Матабар V

Пролог

+ Глава 1

Просторный кабинет приветливо встречал теплое, летнее солнце, заглянувшее с коротким вояжем в обычно серые и неприветливые к незнакомцам владения Метрополии.

Широкие окна, протянувшиеся от блестящего, намытого, лакированного паркета вплоть до лепнины, прячущей карнизы высокого потолка, были настолько чисты, что практически сливались с цветущим садом, вид на который открывали единственному обитателю.

Тот сидел за роялем и медленно, спокойно, перебирал клавиши, извлекая спокойную, ненавязчивую мелодию. Та сливалась с лучами солнца, игравшимися на бесконечных корешках книг, заменявших кабинету стены — настолько много их здесь скопилось. Книги лежали аккуратными пирамидами на полу, стопками ютились на единственном письменном столе и послушными рядами верных солдат выстроились среди бесчисленного множества полок и стеллажей.

Двери, по форме напоминавшие окна, бесшумно открылись и в кабинет вошел невысокий человек с немного непропорциональной фигурой, из-за чего отдалено напоминал куклу, сбежавшую прямиком из детского театра.

— Мой господин, — склонился он в низком поклоне.

Тот, к кому он обращался — высокий мужчина в изящном фраке и белых перчатках, не сразу отвлекся от своей игры. Лишь несколькими мгновениями позже он плавно и легко, как птица крылом, взмахнул ладонями и отнял пальцы от белоснежных клавиш.

— Вы смогли отыскать тело Тантовой? — спросил он голосом столь же певучим и мелодичным, как и струны его рояля.

— Нет, мой господин, — низкий человек выпрямился. — Наши люди полагают, что её останки успел забрать кто-то другой.

Музыкант промолчал. Какое-то время он молча разглядывал собственный сад, подставив лицо лучам летнего солнца.

— Продолжай, — произнес он через какое-то время.

— Наши голоса во Второй Канцелярии сообщают, что не знают, находятся останки у них или нет.

— Вряд ли, — спокойным, ровным тоном, возразил музыкант. — Если бы наши недруги нашли её тело, то нашли бы и Ключ. А значит мы бы об этом точно узнали.

— Да, мой господин, скорее всего именно так, — снова поклонился слуга. — Мы подозреваем, что тело находится у кого-то из Шести. Может быть, они хотят что-то получить со своей, если позволите, находки.

— Что-то получить… — в голосе музыканта прозвучала легкая ирония. — У них в руках оказался, как бы глупо это ни звучало, но ключ от всей Империи… Найди его, мой верный слуга. Это наша приоритетная задача. Без Ключа нам придется использовать запасной план, чего бы мне не очень хотелось делать.

— Да, мой господин, — прижав ребро ладони к груди, вновь поклонился низкорослый человек.

— А теперь сообщи мне хорошие новости.

— Да, мой господин, — слуга надел монокль и открыл небольшую записную книжку в кожаной обложке. — Гранд Магистр Аверский, как мы и рассчитывали, передал в завещании все свои исследования Гильдии Магов, так что уже скоро мы получим к ним полный доступ. Вопрос лишь в мотивации нужных людей.

— Постарайтесь решить данный нюанс деньгами, — музыкант протянул руку и стянул с кофейного столика свежую газету. — Жаль, конечно, что нам пришлось убрать Эдварда с доски, но он воздвиг вокруг своего разума слишком высокие и в равной степени утомительные стены из глупого патриотизма… Через несколько лет юный Эдвард со своим военным опытом и мастерством стал бы для нас слишком серьезной проблемой… Впрочем, если не получится купить нужных людей, слуга, то действуйте тонко. Не стоит сразу угрожать их семьям. Попробуйте найти компромат и… впрочем, мне нет смысла объяснять тебе твою собственную работу.

— Я всегда благодарен вам, мой господин, за ваши советы и наставления.

— Старый друг… за прошедшие века меня не прекращает удивлять не только твоя змеиная изворотливость, но и сладость речей… Продолжим о делах. У нас есть уверенность, что нужные нам документы находятся в списке переданного Гильдии Магов?

— Да, мой господин, — слуга поправил монокль и перелистнул страницу. — По нашим сведениям, Аверский оставил все свои гримуары и записи, без исключения. Во всяком случае наши люди не смогли найти в записях Гражданских дел каких-либо расхождений. Все закончилось, мой господин, весьма успешно. Эдвард Аверский убран с доски и не сможет помешать нашим дальнейшим планам, а все его исследования и наработки, в скором времени, окажутся в наших руках.

— Что же, могу только похвалить тебя, мой слуга, за эту находку с Леей Моример. Как и всегда, даже спустя века, твоя манера игры не перестает меня восхищать.

— У меня был лучший учитель, которого только можно пожелать, мой господин.

— И снова лесть, — со спины не было видно, но, кажется, лицо музыканта тронула улыбка.

— Я лишь констатирую факт, мой господин, — слуга закрыл записную книжку и глубоко вздохнул. — Но в игре появилась неожиданная фигура, мой господин.

Ненадолго в кабинете повисла тишина.

— Ты про юного Эгобара?

— Да, мой господин, — не стал отрицать слуга. — Год назад мы уже вели с вами этот разговор. Вы тогда сказали, что потомок Арора не представляет для нас угрозы и…

— И ты сомневаешься в моих словах, слуга? — голос музыканта не сменил своей спокойной интонации, а сам силуэт даже не дрогнул, но… — Или же ты считаешь, что я был не прав?

… но слуга мгновенно рухнул на колени и так сильно прижался лбом к полу, что едва не заставил трещать рейки старинного паркета.

— Мой господин, я ни в коем случае не хотел, чтобы…

— Поднимись, мой верный слуга, — перебил его музыкант, дернув газетным свертком вверх и, порыв ветра с легкостью, будто пушинку, вздернул низкорослого человека на ноги, а затем еще и пригладил образовавшиеся на костюме складки. — Прошли века, но, как и прежде, спешишь пасть на колени… Полагаю, что пес, обученный служить, даже когда больше не осталось и следа от его клетки, все еще помнит, как выполнять команды…

— Мой господин, — глубоко поклонился слуга. — Я не смею оспаривать ваши решения. Мне не ведома вся глубина вашего замысла. Я лишь ваши руки и ваши глаза. Простите мне мою минутную фривольность.

И снова тишина, нарушаемая неслышной игрой лучей света на клавишах рояля.

— Арор Эгобар… как утомительно это имя. Сколько раз он вставал у меня на пути… и даже когда все уже почти получилось с юным Яковым, Арор сумел разглядеть мою ловушку…

Слуга молчал. За прошедшие двести лет он хорошо уяснил, что порой, рядом с его господином, стоит держать язык за зубами.

— И вот его нет, а я все еще вынужден сражаться с его призраком. Прости мне, мой верный слуга, мимолетное заблуждение, вызванное надеждой на то, что, наконец, путь к достижению заветной цели свободен от преград. Видимо судьбой крови Эгобар начертано вставать предо мной… Я признаю, что Ард Эгобар действительно обладает достойным потенциалом.

— Мой господин, мы знаем сразу несколько его уязвимых пятен. Семья в Дельпасе может и находится под защитой второй канцелярии, но за несколько лет мы сможем найти в этой стене бреши.

— Может и найдете… но если кровь Эгобар сильна в этом дитя, то поразив его близких, мы, своими собственными руками, лишь закалим эту необработанную сталь… Нет, мой верный слуга, на данный момент удар по данному, как ты любишь выражаться, пятну, создаст больше проблем, чем принесет пользы.

— Он связал себя крепкими, обоюдными узами с дочерью Орман.

— Орман? Родственница губернатора Шамтура?

— Да, мой господин. Дочь.

— Что же… это хорошо… пока что, Шамтур нужен нам сильным, а его губернатор должен быть сфокусирован на своей работе, а не на душевной травме, но поставь фигуры на доску так, мой слуга, чтобы мы всегда могли использовать этот ход. Однажды он уже сработал с Арором, может быть сработает и с его потомком.

— Хорошо, мой господин, но это займет время.

— У нас все еще есть несколько лет в запасе, слуга. Работай вдумчиво и неспеша. Мы не торопимся. Обидно будет споткнуться в самом конце.

— Да, мой господин, вы правы.

— Сосредоточь внимание на Ключе, слуга. На данный момент это наша приоритетная задача. Нам нужно то, что он отпирает. Это сильно упростит задачу и избавит нас от необходимости использовать вторую заготовку.

— Да, мой господин, — в который раз повторил низкорослый человек. — Но, возможно, нам придется воспользоваться фигурами, которые мы поставили на поле в партии Шестерки.

— Значит мы ими воспользуемся, но тонко. Если должна пролиться кровь, то пусть все будут уверены, что она пролилась в качестве следствия совсем иных причин. Никто не должен знать, что мы ищем Ключ и что он вообще существует.

— Юный Эгобар его, скорее всего, видел.

— Может и видел… — вздохнул музыкант, подпирая подбородок свободной рукой. — Но он не знает, что именно он видел. Хотя ты прав. Один раз я его недооценил. Больше этого не произойдет. Воспользуйся нашими запасными фигурами. Пусть они постараются устранить его с доски.

— Да, мой господин, — слуга снова открыл записную книжку. — Наши голоса во второй канцелярии сообщили о странном движении в архиве.

— В Архиве, значит… Что же, это, рано или поздно, должно было произойти.

— Вы полагаете, что Полковник понял, в какую игру мы играем?

— Вряд ли, старый друг. Если бы Полковник все понял, то мы бы увидели подтверждающие это знаки. Нет. Вряд ли он что-то понял. Но его нюх ищейки воистину великолепен. Так что, возможно, он увидел какие-то части нашей мозаики. Самые уязвимые её точки.

— Живых свидетелей не осталось ни в Горном Хищнике, ни в лабораториях, мой господин.

— Что не мешает им отыскать какие-то следы.

— Мы…

— Не стоит, мой верный слуга, — поднял четырехпалую руку музыкант, обрывая своего собеседника. — За прошедшие два века ты продемонстрировал себя как мой лучший инструмент, но даже самый тонкий нож оставит следы. Их Полковник и попытается отыскать. И, если я правильно понимаю, скорее всего при помощи тех же лиц, которых ты так успешно водил за нос.

— И все же они сумели слишком близко подобраться и к Ключу, и к тому, чтобы раскрыть нас, мой господин. Мы едва было не выпустили Аверского из капкана.

— Согласен, мой слуга. Мы находимся в эндшпиле. И, увы, этот эндшпиль пешечный. Нам остается лишь делегировать и двигать пешки, обеспечив возможность провести одну из них до конечной линии. Думаю, Полковник видит ситуацию точно так же, только с другого рубежа.

— Мы можем одним махом обезглавить их, мой господин. Милар Пнев, Александр Урский, Дин Эрнсон, не говоря уже про Алису Ровневу, все они обладают таким количеством пятен… Я даже представить не мог, что ваш план по неспешному ослаблению Второй Канцелярии приведет к настолько серьезным последствиям. Еще век назад мы бы даже подобраться к ним не смогли бы.

Музыкант лишь усмехнулся.

— Ударить по этим смертным мы всегда успеем, старый друг. Лучше пока давай посмотрим, какие ходы сделает Полковник. Так поймем, что ему известно, а что нет. И, если получится, сможем использовать наши свободные фигуры, чтобы занять его внимание.

— И, одновременно с этим, смахнуть с поля юного Эгобара.

Кажется, музыкант снова улыбнулся.

— Признайся, старый друг, твой порыв как можно скорее избавиться от этого дитя связан с твоей личной историей с Арором.

— Я не задумывался об этом, мой господин, но, возможно, вы, как и всегда, правы.

— Возможно… — повторил музыкант. — Такой же скользкий, как и всегда… Ступай, старый друг. Ищи Ключ и двигай фигуры на их места. Мы ведем в этой партии и пусть так и остается до самого конца.

— Да, господин герцог.

Слуга поклонился и вышел за дверь, а музыкант развернул газету.

Первая полоса «Имперского Вестника», как и всегда, пестрила броским заголовком, призванным послужить глашатаем и причиной, по которой любознательный гражданин расстанется с парой ксо, чтобы узнать последние новости страны. Пребывая при этом в иллюзии того, что прочтя пару строк, получит осведомленность, а вместе с ней и возможность повлиять на что-то.

Какие поверхностные заблуждения, всегда забавлявшие герцога. И прямо по центру, обрамленное тонкими линиями ровных, печатных строк, на него взирала фотография Его Императорского Величества.

Павел IV в привычной, скромной, строгой одежде, состоящей из черного, сшитого на военный, кавалерийский манер костюма, ботфорт и привычной трости, необходимость в которой вызвана протезом.

Он стоял на трибуне и что-то вещал, обращаясь к целому лесу закрепленных на стойках микрофонов и бушующему морю столичных жителей.

« ДОЛГОЖДАННОЕ ОТКРЫТИЕ ПОДЗЕМНЫХ ТРАМВАЙНЫХ ЛИНИЙ И ЕЩЕ БОЛЕЕ ГРОМКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА»

' Наконец, после всех злоключений, которые городу пришлось пережить за последние полгода, Метрополия может обрадоваться не только приходу лета, но и появлению нового способа перемещения. Перегруженные трамвайные линии и вечно ломающиеся зимой трамваи уходят в прошлое, а вместе с ними горожане, в самом прямом смысле, спускаются под землю.

Первоначальный проект должен был связать Проспект Восставшего Царя и Рыночную Улицу, но за полгода бесконечных переносов публичного запуска подземных линий Гильдия Инженеров и Каменщиков не сидели без дела и, наконец, жители Нового Города смогут свободно перемещаться в центр, потому что линии уже продлены до Проспекта Нового Времени, где станция откроет свои двери для пассажиров уже к концу этого лета.

Таким образом подземные линии, открытые лишь парой лет позже, нежели их аналог в столице Селькадо, Радане, становятся самым крупным общественным, гражданским сооружением в мире, протяженностью тридцать четыре с половиной километра и семнадцать станций, формирующий сетку из трех перекрестных линий.

Корона и компании-инвесторы обещают кратное увеличение каждые три года, а к концу десятилетия общая протяженность подземных линий должна составить больше ста километров. У строительных экспертов и экономистов, с которыми наша редакция успела проконсультироваться, возникают сомнения справится ли Корона с новым витком индустриализации.

На первый взгляд современные проекты освоения воздушного пространства, строительства новых верфей, а также транспортная реформа, охватывающая всю страну это серьезный вызов не только для казны, но и для всей промышленности Империи.

Для читателей редакция спешит напомнить, что на данный момент протяженность железных дорог Империи составляет немногим меньше пятидесяти тысяч километров, а Корона планирует, за ближайшие десять лет, увеличить данный показатель вдвое. Уже сейчас, насколько нам известно, достроено три крупных завода полного цикла производства тягловых машин.

Возможно, если Парламент справится с принятием закона о публичных слушаниях принятия бюджета Империи, страна узнает в какую стоимость ей обходится данная промышленная гонка с нашими конкурентами, но даже сейчас по косвенным признакам можно понять, что Корона работает на износ.

Разумеется, вся эта работа, создающая сотни тысяч новых рабочих мест и развивающая нашу Незвездную науку, а так же и Звездные технологии, идет лишь на пользу обществу, но не ясны мотивы подобной поспешности.

Впрочем, в высоких кругах ходит опасения, что подобные темпы индустриализации, завязанной на попытку девальвации национальной валюты для обеспечения субъективного выигрыша в интернациональном торговом сальдо, завязаны на аналогичные процессы, протекающие в Братстве Тазидахиана, Селькадо и Кастилии.

Опять же, неоднократно Высочайший Посол Тазидахиана заявлял, что темпы индустриализации, в том числе и военного-оборонного комплекса Братства, не направлены на юг. Братство лишь опасается все более жестких заявлений со стороны Урдавана. Северяне пытаются инициировать процесс пересмотра договора, регулирующего общее пользование Братства и Урдавана соединяющей их Китовой Гаванью. Наша редакция напоминает, что по Международному Договору о Морской Территории от 237 года от Падения Эктасса устанавливает, что Китовая Гавань является неотъемлемой частью Братства Тазидахиана, которое, за определенную плату, позволяет Урдавану ей пользоваться, но запрещает размещение или присутствие военного флота.

Вот только промышленный потенциал Братства в несколько раз превосходит не только по объему производство то, чем обладает Урдаван, но также и в темпах развития, приближаясь к таковым у Империи, а по некоторым пунктам и опережая.

Возможно, Павел IV хочет войти в историю как первый Император, который добьется технологического превосходства нашей страны над соседями?

Остается лишь гадать. Гадать и наблюдать за ростом биржевых цен на уголь, сталь, дизель, газ, нефть и Эрталайн.

Это что касательно подземных трамвайных линий Метрополии.

А теперь о, не побоюсь данной характеристики, громогласном и шокирующем заявлении Императора. Далее прямая цитата

……

{ '

Начало цитаты.

Для облегчения нагрузки на предприятия и дельцов, на совещании с представителями Гильдий, было предложено перевести обязанность содержания страховых контрактов на плечи короны с обязательным отчислением взносов производств в новый, предполагаемый фонд. Мною, Императором Павлом IV данный вопрос был тщательно рассмотрен, и я пришел к следующему выводу.

Система, которую мы ввели двадцать лет назад, начинает постепенно изживать себя. Страхование, отданное на откуп частным рукам, приводит к тому, что нашим органам исполнительной власти приходится тратить невероятные усилия на борьбу с нечистоплотностью и разного толка махинациями.

Поэтому, приняв во внимание заявление уважаемых представителей Гильдии, я визирую представление Парламенту о создании Фонда Гражданского Здоровья.

Со следующего финансового квартала, каждое предприятие будет обязано перечислять в данный фонд определенный процент своей чистой прибыли, который будет, в свою очередь, рассчитан по прогрессивной шкале.

Данный налог заменит необходимость предприятия заключать прямые контракты со страховыми конторами. Само данное страхование станет для граждан полностью добровольным, потому как, основываясь на средствах Фонда Гражданского Здоровья, который будет наполняться на основе половина-на-половину и на каждый экс от предприятий, Корона вложит свой экс. Так вот. На средствах данного Фонда будет основываться Имперское Индивидуальное Страхование каждого гражданина нашей родины. Вне зависимости от возраста и происхождения. Люди и Первородные.

В каждой больнице и госпитале, построенных за прошедшие десятилетия на средства Короны, будут открыты новые приемные отделения, что создаст запрос в не менее чем семьдесят тысяч новых врачей самых разных профилей. Но, самое главное в том, что уже со следующего календарного года, каждый гражданин Империи сможет быть уверен, что Корона не оставит его в беде и его здоровье и жизнь находятся в приоритете, находятся под защитой. Потому как данное медицинское страхование будет абсолютно бесплатно для граждан.

Частные страховые конторы смогут привлекать клиентов на добровольной основе. Так же, как и построенные ими госпитали и лечебницы. В данном ключе изменений не произойдет. Граждане смогут выбирать, что им больше по душе.

Конец цитаты.

'}

Остается надеяться, что Корона осознает нагрузку на Казну, которую создает. Хотя после экспроприации половины активов компании Бри-и-Мэн, в результате, на мой взгляд, загадочной кончины Тревора Мэн, а так же полного перехода имущества Энса Ортарского, погибшего в том же инциденте, так же в собственность Короны возникает предположение, что средства у Казны найдутся и на новый виток индустриализации с опережающими общемировые темпы, а так же на продвижение политики социального обеспечения самых широких слоев гражданского населения.

Остается только гадать совпадением ли оказалось, что на дирижабле, по иронии врезавшемся в башню Казначейства, находился едва ли не весь цвет оппозиции. Возможно, чуть больше деталей мы узнаем на открытом слушании посмертных обвинений почивших Тревора Мэн и Энса Ортарского в государственной измене, что и позволило Короне начать процесс экспроприации их собственности.

Родственники погибших надеются, что чаша весов правосудия склонится в их сторону, но, учитывая заявления Его Императорского Величества, можно предположить, что у Короны и Черного Дома имеются неопровержимые доказательства и запущенные процессы перехода собственности подозреваемых уже не остановятся. В любом случае, когда Павел IV сделал данное заявление, я впервые за долгое время увидел, как несколько десятков тысяч столичных жителей еще десять минут провожали Императора непрекращающимися овациями. Как всем нам хорошо известно, на протяжении долгих лет медицина являлась больной темой, о который мы часто шептались в тесных компаниях друзей и знакомых.

Стоит отдать должное Короне за столь решительный подход к, простите мне мой каламбур, лечению застарелой раны. Вот только иллюзия того, что данный процесс обойдется для граждан бесплатно, скоро пройдет. Конечная стоимость продукции обязательно включит в себя расход на новый налог. Да, Корона явно пытается смягчить данный процесс изменением подхода к обязательному страхованию, но что-то мне подсказывает что заимствованная из Конфедерации Свободных Городов «прогрессивная шкала налоговой нагрузки», в результате, приведет к тому, что самые успешные из предприятий встретятся с новой, неожиданной нагрузкой.

К чему все это приведет мы увидим уже через несколько лет.

Репортаж подготовил

Старший Магистр Экономических Наук

Эриозем Клочков.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.'

Герцог отложил в сторону газету и, сложив пальцы домиком, посмотрел за окно. Там, в саду, под ласками ветра качались бутоны синих роз.

— Шесть сотен лет минуло с тех пор, как мы начали войну, о мерзкая кровь Агров, — тихо, едва слышно, то ли прошипел, то ли проскрипел, то ли прорычал тот, кто выглядел как человек. — Павел… я совсем не делал на тебя ставок. Но ты сумел выбраться из Фатийского капкана. Благодаря крови Эгобар…А теперь на твоей стороне вновь — кровь Эгобар. Так же, как и тогда, у крепости Пашер, а ведь я был так близок… Забавная ирония… Что же, Павел, раз уж ты и твой мерзкий род все еще жив, то развлекайся. Пытайся. Барахтайся в моей паутине. Так интересней. Мне. А тебе будет чем заняться перед тем, как я прерву род Царей Агров и, наконец, закончу нашу войну. Закончу победой.

Музыкант небрежно смахнул газету на пол и, развернувшись к роялю, продолжил играть.

Глава 1

Арди смотрел на то, как Тесс во сне пыталась закутаться в спальный мешок, будто это не набитый гусиным пухом конверт, а обычное одеяло. У неё, разумеется, ничего не получалось, из-за чего девушка забавно хмурила свой маленький, курносый нос.

Тесс…

Его невеста…

Её лицо порой щекотали высокие травинки, смиренно обступившее временное ложе. Рядом трещал костер, порой отбрасывая искры, тухнущие еще до того, как касались травы или спальника. Несмотря на наступившее лето, ночи в степи все еще могли удивить холодными ветрами. И, чем ближе к Алькаде, тем вероятнее, что они таки удивят.

Ардан повернулся на восток, где солнце поднималось над горизонтом, отгоняя мерцающую драгоценными камнями густую, темную ночь, попутно поджигая степь отрадными отсветами теплого пожара.

Ветер обдувал лицо юноши, прижимавшего к ногам посох, выточенный из ветки родного дуба.

Уже сутки они скакали по степи в компании соколов, парящих в вышине и редких волков, воющих где-то на границе слышимости уха матабар. Ардан, порой, выл им в ответ, чтобы волки знали, что здесь нет добычи, лишь еще один охотник, не ищущий сражения за тропы или пищу.

Арди надеялся, что они, в той же манере, любуясь красотами летних простор, утопающих в полевых цветах и траве, накрытых лазурным шелком высокого неба, без всяких происшествий доберутся к вечеру до Дельпаса.

Надеялся, но понимал, что вряд ли им хоть раз так повезет.

В целом — не зря.

Прошлым вечером он сделал предложение, получив столь вожделенный ответ «да», а теперь сидел на страже. Так же, как когда-то давно, сидел Эргар. И, как говорил Милар, «одно дело знать что-то, а совсем другое — понимать».

И теперь Арди понимал, почему Эргар так делал.

— Арди?

Тесс, щурясь после сна, прикрыла глаза ладонью, спасаясь от метких лучей солнечного пожара, приподнялась на локте.

— Что случилось? — спросила она, мигом сгоняя с себя остатки сна, стоило только ей рассмотреть сосредоточенное лицо жениха.

— С юга к нам движутся всадники, — ответил Ардан, не видя смысла скрывать правду. — Будут здесь через четверть часа.

Тесс, расстегнув пуговицы спального мешка, поднялась на ноги, потянулась и вгляделась в указанное направление.

— Я ничего не вижу, кроме травы, — начала было она, а затем осеклась. — Ох, прости.

Девушка заозиралась по сторонам и подошла к мирно пасущимся лошадям, арендованным в Пресном. Привязанные к колышкам, они щепали траву и ни о чем не переживали.

— Может нам поспешить?

— На этих барышнях мы от них не оторвемся, Тесс, — покачал головой Арди. — У маршалов и бандитов лошади куда быстрее и выносливей.

Тесс, треплющая своего скакуна за гриву, вздрогнула и снова повернулась на юг.

— А там…

— Маршалы.

— Ты уверен?

Арди повернулся в ту же сторону, что и Тесс и слегка прищурился.

— Я вижу их серую, летнюю форму. Так что если это не бандиты, которые маскируются под маршалов, то к нам едут именно они, — Ардан поднялся на ноги, отряхнулся, а затем наклонился и поднял посох.

Камни, ставшие точками в контуре внешнего щита, который он соорудил прошлым вечером, все еще обладали достаточным зарядом, чтобы выдержать несколько выстрелов из винтовки и порядка целого барабана револьвера. Но вряд ли больше.

— Скорее всего они увидели наши следы, — продолжил Арди.

— Но зачем маршалам нас преследовать?

— Понятия не имею, — честно ответил Ардан.

Он хотел добавить, что Тесс не о чем переживать. Потому что, если среди маршалов (или бандитов) не присутствовало Синего Звездного Мага, то переживать действительно не о чем. Кроме, разве что того, что Тесс, возможно, придется стать свидетельницей не самой приятной сцены. И это всего через сутки после того, как они вышли из вагона…

Ну а в том, что маршалы или бандиты могли привлечь на свою сторону трех звездного, военного мага, Ардан не то, что сильно сомневался, он практически не верил в такую вероятность.

Подойдя к своей лошади, Арди запустил руку в походную сумку и, вытащив маленький, дамский револьвер, протянул Тесс.

— Я даю тебе слово, что тебе не придется им пользоваться, — произнес он тихонько. — Но мне будет спокойней, если я буду знать, что он у тебя есть.

Тесс только коротко кивнула и, забрав железо, начала затягивать петли на седле. Она закончила как раз к тому моменту, как шестеро всадников приблизились к их временному «убежищу». Когда невеста Арди поднялась в седло, шестерка уже подъехала к ним.

В плотных штанах, прикрытых кожаными накладками, защищающими от пыли и гнуса. И в серых пиджаках, которые буквально утопали в земляной пыли. Лица с разводами, оставленными все той же землей, лишь изредка смываемой водой. Видимо маршалы уже продолжительное время не приближались к воде, чтобы пополнить запасы. Потому так сдержано относились к трате питьевой воды.

Среди всадников обнаружилось две женщины, что несколько успокоило Арди. Бандиты, за редким исключением, обычно не имели в своих рядах женщин.

От отряда отделился самый старший по возрасту и званию. Судя по погонам — без малого целый Лейтенант. Лет сорока, с щербатой, изрезанной степными ветрами кожей, покрытой слоем меди, пролитой безжалостным солнцем прерий.

И, собственно, столь же безжалостный взгляд карих, глубоко посаженных глаз теперь взирал на Арди. Острый подбородок и высокие скулы лишь дополняли общий образ маршала, чем-то напоминающего хищную птицу.

Перед тем, как маршал допустил бы ошибку, Ардан приподнял посох. В то же мгновение за спиной лейтенанта пятеро всадников вытащили револьверы и взвели курки.

— Пожалуйста, господин лейтенант, остановитесь, — как можно спокойней и миролюбивей произнес Арди. — Впереди, в двух метрах перед вами, находится граница моего Звездного щита. Если вы или ваш конь дотронетесь до него, то… ничего хорошего не произойдет.

Какое-то время маршал молча разглядывал пешего собеседника, затем перевел взгляд на Тесс и только едва ли не через половину минуты, поднял открытую ладонь. Его люди вернули курки в исходное положение, но от Арди не укрылось, что никто из них не убрал револьвер обратно в кобуру.

— Что вы здесь делаете, господин маг? — спросил он и даже голос звучал каркающе.

Не так сильно, как у Цассары, но вполне заметно. Глубокий и хриплый. Видимо в мире существовал кто-то, кто потакал привычке курить даже сильнее, нежели Милар.

По закону, маршал был обязан представиться, предъявить свои документы и обозначить причину, по которой обращается к гражданину. Это по закону. А на деле, если бы маршалы соблюдали подобные правила, то их ряды сильно бы… поредели.

В прериях никто подобной куртуазностью себя не утруждал. И, в равной степени, ни у одного благоразумного человека не возникало желания как-то остро пообщаться с маршалами.

Йонатан Корносский не в счет.

— Меня зовут Ард Эгобар, — представился юноша. — Со мной моя невеста, Тесс Орман. Мы двигались на поезде в Дельпас, но прошлым утром возникла поломка двигателя, так что мы арендовали лошадей в Пресном и двинулись через степь. Если вы позволите, я предъявлю вам наши документы и договор аренды.

У Арди ни имелось ни причины, ни желания вести себя как-то иначе, нежели учтиво и осторожно.

— В летние месяцы? Вдвоем? По прерии? — седые брови Лейтенанта двинулись вверх по складкам низкого лба. — Вы сошли с ума, господин Эгобар? Или у вас есть какая-то веская причина искать смерти себе и вашей спутнице?

— Мы спешим и… — Ардан качнул посохом, что заставило маршалов вздрогнуть. — я достаточно уверен в нашей способности проделать остатки пути в безопасности.

— Спешите, значит…

Маршал скрестил руки, опершись запястьями на рожок седла. Он внимательно следил за каждым движением Арда, попутно не забывая разглядывать лицо, особенно акцентируя внимание на верхней губе юноши.

— Я могу предоставить разрешение на передвижение по Империи, — поспешил опередить очевидный вопрос Арди. — И все мои бумаги, касательно лицензий и других вопросов, которые у вас могут возникнуть в связи с тем, что я отношусь к Первородным.

— Ха… говорите, господин маг, как заправский юрист, — маршал сплюнул на землю. Не потому, что проявлял неуважение, а просто по привычке — во рту часто першило из-за пыли. — Меня зовут лейтенант Ризац Клорко, а там мои люди, — маршал указал себе за спину. — Не буду утруждать вас, господин маг, их званиями и тем набором звуков, которым матушка в детстве кликала… А ваш покой я потревожил по той причине, что в последние месяцы на пути от Дельпаса до Пресного стали пропадать люди. Включая ковбоев на выпасе, переселенцев и даже наших собственных сослуживцев.

Арди нахмурился. Бандиты, обычно, редко когда искали себе лишних проблем, так что старательно избегали что ковбоев, что маршалов, предпочитая иметь дело с караванами переселенцев, сэкономивших на своей безопасности. А еще устраивая рейды на новые поселения, как грибы, растущие вдоль популярных трактов и фермы, которые занимали все больше и больше плодородных земель равнины.

Совсем другое дело…

— Орки?

— Орки, господин маг, орки, — несколько раз кивнул маршал.

— Лошади орков куда крупнее наших, господин маршал. И ни я, ни моя спутница, на них не похожи. Так что я не понимаю, зачем вы скакали за нами пол ночи. И, категорически вас прошу отдать распоряжение вашим людям, чтобы они убрали револьверы обратно в кобуры. У вас нет ни единой причины обнажать оружие в нашем присутствии. Мы не проявляем враждебности и готовы оказать содействие в любом вашем законном требовании.

Лейтенант смерил Арда очередным оценивающим взглядом. Если бы Арди находился в данный момент один, то его нисколько бы не беспокоила манера маршалов вести себя так, будто они в любой момент готовы пристрелить любого, кто вызовет у них сомнения в своей благонадежности (потому что, в прериях, все так и обстояло), но с ним была Тесс. И её спокойствие и безопасность беспокоили Арди куда больше, нежели уклад жизни прерий.

— Убрать оружие, господин маг? — фыркнул лейтенант и в его голос нанесла визит колкая ирония. — Слухи о заносчивости магов вовсе не слухи? Или вы так выделываетесь перед вашей спутницей? Поспешу сообщить вам, юноша, что перед дамами удаль надо демонстрировать совсем в иной плоскости.

— Возможно, маршал Клорко, но я все еще настоятельно прошу вас отдать распоряжение убрать оружие, — настоял Арди. — Вы не предъявили мне никаких документов, так что я никак не могу знать, что вы не сняли вашу форму с тех самых, исчезающих маршалов.

- Да ты совсем охуе…

Начал было кто-то в отряде, но его прервал Клорко.

— Я на своем веку уже видел несколько обладателей крупицы крови матабар, юноша. Вы ведь можете слышать, как бьется мое сердце?

— Могу.

— Тогда вы знаете, что я не вру.

— Знаю.

— Зачем тогда лезете на рожон? Неужели действительно выделываетесь? Вы не похожи на безрассудного идиота, у которого нижний мозг работает лучше верхнего.

И действительно… наверное, даже полгода назад, Арди бы себя так не вел. Но после всего того, что произошло в столице, он начал видеть некоторые вещи под совсем иным углом. И если у него имелась возможность не ставить Тесс под пусть даже и предполагаемую линию огня, он собирался ей воспользоваться.

Но маршал явно спрашивал не из пустого любопытства. В той же степени, в которой Арди не испытывал особого доверия к собеседнику, точно так же и лейтенант Клорко не спешил откланиваться. По какой-то, лишь ему известной, причине.

Арди потянулся к внутреннему карману пиджака и, едва не вызвав вбитые Аверским рефлексы, маршал Клорко молниеносно направил на него револьвер и взвел курок.

— Без лишних движений, нелюдь.

Тесс, все это время молчавшая, едва было сдержала гневный выкрик. Арди этого не видел. Просто услышал как сбилось с ритма её сердце.

Аккуратно, двумя пальцами, Ардан вытащил свое удостоверение. И только на свет появился черный, кожаный чехол для документов, украшенный гербом империи, как несколько маршалов изрядно побледнели лицом. Несколько, но не все.

Маршал Клорко, к примеру, даже бровью не повел.

— Капрал Ард Эгобар, младший дознаватель второй канцелярии, — на сей раз Арди представился полностью. — Зеленая звезда.

— Плащ, значит… почему сразу не представился, капрал?

— Потому что Плащи, маршалы и стражи испытывают взаимную неприязнь, а вы и так на взводе.

Клорко цокнул языком и… так и не убрал револьвера, и не отдал приказа остальным вернуть железно в кобуры.

— Буду откровенен, лейтенант, мне очень не нравится, что теперь вы открыто направляете на меня оружие.

— Буду откровенен, капрал, мне категорически насрать, — скривился лейтенант. — Но, по доброте душевной — каждый раз, перед нападением орков, видят нескольких всадников. Людей. Или полукровок. Выжившие не очень уверены в том, что видели и их слова порой противоречат друг другу.

— Замечательно. Очень рад, что вы ведете расследование, — Ардан убрал удостоверение и, показательно, опустил посох на землю. — Как вы могли убедиться, мы не имеем никакого отношения к предмету вашего интереса. Предлагаю продолжить наше с вами путешествие… в разных направлениях.

— Н-да? — в очередной раз сплюнул маршал. — А я вот предлагаю вам, капрал Эгобар, проследовать за мной на ближайшую станцию, дабы мы могли проверить все сказанное вами. А еще убедиться, что ваша спутница действительно ваша невеста, а не кто-то другой.

Ардан устало вздохнул.

— Вы ведь знаете, что я не вру.

— Знаю.

— И вы и так собирались возвращаться на станцию. У вас пустые бурдюки, а в мешках для провианта только последние остатки уже не очень свежей пищи. Я чувствую запах гнили.

— И снова вы правы, господин Плащ.

Арди поднял взгляд на лейтенанта.

— Вы ведь просто злоупотребляете своим положением, лейтенант…

— Может быть и так, господин маг, а может быть мне не нравится, что на моей земле разгуливает и позволяет себе вольности всякая нелюдь, — без особой злобы, но искренне произнес маршал.

И опять же, будь Ардан один и не спеши он в Дельпас, то спокойно бы отправился следом за лейтенантом Клорко. Он мог его понять. Какое-то время степь терзали клыки орков, а маршалы с ними боролись. Люди с Первородными. Так что маршал просто искал повод отвести душу и, как нельзя кстати, ему попался пусть и совсем иного толка, но Первородный.

Арди не первый раз сталкивался с подобным поведением и успел к нему изрядно привыкнуть.

— Вы ведь знаете, лейтенант, что я имею право использовать против вас любые контрмеры, которые сочту нужным?

— Знаю, Плащ. Но нас шестеро, нелюдь. А у вас лишь две звезды и я что-то не вижу на ваших пальцах накопителей. Думаете, что справитесь со всеми нами? Мне вот кажется, что если вы хоть немного приподнимите посох, то мы тут же пристрелим вас на месте, как собаку. Так что просто выполняйте приказ и следуйте за нами. Хватит вам уже выделываться перед вашей… госпожой.

Ардан посмотрел в глаза маршалу, попутно контролируя свой Ведьмин Взгляд. У него не имелось ни единого желания погружаться в утомленный службой разум Клорко.

— Поверьте мне, маршал, вы не вызываете у меня ничего, кроме незначительного раздражения, которое я списываю на длинную дорогу.

Арди не блефовал. Причем к собственному на то удивлению. Меньше года тому назад, при нападении странных «бандитов» на поезд, когда те то ли перепутали Бориса с ним, а может и нет, Ардан едва не отправился к праотцам.

А теперь он обладал полной уверенностью в том, что даже если кто-то из маршалов и успеет выстрелить, то это, во-первых, станет последним, что маршал сделает в своей жизни, а во-вторых, не повлечет за собой ровным счетом никаких последствий.

Кроме, разве что, как говорил Милар, очередной бумажной волокиты. С другой стороны, кто вообще узнает о том, что произошло посреди степи? Арди может позвать не так уж далеко ушедшую стаю волков и те растащат тела маршалов быстрее, чем тех хватятся на станции.

Почти минуту они с маршалом молча смотрели друг другу в глаза, после чего Клорко поднял раскрытые ладони.

— Простите, капрал Эгобар, видимо у меня совсем дурацкий юмор, который, как известно, вторая канцелярия совсем не понимает. Разумеется, никто вас не задерживает. Но, раз уж вы держите путь в Дельпас, то не будете против, если мы поедем вместе? Наша станция, как вы знаете, в том же направлении.

Ардану не требовалось слушать сердце маршала, чтобы знать, что тот не врал. Опорная станция маршалов данного участка действительно находилась в стороне Дельпаса.

— Нет.

— Что простите? — на сей раз Клорко действительно оказался удивлен.

— Вплоть до самой ночи вы останетесь здесь, господин Клорко, — Ардан приподнял левую ладонь и с его губ сорвалось облачко пара, а по земле зазмеились широкие полосы льда, которые взвились длинными иглами под животами коней. Несколько из них испуганно заржали и поднялись на дыбы, угрожая скинуть всадников, но стоило Ардану произнести на языке зверей. — Вы для меня не добыча, — как те мгновенно успокоились и… принялись жевать траву, чем вызвали еще большее удивление маршалов. — Мне не нужен посох, чтобы… И вы все еще пытаетесь злоупотреблять своим положением. Ваша компания будет неприятна ни мне, ни моей спутнице. Так что убедительно вас прошу, искренне проявляя понимание вашей ситуации и взвинченности, остаться здесь. Просто чтобы избежать какого-то неприятного для нас всех недопонимания.

На самом деле, в разгар лета, посреди прерий, Арди вряд ли бы смог повторно призвать хотя бы самый малый осколок Имени Льда и Снегов, но маршалы-то об этом не знали.

И теперь уже лейтенант Клорко, в той же манере, что и Ардан недавно, показательно аккуратно, двумя пальцами, поднял свой револьвер за рукоять и убрал обратно в кобуру.

Точно так же поступили и его люди.

— Господин Эгобар, — лейтенант Клорко дотронулся двумя пальцами до полы шляпы. — Госпожа Орман. Пожалуй, мы задержимся здесь немного, чтобы перевести дух, а вы езжайте дальше. Увы, у нас не получится провести остаток пути вместе. Наши кони слишком устали.

Ардан молча кивнул и, не переживая, что ему выстрелят в спину, развернулся, дошел до лошади, вскочил в седло и повел поводья в сторону.

Только когда маршалы скрылись за их спинами, Тесс выдохнула и возмущенно воскликнула.

— Это просто невообразимо, Арди! Возмутительно! Какая наглость! Какая низость! В Метрополии… да даже в Шамтуре они уже завтра лишились бы своих жетонов и отправились под суд!

— Да, но это Предгорная Губерния, Тесс, — с немного печальной улыбкой, ответил Ардан.

Тесс еще какое-то время возмущалась, пока они не ускорились и не замолчали, чтобы не откусить себе случайно языки. Остаток пути они действительно проделали в спокойствии, а Арди уже не мог дождаться, когда сможет вновь обнять брата, поцеловать мать и познакомить их с нахмуренной, разъяренной, но такой замечательной невестой.

Спящие Духи!

У него теперь есть невеста.

Звучало как нечто столь же невероятное, как истории прадедушки.

Глава 2

Они обогнули широкое поле и выехали на вершину, некогда, высокого холма, который обвалился многие сотни тысяч лет назад и образовал скалистый берег, нависший километровым, хмурым, морщинистым лбом над Синим озером. Здесь, чуть западнее и выше, как раз и протянулись железнодорожные пути новой ветки, связавшей развязку Пресного с Дельпасом, что позволило в относительном комфорте и такой же относительной безопасности добираться из столицы Империи до центрального города самой большой губернии страны.

Синее озеро, оправдывая свое название, мерцало на солнце серебристыми искрами на пенных барашках легкой ряби, а его лазурные воды будто не отражали высокое небо, а им самим и являлись. Насколько помнил Арди, такой оттенок имел прямую связь с особым составом ила и тех рыб, что здесь обитали.

Подул ветер и Тесс, придерживая шляпу, прикрыла глаза. Она, привстав на стременах, вдыхала полной грудью цветочный аромат степи и влажный воздух. Ардан же не сводил взгляда с неба, где кучевые облака, встречая ранний закат, окрашивались мокрой медью. Где-то там, в вышине, пропел свою песню орел, спустившийся с гор, чьи белые верхушки рвали горизонт на севере.

Арди вытянул руку и прокричал:

— Охотник облачных троп!

Орел взмахнул крыльями, заложил вираж и, по спирали, неспешно опустился вниз. Он сомкнул когти вокруг запястья юноши. Мерно и спокойно вздымалась его могучая, широкая грудь, укрытая коричневыми, плотными перьями. Он то и дело резко поворачивал головой, украшенной тем же оперением и увенчанной массивным, серым клювом.

