможных гостей.

Вместе с новым ремонтом в комнате меня ждала почта. Часть писем я отложил на потом, а часть вскрыл. То были отчёты Марины Морозовой, моей управляющей, о делах в поместье и на виноградниках. Всё шло отлично, не о чем было волноваться. Кроме денег. Они кончались. Зато с винодельни прислали несколько бутылок вина. Так винодел Степан Макаров благодарил за начавшуюся модернизацию винодельни.

Вино прожило недолго. За разговорами ушла одна бутылка, затем вторая.

Агнес поделилась новостями с заводов. Уже шла отладка новых линий, на подходе первые прототипы бипланов по чертежам гоблинши и её брата. Всё шло так хорошо, что я даже начал думать, а нужен ли я здесь. Но это так. Зачем забивать себе голову всем подряд, беря все проблемы на себя? Особенно когда есть люди, которые в этом разбираются больше. Делегировать задачи тоже важно. Как и зарабатывать капитал для их решения.

Вскоре хмель окончательно свалил девушек. Две из них наконец получили заслуженный отдых, а две другие переполнились впечатлениями подруг и перестали волноваться за них. В общем, они даже не стали себе комнаты выбирать. Оккупировали мою кровать все вчетвером. Я не был против. Даже наоборот. Почему-то не хотел, чтобы они уходили. Казалось, будто времени, отведённого нам, осталось не так уж много.

Да, кровать директор тоже поменял. Поставил такую, которая легко вместит трёх таких, как я. Ещё и с алым балдахином, чтобы можно было скрыться от любопытных глаз.

Похоже, Степан Степанович мужик с понятием.

Та кровать находилась в отдельной большой комнате, которая раньше была гостиной соседа. Я же остался в своей старой гостиной и лёг на диван подле камина. За окном падал снег, шумел ветер, в огне трещали поленья. Вернувшийся с прогулки Альфачик лёг слева от дивана, свернувшись в огромный серый калач. Его жёлтые глаза блестели от огня.

Зверю тоже не спалось. В языках пламени я всё видел горящее Облачное Древо, дома, людей и Саранчу. Жаль, что пришлось убить стеклянного Юрия. Впрочем, с разбитой мордой он всё равно ничего рассказать не мог. А вот князь Тарасов… Его ведь похитили, как-то вышли на него, подобрали момент и напали. Затем пытали и допрашивали. Он точно знает больше, чем говорит. Возможно, его память сможет привести к этому Тарантиусу.

Я вдруг вспомнил слова Юрия:

«… прелести того могущества, что господин Тарантиус даст тебе в обмен на верную службу».

Кто бы ни был этот Тарантиус, он положил на меня глаз. Значит, он меня знает. Впрочем, круг подозреваемых это не особо сужало. Он мог знать меня не лично, а просто быть наслышан о моих приключениях.

Чтобы разузнать о нём побольше, нужно поговорить с Первым советником Императора. А это не так просто организовать. Впрочем, он обещал вернуть мне долг. Возможно, наша встреча состоится скорее, чем я думаю.

Я покосился на Альфачика. Зверь закрыл глаза и теперь мирно посапывал.

Ещё и Билибин со своим посланием. Он что-то узнал, а вот где его искать?

Ладно, утро вечера мудренее. Я тоже закрыл глаза и позволил свинцовой усталости навалиться на меня со всей силой.

* * *

Утром проснулся самым первым и сразу пошёл в душ. Вчера с дороги я его так и не принял. А ванных комнат у меня теперь было всего две, при том что в соседней спальне спали сразу четыре чистоплотные девушки.

Уединиться мне было не суждено. Вскоре после того, как пар заполнил маленькую комнатку, внутрь скользнула невысокая зелёная тень. А затем под струи воды забралась нагая Агнес, вдруг слегка прибавившая в росте, и жарко поцеловала меня, упираясь в грудь небольшими упругими шариками.

— Я так испугалась, когда узнала о Саранче… — горячо прошептала она мне в ухо. — Испугалась: а вдруг виделись в последний раз? Конечно, Коль, я потом поняла, что какой-то Саранче тебя не победить, но всё равно башка искрила, пока вы в самом деле не вернулись… Не хочу больше упускать ни одной возможности!

— Какой? — с улыбкой спросил я.

— Сам знаешь… — укусила меня за мочку уха зелёная уже не мелочь.

Из душа я вышел с сильным опозданием.

А там уже Вероника с княжной занимались завтраком. Моя служанка, по которой я соскучился не меньше, чем по Агнес, жарила блинчики, начиняя их потом различной начинкой. А Василиса готовила смесь, которую тут же превращала в мороженое. Я будто в собственном ресторане оказался.

После сытного на женское внимание завтрака я отправился в Пятигорск. Город встретил пустынными улицами и большими сугробами. Как всегда, снег выпал неожиданно для коммунальных служб, поэтому экипажи и машины вязли в мокрой каше на дороге. Хорошо хоть поезда и трамваи ходили.

Первым делом я отправился на почту. Директор вчера сообщил мне, что Северов (точнее, царевич Годунов) давно не появлялся в академии. Отправился в столицу, куда его призвал отец. Поэтому я дорогой бандеролью отправил ему немного щучьего мяса и электрической икры, снабдив бумажкой с парой рецептов. Царевич должен быть сильным, если грядёт война.

Остатки продал в один престижный ресторан для аристократов. Увидев, что я принёс, его владелец меня чуть с головой деньгами не завалил. Видимо, сегодня вечером у них ожидается аншлаг из богатых покупателей. Впрочем, денежная сумма на деле оказалась не такой большой. У меня ведь ремонт в поместье, модернизация заводов и винодельни, восстановление виноградников. Хватит всего на пару месяцев.

Выходя из ресторана, вдруг ощутил чужое присутствие. Причина не заставила себя долго ждать.

«Коля, не занят?» — услышал голос дриады в своей голове.

«Нет, если ты не собираешься утащить меня в мир твоих сексуальных фантазий, — отвечал я. — Дел сегодня много».

«Ах, если бы… Ладно, тогда буду краткой. У меня есть новости, но они тебе не понравятся».

Пу-пу-пу… А когда вообще мне нравились новости?

Глава 2

«Жги, родная», — дал я мысленную отмашку Марии.

«Короче, — защебетала она у меня в голове, — мне тут одна белочка на хвосте принесла последние новости из столицы…»

«Белочка? И как же зовут эту белочку?»

В этот момент я сошёл на тротуар, под ботинками тут же захлюпал мокрый снег.

«Откуда я знаю? — донеслась возмущённая мысль дриады. — Это буквально белка из парка возле Императорского дворца. Она-то мне всё и рассказала…»

«Ну, не томи», — не выдержал я паузы.

«В три приграничных города вторглась Саранча, — сказала дриада и снова сделала паузу. В этот раз торопить её я не стал. А она продолжала: — Краков, Гданьск и Варшава. В данный момент Краков отбили, но, по слухам, там погиб один из царевичей…»

В груди внезапно словно морозное зелье взорвалось и обдало сердце холодом. Северов Пашка, царевич, отправился к отцу в столицу. Неужели его могли отправить на освобождение одного из городов? Чёрт, если так… Нет, даже не хочу и думать. Прикипел я к этому упорному юнцу. Ещё и подарки ему отправил буквально только что…

Зараза!

Маша тем временем говорила дальше:

«Про два других города пока нет информации. Правительство всё скрывает, чтобы не вызвать панику, но, по слухам от тех, кто выжил и выбрался оттуда, Саранча появлялась прямо в центре городов».

«Плохо. Очень плохо. Значит, они научились копать тоннели дальше приграничных крепостей», — подумал я, транслируя это дриаде.

Если так пойдёт и дальше, то Саранча может вылезти просто на какой-нибудь пустоши и расползтись по ней, как раковая опухоль, захватывая беззащитные города. И лишь вопрос времени, когда это случится. Если ещё не случилось.

В свою очередь я пересказал события и новости последних дней. В том числе про скорую войну.

«Всё ещё хуже, чем я думала, — прокомментировала Маша. — Я скоро закончу здесь все дела и наведаюсь к вам, идёт? Если грядёт ещё и война с соседями, то девчонок нужно подготовить. Пара вылазок в Духовное пространство не повредят».

Я хотел попросить её о том же, но раз она сама проявила нужную инициативу, мне осталось лишь поддержать. Думаю, и девчонки будут рады своей подруге. К тому же у меня в голове созрел небольшой план, как быстро разбогатеть, и для этого как раз понадобится дриада.

Разговор мы вскоре закончили, Маша пообещала приехать как можно скорее, а это только к концу следующей недели. Значит, впереди будет хотя бы несколько спокойных дней, которые можно посвятить учёбе и тренировкам.

Пожалуй, ещё напишу князю Мечникову, старому другу отца и моему почти родному дяде. Кажется, среди почты в моей комнате затерялось и его письмо. Забыл с утра посмотреть. Но как говорится, ещё не вечер.

После ресторана я отправился в торговый квартал города. Первым делом заглянул в магазин «Тысячи мелочей» — пополнить запасы алхимии и защитных артефактов. Но торговка Елена Маститова с огненно-красными волосами, собранными в хвост, будто находилась в неком трансе: отвечала невпопад, двигалась заторможенно и приносила совсем не то, что я просил.

— Да что с тобой такое, Лена? — не выдержал, неожиданно для самого себя перейдя на «ты».

— А? — качнулся короткий хвост, торчавший над макушкой, когда Маститова забралась по деревянной приставной лесенке на верхние полки шкафа. — Да так… Вот, держи — новая маскирующая мазь. Действует дольше, и расход экономичный.

Она спустилась и протянула мне цветастый тюбик, всё ещё блуждая глазами где-то не здесь.

— Это от геморроя, — протянул ей тюбик обратно, прочитав говорящее название «Задоспас».

— Ой! — покраснела в тон своим волосам торговка. — И как она здесь оказалась? Ладно, что ты там ещё? Взрывные зелья?

— Нет уж, погоди, — перегнулся я через прилавок и схватил её за плечо.

Кот, спокойно умывавшийся на прилавке рядом, грозно зашипел, когда я прикоснулся к его хозяйке.

— Свои, — отмахнулась та от него. — Ладно, может, поговорю с кем, дак голова прочистится. Слышал, что на западе творится?

— Кое-что…

— Я как-то говорила тебе, что мой муж где-то там. А если точнее, последнее письмо было из Кракова.

А вот это уже интересно.

— Ходят разные слухи, нехорошие, — пробормотала она, одновременно с этим бледнея. Будто мысленно сейчас оказалась там. — Что Саранча захватила город. Не знаю, насколько это правда, но от моего мужа так давно не было вестей, что я себе просто места не нахожу. Бесит неизвестность!

Я вполне её понимал. Сам не любил такое состояние. Так что из солидарности решил ей помочь и пересказал то, что знаю со слов дриады.

— Вот как… — слабо улыбнулась Маститова. — Значит, всё правда. Надеюсь, Миша жив.

Здесь, как говорится, мои полномочия закончились. Я не предвидел будущее, не мог и смотреть на тысячи километров вдаль. Не обладал такими способностями. Поэтому и успокоить торговку не мог.

— Ладно, — выдохнула она. — Если будет от него весточка, то обязательно разузнаю, что там с царевичем. Как там его зовут?

— Я не говорил. Просто хочу узнать, кто из царевичей руководил освобождением города. Довелось познакомиться с ними не так давно.

— А ты большая шишка, Дубов, — усмехнулась Елена, принимая прежний ироничный тон.

— Большая шишка у меня в другом месте. А это так, по сути, случайные знакомства…

Торговка присвистнула и хмыкнула:

— Может, тогда замолвишь потом перед своим случайным знакомым Императором словечко за меня? Мне страсть как новые клиенты нужны! А я тебе скидку…

Ага, знаю я её скидки. Каждый процент надо потом и кровью отбивать. Благо их у меня предостаточно.

После разговора всё наладилось. Мне больше не приносили мази от геморроя или зелья для потенции вместо боевых, а в конце дали действительно хорошую скидку, даже торговаться не пришлось. Но моё финансовое положение это не спасло.

Затем я зашёл в крупный алхимический магазин. У Маститовой было полно редких ингредиентов, но не самых дорогих. А те, что мне требовались для зелья, надо было искать в лавках вроде этой. И я их нашёл. Не все, но многие. Посмотрел, затем посмотрел на ценники, облизнулся и ушёл, потому что таких денег у меня просто не было.

В качестве утешения купил себе новую удочку в рыболовном магазине по соседству. Взамен испорченной электрощукой. Взял простенькую, но весьма крепкую.

В центр города, к Бирже Заказов, решил добраться на трамвае. Сел на ближайшей остановке и покатил. Покачиваясь на сиденье в такт движению полупустого вагона, наслаждался моментом. Не надо было никуда бежать, выполнять испытания, готовиться к войне. Будто ненадолго оказался в межвременье, где от меня ничего не зависело. Приятное порой чувство, но увлекаться не стоит. Всё-таки от меня зависят чёрт знает уже сколько девушек и один Лютоволк.

Один из способов заработать денег — выполнить заказ. Мне попался на глаза один весьма популярный, но пока никем не выполненный. К западу от Пятигорска лютовала разбойничья банда какого-то Хрустального Черепа. Грабили караваны, поезда, просто богатых путников, даже парочку захолустных банков взяли. А ещё от их рук полегло уже несколько авантюристов вроде меня.

И ладно бы они просто занимались грабежом, разбоем и контрабандой наркотиков. Нет, они всё это делали, но с особой жестокостью. Мужчин пытали и уводили в рабство, женщин насиловали, пока они просто не умирали от истощения, мальчишек, попавших к ним, превращали в малолетних убийц, а про маленьких девочек я даже думать не хотел. С ними, похоже, обходились хуже всего.

А полиция как обычно не ловила мышей… Чем только она в городе занимается?

От описания зверств этой банды я зубами заскрипел так, что от меня шарахнулись несколько знакомых студентов. Пришли подработать курьерами, а тут я зубную эмаль себе разрушаю и ищу, на кого выплеснуть гнев.

Ну вот не люблю я тех, кто слабых обижает. Аллергия у меня. Сразу кулаки зудят.

Короче, завтра совмещу приятное с полезным: разобью Хрустальное хлебало и заработаю пятнадцать тысяч рублей. Хватит на один нужный ингредиент. Я сорвал с досок все листки с этим заказом, чтобы мне никто не мешал. Завтра отправлюсь на запад.

Сегодня же у меня ещё осталась пара дел. Я заглянул в оружейную лавку к знакомому старику, который начинял стреляные гильзы моего револьвера. Забрал готовые и отдал новые, пустые. Накопилось их порядочно. Я никуда не торопился, поэтому остался там, чтобы дождаться новых патронов. Смотрел на витрины, любовался новыми образцами винтовок, автоматов, пистолетов-пулемётов.

Чёрные, воронёные стволы и деревянные, покрытые лаком цевья с прикладами лежали на красивом красном бархате в витринах и висели на специальных крючьях. Красивые. Жаль, мне не по размеру.

А старик во мне нашёл свободные уши.

— Нет, мне, конечно, хорошо, — шамкал он почти беззубым ртом, с удивительной скоростью орудуя за станком, — заказов от государства больше. Даже мелким мастерам, вроде меня, перепало ого-го как! Но чёрт меня подери, шарахнуть бы разок хорошенько по этим османам!

— И всех в труху? — хмыкнул я.

— И всех в труху, да, сынок! Будут знать, как на нашу Империю рты разевать.

Ага, их в труху, тех в труху, а потом и весь мир. Не, старик, тут надо действовать тоньше. С одной стороны мускулами поиграть, с другой — дипломатами. Точнее, пусть они работают. Вот из меня дипломат и политик, как из коровьей лепёхи — мина.

Старик же продолжал болтать, сетуя, что османы устроили настоящие гонения на русских в Стамбуле, Анкаре и других городах. Не только на русских, на самом деле. А на всех выходцев из Империи. В конце концов, у нас более двух сотен разных народностей. По словам оружейника, граждане Османской Империи устраивали погромы не разбирая, кто русский, а кто нет. А правительство закрывало на это глаза, мол, это мирные протесты.

Ага, после которых дома дотла сгорали.

Другие страны вторили, что это внутреннее дело Османской Империи. И нашему Императору это не нравилось. Короче, ситуация не самая приятная. Страдали обычные люди, переехавшие по работе или в поисках лучшей жизни.

Вообще, я удивился, сколько знает этот старик. И когда только сплетничать успевает… Но про Саранчу слухи до него не дошли. А то бы обязательно рассказал, как её можно победить.

Оружейник ещё долго что-то говорил, но я лишь поддакивал, особо не вникая в разговор. Мои мысли занял уже будущий заказ. В голове прокручивал карту окрестностей, пытаясь понять, где мог расположиться отряд Хрустального Хлебала. Отметил пару интересных мест, которые надо проверить.

Вскоре старик закончил работу, я оплатил её не торгуясь, потому что свою работу оружейник знал. Пули, отлитые его рукой, били без промаха, а мне большего и не надо.

На обратном пути в академию заскочил в ресторан, в который продал сегодня мясо щуки и голубую икру. Сделал заказ с собой, получив блюда по себестоимости. Владелец лично вручил мне бумажные пакеты.

— Если что, обязательно к нам, Ваше Благородие! — горячо жал мне руку пузатый мужик с пышными рыжими бакенбардами и красным лицом. — Обслужим по высшему разряду и выкупим всё мясо, что принесёте!

Я еле освободил свою ладонь из его двойной хватки и отправился на вокзал, где уже пускал белые клубы пара поезд.

* * *

Девушки встретили меня… никак. Они меня вообще не заметили. Зато устроили в комнате настоящее представление. Выстроились в ряд, держась за руки:, сперва княжна, затем Лакросса, после неё Вероника, замыкающей Агнес. У последней в руках была большая лампочка.

— Кого шарахнет, тот и выбыл! — прокричала она, всё ещё не замечая меня. — Давай, Альфачик!

— Гр-р! — коротко рявкнул Лютоволк, стоявший сбоку, и лязгнул зубами. Из пасти вырвалась маленькая молния.

Хорошо, что я был близко и успел догадаться, что эта мелкая оторва задумала. И поймал молнию Альфачика на браслет.

А вот потом дал себе волю и заорал:

— Вы что творите⁈

Все четверо от моего крика аж подпрыгнули. У Вероники её роскошная грудь чуть не вылетела из топика.

— Я всё объясню! — замахала руками Агнес, когда я пошёл на неё. — Это всего лишь эксперимент. Мы хотели выяснить, зажжётся ли лампочка!

— Знаешь, что сейчас зажжётся? — зловеще процедил я, прожигая зелёную оторву взглядом. — Твоя задница от моих шлепков!

— Не надо! — закричала она и бросилась от меня улепётывать.

Но куда там. Я быстро её поймал, перегнул через руку и несколько раз чувствительно заехал по заднице. Затем любезно спросил:

— Тебя при всех отчитать или приватно?

— Если приватно не подразумевает секс, то лучше при всех, — буркнула Агнес, вися вниз головой.

Я опустил её на землю и начал распекать:

— Вы вообще думаете, что делаете? Альфачик этими молниями Саранчу убивал!

— Да он же слабенько! Да, Агнес? — вступилась за подругу Лакросса.

А я посмотрел на неё так, как смотрят на лампочку в абажуре, от которой вдруг запахло фекалиями. Короче, неприятно так посмотрел, и оркесса тут же замолчала. Показал ей и всем остальным браслет и спросил:

— Кто хочет попробовать, насколько слабо ударил молнией Альфачик?

— Заряд должен был распред… поняла, молчу, — снова заткнулась Агнес, стоило мне начать поворачивать голову в её сторону.

И никто не захотел на себе испытать молнию Лютоволка. Странно, а минуту назад собирались сделать именно это. И как только Агнес их уговорила? Неужто за день вдруг мозги растеряли?

Я сел на диван напротив камина, спиной к девушкам, и глухо произнёс:

— Вы могли спалить комнаты, а то и весь этаж. Вы могли убить друг друга. Чёрт его знает, что ещё могло пойти не так. А зная вас, я в этом не сомневаюсь!

— Вот сейчас обидно было… — пробурчала княжна.

— Тише, Ваша Светлость! Господин делится мудростью, — а это Вероника.

— Да поздно уже с вами мудростью делиться, малахольные, — махнул я рукой, подзывая их встать передо мной. Как послушные овечки, они подошли и выстроились в ряд. — Будем пробовать усваивать мудрость способом Дубовых. Разворачивайтесь и нагибайтесь.

Первой это сделала Вероника. На ней была не самая длинная юбка, так что вид на ножки открылся замечательный. Остальные замялись.

— Зачем это? — удивилась Лакросса.

Я снова уничтожил её взглядом, и она последовала примеру Вероники.

Агнес с княжной вздохнули, переглянулись и тоже развернулись.

Передо мной выстроились в ряд четыре прекрасные попки. Сначала княжны, затем Агнес, после Вероники и Лакроссы. У последней, как обычно, короткие шортики были максимально в обтяг.

Эх, в другой ситуации я бы такому порадовался. Но сейчас, раз до них не доходит элементарная техника безопасности через голову, то дойдёт через ягодички.

— Это обязательно? Я вообще-то княжна и… — тревожно заговорила Василиса.

Шлёп!

— Ай! Тиран…

Княжна отошла в сторону, потирая попку.

— За то, что повелись на её уговоры, — напутствовал я. А затем прошёлся по упругим ягодицам Агнес.

— Ох, господин!.. — эротично закусила губу Вероника, когда пришла её очередь.

Да… Эту наказывать бесполезно.

Лакросса стерпела наказание молча.

— А ты без ужина! — повернулся я к притихшему за кухонным столом Альфачику.

Он сразу приуныл. И я понял, что вскоре сдамся под его печальным взглядом и всё равно накормлю. Зараза шерстяной.

— А теперь быстро за стол, — скомандовал я, подбирая пакеты с едой — Особенно вы обе, — сурово взглянул на Агнес и Веронику. — Вы многое пропустили, пока мы были на турнире, сейчас будем навёрстывать.

— Как будем навёрстывать? — захлопала пышными ресницами синеглазка.

Выглядела при этом она крайне наивно. Ещё и пальчиком ткнула в пухлую губку.

— А я, кажется, знаю, — повела носом гоблинша. — Еда!

Девушки расселись за круглым столом, пища и ойкая, когда касались ушибленными попками стульев. Ох уж эти звуки, ласкающие слух. За окном тем временем вечерело, от растопленного камина веяло жаром. Альфачик возле него улёгся спать, полностью довольный жизнью. Наверно, он даже не вспоминал прошлое. Да впрочем, почти и не помнил его. Судя по ещё мокрым лапам, весь день носился по окрестностям, распугивая случайных студентов и животных.

Раскладывая еду на столе, я улыбнулся этим мыслям. Рад, что спас его тогда. Прикипел к животине.

— Вероника, ешь осторожнее, — как добрая мамочка, посетовала княжна. — У тебя со стойкостью к электричеству так себе, а тут еда такая…

Она шуршала фольгой, разворачивая одно из блюд. Повара ресторана расстарались. Здесь была и уха, и стейк, приготовленный на гриле, и блинчики с той самой икрой, и ещё несколько видов закусок с мясом электрощуки.

— Да мне уже по шарам вдарило! — пищала от восторга Агнес.

Волосы на её голове встали дыбом, глаза расширились, а в очках на лбу мелькали разряды.

— Бз-з-з! — дёрнулась гоблинша.

— Бз! — вторила ей оркесса.

А потом засмеялась. И смеялась всё больше по мере того, как её язык било током.

Похоже, мясо как следует промариновали, усилив его свойства. Тогда надо и самому его отведать!

Я откусил сочного стейка и чуть не подпрыгнул. Мало того что вкусно, так между ушей будто линию электропередач протянули. Тело бросило в жар, а язык завибрировал от удовольствия. Да-а-а, я этим ребятам ещё что-нибудь обязательно теперь принесу!

— Ай! — подскочила Вероника и схватилась за задницу.

Княжна весело захихикала с протянутым пальцем. Но быстро сама слетела со стула, когда Лакросса ужалила её между лопаток.

— Зараза! — пропищала она снизу. — Я отомщу!

— Мстилка не выросла, — хохотала Агнес.

— У тебя будто выросла!

— Захочу, дак вырастут! — с гордость подбоченилась гоблинша, пуская в ход свой дар. И её грудь из крепкой двойки превратилась в сочную тройку.

Молния на комбинезоне несколько раз щёлкнула, расходясь в стороны. И таки разошлась, явив миру озорной лифчик с узором из бананов, когда Вероника отомстила Агнес, ударив её током.

А я наслаждался зрелищем и жевал одну из закусок, нацеливаясь на блинчик. Я любил блинчики с икрой, а уж с икрой электрощуки они должны быть просто зажигательными.

Так и пролетел субботний вечер. За едой, смехом и постоянным обменом электроэнергией. Мне тоже пару раз досталось, аж глаз задёргался. Но было весело!

Потом наступило утро, и я, взяв с собой перекус и Лютоволка, отправился на охоту. Охоту на людей.

Глава 3

Окрестности горы Домбай-Ульген

Лысый мужчина с идеально выбритым круглым черепом прятался на небольшом уступе в нескольких сотнях метров от пролегавшей внизу горной дороги. Рядом с ним лежали ещё двое людей. Один тип — бородатый настолько, что за чёрными кудрями не были видны губы и щёки. Нос торчал, как маленькая скала над лесом. Второй была женщина со шрамами на суровом и некрасивом лице. Настолько некрасивом, что даже другие члены банды Хрустального Черепа гнушались предлагать ей плотские утехи. Она брала их сама. В буквальном смысле.

Женщину звали Анна, но все называли её Вдовой. Потому что любой мужчина, осмелившийся стать её мужем, вскоре погибал при загадочных обстоятельствах. Бородоча-кавказца звали Рулон. Товарищи, из тех, что посмелее, звали его Рулон Обоев. Но недолго. Рулон кулаками выбивал из них эту привычку.

Остальная банда Хрустального Черепа ждала условного сигнала за небольшим горным перевалом выше по склону. Их лидера прозвали так за его внешний вид. Тонкая кожа просвечивала почти как стекло, а губы ему отрезали давным давно. Когда мужчина ухмылялся, из-за глубоко-посаженных глаз казалось, что улыбается сама смерть.

Это место Череп выбрал не случайно. Узкая дорога с одной стороны была стиснута горной рекой с быстрым потоком, а с другой — крутым горным склоном. Чахлые кустики не могли дать никакого укрытия, а ближайшие горные заставы, что могли выслать на помощь жертвам банды отряд, находились одинаково далеко.

Внизу на дорогу выехал небольшой разведывательный отряд. Три всадника проскакали мимо, поднимая пыль. Череп дотронулся до небольшого маскирующего артефакта на груди. Благодаря ему любой, кто поднимет взор, увидит лишь горный уступ с несколькими пожелтевшими кустиками.

Всадники исчезли за поворотом дороги, и вскоре стих стук их копыт. Череп поёжился, выдыхая морозный пар. На высоте в несколько километров было достаточно холодно, медленно кружась с неба падали маленькие снежинки. Бледное солнце светило где-то вверху, слегка грея спины людей в засаде.

Главарь насторожился, ожидая, когда из-за поворота покажется добыча. До его слуха донёсся перестук множества копыт, скрип колёс, отражённый соседними горными склонами, людской гомон и недовольное ржание лошадей.

Вскоре медленно, будто сытая змея, на дорогу выполз длинный караван. Вдова, глядя на него, восхищённо выдохнула, Рулон глухо присвистнул, чем вызвал неодобрительный взгляд командира, от которого у него сразу похолодело в жилах.

— Вот это я понимаю, добыча… — злорадно оскалилась Вдова, потирая рукоять кривого ножа на груди.

Караван охраняли хорошо экипированные бойцы. Сами купцы накинули на себя дорожные плащи, но из-под них всё равно выглядывали богатые одежды. Телеги, доверху гружёные товарами, тяжело переваливались на кочках.

Скорее всего, караван вёз самоцветы с одной из высокогорных шахт, к которой не могли подобраться грузовые дирижабли. Они-то могли бы утащить сразу весь товар, но и сбить их не так уж сложно. Поэтому купцы предпочитали ходить в этих местах по-старинке. Надёжнее и дешевле.

А этот обоз был особенно крупным. Будто везли партию, добытую за полгода. Или какую новую жилу с самоцветами открыли.

— Клянусь Аллахом, после такой добычи можно и на пенсию уйти, — пробормотал Рулон.

— Тот красавчик мой, — сплюнула Вдова, достав нож.

Она не сводила взгляда с юного аристократа с тёмными ухоженными волосами и женственным лицом. Он двигался верхом чуть в стороне от обоза, будто провожая его.

— Ну, трубить к атаке? — не дождался реакции командира бородатый.

Черепу было жаль упускать такой куш, но сегодня он здесь не за этим. По этой дороге скоро должна пройти рыбка куда крупнее. И сочнее. Лично для него.

— Нет, — коротко бросил он, снова приникая к краю уступа.

— Командир, упустим же… — почти простонала, не размыкая зубов, здоровая как бык Вдова.

Стонала она, кстати, неплохо. И это удивительно, учитывая её внешность и нрав.

— Я сказал нет, — холодно ответил Череп, недобро сверкнув глазами, когда обернулся к соратнице.

Вдова поёжилась. Она-то знала, как жесток мог быть Хрустальный Череп, если ему перечить. Шрамы на её лице напоминали об этом каждый раз, когда она смотрела на своё отражение.

Рулон тоже отполз подальше от края уступа, чтобы не видеть, как такая ценная добыча уходит прямо из-под носа. Лучше упустить её и выжить, чем начать спорить с командиром, а потом оказаться на дне глубокого ущелья. Мёртвым.

Череп провёл рукой по гладкой макушке, стирая капли влаги от растаявших снежинок.

Да, ему было жаль упускать караван, доверху набитый драгоценностями и, возможно, рабами. Власть Российской Империи запрещала рабство, но здесь, в горах, рука Зимнего дворца могла добраться далеко не до каждого человека.

До недавних пор он этим пользовался и жил просто прекрасно. Его партнёр из местной знати за небольшой процент поставлял сведения о жирных кусках дичи. Можно сказать, давал львиную долю работы.

Но недавно этот партнёр исчез. То ли был убит, то ли арестован. Опасаясь, что его сдадут, как исполнителя, Череп увёл своих людей выше и дальше в горы. И не ошибся. За ним началась настоящая охота. Не проходило и недели, чтобы за его головой не являлись авантюристы. Сильные и слабые. Неважно. Все они умирали от его рук, доставляя своими мучениями и криками немало приятных мгновений.

Во главе этой охоты стоял всего один человек. И скоро по этой дороге пройдёт небольшой обоз, а в нём — жена и дочь этого ублюдка, посмевшего выступить против банды Черепа. Сам-то он прячется за городскими стенами, за дверьми своего кабинета в городской Ратуше Пятигорска и понятия не имеет, что его семья совсем скоро окажется в руках врага.

И вот эта добыча стоит трёх таких караванов, что скрылся только что за поворотом. Возможность отомстить, показать, кто хозяин Кавказских гор. Он, Хрустальный Череп, а не какой-то там ревизор Императора.

Череп довольно скрипнул зубами, уже представляя, как будет истязать маленькую девочку и её мать, пока их отец и муж носится, собирая непомерный выкуп.

От зубовного скрежета Вдова и Рулон снова поёжились. Даже окружавший их холод не казался им таким уж холодным.

Через час на дороге послышался перестук копыт. Из-за поворота, где ранее скрылся обоз, выехал всадник на огромном гнедом скакуне.

— Клянусь Аллахом… — выдохнул Рулон, провожая седока взглядом маленьких глаз.

В чём он клянётся Аллахом, никто не понял. Но тут и не надо было. Взгляды всех троих приковал к себе всадник. Мощный, два с лишним метра ростом и чрезвычайно мускулистый, хоть его лицо и тело были скрыты тёмным плащом размером с палатку. Неподалёку от него вдоль берега реки крался двухметровый серый зверь.

— Это что… Лютоволк? — прошептала Вдова. — Этот хрен приручил Лютоволка⁈ Боже, я бы такому мужику каждый день отдавалась не по разу… Это ж надо…

Что «надо», она не договорила. Её шею обвила рука лежавшего рядом Черепа и тут же сдавила, перекрывая доступ кислорода. Вдове хотелось затрепыхаться, но она сдержала рефлексы, зная, что так сделает только хуже. Вскоре хватка Черепа ослабла, и она смогла дышать. Больше Вдова не проронила ни звука. Жизнь дороже.

— Пропустим его, — коротко прошипел главарь. — Не он наша цель.

Всадник не спеша проскакал внизу, оглядывая горы и другой берег реки, и скрылся за скалой.

Всего через полчаса появились новые путники. Сегодня эта дорога казалась необычайно оживлённой. Запряжённая тройкой сильных лошадей, показалась карета. Впереди неё тащился бронированный автомобиль, набитый охраной, ещё несколько человек в первоклассном обмундировании двигались верхом. Двое впереди, двое сзади. Их цепкие взгляды внимательно осматривали каждую расселину и выбоину на дороге и склоне горы.

Да, источник Черепу не соврал. Выходит, он зря убил того клерка. Хотя нет… Это было приятно.

Череп по очереди оглянулся на своих ближайших соратников, являя им свою зловещую улыбку, и кивнул.

Пора начинать.

* * *

Окрестности горы Домбай-Ульген

Некоторое время назад

Николай

В эту авантюру девушек я решил не вмешивать. Во-первых, они доставляют проблемы, иногда — в промышленных масштабах. Чего стоит только вчерашняя светлая идея Агнес. Во-вторых, толпа в пять человек вызовет ненужные подозрения, а это может уже всё испортить. Так что да, я отправился один, прихвати с собой лишь Альфачика.

Ещё вчера в поезде я проанализировал места нападений банды Хрустального Хлебальника, сопоставив их с картой. Он всегда действовал из засады, будто знал, где и когда будет проходить очередной, сладкий для бандитов пирожок. Значит, был сообщник. Или несколько. Но меня это не волновало. За них не платили.

По одной из моих версий выходило, что лагерь банды, из которого они совершали свои вылазки, находился где-то в окрестностях горы Домбай-Ульген. Достаточно глухие места, максимум в дне пути от других засад. Были и другие подходящие точки, но они находились ещё дальше на запад, поэтому я решил начать поиски отсюда.

Гнедой конь доставил меня сюда всего за несколько часов. Он будто всё это время, пока стоял в стойле, копил силы для хорошего забега. И во время перехода наслаждался каждым мгновением свободы. Что ж, пускай совмещает приятное с полезным.

Мне тоже нравилось. Этот заказ для меня всё равно что отдых. Природа, горы, чистый воздух и тишина.

По пути прочитал письма, захватив их с собой. Пока Альфачик припадал к земле, выискивая следы, мой конь плёлся рядом, а я верхом на нём. В принципе, ничего важного мне не написали. Так, счета из поместья, да князь Мечников поздравлял со вторым местом в турнире и выражал надежду увидеться при моём следующем визите в Ярославль.

Может, что-то хотел поведать. Ещё одно письмо было от Алисы, старой знакомой оттуда же. Полукровка, как и я, только с эльфийской кровью. Писала, что скучает. Приложила пачку откровенных фотографий в полицейской форме. И без неё. Весьма неплохих, надо сказать! Съездить, что ли, в Ярославль… После войны.

Засмотревшись на снимки, пропустил, что ко мне приблизились три вооружённых всадника.

— Кто таков? — спросил самый рослый из них.

— Барон Дубов, — ответил я, убирая почту в седельную сумку.

Остальные двое окружили меня, осматривая со всех сторон. Альфачику я дал мысленную команду, чтобы не совался. Он сейчас ползал ниже по склону среди чахлой растительности — выискивал любые странные следы.

— Я как-то не люблю, когда два мужика сзади пытаются пристроиться, — сказал я тем двум бойцам, что заходили со спины. — У меня в таких случаях начинает палец на спусковом крючке дёргаться.

С этими словами перенёс из кольца револьвер в руку. Не были они похожи на бандитов, но и чего-то хорошего в отношении меня, кажется, тоже не замышляли.

— Не дёргайся, — сказал командир троицы. — Иван, скачи к нашим, предупреди о… препятствии на дороге.

Один из бойцов резво поскакал обратно по дороге, а второй так и остался позади меня. Я взвёл курок револьвера и направил на рослого.

— Пусть твой дружок заднеприводный встанет рядом с тобой.

Ну не люблю я, когда кто-то трётся сзади меня.

Командир троицы хмыкнул и криво ухмыльнулся, а позади прошелестел металл, извлекаемый из ножен.

— Больно вы самоуверенны, Ваше Благородие.

Альфачик неслышно выбрался на дорогу из-за пышных кустов на обочине и зашёл к лошади сбоку. Я видел его краем глаза. Когда оказался на расстоянии прыжка до того бойцу, что зашёл сзади, угрожающе зарычал.

— Есть на то причины, — произнёс я, не убирая оружие.

Лошади под всадниками заволновались, начали переступать копытами и тревожно всхрапывать.

— Точнее, одна большая и зубастая причина, — хохотнул рослый боец. Думаю, ростом он под метр девяносто, телосложение добротное. Как у хорошего воина, а не фаната-культуриста. — Сергей, убери меч в ножны.

— Но, командир, вы уверены? Если он…

— Если он рыпнется, — жёстко отвечал командир, — мы его пристрелим. И его волка тоже. Нас просто больше, чем он может проглотить при всём желании, — говорил он своему подчинённому, но обращался ко мне. Затем и правда ко мне повернулся. — Нам не нужны проблемы, Ваше Благородие. Наши наниматели спокойно пройдут мимо, а вы пока постоите здесь, под нашим присмотром, затем спокойно продолжите путь. Даю слово. Добро?

Я пригляделся к нему и ко второму наёмнику, который, убрав меч, встал рядом с командиром. Взгляды обоих были прямые и открытые. Командир смотрел на меня, а второй, чью голову почти полностью скрывал шлем, пялился по сторонам. Охрана какого-то обоза. Понятно…

Вскоре на дороге и правда показался большой караван. Телеги были доверху набиты чем-то, что скрывали толстые, привязанные к бортам шкуры и тенты. Только один раз под ними призывно блеснуло в лучах холодного солнца. Самоцветы.

Ещё взглянул с помощью зрения Альфачика на товар караванщиков и едва удержался, чтобы не присвистнуть. Не просто самоцветы. Мана-кристаллы различной ёмкости и ещё куча разных крутых штучек. Солидная добыча. Была бы.

Я проводил глазами обоз, утонувший в облаке пыли. Люди молча прошли мимо меня, затем замыкающие бойцы охраны, а после их командир напутствовал, уходя:

— Буду честен, барон. Места здесь нехорошие, в последнее время разбойники лютуют, так что смотрите в оба. В горах кусок скалы может оказаться чем-то большим, чем кусок скалы. А аристократ для бандитов — лакомый кусочек.

Я сдержанно поблагодарил за его совет, в котором не особо нуждался. Но наёмник мне показался нормальным мужиком, а я в этом плане редко ошибаюсь. Если он говорит, что горы опасны, значит, так оно и есть. Только я это и так знал. И шёл по души тех, кто и делал их опасными. Но…

Но если караван с таким товаром спокойно прошёл этими опасными горами, значит, никаких разбойников там нет. По крайней мере сегодня. Чёрт. Это плохо.

Ладно, есть и другие места, намеченные мной, но путь к ним всё равно пролегает через эти скалы, поэтому пока пойду дальше. И не буду терять бдительности.

Когда пыль, поднятая колёсами и копытами обоза, улеглась, рядом с собой я увидел высокомерного юнца с длинными тёмными волосами.

— Дайте угадаю, Ваше Благородие, — ухмыльнулся он. — Вы здесь за тем же, за чем и я. Охотитесь на разбойников, не так ли?

Я предпочёл промолчать. Этот юнец шёл рядом с караваном. Судя по одежде и лёгкому доспеху под ней, он из аристократического рода. Не богатого, но и не бедного. Скучающий наследник, ищущий приключений на пятую точку. Решил снискать славы, уничтожив банду разбойников, но при этом в одиночку идти на них побоялся. Прибился к каравану, на который точно должны были напасть, чтобы поучаствовать в заварушке, победить и присвоить награду за голову бандитов себе. Наёмники на такое обычно не зарятся. Других забот хватает. Да и платят наверняка больше.

Караван миновал опасный отрезок пути, и на него никто не напал. И этот гений интриг решил теперь использовать меня. Ага, как же.

Поэтому в ответ на его реплику я промолчал и тронул коня каблуками ботинок, чтобы пройти мимо.

— Я могу помочь! — не сдавался парень. — Прикрою спину, так сказать. Вместе мы одолеем этого Хрустального Черепа! А потом поделим награду и славу пополам! Эй, барон, ну как, согласен?

Он попытался поравняться со мной, но Гнедой угрожающе щёлкнул зубами возле морды его коняшки. У скакуна чуть глаза на лоб не полезли от неожиданности, и он встал на дыбы, уронив всадника в пыль.

Тот встал, прокашлялся и прокричал мне вслед:

— Эй, я могу быть полезен!

Проходящий мимо Лютоволк рыкнул, отчего юнец опять упал в пыль, судя по звукам.

— Ну и урод же ты! — снова крикнул он.

Я остановил Гнедого и медленно повернулся. Дворянин суетливо забегал глазами, ища что-то. Вдруг его взор остановился на коне, который пятился от Альфачика и меня.

— Я… я это ему! — нашёлся авантюрист-неудачник, ткнув пальцем в своего скакуна. — Урод, сбросил меня!

Я отвернулся и продолжил путь, оставив его глотать пыль. И слёзы, наверно. Мне такой трус в команде не нужен. Ещё и награду с ним делить. Я не для этого все листки с заказом срывал, чтобы с кем-то делиться. К тому же от такого союзника больше вреда будет, чем пользы. Видно по его субтильной фигуре, что сражался он разве что на любовном фронте, и при том сам с собой.

Через час или полтора дорога вышла к небольшой горной речушке. Вода неслась, разбиваясь о камни и пенясь. Шум от водных порогов растекался по округе, заглушая остальные звуки. Взвесь из мелких капелек воды мгновенно смочила мой дорожный плащ, отчего он потяжелел. Шерсть Альфачика, перебиравшего лапами по каменистому берегу, свалялась в мокрые сосульки, но он этого будто не замечал.

Меня посетило странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я внимательно обшарил местность глазами, но не увидел ничего подозрительного. Голые скалы круто забирались вверх, в одном месте склон казался более пологим, над дорогой сотней метров выше нависал уступ с редкими кустиками, на другом берегу реки тоже ничего не было. Если подумать, место для засады идеальное.

Только здесь никого нет. Хотя чьё-то присутствие я всё-таки ощущал. Или мне просто показалось?

Да, наверно. Командир наёмников навёл суеты. Тот караван точно прошёл здесь, и если на него не напали, то либо нет никакой засады, либо она для добычи посолиднее. Хотя что может быть солиднее того обоза, я себе слабо представлял.

Стоило миновать этот участок, и постепенно ощущение, что за мной наблюдают, растаяло, как первый снег на солнце. А вскоре я встретил ещё один любопытный обоз. Точнее, обозик. Всего одна богатая, комфортабельная карета с тройкой лошадей. Зато впереди бронированная машина с охраной. Ещё несколько бойцов ехали верхом, замыкая шествие.

Явно какой-то богатый аристократ, не любящий перелёты на дирижаблях, возвращается в свои владения. Или на охоту ездил.

Чтобы не смущать тяжело вооружённых охранников своим видом, принял на обочину и пропустил экипаж мимо. Уже собрался тронуться дальше, как в окне кареты отдёрнулась тёмная занавеска, и оттуда донёсся детский голосок:

— Дядя! Дядя-шагоход!

Я резко остановился. Карета тоже замерла.

Так меня называл всего один ребёнок во всём мире.

Глава 4

Следом за голоском показалась детская ручка с синими ноготками, а потом из окна по пояс свесилась девчушка в свитере крупной вязки и с большими тёмными кудрями.

— Дядя-шагоход! — снова закричала она, махая обеими руками.

Я скинул капюшон дорожного плаща и приветливо улыбнулся Саше, дочке герцога Билибина. Направил коня к карете. В это время из бронированной машины высыпали солдаты в броне песочного цвета и заняли оборонительные позиции. Их командир вышел с переднего пассажирского места и направился к нам. Альфачик, выбравшийся на дорогу, сел посреди неё и с самым невинным видом принялся лизать лапу. Один из наёмников, самый молодой, при его виде побледнел и словно завибрировал. Но виду, что испугался, не подавал. Пытался, по крайней мере.

— Саша, это же неприлично!

В окне показалась загорелая женская ручка, затянувшая девочку обратно в темноту экипажа. Потом выглянула Мария, жена герцога, и улыбнулась, сверкнув сапфирами глаз.

— Ваша Светлость, — склонил я голову в учтивом поклоне. — Не ожидал увидеть вас здесь.

— Бросьте, Николай, — притворно обиделась герцогиня Билибина, — вы столько сделали для нашей семьи… Зовите меня просто Машей или Марией. На ваш выбор. Но только не Машенькой! — погрозила она пальчиком, смеясь. — Так меня может звать только Максим.

К этому моменту к карете подошёл командир наёмников — невысокий, но коренастый мужик. Настолько коренастый, что в ширину был чуть ли не больше, чем в высоту. В зубах под жёлтыми от табачного дыма усами была зажата кукурузная трубка.

— Госпожа, — бросил он не разжимая зубов, — мы здесь, как мишени в тире. Лучше бы убраться отсюда, пока наши задницы не покусали свинцовые пчёлы.

— Да, конечно, Геннадий Павлович, дайте мне всего минуту, — сказала герцогиня мягко, но при этом чувствовалось, что лучше ей подчиниться.

Геннадий Павлович переложил трубку из одного уголка рта в другой, клацнул зубами и отошёл, недобро сверкнув глазами в мою сторону.

— Николай, Сашенька по вам так соскучилась… Не составите нам компанию?

Я решил, что составлю. Коня взял под уздцы один из бойцов, а Альфачик серой тенью вернулся на обочину дороги и заскользил рядом.

Внутри комфортабельной кареты, обитой красной кожей, пахло цветочными духами и душистым чаем. Снаружи раздался свист кнута, карета качнулась и тронулась.

Со своими габаритами я занял сразу весь диван на второй половине. Напротив сидела жена герцога в обтягивающих её стройные ноги джинсах, кожаных сапожках, шали и тёплой кофте с глубоким вырезом и коротким рукавом. Поверх плеч была накинута шаль. В карете температура поднялась лишь на пару градусов выше, чем снаружи. На столике между нами стоял термос с двумя кружками, от которых шёл парок.

Девочка Саша первым делом попыталась взгромоздиться мне на голову, но ничего не вышло. Кончики моих ушей и без того упирались в потолок. Она разочарованно опустилась мне на колено.

— Не ожидал увидеть вас здесь, Мария, — заговорил я. — В таком месте, да ещё и без мужа.

Я очень хотел выяснить, где он, а она могла знать.

— Он отбыл в столицу по срочному делу, насколько я знаю, — улыбнулась привлекательная брюнетка.

— И вас не беспокоит его отсутствие?

— Беспокоит конечно. Но ведь такова доля жены, разве нет? Поддерживать своего мужа во всех его начинаниях. Максим — мой сознательный выбор, поэтому о недовольстве не может быть и речи.

Она наклонилась вперёд, наливая в крышку термоса немного чая и протягивая его мне. Я глотнул его, провожая взглядом очередной поворот пустынной дороги за окном.

— Звучит так, будто вам пришлось от многого отказаться ради своего выбора.

— Так и есть, — кивнула герцогиня, глядя, как Саша пытается укусить меня за палец, а он не помещается у неё во рту. — Простите за это, — залилась она краской и потянулась за дочерью.

— Всё в порядке. Пусть играет. Долгая дорога детям вообще противопоказана.

Это я помнил ещё по себе. Лишь мысль об охоте грела меня, когда мы с отцом долгие часы добирались до охотничьих угодий. Да, раньше наше баронство было сильно больше. Ребёнком время воспринимается совершенно по-другому. Как большая неторопливая река с кучей островков, каждый из которых — событие. Это потом река превращается в бушующий горный поток. По крайней мере, так мне рассказывал отец.

— В девичестве я была княжной Кузнецовой, самой младшей в роду, — продолжала герцогиня, — и, как это бывает, самой любимой у отца. Ещё совсем юной я встретила герцога на балу по случаю дня рождения города. Обаятельный, амбициозный, старше меня, — спрятала она смешок за ладонью, вспомнив что-то забавное. — Естественно я влюбилась.

— Княжна влюбилась в герцога? Не самый лучший расклад для вашего батюшки, — сказал я, затем подул на чай и сделал глоток.

Душистый аромат высокогорных трав сразу обдал мой нос. Вкусно. Ещё бы варенья к нему. Или сушек.

— Так и случилось. Отец был… мягко говоря, против нашего союза. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать откупную для рода.

— Откупную? — удивился я.

Никогда не слышал о подобном. Но и в дебри отношений знатных родов никогда не лез.

— Да, это старый обычай. Дочь может выплатить что-то вроде компенсации, если хочет выйти замуж не за того, кто нужен роду. Своеобразная штрафная санкция для своевольных девиц.

— Ясно, — снова глотнул я чаю. Саша в это время достала откуда-то цветной карандаш и начала рисовать на моей ладони домик с трубой, дымом и человечками. — И вы заплатили откупную.

— Да. Поэтому я не хочу тратить время на ссоры с любимым из-за его работы. Он — мой выбор, и я хочу, чтобы каждая минута рядом с ним была счастливой.

— Мама, мама! — закричала Саша, обернувшись к матери и ёрзая у меня на коленях. — Смотри, что я нарисовала!

— Что, Сашенька? — улыбнулась герцогиня, сильно наклоняясь вперёд.

Я смог отвести взгляд от её декольте, только когда его скрыл водопад тёмных волос. Её зрелая красота была неоспорима.

— Это наш дом, это папа, это я, — говорила девочка, тыкая карандашом в мою большую ладонь, — это ты, а это дядя-шагоход!

Рядом с одноэтажным домом с одним окном и одинокой трубой сверху стоял большой человечек, размером с этот дом и с широкими плечами, а на нём сидела маленькая девочка с косичками. Рядом стояли ещё двое и приветливо махали руками.

— Молодец, очень красиво! — похвалила девочку мама и потрепала по голове, после чего вернулась на своё место. Счастливая.

— Почему тогда вы не сопровождаете герцога? — спросил я.

— Честно говоря, я не знаю, где он. А он не знает, где мы, — она спрятала улыбку за ладонью, будто сделала шалость. — Максим отбыл в такой спешке… А через пару дней Саше вдруг стало хуже. Может, сказалось волнения из-за отъезда отца… У неё очень слабый иммунитет и впечатлительная натура, — виновато улыбнулась герцогиня. — Если сложить всё вместе, то получается очень чувствительный организм. Поэтому мы на несколько дней поехали в Сухуми, в санаторий. Погреться на пляже, полежать в грязи, как свинюшки…

Герцогиня тихонько засмеялась своей шутке и озорно блеснула глазами.

— Вот откуда вы едете такие загорелые… — пробормотал я, снова взглянув в окно и отставив пустую кружку.

Мы приближались к тому странному затяжному повороту. У меня снова появилось ощущение чужого взгляда на затылке. Хотя я был внутри кареты. Может, использовать змеиный пояс, чтобы скрыть нас на всякий случай? Нет, весь обоз спрятать всё равно не получится, а так — может проскочим.

Герцогиня смутилась от моих слов и потупила глаза.

— Да, совместили приятное с полезным. Саше очень помогло лечение, ей стало лучше, — улыбнулась женщина, и тут же погрустнела. — В поездах и на дирижаблях её сильно укачивает, поэтому мы поехали вот так, в небольшим экипаже. Пусть медленно, зато спокойно…

Насчёт спокойно я бы с ней не согласился. Ощущение чужого взгляда на затылке не ослабевало. В пору бить тревогу, но… где тогда враг? Горы пусты, даже ни одной птицы не летало сверху.

— Но сегодня неожиданно подморозило, — продолжала Билибина, — а тёплых вещей мы взяли минимум.

Саша в этот момент нехорошо закашляла. Девочка пыталась подавить приступ, но он всё продолжался.

И чего же ты, Мария, молчала⁈

Я тут же стянул с себя плащ, оставшись в одной меховой жилетке, и закутал в него девочку. На её бледных щеках сразу проступил румянец, а через несколько мгновений она закрыла глаза и умиротворённо засопела. Горная дорога её укачала.

Вот только моё беспокойство всё усиливалось. Я выглянул в окно, за которым проплывала горная речка, и нашёл глазами Альфачика. Лютоволк тоже это чувствовал и беспокойно вертел головой.

— Опасную дорогу вы выбрали, Мария, чтобы вернуться в Пятигорск, — произнёс я, в который раз сканируя взглядом скалы.

— Что вы, Николай, — махнула Билибина рукой. — С того покушения на нас Максим приставил к нам вон какой отряд. К тому же чего нам бояться? Мы не везём никаких богатств с собой. Одежда, немного денег да мы сами.

Мой взгляд снова сам собой упал на её глубокое декольте, и я с трудом отвёл его. Жена друга. Пялиться на неё просто неэтично.

Тем не менее, это не отменяло того факта, что они сами то ещё богатство.

Внезапно снаружи раздался громкий переливчатый свист. А через мгновение над каретой зажужжали пули.

* * *

У Хрустального Черепа были обрезаны не только губы, но и уши. Вместо них на лысой голове темнели только два небольших отверстия, будто от пуль. Но после свиста Рулона их всё равно заложило на пару мгновений.

Затем началась атака. Из-за горного перевала по сигналу выскочила вся банда верхом на лошадях. Спускаясь по пологой части склона, они уподобились живой реке, поверхность которой взрывалась огненными вспышками. Банда вела огонь из автоматов и ружей, не давая охране поднять головы.

Вот только защитники кареты оказались не промах. Снаряжённые самым лучшим образом, они высыпали из бронированной машины и открыли ответный огонь. Четверка конных тоже спешилась и стала использовать коней, как подставки под оружие, меткими выстрелами выбивая бойцов Черепа из сёдел. Наёмники в песочном камуфляже умело использовали любую складку местности как укрытие. А на крыше машины заговорил крупнокалиберный пулемёт. Пули выбили крошку над головой Черепа и ударили по потоку атакующих. Несколько лошадей споткнулись, подминая под себя седоков. Началась кровавая свалка.

Череп, Вдова и Рулон соскользнули с уступа и заскользили по каменистому склону вниз, присоединяясь к атаке.

— Женщину и девочку в плен! Остальных на тот свет! — проорал Череп, сжимая в руке атакующий артефакт — золотой шарик. Тот лопнул у него в руке, и несколько светящихся колец обвили ладонь.

Череп сжал кулак, и луч яркого света ударил в пулемёт на крыше автомобиля. Оружие, убившее уже с полдюжины его людей, превратилось в груду расплавленного металла.

Защитников не удалось застать врасплох, как он рассчитывал. Они всё равно смогли организовать оборону, подавляя атаку банды плотным огнём. Вспыхивали и гасли защитные артефакты, артефактные пули взрывали дорогу, оставляя дымящиеся воронки. Лошади падали, тут же превращаясь в укрытия. Атака захлёбывалась.

— Вдова, заходи справа! Рулон, твой фланг — левый! — командовал Хрустальный Череп.

Понеслись зычные команды от его соратников, и поток всадников разделился на три части. Две брали в клещи наёмников, заставляя их рассредоточить огонь уже по трём направлениям. Давление по фронту атаки ослабло, и Череп повёл вперёд сразу несколько десятков человек.

Но и наёмники не сдавались. Коренастый мужик с кукурузной трубкой носился по полю боя, выкашивая банду Черепа и раздавая команды одновременно.

Тем не менее на стороне банды было пятикратное численное превосходство. Ряды защитников быстро редели.

Но в этот момент карета распахнулась и из неё выбрались сразу два чудовища. Аристократами их назвать язык не поворачивался. Один — двух с лишним метров ростом чёрный исполин с молотом и огромным револьвером в руках, вторая — женщина ниже ростом, с красивым лицом, которое исказила бешеная злоба. Вены на её теле вспухли толстыми жгутами, кулаки и мышцы увеличились в размерах, делая её похожей на племенного быка. Из её ноздрей едва ли не валил пар.

К ней подскочил один из прорвавшихся бандитов, и она одним ударом убила лошадь. Её противник упал, и вторым ударом женщина размозжила голову уже ему.

Отряд защитников люди Черепа уже почти смяли. В живых оставалось не больше полудюжины человек, включая их командира. И они отчаянно сопротивлялись. А появление двух этих чудовищ сразу изменило расклад сил не в пользу банды.

— Ненавижу аристократов, — прошептал главарь, скрипя зубами, и сам атаковал чёрного исполина.

В его руке появилась золотая капсула — более мощная, чем шарик. Сжав кулак, Череп лопнул артефакт, и энергия тут же свила яркие кольца вокруг его руки до локтя.

Череп ударил лучом света в исполина, но тот закрылся появившимся щитом. Атака оставила на щите лишь тлеющее пятно. Затем на главаря обрушился молот под яростное рычание чёрного колосса. Он успел скрестить перед собой руки — сработал защитный артефакт, тут же сгорев и опалив кожу на груди. Череп отлетел на несколько метров, но остался жив.

В течение нескольких секунд враг свирепствовал, уничтожая молотом и выстрелами из ручной гаубицы людей Черепа. Женщина с большими кулаками не отставала.

— Вдова! — заорал Череп. Изо рта брызнула кровь, значит, ему досталось сильнее, чем казалось. Плевать. — Сети! Доставай сети!

Сраные аристократы со своими Инсектами! Ничего, он с ними бьётся уже не в первый раз. Есть у банды Хрустального Черепа средство против этих ублюдков.

Череп глотнул регенерирующего зелья, подвесил на шею новый защитный артефакт и снова присоединился к сражению. На ходу из револьвера прострелил голову наёмника лет двадцати, имевшего неосторожность посмотреть в другую сторону.

Вдова достала из сумки на поясе два комка, один сумела перекинуть через головы сражающихся людей своему напарнику, Рулону. Оба почти одновременно достали из-за спин специальные пистолеты, в которые запихнули комки сеток.

Женщина и исполин дрались в окружении врагов, когда прозвучали два глухих хлопка. Миг, и их обоих накрыли сети из тёмных волокон. Череп применял их уже не в первый раз. Упав на жертву, сеть прижимает ту к земле, будто весит целую тонну. И заодно лишает всех магических способностей.

То же самое произошло и с этими аристократами. У дворянки вмиг пропали её силы, и она обратилась хрупкой женщиной лет тридцати в порванной одежде. Сеть впивалась в её оголённую местами кожу.

С исполином пришлось повозиться. Его странная чёрная плоть, будто морёное дерево, посветлела, став серой, на лице обозначились два больших клыка, а на голове — острые уши. Он припал на одно колено, силясь поднять оружие. В какой-то момент Черепу показалось, что ему это удастся, и он подал сигнал. На бугая накинули ещё одну сеть, и она вжала его в землю.

Вместе с этим сражение стихло, и бандиты радостным кличем закрепили свою победу.

Череп оглядел поле боя. Бронированная машина, изрешечённая артефактными пулями, дымилась, карета валялась на боку, а кони лежали в пыли, пропитывая её своей кровью. Повсюду лежали тела убитых людей и животных. Из врагов выжили только трое бойцов, включая их командира, и огромный гнедой конь, убивший копытами троих людей Черепа.

Ничего, он его ещё объездит. Прекрасный конь для главаря такой банды. Пусть её и потрепало, но он найдёт новых бойцов. Главное, что цели достиг.

Перед главарём поставили на колени выживших наёмников. Подняли из пыли женщину, связали, накинули на шею специальный обруч и поставили рядом. Из кареты два бандита вытащили маленькую, упиравшуюся девочку.

— Мама! — выкрикнула она, бросившись на шею женщине.

— Сраный пидор, только и можешь, что на женщин и детей нападать, — процедил коренастый мужик с усами. Между зубов торчал обломанный мундштук трубки. — Ты сдохнешь в помойной яме, будь уверен.

— Хорошие последние слова, — холодно произнёс Череп и застрелил командира наёмников.

Двумя следующими выстрелами он пробил дыры в черепах последних двух защитников. Так быстро, что они даже не успели завопить от ужаса. Только в глазах мелькнул страх. Жаль, но сейчас не время для развлечений.

Тощий парень с кривыми и гнилыми зубами присел рядом с женщиной. Он провёл сучковатыми пальцами по нежной щеке и выдохнул смрад ей в лицо.

— О, детка, когда командир наиграется с тобой, я буду следующим. Ты мне за всех пацанов отработаешь, сучка.

Слышавшие и видевшие всё бандиты похабно засмеялись. Ведь командир даст им поразвлекаться. Впрочем, как и всегда.

Женщина скривилась от омерзения, когда негодяй лизнул её щёку и мерзко захихикал.

— А пока командир занят, я поиграюсь с твоей дочуркой… — едва сдерживая восторг, пропел он.

— Нет! — выкрикнула аристократка, на глазах её блеснули слёзы, ещё больше возбудившие тощего бандита с оспинами на лице.

Девочка крепче обняла маму, спрятав лицо у неё на шее.

Шкаф, прижатый к земле двумя сетями, зарычал от ярости.

Череп перезарядил пустой барабан своего револьвер и со скучающим вздохом прострелил голову бандита.

— Никто их пальцем не тронет, — произнёс он таким тоном, что каждый поёжился от могильного холода. — Это наша добыча. И она должна быть в целости и сохранности. Пока что. Возражения?

Возражений ни у кого не нашлось. Впрочем, как и всегда.

— А с этим что делать? — Рулон подошёл к бугаю и пнул его по рёбрам. — Вроде аристократ, а вроде и нет. Может, тоже выкуп дадут?

Череп встал рядом с бородачом и взглянул на исполина. Тот, прижатый к земле, искоса глядел на своего мучителя. Сам того не ожидая, Череп поёжился от взгляда стальных глаз, преисполненных холодной, выверенной, как превосходный клинок, ярости. С большим усилием ему удалось прогнать непривычное чувство страха.

Длинные уши, серая кожа, хорошее телосложение.

— Выкуп? Это просто чей-то байстрюк, — бросил Череп. — Убейте его.

— Ублюдок семь наших положил! — качнул бородой Рулон.

Главарь хмыкнул, бросив последний взгляд на полукровку.

— Тогда убейте медленно…

Над выжившими бандитами прошелестел одобрительный гул. Всем хотелось отомстить за погибших товарищей. А этот бугай мог выдержать много пыток.

— Но не задерживайтесь! — обрушил их надежды Череп. — Рулон, возьми двоих и прибери мусор. Остальные — уходим!

Банда, собрав добычу и раненых, потянулась обратно на перевал. Бородач склонился над исполином-полукровкой и вытащил зазубренный нож.

— Слышал, мусор? — процедил он. — Сейчас мы с тобой позабавимся, а затем приберём.

Глава 5

Лагерь Хрустального Черепа

Несколько часов спустя

— Кто милее сердцу герцога? — наклонившись к уху плачущей женщины, спросил Череп. — Ты? Или ваша дочь?

Девочка всхлипнула, но не проронила ни слова. Держалась. Он ясно дал понять, что чем больше она ищет защиты у своей матери, тем той будет больнее. Череп любил такие головоломки.

Он выпрямился и коснулся подбородка герцогини. Поднял её лицо к свету факела — одного из тех, что чадили в его закутке огромной пещеры. Хотя этот закуток был больше похож на комфортабельные апартаменты. Череп всегда пытался даже в полевых условиях обеспечить себе роскошь, как у аристократов.

Взглянув на лицо герцогини Билибиной, он вздохнул. Оно было красивым. Очень. А тело соблазнительным. Руки так и тянулись испортить его, сломать, разбить, как красивую древнюю вазу. Уж слишком большое удовольствие Череп получал, истязая этих высокомерных существ.

Как-то один доморощенный детский психолог сказал, что причина его вспыльчивости и тяги к насилию лежит в его отношениях с матерью. Без лишних слов: мужчина умер.

А что тут скажешь? На самом деле отношения с матерью у Черепа были прекрасные. Она его била, а он её ненавидел. В итоге Череп убил её, но ненависть никуда не делась.

Нет, бить герцогиню он не планировал. Герцог сильно расстроится, если вернуть ему его шлюху в порченом виде. А Череп рассчитывал с ним… подружиться. Это легко, когда у тебя в заложниках дочь «друга».

— Прошу, не трогайте мою дочь, — простонала герцогиня, словно прочитав его мысли.

Она стояла на коленях посреди его апартаментов. Сквозь порванную одежду просвечивала бархатная загорелая кожа. Черепу так хотелось порезать её на лоскуты, что он едва сдерживался. По спине бегали приятные мурашки, когда он представлял в руках нож с потёками крови.

— Значит, дочь, да? — ухмыльнулся Череп, судорожно выдохнув, и бухнулся в роскошное кресло с резными подлокотниками.

Рядом в таком же кресле сидела девочка с абсолютно прямой спиной, будто её насквозь иглой проткнули.

А это звучало как интересная идея… Нет-нет, не сейчас.

Девочка шмыгнула носом.

— Тебе нравится яблоко? — спросил Череп ребёнка. В руках девочка держала нетронутый алый, как кровь, фрукт.

В ответ она промолчала. Только из глаза скатилась слезинка.

Череп резко подался к ней и процедил:

— Если сейчас же не начнёшь есть яблоко, я затолкну его твоей мамаше в глотку так глубоко, что она дышать не сможет!

Девочка тут же откусила яблоко и не жуя проглотила.

— О-очень в-вкусно, господи-ин, спа-асибо, — вымолвила она, едва сдерживая слёзы.

Холодная ярость в груди Черепа уступила место приятному теплу, что равномерным потоком разлилось по телу, по рукам, ногам и ударило в голову, как вино.

— Видишь? — засмеялся он. — Дядюшка Череп не даст тебя в обиду! Будет кормить тебя вкусными яблоками хоть каждый день. Итак… — он вновь повернулся к герцогине, — где герцог?

Женщину бил озноб. В пещере царил мороз, и дыхание у неё вырывалось слабыми облачками пара. Она молчала.

— Где, сука, герцог⁈ — проорал Череп. — Он должен быть в Пятигорске, а его там нет! Говори, долбаная бл*дь!

— Мама… — застонала девочка, но главарь банды рявкнул в её сторону:

— Заткнись! А ты говори!

— Я… я не знаю… — дрожала от страха герцогиня.

— А если бы знала, то ничего не сказала бы, верно⁈

Мария тут же опустила глаза. Красивые, как два самоцвета. Череп встал и прошёлся туда-сюда мимо женщины.

— Ладно, сука, есть и другие способы достучаться до твоего герцога. — Черепа вновь затопила ярость и электрическими разрядами разошлась по телу, заставляя кулаки сжиматься и разжиматься. Он приподнял женщину за волосы и взглянул ей в лицо. — Я кину на ступени вашей сраной городской ратуши твою башку! Вот тогда герцог точно выйдет на связь! И будет делать, что я ему скажу!

Дикая злоба точно густая жижа затопила Черепа по самые ноздри. Его трясло. Его сильно трясло. Он хотел ударить женщину. И хотел отомстить герцогу. Унизить его. Заставить страдать и работать на него. А ещё хотел, чтобы эта долбанная сука лежала у его ног и истекала кровью.

— Командир! — донёсся до его ушей голос Вдовы.

— Я здесь! — отозвал Череп, потирая зудящее запястье.

Отодвинув полог внутрь отгороженного пространства, вошла Вдова. Один глаз её был залит кровью после сражения. Ещё не успела смыть, похоже. И она была не одна. Держала под локоть юнца холёной наружности. Явно из аристократов.

— Я поймала кое-кого, — сказала Вдова. — Того красавчика, что был с караваном.

— И что он здесь забыл?

— Я… — начал было говорить парень, но его оборвал кулак Вдовы, врезавшийся в живот.

— Говорить будешь, когда скажут! — свирепо проорала ему в ухо соратница Черепа. Продолжила уже тише: — Говорит, охотник за головами. Начинающий, — сплюнула Вдова на грязный ботинок дворянского отпрыска. — За вас объявили награду. Пятнадцать тысяч.

Череп скривился:

— Мало.

— За остальных тоже есть награды. Почти за всех.

— Очередной авантюрист, — раздражённо произнёс Череп. Он злился, что ему не дают развлечься с новыми пленницами. — Зачем он шёл за нами? Рассчитывал поживиться остатками? Или думал, что мы избавимся от раненых, а он отрежет им головы и принесёт как выполненный заказ? Впрочем, мне плевать. Следы замели, Вдова?

— Да, командир. Ни одна ищейка не возьмёт след.

— Хорошо, — кивнул Череп и скользнул взглядом по пленнику. — Поиграйся с ним сколько хочешь, а потом убей. Сегодня ты хорошо сражалась.

— Спасибо, командир! — обрадовалась Вдова и взасос поцеловала парнишку. Тот выпучил глаза. Но нож страшной женщины упирался ему под ребра, и он ничего не мог поделать. Потом вскрикнул, а Вдова удовлетворённо оторвалась от его губ, сплюнув кровь из надкушенной губы пленника. — Идём, сладкий!

— Нет! — завопил парень, отчаянно упираясь ногами, когда Вдова потащила его вон из апартаментов главаря. — Не надо! Не убивайте, прошу! Я скажу! Я всё скажу!

— Что ты скажешь? Тебя ни о чём не спрашивают! — пнула, подгоняя его, Вдова.

— Умоляю, не надо! — причитал уже снаружи аристократ. — Вам грозит опасность!

— Она нам всегда грозит, — хохотала Вдова. — Ты лучше о своей жопе подумай, красавчик, хе-хе!

Череп вернулся к своим пленницам. Девочка так и сидела с яблоком в руках и не шевелилась. Только смотрела на мать с отчаянием в глазах. А женщина смотрела на дочь. На её лице читалось бессилие и мольба к высшим существам. Череп любил это выражение на лицах своих жертв.

А может… Может, дать волю рукам? Испортить кукольное личико герцогини. Судя по нежной коже, она никогда не знала жестокости от мужа. Как здорово. Герцог любил её. Череп тоже любил женщин. Просто по-своему.

Он подошёл к Билибиной и молча повернул её лицо к себе, взяв за подбородок. Она станет куда красивее, когда губа будет разбита, а глаз заплывёт синяком.

Да, он поиграет с ними. Совсем чуть-чуть. Если понадобится, просто даст им исцеляющие зелья, чтобы вернуть товарный вид. А когда заставит герцога Билибина работать на себя, уж он тогда разгуляется. Весь Кавказ будет со страхом шептать имя Хрустального Черепа.

Его обрезанные губы расплылись в плотоядной улыбке. Их с герцогиней взгляды столкнулись. Судя по вспыхнувшем глазам, по дрожи, сотрясшей красивое тело, она поняла, что он принял решение. Но не испугалась. Ничего. Сейчас она познает, что такое страх.

Череп замахнулся для удара.

— Вы не понимаете! — вновь ворвался аристократ в апартаменты главаря. Выскользнул на мгновение из рук Вдовы. — Он идёт за вами! Он уже убил ваших дру…

Череп наотмашь ударил трусливого ублюдка по лицу. Тот всхлипнул и упал как подкошенный. Череп ненавидел, когда ему мешали.

Добавил аристократу ногой по рёбрам, отчего тот перекатился, распахнув полог входа. Череп вышел за ним.

— Он идёт… — стонал парень, сплёвывая кровь из разбитой губы.

— Кто он? — из праздного любопытства задал вопрос Череп.

— Тот, кто был с ними, — показал дрожащей рукой в сторону отделённого плотной тканью закутка с пленницами.

Подоспела Вдова, её уродливое лицо исказила вина.

— Командир, он укусил меня… — хотела оправдаться та, но Череп поднял руку.

— Заткнись. — Он обвёл холодным взглядом пещеру.

Большая, высокий потолок в десяток метров. По форме как бурдюк с водой — узкое горлышко входа впереди и объёмный тупик в задней части, где и располагался закуток главаря. Несколько факелов и костров разгоняли темноту. На самом большом костре кипел котёл с похлёбкой для всей банды, возле него крутилось несколько человек. Дым уходил в щели на потолке. Остальные люди разбрелись по пещере, кто-то потрошил добычу, кто-то просто отдыхал. Но кое-кого не хватало.

— Где Рулон? — резко спросил Череп.

— Он ещё не вернулся… — протянула Вдова. — Я отправила за ним несколько патрулей, но они тоже пока не вернулись.

— Твою мать… — прошипел главарь. — Какого чёрта ты молчала⁈

Он повернулся к лежащему у его ног аристократу:

— Что тебе известно, падаль?

— Он… он использует маскировку, господин, — от обращения «господин» Череп слегка смягчился, — но я… я могу его видеть! Мой дар…

Новый удар ногой заставил юнца заткнуться и опрокинул его на спину. Грудь Черепа распирала ярость и… страх. Если тот исполин освободился…

— Вдова, подготовь сети, — бросил он через плечо, входя обратно в свои комнаты.

Пленницы прижались друг к другу. Руки герцогини были связаны за спиной, поэтому она не могла в ответ обнять дочь, но прижималась к ней всем телом.

Какая милая картина. Череп с удовольствием нарушит эту семейную идиллию.

— Кто ехал с вами карете⁈ — заорал он, отрывая девочку от женщины. — Кто⁈

Он занёс руку для удара, но натолкнулся на ледяной взгляд синих глаз.

— Твоя смерть.

— Ещё посмотрим… — процедил он.

Парень с разбитой губой так и лежал у выхода. Увидев Черепа, он, суча ногами по скользкому и неровному полу пещеры, стал отползать назад. Пока не упёрся спиной в труп вдовы с разорванным горлом. Остекленевшие глаза её смотрели вверх.

— Какого х… — изумился Череп. И тут до него дошло. Они же видели того бугая раньше, пропустили его. А ведь он шёл не один. — Лютоволк… Сука, с ним был Лютоволк!

А аристократ, побледнев и обильно намочив штаны, показал глазами за спину главаря.

* * *

Место засады на чету Билибиных

Несколько часов назад

Николай

Главное было — дождаться, когда основные силы банды уйдут, и при этом не вызвать подозрений. Пришлось потерпеть так называемые пытки от Рулона и ещё двоих придурков.

— А-а-ай! — старательно кричал я, когда бородач резал мне руку. — О Боже, какая боль! Я никогда в жизни не испытывал такой боли!

Интересно, они мне вообще верят? По-моему, я даже для самого себя звучу ненатурально. Будто скучаю и изо всех сил делаю вид, что мне на самом деле больно.

— Убейте меня! Убей меня скорее! — типа умолял я.

Нет, мне, конечно, было больно, но не настолько. Во-первых, с детства привык к боли, во-вторых, меня совсем недавно насквозь пронзили два ядовитых клинка. А это несколько больнее. У этих парней был один жалкий ножик на троих. И они им даже пользоваться не особо умели. Тоже мне…

Ну, моим актёрским потугам эти идиоты верили, а это уже половина успеха.

Наконец банда скрылась, поднявшись обратно по склону. Увели с собой Марию с Сашей и моего Гнедого.

Суки. Ладно, ещё доберусь до вас. Альфачика-то вы не заметили.

Когда началась атака и я увидел, сколько человек сразу нападает на нас, то мигом принял тяжёлое решение. Я ещё долго буду корить себя за него. Особенно если жене герцога или его дочери достанется от этих ублюдков. Но иного выхода я в тот момент не увидел.

Их было слишком много. И раз они пропустили перед этим богатый караван, то стерегли кого-то другого. К несчастью, это оказались Билибины. А раз они знали, на кого нападают, то наверняка предусмотрели что-то против Инсектов. И я оказался прав. Сеть, прижавшая нас к земле, подавляла любую магию.

Изначально предполагая такую хитрость, я не сразу вылез из кареты, чтобы присоединиться к наёмникам в обороне. Сперва я подозвал к карете Альфачика и затянул на его шее змеиный пояс. Он не хотел бросать меня и остальных. Рвался в бой. Но усилием воли я заставил Лютоволка подчиниться. Иногда надо проиграть, чтобы победить.

Змеиный пояс скрыл Лютоволка от глаз врага. Он притаился на берегу реки. Поэтому никто о нём и не узнал, и у меня в рукаве остался хороший такой козырь.

«Пора, Альфачик!» — мысленно скомандовал я.

— Р-Р-РА-А-АР-Р-Р!!! — взревел невидимый зверь.

Бандиты, игравшие с ножиком, встрепенулись и попятились, боязливо оглядываясь. В следующий миг между ними ударила молния и раскидала их в разные стороны. Затем я почувствовал на своей шее горячее дыхание Альфачика, и он сорвал с меня сети, откинув их в сторону.

Я мгновенно поднялся и бросился к упавшим бандитам. Двоим перебил глотки ногами, а последнего, бородатого обладателя ножика, схватил за макушку и поднял в воздух. Жёлтая роса немедленно заструилась по его штанам.

— Н-н-не н-н-надо… — стонал он. — Умоляю! Клянусь Аллахом, я не хотел! Меня заставили…

— Вот! — наставительно изрёк я. — Вот это я понимаю! До такого уровня актёрского мастерства мне ещё далеко…

— Ч-что? — изумился Рулон.

Он никогда не узнает, что очень натурально молил о пощаде. Я почти поверил, что его действительно заставили ковырять меня ножом. А потом раздавил его голову, как гнилой орех.

После Альфачик подошёл ко мне и ткнулся мокрым носом в раненое плечо.

— Да полечусь я, полечусь, — отозвался ему.

Сперва только осмотрюсь. Тел было множество. Все наёмники мертвы. Кроме их командира. Пуля пробила ему лёгкое, кровь, пузырясь, выходила из раны, но Геннадий Павлович был ещё жив. Его рука слепо шарила в пыли.

Я подошёл, присел на колено рядом и вложил в неё меч командира. Помог подтащить его к груди. Геннадий Павлович хрипло попросил:

— Убей… Убей их всех.

После чего испустил дух. Я не успел сказать ему, что обязательно перебью всех этих гадов до единого. Они недостойны не только топтать эту землю, но и дышать её воздухом.

И скоро я это исправлю.

* * *

Самым сложным было не сорваться и не начать убивать ублюдков без разбора. Всё-таки в их руках находились мать и дочь Билибины, а это заложники. Сперва нужно их обезопасить. К счастью, я уже знал как.

С Лютоволка я пока снял змеиный пояс. Сам он им управлял не умел, поэтому артефакт по-прежнему скрывал его от меня. А это неудобно, когда зверь выслеживает для тебя врага. А перед этим не забыл обработать раны заживляющими мазями и принял целебное зелье.

У нас было преимущество. Нас считали мёртвыми. Правда, благодаря Альфачику я знал, что нас заметили. Тот вшивый аристократик всё ошивался неподалёку. Судя по всему, видел, что произошло, и сейчас пытался затаиться, чтобы потом присвоить часть моей добычи себе.

Я не стал его трогать. Пригодится как отвлекающий манёвр.

Банда хорошо замела следы. В километре от перевала протекала небольшая река, и после неё след обрывался. Но Лютоволк обладал способностью чуять магическую ауру. Бандиты ею не обладали, как простолюдины (пусть и подготовленные к борьбе с дворянами), зато ею обладали сами аристократы. Герцогиня с дочерью. Ну и этот хлыщ трусливый, что плёлся за нами.

После горной речушки мы углубились в горы, затем оказались в ущелье, которое сужалось всё больше, пока не вывело нас в небольшую долину с чахлыми ёлками. Здесь-то мы и подстерегли пару патрулей, что отправились за Рулоном.

Чтобы нас не заметили раньше времени, я использовал маскирующую мазь. Состав поглощал ману, что протекала по мана-каналам близко к поверхности кожи, и делал меня невидимым. Реально невидимым. Я даже своих рук не видел. Только дрожание воздуха, как над дорогой в жару. Правда, пришлось раздеться догола и спрятать одежду в кольцо. Глупо было мазать мазью меховую жилетку. На меня самого едва хватило одного тюбика. А на Альфачика я нацепил змеиный пояс.

С первым патрулём мы расправились быстро. Альфачик отгрыз голову одному, а я сдёрнул с лошади другого. Упав, он голову об камень разбил. Не то чтобы я не планировал его убить…

А вот со вторым патрулём мы немного прокололись. Лошади — чувствительные животные. Мы оказались с наветренной стороны, и они, учуяв Альфачика, забеспокоились. К тому же всадников было трое, и один успел что-то там вякнуть, чем привлёк внимание банды. Видимо, их логово было уже совсем недалеко.

Правда, нам повезло. Женщина, единственная во всей банде и похожая на мужика больше, чем сами мужики, схватила того аристократа-хлыща, что по-прежнему следил за нами. Прятаться он не особо умел. Ещё и внимание к себе привлёк, когда вскрикнул, увидев женщину. Кажется, её звали Вдова.

Так что, схватив дворянина за волосы, она грубо потащила его через лес, ломая ветки. При этом не заметила ни нас, ни трупы подельников. То, что она была одна, указывало, что численность банды сильно уменьшилась после боя с наёмниками. Отличная новость.

Проследили за ней до самого логова. Им оказалась пещера в скале на краю долины. Снаружи горел небольшой костёр, несколько дозорных патрулировали местность. Ещё несколько человек увлечённо рубились в нарды.

Ну да, после убийства людей и похищения женщин нет ничего лучше хорошей партии в нарды.

Когда Вдова с её пленником исчезли в провале пещеры, дозорные оказали нам радушный приём. Встречая нас, они приветливо хрипели перебитыми глотками и хрустели костями. Мы разобрались с ними примерно за полторы минуты, после чего вошли в пещеру.

Она оказалась большой. Вмещала в себя, наверно, всю банду, все пять десятков человек. Но сейчас в ней находилось не больше дюжины людей. Включая пленников.

Альфачик чуял Билибиных в дальнем конце пещеры в закутке, отделённом от остального пространства занавесками из плотной ткани. Что-то вроде палатки внутри пещеры. И около входа в неё происходила перепалка. Трусливого хлыща пинали, а на Вдову орали. Тот самый Хрустальный Череп. Уродливый малый. Вот только пацан-аристократ его уродом почему-то не называл. Какая двуличность.

Пока главарь банды, Вдова и дворянин выясняли отношения, а голоса эхом бились о своды пещеры, их товарищи умирали один за другим от наших рук. Разбойники, расслабленные после бойни и принявшие на грудь, оказались лёгкой добычей. Альфачик крался по левую сторону пещеры, тихо перегрызая глотки всем, кто встретится на пути. А я шёл по правую руку, сворачивая головы. Только повар и пара его товарищей задорно булькнули, когда я утопил их в горячей похлёбке. Мне она вреда не причинила благодаря Инсекту.

Череп исчез обратно в своей палатке, а Вдова обернулась и увидела, что все в пещере стали трупами. Женщина быстро всё поняла и резким вдохом набрала воздуха в грудь.

Твою мать. Только не сейчас. Если она заорёт, этот урод возьмёт в заложники Билибиных.

К счастью, Альфачик оказался возле Вдовы быстрее меня. Из-за змеиного пояса я не видел, как это случилось. Только внезапно под действием артефакта отвёл глаза от того места, где стояла Вдова, а когда смог снова посмотреть, из её разорванного горла, булькая кровью, выходил воздух.

За пару мгновений я преодолел расстояние между нами и подхватил падающее тело. Аккуратно положил его на землю. Плешивый аристократ, залитый кровью, от страха прилип к полу и лишился дара речи.

— Кто ехал с вами в карете⁈ — орал внутри Череп.

Я встал сбоку от входа как раз в тот момент, когда полог отдёрнули и наружу вышел главарь банды. Избитый юнец, увидев его, попятился, пока не наткнулся на труп Вдовы.

— Какого х… — выдохнул Череп, стоявший по правую руку от меня. — Лютоволк… Сука, с ним был Лютоволк!

Ага, это ты правильно догадался.

Я зашёл ему за спину, отсекая от палатки с Марией и маленькой Сашей. Вот сейчас-то и кончится всё это кровавое шапито.

В следующий миг избитый представитель дворянства поднял руку и указал прямо на меня.

Зараза! Да он меня видит! Это объясняет, как он всё это время умудрялся нас преследовать.

Через секунду Череп повернул свою идеально круглую маковку ко мне. И по его расширившимся белёсым глазам я понял, что и он меня видит.

Очень вовремя закончилось действие мази.

Глава 6

— Ты… — только и успел он выдохнуть, отступая на несколько шагов. Потом его взгляд упал вниз, и он зажмурился, будто взглянул на солнце. — Боже, как ты ходишь с такой штукой между ног?

— Лучше подумай, как ты будешь ходить без ног, когда я их тебе вырву, — скривился я и попытался схватить его голову рукой. А она взяла и выскользнула, будто и правда была из чистого хрусталя. Абсолютно гладкая. — Ты болеешь, что ли, чем-то?

Нет, ну правда: губ нет, ушей нет, нос крохотный, будто обрезанный. Очень похоже на последнюю стадию сифилиса.

В ответ он только достал из кобуры револьвер и всадил в меня весь барабан. Ну, такое себе решение, когда перед тобой стоит враг, чьё тело состоит из морёного дуба. Когда свинцовые болванки с глухим звоном упали вниз, я довольно осклабился.

Альфачик, который тоже стал видимым, потому что при взгляде в его сторону больше не хотелось отвести глаза, оскалил пасть и ударил молнией. Череп увернулся. Он вообще двигался достаточно шустро. Я несколько раз атаковал его руками, и каждый раз он ловко уклонялся или пригибался. А мои кулаки со свистом разрезали лишь воздух.

Что ж, это будет интереснее, чем я думал. И тем большее удовольствие я получу, когда прибью эту тварь.

Череп отскочил на несколько шагов, зычно крикнув. Призывал своих на помощь. Когда никто не явился, он на миг оглянулся и понял, что в живых остался один. Тогда жилы на его шее натянулись, как струны арфы, зубы заскрипели, а в глазах полыхнул огонь отчаянной ярости. Именно так смотрит на врага крыса, загнанная в угол.

Главарь банды неуловимым движением высыпал пустые гильзы из барабана револьвера и молниеносно зарядил его патронами, слабо светящимися разными цветами в полумраке пещеры.

Артефактные.

Не замедляясь ни на секунду, Череп направил оружие мне в лицо. Я едва успел выставить перед собой щит-корневище, как шесть мощных ударов пришлись на него.

Фух! Выдержал. Правда, в нескольких местах аж просвечивать начал.

Зарядить следующий барабан Черепу мы уже не дали. С Альфачиком мгновенно взяли его в клещи, и атаковали с двух сторон. Я бил молотом, взрывая пещеру маной, отчего каменные осколки разлетались в стороны и царапали кожу главаря. Альфачик рычал, кусал и бил молниями, атакуя нашего противника. А сам бандит вытащил из-за спины два длинных кинжала.

И всё-таки Череп был хорош. Тут ему нужно отдать должное. Оставаясь простолюдином, он был очень быстрым. Наверняка не обходилось и без артефактов. Защитные точно были — парочку мы даже разрядили, но он, как фокусник, доставал новые.

Обычными атаками его было не взять. По крайней мере, пока он не выдохнется. А столько ждать я был не намерен.

Очередная атака Альфачика заставила Черепа отскочить в сторону, и в ту же секунду я ударил сияющим маной молотом по полу пещеры, вызывая каскад обломков.

— А-а-а!!! — закричал Череп, оказавшись под лавиной осколков.

Они резали кожу и впивались в его тело. Похоже, последний защитный артефакт у него перегорел, и его наконец ранило. Не смертельно, но больно. И кровью он так быстрее истечёт.

А то бегай тут за ним…

Кстати, о бегстве. После моего удара своды пещеры опасно задрожали, и сверху упало несколько сталактитов, забрызгав обломками и меня. Череп использовал, что я отвлёкся, и попытался сбежать. Понял, что ему не победить, потому что его обычные клинки не оставляли на мне следов. Хоть он и пытался бить по чувствительным местам. Сволота такая.

Альфачик тоже понял, что добыча пытается сбежать, и перекрыл ему выход, зарычав.

— Сука… — злобно прошептал Череп, попытавшись ударить Альфачика по морде, но сноп искр отбросил его назад.

— Как вы меня достали, сраные аристократы! — взбесился главарь банды, отскочил подальше от Лютоволка и раздавил в ладони жёлтую капсулу.

В меня полетел уже знакомый луч света. Но на этот раз я встретил его левым запястьем, впитав энергию артефактным браслетом. А затем вернул луч его хозяину. Череп увернулся, но моя атака прошла близко, и кожа на его… кхм, черепе покрылась волдырями от жара.

Боль словно придала ему сил. Он, как фокусник, стал вытаскивать жёлтые капсулы и бить в меня лучами чистой энергии. Их было так много, что даже браслет перестал справляться, и мою руку обожгло. Морёная плоть не выдержала и начала тлеть, даря нестерпимую боль.

Ну всё, я разозлился.

Действуя синхронно с Альфачиком, загнали врага в угол. Я принимал на себя удары его артефактов, а Альфачик бил по Черепу молниями. Пару раз даже попал, но тот всё ещё стоял на ногах.

Череп пришёл в отчаяние. Он схватил сразу несколько капсул и размозжил их хлопком. Энергия потекла по его рукам, свиваясь в спирали. Под ними кожа мгновенно обуглилась и начала тлеть. Запахло палёным мясом.

Жуть какая. Это он барбекю решил устроить напоследок?

Затем Череп в отчаянной атаке выбросил всю эту энергию на меня. Я закрылся щитом и побежал вперёд: не глядя, по памяти, в то место, где стоял враг. А луч всё не кончался. Светом и жаром меня толкало назад.

Щит сгорел, и яркий свет ударил по глазам. От него и от сильного жара я зажмурился, но продолжил бежать вперёд. Пока не врезался во врага.

Мы вместе упали, и я прижал его тушку к раскалёнными камню пещеры. В глазах плясали цветные пятна.

— Сдохни! Сдохни! — клацал Череп зубами возле самого уха. — Я тебя и из ада достану!

На ощупь я нашёл у него карман с капсулами, вытащил горсть и сунул ублюдку в рот. Надавил на подбородок, заставляя сожрать их.

— А-а-а-а!!! — завопил он, когда энергия света начала прожигать его изнутри.

Я отпрыгнул в сторону, хватая оказавшегося рядом Альфачика и роняя его на землю, — и как раз вовремя. Хрустальный Хлебальник прогорел насквозь, и в разные стороны ударили лучи. Несколько сталактитов срезало, и они рухнули вниз, в последний раз обдав нас осколками.

Через секунду всё было кончено. Поверженный враг лежал в нескольких метрах от нас. Артефакты сожгли его плоть самым причудливым образом. Вместо головы у трупа теперь был действительно череп — прозрачный как стекло.

Цветные круги пропали из моих глаз, и я огляделся. В пещере заметно выросла температура. Изо рта больше не шёл пар. Некоторые трупы бандитов присыпало осколками, угли лагерного костра разметало в разные стороны. Каменные столбы, росшие из пола пещеры, почти все были разрушены. Кажется, они назывались сталагмитами.

Неожиданно в нос ударил запах гари, а до слуха, вновь привыкшего к тишине, донеслось потрескивание огня.

Палатка Черепа, где остались пленницы, горела.

* * *

Горячо. Нечем дышать. Если бы не Инсект, который я призвал на всё тело, дым выел бы мне глаза. Но… внутри никого. Несколько роскошных ранее стульев обратились в пепел, пологи, разделявшие палатку под сводом пещеры, повисли тлеющими лохмотьями, широкая постель превратилась в гору углей. Только небольшой сундук остался нетронутым, словно его защищала магия. Его-то я и схватил, прежде чем вынырнуть из огненного ада. Просто по инерции.

Но… где Билибины?

В пещере я видел лишь разбросанные трупы, несколько обваренных тел в опрокинутом котле, главаря со стеклянной головой, которая осталась целой, и юнца-аристократа. Он всё так же лежал возле тела Вдовы, сжавшись в маленький трусливый комочек.

К счастью, гореть особо было нечему в этой пещере, так что масштабного пожара я не опасался.

— Мария! — крикнул, и мой голос осколками разлетелся под сводом пещеры. — Саша!

Тишина.

— Саша! Это дядя-шагоход! — упорствовал я.

Наконец услышал тихий всхлип. Он пришёл со стороны аристократа, и я сперва подумал, что это он разнылся, но звук повторился. Перешагнув хлыща и труп разбойницы, двинулся примерно в направлении всхлипов. Меня обогнал Альфачик. Он крался, припав носом к полу пещеры, и остановился возле большого камня. Лёг всем телом и заискивающе заскулил.

— Выходите, всё уже закончилось, — постарался как можно мягче сказать я, присев на одно колено.

— Точно? — услышал голос Марии.

— Точно.

Камень исчез, и на его месте появилась герцогиня, обнимавшая заплаканную дочь. Одежда на ней была порванной после боя, и загорелое тело выглядывало в прорехи.

— Я смогла разрезать путы об острый камень, — заговорила она, поднимая глаза, — и взяла какие-то артефакты. Думала, они защитные, и не знала, что ещё и маскировочные.

— Всё в порядке, Ваша Светлость. Вы всё сделали правильно.

Внезапно меня остро кольнуло чувство стыда. Увидел Хрустального придурка, и всё прочее вылетело из головы. От мыслей, что он мог сделать с бедными девочками, у меня натурально чесались кулаки. И я их почесал. С особым удовольствием. Вот только о самих девочках позабыл. И теперь пытался как-то загладить вину перед самим собой.

— Мам, пусти! — заканючила Саша, голову которой всё ещё держала герцогиня, не давая дочери повернуться. — Я хочу увидеть дядю-шагохода!

— Подожди, доченька. — Взгляд герцогини, смотревшей из-за Сашиного плеча, скользнул вниз, и Её Светлость сильно покраснела. Даже загар не скрыл румянец. — Сначала дядя-шагоход… спрячет свою запасную ногу.

Ох ты ж ёжик горбатый! Я и забыл совсем, что разделся догола, когда мазался маскирующей мазью. А после поисков герцогини с дочерью в горящей палатке отозвал Инсект и сейчас стоял перед ними абсолютно голый.

— Прошу прощения, Ваша Светлость! — прошептал я, отчаянно пытаясь прикрыться руками. Но куда там… Бросил эту затею и перенёс из кольца свою одежду. — Не могли бы вы…

— Не могла бы… — немного сердито заявила герцогиня Билибина. — Если повернусь, то Саша увидит!

— Что увидит, мам? — тут же задёргалась девочка. — Мам, ну дай посмотреть на запасную ногу!

— Нет! — шикнула Мария, а потом обратилась ко мне: — Скорее же, Николай!

Я начал судорожно одеваться. Но штаны никак не желали налезать, штанины путались, а под конец я понял, что надел их задом наперёд. Герцогиня не выдержала и прыснула, спрятав глаза на плече у дочери. Было видно, как она всем телом трясётся, пытаясь сдержать смех.

Да уж лучше просмейтесь, Мария.

Герцогиня в конце концов не выдержала, и её безудержный счастливый хохот сотряс пещеру.

Да, порой так выходит из людей нервное напряжение. Отчасти по моей вине они пережили всё это. И эту вину я не умалял. За свой выбор ответственность нести мне. И я бы нёс её, случись что. К счастью, не случилось.

В итоге я всё же победил собственную одежду, и герцогиня отпустила дочь. После чего её тут же поймал я и уже сам закрыл малышке глаза. В пещере трупов полно, не стоит ребёнку такое видеть. Особенно то, что я собирался сделать.

— Ну что такое опять, дядя-шагоход? — возмутилась девочка.

А я взглядом показал её матери на тела, и она всё поняла. Забрала у меня девочку, так же закрыв её глаза рукой.

— Идите наружу, — сказал я им. — Найдите большого Гнедого коня и ждите меня там. А чтобы не было скучно, — я наклонился к дочке Билибина, сидевшей на руках у матери, — с вами пойдёт большой и страшный серый волк!

— Рар! — игриво потянулся Альфачик и ткнулся носом в ножку девочки.

— Ой! — засмеялась та.

Герцогиня с благодарностью кивнула, и в сопровождении Альфачика они покинули пещеру.

А у меня осталось ещё одно незаконченное дело. Я вернулся к трупу Вдовы и вытащил нож из ножен на её груди. Лучший представитель аристократии так и лежал комочком около неё.

Я сжал рукоять ножа.

* * *

— Хоть одной уродливой головы не досчитаюсь, — наставлял я, — твоя займёт её место. Всё понял?

— П-п-понял, — яростно кивал парень, который пытался меня сдать бандитам полчаса назад.

Конечно, убивать его я не собирался. Его звали Станислав Пантелеймонов. Виконт. Руки об него марать — дело такое… Если его род узнает, что я парня убил, то могут начать за мной охоту. А такие охотники и так уже в очередь выстроились за моей головой. Так что пусть хоть чуточку пользы принесёт, когда соберёт головы всех бандитов и свалит их в мешки у выхода из пещеры. Мне они нужны, чтобы выполнить заказ. А ему — в назидание за трусость. Потому что трус всегда делает грязную работу.

Так что дав мотивирующего пинка под зад, отправил его выполнять ту самую грязную работу. Мешки тоже дал. Потом пусть отправляется на все четыре стороны.

Сам же бегло осмотрел добычу — маленький сундук главаря бандитов. Несмотря на размер, улов в нем оказался неплохим. Несколько тысяч рублей, необработанные самоцветы и несколько неплохих защитных артефактов и кристаллов маны. Благодаря им сундук и пережил огонь. Так же собрал из запасов банды немного еды в дорогу — им-то она всё равно не пригодится. И вскоре отправился обратный путь.

Мешки с головами спрятал в кольцо, а коновязь обнаружил в стороне от пещеры, которая располагалась под небольшой скалой. Одного коня отдали виконту, и он тут же молча ускакал, стремясь поскорее забыть свой позор. Но от позора так легко не убежишь… Впрочем, эта проблема уже не моя.

Саша уснула, сидя в седле перед матерью, да и сама Мария выглядела не лучшим образом. Усталая и грязная из-за копоти. Поэтому обратно шли не спеша. Я вёл коня, на котором дремали девочки, а Альфачик разведывал путь и ловил местную дичь. Бандитов он не ел. Принципиальный. Да и вдруг несварение получит.

В Пятигорск мы вернулись только к вечеру. Билибиных проводил до их особняка и сдал с рук на руки их старому и верному дворецкому. Старик, насколько я помнил, служил Билибиным всю жизнь — они буквально были его семьёй. Ему я доверял.

Кто-то всё-таки сдал их маршрут, но, надеюсь, Череп прикончил этого ублюдка. Учитывая его милый характер, это весьма вероятно.

Альфачика отправил в академию. Лютоволк на улицах города, особенно в вечернее время, мог наделать много шуму. А я, вообще-то, тоже подустал и совсем не жаждал объяснять наряду полиции, почему конкретно этот Лютоволк не ест людей.

Только после этого я позволил себе отправиться в Бюро заказов. На самом деле, оно называлось департамент чего-то там кого-то там Пятигорска, но все его звали просто Бюро. Хотел получить награду за головы банды. Мне не улыбалось таскать мешки, с которых ещё кровь капает, с собой в кольце.

Привязав Гнедого к коновязи, вошёл в приземистое здание, а вышел оттуда богаче на тридцать тысяч рублей. За некоторых особо рьяных соратников Хрустального Черепа тоже заплатили неплохие деньги.

Но этого было всё ещё недостаточно для моих целей. Срочно требовалось придумать способ как следует разбогатеть.

Лихорадочно думая об этом, не заметил, как Гнедой вернул меня в академию. К воротам конь подходил уже порядочно уставшим, медленно переставляя ноги. Чтобы облегчить его ношу, я слез и взял его под уздцы. Завёл в конюшню, расседлал и задал целую кучу корма. Пока он ел, я слегка очистил щёткой его лоснящуюся шкуру от пыли. Странным образом это медитативное занятие очистило мысли, и на время я позабыл о грядущем.

И не вспоминал до следующего утра.

Девушки не ночевали со мной, потому что, когда пришло время ложиться спать, я ещё не вернулся, и они разбрелись по своим комнатам. Встретились мы за завтраком в столовой.

Агнес с Вероникой и Лакроссой, перебивая друг друга, пытались узнать у нас с княжной, что их ждёт на тренировках с Сергеем Михайловичем. А мы старательно берегли интригу. Сегодня у нас будет первая совместная тренировка после уроков.

Вдруг к нам подошла староста «клинков», то есть моего с княжной и оркессой факультета, Алёна Свиридова. Простолюдинка, но очень ответственная девушка. Среднего роста, с хорошей фигурой, светлыми волосами, свободно ниспадающими по её плечам. До этого я видел её всего пару раз и то на каких-то общих собраниях. Просто она с третьего курса.

— Ребята, директор всех собирает в актовом зале, — сказала она, прижимая к груди деревянный планшет с листками. Списки учеников, видимо.

— Прямо сейчас? — удивился я.

— Да, прямо сейчас. Девочки, — обратилась она к Веронике и Агнес, заправляя прядь за ухо, — вас это тоже касается. Собирают все факультеты.

Мне это ой как не понравилось. Все факультеты разом? Что же хочет сказать нам директор? Мы с тревогой переглянулись и встали из-за стола. Я залпом допил кофе, наблюдая, как старосты других факультетов обходят все столы, делая пометки в планшетах.

Шумным ручейком студенты потянулись из столовой, переговариваясь. Народ строил догадки, что же заставило директора вдруг собрать все факультеты и все курсы в одном месте.

Девушки боязливо жались ко мне, пока мы спускались по широкой общей лестнице. А рядом всё чаще звучало одно и то же слово.

Война.

Глава 7

Закавказье, Южные границы Российской Империи

Полевой лагерь

Несколько дней назад

В большом штабном шатре на высоте в полторы тысячи метров над уровнем моря собрались командующие нескольких Имперских армий и один из Светлейших князей — князь Джугашвили. Тканевая крыша хлопала на ветру, в нескольких печках буйствовал огонь, согревая шатёр.

Цесаревич Алексей обвёл тяжёлым взглядом всех, кто склонился над детальной картой региона.

— Присутствие османских войск зафиксировано здесь, здесь и здесь, — докладывал командующий седьмой армии генерал Кандюков. Умудрённый опытом военачальник, не утративший молодецкой удали. Высокий, стройный, гладко выбритый брюнет с колючими карими глазами. — Разведка докладывает, что на данных участках… — длинной указкой генерал обозначил несколько мест, — снимаются минные заграждения.

— Благодарю, генерал, — сдержанно кивнул цесаревич. — Ваши войска уже заняли позиции согласно плану моего отца?

— Так точно, Ваше Высочество.

— Хорошо. А теперь отведите их назад. Вот на эти позиции. — Алексей взял указку у генерала и передвинул красные фигурки на несколько десятков километров севернее.

— Но… Ваше Высочество, на этих рубежах нет подготовленной линии обороны, мы…

— Ну так вот и укрепите её, — лучезарно улыбнулся цесаревич. — Наша задача — не спровоцировать османов на войну. Если они проводят учения вдоль наших границ, то будет весьма прискорбно, если случайно подорвутся на наших минах. Нашему государству, ослабленному постоянной войной с Саранчой, сейчас не стоит тратить силы ещё и на эту войну.

— Всё-таки, Ваше Высочество, вы уверены, что Османская Империя упустит такой случай закрепиться на новых рубежах? — с лёгким грузинским акцентом спросил князь Джугашвили, пыхая трубкой. — Османы славятся своим коварством. Они могут воспользоваться неподготовленностью наших войск и нанести удар первыми.

— Но это равносильно объявлению войны, — нахмурился Алексей, пытаясь сжечь глазами князя Джугашвили. — Серьёзный шаг для страны, с которой мы плечом к плечу воюем против Саранчи.

Раскрылся полог шатра, на собравшихся дохнуло холодом, послышался тихий разговор ординарца с вошедшим. Кто вошёл, Алексей не увидел из-за спин людей. Да и вход скрывался в полумраке натопленного помещения.

— Султан Сулейман не идиот, — резко продолжал цесаревич. — Он не собирается начинать полномасштабную войну, но ему нужен военный конфликт, который или спасёт экономику его умирающей империи, или окончательно добьёт её. Других вариантов у него сейчас нет. Поэтому он будет пробовать давить на нас, пытаясь вызвать ответную реакцию. Когда это случится, он завопит на весь мир, что это мы на него напали. Поэтому не стоит давать ему лишний повод это сделать. Если и другие страны обернутся против нас…

Голос Алексея звучал холодно, но на самом деле он едва сдерживал гнев, кипевший внутри. Он чувствовал, что отец ему не доверяет. Возможно, тот догадывался о чём-то после обвинений Дубова. Потому и отправил наследника на южные границы. Это проверка.

Цесаревич понимал, чего добивается Император. Если Алексей откажется возглавить оборону южных границ, значит, его лояльность Империи под большим вопросом. Согласившись, он поставит себя в уязвимое положение, потому что окажется в окружении отцовских соглядатаев. Но что хуже всего, ему придётся делить славу с Императором, тем самым упрочняя его власть. А этого цесаревич совсем не хотел. Он жаждал всю славу забрать себе.

С другой стороны, это было меньшим из зол. Поэтому Алексей на время отложил все свои заговоры, чтобы усыпить бдительность отца. Оставил ради этого Китежград и возглавил оборонительные операции на южных границах.

Отец не учёл одной лазейки, которую заметил Алексей.

Плох тот генерал, который не обладает политическими амбициями. И будущий Император использует эту возможность по полной. Покажет генералам, что он достоин возглавить Империю, а если они пойдут за ним, то их ждёт щедрая оплата. И вовсе не деньгами. Власть. Вот что интересует этих людей. Даже по глазам того же Кандюкова Алексей видел это. И чувствовал, как посеянные им семена сомнений уже пускают корни.

Только князь Джугашвили никак не поддавался. Прочно стоял на стороне Императора. Ещё и всё время вставлял палки в колёса цесаревича, выставляя его глупцом.

А он не был глупцом! И скоро все об этом узнают!

— Генерал Кандюков, вы ведь не хотите оказаться тем человеком, из-за которого начнётся кровопролитная война? — спросил Алексей, уводя разговор в сторону, удобную ему.

Статный генерал нахмурился и опустил глаза вниз.

— Если мне прикажут начать войну, я её начну. Но пока приказа нет…

— Султан Сулейман произнесёт обвинительные слова в наш адрес в любом случае, — перебил генерала Светлейший князь, выпустив клуб дыма над картой. Некоторые поморщились от ядрёного запаха отечественного табака. — Что ж, если вы так уверены, что враг не готовит нападение…

— Я прошу прощения, господа, совсем не хочу вмешиваться в ваш спор, но долг велит… — в круг света лампы над картой вошёл князь Тарасов, как всегда бледный и с пронзительным взглядом.

Алексей не любил Первого советника своего отца. Он везде совал свой нос и всегда появлялся не вовремя.

Тарасов протянул письмо, запечатанное императорской печатью, Джугашвили. Тот молча сломал печать и развернул его, посасывая мундштук трубки. Затем передал Алексею. Цесаревич отметил про себя сознательное нарушение этикета Тарасовым, пообещав при случае ему это припомнить. Как следует припомнить.