— Охотник снежных троп, — произнес он голосом гулким, но в то же время свистящим. Как вой ветра, заблудившегося среди горных ущелий. — Ты охотник и я охотник. Среди нас нет добычи. Я ничего не ищу на твоих тропах. Ты и я.

— И я ничего не ищу на твоих тропах, — повторил слова обряда Арди. — Ты и я.

— Зачем ты позвал меня, охотник снежных троп? — спросил орел. — Ты едешь на добыче. Рядом с тобой еще две добычи. Двух ног и четырех ног. Ты хочешь поделиться ими? Я обычно не охочусь на таких. Их любят волки, а не орлы. Разве ты не знаешь этого?

— Я знаю, охотник облачных троп, — ответил Арди. — Я хотел спросить у тебя, если ты готов поделиться знанием с троп.

Коричневые глаза орла, похожие на бусинки, окинули взором степь, после чего тот повернулся обратно к собеседнику.

— Спрашивай, охотник снежных троп. Я поделюсь с тобой знанием, если обладаю им.

— Не видел ли ты в озерах трав и цветов чего-то необычного за последние сны?

Орел взмахнул крыльями и встряхнулся, заставив Тесс вздрогнуть и чуть дернуть поводьями, отодвигая лошадь в сторону.

— Я видел стаи коршунов и падальщиков, охотник снежных троп, которые прежде здесь не появлялись, — не очень довольно ответил орел. — Уже много снов они находятся на границе в несколько путей Духа Ночи. Бродят рядом с логовом двуногих. Из-за них стало меньше живой добычи и мне и моим братьям и сестрам приходится убегать все глубже в озера трав и цветов.

Арди кивнул. Обычно животные избегали мест, где слишком много падали. Когда он учился у Эргара, то старый барс наставлял, что смерть плодит смерть и где пал один зверь, там падут и другие, поэтому не стоит задерживаться у таких мест.

Сейчас же Ард понимал, что звери инстинктивно опасались заразы, болезней и тлетворных микроорганизмов, которые неизменно сопровождали падаль.

— Лесные разливы все чаще гремят железом двуногих, которые валят деревья. А горные тропы меняются под железом все тех же двуногих, которые прокладывают свои странные тропы, по которым бегут их чудовища, дышащие зловонными облаками, — орел снова взмахнул крыльями и бросил не самый дружелюбный взгляд в сторону Тесс. — Скоро нам придется уйти глубже в Антареман и, наверное, потомки моих потомков уже не увидят озера трав.

— Мне жаль это слышать, небесный собрат, — искренне ответил Ардан.

— Таков сон Спящих Духов, горный собрат, — только и сказал орел. — Это все твои вопросы, охотник, прячущийся под шкурой двуногого?

— Остался еще один, — Ардан не знал, хорошая ли идея спрашивать подобное, но не имел особого выбора. — Видел ли ты двуногих детей волков?

«Двуногие дети волков», так, на языке диких зверей, именовались орки.

— Они стали причиной появления падальщиков, — орел подтвердил слова маршала и указал взглядом на юго-восток. — Сюда, в озеро трав, пришла их стая с севера. Она пересекла Антареман, нарушив многие из законов охоты. Если бы все еще было жива твоя стая, охотник снежных троп, дети волков сильно пожалели бы, что нарушили наш уклад жизни, но твоей стаи больше нет и они делают, что хотят. Оставили после себя пожары и кровь лишней охоты. Как неразумные волчата. Теперь они пришли сюда и охотятся на двуногих.

Что-то не складывалось в словах орла. Орки северных равнин и степные орки никогда прежде не делили охотничьи угодья. Их разделяла Алькадская цепь (именуемая Антареман на языке Фае и зверей). И если кто-то и пересекал горы, то только ради междоусобных дрязг или же обмена «невестами», чтобы избежать кровосмешения.

Так что еще при встрече с маршалом Ардан сильно засомневался, что виной недавним событиям, именно Шанти’Ра. Они обитали в глубокой степи и без невероятно весомой причины не появлялись на границе крупных людских поселений.

Предпочитали грабить фермы и охотиться на бандитов и контрабандистов.

Иронично…

Раньше Арди не понимал, почему против Шанти’Ра не отправят армейскую карательную экспедицию, учитывая наличие в Дельпасе военной базы. Но хватило полугода службы во Второй Канцелярии, чтобы осознать — существование Шанти’Ра, как бы это цинично и омерзительно не звучало, не позволяло степи окончательно пасть под властью бесконечных бандитов, контрабандистов, браконьеров и маргиналов.

А это, в свою очередь, обеспечивало возможность постройки железной дороги, что с лихвой окупало кровавую цену, которую платили те десятки, кто пострадал от рук орков.

Вот только, если Арди правильно понимал суть происходящего, то как только расширение дорожного полотна завершится, а вдоль него воздвигнут новые города и поселения, то… из Дельпаса, все же, выдвинется армия и от Шанти’Ра не останется и следа, потому как те выполнят свою функцию.

Причем здесь тогда северные орки?

Потому что сложившуюся систему уравнений легко нарушал дополнительный элемент. Появившаяся из вне переменная. Северные орки. Они перегрузят своим появлением уравнение и то перестанет сходиться в пусть и некрасивый, но довольно простой ответ.

Что заставило северян пересечь горную цепь и оказаться в степи? Событие, которого не происходило с момента падения Эктасса. До рождения Империи орки, пусть и редко, но горы пересекали. Но на протяжении полутысячи лет такого не происходило.

Оставалось узнать последнее.

— Двуногие дети северных волков нападают только на простых двуногих или…

— Все чаще мои глаза и глаза моих братьев и сестер видят, как коршуны и падальщики слетаются и сбегаются к останкам детей волков травяного озера, — орел подтвердил опасения Арда. — Дух моих предков шепчет моему сердцу, охотник снежных троп, что либо грянет кровавая битва среди стай за угодья, либо дети северных волков придут в логово двуногих. Это все, что я знаю. Ты и я.

— Ты и я, — повторил Арди и взмахнул рукой, помогая орлу.

Тот расправил громадные крылья и, поймав перьями потоки ветра, поднялся в воздух и начал постепенно, по все той же спирали, удаляться все выше и выше, пока не исчез среди закатного солнца и облаков.

Ардану очень хотелось верить в то, что это лишь совпадение. Мало ли почему стая северных орков пересекла горы. Не может же все, что происходит в стране, быть так или иначе связано с Кукловодами Пауков.

Вот только, как говорил Милар, в их работе вместо надежды на совпадения лучше рассчитывать на собственную паранойю.

— Это так странно выглядит, — голос Тесс вернул Арди из размышлений обратно в реальность.

Она подъехала обратно на лошади к своему… жениху и, все так же придерживая шляпку, мягко и тепло улыбнулась. Не губами. А глазами. И еще чуть вздернула нос. Арди хорошо знал эту повадку. Так Тесс всегда делала, когда о чем-то беспокоилась, но старалась не показывать виду и надевала маску веселой беззаботности, почти граничащей с таковой у маленьких детей.

— Ты говорил, что умеешь разговаривать с дикими животными, но я не знала, что это выглядит… так.

— Как?

Тесс ответила не сразу, взяв короткую паузу на раздумья.

— Ты дергаешь плечами, поводишь головой в разные стороны, у тебя то сужаются, то расширяются, а порой вообще вытягиваются веретенами зрачки, — начала перечислять она. — Ты морщишься, как кот. Обнажаешь клыки, как-то выпираешь грудь и… если бы я не знала, Арди, то подумала, что это нервный тик.

— Нервный… тик?

— Такое заболевание, — пояснила девушка. — Нам показывали в медицинском институте больных. Обычно это военные или те, кто испытал какое-то потрясение. Выглядит весьма пугающе, кстати.

Наверное, слова Тесс звучали логично… для тех, кто не знал языка зверей. Арди же казалось, что он просто говорит. Точно так же, как в данный момент говорил с невестой.

— Извини, что заставил тебя…

— Ничего ты меня не заставил, — засмеялась Тесс и провела ладонью по предплечью. — Мы едем дальше?

— Да, конечно.

Ардан похлопал кобылу по шее, развернул за поводья вниз по склону и, вскоре, они поехали вниз вдоль скалистого обрыва в сторону виднеющегося вдалеке не очень впечатляющего, на фоне Центрального Вокзала Метрополии, здания железнодорожной станции и, стоявшей неподалеку от него деревянной постройки, чем-то напоминавшей салун Эвергейла.

Конная станция.

И если первое регулярно обслуживали, отмывали от пыли, счищали плесень, вызванную соседством с просторами Синего озера, надстраивали и расширяли, то вот второе… Конная станция, задвинутая на задворки все растущего вширь Дельпаса, выглядела покосившейся, местами с прохудившимся войлоком, которым забивали щели между досками, а еще с исцветшей вывеской.

На её фоне расширенная, с момента последнего приезда Арди, парковка внизу лестницы, ведущей на платформу и к вестибюлю вокзала; и блестящие стальные насосы заправочной дизельной станции выглядели как намек или, скорее, даже обещание того, что пройдет какое-то время. Может десять лет. Может двадцать. И Дельпас будет мало чем отличаться, по своему существу, от Метрополии.

Наверное и конную станцию тоже перестроят, заковав в камень и бетон, замуровав в бездушный асфальт пыльную, вытоптанную в земле дорожку, по которой больше века терли подковы лошади ковбоев.

И, может, только эти самые ковбои, которые в данный момент составляли большинство тех, кто отправлялся в степи, будут приезжать сюда не на автомобилях, а на лошадях.

— Почему мы едем на конную станцию, а не к твоей семье? — спросила Тесс, когда её человеческие глаза смогли разглядеть чем венчалась пыльная тропа.

— Нас встретят у станции.

— Встретят? — удивилась девушка. — Ты, разве, договаривался с кем-то?

— Нет, но думаю в Дельпасе уже знают о том, что поезд сломался, так что господин Садовник будет ждать не на вокзале, а на конной станции.

— Садовник? — Тесс прищурилась. — Ард, ты знаешь, что я сейчас хочу сделать?

Арди не выдержал и засмеялся из-за чего Тесс прищурилась только сильнее и даже немного нахмурилась. Её с Миларом объединяла нелюбовь к манере речи Ардана, когда тот забывал о том, что какие-то факты и связи известные ему, не известны другим людям.

— Прости, — извинился он и начал объяснять в чем дело.

Собственно, объяснение заняло весь остаток пути и, когда на город уже спускалась вязкая ночь, принесшая с собой чуть более, чем просто прохладные и освещающие горные ветра, они действительно встретили Садовника.

В прошлый раз Ардан видел того зимой и Садовник, закутанный в короткую шубу и шерстяные брюки, показался ему немногим старше самого Арди. Теперь, когда оперативник второй канцелярии сменил свой теплый наряд на простые штаны, легкие рабочие ботинки, плотную, льняную рубаху и кожаную куртку, то стало понятно — Ардан не ошибся.

Оперативнику в лучшем случае недавно исполнилось двадцать один, может двадцать три года. И только все тот же цепкий взгляд серых глаз, сквозящий специфичным и очень… непростым опытом старил внешне молодое, пусть и уже морщинистое, лицо Садовника.

Тот курил, прислонившись к пустующей коновязи. Завидев всадников, Садовник приподнял ковбойскую шляпу.

— Господин Эгобар, госпожа Орман, — поздоровался он, когда Арди с Тесс подъехали к зданию.

На ковбойский манер затушив сигарету о подошву ботинок, и выкинул окурок в жестяную банку, саморезом прикрученную к жерди, на которой держался навес.

— Привязывайте лошадей и пойдемте, — он приветливо махнул рукой и, опережая вопрос, тут же добавил. — Мы уже договорились с конюхом, так что не будем терять время. Тем более вы, наверное, устали с дороги.

Тесс немного настороженно отнеслась к словам и самому оперативнику, но Арди, уже хорошо узнавший специфику работы второй канцелярии, ответил тем же жестом (приподнял шляпу), после чего соскочил на землю и помог Тесс спуститься. Не то, чтобы ей требовалась помощь, но Ардан не мог поступить иначе, а Тесс, зная это, не стала отказываться.

Они отвязали свои немногочисленные вещи от седел, и завязали поводья вокруг балки старой коновязи. Седла расстегивать и снимать не стали — к ним уже спешил выбравшийся из темных недр станции, низкорослый, немного тучный и от того переваливающийся с ноги на ногу, конюх.

— Позволите, коллега, — протянул руку Садовник, в чьем голосе отдавало небольшой ноткой язвительности, но не обидной, а скорее, такой, чтобы напомнить их предыдущий разговор.

Ардан не стал отказывать и протянул свой саквояж, оставив вещи Тесс, как того требовали правила приличия, в собственных руках.

Они перешли по новеньким, дощатым мосткам через железнодорожные пути, после чего, огибая вестибюль, добрались до лестницы.

— Как красиво! — не сдержала возглас Тесс.

Да, летом Дельпас выглядел даже лучше, чем зимой. Город, пока еще не павший ниц перед громадами высотных зданий, широким полумесяцем раскинулся вдоль побережья бескрайнего озера. А сейчас, кутаясь в ночную вуаль, пестрил множеством мерцающих огней. Как мертвых, порожденных Лей, так и живых. А сверху, при этом, сияли звезды, завистливо мигающие в такт земным огням.

Узкие улочки, небольшие здания, красивые миниатюрные площади и набережная, упирающая в порт, куда приставали баржи с рудников, карьеров и пунктов перекладки древесины, которую тащили сюда на обработку из Алькады.

Тесс полюбовалась несколько мгновений, а затем они спустились вниз на парковку. Девушка, без лишних подсказок, сама довольно легко и быстро отыскала транспорт второй канцелярии.

— У вас их персонально раздают, наверное, — едва слышно, с легкой усмешкой прошептала она, прекрасно зная, что Арди услышит, а Садовник нет.

И правда… на парковке весьма споро, если знать, что искать, обнаружился далеко не новый, местами покореженный и покрытой въедливой ржавчиной, охочей до тонкого металла, «Деркс».

Садовник открыл заднюю дверь, загружая в багажник саквояж с книгами и небольшим количеством вещей Арди, а затем помог разместить внутри и дорожную сумку Тесс.

— Госпожа Орман, не могли бы вы, если вас не затруднит, — очень учтиво, но весьма холодно, произнес Садовник, ясно давая понять, что это не столько просьба, сколько прозрачный намек. — немного отдохнуть в салоне автомобиля, пока мы с вашим спутником чуть-чуть подышим воздухом.

Учитывая место и семью, в которой выросла Тесс, она не стала задавать вообще никаких вопросов и, в своей привычной манере тонко улыбнувшись, закрыла за собой дверцу. Правда получилось это сделать не сразу, потому что явно захворавший замок не сразу зацепился за слегка погнутую петлю.

В итоге, с третьей попытки, раздался хрустящий металлический звук, а Садовник едва слышно выругался.

— С этим урезанием бюджетов, мы скоро на телегах ездить начнем…

— Возможно, — согласился Арди, вспоминая прошедшие полгода.

Какое-то время они действительно молча стояли и дышали воздухом. Благо что на парковке и на самой станции почти никого не было. Видимо с востока, из-за поломки, никто не ехал, а на запад, в стороне Трех Озер, еще только начали прокладывать пути. В целом, для Предгорной Губернии, Дельпас являлся конечной станцией.

— Вы слегка задержались в пути, капрал, — явно издалека начал Садовник.

— Встретили по дороге маршалов, — в такой же манере, ответил Арди. — Из-за того, что они рассказали, нам пришлось сделать крюк, чтобы не встретить никого лишнего.

— Разумно…

Они снова замолчали. На этот раз пауза продлилась куда меньше и закончилась одновременным:

— Слушайте, капрал…

— Я в отпуске.

Садовник посмотрел на Арди усталым и не очень добрым взглядом.

— В начале осени на стройке железной дороге в Алькаде обнаружили семью северных орков, вырезанных под чистую. Вместе с детенышами…

— Детьми, — довольно резко, машинально, перебил Арди.

Садовник смерил его взглядом и, пожав плечами, спокойно исправился.

— Вместе с детьми… Нам показалось, что удалось быстро разрешить ситуацию. Тем более повинные были пойманы и повешены.

— А кто?

— Браконьеры, что-то не поделившие с орками. Глава семьи работал бригадиром укладчиков из числа своих сородичей.

Да, орков на севере часто привлекали к укладыванию путей. Они могли работать по шестнадцать часов в сутки с силой и интенсивностью, недоступной человеческим работникам. Так что там, куда не имелось возможности привезти осужденных из рабочих лагерей, нанимали орков. За небольшие деньги, разумеется. Но куда больше, чем большинство могло заработать на иных работах.

— Вот только несколько месяцев назад среди их соплеменников пошли слухи, что мы просто замяли дело. И браконьеры здесь не причем. А на самом деле орков порезали их собратья из числа Шанти’Ра.

— Шанти’Ра не поднимаются в горы, — покачал головой Арди.

Степные орки следовали путям предков, как сказал бы Бажен Иорский, « до буквы». А значит свято чтили разграничение территории. И государство об этом прекрасно знало, потому и строило железную дорогу прямо по границе территории Шанти’Ра, чтобы не провоцировать орков, и чтобы те стали невольными стражами процесса, который их же самих, в конечном счете, и запрет в русле цивилизации…

— И все это прекрасно знают, — кивнул Садовник и, сняв шляпу, вытер платком испарину со лба. — Проклятая простуда… подхватил где-то, вот, уже две недели вылечить пытаюсь.

— Если в саду есть нужные растения, то я приготовлю вам хорошее снадобье, господин…

— Сержант Нил Кралис

— Господин Кралис, — закончил Арди.

— Заранее благодарю, — Садовник прокашлялся и вернулся к изначальной теме разговора. — Но на севере нашлись некоторые орки, которые в своих бедах винят кого угодно, кроме своего нежелания подстраиваться под изменившийся мир.

— Это же орки.

— Ну да… Так что, коллега, уже почти два месяца в степи режут друг друга Шанти’Ра и Шангра’Ар.

Ардан резко повернулся к Садовнику. Тот факт, что горы пересекли не просто « какие-то северные орки», а Шангра’Ар несколько меняло дело. Просто потому, что Шанти’Ра, почти девять веков назад, откололись от, как раз-таки, племени Шангра’Ар.

В свитках Атта’нха упоминалось, что во времена Великих Песен, задолго до падения Эктаса, северные орки столкнулись в довольно жестоком противостоянии с эльфами северных лесов. Земель, обрамляющих Великий Ледник и, в данный момент, в большинстве своем находящихся на территории современных Нджия и Тазидахиана.

Орки в той схватке терпели поражение и часть племени хотела сражаться до самого конца, а другая хотела заключить мир. В итоге, благодаря вмешательству Эктаса, почти семилетнюю войну орков и эльфов удалось завершить, но в её результате племя раскололось.

Шангра’Ар винили тех, кто не хотел продолжать ужасную бойну в отклонении от пути предков и изгнали. В итоге те, заручившись поддержкой Эктаса, получили у Матабар разрешение пересечь Алькаду, чем и воспользовались.

Не сказать, что здесь, в южных степях, местные орки встретили своих северных собратьев с распростертыми объятьями. Но, спустя почти тысячу лет, иронией судьбы, Шанти’Ра стало крупнейшим племенем степных орков, подчинившим все остальные.

Вот только о вражде, приведшей к расколу племен, Первородные так легко не забывали. Тысяча лет для них, пусть и все еще громадный, но куда меньший срок, чем для людей.

— И сколько их?

— Шангра’Ар?

Арди кивнул.

— Два месяца назад горы пересекло порядка пятнадцати десятков.

— Полторы сотни⁈ — поперхнулся Арди. — Как вы пропустили такое?

— Они переходили разрозненными группами, — Кралис поднял руки и начал разминать ключичные мышцы. Видимо пытался снять напряжение. — На протяжении почти полумесяца. Тропами не пользовались. Шли через ущелья и леса. Как бы мы их заметили?

Звучало логично. Учитывая бескрайние просторы Алькады и весьма сложную систему горных цепей, ущелий, лесных плато и озерных систем, то пробраться незамеченным с одной стороны не составляет вообще никакого труда. Чем, разумеется, пользовались браконьеры.

— Сейчас их осталось около восьми десятков, — продолжил Садовник. — Большую часть перебили Шанти’Ра, потеряв около двух десятков своих бойцов, кого-то постреляли маршалы, нескольких прикончили армейцы.

Арди промолчал. Если посчитать, то, получается, семью северных орков, что вызвало конфликт между двумя племенами, убили примерно в то же время, когда в столице Пауки, по чьей-то указке, пытались столкнуть лбами Орочьих Пиджаков и северных переселенцев, правда — людей.

Общий знаменатель или просто совпадение?

Арди надеялся на второе.

— Спасибо за историю, но, думаю, город в безопасности.

— В полной, — подтвердил сержант. — На базе находится почти три тысячи военных, не говоря уже про два десятка наших коллег и… И я не должен был вам об этом сообщать. Вы так и не научились контролировать Ведьмин Взгляд?

Арди не стал отвечать, что научился. И не только этому… ему просто требовалось удостовериться, что его семья, при любом исходе ситуации, останется в безопасности.

— Тогда я не вижу причины, по которой вы мне все это рассказываете, — вздернул брови Арди, по привычке почесывая навершием посоха затылок.

Спящие Духи… если в чем профессор Лея и была права, так это в том, что ему требуется избавится от данной манеры до того момента, как он поставит в навершие накопитель. Кристал Эрталайн вполне мог срезать часть его скальпа.

— Нам требуется ваша помощь, капрал.

— Я в отпуске, — напомнил Ардан. — И, тем более, я всего лишь дознаватель третьего ранга в Метрополии. А никак не оперативник или военный маг. Не вижу, чем могу быть вам полезен.

Кралис явно пытался как-то подсластить горькую пилюлю, которую держал все это время при себе. Ардан видел это так же отчетливо, как и наличие в порту сразу шести барж. И, учитывая их посадку, порожних барж. Что весьма нехарактерно для сезона самой простой и активной навигации, когда нет ни льда, ни штормов.

— От вас, коллега, и не требуется ни умений дознавателя, ни магии…

Ардан прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— В последнее время в степи затишье, — Садовник, все же, не сдержался и достал новую папиросу. — Потому что радикалы Шангра’Ар, отступая обратно, захватили погрузочный пункт на севере, почти на границе с Алькадой.

— Лесозаготовительный? — с надеждой в городе спросил Арди.

— Нет, — устало произнес Садовник и затянулся. — Рудный. С кристаллами Эрталайн.

— И сколько там?

— Около тридцати шести килограмм обработанных кристаллов и примерно четыре тонны грубой руды.

Целое состояние…

— Зачем? — удивился Арди. — Это ведь самоубийство.

— Они рассчитывают на выкуп.

— Выкуп?

— Требуют свободного перехода через горы в обмен на то, что не подорвут склад, а вместе с ним… — Садовник, той же рукой, которой зажимал сигарету, помассировал переносицу, из-за чего едва не поджег собственные брови. — Старшего сына губернатора.

Ардан ожидал чего-то подобного. Сам факт того, что орки пробились на склад погрузочного пункта (попутно, скорее всего, отправив к Вечным Ангелам человеческую охрану) не гарантировал им ничего, кроме немедленного и бескомпромиссного уничтожения. Империя, просто ради того, чтобы продемонстрировать свою решительность, привезла бы ствольную артиллерию и сровняла пункт с землей. Богатства на складе никого не остановили бы. Даже наоборот — стали бы наглядным примером будущим головорезам.

Но вот если добавить к Эрталайн еще и взятого заложника. Причем не кого-то там, а целого сына главы Предгорной Губернии, потомственного аристократа — это если и не полностью меняло картину, то, как минимум, замедляло процесс принятия решения.

Ситуация из ведения Губернии, из-за заложника благородных кровей, резко перетекала из местного значения, в государственное. Корона, учитывая заголовки газет, вряд ли захочет в ближайшее время связываться с недовольством знати.

А еще Арди категорически не нравилось не только то, что он все это понимал, а еще и то, что ему приходилось это понимать.

Как говорил Милар — им не стоило лезть туда, где занимались не расследованиями, а политикой.

— Все еще не понимаю, как могу вам помочь.

— Перевалочный пункт уже окружен.

Арди до того резко, что едва не потянул шею, повернулся к Кралису.

— Я так полагаю, что не вами?

Сержант покачал головой.

— Шанти’Ра?

Садовник кивнул, а Арди почувствовал, как под верхней губой вытягиваются клыки и удлинившиеся когти царапают древесину.

— Их глава с ними?

Если там убийца отца, то…

— Глава Шанти’Ра не покидает глубоких степей, — поспешил возразить сержант, видимо прекрасно знавший биографию собеседника. — На него выдан ордер на немедленную казнь без всякого суда и следствия за неоспоримые и очевидные преступления против государства.

И то, что Шанти’Ра использовали в качестве невольных надсмотрщиков и охранников строительства транспортной линии на юге степей никоим образом не меняло картины.

Как же прав Милар…

— Тогда…

— С орками Шанти’Ра их шаман. И он отказывается общаться с кем-либо, — перебил Кралис. — Шанти’Ра настаивают, что имеют право кровавой… как они там говорят.

— Larr’rrak, — произнес Арди на языке степных орков. — Дословного перевода нет, но это что-то вроде кровавого суда над теми, кто пролил твою кровь.

— Ага, — стряхнул пепел сержант. — Здорово. Спасибо. Все равно не запомню… в общем и целом, коллега. Начальство полагает, что у вас может получится с ними договорится ввиду… некоторое общей истории и…

— Общей истории⁈ — не сдержался Арди, чувствуя, что клыки и когти никуда не делись. Видимо сказывалась долгая дорога, маршалы и тот факт, что в памяти все еще были свежи все злоключения в Метрополии и та ночь в степи, когда Шанти’Ра вырезали половину каравана переселенцев. — Вы это называете общей историей⁈

— Умерьте ваши эмоции, коллега, они делу не помогут, — поднял ладони сержант. — Все, что мы у вас просим, и я специально делаю акцент на этом слове. Просим поговорить с шаманом Шанти’Ра. Потому что в противном случае, нам придется накрывать артиллерией сразу оба племени, а у такого… будут последствия. Может не сейчас, но когда-нибудь — точно. И этого никто не хочет. Регион и так сложный. Уровень преступности, в том числе и этнической, здесь один из самых высоких по стране. Добавим сюда массовую казнь тяжелыми орудиями трех сотен орков и получим готовую взорваться бомбу.

— Вы говорили что их там восемьдесят.

— И двести двадцать Шанти’Ра.

Арди впервые задался определенным вопросом:

— А сколько вообще в степях находится орков Шанти’Ра?

— Порядка сорока тысяч составляют само племя и его ветви. И еще столько же рассредоточены по всей степи среди других, родственных им племен, — тут же выпалил Кралис и нахмурился. — Я начинаю подозревать, капрал, что вы, все же, научились контролировать Взгляд Ведьмы. Это закрытая информация.

Но Арди пропустил ремарку мимо ушей. Восемьдесят тысяч орков Шанти’Ра, а их глава в ту ночь явился в лагерь переселенцев самолично, почти на границе с Пресным, да еще и вместе с шаманом? Вот уж что, а данный эпизод точно не выглядел совпадением.

— Но это включая детей, стариков и женщин, хотя, думаю, и они тоже могут держать в руках оружие… в любом случае, мы не хотим давать лишний повод армии и оркам устроить здесь карательную резню.

А именно ей и могло закончиться происходящее. И что это напоминало?

Не замечать сходств между произошедшим и с тем, что случилось у Молотков с Пиджаками попросту не получалось. Даже если сильно постараться. А Арди старался. И сильно.

— Послушайте, господин Кралис, я приехал сюда в отпуск. Приехал с невестой. Познакомить её с семьей. И самому их увидеть. А вы просите у меня… просите помочь вам с Шанти’Ра. Спящие Духи. С Шанти’Ра!

— Поверьте мне, капрал, я вас прекрасно понимаю, — сержант убрал руку во внутренний карман и достал служебную записку. — Возможно это вас убедит.

'Секретность — высшая.

Любой посторонний, читающий это сообщение, попадает под статью 17.п.1.

Сообщение для сотрудника…., служебный номер сотрудника: 14\647−3

Передано от сотрудника.…, позывной сотрудника: «Полковник»:

'Прошу прощения что приходится нарушать мое обещание о вашем отпуске, капрал. Принимая во внимание вашу ситуации, не имею права отдать вам прямого приказа.

Предлагаю вам отвлечься от отдыха на выполнение небольшого задания.

В качестве компенсации:

1. Ваше увольнение будет продлено на пять дней.

2. Вы получите командировочные в размере трех месячных окладов.

3. В случае успешного выполнения поручения вы получите премию в размере полу-годового оклада.'

Конец сообщения.

Арди, узнав почерк Полковника, перевернул записку. Они с Тесс выехали из метрополии почти через неделю после того, как они с Миларом посетили Черный Дом. При этом сама записка была отправлена на третьи сутки. То есть за четыре дня до отправки.

Значит, Ардан действительно являлся запасным планом Полковника. Видимо де-факто руководитель второй канцелярии действительно не хотел прибегать к его помощи.

И вознаграждение очень соблазнительное. При самом благоприятном исходе — без малого двести двадцать пять эксов.

Арди бросил быстрый взгляд в сторону салона «Деркс’а», где сидела Тесс.

Генерал-губернатор Шамтура поставил условие, что они должны через полгода съехать из «Брюса», а значит им потребуются деньги. Много денег. Чтобы снять квартиру в том же районе, где находился бар Пиджаков, придется потратиться. Бюджет на такое удовольствие находится где-то между семнадцатью, и двадцатью пятью эксов в месяц, не говоря уже про задаток. И это если речь идет не то, что про квартиру, а про маленькую комнату.

Двести с лишним эксов сильно бы им помогли и поддержали до того момента, как Арди постарается раздобыть денег. В течении полугода у него не имелось возможности прислушаться к советам Милара и Елены. Времени не хватало.

Но на данный момент беготни (хвала Спящим Духам) по столице не предвиделось, а расследование, если верить капитану Пневу, могло затянутся на несколько лет, включая командировки по стране. А значит Арди мог попробовать продать несколько отваров и мазей в лавку Звездных целителей, чтобы понять, будет ли пользоваться творение искусства Эан’Хане спросом; и, разумеется, наведаться на Рынок Заклинаний, чтобы оценить новые печати; не говоря уже про Магический Бокс.

Арди планировал добавить в свою копилку сразу несколько источников дохода, чтобы быть уверенным… уверенным в том, что слова Пижона, сказанные ему в театре, никак не повлияют на их с Тесс совместную жизнь…

— Ahgrat, - запрокинув голову, обреченно выдохнул Арди и, сложив записку, убрал ту в карман куртки.

— И что это значит, господин Эгобар?

— В данном контексте? Что я согласен вам помочь. Но только помочь. Я переговорю с шаманом Шанти’Ра, но если там появится хоть один намек на неприятности, я мгновенно исчезну.

Арди хотел добавить, что исчезнет он в самом прямом смысле данного слова, но не стал.

— Справедливо, — кивнул сержант. — Передам начальству. А пока искренне благодарю, коллега. Утром через три дня мы с вами прокатимся на базу, а оттуда на погрузочный пункт. К этому времени наши коллеги договорятся о переговорах.

Арди скривился и промолчал.

— А теперь позвольте подвести вас до дома ваших замечательных родственников.

Они сели в машину. Сержант впереди — за руль, а Арди сзади. Разместив под ногами посох, он посмотрел на Тесс. Та сразу все поняла. Без лишних слов. Без каких-либо вопросов. Просто посмотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на Кралиса, затем обратно и улыбнулась. Одними глазами. Слегка вздернув кончик курносого носика.

Так же, как делала каждый раз…

— Когда? — только и спросила она.

— Через три дня.

— Надолго?

— На несколько часов.

— Хорошо, — она слегка сжала его руку. — Но ты останешься мне должен. Я видела, что в Дельпасе тоже есть кинотеатры, а мы с тобой все откладывали. Любопытно же почему все так сходят по нему сума. Давай сходим, посмотрим, что это такое?

— Обязательно, — пообещал Арди.

Автомобиль тронулся, и они покатились вниз по тускло освещенному серпантину. А еще, пока они спускались, Ардан понял, что если бы он сразу согласился помочь, то вряд ли бы увидел какие-то командировочные и, тем более, премию.

И потому что бюджет урезают. И еще потому, что, как говорил Дагдаг, вторая канцелярия не благотворительная организация и если ты где-то сдурил, то сам же и виноват.

Глава 3

Арди смотрел на то, как постепенно приближались дымоходы дома номер семнадцать по улице Каменщиков. Последний (и, собственно, первый) раз он видел его зимой и тот предстал в образе массивной, просторной, трехэтажной, теплой постройки с широким двором. Но какие-то мелкие детали, как и садик, оказались спрятаны. Теперь же Арди мог различить детали.

Теперь он видел, что резные колонны из сосны, которые держали козырек, оформили в виде шишек. Довольно забавно и весьма нетривиально. Видимо архитектору дали возможность поэкспериментировать. А навес на гараже свешивался вниз едва ли не кустистой бровью — настолько он казался массивным и немного неуместным. И ворота на широком засове теперь хвастливо блистали хромированными, вычурными скобами.

Окна с двойными стеклами распахнули настежь и ветер игрался с прозрачным, легким тюлем, выдувая тот на улицу, словно зазывая с собой на прогулку. Дымоходы раздельной сети каминов молчали, что не удивительно.

Белые стены уже успели обзавестись узорами из плюща и следами постоянной борьбы с оным. Ну а садик, несмотря на работу в нем оперативника Второй Канцелярии, выглядел ухоженным. Несколько вишен, пара яблонь и незатейливые цветы, прореженные кустом шиповника и кустом красной розы.

Подоконники цветные… из красного кирпича. Матушка всегда о таких мечтала. В Кавесте, в её родном поселке, их часто смазывали морилкой из-за чего дерево приобретало багряный оттенок. И Шайи к нему привыкла. Увы, для носа матабар морилка сильно портила запах, сохраняя удушливый аромат на долгие годы, так что отец ей редко когда пользовался.

— Арди.

Он обернулся на голос Тесс. Та сидела рядом и сжимала его руку. Её зеленые глаза слегка искрились, а мягкая улыбка выглядела куда теплее прохладного света звездной россыпи, рассеянной по небу.

— Я остановлю чуть заранее, — сержант Кралис нажал на тормоз и припарковался около поребрика на повороте.

Он первым вышел из салона и открыл дверь для Тесс. Тут же ночь, шипевшая горными ветрами, ворвалась в новые для себя владения и взъерошила огненные волосы. Тесс, мягким, плавным движением, убрала выбившиеся пряди и от этого вида, по какой-то непонятной причине, Арди стало легче на душе.

Юноша выскользнул на улицу, помог выбраться спутнице, после чего забрал из багажника её походную сумку и свой саквояж. Посох несла Тесс.

— До встречи, — коротко бросил Садовник и, юркнув обратно в автомобиль, развернулся и помчал в сторону города.

Ардан же, замерев на углу, смотрел на высокое строение, нависшее над небольшим, метровым забором. Рядом стояла Тесс. Какое-то время они молча разглядывали постройку. Вернее — Арди разглядывал. А Тесс… она просто была рядом. Совсем как опора козырька. Красивая, спокойная и такая, без которой козырек обязательно рухнул бы на землю.

— Все будет в порядке, — прошептала она, сжимая предплечье Арди.

А тот… тот не знал, что ей сказать. Он собирался привести в дом человека, которого любил. В этом, как бы подобное заявление громко и пошло ни звучало, он мог себе признаться. Но это его человек. И он ставил всех остальных перед простым фактом её появления. А вдруг… а вдруг…

И тут Арди вспомнил то, с каким взглядом Тесс смотрела на север, в сторону Шамтура.

Её, скорее всего, терзали точно такие же мысли.

Люди…

У звериных стай, как и у матабар, все было куда проще, но в то же время, по все той же неясной причине, Арди казалось, что у людей, пусть и сложнее, но… правильней.

— Матушка, брат и остальные не знают, что я работаю в Черном Доме.

Тесс кивнула.

— Я догадалась.

— И про садовника они тоже не знают.

— Я догадалась и об этом, Арди-волшебник.

Ардан посмотрел на спутницу. Та все так же тепло улыбалась. Будто общалась с небольшим зверьком, готовым в любой момент отвернуться от неё и убежать обратно в лес. Может так она его и видела?

Арди мог бы узнать, что Тесс думала на самом деле. Достаточно было лишь позволить Ведьминому Взгляду коснуться её сознания, но это стало бы концом их отношений. Не потому, что Тесс бы узнала — нет, Ардан был способен сделать так, чтобы они никогда не узнали. Нет. Дело не в этом. Дело в том, что знал бы сам Ардан.

Кажется, в подобном нюансе заключалась какая-то весьма важная деталь о нем самом и о них двоих, но Арди пока не понимал какая именно.

— Мы можем еще немного подышать воздухом, Арди, — тихо произнесла Тесс ни о чем прямо не говоря, но давая понять, что он может потратить столько времени, сколько требуется.

— Нет, он уже знает, что мы здесь.

— Кто?

Ардан чувствовал, как крепкие канаты, когда-то давно связавшие его сердце, натянулись и запели струнами музыкального инструмента. Его брат был рядом.

— Эрти, — впервые за долгое время, Ардан почувствовал, как его губы тронула беззаботная, почти детская улыбка.

Тесс кивнула и они вместе, под руку, дошли до ворот. А там, открыв калитку на распашку, в легкой одежде, босиком, зарываясь пальцами ног в выкошенную, ухоженную траву лужайки, действительно стоял Эрти.

За последние полгода он почти не вырос в высоту, но изрядно раздался вширь. Никто, ни один человек в здравом уме и доброй памяти, не смог бы дать младшему брату Ардана двенадцать лет. Скорее шестнадцать. Причем большую часть из которых тот должен был провести на тяжелой, физической работе, которую компенсировал обилием красного мяса. Иначе, никак по-другому, массивную фигуру юного, по меркам людей, Эрта было не объяснить.

И все же, вот он. Почти метр девяносто ростом, весом около восьмидесяти килограмм, с мозолистыми костяшками, дурным огнем в неглупых глазах и абсолютно шальной улыбкой.

Даже Тесс ненадолго опешила и сбилась с шага. Она явно ожидала увидеть именно « младшего, двенадцатилетнего брата», а не это чудовище.

Они с Ардом смерили друг друга оценивающими взглядами.

— Ты стал похож на высушенную чехонь.

— А ты на раздутую бочку этой чехони.

Эрти улыбнулся и, не заботясь ни о чем на свете, буквально выпрыгнул за ворота и стиснул брата в, без преуменьшения, стальных тисках неприступных объятий.

Ардан, выронив саквояж, оставив в руке лишь сумку невесты, прижал брата к себе. И вновь, как и полгода назад, он почувствовал покой и умиротворение. Как если бы часть его самого, о которой он привык не думать, лишь порой тоскуя и вспоминая, снова была вместе с ним. Рядом.

— Ты и я, брат, — прошептал Ардан на языке предков. — Одна стая.

— Ты и я. Стая мы есть, — на все таком же, корявом и ломанном языке матабар, ответил Эрти.

Они простояли так несколько секунд, после чего отстранились и Эрт тут же подхватил с земли саквояж брата. Причем сделал это так ловко и легко, что Ардан в очередной раз усомнился в том, что дедушка вкладывал в слова о « спящей крови Эрти» тот же смысл, что и все остальные.

Во всяком случае, Эрт был похож на кого угодно, только не на нормальное, человеческое дитя.

— Госпожа Орман, — произнес он предельно «взрослым» и от того очень комичным и смешным тоном.

Ладно, действительно, как бы ни выглядел его младший брат, он, все же, оставался ребенком…

— Можно я буду обращаться к вам по имени? — напыжившись, как индюк, будучи на несколько голов выше самой Тесс, а шириной плеч достаточной, чтобы Шайи пришлось надставлять для него пиджаки, Эрти выглядел настолько комично, насколько это в принципе возможно.

— Конечно, Эрт, — едва сдерживая необидный смех, произнесла Тесс. — А можно я буду называть тебя Эрти? Или тебя так называют только твои друзья?

Брат шутки не понял и тут же сник.

— А вы не хотите считать меня другом? — он выглядел так, будто у него весь мир с ног на голову перевернулся. Ребенок… в теле вышибалы если и не из числа Пиджаков, то уж Молотков — это точно.

— Конечно хочу, — спохватилась Тесс и, привстав на цыпочки, протянула руку и погладила каштановые волосы Эрти.

Видимо и она сама на короткое мгновение забыла, что перед ней вовсе не взрослый человек, да и, возможно, не человек вовсе…

— А, ну хорошо тогда, — снова засиял, не хуже Новогодней елки, Эрти. — Давайте… давай палку этого доходяги. Или, думаешь, он без неё ходить не сможет?

Тесс смерила Арди смешливым, ироничным взглядом.

— Пожалуй, он справится.

— Да? Что-то я сомневаюсь. Ты его, наверное, через силу кормишь.

— Порой бывает. Но, обычно, твой брат с этим сам справляется.

— Серьезно? А я вот помню, как в детстве…

Эрти, забрав у Тесс посох, с саквояжем в руках, повел невесту брата в сторону дома, а Арди… Арди шел позади них и чувствовал, как тепло растекается по груди. Такое уютное, густое, как одеяло из детства.

Он смотрел на то, как его брат весело что-то говорил Тесс, а та смеялась и не выглядела ни взволнованной, ни обеспокоенной из-за того, что рядом с ней находился такой же странный и ненормальный, как и её собственный жених.

— … и матушке пришлось буквально напоминать Арди, чтобы тот отвлекся от своих книг и, наконец, поел, — закончил Эрти, когда они поднялись на крыльцо.

— Да, — закивала Тесс. — В это я могу поверить.

Не успел Эрт коснуться дверной ручки, как бесшумные, хорошо смазанные петли провернулись, и створка отворилась, открывая вид на просторный холл. На пороге стояла его матушка.

Шайи.

За прошедшие полгода она почти не изменилась. Выглядела все такой же посвежевшей и помолодевшей, с изгладившимися морщинами и вернувшими цвет и густоту волосами, разве что у глаз и у уголков губ добавилось несколько складочек. Совсем маленьких, но, все же, не дававших забыть, что Шайи в этом году исполнится тридцать семь лет. Пройдет всего три года и с точки зрения государственного аппарата, Шайи станет пожилым гражданином со всеми вытекающими привилегиями и ограничениями.

Как бы сильно не улучшила спокойная и размеренная жизнь в Дельпасе физическое состояние Шайи, но его мама, мама Ардана, старела. Необратимо и бескомпромиссно.

Что-то колкое, холодное и неприятное, на секунду прорезав одеяло из теплоты, укололо сердце юноши, но он отмахнулся от этого чувства, не давая тому испортить долгожданную встречу.

Тесс элегантно обозначила книксен.

— Госпожа Брайан, — с неподдельным уважением, произнесла она.