Быстро пробежав листок глазами, цесаревич чуть не разорвал его в клочки. Бумага под его пальцам начала тлеть, и Алексей быстро спрятал письмо за спину. Ему не терпелось сорвать на ком-нибудь злость, но он не мог себе этого позволить. Отец, даже находясь в столице, умудрялся руководить армиями. А ему отводил лишь роль простого исполнителя.

Ладно, он ещё возьмёт своё.

Алексей широко, почти ласково улыбнулся генералу Кандюкову, отчего тот заметно побледнел.

— Генерал, полагаю, вы неверно истолковали мои слова. Наши османские партнёры всего лишь проводят реконструкцию и ревизию своих минных заграждений. Их предусмотрительность понятна: вдруг старые мины сработают из-за учений, и кто-нибудь погибнет. Ни я, ни Император этого не хотим. Поэтому удостоверьтесь, что войска Османской империи не забыли уложить новые мины вместо старых. И займитесь этим сейчас же.

Генерал щёлкнул каблуками и направился к выходу из палатки.

— Остальные тоже свободны, — сухо бросил Алексей, затем повернулся к князю: — А вас, Джугашвили, я попрошу остаться.

Когда за ординарцем захлопнулся полог входа, и они остались наедине, цесаревич обратился к князю:

— Полагаю, отец уже посвятил вас в подробности своего плана, и у вас имеется несколько сотен комплектов формы янычар для ваших дружинников…

Светлейший князь, будучи невысокого роста, исподлобья взглянул на наследника престола и едва заметно кивнул, не прекращая кусать мундштук трубки.

* * *

Пятигорская академия

Сейчас

Николай

Как говорится, у страха глаза велики. Ни о какой войне директор, конечно, не сообщил. По крайней мере, никто никому её не объявил. Пока что. Но то, что слухи бродили среди студентов, однозначно говорило, что всё к этому идёт. Да и Степан Степанович, надо сказать, подлил масла в огонь. Он зачитал списки студентов, которые будут подлежать мобилизации в случае начала военных действий.

На мой взгляд, они уже начались…

Большой актовый зал, представлявший собой исполинскую ракушку, выдолбленную в глубине горы, загудел. Ряды кресел, расположенные полумесяцем, с высоты в дюжину метров постепенно опускались вниз, к небольшой сцене, где сейчас стояла крохотная фигурка директора. Его голос, усиленный магией, грохотал, безуспешно пытаясь успокоить студентов.

Часть из них радовалась, что мобилизация их минует. Никто не хотел рисковать жизнью, не закончив обучение. Или просто не хотел рисковать жизнью. Вообще. Другая часть студентов, среди которых были и знакомые мне первокурсники, наоборот, радовалась, что их мобилизуют.

Среди них княжич Медведев. Он умел обращаться в гигантского медведя, но при этом оставался достаточно труслив. По крайней мере, так было раньше, когда мы только пошли в поход до Гилленмора. Сейчас же он, похоже, окончательно справился со своей трусостью. Услышав и мою, и свою фамилию, он поднялся со своего места и, обернувшись, нашёл взглядом меня несколькими рядами выше. Сжал кулаки и радостно потряс ими в воздухе. Я улыбнулся в ответ.

Как директор и обещал, прозвучала не только моя фамилия, но и фамилии моих подруг. Украдкой я проследил за их лицами в эти моменты. Ни одна не дрогнула. Лица всех четверых излучали абсолютную уверенность.

Это хорошо. Это по мне.

Не обошлось, конечно, и без тех, кто не был рад такой доле. Естественно, были и те, кто с радостью занял бы их место. Но что поделать. Степан Степанович проделал большую и морально тяжёлую работу. Непросто отправлять людей на войну одним росчерком пера. Особенно когда ты вкладываешь силы и душу в их образование. Хорошо, что эта участь не выпала мне.

А что касается некоторых малодушных студентов… Что ж, это просто первая реакция. У них будет время свыкнуться со своей судьбой и принять её.

Напоследок, когда студенты всё же успокоились, директор произнёс что-то вроде напутственной речи. Слова его звучали грозно и воодушевляюще, но выглядел он при этом очень усталым. Когда Степан Степанович уходил со сцены, плечи его поникли.

Какое-то время новость о мобилизации занимала умы всех учеников, но расписание занятий никто не отменял. Так что учёба быстро и безжалостно вышибла посторонние мысли из головы. Моей в том числе. Шепотки стихли, и я сосредоточился на уроках. К тому же день сегодня обещал быть интересным.

На алхимии изучали и сразу практиковали создание простеньких защитных артефактов. Они имели небольшой запас маны и защищали от одной-двух атак. Зато за счёт маленького размера могли использоваться одновременно сразу несколько, увеличивая количество срабатываний. Их делали из магических кристаллов, что росли в пещерах. Естественно, не во всех. Но встречались они довольно часто.

Жёлтые мерцающие камушки, которые хорошо впитывали ману. Их помещали в специальную печь, в топку которой подкидывали корни соцветника, богатые маной. От высокой температуры и паров соцветника кристаллы напитывались маной особого свойства.

Я сразу сделал целую пачку артефактов. Благо с алхимией у меня проблем не было, как и с исходниками для практики.

Пригодились они уже вечером, после всех занятий. Вшестером, включая Альфачика, мы отправились на арену академии, где будут проходить тренировки с Сергеем Михайловичем, нашем преподавателем по Боевой концентрации.

Подготовился он основательно. Притащил кучу холодного оружия, как нашего, так и османского, и английского.

— Кто знает, с кем нам придётся иметь дело, — сурово сказал он, подводя нас к стойкам с оружием.

— Мы вообще выживем, господин? — неуверенно спросила Вероника, пристраиваясь справа от меня.

— Уже не уверен… — пробормотал я, втихую раздав защитные артефакты.

Знаю я его методы тренировок.

— Для начала я хочу узнать, на что вы способны в экстремальных условиях, — произнёс Сергей Михайлович, снимая со стойки два кривых клинка.

После чего учитель, резко ускорившись, атаковал нас.

Ну да, точно, в его стиле.

Девушки, не ожидавшие схватки, устроили сутолоку возле стоек с оружием. Их защитные артефакты сгорели почти сразу, но дали время взять оружие в руки. Правда, это не особо помогло. Учитель, как всегда, двигался стремительно. Пока нас с княжной и Лакроссой не было, он будто умудрился стать сильнее. Даже у меня не всегда получалось уследить за его действиями. Либо Сергей до этого просто не показывал всю свою силу.

Лакросса попыталась призвать копьё, но стремительная атака Сергея рукоятью сабли чуть не отправила её в нокаут. Вероника попыталась защититься с помощью ледяного клинка, но наспех сделанный меч рассыпался после первого же удара.

Я попытался организовать девушек, чтобы они действовали вместе, но Сергей и здесь смог помешать, постоянно осыпая меня сериями ударов.

— Ай, господин! — беспомощно закричала Вероника, когда ей прилетело по заднице лезвием плашмя. Шлепок получился знатный.

Сергей Михайлович умудрился разъединить нас таким образом, что он дрался в окружении, но при этом мы не могли использовать своё преимущество. Альфачик и тот беспомощно носился, боясь своей молнией ударить кого-нибудь из нас. А любая его атака приходилось по уже пустому месту.

Девчонки хорошо сражались с монстрами, которые не имели понятия о тактике и стратегии и зачастую брали числом или силой. А встретив умного противника, который навязывал свои условия боя, они растерялись.

Учитель использовал против нас нашу главную слабость. Мы боялись задеть друг друга. Поэтому он, не обладая Инсектом, успешно раздавал нам люли. Я пару раз смог подловить его молотом, использовав секретный клинок в рукояти, но это не принесло особого успеха. Так, пару царапин оставил на бицепсе Сергея и его торсе. Чем только раззадорил его.

В итоге всё свелось к тому, что мы просто по очереди пытались отражать его атаки. Звенели и высекали искры клинки, клацали клыки Альфачика, мой молот с угрожающим свистом рассекал воздух, а девчонки то и дело звонко ахали или стонали от усилий. В другой ситуации я бы даже понаслаждался этими звуками, но не сегодня.

Первой не выдержала княжна.

— Да хватит! — выкрикнула она и вскинула вверх руки.

— Нет! — хором крикнули мы с Сергеем. Но слишком поздно.

С кончиков пальцев княжны сорвался неудержимый поток ледяной энергии. Вокруг мгновенно потемнело и резко закружил морозный вихрь. Глаза аристократки с голубыми волосами вспыхнули льдом.

— Сюда! — крикнул Сергей.

Он подхватил Агнес и Веронику, прижав их к себе. Я закинул на плечо Лакроссу и дал мысленный приказ Альфачику. Мы собрались в кучу. Вокруг уже ревела вьюга, сковывая нас холодом. Сергей бросил под ноги большой кристалл, он разлетелся на кучу осколков, и нас окутала золотая сфера. Внутри тут же стало тепло.

— Можно меня уже поставить? — упершись мне локтем в лопатку сказала Лакросса. Её школьная юбка соблазнительно задралась у меня под самым носом.

Я поставил оркессу на землю и зло посмотрел на Сергея Михайловича. Глаза он не отвёл, только шрам через всё лицо покраснел.

— Только не говорите, что вы на это и рассчитывали, — сказал я.

— Вообще-то, я ожидал, что первой сдастся Лакросса. Орки — народ вспыльчивый.

— Ну спасибо за доверие, — буркнула оркесса.

— Что там происходит? — тихо спросила Агнес, подойдя к границе золотого сияния.

Она коснулась пальчиком сферы, похожей на мыльный пузырь, и от него побежали радужные волны. Снаружи стремительно намерзал лёд, погружая нас в сумрак.

— А Вася не замёрзнет? — тревожно хлопая ресницами, переживала Вероника.

— Нет, не замёрзнет, — отвечал Сергей, всё ещё глядя на меня. Я пытался прожечь его взглядом, а он стойко держался. — Странно, что княжна сорвалась. Мы десятки раз отрабатывали с ней различные сценарии, учились контролировать её дар…

— Не очень похоже, что она сейчас его контролирует, — процедил я.

Мою грудь словно сжимало в огромных тисках от гнева.

Какого чёрта он тут устроил? А если бы мы погибли⁈ Нет, меня мороз княжны не берёт, мы это уже проверяли. Альфачика, скорее всего, тоже. Но как же остальные⁈ Чёрт, чапалахнуть бы этого преподавателя разок… Даже жаль, что его изуверские методы всё же эффективны. Особенно с учётом того, сколько времени осталось тренироваться.

К тому же стоит отдать ему должное: он подготовился к самому худшему сценарию и захватил мощный защитный артефакт. Что-то мне подсказывало, что тот стоит сильно больше тысячи рублей. А то и десяти тысяч. Значит, можно сказать, что в наши тренировки он вкладывается и душой, и кошельком.

— Да, не похоже, — согласился со мной Сергей и взглянул на толстую корку льда, сковавшую сферу снаружи. — Ещё перед турниром она с каждым днём всё больше теряла самообладание. Но на самих соревнованиях всё было в порядке, я тщательно следил за их ходом. А сегодня…

Учитель нахмурился, повернулся ко мне и глухо произнёс:

— Что между вами происходит, Дубов?

Глава 8

Снаружи всё ещё завывала метель. Это ощущалось по вибрации ледяной корки, которая то и дело потрескивала. Альфачик с любопытством пускал небольшие искры в золотистую защиту. Они отражались и били его в нос.

А все остальные после вопроса Сергея Михайловича смотрели на меня.

— В смысле? — абсолютно ничего не понимая, переспросил я.

Тренер сел, скрестив ноги, на влажную от растаявшего снега траву и посмотрел на меня снизу вверх.

— У неуравновешенности княжны все эти месяцы раз за разом обнаруживался один и тот же источник, Дубов. И это ты.

Я упёрся ладонями в талию и выдохнул:

— Пу-пу-пу…

Нет, я правда не понимал в чём дело. И ничего такого не замечал.

Встретился глазами с подругами. Лакросса пожала плечами, Вероника беспомощно похлопала глазами, сцепив руки возле груди, Агнес случайно наступила на хвост Альфачика. А может, не случайно.

— Новость, конечно, интересная, — говорил я. — Но я всё равно не понимаю, о чём вы. Вроде всё как обычно.

— Видимо, не всё, раз она потеряла контроль, — пожал плечами учитель. — И лучше тебе с этим разобраться. А пока обсудим тренировку…

На этом тему самообладания Василисы учитель посчитал законченной и больше к ней возвращаться не пожелал. У меня же самого она засела в голове. Потеряла контроль из-за меня? Почему? Зачем? Может, это как-то связано с целью, с которой она пошла на турнир Кикиморы?

Её интересовал только самый главный приз, который можно было выкупить у Лесниковых, даже с Ниной Метельской она договорилась, чтобы та не купила его первой. А зачем ей Янтарь Облачного Древа, Василиса так никому и не сказала.

Мда, ладно, поговорю с ней, когда буря уляжется. И в прямом, и переносном смысле. К тому же прямо сейчас Сергей распекал нас за тренировку.

— … вы должны чувствовать друг друга, — отрывисто говорил он, посадив нас подле себя полукругом, — не видеть, не слышать, а именно чувствовать. Ощущать, кто, где и в какой ситуации находится. Действовать сообща. Быть командой. Это крайне важно. А пока каждый из вас сражался со мной по отдельности и проиграл…

Честно говоря, я был с ним полностью согласен. Без моего руководства девушки словно ослепли, оглохли и лишились мозгов. Даже Альфачик атаковал невпопад. Но тут скорее моя вина. Я так увлёкся попытками скоординировать действия подруг, что о нём позабыл.

Сергей Михайлович опытный боец. Думаю, ещё во время турнира он понял, что я одновременно слабое и сильное звено. Поэтому первым делом попытался вывести меня из строя, не давая докричаться до девушек.

За обсуждением мы провели четверть часа или больше. Трудно сказать, когда свет вокруг излучает только поверхность защитной сферы. Когда она погасла, то сквозь корку льда начал сочится голубой свет ламп арены. Красиво. Мы будто в юрте очутились. Только вот без действия защитного артефакта стало холодать, а кислород начал стремительно заканчиваться.

— Николай, будь добр, — кивнул в сторону ледяной преграды Сергей Михайлович, вставая. — Пока мы тут не задохнулись.

Меня дважды просить не надо. Я прикрыл глаза и по магической ауре узнал, с какой стороны находится княжна. Её магический фон был синим, как арктический лёд, но сейчас очень слабым.

Народ посторонился, когда я взял в руки молот. Затем шарахнул по ледяному куполу изнутри, вложив в удар немного маны. Чёрт его знает, какой толщины лёд. Он разлетелся на куски, и сквозь брешь хлынули яркий свет и мороз. Один за другим мы пролезли сквозь дыру.

Увиденное снаружи поражало. На одной отдельно взятой арене случился ледяной апокалипсис. Деревья, что росли в центре, стойки с оружием, мишени, огневой рубеж для стрельбы и всё остальное покрывали снежные наносы и ледяные торосы. Снег, по всей видимости, сразу примерзал к предметам и превращался в сосульки, висящие горизонтально.

Какой же чудовищной силы здесь был ветер?

Нечто похожее я уже наблюдал, только… кажется, в меньшем масштабе и не с такими последствиями. Не будь у Сергея защитного артефакта, все, кроме меня и Альфачика, превратились бы в ледяные статуи.

Вспомнив об этом, я с раздражением снова посмотрел на Сергея Михайловича. Он же настолько впечатлился картиной разбушевавшегося Инсекта княжны, что даже почувствовал себя виноватым. Я это увидел в его взгляде.

— Ладно, Дубов, ты прав, — сдался он. — Впредь я буду осмотрительнее.

Очень на это надеюсь.

Княжну мы нашли с другой стороны ледяного купола. Снаружи он, кстати, походил на большой замёрзший шар для боулинга.

Василиса лежала в снегу, полностью обессилев. Увидев нас, она с трудом привстала на локтях.

— Простите меня, я… я не знаю, что на меня нашло, — едва слышно шептала она, стараясь при этом не смотреть на меня.

Странно. Неужели Сергей Михайлович всё-таки прав, и с ней что-то происходит?

Ладно, разберёмся.

— Я чуть не погубила всех вас…

— Ну, не погубила же, — беспечно заявила Агнес, подходя к княжне. Василиса была одета в её бело-синий комбинезон. Гоблинша наклонилась над ним и за что-то дёрнула, что-то нажала… — Лучше?

— Да! — удивилась княжна. — Что ты сделала?

— Задействовала систему регенерации жизненных сил. Кстати, ты чуть не спалила энергетические линии костюма. С ума можно сойти, сколько в тебе заключено силы! Даже они едва выдержали, а я ведь закладывала хороший запас по мощности в твой костюм…

Княжна вместо ответа села и обняла себя за колени, опустив глаза вниз.

— Да не искри ты, — махнула рукой Агнес. — Не погибли бы мы. У меня в комбезе есть режим палатки с обогревом, сейчас покажу…

— Нет! — хором завопили все мы. Хватит с нас демонстраций чужих умений на сегодня.

— Ладно-ладно… — всплеснула руками гоблинша. — Как хотите…

— Идти сможешь? — участливо спросила Лакросса, присев рядом с княжной. — Мы не в обиде, правда.

— Но научиться пользоваться Инсектом кое-кому не помешает, — сложил на груди руки Сергей Михайлович. — И чем скорее, тем лучше. Трудно биться бок о бок с тем, кто может убить всех рядом…

— Мы уже поняли, — прервал я наставления тренера. — Думаю, Сергей Михайлович, тренировок на сегодня достаточно.

— Да, конечно, — опомнился учитель. — Простите мне мою неучтивость, Ваша Светлость.

Он наклонил голову в почтительном поклоне, а я поднял княжну на руки.

— Всё в порядке, Сергей Михайлович, — буркнула она.

Странно, но сейчас она не обнимала меня за шею, словно боялась чего-то. Или чувствовала вину.

— Следующая тренировка в среду! — напутствовал нас в спины Сергей.

Покинув арену, мы все направились в мои комнаты, где я тут же разжёг камин, нагоняя тепло. Мало того что на улице зима, так мы ещё и в ледяном плену побывали. Княжна не поднимала больше тему того, что произошло, а я не спрашивал, почему Сергей Михайлович считает, что причина во мне. Будет ещё время для личного разговора.

Пока же можно попить горячего чайку с сушками и вареньем. Чем мы, собственно, и занялись, попутно обсуждая тренировку и избегая темы холодного конца света, который чуть не устроила княжна. Теперь даже боюсь представить, какую силу она обретёт, когда я всё же сделаю последнее усиливающее зелье. К счастью, до его изготовления путь ещё неблизкий. Княжне из-за её огромной силы нужно учиться самоконтролю. Этим и займёмся на тренировках.

Вообще, наше чаепитие было посвящено разбору ошибок во время боя с Сергеем Михайловичем. Полезно иногда проанализировать схватку, чтобы понять, что и где можно улучшить, на что обратить внимание. Например, Агнес нужно научиться применять Инсект. Свой дар она открыла недавно, поэтому пользоваться им толком не умела. Лакроссе стоит поработать как минимум над ускорением призыва копий, а как максимум — над рефлексом их призыва, чтобы он происходил так же легко, как дыхание. Веронике развить навык концентрации. А мне… мне научиться им доверять и их чувствовать.

Пожалуй, это довольно сложная задача. Я привык контролировать всё сам, либо не контролировать вовсе. Ладно, посмотрим. Любая проблема решаема, если начать над ней работать.

А работать мы будем усиленно.

* * *

Когда я говорю, что нужно над чем-то хорошенько попыхтеть, это значит, что я и самого себя выжму как лимон. А уж тех, кто оказался рядом…

Вся учебная неделя пролетела незаметно. Утро начиналось в пять утра. И не только у меня, а вообще у всех. Девушки временно переехали ко мне, чтобы я мог поднимать их по утрам. Потому что пока они спят в своём общежитии, их из пушки не разбудишь. По вечерам, когда мы проводили время вместе, они этому радовались. А вот утром…

Я устраивал полуторачасовые тренировки ещё до завтрака. После них душ — иногда совместный, чтобы ускориться. Но не у меня с ними, а у девушек между собой. Со мной время, проведённое в ванной комнате, резко увеличивается. После завтрака — занятия, следом за ними сразу либо домашка, либо тренировка у Сергея Михайловича. Тот тоже нас не жалел. Пока что мы сражались с ним и друг с другом без использования Инсектов. Он ставил главной задачей развитие командной работы.

В общем, к восьми вечера все четверо просто отрубались там, где стояли. Кроме Василисы. Она засыпала ещё в шесть вечера. Когда она делала домашку, я вообще не представлял.

Единственным, кто неизменно радовался такому раскладку и махал от счастья хвостом, был Альфачик. Этому шерстяному только дай поноситься по снегу и насладиться мощью своих лапищ. Впрочем, на тренировках ему тоже перепадало страданий. Только он их как игру воспринимал.

Я хоть и уставал, но засыпал позже. Значительно. Около десяти вечера. Семи часов сна вполне хватало. Свободное время посвящал дополнительной учёбе, чтению газет или иному досугу. Правда, им я воспользовался всего раз.

Но пока о новостях. Войны между Российской и Османской империями пока удавалось избежать. Как и почему, никто особо не знал. Каждый аналитик строил свою версию происходящих и будущих событий и считал её единственно верной. Впрочем, как обычно.

А происходило на границе вот что. У османов начались какие-то внутренние тёрки прямо во время их пресловутых учений. Что-то связанное с минами. Типа одно подразделение их сняло, второе поставило обратно, и первые на них подорвались. Причём вторые это отрицают. На других участках границы османы воевали… сами с собой. Естественно во всём обвиняя коварных русских. Но доказательств у них не было. Короче, замес там шёл дикий, янычары бесновались, искали предателей среди других подразделений. Пару раз отдельные группы пытались пересечь границу, но получали по щам. Наше правительство в ответ на это пока что не давало ход войне, а османы изо всех сил открещивались: мол, это случайности. Это всё докладывали военные журналисты, которые находились на пограничных заставах и являлись свидетелями событий.

Забавно, наверно, наблюдать, как где-то вдалеке османы мутузят друг друга.

Казалось бы, сплошные плюсы, но были и минусы. На той стороне велась ещё более активная пропаганда, что именно русские стравливают народы Османской Империи друг с другом. Это выливалось всё в погромы, грабежи и насилие прямо на улицах османских городов. Жертвами, естественно, оказывались те, кого каким-то ветром в такое неспокойное время занесло из Российской Империи в Османскую. А это значило только одно: население готовят к войне.

Тревожно это всё. Если бы я был на месте Императора, давно бы войну объявил. Просто только за то, что там убивают моих сограждан. Пусть и не все из них хорошие люди, а некоторые наверняка конченные мудаки.

Хорошо, что я не Император.

В четверг, устав от чтения новостей, я вышел прогуляться по пустым коридорам академии. Ноги сами принесли на этаж с учебными классами. Из-под двери кабинета биологии выбивалась полоска света.

Давненько я сюда не заходил.

Учительница биологии, Лариса Викторовна, шикарная женщина чуть за тридцать, сидела за учительским столом. Перед нею лежала стопка тетрадей с домашними заданиями, початая бутылка коньяка с простой чашкой и снятые стильные очки. Кабинет был погружён в полумрак, в дальнем углу темнел учебный скелет, свет тусклой настольной лампы отражался в фальшивых глазах.

Сама Лариса Викторовна выглядела усталой и озабоченной. Отхлебнув из кружки, она поморщилась, а затем взяла в зубы кончик дужки очков, прикусив его. Бордовый пиджак висел на спинке стула, узкая юбка-карандаш обтягивала стройные ноги, светлая блузка едва справлялась с тем, чтобы держать взаперти роскошную грудь. Ткань натягивалась так сильно, что был виден кружевной узор лифчика.

Я осторожно приоткрыл дверцу, увеличивая щель, и коротко постучал по ней.

— А, Николай, — подняла на меня глаза Лариса, — давно не виделись. Снова не спится по ночам?

— Есть такое, — отвечал я, входя и беря стул. Поставил его напротив учительского стола и сел.

Лариса достала из ящика ещё одну кружку, дунула в неё и поставила передо мной. Взялась за термос, стоявший рядом.

— Кофе с коньяком. Будешь?

— Буду. Только без кофе.

Лариса хмыкнула, слегка обнажив жемчужные зубы.

— А у вас есть вкус, Ваше Благородие. — Она уронила в мою кружку несколько глотков жгучего напитка. — Так почему не спишь? Снова зелье с побочным эффектом?

Её глаза хищно блеснули и опустились в района паха. Я мотнул головой, сжимая в руке кружку. Внутри плескалась маслянистая жидкость. Она пахла шоколадом и изюмом. Глоток ожёг горло.

— Если бы…

Лариса кивнула, выдохнув:

— Понимаю. Ещё год назад в это же время я с учениками обычно проходила различные гормоны, а теперь приходится делать упор на анатомии, артериях, венах и так далее. Конечно, им эти знания должны дать в учебке, но лучше вложить их в головы заранее. Ох, чёртов призыв…

Я молча кивнул. После ещё одного глотка чувство тяжёлого камня на плечах начало немного спадать. Хорошо встретить человека, который понимает тебя.

— Я бы тоже предпочёл оказаться в другом месте, — произнёс, когда жжение в горле отступило. Поставил пустую кружку на стол. — У себя в поместье, например. Или на рыбалке. Не был на нормальной рыбалке целую вечность.

— Да… — протянула Лариса, налив мне в кружку ещё коньяка и откинувшись в кресле, отчего блузка на груди сильнее натянулась. Ткань, стянутая пуговицами, слегка разошлась. — На берегу речки, там, где никого на много километров вокруг. Только я и… ты, Дубов.

Я вскинул бровь.

— Ты выглядишь усталым, — хмыкнула она. — И встревоженным. Наверняка, плохо спишь, но никому об этом не говоришь.

Я молчал. Но она была права.

— Знаешь, когда у человека высокий уровень кортизола из-за сильного стресса, он не высыпается и плохо восстанавливается. — Лариса отпила из кружки, закрыла тетрадь, которую проверяла, и поставила кружку на стол. На ободке алел след от помады. — А тебе, как будущему призывнику, нужно восстанавливаться. Позволь, я помогу тебе с этим.

— Как?

Лариса Викторовна встала, обошла вокруг стола, стуча каблуками, и встала напротив меня. Пальчиком упёрлась мне в подбородок, чтобы я встал. Я остался сидеть. Сам встану, когда захочу. Она хмыкнула, будто такой исход и предполагала, и села прямо стол, положив ноги друг на друга. А потом медленно поменяла их местами. Чарующее зрелище.

— Чтобы снизить уровень кортизола, нужно заменить его другим гормоном, — говорила она, прикусывая дужку очков. — Эндорфином, например. Он в большом количестве вырабатывается во время физических упражнений.

— Предлагаете мне поотжиматься? — хмыкнул в ответ.

— А меня ты хочешь оставить наедине с моим кортизолом? — закусила губу Лариса Викторовна. Очки стукнулись о поверхность стола. — Не лучше ли какое-нибудь совместное физическое упражнение?

Она приосанилась, чтобы я мог сполна оценить её роскошные достоинства, и начала расстёгивать блузку. Очень быстро я встал. А потом поднялся со стула и прижал её к себе, приподняв за мягкие ягодицы до уровня моего лица.

— Ну наконец-то. Как же я соскучилась, — выдохнула она мне в губы и впилась в них с жарким поцелуем.

А я вдруг понял, что за всеми тренировками и приготовлениями забыл о других потребностях организма.

* * *

Утро субботы выдалось очень насыщенным. Уже вторую ночь подряд я засыпал, едва коснувшись подушки. Физические упражнения с биологичкой сработали как надо.

И спать бы мне ещё несколько часов, потому что я дал сегодня всем выходной, чтобы не угробить юные девичьи организмы изматывающими тренировками. Но меня разбудил поцелуй, дохнувший еловым запахом и утренней стужей. Я нехотя открыл глаза и увидел перед собой зелёное личико дриады.

— Ты приехала, — улыбнувшись, озвучил очевидное.

— Да, — Маша чмокнула меня в нос, соскакивая с моей кровати. — И ужасно проголодалась. Пошли, я почти приготовила завтрак! Чем вы тут с девочками занимались прошлой ночью? Ни одной не добудилась! Ладно Альфачик, солнышко моё пушистое, — потрепала она Лютоволка, сидевшего подле моей кровати, — меня впустил.

Хмыкнув, я поднялся с постели, натянул штаны и прошёл следом за дриадой в гостиную, где уже вовсю пахло свежими тостами и горячим кофе. На диване лежали её вещи, в огне горел жаркий огонь, а сама дриада ходила в коротких шортах и вязаном топике. Я не отказал себе в удовольствии понаблюдать за упругими формами, пока она ставила тарелки и чашки на круглый обеденный стол. И возникло ощущение, что она специально нагибается сильнее, чем надо, чтобы я мог ею полюбоваться всласть.

Вот чертовка зелёная!

Ладно, сперва нужно умыться, а потом попробовать разбудить остальных сонь.

Едва вышел из ванны, как в дверь постучали. В ответ на вопросительный взгляд Маши я пожал плечами. На часах всего полседьмого утра. Я никого не ждал в гости к этому времени. Ну, кроме дриады.

Стоило мне приоткрыть дверь на небольшую щёлочку, как её чуть не сорвали с петель. В комнату вихрем влетели несколько человек в чёрных костюмах. Трое из них тут же окружили меня, приставив к горлу сразу три пистолета. Ещё двое прижали Машу к стене возле камина, один кинул какой-то порошок в ощетинившегося Альфачика, и Лютоволк мгновенно уснул. Другие бросились в комнаты, где ещё спали девушки.

Я мгновенно призвал Инсект, собираясь ознакомить непрошеных гостей с моим графиком приёма посетителей. Каждого. Лицом.

Троица с пистолетами тут же напряглась, пальцы на спусковых крючках побелели. Ещё миг и здесь начнётся кровавая баня. Уже бы началась, но я лихорадочно думал, как уберечь девушек, которых сейчас захватили врасплох. Да и меня тоже.

Отчаянно громко зашипел убежавший на плитку кофе.

В этот момент в дверь вошёл Первый советник Императора, князь Тарасов.

Глава 9

Неприятно пахло горелым кофе. Три чёрных дула уставились на меня. Трое мускулистых парней двухметрового роста нахмурились, ожидая, когда я сделаю свой ход. Только вместо хода я собирался им кибитки разнести. И плевать, что с ними князь Тарасов. Никто не смеет вламываться в моё жилище и наставлять оружие на меня или на моих друзей.

— Остынь, парень, — произнёс один из противников. — У нас пули артефактные. Вмиг тебе башку разнесут.

Князь Тарасов, глядя на меня, виновато улыбнулся и собрался что-то сказать.

Но в этот момент из комнат, где спали Агнес с Вероникой и княжна с Лакроссой донёсся шум яростной драки. Через несколько секунд из дверного проёма, что находился на правой стене слева, вылетели сразу двое мужиков в костюмах. Вылетели, спасаясь бегством от подушек, заряженных морозной маной Вероники.

Они с особым усердием лупили пришельцев, находясь в растянутых руках Агнес. Буквально в тот же миг правая дверь слетела с петель, и ещё двое противников выкатились по ледяной дорожке, балансируя, как коровы на льду, а вслед им прилетело несколько криво брошенных копий. Они ударили гостей по спинам, и те кубарем покатились по полу.

Следом из комнат выскочили четыре подруги и прижали голыми ступнями врагов к полу. У Лакроссы копьё упёрлось в глотку её пленника, княжна приготовила в руках два шара ледяной энергии, Агнес замахнулась подушкой, заряженной ледяной маной Вероники, а сама синеглазка встала на грудь поверженного бойца, уперев рядом голубой клинок из чистого льда.

На миг я сам чуть ум не потерял от того, как они выглядели. Амазонки. Валькирии! В коротких топиках и лёгких шортиках, в ночных пеньюарах из тончайшего шёлка, грозные, неумытые и нечёсаные. Надо сказать, даже в таком виде они выглядели ужасно соблазнительно.

Бойцы, направлявшие на меня оружие, тоже отвлеклись на такую красоту, чуть не пуская слюни, — буквально на секунду, но мне этого хватило. Я взмахнул молотом и ударил рукоятью им по ногам, как клюшкой для гольфа. Все трое упали, а я схватил их пистолеты и смял в железный комок. Обычная оружейная сталь. Со сплавом трабелуниума я бы так легко не справился.

— Ну что, сынки, помогли вам ваши патроны артефактные? — с угрозой процедил я, наклонившись к врагам.

Вдруг возле моего горла оказался тонкий клинок, пылающий, как добела раскалённая сталь. Он был настолько острый, что, казалось, мог бетонную сваю разрубить с той же лёгкостью, что и тонкую свечку. Со стороны лезвия он почти невидим.

— Только дёрнись, и я выпотрошу тебя, как гнилую рыбу, — прошипели мне в самое ухо.

Такой клинок действительно мог это сделать.

— Никто никого потрошить не будет, сотник Самойлов, — холодно произнёс князь Тарасов.

Я аккуратно повернул голову, чтобы не коснуться белого лезвия, и увидел над собой мужчину с сединой на висках, руки которого превратились в холодное оружие. Он был выше князя Тарасова, хмуро глядевшего на бойца снизу вверх. Более жилистый, он казался воплощением ловкости и выносливости. Ещё и гуттаперчевый, как гимнаст, с таким-то оружием.

Сотник. Значит, это личная гвардия Тарасова из числа его дружинников.

— Но, Ваша Светлость… — начал возражать Самойлов, но клинок от моего лица убрал. — Мы лишь соблюдаем протокол безопасности. Что если под личинами этих красных девиц скрываются враги? Арабские мастера масок могут…

Тарасов вздохнул и потёр пальцами брови, как бесконечно усталый человек. Впрочем, он и выглядел усталым. Как обычно.

— Я знаю, что могут арабские мастера масок, сотник. Успокойтесь — барон Дубов спас мне жизнь, я доверяю ему и его друзьями. Уберите своих людей, пока здесь бойня не началась.

— Да, Ваша Светлость, — покорился Самойлов, а я как раз разогнулся и взглянул на него сверху вниз.

Мой рост его нисколько не смутил. В нём чувствовалась дремлющая мощь хищника, всегда готового к бою. Опасный противник. Не уверен, что вышел бы из схватки с ним победителем.

— А можно мы ещё полежим… — с придыханием попросил боец, изгибавшийся под пятой оркессы. Причём гнуло его отнюдь не от боли… — А то нас так… крепко… держат!

Остальные трое тоже явно наслаждались видом снизу и изворачивались, пытаясь увидеть чуточку больше. А тот, которого держала княжна, наступив ему на горло, всё тянулся губами к её ступне. Троица, которую я придавил коленом поперёк, выворачивала головы, явно завидуя своим товарищам.

Что это, блин, за отряд такой⁈

Я оглянулся на сотника и прочитал по его губам: «Дебилы, бл…дь».

— А ну встать! Быстро наружу! — взбешённо заорал он.

— Иу! — скривилась княжна, наконец увидев, что делает её новый поклонник. Тряхнув голубым каре резво отскочила, отчего её пеньюарчик на миг взмыл в воздух, показав кружевное бельё.

Дружинники Тарасова едва опять не поплыли, но сотник подзатыльниками погнал своих людей из моих комнат.

— Никогда больше шею мыть не буду, — тихо пробормотал один, только что лежавший под ногой Лакроссы.

Я же бросился проверять Альфачика. Лютоволк просто спал. Даже лапами во сне подёргивал, будто преследовал кого-то.

— Я прошу прощения за мою охрану, Ваше Благородие, — вежливо с поклоном извинился князь, когда входная дверь закрылась за последним из его охраны. — Порой они проявляют чересчур много рвения, защищая меня.

Угу, как будто это не специально разыгранный спектакль, чтобы расположить меня к нему. Старые добрые уловки могучих аристократов. Ладно, посмотрим, что ему есть сказать.

Я молча указал ему на круглый обеденный стол, на котором так и остался стоять остывший завтрак, приготовленный Машей: гренки с авокадо и нарезка из овощей. Эх, хоть бы яичко пожарила, что ли… вегетарианка, блин.

В этот момент девушки как раз заметили Машу, которая недовольно одёрнула шорты и вязаный топик. Они тут же радостно защебетали, довольные, что дали отпор внезапным гостям. Часть разговора я даже услышал.

— Маша, а ты здесь какими судьбами? — спрашивала шёпотом княжна.

— Да так… — уклончиво отвечала та. — Коля попросил вас потренировать в Духовном пространстве.

— Что? Опять тренировки? — схватилась за сердце Агнес.

— Тиран! — выдохнули все четверо хором.

Что тут скажешь? Тренировки Сергея Михайловича, да и мои тоже, давали свой результат — мы постепенно становились командой.

Девушки шустро забрали остывший завтрак и переместились на диван, уведя за собой Машу. Они нашёптывали ей последние сплетни, а дриада то и дело бросала хмурые взгляды на Тарасова.

Я же зашёл в кухонную зону и снял выкипевшую турку с кофе. Открыл окно, впуская свежий морозный воздух, дым от сгоревшего жмыха потянулся на улицу. Помыл турку, наполнил её свежей водой и насыпал новую порцию кофе. Через пару минут бодрящий напиток вскипел, чуть снова не убежав. Всё это время Тарасов молча ждал, изображая на усталом лице вселенскую вину.

А может, и правда чувствовал себя виноватым? А я просто слишком строг к человеку, который является Первым советником Императора? При его должности и титуле положено бояться за жизнь. Пожалуй, по сосредоточенной в руках власти и доверию государя он будет даже сильнее любого их Светлейших. Боюсь даже представить, сколько у такого человека может быть врагов. Хотя… уверен, у меня не сильно меньше.

Разлил горячий кофе по кружкам и одну поставил напротив князя.

— Благодарю, Ваше Благородие, — кивнул он, искоса глянув на Машу. — Не знал, что среди ваших друзей есть дриада.

— Да, есть, — не стал отпираться я от очевидного факта.

— Дриады могут быть очень опасны для людей.

— Эта особенно опасна, — ответил, сделав обжигающий глоток кофе.

Есть хотелось ужасно, но на сытый желудок такие разговоры лучше не вести. Я становлюсь слишком добродушным.

— Да? Почему же? — приподнял князь Тарасов одну бровь. Морщины на левой половине бледного лица разгладились.

— Потому что она со мной, — сделал я прозрачный намёк.

На всякий случай. Для меня не было секретом, как официальная власть относится к монстрам. Пусть даже разумным.

Тарасов широко улыбнулся, хохотнув:

— Они опасны для Империи. Древние существа, которые знают, каким мир был до Саранчи, могут посеять ненужные сомнения и надежды в сердцах людей. Или просто их убить. Вы знали, что присутствие дриады может привлечь монстров?

— Да как-то догадался, когда через четверть часа после её прихода явились ваши вертухаи. И вы. Признавайтесь, Ваша Светлость, кто из вас монстр?

Его глаза лукаво блеснули.

— Туше, господин Дубов. Вижу, мой неожиданный визит пришёлся вам не по вкусу.

— Вы ведь здесь не для того, чтобы просто кофе попить?

— Верно, — кивнул князь. — Вы нужны Императору. Он хочет, чтобы вы остановили войну.

— А? — поперхнулся я кофе и тут же закашлялся, когда горячий напиток попал не в то горло.

* * *

Как оказалось, то, что сейчас происходило на границах с Османской империей, было планом, который разработали Император и князь Тарасов. У них только не хватало заключительного элемента для его наилучшей реализации. После похищения Тарасова и спасения его из плена Саранчи моими руками, он понял, чего именно им не хватало. Точнее, кого.

Меня.

Во все детали плана Тарасов меня посвятить не мог. Всего два человека в Империи знали его во всех подробностях — он и император. Вполне понятная предосторожность, так что возражать я не стал.

Если коротко, им нужен был человек, который сможет проникнуть в глубокий тыл к османам и навести там шороху. Разведка смогла узнать, где находится командующий армиями вторжения генерал, подробные планы и казна этих армий. Моя задача заключалась в уничтожении этого генерала, похищении планов и казны. Если с эффективностью первых двух пунктов я не спорил, то вот третий мне был не совсем понятен.

Князь Тарасов любезно просветил меня. Янычары оказались по своей сути обычными наёмниками. Они воевали за деньги. За хорошие деньги. И воевали хорошо. А когда деньги кончались, они воевали плохо или шли воевать с нанимателем. Короче, патриотизмом там и не пахло. А вот деньгами — очень даже. И хорошими деньгами, потому что численность у армий янычар была большая.

Вообще, стоит признать, что я замыслил пощипать осман ещё тогда, когда пошли первые слухи о скорой войне. Они же должны подготовить свои войска, снабдить их защитным артефактами, а госпиталя — лекарствами и зельями. Короче говоря, есть где разгуляться.

И вдруг я узнаю, где будут лежать деньги на оплату целой армии янычар. Да там несколько миллионов должно быть, не меньше. И не в акциях или бумажных лирах, а, скорее всего, в золоте. Наёмники любят звонкую монету. Так уж повелось во всех странах, что они предпочитают живые деньги цифрам на бумажках.

— Мы проведём вас в тыл вражеским войскам, — пояснял Тарасов, — но дальше вам придётся действовать самому.

— Почему бы вам самим этим не заняться? — спросил я. — Для чего вам нужен именно я?

Князь коротко улыбнулся.

— Действовать самим для нас большой риск. Османы поймут, что смерть их генерала и похищение казны наших рук дело и найдут тому доказательства. Гильзы, например, или раненый в ходе операции солдат. У них есть специалисты, которые по капле крови могут установить личность человека.

А вот это интересно! Была бы у меня капля крови тех, кто напал на меня несколько месяцев назад. Тех, чьи слепки зубов сличали знакомые врачи Билибина так долго.

— А мы так можем? — решился спросить я.

Тарасов покачал головой.

— В Османской Империи существует один древний род. Они могут читать кровь, как открытую книгу. Его представителей берегут, как зеницу ока. Ни один из этих людей не может выйти дальше садов султана Сулеймана.

— Жар-птицы в золотой клетке, — задумчиво пробормотал я.

После слов Первого советника Императора у меня тут же возник вопрос. Кое-что не сходилось в его словах, и лучше прояснить это сразу. Чувствую подвох.

— И почему же эти люди до сих пор не установили, кто устраивает диверсии на границе?

Тарасов отхлебнул уже остывший кофе и слегка поморщился, после чего кивнул мне.

— Знал, что вы зададите этот вопрос. Что тут скажешь? На то есть две причины. Первая — нам пока везёт, и мы не пролили ни одной капли русской крови. Действуют в основном османские перебежчики, которым чем-то насолила их империя. Вторая — это просто стычки на границе и всего-то. Обычное дело, если подумать. Да, неприятно, да, напряжённость растёт, но это всё равно не то же самое…

— Что убить генерала нескольких армий, — закончил за него я. — Дайте угадаю…

Я подался вперёд, оказавшись к князю ещё ближе. Почувствовал запах от его дорогой одежды, спрыснутой хорошим парфюмом.

— Это генерал не просто генерал, верно?

Князь хмыкнул. Приподняв одну бровь, он выдержал мой взгляд. Морщины на его лице изогнулись.

— Вы проницательны, мой друг. Это не просто генерал. Это один из сыновей Сулеймана. Убить его будет чрезвычайно трудно. И если всё же сделать это, то султан весь мир перевернёт, чтобы найти убийцу.

— С помощью своих экспертов по крови… — я откинулся на спинку стула и залпом допил кофе. Остыв, он и правда приобрёл мерзкий вкус. В тот же момент я окончательно понял, почему выбор в этом задании пал на меня. — А у деревьев не идёт кровь, верно?

— Насколько мне известно, сын султана обладает одной из форм песочного Инсекта. У него тоже не идёт кровь, когда он использует свой дар. Так иронично, не правда ли? — князь улыбнулся, причём его улыбка на какой-то миг показалась мне хищной. — К тому же, вы, пока что, не имеете никакого отношения к армии. Если говорить грубо — герой-одиночка, мститель, если угодно. А когда закончите, в условленном месте вас будут ждать инструкции, как вернуться обратно. Я бы рассказал сразу, но окно для эвакуации будет очень короткое, иначе наших агентов раскроют и выбраться вам уже не удастся. Поэтому всё будет готово в последний момент, когда мы поймём, что дело сделано. Ну так, вы согласны?

Вроде бы план звучал неплохо, но слишком много было всяких «если». И это мне не нравилось. Как и то, что я буду полностью зависеть от других людей. Если они захотят

— Нет, — мотнул я головой.

— Что значит «нет»?

Я предпочёл молчать.

— То есть вы… не собираетесь нам помогать? — вскинул бровь Тарасов.

Я всё ещё молчал.

— Боже, как сложно с вами иметь дело! — всплеснул руками князь. — Я запутался…

— Закончить войну до её начала в моих интересах, — наконец ответил я.- Как и вы, я верноподданный нашего императора. К тому же он мужик нормальный. Рисковать понапрасну из-за тонкостей вашего плана я не собираюсь. Их слишком много. А чем сложнее план, тем выше вероятность, что всё пойдёт не так. Поэтому я принимаю предложение государя, но на своих условиях…

Вообще, я очень хотел крикнуть: «Ах ты сукин сын, я в деле!», но князю такое не скажешь. К тому же ему не надо знать о моей заинтересованности.

С озвученными условиями Тарасов согласился не сразу. Однако и выбора другого у него не было. В противном случае я мог отвергнуть их предложение, и они не смогли бы мне приказать. Ведь я пока ещё не призван в армию, как верно подметил Тарасов.

Во-первых, я отказался от эвакуации, у которой маленькое окно и непонятные агенты, рискующие быть пойманными.

Во-вторых, чем меньше людей со стороны знает обо мне, тем лучше. Османские шпионы тоже на месте не сидели, у них могли быть информаторы во всех армейских кругах. Здесь мы сошлись, что мои действия с армией будет координировать один человек. Я хотел, чтобы это был герцог Билибин. Но надежда, что князь Тарасов вдруг знает, где он, не оправдалась. Тогда Первый советник предложил другую кандидатуру, и я с ней согласился. Некий полковник Дрёмин. Я впервые слышал эту фамилию, но Тарасов клятвенно заверял, что этому человеку можно доверять.

Поживём-увидим.

Все остальные детали плана я отмёл. Мне достаточно знать, где будет этот генерал, планы и казна, и когда они там будут, а с остальным разберусь сам. У меня уже был свой сценарий, как пересеку границу. Не зря же я сюда Машу призвал.

За всеми обсуждениями солнце перевалило за полдень, снег за окном начал окрашиваться в кремовые тона, а мой желудок — тихонько урчать от голода. Тарасов обещал прислать своего человека в понедельник со всей необходимой информацией. После этого мы распрощались, и он ушёл, встреченный за дверями моих комнат своими ретивыми дружинниками. Несколько из них, вытянув шеи, попытались хоть краешком глаза заглянуть внутрь, но я захлопнул перед ними дверь.

— Не нравится он мне, — скрестив на груди руки, хмуро произнесла Маша. — Скользкий какой-то тип. Я бы ему не доверяла.

— Сразу видно, что ты не знакома с нашей знатью, — сказала княжна, раскладывая на столе блюда, только что принесённые из столовой.

Пахло изумительно. Впрочем, как и всегда. Повара в академии были отличные.

— Василиса права, — согласился я, а голубовласка аж в реверансе присела от благодарности. — Чем ближе к верхушке, тем мутнее человек. Из всех мне только государь показался нормальным, да его сыновья. И то не все. Ужасно сложно управлять огромным государством и при этом оставаться честным и порядочным человеком. Поэтому у Императора и есть такие люди, как князь Тарасов.

— Да, возможно, ты прав, — смутилась дриада. — Просто рядом с ним я чувствовала себя… в опасности. Не знаю, пока не поняла почему… — Она немного помолчала и перевела тему: — А как ты собираешься попасть в тыл к османам?

— О! Это будет грандиозно! — сел я за стол, поставив рядом два стула. — Но сначала обед! Или уже ужин…

За едой гнетущее настроение после визита Тарасова и слов дриады о нём быстро растворилось. Девушки с удовольствием вспоминали, как они дали отпор чужакам, смеялись и шутили.

— А потом я ему подушкой бац! — размахивала куриной косточкой Агнес. — Вероника как зарядит её маной, и я хрясь! Бух! Защитный артефакт сработал, так бы точно прибила гада! А какими сальным глазами он на Вероничку смотрел…

— Да они все смотрели, — смеялась княжна.

— На тебя не только посмотреть хотели, — поддакивала ей Лакросса. — Твои ножки одного вообще покорили.

— Фу, не напоминай про этого извращенца. Если бы он своим языком ко мне прикоснулся… Бррр!

— А я знаю, какой бы язык тебе понравился, — дерзко подмигнула Агнес.

— Ничей! — тут же покраснела княжна.

— А вот и врёшь! Колин бы понравился!

— Кха-кха! Хр-р-р… — подавился я супом. — Боже, Агнес, такими шутками и убить можно!

И откуда она берёт эту ересь…

— Какие уж тут шутки? — Агнес покончила с курицей и взялась за суп. — Я с ней в соседних комнатах живу, а в общаге стены тонкие… Особенно в ванной комнате, — она взяла в рот ложку с супом. — Фнал бы фы фьё имя она фтонет… Фто фа⁈

Княжна с самым невинным видом продолжала трапезу, пока Агнес не могла вытащить ложку изо рта. Она не сразу заметила, как та примёрзла к её языку.

— Вася… — покачала головой Маша, а потом вместе с Лакроссой они прыснули со смеху.

— А вот я считаю, что если господин захочет приложить ко мне свой язык, то это будет самым чудесным днём в моей жизни. И величайшим подарком с его стороны, — влезла Вероника.

Мда, от честности ещё никто не умирал. Но, судя по взгляду Василисы, Вероника будет первой.

Я вздохнул, покачав головой, и продолжил есть. Ну этих извращенок с их разборками.

Вскоре наш обедоужин подошёл к концу, и мы предались… нет, не разврату! А медитации!

— Но у нас же выходной! — возмутились все четверо.

Даже сонный Альфачик поддержал их затяжным воем.

— А я… а я передумал! — широко улыбнулся я и зловеще захохотал.

Глава 10

— Какое странное ощущение, — говорила княжна. Она лежала в снегу на животе и болтала голыми ножками в воздухе. — Солнце греет сверху, а снег морозит снизу. Ещё и прохладный ветерок поддувает.

— Холод и солнце здесь иллюзорны, — отвечала дриада в человеческом облике: светлая кожа, рыжие волосы. Она тоже лежала голой в снегу. Да мы все лежали. Голые. — Главное, что настоящее тело находится в тепле в комнате у Коли.

— Но это не отменяет того факта, что меня бьёт озноб, — стучала зубами Агнес.

— А мне тепло, — хвасталась Вероника, одним боком прижимаясь ко мне.

— Потому что у кого-то высокий процент подкожного жира, — буркнула гоблинша. Её зелёная задница выделялась на белом снегу ярким мазком.

Высокий процент подкожного жира у Вероники концентрировался всего в двух местах: на груди и на ягодицах, делая их объёмными и мягкими, а талия оставалась такой же тонкой. Просто кое-кто завидовал формам подруги.

— Не переживайте, девочки, — снова вклинилась рыжая Маша. — Никто не замёрзнет и не перегреется. А вот загореть можно. Это так излишки духовной энергии себя проявляют, когда концентрируются в верхних слоях кожи.

Лакросса кинула косой взгляд на свою бронзовую кожу. Да, ей-то загорать уже некуда. Хотя кто знает?

— Ладно, а делать нам что надо? — спросила она.

В этот раз медитация с дриадой занесла нас на бескрайний горный массив. Ну, край, наверно, где-то был, но лично я его не видел. Вокруг в синее небо упирались острые горные вершины, покрытые снежными шапками. Дул холодный ветер, солнце, отражаясь от снега, слепило глаза. Приходилось сильно щуриться, чтобы что-то увидеть.

Дриада перед медитацией говорила, что Духовное Пространство в последнее время работает непредсказуемо. Даже в свою иллюзорную квартиру в Мурманске она попадала с трудом. Тревожный звоночек, но без тренировок всё равно не обойтись. Заодно, может, и выясним чего.

— Видите вон тех баранов? — кивком указала дриада.

Мы лежали на пригорке, внизу находилась долина с чахлыми, занесёнными снегом кустиками. На ней, взрыхливая белую пудру мордами, паслись горные бараны. Не совсем обычные для реального мира, но для Духовного Пространства сойдёт. Заросшие шерстью, метра полтора в холке, с красными глазами и острыми рогами. То есть бараньи завитушки венчали костяные шипы длиной сантиметров тридцать, которые торчали вперёд.

Девушки угукнули в ответ Маше, и дриада объяснила, что делать. Долго объясняла. В какой-то момент я подумал, что бараны уже уйдут пастись в другое место, но нет — они всё так же бродили от кустика к кустику, лениво жуя колючки и ветки.

Если кратко, то надо сконцентрироваться, ощутить, как энергия циркулирует в теле, и сосредоточить её часть в одном месте. После чего превратить в острую иглу и запустить в цель. В общем, та ещё задачка. Рассказав нам теорию, Мария перевернулась на спину и стала со скучающим видом сыпать на себя снег и смотреть, как он тает на её обнажённой груди.

Похоже, в наш успех она не особо верила.

— Сконцентрируйся, Агнес, сконцентрируйся, — злобно шептала Агнес, глядя на стадо баранов. — Убей одного из них и сделай себе т-т-тёплую шубу!

— Оркам в горах приходится лежать в таких засадах сутками, если они хотят подстрелить хорошую дичь, — пыталась подбодрить подругу Лакросса. Она не показывала никаких признаков замерзания.

— А мы, гоблины, если хотим поймать хорошую дичь, идём в мясную лавку.

— Тише, я пытаюсь создать духовную иглу! — шикнула на них княжна, лежавшая ко мне ближе всех.

Вероника лежала с другого бока и… просто тёрлась об меня, щурясь от удовольствия. Духовные иглы её не особо интересовали.

— Господин, вы ведь как-то говорили, что само пребывание в Духовном Пространстве полезно, да? Может, нам и ничего делать не надо? Просто полежим здесь…

Я не выдержал и звонко шлёпнул её по заднице.

— А может, просто поделаем духовные иглы, чтобы снова не получить по жопе? — грозным шёпотом осадил я синеглазку.

Она надула губки, но подчинилась. Теперь все были при деле. И я смог сконцентрироваться на задаче.

Как объяснила дриада, плюс духовных игл в том, что их можно применять не только в Духовном Пространстве. А это дополнительное оружие против врагов! Невидимое и всегда под рукой без всяких пространственных колец.

Закрыв глаза, увидел души тех баранов. Они выглядели как полупрозрачные сферы из голубоватой дымки. Я сосредоточился и согнал немного энергии в районе руки. Правда, на иглу пока это было слабо похоже. Скорее на копьё. С тупым наконечником. Ну да первый блин комом, как говорится. Усилием мысли метнул иглу в барашка…

Она не долетела и рассеялась на половине пути.

Интересно…

— Господин, у меня не получается… — тихо всхлипнула Вероника, перекатываясь на спину.

Её лицо покраснело от натуги. А снег под внушительной грудью порядочно растаял, и теперь там блестели на солнце две большие вмятины.

С другой стороны от меня старательно пыхтели и постанывали с закрытыми глазами три другие девицы.

Я ласково погладил Нику по животу и успокоил:

— Ни у кого с первого раза не получается, Вероник. Главное — начать. А потом пытаться снова и снова, несмотря на неудачи. Просто верь в себя, и всё получится.

— Верить в себя?.. — задумалась Вероника, уставившись в небо. На лбу пролегла морщинка. — Но… как? Как мне поверить в себя? Я ведь обычная простолюдинка. С даром мне просто повезло. Он вскрылся через три поколения. А мог и…

Я хмыкнул. Сам не раз задавался похожими вопросами, когда только поступил в академию. Теперь всё по-другому. Вероника хорошая и способная девушка. Не только в плане Инсекта. Её способности страдают только из-за неуверенности в себе, которая укоренилась где-то глубоко внутри. И вытащить её на свет не так-то просто.

Что ж, хорошо, что я знаю способ, который и подбодрит, и поможет сконцентрироваться.

Я поманил Веронику к себе, и она перевернулась на живот, заняв прежнее место, уперевшись в снег локтями.

— Хорошо. Верь не в себя. Верь в мою веру в тебя.

— А? — удивлённо посмотрела она на меня.

В такие моменты она выглядела невероятно мило.

В ответ я кивнул и сказал:

— Выбери цель и закрой глаза. А я тебе помогу почувствовать мою веру в тебя.

Синеглазка послушно зажмурилась и даже руки, которыми она упиралась в снег, сжала в кулачки. Я погладил её по спине, затем переместился ниже… и ещё ниже, пока не добрался пальцами туда, куда надо. Она вздрогнула всем телом и издала тихий стон. Я шикнул, чтобы не отвлекалась, а работала над духовной иглой.

— П-п-получается, господин… — с придыхание выдохнула она спустя минуту.

На пике Вероника издала громкий стон и прикусила губу, а я с закрытыми глазами увидел тонкую полоску, которая проткнула одну из бараньих сфер душ. Та лопнула, как мыльный пузырь. А синеглазка растеклась по снегу от удовольствия.

Лежавшая слева от Вероники дриада присвистнула:

— Блин, если бы ты, Коля, был рядом, когда я только начинала, то мне не понадобилось бы тридцать лет тренировок, чтобы освоить духовные иглы.

От такого числа у меня аж глаза на лоб полезли. Теперь понятно, почему в мире не так уж много духовных практиков, и все они сильно проигрывают по силе дриаде. У них столько времени для тренировок нет.

— Коля, а у меня тоже не получается! — подала голос зелёная язва.

— А ты далеко лежишь, — отбрил её.

Баран, в которого попала Вероника, выпучил красные глаза и замертво упал в снег.

— Она как будто насквозь прошла, — задумчиво отметила Лакросса.

Вдруг бараны бросились врассыпную. Легко и непринуждённо они добрались до скалистых склонов и высокими прыжками по маленьким уступам забрались повыше, после чего побежали дальше от долины. Вскоре их тушки превратились в маленькие точки. Только одинокий труп барана остался лежать в снегу.

— Я думал, они тупые и не побегут так далеко, — сказал я дриаде.

— Они вообще не должны были убегать! — воскликнула она. — То есть да, они убегают, но через пять секунд забывают всё на свете и опять начинают есть колючки. Именно поэтому я и выбрала их тренировочными мишенями…

Дриада хотела сказать что-то ещё, но скалы под нами внезапно задрожали. И дрожь ширилась с каждой секундой.

— Это всё я? — удивлённо захлопала глазами Вероника.

Я же закрыл глаза и увидел, как к нам приближается большая и вытянутая сфера души.

Через несколько мгновений поверхность, укрытая снегом, где лежал умерший барашек, взорвалась. Обломки подлетели на несколько метров вверх и рухнули, взметнув снежную пыль. Из неё вынырнула вытянутая морда с маленькими чёрными глазами и короткой серой шерстью. Она напоминала кротовью, только размером оказалась несколько больше. Одни только острые зубы были с мою руку длиной.

Затем монстр полностью выполз. Глаза пылали гневом, короткие лапы, которых было аж шесть пар на вытянутом теле, венчались мощными когтями. Особенно передние, которыми чудище копало скалы.

Первым делом тварь сожрала нашего барана.

— Мда, не видать нам сегодня шашлычка, — крякнул я.

Монстр повёл носом, принюхиваясь, и чёрные глазки остановились аккурат на мне. Или на Веронике. Бледная от страха девушка лежала рядом.

— Бежим? — шепнула Маша.

— Погоди… — поднял я руку.

Чудище, похожее на гигантскую помесь таксы, индийского многорукого бога и крота, вспороло лапами снежные скалы и бросилось в нашу сторону.

— Бежим! — рявкнул я.

И мы побежали. Как были голышом, так и скатились с пригорка вниз — туда, откуда пришли. Впереди скалы смыкались, образуя небольшое ущелье. Мы через него прошли спокойно, а вот тварь может застрять.

Очень на это надеюсь.

Но до ущелья надо сначала добежать.

— Оно догоняет! — крикнула, оглянувшись, Лакросса.

Ей легче всего давался бег по пересечённой местности.

— Конечно! — отвечал ей. — У него же дюжина ног!

Вдруг княжна, бежавшая впереди меня, споткнулась о камень и упала. Я увидел, что подруги хотели остановиться и помочь ей, и тут же заорал:

— Бегите! Мы догоним!

Сзади уже слышалось злобное хрипение монстра.

Похоже, духовная игла у Вероники получилась такой острой, что пролетела сквозь горную породу и ужалила этого крота прямо в зад. Поэтому он был такой злой. А потом почуял духовную энергию кого-то из нас. Мы все фонили порядочно, потому что ещё не умели скрывать свою силу в духовном пространстве.

Добежав до княжны, помог ей подняться и подтолкнул вперёд, а сам развернулся, уже почти чувствуя зубы монстра на своей пятой точке.

Горный крот не ожидал, что добыча будет давать отпор, и попытался резко остановиться. Он скоблил скалистую поверхность всей дюжиной лап, оставляя глубокие царапины и отчаянно изгибаясь удлинённым телом. Метра четыре в длину, если не больше. В высоту тварь была около двух.

Инерция у такой туши выдалась сильной, ещё сказался слой блестящего снега. Тварь несло прямо на меня.

— Беги! — рявкнул я княжне, чьё присутствие ощущал за спиной. — Сейчас!

Не дожидаясь ответа, со всего размаха влепил кулаком по морде крота. Звук получился сочный и эхом раскатился по окрестным горам.

Да, удар вышел что надо. Только монстру он вреда особого не принёс. Лишь разозлил его.

Рыкнув, крот изогнулся всем телом, а затем резко распрямился, словно отпущенная тугая пружина. Мне в голову прилетели сразу четыре удара. Первый-то заблокировал, а остальные три саданули так, что я упал на четвереньки.

В голове зазвенело. На скалы закапала кровь из ран, от которой вверх поднимались серебристые искорки духовной энергии.

Не хило мне досталось!

Услышав яростный рёв, я вскочил обратно на ноги и едва успел поймать распахнутую пасть монстра. Из глотки воняло так, что аж слёзы на глазах выступили. Челюсти твари дрожали от натуги, как и мои руки.

Силён, зараза. Даже духовные мышцы начало жечь от усилия!

Я резко дёрнул руки, крутнув морду монстра по часовой стрелке, и туша, следуя за головой, перевернулась на спину, яростно хрипя.

В Духовном Пространстве у меня не было ни оружия, ни Инсекта, чтобы справиться с такой тварью. Только духовная энергия, которой я пока не научился пользоваться. В бою, конечно, всё быстрее постигается. Но мало чему можно научиться, когда тебя жуёт такая тварь.

Поэтому я побежал к ущелью, пока чудище барахталось, пытаясь подняться. Княжна махала оттуда рукой с тревогой на лице.

Дура, блин, — сказал же убегать!

Схватив её за руку, углубился в ущелье. Остальные уже были сильно впереди. Ничего. Догоним. А ущелье задержит монстра.

Вдруг сзади раздался странный скрежещущий звук. Я обернулся и увидел, как крот разгрызает зубами стены ущелья и буквально рвёт их сильными передними лапами.

Как-то не особо сильно ущелье задерживало монстра. Толкнув дальше по проходу Василису, попробовал создать духовную иглу. Получился духовный камень, которым я зарядил по сфере души крота — в район головы. Чудовище взревело от боли и с ещё большим усердием принялось пробиваться сквозь горную породу.

Да, таким макаром надолго скалы его не удержат. Оставалось надеяться, что он на середине пути устанет. Ущелье длиной было больше ста метров.

Я побежал по нему дальше, слыша яростный рёв позади.

Дальше ущелье расширялось, превращаясь в широкий каньон. Девушки во главе с Машей были уже очень далеко. Хорошо. Осталось теперь спастись мне и Василисе. Кстати, а где она?

Кроту позади осталось метров двадцать. Он силой пропихивал своё тело вперёд, вгрызаясь в скалы и злобно кроша камни зубами.

— Коля, сюда! — услышал я крик Василисы.

Головка с голубым каре показалась из-за камня в полусотне метров впереди. Камень лежал на насыпи у отвесного склона слева.

За ним оказалась пещера, незаметная со стороны. Если повезёт, крот промчится мимо и, потеряв нас, уберётся обратно.

Княжна легко протиснулась в тёмную щель между камнем и стеной пещеры, а вот мне пришлось попыхтеть. Я застрял на середине. Краем глаза видел, что тварь почти прорвалась сквозь ущелье. Ещё немного, и она заметит меня.

Одной рукой упёрся в булыжник, второй, что уже была внутри, схватился за другой край глыбы и потянул. Мышцы затрещали от натуги. Княжна что было сил тоже затягивала меня внутрь, но куда ей.

Из ущелья тем временем уже выглядывал нос твари. В отчаянном рывке я выдохнул весь воздух из лёгких. Если застряну, то вдохнуть уже не смогу. Не знаю, зачем в духовном пространстве дышать, но проверять, нужно это или нет, мне совсем не хотелось.

Последним отчаянным усилием втащил себя внутрь. Толчок увлёк меня вперёд, и я упал на голую Василису, прижав её к холодному полу пещеры.

— Так вот как… каково быть… снизу с тобой… — пропыхтела она, судорожно вдыхая воздух. — Мама…

Перевернувшись, слез с княжны (хотя не очень хотелось — её тело оказалось очень приятным на ощупь) и помог ей встать. Знаками показал, чтобы вела себя тише. Она послушно кивнула, и я прикрыл глаза, используя духовное зрение.

Горный крот как раз прорвался через ущелье, превратив его в старомодную замочную скважину, только вверх ногами. Замер на месте, видимо принюхиваясь, и крадучись пошёл вперёд.

Хоть бы не заметил. Камень у входа вряд ли надолго его задержит, и тогда мы окажемся в ловушке.

Сквозь щёлку увидел, как тварь идёт по дну каньона.

Вдруг по моей щеке скользнула капля крови, повисла на подбородке и капнула вниз. Крот будто услышал её и резко повернул голову. Поросячьи глазки уставились прямо на меня.

Зараза! Он чует энергию, которая из меня сейчас течёт!

С истошным визгом тварь бросилась к нам и вцепилась в камень, пытаясь его отодвинуть. Мы как завороженные наблюдали за этим и медленно пятились назад.

Отодвинуть глыбу у монстра не вышло, и он начал её раздирать лапами.

Ладно, тварь, хочешь по-плохому — будет по-плохому. Здесь она хотя бы не развернётся во всю силу, и я с удовольствием разобью эту морду. А пока…

Прикрыл глаза и запустил духовную иглу в монстра. В этот раз сконцентрировал меньше энергии, и она получилась острее. Чудище взвыло от боли.

Ага, одна тебя разозлит, а две? А три или десяток?

Получай, тварь!

Одну за другой я запускал в него небольшие иглы. С каждым разом они получались всё тоньше, а удары выходили болезненнее. Крот в исступлении орал и молотил по глыбе, в итоге завалив нам вход. Только вверху осталось небольшое окошко. Но и такая преграда его надолго не задержит.

Вдруг удары снаружи прекратились. Монстр замер, зашипел носом, принюхиваясь, а потом резко рванул обратно, когтями расшвыривая мелкие осколки.

— Мы победили! Ура! — бросилась мне на шею княжна, целуя сзади в щёку.

— Нет, не победили, — покачал я головой.

Слишком поспешно монстр сдался.

Василиса удивлённо соскользнула на пол, и я обернулся.

— Не смотри так на меня… сейчас, — неожиданно смутилась девушка, прикрывая интимные места руками. Вдруг вспомнила, что мы голые.

— А я не на тебя смотрю… — прошептал я одними губами, глядя за её плечо, вглубь пещеры.

— В смысле? — тут же взвилась она. — Как это не на… О нет… — Она тоже медленно обернулась.

Кружок света падал прямо на морду очень уродливой твари. Даже не закрывая глаза, я ощущал порочную, чуждую этому миру духовную энергию. Хозяин пещеры оскалил острые жёлтые зубы, с которых гулко закапала слюна.

Глава 11

И как я раньше не почувствовал эту образину рядом с нами? Слишком отвлёкся на долбанного крота. А теперь нас с княжной засыпало здесь наедине с новой тварью. Я попытался связаться с дриадой, но не вышло. Словно духовная энергия монстра высасывала или уничтожала обычную духовную энергию. Будто солнце заволокло непроглядными тучами.

Рефлекторно отодвинул княжну себе за спину. Не думаю, что это прям поможет. Выхода отсюда всё равно нет, а в одиночку она завал не разберёт. Придётся сражаться.

Тварь наступала на нас. Огромная, она подпирала головой своды пещеры. Голова круглая, как мяч, и защищена плоскими костяными пластинами, под ними маленькие красные глаза, сверкающие в темноте, ниже плоский нос с двумя щёлочками и безгубая пасть, полная острых зубов. Серая шкура с чёрными пятнами явно толстая. Мощные ноги были согнуты в коленях и стояли на трёхпалых стопах, увенчанных когтями. Хозяин пещеры опирался не только на них, но и на лезвия, растущие из запястий. При каждом движении они скрежетали и высекали искры из пола.

Думаю, если тварь полностью встанет, то будет не меньше трёх с половиной метров ростом. Серьёзный противник.

А ещё, похоже, у неё имелся хвост с шипом на конце.

Она очень сильно напоминала Саранчу. Но здесь⁈ Может, об этой опасности и упоминала Маша? И Саранча проникла в Духовное Пространство? Это плохо. Очень плохо. Но ещё не точно.

Дожидаться, пока враг захочет попробовать нас на вкус, я не стал и двинул по квадратной челюсти снизу вверх. Одновременно с этим пустил маленькую духовную иглу. Концентрация сейчас была так себе, так что атака особого эффекта не возымела. Тварь задёргала башкой и заморгала, будто в глаза попал песок.

Опомнившись, враг заорал так, что вся пещера задрожала. А затем бросился в атаку. Клинки свистнули, рассекая воздух, и высекли искры из стен. Мы с княжной еле успели пригнуться. Я подловил момент, когда тварь повернулась ко мне боком, подпрыгнул и снова сунул ей кулак в морду. Отвлёкшись на меня, она не заметила, как Василиса скользнула ей за спину.

Монстр вновь несколько раз вспорол лезвиями воздух. Стены пещеры явно мешали ему, сковывали движения. На поверхности это была бы машина смерти. От её атак я успел увернуться, а поднырнув под последний удар, взял лапу в захват и повис на ней, нанося удары по костяным пластинам на лбу. Одновременно с этим запускал небольшие духовные иглы. Не очень острые и не очень мощные. Но тварь взбесилась, взревела, и слюна полетела в разные стороны.

Враг перестал себя контролировать. Начал совершать ошибки. Пустил в ход хвост, которым чуть не сшиб с ног княжну, — благо Василиса успела подпрыгнуть. Я не видел, скорее ощущал, как она уворачивается от атак и пытается выжить. Кроме духовной энергии, у нас не было никакого оружия. Инсекты здесь не работали.

Очередной удар хвостом я пропустил намеренно, и шип на его кончике вонзился мне под рёбра. Боль была неимоверная. Я почувствовал, как тварь выкачивает из меня энергию, и тут же вырвал его, едва не закричав. Схватил хвост обеими руками и дёрнул на себя.

Тварь развернуло. Она ударилась головой о стену и оказалась лицом к лицу с Василисой. От испуга княжна вместо духовной иглы испустила духовную волну, которая нас с монстром на пару чуть не смела. Меня вместе с шипастым хвостом вжало в груду камней, заваливших вход. А сверху припечатало монстром. Хребет на его спине больно врезался в грудь. Камни с грохотом осыпались, и дыра, через которую лился солнечный свет, стала больше.

Почему-то я надеялся, что свет ослепит хозяина пещеры. Раз он сидел в темноте, то, наверно, боится солнца.

Оказалось, нет. Тварюга ясно увидела в круге света обнажённую княжну с удивлённым личиком. Зрелище, надо сказать, было завораживающим. Её светлую кожу окружал солнечный ореол, небольшую грудь венчали аккуратные нежно-розовые соски, а между стройных ножек всё было гладко выбрито. Василиса, почувствовав мой взгляд, тут же прикрыла руками интимные места, словно вновь вспомнила, что она без одежды.

Нашла, блин, время. Да и я, впрочем, тоже отвлёкся.

Мгновенно оправившись после атаки княжны, враг атаковал её, бешено размахивая лапами с лезвиями. Василиса побежала вглубь пещеры, беззащитная перед монстром. Но в этот момент я отлип от каменной стены и рванул тварь за хвост, царапая кожу о костяные наросты.

Парень я сильный, от напряжения вздулись мышцы на руках, полные духовной энергии, и тварь аж присела. Взвыла, пытаясь снова повернуться ко мне, но я дёрнул опять, перехватывая руками ближе к спине. Рванул снова, и ноги врага разъехались. Забрался чудищу на спину, обхватил одной рукой шею, а второй стал один за другим наносить мощные удары в морду… челюсть… лоб. Костяные пластины трескались и осыпались вниз, обнажая нежную розовую плоть.

Ну щас я ей…

Враг вскочил на ноги и ударился спиной о свод пещеры. Спиной, на которой сидел я. Приложило меня так, что в голове зазвенело, а перед глазами заплясали разноцветные искры.

Затем ещё раз и ещё. Хватка против воли начала слабеть.

В критический момент подключилась Василиса. Смогла сконцентрировать немного энергии и влупить твари по ноге. Ту подкосило, и она упала. Я тут же насел и стал просто лупасить по уродливой морде.

Монстр вдруг обмяк, сдался. Лишь попытался прикрыть голову лапами. Тогда я просто замер, не веря своим глазам.

Жест был абсолютно человеческий.

Как это понимать⁈

Неожиданно тварь начала уменьшаться в размерах. Туша таяла, словно льдинка на солнце, внутри которой было что-то ещё.

Через секунду на её месте оказалась девушка. Свет из пролома упал на её кукольное личико, обрамлённое густыми рыжими кудрями. Глаза, как два чёрных агата, смотрели испуганно. Она полулежала на каменной поверхности, опираясь на худые руки. Тело терялось в полумраке пещеры, но она тоже была обнажена. На лице виднелись ссадины от моих ударов и синяки.

Так.

Какого хрена здесь происходит⁈ Пожалуй, стоит спросить об этом вслух.

— Какого… — начал я, но не успел закончить.

Девушка произнесла:

— Прошу… не надо…

Ошеломлённая княжна встала рядом со мной.

— Господи… — прошептала она. — Ты теперь и девушек бьёшь…

Дать бы кое-кому по заднице, но сейчас не время.

— Ты кто такая? — спросил я.

— Стоило… спросить, прежде чем бить меня, — обиженно заявила девушка, сплюнув кровь. Голос у неё был красивый, томный и нежный.

— С монстрами переговоров не веду. Так кто ты такая?

Я же не виноват, что она выглядела, как гибрид Саранчи и кузнечика. Да и такие стрёмные твари обычно вопросов не задают и в красоток не превращаются. Особенно в Духовном Пространстве. Короче, как обычно: много вопросов и мало ответов.

— А кто вы такие?

— Я первый спросил.

— Ага, и первый ударил.

Что ж, ладно. Справедливо. Не вижу проблемы назвать ей своё имя. Предпочитаю, чтобы враг знал, от кого звездюлей получил. Правда, меня всё равно смущал факт, что она девушка. Это… странно.

— Барон Николай Дубов, — представился я.

Девушка обомлела и вдруг резко выпрямилась. Прихрамывая, попятилась от меня. Её тело утонуло во мраке, а глаза сверкнули красным, отражая свет.

— Эй, вы здесь⁈ — донесся снаружи голос дриады.

— Да! — ответила за меня княжна. — И не одни!

В следующий миг камни у входа быстро осыпались под действием духовной энергии дриады. Ох, и сильна она была. Даже сильнее княжны и меня. Возможно, вместе взятых. Только её сила была таковой здесь, в Духовном Пространстве. Снаружи она была просто дриадой, которая понимала животных. И то иногда.

Внутрь пещеры хлынул свет, падая косым столбом. Девушка с рыжими кудрями отошла ещё дальше — так, что только её голые ноги виднелись. Остальное скрыла тьма.

Послышался шелестящий шёпот:

— Ты…

В пещеру вошли остальные девушки. Видимо, крот сбежал, и они пошли искать нас.

— Кто это? — прошептала Маша, становясь за моей спиной.

— Ты… — снова донёсся шёпот от лица с красными глазами, а затем грубый голос громыхнул на всю пещеру: — Убирайтесь отсюда!

Тяжёлый удар мгновенно выбил весь воздух из лёгких. Мои ноги оторвались от земли, и поток воздуха подхватил нас, быстро унося из пещеры. А потом я рухнул во тьму и… открыл глаза в своём теле и в своей комнате.

* * *

— Что это, чёрт возьми, было? — бесновалась Лакросса.

— Я задаюсь этим вопросом последние минут двадцать, — устало произнёс я, потирая напряжённый лоб.

В Духовном Пространстве мы провели не больше двух часов. Обычно поход в него несколько освежал и придавал сил, но в этот раз мы все вымотались. Правда, девушки немного подзагорели, особенно Вероника. Загар так хорошо лёг на её кожу, что она стала просто шикарной красоткой с крутыми бёдрами, объёмной грудью и жгучими синими глазами. Только выражение лица осталось немного наивным.

За окном стояла ночь. В камине трещал огонь. На плите шкворчал ужин на скорую руку — яичница с беконом. Готовкой занималась княжна, наверное, первый самостоятельный раз в её жизни. Пахло пока вроде неплохо. Но всё равно я видел, как остальные с опаской поглядывают на девушку.

Я сидел на диване и пил молодое ежевичное вино, присланное моим виноделом Степаном Макаровым. Ароматное и вкусное. Лакросса яростно мешала угли кочергой для камина. Рядом со мной сидела Вероника, а Агнес и Маша — за обеденным столом. Дриада задумчиво барабанила ноготками по гладкой столешнице, а гоблинша мастерила какую-то деталь.

Мы с княжной пересказали, что с нами случилось после того, как наша команда распалась на две части. Девушки поделились своим рассказом. Они добежали до маяка, поставленного дриадой, и какое-то время ждали нас. А когда мы не пришли, отправились на поиски. Тогда-то их и привлекла заваленная камнями пещера.

Ясности их рассказ не привнёс. По-прежнему никто не знал, кто была та девушка. Да и видели её лицо только мы с княжной. Я его хорошо запомнил. Тонкие брови, аккуратный небольшой носик со вздёрнутым кончиком, чувственные губы, мягко очерченные скулы и ямочки на щеках, когда она улыбается. Или корчится от ран. Их я особенно запомнил. Такие редко встречаются. Ростом она была выше среднего — пожалуй, как Вероника. А вот фигуру я так и не разглядел.

Но всё равно увижу — узнаю.

— Хорошо, — вдруг выпрямилась на стуле дриада и перестала стучать пальцами. Вместо этого сцепила руки в замок. — Что мы знаем?

— Немного, — отозвалась от плиты княжна. — Она знает Колю. Пожалуй, всё.

— Не совсем, — мотнул я головой, болтая в бокале вино. — Но прежде чем расскажу свои мысли, хочу спросить. Маша, ты говорила, что, попадая в Духовное Пространство, человек принимает свой истинный облик. Поэтому мы и оказываемся там каждый раз обнажённые. Верно?

Агнес хмыкнула, довольная, что в очередной раз продемонстрировала мне свои прелести, Вероника застенчиво улыбнулась, одним взглядом обещая многое, а Лакросса с дриадой переглянулись и ухмыльнулись друг другу, после чего обе посмотрели на меня.

— Верно, — кивнула Маша. — Но эта девица имеет два облика. Жуткой твари и миловидной девушки. Если честно, даже я поражена, насколько она привлекательна. Будто искусный садовник вывел идеальную розу.

— Скорее всего, — решил подытожить я, — она выглядит, как человек в реальном мире. Готов спорить, что вращается где-то в аристократических кругах. С таким личиком среди простолюдинок делать нечего. Без обид, Вероника, ты — моё прекрасное исключение.

— Спасибо, господин! — засмущалась синеглазка, довольно обнимая мою руку.

— В пользу моей версии говорит и то, что она меня знает. Как минимум, обычные монстры меня не знают. — Вспомнился всего один, но его судьба мне неизвестна. Скоморох, или Шут, который заставлял своим проклятьем смеяться до смерти всех, на кого оно падёт. В последнюю нашу встречу он лишился своих сил. — А знает некий Тарантиус, связанный с Саранчой, и целая куча обиженных дворян. Ладно, не только обиженных, — поправился я, встретившись взглядом с нахмурившейся княжной.

— Предлагаешь с этого начать поиски? — спросила дриада.

Я снова отрицательно покачал головой.

— Слишком мало информации. Просто будем иметь в виду, и может, однажды нам повезёт. А пока… будем ужинать!

Я встал, потирая руки. Княжна двумя руками держала большую сковороду, на которой зажарился десяток яиц. Сверху лежали две дюжины полосок хрустящего бекона.

— Ой! — остановилась княжна на середине пути. — А я посолить забыла…

Ну кто бы сомневался. Слава Богу, не сожгла. Уже спасибо.

— Не искри, — нетерпеливо всплеснула руками Агнес и, используя дар, удлиннила руки и забрала сковородку. — Жрать охота так, что целого кабана бы съела! Сами посолим…

Василиса быстро метнулась на кухню и поставила рядом со сковородкой на столе соль. Горячую утварь, конечно, поставили на подставку. Ещё не хватало стол прожечь.

Откусив первый кусочек бессолой яичницы, я понял, что поспешил, думая, что княжна не сожгла ужин. Всё-таки сожгла. Самую малость. Честно говоря, хрустящая корочка с привкусом гари мне даже нравилась. Казалось, будто яичница приготовлена с дымком. А когда посолил, то стало ещё лучше.

Следующие пятнадцать минут мы все увлечённо чавкали. Альфачик только-только пришёл в себя после снотворного порошка дружинников Тарасова. Поэтому мы его не брали в Духовное Пространство. Слишком он ещё был квёлый пару часов назад. Зато сейчас шустро уплетал сырой бекон.

Нам бы позаботиться о еде заранее, но как-то забыли. Столовая закрылась, а доставки из Пятигорска ночью сюда не ездят. Далеко, невыгодно, да и рестораны к этому времени уже закрываются. В следующий раз позабочусь о еде заранее. Вдруг опять так не повезёт, что кто-нибудь в Духовном Пространстве сожрёт нашего горного барана.

После ужина девушек быстро сморил сон. День выдался насыщенный. Я спать не спешил. У меня было несколько вопросов к дриаде.

— Завтра должен прибыть человек Тарасова, — сказал я ей, когда мы остались в гостиной одни. — Полковник Дрёмин.

Я снова расположился на диване у камина, дриада села мне на колени, приобняв за шею, а я положил руку на её зелёное бархатистое бедро.

— Да, ты так и не сказал, зачем позвал меня, кроме как девочек тренировать, — мягко промурлыкала она мне в ушко.

— Помнишь те яйца птицы Рукх, что я оставил тебе в нашу первую встречу?

— Это когда ты убил саму птицу? Как же, помню. Я с ней дружила.

— Она напала на меня.

— Знаю, — вздохнула Маша, тыкаясь прохладным лбом мне в щёку.

От неё пахло свежескошенной травой. Интересно… Где она её скосила?

— Эти птицы. Они вылупились? — Я погладил её по бедру.

За птицу мне до сих пор было совестливо. Но тогда другого выхода я не видел. Да и сейчас тоже.

— И даже умеют летать.

— А ты можешь разговаривать с ними, как с другими животными?

— Даже больше. Они считают меня матерью, поэтому у меня с ними духовная связь, как у тебя с твоим Лютоволком.

Альфачик, лежавший под окном справа от камина, смачно зевнул, изо всех сил показывая, что разговор о себе любимом ему неинтересен.

— Отлично, — сказал я, прижимая к себе дриаду. Она подалась вперёд, обнимая мой торс ногами. — Зови их сюда. Когда всё начнётся, ты будешь моими глазами в небе.

— Хорошо, но сперва мне нужен небольшой заряд бодрости, — начала юлить Маша. — Понимаешь, они сейчас далеко, а я так устала. Чтобы дотянуться до них, мне… — её дыхание начало сбиваться, едва я приступил к ласкам, — нужно… подзарядиться.

— Замолчи уже. Я не из тех, кого надо уговаривать.

— Я знаю, — промурлыкала она, целуя меня, и с жаром прильнула всем телом, как к прохладной статуе в жару.

Глава 12

Утро для меня началось в полпятого утра. Альфачик, проспавший вчера почти весь день, теперь требовал внимания. Пришлось вести его на прогулку. Лютоволк не виноват, что его усыпили дружинники Тарасова. А раз я его хозяин, то мне и нести ответственность за зверя.

Вообще, не понимаю людей, которые сначала заводят домашнее животное, а потом не хотят за ним ухаживать. И преданное существо оказывается на улице в голоде и холоде.

Однажды, когда мне было двенадцать лет, отец приехал в отпуск, и мы бродили по Ярославлю. Он рассказывал о своей жизни на границе в одной из крепостей.

Как же она называлась? Не помню. Странно, ощущение, что это очень важно.

Ладно, ещё вспомню.

Так вот, он говорил, а я глазел по сторонам. И заметил одного человека через дорогу, яростно кричащего на маленького щенка. Из его рта летели слюни, на лбу и виске пульсировали толстые черви вен, а глаза рвались из орбит. Щенок, белый с чёрным пятном под глазом, прижал уши к голове и смотрел на землю.

Тот человек, мужчина среднего роста, был одет богато, но не как дворянин. Скорее богатый купец. Он в какой-то момент поднял щенка за шкирку. Тот повис безвольной тряпочкой. Судя по всему, бедняга впервые вышел погулять (или ещё по какой-то причине) и помочился на хозяйский ботинок из дорогой кожи.

Ни до, ни после я больше не видел в глазах живого существа столько боли. К тому моменту я уже не слушал отца. Возможно, он хотел, чтобы я прошёл мимо. Или просто не видел, что происходит на той стороне мощёной булыжником дороги. Я плохо помню, как тоже оказался там.

Когда кричавший мужчина замахнулся, чтобы ударить щенка о стену, я схватил его за руку.

— Отвали, сраный байстрюк! — прокричал он мне.

Или что-то вроде. Я не слушал. Но пальцы сами с собой сжались и сломали купцу кости.

Отец тогда не ругал меня. Он вообще за подобное никогда не ругал, просто смотрел с какой-то печальной гордостью в глазах. Наверно, знал и видел больше, чем я. Это сейчас я понимаю, что любые поступки влекут за собой последствия. Не всегда хорошие. Если б я мог вернуться в тот момент… я бы поступил точно так же.

Щенка мы забрали себе. Жаль, но он умер через пару месяцев, так и не оправившись от боли предательства. Тогда я снова нашёл того человека и сломал вторую руку.

Не знаю, хорошо ли я поступил, или плохо. Да и неважно уже. После того случая купец посчитал, что для него теперь дело чести — отомстить мне. Он долго пытался это сделать. Так достал меня…

В конце концов, мне помог успокоиться ромашковый чай. Из ромашек, что выросли на его могиле. И нет, я его не убивал. Он сам себя довёл.

Я вспоминал о том щенке, пока гулял с Альфачиком. Мы выбрались в лес возле академии. Его припорошило снегом. То Лютоволк пытался спрятаться от меня, то я от него. Дарами своими мы не пользовались из спортивного интереса. Да и следов на снегу было достаточно. Правда, у Лютоволка было одно преимущество. Он в буквальном смысле заметал следы хвостом. И делал это мастерски. Так что я проигрывал с разгромным счётом.

В очередной раз я потерял Лютоволка, а он, когда я проходил мимо его позиции, выпрыгнул на меня из утренней темноты и облобызал лицо горячим шершавым языком.

— Ну, хорош! — со смехом отогнал я его. А потом вдруг схватил поперёк туловища и попытался завалить.

Не сразу, но мне это удалось. Альфачик с визгом и жалобным поскуливанием просил пощады, но я знал, что это уловка. Он, конечно, был силён. Под руками я чувствовал твёрдые как сталь жгуты мышц. Однако тут уже вёл я, раз за разом валяя его в снегу. Чтобы сильно не обижался, дал ему пару раз уронить себя.

Всё-таки этот пушистый и мокрый от снега мерзавец — та ещё милаха.

Усталые, но довольные, мы вернулись через полтора часа. Аппетит нагуляли что надо. У двери уже стояли пара пакетов со свежим мясом для Альфачика от поварих. Повадились они его подкармливать, добросердечные. А лопоухий и рад. Впрочем, я и сам порядком проголодался. Но были ещё дела перед завтраком.

— Подъём! — проорал я, сдёргивая одеяло с княжны.

К несчастью для неё, девушка за него уцепилась и хряпнулась на пол попкой кверху. Но при этом продолжала спать. Пришлось выписать ей пару шлепков для утренней бодрости. Затем поднял остальных сонь, и мы отправились на тренировку. Спать они вчера легли раньше меня, поэтому жалеть я их не стал. Должны были выспаться.

Только после утренней зарядки, занявшей час, мы отправились сначала в душ, а потом на завтрак.

День обещал быть скучным. Из предметов сегодня по расписанию манапользование, затем двойное оружейное мастерство, а после — основы оказания первой помощи. Тоже сдвоенные. Нас усиленно готовили к будущей войне.

Правда, первый же урок начался с сюрприза. Урок манапользования проходил в одной из аудиторий на цокольном этаже. Она была похожа на половину воронки. Слегка изогнутые парты рядами поднимались вверх, а вход и место преподавателя находились внизу. И едва прозвенел звонок, как в кабинет вошёл Степан Степанович. Не один.

От взгляда на его спутницу у меня челюсть отвисла. Княжна, как и Лакросса, тоже удивилась и не сразу нашлась, что сказать.

— А она что здесь делает? — прошептала изумлённая оркесса.

* * *

— Рад представить вам новую ученицу на факультете Удара! — радостно продекламировал Степан Степанович, встав на учительскую трибуну. Девушка, что была с ним, смущённо встала рядом. Наши глаза встретились, и она улыбнулась. — Из Омской академии к нам перевелась Лиза Светлова, дочь виконта Светлова. Как вы знаете, она участвовала в Кубке Кикиморы и заняла почётное второе место! Ну что, «клинки», принимайте пополнение! За сим всё, Галина Афанасьевна, — учтиво поклонился директор учительнице, пожилой милой женщине в светлом брючном костюме, — продолжайте урок.

— Садитесь, деточка, на любое свободной место, — искренне улыбнулась Галина Афанасьевна, прикоснувшись к плечу пепельной блондинки.

Лиза была одета просто. Свитер крупной вязки, под которым проглядывал чёрный лифчик, чёрные джинсы в обтяг, и ботинки на невысоком каблуке.

Всё такая же загорелая. Впрочем, прошла всего пара недель с момента окончания турнира.

Пока девушка поднимались по ступеням до нашей парты, парни оборачивались, чтобы оценить точёную фигурку. Формы у неё действительно были сексуальными.

Лиза поднялась до нашей парты и села справа от княжны.

— А ты здесь какими судьбами? — спросил её.

— Я же говорила, что подумываю перевестись в вашу академию. Я тогда не шутила, — довольно улыбнулась она и подмигнула.

— Могла бы и предупредить, — обиженно набросилась на неё оркесса, сидевшая слева от меня.

— Письмо прислать, например, — поддакнул я.

— А я знала, — подбоченилась княжна. — Перед расставанием на Симферопольском вокзале Лиза мне это по секрету рассказал. Хотела устроить сюрприз. Вы разве не рады?

Если честно, я был рад. Очень. Поэтому тепло улыбнулся девушке и через княжну потянулся к ней рукой, чтобы обменяться рукопожатием.

— Ох уж эти дворянки, — беззлобно покачала головой Лакросса. — Неудивительно, что спелись.

Я хмыкнул, переглянувшись с ней.

Дальше учебный день пошёл заметно веселее. На уроках по оружейному мастерству наш факультет пересёкся с факультетом Агнес и Вероники. Там они и познакомились с Лизой. И пятёрка проблемных девушек мгновенно скрасила остатки дня.

Лиза пришлась по вкусу всем. Вот что значит профессиональный читатель статей о психологии.

— Сегодня у нас пополнение, — сказал я, первым входя на арену академии для тренировки с Сергеем Михайловичем.

Он хмыкнул, окинув взглядом девушку.

— Вам же хуже, — сказал он наконец, скептически улыбаясь. — Будете ещё больше мешать друг другу.

Через два часа его лицо и тело покрывали ожоги от шаровых молний Лизы. От злости у Сергея Михайловича аж шрам побелел. Выглядело это так потешно, что я не мог сдержать смеха.

Сегодня мы впервые его побили, так что настроение стало просто замечательным.

— Ладно, сегодня можете радоваться победе в битве, — пафосно заявил он. В это же время в его взгляде проскользнули озорные искры. Впервые на моей памяти. — Но победа в войне будет за мной!

И он со стуком вогнал свой меч в ножны. А затем, громко хлопнув, закрыл тяжёлую шлюзовую дверь арены, которую мы сегодня превратили в поле боя. Когда переодевались в раздевалке, ко мне подскочила блондинка и чмокнула в щёку.

— Весь день терпела! — заявила она. — А ещё у вас намного веселее, чем в нашей Омской.

— Да? А ты в следующий раз, когда надумаешь переводиться, переводись пораньше, — хмыкнула Агнес, стоя в одном нижнем белье и очищая щёткой от грязи снятый комбинезон. — Попадёшь на ещё одну тренировку.

— Не обращай на неё внимания, Лиз, — пожала плечом синеглазка. — Просто кое-кто сегодня всё утро никак не мог сосредоточиться на тренировке.

— Ой, чья бы корова мычала! — огрызнулась гоблинша.

Вероника тут же сжала локтями свою аппетитную грудь четвёртого размера и показала зелёной мелочи язык. Что ж, с уверенностью дела у Вероники идут на лад. Меня это радует. А ещё радует её грудь, которая только что едва из ажурного лифчика не вывалилась.

— И мне тоже надо звать тебя господином? — толкнула меня голым плечом пепельная блондинка. Она переодевалась рядом.

— Только на тренировках, — подмигнул я ей. — Кстати, если повезёт, сейчас будет ещё одна.

Лиза тут же попыталась умереть от шока, но я ей этого сделать не дал, шлёпнув по заднице, когда она начала падать якобы в обморок.

— Ай! — подскочила она, чем вызвала взрыв хохота у остальных девчонок.

Громче всех смеялась Лакросса, большая любительница любых тренировок. За что тут же получила от блондинки полотенцем по спортивным ягодичкам.

Так, перешучиваясь и смеясь, мы вернулись в мои комнаты на последнем этаже академии.

— Ого! — широко раскрыла рот Лиза, — А у меня тоже будут такие хоромы?

— Если заведёшь Лютоволка, с которым сможет играть директор академии, тогда да, — нашла новый повод съязвить Агнес.

— А я думаю, всё дело в исключительных спортивных качествах Дубова, — подмигнула мне Лакросса.

— Скорее, в искусстве дипломатии, — ехидно заметила княжна.

— Долгая история, — отмахнулся я в ответ на вопросительный взгляд Лизы.

Затем познакомил её с дриадой.

— Её тоже тренировать? — шёпотом спросила та, когда они с пепельной блондинкой обменялись приветствиями.

Я кивнул. Лиза девушка во всех смыслах находчивая и способная. Думаю, проблем не будет. А пока я охочусь на осман, у них будет достаточно времени, чтобы улучшить духовные навыки.

Полковник Дрёмин, посланник Тарасова, должен был прибыть поздним вечером. Значит, у меня есть примерно часов пять. Я решил заняться ещё одним очень важным делом.

На время этой вылазки директор освободил меня от занятий. Хотя его разрешение мне не требовалось. Всё равно экзамены автоматом, потому что благодаря мне и девушкам о нашей академии теперь знала вся Империя. Скоро дойдёт и до того, что её будут ставить в один ряд с такими элитными, как Преображенская или Семёновская.

Гнедой был накормлен и вымыт. После охоты за головой Хрустального Черепа конь уже успел отдохнуть. Я быстро заседлал его и отправился в Пятигорск.

Вечерний город припорошило лёгким снежком. Разбрызгивая снежную кашу, по улицам города ездили конные экипажи и машины. Летние веранды кафе были закрыты, солнечные зонтики сложены, а стулья рогами ножек торчали вверх. В свете жёлтых фонарей дорога под копытами коня блестела и искрилась, а из пасти Гнедого вырывались клубы пара. В вечер понедельника людей на улицах было немного. А те, что осмелились выйти, закрывали лица от снега и промозглого ветра.

Я слез с коня возле лавки кузнецов Торвальда и Генриха, гнома и гоблина, сделавших для моего молота новую рукоять.

В кузнице горн дышал жаром. Едва я зашёл внутрь лавки, как с меня градом покатил пот.

— О, какие люди! — радостно приветствовал меня бородатый гном, выходя из-за прилавка. Он на ходу вытер руки о передник.

— Если вы сами что-то сломали, то гарантия не действует! — тут же донёсся звонкий голос гоблина из самой кузницы. Затем кожаный полог отдёрнулся, и показался сам зелёный обладатель голоса. Вместе с новой порцией кузнечного жара. — А, это вы, Ваше Благородие! Как поживает ваш молот? Опробовали рукоять в бою? Прелесть, правда? Но если что-то сломалось, кузница ответственности не несёт!

— Успокойся, Генрих, — вытер я пот со лба и сразу перешёл на «ты» с кузнецами. — Молот выше всяких похвал, можешь не беспокоиться. Я по другому вопросу. К тебе, Торвальд.

— Ко мне? — Гоблин и гном, что был ниже коллеги раза в два, переглянулись. — Ну, говори тогда, чего резину тянешь?

— Что ты знаешь о старых крепостях гномов?

— Ой, всё… — простонал Генрих и шлёпнул по лбу ладонью. — Дальше без меня, Дубов! Этот любитель истории мне все уши уже прожужжал рассказами о великих копях гномов! Я пошёл. У меня там заготовка стынет…

С этими словами слегка чумазый гоблин напялил на глаза защитные очки и вернулся в кузницу. Я же сел перед лавкой, скрестив ноги, чтобы быть глаз к глазу с гномом. Почти получилось. Всё равно я оказался несколько выше.

— Выходит, я по адресу, — хмыкнул, устраиваясь поудобнее. Чувствую, разговор будет долгим. — Что ты знаешь о гномских крепостях на территории османов?

Торвальд нахмурил свой высокий лоб и поджал губы, глядя мне в глаза. Я знал, о чём он думает. Больная тема для любого гнома. Но спросить всё же должен был.

В конце концов, Торвальд отвёл взгляд, повернулся к прилавку и взял с него хороший нож. Проверил балансировку на ладони, а затем метнул в стену. Нож ушёл в старое дерево на половину лезвия.

— Только то, что они пусты последние шесть веков, — зло сказал кузнец. — Хочешь спросить почему?

— Я знаю почему, — отвечал я. — Это ещё в средней школе проходят на уроках истории.

Но мой ответ Торвальду уже был не нужен.

— Все города и крепости гномов в Османской Империи опустели ровно с тех пор, как ублюдки устроили геноцид моего народа.

— Это было давно.

— У вас, людей, короткая память. И век ваш тоже короток. Но мы, гномы, живём дольше и помним лучше.

Кузнец стоял ко мне боком и сжимал в кулаках края передника.

— Ты нацелился на османов, ведь так? Иначе бы не спрашивал про них.

— Скажем так, это они нацелились на нас. А моя задача их прицел сбить. А лучше сломать.

— Кто-нибудь пострадает?

Я пожал плечами.

— Не стоит исключать такую возможность.

— Моя прабабка, — снова заговорил Торвальд, — бежала из Османской Империи, бросив всё. Янычары тогда словно обезумели. Убивали всех подряд. Мой дед остался, чтобы выиграть время. Благодаря ему я сейчас стою перед тобой. Но вот он сам…

— На его месте я поступил бы так же.

Торвальд, не разжимая кулаков, снова взглянул мне в глаза.

— Не сомневаюсь, — сказал он, а затем продолжил зловещим тоном: — Твой молот сделан гномами.

— И гоблином! — донеслось из кузницы между звонкими ударами молотка. Генрих всё-таки внимательно прислушивался к нашему разговору.

— Обагри его кровью заклятых врагов моего рода, — не обратил на друга внимания Торвальд.

— Гарантировать не могу, но пару костей сломать наверняка придётся.

Гном кивнул и наконец разжал кулаки. Мятый передник криво повис.

— Граница сейчас проходит по другим местам, — задумчиво протянул Торвальд. — Все крепости остались в глубине территорий османов… Но кое-чем я могу тебе помочь. Генрих, принеси мои карты!

— О, нет… — гоблин горестно простонал за ширмой. — Ты опять будешь показывать, откуда триста лет назад готовилось нападение на какой-нибудь город?

— Неси, кому говорят!

Думаю, теперь у меня есть способ пересечь границу так, что никто не узнает. Осталось выяснить, куда именно идти.

Глава 13

Из кузнечной лавки гнома и гоблина я вышел с ворохом бумажных карт. Прежде чем оседлать Гнедого и вернуться в академию, запихнул их в пространственное кольцо.

Под Южно-Кавказскими горами, по которым сейчас проходит граница, когда-то существовал небольшой город гномов. Подземный, естественно. По сравнению с Гилленмором, куда нас однажды сводили на экскурсию, в результате которой чуть не погибла половина студентов, — просто деревушка. Но длинная. Потому что гномы торговали сразу с двумя империями. Да и сами империи не гнушались торговать. Для этого существовали сквозные проходы под горами. Но после геноцида гномы покинули город. Большинство осело в Гилленморе, другие расселились по стране, в которой не принято вырезать под корень собственные народы.

Торвальд не знал, какой конкретно проход мне попадётся, поэтому снабдил всеми картами, что у него имелись. Карты были чрезвычайно раритетными, поэтому Торвальд, отдавая их мне, сказал:

— Если потеряешь хоть одну, то лучше тебе сгинуть под этими горами. Иначе я тебя сам придушу!

Конечно, он меня не придушит. Руки слишком маленькие, чтобы обхватить мою шею. Но я не стал разочаровывать гнома. К тому же это он так шутил. У его народа вообще странное чувство юмора.

— Вряд ли это случится, конечно, — говорил он, — но если ты вдруг окажешься в сокровищнице гномов, подбери себе что-нибудь. Думаю, мои предки будут не против, чтобы их оружие досталось другу. Особенно если этот друг пустит его в ход против османов.

Я молча кивнул. Для гнома поделиться своими сокровищами — штука очень серьёзная. Наравне с побратимством или признанием в любви женщине.

— И помни, — продолжал Торвальд, — когда последние гномы покидали крепость, то включили защитные системы, чтобы богатства не достались врагам. А ещё, незадолго до исхода мой народ в слепой жажде заполучить все богатства земных недр выпустил древнее зло.

— Огромного огнедышащего демона с рогами и огненной плетью? — невинно спросил я.

— Что? — удивился гном.

— Что? — сделал вид, будто не понял его.

Торвальд помотал головой.

— Нет-нет, — проскрежетал он недовольно, — никаких демонов. Я сам мало что знаю и могу сказать только одно: остерегайся розового тумана.

— Спасибо за весьма туманное предостережение, — хохотнул я, после чего, попрощавшись, покинул лавку Генриха и Торвальда.

Всего через полчаса, разрезав на коне вечернюю метель, я вернулся в академию. В комнате меня уже ждали. Точнее, пытались ждать.

Посреди комнаты стоял человек в военной форме песочного цвета. Среднего роста, коренастый и загорелый обладатель пшеничных усов и серых проницательных глаз. На поясе тонкий меч, напоминающий шпагу, на ногах сапоги, на голове фуражка.

Похоже, прибыл полковник Дрёмин.

Пять девушек, кроме дриады, затаив дыхание, выглядывали чуть не со всех концов дивана, что находился за спиной военного. А рядом с полковником, как акула или хищная птица, кружила Маша, что-то нашёптывая. В тот момент, когда я открыл дверь, до меня донёсся обрывок её фразы:

— … слышал о дриадах, да? Всё правда. Стоит мне щёлкнуть пальцами, и я превращу тебя в дерево. Нет… даже щёлкать не придётся. Ар!

Она щёлкнула зубами возле его уха, и полковник дёрнулся. По эмоциям, набегавшим на его лицо, словно волны, было видно, как он борется с безотчётным страхом.

Тут его глаза остановились на мне, и Дрёмин, широко шагая, с видом явного облегчения подошёл ко мне.

— Ваше Благородие, полковник Дрёмин прибыл! — и отдал мне честь.

— Я не из ваших, полковник, — сказал я. — Ваши военные ритуалы излишни. Что с вами, полковник? Боитесь дриад?

— Никак нет! — тут же выпрямился, как струна, Дрёмин. — Я ничего не боюсь, Ваше Благородие! Кроме… — тут его голос упал до шёпота, — разумных женщин-монстров… Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Вот вроде танцуете на балу, прекрасно проводите время, находите уютную портьеру в отдалённом уголке, чтобы… а она пытается откусить вам руку! — в конце он почти взвизгнул от ужаса, вспыхнувшего в его глазах.

Бедолага. Похоже, ему однажды очень сильно не повезло с партнёршей по танцам.

Дрёмин повёл головой, будто ему мешал воротник, и шумно сглотнул.

— Она в самом деле дриада? — опять шёпотом спросил он, сжимая в кулаки руки, вытянутые вдоль тела.

— Да, — ответил ему. Он украдкой обернулся и увидел, как объект обсуждения призывно машет ему зелёными пальчиками с деревянными ноготками. И при этом хищно улыбается. Я поспешил успокоить полковника: — Но не беспокойтесь, дриады не едят мясо.

— А что они едят?

— Жизненные соки мужчин, — с ухмылкой ответила за меня Маша.

— Мы тоже! — хором ответили Агнес с Вероникой, а остальные засмеялись. Выглядело и правда зловеще.

Только начавший расслабляться полковник снова напрягся. Я укоризненно взглянул на дриаду, и она сразу приняла самый невинный вид. Полковника пора спасать, пока его кондратий не схватил.

— Женщины — моя слабость, — доверительно сообщил он, когда я пригласил его присесть за стол.

— Вам здесь ничего не угрожает, полковник, — постарался успокоить его. Затем снова взглянул на дриаду, говоря: — И в дерево вас никто превращать не собирается, потому что не умеет!

Полковник украдкой перекрестился, а Маша опустила плечи и недовольно посмотрела на меня, мол, такую шутку испортил. После чего показала зелёный, как мох, язык и прыгнула на диван к остальным девушкам.

С полковником под чашечку чая мы обсудили детали предстоящей операции. У них действительно имелась возможность провести меня через границу, но существовал очень большой риск, что проход сработает один раз. То есть брешь в границе найдут и закроют. И усилят бдительность, что сделает возвращение очень рискованным мероприятием.