Их взгляды — взгляды Тесс и Шайи пересеклись всего на мгновение. Арди в этот момент предельно ясно понял, что имела ввиду Тесс, когда сказала, что его общение с зверьми выглядит для неё странно.

Точно так же странно для Эрти с Арди выглядело общение их матушки с зеленоглазой певицей. Те не сказали друг другу ни слова, ни издали ни единого звука, никак не продемонстрировали эмоции через мимику или жесты. Просто встретились взглядами. На долю секунды. И сказали друг другу столько, сколько могут сказать друг другу лишь две женщины, любящие по-разному, но любящие одного и того же мужчину.

И если до этого взгляда на крыльце стояли две друг другу незнакомые женщины, то после него…

— Госпожа Орман, — произнесла Шайи с такой домашней заботой, которая прежде не распространялись ни на кого, кроме как на членов семьи.

— Если вам будет удобней, то можно просто Тесс, — ответила девушка, в чьем тоне уважение сменилось глубокой симпатией.

Эрти с Арди переглянулись и облегченно выдохнули.

Все было в порядке.

— Пойдемте скорее, ночь уже на дворе, — замахала рукой Шайи, приглашая в дом.

И как только за Арди закрылась дверь, он поставил на пол дорожную сумку и, сделав несколько шагов, обнял матушку. Аккуратно, стараясь в порыве чувств сдержать силу и не сломать хрупкие кости и не раздавить матушку. Но обнял сильно, будто хотел забрать с собой все то, что упустил за минувшие полгода.

Шайи ответила тем же.

Теперь Арди понял, почему в историях прадедушки всегда подчеркивалось, как сильно отличаются объятья матери от объятий возлюбленной. Казалось бы — одно и то же движение, но такое разное. Совсем другое.

Она пахла так же, как и всегда. Мукой и ежевикой. Домом. Родительским домом. Самым первым его домом. Еще до того, как он нашел другой, который еще только предстояло построить и сберечь.

Наверное, так выглядит взросление, да? Когда объятья матери становятся чем-то, по чему начинаешь тосковать, понимая, как сильно они отличаются от всего того, что мир так беззастенчиво бросает тебе в лицо.

Арди хотел что-то сказать, но тут ему в ногу врезалось маленькая аномалия. Без номера Питомника и без ярлыка особенно опасного создания, но все такая же неугомонная.

— Где. Моя. Игрушка⁈ — с паузами между слов, прижимаясь головой к поясу брата, звонко проголосила прибежавшая Кена. — Где. Мой. Мишка. Клыкастый⁈

Вот уж кто вырос за полгода, так это Кена, но, хвала Спящим Духам, выросла она ровно настолько, насколько полагалось обычным, человеческим девочкам, из-за чего, на фоне своих братьев, выглядела совершенно комично.

Да, у них действительно была странная семья.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Ардан и, наклонившись, расстегнул замок саквояжа, откуда вытащил сверток из плотной, коричневой бумаги, обмотанный бечевкой.

— Держ…

Не успел он договорить, как Кена выхватила из его рук подарок и, плюхнувшись на пол прямо там, где стояла, насупилась и, прикусив кончика языка, приступила к распутыванию узлов.

Ардан мысленно вздохнул. Она прикусывала кончик языка точно так же, как и он сам. Вернее — как их матушка… точной копией которой Кена даже не думала переставать являться. И это опять вызывало ощущение холодного укола, который, как и пару минут прежде, Арди мысленно отбросил как можно дальше от себя.

— Здоровяк, к твоему сведению, появляться на пороге можно не только вечером или зимой, но и в нормальное, приличное время.

Келли, вот кто за полгода изменился сильнее прочих. Он попросту… раздобрел. На несколько размеров. И не только в объеме талии, но и по всему телу. Куда-то пропала резкость и грубость шерифа Эвергейла, спрятавшись под мягкостью, пусть и приправленной словесной грубостью, преподавателя кадетского корпуса.

А еще Келли начал лысеть. Лоб поднимался все выше и все сильнее стремился принять форму полумесяца, обрамляя становящиеся жидкими волосы.

— О, кажется я знаю откуда все это, — бывший шериф хлопнул себя по животу. — видимо твое добро. С письмами вместе пришло.

Ардан пожал плечами и первым протянул руку. Келли хмыкнул и ответил крепким рукопожатием.

— Рад видеть тебя, здоровяк.

Ардан с удивлением для себя обнаружил, что…

— И я тебя тоже, шериф, — ответил он.

Келли снова хмыкнул, после чего повернулся к Тесс.

— Госпожа Орман, с вашего позволения позвольте пригласить в наше не совсем скромное жилище. Уж извините, баронесс мы прежде не встречали, так что если где-то что-то не так, вы говорите сразу.

— Господин Брайан, — все тем же книксеном, ответила Тесс. — Спасибо большое, что согласились меня принять. Госпожа Брайан, — она повернулась к Шайе. — У вас просто невероятно уютный дом и очень красивый сад. Я чувствую, как на кухне пахнет поздним ужином… Прошу прощения, если из-за нашей задержки вам пришлось провести время в ожидании. Госпожа Брайан, если я чем-то могу помочь на кухне или в столовой, то позвольте мне пару минут, чтобы отряхнуться от дорожной пыли и я в полном вашем распоряжении.

Шайи с Келли переглянулись.

— И что она нашла в Клыкастом остолопе. Он так красиво и умно говорить не умеет, — озвучила общие мысли Кена и, наконец, справилась с узлом. — Ого! Это же действительно мишка! Мягкий такой! Как облачко!

И её беззаботная радость от обладания игрушкой, вкупе с первой фразой, заставила всех присутствующих улыбнуться и засмеяться, а Арди почувствовал, как холодные пальцы Тесс, прежде с силой сжимавшие его предплечье, напоминая то, как утопающий хватался за брошенную ему веревку, постепенно теплеют и расслабляются.

Да. Определенно. Волновался не он один.

* * *

Арди поглаживал распущенные, рыжие волосы. Он пропускал их между пальцами и те шелковыми нитями струились по запястью. Как застывшее пламя, спутавшееся и разметавшееся по подушкам.

Разумеется, ни матушка, ни Келли не допустили бы, чтобы в их доме незамужняя девушка и не женатый мужчина оказались в одной комнате и, тем более, в одной постели. Какие-либо другие нюансы и понимание того, что они сюда приехали в одном купе и до этого жили в одной квартире в Метрополии их, закономерно, не волновали.

Там — это там, а здесь — это здесь. Тем более семнадцатый дом по улице Каменщиков принадлежал Шайи с Келли. Здесь их правила. И их уклад быта. И Арди с Тесс это уважали. Уважали в достаточной степени, чтобы провести данную ночь вместе не открыто, а тайком. Когда закончился приветственный, полный смеха и рассказов, ужин, то Арди укутался в мглу и, бесшумно, не издавая ни единственного звука, пробрался в гостевую комнату, где разместили Тесс.

— Они кажутся такими близкими, — прошептала Тесс.

Улегшись на его плечо, развернувшись спиной к жениху и лицом к окну, она прижалась к нему всем телом и не сводила взгляда с окна. Там вновь брезжил рассвет. И вновь он заливал драгоценным металлом вечно белые пики Алькадской цепи, протянувшейся на серии.

— Я знаю, что это обман зрения, — продолжала тихонько шептать девушка. — И чем больше горы, тем ближе они выглядят, но все же… — она замолчала ненадолго. — Сколько бы нам пришлось до них добираться?

Арди дышал ароматом весенних цветов, распускающихся у ручья и мало о чем думал. Когда он обнимал Тесс, то чувствовал в голове приятную пустоту. Не утомляющую и удушающую отсутствием мыслей, а скорее прохладную и отрезвляющую, позволяющую отдохнуть от всего, что творилось во внешнем мире. Таком странном и кажущимся совсем неуместным. А еще очень далеким. Он находился где-то там. Вдалеке. И чтобы попасть в него требовалось пересечь порог их комнаты. А этого так не хотелось.

— Десять дней верхом в том же темпе, в котором мы ехали сюда, — ответил Арди. — Или от двух до трех дней на поезде, в зависимости от того, новый двигатель или старый.

— Значит шесть дней чтобы съездить туда и обратно, — выдохнула Тесс. — Мы не успеем.

— Не успеем, — согласился Арди.

Она потерлась щекой о его плечо, напоминая кошку, которая устраивалась поудобней, а Ард просто вдыхал аромат её волос и пропускал их через пальцы, попутно обнимаю невесту. На её пальце все так же темнело старинное, простое кольцо. И Тесс нисколько не заботилили ни простой фасон, ни дешевый металл, ни отсутствие камня в потрескавшемся и развалившемся «ложе».

— А как будут горы на языке Матабар? — спросила она.

— Все горы или Алькада?

Она дернула плечиками:

— И так и так.

В памяти Арди пронеслись сцены прошлого, в которых Атта’нха учила его читать свитки на разных языках, переводя те на наречие Матабар, которому обучила своего ученика в самую первую очередь.

Спящие Духи, как же многому волчица успела его научить всего за шесть лет.

— Горы будут Ant’ae, а Алькада — Antareman, но это слово заимствовано из языка Фае.

— А как будет небо?

— Небо будет — Lishaer.

— Лишаэр, — повторила Тесс. — Звучит очень… знаешь, как журчание воды. То стихающие, шипящее, то рычащее и громкое.

— Так и есть, ты абсолютно права, — Арди нежно поцеловал пламенную макушку. — Это из-за того, как формировался язык матабар. Небо отражается в воде.

— Формировался язык… расскажи, пожалуйста, — она забавно засопела носом в сгиб его локтя. — Мне нравится, когда ты рассказываешь что-то такое.

Ардан провел пальцами по её спине. Едва-едва касаясь кожи. Девушка выгнулась дугой, сильно сжав пальцами его руку.

— Все языки, за исключением языка Фае, — он провел ладонью ниже, чем позволяли правила приличия. — формируются, как понятийное описание окружающей действительности. Потому и первые языки являются логографическими.

— Лого… графическими… это… как? — с придыханием, спрашивала Тесс.

— Письменные символы изображали целое слово — понятие. Затем уже, в течении естественного прогресса, их стали непроизвольно сокращать. Сперва до слогов, затем до звуков, которые теперь известны как буквы.

Она перевернулась на другой бок и запустила руку ему в волосы. Так близко, что он мог почувствовать её дыхание на своем лице. Её зрачки расширились, почти закрыв собой изумрудную радужку, а Арди все падал и падал в эту совсем не страшную, пусть и темную, бездну.

— Продолжай, — произнесла она едва слышно.

— Язык матабар, как и язык северных эльфов, является не смысловым, а имитационным. Он имитирует звуки природы, из-за чего не имеет своей логографической формы, потому как не имеет смысла придумывать отдельный символ для природных объектов, — Арди чувствовал её руки на своем торсе, но все никак не мог отвести взгляда от глаз. — Северные эльфы в последствии использовали для своего наречия письменную форму лесных эльфов, обитавших на границе современных Фатии и Империи, а вот Матабар перешли к наскальной живописи и…

— Я говорила не об этом, когда просила продолжать, — перебила Тесс и сомкнула их губы поцелуем.

Он притянул её ближе и…

В дверь постучали.

Обрученные замерли, так и не разорвав тесных объятий. Будто оба надеялись, что им показалось. И что на самом деле никто в этом далеком мире не спешил помешать их маленькому, укромному уголку, в котором лишь запах степи, принесенный ветром через открытое окно и еще смятые простыни.

Но в дверь постучались еще раз.

— Арди, — из коридора донесся голос Эрти. Он звучал с заминкой и явно неловко. — Тебя матушка просит вниз. Помочь с рубкой мяса — папа воду в колодце набирает. Что-то с генератором. Водопровод зачах.

Ард с Тесс переглянулись. Оба едва-едва сдерживались, чтобы не дать волю глупому, нервному смеху.

— Эрти, дорогой, ты перепутал комнаты, — стараясь выдержать как можно более нейтральный тон, громко ответила Тесс.

Судя по звукам, Эрти явно переминался с ноги на ногу и хотел как можно быстрее спуститься по лестнице вниз.

— Я чувствую его запах за дверью, Тесс, — произнес он так, что Арди буквально воочию увидел, как его брат заливается пунцовой краской. — А еще ваша… твоя комната, Тесс, находится прямо под спальней родителей. И… вы не очень тихие. И… Вечные Ангелы! Все! Я вниз!

И он пулей пронесся по коридору, а затем гулкими барабанами застучали массивные рабочие ботинки по надрывно стонущим половицам лестницы.

Теперь уже Тесс, постепенно, как варенная свекла, покрывалась красными пятнами. А Арди, в отражении её глаз, увидел, как точно такими же пятнами покрывается и его собственное лицо.

— О Светлоликий, — просипела она, зарываясь лицом в подушку. — Какой позор… какой позор…

Арди, будто выброшенная на берег рыба, молча хватал ртом воздух.

— Ты можешь стереть всем память? — прозвучало приглушенное мычание откуда-то из недр подушки.

— Возможно… наверное… в теории… может быть я смогу что-то продумать, но…

— О Светлоликий… лучше просто иди вниз. Дай мне здесь спокойно умереть со стыда.

— А мне где умирать со стыда?

— Внизу!

И она спихнула его с кровати, после чего резким движением закуталась в одеяло, откуда все так же доносились панические молитвы Светлоликому. Обрывистые. Тесс не помнила их наизусть.

Арди, поняв, что весь удар ему надо взять на себя, схватил разбросанную на полу одежду, нацепил ту, нелепо приправ около зеркала и вышел за дверь. На лестнице он вспомнил про волосы и попытался их пригладить, но без воска те выглядели, как и всегда — до того волнистыми, что почти кудрявыми и взъерошенными как шерсть барса, уставшего от длительного перехода по горным тропам.

Как же он мог забыть, что одна из двух гостевых, расположенных на втором этаже, находились аккурат под спальней матушки с её мужем.

О Спящие Духи…

Внизу, в холле, маленькая Кена валялась на ковре и играла со своим новым другом, которого назвала Гута. Это сперва вызвало у Арди удивление, но затем он узнал, что Эрти рассказывал сестре про говорящие, деревянные игрушки, с которыми разговаривал в детстве его старший брат. А самому Эрти об этом рассказала Шайи.

Вот такая забавная цепочка событий.

И да, Арди пытался хоть как-то отвлечься от того, что произошло.

На просторной кухне, разделенной от обеденной зоны столом для готовки, в домашнем платье, поверх которого надела серый фартук, уже трудилась Шайи. В духовке пахло ароматное жаркое из кролика, на плите пыхтели закипающие кастрюли под суп и кашу. А судя по ингредиентам на разделочных досках, то Шайи собиралась приготовить мясной суп из дикого кабана и кашу с отрубями.

Да, в Эвергейле они и подумать не могли, что у них разом может готовиться столько разнообразных, мясных блюд. Да еще и с самыми разными продуктами. Не говоря уже о том, что поодаль будет стоять массивный, пузатый, выглядящий сродни металлической бочке, самый настоящий рефрижератор. Только сейчас открытый нараспашку и пустующий.

— Келли несколько часов назад перенес продукты в ледник в подвале, — Шайи отвлеклась от шинкования пучка укропа и кинзы. Она подняла на Арди взгляд далеко не добрых, скорее даже сердитых глаз. — Должна ли я уточнять, что ночью так сильно шумел ветер в каминной сети, что мы не слишком-то выспались.

— Я…я…я…

— Арди, — Шайи отложила нож и взяла в руки скалку. — Видишь вот это?

— В-вижу, — с заминкой кивнул Ардан.

Порой в этой мягкой, спокойной и очень улыбчивой женщине, все же проглядывалась жена Алькадского Егеря, которая была готова в любой момент вскинуть на плечо ружье, или же взять в руки топор и начать махать им в сторону, где из леса раздавалось рычание волков, собирающихся навестить их курятник.

Да, сейчас, после стольких лет, та молодая девушка уже почти не появлялась на свет, но все же…

— Если бы не кольцо твоего прадеда на её пальце, сынок, то это скалка оказалась бы на твоей спине. И очень, очень надеюсь, что мой намек тебе предельно ясен и ты перестанешь позорить меня, своего отца и прадеда, — Шайи сверлила его горячим, полным праведного гнева, взглядом. — Мы тебя не так воспитывали.

— Да, матушка.

— Хорошо. А теперь помоги мне, пожалуйста, с рубкой мяса.

Арди старательно вслушивался и принюхивался, но, кажется, Эрти умотал во дворе, где помога…

— И хватит дергать носом и ушами, — едва ли не прорычала Шайи. — Твой младший брат убежал к Келли помогать набирать воду на день.

— А…а! — спохватился Арди и указал себе за спину в сторону двери, ведущей в подвал. — Я могу посмотреть генератор и попытаться починить водопровод. Это займет всего несколько часов… ну может день. Да… до вечера, наверное, провожусь, но…

— У нас все еще действует страховка и через несколько часов приедет инженер из обслуживающей компании, — оборвала его мать нахмурившись еще сильнее прежнего. — Так что у тебя не получится сбежать от ответственности за свою беспардонность. Бери нож для рубки мяса и займись уже делом.

Поняв, что спорить бесполезно, Арди вздохнул и подошел к рабочему столу. Он открыл шкафчик и достал фартук. Надел через голову и ловко повязал бантик за спиной. Вооружившись ножом с массивным, широким лезвием, он достал из ведра со льдом несколько костей с мясом.

Суп варился на кости, и с них требовалось срезать крупные части мяса, которое можно либо потушить, либо сварить, либо пустить на кашу. Мелкое можно и оставить. А еще, перед тем как пустить в кастрюлю крупную кость, на которой и сварится суп, можно порубить мелкие и полчаса отварить в кипящей воде, чтобы бульон стал более густым и сытным.

Арди помнил этот рецепт с самого детства. Шайи часто его использовала, чтобы накормить семью. Дешево и сытно. А еще хватало надолго. Идеально подходило для Эвергейла.

Примерно через десять минут совместной готовки Шайи перестала дышать пламенем и метать искры из глаз, а её дыхание выровнялось.

— Я понимаю, что в Метрополии совсем другие нравы, сынок, но… — произнесла она мягко. — Вы же еще не женаты.

— Да, матушка.

Еще пару мгновений их молчание нарушал лишь звук ножей, касавшихся деревянных разделочных досок.

— Ты уже предложил дату?

— Мы еще не съездили в Шамтур и…

— О Светлоликий, Арди! — Шайи закатила глаза, что как за столько времени исследований данной темы уяснил Арди — могло означать что угодно. — Ты должен выбрать дату до общения с господином Орманом. И предложить дату Тесс. Ты этого еще не сделал?

Ардан мысленно выругался на языке Фае.

— Я… не знал.

— О Светлоликий, — покачала головой Шайи. — Это моя вина… я тебе никогда не рассказывала таких вещей. Их обычно рассказывает отец, но… хорошо, что вы с Келли хоть сейчас немного общаться начали… Бедняжка Тесс… выбери дату и предложи.

— Да… спасибо, матушка.

Они еще какое-то время молча готовили, а потом начали болтать. Через четверть часа Арди начал чувствовать, как кровь постепенно отливает от лица, а мысли перестали скакать в голове лихорадочной чехардой. Сердце успокоилось.

Шайи спрашивала про учебу и про Метрополию, Арди рассказывал все, что мог рассказать. А сам спрашивал про Эрти, Кену и Келли.

Келли действительно нашел свое место в образовательном учреждении. Работа с юными умами стала для него чем-то вроде отдушины и, что важно, он не чувствовал себя лишним. Все еще занимался действительно важным делом и все еще приносил домой более чем достаточный доход, чтобы содержать семью.

Кена оказалась общительной девочкой, легко находящей общий язык со сверстниками. Один раз, правда, она подралась с каким-то мальчишкой (не из школы, а на улице, потому как Кена училась в школе только для девушек. И только из состоятельных или дворянских семей, но тех в Дельпасе почти не имелось), который решил пошутить на тему того, что у неё брат не совсем человек. В итоге мальчику лечили разбитый нос, а родителей Кены позвали на разбирательства в городскую управу.

Арди вспомнил их с Эрти зимний разговор и мысленно улыбнулся тому, насколько несостоятельной оказалась его тогдашняя метафора.

Сам Эрти в школе не показывал особых успехов в учебе, кроме как на занятиях по геометрии — так называлась новая учебная дисциплина, которую выделили из общего курса математики. Но только для крупных городов, где учителям в школах не требовалось совмещать сразу несколько предметов.

Но, зато, Эрти очень хвалили на стрельбище и в клубе любителей бокса, которые тот регулярно посещал со своими друзьями.

Шайи, разумеется, не знала ничего о том, чем еще Эрт занимался со своими друзьями в свободное время. Арди собирался подробно расспросить младшего брата и убедиться, что все в порядке, но с другой стороны — Садовник бы предупредил. Хотя, учитывая ситуацию с орками, вряд ли сержант Карлис хоть ненадолго задумывался о малолетних недо-бандитах. А вот Арди собирался убедиться, чтобы приставка «недо» никуда не исчезла. Ни сейчас, ни в будущем.

— Сынок.

— Да, матушка.

— Я… мне… мне не очень удобно об этом говорить, — Шайи отложила нож и устало опустилась на высокий табурет. — Если бы был жив твой отец, то он бы сам об этом с тобой говорил.

Арди почувствовал, как кровь опять приливает к лицу.

— Матушка, может поговорим о твоем саде и…

— Ты знаешь, что у нас с твоим отцом не было проблем с тем, чтобы завести детей, — Шайи явно долго собиралась с духом, чтобы завести данную тему, так что не собиралась сдаваться. — Но обычно у Первородных и людей с этим возникают… так скажем… затруднения. Кроме, разве что, орков.

Арди не стал говорить, что уже слышал подобное от Аркара. Да и вообще не очень хотел упоминать свое довольно-таки близкое знакомство с одним из лидеров подпольного мира Метрополии.

— Но если у вас какое-то время не будет получаться, то тебе стоит обратиться… — Шайи явно собралась с духом и выпалила. — К Старшей Матери.

Арди едва было не поперхнулся. Сам факт того, что Шайи знала словосочетание «Старшая Матерь» уже поражало в достаточно мере, чтобы удивиться. Старшая Матерь — так Первородные называли женщину-знахаря, которая сопровождала рожениц и наставляла молодых матерей. Что-то вроде шамана племени, только с совсем иными функциями.

— А откуда ты знаешь?

— Твой прадедушка рассказывал, — ответила Шайи. — Ты был маленький, Арди. Гектор мог неделями пропадать в Алькаде. Мы с твоим прадедушкой часто сидели на кухне, пили чай и он рассказывал мне о жизни Первородных. Я тогда не понимала зачем, а сейчас мне кажется, что он делал это на всякий случай. Чтобы если что, я могла рассказать тебе.

Арди непроизвольно вспомнил слова Цассары о том, что Арор всегда поступал своеобразным образом, но почему — не знал никто, кроме него самого.

Прадедушка предполагал, что в жизни Ардана может не остаться ни Гектора, ни его самого? А еще он пытался разорвать братские узы с Эрти и заявил, что кровь младшего брата спит. Хотя сейчас становилось очевидно, что, как минимум, физиология Эрти полностью отвечает статусу полукровки матабар.

Или это все профессиональная деформация дознавателя второй канцелярии и, как это часто бывает, запутанным вопросом совсем скоро найдется очень простое объяснение?

— Старших Матерей матабар не осталось, но прадедушка говорил, что в трудные времена, когда междоусобицы твоих предков заходили слишком далеко, подходящих девушек горных племен отправляли на обучение в степи к оркам, так что ты сможешь спросить у них.

— Мы пока не думали о детях, матушка.

Шайи подняла на него ласковый и немного насмешливый взгляд. Нежный, щадящий, но смотрящий как на не очень разумного человека. Такой взгляд, которым может посмотреть только мудрая женщина и только на мужчину.

— Ты пока не думал о них, — поправила Шайи, сделав ударение на первое слово. — А Тесс женщина.

— Она любит петь, — попытался уйти от темы Арди. — И хочет выступать на сцене.

— Женщины, в отличии от мужчин, сынок, могут желать несколько вещей сразу… Или ты ни разу не видел, чтобы она с радостью играла с детьми?

Арди вспомнил сцену у кафе-мороженного.

— Можешь даже не отвечать, — опередила его матушка. — И это тоже, дорогой, то, о чем тебе следует позаботиться.

Спящие Духи… как там Невий охарактеризовал взрослую жизнь?

Мысли о старом приятеле резко выветрились из головы Арди. Отложив нож, он повернулся в сторону открытого окна и принюхался. Среди запаха дизеля, издаваемого заглушенным двигателем припарковавшегося у ворот грузовичка, он различил весьма знакомый аромат. Аромат скошенной травы и чернил.

Так пахла…

— Госпожа Брайан, — отводя взгляд в сторону, произнесла спустившаяся Тесс, все еще чуть пунцовая из-за стеснения и неловкости. — Могу ли я чем-то вам помочь с домашними делами?

— Конечно, дорогая, — настолько тепло и радушно, насколько это вообще возможно, засветилась Шайи. — Можешь пока нарезать…

— Матушка.

— Что, Арди?

— А чья фирма обслуживает ваш генератор?

Шайи уже собиралась ответить, но закрыла рот и чуть устало вздохнула.

Ну разумеется.

Как же иначе.

Генератор семьи Брайан обслуживала компания, в которой работал старший брат Анны Полских. И, судя по всему, и сама Анна, потому как именно она пахла скошенной травой и чернилами.

Глава 4

Дверь открылась и на пороге прихожей появилась девушка, которую Арди помнил еще юной девочкой. Их связывала дружба, на мгновение поддавшаяся еще звенящему в ушах чувству опасности, выраженному в отголосках выстрелов, лязге железа и скрежете клыкастых волчьих пастей. Запутавшиеся в собственных чувствах и ощущении взросления, заблудившиеся в вечерних ветрах на берегу ручья в Эвергейле.

Последний раз Арди мельком увидел Анну полгода назад, когда приезжал в Дельпас. Их мимолетный немой разговор поставил точку в… в… в чем-то, наверное, он, все же точку поставил.

Сейчас, как и тогда, в тот зимний вечер, Арди не почувствовал ничего, кроме простой, весьма прозаичной радости от встречи с человеком, которого давно знал. С которым его связывали и радостные и печальные воспоминания. Воспоминания о времени, когда все было как-то проще, как-то понятным и куда как более приземленным. Их волновали вечерние подработки, домашние задания, оценки в школе и то, как они украдкой смотрели друг на друга.

За полгода Анна почти не изменилась. Разве что срезала свои длинные, ниже пояса волосы, доведя их до модной, столичной прически, едва-едва дотягивающей до плеч. Она носила черные туфли на низком, широком каблуке, коричневатую юбку, широкий пояс из свиной кожи и белую блузку, поверх которой легла темная, плотная жилетка. Несмотря на приход лета, с Синего озера порой задували прохладные ветра.

Единственное изменение, которой обнаружил Арди во внешности златокурой дочери крупнейшего фермера Предгорной губернии — наличие кольца на правом пальце, а еще что к её ритму сердца, точно так же, как и к ритму сердце Елены Промысловой, добавился еще один отзвук. Пока едва-едва заметный, но уже отчетливо слышимый.

Анна была беременна. Может лишь парой месяцев раньше, чем Елена.

И Арди, опять же, не почувствовал того холодного, темного, неприятного укола, который, по возвращению из Алькады, постоянно чувствовал при виде, как Келли обнимал его мать.

Ардан не ревновал. Наоборот, он был рад за Анну.

Анна с Арди встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Так, как могут улыбнуться лишь люди, которые пережили вместе то, что пережили они.

— Ох, Анна, — всплеснула руками Шайи. — Милая! Рада тебя видеть, но может тебе стоило бы немного… себя поберечь?

— Госпожа Брайан, — чуть склонила голову Анна. — Дома категорически нечего делать, кроме как смотреть в стену, — Анна еще раз мило улыбнулась и повернулась к незнакомому для себя человеку. — Прошу прощения, госпожа…

— Орман, — представилась Тесс. — Тесс Орман. Я приехала с Арди.

Девушки посмотрели друг на друга без каких-либо эмоций. Без теплоты или холода. Без нервозности или скрытых чувств и обид. Арди понял это не по их лицам, а по тому, как спокойно и мерно бились их сердца, ни разу не оступившиеся в своем плавном ритме. И это несмотря на то, что и Тесс и Анна очевидно заметили кольца на руках друг друга.

— Анна Полских, — представилась Анна.

Они обе обозначили книксен и остались стоять молча. Немая пауза слишком затянулась, так что Арди, чувствуя, что ему все равно придется принять удар на себя, уже поднялся было с места, как в дверь зашел еще один человек.

Человек, которого Ард ожидал увидеть в самую последнюю очередь.

Вот уж кто за минувшее время изменился, так это он. Раздался в плечах, загрубел лицом и обзавелся относительно молодым шрамом, спускавшимся от правой мочки уха вплоть до подбородка. Прямо вдоль челюсти. Арди видел такие шрамы на фотографиях, которые показывал профессор Конвелл. Старший Магистр объяснял на примере весьма красноречивых иллюстраций что может произойти с инженером, если он пренебрежет правилами безопасности при установке ножей внутрь генератора. Если не закрепить прижимную гайку или недостаточно плотно вставить «рукоять» в техническое отверстие, то нож, при вибрациях, мог вылететь, а учитывая необходимость смотреть на стрелку измерительного прибора, то траектория полета придется прямо в лицо инженеру, решившему не утруждать себя ношением специальной маски.

Тяжелая и душная. Один раз надев её на себя, Арди тут же понял, почему данная травма являлась одной из самых распространенных у инженеров, обслуживающих генераторы.

И видимо Перси Кенбиш стал одним из тех, кто пополнил статистику.

Тот самый Перси Кенбиш, рыжеволосый, умный, но задиристый мальчишка, а затем и юноша прямиком из Эвергейла. Он не любил Первородных, их потомков и, в особенности, Арда Эгобара. Да, разумеется, на фоне Великого Князя Иолая Агрова, задиристый Перси вместе с его подельниками и многочисленными братьями сейчас не выглядел такой уж проблемой, но еще несколько лет назад доставлял Ардану пусть и небольшой, но дискомфорт. И не только Арду.

Невию с братом, Фаруху и Анне тоже перепадало. Анна даже какое-то время после того Ольга, её бывшая подруга, предпочла компанию Перси, весьма скверно относилась к рыжеволосому однокласснику.

Так что Арди никак не мог даже и предположить, что парное кольцо замужняя девушка разделит именно с ним. С Кенбишем.

Заходя в прихожую, Перси стянул шляпу с головы и почтительным тоном произнес:

— Госпожа Брайан, — после чего повернулся к Арду и тот едва не поперхнулся. В глазах Перси, а еще в ритме его сердца, читалась одна единственная эмоция — стыд. Стыд за то, что произошло во времена, когда в их головах, кроме ветра, мало что еще находилось. — Здравствуй, Ард…

— Здравствуй, — несколько оторопело ответил Арди.

В кухне опять повисла тишина. И на этот раз куда более неловкая, чем в прошлый.

— Госпожа Брайан, — на сей раз спасти ситуацию поспешила именно Анна. — Пока мой муж будет возиться с вашим генератором, давайте заполним документы? У вас все еще активная страховка, но банк, в последнее время, требует от нашей конторы полного перечня документов по запросу о вызове сотрудника, иначе отказывается выполнять страховые запросы. Что-то связанное с новым законом о… Ой, простите, что так утомляю вас своей болтовней. Не знаю, что на меня нашло.

Тесс украдкой, укоризненно взглянула на Арди. Тот только слегка пожал плечами. Он оказался слишком шокирован увиденным, так что на короткое время потерял контроль над своим Взглядом Ведьмы.

— Конечно, дорогая, — Шайи сняла передник и положила тот на спинку стула. — Может вы с Перси задержитесь? Хоть пообедаем все вместе.

Ах вот почему Шайи готовила столько еды сразу…

Анна посмотрела на… своего мужа, а тот, в свою очередь, на Арди.

— Если никто не будет против, то мы только с радостью, — странным тоном, ответил Перси. Будто с духом собирался перед тем, как прыгнуть с обрыва.

— Вот и славно, — кивнула Шайи. — Давай, Анна, документы. Тесс, милая, если мы тебя не очень утомим, то составишь нам компанию? Я уже так давно не проводила времени в компании других женщин, что, боюсь, нуждаюсь в здоровой порции сплетен и смешных историй.

Тесс, как и всегда, тепло улыбнулась и ответила:

— С радостью, госпожа Брайан.

Арди лишь молча хлопал ресницами, плохо понимая, что происходит.

— Ард.

— А? — дернулся он, когда его позвал Перси.

Тот заявился в легком, летнем костюме из хлопка и льна. В руках же держал деревянный ящик с инструментами и стареньким прибором для измерения давления.

— Ты же учишься в Императорском Магическом Университете?

— Да.

Перси, чуть тушуясь, спросил:

— Не хочешь подсобить мне с вашим генератором? Если, конечно, у тебя есть желание.

Работа с бытовыми генераторами, в девяти случаев из десяти, не требовала каких-то выдающихся навыков, так что научиться их обслуживать, при должном старании и отсутствии интеллектуальной неуклюжести, можно было даже меньше, чем за год. Так что Перси вряд ли требовалась помощь. Скорее он хотел поговорить. Наедине.

— Да, хорошо, — согласился Ардан.

Они с Тесс снова обменялись взглядами. Когда Арди ночью рассказывал невесте свою историю, в том числе и по собственной воле назвав свое истинное имя, он лишь вскользь упомянул, что Иолай Агров не первый задира, с кем он имел дело.

Что же до Анны, то… он назвал её просто подругой детства. Они с Тесс уже не дети и некоторые вещи понимали без слов. Но тот факт, что они их понимали, не означало, что их надо было озвучивать. Некоторая информация являлась лишней просто потому, что озвучивать её означало проявить неуважение к собеседнику.

Арди поднялся с места, и они вместе с Перси направились в сторону подвала. Кенбиш шел впереди, изредка позвякивая разложенными в ящике инструментами. В основном, конечно, отвертками с разнообразными наконечниками, плоскогубцами, утконосами, молотком и гаечными ключами.

Бытовые генераторы отличались особой простотой конструкции иначе их массовое использование оказалось бы попросту невозможным. Смысл предлагать простым обывателям приобрести нечто такое, от чего зависел их новый, комфортный уровень жизни, но при этом при любой поломке требовалось бы потратить пузатую сумму эксов на замени или починку.

Так что основные траты составляли замена кристаллов, доливка Лей-топлива и смена масляных поддонов. Ну и само масло. В целом, чтобы поддерживать в работоспособном виде ботовой Лей-генератор на двадцать красных лучей, чего как раз хватало на освещение, плиту, рефрижератор и насосы для отопления в трубах.

Да, разумеется, в многоквартирных домах Метрополии использовались куда более сложные и энергоемкие агрегаты, но и обслуживали их инженеры, обладающие совсем иными компетенциями, а порой и Красной Звездой.

Перси, только оказавшись на бетонной лестнице, ведущей в темное помещение, тут же, не глядя, щелкнул выключателем. Видимо спускался сюда уже не первый раз… Как-то Конвелл высказывал предположение, что за пределами столицы небольшие промышленные компании специально производят не самые надежные генераторы, чтобы люди чаще вызывали ремонтников.

Зачем?

Просто зная, что поломки неизбежны, граждане куда охотнее приобретут у производителя страховой контракт. И, зачастую, подобные контракты приносили производителям доход больший, нежели сама продажа генераторов.

В просторном подвале у дальней стены стояли стеллажи, заполненные банками с засоленными продуктами. Несколько ледников с мясом. Ящики с картошкой, еще не закончившейся с прошлого сезона, и несколькими стеллажами с кореньями и прочими корнеплодами, которые оказались достаточно неприхотливы, чтобы не испортиться в подземной прохладе.

Рыбы здесь, учитывая географию Дельпаса, не хранили. Её куда проще было приобрести в лавке, чем держать в подвале, постоянно сражаясь с не самым приятным запахом.

По правую руку обнаружились шкафы с инструментами и рабочий стол, на котором Келли оставил рубанок, стамеску и, судя по всему, заготовку для новой разделочной доски. По старой привычке жителя Эвергейла, бывший шериф экономил на той домашней утвари, которую мог сделать самостоятельно.

Генератор обнаружился по правую руку. Металлическая коробка весом под полсотни килограмм, высотой по колено Арди, с тремя циферблатами — показатель давления в камере сгорания, уровень масла и уровень топлива. К ней приходило несколько труб, где пряталась Лей-проводка. Под нормальными углами те уходили в потолок, где исчезали внутри перекрытия.

— Дом построен по новым правилам, так что разводка проходит по стенам и потолку, — зачем-то пояснил Перси. Он подошел к генератору и, отработанным движением, поставив ящик на табуретку, достал массивную отвертку и начал отворачивать саморезы, на которых держалась крышка отсека с кристаллом. Очевидно, что помощь ему не требовалась. — Но построили на совесть. Мы прозванивали проводку, когда устанавливали генератор. Тут и страховочные линии, и даже предохранитель стоит. Представляешь? Целый предохранитель. Два, если быть точным. На каждом этаже свой.

Арди чуть удивленно вздернул брови. Предохранители от замыкания Лей, что могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Высвободившаяся Лей, при соприкосновении с материей, могла изменить свойства той и, например, обвалить кусок стены, превратив кирпич в песок… или стекло… или поджечь… или заставить стать газом. Что являлось самым опасным из перечня несчастных случаев. Материя, измененная Лей, если процесс не являлся необратимым, со временем возвращалась в состояние покоя — восстанавливала изначальные свойства. Да, кирпич, превращенный в газ, обратно кирпичом не станет. Но вот кирпичной пылью или мелкой крошкой — вполне. А человек, надышавшись, даже не заметит. А потом умрет. От повреждения легких.

Так что на рынке появились предохранители, разработанные, как нетрудно догадаться, компанией Бри-и-Мэн. Они работали по принципу свободных накопителей и утягивали высвободившуюся свободную Лей. Стоили едва ли не столько же, сколько сами генераторы.

Кстати, Аверский и за них получал свой процент, пусть и минимальный. Просто, как опять же не трудно догадаться, в основе механизмов предохранителей находилось то же свойство, которое Гранд Магистр запатентовал при создании своих испытательных площадок.

Все это Арди вспоминал из лекций и литературе по Звездной Инженерии — просто, чтобы чем-то заняться, пока Кенбиш шуровал инструментами. Он разжал скобы уловителя, в которых находился раскрошившийся кристалл, после чего начал предельно аккуратно, предварительно надев массивную, стальную маску, отворачивать гайки у креплений для ножей.

Арди, предусмотрительно, стоял не позади старого знакомого, а сбоку.

— Ты же знаешь, что моя семья приехала в Эвергейл из Дельпаса? — неожиданно спросил Перси, убирая погнувшиеся ножи в специальную сумку. Поломка не распространенная, но не то, чтобы редкая.

Интересно, а что Вторая Канцелярия сделала с генератором Паарлакса (работавшим без ножей), чья увеличенная копия использовалась Пауками для их устройства…

— Знаю, Перси.

Кенбиш хмыкнул и принялся подбирать запасные ножи из своего набора.

— Отца пригласили проложить проводку в новой шахте в Алькаде. Командировка на несколько лет… затянувшаяся уже почти на десятилетие. Они, наверное, с родителями и старшим братом так и останутся там, а мы, вот, сюда вернулись. Я всегда хотел заниматься с железом, так что, когда узнал, что в конторе у брата Анны есть свободное место на подмастерье техника, сразу подал документы. Вот мне и повезло.

Арди промолчал. Перси откровенничал с ним не из-за Взгляда Ведьмы, а потому что сам того хотел.

— В детстве все не любили Первородных, Ард, — Перси начал прилаживать новые ножи на место. — Это меня ни в коей степени не оправдывает, но… так меня научили. Не любить вас и…

— Перси, слушай, не обижайся только, но у меня не так много времени с родными, и я не очень понимаю, что ты хочешь мне сказать.

Кенбиш вздохнул, отложил инструменты, снял маску и уселся на пол, прислонившись спиной к генератору.

— Я хочу извиниться. Но я не хочу, чтобы ты подумал, что я делаю это только потому, что повзрослел, поумнел и мне стало стыдно.

— Пока звучит будто все именно так и есть.

Губы Перси тронула печальная улыбка.

— Когда я закончил обучение, то мой первый вызов оказался именно сюда. Дом Семнадцать по улице Каменщиков. Анна тогда еще не начала работать в бухгалтерии конторы… А я приехал и сразу почувствовал что-то неладное. А потом дверь открыл Келли. Он был удивлен. Да и я тоже. Вечные Ангелы только знают, кто удивился больше, — Перси пригладил волосы и опустил взгляд в пол. — Я думал сразу уйти. Но не ушел. Не хотел потерять работу. Остался. Твоя матушка предложила мне чай, а я сказал что-то. Не помню даже что. И пошел в подвал. Злой был, как голодный демон. Думал — вот как жизнь несправедлива. Я живу в съемной комнате в промышленной зоне, едва концы с концами свожу, а у… вас, — Перси явно проглотил другое слово. Слово, которым называл Первородных в детстве. — вон как все. Мне это казалось таким несправедливым… И я напортачил.

Кенбиш провел пальцами по лицу.

— Вспороло меня знатно. Нож в шее застрял. Я вообще плохо помню, что произошло. Помню только, что твой брат меня держал. Эрт прижимал руки к шее и к ране. Зажимал своей рубашкой. И звал на помощь. Громко так. Громче, наверное, чем могут кричать люди. А еще помню, — Перси запустил руку в волосы и взъерошил те. — как Келли стоял на лестнице и просто молча на нас смотрел. Секунд пять, может десять. Ты понимаешь? Он думал — звать кого-то или позволить мне…

Перси замолчал.

Арди не был удивлен. Келли Брайан человек, насквозь пронизанный степными и горными ветрами. Для современного жителя Метрополии он бы показался жестоким и неотесанным, но таким его сделала Предгорная губерния, в которой цивилизация соседствовала с дикостью. И её обитатели жили на этой своеобразной границе приобретая те качества, которые позволяли им выжить.

Ардан нисколько не удивлялся тому, что бывший Шериф не сразу бросился на помощь.

И нисколько не удивлялся тому, что Эрти, которому тоже доставалась от Перси и его прихлебателей, даже ни секунды не сомневался в том, что требовалось сделать.

— В больницу меня приезжал навестить брат Анны, а она составила ему компанию и так я узнал, что она тоже сюда переехала, — продолжал рассказ Перси. — Учится в колледже на инженера. Представляешь? Первая женщина в Государственном Дельпасском Колледже поступившая на спонсируемое Короной место в Незвездной инженерии.

Да. Анна была умна. И всегда отлично справлялась с цифрами.

— Мне, например, на спонсируемое место поступить не удалось. Вот. Коплю уже год на то, чтобы оплатить платную учебу. Ссуду в банке брать боюсь — не хочу попасть в долговую яму, если что случится.

Арди все это время молчал. Ему просто нечего было сказать.