В первую очередь для меня. Против целой армии янычар могу не выстоять. Всё-таки я не какой-нибудь древний бог и не Император с его огромной силой. Поэтому было решено брешь в обороне османов приберечь на чёрный день. А связь будем держать через дриаду.

Как именно пересеку границу, полковнику Дрёмину я сообщать не стал. Я этого человека не знаю, поэтому доверять ему пока не собираюсь. Эта авантюра покажет, стоит ли человек Тарасова доверия.

Также договорились, что в случае погони приграничная артиллерия сможет обеспечить прикрытие для моего отхода. А Маша поможет с наведением.

На этом мы и закончили. Полковник оставался здесь. Скоро прибудут ещё люди, проведут телефонную линию для связи с армией и артиллерией в частности. Я к этому времени уже уйду. Казна янычар и моя цель, по данным разведки, будут на месте уже через три дня вечером. Значит, мне пора. Запас времени есть, но небольшой.

Получив координаты и попрощавшись с недовольными девушками, взял Альфачика, необходимые вещи в дорогу и карты полковника.

— А мы? — скрестила на груди руки княжна, встав перед дверью. — Мы же команда, разве не этому нас учат тренировки Сергея Михайловича?

— Вот и тренируйтесь дальше, пока меня нет. Вернусь — проверю! — Я рукой отодвинул княжну и открыл дверь. Нет, всё же надо объяснить ей, а то будет дуться. И остальных науськает. — Всей толпой мы будем слишком заметны. А если вы попадёте в плен к янычарам? Они творят ужасные вещи с нашими женщинами. Я вам такой судьбы не желаю. Одному мне будет проще.

Девушки заметно расстроились, и дриада попыталась их успокоить:

— Девчат, не переживайте! Зато я вас хорошенько натренирую духовные иглы запускать…

Кажется, подруг это расстроило ещё больше. Почему-то, кроме Агнес.

После прощания отправился на конюшню, позвал Альфачика и вновь оседлал Гнедого. За воротами отыскал Альфачика, нос которого напоминал подушку для иголок. Он крутился в лесу неподалёку, выслеживал какого-то особенно шустрого и хитрого зайца. Лютоволк в погоне за косым умудрился влететь носом в ежа.

— Ты у меня тоже, что ли, проблемным стал? — проворчал, вытаскивая из его носа иголки.

Когда закончил, Альфачик с виноватым видом лизнул мне руку.

— Ладно-ладно, подождёт тебя этот заяц, поймаешь ещё, — подбодрил своего спутника, пришпоривая Гнедого.

Морозный ветер быстро засвистел в ушах, а академия растаяла в ночи. Дальше я сам.

Трепещите, османы! Я иду! Ну, почти… Вот сейчас как дойду…

* * *

Всю ночь, весь следующий день и ещё одну ночь я пересекал горы и грузинское княжество. Это с учётом нескольких остановок, чтобы поспать и отдохнуть мне, коню и Лютоволку. Хорошо, что Гнедой — конь-мутант. Он развивал скорость не хуже лося дриады, но пересечь грузинское княжество — это не то же самое, что поле перейти. Только к утру следующего дня я был на месте. Далеко от ближайших селений в горах Южного Кавказа.

Честно говоря, я ожидал увидеть огромные ворота, как в Гилленморе. Они были, но очень далеко отсюда и запечатанные давным-давно ещё самим гномами. Я же стоял перед небольшой каменной дверью прямо в скале. Она порядком заросла сухими колючками. Если бы не знал, где искать, прошёл бы мимо.

На высохшее дерево рядом опустилась большая птица с золотистыми перьями. Птенец Рукх.

«Ку-ку», — тут же отозвалась в моей голове дриада. — «Когда окажешься внутри, я не смогу присмотреть за тобой».

«Тогда встретимся на той стороне», — ответил ей, отыскивая потайную замочную скважину.

Ключ мне дал Торвальд, а ему — его бабка. Видимо, рассчитывали, что однажды их семья сможет вернуться.

Замок двери оказался под слоем сухой колючки, забитый песком и пылью. Отодвинув преграду и продув скважину, вставил большой металлический ключ с замысловатой бородкой. Я думал, что будут проблемы, но гномские механизмы сработали как часы.

Ключ из моей руки будто сам втянулся, послышалось шуршание за толщей горной породы, а затем дверь с тихим скрипом песка открылась. В лицо ударил резкий порыв ветра вперемешку с пылью и паутиной. Затхлый воздух пах сыростью, запустением и шестисотлетней плесенью. Альфачик, просунувший нос у меня под локтём, чихнул и недовольно помотал головой.

Как и меня, перспектива спускаться в древние тоннели его тоже не радовала.

«Буду ждать тебя на той стороне», — напутствовала меня дриада.

Птенец Рукх вспорхнул и поднялся высоко в розовое небо.

А я достал из кольца фонарик, пристегнул его в районе груди на меховую жилетку княжны и ступил в древний проход.

* * *

Военный лагерь на границе с Османской Империей

Прошлым вечером

Палатка цесаревича стояла на некотором отдалении от основного палаточного городка. На пригорке с отличным видом на скалистые подножия гор. Одна сторона неба резко потемнела, потому что солнце скрылось за хребтом, напоминающим острые зубы щуки. Шатёр Алексея был огромным и просторным внутри. В центре его подпирали деревянные балки с вырезанными узорами, стоял большой стол, за ширмой большая кровать. Курились благовония, горел огонь в печке, обогревавшей помещение.

А ещё у этой палатки была своя веранда — откидной полог, который выдавался вперёд на несколько метров. В его тени в удобном кресле сидел цесаревич Алексей и смотрел вниз на кишащих, как муравьи, солдат в палаточном городке. На нём был цветастый восточный халат, подаренный одним из лояльных китайских князей. Алексей накинул его на голое тело, после того как принял горячую ванну, и теперь ждал гостя.

В последнее время он безропотно следовал плану отца. Хотя у него были свои. Спрашивается, кто в этом виноват? Всего один человек. Нет, даже не человек. Полукровка. Который имел наглость намекнуть Императору, что его наследник замыслил недоброе. Тогда, в лесу на охоте, несколько недель назад.

Ублюдок.

Алексей сжал между пальцами дорогой мундштук, в который была вставлена тлеющая папироса. Уголёк ярко горел на фоне тёмного неба. Цесаревич затянулся, чтобы успокоиться, и выпустил в прохладный вечерний воздух струю дыма.

Сперва он решил, что отец не поверил словами барона Дубова. Уже даже думать забыл о том инциденте. Лишь капелька сожаления иногда давала о себе знать. Если бы не дубовый барон, то он бы уже избавился от парочки братьев. Убить отца с помощью Ледяного Медведя он и не рассчитывал. Зато убрать верных ему сыновей — да. Они могли стать преградой на пути Алексея к трону.

Но Дубов всё испортил.

Мундштук заскрипел от того, как сильно его опять сжали. Алексей плеснул в кубок рядом на столике щедрую порцию вина и осушил его залпом. Прохладный напиток остудил его.

Теперь цесаревич видел, что Дубов оказывает на жизнь императорской семьи сильное влияние. Благодаря ему, самый задохлик из его братьев, неудачник и книжный червь Павел стал сильнее. Снискал любовь отца, которой он сам никогда не мог добиться. Отбил Краков у Саранчи раньше остальных братьев, пока Алексея задвинули подальше от театра боевых действий с врагом всего человечества.

Не в силах усидеть, цесаревич рывком вскочил со стула и отошёл от палатки. Встал на край отвесной скалы. Внизу зажигались костры, с дымом приходил запах полевых кухонь. Алексей вставил мундштук в зубы и снова как следует затянулся. Ярко загорелся уголёк папиросы.

В последнюю встречу с Тарантиусом Алексей поделился с ним мыслями о Дубове. Своим желанием покончить с маленькой проблемой, которая росла как снежный ком. Тарантиус отверг его предложение. Коварный ублюдок имел на вшивого барона свои виды. Какие, он не сообщил. Как минимум по этой причине цесаревич не собирался слушать Тарантиуса.

Напротив. Он планировал убить Дубова. Покончить с ним раз и навсегда. А потом заняться отцом.

В небе кружили три большие птицы с золотистыми перьями. Как большой любитель охоты Алексей немного разбирался в птицах. Эти явно были не из обычных. Птенцы какого-то монстра? Но всех монстров в радиусе десяти километров вырезали команды охотников.

Вдруг птицы синхронно закричали, по очереди спикировали и обильно покрыли цесаревича густой белой жижей с дурным запахом. Трижды. Глаза и лицо тут же залило, немного даже в рот попало и потекло вниз по груди и драгоценному халату. Папироса мгновенно потухла.

— Сука! — выкрикнул Алексей, протерев глаза, и в сердцах защёлкал пальцами.

Но птицы уже превратились в неразличимые точки в глубине неба. Даже из винтовки стрелять было уже поздно.

Откуда они здесь взялись⁈

— Люди говорить, птица метить к удаче, — раздался вдруг мелодичный женский голос с японским акцентом.

К цесаревичу, мелко семеня деревянным сандалиями, шла девушка. Японка с тёмными волосами, собранными на затылке в замысловатую причёску с торчащими металлическими спицами. Алексей был уверен, что ими можно убить. А их концы — отравлены.

Девушка с очень милым и немного заострённым лицом была одета в традиционное кимоно белого цвета с нежно-розовыми цветами и подпоясана широким голубым поясом с бантом. На губах ярко горела красная помада, делая её лицо кротким и покорным. Раскосые тёмные глаза снизу вверх пробежали по цесаревичу, чей халат распахнулся.

— Или к принять ванну, — сказала гостья и застенчиво прикрыла ладошкой улыбку.

Алексей взглянул ей за спину, где начиналась извилистая тропа. Та спускалась к подножию, где должны были стоять двое ординарцев, обязанные предупредить о гостье.

— Не переживать, цесаревич, они живы, но не знать обо мне, — проворковала девушка.

— Я и не ожидал, что представитель клана Лунных цветов заявится со всей своей свитой, — отвечал Алексей.

Они вместе прошли в шатёр цесаревича, где Алексей сразу решил перейти к делу.

— Мне нужно убить одного человека. Барона Дубова. Я знаю, что сейчас он выполняет опасное задание для моего отца. Лучшего момента для его смерти не подобрать.

— Мы знать, Ваше Височество. Мы уже следить за барон Дубов. Но сперва мы должны заключить контракт между вами и клан Лунных цветов. Вы знать наш обычай. Только…

— Что «только»? — прошипел Алексей.

Его сводил с ума зуд на коже и зуд в душе, и он хотел поскорее покончить с обоими. Особенно со вторым.

— Только вы принять ванну… А потом ритуал.

Девушка встала перед ширмой, отделявшей комнату с кроватью, и медленно развязала бант на поясе. Голубая лента беззвучно упала на дощатый пол, а следом с тихим шелестом упало кимоно, обнажив стройную и тренированную фигуру японки. Девушка вытащила несколько спиц из причёски, и чёрные волосы густым потоком, словно дёготь, опустились по её плечам вниз.

— Я ждать вас…

Она обернулась через плечо, застенчиво пряча глаза, и вошла внутрь, закрыв за собой полог. От неё осталась лишь тень на светлой ткани. Алексей видел, как эта тень легла на кровать.

Ритуал так ритуал. Чёрт этих ниндзя разберёт. Плевать ему на их традиции. Всё, чего он хотел, это избавиться от своего врага.

Деревянная бадья с мыльной водой успела остыть, но мгновенно разогрелась, едва пышущий нетерпением цесаревич погрузился в неё.

Глава 14

Тоннели гномов

Сейчас

Он — страх. Он — смерть и разрушение. Порождение древних богов хаоса, мечтающих разрушить этот жалкий мир. Он их десница. Живущий вне времени и вне пространства. Его настоящее имя не способен произнести ни один смертный муж. И тем более женщина. Чтобы его будущие рабы могли жить и превозносить его как божество, он дал себе имя, которое их не убьёт. Зул-Гарак.

Зул сплёл уже тысячи сетей, что принесли ему неисчислимое количество пищи. И сегодня плёл новую, самую совершенную из них. Ибо он уже слышал, как идёт добыча, доселе неведомая. Способная кормить его сотни лет, пока эти жалкие черви, люди, не начнут исступлённо поклоняться истинному божеству.

Зул-Гарак, перебирая всеми восемью лапами, спустился ниже, сплетая очередной виток огромной паутины. Он уже видел отблески света на стенах туннеля. Ощущал тяжёлое дыхание жертвы, громкую поступь и цокот когтей.

На миг яркий луч ослепил Зул-Гарака. Он давно не видел свет. Но вскоре четыре пары его глаз привыкли, и он узрел пищу, достойную самого бога.

Их было двое. Впереди шёл гигант, чья голова едва не касалась потолка. За ним семенил шерстяной зверь, подозрительно водивший носом. Вот это добыча. Не та мелочь, что попадалась ему обычно.

На миг Зул даже засомневался, по зубам ли ему эта дичь? Но быстро отмёл все сомнения, спешно заканчивая большую сеть.

После этого он поднялся на самый верх, чтобы скрыться с глаз добычи, пока та не заметила его. Отсюда, когда они попадут в расставленные сети, он сможет атаковать их и вонзить своё ядовитое жало в нежные тушки.

Да. Да! Да!!!

Зул-Гарак уже почти ощущал, как его жвалы отрывают от ещё трепещущей плоти куски мяса.

Жертвы уже почти в его сетях. Пора атаковать. Вот сейчас! Трепещите перед мощью Зул-Гарака! Он резко спустился по паутине вниз и явил свой божественный облик в круг яркого света.

— Фу, блин, опять паутина, — прогрохотал гигант непонятные звуки и махнул рукой.

Идеальная сеть была разорвана в мгновение ока. Нет! Эта тварь за всё поплатится!

Зул-Гарак угрожающе затрещал жвалами, готовый наброситься на добычу.

— Господи, да когда эти пауки уже кончатся!

Огромная рука, обладающая неистовой мощью, смела его! Зул в последний момент уцепился крючьями на лапках за кожу гиганта и, быстро перебирая всеми лапами, поднялся по руке к шее. Нашёл место, где трепыхался под кожей капилляр, и приготовился вонзить в него отравленное жало.

Всего пары секунд хватит, чтобы чудовище, осквернившее его паутину, пало, задыхаясь от удушья!

Зул ударил. Ай! Кожа слишком толстая! Он чуть жало себе не сломал!

— Чё за… — прозвучал голос, и большая рука звонко шлёпнула по шее, где сидел Зул-Гарак.

Но там его уже не было. Он спрятался в меховой накидке пришельца и теперь ждал своего часа, когда найдёт у него слабое место.

* * *

— Пауки достали, — ворчал я, снимая с себя очередной шмат паутины.

А было её здесь столько, что хоть платья шей в промышленных масштабах. И кого только эти пауки жрали, чтобы столько паутины производить?

С Альфачиком мы шли по обычному гномскому тоннелю. Обычному, за исключением полной темноты. В Гилленморе в стенах горели специальные кристаллы, но, видимо, их нужно было время от времени менять, потому что здесь они почти не светились. Только изредка встречались те, что едва-едва тлели, не давая толком никакого света.

Темнота стояла полнейшая. Луч фонарика выхватывал стены впереди. Некоторые блестели влагой, другие были сухими. Мои шаги гулким эхом разносились по коридору, затихая где-то в дали. Иногда был слышен плеск воды, будто недалеко находилось подземное озеро. Или просто лужа. Тихонько цокали когти Альфачика. Он не чуял опасности и вёл себя спокойно.

Этот тоннель шёл выше уровня основного гномского города. Я надеялся, что так и останется. Я просто пересеку горы под землёй и, может, к вечеру выйду с той стороны. Время от времени я сверялся с картами Торвальда, чтобы выбрать, где сворачивать на очередной развилке.

Не знаю, сколько времени мы так шли. Может, час. А может, уже неделю. Время здесь ощущалось иначе.

Вдруг Альфачик насторожился. А затем и мои уши уловили металлический лязг. И он быстро приближался. Мы стояли на развилке, и звук доносился из левого коридора, в который нам и нужно было попасть.

Похоже, это был один из защитных механизмов гномов. С Лютоволком мы нырнули в правый тоннель и поспешили отойти подальше. Торвальд предупредил, что вступать в сражение с механизмами не стоит. Иначе об этом узнают остальные защитники, и на нас начнётся охота. Перспектива пробиваться с боем через весь подземный город не радовала.

Металлический лязг превратился в грохот, усиленный эхом. Затем появился неяркий свет, и на развилку выкатилась сфера бронзового цвета. Замерла на месте, и луч из красного глаза начал шарить по стенам вокруг. Мы с Альфачиком вжались в небольшое ответвление, чтобы нас не заметили. Фонарик я зажал ладонью. Время будто замерло.

В этот раз нам повезло. Сфера покатила дальше по коридору, по которому мы пришли минуту назад. Дождались, когда лязг стихнет, и вернулись на свой путь.

Коридор несколько раз изгибался под разными углами, поднимался вверх и опускался вниз. Однажды мы набрели на балкон, с которого когда-то открывался вид, наверно, на гномий город. Сейчас луч фонарика не выхватывал ничего, кроме темноты.

Потом на пути встретился склад техники. На нём пылились и покрывались ржавчиной в сыром воздухе землеройные машины гномов, грузовики и бульдозеры. Большие тёмные громады, которыми управляли маленькие гномы.

Пока всё было тихо. Ещё пару раз мы слышали металлический лязг, но он быстро затихал где-то в параллельных коридорах. Видимо, защитных машин осталось не так уж и много. Или большинство из них находилось в подобии спячки.

Вскоре мы нашли хранилище воды. Звук падающих капель далеко разносился над ровной поверхностью. Луч фонарика не добивал до потолка, настолько большим оказалось помещение. Чёрная гладь воды уходила за границу луча.

Показалось, я заметил в воде какие-то отблески. Будто два глаза. Но стоило мне моргнуть, как они исчезли. Мерещится всякое от долгого пребывания в темноте, наверное. В какой-то момент даже начало казаться, что никакой поверхности нет. Я всегда шёл по этому пустынному тоннелю.

Через несколько километров мы с Альфачиком убедились, что здесь есть не только механизмы. Сперва он начал нервничать, принюхиваясь к воздуху. Тот здесь был уже не таким затхлым, словно где-то ещё работала естественная вентиляция.

Прикрыв глаза, попробовал взглянуть глазами Альфачика, но магических аур не заметил.

— Что ты чуешь? — задумчиво спросил я Лютоволка.

Но он и сам не знал. Только сверкнул янтарными глазами и пошёл впереди меня, что-то вынюхивая на полу.

Коридор вывел на галерею, что пролегала в воздухе в нескольких метрах над полом большой комнаты. И внизу я увидел десятки пар крупных молочно-белых глаз. Я тут же выключил фонарик, погрузившись в темноту. Не знаю, заметили меня или нет.

В этот же миг из прохода где-то внизу донёсся оглушительный лязг. Судя по пискам и звуку десятков перебегающих босых ступней, неизвестные твари попытались разбежаться. В продолговатую комнату, заставленную старыми коробками и стеллажами, вкатилась сфера. Жёлтый луч света тут же выхватил несколько невысоких существ, что не успели скрыться. Ростом чуть меньше полутора метров, безволосые, с вытянутыми черепами и ушами — жуткие жители мёртвого города. Их кожа казалась болезненно-жёлтой из-за механического света сферы. Они были почти обнаженными, носили только рваные набедренные повязки из сгнившей ткани.

Свет из кристалла на сфере стал кроваво-красным. Она распалась на две половины, и в пустом пространстве между половинками и центральным кольцом показались дула орудий. Оглушительный грохот прокатился по помещению. Светлячки пуль разорвали мелких монстров на куски. Сфера поводила лучом света по помещению, скользнула по галерее, на которой притаились мы, и, словно удовлетворившись, издала громкий писк. Свет снова стал жёлтым, сфера соединилась и покатилась дальше.

Фига себе игрушки у гномов! Интересно, почему я их раньше не видел? Одна из их секретных технологий, которые они берегут как зеницу ока?

И ведь против них эффект змеиного пояса, который может скрыть от чужих глаз, скорее всего, не сработает.

Лязг сферы стих. Несколько секунд я прислушивался к тишине, пока не убедился, что повсюду тихо. Включил фонарик, и мы продолжили путь по галерее, после чего снова оказались в длинном коридоре.

Но он неуловимо изменился. Теперь всё казалось более обжитым. Паутины меньше, сырости тоже, гулял небольшой сквознячок. Мы приближались к середине пути.

Вдруг через полчаса путь преградила куча камней обвалившегося коридора. Удивительно, что обвал нам встретился только сейчас. За шесть сотен лет конструкции тоннелей и помещений без должного ухода изрядно обветшали.

Я сверился с картами Торвальда и нашёл обходной путь. Правда, он проходил через некогда жилые помещения. Мне это не нравилось. Хотелось держаться подальше от больших сетей тоннелей. А я помню жилые помещения в Гилленморе. Всё равно что подземный улей с сотней ходов. Без карты и освещения будешь там блуждать всю жизнь.

Энергокристалл начал сбоить, луч замерцал. Я встряхнул фонарик и направил в него немного маны. Помогло. Тусклый луч стал ярче. Ладно, разберёмся с проблемами по мере их появления.

Вернулись к нужной развилке и свернули в боковой тоннель. Он был ниже и уже. Мы больше не могли идти рядом. Альфачик пошёл впереди, я за ним. Вскоре мы дошли до жилых помещений. Тоннели начали разбегаться во все стороны, но я придерживался одного направления. Комнаты, встречавшиеся нам, были либо пусты, либо завалены камнями и старым хламом. Наверно, те полурослики натащили его сюда.

Постепенно куч хлама становилось больше. Я понял, что это чучела. Может, даже божественные идолы или тотемы. Мне всё равно, лишь бы они за моей спиной не оживали.

Вдруг луч света выхватил новый тупик. Только на этот раз коридор не обвалился. Путь преградила баррикада из старой мебели и инструментов. Последние были остро заточены.

Так, это мне уже не нравится. Нас заманивают в ловушку.

Мелькнула мысль разбить баррикаду молотом или выстрелом из револьвера, но я её тут же отмёл. Сразу куча сфер с автоматами сюда слетится, а мне оно надо? Так османы о моём прибытии узнают сильно раньше, чем…

Так, а это ещё что? Альфачик насторожился, и я тоже. По проходу донеслось далёкое эхо выстрелов. Снова те мелкие твари?

Ладно, тогда тем более не стоит орудовать молотом. Пусть защита города отвлечётся пока на других врагов.

Мы снова вернулись назад по коридору и выбрали другой путь. Спустя несколько поворотов вышли в широкий коридор. Что-то вроде центральной улицы гномьего города. Прошли по ней, но снова упёрлись в баррикаду.

Понятно. Эти баррикады не только защищали от автоматических сфер, но и вели нас в ловушку. Ну, не будем их разочаровывать.

Все другие пути были или завалены, или забаррикадированы. В итоге мы с Альфачиком вышли в круглое помещение с высоким потолком. В центре стоял разрушенный фонтан, по бокам располагались каменные скамьи, засохшие деревья торчали из искусственных клумб. Потолок терялся вверху.

Стоило нам пройти вперёд, как позади упала тяжёлая решетка, отсекая нас от единственного выхода отсюда, и комнату тут же заполонили полутораметровые карлики. Чем-то они были похожи на гоблинов. Ну, наверное, ростом. В остальном довольно жуткие ребята. Вооружены копьями, луками со стрелами. А ещё их пасти были полны мелких острых зубов. И они облизывались.

— Людоеды… — прорычал я. — Сейчас попробуете Дубова на вкус!

Я перенёс в руки молот и револьвер. Альфачик ощетинился и приготовился к драке. И она не заставила себя ждать. Какой-то особо крупный лупоглаз (буду называть их так: глаза у них и правда как блюдца) что-то истошно проверещал, и мелкая орда бросилась в атаку.

Воздух свистнул, рассекаемый молотом, вспыхнул зелёный свет, и с десяток карликов раскидало взрывом маны. Альфачик выпустил сноп искр, который осветил арену. Молнии жалили врагов и поджигали одежду и тряпки, висевшие здесь повсюду. Очень скоро стало светло.

Но тварей не убывало. На месте убитых тут же появлялись новые. В меня, вошедшего в Инсект, летели стрелы и копья. В Лютоволка тоже, и они застревали в его плотной шерсти. Уже через минуту он напоминал подушку для иголок у заправской швеи.

Один особо шустрый лупоглаз поднырнул под новый удар молота и вцепился мне в глотку. И почти сразу с криком боли свалился с меня, оставив половину зубов в дубовой плоти. Он жалобно верещал и сучил ногами. А его бледное лицо было полно вселенской обиды на такую несправедливость.

Потом я раздавил его ногой.

— Хрен вам, а не ужин! — прокричал я, разворачиваясь и делая выстрел

Целил в их предводителя, который забрался на балкон вверху и сел за большую штуку, похожую на арбалет.

Гада убило сразу, но выстрелить он успел. В грудь врезалась огромная стрела. Не будь я в Инсекте, меня пронзило бы насквозь. А так просто толкнуло в сторону фонтана. Я споткнулся и упал. Меня облепили с дюжину лупоглазов, пытаясь пробить дубовую плоть. Толстая молния Альфачика смела их с меня. Едва я поднялся, как подоспели новые враги. Лютоволк сражался позади меня. Мы бились спина к спине.

Не знаю, сколько продолжался бой. Лупоглазы всё прибывали и прибывали. В своей победе я не сомневался. Рано или поздно они кончатся. Вот только шуму мы производили много…

Вдруг решётку, преградившую нам путь к отступлению, разбило выстрелом из оружия крупного калибра. Сквозь пыль и дым вкатились сферы. Полился свинцовый дождь, выкашивая целые ряды лупоглазов. Вдруг сразу три сферы сконцентрировали огонь на мне. Тяжёлые пули застучали по морёной плоти, как крупный град по крыше. Непрерывная атака грозила снова уронить меня. Я выстрелил из пистолета, и всполох зелёной энергии разметал на куски сразу три сферы. Пыль и дым на миг рассеялись, и я увидел, как по коридору сюда идёт что-то очень крупное и мощное.

Мимо пролетел снаряд. По его блеску я понял, что он с трабелуниумом. А по размеру — что такими стреляет артиллерия. Снаряд разбил стену за моей спиной, и только потом грохнул выстрел, от которого зазвенело в ушах.

— Ну, хотя бы теперь есть выход, — произнёс я.

Пролом в стене получился достаточно большим, и мы с Альфачиком рванули туда. Подальше от этой кровавой бани. Пусть сами друг с другом разбираются.

Пробив себе путь через полчища врагов, мы побежали к пролому. За ним виднелся круглый коридор. Вентиляция или канализация… Лучше вентиляция. Хоть воздух свежий будет.

Нырнув в него, сбил плечом несколько обломков. Следом впрыгнул Альфачик. На миг мы обернулись. В круглое, объятое огнём помещение, входил жуткий механизм. С двумя руками, с двумя ногами. Точнее, вместо рук две гаубицы.

Это от кого так гномы защищались⁈ И почему не использовали против осман? Хотя… Видимо, у тех было что-то круче.

Пока механизм не заметил нас, решили убраться подальше. Сперва скроемся, а потом поищем другой путь наверх. Но только я сделал шаг, как под ногами что-то хрустнуло и жалобно скрипнуло. Глянул вниз.

— Да блин…

Насквозь ржавая решётка снова хрустнула и проломилась под нашим общим с Альфачиком весом. И мы вместе полетели по трубе.

Так вот что чувствует пневмопочта.

Глава 15

Падали мы чертовски долго. Сперва я пытался остановить падение, упершись руками и ногами в стены трубы, по которой мы летели. Но пальцы и ботинки скользили по влажному камню, нисколько не спасая. Так что мы летели дальше. В ушах свистел зловонный ветер, пальцы, ботинки и задница шуршали, а когти Альфачика время от времени жалобно скрежетали о стены.

Лютоволка снедала паника. Он не любил высоту, а тут сбывался его главный страх. Падение с очень большой высоты.

Радовало одно. Труба была не отвесной: она шла под углом и постоянно изгибалась, то ныряя вниз, то забирая круто вверх, из-за чего наши задницы порой отрывались от поверхности и отправлялись в полёт. Это было бы весело, если бы не было так страшно. Мне не хотелось думать, что может ждать нас в конце. Яма с кольями? Огромный капкан на полуогров? Жерло пушки? Катапульта? Темница, на худой конец.

Но во всех своих страхах я ошибся.

Луч фонарика выхватил из темноты конец трубы, а ещё через миг мы вылетели из него, как пробки из бутылки шампанского. С оглушительным плеском врезались в зловонную жижу из шестисотлетних залежей мусора. Благо не утонули в ней. Только запачкались, но смогли встать. Поверхность плескалась и пузырилась вонючими газами в районе пояса.

Чувствую, от этого запаха я буду отмываться несколько лет. Альфачик жалобно заскулил, поддерживая мои опасения.

Слегка придя в себя, огляделся. Труба вывела нас в большое помещение. Судя по тому времени, что мы провели на вонючем аттракционе, мы сейчас находились ниже уровня города. В глубине горы. Значит, нужно искать путь наверх. Правда, для начала надо отсюда выбраться.

Раздвигая ногами жижу, пошёл в сторону ближайшей стены, стараясь дышать как можно реже. В свете фонарика чёрная поверхность блестела от слизи. Где-то гулко капала вода. Всё чаще стали попадаться части механизмов сфер и того, большого механизма с оружием вместо рук. Они выглядели значительно свежее, чем всё остальное. Если можно так выразиться.

Эх, боюсь даже представлять, как ощущает себя Альфачик сейчас. У него обоняние намного острее.

Дойдя до стены, пошёл вдоль неё. Если это яма с отходами, то здесь должен найтись хотя бы один технический проход, необходимый для устранения засоров или просто чистки. Надеюсь только, что он не слишком высоко.

Если бы знал, куда нас приведёт бегство в ту дыру, лучше бы остался уничтожать все механизмы-защитники города. Всё лучше, чем брести в этой жиже по пояс.

Тихонько ругаясь под нос я дошёл до второй стены. И вдруг моей ноги что-то коснулось.

Нет, меня и раньше что-то касалось, но то был мусор и ржавый металлолом. Это же прикосновение оказалось другим. Будто что-то скользнуло по ноге. Я замер на месте и оглянулся. Поводил лучом фонарика по тёмной поверхности слизи. Ничего.

Альфачик резко вздыбил шерсть и зарычал. А в следующий миг меня что-то схватило за ногу и уронило в вонючую лужу.

Ну, бл*ть, отлично просто! Теперь ещё и волосы вонять будут!

Я применил Инсект, чтобы в глаза не попала эта дрянь. Внизу у дна жижа сменялась грязной водой, и кое-что я смог разглядеть. Щупальце, что схватило меня. Я тут же проколол его клинком из рукояти. Брызнула тёмная кровь, и следом раздался утробный рёв.

Хватка чудища ослабла, и я вынырнул. Вместе со мной над поверхностью взвились десятки толстых склизких щупалец. Жижа в центре забурлила, и её поверхность расступилась, выпуская на волю массивную голову твари. В диаметре часть тела, что показалась наружу, была несколько метров и имела форму неровного круга. В центре помещалась круглая пасть, похожая на зубастую воронку, из которой вместе с тлетворной вонью вырывался рёв боли и ярости.

— Теперь понятно, откуда здесь столько металлолома, — пробормотал я. — Тебя уже пытались убить защитные механизмы.

Вокруг пасти чудовища располагались несколько пар больших чёрных глаз. Они остановились на мне и Альфачике, который успел встать рядом. Щупальца разом атаковали нас.

Несколько сильных ударов я смог блокировать, а один всё же отбросил меня к стене. Альфачик с рычанием вцепился в одно из щупалец и ударил током. Вся тварь содрогнулась, поднялись волны грязи и мусора. Альфачик продолжал бить монстра электричеством. За меня и Лютоволка тут можно было не переживать. Его не бьёт собственное электричество, меня, по сути, тоже. Плюс я дубовый.

Пока Альфачик отвлек кальмара очередной молнией, я достал револьвер, напитал его маной и выстрелил. Монстра угораздило всё же стряхнуть Альфачик за миг до атаки. Несколько щупалец закрыли голову твари и были разорваны пулей и мана-взрывом.

Снова оглушительный рёв сотряс стены. А я бросился вперёд, расталкивая жижу коленями. Накачал в ноги маны и прыгнул, взмыв в воздух на пару метров. Замахнулся молотом, активно направляя в него ману. Руны засветились, как изумруды на солнце, но в последний момент меня в бок ударило щупальце. Я отлетел, расплёскивая телом вонючий кисель. Снова выхватил револьвер и выстрелил несколько раз почти не целясь. На этот раз у твари не хватило щупалец, чтобы защититься. Два оторвались, а на голове появилась дыра с рваными дымящимися краями и белой костью на дне.

Возникла только одна проблема — монстра это не убило, а взбесило ещё больше.

Из каши вверх взмыло полдюжины щупалец толщиной с моё тело. Три атаковали меня, а ещё три оттеснили Альфачика, заставляя нас сражаться порознь. Одно тварь не учла: с Лютоволком мы практически одно целое.

Альфачика я практически не видел, но знал, что он неистово сражается. Рвёт когтями и клыками вонючие щупальца и бьёт их молниями. Вспышки порой разрывали полумрак.

Я увернулся от одного щупальца, отпрыгнув вбок, и оно ударило о жижу, покрывая меня слоем грязи с головы до ног. Вторую атаку отбил молотом. Он врезался в присоски с сочным чавканьем. Щупальце отлетело и сбило с курса третье, которое уже направилось мне в голову. Оно скользнуло по плечу, и я тут же приложил его молотом сверху, накачав туда не просто маны, а электрической маны. Полыхнула молния, пробежавшаяся по щупальцу, и его разорвало вдоль на несколько частей. Как уродливый цветок.

На несколько секунд монстра парализовало.

— Давай, Альфачик! — крикнул я, толкая плечами безвольно лежащие конечности монстра.

Оглушительный рык, а затем хлёсткий удар толстой молнии разорвали воздух. Жёлтая энергия впилась в голову твари, а я уже подпрыгнул и занёс молот для удара. Руны сияли зелёным. По телу чудовища бегали всполохи разрядов, уродливая плоть подёргивалась.

В свете фонарика показались чёрные глаза монстра, с глухой злобой и бессилием наблюдавшие за мной. Через миг молот с чавкающим звуком опустился на них. Взрыв маны разорвал плоть и раздробил толстую лобную кость.

Давая выход накопившейся ярости, я ударил ещё несколько раз. Тело монстра стало мягким и податливым. Вдруг с чмокающим звуком оно провалилось вниз. Щупальца, извиваясь, словно живые, стянулись к центру и пропали, будто их как лапшу всосал гигантский рот.

Я оказался не так уж далёк от истины. Почти сразу на месте трупа монстра, где только что сомкнулась чёрная жижа, появилась большая воронка. В неё быстро затягивало всё, что здесь было. Включая нас с Альфачиком.

Снова падать в темноте ни мне, ни ему не хотелось.

— Сюда! — крикнул я Лютоволку, увидев на стене, к которой меня до этого откинул монстр, люк на уровне глаз.

Преодолевая сопротивление потока я двинулся к выходу. Альфачик широкими прыжками приближался ко мне с другого конца помещения. Воронка ревела, поглощая кубометры зловонной каши.

К счастью, люк оказался ржавым, как и многое в этом месте. Так что я просто сорвал его с толстых петель, подсадил Альфачика и, подтянувшись, забрался сам. Преодолев короткий туннель, выбрались в небольшой служебный коридор.

Только здесь, среди нагромождения старых труб и кабелей позволили себе небольшую передышку. Технический тоннель я за нами закрыл, чтобы больше не слышать рёва большой воронки. Хотя скоро она наверняка замолчит.

Интересно, куда она ведёт? Похоже, этот кальмар закупорил своим телом канализацию и жрал всё, что падало к нему. А я, можно сказать, своим молотом пробил засор. Отсюда и появилась воронка.

Нет, куда ведёт канализация дальше, я совсем не хотел знать.

Альфачик лёг на бок рядом со мной и тяжело дышал. Я мысленно объявил привал на пятнадцать минут, чтобы прийти в себя. И немного очиститься от грязи.

Отодрал и стряхнул всё, что отдиралось и стряхивалось, помог с тем же самым Лютоволку, и мы продолжили путь.

Где мы находились, я не имел ни малейшего понятия. У меня были схемы служебных проходов, но не настолько подробные. К тому же, мне был нужен хоть один яркий опознавательный знак. Вроде статуи или особого зала. Сейчас выбор направления не имел особого значения. Поэтому мы пошли направо.

Из служебного коридора попали в проход с низким потолком. Такой же тёмный и безжизненный, как и всё остальное. Сюда, похоже, даже защитные механизмы не забредали, потому что лапы Альфачика и мои ботинки оставляли следы на слое пыли.

Безликие коридоры, развилки и повороты сменяли друг друга, пока не упёрлись в кучу камней. Здесь обвалилась часть стены, завалив остальной проход. Зато обнажился широкий лаз, в который мы с Альфачиком и устремились без тени сомнений.

Как оказалось, не зря! Через несколько узких мест, где я чуть не застрял, а Альфачика пришлось пихать в его пушистый зад, мы выбрались на каменистый берег подземного пруда. Небольшого и на первый взгляд безопасного.

Лучше лишний раз убедиться, что под водой нет очередной тварюги.

Я поднял с земли большой булыжник и швырнул его на середину. В тишине всплеск показался оглушительно громким. И… ничего не произошло. Я ещё пару камней кинул с тем же успехом.

— Ну что, шерстяной волчара, — глянул я на Лютоволка, — давай отмываться.

Чтобы не делать это в полной темноте, фонарик я поставил на земле, подперев камушком. А из пространственного кольца достал несколько керосиновых ламп, которые приберёг давным-давно, заправил их и расставил в разных местах. Заодно нашёл выход из этой пустоты в теле горы. Ещё один проход. Куда он ведёт, пока неизвестно. По нему с тихим журчанием стекала вода и впадала в пруд.

С лампами и фонариком это место даже стало уютным. Я разделся догола и погрузился в воду, по которой тут же растянулась маслянистая плёнка.

Плескались мы, наверно, с полчаса или даже час. У меня ушло два куска мыла, чтобы отмыться. Казалось, что вонь въелась в каждую пору на теле. Альфачику тоже помог, активно намыливая его шерсть.

В итоге мокрые, но чистые, мы сели на берегу обсыхать. Стираную одежду разложил на камнях. Вряд ли она успеет высохнуть, конечно. Но хотя бы больше не воняет. Лютоволк побродил по берегу, потыкал лапой ставшую мутной воду и привалился боком к моей спине. Я же в это время достал горелку и разогревал на ней наш ужин. Или обед. Чёрт его знает, сколько сейчас времени. Пора бы мне часами обзавестись. Поев разогретую гречневую кашу с мясом, мы засобирались дальше. Ещё влажная одежда сразу прилипла к телу и неприятно стянуло кожу. Ничего. Досохнет уже на мне. Благо здесь в целом было тепло.

Проход с ручейком на полу вывел нас к ещё одному обвалу. Здесь в горной породе проходила толстая труба, сейчас расколотая. Из неё сочилась вода, которая, похоже, и промыла этот ход. И подточила стену очередного гномского коридора. Хватило одного удара в центр покрытой трещинами плиты, и она проломилась, осев на пол. После чего мы оказались в удивительном по своей красоте месте.

Большая комната с высоким потолком, который держали толстые колонны. Вытянутая и широкая. Сюда бы вместился целиком небольшой дирижабль. Здесь даже не нужен был фонарик. Мягко светились жёлтым светом сами стены, покрытые золотой лепниной. Повсюду валялись кучи золота, драгоценных камней, доспехов и оружия. Но самые ценные артефакты находились на особых витринах, стоявших вдоль прохода по центру. Кинжалы и мечи на подставках, кристаллы с сильным магическим фоном, блестящие кольчуги тонкой работы, надетые на гномские манекены. Имелся даже стеллаж со слитками трабеллуниума — судя по матовому блеску, чистейшего.

Сокровища целого города гномов лежали здесь нетронутыми.

Если подумать, даже одной десятой части этих сокровищ хватит, чтобы я смог купить для зелья все недостающие ингредиенты. Мне их даже прямо домой привезут. Сколько бы они ни стоили. И останется ещё на ремонт поместья, винодельни и заводов, которыми сейчас занимались Агнес с её братом. Куча проблем будет решена.

Заманчиво. Очень заманчиво.

Альфачик ступал неслышно, а под моими ботинками похрустывали мелкие камни и монеты, нарушая вековой покой этого места. Даже моё дыхание эхом разносилось под грозными сводами.

Я подошёл к горе золота и провёл по ней рукой. Ручеек монет осыпался, тихо звеня.

Нет, совесть не позволяла мне просто взять и набить карманы. Может, когда-нибудь гномы вернутся сюда и им всё это добро понадобится? Да и просто совестно как-то. Но кое-что я всё же возьму. Как сказал Торвальд, его предки не будут против обратить сложенное здесь оружие против старых врагов. И я уже присмотрел интересные варианты.

Оружие здесь было венцом оружейного искусства гномов. Пока шел по проходу, мне встретилась пара изогнутых на эльфийский манер кинжалов. Только руны гномов на обоюдоостром лезвии выдавали их происхождение. При этом рукояти не украшены вычурно драгоценными камнями, а ножны изготовлены из простой на вид, но артефактной кожи. И клинки сбалансированы идеально. Такое оружие становится продолжением руки. Я перенёс их в кольцо. Уже знаю, кому их предложу.

Как и кольчугу тончайшей работы, найденную мной дальше. Удивительно, но её изготовили не по меркам гномов. Она висела на женском манекене. Видимо, сделанная кому-то в подарок, но так и не подаренная. Что ж, я знаю, кому стоит её подарить. Одной оркессе с хобби получать ранения.

Прихватил и для Агнес круглую штукенцию, отдалённо напоминавшую гранату. Пусть разбирается. Если это оружие, то мне нужно ещё.

Затем на одной из витрин нашёл весьма любопытное оружие. Крайне нетипичное для гномов, но тем не менее, судя по рунам на маленьком, изогнутом на манер когтя, лезвии, оно было сделано ими. Кожаный кнут из чёрной артефактной кожи с тем самым лезвие на конце. Даже не знаю, что за тварь пришлось умертвить, чтобы получить такое качество. Я не любитель подобных инструментов, но даже мне хотелось взять его в руки. От оружия шёл слабый холодок, точно от взгляда строгой учительницы. А стоило взять его в руки, как сразу захотелось властвовать и унижать.

Ух! Чёрт, кажется, я знаю, кому он идеально подойдёт. Даже дня рождения не буду ждать, чтобы подарить. Я уже видел эти голубые глаза, которые сначала расширяются от удивления, а потом сияют радостью.

А вот дальше порадовать решил уже себя. Моё внимание привлекла увесистая секира с широким лезвием. Интересно, что за гном мог ею пользоваться? Размер больше подходил для меня. Я взялся за рукоять и мгновенно ощутил, как из оружия в меня перетекает древняя сила, наливая мускулы мощью, а разум — желанием убивать. Словно в ней жила застарелая жажда мести.

Очень любопытно. Мне нравится!

Ладно, думаю, на этом всё. Пора выбираться. На схемах Торвальда я смогу найти своё местоположение и просчитать новый путь.

Присев, поставил фонарик на пол и перенёс из кольца карты гнома. Шелест свитков отозвался от стен таинственным шёпотом. Вскоре я действительно нашёл это место на схемах.

В сокровищницу вёл всего один вход. Второй я недавно проделал в стене. И первый находился в дальнем отсюда конце. Небольшой коридор, который вёл к лифту. Если удастся заставить его работать, то он поднимет нас с Лютоволком сразу на много уровней вверх. Правда, всё равно придётся идти через сам город. Но после купания в киселе из шестисотлетнего мусора мне уже сам чёрт не брат.

Собрав карты, направился к выходу. Через полсотни метров наткнулся на возвышение. Оно находилось примерно по центру вытянутой сокровищницы. На нём стояла тумба с красивым камнем неправильной формы на золотой подставке. Он светился приятным зелёным светом, который менялся и перетекал из одного оттенка в другой. Лазурь, бирюза, свежая трава. От него веяло магией, и он притягивал взгляд.

Я поднялся по ступенькам и ощутил странное, покалывающее кожу тепло. Думаю, Торвальду, как потомку местных гномов, будет отрадно получить такой дар. Я взял камень в руки. Он оказался гладким, как хрусталь, и приятным на ощупь. Внутри будто клубился туман. Мне вдруг показалось, что я что-то вижу. Искажённые болью лица. Огонь. Разрушение. И в то же время эти картины из клочьев зеленоватого тумана сменялись другими. Более радостными, что ли. Я видел лес, небольшую речку с песчаным плёсом, процветающее поместье, улыбающихся подруг и Пашку Северова. Он улыбался и махал мне с короной на голове.

Странный какой-то камень…

Вдруг ногу пронзила страшная боль, и я вынырнул из охватившего меня оцепенения.

— Р-р-р! — рычал Лютоволк, кусая мою ногу.

Я встряхнул головой, прогоняя остатки тумана, и убрал камень в кольцо. Теперь у меня есть вопросы к Торвальду. Не всё он мне рассказал.

Оказывается, пока я отвлёкся на камень, стены окрасились в кровавый цвет и теперь пульсировали в такт тревожному биению сердца.

Ох, что-то это не к добру…

Глава 16

Тоннели

Несколько часов назад

Ниндзя клана Лунных цветов считались лучшими в своём деле. Если жертва видела их, то они видели её. Если жертва не видела их, значит, жить ей оставалось несколько секунд.

Несмотря на женственное название, только глава клана была женщиной. И только она имела право и возможность заключать контракты. Исаму, высокого и худощавого ниндзя с вытянутым лицом, не особо волновала политика. Он просто любил убивать. А в клане ещё и деньги за это платили. Поэтому он быстро продвинулся до звания правой руки клана. Была ещё левая, но ею пользовались реже.

Целью был некий полуогр, Николай Дубов. Исама ненавидел русские имена, потому что с трудом их произносил. Поэтому рассчитывал поскорее прикончить цель.

Они ещё до заключения контракта выследили цель и сели ей, что говорится, на хвост. Благодаря артефактам и безупречной выучке целых пять десятков воинов тени так и не были замечены. Непонятно только, зачем главе понадобилось отправлять на это задание добрую половину клана. Впрочем, это не проблема Исамы.

Его проблема стояла возле непримечательной скалы. Вскоре в той открылся проход, и огр-полукровка исчез в нём вместе с косматым зверем.

Лишь дождавшись сокола с письмом от главы, Исама дал команду остальным. Согласно приказу, цель не должна покинуть катакомбы. Она должна найти там свою могилу.

(автор не знает японского (но очень хотел бы), поэтому японская речь будет помечаться «яп.»)

(яп.) — Кацу, отправь главе ответное письмо, — отрывисто сказал Исама своему заместителю, невысокому ниндзя в традиционном чёрном облачении, усиленном бронепластинами из гибкого артефактного материала. — Сообщи, что мы справимся за три дня, а к закату четвёртого уже вернёмся в Киото.

(яп.) — Как прикажете, джонин! — Раскосые глаза Кацу сверкали высочайшей преданностью.

Он передал ястреба другому соратнику, а сам взял свёрнутый трубочкой листок бумаги и нож. Размашисто порезал себе ладонь лезвием танто, куда обмакнул перо, отложив оружие.

(яп.) — Кацу, ты сдурел? Ты зачем руку порезал? — чуть не завопил, рискуя выдать их позицию, Исама.

(яп.) — Исама-сэнсэй, я прошу прощения, — ниндзя чуть не расшиб лоб о камень, — я забыл чернила.

Вместо ответа Исама хлопнул себя по лбу.

(яп.) — Дебилы, бл*ть…

Ниндзя по имени Кацу всё же написал кровью записку, привязал к лапке сокола крохотный свиток и выпустил птицу в небо. После этого ниндзя вошли в древние тоннели, из которых веяло могильным холодом. Поэтому они не видели, как большая птица с золотистыми перьями, почуяв кровь, молниеносно съела сокола прямо на лету.

Большой отряд ниндзя растянулся по тоннелю вооружённой и особо опасной гусеницей. Они шли по следу полуогра, который двигался довольно быстро. И отряду Исамы тоже приходилось спешить.

Вдруг впереди показался жёлтый свет. Затем эхо принесло лязг металла. Исама дал знак остановиться и рассыпаться вдоль стен, чтобы пропустить странный сферический объект. Он не имел отношения к их цели, поэтому трогать его они не собирались. Исама не любил работать бесплатно.

Ниндзя не опасались, что их заметят. Особые артефакты делали их почти невидимыми.

Сфера прокатилась мимо и неожиданно замерла посередине отряда. Жёлтый луч света лихорадочно шарил по стенам и замершим воинам, пока вдруг не остановился на одном из них. Свет покраснел, и сфера развалилась на две половины.

(яп.) — Оно нас видит! — заорал Исама. — Уничтожить!

Слишком поздно. Сфера первой открыла огонь. Артефактные сюрикены просто застревали в её броне. Прежде чем её искромсали мечами, неведомый механизм убил нескольких человек.

Исама грязно выругался, но затем дал приказ продолжить путь. После этого подобные сферы посыпались на отряд, как орехи из дырявого мешка. С боями и потерями отряд Исамы пробивался по следу Николая Дубова.

Теперь командир отряда понимал, почему послали половину клана. Но если так пойдёт и дальше, то их всех истребят!

Как? Как эти твари узнавали, где они находятся⁈

Постепенно Исама догадался, что сферы катят туда, где была уничтожена последняя из них. Тогда он использовал это знание и последнюю из сфер пленил с помощью замораживающего зелья. Если механизм не погиб, то и подкрепления ему не будет.

Вскоре поредевший отряд воинов клана Лунных цветов вышел по следу огра к месту грандиозного побоища. В круглом помещении с разбитым фонтаном весь пол был устлан телами полуголых существ с большими глазами и обломками защитных механизмов.

Исама понял, что их цель — настоящий монстр.

На первый взгляд, здесь след Дубова обрывался. Поэтому отряд ниндзя рассыпался по месту недавней битвы, ища следы. Они осмотрели ещё тёплые тела и дымящиеся обломки. В конце концов заметили брешь в стене.

(яп.) — Цель пошла сюда, Исама-сэнсэй! — позвал командира Кацу, стоя у дыры.

Исама, осматривавший в это время один из балконов, изящным кульбитом спрыгнул на голову большой статуи, а затем на землю, кувыркнувшись для смягчения падения.

(яп.) — Что ты нашёл, Кацу? — спросил он.

А ниндзя Кацу так широко открыл глаза, что превратился в европейца. Его палец показывал за спину Исамы.

Командир отряда воинов тени оглянулся и впервые за долгое время испытал страх.

Статуя, на которую он спрыгнул, внезапно ожила. На голове загорелись два красных глаза, а в металлической груди что-то загудело и защёлкало. Два монструозных орудия под шипение пара из поршневых ног, уставились на Исаму.

Тихий щелчок сообщил, что они зарядились.

* * *

Сокровищница

Николай

Пульсирующий красный свет неприятно давил на глаза. С Лютоволком мы бросились бежать, потому что такое освещение обычно не предвещает ничего хорошего. Как правило, оно сообщает о пожаре. Или опасности. Или о краже крайне драгоценного камня из старой сокровищницы гномов.

Впереди сквозь красное марево показалась толстая стальная дверь. Мы припустили ещё быстрее. Я очень сильно надеялся, что она не заперта. А потом с той стороны постучали. Очень громко. Гул разнёсся по всей сокровищнице.

Всё-таки заперта. Хорошо, что не мы одни хотим её открыть. Плохо, что другой желающий находится по ту сторону двери. И наверняка он будет искать камень.

А в следующий миг створки прогнулись внутрь от ударов. От следующих двух слетели с петель и чуть не пришибли подбежавших нас. Еле успел войти в Инсект и прикрыть себя и Альфачика щитом.

В сокровищницу, неторопливо шагая, вошёл металлический истукан. Его броня отличалась от других защитных механизмов. На вид казалась много прочнее и искуснее сделанной. Ноги-поршни сотрясали пол. Вместо рук торчали два больших шара на выдвижных шарнирах. Голова напоминала очень дорогостоящую кастрюлю с рубинами глаз. Эти рубины шарили красными лучами света по сокровищнице, пока не наткнулись на нас.

Молча истукан двинулся на нас, безошибочно распознав, кто стащил главное сокровище.

Вообще-то, не стащил, а возвращал потомку владельцев. Но разве объяснишь это машине?

Отступать было поздно, поэтому первый вражеский удар я принял на щит. Шар резко выскочил из руки на целый метр, прошипев паром. На ногах я устоял, но от силы удара скользнул ботинками по полу на тот же метр. Альфачик в этот же момент ударил молнией в торс истукана. Она прошла так близко, что меня обдало тугой волной жара. Разряды и искры забегали по броне машины, она отступила на шаг, но никаких заметных повреждений не получила.

Серьёзный противник. Самое время, чтобы опробовать новую секиру! Я призвал её из кольца в правую руку, вместо молота. Длинная ручка была сделана из того же металла, что и лезвие, и обтянута кожей в два подхода. Для разного хвата.

Кромки широких лезвий и руны засветились зелёным от вливаемой маны. Я увернулся от новой атаки. Шар с шипением врезался в гладкий пол, отчего тот покрылся сетью трещин. Затем я размашисто ударил секирой. Лезвие топора прошло легко, словно сквозь масло или даже воду. Машину рассекло от головы до пят, из тонкой щели повалил пар и забрызгали разноцветные жидкости. Затем две половинки механизма с грохотом упали на пол.

— Валим, пока новые не появились! — бросил я Альфачику, и мы побежали к выходу.

За выбитыми дверьми начинался небольшой коридор. В конце его виднелась открытая кабина грузового лифта. А из боковых ниш медленно выходили новые защитники сокровищницы. Не теряя времени, мы кинулись вперёд. Я бежал, орудуя новой секирой в одной руке и молотом в другой направо и налево, круша и ломая истуканов. Но их места тут же занимали новые, выползавшие из всё тех же ниш.

Преодолев коридор, мы оказались в кабине лифта. Золотые машины-стражники неумолимо шли на нас, словно толпа айсбергов на корабль. Или старшеклассники на первоклашек с целью отобрать мелочь на обед.

— Прикрывай, шерстяной! — рявкнул я, мысленно дублируя свои слова.

Электрический подъёмник не работал, но, к счастью, его дублировал механический собрат, который стоял сбоку кабины и работал от старой доброй мускульной силы. Я схватился за ручки агрегата и начал вращать механизм. Шёл он тяжело, потому что им не пользовались шесть веков. Но кабина начала медленно подниматься. В это время Лютоволк, по шерсти которого уже бегали разряды, а глаза горели жёлтым огнём, бил толстыми молниями из пасти по врагам. Им это не причиняло вреда, но выигрывало нам время.

В конце концов заржавевший механизм разошёлся, и подъём ускорился. Кабина втянулась в тёмную шахту, и стража сокровищ осталась внизу.

Я бы выдохнул с облегчением, но надо было крутить барабан, пока не выпадет сектор «Вы спасены».

Крутить пришлось долго, даже Альфачик начал лапами помогать. В итоге добрались до нужного и единственного этажа, на котором лифт встал. Да и дальше подниматься было некуда. По широкому коридору мы устремились вглубь городских катакомб.

Странно, но мёртвый город оказался вполне себе живым. Он напоминал улей с невидимыми пчёлами, который расширялся с каждым уровнем. Постоянно по коридорам разносились какие-то звуки. То капала вода, то царапали когти, то кто-то вскрикивал или рычал. Поначалу мы с Альфачиком постоянно прислушивались, крутили головами, проверяли магическим зрением обстановку. Но ничего не происходило. Никто не нападал. И мы привыкли к тихой какофонии, начав её воспринимать, как дыхание катакомб.

Вскоре случилось то, чего я не ожидал, но опасался. Карты Торвальда устарели ещё тогда, когда этот город был вполне себе жилой. И мы, идя по ним, упёрлись в тупик. Хотя по картам должен быть прямой, как рукоять молота, коридор. Теперь же здесь разрослась целая сеть тоннелей. Боковые ответвления разбегались в разные стороны, перемежаясь с дверями когда-то жилых комнат, отчего это место превращалось в настоящий лабиринт.

Я развернулся на месте. Альфачик ходил из стороны в сторону, обнюхивая другие коридоры, а луч фонарика выхватывал наши следы на тонком слое пыли. Я присел и поставил перед собой горелку и несколько фонарей, тем самым объявляя привал. Как раз есть захотелось. Так что поедим и подумаем, куда идти дальше.

Доставать карты не имело смысла. Этого места на них не было.

— Ну, шерстяной товарищ, теперь тебе выбирать, куда нам идти, — сказал я беспокойному Лютоволку.

Он задумчиво уставился на один боковой проход, потом на другой. Встал, прошёлся до одной из открытых комнат, пошарил внутри и принёс в зубах юлу. Маленькую такую. Сверху ручка, которая раскручивает юлу движением вверх-вниз.

— Предлагаешь доверить выбор старой игрушке?

Альфачик склонил голову набок, глядя на меня умными жёлтыми глазами, и подтолкнул мощной лапищей юлу ко мне поближе.

— Горелку уронишь, — проворчал я, отодвигая игрушку. — Сначала поедим.

В тишине коридора услышал, как живот зверя заурчал. Мой ответил тем же.

— Извини, но на ужин снова гречка с мясом, — сказал я, вываливая из большой консервной банки разогретую еду Альфачику в миску. Лютоволк заметно приуныл.

Ладно, на той стороне оторвёмся свежей дичью. Или рыбой, если попадётся озеро. Удочку я, естественно, захватил.

Закончив приём пищи, убрал всё в пространственное кольцо и заменил в фонарике энергокристалл. Старый уже плохо принимал ману и больше её рассеивал, чем пускал в дело. Когда я его вытащил, он у меня в ладони в пыль рассыпался. Отработал своё. Зато свет снова яркий и чётко очерчивает контуры предметов.

После, как Альфачик и хотел, я завёл юлу. И вздрогнул от внезапно заигравшей музыки. Юла крутилась и светилась разноцветными огоньками, что размывались в воздухе. Постепенно заводная мелодия становилась всё более тягучей, пока совсем не смолкла. Огоньки тоже погасли, и юла упала на бок, показывая ручкой в сторону левого прохода.

— Налево так налево… — прокряхтел я, вставая. — Если там тупик, то ты, Альфачик, будешь виноват.

Довериться судьбе в данной ситуации было не самым плохим решением. Оба прохода с одинаковой вероятностью могли как вывести отсюда, так и заблудить нас ещё больше. Можно было пойти назад, но это заняло бы слишком много времени. И не факт, что на другом пути мы не столкнёмся с такой же проблемой.

Тоннель и дальше петлял и расходился. Я ещё несколько раз доставал прихваченную с собой юлу, чтобы выбрать направление. Порой в опасной близости от нас доносился металлический лязг — сферы с пулемётами несли свою бессменную вахту в параллельных коридорах. Попадались и крысы — довольно крупные. Альфачик безуспешно пытался поймать хоть одну, но при свете фонаря они разбегались как тараканы. Тараканы тоже были. Размером с крыс. Иногда попадались места их сражений, заваленные сгнившими крысиными тушками и высохшими хитиновым оболочками. Хрустели под ботинками они одинаково весело.

В итоге этот путь привёл нас в большой комплекс помещений явно необычного типа. В луче фонарика блестели пыльные бока колб, мензурок и стеклянных спиралей, виднелись приборы и конструкции, о назначении которых я мог только догадываться. Что-то связанное с алхимией, но не только. В конце концов довольно узкая дверь привела нас в очередной тупик.

Небольшая комната с большим и странным нагромождением приборов и механизмов, похожим на трёхпалую руку. Два пальца смотрели в разные стороны на манер рогатки, средний был согнут и смотрел в центр комнаты, а на полу виднелся пустой круг. На конце пальца находился круглый диск с большим синим кристаллом. Тот преломлял свет от фонарика и пускал маленькие цветные лучи по всей комнате. Они ползали по стенам, как плоские жуки.

У основания установки стояла тумба с рычагами и кнопками. Все они были покрыты пылью.

— Снова тупик, шерстяной, — сказал я, вставая в круг. — Но, по крайней мере, это место мы сможем отыскать на картах и найти наконец выход отсюда.

Я оказался прав. Развернув карты, нашёл на одной из схем что-то похожее, обозначенное как лаборатория, но без указания какая конкретно. Возможно, та самая, в которой мы сейчас и находимся. Хорошая новость заключалась в том, что выход совсем недалеко. Плохая — он на несколько ярусов ниже. Чтобы спуститься, нужно вернуться, сделав крюк, и спуститься к шахтам. Зато потом всё максимально просто.

— Ладно, Альфачик, — протянул я, убрав карты обратно в кольцо, — скоро увидим солнечный свет.

Но Лютоволк меня не слушал. Он следил за дырой в стене около пола. Я почти сразу догадался, что это крысиная нора. И в тот же миг оттуда выскочила жирная крыса. Пожалуй, даже крыса-богатырь. Толстая, с жировыми складками на шее и боках. И что она только жрала здесь, чтобы её так раздуло? Других крыс?

Альфачик такими вопросами не задавался. Он щёлкнул зубами, пытаясь поймать животину, но крыса для своего веса оказалась достаточно шустра. Увернулась от клыков Лютоволка, дала ему хвостом по носу и была такова. Шерстяной волчара тут же устроил за ней погоню.

— Да, оставь ты её, — попытался образумить зверя, но не преуспел.

Волосатый вихрь носился по комнате толкая приборы и поднимая облака пыли, искрившейся в луче света.

Внезапно крыса вскочила на пульт, а следом по нему ударил лапами Лютоволк. Пыльные кнопки зажглись, стены загудели и завибрировали.

— Что ты… — хотел было возмутиться я, но в ту же секунду из пальца механической руки в меня ударил толстый синий луч.

Мои ноги оторвались от земли — меня подняло в воздух и закружило. Сознание помутилось: мне почудилось, что у меня четыре пары глаз и четыре пары мохнатых ног. Странное ощущение не продлилось долго. Луч погас, кристалл треснул, а установка задымилась. Я упал на одно колено. Попытался встать, чтобы чапалахнуть по одной мохнатой морде, но меня тут же придавило сверху что-то большое, пушистое и многоногое.

Сделав усилие, скинул с себя копошащуюся ношу и распрямился. В руке сам собой появился молот. А в луче фонарика блеснули чёрные глаза на маленькой голове огромного паука.

Я рефлекторно замахнулся и нанёс сокрушительный удар.

Но в тот же миг понял, что не могу убить монстра.

Глава 17

Где-то на меховой жилетке Дубова

Некоторое время назад

Он — хаос. Он — разрушение основ мира. И он… ЗАДОЛБАЛСЯ!!!

С того самого момента, как Зул-Гарак волею древних богов оказался на теле этого уродливого тролля, он терпит одни лишь унижения! То его пытаются убить, то окунают с головой в дерьмо, то несут куда-то так долго, что его укачивает!

Зул перепробовал всё. Пытался ужалить свою будущую добычу во множестве разных мест, но всё бестолку. Кожа гиганта слишком прочная. Он себе жало уже три раза затупил, пять раз сломал.

Однако отступать — не в характере Зул-Гарака! Его добыча — это его добыча! Просто она об этом ещё не знает. Но он просветит. Обязательно просветит, как только предоставится возможность…

Вдруг его ослепил синий свет, и неведомая сила подняла в воздух его маленькое, но сильное тело. И мир вокруг закружился, сводя с ума.

Что… что происходит?

Зул-Гарак впервые за долгое время испугался. А напугать его очень трудно! Он отчаянно замахал всеми четырьмя парами лап и попытался выпустить паутину, чтобы спастись, но вдруг понял, что лап у него всего две пары. И они странные. Не тонкие, а толстые, испещрены венами и покрыты мускулами. А его тело большое и безволосое.

Это самое ужасное. Исчез его шелковистый мех, позволявший уловить мельчайшие колебания воздуха! Да и он без него замёрзнет!

Нет-нет-нет!

Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Сила исчезла, и он упал на что-то твёрдое и тёплое. Это твёрдое его тотчас скинуло, а в глаза ударил луч синего света. Зул снова встал на все восемь своих лап и замер.

Что-то неуловимо изменилось.

Ах да… Он изменился! Те предметы, что казались Зулу громадными, теперь стали мелочью. Даже человек, которого он избрал свой добычей, больше не был исполином. Наоборот. Он стоял напротив Зул-Гарака, возвышаясь лишь на две головы.

Зул никак не мог осознать, как именно и что произошло. Просто в одночасье он увеличился в размерах в тысячи раз. Из-за столь неожиданного изменения Зул даже впал в ступор. Но ненадолго. Он тут же понял, что и его жало увеличилось. И теперь оно сможет проколоть толстую кожу гиганта!

Шерстяная тварь, стоявшая подле будущей добычи, видимо, почуяла его намерения и зарычала. А затем Зул-Гарак увидел, как на его голову опускается молот.

* * *

Научный комплекс гномов

Лаборатория для испытаний по увеличению роста

Николай

Молот я попытался остановить в последний момент. От резкого обратного усилия затрещали мышцы, грудь раскалилась будто от жара. Совсем остановить удар не вышло, поэтому я направил его в сторону. Он пришёлся по основанию установки, и рука, собранная из мелких частей, накренилась вбок.

В чёрных глазах паука мелькнул страх, который быстро перерос в панику. Он так быстро попятился всеми лапами, что они какое-то время просто скользили по полу, прежде чем тело начало двигаться. Паук бросился в одну сторону, в другую, вскочил на потолок, выпустил паутину и сам же в ней запутался, спрыгнул обратно и бросился к двери.

Ростом он был мне по грудь. Пониже Альфачика, но значительно более широкий из-за восьми мохнатых лап с когтями-крючьями на концах. Ну и пушистое тельце у него было немаленькое.

Паук со всего размаха влетел в дверь и тут же отлетел обратно. И это при том, что створка была открыта. Просто для него она оказалась слишком узкой. Но с первого раза монстр этого не понял и снова бросился атаковать дверь. Дверь снова победила, и счёт стал «два-ноль» в пользу двери.

Мы с Альфачиком, открыв рты, наблюдали за этим безумием.

— Попробуй боком, Зул… — Я даже подумать не успел, как у меня в голове словно вывеска загорелось с именем этого арахнида. Зул-Гарак. — Не… будешь Гошей. Боком давай, Гоша.

Паук в прыжке развернулся ко мне, что-то проверещал, щёлкая жвалами, снова развернулся в прыжке и пролез через дверь, встав боком. После чего учесал в неизвестном направлении.

Ну, может, он так думал. Но когда паук убежал, я заглянул внутрь себя и с тихим вздохом понял, что с пауком мы теперь связаны духовно. Спасибо Альфачику.

— Ау? — откликнулся он на мои мысли.

— Ау, ау, — махнул на него рукой. — Давай-ка разбираться, что ты тут натворил.

Оглянулся в поисках хоть какой-то документации, чтобы понять, что тут случилось. Произошедшее, мозг мне, конечно, знатно вывернуло, но кое-что для себя я уже выяснил.

Во-первых, под действие луча нас попало двое. Я и застрявший на мне паук. Из-за этого наши сознания перемешались и на время даже поменялись местами. Пока непонятная мне магия не разобралась кто есть кто и не вернула всё на место. Вот почему я вдруг почувствовал, что смотрю на мир через восемь глаз и имею четыре пары ног. А так же, побывав в шкуре паука, перенял часть его знаний. Имя, например.

Думаю, в этот же момент сознание паука оказалось в моём теле. После этого паук резко увеличился в размерах, видимо, на себя приняв основной эффект странного синего луча. Или гномская магия (или наука?) сама поняла, что увеличивать нужно маленькое, а не уже большое. Потому что я остался прежним, а вот паук — нет.

Во-вторых, после таких изменений сознаний, мы теперь были связаны. Примерно как с Альфачиком. Только с Альфачиком я связан, потому что понадобилось поделиться с ним частицей своей сферы души, чтобы он выжил, а вот с пауком такого не было. Скорее всего, наши сферы душ в какой-то момент перемешались, а затем не смогли разъединиться до конца.

Так что теперь у меня, похоже, два питомца. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Пока я размышлял над всем этим, Альфачик, похоже, из-за чувства вины, помог мне найти бумаги. Ткнулся носом в один из закрытых ящиков в одном из кабинетов, который я тут же выдернул, попросту сломав замок, и вчитался в документы.

Читал долго, но не очень вдумчиво. Приходилось продираться через дурацкий шрифт гномов — буквы будто топором вытесаны, — и кучу научных терминов. Я не всё понял, но суть уловил.

В этом городе гномов помимо обычной добычи ещё проводились и научные эксперименты. Их ученые пытались создать установку, которая сможет помочь с единственным недостатком подгорного племени. С их ростом.

Хотя лично я недостатка в этом не видел. Не всегда мой рост является преимуществом. Но, как говорится, сытый голодного не разумеет.

Для гномов это своего рода философский камень. И исследования уже подходили к концу, когда случилось то, что случилось. Учёные или покинули эти места, или были убиты, а результаты экспериментов остались здесь, как и установка. Пока не пришли мы с Альфачиком.

Похоже, паук Зул-гарак, а точнее Гоша, сам испугался всего произошедшего, и смылся от греха подальше. Только духовная связь приведёт этого членистоногого переростка обратно ко мне. В своё время. А мы с Лютоволка пока продолжим путь.

* * *

Катакомбы

Примерно в это же время

Отряд клана Лунных цветов

Исама потерял половину людей. От отряда сильнейших воинов клана осталось меньше двух дюжин человек. Но им повезло. Если вообще в такой ситуации можно говорить о везении.

Тот механический доспех убил ещё троих. А затем все полетело кувырком. Все защитники города гномов ополчились на отряд воинов тени. Но они бы не были лучшими, если бы не приспособились. Ведь их девиз гласил: «Импровизируй. Адаптируйся. Побеждай!» И они побеждали в каждой стычке с бездушными машинами. Пробивали себе дорогу хитростью и силой. В конце концов они смогли отбиться и раствориться в тенях. Теперь они обходили стороной машины. Но при этом потеряли след цели.

И снова им повезло. В проклятом городе-улье, полным всяких неведомых тварей, в одном из центральных районов они нашли древние планы эвакуации гномов. Только ветхая бумага рассыпалась от первого же прикосновения.

(яп.) — Исама-сэнсэй, — испуганно воскликнул Кацу, вымазанный в крови последних убитых монстров, — что мы теперь будем делать?

(яп.) — Заткнись, Кацу! — мгновенно рассвирепел Исама. — Я знаю, что делать! Я запомнил карту с первого взгляда! Или ты забыл, как это делается, воин тени⁈

(яп.) — Да я никогда и не умел, джонин…

Почти верховный ниндзя разозлился ещё больше. Он взглянул на остальных выживших — некоторые из них помогали держаться на ногах раненым товарищам.

(яп.) — А вы? Вы тоже позабыли все техники ниндзя⁈ — ярился Исама, расстроенный потерями.

Он уже почти наяву грезил, как собственными руками задушит Дубова, что привёл их сюда. Лучше бы они убили его ещё снаружи, когда у них было преимущество.

Испуганные воины тени переглянулись и спешно замотали головами.

(яп.) — Так-то лучше. Я знаю, где будет цель.

Исама не врал. Он действительно с одного взгляда запомнил все схемы, входы и выходы на плане гномов. По крайней мере, все нужные.

Входы и выходы из города были запечатаны, кроме двух. Первый, что был чёрным ходом, который гномы оставили в надежде однажды вернуться, привёл их сюда. Второй они не смогли закрыть. Почему? Неизвестно. Но ему плевать. Дубов рано или поздно придёт туда. И воины тени уже будут его ждать.

(яп.) — За мной! — скомандовал Исама. — И помните, с этого момента ваши ноги не должны касаться земли!

(яп.) — Да, джонин! — хором ответили ниндзя.

(яп.) — Но, Исама-сэнсэй… — снова подал голос Кацу. Он уже начал бесить Исаму. — Как быть с ранеными?

Почти главный ниндзя усмехнулся под непроницаемой маской.

(яп.) — Избавьтесь от них.

Сразу несколько клинков танто бесшумно выскочили из ножен. Следом раздалось хрипящие и булькающие звуки. Затем на пол большой комнаты с кучей стульев и одним большим столом опустили безжизненные тела.

Ниндзя, не задумываясь, выполнили приказ джонина клана. Ещё в тот миг, когда он произнёс этот приказ, их товарищи уже умерли.

(яп.) — Вперёд! — шепнул Исама и первым, подпрыгнув, побежал по стене.

Остатки отряда, совершая безумные акробатические кульбиты, прыгая по стенам, столам, дверям и иногда даже по потолку, двинулись за ним.

Проходы сменялись тоннелями, помещения — ангарами. Отряд воинов тени неумолимо настигал свою цель. В груди Исамы клокотало предвкушение.

Вдруг, когда они уже приближались к шахтам, что-то неуловимо изменилось. Они как раз проникли в большой ангар, заставленный землеройной техникой. В принципе, здесь уже было хорошее место для западни. Есть пространство для манёвра, и есть где спрятаться.

Что же случилось?

Исама остановился, бесшумно приземлившись на крышу большого бульдозера. Ни одна деталь не скрипнула, потому что джонин клана Лунных цветов в совершенстве владел всеми навыками ниндзя. В том числе, приземлением с применением техники Шёпота осенних листьев.

Исама оглянулся и не сразу понял, что случилось. Кацу приземлился на соседней машине.

(яп.) — Что такой, Исама-сэнсэй? — прошептал он.

(яп.) — Заткнись! — бросил он, не отвлекаясь от пересчёта своих бойцов. Зелья ночного зрения позволяли прекрасно видеть в полной темноте.

Осознание ударило по глазам ослепительной вспышкой.

Их отряд уменьшился! Троих не хватало!

(яп.) — Где Кирико, Макото и Синдзи⁈ — чуть не завопил он в бешенстве.

Вдруг к самому дальнему из воинов тени протянулась белая верёвка. На её конце находилось что-то тёмное и бесформенное. Это что-то опустилось за спиной ничего не подозревающего бойца и мгновенно схватило его, тут же залепив рот белой кляксой. Затем существо быстро поднялось вверх, не прекращая закутывать воина в белый кокон.

Изумлённый Исама поднял глаза к потолку. Там уже висело три кокона, в которых угадывались контуры человеческих тел.

(яп.) — Нет-нет-нет… — зашептал он, а затем, позабыв о всякой конспирации, заорал: — Убейте! Убейте монстра!

Оставшиеся в живых ниндзя атаковали гигантского паука. Тускло сверкая, к потолку устремились десятки артефактных сюрикенов. Они резали и кололи плоть чудовища, с лёгкостью пронзая хитин. Паук визжал и бесновался, пытаясь увернуться. В конце концов его обуяло сильное бешенство, и он бросился на обидчиков. Воины тени ловко уворачивались, на их стороне была многолетняя выучка. Но ног у них всего две. А у паука восемь. За счёт этого он двигался куда быстрее и ловчее, чем ниндзя Исамы.

К несчастью для паука, он сражался один. А на стороне людей было численное превосходство и болючие звёзды. В конце концов паук отступил, забился в какую-то нору на потолке и затаился, гадая, выживет ли он.

Воины клана Лунных цветов праздновали победу. Кроме Исамы. Он был просто в бешенстве. Потерять ещё полдюжины! Чёртов паук успел двоих проткнуть насквозь жалом. А тех четверых, что болтались на потолке, как японские фонарики андоны, уже было не вернуть.

(яп.) — Джонин, мы потеряли ещё двоих, — сказал ему Кацу.

Исама заорал:

(яп.) — Да я без тебя вижу, идиот! Уйди с глаз моих! Лучше бы тебя этот паук сожрал!

Кацу учтиво поклонился и предпочёл скрыться с глаз командира.

(яп.) — Так-так, вижу, кое-кто плохо справляется с заданием… — промурлыкал женский голос так ласково, что у Исамы засосало под ложечкой от ужаса. Ласка от этого голоса не предвещала ничего хорошего.

Из теней вышла маленькими шажками глава их клана.

(яп.) — Исама, ты разочаровываешь меня. Дубов уже должен быть мёртв.

Следом за женщиной появились ещё два десятка воинов их клана.

(яп.) — Простите, госпожа каге…

Глава клана остановила его настолько быстрым движением руки, что глаз не уловил его, только поднятая ладонь вдруг ладонь оказалась возле её щеки, призывая к молчанию. Её мастерство ниндзя не знало границ.

Как оказалось, она не получила письма и отправила несколько человек проверить ход задания. Когда они не вернулись, она отправилась сама. И выследила своих людей, убедившись, что они на грани провала.

(яп.) — Исама, ты ещё заплатишь за то, что потерял столько людей… Но сейчас задание прежде всего. Контракт заключён. Его может разорвать только смерть.

(яп.) — Да, госпожа каге, — Исама опустился на одно колено и склонил голову, выказывая всё уважение, на какое только был способен.

Остатки клана уничтожили следы своего пребывания и приготовили западню.

* * *

Примерно там же и чуть позже

Николай

Мы вернулись назад тем же путём, нашли одну из служебных лестниц. По центру проходила лифтовая шахта. Сама кабина обнаружилась выше на несколько ярусов — с проржавевшим насквозь дном.

Когда мы спустились по лестнице, проход на нужный этаж оказался намертво заблокирован. Железная дверь была заварена и испещрена предупредительными надписями. Мол, опасно, биологическая опасность и тому подобное. К счастью, существовал обходной путь этажом выше. Судя по картам, которые я тут же просмотрел ещё раз, эти два пути шли параллельно, пересекаясь почти в самом конце у выхода. Хм, наверно там тоже перекрыто. Так что путь остался один.

Мы поднялись на этаж выше и углубились в нужном направлении. Начался один из уровней шахт. Всё чаще встречались большие помещения вроде столовых, кабинетов и ангаров с техникой. Пустые, со слоем пыли. Только местами имелись довольно странные следы. То тут, то там. Не на полу, а на мебели, стенах. Будто табун акробатов здесь прошёлся. Может, впереди меня ждёт встреча с новым монстром?

Вскоре я и правда услышал странные стрёкот и перещёлкивание. И это действительно оказался монстр. Мы увидели его, когда свернули за угол широкого коридора. Посреди него, стрекоча жвалами, пытался ползти уже знакомый нам паук Гоша. Судя по виду, он был тяжело ранен. Его глаза уже подёрнулись предсмертной пеленой, а за тушкой, что слепо скребла когтями по полу, тянулся след из размазанной зелёной крови.

Увидев меня, Гоша замер. Его лапы обессиленно расползлись в стороны.

— Досталось тебе, братец, — пробормотал я, обходя тяжело пыхтящего паука.

На теле повсюду виднелись порезы. В паре мест даже торчало что-то блестящее. Я пригляделся. Китайские звёздочки? Как их там… сюрикены? Но… откуда?

Альфачик подошёл, обнюхал паука и завыл. Тихо и протяжно.

— Да не шуми ты… Попробую я помочь ему. Всё-таки целый день с нами таскался. Родной почти.

Я достал целебную мазь и исцеляющие зелья. Надеюсь, на пауков-переростков они тоже действуют. Всё то время, что обрабатывал раны Гоши, он не дёргался, только изредка стрекотал жвалами. А я думал, откуда здесь взялись сюрикены? Какая-то ловушка гномов?

Все вопросы отпали, когда я закончил обработку ран и собрался дать Гоше исцеляющее зелье. Чтобы его принять, он выплюнул отгрызенную руку. Вернее кисть. Всю в слюнях и затянутую в чёрную перчатку.

— Понятно… — вздохнул, вливая ему в рот зелье. — Значит, наёмники. Ну, Альфачик, пойдём спросим, что они здесь забыли и кто их послал.

Гошу мы оставили приходить в себя. Зелье и мазь подействовали: раны начали затягиваться, дыхание стало не таким тяжёлым.

Пройдя по коридору вышли в ещё один ангар. Этот отличался размерами и количеством землеройной техники. На первый взгляд он выглядел, как и все остальные, только в луче фонарика искрилась летающая в воздухе пыль. Кто-то же её поднял, верно?

Альфачик замотал головой — пыль забилась ему в нос, и он стал резко вдыхать, будто собирался чихнуть.

— Эй, басурмане, — мой голос эхом отразился от высокого потолка, — выходите, я знаю, что вы здесь! Биться будем! Но сперва у меня пара вопросов…

Никто не ответил. Но я, используя магическое зрение Альфачика, заметил, что в тени скрывается кто-то с неслабой магической аурой.

— Давайте-давайте, не трусьте!

Вдруг из тени вышла очень красивая азиатка в светлом кимоно. А рядом с ней и вокруг меня один за другим начали появляться парни, затянутые в чёрную обтягивающую одежду. Понятно, маскирующие артефакты.

— Ты — Дубов, так? — спросила азиатка, выходя вперёд. Говорила она с сильным акцентом. — Дальше ты не пройти. Никто из нас не выйти с той стороны. Таков контракт.

— Смотрю, ты моё имя знаешь, — буркнул, тоже переходя на «ты». — А как твоё?

— Нахх.

— Нах? — чуть не заржал я.

— Нахх! С двумя «х». Это мой имя! — психанула девушка.

Видать, не в первый раз она в России. И тяжело ей приходится с таким имечком.

Альфачик не обращал внимания на будущих противников. Он припал к полу и пытался почесать передней лапой нос. Или зажать его, чтобы не вдыхать пыль.

— Нах так нах, — пожал я плечами. — Я уже однажды сталкивался с вашим братом. Юань Шао его звали, что ли? Тоже из китайских наёмников.

— Мы не китайцы! — продолжала беситься женщина.

— Да мне один хрен, — пожал я плечами. — Так вот, вашего коллегу я слишком быстро прибил, потому что он пытался до моих друзей добраться. И я не успел спросить, кто его послал? Поэтому спрошу вас. Ведь вас, узкоглазых, один и тот же человек посылает, верно? Кто этот любитель азиатов?

Красивое лицо девушки исказила злоба.

— Клан Лунный цветок не разглашать имя заказчика! И мы японцы! А не китайцы! Китайцы — грязь под наш ноготь…

— Да мне всё равно, в каких родственных связях вы состоите. Заказчик кто? Он ведь богатый, да? Знатный?

Взгляд женщины на один миг дрогнул. Она быстро взяла себя в руки, но мне и этого хватило.

— Очень знатный? — понял я. — Кто-то из Светлейших?

Лицо женщины и её тело замерли, будто высеченные из камня.

— Ещё выше? — удивился я.

— Мы. Не. Говорить. Иначе. Смерть!

Понятно. Значит, кто-то из Императорской семейки. Я даже догадываюсь кто. Жаль, нельзя их с собой в качестве доказательств притащить. Или?..

— Хватит болтать, Дубов. Я удовлетворить любопытство. Ты уме…

— РАРВ!!! — не выдержал и чихнул Альфачик.

Толстая молния упруго хлестнула женщину и впечатала её в бульдозер. Лютоволка от мощного чиха самого отшвырнуло на пару метров.

Я укоризненно посмотрел на Альфачика и покачал головой. Он повесил голову на миг, но затем зарычал. Один из узкоглазых, долговязый такой, вопя что-то по-японски, бросился в атаку. За ним последовали остальные.

— Ладно, басурмане, — повёл я плечом, вошёл в Инсект и перенёс в руки топор с молотом. — Всё равно я вас живыми отпускать не собирался.

Глава 18

— Банза-а-а-а-ай!!! — хором заорали китаёзы. Или япошки. Хрен этих узкоглазых разберёт.

Скопом набросились на меня и Альфачика, но удар молота об пол, с толикой электрической маны, раскидал их, как кегли, и малость взбодрил. Их защитные артефакты были порядком потрёпаны, но у некоторых ещё действовали.

Воины из них оказались отличные. Мелкие и юркие, они, как шимпанзе, скакали по древним машинам, ящикам, балкам, кидали свои сюрикены, которые застревали во мне и делали очень больно, и кололись зубочистками. К счастью, для них стало сюрпризом, что я пусть и не умею скакать, как в попу ужаленный, но бываю очень быстр. Спасибо постоянным тренировкам и огромному запасу маны в теле.

Двигаться приходилось так быстро, что окружение размывалось.

Альфачик прикрывал меня слева, а справа я и сам справлялся. Летали всполохи молний от моих и его ударов. Вспыхивала зелёная мана на рунах молота и топора. Разлетались на части враги. Я их не жалел, они меня тоже.

Сразу трое атаковали меня справа, пытаясь проткнуть клинками. Я сделал шаг назад, а затем снова вперёд, рассекая воздух слева направо топором. Рассёк заодно и их. Хорошая всё-таки секира.

Новый крик «Банзай» привлёк моё внимание — на гриву Альфачика сверху спрыгнул враг и занёс маленький китайский кинжал для удара. Я успел сбрить его молотом, ветром пошевелив шерсть на голове Лютоволка. Для этого мне понадобилось меньше доли секунды.

Ряды япошек заметно поредели после первой атаки. Кого-то разрубил мой топор, кого-то поджарило молниями Альфачика. Пару вбил в пол мой молот. Узкоглазые с истошными визгами откатились назад, чтобы перегруппироваться. Но такой возможности я им давать не собирался.

Альфачик набросился на них слева, метая молнии и метя клыками в их глотки. Я атаковал справа, разбежавшись и в прыжке обрушив объединённую мощь топора и молота на головы врагов.

Вдруг блёклая вспышка разрезала ставший кровавым полумрак ангара. Группу выживших, которых осталось не больше двух десятков, окружило мягкое серебристое сияние. По форме оно напоминало закрытый бутон пышного цветка.

Молот и топор отскочили от бутона, не причинив вреда.

А в центре, высоко вскинув руки, стояла та японка. Сейчас, подсвеченное мягким лунными сиянием, её лицо казалось просто божественно красивым.

Эх, ей бы в борделе работать. От клиентов бы отбоя не было. Да что там, я бы сам к ней наведался разок-другой! Кимоно, туго стянутое широким поясом, обтянуло ладный стан. Узкая талия, спортивные бёдра, что выглянули в разрез ткани. Только лицо было исковеркано злобой и красной юшкой, сбегавшей из уголка губ.

Выжила, но какой ценой?

— Вам не победить… Лунный цветок! — с трудом выговорила она.

— Да мне и не надо, — пожал я плечами. — Посмотрим, сколько ты продержишься.

И я начал один за другим наносить сильные удары по тускло светящимся лепесткам. При каждой атаке они мерцали, но держались. Женщина приседала всё ниже. Пол под сферой покрывался трещинами и оседал, будто проваливаясь с каждым ударом.

Вдруг женщина вскрикнула, и один из лепестков бутона оторвался и устремился к Альфачику.

«Ложись» — успел я заорать мысленно.

Лютоволк среагировал мгновенно и припал к земле. Лепесток срезал шерсть на его загривке и улетел дальше, покорёжив балку и часть ржавых механизмов.

Несколько следующих лепестков, направленных уже в меня, я сумел отбить молотом. Один даже вернулся назад и рассёк на части троих врагов. Поняв, что в местах выпущенных лепестков новые не появились, я снова атаковал.

Цветок повернулся ещё целыми листьями. Это спасло врагов от меня, но не от Альфачика. Молния поразила ещё нескольких.

— Стой! — вдруг вскрикнула женщина. — Ты почти уничтожить мой клан. Остановись!

— Не я это начал, — пожал я плечами, всё больше вбивая остатки её цветка в пол.

— Если ты сохранить нам жизнь, я… Я сказать, кто заказчик!

— О как. — От изумления я в самом деле остановился. Альфачик чуть не подавился молнией, которую уже почти выплюнул в япошек. Пришлось садануть ею в потолок, отчего она срикошетила и врезалась в ногу одному из врагов. Он свалился на пол с истошным воплем. — Ой. Он сам виноват! И вообще, ты же не можешь сказать его имя. Иначе смерть, разве нет?

— Я мочь показать, — прошептала Нахх, встав на одно колено. Но руки не опустила, чтобы защита не спала окончательно.

— Ты думаешь, это так работает? — не поверил я.

— Я… не пробовать. Вдруг сработать!

— Что ж, звучит разумно, — кивнул я, резко опуская молот на пол.

Даже слишком резко. От него вдруг поползла глубокая трещина к просевшему полу, где стояли япошки. С глухим рокотом воронка провалилась сразу на полметра, а затем пол окончательно обвалился. Большинство врагов успели отпрыгнуть, но двое — самый долговязый и ещё один — провалились вниз. Тот, что поменьше, отчаянно цеплялся за долговязого, погубив в итоге обоих.

Ангар заполнило розоватое свечение, вырвавшееся из дыры.

Внизу проходил тот самый запертый уровень, которым я планировал идти изначально, потому что он более прямой и короткий. Мои удары молотом пробили дыру в метровом слое горной породы между этажами.

Нахх тоже успела выпрыгнуть, приземлилась на другой стороны провала и тут же, не выдержав, осела на землю. Да, крепко ей досталось.

Внизу орали два голоса. Один всё повторял «Кацу». Видимо, чехвостил. А второй кричал с мольбой «Исама». Но вскоре их голоса смолкли. Мы с Альфачиком переглянулись. Япошки тоже тревожно озирались, несколько помогли своей начальнице подняться.

Вдруг из дыры повалил густыми клубами розовый туман.

Так вот он где. Розовый туман, о котором упоминал кузнец Торвальд. А я всё гадал, когда он появится. Видимо, все шесть веков он был заперт на одном из уровней гномьих шахт, и теперь, будто под давлением, толчками вырывался из своей темницы.

Следом с нечеловеческим рычанием выпрыгнули двое узкоглазых. Только теперь они перестали ими быть. Их тела раздуло, мышцы увеличились в объёме и разорвали одежду, глаза выпучились, словно у рыб, а вены на теле вздулись, светясь изнутри розовым.

Их безумные взгляды скользнули по мне с Альфачиком, оставив нас без внимания. Затем парни обернулись и уставились на Нахх.

(яп.) — Женщина! — хором проорали они одно слово на своём непонятном языке.

И кинулись к Нахх, которая бросилась бежать с ужасом в глазах.

А следом из провала начал быстро расползаться туман. Клубы вылетали из него словно щупальца, тонкие и гибкие, цеплялись за пол и подтягивали «тело». Нескольких замешкавшихся япошек они мигом обвили, залезли в рот, нос, уши и даже глаза. Бедолаги кричали, когда туман поднимался их в воздух, и беспомощно сучили ногами и руками. А затем их тела раздувало, как у первых двух.

(яп.) — Женщина… — один за другим повторяли они и пускались следом за Нахх.

— Спасти меня, Дубов! — истошно кричала та где-то впереди.

Ага, сейчас. Бегу и падаю. Жаль только, что теперь она вряд ли укажет на заказчика нападения. Да и самому бы в этот розовый туман не угодить. Он как раз уже к нашим ногам подбирался. Я еле успел поднять и отдёрнуть от него молот, спрятав оба оружия в кольце.

Розовое марево быстро расползалось по ангару, как густой кисель. Забираясь под машины, ломая ящики, обрушивая стеллажи.

Мы с Альфачиком попятились. Опять придётся другой путь искать… Но, насколько я помню карты, этот единственный. Может, если забраться на машины, то удастся по ним перебраться на ту сторону? Не будет же он расползаться бесконечно. Или будет?

Я развернулся к ближайшему бульдозеру, но внезапно из-за его ковша показалось розовое щупальце.

Так. Этот вариант отпадает.

Повернулся к другой машине — то же самое. Туман вдруг оказался со всех сторон и быстро сжимал розовое кольцо вокруг нас.

Боже, как же ужасно это звучит. Но и выглядит тоже. Я не хочу бегать по пустому городу гномов в поисках женщин. Мне для этого нужен нормальный город!

Туман клубился уже в паре метров от нас. Альфачик отдёрнул лапу от извилистой струйки и прижался ко мне боком. Ещё одно щупальце уже коснулось моего ботинка, и я ощутил, будто ступню сжимает невидимая рука.

Вдруг почувствовал толчок сзади. Неужто туман?

Ткань жилетки натянулась, и ноги оторвались от пола. Я попытался обернуться, но ничего толком не смог увидеть. Только раскачался. Меня быстро подтянуло к потолку, а следом к мечущемуся внизу Альфачику устремилась белая нить. И его тоже вздёрнуло и подвесило рядом со мной.

Туман злобно клокотал на полу ангара.

А затем перед нами показался гигантский паук, которого я был очень рад видеть.

— Гоша!

Мохнатый восьмилапый переросток быстро сплёл под нашими ногами плотную паутину между параллельными балками и обрезал нить, поднявшую нас сюда. Сеть мягко пружинила под ногами, но не рвалась. Похоже, мы всё-таки удерём из этого места.

— Ну что, братцы, — потёр я руки, глядя на обоих питомцев, — давайте выбираться отсюда.

* * *

Территория Османской империи

У заброшенного выхода из катакомб

Пару часов спустя

Два янычара несли вахту в пустынном предгорье. Один постарше, с лицом, испещрённым шрамами и морщинами, второй моложе, с длинными, ухоженными волосами, чёрными как ночь. И сейчас тоже ночь стояла. Тёмная и безлунная. Только голубые точки на небе перемигивались.

(осм.) — Охрам, на кой-хрен мы здесь стоим? — зябко повёл плечами молодой.

Оба солдата притаились за стволом толстой сосны. Упавшей так давно, что она успела почти окаменеть под лучами немилосердного солнца и под промозглыми горными ветрами. Они наблюдали за входом в какие-то старые катакомбы гномов. Каменная дверь давно обвалилась внутрь, а сверху её придавило обломками осевших горных пород.

(осм.) — Сидели бы сейчас в казарме, пили вкусный горячий салеп… — продолжал мечтать озябший молодой янычар.

(осм.) — Тихо ты, Серкат, — отвечал ему умудрённый жизнью и боями Охрам. — Надо, значит надо. Приказано стеречь границу от русских. Если появятся, сразу доложить.

(осм.) — От русских? Да мы в нескольких ферсахах (прим. авт. Ферсах — османская мера расстояния, около 5,5 км) от границы, — отмахнулся Серкат. От резкого движения волосы, что он перекинул через плечо, рассыпались обратно по спине. — Откуда им здесь взяться? К тому же это явно гномские катакомбы. А их город под горами давным-давно заброшен.

(осм.) — Командир получил донесение, что здесь могут пройти диверсанты сегодня или завтра. Мы обязаны всё проверить и доложить!

Серкат вздохнул и покачал головой, сетуя на упрямство боевого товарища.

(осм.) — Говорю тебе, Охрам, нечего нам тут делать. Даже гномы отсюда свалили.

(осм.) — Ушли-то они ушли, да только ходят в местных деревнях странные легенды… Что если хочет женщина соблазнить мужчину, то ей надлежит привести его сюда.

(осм.) — Охрам… — темные глаза на красивом лице Серката подозрительно сузились, — ты на что это намекаешь?

Но Охрам его уже не слушал. Он вдруг припал к высохшей коре дерева и прислушался, знаками показывая, чтобы его товарищ сделал то же самое.

(осм.) — И правда… — прошептал Охрам. — Кто-то идёт! Приго…

В темноте ночи сверкнули несколько эфемерных лепестков огромного цветка. Они вылетели из катакомб, как ядра из пушки. Разрезали камни и пробили выход. Следом выбежала девушка в пыльном и рваном кимоно. Она спотыкалась и постоянно оглядывалась.

Серкат цокнул языком.

(осм.) — Какой красивый бутон… Её бы помыть и расчесать… Но на русских диверсантов она что-то не похожа.

— Ш-ш-ш! — шикнул Охрам.

И правда: следом за девушкой, с лёгкостью распинывая камни, вырвались два десятка чудовищ в чёрных одеждах.

(яп.) — Женщина! — неистово кричали они, преследуя девушку в кимоно. Та убежала в сторону.

Вдруг четверо из них затормозили и стали озираться. Одновременно четыре пары глаз остановились на молодом янычаре.

(осм.) — Беги, Серкат! — крикнул Охрам, быстро поняв, что дело плохо. — Я задержу их! Доложи командиру!

Серката долго уговаривать не пришлось. Он вскочил и припустил по пологому склону вниз.

Охрам скинул с плеча винтовку и открыл огонь по врагам. Вот только свинцовые светлячки рикошетили от пластин брони или застревали в коже, не причиняя особого вреда. Враги быстро приближались. Курок винтовки сухо щёлкнул — Охрам не заметил, как кончились патроны. Он спешно начал пихать новую обойму в казённик, а до врагов оставалось меньше десяти метров.

Нет, не успеет. Тогда в штыковую!

Охрам выскочил из укрытия, чтобы принять последний бой. Но чудовища, отдалённо похожие на людей, сверкая розовым венами на мощных бицепсах, пронеслись мимо него.

(яп.) — Женщина!!! — кричали они, и в их голосах слышалась радость.

Они быстро догнали Серката и повалили его на землю, срывая одежду. Серкат кричал.

(осм.) — О, Аллах… — изумлённо прошептал Охрам. — Прости меня, Серкат…

Он вогнал патрон в ствол винтовки, прицелился и выстрелил, обрывая мучения товарища. Бросив бездыханное тело жертвы, монстры побежали дальше, к долине внизу, где горели огни палаточного лагеря отряда янычар. Они не обратили никакого внимания на старого солдата.

Охрам забился в щель между землёй и упавшим деревом, обнял себя за колени и горько заплакал.

Если русские способны такое устроить, то османы уже проиграли войну.

* * *

В заброшенной шахте

Николай

Ещё несколько часов спустя

Я уже потерял счёт времени, сколько мы ползли по этой шахте. Ползли в буквальном смысле. Внизу стелился розовый туман, от которого пахло свежими фруктами. А мы пробирались под потолком. Гоша старался вовсю, выстилая перед нами паутинную дорожку. Но так как шахта была гномья, то есть не очень высокая, то от тумана нас отделял какой-то метр. То и дело вверх выбрасывались тонкие извилистые щупальца, похожие на дымок, и пытались достать нас.

Начал опасаться, что дружелюбный сосед-паук скоро выдохнется или протянет все четыре пары ног от обезвоживания, но Гоша, к моему удивлению, не выказывал признаков усталости. Только паутина стала чутка тоньше, но всё ещё прекрасно справлялась со своей задачей.

Вот только ползти меня уже достало. Хотелось встать на ноги и выпрямиться. И вдохнуть нормальный свежий воздух, который не вонял так приторно. Альфачик время от времени поскуливал, поддерживая тон моих мыслей.

«Ко-о-оль?» — вдруг раздался в моей голове голос дриады. — «А ты там как?»

«Нормально», — мысленно пожал я плечами.

«Точно нормально?»

«Да точно-точно. Скоро должны выбраться… Почему ты спрашиваешь?»

«Да так…» — тоже мысленно пожала плечами дриада. — «Скоро узнаешь. Тут такое творится…»

«Кто-то получит по заднице, если сейчас мне всё не расскажет! Ай!»

Я не заметил торчащий камень и ударился головой. Меня сейчас лучше не злить. Я и так на грани нервного срыва. Ползу уже чёрт знает сколько времени! И буду сокрушаться на эту тему, пока не доползу наконец!

Ох, не быть мне спелеологом. Но хоть туман, кажется, отступает.

Розовое марево и правда истончилось, показался пол.

«Коля, ты делаешь всё, чтобы я и дальше продолжала молчать…» — многообещающе мурлыкнула в моей голове Маша. — «Но правда, скорее выбирайся наружу. Во-первых, хочу убедиться, что в порядке, и на тебя ничего не подействовало. А во-вторых, это надо самому видеть».

«Ладно», — буркнул я, прерывая сеанс связи.

Что же там такое, что нельзя просто рассказать?

Впереди забрезжил свет, а туман внизу окончательно рассеялся, отступая обратно в глубины катакомб. До чего, блин, докопались гномы, а? Чтобы вызвать этот странный туман. Нет, даже не хочу знать, что они там искали.

Гоша перестал плести паутину и обессиленно упал на пол. А мы смогли наконец встать. Как же, оказывается, приятно ощутить твёрдую поверхность под ногами. Жаль только, распрямиться ещё не могу. Приходится сутулиться.

Схватив Гошу за передние лапы и взвалив на спину, пошёл к выходу. Альфачик помогал, подпихивая сзади тушку паука.

Наконец мы выбрались. В лицо ударил прохладный горный ветер. Свежий. Он пах звёздами и свободой. Фух, как же я по нему соскучился! Под землёй будто несколько веков провёл.

Ладно, что там дальше? Надо этих янычар найти. О, а вот и один из них.

Я увидел за деревом старого вояку в османской форме, полностью седого. Он обнимал своё ружьё и плакал. Чуть дальше, вниз по склону, ещё одного, уже мёртвого. И кучу раскиданных камней с кусками входной гномской двери.

Янычар, увидев меня, вскочил и с истошным воплем бросился бежать. Я же проследил за ним взглядом и обомлел, выпустив лапы паука. Он с тихим шорохом опустился на землю, а я не мог отвести глаз от долины внизу.

Ох ты ж ёжики лысые… Так вот о чём говорила дриада

Глава 19

Военный лагерь янычар

Шатёр Хасан-паши

Хасан-паша, невысокий, как и его отец, наследник престола Османский Империи, был вынужден оторваться от лобызания тел двух своих любимых наложниц: Айгюль и Гюльчатай. Прекрасные девы спрятали свои тела и лица за воздушной тканью и недовольно взглянули на вошедшего тёмными, как колодцы, глазами.

(осм.) — Ну, что там, Али? — спросил Хасан, расчёсывая сначала короткую бороду, а потом густые волосы на груди.

(осм.) — Мой господин, — склонился в почтительном поклоне высокий молодой слуга, — к вам Мехмет-паша и Исмаил-паша. Со срочным донесением.

Хасан-паша накинул на плечи толстый парчовый халат, искусно украшенный руками слепых вышивальщиц, и дал знак Али, чтобы тот пустил генералов. Али, чуть не сбив тюрбан, тут же исчез за толстым пологом, и всего через мгновение в шатёр вошли двое похожих как две капли воды генералов. Оба усатые, темноглазые, смуглые и плохо выбритые. У обоих глаза лезли на лоб так, будто это срочное донесение вставили им задний проход и протолкнули до самого верха.

(осм.) — Хасан-паша! — выкрикнули они и в пояс поклонились.

(осм.) — Говорите, Мехмет, Исмаил, — терпеливо повелел Хасан, взмахнув рукой.

Он опустился в мягкое и удобное кресло, больше похожее на короткий диван, и, взяв со столика слева кувшин с вином, наполнил инкрустированный гранатами и рубинами кубок. За его креслом скрывался большой сундук с оплатой службы янычар. Он был туго набит золотом и камнями. Камни, конечно, предназначались этим двоим.

(осм.) — Хасан-паша, — заговорил Мехмет, что стоял слева, — на восточный лагерь янычар напали!

(осм.) — Мы думаем, что это русские, — с той же интонацией продолжил говорить Исмаил. — Они прошли тем самым путём, о котором докладывал наш союзник из стана врага.

(осм.) — Русские? Так их несколько? — удивился Хасан. Не выказывая беспокойства, как и положено родовитому военачальнику и будущему султану, он сделал большой глоток вина. — Сообщалось, что может пройти один человек.

(осм.) — Их целый отряд! Они очень опасны и громят наши войска! — заламывал руки Мехмет-паша.

(осм.) — Донесения сообщают, что они так же напали на несколько наших деревень! — стонал Исмаил.

(осм.) — Значит, отправьте войска, чтобы уничтожить их! — резко ответил Хасан, возмущённый инфантильностью генералов. Такого он от них не ожидал. — А их тела предъявим общественности, чтобы доказать, что русские напали на нас без объявления войны. И сами объявим им войну!

(осм.) — Хасан-паша, мы уже отправили отряд в несколько сотен конных янычар, — молитвенно сложил руки и упал на колени Мехмет. Его красная тюбетейка съехала с макушки на лоб. — Их разбили на голову, а то, как с ними расправились…

(осм.) — Что же с ними такого сделали, что вы не побоялись моей кары и явились сюда с такой пустяковой проблемой⁈

(осм.) — Хасан-паша, — Исмаил тоже упал на колени, — не велите казнить, велите слово молвить!

Сын султана разрешающе взмахнул рукой. Исмаил на четвереньках подполз к нему, у его ног коснулся лбом земли и затем подполз ещё, шепнув на ухо.

Хасан сначала никак не отреагировал. Вдруг в один миг от его лица отлила вся кровь, а ещё через несколько секунд он покраснел и завопил:

— Они делают с мужчинами «что»⁈

Наложницы Айгюль и Гюльчатай от неожиданности вздрогнули и натянули на себя толстую тигровую шкуру, чтобы спастись от гнева господина. А в гневе он страшен. Очень страшен. Уж они-то знали, были свидетелями не раз.

— Не со всеми! — тут же стал подползать и Мехмет.

— Только с симпатичными! — замахал руками Исмаил.

— А уж с женщинами…

— Господин, вам надо уходить, — взмолился Мехмет, хватаясь за штанину шаровар Хасан-паши. — Они никого не щадят. Наше оружие их не берёт! Они настоящие звери!

Сын султана Сулеймана Пятого с удовольствием бы иссёк на месте Мехмет-пашу плеткой за трусость. Генерала янычар спасло только то, что плетки у Хасана рядом не было. Подходящей.

— Трус! — взревел он, отпинывая генерала. — Чтобы я! Наследник султана! Отступил перед русскими мужеложцами⁈ Не бывать этому никогда! Собирайте войска! Мы убьём их всех, а затем начнём наступление! Во имя Аллаха, русские совсем сошли с ума. Наш внезапный удар их образумит!

В голове Хасана тут же замельтешили, словно рой мушек, сотни разных вопросов, целей и задач, который он должен решить не только как предводитель войск Османской империи, но и как будущий правитель страны. Например, что внезапный удар по русским заставит их отступить, а затем скорейшим образом просить мира. А уж там Османская империя своего не упустит. Это будет маленькая победоносная война, которая спасёт империю от краха. Или окончательно сломает ей хребет.

— Али! — крикнул Хасан-паша. Слуга тут же вошёл в шатёр. — Отвечаешь за моих наложниц головой. Хоть один волос упадёт с их головы, твоя голова полетит следом.

— Да, мой господин! — бодро отвечал Али.

А тем временем затрубили сигнальные горны и засвистели свистки, знаменуя начало сражения с ещё не до конца известным врагом.

* * *

У выхода из катакомб

Недалеко от восточного лагеря янычар

Николай

«Ты видишь, да? Видишь?» — нетерпеливо повторяла в моей голове Маша.

Рядом, на сук высохшего дерева, села птица с золотистыми перьями.

Я молчал. Просто смотрел на долину внизу. А там был… полный кабздец.

У подножия пологой горы раскинулся большой палаточный лагерь. Янычары, судя по всему. Несколько тысяч, если не больше. Но не это вызвало моё изумление. А то, что он горел. Отсюда я не видел, что там происходит, но явно ничего хорошего. Цепочки факелов тянулись в разные стороны от крохотных кубиков палаток. Какие-то гасли по неизвестной причине.