— А потом Анна начала работать в бухгалтерии, мы все больше времени проводили вместе и… как-то оно так все сложилось, Ард… — Перси снова взъерошил волосы, поднялся на ноги и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Ты прости, что я столько… столько дерьма тебе наговорил. И в лицо, и за спиной. Вел себя, как последний засранец. Как какой-то последователь этих ублюдков Тавсеров… Ты извини… Вечные Ангелы, — Перси отвернулся и взялся за инструменты. — Стыдно, аж щеки горят. Как у мальчишки. Думал, что как-то легче оно все будет… в плане — все сказать. В голове прокручивал.

Они снова замолчали. Вернее, замолчал Кенбиш, потому как Арди все так же не проронил ни слова. Он лишь слушал, как бешенно стучит сердце Перси. И не потому, что тот врал. Нет, от рыжеволосого мальчугана, ставшего молодым мужчиной, не пахло ложью. Скорее нервозностью и, действительно, стыдом.

Спящие Духи…

Келли… Перси Кенбиш… Лея Моример… Ильдар Налимов… почему с людьми всегда так сложно.

— Давно вы женаты? — зачем-то спросил Арди, сам не очень понимая зачем.

— Свадьба была четвертого дня месяца Звезд.

— Ты знаешь, что она беременна?

Перси резко обернулся и чуть вздернул брови от удивления.

— А откуда ты знаешь? Мы еще пока никому не говорили. Только недавно у врача выяснили. Анна жаловалась на странные ощущения. То в жар, то в холод бросало. Как при лихорадке.

— Слух матабар, — Арди указал пальцем на свое ухо. — Я слышу, как бьется сердце вашего ребенка.

Кенбиш шумно сглотнул.

— Слышишь… как бьется сердце? — переспросил он, а затем дернулся в сторону. — И мое… тоже слышишь?

— Разумеется.

— Проклятье… прости, я просто… ну… всегда слышишь?

Ардан пожал плечами.

— Это как шум городской суеты. Если прислушиваться, то слышишь отчетливо, а если не обращать внимания, то он сливается с другими звуками.

— Понятно, — промычал Перси.

И снова молчание, лишь едва-едва разбавляемое звуками дома. Скрипом стен и половиц. Легким воем ветра в дымоходной сети. А еще отзвуками разговоров на первом этаже.

— Правда, что ты один из лучших студентов Большого? — снова внезапно спросил Перси и тут же пояснил. — Эрти несколько раз хвастался твоими успехами.

Эрти… Ардан нисколько не сомневался, в том что Эрти обязательно поделится данным фактом. Тот факт, что младший брат спас жизнь Перси, что явно заставило что-то щелкнуть в рыжей и неглупой голове Кенбиша, нисколько не отменяло тот факт, что Эрт еще какое-то время будет отыгрываться.

Почему Ард был так в этом уверен?

Потому что в возрасте Эрта он и сам, если бы не наставления лесных зверей, повел бы себя точно таким же образом.

— Смотря с какой стороны посмотреть, Перси, — уклончиво ответил Ардан.

Перси только улыбнулся.

— Знаешь, я тебе так завидую — учиться в Большом. Будущий Имперский Маг… жизнь в столице… проклятье, Ард. Я бы многое отдал, чтобы тоже так жить. Да и думаю не я один.

Ардан хотел было сказать, что знай Перси все детали, то, скорее всего, пересмотрел свое мнение, но промолчал.

Кенбиш, как и, собственно, Иолай, не задевали его чувств. Они воспринимались как две досадные, назойливые «неприятности», которые, зачастую, можно игнорировать и лишний раз не пересекаться.

Анна была и, Арди надеялся, оставалась его другом. Взрослой женщиной, способной сделать выбор. И выбор она сделала. Она и её отец, который, наверняка, был несказанно рад отдать свою дочь за Кенбиша, а не Эгобара.

— Перси, ты же не дурак.

Кенбиш поднял на него взгляд.

— Ты знаешь, что я к тебе никогда не относился… никак, — Ардан не выбирал слова, потому что не видел в этом никакого смысла. — Меня нисколько не задевали твои слова. Мне было все равно. Так что тебе стыдно перед собой, а не передо мной. А значит, ты бы не стал мне все это выкладывать, учитывая, что ты уже извинил сам себя и даже нашел причину, по которой так себя вел. И нет, я не умаляю того, в какой атмосфере ты был воспитан. Поверь, в Метрополии есть и куда более ярые последователи Тавсеров. Да и Первородных, которые ненавидят людей за сам факт их человечности, тоже хоть отбавляй. И, как я уже сказал, у меня не так много времени. Поэтому, пожалуйста, переходи к делу.

Перси вздохнул и сжал отвертку.

— Анна… когда мы… когда… она уже не была… — Кенбиш отвернулся в сторону и не договорил. Вместо этого он задал вопрос. Один единственный. Ради которого они здесь и оказались. — Это был ты?

А значит — Перси ничего не знал.

— Анна мне ничего не рассказывает, но говорит, что это произошло по её инициативе, но… вдруг… вдруг кто-то взял её силой. А она не сознается. Понимаешь?

Ардан чувствовал, как сильно бьется сердце Перси. Чувствовал запах пота, выступившего на ладонях Кенбиша. Видел, как дергаются зрачки. Эта мысль съедала Перси. Съедала изнутри.

Тот не врал, когда говорил, что завидовал Арду. А Анна обладала живым, ярким умом. И женской мудростью. Достаточной, чтобы понимать, что, если она расскажет правду. Правду о том, что её первым мужчиной стал Ардан, то это толкнет Перси в пропасть. Не сразу. Даже не за первые годы. Но однажды…

Судя по всему, Анна забеременела еще до их свадьбы. Может и узнала тоже до свадьбы. И потому не могла ответить на этот вопрос прежде, чем ответ мог бы что-то изменить. Уже стало поздно.

И поэтому Арди дал единственный возможный ответ. Ответ, который дал бы Скасти.

— Я понятия не имею, о чем именно ты говоришь, Перси.

Потому что Перси действительно не дал никакой конкретики и мог подразумевать, что угодно, так что Арди не соврал. Просто сказал то, во что Кенбиш хотел поверить.

Хотел поверить всем сердцем и душой. И именно потому выдохнул и немного успокоился.

— Может быть кто-то из тех, кто приезжал тогда на фестиваль… когда ваш дом сгорел из-за разбитой лампы.

Дом сгорел из-за разбитой лампы? Черный Дом придумал настолько простую легенду? С другой стороны, насколько успел уяснить Ардан, самая простая легенда, обычно, работала лучше всего.

— Ты не держишь зла? — поднял взгляд Кенбиш.

Арди только пожал плечами.

— Перси, честно, мне все равно. Ты был ребенком, которого научили ненавидеть Первородных. Ты все правильно сказал. Тебя так научили. Меня тоже научили так, как научили и я тоже успел уже столкнуться с некоторыми проблемами из-за этого. Так что, если ты хочешь получить от меня прощения, чтобы тебе легче жилось — да пожалуйста. От всего сердца я тебя прощаю.

Перси какое-то время молча его разглядывал, после чего облегченно выдохнул.

— Спасибо.

Арди в очередной раз, уже сбившись со счета в который именно, пожал плечами.

— Надо поскорее разобраться с генератором, поужинать с вами и вернуться к чертежам.

Ардан прищурился.

— К чертежам?

Спящие Духи… он надеялся, что услышит какой-то другой ответ. Какой угодно другой. Но ведь, если подумать, то погрузочный пункт с сотнями килограмм Эрталайн должен обладать сложной технической аппаратурой.

— Да, меня с братом Анны послезавтра отправят в командировку. Здесь не очень далеко. Погрузочный пункт. Надо помочь армии с оборудованием. Заплатят очень хорошо… и… почему я тебе это рассказываю? Вечные Ангелы, все из-за того, что переволновался, — Перси нацепил маску и взялся за инструменты. — Ты, пожалуйста, не говори никому. Это закрытая информация.

— Ahgrat.

- Ты что-то сказал, Ард?

- Возможно.

Глава 5

Арди сидел на плетеном кресле и, прислонившись спиной к прохладному кирпичу домовой стены, смотрел на то, как солнце скрывалось на западе, едва-едва, у самого горизонта, выхватывая вершины Ральских гор, нависших над Теократией Энарио. Страной, которая когда-то давно находилась лишь на страницах учебников Арда, а теперь была прочно связана в его сознании с Леди Талией, Пламенем Сидхе, сержантом Мендерой и всем тем, что происходило в Метрополии.

Но об этом всем он подумает, когда вернется в столицу. А пока юноша просто наслаждался долгожданной вечерней прохладой и тем как ночь величественной, шелестящей походкой бежала по зеленым покровам степи.

На юге, если присмотреться, можно было заметить чернеющие полосы смешанных лесов, на севере Алькадские белоснежные пики, на западе просторы и горные миражи, а на востоке… на востоке громадный город, который, разумеется, не увидишь отсюда, но он словно что-то нашептывал из глубин сердца юноши.

А может ему лишь кажется.

Может все дело в ключе, который он вертел в пальцах. Обычный, амбарный ключ от тяжелого, навесного замка. Только старый и местами проигравший битву времени и ржавчине. Все, что осталось ему от господина Эдварда Аверского, Гранд Магистра военной магии. Милар бы, наверное, даже при всей своей нелюбви к Эдварду, добавил бы еще нечто вроде «патриот и достойный сын Галеса».

Наверное, капитан Пнев был бы прав.

Арди так и не воспользовался ключом. И не потому, что не успел. Нет, с похорон до отъезда прошло достаточно времени, чтобы юноша наведался по указанному в послании адресу.

Просто…

Ардан вздохнул.

Все слишком сложно.

За полгода Аверский не стал ему другом и, уж точно, не стал ему наставником в том смысле, который Арди вкладывал в это слово вспоминая своих лесных друзей и Атта’нха. И все же юноша чувствовал, как со смертью Аверского в его груди оборвались пусть и тонкие, пусть самые незаметные, но все же нити. Да, Арди злила манера общения Эдварда и его вопиющая самовлюбленность вкупе с необходимостью всегда быть правым, не говоря уже про выматывающие практические занятия, но в то же время юноша с теплотой вспоминал их спокойные вечера, когда они сидели в прокуренной лаборатории и работали над стратегической магией.

Да, Аверский всего за полгода его многому обучил. Наверное большему, чему успевают обучиться студенты Военного Факультета в течении первых нескольких лет пребывания в стенах Большого и все же…

Все же, по какой-то причине, Арди вертел в пальцах ключ и не знал, что с ним делать. Он не мог, даже пытаясь этого не делать, все равно не мог не находить сходства данного ключа с тем, что ему когда-то отдал прадедушка.

Нет, внешне они отличались столь же разительно, как пес и собака, но…

Очередное «но».

Обыденное, такое заезженное и в равной степени утомительное.

Прозвучали знакомые, тяжелые, немного «перекатывающиеся» шаги, как если бы тяжелый вес постоянно переносили с ноги на ногу. Келли не говорил об этом, но Арди достаточно насмотрелся на скелеты и кадавры в Большом, чтобы понимать, что у шерифа проблемы с коленями. А если учесть, что от него пахло не только сигарами, а еще и больничным, весьма узнаваемым запахом, то об этой проблеме хорошо знал и сам Келли, только не хотел ни с кем делиться. Не считал нужным обременять остальных.

Арди теперь его понимал.

Гулко ухая, напоминая филина, Келли уселся на соседний стул и притянул к себе пепельницу, лежавшую на стеклянной столике.

— Тесс играет с Кеной, а Эрти помогает матушке на кухне, — прогудел Келли, делая глубокую затяжку.

— Да, я знаю, — кивнул Арди.

Шериф немного удивленно вздернул брови.

— Слышишь? — он поднял руку и постучал по стене. — Даже сквозь три слоя кирпича?

— Окна открыты, — дернул плечами Ард, продолжая крутить в пальцах ключ.

Келли хмыкнул и, снова затянувшись, раскинулся на кресле, заставляя плетеные прутья заскрипеть под немалым весом. Бывший шериф смотрел на яркую россыпь звезд и о чем-то думал. О чем-то своем, о чем могут думать только такие люди, как он. Звучало странно. Когда-то. Теперь Арди понимал еще и эту фразу…

— Я всегда знал, что меня это ждет.

Теперь уже пришел черед Ардана с удивлением повернуться к своему… сожителю? Второму мужу матери? Он не знал, как правильно сказать. Ни отчимом, ни, уж точно, «приемным отцом» он Келли не только называть не собирался, но и никогда не думал про него в подобном ключе.

Келли это просто… Келли.

— Колени, — бывший шериф указал сигарой на ноги. — Из-за службы в кавалерии. Знал, что с ними не все в порядке. Я вижу, как ты на них смотришь, здоровяк. Не забывай, что я, все же, работал на весьма специфической работе, так что… — Келли протянул руку и закрыл окно. — тоже что-то могу. Не так, конечно, как Плащи, но получше маршалов.

Арди кивнул.

— Давно? — задал он короткий, обрубленный вопрос.

Келли ненадолго повернулся к нему, а через несколько тяжелых ударов сердца отвернулся обратно к звездам.

— Еще когда ты приехал в прошлый раз, — ответил он не просто сухим, а будто высушенным голосом. — Когда я сказал, что подозреваю, что наш садовник вовсе не садовник, ты совсем не удивился. Ну а мне, Ард, не так и сложно отличить мозоли, оставленные тяпкой от мозолей, которые получаешь, когда постоянно тренируешься с револьвером. Вон, у твоего брата уже скоро такие же появятся и не могу сказать, чтобы я был сильно этому рад.

— Тогда запрети ему ходить на стрельбище.

Келли снова хмыкнул.

— Ты ведь понимаешь, что это глупая идея?

— Понимаю.

— Тогда зачем предлагаешь?

Арди ненадолго прикрыл глаза.

— Потому что волнуюсь за Эрти, — ответил он через некоторое время. — И потому, что не хочу с ним конфликтовать на этой почве. А подобный конфликт вызовет не просто спор, а нечто большее.

Келли поднял пепельницу и положил ту на свой начавший разбухать живот.

— Подставишь под удар меня? Чтобы использовать для достижения своей цели, но при этом сделать все чужими руками?

Арди ответил мгновенно, без тени сомнений и без малейшего укола совести:

— Да.

— И не потому, что меня не жаль, а просто Эрти тебе куда больше дороже, чем я?

Арди вспомнил, как в детстве не сомневался, что если смертельная опасность будет угрожать Кене и Эрти, то он в первую очередь спасет брата, а уже затем сестру. И данное осознание его тяготило с того самого дня.

Но что касательно Келли — тот стоял в очереди на спасение на самом последнем месте. Нет, Арди бы помог им всем, просто кому-то с куда большим волнением и самоотдачей.

Так что он ответил честно.

— Да.

Густые усы Келли дрогнули, намекая на не очень-то радостную, но улыбку.

— Ты честен, Ард. Уж что-что, а это мне всегда в тебе нравилось, — бывший шериф поднял сигару перед глазами и вгляделся в красный ободок, постепенно сжигающий листья табака. — Военный следователь или следователь второй канцелярии?

Ардан промолчал.

— Садовник уже второй раз пропадает в тот же день, когда ты приезжаешь. А еще ты носишь посох без чехла, вообще не переживаешь, что кто-то может задать какие-то неудобные вопросы, ну и, чего греха таить, твой взгляд поменялся окончательно и, наверное, бесповоротно.

— Взгляд?

Келли кивнул.

— Помнишь, когда ты приезжал зимой, я говорил, что он стал холоднее, но сохранил свою наивность.

— Помню.

— Ну, — протянул Келли, продолжая разглядывать сигару. — не могу сказать, что наивность совсем уж пропала из твоих гляделок, но что скажу точно… я успел повидать такие глаза, Ард. Глаза людей, которые выяснили и при помощи собственных рук убедились, насколько хрупка чужая жизнь. И как легко её оборвать. Одним выстрелом из револьвера. Одним ударом ножа или кулака, — Келли искоса глянул на Арда. — Одним заклинанием… Н-да. Год назад из Эвергейла уезжал мальчишка в теле мужчины и с повадками зверя, а теперь передо мной военный маг.

— Не военный.

— Значит — Плащ?

Арди кивнул.

Келли выругался. Грязно и некрасиво. Так, как Ардан ни разу не слышал, чтобы шериф ругался.

— Я не стану говорить тебе, что произойдет с твоей матерью, если в какой-то день на нашем пороге окажется человек в черном костюме и с черной шляпой, который передаст ей твои погоны и похоронную записку, — бывший шериф глубоко затянулся. Глубже, чем обычно. — Но теперь, Ард, тебе придется постараться, чтобы похоронку не получила не только Шайи, но и та очаровательная девушка, которая в данный момент возится с твоей сестрой и только слепой идиот не увидит, насколько сильно Тесс любит детей.

Арди промолчал. Он не стал говорить, что и он тоже любил детей. Они его не боялись. Ни нечеловеческого цвета глаз. Ни столь же звериных клыков и неправильной формы ногтей. Никогда не боялись.

Подул ветер, принося с собой ароматы степи и лепестки полевых цветов.

— Это как-то связано с историей семьи твоего отца?

Ардан мог бы добавить, что и с историей семьи матери тоже, но, судя по всему, Келли ничего не знал о дедушке Шайи, Александре Тааковом. И к лучшему. Так что он просто ответил:

— Сложно, Келли. Сложно сказать…

— Пф, — раздалось немного презрительное фырканье. — Действительно — Плащ. Даже говоришь, как они.

— Ты уже имел дело с офицерами второй канцелярии?

Келли снова затянулся и выдохнул едкое, темное облако.

— Когда-то давно. На Армондской границе, — ах да, Келли же, до возвращения в Эвергейл, служил в кавалерии. — Я оказался там уже после того, как Шанград освободили от кочевников. Служил в отделении конной штурмовой группы. Нас отправляли, порой, в помощь разведывательным и карательным рейдам. И один раз пришлось сопровождать группу оперативников Черного Дома. Что-то им требовалось добыть у одного из небольших племен, живших на границе.

Ардан решил не сообщать деталей своей работы и ставить Келли в известность о том, что в таком случае тот имел дело не с Плащами, а с Кинжалами. До и особой роли данный нюанс не играл.

— Удачно?

— Вполне, — пожал плечами Келли. — Два легко раненных и одна убитая лошадь. Считай вернулись без потерь. Премию еще получили. Парни рассчитывали на награду. Медаль там или орден даже. Вылазка то серьезная оказалась, но секретность и все такое. Так что нам выдали годовой оклад. Что тоже, в общем-то, неплохо.

Арди подумал о том, что хорошо, что этого не слышал Милар.

Келли снова слегка повернул подбородок и, так же исподлобья, косо посмотрел на Арда, а затем сместил взгляд на ключ в его руке.

— Мы ведь никогда не общались по душам, Ард, — шериф, придерживая сигару, почесал висок. Он так всегда делал, когда чувствовал неловкость. — И я прекрасно понимаю тебя. Наверное, если бы я вернулся с фронта и обнаружил, что моя мать вышла замуж за кого-то другого, да еще и родила от него ребенка, то я бы тоже не был особо счастлив.

— Дело не в этом, а…

— Я ведь говорил, Ард, что ты честный парень, — перебил Келли. — Так что я понимаю, что дело именно в этом. И я смирился с данным фактом. Еще в тот момент, когда в первый раз увидел тебя шесть с половиной лет назад. Понял, что так оно всегда и будет. Что в твоих глазах наша семья всегда будет разделена. На тебя, Шайи и Эрти, и меня с Кеной.

Арди не стал спорить. Просто потому, что почувствовал горячий укол если не звериной ярости, то уж точно негодования, когда Келли сказал слова «наша семья».

— А еще я понимал, что терпеть мне придется не всегда и ты, когда-нибудь, свалишь отсюда и нам станет поспокойней, — Келли не вкладывал в свои слова никакого негатива, просто выкладывал то, что у него накопилось на душе. Может они с Перси сговорились? — Раз не будешь спрашивать почему я в этом был так уверен, то отвечу сам. Потому что я увидел в тебе то же самое, что мой отец видел во мне, когда не стал удерживать от того, чтобы отправить письмо армейским рекрутам. Мне всегда было тесно в Эвергейле. Я всегда хотел уехать. И, если честно, не планировал возвращаться.

— А почему вернулся?

— Похоронить мать с отцом, — буднично, недрогнувшим голосом, ответил Келли. — Взял с собой жену. Хотел познакомить её с сестрой. А в итоге похоронил еще и их обеих. И жену. И сестру. А затем её мужа. Племянников. А еще воспоминания. Потому что Шанти’Ра сожгли нашу ферму дотла. Не осталось ничего, Ард. Только черная, выжженная земля и обгоревшие кости. В том числе и детские.

Арди вспомнил слова матери. О том, что она потеряла мужа, а Келли жену. Но это в ночь когда Шанти’Ра напали на Эвергейл. Вот только еще до того, они погубили сестру Келли.

— У меня не осталось никого, Ард. Кроме револьвера и бутылки. И каждый вечер я прикидывал и думал, что мне засунуть себе в горло — виски или свинец. И знаешь — один раз победил свинец. Только вот револьвер дал осечку. Не выстрелил, зараза. А второй раз я спустить крючок не успел, — Келли выдержал паузу и, украдкой, провел ладонью по лицу. Шериф не был сентиментален, но не был и бесчувственным. Просто человек. Как все они. — Все случилось в офисе. Я задержался с бумагами. Твоя мама тоже задержалась. Она принесла что-то на подпись и успела выхватить мое железо до того, как я раскрасил бы стены своими мозгами.

Интересно, как сложилась бы их жизнь, если бы Шайи в тот день не стала задерж…

— Ты сейчас думаешь, что было бы, не задержись Шайи на работе, да?

— Да, — снова без промедлений ответил Ард.

— Честный… честный и жестокий, — и Келли тоже снова, без тени обиды или злобы, фыркнул. — Как зверь.

— Келли, меня воспитывали барс, волчица, рысь, медведь и бельчонок.

— Ха, знаешь, бельчонок в данном перечне выглядит немного нелепо.

— Почему?

— Потому что он из них самый безобидный.

Безобидный Скасти… вряд ли Арди сегодня услышит что-то столь же далекое от реального положения дел.

— Матушка тебе этого не рассказывала?

Ардан покачал головой. Видимо не хотела портить впечатление о своем новом муже.

Келли внезапно, кряхтя и цедя ругательства, наклонился и вытащил из-за голенища рабочих ботинок короткий нож. Но не рабочий, а боевой.

— Признаться, спина меня утомляет даже больше, чем колени, — процедил бывший шериф и положил клинок на столик.

— Что это?

— Нож, Ард.

Ардан шумно выдохнул.

— Извини, здоровяк, мне показалось, что шутка будет забавной, — поднял открытые ладони Келли из-за чего едва не выронил сигару. — Это нож Олафа Бленски.

— Понятия не имею, кто это.

— А ты и не должен, — Келли убрал пепельницу с живота и, хрустя всем, чем только можно похрустеть, потянулся. — Олаф Бленски был моим сослуживцем. И товарищем. Погиб, когда нас отправили в поддержку корпуса, на фланг которого пришелся удар племени. Армондцы пробились через первую линию укреплений и уже почти дошли до окопов, как мы ударили им в бочину. Месиво было еще то, Ард. А потом какой-то перепуганный штабной офицер, опасаясь, что мы не успеем их перемолоть и авангард кочевников пробьется в окопы, отдал приказ артиллерии. И нас накрыло. Всех. Без разбора. Своих, чужих. Осколочным снарядам вообще плевать, кого в труху потрошить. Кони, деревья, люди, Армондцы, Имперцы, Олаф Бленски… да плевать осколкам. И офицерам, некоторым, тоже плевать.

— А чего он…

— Чего он испугался? Ну уж точно не того, что в окопах резня начнется, — в тоне Келли прорезалось явное презрение и нечто сродни мстительности. — За свою задницу он переживал, Ард. Что в отчете придет писать о том, что позиция сдана. А там у руководства повыше возникли бы вопросы к руководству пониже. То бишь — к этому самому офицеру. Вот он и отдал приказ стрелять.

Ардан все еще не мог понять, как подобное было возможно.

— У него не было информации о том, что вы успели ударить в спину кочевникам?

Келли медленно повернулся к собеседнику и какое-то время молча разглядывал.

— Значит не до конца тебя еще пропекла Метрополия, здоровяк… — тихонько прошептал Келли, и куда громче ответил. — Да все он знал, офицер этот. Просто срать хотел. Своя шея и свой маленький, поганый отчет ему был важнее. Нас тогда примчалось сто сорок человек и столько же лошадей. Кочевников порядка двух сотен. А в окопах две опорные точки по пять стрелков в каждой. Ну и сигнальный пункт. И вот ради этого сигнального пункта и двух опорников, офицер покрошил в труху пятьдесят семь всадников Империи, включая Олафа Бленски. Ему осколком пробило легкое. И я стоял и смотрел на то, как мой друг захлебывался и тонул в собственной крови. А все что я мог сделать — просто смотреть. Потому что мне повезло. А ему нет.

Ардан молча смотрел на нож.

— Мы с ним когда-то условились, что кто первым помрет, тот оставит другому наследство. Олафу нравились мои револьверы, так что если бы я опередил его по дороге на встречу с Вечными Ангелами, то он забрал бы их себе. А мне нравился нож. Этот нож, — Келли легонько толкнул по столу клинок. — Я его забрал тогда. Не помню как, если честно, но забрал. Но знаешь когда первый раз воспользовался?

Ардан пожал плечами.

— Когда вернулся сюда, — ответил на свой же вопрос Келли. — Когда вернулся в Эвергейл и перерезал им горло тех ублюдков орков, что сожгли мою семью. Жаль только, что сына вождя оставил. Думал отдать суду. Зря… может, если бы не отдал, твой отец был бы жив и… моя жена тоже.

Ардан отвернулся от ножа.

— Таков сон Спящих Духов, — отстраненно произнес Ард.

— Что?

— Тоже самое, что и « на все воля Света».

— А, понял, — скупо обрубил Келли.

Арди снова повернулся на запад, где Ральские горы скрылись в ночи. Те находились слишком далеко, чтобы разглядеть их в любое иное время суток, кроме заката, когда высокие пики рассекали потоки последних солнечных лучей.

— Я не твой отец, Ард, — Келли выдохнул очередное облако дыма и затушил окурок. — Я никогда не собирался им становиться. Никогда даже не хотел этого. Не хотел быть им. Не хотел заменять его. Если честно — не очень даже хотел вспоминать его. Но все равно вспоминал. Каждый раз, когда видел Эрти. По началу было тяжело. Затем легче. А потом, в какой-то момент, я перестал видеть в Эрти кого-то, кроме своего сына.

Арди тяжело было это слышать, но он слушал. Из уважения. Потому что если как-то и можно описать те чувства, что он испытывал к Келли, то проще всего назвать их уважением. Келли заслуживал хотя бы такого.

— Я не лез к тебе с советами. Не просил ничего. Ничего не требовал. И не стал бы делать исключения и сейчас, если бы не, — Келли вздохнул. — Если бы не ключ в твоих руках, здоровяк. Ключ, на который ты смотришь точно так же, как когда-то я смотрел на этот нож.

Ардан дернулся в сторону и, сам не зная почему, резко убрал железку обратно в карман куртки.

— Это то, чему сына должен научить отец, Ард. И, может быть, наступит тот день, когда сыновьям больше не потребуется такое знание, но пока он не наступил — то это надо рассказать. Мне это когда-то давно рассказал мой отец. Когда я чуть было не проломил камнем голову парнишки, с которым не поделил какую-то ерунду. А моему отцу рассказал его отец, а ему — его. И так далее. Но твой не успел рассказать тебе, а у зверей… у зверей, полагаю, все немного иначе, — Келли, правой рукой тяжело опираясь на столик, а левой придерживая поясницу, поднялся на ноги и снова потянулся. — В мире есть разные враги, Ард. Есть такие враги, которых ты жаждешь убить, растерзать, подвергнуть их таким страшным мукам, чтобы Ангелы заплакали. Таких мало, но такие враги есть, здоровяк. Есть другие враги, Ард. Которых ты уважаешь, понимаешь и смерть которых вызывает у тебя сожаление и, может легкую ностальгию, таких тоже мало, здоровяк. Еще меньше тех, кого ты ненавидишь. Но и тех и других — единицы.

Келли подошел к столу, забрал нож и, стоя, ловким, ковбойским движением закинул его, не нагибаясь, обратно в ножны.

— Но, в основном, ты убиваешь и калечишь тех, на кого тебе, по большому счету, плевать. Ты бы и не хотел причинять им вреда, но тебе не оставили выбора. Таких большинство, Ард. И на фронте. И в жизни. Ты просто выстрелил. Просто ударил ножом. Просто намагичел там чего-то. Потому что ты вот с этой стороны. А они с другой. Погано? Да. Хотелось бы иначе? Безусловно. Порой мучительно? Если ты не псих, то разумеется. Но проходит день, неделя, может месяц, и ты забываешь. Все забываешь. Потому что убивать врагов, пусть даже мимолетных, куда проще, чем рассказывают всякие… сказители, — Келли поправил шляпу и повернулся обратно к дому. — Сложно друзей хоронить, Ард. И еще сложнее — близких. Потому что ты жив, а они нет. И ты съедаешь себя, мучаешь вопросами — а что, если бы ты поступил иначе. Что если бы успел. Что если бы все обернулось иначе… Твои глаза, здоровяк, изменились не после того, как ты пролил кровь. Потому что видят Вечные Ангелы, я уверен, что твой путь в столицу не был таким простым, как ты описывал в письмах матушке. Но что я точно знаю, так это то, что только недавно ты похоронил своего друга. Врага убивать легко. Этому даже можно научить. Но никто не научит хоронить друзей.

Ардан непроизвольно сжал карман, где лежал ключ.

— Легче не станет, здоровяк, — совсем уж тихо добавил Келли. — Просто в какой-то момент ты станешь реже об этом вспоминать. А затем еще реже. И еще. И еще. Пока воспоминания не будут возвращаться тебе только в какие-то определенные моменты. Это как тяжелый мешок за плечом. Ты просто привыкаешь к его весу и… да и все. Такая вот правда жизни, парень.

Ардан прикрыл глаза.

Прадедушка, когда-то, сказал, что вряд ли на сотни километров вокруг найдется тот, кто его поймет. И прадедушка был прав… и не прав одновременно.

— Ты думаешь о сыне вождя? — спросил Ардан. — Он ведь остался жив.

Келли замер около двери, ведущей на кухню.

— Думаю, Ард. Точно так же, как и ты думаешь о вожде Шанти’Ра.

— А почему тогда не отправишься на его поиски?

— Потому что у меня есть семья, Ард. Моя семья. О которой мне надо заботиться, но… — Келли посмотрел на Ардана из-под шляпы. — ты ведь знаешь ответ. Потому что находишь свой покой в точно таком же ответе.

— Да, нахожу, — Ардан внезапно понял, что не может удержать слова внутри своего разума. — Завтра я встречусь с ними, Келли. Встречусь с Шанти’Ра… Спящие Духи, Келли, я убил далеко не одного человека. И не только человека. И ни разу не потерял из-за этого сна. Потому что не хотел их убивать. Ни одного из них. Ни тех бандитов в поезде, ни Лею, ни Ильдара, ни Индгара, ни вампира… просто… просто так сложилось. Ты прав. Просто они оказались на другой стороне. А Лею я даже понимаю… лишь дважды я хотел причинить боль…

« Дядя эльф, а это вы так фокусы показываете?»

« Я просто хотела стать сильнее… чем студенты… чем профессора… и они обещали сделать меня сильнее»

Ардан сжал себя за руками за плечи и согнулся так, что едва не коснулся грудью колен. Он не видел, но чувствовал, как тени роются вокруг его ног. Как липкими, пахнущими смертью и отчаяньем, болотными травами они опутывают его ноги. Как постепенно поднимаются по ногам, впиваясь в кожу жалами оголодавших москитов. И оставляя после себя жгучие следы, жадно вытягивают кровь, а вместе с ней и тепло.

Арди с детства не помнил, что такое мерзнуть. Не когда легкий холод едва заметно касается ледяными губами, а когда настолько холодно, что одежда причиняет боль и шуршит о плоть наждачной бумагой, скользящей по необработанному дереву.

— Ты хочешь причинить им боль? — откуда-то сверху, где все еще светило солнце, где кроме илистого дна болота, где пахло тухлятиной и трупным смрадом, осталось что-то еще, раздался голос. — Причинить боль Шанти’Ра?

Арди почувствовал, как десны раздвигают ползущие из челюсти клыки. Как ускоряется дыхание, вырывающееся из онемевшей и пересохшей глотки. Как его собственные когти царапают куртку.

— Так сильно, — то ли прошептал, то ли процедил, то ли прорычал Ардан. Перед его глазами пронеслись сцены прошлого. Отец. Тевона Эллини. Андрей Кальдрон. Северяне. Крики и боль.

А затем ящики с детьми в Метрополии. Мертвыми и изуродованными. Поместье Иригова. Взорванный банк, взорванный храм, эксперименты с Первородными, погибшие люди. Операция Горный Хищник.

Столько боли… столько гнева… столько ярости… Все это смешивалось, принимало разные образы, разные события, сливаясь в едином порыве, закручиваясь в темный водоворот.

Ардан задыхался внутри него. Задыхался, но не мог отпустить. Потому что завтра встретит Шанти’Ра.

— Так сильно, Келли… я хочу, чтобы они кричали. Громче, чем кричал мой отец. И рыдали. Чтобы видели свое отражение в крови так же, как его видели те дети в степи… чтобы их родители, так и не дождались их обратно… — Ардан поднял свои руки и посмотрел на них. Сколько он уже успел пролить крови. Просто… потому что. Без какой-либо даже веской, личной на то причины. Совсем как зверь, опьяневший на охоте от гона и жара чужой жизни на собственных клыках. Если бы он все еще находился в Алькаде, его бы изгнали из стаи. — И я знаю, что могу… я знаю, что могу сделать это Келли. Я знаю, что могу прийти туда. Что могу взять кольца, накопители, свой гримуар. А если не хватит их, я произнесу слова. И их больше не будет. Ни одного из них. Я могу это сделать. У меня может хватить сил. И останется только кровь и только крики…

Что-то сжало ему плечо. Очень сильно. И очень крепко. Достаточно, чтобы выдернуть из темного болота, гниющего от боли и сгорающего от ярости. Выдернуть обратно на свет. Где дышалось легко. Где затухающий закат еще брезжил где-то на границе Обратного Океана.

— Быть хорошим человеком, Арди, не значит, быть тем, кто никому не вредит, — Келли смотрел куда-то туда же. За горизонт. — Если честно, я вообще не знаю, что это значит. Никогда им не был. Но где-то услышал, что хороший человек, это тот, кто обладает силой, чтобы разрушить все вокруг себя, но также и сдержанностью, чтобы так не поступать.

Арди вспомнил слова Атта’нха о том, что делает Эан’Хане тем, кто он есть.

А потом вспомнил слова Катерины о «хороших» и «правильных» людях.

И кто из них двоих прав?

— А как сдержаться, Келли? Как мне, о Спящие Духи, сдержаться?

Шериф молча кивнул в сторону закрытого окна. Там, на полу, забавно надувая щеки и корча смешные рожицы, Тесс играла с Кеной, которая прыгала на цыпочках, размахивая своим новым, плюшевым мишкой.

И Арди почувствовал, как холод отступил. Как ему стало теплее.

— Порой этого недостаточно, Келли. Порой достаточно маленького толчка и…

— Я знаю.

— И что тогда?

— А этого не знаю, парень, — шериф отпустил его плечо и отошел в сторону. — И никто не знает. Каждый находит что-то для себя. Это ведь такой вопрос, Ард, ответ на который не прочитаешь в книге и не услышишь ни от отца, ни от друга, ни от командира.

Они замолчали. Но не так, как молчали прежде. Что-то изменилось в этой спокойной тишине, повисшей между ними. Между шерифом Келли Брайаном и дознавателем Арданом Эгобаром. Что-то новое, совсем маленькое, лишь едва-едва зарождающееся.

— Пойду к твоей матушке. Помогу накрыть на стол, а то Эрти сегодня задержится, а у Тесс, — в глазах Келли при веди дочери и рыжеволосой певицы отразился покой. Глубокий и мягкий. — У Тесс есть дела поважнее.

Шериф уже коснулся ручки двери, как Арди сказал несколько слов. Сказал настолько громко, насколько мог найти в себе силы воли, чтобы признать их правоту. Так что, фактически, прошептал.

— Спасибо… спасибо, Келли, что заботился и заботишься о Шайи и Эрти. И заботился, как мог, о моем прадедушке. Без тебя бы они не выжили.

Рука Келли дрогнула, и он надвинул шляпу чуть глубже на глаза.

— Может и выжили бы… но вот я точно подох бы в каком-нибудь салуне или в обоссанной канаве.

И он ушел.

А Ардан посидел еще несколько минут теребя ключ в кармане куртки, а затем встал и пошел в дом, где его ждали родные. Странная, немного сломанная, семья. Место, где он чувствовал тепло и покой.

* * *

— Ты поговорил с ним, дорогой?

— Поговорил, родная.

Они стояли в ванной комнате и, слушая журчание воды, разговаривали. Как оказалось, старший сын Шайи не слышал чужих разговоров только если их разделяло несколько этажей и шум воды.

— Я не знаю, что делать, Келли, — Шайи совсем так же, как и её сын недавно (хотя, скорее, наоборот) обняла себя за плечи. — Они не прекращаются. Эти сны. Я вижу, как она бежит за ним. Как тьма бежит по следу за моим сыном, Келли. И это не зверь. И не человек. Что-то другое. Она сейчас далеко. Очень далеко, но… мне кажется она приближается.

Келли обнял жену и прижал её к себе.

— Это просто сны, родная, — приговаривал он, поглаживая волосы. — Просто сны… Ничего более. Ты просто волнуешься за него. Это нормально.

— Да… наверное ты прав… просто сны…

Да, просто сны. Шайи совершенно не требовалось знать, что он сегодня увидел. Увидел, как к согнувшемуся, побледневшему Ардану, тянутся тени, так и норовя облепить его ноги. И еще запах. Этот мерзкий, пронизывающий насквозь запах болота.

Глава 6

— К вечеру вернусь, — шепнул Арди, приобнимая Тесс.

Та держала в руках ткань, купленную вчера в магазине около Озерного Порта Дельпаса. Шайи пообещала сшить Тесс летнее, легкое платье прежде, чем Ардан с невестой уедут в Шамтур. Синее, ситцевое полотно с белыми пятнами, напоминающими миниатюрные облака.

Тесс вызвалась помочь в пошиве, так что сейчас собиралась в сторону мастерской матушки Арди, находившейся на первом этаже с противоположной от кухни стороны.

Девушка сжала ткань так сильно, что смятые складки протянулись на несколько ладоней вглубь полотна, но лицом Тесс не подала ни единого намека на волнение.

— Ты тогда иди, — только и ответила она, попутно клюнув жениха в щеку. — Я буду ждать.

— Скоро вернусь, — как и в прошлый раз ответил Ард, после чего надел свою категорически неуместную для Предгорной Губернии шляпу с короткими полями и вышел на улицу.

Келли с утра уехал вместе с Эрти на процедуры. Врачи пробовали новые лекарства для лечения анемии и, вроде, Эрти они помогали, но у Арди имелось несколько иное мнение на данный счет. Если учесть, как быстро вырос его младший и как сильно раздался в плечах, то, возможно, в борьбе с малокровием помогали совсем не врачи.

Мысли завтрашнего дня.

Отмахнувшись от них, Ардан выскользнул из дома и, так же незаметно прошмыгнув по двору, скрылся за забором. Улица Каменщиков встретила его утренним… умиротворением. В отличии от Эвергейла здесь никто никуда не бежал, не нес на себе вязанки дров или мешки с углем, не бежал с ведрами к колодцам и, уж тем более, не запрягал лошадей, чтобы под палящим солнцем отправиться в путь.

Нет, единственным разнообразием среди одинаковых заборов, когда и не поймешь, где заканчивается один и начинается другой, служил лишь угрюмо ворчащий, синий грузовичок с большой, белой надписью «Почта Городской Управы Дельпаса» и, столь же угрюмый и ворчливый почтальон, выбираясь из кабины, брал газеты и метко швырял те через забор аккурат на крыльцо домов.

И, разумеется, ничего общего с набережной канала Маркова, где жизнь не утихала даже ночью, здесь тоже не обнаружилось.

С удивлением для себя Арди на мгновение почувствовал некую ностальгию по отношению к темным водам канала, плещущегося внутри сжимающейся гранитной длани. Вспоминал он и яркие огни вывесок ресторанов и кафе, а еще, разумеется, отремонтированный « Джаз-бар у Брюса». Но все это осталось где-то там. Далеко-далеко за горизонтом. На востоке. Где Ласточкин океан вспенивал барашки на волнах прибоя.

— Совсем как в Алькаде, — прошептал сам себе Арди.

Там, в родных горах, спускаясь в леса он всегда с тоской смотрел на заснеженные пики, а оказавшись среди камней и снегов, не мог оторвать взгляда от лесных разливов, окруживших подножья гор и их многочисленные ущелья и плато.

Свернув за угол, Ардан обнаружил припаркованный, покореженный, местами ржавый Деркс. Вот только около весьма типичного для второй канцелярии автомобиля оказался не только Нил Кралис, одетый на сей раз в «форму» — черные штаны, черная рубашка с металлическими пуговицами, черный пиджак и черный кожаный пояс с начищенной, металлической бляхой в форме герба империи — двуглавого феникса.

Рядом с Садовником мирно дымили еще трое. Два мужчины средних лет — по тридцать с небольшим, и один старшего возраста, лет сорока пяти, пятидесяти. С дешевыми сигаретами в зубах, они едва слышно (для человеческого уха) обсуждали:

— У руководства не нашлось других инженеров? Только из бюро «Шинкер’а»? — спросил тот, что постарше.

— Шинкер устанавливал аппаратуру на всех крупных производствах, — развел руками Кралис, попутно стряхивая пепел на пыльную, утоптанную дорогу. Асфальт сюда не добрался. Пока еще. — Смысл было гнать кого-то еще.

— Ага. Поэтому с нами поедут муж и старший брат его знакомой, — понуро покачал головой один из Плащей.

— Думаешь, возникнут проблемы?

— Не возникнут.

Все четверо резко обернулись на голос Арди, подошедшего к коллегам. Пару мгновений они рассматривали друг друга, пока не начали пожимать руки.

— Дарий, — представился старший, под чьей шляпой вспотевшая седина прилипла к низкому лбу.

— Ард.

— Збиг, — протянул руку один из молодых оперативников и Арди почувствовал характерные мозоли на ладонях — такими же обладал и Урский.

Значит — стрелок.

— Ард.

Третьим оказался самый молодой — Арди определил это по задиристому, веселому взгляду и напускной серьезности на лице, украшенном несколькими шрамами. От сабель и штыков.

— Савелий, — представился он.

— Ард.