К югу от лагеря находилась небольшая деревушка. Больше всего факельных ниточек тянулись к ней. Видимо, домики там были с соломенными крышами. Потому что деревня просто пылала. Изредка ветер приносил с той стороны истошные вопли. Преимущественно мужские. Что же с ними происходит, что они так кричат?

Не, не хочу даже знать.

Но спросить придётся.

«Ладно, попка мохнатая, колись уже, что тут произошло, пока нас не было…» — закончить мысль я не успел.

Вдруг в птицу прилетела белая клякса, склеившая ей крылья. От неё тянулась нить, на другом конце которой находился Гоша. Явно голодный. Он зашевелил лапами подтаскивая птицу к себе. Я наступил на нить и обрубил её топором.

— Это не еда! — строго сказал я.

Гоша погрустнел, будто даже вздохнул обиженно и посеменил в сторону. Спрятался за большим обломком гномской двери. Только лапки торчали оттуда в разные стороны.

«Это ещё что⁈» — завопила в моей голове дриада и осеклась, а с неба спикировали ещё две птицы и начали отдирать паутину от пострадавшего птенца Рукх. — «Это что, паучок? Какой он миленький! Коля, а можно он будет жить с нами? Ну, пожа-а-алуйста!»

«С кем, с нами? Помнится, я тебя не так давно от такого соседа уже избавил, потому что ты его слишком боялась».

«Если честно, Коль, после того, как ты унёс того паука в старые руины, я места себе не находила. Зима же, а в моих краях зимы суровые, уж мне ли не знать. Всё-таки семьсот лет…»

«Ближе к делу», — оборвал я дриаду.

Если ей дать волю, она в воспоминания может удариться ещё на семьсот лет.

«Короче, я переживала. Поэтому пошла к развалинам, нашла паука и уговорила его вернуться ко мне домой».

Освобождённая от паутины птица довольно взмахнула крыльями и взлетела, тут же принявшись кружить над камнем, за которым прятался Гоша.

«Что?» — не поверил я мыслям Маши в своей голове.

«Ну да, я же его боялась, поэтому не говорила. Пришлось… пришлось преодолеть свой страх. Благодаря тебе, мне это удалось. Только не спрашивай при чём тут ты. Просто… Ты так самоотверженно заботишься о других. Обо мне. И я подумала, что не имею права позволить кому-то страдать из-за какого-то там страха».

«Моя девочка», — хмыкнул я. И плевать, что ей семь веков. Женщина всегда остаётся женщиной. — «Ладно. Он останется. Но не с тобой, а со мной. Его зовут Гоша, и мы каким-то образом теперь связаны».

«Расскажешь?» — тут же взбодрилась Маша.

Я мысленно рыкнул:

«Давай-ка обратно к нашим баранам. Что тут произошло, пока меня не было?»

Дриада кратко пересказала, что здесь случилось. Те самые японские наёмники под действием розового тумана воспылали любовью практически ко всему живому. Первыми под раздачу попали пара часовых, что здесь несли караул.

Это, кстати, любопытно. Что им здесь делать? С той стороны горный перевал непригоден для прохода даже небольшого отряда, значит, нет смысла ждать отсюда врага. Если только ты не знаешь о тайном выходе из катакомб гномов. А откуда им знать? Только если кто-то рассказал об этом…

А ведь я никому не говорил, как именно собираюсь преодолеть эти горы. Даже своим девчонкам. Кроме дриады. Но и она узнала об этом, только когда я приехал ко входу на той стороне гор. Да и не нужно ей меня предавать. Её просто невозможно подкупить. Чем вообще можно соблазнить женщину-растение?

Так что никто не должен был узнать. Если только за мной не следили с самого выхода за ворота академии…

Я обвёл глазами долину. К догоравшему лагерю с запада приближался рой светлячков: фары, факелы. Интересно, та японка ещё жива? Она многое могла бы рассказать. Или показать, если говорить нельзя.

Короче, перевозбуждённые японцы устроили ужасный кавардак. Напали на военный лагерь, опустошили пару деревень. Настоящие камикадзе. Интересно, сколько этот туман действует? Не хотелось бы встретиться с ними в бою. Судя по всему, розовый газ даёт им суперсилу и неуязвимость. А это может стать проблемой.

С другой стороны… Это отличный отвлекающий манёвр! Где там должна быть моя цель? Как раз к западу от этих мест. Если повезёт, пошукаю по складам османов, которые попадутся по пути.

Я подошёл к камню, за которым прятался Гоша. Духовная связь у меня с ним была пока слабая, поэтому мысленно я с ним общаться ещё не мог. Приходилось словами в надежде, что он меня понимает.

— Золотые птицы свои! — наставительно говорил я. — Волк свой, и я свой. Чужие те, на кого я покажу.

Четыре пары глаз умно блеснули. Понимает, похоже. Я махнул рукой за спину, в сторону трупа османа:

— Можешь перекусить. У тебя десять минут. А потом идём дальше.

Гоша выполз из-за камня и устремился к телу. Пусть закусит плотью врага. Его силы нам наверняка понадобятся, а я, к сожалению, о диете гигантских пауков знаю мало. Надо будет у Маши поинтересоваться. К тому же, пока и мы с Альфачиком поедим.

А потом пойдём и проведём ревизию в стане янычар!

* * *

Императорский госпиталь имени Святого Николая

Примерно в это же время

Государственные дела требовали от Императора почти постоянного присутствия во дворце. Хоть и в разных его помещениях: переговорные, столовые, кабинеты и залы совещаний. Всё же это был один и тот же дворец. Приёмы сменялись совещаниями, совещания — встречей высокопоставленных гостей из союзных государств, встречи — балами или новыми приёмами. Редко когда государственные дела требовали покинуть Императорский дворец.

Единственной отдушиной Александра Восьмого была охота. Но из-за событий последних дней стало не до праздных дел. Всё его внимание было сосредоточено на разворачивающихся вокруг его Империи событиях.

С севера британцы строили козни, официально устраивая бесконечные морские учения, а неофициально — морскую блокаду. Ради того, чтобы подорвать экономическую мощь России. Пока с ними удавалось бороться, к тому же со стапелей в Териберке вот-вот сойдёт ещё один ледокол, способный проводить через льды северных морей до трёх торговых судов за один рейс. Хорошее подспорье в экономической войне.

С юга Османская империя, науськанная теми же британцами и американцами, показывала зубы. Англосаксы прекрасно понимали, что османам в этой войне не победить. Их цель была в том, чтобы ослабить Империю, и тогда она не сможет сдерживать Саранчу на западных границах. Расчёт состоял в том, что в такой ситуации Империя ослабнет и уступит часть границы новым игрокам. Тем же американцам с британцами. Они займут приграничные крепости и таким образом получат доступ к приграничным землям, очень богатым на ценные артефакты. По сути, в такой ситуации ублюдки ничем не рискуют. Александр Восьмой не сможет подставить под удар всю страну. Саранче всё равно, кого убивать и поглощать. Убивает того, кто ближе. А сейчас это Российская Империя.

О западных границах Александр Восьмой даже думать не хотел. Но всё равно думал. Три города, что пали под неожиданным ударом, удалось отбить. Пока что. У них всё ещё не было способа обнаружить тоннели Саранчи. Слишком глубоко они рыли. Лучшие умы Империи работали над решением этой проблемы.

Но сейчас государь позволил себе перестать думать обо всём этом. Всего на пару минут. Он замер перед дверью белого цвета. Эмаль поблёскивала в тусклом свете газовых рожков в коридоре больницы. Ему доложили, что его сын, Павел, пришёл в себя. Царь занёс руку, чтобы постучать, и замер.

Забавно. Александр любил всех своих сыновей. Наверное, Павла даже больше остальных, потому что он был похож на его мать. И подсознательно он хотел отгородить его от тягот государевых. От его собственного дара, который может убить неподготовленного человека. Получилось. Только вместе с этим царь и себя отгородил от сына. О чём теперь бесконечно жалел.

Барон Дубов смог убедить его, что Павел намного способнее, чем казалось раньше. А ещё, что характером он пошёл в отца.

Император постучал в дверь и вошёл. Его сын не спал. Болезненно-бледный в свете ночника и в белоснежной больничной пижаме он сидел в кресле-каталке у распахнутого настежь окна. Госпиталь находился за городом, поэтому ночь здесь была черна, а в воздухе стоял запах зимнего леса.

Государь снял с плеч отороченный мехом плащ и укрыл им Павла.

— Замёрзнешь, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь?

Павел несколько недель уже находился здесь: поправлялся после сражения в Кракове, где отдал все силы для победы.

— Кто-нибудь выжил? — вместо ответа спросил Павел, всё так же безучастно глядя в окно.

— Благодаря тебе и солдатам, многим удалось спастись. Хоть, конечно, не всем.

Государь пододвинул себе стул, одёрнул мундир и сел. Что-то ему подсказало, что сын спросил не об этом.

— Я отправил на смерть остатки артиллерийского полка, отец. Я спрашиваю о них.

В груди Императора появилось тянущее чувство, будто на сердце положили мешок с мукой. Именно от этого он хотел оградить своего сына. Но теперь…

— Нет, — качнул он головой. — Из них никто не выжил.

— Я не хотел, чтобы они… У меня не было выбора… — Павел впервые посмотрел на отца, и в его глазах царь увидел глухую, стонущую боль.

— Такова доля правителя, сын.

— Часто такое бывает?

Император глубоко вдохнул холодный воздух и устало провёл рукой по лицу.

— Да.

— Хорошо, что я всего лишь четвёртый в очереди на твоё место, — хмыкнул Павел. Отец положил руку ему на плечо. — Ума не приложу, кто в здравом уме захочет постоянно испытывать такое. Ну, кроме Алексея. Он к этому готовится всю жизнь.

Император ничего не ответил на это. Об амбициях старшего сына ему было известно пожалуй даже больше, чем самому цесаревичу. Но, глядя на всё с высоты престола, многое видишь в ином свете. Например, что у каждого своя роль в истории.

Александр, видя, в каком упадке духа находится четвёртый сын, решил его подбодрить.

— У тебя теперь есть своя гвардия.

— Что? — вскинул соломенные брови Павел.

— Те, кто выжил во время обороны Кракова и его возвращения, потеряли своих военачальников. Многие из них. Я слышал, что люди добивали Саранчу с твоим именем на устах. Видимо, кто-то тебя узнал, а такие слухи разносятся быстро. Даже во время боя. Особенно во время боя. В сражении очень важно, чтобы людей кто-то объединил. И ты это сделал. Поэтому из тех, кто выжил к концу сражения за город, я сформировал гвардейский полк. Павловский гвардейский полк.

Император мягко улыбнулся и сжал плечо сына.

— Спасибо. Наверное… — едва смог подобрать слова царевич. — Но я… не могу командовать. Не умею.

— Умеешь. Ты встанешь во главе полка. Скоро, — кивнул царь и сел обратно на стул, достав из внутреннего кармана мундира тонкую фляжку, отделанную золотом. Он протянул её Павлу. — Херес, чтобы поправить здоровье.

Павел отхлебнул и слегка поморщился, затем и Император сделал глоток. Вот так хорошо. Будто пропасть между ними немного уменьшилась.

— Барон Маститов — твой заместитель. Пока что он занимается делами полка, поэтому можешь не спешить. Поправляйся, сын.

Император встал и одёрнул мундир. Фляжку он оставил на подоконнике, плащ — на плечах царевича. Государь снова положил руку сыну на плечо и сжал его, сказав:

— Нам ещё многое предстоит.

После этого Александр Восьмой покинул палату. Отведённое для своих мыслей время вышло. Пора снова думать о делах государевых.

Только выходя из госпиталя и садясь в императорский лимузин, царь при взгляде на светящееся окно на третьем этаже позволил своим мыслям вернуться в прежнее русло. Всего на миг.

Хотел бы он, чтобы Павел и дальше оставался книжным червём и юным неудачником, чтобы уберечь его от всего этого. Но теперь… после Кракова… У царевича Павла появилась своя роль.

Глава 20

Османский склад оружия номер 27

Пару часов спустя

Возле небольшой будки у деревянного шлагбаума стояли двое янычар. На плечах висели винтовки страндартного образца с примкнутыми штыками. Обычное дело, когда объявлена общая тревога. Первого османа, невысокого и худощавого, с бледным лицом, звали Тезер, второго, повыше и более поджарого, смуглого, с чёрными курчавыми волосами под красной янычарской тюбетейкой, родители нарекли Яманом.

Тезер подкуривал от спичек Ямана уже третью сигарету подряд.

(осм.) — Я слышал там, — он указал рукой на северо-восток, — полный кошмар. Какой-то маленький отряд элитных воинов атаковал восточный лагерь и разнёс его в пух и прах.

Яман флегматично пожал плечами.

(осм.) — Да бред это всё. Маленький отряд разнёс лагерь десятитысячного войска? Ты сам-то в это веришь, Тезер? Там должна быть целая армия, но ей неоткуда взяться. Да ещё и так незаметно.

Тезер зябко поёжился и потёр руками плечи. Ночь выдалась зябкой, а форма у них была не слишком тёплая для этих мест. Янычар судорожно затянулся и закашлялся.

(осм.) — Армия или нет, но я рад, что мы здесь. Вдали от того, что там происходит. Видел я одного парня. Он выбрался оттуда. Но и двух слов связать не может. Только орёт всё время от ужаса. Увезли его в госпиталь. Но сдаётся мне, что оттуда дорога ему в больницу для душевнобольных. Так что да, лучше уж быть здесь.

Часовой на вышке рядом заслушался их разговором и яркий луч прожектора застыл на месте.

(осм.) — Эй, Джума! — резко окрикнул его Яман. — Не спи! Следи за территорией! И на небо посматривай…

(осм.) — Да чего я там не видел? — отозвался хриплый голос из темноты за световой установкой. — Вся суматоха сейчас в другом месте. А мы тут быстрее от скуки помрём.

(осм.) — Выполняй приказ! — одёрнул его Яман. — Та атака может быть отвлекающим манёвром, чтобы снять часть охраны со складов амуниции. Тысячи коварных русских сейчас могут лезть к тебе на вышку, чтобы перерезать тебе горло, пока ты…

(осм.) — Да-да… — перебил его Джума. — А ещё две тысячи прямо сейчас с неба падают нам на головы. Мы тут никому не нужны, Яман. Правда, Кефез?

Джума последнюю фразу крикнул, обращаясь к башне северо-восточной вышки. Она стояла вплотную к невысокой отвесной скале и возвышалась над ней на несколько метров.

— Ммфм! — промычали оттуда.

(осм.) — Кефез, ты опять что-то жрёшь⁈ А ну, кончай, и так уже в люк вышки не пролезаешь! — смеялся Джума.

Но Яману такое настроение часового пришлось не по душе.

(осм.) — Заткнись, Джума! Под трибунал тебя отдам за то, что нарушаешь все правила караульной службы! Устроил здесь… Тезер! Сходи, проверь Кефеза, вдруг этот идиот опять подавился?

Щуплый Тезер поплотнее запахнул шинель и выплюнул обгрызенный бычок папиросы.

(осм.) — Чуть что, сразу Тезер, Тезер… — бубнил он про себя недовольно, нагибаясь перед шлагбаумом. — Тезер, может, тоже жрать хочет…

Амуниция войска янычар была скрыта под жестяными крышами ангаров либо лежала прямо на улице под маскировочными сетями. Тезер пролез под шлагбаумом и повернул налево, к вышке. С этой стороны шёл наспех поставленный забор из той же сетки, а справа — стена большого ангара. Их склад был одним из трёх самых крупных в радиусе ста километров. Поэтому зданий здесь хватало.

Вышка приближалась. Она стояла на четырёх металлических опорах, в центре поднималась лестница к люку вышки. Люк был открыт. Глаза Тезера уже привыкли к темноте, и он вдруг увидел в люке голову щекастого толстяка Кефеза. Вот только он лежал на полу, а его рот был залеплен чем-то белым.

Тезер не смог разглядеть что-то ещё, потому что лицо его боевого товарища вдруг исчезло, будто лежащее тело дёрнули за ноги.

— Что за…

Тезер остановился прямо под люком, пытаясь заранее увидеть, что ждёт его наверху. И столкнулся взглядом с чьим-то угловатым и улыбающимся лицом. Улыбка та вышла зловещей, потому что из-под нижней губы странного человека торчали клыки.

Тезер не был тупым идиотом. Он сразу всё понял и набрал в грудь воздуха, чтобы заорать на всю базу: «Тревога!» Именно в этот момент глотку ему забила клейкая упругая слизь. А затем ещё одна струя протянулась сверху и прилипла к одежде, после чего начала затягивать его в люк.

* * *

Там же

Николай

Чтобы подобраться к обнаруженным складам, я использовал змеиный пояс. Но как оказалось, у него были свои пределы возможностей. Когда я использовал его чары и накрыл ими сразу троих, то есть меня, Гошу и Альфачика, то ману он израсходовал очень быстро. А на третий раз и вовсе начал греться, а потом обжигать.

Так что, когда мы забрались на вышку, которая так удобно расположилась над небольшим горным плато, я снял все маскирующие чары. Единственного часового здесь сразу связал своей паутиной Гоша. Толстяк-янычар жрал мясной пирог, который после пленения пауком так и остался у него во рту.

Добрались мы сюда за пару часов, сумев миновать, благодаря поясу, основные силы янычар. Драка там, похоже, шла нешуточная, раз такое количество войск направили на восток. Видать, озабоченные япошки хорошенько их достают. То ли из-за пожаров, то ли из-за времени суток, но край неба подёрнулся серебристым сиянием. Скоро рассвет.

«Ключ поверни», — услышал я голос дриады.

«Что? Какой, к чёрту, ключ?»

«Голову! Голову поверни! К вам ещё один идёт!» — тут же чуть не взорвалась дриада.

Она с помощью одной из птиц Рукх наблюдала за нами с высоты. Удобно, между прочим. Сейчас осмотримся, возьмём самое ценное, а потом передадим координаты в войска. Пусть разнесут это место. Ну или не разнесут — мне без разницы.

К нам в самом деле шёл ещё один воин-янычар. Зашёл под вышку, и я резко понял, что спелёнатый толстяк откатился и башкой выглядывал вниз. Хитрый, гад! Я тут же дёрнул его на себя. Затем выглянул вниз, чтобы проверить, что нас не заметили…

Бл*дь! Ну на х… зачем я это сделал⁈ Теперь точно заметили.

И пока никто не заорал «тревога», скомандовал пауку, засевшему на крыше вышки:

— Гоша, твой выход!

Он мгновенно оказался рядом, а ещё через несколько секунд затянул неудачливого янычара снизу. Бедолага трепыхался и мычал, пока Гоша закатывал его в белый кокон из паутины.

Отлично. Пока что нас не заметили.

Прожекторы с других вышек шарили по земле и иногда заглядывали в небо, несколько раз выхватывали из темноты золотистые перья Рукх, но угрозой не считали.

Сверху на склады открылся отличный вид. Я заметил и бочки с топливом для техники, и ящики с оружием, гранатами, провизию и много чего ещё. Например, небольшую зенитную батарею. Склад оказался большим, так что его хорошо охраняли.

Вдруг, пока я выглядывал из-за бортика вышки, заодно имитируя работу прожектора, сзади раздались хрумкающие и чавкающие звуки вперемешку со стонами.

— Гоша! — шёпотом рявнул я. — Нашёл время жрать! Нам пора.

Хрум.

После одинокого хрума стоны стихли. До чего прожорливый попался паук. На его художества я даже смотреть не стал.

По моей команде он сплёл люльку, в которой спустил нас с Альфачиком. Волк старался спрятать свою морду у меня в подмышке, лишь бы не смотреть вниз. Ничего, однажды он победит эту свою боязнь высоты.

Дальше мы углубились в склады. Лавировали между зданиями и ящиками с припасами и оружием. А Маша, зорко наблюдая сверху, в моей голове подсказывала, что, кто и где. Причём делала это по-военному. Видимо, полковник Дрёмин подсказал.

«На семь часов двое часовых. Обходят с фланга», — сообщала она.

Или: «На шесть часов. Сейчас появится из-за угла ангара. Проход на двенадцать. Подожди, переулок просматривается… Сейчас! Поворот на три часа…» и так далее.

В принципе, так было намного понятнее. Правда, не отпускало ощущение, что мной управляют, как фигуркой на игровой доске.

Передвигались мы все втроем. Альфачик хоть и был громандным, но уверенно сливался с ландшафтом. Рассвет потихоньку занимался, и в утренних сумерках все цвета исчезли, остались только серый и его оттенки. Как и шкура Альфачика. Издалека и не поймёшь, камень это лежит или притавишийся Лютоволк. Гоша же передвигался в основном по крышам, умело ускользая от шарящих по округе лучей прожекторов.

Времени у нас было не особо много. Рано или поздно охрана складов догадается, что я просто с помощью паутины сделал хитрый маятник, который гонял прожектор на вышке туда-сюда. Залезет на неё и обнаружит двух полумёртвых янычар в паутине. Хотя один, скорее всего, мёртв полностью.

В больших ангарах мы нашли кучу оружия, ценных артефактов и медикаментов. Оружие было стандартным, поэтому на него я особо внимания не обратил. А вот артефактов набрал. В основном защитные, но были и маскирующие. А ещё османы хорошенько подготовились воевать с нашими аристократами. Я нашёл целый склад антимагических сетей, обручей и наручников. Пожалуй, сетей было больше всего. Ничего. Удар артиллерии это всё выжжет.

Так как османы враги и собираются атаковать мою родную землю, то я не испытывал никаких угрызений совести, набивая добычей пространственное кольцо. Я его хорошенько почистил перед походом, оставив только самое необходимое. Выручка обещала быть отличной. Продам это нашим военным — они и заплатят хорошо, и в дело всё пойдёт. А что-то и себе оставлю.

Когда заполучил несколько маскирующих артефактов и повесил их на свою группу, передвигаться стало значительно проще. Но появилась другая проблема.

«Блин, Коль, я вас теперь не вижу», — пожаловалась дриада.

«Попробуй меня почувствовать через семечко, с помощью которого мы связь держим».

«Хм… Подожди, попробую настроиться…»

Молчание затянулось на несколько томительных минут. За это время мы успели перебраться с одного склада в другой. Правда, чуть не столкнулись нос к носу с часовым. Янычар уставился прямо на меня, стоявшего всего в нескольких метрах. Альфачик уже был на той стороне прохода, а Гоша навис над солдатом сверху, в любой момент готовый его убить.

Янычар втянул носом воздух, поморщился и… чихнул.

(осм.) — Апчхи! Долбанная роса.

Фух! Работает маскирующий артефакт.

Что янычар сказал, я не понял. На сигнал тревоги не похоже и ладно. После этого солдат развернулся и пошёл в обратном направлении, вытирая рукавом шинели нос. Он так и не узнал, что только что чуть не умер.

«Всё! Вижу тебя! Мутно, правда, но вижу!» — взорвалась самодовольством дриада в моей голове.

Ну а дальше пошло как по маслу. Постепенно добрались до самого большого ангара в центре. И самого охраняемого. Даже с учётом маскирующих артефактов часовых было слишком много, чтобы просто взять и войти внутрь. Четверо прямо у больших ворот. На широкой дороге перед въездом в здание несколько пулемётных точек. В сотне метров — площадка с какой-то мобильной зенитной установкой. Она могла и в небо лупить и в атакующих склады солдат. И везде янычары. Десятки. Пробраться мимо них будет проблемой.

Придётся устроить небольшой отвлекающий манёвр.

Дал Альфачику соответствующую команду, и всего через несколько минут за пределами лагеря раздался пробирающий до костей волчий вой. Затем ещё один, и ещё. Казалось, целая стая Лютоволков решила напасть на склады.

Янычары засуетились, зашумели и всё внимание сконцентрировали на западной стороне, откуда донеслась новая порция воя. Часть из них, похватав оружие, поспешила к воротам. Слышались отрывистые команды, лучи прожекторов шарили по скалистым окрестностям, пытаясь найти Лютоволков.

Это мне и было нужно. Пока вояки отвлеклись, с помощью Гоши я забрался на крышу небольшого здания, а оттуда уже прополз по тонкой паутине на крышу того самого ангара. После чего пропал из поля зрения янычар, а Альфачик перестал выть и скрылся где-то среди чахлой растительности долины.

Через окна я заглянул внутрь. Ангар был ярко освещён. По бокам стеллажи и бочки с топливом, а в центре в два ряда стояли бронированные машины на гусеницах, ощетинившиеся дулами пушек.

Танки.

Я слышал, что британцы изготовили несколько сотен таких бронированных машин. Наши инженеры и конструкторы тоже двигались в этом направлении. Но чтобы они были у османов? Откуда, чёрт возьми? Если только им не поставили со стороны…

Плохо дело… Но! У меня, наоборот, хорошо. За информацию о танках мне полагается дополнительная оплата!

О них я тут же сообщил дриаде, а она — полковнику. И уже через пять минут этот склад добавили в число целей первой степени важности.

Хм, может, мне теперь и медаль дадут?

Тьфу ты. Когда это я стал таким тщеславным? Не иначе влияние гномского города с их сокровищами.

И всё же я решил спуститься. Открыл окно и слез с по паутине Гоши. Затем паук спустился следом. Мы спрятались за одним из танков, что застыл горой холодного металла. Возле машин возились несколько техников, но они были так увлечены работой, что нас не заметили. К тому же я снова задействовал змеиный пояс.

Обшарил стеллажи вокруг и ничего не нашёл.

Зато нашёл в небольшом отгороженном закутке в столе какие-то бумаги. Похоже на целеуказания для атаки, но все надписи на османском. Красные стрелочки в сторону границ Российской Империи выглядели красноречиво. Так что берём.

Так же среди документов обнаружил небольшую карту, на которой были отмечены ещё несколько складов. А это вообще прекрасно. Вот теперь можно и уходить отсюда.

По пути к главному лагерю сил янычар обшарил встреченные складские комплексы. У них охраны уже было значительно меньше, так что их осмотр особых проблем не вызвал. Но и ценной добычи там было не особо. В основном оружие, немного медикаментов и провизии, боеприпасы. Танков не нашёл. Думаю, их не так уж много у османов. Поэтому их готовят для решительного удара в подходящий момент.

Передав через дриаду все известные мне координаты, отправился дальше. Небо становилось всё розовее, но пока я добирался до своей главной цели, погода резко ухудшилась. С запада набежали тёмно-фиолетовые, почти чёрные тучи. Для снега здесь слишком южная широта, так что скоро разыграется не метель, но грандиозная буря. Так себе перспектива, лучше поспешить.

К лагерю мы вышли одновременно с первыми крупными каплями дождя. Они грузно падали на землю, расплёскивая холодную влагу. Альфачику и пауку эти капли совсем не нравились. Они сразу смачивали шерсть и протекали до самой шкуры, заставляя обоих ёжиться от мурашек. Хотя не уверен, что у пауков бывают мурашки…

При первом же взгляде на огромный палаточный город я понял, что отвлекающий удар озабоченных японцев из клана Лунного цветка сыграл всё-таки злую шутку. Основная часть войск покинула лагерь, и совсем небольшое количество костров горело в разных местах среди палаток. Но не потому, что было мало людей. Нет, просто почти все были заняты на подготовке укреплений.

Я с питомцами прилёг на небольшом холме с плоской вершиной. По мере продвижения сюда, мы спустились на большую равнину, покрытую зеленью, что росла прямо на скалистой почве. Мы были всё ещё в предгорьях Южного Кавказа.

Внизу, в нескольких километрах от нас, лагерь врага спешно окапывался. Думаю, они рассудили, что тот удар — отвлекающий манёвр, хоть и достаточно мощный. Поэтому часть сил оставили здесь, чтобы встретить атаку основных сил врага и продержаться до подхода подкреплений.

Выдалбливались окопы в жёсткой земле, строились брустверы из мешков с песком, готовились огневые точки с пулемётами, чуть дальше, за третьей линией обороны, почти у палаток, устанавливались пушки артиллерии. А по брюхам тёмных туч шарили мощные прожектора в поисках самолётов или дирижаблей.

С одной стороны, все явно настороже. И это плохо для меня как лазутчика. С другой стороны, всё их внимание сосредоточено на северных направлениях, откуда ждали вражеское наступление. И примерно откуда сейчас наблюдал и я. Но если обойти лагерь с тыла… Подобное внимание на север сыграет мне на руку. Правда, придётся несколько часов потратить, но я не тороплюсь.

Уже приготовившись выступать, мы с питомцами сползли с холма, но вдруг Альфачик издал странный лающий рык. Паук тоже насторожился, волоски на его хитиновом теле зашевелились и покрылись волнистой рябью. А затем и до моего слуха донеслось странное жужжание с северо-запада, по левую руку от меня.

Я долго не мог понять, что его издаёт, но затем на фоне собравшихся тёмных облаков увидел почти чёрное пятнышко крохотного биплана. Он летел на высоте в километр или полтора строго на юг, метя на лагерь янычар. Сильный ветер болтал его, как щепку в море. Биплан взмахивал крыльями и ревел мотором, пытаясь удержаться в воздухе.

Что-то было знакомое в манере полёта этого биплана. Неуловимо знакомое, как походка.

«Маш, а ты здесь?» — позвал я дриаду в мыслях.

«Всегда здесь, Коль», — в подтверждение её слов рядом опустился усталый птенец Рукх. Вместо него вверх взмыл другой, поднявшись в воздух из-за холма неподалёку.

«А ты случайно не знаешь, где Агнес?» — спросил, пытаясь укротить плохое предчувствие.

Просто я как-то летел на похожем биплане, и его точно так же болтало в воздухе, потому что кое-кто не умел на нём летать. И это я говорю о том случае, когда запрыгнул в биплан Агнес, пытаясь догнать поезд до Пятигорской академии.

«Не знаю», — беспечно отвечала Маша. — «Не видела её со вчерашней медитации».

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт!

Будто издеваясь, на самолёте скрестились сразу несколько лучей прожекторов. А он не отворачивал и летел всё так же прямо, лишь неуклюже крыльями помахивал, борясь с ветром. Тут же заколотили зенитные установки, и под брюхами тяжёлых туч вспыхнули разрывы снарядов, спустя несколько секунд до ушей донёсся глухой рокот взрывов. Снаряды будто хотели прорвать облачные животы, чтобы хлынул дождь.

И он хлынул. Да так, что казалось, словно небо было дном гигантской чаши, которая треснула. Холодная вода полилась потоком одновременно с тем, как маленький биплан вспыхнул и начал падать.

Я завороженно смотрел на падение летательного аппарата. Потом вдруг от него отделилась точка, точнее запятая, подсвеченная сразу несколькими прожекторами. А потом, будто по щелчку, превратилась в шарик для пинг-понга.

И я почти наяву услышал звук, с которым срабатывал комбинезон зелёной полторашки.

Блуп!

Глава 21

Пока я смотрел, как шарик с гоблиншей внутри падает с неба, в голове со скоростью молнии проносились мысли. Когда я прощался с подругами перед походом, Агнес, обычно весёлая и разбитная, вела себя до странности сдержанно. Как будто ей не надо было прощаться.

Чёрт! Стоило уже тогда догадаться, что она что-то задумала!

«Коля! Там что, внутри Агнес?» — вывел меня из ступора голос дриады в голове.

Ещё одна птица появилась в небе и устремилась к месту крушения.

«Это Агнес!» — спустя несколько секунд завопила Маша.

А я к тому моменту уже оседлал Альфачика и поскакал к падающей гоблинше.

Глухо стучали зенитки, осыпая градом взрывов падающий самолёт и его пилота. Хоть бы промазали!

Отбросив к чёрту весь план, я скакал прямо в лагерь османов. Дождь хлестал упругими струями по лицу и спине, заливал глаза. В небе сверкал частокол фиолетовых молний, оглашая предгорья треском разрядов. Рядовые янычары, завидев полуогра верхом на огромном Лютоволке, бросали укрепления и орудия и с криками ужаса разбегались. Пара пулемётчиков попытались нас встретить огнём, но Гоша, с невообразимой быстротой перебиравший лапами, залепил им дула прочной паутиной.

Вихрем мы пронеслись по огромному лагерю, сметая палатки, стойки с оружием и раскидывая угли залитых дождём костров. Холодная вода ручьями стекала по спине. А шерсть Альфачика ощетинилась мокрыми сосульками. Выглядели мы свирепо.

Наконец, в темпе бешеной скачки, всего за пару минут мы добрались до зенитной батареи. Одно орудие разлетелось вдребезги от удара молнией Альфачика, второе я поразил мощным выстрелом из револьвера, третье снёс ударом молота вместе с расчётом, четвёртое накрыла прочная, как стальные тросы, паутина. Оставшиеся орудия были брошены солдатами. Батарея замолчала. Шар с Агнес, выпустив белый парашют, к этому времени уже опустился к самому горизонту.

Сверкнули молнии, и я увидел, как несколько машин, ревя моторами, устремились в сторону гоблинши.

«Скорее, Коля, они уже близко!» — переживала дриада.

Да я и сам видел, что у перехватчиков хорошая фора.

Но это не значит, что не надо пытаться их остановить. Альфачик, повинуясь моему мысленному приказу, устремился за ними следом. Гоша тоже. Схватка продолжалась. Машины уехали вперёд так далеко, что за стеной ливня их силуэты стали почти неразличимы.

«Не могу больше! Слишком сильный ветер!» — простонала Маша.

«Тогда уходи. Дальше я сам», — разрешил я.

Разрывая дождь, будто волнорез, мы начали догонять машины перехватчиков. Из-за туч стало темно как ночью, и они вынуждены были включить фары. По ним-то мы их и нашли. Альфачик напряг жилы так, что они затрещали, но смог догнать последнюю из машин. Короткая, четыре колеса и открытый верх, через который сидящих внутри османов заливало дождём. Альфачик приблизился к ней, повинуясь моему мысленному желанию.

И тогда янычары заметили меня. Красные тюбетейки повернулись, ружья дёрнулись, но слишком поздно. С Альфачика я быстро перелез в кузов, вышвырнув одного солдата, а следом и второго. Уставший Лютоволк, не привыкший к такой нагрузке, тут же отстал. Зато Гоша не отставал. Паук оказался удивительно выносливым и быстрым. Плюнул паутиной в колёса соседней машины: от резкой остановки колёс та взлетела в воздух и, кувыркнувшись несколько раз, впечаталась в сырую землю. Расплескавшееся топливо тут же вспыхнуло распустившимся огненным цветком.

В это же время я разобрался с оставшимися двумя янычарами, так же выкинув их наружу, и вырвал переднее сиденье. Водитель успел дёрнуть руль, и машину опасно завертело по скользкой грязи. Я едва не вылетел из неё, в последний момент ухватившись за ветровое стекло. После чего занял место водителя и с трудом выровнял автомобиль.

Впереди мелькало ещё несколько машин. Их экипажи из-за раскатов грома и шума ливня не знали, что происходит сзади. Я нагнал одну, вжал педаль газа в пол и врезался ей в зад. Вражескую машину тут же замотало по скользкой от бегущих ручьёв дороге.

В темноте мимо проносились одинокие деревца, сумевшие прорасти на каменистой почве этого места. Машина, которую занесло, окончательно слетела с дороги и врезалась в такое дерево. Янычары разлетелись, как кегли.

Осталось ещё два автомобиля. Эти уже меня заметили, замедлились и зажали с двух сторон, обстреливая из ружей. Мне-то свинцовые пули ничего не смогли сделать, потому что я сразу же призвал дубовый Инсект, но могли повредить машину. Пули градом стучали по железу и по мне. Мотор вскоре отчаянно задымил.

Я выхватил пистолет, который держал в кобуре, но выстрелить не успел. Один автомобиль подорвала толстая жёлтая молния, а второй накрыло сочным плевком из паутины, и машина, потеряв управление, улетела в небольшую расселину справа. Оттуда через несколько секунд показалось оранжевое зарево огня.

С преследователями было покончено. Моя машина на последнем издыхании вкатилась в небольшой подлесок из кустов орешника и заглохла. Чихающий мотор смолк, и слышался только шум дождя и звук капель, барабанящих по металлическому корпусу. Лагерь османов остался позади. Новых преследователей видно не было.

— Агнес! — крикнул я, углубляясь в подлесок.

С помощью магического зрения примерно знал, в каком направлении искать своевольную зелёную полторашку.

Если я вижу её магический фон, значит, она еще жива. Надеюсь, не ранена.

— Агнес! — снова позвал я.

На этот раз ответом стало сдавленное кряхтение.

Э?

Я поспешил на звук и обнаружил гоблиншу, застрявшую в большом зелёном кусте. Надутым шаром она влетела в него, и её зажало упругими ветками.

— Коля? — простонала она, силясь куда-то достать рукой. Но плотные ветки не давали ей это сделать. — Кажется, я запуталась. Не могу достать до шнурка, который сдувает подушку безопасности.

— Сама ты как подушка! — рявкнул я, пытаясь скрыть радость, что с ней всё в порядке. Дурочка вообще хоть поняла, что чуть не погибла?

Она и правда запуталась. Густые ветки сковали движения её рук. Девушка попыталась использовать свой дар и дотянуться до шнурка с колечком на конце, который свисал с неё где-то в районе талии. Если у шара вообще может быть талия. Но её рука уже запуталась и завязалась в несколько узлов вокруг густых ветвей.

— Сама распутаешься? — уточнил, пока ещё не дёргая за колечко.

— Проще пареной репы! — Агнес начала втягивать удлинённую руку обратно, но та вдруг застряла. — Ладно, не проще…

Всё-таки ей удалось это сделать, пусть и не сразу. Растянутая, как расплавленная резина, рука медленно и аккуратно возвращалась на место. Альфачик с озорным любопытством следил за ней, а Гоша, стоявший позади Агнес так, что она его ещё не видела, будто прицеливался к торчащим из надутого шара ступням. Причём ботинок на Агнес был почему-то один. Второй где-то потерялся.

— Нельзя! — рявкнул я, когда две лапы паука потянулись к зелёной ножке.

Вот ведь, а. Придётся его ещё манерам поучить.

— Чего нельзя? — опешила Агнес, решившая, что это я ей.

— Ничего, — отмахнулся. — Тебе всё можно.

— Почаще бы такое слышать… Всё, готово!

Зелёная мелочь выпутала руку из деревянных захватов, и я дёрнул за кольцо. Подушка безопасности, состоявшая из нескольких секций, медленно сдулась и втянулась обратно в кожаный комбинезон Агнес. После чего я помог ей выбраться из куста.

— П-п-паук! — мгновенно заело её, стоило девушке заглянуть мне за спину.

— Ага, — пожал я плечами, — это Гоша.

— Г-г-гоша… — повторила она, как заведённая. — Т-т-такой большой… п-п-паук… — Она обратила свой взор ко мне: — Я не люблю пауков!

— Этого можно полюбить. Он помог тебя спасти и совсем не собирается тебя есть. Правда, Гоша?

Последнее я произнёс с нажимом, глядя на паука. Тот понуро опустил пузико на землю. После этого Агнес немного успокоилась, а затем поняла, что промокла насквозь и продрогла, отчего тут же начала отстукивать зубами чечётку. Дождь продолжал лить с неба, а раскаты грома хоть и отдалились, но по-прежнему оглушали.

Нечего было и думать, чтобы сейчас пытаться вернуться в лагерь османов. Теперь они настороже со всех направлений, и даже сильный дождь не укроет нас четверых. А если он вдруг закончится, и начнёт светить солнце…

Нет, если план трещит по швам уже на этапе набросков, то это дерьмовый план. К тому же из Агнес сейчас союзник никакой.

Под моим взглядом она бодро улыбнулась. Точнее, пыталась сделать это бодро, но вышло натянуто. Бледно-зелёные губы дрожали от холода, а босая нога то и дело поднималась в воздух, чтобы хоть на несколько секунд оказаться вне ручейков дождевой воды. А они были тут повсюду, размывая грязь и обнажая скользкие камни.

Странно, у неё вроде костюм с подогревом был.

Словно отвечая на мой немой вопрос, она произнесла:

— Я в порядке! Просто наверху тоже холодно было, и я использовала весь подогрев.

Так я и принял решение найти нам укрытие, обсохнуть, согреться, дождаться окончания дождя или наступления ночи и поесть.

К тому же нас наверняка будут искать, когда поймут, что высланные перехватчики не вернутся.

Углубившись в подлесок и отойдя километров на десять от места крушения самолёта Агнес, мы нашли небольшую впадину под скалистыми выступом. Скала защищала от дождя, а все ручьи обтекали это место, благодаря небольшим возвышениям по краям и общему уклону местности.

Быстро набрал охапку дров из тех, что показались мне посуше, и на дне впадины ражёг костёр с помощью молнии Альфачика. В темноте его могут увидеть, но Гоша услужливо оплёл всё паутиной, оставив небольшой проход внизу, и отверстие для дыма на самом верху — под краем скалистого уступа. Получился уютный шатёр с каменным потолком, в котором быстро стало тепло и сухо.

Мы с Агнес примостились у костра. Она села ближе, чуть не ныряя в огонь. Настолько промокла и замёрзла. С вопросами, которых у меня был целый дирижабль, решил обождать, пока она хотя бы не согреется.

Лютоволк и Гоша, тоже мокрые и замёрзшие, потому что снаружи было максимум десять градусов тепла, пытались поместиться у костра. Но с их габаритами это получалось с трудом, так что они постоянно воевали за место почти под солнцем. То Альфачик, рыча, оттащит паука за одну из лап, то Гоша заберётся на потолок и, чихая от дыма, медленно опустится на голову млеющему Лютоволку.

Я наблюдал за этой потасовкой не без доли весёлой иронии. Эти двое, на первый взгляд, не ладили, но уже смирились с присутствием друг друга. Совместные бои и приключения даже монстров сближают. К тому же пока они бодаются — согреваются.

Но в итоге мне это малость надоело, да и в тепле сам разомлел. Отодвинулся от костра, чтобы эти мерзляки успокоились, и сам не заметил, как уснул. Я ведь на ногах почти сутки.

* * *

Обычно в новом месте спишь беспокойно, буквально урывками, то погружаясь в глубокий сон, то выныривая из бреда в явь, не до конца понимая, где ты оказался.

В этот раз было не так. Я сильно вымотался, проходя через катакомбы, постоянно там сражаясь с кем-то, затем здесь, на поверхности, порядком умаялся. Грабёж вражеских складов вообще оказался занятием утомительным. Наверно, я мог найти в военных аптечках какие-нибудь стимуляторы, чтобы не спать и дальше, но это чревато последствиями. Чем меньше спишь и изнашиваешь свой организм, не давая отдыха, тем хуже работают мана-каналы. А это и меньше времени в Инсекте, и недостаток в бою. Если попадётся сильный противник, то любая мелочь может сыграть роковую роль.

Поэтому я дрых без задних ног. Несколько раз сквозь сон слышал далёкий рокот мотора — бипланы османов искали нас. Но укрытие оказалось что надо. Его можно было заметить, но только с земли и с близкого расстояния, потому что нас укрывал достаточно густой подлесок. Да и какой человек в здравом уме будет искать в густой паутине выживших после падения самолёта? Скорее свалит куда подальше, пока хозяин паутины сам не затащил его в своё логово.

Проснулся я, как оказалось, ближе к вечеру. Открыл глаза и будто в ванильном царстве оказался. Лучи начавшего клониться к горизонту солнца окрашивали белую паутину в пастельные тона. На какой-то миг даже подумалось, что мы внутри большого куска сахарной ваты.

Я потянулся, прохрустев костями, и открыл глаза. Рядом со мной дремала Агнес, а двоих питомцев не было. Но я ощущал их где-то поблизости.

Раз сюда светит солнце, значит, дождь кончился.

«Как обстановка, Маш?» — мысленно обратился к дриаде.

Она тут же отозвалась, будто только и ждала, когда я проснусь:

«Птички поют, солнце светит, а паук с Лютоволком охотятся, Коленька. На горизонте чисто. Османы вас искали, но уже свернули поиски и окопались в лагере. Думаю, ждут полномасштабную атаку. Как там Агнес?»

«С ней всё в порядке. Пока что», — тон моих ответных мыслей был далёк от благодушного.

«Ох, не завидую я чьей-то зелёной заднице…» — без тени сочувствия вздохнула Машка и отключилась.

И правильно, что не завидуешь. Этой зелёной заднице давно не хватает магических звездюлей. Это ж надо так подставиться, а… Ещё и не сказать никому!

Так, ладно, надо успокоиться. Я ещё ничего не знаю, и спешить с выводами не стоит.

Агнес, свернувшись калачиком, спала возле тлеющих углей костра. На солнце наш маленький парник хорошо прогрелся, поэтому не осталось и следа от прошедшей бури, а вся одежда успела просохнуть.

Я подкинул ещё немного дров и уже собирался готовить ужин, как в убежище почти синхронно попытались проникнуть сразу два охотника. Один четвероногий, другой восьмилапый и восьмиглазый. У обоих в зубах помещалось по несколько тушек небольших кролей. Мёртвых, естественно. И каждый из двух охотников пытался первым пролезть в небольшую дыру. Но для двоих сразу отверстие в паутине оказалось маловато.

В итоге Гоша отпихнул Альфачика задними ногами и заполз первым, выронив передо мной горсть кролей. Мохнатые травоядные все были облеплены паутиной и странно воняли. Так странно, что я даже есть перехотел. Потравил он их своим ядом, что ли?

Следом сразу влетел шебутной Лютоволк и положил рядом ещё несколько кролей. Эти были обслюнявлены, будто их вытащили из целой лужи волчьих слюней, но хоть запах от них шёл нормальный.

Лютоволк обрадовался и торжествующе завыл, когда я выбрал его кролей для похлёбки. Гоша, к слову, не особо расстроился. Оттащил в угол и начал пожирать там свою добычу, похрустывая жвалами и, как погремушкой, тряся хитиновым пузиком. В такие моменты даже он выглядел милашкой.

От всей этой суматохи проснулась Агнес. Опасливо покосилась на паука, а затем столкнулась взглядом со мной и совсем голову в плечи вжала.

— Ну? — протянул я, красноречиво сдирая шкуру с первого кроля. — Расскажешь дяде Дубову сказку, как ты тут оказалась?

— Сдаётся мне, на сказку ты не очень настроен. — Агнес боялась поднять на меня глаза.

Я промолчал. Подвесил первого кроля над костром, чтоб он пока жарился. Достал из кольца котелок, огромную бутыль с водой и овощи со специями. Овощи я брал уже мытые.

— Как ты здесь оказалась? — задал я первый вопрос.

— Прилетела, — пожала плечами эта оторва, обнимая руками колени.

— Ещё одна такая шутка, и в похлёбку вместо кроликов пойдёшь.

— Ладно-ладно, — вздохнула Агнес и чуточку расслабилась, поняв, что я не собираюсь её прямо сейчас убивать. Я и правда не собирался. — Мы с братом тестировали на заводе новую модель биплана-разведчика. С маскировкой и всё такое… Что-то пошло не так во время испытаний. Руль заело, маскировка не сработала, и я очень долго просто летела в одном направлении.

Пока она говорила, я сунул ей часть овощей, чтобы начистила и нарезала. Кроль быстро поджаривался, источая умопомрачительный аромат. А я занялся следующими кроликами. Точнее, сдиранием с них шкур.

— Вот… Я двигалась строго на восток, но затем поднялся сильный ветер и снёс меня южнее, — вдохновенно рассказывала Агнес, нарезая морковку на плоском камне. — Из-за заклинившего руля я не могла развернуться — только немного лавировать, чтобы ветер не перевернул биплан. И так я летела часов двенадцать. На границе меня обстреляли, но не достали, так как ветер поднял машину высоко. Ну и холодрыга там была — хуже, чем вчера. Ладно подогрев сработал как надо. А потом топливо почти закончилось, тяга упала, и самолёт начал снижение прямо к большому лагерю османов. Вот… А дальше ты знаешь, я думаю. Меня подбили, и я чудом успела выпрыгнуть, пока огонь не охватил весь самолёт.

Я снял первого кроля с огня и подвесил котелок с водой. Кролик оказался худым, мяса на нём было совсем мало. Он пошёл как закуска перед основным блюдом.

Агнес заискивающе взглянула на меня, сгребая морковку в ладони и засыпая в суп.

Я молчал. Взялся разделывать третьего кроля.

— Такая история. Что будем делать теперь? Возвращаться? Или… закончим задание? А, Коль?

Вместо ответа я смачно вонзил окровавленный нож в землю.

— Враньё, — изрёк таким тоном, каким дают приказ отсечь голову осужденному на смерть.

Глава 22

После моей фразы расслабившаяся было Агнес опешила.

Ну да, удивилась, что я её лапшу с ушей стряхнул. Не люблю, когда мне уши развесистыми спегатти украшают.

Встретив мой неумолимый взгляд, Агнес поджала губы так, что те побледнели, но смолчала. Просто продолжила резать морковку более остервенело. Затем в ход пошёл лук, и её глаза покраснели и увлажнились.

Я же освежевал в это время трёх кролей, а с четвёртого, который поджарился на костре первым, содрал мясо и сложил в большую миску, посолив, поперчив и тщательно перемешав.

— Ешь, — сказал Агнес.

Альфачик не выглядел голодным, значит, успел и себя крольчатиной побаловать. А вот прожорливость паука поражала. Видимо, он пока не привык к своим новым размерам и не знал, сколько ему нужно еды, чтобы восстанавливать силы. Как бы не разжирел, зараза членистоногая. Если пауки вообще могут разжиреть.

Агнес кинула в похлёбку нарезанный лук, шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. После чего взяла несколько кусочков мяса и положила их в рот.

— Вкусно, — буркнула затем.

Я молчал.

Прожевав, она исподлобья глянула на меня:

— Назад теперь отправишь?

— Пф, — фыркнул я. — Много чести. И мороки.

При этих словах на пухлые губки гоблинши скользнула улыбка, но она тут же попыталась её скрыть.

Честно говоря, мороки с её возвращением и правда было бы много. Это нужно связываться с Дрёминым, запрашивать путь к эвакуации, затем самому возвращаться к заданию, после него снова запрашивать эвакуацию! Слишком много телодвижений. К тому же те двое османов возле выхода из катакомб ждали явно меня. Но встретили клан Озабоченного цветка.

По всему выходило так, что тот, кто отправил за мной отряд японских ассасинов, решил подстраховаться, связался с османами и планировал натравить их на меня. То есть это всё один человек. И он формально на нашей стороне. Так что о путях эвакуации он может узнать. Так подставлять себя или Агнес я не собирался.

— Оружие хоть взяла? — спросил, отправляя несколько кусочков крольчатины в рот. А освежёванных кролей — в котёл.

Похлёбка тут же аппетитно забулькала, источая аромат первоклассного мясного бульона.

Мясо, приготовленное просто на огне, вышло вкусным. Так всегда бывает на свежем воздухе. Человечество ещё не придумало способа готовки лучше, чем на костре. Мясо пропитывается ароматами дыма, а специи только обостряют его вкус. Главное, мясо не пересушить. Чтобы внутри ещё остался мясной сок, который будет жирными струйками бежать по пальцам, губам и подбородку. Вкуснотища! А мясо кролика вдвойне! Нежное и воздушное, оно просто таяло на языке.

— Лучше! — радостно воскликнула Агнес, отвечая на мой вопрос.

— Что лучше? — Я скептически изогнул бровь, оглядывая точёную фигурку гоблинши, которую плотно обтягивал кожаный комбинезон. — Ты взяла рисунки оружия?

Иначе я не мог понять, где она могла прятать оружие. С другой стороны, Инсект позволял ей растягивать своё тело в нужных местах…

Так, это я уже совсем не о том думаю!

— Не-а! — мотнула она головой, отчего чёрные волосы рассыпались по её плечам, и показала ладонь с растопыренными пальцами. На среднем блеснуло чёрное кольцо. Точно такое же, как у меня.

— Пространственное кольцо…

— Оно самое! Так что насчёт оружия можно не волноваться, муженёк!

Я грозно зыркнул, когда она использовала старую присказку. Не заслужила ещё после сегодняшнего!

— Т-то есть Коля! — тут же поправилась она и растянула губы в широкой улыбке.

Ох, оторва…

Вскоре похлёбка была готова, и мы приступили к полноценному ужину.

Похлёбка вышла… пальчики оближешь! Всё-таки иногда здорово поесть обычной пищи, приготовленной своими руками. Без всяких магических ингредиентов или мяса монстров. Просто еда, которая восстанавливает силы. И одной зелёной попке восстанавливать силы нужно много. Агнес так яростно напала на котелок, что я еле успел отвоевать свою порцию. Видимо, проведя на верхотуре больше двенадцати часов, большую часть из которых она боролась с холодом, Агнес, мягко говоря, проголодалась.

С огромным аппетитом она уминала мясо, обсасывая каждую мелкую косточку. Пока я ел свою порцию, она уже успела обжечь язык и опустошить котелок. Я принёс с собой небольшую краюху хлеба, так она схватила её, разломила и своей половиной принялась собирать остатки похлёбки со стенок котелка и из своей тарелки. Закончив, Агнес со стоном откинулась назад. Животик заметно выпирал под комбинезоном.

— Красота… — выдохнула она, прикрыв глаза от удовольствия. — Давно так вкусно не ела.

— Давно не была в хорошем походе… — брякнул я, доедая последнюю ложку своей порции.

— Вот именно! — неожиданно зло сказала она. — Я с тобой в походе была всего раз, когда мы ездили в Питер. И всё! Даже с Вероникой ты ходил чаще…

Я на миг опешил от такого напора. А потом попытался вспомнить, когда Агнес принимала полноценное участие в наших приключениях. И вспомнил не так чтобы много. Поход вообще всего один — когда ходили к Матери леса. Ещё по дороге познакомились с дриадой. Неожиданно ощутил укол вины.