Ни званий, ни фамилий они не называли. Кажется, это относилось к какому-то правилу в протоколе взаимодействия Плащей из разных подразделений. Арди не очень хорошо помнил подобные нюансы. В течении полугода его службы на Корону хватало других дел, нежели доскональное изучение устава Черного Дома.

Пятеро Плащей снова переглянулись, после чего синхронно повернулись к Дерксу, а затем каждый из четверки смерил взглядом фигуру Арда.

Да, он постепенно набирал вес, с которым расстался после целого полугода регулярного использования бодрящих отваров, но до прежнего веса ему еще далеко. Что, в целом, ситуацию не улучшало.

— На данный момент меня больше беспокоит поместимся ли мы, — проворчал Дарий, попутно снимая шляпу и протирая испарину.

— Ард сядет впереди. Со мной и своим посохом, — сказал Кралис-Садовник.

Оставшиеся трое пожали плечами и, кое-как втиснувшись в относительно тесный салон, прижавшись плечами друг к другу, они тронулись. Не с первого раза, разумеется. «Деркс» недовольно процедил дымные ругательства на своем непонятном, железном языке, после чего затрясся и, все же, покатился вперед.

Арди предусмотрительно отстегнул от пояса потрепанный гримуар и переложил тот на колени — чтобы не помялся. Удивительно, как после всех приключений, включая незапланированное купание в Ньюве (дважды), встречи с демонами (трижды), падения с высоты (сложно сосчитать) и все остальные происшествия тот не рассыпался в пыль. Да и гриморием его сложно было назвать. Старая книжка для записей, подаренная ему в шестилетнем возрасте отцом…

Алая, кожаная обложка, обтянувшая тонкие дощечки оклада, жесткая, дешевая бумага, почти напоминающая устаревший пергамент и серые нотки, прошившие страницы; обшарпанные куски отваливающегося клея.

Но может именно поэтому Ардан и не спешил менять своего старого знакомого на что-то более подходящее под его образ жизни. Просто потому, что книга на его коленях служила чем-то вроде осколка памяти о дорогом ему прошлом, который тот всегда держал при себе. Как отцовский нож. И как ветка дуба с родной поляны, ставшая ему посохом.

На посох, кстати, Арди все так же не спешил наносить никаких печатей. Все еще не видел смысла — для работы он использовал совсем небольшой арсенал печатей военной магии, который, вместе с самыми важными модификациями, вполне мог запомнить и заучить. А для Звездно-инженерной деятельности переносить печати на посох и вовсе не требовалось.

Ну а если вернуться к гримуару, то покупать новый — значит расстаться с суммой не меньше семидесяти эксов по ценам Рынка Заклинаний. Это чтобы и страниц не меньше четырехсот и бумага качественная, над которой ни придется потеть, чтобы не порвать и не беспокоиться, что чернила не впитаются, а растекутся. И чтобы обложка из плотного материала и из хорошей кожи с жестким корешком.

Рабочий, хороший гримуар. Без всяких тиснений, вензелей и прочих украшательств, на которые Арди насмотрелся в Большом и в личной коллекции Аверского.

Но семьдесят эксов — сумма далеко не маленькая и Арди все откладывал данную покупку. Ему все равно еще придется покупать чернила на год, включая нужную литературу, листы для инженерной работы, может быть какие-то инструменты, не говоря про их совместную с Тесс жизнь и будущий переезд.

Ардан кинул быстрый взгляд в сторону Кралиса. Тот, не сводя взгляда с дороги, обсуждал с коллегами что-то незначительное.

Да, если бы не ожидающие Ардана непомерные траты, он бы никогда в жизни не согласился на подобную авантюру. Даже несмотря на прямую просьбу Полковника. И дело не только в Шанти’Ра, а в том, что Арди банально устал рисковать жизнью и здоровьем едва ли не каждый месяц, а иногда и чаще.

Он терпеть не мог приключения.

Обидно только, что во сне Спящих Духов данное чувство не являлось взаимным…

Так что более чем щедрая оплата за поездку к погрузочному пункту — единственный и весьма корыстный мотив Арда.

— Армейцы? — спросил Збиг в середине разговора.

Кралис слегка повернул левую руку и посмотрел на запястье. Он носил часы циферблатом «внутрь». Так делали все офицеры военных, чтобы иметь возможность узнавать время, не отпуская при этом винтовки.

Отец Арди тоже носил часы именно так.

— Скорее всего уже на месте, — нахмурился Кралис.

И, словно в подтверждение слов офицера, на границе города к которой они успели подъехать за какие-то скоротечные двадцать минут (Арди настолько привык к размерам Метрополии, что никак не мог отделаться от ощущения, что они должны были только-только в соседний район добраться), их ждали два тяжеленых фургона. По размерам едва ли не больше, чем пожарные экипажи, но вместо жестяной обшивки, накрытые зеленым, тряпичным тентом, растянутым между овальными опорами гнутых, железных прутьев.

Учитывая размеры, в каждом могло находиться до сорока военных.

Кралис остановился около командира солдат. В темно-зеленом мундире, что относило его к пехоте, с погонами, без малого, капитана, а еще обветренным лицом и острым, пронзительным взглядом, спрятанным под кустистыми, местами седеющими, бровями.

— Денис, — приспустив окно, коротко, в привычной для служащих манере, поздоровался Кралис.

— Нил, — в тон ответил капитан и, заглянув в салон, столь же коротко добавил. — Господа.

— Капитан, — чуть ли не хором грянули Плащи, а Арди лишь коротко кивнул.

В отличии от красно-мундирных городских стражей, с армейцами у Черного Дома проблем и недопониманий не имелось. Скорее даже наоборот. Второй канцелярии и армии часто приходилось работать вместе. Характер «горячего мира» на северной границе Империи, тянущейся на бесконечные тысячи километров, заставлял эти две силовые структуры объединять усилия.

— Шаман Шанти’Ра потребовал, чтобы мы приехали без магов, — капитан, разумеется, как же без этого, достал, все правильно, папиросу. — Клыкастая нелюдь даже разговаривать с нашим человеком отказалась, если мы не пообещаем выполнить данное условие.

Арди нисколько не уязвился подобному выражению. Более того, будь его воля и позволяй ему воспитание или отсутствие сдержанности, он бы выразился в отношении одного из лидеров орочьей банды-племени как-то погрубее.

— А с вами маг, — многозначительно закончил армеец.

— На этот счет можно не беспокоиться, — лаконично парировал Кралис, после чего указал на фургоны. — Где механики?

— Лей-инженеры? — капитан одернул край мундира. — Должны были уже приехать. Видимо задерживаются. Вечные Ангелы, Нил, почему каждый раз, когда мы имеем дело с гражданскими, то о пунктуальности можно забыть?

— Вопрос философский.

Очевидно, что капитан и Кралис-Садовник хорошо друг друга знали и работали вместе уже далеко не в первый раз.

— У нас осложнение, Гамид.

— Это само собой разумеется, — капитан с именем, характерным для Ральского предгорья, снял фуражку и вытер волосы платком. Солнце в степях никого не щадило. — Выкладывай.

— Наш коллега, — Кралис коротко кивнул в сторону Арда. — Имеет тесные связи с механиками.

Капитан перевел взгляд на Арди и выругался.

— Дерьмо.

— Еще то.

Гамид надел фуражку обратно, предусмотрительно положив внутрь все тот же платок.

— Что-нибудь придумаем. Куда больше меня сейчас беспокоит то, что Шанти’Ра, судя по всему, согласились на переговоры исключительно чтобы не обострять с нами отношения. Ты же знаешь, что уже почти год гоняют по степи только браконьеров и бандитов, что нам лишь на руку и…

— Гамид, — оборвал капитана Кралис. — Ты вводную вспомни, ладно? Мысли и речь свои контролируй, — после чего Садовник ненадолго повернулся к Арди. — А вы, коллега, не заставляйте меня подавать рапорт, в котором я укажу ваше безмерное любопытство.

Ардан никак не отреагировал на услышанное, но все же взял под контроль Ведьмин Взгляд.

И все же того, что он услышал было достаточно, чтобы задуматься. Шанти’Ра оставили в покое переселенцев и тех, кто пытался освоить просторы Алькадской равнины? Это само по себе звучало невероятно, а значит у такой смены настроений должна была иметься очень, очень веская причина.

— Кузнецы? — перевел тему Кралис.

А вот кто такие «кузнецы» Арди знал от Бориса. Так армейцы между собой называли подразделения артиллерии. Вроде, если Ардан правильно запомнил, это как-то было связано с тем, что те всегда возились с железом, огнем и взрывами.

— Они всю ночь подвозили длинные стволы на рубежи, — капитан еще раз недовольно взглянул на часы. — По сигналу они накроют все, что там есть. Но при тесном контакте мы можем оказаться в зоне досягаемости осколков, так что… тяжело, Нил. Если у вас не получится договориться с орками, то мы возьмем объект в широкое кольцо, после чего Кузнецы зальют их свинцом. Всех. И северян и Шанти’Ра.

— Это понятно.

— Так что лучше вам договориться… о, вот и гражданские.

Арди заглянул в зеркало заднего вида. Там на холм въезжал небольшой грузовичок такого же внешнего вида, как и почтовый, только серого цвета и с большой рекламной надписью: « Конструкторское бюро Шинкер. Лей-энергия в каждый дом!»

За рулем сидел старший брат Анны, а рядом с ним немного взволнованный и слегка бледный Перси. Они остановились позади «Деркс’а» Плащей, что не позволяло им увидеть Арди.

Гамид перебросился парой слов с инженерами, уточнив причину задержки и подтвердив их готовность принять участие в поездке, получив необходимые ответы и подтверждающие бумаги, капитан кивнул Нилу, следящему за происходящем через боковое зеркало. Затем капитан крутанул рукой в воздухе и фургоны военных задрожали, выплевывая густые, темные облака паров дизеля. Их двигатели взревели табуном лошадей (причем больных кашлем), Гамид добежал до кабины ближайшего к ним и забрался внутрь.

Их процессия, грохоча на несколько километров вокруг, начала спускаться вниз, откуда уже были видны низкие деревья южного леса.

Дельпас, как и Эвергейл, находился на своеобразной границе степи. Благодаря Синему озеру здесь хватало воды в почве и дождей, чтобы дать жизнь редколесью. Но в то же время с севера, запада и востока, город все еще окружала степь.

— Откройте бардачок, коллега, — не сводя взгляда с извилистой, пыльной дороги лишенной всякого покрытия, попросил Нил.

Арди отщелкнул замок и, запустив руку внутрь, выудил простую бандану.

— Это, конечно, не столичные маски, но сойдет для дела, — пояснил Кралис. — Повяжете на лицо, когда мы приедем. Так нам не придется отвечать на дурацкие вопросы.

— Кралис.

— Что, Ард?

— Как вы думаете, учитывая, что я вырос вместе с Перси, а господин Федор Полских брат моей близкой подруги — в маске вообще есть хоть какой-то смысл? Или, может, у вас есть способ сделать меня визуально ниже и еще посох спрятать?

Плащи на заднем диванчике выругались, а Кралис скривился, как если бы съел что-то очень кислое.

— Для проформы наденете, — стоял он на своем. — Предполагать гражданские могут что угодно.

Арди вздохнул и пожал плечами. Для проформы, так для проформы.

— Они ведь подписали бумаги о секретности? — уточнил Ардан.

— Подписали, — подтвердил Кралис. — Но как показывает практика, как бы крепко бумаги не запечатывали кому-то рот, порой к данному замку весьма некстати и столь же неудачно подбирает ключ крепкая и дешевая выпивка. Причем, зачастую, в самый неудобный момент и… Я понимаю, Ард, что вы не хотите, чтобы в вашем доме определенные люди узнали о вашей столь же… определенной деятельности. Поверьте. Мы тоже не горим желанием, чтобы по городу пошли ненужные нам слухи.

Ардан вздохнул еще раз и, сложив бандану треугольником, завязал крепкий узел на шее, после чего перевернул ту широкой частью на грудь. Так, чтобы в любой момент можно было поднять на лицо.

Кралис, краем глаза глядя за происходящим, немного иронично фыркнул:

— Ковбой.

Остаток пути они проделали молча.

* * *

Два военных фургона вместе с двумя гражданскими автомобилями остановились около тонкой полоски пролеска, обрамавлявшую относительно узкую реку, впадавшую в Синее Озеро. Именно здесь, на её излучине, оборудовали погрузочный пункт. Сюда приходили составы, груженые рудой, лесозаготовками, мясом и прочим добром. С них снимали товар и перекладывали на баржи, которые уходили по реке (искусственно углубленной и столь же искусственно расширенной) в сторону Синего озера. Там они перекладывали груз на более тяжелые и массивные баржи, которые пересекали озеро и заходили в приток Синей реки, которая вытекала из озера и доходила вплоть до залива. Там речные баржи вновь сгружали товар, который, в свою очередь, перегружали на громадные суда и те, огибая Тайский полуостров, уходили по Южному Морскому Торговому пути.

Так что Дельпас, Синее озеро и данный погрузочный пункт являлись весьма важными узлами для торговли и промышленности Империи. Особенно когда вопрос заходил о руде Эрталайн. На поездах возили только самые крупные и чистые кристаллы, а основный объем — только по воде.

Собственно, до самого пункта еще требовалось пройти около полутора километров по лесу. На колесах туда подъезжать явно никто не намеревался. Причем по вполне понятной, заранее озвученной капитаном Гамидом, причине.

Первыми выгрузились солдаты. Их оказалось даже больше, чем изначально предполагал Ардан. Молодые парни, его ровесники, в количестве около сотни с примкнутыми к винтовкам штыками, в темно-зеленых мундирах распределялись на группы и, вместе со своими командирами, уходили в лес, где уже вскоре начинали сливаться с растительностью, что объясняло расцветку их униформы.

Арди натянул бандану на лицо и, вместе с другими Плащами, вышел из автомобиля. К ним подошли и Перси (груженый сразу двумя ящиками с инструментами), в рабочих ботинках и все той же, недорогой одежде. А еще Федор Полских, который выглядел как и всегда — с квадратной челюстью, волевым подбородком, статной фигурой и умнейшими глазами. Такими, которым лишь стоило мазнуть по фигуре Ардана, как в них тут же отразилось безмерное удивление, а спустя мгновение — столь же глубокие сомнение.

Федор просто не мог поверить в то, что его догадка может быть верна и тот, кто стоял сейчас рядом с ним, действительно Ард Эгобар, которого он знал больше пяти лет и помнил еще «ребенком».

— Кралис, — Гамид вытащил из тубуса карту и развернул ту на капоте автомобиля. — Смотри внимательно. Шанти’Ра находятся здесь, — капитан ткнул пальцем в красный кружок, находящийся в семи сотнях метров от погрузочного пункта. — Они вряд ли близко подойдут к точке, потому что уже наверняка знают о том, что Кузнецы на позициях.

— Так что накрывать, в случае чего, будут сразу два сектора, — кивнул Кралис-Садовник. Арди не переставал удивляться тому, как человек, всего на пару лет старше, чем он сам, имел достаточно знаний и компетенций, чтобы руководить такой операцией. — Хорошо, Гамид. Я понял. Сколько у нас будет времени, если потребуется подать сигнал?

Они напрямую не говорили о сигнальных медальонах, которые держали в секрете от гражданских, но именно их и имели ввиду.

— Разлет осколков помнишь?

— Двадцать пять, сорок метров, — снова кивнул Кралис. — Сколько стволов?

— Сто пятьдесят миллиметров. Порядка сорока стволов. Так что…

— … так что за минуту они сделают из всего этого квадрата выжженное поле, — процедил Кралис. — Погано, Гамид.

— А бывает иначе, Нил?

— Не бывает, — согласился Кралис и повернулся к Перси с Федором. — Так, господа инженеры. У вас обязанности самые простые. Вы молчите. Делаете вид, что вас вообще не существует в этом мире. Если все пройдет удачно, и мы окажемся в погрузочном пункте, то вы…

— Должны убедиться, что… — начал было Перси, но Федор наступил тому на туфлю.

— В первую очередь — вы молчите, — без особого энтузиазма повторил Кралис. — На пункте вы должны убедиться, что северные орки, Шангри’Ар ничего не напортачили с механизмами и генераторами. На этом все. Больше вы не отсвечиваете. Это понятно?

— Понятно, — за двоих ответил Федор своим густым, низким, гулким Басом. Как камень в пропасть упал.

— Отлично, — Кралис хлопнул по карте и повернулся к капитану. — Мне с коллегами надо переговорить, после чего мы выдвигаемся.

— Контрольное время?

— Полчаса.

— Хорошо.

Капитан отошел к своим офицерам, забрав вместе с собой и инженеров. Федор, украдкой, оборачивался в сторону Арда, а вот Перси вообще не обращал внимание на происходящее и лишь все сильнее бледнел.

Он, наверное, не был трусом, просто… вел обычную жизнь, избавленную от демонов, химер, убийц, психопатов, заговорщиков и Первородных.

И кто еще кому из них двоих завидовал?

— Коллега, — Кралис обратился к Арду. — Говорить Шаман будет только с тобой. Нам нужно вытащить сына губернатора и, по возможности, кристаллы. Если поймешь, что не получается — используй их как разменную монету.

Ардан с удивлением выгнул бровь. Да, разумеется, сын губернатора все еще — сын губернатора, да еще и аристократа, но кристаллы Эрталайн… Империя никогда бы не пошла на переговоры с тем, кто посягнул на её основной ресурс. Просто чтобы не создавать самого факта такого прецедента.

— В качестве разменной монеты, да? — повторил Арди и посмотрел в спины удаляющимся инженерам.

Слишком много у них с собой инструментов, чтобы «проверить оборудование», да и само оборудование можно проверить уже после того, как пункт освободят. Ну а пригонять столько стволов военной артиллерии ради нескольких сотен орков — звучало совсем уж странно.

А еще тот факт, что вместе с ним сюда приехало еще несколько Плащей, а не один только Садовник. Причем все трое — оперативники.

Пятидесятилетний оперативник на полевом задании? Такое могло потребоваться только если у Дария имелся весьма специфичный набор навыков. А учитывая характерные шрамы от ожогов, которые порой открывали короткие рукава летней куртки, то можно догадаться, что Дарий относится к редкой когорте людей, связавших свою жизнь с горючими и взрывчатыми веществами. И, видимо, серьезно преуспел на данном поприще, раз не только дожил до столь почтенного возраста, но и сохранил в сохранности все свои конечности, включая пальцы.

— На пункте находится что-то еще, да?

Кралис нахмурился.

— Да, — Садовник не стал отрицать очевидное. — Только не спрашивай, что именно. Но если дело не заладиться, то держись подальше от склада номер четыре.

Прекрасно… на погрузочном пункте, связывающем основные шахты гор Алькады с остальной Империей, находилось нечто. Нечто столь ценное, что Корона была готова многое за это «нечто» отдать, а при необходимости похоронить под горой тел. И, учитывая наличие инженеров, это что-то относилось к семейству Лей-механизмов.

Если не принимать во внимание череду событий в Метрополии, можно списать на простое совпадение, но если задуматься, то…

— Почему нельзя было сказать сразу? — вздохнул Ардан.

— А ты бы согласился? — хмыкнул Кларис. — Даже с учетом твоего вознаграждения?

— Нет, — честно ответил Арди.

— Вот ты и ответил на свой вопрос, коллега. А теперь пойдемте общаться с орками.

Арди повесил гримуар обратно на поясные цепочки и вставил накопители в кольца. В прошлый раз он оказался не готов к встрече с Шанти’Ра, но дважды одной и той же ошибки не допустит.

Глава 7

Впереди шел Збиг, а рядом с ним Перси Кенбиш и Федор Полских. И если последний, даже несмотря на легкие, городские туфли, весьма спокойно передвигался по лесу, не цепляясь за корни, не спотыкаясь на кочках и не падая в овраги, то первому не помогали и кондовые, рабочие ботинки, как раз и рассчитанные на такое своеобразное «покрытие».

Но Арди, скорее, отдавал должное их недюжинной храбрости. Даже он сам чувствовал себя на взводе и далеко не спокойно, зная, с кем придется иметь дело. И это после всех злоключений последнего года в Метрополии. А Перси и Федор, все же, жили самой заурядной, городской жизнью столицы губернии.

— Их нельзя было оставить с солдатами? — шепнул Арди идущему рядом с ним Нилу.

Збиг и Савелий шли чуть в стороне и сбоку, выполняя роль разведки. На случай, если Шанти’Ра и Шангри’Ар нарушат данное слово и захотят захватить в плен не только сына губернатора, но и еще и группу Плащей. Да, скорее всего у них бы не получилось взять «добычу» живьем, но… но хорошо, что орки, особенно живущие по «путям предков» свято чтили данное слово.

— Их задача уничтожить объект на складе номер четыре до того, как его кто-либо увидит, — на сей раз Кралис не стал уклоняться от прямого ответа. — Включая солдат.

Арди покачал головой. Он не стал спрашивать, что именно находилось на «складе номер четыре» погрузочного пункта Дельпаса. По той простой причине, что Кралис-Садовник, скорее всего, и сам не знал.

Такая у них работа…

Так что, спокойно и аккуратно ступая по лесному настилу, не издавая ни единого звука, будто его и вовсе здесь не присутствовало. Несмотря на все те же туфли, каблук Арди не сломал ни единой сухой веточки; края его куртки не задевали разлапистых кустарников, а каждое движение плавно сливалось с последующим, что при взгляде издалека позволяло силуэту юноши размазаться среди листвы.

Лишь изредка Арди протягивал руку, чтобы коснуться коры ели, провести пальцами по бугоркам березовой бересты, может прикоснуться к клену или хвойному наросту сосны. Смешанный, Дельпасский лес напоминал ему об Алькаде.

— Вечные Ангелы, коллега, — вздохнул Нил спустя десять минут тишины. — стоит мне от вас отвернуться, как я забываю, что рядом со мной идет кто-то еще…

Ардан промолчал. Что Шали, что Эргар, скорее всего, стыдливо бы отвели глаза в сторону при виде своего ученика. В детстве Арди бы сумел не только скрыть звуки своего присутствия, но и услышал бы в лесу все, что ему требовалось — знал бы где находится добыча и воды, прочел бы следы орков и сумел скрыться здесь, а здесь выйти к добыче незаметней, чем полуденная тень.

Но жизнь в Эвергейле и Метрополии покрыла его охотничьи навыки плотным слоем ржавчины, чтобы стряхнуть который Арди потребовалось бы некоторое количество времени, которым он не обладал.

И он уж точно заранее бы, еще до того, как тяжелая лапа утонула в предательски обманной норе, прикрытой серым мхом, заметил орка.

Рука Збига на мгновение дернулась в сторону перевязи с револьверами, но он вовремя замер и поднял открытые ладони. Тоже самое сделали и Перси с Федором, явно чувствовавшие себя не в своей тарелке. Арди же чувствовал характерный, мускусный запах орочьего пота, который напоминал то, как пах загнанный на прогулке пес. Тяжелый, прилипчивый запах.

Вместе с первым орком, держащим Збига на прицеле старенькой, военной винтовки, из-за дерьев вышли еще несколько его соплеменников. Их Арди тоже мог бы почувствовать несколько раньше, но списывал все на жизнь в Метрополии, что его вполне успокаивало.

Нельзя, прожив девять месяцев среди мазута, дизеля и фабричного смога, рассчитывать, что не растеряешь часть навыков. Тем более, что в столице ему требовалось совсем иные качества.

— Мы пришли…

— Шаман будет говорить только с тобой, полукровка, — перебивая Нила, процедил тот орк, что первым к ним вышел. — Скажи остальным, что мы их не тронем, если они не будут делать глупость.

Арди посмотрел в темные глаза и смазал глазом по массивным бивням и клыкам, торчащим из квадратной челюсти, напоминающей кирпич. Степные орки ростом опережали своих городских собратьев, но не обладали столь же внушительной мускулатурой.

Хотя, когда речь заходила о орках, то слова «не столь же внушительная мускулатура» звучали несколько нелепо. Когда бицепс даже самого «невзрачного» орка превышал восемьдесят пять сантиметров, то становилось несколько не по себе. Особенно учитывая, что, опять же, в отличии от городских собратьев, степные орки не сильно уважали одежду.

Как и их предки они носили грубо сшитые кожаные штаны с наружным швом, а на груди качались ожерелья из зубов и клыков поверженных ими врагов, а еще перекрещенные патронташи. Так что Плащи, включая Перси с Федором, могли во всей красе разглядеть монструозные мускулы, украшенные бесчисленными шрамами и племенным татуировками.

— Он сказал…

— Я знаю язык степных орков, коллега, — перебил Нил, в голосе которого холодок соседствовал с нервозностью. Сердце Кралиса билось быстрее, чем еще несколько минут назад. — Дарий, Збиг, Савелий, идите сюда. Гражданские встанете между нами.

Арди недолго удивлялся тому, что человек знал язык Первородной расы. Вполне логично, что такой Плащ, как Нил, особенно учитывая место службы, знал этот язык.

Орк, держащий их на прицеле, широко усмехнулся.

— Его сердце забилось быстрее, но я не чувствую, чтобы он пах страхом… хороший коротышка. Его зубы украсили бы мойLarrik.

Последнее слово не имело прямого перевода на Галесский язык, которым пользовались в Империи, но именно так и называлось ожерелье, которое носили орки.

От Нила, разумеется, прозвучавшие слова не укрылись и он весьма недобро зыркнул в сторону мускулистого, коричнево-кожего гиганта, но промолчал.

Ардан вышел вперед. Он даже не думал опускать посох или закрывать гримуар, что, разумеется, заставило напрячься орков.

— Отдай палку и книгу тому смертному, полукровка, — прорычал все тот же орк, попутно вскидывая винтовку на плечо. В его громадных руках-лапах весьма увесистое оружие выглядело сродни игрушечному ружью мальчишки.

— Нет, — спокойно возразил Ард.

Орк утробно рыкнул и дернул головой в сторону Плащей. Остальные орки сделали шаг вперед, но тут же замерли, стоило под ногами Арди засиять символам Лей, сливавшимся в очертания печати. Орки, разумеется, понятия не имели, что это простая версия Универсального Щита.

— Это плохая идея орк, — добавил Ард, стараясь не позволять эмоциям, далеким от той бравады, которую он выдерживал, проникнуть в свой голос.

Рычание стало еще более басовитым.

— Уговор был говорить с вашим Шаманом, а не прийти в ваш лагерь безоружными, — напоминал Ардан и чуть прищурился. — Или степные орки Шанти’Ра не уважают своего слова? Или, может, вы боитесь нескольких коротышек?

Орки, все кроме одного, того, что держал их на прицеле винтовки, убрали огнестрел и выхватили ножи, вполне сошедшие бы за человеческие сабли. Ударив себя кулаками в грудь, они начали гулко выдыхать воздух.

— Ух, ух, — гулко звучало в их глотках, чем-то напоминая то, как дышит роженица при сильных схватках.

— Мы не охотимся, братья, — процедил сквозь плотно сжатые клыки их предводитель. — Не слушайте этого полукровку…

Они еще какое-то время били себя кулаками в грудь и резко выдыхали воздух, но, все же, убрали ножи и вновь взялись за винтовки.

— Ты хорошо говоришь, полукровка, но я слышу твое сердце. В тебе есть страх, — орк повернулся и смачно сплюнул на землю. — Матабар бы не боялся. Матабар бы уже дрался со мной наLarr’rrak. Как это сделал тот из чьего семени ты вырос.

Ардан почувствовал, как хрустнули его пальцы, сжавшие посох.

— Полукровка, — с неприкрытым презрением повторил орк и, качнув винтовкой, перекинул ту через плечо за ремень. — Иди за мной. Шанти’Ра верны путям предков. Вас никто не тронет.

Орк развернулся к ним спиной. Он не пошел рядом. Не встал позади них. Повернулся спиной. У орков и матабар это считалось проявлением крайнего презрения и пренебрежения. Повернуться к потенциальному противнику спиной означало продемонстрировать, что не считаешь его угрозой. Так же поступил вождь Шанти’Ра, когда у Арди оказалось недостаточно сил, чтобы одолеть того в их Larr’rrak.

Остальные орки поступили точно так же, как и их лидер. Беспечно убрав винтовки, они спокойно двинулись вглубь леса, даже не обращая внимания следуют ли за ними Плащи или нет.

Нил дотронулся до плеча Арда.

— Ты зря так резко с ними, коллега, — начал было Кралис. — Надо спокойней. Слишком большие ставки, чтобы…

Ардан рывком плеча скинул руку Плаща. И, чувствуя, как клыки точат его десны, прорычал-процедил:

— Пожалуйста, со всем уважением, не говори со мной сейчас.

Арди, не оборачиваясь, пошел вперед. Тяжело опираясь на посох, он столь же тяжело дышал.

Вдох-выдох.

Все, как учил Гута.

Старался сохранить самообладание и не пускать рвущегося наружу снежного барса. А тот рычал и бил лапами о прутья неприступной клети воздвигнутой внутри разума Ардана. Холодные, острые когти стегали и рвали прутья, выкованные из воли, но те каждый раз возвращались на место.

Не время становиться зверем. Не время надевать шкуру Матабар. Чтобы выйти из этой ситуации, чтобы как можно быстрее закончить начатое, Арду требовалась холодная голова. Думающая голова, а не ищущая возможность напасть на противника.

Даже несмотря на то, что рядом находились те, чьи лица-морды порой все еще навещали его нечастые ночные кошмары.

Они шли по лесу еще около десяти минут, пока не вышли на просеку, где в центре стоял частокол. Самые обычные, обтесанные топорами бревна, воткнутые в землю, стянутые канатами и заточенные на концах, чем-то напоминая копья. Толщиной в человеческое тело, высотой метров в десять, в основном из хвойных пород — те лучше подходили под строительство.

Арди заозирался по сторонам. Сотни елей и сосен срублено и повалено, еще столько же лиственных пород.

Орки, может, и ценили природу своих степей, но когда оказывались в лесах пользовались ими точно так же, как и люди. Если им что-то требовалось, то они просто брали и не задумывались ни о чем другом. Именно поэтому матабар, пусть и имели близкие отношения с орками, но никогда не пускали их на гору. Матабар не валили лес. Это считалось неправильным. Пользоваться можно было только той древесиной, которую повалил ветер.

Орк, идущий вперед, замахал рукой и на дозорной вышке раздалось несколько гулких рыков, после чего по ту сторону зазвучал тяжелый топот. Засов на «воротах» поднял и несколько десятков громадных орков толкнули створки в разные стороны, открывая достаточной проем, чтобы внутрь прошла вереница гостей.

— Держите медальон при себе, господин Кралис, — как можно тише, но так, чтобы Нил его услышал, произнес Арди. — И в случае чего — сразу подавайте сигнал.

— Вы не доверяете оркам? — удивился Садовник.

— Я не доверяю Шанти’Ра.

Когда они вошли внутрь, то Ардан ни на секунду не расслаблялся. Он подмечал каждый нюанс, прислушивался к каждому звуку, запоминал каждую ноту запаха. Из шатров, сложенных из палок и шкур Лохматин, выходили орки. Кто с винтовками, другие с топорами и ножами. Они скалили клыки, рычали, кричали оскорбления и смеялись. Всем своим видом пытались запугать визитеров. Просто чтобы утвердиться в своем превосходстве и принизить тех, к кому не испытывали ничего, кроме презрения и ненависти.

Ардан же крепко сжимал посох. Любое неловкое движение, любой щелчок взведенного курка, и он использует каждое заклинание из своего арсенала, досуха выпив накопители. Потому что, видят Спящие Духи и Вечные Ангелы, в глубине души он надеялся, что это произойдет. Что кто-то из Шанти’Ра даст повод, хотя бы малейший повод усомниться в том, что это не переговоры, а банальная ловушка.

Но дальше запугивания дело так и не заходило.

Орки не отходили от своих шатров и только забавлялись тем, что пытались запугать Плащей. Облаченные в черное работники второй канцелярии впечатлились не сильно, а вот от Перси и Федора запахло неприятным ароматом страха. Особенно от Перси. Не потому, что Федор оказался отважнее, а потому что Полских не имел в своей жизни того пореза на душе, с которым жил рыжеволосой Кенбиш.

Какого ему оказаться в логове тех, кого он открыто называл зверьми, которым самое место в загоне. И теперь Перси, подспудно, боялся того, что эта информация всплывет наружу и он навсегда останется здесь, за бревенчатыми стенами орочьего лагеря.

Наконец они подошли к самому большому шатру, чей вход был украшен…

Ардан до хруста сжал челюсти.

Шкуры, формировавшие тамбур, выступавший в роли теплового зазора, чтобы зимой не впускать холод, а летом — наоборот, удерживать прохладу, держались не на жердях, а на легко узнаваемых, бугристых костях Шагальщика.

— Внутрь зайдет только полукровка, — прорычал предводитель группы орков. — Остальные ждут здесь.

— Мы не договаривались, что…

— Мы договаривались говорить, — орк тут же оборвал Нила, демонстрируя свое знание Галесского и понимание того, что Кралис, в свою очередь, понимал орочий. — Но мы не договаривались, как мы будем говорить, коротышка. Внутрь пройдет только полукровка, или никакого разговора не состоится.

Рука Збига очевидно дернулась (видимо наречием степных орков владел не только Нил), но Нил тут же остановил его взмахом открытой ладони.

— Коллега?

Ардан только пожал плечами и посмотрел в глаза орку… который тут же отвел взгляд в сторону. Неудивительно. Все же Ардан почти год прожил в доме орков, пусть и в далекой столице, а обладатели внушительной мускулатурой обладали таковой и когда речь заходила о языках. Очень длинных языках…

— Если не вернусь через десять минут, то…

— Я свяжусь с Кузнецами, — нисколько не скрываясь, Нил закончил фразу за Арда.

Орк лишь хмыкнул и одернул в сторону полог из шкур. Ардан, опираясь на посох, вошел внутрь и, сделав несколько шагов, миновал тамбур.

Громадный шатер внутри представлял собой земляной круг. В центре костровая яма, обрамленная костями. Костями людей и других орков. Учитывая занятия с кадаврами, Арди безошибочно их определил.

Над костровой ямой висел простой, железный котелок, внутри которого закипало травяное варево, чем-то напоминающее по запаху ягодный отвар. Поодаль от костра свалены в кучу шкуры, заменявшие шаману постель. Еще здесь находилась деревянная стойка, увешанная костяными бусами; заставленная черепами, с вырезанными на них символами; несколько свитков из дубленой кожи — тоже с символами. И, собственно, все.

Орки не особо имели представление о таком понятии, как «собственность». Они владели лишь тем, что им требовалось для жизни и перехода с одного места обитания за другим. Следом за Лохматинами и сезонами природы. Они блуждали по степи, совсем как их собратья — волки.

— Ты и я, горный собрат, — произнес орк, ворошивший ножом золу под котелком.

Он выглядел почти таким же, каким его запомнил Арди. Серокожый, престарелый, с жидкими, прозрачными волосами, стянутыми в косу. Покрытый желтыми шрамами и темными, пигментными пятнами. А еще с повязкой на левом глазу и обрубком вместо левой руки. Это то, что забрала с собой Цассара.

Интересно, как прошел бы её бой с шаманом Шанти’Ра, если бы не странные браслеты на запястьях вампира…

Явно заметив направление взгляда визитера, орк провел пальцами по лицу и культе.

— Ходящая Сквозь Ночь забрала свою дань, — без особого сожаления, прохрустел шаман.

Его голос звучал сродни тому, как звучит сломанный старый крекер. Уже зачерствелый и безвкусный.

Арди, показательно игнорируя приветствие охотников, подошел к костру и уселся рядом с ним в той же позе, что и орк. Он достаточно прочитал в свитках Атта’нха и еще больше услышал в историях Прадедушки, чтобы вполне сносно разбираться в обычаях орков и матабар.

— Так ты начинаешь беседу, горный собр…

— Мы не братья, орк, — едва сдерживая клокочущее в груди ледяное пламя, перебил Ард. — Ты не брат мне. Я не брат тебе. У нас нет общих путей. И если бы не необходимость, то мы бы не встретились вновь.

Единственный глаз шамана не отразил никакой эмоции. Он вообще ничего не отражал кроме пляшущих огоньков пламени, кочующего среди искрящихся углей.

— Встретились бы, юный Говорящий, — спокойным, привычным хрустом старческого голоса, возразил орк. Сгорбленный, с сухими конечностями, почти лишенными мышц, он не выглядел встревоженным. Скорее даже наоборот. — Мы связаны кровью. Ты и мой вождь — ваши пути переплетены теснее, чем ты полагаешь. Вы начали свой Larr’rrak, но не закончили его. Придет время и духи вновь сведут вас вместе, чтобы закончить начатое. Когда наступит время Великих Песен вы встретитесь вновь. Встретитесь в третий раз. И ваш Larr’rrak будет завершен.

— Я уже слышал этот бред от твоего вождя, орк, — кто бы знал, каких трудов Ардану давалось каждое слово, дерущее глотку не хуже когтей барса. — И если мы сойдемся снова, то…

— То что? — внезапно резко обернулся шаман и единственный глаз, глубже Синего озера, едва не утопил в себе разум Арди, вовремя, как и учил Скасти, представивший холодные Алькадские пики. И, как и в случае с герцогом Абраилалом, изо рта шамана вырвались облачка инея, но тот не обращал на них внимания. — Я сказал тебе слова наших предков, а ты отмахнулся от них. Так же, как отмахиваешься от своей крови. Ты ходишь, как человек. Ты носишь шкуры людей. Ты знаешь их лже-искусство. Но ты ничего не знаешь о матабар. Ничего не знаешь…

Ардан не сдержался. И, наверное, никто бы не сдержался. Он и так терпел слишком много. Навершие его посоха уперлось в грудь шаману, а вокруг их обоих по траве зазмеились полоски льда и холодный ветер заставил крыльями испуганной птицы затрепыхаться шкуры шатра.

— Не говори мне про матабар, орк! Где вы были, когда в горах проливалась кровь моих предков? Скажи мне? А? Где были Шанти’Ра? Где были степные братья моих предков⁈ — Ард знал, что говорит так лишь потому, что хочет причинить боль орку. Хочет уязвить его драгоценные «пути предков», а на деле ему было плевать. Плевать на далекое прошлое и на причины, почему Шанти’Ра так и не пришли на помощь. — Вы сидите здесь, в своих степях, выполняя неудобную работу для людей, прикрываясь тем, чем вы там прикрываетесь, чтобы оправдать свое существование. Потому что знаете… Знаете!… что стоит вам хоть немного отойти в сторону от негласных правил, как вас уничтожат. И не останется больше ни степных орков юга, ни Шанти’Ра. Так что не смей, орк. Не смей говорить мне что я должен делать, а что нет. И не смей даже думать, чтобы произнести имя моего отца.

Ардан прикрыл глаза.

Вдох-выдох.

Он убрал посох в сторону.

Вдох-выдох.

Нельзя забывать про холодную голову. Нельзя забывать наставлений Скасти и Атта’нха. Как бы ни были быстры и сильны лапы охотника, его голова и живущий в ней разум всегда быстрее и сильнее. Нельзя поддаваться инстинктам горного барса, когда от него требовалась хитрость белки и мудрость волка.

Нельзя вспоминать о крови Матабар, когда единственная надежда на кровь Галессца.

Но орка, кажется, нисколько не задела пусть и правдивая, но жестокая правда. Он лишь отвернулся к костру и вновь устремил взгляд внутрь пламени.

— Ты прав, Говорящий, мы не помогли вам. Мы оставили вас на растерзание человеческому племени, — шаман ворошил костер палочкой и говорил тише, чем шипели угли. — И, может, тем и снискали на себя проклятье духов. Может нам надо было забыть о том, что наши горные собратья не спустились со своих гор, когда это нас били и кололи. Когда оскверняли наши тропы. Когда это наш, а не ваш плач, рвал небеса. Может нам стоило быть выше застарелых обид. Может быть…

— Не надо рассказывать мне о разобщенности Эктаса, орк, — отрезал Ардан. — Ты не мой профессор, а я не на лекции.

— Я лишь указываю тебе, что каждый из нас живет со своей собственной болью и обидой и…

— Не тебе мне на что-либо указывать!

Шаман дернул головой в его сторону, но так и не посмотрел. Все так же разглядывал пламя.

— Я слышу, как в твоем сердце ревет от ярости горный барс. Сейчас он говорит. Он, а не матабар, Говорящий, или даже человек. Говорит чужим для тебя языком и чужими для тебя словами. В тебе говорит не оконченный Larr’rrak и поэтому духи сделают так, чтобы он был завершен. Сделают так, чтобы твое сердце утолило свою жажду крови, а разум открылся тому, что от него сейчас скрыто.

Ардан снова прикрыл глаза.

Вдох-выдох.

— Я пришел сюда, орк, чтобы предложить сделку, — стараясь унять рвущегося наружу барса, медленно говорил Ардан. — Вы отходите в сторону и позволяете Армии заняться теми, кто укрылся на погрузочном пункте. В свою очередь Армия обязуется предоставить вам свободный и беспрепятственный проход в степи.

Шаман какое-то время молча ворошил угли и наблюдал за тем, как вились искры, запутанные в своем хаотичном танце.

— Ты говоришь, но ты даже не слышишь, что именно ты говоришь, Ард, — шаман произнес его имя легко и без каких-либо эмоций. — Обязуется предоставить… отойти в сторону… Посмотри, что делает с тобой незавершенный Larr’rrak. Он съедает тебя изнутри. Сводит тебя с ума. Наполняет твое сердце злобой. Зачем нам, своей же волей, подвергать себя подобной участи? Зачем нам звать лишние страдания? А что до прохода в степи… эти земли — это наши земли. Мы вольны приходить и уходить когда захотим. А если захватчики нам помешают, то прольется кровь. И наша. И захватчиков.

— Вас перебьют.

Шаман криво усмехнулся.

— Возможно, если бы ты был чистокровным матабар, то знал, что лучше умереть на пути предков, чем жить, сойдя с него, — Шаман отложил палочку в сторону и, держась за костяной посох, с трудом поднялся на ноги попутно звеня десятком костяных ожерелий, заменявших ему Larrik. — Мы не уйдем отсюда, Ард, пока не прольется кровь Шангри’Ар и мы не утолим свою жажду их крови. И мы не станем слушать захватчиков, которые говорят нам, на нашей земле, как нам же себя вести.

Примерно чего-то такого и ожидал услышать Ардан. Шанти’Ра никогда бы не согласились на условия, выдвинутые Армией и второй канцелярией. О чем, разумеется, не могла не знать ни одна, ни другая организации.

Как удобно получается.

Если орки согласятся и уйдут обратно в степь — хорошо, меньше проблем.

А если нет — то тоже весьма удобно, потому как создаст вполне себе приятный прецедент, которым в нужный момент, в неопределенном будущем, можно оправдать карательную экспедицию любого масштаба и степени кровавости.

И шаман, разумеется, это тоже понимал.

А если он понимал, то…

— Зачем тогда ты согласился говорить, орк?

— Нарг мое имя, — представился орк, назвав явно укороченное имя, чем, по сути, признавал умения Арди как Говорящего.

— Мне плевать, как тебя зовут, — Ардан не смог сдержаться и произнес. — Я забуду твое имя уже этим вечером.

Орк дернулся и впервые в его единственном глазе отразилась эмоция, отличная от спокойствия. Засверкали символы на костяных ожерельях, а посох в руках шамана слегка завибрировал.

— Ты переходишь границы в своей дерзости, Ард!

Ардан вскочил на ноги быстрее, чем сообразил что он делает и где находится.

— Давай, орк, — раскрылся гримуар в его руках и заблестели накопители на пальцах. — Дай мне повод.

Но сказанные им слова возымели ровно обратный эффект. Шаман мигом успокоился, а его ожерелья и посох затихли.

— НеоконченныйLarr’rrak. Видишь, что он делает с тобой? — орк, не поворачиваясь к Арду спиной, прошел к своей деревянной стойке и снял с неё кожаный свиток. — Мы не можем уйти, оставив жажду крови не утоленной. Но если мы утолим свою жажду, то Шангри’Ар захотят утолить свою. А затем мы. А затем снова они. Так начнется Великая Песня между нашими племенами, потому что именно так они всегда и начинаются. Прежде, чтобы избежать Великих Песен между племенами, мы обращались к Королю Эктаса. Но теперь нет Эктаса. Нас никто не рассудит. А люди… люди это люди, Ард. Они чужие на наших путях.

— Зачем ты мне это говоришь, орк?

— Затем, что в тебе есть половина матабар. А Шангри’Ар прошли через твои земли. Получается, что ты имеешь право принять участие в нашем споре. Принять участие в Larr’rrak.

Орк кинул свиток Ардану. Тот поймал кожаный сверток на лету и, развернув, вчитался в резкую, кривую вязь орочьих символов.

— Шангри’Ар будут биться с вождем на Larr’rrak, чтобы не плодить кровавой вражды. Чей вождь победит, то племя и право перед ликами духов, а проигравшее должно уйти.

— Это ловушка, Ард. Если сюда придет мой вождь, то люди убьют его. Потому что он им важнее того человека, что держат в плену Шангри’Ар.

Ард свернул свиток и кинул обратно, прямо на землю — под ноги орку.

— Назови мне хоть одну причину, орк, по которой я должен рисковать своей жизнью на ваших разборках. Потому что, если честно, я не вижу ни одной.

Орк повернулся к нему и улыбнулся частично беззубой улыбкой. Немного насмешливой, чуть горделивой, весьма победной и лишь слегка сентиментальной.

— Потому что жажда крови не полностью владеет твоим разумом, Ард. И потому что ты знаешь, что в нашем племени есть дети, которые ни в чем не виноваты. И есть десятки тысяч других орков, которые тоже не виноваты в том, что между нами произошло. А именно они пострадают, если ты сейчас оставишь все, как есть и покажешь мне свою спину.

Ардан молчал. Потому что чтобы он не сказал, оказалось бы неправдой. Было бы неправдой сказать, что ему плевать на детей Шанти’Ра, которые могут стать жертвой карательных экспедиций или междоусобицы с Шангри’Ар. И, в равной степени неправдой стало бы заявление, что ему не плевать.

Спящие Духи.

Как все сложно…

— В любом случае я не вождь и…

И Ард осекся. Потому что, на самом деле, из всех присутствующих, он единственный, кто обладал этим титулом. Просто из-за юридической формальности. Являясь единственным официальным представителем горных племен Алькады, он, автоматически, становился их вождем.

Вождем никого и ничего.

Но вождем.

А значит…

— Чего ты добиваешься на самом деле, орк?

Шаман промолчал.

— Я не поверю, что это совпадение, что вы загнали Шангри’Ар на перевалочный пункт именно в тот момент, когда я собрался приехать из столицы. И я не поверю, что это просто совпадение, что вы, судя по всему, заранее договорились о поединке вождей.

Шаман только отмахнулся.

— Твои мысли запутаны черными одеждами, которые ты носишь, Ард. Не у всех событий есть запутанные причины. Порой что-то происходит лишь потому, что должно произойти. Потому что таков сон Спящих Духов.

Ардан вслушивался в ритм сердца орка, но то ни на мгновение не сбивалось со своего ровного шага. Орк не врал. Либо врал так искусно, что Арди ничего не слышал. И, что-то подсказывало юноше, что правильный второй вариант.

— Если я одолею орка Шангри’Ар на Larr’rrak то вы уйдете в степи и оставите Дельпас с Пресным в покое?

— Поверь мне, Ард, нам нравится находиться здесь ничуть не больше, чем людям нравится наше присутствие.

— Не надо говорить со мной в манере Фае, орк. Я знаю правила. Могу задать вопрос и трижды.

Лицо орка посуровело, но он, все же, ответил.

— Да, Ард. Мы уйдем.

— Хорошо, — кивнул Ард. — Тогда идем к Шангри’Ар.

Ардан, нисколько не заботясь о том, что шаман Шанти’Ра может сделать — натягивая бандану обратно на лицо, развернулся и направился в сторону выхода. Позади он услышал глухое, угрожающее рычание, но не обратил на то ни малейшего внимания. Если что он и уяснил во время расследования «Дела Пауков», так это то, что пока кто-то кому-то нужен, то как бы этот кто-то себя не вел, какие бы ошибки не совершал — с ним ничего не произойдет… во всяком случае до тех пор, пока сохраняется сама нужда.

Отодвинув посохом край шкур, Арди пересекся взглядом с Нилом.

Плащ немного нервно курил и вертел в пальцах медальон, попутно то и дело поглядывая на часы. Но увидев вышедшего на воздух коллегу, несколько успокоился.

— У тебя оставалось полторы минуты, — Плащ постучал костяшкой пальца по циферблату.

— Ага, — не очень разборчиво, промычал Ардан.

Нил перевел взгляд с юноши на Шамана, подозвавшего к себе одного из орков.

— Проклятье, коллега… мне не очень нравится то, что я сейчас вижу, — Нил выдохнул облачко дыма и шмыгнул носом. — Летняя простуда, будь она не ладна… Ты о чем-то смог договориться.

— Смог.

— И? А подробнее можно мысль развернуть?

Ардан закрыл гримуар и опустил тот обратно качаться на цепочках.

— Мне придется пройти Larr’rrak с орком Шангри’Ар.

— Что? Пройти ларец или как там правильно говорить… Ты же сказал, что это нечто вроде закона.

— Я сказал, что нет прямого перевода, — чуть грубее, чем обычно, исправил Арди. — Это и закон, и обычай, а еще так называют тех, кто остался в Великих Песнях и… несколько других смыслов, которые я сразу не вспомню.

— Предположим… — протянул Нил. — А какой сейчас у этого слова смысл?

— Смысл в том, что я буду драться с орком.

Брови Нила едва не коснулись линии роста волос.

— Драться? — прохрипел он. — С орком? Нет, ты, коллега, конечно высоченный, как фонарный столб, но и точно такой же субтильный. И драться? — Нил указал большим пальцем себе за спину, аккурат туда, где несколько орков тащили на плечах туши… лосей. — С ними? Это же самоубийство.

Арди, вместо ответа, только качнул посохом. Насколько он знал из свитков волчицы, на Larr’rrak можно было использовать свое оружие. Именно поэтому Гектор пользовался ножом, а вождь Шанти’Ра теми странными топорами.

Чем посох не оружие?

— Вечные Ангелы, коллега, давай лучше воспользуемся запасным вариантом, — Нил качнул медальоном. — Мы превратим в фарш все, что там находится и…

И Кралис осекся. Потому что «превратить в фарш» они могли, но вместе с этим самым фаршем из мясорубки вывалится столько разнообразных проблем, что по итогу они проиграют куда больше, нежели выиграют.

Кралис выругался и прошипел себе под нос:

— Мне кажется, я начинаю понимать, почему столица предложила тебе такие деньги.

Да. Ардан теперь тоже понимал, что полугодовой оклад и премию не получают за «просто поговорить».

Остальные Плащи видя, но не слыша напряженного разговора, подобрались и попросили Перси с Федором не отходить от них ни на шаг.

Собственно, их совет пригодился уже через несколько минут.

Орк, с которым переговорил Шаман, вернулся с группой из двух десятков самых мускулистых и самых высоких сородичей. Каждый весом не меньше четверти тонны, а ростом под два тридцать. Эти громады выделялись даже среди остальных Шанти’Ра и, Ард был уверен, что некоторых из них он видел прошлым летом. И, судя по самодовольным мордам, а так же характерным, свежим шрамам от пуль, он не ошибся.

В ладонь вновь впилась древесина посоха…

— Идем, — глухо гаркнул орк-предводитель и процессия двинулась на выход из лагеря.

Шаман шел позади главаря. Опять же — из свитков Атта’нха Арди узнал, что Шаман не считался, де-юре, какой-либо значимой фигурой в племени, но в то же время он воспринимался как духовный проводник и мудрый наставник. Иными словами, порядки орков обеспечивали Шаману возможность получить уважение и признание, если тот оказывался достоин таковых, но не наделяли ими по факту обладания титулом.

Наверное профессор Истории в Большом увидел бы в этом любопытный, негласный социальный договор, который нивелировал саму возможность борьбы за власть в племени между Вождем и Шаманом, но Ардану, признаться, в данный момент было плевать.

Он просто шел следом за орками, стараясь не впускать в память сцены окровавленных, растерзанных тел, которые вместе с Плащами и северными переселенцами они хоронили в степи на безымянной холме.

Получалось не очень хорошо.

Но Арди старался.

Старался так же отчаянно, как старался не думать и про своего отца.

А вот этого не получалось и вовсе.

* * *

Погрузочный пункт выглядел вполне себе обычным, промышленным сооружением. Несколько протяженных складов, напоминающих собой слишком уж громоздкие фермерские амбары. Два железных крана, работающих на дизельных двигателях; пустые бочки из-под топлива, одиноко ждущие своей участи на местами прогнившей, речной пристани; вытоптанная до состояния пыльного картона, земля под ногами; центральная вышка управления с громкоговорителями; сложная паутина Лей-кабелей, тянущихся от одного стального шпиля к другому и… все.

Разве что с краю обнаружились две бытовки. Не очень аккуратно сбитые из обожженных досок.

Никаким забором пункт огорожен не был — попросту без надобности. С севера к пункту тянулась колея проложенной железной дороги и деревянный перрон. Поодаль от неё длинная просека со следами волока — какую-то часть грузов тащили на лошадях.

Вот и все.

Орк из числа Шанти’Ра сделал шаг вперед и, тут же, с карниза одного из складов раздался выстрел. Пуля ударила аккурат перед орком.

Шанти’Ра взяли в руки винтовки и топоры, но остановились. Плащи, предусмотрительно, сделали шаг назад, попутно утягивая за собой и гражданских.

Сперва ничего не происходило, но затем ворота одного из ближайших складов открылись. Разумеется, ворота именно склада номер «четыре» на котором и находился объект, столь интересующий корону.

Из недр постройки на свет выбрались несколько десятков орков. Северные племена отличались от южных более сдержанными оттенками кожи — не такими яркими, как их южные собратья. Здесь не было ни зеленой, ни коричневой кожи, а скорее нечто вроде бледно болотной и оттенка старой меди. Ростом они оказались немного меньше и проигрывали в мышечной массе, но в то же время их бивни и клыки выглядели более массивными и крепкими.

Профессор Ковертский обязательно выдвинул бы теорию, что разница во внешнем виде северных и южных племен обуславливалась природными условиями и питанием.

Предводитель Шангри’Ар, болотнокожий орк, ростом в два метра десять, весом примерно в двести килограмм, несмотря на скромные габариты на фоне южан, все еще выглядел здоровенной машиной смерти, сложенной из мускул и первобытной жестокости.

Без тени сомнения на квадратном лице, обезображенном шрамами от когтей и ножей, он тащил за волосы уже почти не сопротивляющегося юношу. Лет двадцати, может чуть старше. По сравнению с орками он, худой и невысокий, в разорванной одежде и весь в кровоподтеках, выглядел еще боле невзрачным, чем являлся на самом деле. А вот орки — наоборот, лишь крупнее и сильнее.

Северный орк, заведя руку за спину, швырнул стонущего юношу вперед. Тот, пролетев добрых полтора метра, оставляя за собой россыпь кровавых пятен и клочки вырванных волос, упал на землю и покатился, пока не замер. Тихо всхлипывал и не шевелился. Да и не мог, наверное.

Арди окинул взглядом травмы юноши и проникся толикой уважения. Сын губернатора не сдался без боя. У него были перебиты руки, сломаны колени, выбиты зубы и смещен в сторону нос. Явные свидетельства того, что мужчина до самого конца пытался сопротивляться. Но силы были не равны. Точно так же, как они тысячи лет были не равны между Эктасом и Галесом.

— Можете забирать его уже сейчас, Плащи — на чистом Галеском прогремел главарь группы Шангри’Ар. — Нам это мясо не нужно.

Нил слегка кивнул и Збиг с Савелием быстрым шагом вышли вперед, под всеобщее молчание дошли до едва дышащего аристократа, подняли того на руки и потащили обратно. Орки, что северные, что южные видя, как изгибаются окровавленные, перебитые ноги, а каждый раз, когда сломанные кости рвут мышцы, аристократ стонал — растягивали мерзкие, самодовольные, хищные улыбки.

— Я не вижу, старик, чтобы твой вождь пришел на мой вызов, — Шангри’Арский орк развел руками, в одной из которой сжимал изогнутый, костяной нож. — Или в нем больше не осталось ничего от путей предков? Может быть он боится нас? Может он трус⁈

Шанти’Ра, как один, сделали шаг вперед и оскалили клыки, но стоило Шаману едва слышно прозвенеть четками из черепов зверей и… людей, как Шанти’Ра отступили.

— Ты…

— Говори со мной на Галеском, южанин, — прорычал болотнокожий орк. — Я не стану пачкать язык предков о недостойное племя.

Шаман прищурился, а Арди в очередной раз вспомнил лекции по истории, в которых политическая раздробленность и разобщенность Эктаса, на ряду с отсутствием технического прогресса, рассматривались как основные причины падения Королевства Первородных.

И, судя по всему, за полтысячи лет ничего особо не поменялось. В составе Империи разные племена Первородных все так же не особо-то находили общий язык.

— Ты согласился на Larr’rrak, — тоже, без нотки рычащего акцента, произнес Шаман. — И Larr’rrak состоится.

— Может быть духи лишили тебя разума на старости лет, развалина с обломленными клыками? — загоготал северянин. — Но я согласился на Larr’rrak с вождем здешних земель. И я не вижу его здесь. Так что я рад, что ты навестил нас, но можешь убраться подальше и передать коротышкам, что мы знаем про их артиллерию. И если они захотят пролить кровь, то крови прольется куда больше, чем они думают, — орк оскалился и ударил себя кулаком в грудь, отчего раздался стук сравнимый со звоном барабана. — Orak Han-da!

И тут же вместе с ним несколько десятков северян в той же манере грохнули:

— Orak Han-da!

Перси с Федором задрожали не хуже осенних листьев. И их можно было понять. Когда несколько десятков громадин, бугрящихся раздутыми мышцами, густым басом гремят воинственный клич — тот въедается в самую подкорку и стучит по твоим собственным костям. Во всяком случае именно так себя ощущал Арди.

— Ракрарз, — оборвал клич шаман. — Ты пришел сюда через Антареман. Ты проливал кровь в предгорьях. А значит Larr’rrak может пройти и с вождем Матабар.

— Матабар? — широко усмехнулся болотнокожий Ракрарз. — Последний вождь Матабар отправился по тропам Спящих Духов уже больше двенадцати лет назад, да не будет его имя забыто. Отправился из-за вас, южан.

Ракрарз в очередной раз ударил себя кулаком в грудь, но на сей раз вместе с ним в грудь ударили не только северные орки, но и южные, включая Шамана.

— Нет больше Матабар, южанин. И нет больше никого, кто признал бы земли Антареман своими. Хватит с нас пустых разговоров. Убирайтесь туда, откуда пришли, а мы разнесем весть, что среди Шанти’Ра не осталось никого, кто чтил бы пути пред…

— С нами Вождь Высоких Льдов и Снегов, — перебил Шаман, что заставило уже орков Шангри’Ар шагнуть вперед — перебить орка, который не является твоим близким, значит проявить глубокое неуважение. — Охотник Горных Троп.

Эти несколько слов Шаман произнес на диалекте степных орков, но тот был вполне понятен и северянам.

Взгляд Ракрарза мазнул по стоявшей напротив группе и ненадолго задержался на фигуре Арда.

— Полукровка, который продался коротышкам? — в тоне Шангри’Арца явно звучала неприкрытая насмешка. — Ты притащил с собой этот кусок мяса, старик? Видимо я прав — духи, все же, забрали с собой твой разум прежде, чем забрать твое имя.

Перси с Федором переглядывались друг с другом, а затем, точно так же, как и орк, посмотрели в сторону Арда.

— Очень полезная идея, — прошептал Ардан, стягивая с лица бандану. Толку в ней все равно не было.

— Напоминаю, господа, — Нил в полуоборота повернулся к Полских и Кенбишу. — Вы подписали с Короной соглашение о неразглашении, нарушение которого будет караться по всей строгости закона… вот только ни о том, что вы его нарушили, ни о вашем местоположении ваши семьи ничего не узнают и похоронят пустые гробы.

Но Перси с Федором оказались настолько ошарашены, что попросту молча, ломано кивали и моргали.

Ардан, опираясь на посох, вышел вперед и встал рядом с Шаманом.

— Полукровка, — сплюнул на землю Ракрарз, а вместе с ним и остальные северяне… включая несколько южан. — Убирайся обратно к своим людям. Твоя кровь воняет хуже выгребной ямы. Предки и духи не знают твоего имени.

— Твои предки может и не знают, — пожал плечами Арди и, запустив руку под одежду, вытащил на свет клык Эргара. — Мои предки знают.

— Откуда мне знать, что это клык Хранителя Горных Троп, полукровка? — прорычал Ракрарз. — На твою гнилую кровь не распространяются наши законы. И даже если ты поклянешься тропами предков, которых у тебя нет, тебе нет веры ни здесь, ни где-либо, где пролегают наши тропы.

Ардан вздохнул. Милар, в своих мыслях о Тавсерах и Конлакве, не ушел далеко от истины. С одной стороны барьера граждан Империи пичкали нетерпимостью к Первородным, а с другой стороны — нетерпимостью к людям и Империи.

Причем, зачастую, одними и теми же смысловыми нагрузками, только под разными обертками громких и пафосных формулировок.

— Давай просто перейдем к делу и…

— Закрой свой рот, полукровка, — снова сплюнул орк. — Само твое существование оскверняет пути предков и я проклинаю тот день, когда Вождь Матабар взял ту гнилую шваль, человеческую самку из грязной задницы которой ты вылез и…

Что-то черное, темное, вязкое и горячее полоснуло по сердцу Арди. Перед мысленным взором пролетели опечаленные глаза матери, в глубине которых так и не высохли слезы и каждый раз стремились выплеснуться наружу, стоило ей только посмотреть на далекие Алькадские пики.

Ардан шагнул вперед. Его посох ударил о землю, и вместе с глухим стуком он посмотрел в глаза орку. В два темных провала, где радужка постепенно сливалась воедино со зрачком, образуя черные омуты. Ард встал на их краю. Он взял свою волю и, вдыхая ту в свои слова, обрушил поток той ярости, что сдерживал последние несколько дней.

Ракрарз задрожал. Его сознание пыталось сопротивляться. Силуэты волков закружили перед сознанием Ардана, но он смел их ревущим горным потоком, ломающим зимние, ледяные оковы.

И когда разум Ракрарза оказался открыт, Ардан произнес слова, вкладывая в те свою волю.

— Не дыши.

Глаза северянина расширились. Он открывал и закрывал рот, но не мог вдохнуть воздух. Казалось, что его тело попросту разучилось дышать. Он царапал когтями горло, но не мог вздохнуть.

Ард же чувствуя, как с каждым мгновением на его плечи наваливается немыслимая тяжесть, не отрывал взгляда от глаз орка и не отпускал его сознание. Он ощущал, как по его лицу течет его собственная кровь из-за того усилия, что ему приходилось прикладывать, чтобы влиять на разум того, чьего истинного имени не знал.

Но он не отпускал. Не отпускал до тех пор, пока держать связь стало попросту невозможным.

Прошло не больше пары секунд, а Арди казалось, что он только что вновь сражался со Звездным Оборотнем или Синим Магом. Тяжело дыша, всем весом опираясь на посох, он вытирал кровь, выступившую из глаз и носа.

Ракрарз шумно вдохнув, напоминая утопающего, вырвавшегося из плена ледяной воды, поднялся на ноги. Все это время северяне держали на прицеле Арда, а Шанти’Ра — их. Никто не сказал ни слова.

— Говорящий, — прохрипел Ракрарз потирая расцарапанную шею. — Полукровка и, вдобавок, потомок Предателя. Того, из-за кого пал Лорд… могли ли духи создать более отвратное существо чем ты, гнилокровый.

Ардан, отдышавшись, выпрямился, а затем как-то отстраненно улыбнулся. Он вспомнил далекое детство и одного шерифа, который взобрался на гору.

— Для тебя, орк, капрал Ард Эгобар, младший дознаватель второй канцелярии, — Арди смахнул кровь на землю. — Ты согласился на Larr’rrak, орк. И, честно, я не испытывал ни малейшего желания с тобой драться. Проще было бы обхитрить твою узколобую башку. Но тебе обязательно надо было сказать то, что ты сказал. Так что давай. Сделаем как велят вам ваши предки, — Арди вспомнил науку Скасти и позволил себе улыбку. — Или ты боишься? Боишься меня? Полукровку? Может ты трус? Может духи не знают ни твоего имени, ни имен твоих предков?

Теперь уже Шангри’Арцы, побросав на землю винтовки, обнажили костяные топоры и ножи, попутно шагнув вперед. Они скалили клыки, бивни, и молотили себя кулаками по груди.

Ракрарз лишь снова потер шею, а затем швырнул свой нож острием в землю.

— Хочешь биться со мной, кровь предателя и обезьяньей самки? — прорычал орк. — Хорошо. Я помогу тебе исполнить твое желание, гнилая кровь. Я оборву твое ничтожное существование и исправлю ту ошибку, которую допустили духи.

Ардан уже поднял было посох, как орк указал ладонью на землю.

— Я даже не удивлен, гнилая кровь, что ты не знаешь обычаев своих же предков. Но поединок между Вождями или теми, кто их представляет, проходит либо оружием, либо плотью. И я требую от тебя поединка плоти.

Арди действительно ничего не знал о таком нюансе. Свитки Атта’нха не рассказывали все и обо всем на свете, так что Арди всю жизнь полагал, что Larr’rrak проходит так же, как он проходил у Гектора и вождя Шанти’Ра.

— Что? Я слышу, как ускорилось твое сердце, полукровка? — снова оскалился северянин. — Так кто из нас двоих тогда трус? Но не переживай. Я не виню тебя. Лишь твоего отца в ночи перепутавшего женщину с шлюхой, у которой между ног шире, чем Антареманские ущелья.

Ардан знал, что его провоцируют. Орк не был глуп. Он видел, как сорвался его противник. И, судя по всему, понимал, что сил повторить вторжение в разум у него не хватит. И поэтому снова пытался спровоцировать так, чтобы создать себе выгодные условия для сражения.

— Капрал, — раздался голос Нила. — Эта тварь наговорила себе на несколько десятилетий на рудниках. Мы сделали что могли. Возвращаемся обратно и пусть эти мрази сами объясняются со своими духами, когда встретятся с ними через несколько минут.

Арди прикрыл глаза. Он мог просто развернуться и уйти. И Шангри’Ар, вместе с Шанти’Ра, которые ждали сигнала своей передовой группы, накроет артиллерия, которая не оставит после себя ничего, кроме выжженной земли и кипящей крови, пузырящейся на обрывках плоти.

Ракрарз сильнее его. Намного сильнее.

Эргар учил не связываться с противником, который сильнее. Скасти наставлял, что, чтобы одолеть такого, нужно биться на том поле, где ты обладаешь преимуществом. Но на Larr’rrak Арди не сможет воспользоваться ни хитростью, ни магией. Он останется один на один с северянином.

Вот только…

Он устал. Говорил себе, что не устал, но на деле… не так уж и легко каждый раз среди людей слышать «полукровка Первородных», а среди Первородных «полукровка людей». Он был чужим и для одних и для других, а если тех что и объединяло, так это ненависть к Арору.

И Арди не собирался никому ничего доказывать. Никому ничего объяснять. Его бы все равно не поняли. Да он и сам себя не очень-то понимал.

Но просто знал.

Знал точно.

Если сейчас развернется и уйдет. Оставит все как есть. То уже больше никогда не будет задаваться вопросом человек ли он или Матабар. Потому что останется только человек. И Арди не хотел делать этот выбор. Уж точно не сейчас. И не здесь. И не из-за какого-то болотнокожего сквернослова.

Ардан поднял посох и, с силой вонзив в землю, нагнулся и снял ботинки. Затем скинул с себя куртку, после чего стянул рубашку и, аккуратно их сложив, положил на ботинки.

Все это время орки лишь молча стояли и смотрели на происходящее, а Ракрарз самодовольно усмехался.

Наконец Ардан, оставшийся в одних только свободных, льняных штанах, вышел вперед. Безоружный. Все еще не избавившийся от следов болезненной худобы. На пол головы ниже орка, втрое его легче, и вчетверо уже.

И только идиот будет думать, что габариты орков делали их медленными и неповоротливыми. Нет, совсем нет. Сотни лет назад один орк мог без особого труда справиться с тремя тяжелыми рыцарями Галесса, превратив их в комки скомканного, окровавленного металла.

Единственное, на что Арди мог рассчитывать в этом поединке — на свой единственный козырь. Орк ничего от него не ожидал. А значит, если он успеет вовремя и правильно воспользоваться борьбой Гуты, то все закончится прежде, чем орк проделает с ним то же самое, что и с рыцарем.

Не было ни сигнала, ни каких-то сложных слов или обрядов. Larr’rrak проходил совсем не так.

Они с Ракрарзом встретились взглядами, а затем одновременно побежали на встречу друг к другу.

Орк, всего в несколько прыжков, преодолел с десяток метров и, совершенно беззастенчиво, заводя кулак-молот за спину, издалека, по широкой дуге, швырнул тот прямо в голову Ардану. От Урского Ард знал, что так делать нельзя и такими ударами пользуются разве что пьяницы в салунах. Но орку было плевать на науку кулачного боя. Он был рожден сильным и могучим. Ему не требовалось учиться драться.

В отличии от Арда.

Ардан поднырнул под удар, затем, как учил гута, перенес вес на ближайшую к противнику ногу и, заваливаясь на бок, обхватил широченное, шире, чем у некоторых талия, колено опорной ноги орка. Напрягая мышцы спины и бедра, Ардан потянул на себя и в сторону, стараясь завалить орка на землю.

Когда тот упал бы, Ард перекувырнулся бы через ногу гиганта и, схватив за лодыжку, сломал бы сустав, а затем, в точно такой же манере, пока орк находился бы в шоке от боли, скрестил бы свои пятки за коленом противника и, используя все ту же спину и бедра, сломал бы еще и колено. После этого, лишив орка ноги, все что оставалось бы — разорвать дистанцию и вымотать противника; после чего, дождавшись удобного момента, зайти за спину и взять в захват шею, потому что как бы ни был могуч орк, но без воздуха сражаться не сможет.

Идеальный план, которым мог бы гордиться не только Гута, но и Скасти, а может и Эргар.

Вот только орк не упал.

Ардану показалось, что он пытается не ногу от земли оторвать, а дуб с корнями выкорчевать. Дернув раз, дернув второй, он не сразу понял, что именно произошло.

Лишь ощутил, что кто-то рывком поднял его за волосы, а затем в грудь врезался сорвавшийся с горы валун.

* * *

Нил смотрел на то, как высоченный юноша обхватил ногу орка и дернул, затем еще раз, после чего орк попросту вздернул противника за волосы и, не разжимая хватки, ударил свободной рукой в солнечное сплетение.

Юноша, как камень из пращи, с характерным хрустом сломанных костей, отлетел на метр в сторону, а в зажатом кулаке орка остались волосы и куски скальпа.

Окровавленный, хрипящей, капрал свалился на землю и глотал ртом воздух в попытках отдышаться, но не мог вздохнуть. Орк, очевидно, мстил за то, что произошло недавно и то, чего Нил, навидавшийся всякого на Армондской границе, так и не понял.

— Проклятье, — выругался Плащ и жестом указал Збигу на кобуру, а сам потянулся к медальону.

— Не надо.

Его плечо сжала когтистая лапа шамана. А к этому времени Шангри’Арец уже подошел к хрипящему капралу и, подняв того за ногу и руку, попросту раскрутил и швырнул едва ли не на пять метров от себя. От падения из груди юноши выбили те крупицы воздуха, которые он смог вдохнуть.

— Да он же умрет!

— Смотри, человек, — шаман указал свободной рукой на своих соплеменников, а затем на орка. — Смотри внимательно, потому что Larr’rrak еще даже не начался.

И с этими словами шаман Шанти’Ра сжал кулак и, ударив им себя в грудь, резко и гулко выдохнул воздух. Совсем как роженица.

— Ух, — издал он утробный звук.

— Ух, — подхватили остальные орки Шанти’Ра.

— Ух, ух, ух, — звучали их голоса, сливаясь в единый стук племенных барабанов.

А Шаман, перебирая светящиеся четки, уже шептал слова на языке, который Нил слышал лишь на старых записях в архиве.

Язык матабар.

* * *

Арду показалось, что ему на грудь наехал груженый гравием грузовик, а затем что-то неведомое подхватило его и закинуло в бетономешалку.

Он никак не мог вздохнуть. Не мог даже подумать о том, чтобы дышать. Он даже не мог думать. И потому цеплялся за то единственное, что пробивалось к нему сквозь выкованный из боли мрак.

« Смотри, вождь, смотри что он сделал с твоей землей.»

И во тьме закружились силуэты. Силуэты орков с тусклой кожей.

Как они забавы ради швыряли бревна в беременную медведицу, пытающуюся спрятаться в зарослях.

Как они валили стонущие кедры, не успевшие поделиться своими историями с долгожданными гостями, от которых не ожидали такой подлости. Валили просто ради того, чтобы их костры пахли чуть приятнее.

Он видел, как несколько орков, споря друг с другом кто сильнее, завалили камнями горный ручей, лишив козерогов доступа к воде, а внизу, в лесных разливов, от засухи вскоре погибнут многие деревья и кусты.

Кричали испуганные птицы, разбегались перепуганные звери, которых не искали, чтобы утолить свой голод, а лишь забавы ради, чтобы доказать свою удаль.

А еще семья. Семья простых горных рабочих. Точно таких же, северных орков. Они выживали как могли. Да, им приходилось прокладывать железные пути среди древних камней, но они никогда не брали больше положенного.

Ард видел, как они с заботой выращивали свиней и кур. Как заботились о маленьком огороде. И как маленький орчонок, найдя в лесу на плато заболевшего лисенка, принес его домой. Выхаживал того, кормил, а еще любовался горными орлами и соколами, парившими над скалами.

А затем пришли орки.

Пришел Ракрарз. Он что-то говорил. Кажется, он просил что-то взорвать. Что-то сломать. Обрушить. Кажется, один из пиков. Чтобы тот заблокировал дорогу. Но семья орков отказалась. И тогда силуэты сменились кровью и болью.

Ард видел, как маленький лисенок пытался спасти своего двуногого, пахнущего волком, друга. Как он вцепился в ногу Ракрарза, но орк просто раздавил голову лисенка, а потом вздернул наверх орчонка и, на глазах у умирающей матери, потянул дитя в стороны за руки и ноги.

Ардан не знал, кто из них кричал громче. Мать, на глазах которых разорвали её дитя. Орчонок, вопивший от боли и ужаса. Или сам Ардан.

Все, что он знал, что в какой-то момент их крики заглушил другой. Но только не крик.

А рык.

* * *

Нил, смотря на то, как северный орк упер пятку в и без того пострадавшую грудь капрала, буквально видел, как еще несколько секунд и кости юноши сдадутся окончательно.

— Проклятье, Збиг, стрел…

Он не договорил. Невидимая рука сжала его рот, а вместе с ним заставила вытянуться по струнке и все тело. Точно так же, как заставила и других Плащей и гражданских. Все они замерли, как истуканы.

Шаман Шанти’Ра все перебирал свои костяные бусы, а вместе с ним с утробным:

— Ух , — стучали кулаками о грудь степные орки.

Все, что мог Нил лишь смотреть на то, как умирает его коллега. Смотреть и ничего не делать.

А затем, что-то изменилось. Орк, еще недавно с хищной, пьяной от крови усмешкой давящий на грудь капрала, внезапно отшатнулся в сторону. Как если бы что-то ужалило его или застало врасплох достаточно неожиданно, чтобы инстинкты опередили разум.

Смолкли орки. Зависли в воздухе их кулаки.

Лицо Шамана украсила широкая, довольная улыбка. Нил перевел взгляд на юношу, с груди которого убрали пятку. Вот только он больше не видел своего коллегу. Там, буквально вбитый в землю, лежал кто-то иной.

Кто-то… не принадлежащий числу людей.

Нечто впилось когтями в землю и, будто корни растения, втягивало из земли что-то невидимое. И это нечто невидимое заставило вмятую грудь выгнуться дугой. Тонкие руки забугрились нечеловеческими, перекрученными, перетянутыми мышцами, скорее напоминающие звериные. Из вытянувшихся челюстей показались длинные, почти с мизинец длиной, клыки. Зрачки обернулись двумя полосками, а янтарная радужка посинела.

Рывком, как зверь, нечто среднее между человеком и снежным барсом, отпрыгнуло в сторону и легко приземлилось в жуткой позе. Жуткой потому, что человек не должен был, по задумке природы, находиться в таком положении.

Впившись в землю когтями из рук и ног, едва не прижимаясь животом к пыли, он вытянулся всей фигурой вдоль земли и с шумом вдохнул широкими ноздрями воздух.

Ракрарз отошел назад и, смахнув с лица улыбку, произнес короткое:

— Larr’rrak, — дважды ударил себя кулаком в грудь, после чего расправил ладони и слегка согнул колени.

Впервые за прошедшие мгновения он выглядел серьезным.

* * *

Это не было как в тот раз в степи, когда Ардан наблюдал со стороны за тем, как сражался охотник, которого он спутал с Эргаром. И не так, как произошло с Лорловой, когда он дал волю своему темному порыву. И, разумеется, не так, как со звездным оборотнем, когда Ард забылся и перепутал район Первородных с горными тропами.

Нет.

Он прекрасно отдавал себе отчет кто он и что он. Где он и почему. Лишь ушли в сторону ненужные мысли. Лишние порывы. Метания и сомнения.

Он чувствовал мягкую землю под своими когтями, дышал запахами крови и пота, а еще всем тем, чем с ним так щедро делился окруживший их лес. Каждым волоском своих волос, а вовсе не шерсти, он ощущал дуновения ветра, кружившего над рекой.

Нет.

На этот раз все ощущалось точно так же, как тогда, в Питомнике.

Ардан-охотник оттолкнулся от земли и принял более удобное для себя положение. Выпрямившись на ногах-лапах, он снова втянул носом воздух и расправил в разные стороны руки-лапы. Так, как учил его Гута.

Впереди находилась вовсе не добыча. Это был орк. Ардан-охотник не очень хорошо помнил, почему он дрался с этим чужаком. Все, что он знал — ему нельзя проигрывать.

Как же его звали?

Орк рванул вперед.

Нет, нельзя отвлекаться. Эргар учил не отвлекаться во время охоты.

Орк двигался быстро. Очень быстро. Его быстрые, пусть и массивные ноги, едва касались земли. Он бежал, то и дело меняя направление движения, совсем как волк на загоне.

Но ни один волк, даже самый прыткий, даже в подметки не годился Шали, которая могла изменить направления удара своих когтей хоть на земле, хоть в воздухе.

Ардан-охотник, позволил орку сократить дистанцию, а затем, как учила его рысь, выгнул все тело и, пропуская мимо себя не когти, а сжатый кулак, выпустил когти. Он провел ими вдоль ребер орка. Там, где мышцы тоньше, а кости ближе.

Орк застонал, а Ардан-охотник отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Низко прижавшись к земле, как учил его Эргар, он оттолкнулся и руками-лапами и ногами-лапами. Оставляя глубокие борозды на земле, он, оказавшись за спиной орка, напрягая пальцы-когти, вонзил те в основание спины, где, вновь, мышцы куда тоньше.

Чувствуя, как его когти коснулись сустава и слушая, как заливается криком орк, Ардан-охотник не стал, как учил гута, поднимать добычу вверх, отрывая ту от земли. У него бы не хватило сил. Он знал это. Именно поэтому он использовал другую науку.

Как учил Эргар, он чуть согнул локти и пальцы, а затем провел когтями от поясницы до плеч орка. Кровь хлестнула по лицу, но Ардан-охотник не обращал на неё внимания. Когда орк еще кричал от боли, Ардан-охотник уже ударил локтем по позвоночнику.

Орк рухнул на землю. Он извивался, как извивается добыча, когда не может пошевелиться из-за того, что охотник перебил ей кости и разорвал сухожилия.

Ардан-охотник обходил орка вокруг. Он разглядывал его с интересом. Такой большой и свирепый. Куда сильнее чем он. Может быть даже такой же сильный, как и Гута. Интересно, сможет ли он встать? Может быть они подерутся еще немного? В детстве Ардан-охотник бывало дрался с другими охотниками. Он никогда этого не любил, но от драки не сбегал. Ему было интересно, как сражаются на тропах другие охотники.

Орк, зачерпнув землю рукой, швырнул ту в лицо Ардану-охотнику, но он видел все движения противника заранее. Тот был слишком медленным. Когда в детстве сам Ардан-охотник позволял себе так неторопливо драться, то потом неделями носил на себе следы когтей, клыков и хвостов Гуты, Эргара и Шали. Не потому, что они его не любили, а, скорее, наоборот.

Ардан-охотник сделал короткий шаг назад и, позволив орку подняться на ноги, шагнул вперед. Размашистый удар орка был виден издалека, так что все, что требовалось сделать Ардану-охотнику это нырнуть вниз и, прижав локти к бокам, завести те назад, а затем с силой вытянуть руки вперед.

Его когти коснулись тех ран, что оставили в самый первый раз и глубоко впились в брюшные мышцы, а затем, как показывал Гута, Ардан-охотник, сжимая пальцы-когти, оттолкнулся от земли ногами-лапами.

Орк, заливаясь кровью, снова закричал от боли, а Ардан-охотник, перекладывая свой вес на противника, выпрямил ноги-лапы. Его пятки с силой ударили по коленям орка. Раздался характерный хруст и, лишенный опоры орк рухнул на землю, а Ардан-охотник, так и не выпустивший когтей из живота орка, оказался сверху.

Орк…

Это не был его противник. Или добыча. Или другой охотник. Нет, он знал какое-то другое слово. Уже слышал его. От кого-то другого. Сказанного в пещере, похожей на храм, или в храме, похожим на пещеру.

Этот орк пришел сюда грабить и убивать. Пришел причинять боль. Пришел, как…

Враг.

Да.

Это нужное слово.

Это было его враг.

Ардан-охотник вырвал куски мышцы из живота корчащегося от боли, но не способного пошевелиться врага. Он стряхнул их со своих когтей, а затем сжал руки-лапы над головой и с силой опустил их на голову орка. Гута учил, что таким ударом надо заканчивать драку. Но Гута и другие медведи были куда сильнее, чем Ардан-охотник. Так что первого удара не хватило.

Сломанный лес, выломанные клыки и разбитые губы — вот и все, чего добился Ардан-охотник. Поэтому он сжал руки-лапы еще раз и снова опустил их на голову врага. А затем еще. И еще. И еще.

Вздрагивало тело, зажатое его ногами-лапами. По земле растекалась лужа темной, вязкой крови. Трещали кости черепа. Зубы и клыки сыпались изо рта, попутно впиваясь и застревая в руках Ардана-охотника.

А он все бил, и бил, и бил. Пока не вмялись кости черепа. Пока не впали глазницы. Пока вся кожа болотно зеленого оттенка не стала больше напоминать оттенок вареной свеклы.

Свеклы…

Ему нельзя было есть свеклу.

Ему…

Ардан-охотник мотнул головой.

Нет.

Нет.

Все не так.

Он не зверь.

Он не охотник.

Ему нужно было, чтобы этот орк выжил. Чтобы его доставили во вторую канцелярию и допросили. Нужно было узнать, почему Ракрарз, так звали его врага, захотел взорвать горный пик и разрушить строящуюся дорогу. А еще зачем он убил своих же соплеменников, выдав все за работу Шанти’Ра.

Ардан-охотник мотнул головой. Нет, он должен был убить своего врага. Закончить охоту.

Он поднял сжатые лапы-руки. Поднял, но так и не опустил.

* * *

Ардан посмотрел на кровавое месиво. Все еще дышащее кровавое месиво. Он чувствовал этот порыв. Настойчивое жужжание где-то на грани слышимости. Чувствовал, как высохли его губы. И как дрожат руки.

Всего один удар.

Последний удар.

И орк отправится по тропам предков. За все, что сделал. И за все, что сказал.

Арди, тяжело дыша, отряхнул руки и, с трудом поднявшись на ноги, отошел в сторону. Нет, этот выбор он тоже не хотел делать. Тоже не сейчас. И тоже не из-за северного орка.

Во всеобщей тишине, он вернулся к своей одежде и, не заботясь о крови, своей и чужой, терпя боль в груди и, в целом, по всему телу, оделся и взял в руки посох. Стоило ему это сделать, как он почувствовал, что что-то из него хлынуло внутрь воткнутого в землю посоха. Хлынуло, покидая Арда, а затем мгновенно растеклось где-то внутри земли.

Мысли завтрашнего дня.

Прихрамывая, держась рукой за помятую грудь, он подошел к Шаману.

— Это моя добыча, — сказал он на Галеском, очевидно подразумевая не двигающегося орка. — Мы заберем её с собой.

— Ты в своем праве, Ард, — немного иной интонацией, чем прежде и, совсем с другим взглядом, ответил орк.

— Я…

— Капрал, — перебил его Кралис. — зачем нам…

Нил не смог закончить фразу. Орки, что с одной, что с другой стороны, взревели и обнажили оружие. А те, что стояли рядом с Кралисем, обнажили ножи, топоры и приставили их к шее ошарашенного Нила и других Плащей, не успевших даже пошевелиться.

— Перебиваешь Вождя⁈

— Как смеет человек говорить в присутствии Вождя⁈

— Как смеет он не опускать глаза⁈

Ардан сжал посох и посмотрел на Шамана.

— Вы в своем уме? — тихо произнес Ард. — Это нападение на представителя второй канцелярии?

Шаман поднял ладонь и орки отошли назад.

— Твоя добыча, Ард. Ты и распоряжайся.

Арди снова повернулся к Нилу.

— Доставьте, пожалуйста, этого орка на допрос. Он может что-то знать о происшествии в горах, — и, повысив голос так, чтобы услышали орки Шангри’Ар, Ард добавил. — Потому что это он вероломно убил семью Шангри’Арцев, работавших на Алькадской железной дороге.

Брови Кралиса снова приподнялись, но вместо ответа он лишь молча кивнул.

— Насчет склада…

— Плевать, господин Кралис.

— Но я еще даже не сказал…

— На все плевать, — перебил Ардан. — Делайте что хотите. Я свою часть сделки выполнил. Надеюсь, вы пришлете мне чек еще до моего отъезда. Всего хорошего.

— А как вы до дома и…

— Возьму вашу машину. Думаю, вы не против.

И Арди, хромая, стискивая зубы от боли, с трудом вдыхая, проталкивая воздух сквозь хрипы, захромал обратно в сторону леса.

Проходя между бледных, дрожащих Перси и Федора он хотел что-то им сказать, но случайно мазнул взглядом по глазам. Ард слишком устал, чтобы контролировать Взгляд Ведьмы.

Он увидел их мысли. Образы, обраставшиеся смыслами.

« Зверь… это не человек… это бешенный зверь…»

«Если он еще раз подойдет к моей сестре, я пристрелю его и плевать, если меня казнят.»

«И я извинялся перед этим зверем?»

Ардан вздохнул и отвернулся.

— Ард, — донесся ему в спину голос Шамана, говорившем с сильным акцентом, но на вполне правильном языке Матабар. — Мы дадим знать Конклаву, что матабар все еще живы, как и жив их Вождь.

Ардан замер, медленно обернулся и честно ответил.

— Как я уже сказал — делайте что хотите, мне все равно, — затем перевел взгляд с не двигающегося, едва дышащего орка и обратно на Шамана. — Но мы действительно встретимся еще раз, старик.

Никто ему так и не помешал уйти. Только разве что в спину доносились сдавленные удары кулаков о грудь.

Глава 8

— Будьте добры два билета, — Арди достал две купюры и несколько монет.

Билеты в кино стоили каких-то космических денег в размере полтора экса на взрослого и шестьдесят ксо на детей. Но, во-первых, Ардан обещал Тесс, а во-вторых ему самому, еще когда первые кинотеатры открыли в Метрополии, было интересно посмотреть, что это такое — кино.

В столице, правда, билеты стоили даже больше. От трех эксов и выше.

Молодой человек, может немногим младше самого Ардана, дернул за рукоять счетной машины, а затем выдвинул кассу, куда мигом смахнул монеты и сложил стопочкой купюры. Затем, поправив козырек, которым спасался в своей тесной, стеклянной будке от назойливого солнца, взял инструмент, отдаленно похожий на стамеску и ровно отрезал им два билетика от общей, бумажной ленты.

— Четвертый ряд, места четырнадцать и пятнадцать, — таким же механическим тоном, как и его инструменты, произнес покрытый веснушками юноша.

— А другие выбрать нельзя? — поинтересовался Арди.

Судя по размерам катушки с билетами и габаритам каждого из них, то в зале имелось порядка семи- восьми рядов с линиями, в среднем, на двадцать два места. Так что, если геометрия кино зала, такая же как в театре, то лучше было бы сидеть в центре.

— Это не театр, господин, — буднично, изнывая от жары, отказал билетер. — Здесь выбирать нельзя. Какие билеты есть, такие есть. Да и смысла, если честно, нет.

Ардан вздохнул, забрал билеты, поблагодарил юношу и вернулся обратно к Тесс. Та стояла около поребрика, отделявшего широкий тротуар от узкой проезжей части, где кроме автомобилей то и дело можно было заметить запряженные лошадьми упряжки и телеги. В основном, правда, телеги.

А там, еще чуть впереди, вниз плавно опускалась оживленная набережная. Люди прогуливались по влажной брусчатке. Девушки и женщины прикрывались от зноя небольшими зонтиками, мужчины же довольствовались шляпами и тем, что порой, когда становилось совсем невмоготу — снимали пиджак или куртку (куртки, в основном, носили рабочие), свешивая те на сгиб локтя. Зонтики, разумеется, тоже носили не все, а опять же, жены и спутницы совсем не тех, кто трудился в порту, на лесопилках или в цехах.

Впрочем, здесь, в Дельпасе, социальный разрыв между состоятельными и нет выглядел не таким четким и большим, как в столице.

Тесс, на фоне происходящего, в своем легком платье, в забавных туфлях яркой расцветки, без шляпки, с распущенными волосами, с которыми игрался озерный бриз, выглядела чем-то выбивающимся из стройной, подчиняющейся негласным правилам, жизни.

Тем же правилам, которым подчинялась и Тесс три сезона в году. Осенью, весной и зимой рыжеволосая певица выглядела так же, как и все, но не летом.

Арди, все еще немного хромающий и старающийся не дышать полной грудью, встал рядом со своей невестой. Она едва дотягивала ему до плеча, что он находил милым и уютным.

— Только посмотри, — она качнула рожком с мороженным в сторону горожан. — Здесь лето длится всего на неделю дольше, чем у нас, а они все прячутся от солнца, — Тесс улыбнулась и откусила кусочек лакомства. — Чтобы потом, когда начнутся дожди, рассказывать всем, как им не хватило тепла и как они мечтали бы жить на берегу Лазурного Моря.

Именно поэтому Тесс старалась одеваться как можно легче летом. Порой, в своих нарядах, находясь на самой границе правил приличия. Её летние юбки и платья, иногда, в своей смелости доходили до того, что едва ли не полностью обнажали икры, доходя почти до колен.

Арди не имел ничего против. Её сценические образы были куда как откровенней, но при этом в обществе открытые платья для выступлений считались нормой.

Одна из удивительных черт уклада жизни людей, которую Арди не понимал, но не имел ни малейшего желания или резона оспаривать.

— А ты хотела бы?

— Жить на берегу Лазурного Моря?

Ардан кивнул.

— А ты сам смог бы, Арди-волшебник? — чуть ехидно, но безобидно сверкнули зеленые глаза. — Там же все наоборот. Не как в Метрополии. Там шесть месяцев лета, пять месяцев весны, две недели зимы и столько же осени. Сам бы справился?

Арди пожал плечами.

— Не знаю, — честно ответил он, смотря на то, как солнце без устали занималось огранкой тропы, выложенной на поверхности Синего озера из золотых алмазов. Если такие, конечно, существовали.

Тесс, опять же, нисколько не заботясь о правилах приличия и того, что вокруг чужие люди, прислонилась к своему жениху и прижалась щекой к его плечу.

— Это из-за того, что случилось позавчера? — тихонько спросила она.

Ардан вернулся вечером. Матушка и Келли к тому времени уже заснули. Эрти что-то мастерил в котельной — кажется, чинил скобы, на которых держались трубы горячей воды. Кена тоже спала.

Так что Арди, бесшумно, как мог, поднялся в одну из гостевых комнат. Вот только так сложилось, что в то же самое время Тесс выходила из своей. Они встретились взглядами и, не сговариваясь, ушли вместе. Легли в одну кровать. Завернулись с головой одеялом и долго лежали в обнимку. Пока не уснули.

Тесс ничего не спрашивала. Ни про засохшую кровь. Ни про черные синяки. Ни про тяжелый взгляд янтарных глаз. Она не задала ни единого вопроса.

Арди был ей безмерно за это благодарен. Потому что, видят Спящие Духи, он не смог бы выдержать этого разговора. Только не в тот вечер. Только не опять. Он просто хотел завернуться в то тепло, что ему дарила Тесс и уснуть как можно крепче. И, желательно, без слов.

Может это было эгоистично и… нет. Не «может». Это действительно эгоистично. Но он ведь не идеальный.

— Если ты захочешь рассказать, — еще тише прошептала Тесс, переместив ладонь на запястье Арди. — то я всегда рядом, Арди-волшебник.

— Да, — он приобнял её и прижался подбородком к огненным волосам. — Я знаю. Спасибо…

Она молча улыбнулась и откусила еще один кусочек мороженного. Люди ходили, озираясь на них. Кто с мимолетным осуждением во взгляде, кто с презрением, но, как это бывало в столице, стоило им увидеть посох в руках Ардана и гримуар на его поясе, как прохожие тут же стремились заняться своими собственными делами и сделать вид, что ничего вопиющего не происходит.

Чайки наперебой кричали, рассказывая, как много рыбы они поймали и где лучше всего отдохнуть от охоты. Настырно жужжали двигатели автомобилей и грузовичков, выплевывая дизельные отходы.

— Спасибо, — еще тише, чем Тесс, шепнул Арди.

Она не спрашивала за что он благодарит. Потому что знала. Так же, как знала и её матушка, когда, возможно, такие же слова и таким же тоном говорил и Рейш, возвращаясь домой со своей не самой простой работы.

Забавно, но сейчас Арди понимал, что у них с Анной никогда бы и ничего не получилось. Как и, пожалуй, с абсолютным большинством других девушек. По одной простой причине — они не понимали того, что понимала Тесс.

— Не за что, — в тон ответила она, а затем, вернув в голос игривость и радость, выхватила из рук билеты. — Так-так… ого! Представляешь — сеанс будет идти целых двадцать пять минут!

— А что за постановка?

— Не постановка, Арди, а кино, — поправила Тесс и вчиталась в пояснение на билете. — Написано, что нас ждет комедия про рабочего на стройке.

Ардан с трудом представлял себе как это возможно — сделать комедию про рабочего на стройке, но тот факт, что он любил слушать истории, не означало, что он понимал процесс их создания.

— Так, ладно, пойдем, — Тесс завернула остаток мороженного в картонную бумагу, в которой тот и продавался, выкинула тот в урну и потянула Арди за руку в сторону входа в здание кинотеатра. — Скоро уже начнется!

Сидевший в будке билетер, обслуживая очередного клиента, с печальным, полным тоски взглядом проводил исчезнувшее в урне, холодное угощение.

Внутри фойе мало чем отличалось от тех, что встречали гостей в театрах. Все те же утоптанные ковры на деревянном полу. Разве что здесь, поодаль от гардеробов, обнаружился вовсе не буфет с дорогими брускетами с икрой и рыбой редких сортов, а… вполне себе обыденная барная стойка.

Подавали охлажденные пиво, сидр и медовуху, а в качестве закусок стандартный набор в виде обжаренного картофеля, маринованных свиных ушей и, разумеется, орехов на самый разный вкус и цвет. В самом прямом смысле.

За баром уже сидело несколько человек в куртках и плотных кепках. Вооруженные громадными кружками пива, больше смахивающими на стеклянные бочонки, они шумно что-то обсуждали и смеялись, чем нервировали семьи с двумя детьми, сидевшими за дальним диванчиком.

Охраны, внимательно следившей за тем, чтобы в зале соблюдался порядок, как в театре или в концертном зале, не присутствовало.

— Это действительно не Метрополия, — сдержано улыбнулась Тесс, но Ард почувствовал, как та прижалась сильнее.

Сам же Арди, уже давно привыкшей к подобной компании (ковбои, в основном, только так и развлекались, когда добирались до салуна), спокойно провел спутницу через зал ожидания к дверям зала, где их встретил контролер — старичок лет шестидесяти.

Трясущимися руками он забрал билетики, не с первого раза пробил их дыроколом и пропустил внутрь.

Полутемный, прокуренный зал, в котором сидения, в отличии от театра, не плавно, почти незаметно поднимались наверх, а буквально выстреливали рядами вдоль едва ли не пологого склона.

Довольно быстро они нашли свои места и, смахнув с сидений крошки, уселись в ожидании причины, по которой вечер каждого пятого дня на Бальеро было не протолкнуться на тех улицах, где находились кинотеатры.

— Пока выглядит не очень, — шепнула Тесс, внимательно оглядывавшая зал и, куда внимательнее, пустующую оркестровую яму под громадным, белым, плотным материалом, которым укрыли стену напротив рядом с сидениями.

Постепенно зал наполнялся людьми, а когда мест больше не осталось, то со стороны небольшого окошка за их спинами ударил яркий свет, послышалось механическое щелканье и, в погруженном во тьме зале, произошло то, что Арди, впервые за долгое время, мог бы назвать волшебством.

* * *

Сняв обувь, как и на пляже в Метрополии, Арди с Тесс прогуливались по песку. Теплые песчинки несильно жалили их ступни, спасавшиеся в прохладной пене озерного прибоя, поднятого ветром, спускавшимся в низину из степи.

— Интересно, как это работает? — Тесс все не уставала восхищаться тем, что увидела на экране (так называлось то плотное полотно). — Как они могут записывать то, что видят не глаза а… я даже не представляю. Это какая-то магия.

— Да, это точно, — кивнул Ардан. Он тоже понятия не имел, как работало то устройство, что скрипело и слегка трещало за их спинами.

Вдоль набережной зажгли огни фонарей. Немногочисленные заведения выставили столики на тротуар, где собирались, в основном, молодые люди. Ровесники Ардана с Тесс. Чуть старше, возможно.

Автомобилей почти не услышишь, так что наслаждавшиеся вечерним променадом гуляли прямо по опустевшей проезжей части. И только совсем редкие, в основном школяры, пинали ногами пену озерной ряби.

— А представляешь, если бы они еще могли и звук передавать, — мечтательно протянула Тесс.

— Там есть оркестровая яма, — напомнил Арди.

— Да, я видела, — кивнула Тесс, обвивая руками его предплечье и снова прижимаясь щекой к плечу. — Шиллер, наш…

— Саксофонист… я помню.

Она светло улыбнулась — мягче и ярче фонарей, а затем привычно клюнула в щеку.

— Его приглашали несколько раз играть для сопровождения фильмов. А порой некоторых вокалистов приглашают петь, — Тесс остановилась и, разжав руки, шагнула в озеро. Её нисколько не заботило, что между подолом платья и водой осталось меньше ладони расстояния. — Я говорю, что если бы мы могли слышать, что люди говорят с экрана. Или как шумит ветер. Или как поют птицы. Представляешь? Это было бы удивительно…

Ардан сомневался, что это было возможно. Во всяком случае в ближайшие десятилетия. Сколько потребуется пластинок, чтобы все это записать. Затем еще усилить громкость. И синхронизировать с картинкой. Слишком сложно.

Может, конечно, кто-то придумает другую технологию и…

Арди вздохнул и покачал головой. Его познания в технике ограничивались устройством Лей-генераторов. Да и то — на весьма базовом уровне, требующемся чтобы помочь Аркару в «Брюсе» и сдать экзамены в «Большом».

— Представляешь, Арди-волшебник, я бы могла, к примеру петь в Метрополии, а люди бы видели и слышали наши концерты по всей Империи! — Тесс стояла прямо посреди серебристой тропы, выкованной луной посреди озера.

Хотя, на самом деле, все не так — лишь обман зрения. Но Арди, в данном случае, нравилось обманываться.

— Может быть в Концертном Зале Бальеро сделают свой кинотеатр, и мы сможем что-то придумать с ним, — продолжала мечтать девушка.

Концертный Зал… Пижон…

Ардан так ей ничего и не рассказал. Хотел. Собирался. И, может, если бы не проклятые Шанти’Ра, то действительно рассказал бы. Но вчера, лежа под одеялом, кутаясь не в перину и пух, а в объятья невесты, он внезапно почувствовал страх. Страх того, что это не навсегда. Что когда-нибудь объятья разомкнутся и он останется один.

Или, еще хуже, объятья останутся вместе с ним, но станут отстраненными и холодными.

Арди не хотел рисковать.

Эгоистично?

Более чем.

Но он лучше сделает так, чтобы факт присутствия в их жизни Артура Бельского, более известного как Пижон, Некоронованный Король Преступного Мира, никак не повлиял на Тесс. Она хотела петь и выступать. На самых больших сценах и для самых больших аудиторий. А значит он должен был сделать так, чтобы её мечта сбылась.

Он шагнул поближе и приобнял её за плечи.

— Тесс, то что я сказал про Лазурное Море… ты прости. Я не спросил, чего хочешь ты.

Девушка, не оборачиваясь, прижалась щекой к его руке.

— Расскажешь, что случилось? — все же спросила она. Но не настойчиво. Она скрывала свое беспокойство под вуалью нежности, но Арди слышал, как билось её сердце. — Ты вернулся сам не свой. Я даже после похорон твоего коллеги не видела тебя таким.

Ардан прижал её к себе. Спиной к своей груди.

— Помнишь, я когда-то спросил у тебя кем ты меня видишь — человеком или матабар?

— Помню, — ответила она тихонько. — Я тебе ответила, что ты для меня Арди-волшебник. Мне этого достаточно.

Ардан наблюдал за тем, как баржи и прогулочные лодки медленно двигались вдоль темной глади озера.

— Мне казалось, что мне тоже этого достаточно.

Она промолчала. Не потому, что не хотела что-то сказать, а просто потому, что знала, что если что-то скажет, то Арди тут же переведет тему, попытается нелепо отшутиться или что-то в подобном духе.

Уже видела подобное. Когда общались её мать и отец, генерал-губернатор Шамтура.

— Но, Тесс, я снова и снова возвращаюсь к этому вопросу, — Арди прикрыл глаза и наслаждался умиротворением, которое ему дарило общество невесты. — Матабар я или человек и… прости. Я не должен был…

Она обернулась так резко, что едва не порвала платье, зацепив то о пуговицы на лацканах пиджака Арди. Тесс подняла руки и положила их на щеки жениха, как если хотела убедиться, что тот не отведет взгляд в сторону.

— Никогда не извиняйся за это, Арди, — сдвигая брови, сверкая зелеными глазами, строго сказала Тесс. — Не извиняйся за то, что делишься тем, что у тебя на сердце.

— Тесс, — Арди накрыл своими ладонями её. — Я не могу и не должен вываливать на тебя все, о чем думаю. У тебя у самой достаточно переживаний. По поводу театра. По поводу выступлений. О том, что происходит в Шамтуре и…

— И ты всегда меня выслушиваешь, — перехватила Тесс. — Всегда меня поддерживаешь. Но каждый раз, когда я хочу сделать для тебя тоже самое, ты замолкаешь.

— Потому что…

— Потому что ты думаешь, что я не пойму, — снова не дала договорить девушка. Причем вполне оправданно. Потому что Арди, порой, так и думал. — И ты прав. Я не пойму. Не пойму то, о чем ты говоришь, так, как хотела бы понимать. Потому что я не знаю, что такое быть одновременно и человеком и Первородной.

— Тесс, я…

— Но я помню, Арди, — как и всегда, когда Тесс начинала в запале говорить, её уже было не остановить. — Помню, как в детстве, когда выходила на улицу играть с детворой, часть из них видели во мне своего друга, с которым можно прыгать по лужам и ловить лягушек в речке, а другие боялись и видели перед собой только баронессу, дочь генерал-губернатора. И это, разумеется, даже не десятая часть того, с чем живешь ты, но хотя бы что-то.

Ардан опустил руки и, положив те на талию Тесс, прижал к себе и заключил в тесные объятья. Его вновь, как и всегда, не беспокоило то, что могли смотреть люди.

Как бы ни лицемерно звучало, но он-то не человек. И ему не всегда понятны негласные законы жизни людского племени.

— Все хотят от меня чтобы я выбрал что-то одно Тесс, — едва слышно, практически одними только губами, шептал Ардан.

— А ты? Что выбираешь ты?

— Я выбираю… выбираю… не выбирать, — ответил Арди. — В детстве я думал, что выбор сделать надо. Что без него никак. А теперь мне кажется, что выбор, в данном случае, только навредит. Все они хотят, чтобы я отказался от одной из половин себя. Взял и выбросил. Как что-то ненужное. Прокаженное. А я не хочу. Я не человек, Тесс. И не матабар. Я…

— Ты Арди, — она потерлась щекой о его грудь. — Арди-волшебник. Ты такой, какой ты есть. Другого я бы не полюбила.

— Да… спасибо. И прости, что я говорил эти глупости про Лазурное Море.

— Если ты помнишь, то месяц назад я тоже говорила что-то в подобном же духе, — напомнила Тесс. — Так что давай пообещаем друг другу, что когда кто-то будет говорить какую-то ерунду, мы аккуратно скажем об этом. А если совсем надоест — то и не аккуратно тоже можно.

Они стояли, обнимаясь, а ноги заигрывающим псом лизала холодная гладь Синего Озера.

— Матушка сказала, что я должен был предложить тебе дату свадьбы.

— Моему отцу, — кивнула Тесс. — А потом уже мне, но это такие мелочи.

— Помнишь, полгода назад, ты пригласила меня на Фестиваль Света.

— Ну, вообще-то, не пригласила, а весьма прозрачно намекнула, что это ты мог бы меня пригласить, но, Вечные Ангелы, Арди, порой ты настолько же глуп, насколько и умен.

Ардан уже слышал нечто подобное и от Елены, и от Милара, и даже от Бориса с Аркаром. Но так и не мог взять в толк, о чем все они говорили… что, в целом, подтверждало сказанное Тесс. В конечном счете, чтобы понять, что ты в чем-то не разбираешься, нужно в достаточной степени разбираться в данном предмете.

Логический парадокс, используемый Звездными Магами для объяснения, почему маг двух звезд не сможет понять, в полной мере, печать трех звезд. Потому что если бы он понимал в полной мере, то являлся бы магом трех звезд.

Ну а еще таким же парадоксом объяснялось почему глупые люди не понимали, что они глупые. Для этого им требовался ум.

Так что Арди ответил:

— Ты права, — и, поцеловав её огненную макушку, предложил. — В начале следующего года. Давай сыграем свадьбу в начале следующего года. На Фестиваль Света.

— Да? А я надеялась на первый день весны.

Ардан стушевался.

— Прости, — выдохнул он. — Я не спросил и…

Тесс засмеялась. Громко и заливисто. Как огонек, только зажженный над сухим хворостом.

— Ты… ты пошутила?

И Тесс, не находя в себе сил остановить заливистый смех, все так же, искря, как падающая звездочка, несколько раз кивнула.

Ардан лишь заторможенно почесал затылок.

Люди…

Они казались ему куда сложнее самых запутанных печатей с немыслимым количеством рунических связей. Для таких, хотя бы, формулы имелись.

— И дети…

Тесс, отсмеявшись, провела ладонью по его щеке.

— Мне всегда нравилось, что тебя не особо заботит общественной мнение, Арди, но я отказываюсь приступать к этому вопросу прямо здесь.

— Здесь я и не предлагал.

— Но если ты придумал, как сделать так, чтобы мы с тобой никому не помешали в доме, то мы можем обсудить данную ситуацию сегодня ночью.

В зеленых глазах мерцало озорство, смешанное с чем-то другим, с чем-то, от чего Арди так и не научился отрывать взгляда.

— Но твоя музыка, Тесс…

— Есть множество известных вокалисток с детьми, Арди, — пожала плечиками Тесс. — Но давай приступим к обсуждению этой проблемы тогда, когда будет что обсуждать. Согласен?

Ардан кивнул.

* * *

Эрти что-то оживленно рассказывал Тесс, которая то ли делала вид, что ей интересно (причем настолько правдоподобно, что даже Арди казалось, что ей действительно интересно) то ли внимательно слушала, попутно каким-то образом умудряясь играть с Кеной. Маленькое бедствие не расставалось со своей новой игрушкой — плюшевым медведем.

Келли, все еще сидя во главе стола, курил сигару и читал газету. Имперский Вестник. Там, судя по заголовкам и первой полосе, продолжали мусолить тему новых реформ Императора, связанных с социальным страхованием; ну и, разумеется, крушение дирижабля в Ньюву, а так же гибель Тревора Мэн и Тарика Ле’мрити.

Ардан отвернулся от газетного заголовка и вернулся к проблемам более насущным. Вместе с матерью они мыли посуду. Он старательно счищал с неё остатки пищи, промывал в мыльной воде и отдавал матушке; та вытирала и ставила на металлическую сушилку, где утварь окончательно расставалась с последними частичками влаги.

— Значит Фестиваль Света, да? — Шайи оперлась на прилавок и закинула полотенце на плечо. — Чтобы успеть, нам надо будет выехать сразу после Нового Года.

— Прости, матушка, что создаю вам неприятности, — искренне извинился Арди, потому как путешествие действительно неудобное. Особенно учитывая возраст Кены. — Я пришлю вам билеты в Первый класс, чтобы вы могли…

— Мы можем и сами позволить себе Первый класс, родной.

— Я знаю, матушка, но…

— Ты считаешь, что должен так сделать.

— Да, — твердо кивнул Ардан.

Он действительно так считал. Тогда, пару дней назад, он искренне поблагодарил Келли за все, что тот сделал для Шайи и Эрти. Но тот факт, что Арди признавал заслуги бывшего шерифа Эвергейла не значил… ничего, кроме самого факта признания.

Шайи подошла к своему старшему сыну и заботливо заправила выбившуюся прядь за ухо. У Арди закончился воск для волос, а времени купить новый или сходить в парикмахерскую не нашлось. Может быть, по приезду в Шамтур займется отросшими лохмами.

— Знаешь, родной, мне иногда кажется, что Дедушка знал, что ты не найдешь свое счастье на горе. И поэтому…

Она замолчала. Но сказал уже достаточно, чтобы Арди повернулся к матери.

— Ты знала? Знала, что Дедушка сам заключил сделку с Короной?

Шайи ответила не сразу. Только после того, как убедилась, что в столовой все занимались своим делом и их никто не слышал.

— Не знала, но догадывалась, — ответила она тоном, впустившим в себя толику скорби. — У твоего Дедушки было много врагов. Возможно больше, чем у кого-либо в мире, Арди. У твоего отца их тоже хватало… Среди них обязательно должны были найтись те, кто захотел бы нас найти. Но нас так и не нашли. За все годы, нас не нашли. Понимаешь?

Арди понимал. Теперь понимал.

Он помнил, как Император тогда, в недостроенном храме Светлоликого, посмотрел на него слегка разочаровано:

« Вы действительно еще не поняли, Ард? Тогда, боюсь, учить вас придется, в случае положительного ответа, чуть дольше.»

Он должен был догадаться еще тогда, когда Цассара рассказала ему о настоящей личности Дедушки, являвшимся на деле — прадедушкой по имени Арор Эгобар. Без малого — правая рука Темного Лорда.

Их действительно должны были искать куда как дольше, нежели несколько лет после встречи Арди в лесу Алькады с тогда еще — герцогиней Октаной Анорской, а ныне — Императрицей-консорт.

Но их не искали.

Вернее — искали.

Только не находили.

Почему?

Ответ весьма очевиден. Потому что Арор сделал так, чтобы их не могли найти. И, может, ради этого отдавал те последние осколки своего былого могущества, коими располагал.

— Он берег нас столько, сколько мог… или считал нужным, — Шайи взяла влажную тарелку и принялась ту тщательно протирать. — Они ведь пришли так вовремя, Арди… когда ты вырос. Не только, как Матабар, но и как человек. Не раньше или позже. А именно в этот момент. Долгими ночами, месяцами, я размышляла об этом, Арди. Думала, как ты там. В далекой и чужой Метрополии, а теперь… — она посмотрела на Тесс, играющую с Кеной и болтающую с Эрти. — Мне кажется, что все сложилось так, как должно было сложиться. Может потому, что твой дедушка о чем-то с кем-то договорился, а может, как он говорил…

— Таков сон Спящих Духов, — закончил за матушку Арди.

Шайи кивнула.

— Он мог сказать, — Ардан и сам не заметил, как сжал столешницу так сильно, что едва ли не хрустнул камень. — Мог предупредить. Мог…

— Наверное мог, — не стала отрицать Шайи. — Но твой прадедушка, родной, редко когда делился своими мыслями. Вернее — почти никогда. Он обладал удивительной способностью о чем-то рассказывать и, в то же самое время, не рассказывать вообще ничего.

— Наука Скасти.

— Что?

— Так учит говорить один из духов Матабар, — ответил Арди. — Меня, порой, обвиняют в том же самом.

Шайи улыбнулась и снова прикоснулась к его волосам.

— Не могу сказать, родной, что эти обвинения беспочвенны.

В голове Арда в этот момент звучал голос Цассары:

« Арор поступал так, как поступал, а почему он поступал именно так, а не иначе, не знал никто, кроме него самого.»

Все ли секреты он узнал? Все ли тайны, что скрывал Арор, теперь известны Арди? Или же прав шаман Шанти’Ра и на разум Ардана влияют его черные одежды, которые в данный момент лежали в саквояже.

Может и не было никаких тайн? А только старый Эан’Хане, всеми силами пытающийся убежать от преследовавших его демонов прошлого. Пытающийся исправить то, что сделал собственными руками, пусть и исправить в масштабах одной небольшой опушки в горах Алькады.

Мысли завтрашнего дня.

— Спасибо, что приехал, родной, — внезапно сказала Шайи.

Арди дернулся, как от пощечины и посмотрел в глаза матери.

— Конечно я приехал, матушка! И буду приезжать каждый раз, когда смогу. А когда не смогу, то сделаю так, что смогу и все равно приеду.

Шайи ничего не ответила. Только с улыбкой заботливо и нежно гладила его по волосам. И снова, как в детстве, еще до Эргара, Арди смотрел в глаза матушки и ему казалось, что та знает что-то такое, чего не знает он сам.

А может ему лишь казалось.

Потому что завтра уже снова в путь. Уезжать в Шамтур.

Он отложил в сторону посуду, вытер руки о фартук и обнял мать. Сильно-сильно. Вдыхал аромат муки и ежевики. Так пахла его мама.

А все остальное.

Все остальное — мысли завтрашнего дня.

Глава 9

Арди наблюдал за тем, как отдалялась платформа, если так можно было назвать небольшую деревянную лестницу, ведущую со станции на такой же деревянный перрон. Из-за своих малых габаритов тот оказался не способен вместить на своих щербатых, шершавых, забывших о лаке досках всех желающих.

Провожающих оказалось так много, что те толпились на балконе станции, спустились на пыльную землю вдоль рельс, даже перешли на другую сторону и теперь махали своим близким и родным с противоположной от перрона стороны.

В столице тут же бы раздались свистки стражи, сгоняющей горожан, явно пострадавших от солнечного удара, обратно с путей на перрон. Вот только здесь, в Дельпасе, на единственной станции столь же единственного вокзала, не имелось никаких других путей. Да и перрон — лишь один.

Пассажирские составы ходили не часто, скорее даже редко. Ехать тоже особо было некуда. На север, до очередного погрузочного пункта, от которого несколько дней пути до Эвергейла. Дальше на запад дорогу, в этой части страны, еще только строили. На юге, опять же, только военный и торговый морские порты, никакой гражданской инфраструктуры, а на востоке — Пресный. Вот к нему пару раз в неделю поезда и уходили.

В результате ожидающих отбытия, особенно в летний сезон, копилось немало. И даже тридцатиградусная жара, помноженная на влажность Синего озера, оказалась не настолько отягчающим обстоятельством для горожан.

Те толпились и махали своим близким и родным. Мужчины снимали шляпы, девушки и женщины держали в руках платки, а дети резвились, размахивали кепками, что-то кричали и улыбались.

Наконец паровоз задрожал, застучали поршни, взревела угольная печь и широкое сопло выбросило в воздух столп белого пара. Народ разошелся в разные стороны, отступая с рельс и освобождая шпалы.

Состав дернулся.

Арди не сводил взгляда с родных ему глаз. В толпе он легко обнаружил и матушку, выглядящую чуть печально, но спокойно и уверенно. В желтом платье, в небольшой шляпке, с зонтиком на плече. Её было не отличить от любой иной городской дамы, которой повезло находиться в числе тех, кто оказался не обременен размышлениями о том, где достать денег, как пережить зиму и что поесть на следующей неделе.

Арди испытывал от этого глубокое, вязкое и такое уютное тепло в груди. Когда он видел Шайи и Эрти, больше не тревожащихся о завтрашнем дне, юноша уже не думал ни о каких своих проблемах или переживаниях.

Кена с Келли тоже пришли проводить. Маленькая девчушка сидела на плечах у своего отца и так активно махала маленькими ручками, что едва не свалилась вниз, чем вызвала безобидный смех стоящих рядом.

Ардан тоже улыбнулся.

Он снова оставлял позади свою запутанную, такую необычную, но все же милую сердцу семью.

Тесс несильно сжала его ладонь.

Он повернулся к ней, заглянул в зеленые глаза и чувство пусть и мягкой, в чем-то даже сладковатой, но все еще меланхолии, постепенно отступило и в горле перестало першить.

— Мы увидимся с ними зимой, — прошептала рыжеволосая девушка.

Арди это прекрасно понимал, но… из-за предстоящего торжества и его подготовки он не успеет съездить к семье на Новый Год и это будет впервые, за прошедшие шесть лет, когда он проведет данный праздник в дали от родных. И если в горах Алькады Ардан вообще не помнил о том, что где-то за пределами скал и лесов у него есть еще кто-то, то сейчас все совсем иначе.

— Итак, — Тесс, явно желая как можно быстрее перевести тему в другое русло, открыла их маршрутный лист. Нечто, напоминающее меню. Карта с указателями, напечатанная на таком же жестком картоне, с типографским шрифтом, убранная в широкую, кожаную папку. — Кажется у нас впереди снова путешествие.

Разумеется, подобная роскошь присуща лишь закрытому купе первого класса, на которое Арди никогда бы не позволил себе разориться. Причем в самом прямом смысле, потому как билет в первом классе из Метрополии до Дельпаса, затем до Шамтура, а потом обратно в столицу стоил совсем неприличных денег. Благо, что такой билет покупался в единственном экземпляре (поскольку выкупалось все купе), а внутри просто прописывали количество пассажиров (из-за необходимости высчитать обеды, ужины и завтраки). Путешествие, суммарно, занимало больше половины месяца.

Семь дней от Метрополии до Дельпаса, затем десять дней от Дельпаса до Шамтура, а потом два дня от Шамтура до столицы. Подобное удовольствие для двух пассажиров в первом классе выливалось в круглую сумму восемьдесят восемь эксов. Суммарно даже больше, чем две зарплаты Арди.

— Сперва обратно до Пресного, — Тесс водила пальцем по не очень четко пропечатанной карте и читала маршрутный лист. — Затем мы поднимемся чуть севернее… тут сказано, что с левого борта будут видны Алькадские пики! Затем мы проедем через Высокий Лес и, вдоль притока Крылатого Острова, снова на север вплоть до Шамтура. Суммарно сделаем сорок семь остановок.

Умом Арди понимал, что сорок семь остановок — это просто сорок семь остановок. Но учитывая особенности последнего года его жизни, он видел в этих остановках возможную опасность. Таившуюся за углом, притихшую и пока незаметную, но от того не менее реальную угрозу.

Впрочем, с другой стороны, движущийся пассажирский поезд не представлял из себя чего-то столь же неприступного, как бронированный состав Казначейства.

— Арди, — Тесс прикоснулась пальцами к его щеке. — Расскажи мне какую-нибудь историю. Одну из тех, что тебе рассказывал прадедушка в детстве.

Арди задумался. С чего вдруг Тесс заинтересовалась историями. С другой стороны, заняться особо все равно было нечем, так что он вполне мог и вспомнить что-нибудь такое.

— Грустную, веселую, про любовь или про путешествия? — спросил Ардан задумчиво.

Девушка, подбирая подол легкой юбки летнего платья, поднялась на ноги и цокая каблуками по лакированному паркету, сделала несколько шагов до двери их купе.

— Про путешествия, — произнесла она слегка туманным, если так можно было выразиться, тоном.

— Про путешествия… — Арди мысленно перебирал в памяти истории, которыми Арор делился под ветвями старого дуба. — Есть история про Галесского князя, который отправился на север, к Ледяному озеру, чтобы отыскать там…

Тесс протянула руку и щелкнула замком, запирая изнутри их временное жилище. Не нагибаясь, она скинула туфли и подошла к жениху. Она аккуратно опустилась к нему на колени и обвила руками его шею.

У Арди сперло дыхание.

— Отыскать там что? — с горячей искоркой внутри зеленых глаз, спросила Тесс.

— Отыскать там…

Она сомкнула их губы поцелуем.

Историю Арди все же рассказал.

Но позже.

* * *

Смотря на то, как забавно Тесс морщила нос, попутно заворачиваясь в простыни, заменявшие им одеяла (под любой периной летом в степи, да еще и в купе поезда, можно без труда либо свариться, либо и вовсе поджариться). Свернувшись клубочком, напоминая котенка, она что-то шептала во сне и порой улыбалась, натягивая простынь все выше и выше.

Арди же, спустившись с кровати (удивительно, настоящая, пусть и небольшая, но кровать в поезде!), надел нижнее белье и отошел в сторону, где откинул от стены панель, заменявшую стол, подкрутил прижимные гайки и вытащил из настенного ящика масляную лампу. Щелчок кремния и вот уже на фитиле, вытягивая тягучую субстанцию с запахом корицы и лаванды, заплясал крохотный, бездымный огонек.

Ардан подкрутил ручку подачи масла и, увеличив в несколько раз пламя, закрыл стеклянную дверцу конической лампы. С противоположной стороны он накрыл её папкой с меню — чтобы Тесс не светило в глаза.

Еще несколько мгновений полюбовавшись своей невестой, Арди аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, открыл свой гримуар.

Его уже какое-то время, аккурат после экзаменационной сессии у профессора Конвела, занимала мысль о рекурсии внутри печати.

И начать Арди планировал с заклинания, с которым был знаком лучше всего. Надежный и верный соратник в многочисленных стычках. Ледяная Стрела — одно из первых военных заклинаний в книге Николоса-Незнакомца. И не сказать, что этой книги осталось очень много. Арди освоил и прочел уже почти две трети, а последняя треть, отведенная для Синей звезды, насколько понимал Ардан содержала на девяносто процентов теоретическую часть, скомпилированную из абстрактных мыслей и идей Николаса.

Но тем не менее…

Арди провел ладонью по шершавой обложке, пахнущей старой кожей, приключениями и порохом. Перелистнул жесткие, чуть ли не хрустящие страницы дешевой бумаги, исписанной мелким, убористым почерком, где, порой, на каждой странице помещалось по нескольку печатей, что, в целом, не самый лучший способ вести записи.

В скором времени гримуар придется заменить (попутно изрядно потратившись) ну а пока… ну а пока Арди достал линейку, остро наточенный карандаш, самодельную шпаргалку с формулами «собственного производства» и, положив перед собой базовую модель Ледяной Стрелы, принялся разбирать ту на составляющие.

Собственные формулы Арди требовались, потому что он, вдохновившись подходом Госпожи Талии и Старшего Магистра Паарлакса увидел для себя несколько новых идей. И пусть он пока, ввиду отсутствия доступа к испытательным площадкам, мог поэкспериментировать с ними лишь на бумаге, но… Но разум юноши истосковался по научным задачам, а не вечной погоне за бомбистами и заговорщиками.

« Для начала полностью демонтируем печать до базовых рунических связей», - карандаш в пальцах Арди зашуршал по странице книги. « Затем перепишем с нуля массивы, разъединив общие структурные связи до простых функций и объединим функции в… в…»

Ардан не знал, имелось ли какое-то определение у объединения функций печати, но не собирался придумывать собственного термина на случай, если в будущем узнает официальный.

Потому что, опять же, вряд ли его идеи уникальны для науки возрастом старше двух с половиной тысяч лет. Если, конечно, брать в расчет Восточный Материк.

« И начнем построение рунических связей именно внутри функций, а не самих массивов».

Ардан с легкой тоской вспоминал о работе в лаборатории господина Аверского, да примут его Вечные Ангелы, где в его расположении имелся сложный арифмометр. С таким куда проще высчитывать сложные, многосоставные рунические связи.

Но, с другой стороны, Арди нравилось заниматься подобными расчетами. Они его успокаивали. И утоляли бесконечный зуд в голове, который словно погонщик палкой подгонял юношу к поиску новых загадок и их решений.

В идеале он планировал сделать из устаревшей Ледяной Стрелы, которая, возможно, полтысячи лет назад и имела какой-то практический смысл, нечто вроде:

« Ледяной Пули?» — мысленно, сам себе, предложил Арди.

Небольшой, но сконцентрированный физический объект — в его случае, в виду объективных сторонних причин, ледяной объект. В базовой модели можно обойтись простыми, ровными числами и значениями.

К примеру масса тридцать грамм, коническая форма для лучшей аэродинамики и, разумеется, скорость. Для короткой или средней дистанции подойдет и три сотни метров в секунду, а для повышенной:

« Скажем… метров девятьсот в секунду», — Арди, сдаваясь вредной привычке, легонько постучал карандашом по кромке гримуара. — «Увеличение в три раза легко ляжет на качественный переход от Красной к Зеленой Звездам, который тоже составляет три ступени.»

И, на основе данной базовой модели, можно будет переделать и Ледяной Залп. А еще, наверное, стоит задуматься о том, что простые заклинания переставали работать против магов Синей звезды в виду их очередного качественного перехода.

Вспомнить того же Дартона или Семена Давоса. Все их заклинания обладали двойной структурой. Непосредственно атакующей, а снаружи, чтобы усложнить оппоненту процесс защиты, те имели еще и собственную защитную оболочку. Или атакующее свойство иного порядка.

« Об этом надо подумать заранее,» Ардан сделал пометку у себя на полях. « Чтобы при дальнейших модификациях иметь возможность сразу прирастить печать, а не заново все пересчитывать».

Вот только для подобного ему требовались знания в области многосоставных печатей. Это когда соединялись не массивы, а сами печати. Тема, которая начиналась со второго семестра третьего курса. И то — только на Военном и Инженерном факультетах.

А значит — впереди очередные траты в заведениях Рынка Заклинаний на учебники и научную литературу.

Ардан запустил ладонь в волосы и взъерошил и без того растрепавшиеся пряди.

Какой-то замкнутый круг. Чтобы заработать денег на печатях, ему требовалось потратить деньги на изучение материалов, но, чтобы добыть эксы — ему требовалось продать печати… Да, оставалась возможность заработать что-то в Спонсорской Лиге Магического Бокса, не говоря уже о идеи Милара с продажей изделий медицины Фае…

« Ладно, это все потом, а сейчас за вычисления,» — и Ардан с утроенным усердием вернулся к своим изысканиям.

* * *

Арди и сам не заметил, как стрелка на наручных часах перевалила за три часа ночи. В отличии от Тесс, которую убаюкивал постоянно качающийся и стучащий колесами вагон поезда, Арда, из-за всего, что произошло, тот лишь наоборот заставлял отгонять от себя сновидения.

И, может, лишь из-за того, как сильно его поглотили вычисления рунических связей, массивов и функции будущей печати, которую он практически с нуля создавал самостоятельно, юноша не заметил, что качка и стук прекратились.

Поезд стих.

Как уставший конь после долгой скачки под палящим, знойным солнцем летней прерии, локомотив затих. Ардан, потянувшийся к масленке чтобы долить жидкость в лампу, с удивлением заметил, что тень над гримуаром больше не дрожит.

Нахмурившись, юноша аккуратно отодвинул плотную, карнизную штору, тесно прилегающую к окну.

Поезд остановился прямо посреди степи. Ни около станции или где-то в осмысленном месте. Просто замер и все. Неподалеку от холма, за которым по небу разлилось черное озеро, усеянное разноцветными огнями.

Остановку можно было бы объяснить технической необходимостью, но Арди не видел чтобы вдоль состава, изогнувшегося полумесяцем, кто-то ходил. Или чтобы около локомотива было хоть небольшое оживление.

Совсем даже наоборот.

Казалось, что поезд действительно уснул. Замер и, прикрыв глаза, в роли которых выступали громоздкие фонари на носу металлической махины, погрузился в глубокий сон.

Ардан поднялся на ноги и, взяв посох, подошел к Тесс. Та ровно дышала и все так же свернувшись комочком, спала.

Юноша дотронулся до её плеча и слегка толкнул. Но рыжеволосая красавица и не думала просыпаться. Даже когда Арди, наклонившись, аккуратно поднял ей правое веко — то лишь увидел полу закатанные глаза с расширившимся зрачком.

Тесс спала. Так крепко, что вряд ли что-то вообще имело силу привести девушку в сознание.

— Не может быть, — прошептал Арди и, наклонившись к невесте, «прикрыл» глаза. Расслабившись, он «открыл» взгляд изнанке мироздания и, поднеся ладонь к лицу возлюбленной, схватил её дыхание.

Он прислушался к нему и его рассказам, увидел в них очертания того, чего в дыхании человека не должно присутствовать. Арди увидел черный ветер и услышал шепот звезд.

Искусство Эан’Хане.

Весь поезд утонул в нем.

Магия ощущалась в стихшем стуке поршней, завернувшемся в плотное, дарящее негу одеяло покоя и забвения. В том, как смолк, замедлившись до шаркающей походки старика, стук сердец пассажиров, которых сон застал врасплох. Кого за газетой, кого в постели, а кого в сидячем вагоне, где пассажиры легли друг другу на спины, а порой и в проход.

Темные ветер, одновременно черный и прозрачный, окутал поезд утренним туманом, но плотным и вязким, как мокрая вата.

Арди «открыл» глаза и снова увидел перед собой лишь спящую Тесс. Мирно сопящую и видящую приятные сны.

Тот, кто остановил поезд не искал вражды и не хотел причинить никому вреда. Он лишь хотел поговорить. Вот только Арди слишком хорошо помнил истории прадеда и Атта’нха чтобы так легко доверять ночным визитерам.

Он надел поверх нижнего белья, в котором провел последние несколько часов, легкие брюки, пиджак с жилеткой, повесил на пояс гримуар, а на пальцы надел кольца с накопителями.

Взяв в руки посох, Арди открыл дверь и, выходя в вагон, легонько ударил посохом о пол. В то же мгновение дверь, с внешней стороны, на мгновение расчертила металлическая паутина. Вспыхнула и тут же погасла.

Вздохнув, юноша развернулся и зашагал в сторону тамбура, откуда спустился по откидной лестнице.

Туфли тут же утонули в вязкой земле и высокой траве. Лицо лизнул радостный, холодный, никогда не устающий ветер, качающий зеленые и золотые стебли. Летом в степи жарко, как на сковородке, а ночью холоднее, порой, чем в осенние недели где-нибудь на западном побережье.

Март Борсков рассказывал, что Алькадские прерии напоминают этим пустыню Аль’Зафиры. Впрочем, Арди никогда там не бывал, вряд ли побывает, да и вообще с трудом представлял себе что значит — «земля из песка».

Придерживая шляпу рукой, дабы ту не утащил задиристый бриз, Ардан, опираясь на посох, поднимался на холм. И с каждым шагом ему казалось, что земля под ногами все сильнее напоминает кучевые облака, а небо над головой — влажный, речной камень, пронизанный жилками драгоценных металлов.

Шаг за шагом, все выше и выше, пока все вокруг не застыло.

Она замерла на краю ночного поля, наполовину силуэт, наполовину звездный свет, запертый где-то между сном и безмолвием сияющей ночи. Высокие травы, словно придворные в почтительном поклоне, склонялись к её ногам, а их кончики ловили на себе искры золотых созвездий. Её волосы вились и струились, сливаясь с покровами ночного неба, а каждая прядь будто нашептывала секреты сумеречных тайн.

Вокруг неё небо кружилось в вихрях индиго и кобальта, светящееся в касаниях рассеянного мерцания едва заметных звезд. Казалось, те спускались все ниже и ниже, оплетая её фигуру тканью; её платье, напоминающее темный водопад, как неведомая ночь, словно соткано из лунного сияния и лепестков незабудок, где в каждом изгибе подмигивал тонкий блеск звёздной пыли.

И если прислушаться и присмотреться, то можно услышать музыку далеких колокольчиков, звучавших эхом старинных обещаний, остановившихся отдохнуть в её величавом молчании.

— Высокородная Сидхе, — снимая шляпу, слегка склонил голову Арди.

Не стоило дерзить явившемуся в ночи созданию. В историях волчицы и Арора тех, кто осмеливался совершить подобную глупость, всегда ждала весьма и весьма незавидная участь.

Сидхе повернулась к нему на мгновение и этой доли секунды, краткого мига, было достаточно, чтобы Арди едва не задохнулся. Задохнулся от осознания того, насколько мир вокруг серый и блеклый, насколько он лишен красок и красоты, насколько он прост и плосок. И все это он увидел в её глазах, где жил свет ярче и краше любых созвездий.

Сидхе отвернулась и, нагнувшись, сорвала один единственный полевой цветок. Спящий, свернувшийся синий бутон расправился в её руках и девушка, столь же прекрасная как и Сенхи’Ша, поднесла его к лицу.

— Здравствуй, ученик волчицы, - её голос звучал ветром, которого заждался моряк, чьи паруса уже неделю пусты, а еще ночью, под покровами которой тайком прятались молодые возлюбленные.

Её голос звучал так, как не может звучать ничто в мире смертных. И потому Арди не был уверен, что слышит его ушами, а не чем-то иным.

Ардан выпрямился и, все так же крепко держа посох, отвернулся чуть в сторону. Он не был уверен в том, что его сознание выдержит если он будет слишком долго разглядывать фигуру прекрасной незнакомки. И, если быть до конца откровенным, он бы хотел, чтобы факт отсутствия их знакомства оставался в статусе-кво.

Увы, судя по всему, у ночного визитера имелись другие планы. И уж от чего точно берегли истории, так это от попыток смертного понять, что творится в голове у Сидхе Фае.

— Ты знаешь, как меня зовут, — не спрашивала, а утверждала девушка, сотканная из звездной ночи и темного ветра.

Арди знал. Он читал о ней. О той, кто приходила летней ночью, когда сияли северные звезды и холодный ветер заставлял людей вспоминать о том, что лето однажды кончится и непременно наступит зима.

Создания, рожденные Зимним двором, но посреди владений Летнего.

— Госпожа Аллане’Эари, — ответил Арди. — Сидхе Холодной Летней Ночи, дочь Королевы.

В этот темный час, посреди Алькадской степи, на холме в цветах и травах, застыл силуэт одной из принцесс Зимы, родной сестры Атта’нха.

— А как же зовут тебя, юный Говорящий?

Ардан почувствовал жгучее, почти неудержимое желание назвать свое полное имя. То рвалось из недр его сознания, сотрясая стены воли, которые воздвиг вокруг него юноша.

— Ард, — с трудом, рыча, как барс, произнес Арди. — Ард Эгобар.

Сидхе, только что силой пытавшаяся узнать у него Истинное Имя не подала виду, что как-либо разочарована и, уж тем более, удивлена, что Арди сумел удержать тайну в себе.

Скорее, Аллане’Эари даже не осознавала, что едва было не вырвала из его уст полную правду, а не лишь её часть. По той простой причине, что Сидхе не вкладывала волю в произошедшее. Это как оказаться под хлесткими ударами шквального ветра и сетовать, что природа ополчилась против тебя одного.

Но это не так.

Ветер просто дул и был таков, как он есть.

Так же и Сидхе.

Лишь одно её присутствие едва было не сломило волю Арди.

— Ты знаешь, почему я пришла к тебе, ученик моей сестры, — она продолжала крутить в пальцах цветок и не обращала внимания на своего собеседника. И звезды все так же струились с небес вдоль шуршащих складок её платья, сотканного из ночи.

— Сидхе Пылающего Рассвета, — только и произнес Арди.

На самом деле он понятия не имел, почему принцесса Зимы заявилась к нему с визитом. Было ли это связано с тем, что никому не известный, старик-писатель Анвар Ригланов каким-то образом освободил из заключения Сидхе Пылающего Рассвета; или же с тем фактом, что вышеупомянутый Сидхе заполучил из рук Арда древний артефакт — неиссякаемый источник Лей; а может еще по лишь Фае понятной причине.

Ардан не мог этого знать. И потому воспользовался наукой Скасти, сказав правду, но при этом солгав.

Дул ветер.

Со всех сторон сразу.

Будто бежал на поклон своей госпоже, чтобы влиться в её чарующие волосы и одеяния, став её дыханием и словами:

— Ты помог беглецу, Говорящий.

— Мы заключили сделку, принцесса, сделку, которая отвечала всем законам Королев. Я ничего не нарушил.

Ардан хорошо помнил законы Града на Холме. Атта’нха буквально заставила своего ученика выучить те наизусть.

— Как может тот, кто искал выгоду в сделке с нарушившим законы, говорить, что он ничего не нарушил.

Спящие Духи… хоть раз в жизни, но Арди сделал правильный выбор, не взяв тот свиток.

— Трижды говорю и трижды меня услышишь, принцесса, но от сделки с Сидхе Пылающего Рассвета я не получил ни малейшей выгоды и лишь вернул ему то, что ему и так принадлежало по праву.

Аллане’Эари замолчала. И тишина ласковой кошкой терлась о ноги Арди, но он не позволял себе обмануться напускной добротой. Стоило ему ошибиться, и милая кошка обернется жутким монстром, который сожрет его быстрее, чем он поймет, где именно допустил роковой промах.

— Ты говоришь правду, но я чувствую, что ты лжешь, — наконец вынесла свой вердикт принцесса. — А значит, сестра и её дети хорошо тебя обучили, последний из глиняных охотников.

Арди промолчал. Вообще — молчать в присутствии Сидхе, если верить историям и легендам, считалось лучшей из стратегий.

— Ты знаешь, Ард, я помню то мгновение, когда в моих объятьях ты лежал с дочерью человека, — Аллане’Эари подняла взгляд к небу и прикрыла свои чарующие глаза. — Как мой ветер ласкал её кудри и как моя прохлада успокаивала твое горячее сердце… Мне жаль, что ваши пути разошлись.

Ардан продолжал хранить молчание. Он старался не показывать, что ему страшно. И, в особенности, страшно потому, что на правом запястье уже больше не пылал черной дымкой браслет, подаренный Атта’нха. С наступлением первого дня Лета он окончательно истаял, растратив последние силы.

А только полный идиот не боялся бы одной из Принцесс Зимы.

— Но сон Спящих Духов всегда чарует тем, что они видят в нем. Наверное в этом есть что-то поэтичное… Черные и рыжие волосы. Янтарь и изумруд. Лед и пламя. Может немного избитое, но это лишь потому, что… — Аллане’Эари замолчала, но лишь ненадолго. — Ты забрал то, что дорого нам, Говорящий. И потому мы вправе забрать то, что дорого тебе.

Цветок в руках принцессы рассыпался ледяной крошкой, а трава вокруг ног сперва покрылась инеем, а затем треснула, разлетевшись снежным вихрем.

— Я ничего у вас не забирал, госпожа, - твердо возразил Ардан. — Я ничем вам не обязан. Меня ничего с вами не связывает.

Аллане’Эари улыбнулась. Так же, как Алиса улыбалась Дину Эрнсону, когда тот опять говорил какую-нибудь ерунду. Так, как улыбаются глупцам.

— Ты стал причиной, по которой свеча, которую мы так долго искали, снова скрыта от нас. Ты стал причиной, по которой беглец, которого мы почти поймали, теперь вне нашей досягаемости.

— Дела Дворов и Града на Холме не имеют ко мне никакого отношения, госпожа, - стоял на своем Ардан. — И…

— И разве это не ты, юный Говорящий, дважды приходил в наши земли? — перебила его Сидхе, чья улыбка стала лишь шире. — И разве не знал ты до этого, что смертным запрещено приходить к нам без приглашения?

Дыхание Ардана сперло, а сердце пропустило несколько ударов. Фае никогда и ничего не забывали, и никогда и ничего не прощали.

Он действительно дважды нарушил закон Королев. И, оба раза, наивно полагал, что ему повезло уйти незамеченным. И если в первый раз, когда провел герцогиню Анорскую в Сад Сенхи’Ша еще считался ребенком, то во второй раз…

Проклятье.

Его вовсе не « не заметили» и вовсе не « простили за оплошность». Просто запомнили и отложили в сторонку на случай, если когда-нибудь придется воспользоваться.

— Твой долг нам, делает тебя связанным с Градом на Холме, Говорящий, — продолжила Аллане’Эари. — А значит я вправе требовать от тебя его уплаты. Уплаты, помноженной на то, что наше Пламя вновь утеряно. Утеряно не без твоего участия.

Ардан почувствовал, как его сознание обожгла вспышка Лей. Такая яркая и жгучая, будто кто-то прижег его раскаленным железом.

Принцесса Зимы говорила правду.

Он действительно ошибся… вот только ошибся не сейчас, и не в тот миг, когда отдал Пламя Сидхе. Он ошибся шесть лет назад, когда сбежал от Кенбиша и его братьев через земли Фае. Просто потому, что этой оплошностью связал себя незримыми узами с Градом на Холме.

Но то, что ошибся двенадцатилетней, запутавшийся молодой охотник, не означало, что Ардан не попытается выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Принцесса, вы правы, — с поклоном ответил Ард. — Как мог я забыть о том случае, когда вы помогли мне спастись от обидчиков и дали пройти сквозь ваши владения. И я благодарен вам за столь важную для меня, пусть и малую услугу и, разумеется, готов отплатить вам, по закону Королев, столь же важной для вас пусть и малой услугой.

Выкрутиться, разумеется, не означало, что Ардан сумеет выйти сухим из воды, но он хотя бы уменьшит объем уплаты.

— Что же касательно Пламени, то оно никогда мне не принадлежало и… — и Ардан осекся.

А Сидхе засмеялась. Засмеялась так, как может смеяться лишь летняя, холодная ночь, чей вольный ветер гуляет в степи.

— Тебя действительно хорошо обучили, Говорящий по имени Ард Эгобар, — она повернулась к нему и сделал легкий шиг, мигом оказавшись рядом. Едва дотягивала ему до груди, но в то же время — юноша будто оказался рядом с чем-то непостижимым и бескрайним.

Принцесса подняла ладонь и провела по его щеке.

— Ты напоминаешь мне Арора, мальчик. Твои глаза… они такие же, как у него. Однажды Арор пришел ко мне в покои, но он не хотел меня. А лишь то, чем я владела… может быть ты, Ард, захочешь меня?

Ардан смотрел в её глаза, где свет звезд мерцал в глубине ночи. Смотрел и падал. Все глубже и глубже, теряя и себя и свое сознание. У него больше не было ни воли, ни смысла, ни памяти, ни даже собственного «я». Все, что от него осталось, это жгучее желание схватить прелестную особу, сорвать с неё платье сотканное из ночи, повалить на траву и…

Ветер принес аромат весенних трав, распускающихся у ручья.

Принцесса зашипела и отшатнулась в сторону. На её ладони, которая лишь недавно касалась щеки Арда, протянулся порез, из которого капала серебристая кровь.

— Ты любишь её, Ард, — с неприкрытой злобой произнесла Принцесса, с которой мигом слетела маска волшебной таинственности и теплоты. — По-настоящему любишь… Действительно… совсем как Арор.

Ардан же, тяжело дыша, крепко держался за посох. Вот что значит — настоящий Взгляд Ведьмы. И вот что значит — отсутствие браслета Атта’нха на запястье.

— Мы дали тебе возможность идти, когда ты не мог ходить, Говорящий, — постепенно, мгновение за мгновением, принцесса возвращала себе прежнюю отстраненную стать. — Поэтому, этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять. Такая твоя уплата, Говорящий. По закону Королев. А если нарушишь, то мы заберем у тебя то, что тебе дорого.

Сердце забилось быстрее, а Арди почувствовал, как ветер вокруг стал холоднее. Холоднее и… темнее. И прежде, чем он успел понять, что и кому говорит, с его уст сорвалось искреннее:

— Тогда я убью тебя, принцесса. Тебя и всех кто тебе дорог. Даже если потрачу на это века своей жизни.

Арди спохватился и хотел было сказать, что ошибся. Что это все лишь потому, что он на мгновение поддался её Взгляду Ведьмы, но правда в том, что Взгляд Ведьмы заставляет говорить то, что на самом деле есть на сердце.

Принцесса посмотрела на него с неприкрытым сожалением.

— Знаю, Говорящий, знаю, что именно так ты и сделаешь. Ты ведь нарушил не только наши законы, да? Я чувствую пятна Темных Слов на твоей душе. Сейчас они лишь маленькие кляксы. Едва заметные точки. Но они растут. Ты ведь знаешь это тоже? Чувствуешь их?

Перед внутренним взором Ардана пронеслись сцены из Императорского Банка и то, как он, в детстве, прочел свиток из библиотеки Атта’нха.

— Вижу, что чувствуешь, — повторила Аллане’Эари, убедившись в своей правоте. — Ты сам выбрал свой путь, Ард. И рано или поздно ты оступишься. Никто не способен удерживать Тьму на поводке слишком долго. Однажды ты станешь Темным Эан’Хане. Потому что таков сон Спящих Духов.

— Ваша сестра, Принцесса, однажды сказала мне, что даже если весь мир будет говорить мне кто я таков, лишь я один выберу кем я являюсь на самом деле.

Аллане’Эари улыбнулась. Чуть печально.

— Моя сестра могучая ведьма. Нет никого среди Зимнего Двора, кто мог бы поспорить с ней в могуществе и власти над Снегами и Льдами, Ард. Но она никогда не отличалась особой мудростью.

— Возможно, принцесса, но эта ваша сестра хранила и оберегала народ моего отца, а не вы. Так что ей я склонен доверять больше, чем вам…

— Кровь Арора… — с прежней улыбкой сверкнула глазами Аллане’Эари. — А теперь посмотри куда это все привело мою сестру и её народ…ты похож на Арора. И духом и волей. Из тебя выйдет превосходный, могучий Сидхе. Пойдем со мной, Ард, — она протянула ладонь. — Пойдем со мной в Град на Холме. Ты должен был отправиться туда в тот же миг, когда научился Говорить. Пойдем. Таков сон Спящих Духов. Пойдем. Ты станешь Сидхе. Снега и Льды зимы омоют твою душу, и Тьма отступит. Пойдем. Ты займешь свое место в свите Королевы. Пойдем. Ты станешь мне мужем, а я стану тебе женой. Пойдем и…

Её слова все звучали и звучали, а перед глазами Ардана кружились образы. Чужие образы. Образы незнакомой ему жизни. Не его жизни. Кого-то другого. Кого-то, кто ходит по незримым тропам, кто видит мир таков, каким тот являлся на самом деле, а не каким его видели глаза смертных; он видел кого-то, кто постигал тайны столь сложные и чарующие, что их невозможно описать ничем, что может звучать; он жил и дышал там, где нет ни воздуха ни биения сердца, а лишь… лишь нечто.

И она была рядом. Рядом с ним.

Принцесса Зимы.

Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи.

Ардан схватился за грудь. Схватился за огонек зеленых глаз, светивших вдали его свившейся кольцами тропы.

— Нет твоей власти надо мной, ведьма, — с трудом произнес Ардан.

Поднялся ветер. Закружились звезды над головой.

— Пойдем со мной, Ард! — зазвучал грозный, гулкий голос. — Арор обещал тебя мне!

Ардан не слушал её. Старался не слышать ни единого звука.

— Ты не знаешь моего истинного имени, — он произносил слова, которым его научила волчица, вкладывая в них все, что только мог вложить. — Ты не ходила по моим тропам. Ты не знаешь где мой дом, и кто мои духи.

— Он обещал мне! — кричала принцесса. — Ты моя уплата за его долг!

— Уходи туда, где нет места смертным, ибо здесь нет места тебе, ведьма. Здесь кровь лишь моих предков. Здесь шепот лишь моих духов. Здесь нет места тебе и твоему роду, ведьма. Здесь…

Он не успел договорить. Она схватила его за подбородок и легко, словно пушинку, вздернула в воздух заглядывая глубоко внутрь глаз.

— Я могу и подождать, Говорящий. Она ведь просто смертная. Я пять веков ждала уплаты долга Арора. Могу подождать еще столько же. Помни про свой долг моей Матери, смертный. Этой зимой ты уплатишь его. И помни, что твоя жизнь принадлежит мне по праву. По праву, которое мне отдал Арор.

Она впилась своими губами в его. И в этом поцелую не было ничего теплого, ничего ласкового, ничего человеческого. Лишь что-то животное, яростное и такое же ледяное и безжалостное, как… как холодная летняя ночь.

* * *

— Арди…

Ардан открыл глаза. Перед ним стояла завернутая в простыни Тесс. Заспанная и взлохмаченная.

— Ты засиделся за исследованиями? — спросила она, потирая глаза.

Арди посмотрел на стол, заваленный бумагами, на себя, одетого в нижнее белье и на лампу, сжегшую все масло. Его посох стоял около входа, а накопители лежали в саквояже.

Опрокидывая бумаги, не обращая внимания на то, что может что-то порвать или повредить, он подхватил Тесс и сжал её в медвежьих объятьях; зарылся лицом в волосы и замолк.

— Арди… ты чего? — она положила свои теплые, миниатюрные ладони ему на спину. — Приснился плохой сон?

Ардан промолчал. Он хотел бы поверить в то, что ему действительно приснился кошмар. Вот только синий отпечаток в форме губ на левом запястье говорил об обратном.

Прадедушка… сколько же еще он не смог рассказать.

Что же, не важно. Арди все равно уже не сможет с ним поговорить.

Главное, что в список дел добавилась еще одна деталь.

Очень важная деталь.

Ему надо узнать, каким способом можно… убить Сидхе.

Глава 10

Помимо встречи с одной из принцесс Зимы, путешествие до Шамтура не выдалось каким-то особо запоминающимся. Даже маршрут через Высокий Лес не вызвал у Арди особых эмоций.

Он, как мог, поддерживал в те дни Тесс в её детском восторге. Рыжеволосая красавица прислонялась к окну и, едва ли не упиралась в стекло носом.

Состав в лесу остановок не делал по весьма объективным причинам — Высокий Лес считался местом не самым безопасным. Железную дорогу здесь охраняли конные патрули армии и Второй Канцелярии. Один раз они даже увидели группу одетых в черное всадников, включая обладателя характерного посоха из сплава Эрталайн.

Все по той причине, что Высокий Лес считался местом с повышенной « концентрацией аномалий, а так же Первородных, не относящихся к разумным», а именно — каменные гиганты (что-то вроде горных троллей, только куда меньше и куда кровожадней), древо-люди, разнообразные хищные «аномалии», включая одну из последних популяций грифонов, и много кто еще. Арди не особо помнил лекцию Профессора Ковертского на тему флоры и фауны Высокого Леса.

В эпоху Войны Рождения Империи тут находилось одно из крупных княжеств эльфов, которое первым пало под маршем стальных лат и механизмов Галесса, но Эан’Хане и Звездные Маги успели постараться…

Что касается названия, то оно являлось вполне себе говорящим. Деревья и прочая флора здесь вырастали в два, а то и в два с половиной раза выше, чем в любом другом месте. Восьмидесятиметровые исполины-кедры с раскидистыми кронами; статные красавцы клены от тридцати, до шестидесяти метров; лиственницы, будто сошедшие со страниц чужих, выдуманных историй. И такой плотный слой мха и травы, как если вся земля укрыта живым ковром, рассеченным бесконечными речушками, ручьями и небольшими озерами, которые можно переплыть за четверть часа.

В тяжелые времена внутренней смуты, Высокий Лес служил укрытием для армии Темного Лорда, а в последствии, когда страна восстанавливалась после бунта Первородных, то Высокий Лес стал домом браконьерам; любителям незаконной вырубки и заготовки древесины, а также искателям кладов.

Ходили слухи, что именно здесь должны находиться Меч Мрака и Посох Звезд. Теорий, подтверждающее данное утверждение, приводилось достаточно, чтобы заинтересовать многих искателей приключений и легкой наживы.

Порой те натыкались на древние эльфийские усыпальницы. Строились такие «последние пристанища» обычно в земле, а сверху делалась своеобразная насыпь из громадных, тяжеленных камней, которые эльфы прошлого обрабатывали при помощи магнитных полей и звука.

Арди читал исследование на эту тему. Звуковые вибрации раскручивали каменное веретено, а то создавало столь «плотные» магнитные поля (в свою очередь, насколько понимал Ардан из размышлений Старшего Магистра Паарлакса, вступавшие в резонанс с волновой структурой) что позволяло нагревать породу и пользоваться ей едва ли не как глиной.

Называлось подобное искусство, стоявшее на грани между возможностями Эан’Хане и технологий, Эхом Звезд.

Было утеряно после падения Эктаса.

Ардан вздохнул и отвернулся от окна.

Он всеми силами пытался отвлечь себя от того факта, что на его запястье, под браслетом часов, застыл легко узнаваемый отпечаток в форме синих губ.

Сидхе…

Но вот бесконечно высокие деревья волшебного леса остались позади и, проехав вдоль одного из притоков крылатого озера, они добрались до пункта назначения.

Шамтур находился на своеобразном углублении государственной границы Империи, так что с трех сторон его окружали Фатийцы. А самое удивительное, что от Шамтура до Феладжо, столицы Фатийского Княжества, всего полтора дня верхом.

Когда поезд ехал мимо полей, изрытых траншеями прикрытых досками окопов; ощерившихся пустующими, но поддерживаемыми в должном порядке, дозорными вышками; топорщащихся деревянными, а порой и каменными дзотами, расположившимися на изломах и без того запутанной паутины зигзагообразных окопов; Ардан, может пусть и самой малой степени, понял Аркара, Милара и Аверского.

Здесь даже небо какое-то другое. Низкое. Затянутое не то тучами, не то пороховым смогом из-за несмолкающих орудий артиллерии, отрабатывающих стрельбы на полигонах, видневшихся где-то вдалеке, за высокими частоколами.

Все чаще в окне виднелись военные, идущие маршем лишь в им ведомом направлении; кавалеристы, а один раз Ардан даже приметил несколько странного вида механизмов, чем-то напоминающих грузовики. Те тащили за собой стволы артиллерии.

И, самое удивительное, что несмотря на довольно своеобразный вид из окна, своеобразно действующий на нервы, Тесс смотрела на все это с теплотой во взгляде.

— Через месяц поля зацветут и цветы скроют линии укреплений, — произнесла она чуть задумчиво. — Дожди прекратятся и небо поднимется выше. Тут красиво, Арди. Особенно красиво было в детстве. И не потому, что в детстве все красивее и необычнее, просто… окопов и фортов было намного меньше.

Ардан бросил быстрый взгляд на бесконечные линии укреплений. Его нечеловеческие глаза видели, как вдали тянулись столпы дыма, накрывшего непрекращающиеся работы по расширению и разветвлению и без того самой протяженной в мире линии наземных, пограничных укреплений.

Они начинались от самой границы, затем откатывались на десять километров внутрь, опоясывали Шамтур и на этом все.

Вот только.

Когда-то все.

— Их начали строить несколько лет назад, — Тесс откинулась на спинку диванчика и скрестила руки. — И работа с тех пор не утихает. Даже наоборот. Нам еще десять километров до города, Арди, а они уже и здесь все перепахали. Здесь и туда, дальше, на северо-запад. В сторону Алькадских Холмов.

Пятнадцать километров глубины, больше девятисот километров протяженности. Нетрудно догадаться, что укрепления хотели соединить с Алькадскими Холмами — местом, где горная цепь постепенно «спускалась» в землю и высокие пики сменялись метровыми скалистыми волнами, постепенно растущими с востока на запад.

Арди невольно вспомнил слова Бажена, оброненные тем перед дуэлью Ардана и Великого Князя Иолая…

Наконец поезд пересек последнюю лесополосу и впереди замаячила платформа и здание вокзала. Сам город находился с южной стороны искусственно высаженного леса, разбившего равнину на две половины. Имперскую и Фатийскую.

Шамтур считался относительно некрупным городом относительно прочих столиц Губерний. Всего миллион двести тысяч жителей. Вот только, при прочих равных, на данный миллион двести приходилось порядка двухсот тысяч военных, расквартированных в городе и ближайших казармах. Не говоря про примерно такое же количество армейцев, растянувшихся по всей Фатийской границе.

Таким образом Шамтур являлся самым вооруженным и укрепленным городом в Империи. Но не в мире. В мире настоящим городом-крепостью считалась Феладжо, обнесенная, без малого, каменными стенами толщиной почти в сорок метров. Город служил лишь номинальной столицей княжества. Крупнейший город по населению и экономическому уровню в Фатии находился много северней.

Говорят, Фатийцы специально десятилетиями «перевозили» центр своего государства дальше от границы с Империей, но столицу, как символ, а так же, как главное укрепление, оставили на месте.

Обо всем этом Арди думал, разглядывая своеобразные дома города и не уступающие им улицы. Все приземистое, массивное, квадратное и исключительно каменное — сложенное из крепкого кирпича и цемента. Причем, судя по толщине оконных рам, город, где зима щадила своих жителей всего пятью, максимум десятью градусами ниже нуля, мог похвастаться стенами толщиной в шесть кирпичей.

Из лекций по Истории Звездной Магии, часто касающейся военных конфликтов, где применялась Звездная Магия, Арди знал, что пять кирпичей — минимальная толщина для прифронтовых укреплений. Вроде как такие стены позволяли не опасаться, что их пробьет насквозь осколками снаряда. Прямое попадание крупнокалиберной ствольной артиллерии они, конечно, не выдержат, но вот осколки удержат.

Поезд, последние полчаса снижавший скорость, пока почти не начал ползком передвигаться по железному полотну, качнулся и замер около бетонного перрона, куда меньше, чем в Метрополии, но и далеко не чета деревянному настилу Дельпаса.

Ардан помог Тесс забрать вещи (матушка успела сшить ей два платья, а в городе они купили на ярмарке еще несколько предметов гардероба взамен тех, что пришлось оставить в Пресном) и, отдав невесте свой посох, взял в руки саквояж, дорожную сумку и новомодное изобретение, которым с ними поделился Келли. Впрочем, Ардан полагал что прямоугольный, коричневый, с латунной ручкой на петлях… как же это слово… че-мо-дан, который он держал в руках, ничто иное, как подарок от бывшего шерифа Эвергейла.

Вагон Первого Класса, что вполне логично, пустовал. Так что они без всякой суеты дошли до тамбура, где не очень приветливый Проводник приподнял свою синюю фуражку.

— Хорошего дня, — и с этими словами, нисколько не беспокоясь ответят ему или нет, он распахнул двери и откинул вниз стальные ступени подножки.

В лицо тут же ударил запах города, который, в отличии от столицы, пах не только заводским смогом и дизелем, но и еще порохом. Порохом даже больше, чем всем остальным вместе взятым.

Ардан чихнул и, спустившись вниз, поставил на землю чемодан. Он протянул руку спускающейся Тесс. Та держалась за деревянный поручень, а свободной ладонью поддерживала подол платья. При этом её шляпка, совсем не такая модная как у других дам и без перьев, но очень милая, едва не слетела с головы.

Ард вовремя успел среагировать.

Но не на шляпу.

А на руку, потянувшуюся к чемодану.

Благо, что реакция оказалась верная.

Юноша остался стоять на месте, проигнорировав, что чемодан забрали. Подсказкой стал высокий рост молодого мужчины, вставшего слева от него; густая рыжая шевелюра, а еще черты лица, отдаленно напоминающие Рейша Орман. Справа от Арди появился брат-близнец того, что слева. Только разве что на лице обнаружился глубокий, длинный шрам, когда-то наспех зашитый.

В глазах Тесс зажегся огонек безумной радости и теплоты и невооруженным взглядом было видно, как девушка едва сдержалась, чтобы не спрыгнуть с подножки в объятья двум улыбающимся мужчинам. Каждый из них лишь на десять сантиметров ниже самого Арда, что для людей считалось невероятно выдающимся ростом.

Обоим было лет по двадцать пять.

Воспользовавшись помощью Ардана, Тесс спустилась и встала рядом со своим женихом.

— Арди, — едва ли не дрожа от нетерпения, она повернулась к братьям. — Слева это Аларис, самый старший из нас. А справа Асилар, он младше…

— Но только на несколько минут, господин маг, — тепло и мягко, почти как его младшая сестра, улыбнулся Асилар. Вот только улыбнулся он совсем не Ардану, а своей сестре.

Что вполне себе закономерно, если бы не какое-то неприятное ощущение, которое Арди испытывал. Как если бы он перешел границу чужих охотничьих троп, а охотник, это увидевший, всем видом старался показать, что рад гостю, но в глубине души…

— Позволите, господин Эгобар, обнять сестру? — ровным тоном, без каких-то лишних эмоций, спросил Аларис.

Ардан сперва не понял причем тут он и почему братья не могут просто обнять свою сестру, а потом до него дошло. Она теперь не просто Тесс Орман, а Тесс Орман, невеста другого мужчины. А Орманы, пусть и не особо отвечали стереотипам об аристократии, но ей, все же, являлись.

— Да, конечно, прошу прощения.

Тесс мигом прыгнула на шею Аларису и крепко его сжала, а мужчина закружил девушку, чем-то напоминая, как Арди кружил Кену. А может и не «напоминал», может быть все точно так же, как и там, в Дельпасе…

— Позволите, — протянул ладонь Асилар и перехватил сестру, закружив ту в той же манере.

Они смеялись и что-то, в три голоса, на перебой друг другу рассказывали. Арди стоял в стороне и, глядя на братьев Тесс, мигом забыл о странном ощущении, исходящем от близнеца-со-шрамом. Вместо этого юноша испытывал искреннюю радость за свою невесту. Он прекрасно понимал её чувства.

Порой писем недостаточно.

Хотя…

Писем всегда недостаточно.

Наконец братья поставили Тесс на землю и синхронно, как это, вспоминая Эвергейл и Невийя с Кевином, синхронно повернулись к Ардану.

— Господин Эгобар, отец не смог лично приехать за вами — он на важном мероприятии в городе, — взял слово Аларис, от которого Ардан не ощущал ровным счетом ничего. — Но к ночи вернется. Прошу простить за такую бестактность.

— А… да… разумеется, — немного заторможено ответил Арди.

Он не так много знал об этикете, но помнил, что лучшее правило нахождения в высшем обществе — в нем не находиться.

Увы, священное правило уже нарушено.

Аларис подхватил чемодан и окинул весьма цепким взором посох, который Тесс передала обратно Ардану. Видимо он видел такие далеко не в первый раз.

Асилар же делал вид, что… Арда не существует.

— Пойдемте, — позвал старший из детей Орманов.

Тесс, подхватив под руку жениха (что на мгновение заставило набухнуть желваки Асилара), потащила того в сторону здания вокзала. То чем-то напоминало церковь. Хотя, может это все из-за высокого шпиля с громоотводом.

На перроне и в зале ожидания почти никого не было. Куда меньше, чем в Дельпасе и, разумеется, в Метрополии. Человек сто пассажиров и примерно столько же встречающих. Скучающие кассиры читали газеты и нисколько не заботились о происходящем.

Вместо того, чтобы двигаться к общим очередям, предъявляющим страже документы, Аларис отвел их в сторону, где они прошли через неприметные, неподписанные двери и вышли на внутреннюю территорию, где их ждали две машины у которых номера начинались не с цифры, а с буквы. Отличительная черта военных.

Автомобили вполне себе обыкновенной, специализированной служебной марки. С высокой подвеской, массивными колесами, буквально прямоугольной кабиной и тяжелыми дверьми, у которых не опускались пассажирские стекла.

Около автомобилей их встретили два солдата и женщина в очках и с очень умными, глубоко посажеными глазами. Статной фигурой, но слишком круглым лицом и редкими, тонкими волосами, спрятанными не под шляпкой, а под платком. А еще она носила на пальце такое же кольцо, как и у Алариса.

— Лада, — Тесс её крепко обняла. — Рада тебя видеть.

— И я тебя, Тесс, — ответила, очевидно, жена Алариса.

Ардан не услышал, чтобы сердце Лады сбилось с шага, так что говорила та искренне.

— Хорошо, что ты наконец-то дома, Тесс, — Аларис убрал чемодан и саквояж Арда, вместе с походной сумкой, в багажник служебной машины. — Матушка и малыши тебя уже заждались.

— Я поеду на втором номере, — тут же отчеканил Асилар и, не дожидаясь ответной реакции, развернулся и направился к следующему автомобилю, у которого курили трое военных, одетых по форме и с винтовками на плечах.

Брат-близнец с женой и Тесс проводили его печальными, но понимающими взглядами.

А затем Лада, переведя взгляд на Арда, с укоризной посмотрела на Тесс.

— Ты не рассказала господину Эгобару?

Тесс молча отвернулась в сторону.

— А что она должна была рассказать? — спросил Арди, уже заранее понимая, какой ответ услышит.

— У моего брата, господин Эгобар…

— Можно просто Ард.

Аларис улыбнулся и кивнул.

— У моего брата, Ард, очень сложная история с Первородными, — печально и немного устало вздохнул Аларис. — В юношестве он был влюблен в подругу Лады. Они тогда вместе учились в Военной Академии на картографов. Лада и Милица. Их вывезли на полевые занятия, а разведка Фатии об этом узнала и отправила свою группу. Та состояла из Первородных. Милица погибла.

Ардан слышал про это. У Фатийцев в армии и среди диверсантов имелись группы Первородных, которых использовали для очевидных целей. Диверсии, разведка, сбор данных в Метрополии, если удавалось туда проникнуть.

Тесс подошла к Арди и взяла под руку.

— Прости, что не рассказала, просто я… просто…

Арди положил ладонь на её и слегка сжал, а когда невеста посмотрела ему в глаза, то улыбнулся и едва сдержался, чтобы не поцеловать. Неприлично, все же, на людях. Даже если бы они уже были официально женаты. Вот когда вернуться в Метрополию…

Он её понимал. Прекрасно понимал, почему она не рассказала. Причина, если отсечь все лишнее, точно такая же, по которой и Арди тоже что-то не рассказывал.

— Нам придется зачехлить твой посох, Ард, — Аларис достал из салона специальный чехол. — Отец говорил, что у тебя есть разрешение на открытое ношение Лей-артефактов, но в Шамтуре действует непрекращающееся военное положение, и все, что относится к оружию, разрешено только для представителей армии. Вторая Канцелярия к армии, прости, не относится.

Значит Рейш не стал скрывать, где служил Арди. Видимо имел на то свои причины.

— Хорошо, — Арди спокойно взял чехол и, натянув тот снизу вверх на посох, завязал сверху тесемки.

— Хотя, учитывая, что я не увидел у тебя ни одной выгравированной печати, то не уверен, что в этом есть какой-то смысл, — с небольшим прищуром добавил Аларис. — Это не служебный или…

— Дорогой, — его взяла под руку Лада. — Мы приехали встретить Тесс и её жениха. Ты не на службе. А они не твой стрелковый батальон. Пожалуйста, забудь, ненадолго, о своей командирской должности, ладно?

— Да, — чуть стушевался Аларис, но мигом взял себя в руки и вернул прежний, ровный тон. — Прости, Ард. Тесс писала о тебе в письмах и отец сказал, что ты, пусть и не лучший кандидат, которого он хотел бы видеть, но человек надежный, правда…

— Не совсем человек, — подсказал Ард.

— Новый человек, — с ударением на первое слово, поправил Аларис. — Который собирается взять в жены мою сестру.

— Аларис, — едва ли не зашипела Тесс.

— Надеюсь за эту неделю, что ты проведешь в нашем семейном доме, у нас будет время лучше узнать друг друга, — закончил Аларис, начисто игнорируя сестру. — Но давайте лучше продолжим беседу по дороге. Тем более комендантский час уже наступил.

Так вот почему они стояли столько времени и ждали, пока солнце скроется за горизонтом и на резко опустевшем тротуаре зажгутся газовые фонари (Лей-инфраструктуру в Шамтур, разумеется, никто проводить не спешил). В городе, где бессрочно действовали законы военного положения, существовал комендантский час. И, учитывая положение Орманов, куда безопасней ехать по пустой дороге, где каждый транспорт либо военный, либо подозрительный, чем очевидная альтернатива.

Ардан вновь помог Тесс сесть внутрь, пропустил вперед Ладу, убрал посох между сидениями и сел с краю рядом с женой. Сел и с удивлением обнаружил, что они не упираются в диван переднего ряда, а голова не трется о стальную крышу.

— Нравится, Ард? — впервые в голосе Алариса появилась тень эмоций. Какого-то ребяческого задора, если быть точным.

— Очень непривычно, — Ард даже смог выпрямить спину и немного расслабить бедра, позволяя ногам съехать вперед. — Но мне определенно нравится!

— Кабина модернизирована, — пояснил Аларис. — Нам с братом и отцом часто приходится ездить, так что мы несколько месяцев откладывали часть жалования, чтобы заказать на производстве три модернизированные кабины. Здесь потолок выше, и сам корпус длиннее.

Почему-то Ардан не был нисколько удивлен тому факту, что семья Орман заказала необходимую себе модернизацию на собственные средства, не запрашивая ничего у Короны. Хотя имела и законное право, и объективную причину.

Мимо потянулся город. Совсем не такой, как видел прежде Арди. В нем не было какой-то легкости и ненавязчивости Дельпаса; отрешенности Пресного, все еще помнящего свою бытность поселком, а не главного транспортного узла равнин; и, разумеется, здесь не встретишь помпезности и царственности Старого Города Метрополии или рвущихся к небу небоскребов Нового Города.

Нет, Шамтур выглядел совсем иным.

С приземистыми, каменными домами, улицами, змеями изгибающимися и сливающимися в сложной системе перекрестков и переулков, чем напоминали окопные траншеи, которыми Шамтур себя окружил. Массивные стены подпирали друг друга, и их однородная серая краска размывалась в единое марево, создавая иллюзию, будто два одиноких автомобиля ехали внутри скального ущелья или даже пещеры, а не в городе.

Людей на улице и вовсе не встретишь. Разве что редких прохожих, немедленно встречающих на своем пути военные патрули, проверяющие у них разрешение на передвижение во время комендантского часа.

И даже окна здесь не такие. Да. Другие. Рамы меньше. Стекла толще и обязательно проложенные ватой или газетами, чтобы осколки не полетели внутрь зданий.

Город будто приземистый, коренастый, воинственного вида старичок взирал на своего гостя, наблюдавшего за ним из салона военного автомобиля. Наблюдал и приценивался, а может и прицеливался. Готовился, как готовится опытный, бывалый охотник.

Да, именно на старого, но все еще сильного охотника, больше всего походил Шамтур.

Арди