— Половина веселья мимо меня проходит… — грустно продолжила зелёная полторашка.

— Не было никаких испытаний самолёта, — сказал я. — Ты просто взяла его и полетела. А потом у тебя заело руль. В самом конце.

— Да…

— Не ври мне больше, — сказал строго.

— Не буду, — буркнула Агнес и тут же смягчилась: — Прости.

— Вот тебе и поход, — я обвёл рукой наш маленький шатёр из паутины. — А скоро их будет ещё больше.

Этим я окончательно потушил пожар обиды Агнес. Она прикрыла глаза и уже через минуту засопела, лёжа на тёплом камне. Альфачик и Гоша, не спавшие даже больше меня, тоже сдались в плен сну.

«Маша, как обстановка вокруг?» — мысленно обратился к дриаде.

«Тишь да гладь», — тоже устало отозвалась она.

Интересно, пока я был в катакомбах, она хоть спала? Что-то мне подсказывало, что нет. Ждала моего появления.

«Дай отдых птицам. И сама отдохни пару часов».

«Уверен? Я в порядке, могу постеречь».

«Уверен. Я сам постерегу, — грубо оборвал её. Я почти ощущал, как она там зевает в Пятигорской академии. — В полночь будем выдвигаться к лагерю янычар».

Не говоря ни слова, дриада исчезла из моей головы. Видимо, сразу и отключилась.

Я же чувствовал себя вполне бодрым, поэтому выполз из нашего укрытия. Перед этим направил немного маны в змеиный пояс, чтобы он скрыл меня от чужих глаз. Вокруг, впрочем, никого не было. Солнце скатывалось к горам, окрашивая в пастельные тона зелёные листья орешника и лиловые кустики вереска.

Мягкий ветер умиротворяюще гладил по лицу. И правда — тишь да гладь. Воспользовался моментом и помыл посуду в каменной чаше неподалёку, а затем прибрал всё в кольцо. После забрался на каменный выступ, под которым скрывался наш шатёр, и сел следить за округой.

* * *

Самым неожиданным образом птенец Рукх оказался в перекрестье ярких прожекторов. Они прорезали ночное небо, и в их свете золотистые перья ярко засияли. А следом глухо забухали зенитки, и звёзды погасли на фоне огненных цветов.

«А-а-а!» — закричала от боли Маша в моей голове, а я поморщился, потому что мне будто часть её ощущений передалась. Неприятно.

Птица в небе, осыпанная градом осколков, дёрнулась и штопором сорвалась вниз.

«Маша! Маша!» — кричал я почти вслух, прячась в небольшой расселине недалеко от лагеря янычар.

Османы были настороже, поэтому, уже в который раз заметив подозрительную птицу в небе, решили её убить на всякий случай.

«Я… я в порядке», — отозвалась дриада. — «Птенца зацепили, но не сильно. Прости, пока не смогу быть твоими глазами, иначе их просто убьют. Дальше вы сами…»

Тон у Маши был виноватый, но я её обвинять ни в чём не собирался. Нет смысла просто так губить птенцов Рукх.

Всего за сутки османы окопались капитально. Их лагерь превратился чуть ли не в крепость, которую не каждая армия сможет взять. Рваная цепь окопов окружила палаточный город. Через каждые пятьдесят метров за линией обороны обустроились пулемётные точки из мешков с песком. За брустверами наверняка притаились миномётные расчёты. И это я не говорю об остальных укреплениях в виде торчащих кольев. Те были просто повсюду.

К счастью, после обстрела птенца Рукх из зенитки тревогу в лагере не подняли. Людей для полноценной обороны явно не доставало. Окопы были почти пусты. Ситуация поменяется, если вернутся войска, которые вели бои где-то на востоке. Прежде чем уйти, Маша успела забраться за облака и осмотреть окрестности с высоты. От восточного лагеря османов уже ничего не осталось, но войска там ещё сражались, постепенно отступая. И похоже, всё с теми же озабоченными японцами.

Это, кстати, настораживало. Сколько там этот туман действует вообще? Не хотел бы я встретиться с толпой этих разъярённых и неуязвимых монстров. Такие и меня убить могут, если все вместе навалятся.

— Что делать будем? — шепнула прятавшаяся рядом Агнес.

Она вымазала зелёное лицо углями из костра, и теперь в темноте её выдавали только белки глаз. Неподалёку так же притаились и Гоша с Альфачиком.

С Гошей Агнес нашла общий язык, даже покаталась на нём, пока мы добирались сюда.

— Людей у них мало, — заговорил я, — но часовых и караулы они расставили. Думаю, что расчёт примерно такой: в случае атаки все остальные стороны периметра максимально оголятся, чтобы дать отпор врагу на основном направлении. А там — лишь бы дождаться основных сил, когда они вернутся после сражения на востоке.

— Так себе у них с планированием, — хмыкнула Агнес. — Один небольшой отвлекающий манёвр — и дело в шляпе.

— Видимо, все самые опытные офицеры ушли с основными войсками, — пожал я плечами. — Вот только где взять этот отвлекающий манёвр?

— Где-где, — пихнула меня в бок гоблинша. — Он у тебя рядом лежит!

Я взглянул на неё. В глазах Агнес вспыхнули безумные огоньки, а губы растянулись в зловещей улыбке.

— Ты уверена?

— А то! Надоело завидовать чужим приключениям. Теперь моя очередь! Только это… отсыпь мне защитных артефактов. И маскирующих. Если есть, конечно… Но я справлюсь и без них!

— Уверен, что справишься, но рисковать понапрасну не стоит. — И я перенёс из пространственного кольца целую гроздь жёлтых и бирюзовых кристаллов.

Агнес шустро разместила их на своём кожаном комбинезоне. Теперь по обеим сторонам груди у неё тянулись две небольших гирлянды: жёлтая и бирюзовая.

— Тогда понеслась? — подмигнула она мне.

Я кивнул. Агнес выскочила из укрытия и подошла к пауку, который скрывался в темноте. Мы были достаточно далеко от лагеря османов, так что нас заметят, только если начнём орать и размахивать факелами. Или фонарями.

— Георгий, разрешите вас оседлать? — донёсся из мрака чопорный голос зелёной полторашки.

Затем послышался шорох, после которого паук с Агнес верхом на нём подобрался ко мне.

— Ну? — привстала Агнес, упираясь в сочленениях двух передних лапок паука, и выпятила туго обтянутую кожей попку. — На удачу!

Хмыкнув, шлёпнул её по заднице, и Агнес с Гошей исчезли в ночных сумерках.

Подумать только: гоблинша верхом на монстропауке. Да на месте османов я бы свалил в другую страну только от одного их вида.

Вскоре с западной стороны лагеря донёсся дерзкий крик Агнес:

— Эй вы, тюбетейки ходячие! Познакомьтесь с моими муженьками, Колей и Толей!

После чего у меня задёргался глаз, а в османов полетел свинцовый рой. Во вспышках выстрелов увидел, что у гоблинши в руках два ручных пулемёта. Наподобие тех, что любили использовать гномы — с короткими стволами и большими коробками для лент с патронами. Но эти были каким-то образом были улучшены. Уж больно плотно летели светлячки пуль.

Янычары тоже оказались не промах и открыли ответный огонь. К западному рубежу начали стягиваться все солдаты османской армии, оставляя свои посты на остальных сторонах периметра. Кое-кто, конечно, оставался, но количество часовых было столь мало, что для меня и Альфачика они не представляли угрозы. Я задействовал пояс, скрывая нас под отвлекающим куполом, и двинулся в направлении лагеря.

Агнес тем временем прекратила атаку и отступила. Только лишь затем, чтобы через пару минут объявиться с северной стороны. До моего слуха донеслась оттуда канонада выстрелов, и османы с западного рубежа потянулись туда.

Вот так, девочка. Заставь их побегать, чтобы обо всём остальном забыли.

Воспользовавшись суматохой, проник в лагерь. Часовые больше прислушивались к звукам боя, чем следили за окружением. Но и змеиный пояс помогал. Постепенно мы углубились в лагерь. Мимо нас пробегали взмыленные янычары. Они таскали патроны, хватали оружие, снаряды, передавали донесения, чуть не роняя на ходу свои красные тюбетейки.

Я рассудил, что самый главный генерал должен находиться в центре палаточного городка. И не ошибся, когда увидел большой шатёр, возвышавшийся над остальными палатками. Проскользнуть к нему труда не составило. Тем временем бой переместился на южную часть лагеря, откуда опять донеслась сдвоенная пулемётная очередь Агнес. Гоблинша развлекалась вовсю. Видимо, задалась целью наверстать сразу все пропущенные приключения.

Командирский шатёр вблизи оказался даже больше, чем показался сначала. Размером с двухэтажный дом, а в радиусе, пожалуй, под сотню метров. Целое здание из ткани и деревянных балок.

По случайности, мы с Альфачиком зашли со стороны парадного входа. Расчищенное пространство перед ним ярко освещали факелы, но из людей был всего один солдат. Одет он был немного иначе, чем остальные воины. Форма другого цвета — не бежевого, а синего, — на голове чалма, а лицо более смуглое, чем у других янычар. Похоже, коренной осман с юга империи.

Длинный и худой, он широкими шагами мерил вход, размахивая саблей и что-то грозно бормоча на своём басурманском языке. Я решил не отвлекать человека от столь важного занятия, вернулся и зашёл с другой стороны шатра.

Полог из светлой плотной ткани был тщательно закреплён крючьями у земли, поэтому я просто разрезал его ножом и шагнул внутрь.

Да, это действительно оказался царский дворец в миниатюре. Много богатой мебели, деревянный стенд для брони, сейчас пустой, большой стол, несколько отдельных комнат, в одной из которых угадывалась большая кровать и письменный стол. Несколько жаровен и лампад освещали шатёр изнутри.

И… здесь никого не было. А я-то рассчитывал быстро разделаться с вражеским генералом, сыном султана. Даже надеялся на хорошую драку, ведь сын правителя огромной империи обязан быть достойным противником. Но что-то мне не повезло.

— Ищи всё полезное, — шепнул я Альфачику и сам отправился мародёрствовать по шатру.

И ни разу не пожалел об этом решении! Нашёл несколько мощных защитных артефактов, которые и от прямого попадания снаряда могут спасти. И несколько атакующих — красные кристаллы. Не знаю, что они делали, но я чувствовал заключённую в них мощь. Ну и, судя по цвету, что-то связанное с огнём. Короче, пригодится. Альфачик своим магическим нюхом отыскал маленькую шкатулку с десятком колец. Как оказалось, пространственных. Что там внутри, гляну позже. Но от них почти не шло магическое излучение, так что в качестве самих колец сомневаться не приходилось.

С большого стола не забыл собраться развёрнутые карты с разными стрелками. Вряд ли они смогут стать основанием для обвинения Османской Империи в подготовке нападения на империю Российскую. Скажут, что это планы учений да и только. Но карты врага по договорённости с князем Тарасовым я тоже должен был добыть. Только этого маловато.

Вскоре Альфачик рыком подозвал меня к сундуку, что прятался за большим удобным креслом. Раскрыв его, я аж присвистнул. Вот и денежки янычар. А теперь это моя награда за диверсии в тылу врага.

Вдруг я услышал шорох ткани и машинально спрятал сундук в кольцо. Обернулся и увидел пару полуголых девиц, со смехом выходящих из спальни генерала. Тут же и они меня увидели. Красивые, смуглые, с тёмными шелковистым волосами, водопадами ниспадавшими до талии. А шикарные фигурки девушек скрывались под полупрозрачной тканью, которая не скрывала их прелести, а лишь распаляла воображение. У одной голубая, у другой розовая. Личики их были просто как у куколок. Красивые, с изящными губками, острыми скулами и томными взглядами чёрных глаз.

Если это наложницы султанского сына, то у него определённо хороший вкус на женщин. У меня аж голова закружилась от их очарования.

Эх, если бы они ещё при виде меня и Альфачика не завизжали синхронно…

— А-а-а-а!!!

В ту же секунду входной полог был откинут в сторону, и внутрь ворвался осман-ординарец. Он размахивал своей саблей как мастер, а в глазах его горел боевой азарт и радость. Хм… Жаль, но придётся его обломать.

Девушки прижались друг к другу от страха, а их страж бросился на меня. Сабля, светящаяся красным из-за вливаемой маны, рассекла воздух там, где я только что стоял, и жаровня развалилась на две части, а угли разлетелись по шатру.

Я уклонился от ещё нескольких свистящих ударов, получил царапину на ухе, а затем выбрал момент и двинул парню кулаком в дыню. Он отлетел на несколько метров и потерял сознание, сабля упала на землю там, где он только что стоял.

Пусть поспит пока. Отчего-то убивать я его не хотел. Парень просто хотел защитить женщин.

— Тише-тише.

Я осторожно подошёл к ним, всем видом показывая, что опасность им не грозит. Женщин я не убиваю и не бью. Ну ладно, бью, но только по попе.

Знаками показал им на спальню и вошёл следом. Кровать здесь стояла просто огромная. Моя в академии тоже была большая, но, по сравнению с этой, она казалась односпалкой. Видимо, в этой кровати будущий султан развлекался сразу с несколькими наложницами. И их число явно превышало двух.

Женщины забрались на кровать, явно со страхом ожидая от меня самых нечестных по отношению к ним действий. Но я на них внимания не обратил, только дал команду Альфачику, чтобы следил за ними. А сам подошёл к широкому письменному столу.

На нём лежали стопка пергамента, перо, хрустальная чернильница и шкатулка. Вот шкатулка и представляла для меня наибольший интерес. Только открыть я её не смог — богато украшенные стенки были из артефактного дерева, которое в огне не горит, в воде не тонет. И молотом не разбивается. А замок может открыть только один ключ. Которого, конечно, рядом не нашлось.

Ладно, спрошу у владельца шкатулки, когда найду его.

И в пространственное кольцо, кстати, она не залезла. Место там кончилось. Пришлось переложить в карман меховой жилетки несколько аптечек и защитных артефактов, заодно пополнил револьверный патронташ, надетый поверх змеиного пояса. Только после этого шкатулка поместилась в кольцо.

Неожиданно Альфачик заволновался. Я подумал, что девицы что-то пытаются сделать, но нет. Они так же лежали на смятых простынях и с недоверием смотрели на меня. Снаружи донеслись странные звуки, кто-то сдавленно вскрикнул, а затем, разорвав ткань шатра, внутрь вполз гигантсткий паук, на ходу заматывающий в паутину какого-то бедолагу янычара.

Обжора.

Вот тут девицы показали себя во всей красе. При виде паука завизжали так, что уши заложило. В итоге лишились чувств прямо там, в обнимку на кровати.

— А я вовремя! — довольно улыбнулась Агнес, держа в руках два ручных пулемёта с дымящимися стволами. Через секунду они исчезли в её пространственном кольце, и она похлопала по чему-то сзади неё. — И я с добычей!

— Что? Какого…

Паук в это время встал боком, и я увидел грязно-розовое кимоно. Японка из клана Лунных цветов. Нахх.

— Нашла её возле лагеря! Пряталась в небольшой впадине между камней.

— Свяжи её покрепче.

— Уже! В лучших традициях шибари!

— Ши… чего⁈

— Потом объясню! — хитро блеснула глазами зелёная мелочь. А японка и правда была вся перевязана. Даже слишком. — Тут такое дело…

— Какое⁈ — уже терял терпение я. — Ты должна османов отвлекать!

— Ага, вот и я об этом. Короче, Коль, их основное войско… оно, как бы это сказать, уже тут! — она ткнула себе пальцем за спину.

Боже, за что мне такие проблемные спутницы достались⁈ А Агнес будто решила меня добить.

— И не они одни…

Глава 23

За пределами палатки нарастал шум, набегая на стены шатра, как прибой. Сначала неуверенно, а затем со всё большей силой. Топот бегущих ног, крики, звон оружия, выстрелы. Словно гигантский циклон из бушующего сражения надвигался на нас. А посреди всего этого, как маленький островок посреди шторма, стоял шатёр генерала янычар.

Девушки, что упали в обморок, пришли в себя и испуганно заозирались, подползая ко мне. Рефлекторно, по всей видимости. И это даже несмотря на большого и милого паука.

— В смысле не они одни? — решился я уточнить у Агнес.

— Ну… — замялась гоблинша, — трудно сказать, кто ещё с ними. Я успела заметить только отступающие отряды янычар. А их атаковали какие-то бугаи в чёрном. И оружие их не берёт. Сдаётся мне, это не к добру, да? И нам лучше свалить отсюда?

Я сделал три глубоких вдоха и медленных выдоха, чтобы унять негодование. Получилось. Но глаз всё равно задёргался.

— А раньше ты сказать не могла? — процедил, сурово глядя на Агнес.

— Но ведь так же веселее? Настоящее приключение получается! Не хуже, чем у остальных…

Стоило догадаться. Это то, о чём Агнес и мечтала. Зараза.

Сражение кипело уже вокруг шатра. Я перенёс из кольца молот с топором и приготовился к схватке. На миг на лице гоблинши промелькнуло волнение, тут же сменившееся самоуверенной улыбкой.

Вдруг внутрь ворвался воин в чёрном, разодранном впечатляющими мускулами облачении. Один из японцев-ниндзя. Выглядел он ещё хуже, чем сразу после превращения. Глаза, светящиеся красным огнём, глубоко ввалились, кожа потрескалась, будто не могла больше сдерживать напор энергии, зубы частично раскрошились, потому что враг ими судорожно скрипел. Его безумный взгляд равнодушно скользнул по мне, а затем остановился на наложницах.

Бледное лицо исказила торжествующая улыбка, от которой треснули губы.

Понятно, так вот какова их истинная цель. Женщины. Наверно, именно это япошки под действием розового тумана и выкрикивали в катакомбах, когда пустились в погоню за своей госпожой.

Не говоря ни слова, бугай, загребая руками, рванулся к девушкам. Но меткий плевок паутиной спутал его ноги, и он начал падать. В полёте, ещё перед тем, как коснуться земли, врага настиг удар молотом наотмашь. Японец отлетел, прорвав дыру в стене шатра.

Снаружи творилась настоящая вакханалия. Целые группы янычар атаковали обезумевших ниндзя, но те сражались словно львы, разбрасывая щуплых османов, как сухие листья.

Мой враг после удара мгновенно разорвал паутину руками и вскочил. Бросился в атаку, вопя что-то нечленораздельное. Удивительно, что он выжил! Обычному человеку такой удар молотом не пережить!

Испуганные девушки скользнули мне за спину. Гоша снова плюнул паутиной, но в этот раз не во врага. Между балками шатра он быстро возвёл полупрозрачную, но прочную преграду. Безумец тут же влетел в неё и прилип.

Правда, судя по тому, как быстро он её начал рвать, ненадолго.

— Быстро! Уходим! — рявкнул я, призывая Инсект, схватил в охапку наложниц и закинул на спину Альфачика. Тот ношу будто и не почувствовал. Смуглянки же крепко ухватились за густую шерсть Лютоволка.

Топор разрезал полог шатра, и я выскочил наружу, остальные скользнули следом. Гоша накинул ещё паутины на ноги прорвавшегося врага, а Агнес призвала в руки свои пулемёты и дала из них сдвоенную очередь. Это лишь ненадолго задержало япошку.

Сгруппировавшись, мы стали прорываться на выход. В такой сумятице трудно было понять, где мы находимся, поэтому просто прорывались примерно в одном направлении. Янычары почти не обращали на нас внимания. Кто-то бежал, крича от ужаса, кто-то пытался тушить пожары, третьи храбро, но недолго сражались с немногочисленным, но жестоким врагом. Те же, кто атаковал нас, быстро гибли. Я орудовал обеими руками с зажатыми в них молотом и топором, расчищая путь от османов и палаток, за мной шёл Альфачик, выпуская молнии, а замыкали Гоша с Агнес, отплёвывясь свинцом и паутиной.

Силы янычар быстро таяли, а я пока не понял, как мне победить этих врагов. Несколько раз они нападали на нас, стремясь захватить женскую половину моего отряда. Удары молотом откидывали тварей назад, в гущу сражения, где о нас они быстро забывали. Но мои атаки, как и молнии Альфачика не причиняли им видимого вреда.

Один из япошек появился передо мной неожиданно. Я едва успел поднять щит, чтобы заблокировать его удар. Щит-корневище лопнул, разлетевшись на несколько кусков, а сила, с которой мне вломили, заставили пропахать ногами метров пять назад и зарыться ещё на полметра в землю.

Силён. Слишком силён. Что это, блин, за розовый туман такой?

Сражаясь с врагом в бешеном темпе и не давая ему подступиться к Агнес или наложницам, я одновременно призвал дриаду.

«Маша! Найди Торвальда! Срочно!»

«Кого?» — не поняла дриада. Оно и неудивительно. Она не знала, что сейчас творится. — «Какого ещё Торвальда? Что у вас там происходит?»

Углубляться в пересказ всех событий я не стал. Кратко объяснил, где найти Торвальда.

«Поняла! Полковник Дрёмин сейчас же доставит меня к нему. Тебе нужна помощь? Он говорит, что они могут накрыть лагерь из артиллерии. Это на пределе дальности, так что точность будет не очень. Но если выстрелить много раз…»

«Ещё чего!» — резко остановил её я. Может, даже чересчур резко. — «Мы сами ещё в лагере, и артиллерия накроет и нас! Ах да, ещё одна проблема!» — Я крякнул, отбив топором тонкий меч ниндзя, и добавил следом молотом, отбрасывая врага. — «Этих тварей артиллерией не убьёт! Так что быстро к Торвальду!»

«Уже едем!»

После этого снова целиком вернулся к битве. И как раз вовремя. На Гошу с Агнес насели сразу двое, и от насильственных действий сексуального характера гоблиншу и её спеленатую пленницу спасала только нечеловеческая ловкость паука. Он раз за разом отскакивал, ускользая от лап людей, превратившихся в похотливых монстров.

На Альфачика же насели сразу с дюжину янычар, пытаясь забросать его сетями и лассо и стащить с его спины наложниц.

Ну да, ну да, как будто с ними девушкам будет безопаснее. Да им бы лучше самим бегством спасаться, а не нас преследовать!

Несколько моих стремительных атак сократили численность осман вдвое, и они предпочли отступить. Следом уже бросился на подмогу Агнес. Пока разбирался с одним любителем палочек с цепями, второй умудрился запрыгнуть на спину паука и уже пытался сграбастать Агнес.

В своего противника я бросил молот, который пригвоздил его к земле. Свободной рукой выхватил револьвер и выстрелил в спину обезумевшей твари. Пуля из револьвера, набитого маной под завязку, опять ничего не сделала. Зато хотя бы сбросила врага со спины паука, отправив в полёт на несколько десятков метров. Я же снова схватил молот и одним ударом избавился от лежавшего под оружием ниндзя, хотя бы на время отбросив его.

Агнес благодарно кивнула, а потом огляделась, вытянув шею. Сидя на пауке, она использовала свой Инсект, чтобы взглянуть поверх палаток.

— Туда! — замахала руками она в сторону. — Там укрытие, давайте туда!

Воспользовавшись тем, что все враги вдруг отвлеклись от нас, забежали в приземистое, наспех возведённое здание. Длинное и прямое как стрела. Узкое, не больше десяти метров. В два ряда здесь стояли машины, но большая часть из них превратились в груды металлолома. Закрыв за собой дверь, обеспечил нам небольшую передышку.

— Боже, что это за твари такие? — чуть не взвыла Агнес.

Гоша от усталости лёг на пузо и распластал все восемь ног. Альфачик ложиться не стал, но его язык свесился изо рта, как шершавая розовая тряпка. Его молнии били уже не так точно и сильно, как в начале битвы. Да и я чувствовал, что маны осталось не так чтобы очень много, поэтому вышел из Инсекта и позволил себе выпить сразу несколько зелий регенерации маны.

Словом, все мы вымотались до предела.

— Как… как их одолеть? — сползла со спины паука Агнес и растянулась рядом, тяжело дыша.

Под потолком висели на проводах несколько ламп под круглыми абажурами. От взрывов, выстрелов и грохота они беспокойно покачивались. Тени от этого то трусливо скукоживались, то с жаром набрасывались на стеллажи у стены, шины и покорёженные автомобили.

— Одолеть их нельзя, — ответил гоблинше, — по крайне мере, у нас такого оружия нет. Пока что. Можно сбежать. А там пусть османы сами разбираются.

В это же время в себя пришла пленница. Та, что глава клана Лунных цветов, чьи воины обезумели от желания в буквальном смысле.

— Вы… вы тоже хотеть меня насиловать⁈ — выпалила она, едва сведя глаза в кучу.

Видимо, Агнес её хорошо приложила.

— Только если по обоюдному согласию с нотариально заверенным договором, — буркнул я, обходя поломанные машины в поисках хоть одной уцелевшей. Пока что без особого успеха.

Где там, чёрт возьми, дриаду носит? Уже должна была добраться до Торвальда. Гном, чьи предки и докопались до розового газа, может знать, как одолеть этих токсикоманов узкоглазых.

Но Маша всё ещё молчала.

Одна из машин показалась мне способной ехать. Даже ключ в замке торчал. Удачно! В неё я могу погрузить девушек, а сам с Альфачиком и Гошей буду бежать впереди и расчищать путь. Что ж, это звучит, как план.

Неожиданно дверь с другого конца длинного здания распахнулась, и в неё вбежал осман с длинными чёрными волосами. Его преследовал раздутый япошка. Он оказался настолько большим, что просто снёс металлический косяк вместе с дверью. Мне кажется, или они становятся всё больше?

Увидев нас, монстр одним ударом убрал с дороги янычара, расплющив его о стену. Затем взревел и бросился ко мне, сокрушая топотом пол, как стадо слонов. Эта туша будто не замечала поломанные машины, и те отлетали с её пути, как пустые коробки.

«Коля, я нашла Торвальда! Что дальше?» — очень вовремя объявилась дриада.

«А?» — отвлёкся я.

За что тут же поплатился. Громила, возвышавшийся надо мной на целую голову, врезался в меня. Я отлетел, выронив всё оружие, и впечатался в стену, чуть не проломив её. Только в полёте успел войти в Инсект, так что от чудовища мне досталось конкретно. В глазах засверкали звёзды, а мир вокруг закружился в дурацком танце.

— Коля! — вдруг с ужасом воскликнула Агнес.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. После чего я увидел, как бугай схватил Агнес. Ослабевшие паук и Альфачик среагировать просто не могли: девицы на спине Лютоволка от страха вцепились в него, закрыв глаза, а глава клана Нахх решила, что настал подходящий момент сбежать. Вот только слезть с паука она не могла. Поэтому сейчас они друг другу попросту мешали.

Держась за стену ладонями, я поднялся. Громила взял гоблиншу за шкирку и обдал её лицо красноватым облачком пара, вылетевшим изо рта, высунул длинный почерневший язык и попытался лизнуть. Агнес, применив свой дар, постаралась избежать противного прикосновения и вытянула шею на полметра. Тогда монстр схватил её за руки и потянул в разные стороны, разрывая комбинезон. Гоблинша закричала, растягиваясь.

А у меня на глаза упала красная пелена похлеще, чем та, что светилась в глазах врага. Он причинял боль моей подруге. Моей Агнес!

Почувствовав, как в груди кипит ярость, позволил ей высвободиться гигантскими порциями маны, взорвавшими моё тело. Я подпрыгнул, упёрся ногами в стену и полетел пушечным ядром ублюдку прямо в хребет. Мы столкнулись с оглушительным треском, от которого полопались маленькие окна под потолком.

Громила, выпустив Агнес, закувыркался вместе со мной. Мы врезались в несколько машин, раскидав их, и упали. Я вскочил первым и запрыгнул на спину встающего врага. Но тот был готов и сильным ударом опять впечатал меня в стену. Даже в Инсекте это было больно. Без него громила пробил бы меня кулаком насквозь.

«Как?» — вопил я внутри. — «Спроси Торвальда, как победить розовый туман⁈»

Альфачик и Гоша смогли избавиться от своей ноши и пришли мне на выручку. Один плевался паутиной, второй вцепился в рукав, но быстро отлетел в куском ткани во рту.

«Стадия! Он спрашивает, на какой стадии те, кто вдохнул его?» — кричала в голове дриада.

Монстр, оставшись один на один с Гошей, пошёл на паука, зажатого между стеллажами у стены. Паук попытался убежать на потолок, но враг схватил его за одну из ног и ощутимо приложил об пол.

Агнес пришла в себя и поливала противника свинцовым дождём из ручных пулемётов. Но тот даже не обратил внимания. Тогда я прыгнул ему на спину и вцепился в шею, внутренне вопя:

«Стадия? Какая, к чёрту, стадия? Я не знаю! Сначала у них были розовые глаза и вены… Ай! Мать твою!» — Враг пытался стряхнуть меня, но я вцепился крепко, тогда он приложился спиной об стену, проломив её. Кирпичи гулко задубасили меня по голове. — «Потом вены ушли, кожа потрескалась, а они стали больше, сильнее и злее!»

«Торвальд говорит, это третья стадия!» — Маша транслировала свои мысли торопливо. Гном стоял рядом с ней. — «Она характеризуется как раз этими симптомами»…

Шея врага не поддавалась. Всё равно, что пытаться задушить фонарный столб из бетона. Я давил так, что хрустела морёная плоть. Громила же этого не чувствовал и бил меня о стены. Пару раз подпрыгивал падая на спину. Зато хотя бы от женщин отвлёкся.

«Короче!» — завопил я, в очередной раз оказавшись под твёрдой, как скала, кучей мускул.

«Короче!!!» — вторила мне дриада рядом стоявшему гному. В пылу она забылась и передала это ещё и мыслью мне. Вскоре продолжила, даже не заметив этого: — «Воздух! Туману нужен воздух! Лиши отравленных воздуха, и его остатки сами уйдут!»

Ну, уже дело!

В этот же момент в поле моего зрения снова оказался Гошик. Паук попытался встать, но тут же его ноги опали обратно. А немного паутины мне бы сейчас не помешало…

При виде беспомощного питомца, связанного со мной, душу захлестнул такой гнев, что я зарычал. Схватил врага за рот и нос, перекрывая воздух, и направил в руки кучу маны, чтобы громила не смог их отодрать.

Японец на максималках пришёл в бешенство. Он разъярился настолько, что от его попыток скинуть меня мою тушку болтало в воздухе, как флюгер в бурю. Било о стены и стеллажи, о покорёженные машины, доламывая их окончательно, швыряло об пол с такой ужасающей силой, что моя плоть просто трещала. Но я не отпускал. Мои ладони будто прилипли к лицу ублюдка.

Только через пару минут сила врага начала исчезать. Его мышцы сдулись, тело уменьшилось, и уже мёртвый и изуродованный ниндзя осел на землю. Окончательно упасть не дал ему я — мои руки прилипли к его рту. С трудом, но их получилось оторвать, и я увидел, что рот и ноздри мертвеца забиты чем-то, очень похожим одновременно на морёную плоть и на паутину. И это что-то явно было делом моих рук.

Похоже, что за эти несколько дней совместного с Гошей похода, наполненного боями и другими злоключениями, наша связь усилилась. Как с Альфачиком, только быстрее. Впрочем, мы и связаны оказались с помощью техники гномов, поэтому и проходит всё несколько по-другому. Интересно, не начну ли я вскоре из рук метать чёрную паутину? Было бы круто, но очень странно.

Сквозь поры в паутинном материале изо рта убитого япошки тончайшими струйками вышел красноватый газ, тут же растворившись в воздухе.

Враг был повержен, и я бросился к Гоше. Восемь глаз уставились на меня, подошла Агнес и невесть как распутавшаяся Нахх. Следом за ними неуверенно подошли две наложницы. В пылу сражения они почти лишились своей так называемой одежды. Но даже вид их едва одетых тел не смог отвлечь меня от паука. Выглядел он так себе. Я влил в его пасть сразу несколько целебных зелий, и по блеску в глазах понял, что Гоше сразу полегчало. Да и я смог вздохнуть с облегчением. Но на его восстановление не было времени. Придётся тащить на себе, чтобы спастись.

Бороться с оставшейся кодлой токсикоманов-убийц сил у нас явно не хватит. Да и исправная машина за время боя превратилась в бесполезные куски металла.

Что делать, я пока не знал. Вариант был всего один. Прорываться с боем и дальше, надеясь, что османов осталось достаточно, чтобы отвлечь на себя япошек. Я поднял с пола разбросанное оружие и вернул его в кольцо.

Но не успел я взвалить Гошу на спину, как в дыру, проделанную громилой, ворвался отряд элитных янычар в серебряных доспехах. Правда, отряд выглядел помятым. Возглавлял их высокий осман в золотой броне.

(осм.) — Завалите вход! — кричал он. — Нам нужно продержаться до подхода танков!

Не знаю, что он кричал, но после часть янычар бросилась заваливать дыру всем, что попадалось под руки, пока остальные отстреливались всем, чем можно: пулями, дротиками, стрелами и даже огненными шарами. Накачанным покрасневшим туманом, как стероидами, ниндзя было всё равно. Но баррикада смогла их задержать. Тогда янычары, не обращая внимания на меня и моих друзей, поспешили завалить вторую дыру, уже которую я проделал.

А вот их предводитель заметил нас. Его взгляд скользнул по мне и остановился на наложницах, которые прятались за моей спиной. Он их узнал. Как и они его. И девушки с визгом побежали к нему.

(осм.) — Господин! Господин Хасан-паша, вы пришли спасти нас!

Я только разобрал имя Хасан.

Осман, явно высокородный, горячо обнял их. Судя по всему, это тот самый предводитель войска, которого я должен убить, чтобы наступление не состоялось. Я призвал в руку молот, и это не укрылось от взгляда османа.

(осм.) — Ты! — прорычал он. — Это всё твоя вина! Ты заплатишь за это здесь и сейчас! А потом я разделаюсь с теми, кого ты привёл!

Что он орал, я не знал. Но что-то мне подсказывало, что это не благодарность за спасение его наложниц.

С беззащитными и почти обнажёнными женщинами я не воюю. А вот он сам — враг.

Хасан двинулся мне навстречу, дав рукой сигнал своим бойцам, чтобы они не лезли. Я сделал то же самое, попросив Агнес приглядеть за Гошей, пока он приходит в себя.

Вдруг в здание прямо сквозь стены со всех стороны стали пробиваться ниндзя с красными глазами.

Похоже, снаружи никого не осталось. Что ж, значит, это сражение закончится здесь и сейчас. И не факт, что в мою пользу.

Глава 24

Третья стадия… То есть красные глаза, бледная, растрескавшаяся как старый пергамент кожа, увеличенные мышцы и рост — это всё третья стадия отравления розовым туманом? Ладно, первую я видел. Была ещё и вторая. А есть ли четвёртая?

Ворвавшиеся в наше убежище ниндзя-токсикоманы свирепо и жестоко расправились с элитными янычарами Хасана. Парни в серебряной броне даже пикнуть не успели, как их буквально разорвали в клочья. Некоторых ещё и погрызли.

Если у отравления и была четвёртая стадия, то вот она. Взволновал меня ещё и другой вопрос. Если гномы поделили превращения под действием розового подземного тумана на стадии, то не значит ли это, что они как следует изучили его? Ещё, может, и эксперименты ставили… А может, и вовсе сами его создали? Неудобных вопросов к кузнецу Торвальду у меня становилось всё больше.

Но их я задам потом. Пока же сделаю себе пометку в мысленном ежедневнике:

«Среда, 17 декабря. Крутить ноги Торвальду, пока не начнёт отвечать на вопросы».

Примерно так.

А сейчас надо разобраться с монстрами, взявшими нас в окружение.

Пыл Хасана, собиравшегося меня убить, от вида поверженных воинов поугас. Нас быстро взяли в кольцо, а мы обменялись короткими взглядами мужчин, оберегающих своих женщин и просто подопечных. После чего заняли круговую оборону. Две наложницы и Агнес встали в центре, оказавшись под защитой Альфачика, пришедшего в себя Гоши и нас с османским генералом. Ещё и Нахх в разодранном кимоно присоединилась к нам.

Испуганным голосом она произнесла:

— Я думать, они больше не хотеть меня насиловать. Они хотеть меня съесть… Живой я им не даться!

Я пожал плечами, ощутив, как она встала сбоку от меня.

Как будто нас будут спрашивать. Обезумевшие твари и правда плотоядно облизывались, глядя на нас. На всех. Их вожделение переросло все мыслимые границы, и своих жертв они хотели просто поглотить. В буквальном смысле.

Внезапно на нас плотным пологом опустилась тишина. Сперва в уши словно ваты набили, а затем начали пробиваться звуки. Треск пожаров, сбивчивое дыхание девушек и ровное Хасана. В ушах застучало сердце. Похоже, оставшиеся янычары либо погибли, либо бежали.

Словно по щелчку, безумцы одновременно набросились на нас. С рычанием, визгом и треском раздираемой ткани их костюмов распухшими мышцами. Первого подбежавшего врага я снёс молотом. Второго ударил топором, но он остановил зеленеющее лезвие рукой. Тогда я пнул его в живот, и он отлетел назад.

— Затыкайте им рты! — крикнул я остальным инструкцию, как убить ниндзя. Хотя вряд ли выживший осман меня понял.

К несчастью, это просто, когда такой противник один. А сейчас на нас нападало около трёх десятков человек. Непростая задача.

Альфачик мощной молнией отправил одного противника в полёт, другому вцепился в руку и мотнул головой в мою сторону. Намёк я сразу понял и приложил его молотом, вбив в бетонный пол. Следующим ударом топора должен был шею ему перерубить, но в итоге врага в очередной раз просто откинуло.

С другой стороны меня прикрывали Нахх и Гоша. Оживший паук ловко ускользал от атак, иногда забирался на потолок и оттуда плевался паутиной, закрывая глаза, рты, спутывая ноги. Это давало возможность главе клана Лунных цветов запускать свои лепестки, отталкивающие тварей.

Со спины сражался Хасан. Я видел его лишь мельком, когда во время боя случалось повернуться к нему лицом. Его золотые доспехи сияли причудливой вязью османских рун. Он орудовал сразу двумя саблями. К несчастью, они тоже не могли ранить врагов.

Из центра, где собрались девушки, Агнес прикрывала то одного, то другого. Она орудовала двумя пулемётами, длинными очередями сбивая атаки монстров с их траектории, отталкивая врагов и всячески им мешая.

А монстры атаковали без перерыва. Накатывали, как волны в бурю на маленький маяк. Откатывались обратно, будучи отброшенными нашим оружием, поднимались и вновь нападали, рыча и клацая зубами.

Здание в котором мы сражались, быстро превращалось в груду обломков. Вскоре, чтобы нас не завалило, пришлось отступить на улицу, где преимущества у нас не было совсем. Сражение затягивалось.

Топор и молот в моих руках пели, рассекая воздух и нанося сокрушительные удары. Барабанная дробь пулемётов Агнес отзывалась звоном в ушах. Грохотал гром и трещали разряды, когда Альфачик выпускал сноп искр в монстров, заставляя их танцевать под действием электрических разрядов. Струилась блестящая паутина Гоши.

Прозрачные лепестки Нахх врезались в её обезумевших соклановцев со звуком, с каким бьёт капель с крыши по листу жести. И последний вклад вносила замысловатая ругань османа. Я видел, как ему несколько раз отрывали конечности. Но вместо крови из обрубков стекал серебристый песок, и конечность вновь отрастала. Он подхватывал упавшее оружие и продолжал бой.

Победить силой против силы у нас не выходило. Слишком их было много, а нас мало. Альфачик уже начал хрипло дышать, паутина Гоши с каждой атакой становилась всё слабее, и противник всё легче разрывал путы. Агнес материлась, спешно забивая в пулемётную ленту патроны.

На востоке небо начало светлеть. Вместо палаточного города остались лишь тлеющие в сумерках угли. К первым лучам солнца всё будет кончено. Так или иначе.

В моей голове созрел план. Ну как план… Рисунок плана.

Выстрелами из револьвера отбросил сразу четверых врагов и прокричал:

— Агнес, прикрой!

Сам сделал несколько шагов назад, выпуская гоблиншу вперёд себя. Её пулемёты, снаряжённые свежими лентами, загрохотали, выпуская рой свинцовых светлячков. Я же схватил Нахх и затащил её в центр круга, где сжались в комочек наложницы Хасана. Я обхватил японку за талию и наклонил к земле, будто мы танцуем танго и я собираюсь её поцеловать.

— Ч-ч-что? Прямо с-с-сейчас? — с округлившимися раскосыми глазами спросила она, подумав о том же самом.

— Ага, размечталась, — буркнул я, перенося в руку зелье маны.

Зубами вырвал пробку и влил жидкость в распахнутые от удивления губки.

— Закрой нас, как своих людей в катакомбах! Сейчас! — крикнул, отпуская японку, и повернулся к тварям.

Один красноглазик как раз опасно приблизился к Агнес. Ударом молота опять отшвырнул его подальше.

— В круг! — крикнула Нахх.

И мы сбились кучнее. Кроме Хасана. Он ни хрена по-русски не понимал. Поэтому пришлось дёрнуть за шкирку, чтобы его султанская задница оказалась под действием защиты японки. В ту же секунду от врагов нас отделил серебристый барьер в виде цветочного бутона.

Враги тут же начали дубасить огромными кулаками по лепесткам, отчего барьер задрожал и подёрнулся рябью.

— Я долго не продержаться! — крикнула японка с перекошенным лицом. Она стояла в центре нашего маленького круга, вскинув руки вверх. Два потока лунного сияния текли вверх, переходя в барьер.

— Продержаться! — рыкнул я так, что у неё сразу прибавилось сил. — Запускай их по одному!

Повинуясь моему приказу, один лепесток отлетел и внутрь пролезли сразу двое.

Блин, сказал же по одному.

Одного взял на себя Хасан, а второго — я. Топором сделал ему подсечку и уронил оземь. Тут же насел сверху, прижав коленями руки. Осман краем глаза видел, что я делаю. Двумя ловкими ударами сабель он направил противника сначала в одну сторону, затем в другую. Ноги японца запутались и тот упал. Хасан и его прижал к земле.

— Гоша! — крикнул я.

Паук подскочил ко мне и щедро напихал в лицо монстру паутины. Затем подскочил к противнику османа, но тот уже справился сам. Врезал кулаком в челюсть ниндзи-токсикомана, и в тот же миг его рука превратилась в поток песка, мигом забившего дыхательные пути врага. Вскоре перед нами лежали два высохших и скукожившихся трупа. Из их ртов вышли струйки красного пара и растворились в воздухе.

Мы с османом обменялись короткими кивками.

К тому времени твари умудрились пробить один из лепестков, и внутрь влезли ещё двое, прежде чем Нахх смогла закрыть брешь.

Альфачик с Гошей первыми приняли удар на себя. В одного вторженца-токсикомана врезалась молния. Она била его достаточно долго, чтобы он рухнул, сотрясаясь в судорогах. Хорошо хоть электричество действует на этих ублюдков. Второй кинулся к Нахх, но его ногу опутала паутина, и он упал. Паук тут же подскочил к нему и принялся заматывать в кокон.

Однако тварь разорвала путы и отбросила паука. Но тут уже я подскочил и сунул ему в рот зелье морозного взрыва. Коротким ударом в подбородок заставил челюсти сжаться, разбив колбу. Лёд вспучился голубым цветком с рваными лепестками и закупорил глотку монстра. Со вторым в это время расправился Хасан.

Я с удивлением обнаружил, что тренировки Сергея Михайловича дали свои плоды. Враг явно был сильнее нас, но мы быстро сработались. Особенно если учесть, что Хасан не понимал ни по-русски, ни по-японски, а сражались вместе мы впервые. На следующей троице прорвавшихся врагов я уже буквально спиной чувствовал спину боевого товарища. Да и остальные спины, честно говоря, тоже.

Даже Агнес внесла свою лепту. Пока я отвлекал одного противника на себя, она забралась ему на спину, отбросив пулемёты, и сунул в пасть руку. Зелёные пальчики гоблинши тут же заполнили рот врага и вылезли через нос. Он пытался её скинуть, но она использовала Инсект на полную катушку, пружиня от земли и барьера, как надувной мячик.

Дальше всё пошло как по маслу. Чем меньше становилось врагов, тем проще Нахх было удерживать барьер и пропускать их по одному к нам внутрь.

Под конец остался всего один враг. Самый крупный.

— Исама… Мой самый верный воин… — с тоской произнесла японка и закрыла глаза, чтобы не видеть, как мы с ним разделываемся.

Что поделать? Либо он, либо мы.

К слову, с ним пришлось повозиться. Меня он по пояс в землю втоптал, а потом принялся за Хасана. Тот то и дело терял свои конечности, превращал их в песок и тут же возвращал обратно. Но в конце концов и этого врага мы одолели совместными усилиями. Когда я выбрался из земляного плена, Альфачик подкрался сзади к монстру и лёг. Я подскочил и толкнул Исаму. Отступая, он споткнулся о Лютоволка и рухнул на спину.

Тут же подскочили мы с Хасаном и прижали его руки к земле. Гоша мигом оказался над грудью врага и напустил ему паутины в рот. Нам пришлось как следует попотеть, чтобы удержать бывшего ниндзя. У меня из рук аж снова чёрная паутина проросла в землю, припечатывая руку твари.

Вскоре всё было кончено. Нахх присела возле тела и закрыла глаза мёртвого соклановца.

— И что теперь? — тихо спросила Агнес, оглядывая поле боя.

А смотреть там было уже не на что. Кучи тел мёртвых османских солдат заполняли пространство бывшего лагеря. Большинство обгорели до неузнаваемости. Даже угли уже потухли, только кое-где курился дымок. От здания, в котором мы укрылись, остались только обломанные зубья стен.

Кусок земли, на котором мы сражались с японцами, был весь покрыт рытвинами и воронками от ударов. Бой вышел столь долгим, что у меня гудели руки, а сил почти не осталось. Молот и топор вибрировали от натуги. Я даже вышел из Инсекта, чтобы сэкономить остатки сил, и выпил сразу три зелья для восстановления маны.

Я столкнулся взглядом с османским генералом. Он, только что с облегчением улыбавшийся, одним прыжком разорвал между нами расстояние на несколько метров. Спасённые наложницы спрятались за его спиной, а в его руках блеснули сабли. На мятой золотой броне засияла османская вязь. Хасан решительно произнёс:

(осм.) — Русский воин, я благодарю тебя за спасение моих женщин. Но я знаю, зачем ты здесь. Чтобы убить меня и остановить вторжение наших войск. Сам видишь, от нашего войска мало что осталось. Чтобы завершить дело, осталось лишь убить меня. Но не бывать этому! Клянусь, если ты поднимешь на меня оружие, я убью тебя!

Долгая и пространная для меня вышла речь. Я не понял ни слова. Оглянулся на японку, та покачала головой. Видимо, знала только два языка. Или османский не входил в сферу её интересов. Скорее всего последнее. На Ближнем Востоке своих ассасинов хватает.

— Блин, чё, опять сражаться? — скривилась Агнес, взвыв справа от меня. — У меня патроны кончились! И я устала… Хватит с меня приключений на сегодня.

Я хмыкнул и ничего не сказал. Глядя осману прямо в глаза, перенёс оружие обратно в кольцо, перезарядил барабан револьвера и сунул в кобуру. А затем развернулся и пошёл. Просто куда-нибудь подальше отсюда. С направлением потом определюсь.

— А мы что, всё-таки не будем сражаться? — поравнялась со мной Агнес.

— Нет, — сказал я, не оборачиваясь, но чувствуя на спине удивлённый взгляд бывшего врага. — Я боевых товарищей не убиваю.

Если Тарасову или Императору нужна смерть этого человека, пусть сами этим и занимаются. Или ищут другого исполнителя.

А на моей карьере наёмного убийцы можно ставить крест.

* * *

«Нет, ну ты видел? Видел⁈» — сходила с ума в моей голове дриада.

Три золотые птицы Рукх летали высоко над нашими головами.

«Видел, Маша, видел. Я там был!» — несколько раздражённо отвечал я.

«Эх! Хотела бы я там оказаться… Жаль, только под самый конец смогла посмотреть битву. В следующий раз возьмёшь меня!»

Ещё одна любительница приключений. Я покачал головой, перешагивая через бревно, упавшее поперёк тропы.

«Тоже угонишь самолёт, чтобы тебя сбили из зенитки?» — со смешком спросил дриаду.

«Нет. Вот подрастут мои птенчики, и буду летать на них! Это же так здорово! Сражаться с османами, спасать свою родину…»

Я не удержался от ухмылки. Раздвинул рукой плотные еловые ветки и держал их, пока не прошли Агнес, Нахх, Альфачик и Гоша. Японка ушла с поля боя с нами.

«Эта родина дриад не особо жалует, Маша…» — как можно мягче попытался напомнить я.

«Да, знаю… Но ведь родину не выбирают, верно? Даже не так. Родину. С большо-о-ой такой буквы 'Р», — довольно рыкнула дриада. — «К тому же что-то мне подсказывает, что благодаря тебе это скоро изменится».

Понятия не имею, с чего Маша это взяла. Но решила, значит решила. Я в её голову не лезу. В отличие от неё, но то издержки нашего способа связи.

«Долго ещё?» — спросил я, уходя от темы разговора.

«Почти пришли. Точно не нужно сказать полковнику Дрёмину, где вы? Он хочет послать агентов, чтобы вывести вас».

«Нет. Где-то там есть предатель. Не хочу, чтобы вместо отряда для эвакуации нас ждал очередной отряд наёмников. Сами выберемся, а ты поможешь».

На этом наш разговор с дриадой временно закончился. А вскоре между разлапистых еловых веток проглянула гладь воды. Раздвинув их, мы вышли на берег небольшой речки, которую золотили лучи солнца. Я объявил привал и разжёг костёр.

Мы шли уже больше половины дня, постоянно меняя направление, заметая следы, спускаясь и поднимаясь вброд по небольшим речкам, чтобы сбить со следа возможную погоню. Хотя дриада, глядя на всё сверху, утверждала, что погони нет. Но бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Небо и правда было чистым, безоблачным. Здесь солнце было теплее, чем сейчас в Пятигорске. Всё-таки мы находились южнее. Ужин из сухих пайков, которыми щедро поделились османы (хоть они об этом и не знают), взбодрил и поднял настроение. Порции оказались большими и щедро приправленными специями. Правда, Гоше с Альфачиком такая еда пришлась не по нраву. Лютоволк обчихался, а паук отправился в лес — искать дичь повкуснее.

Агнес и Нахх использовали привал, чтобы привести себя в порядок и умыться. Гоблинша обошлась без ран, а вот японке досталось. Всё тело в царапинах и синяках. Но при этом всё такое же безупречное, и без единого лишнего волоска. Я бы этого не знал, но глава клана, как и Агнес, кстати, разделась прямо перед моими глазами и вошла в воду.

Я устал. От боя и дневного перехода. Поэтому не стал отказывать себе в удовольствии и услаждал свой взор прекрасными девичьими телами. Бледным, словно никогда не видевшим солнца, со спортивной попкой и узкой талией, прикрытыми водопадом тёмных волос, и зелёным, с аппетитным формами, напоминающим песочные часы. Вдохнул всей грудью речной воздух.

Хорошо…

Через полчаса обе девушки, чистые и с влажными волосами, сидели и сохли возле костра. Японка с царственной осанкой укладывала волосы в пучок, в который втыкала металлические иглы. Где она их прятала, я вообще не представлял. До этого я не видел их у неё. С другой стороны, может, просто не замечал.

— Я спас тебя, Нахх, — заговорил я. — Так кто заказчик?

Японка вздохнула и, не меняя положения тела, искоса взглянула на меня.

— Я не мочь сказать. Не мочь показать. Не мочь написать. Я погибнуть, если сделать это.

— Р-р-р… — не выдержал я и тихо рыкнул. — Тогда не стоило тебя спасать. Толку-то от такого спасения? Ни информации, ничего.

— Ты не мочь не спасти меня, Дубов. — По её изящным губам скользнула улыбка, а раскосые глаза лукаво сощурились. — Это приятно. Ты спасти меня не для того, чтоб убить.

Я молчал.

Заморская зараза подловила меня. Что сказать? Женщины — моя слабость.

— Я должна идти дальше сама, — снова заговорила японка. — Спасение не аннулировать контракт, но собрать новый отряд занять много лет. А смерть заказчика аннулировать контракт. Указать на него мочь лишь случайность.

С этими словами Нахх поднялась и поклонилась, склонив голову и вытянув руки вдоль тела.

— Аригато, Дубов-сан, — мягко произнесла она, повернулась и пошла обратно в лес.

— Иди уже, Нахх, — буркнул ей вслед.

Её шаги были маленькими, но быстрыми, деревянные туфли шуршали галькой. На границе леса девушка протянула руку к затылку и вынула одну из серебристых игл. Волосы рассыпались шёлковым потоком по рваному и грязному кимоно. Что-то со звоном упало на камни.

— Сама её прибью, если эта мымра заграничная вернётся убить тебя, — хмыкнула Агнес, а потом ткнула меня в бок. — Эй, Коль, ты чего? Выглядишь так, будто призрака увидел.

А я и правда молчал, глядя на то место, где только что ступали ноги японки.

Кажется, я всё-таки узнаю, кто стоит за покушением на меня.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 8

Content

Барон Дубов 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Неприятно пахло горелым кофе. Три чёрных дула уставились на меня. Трое мускулистых парней двухметрового роста нахмурились, ожидая, когда я сделаю свой ход. Только вместо хода я собирался им кибитки разнести. И плевать, что с ними князь Тарасов. Никто не смеет вламываться в моё жилище и наставлять оружие на меня или на моих друзей.

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene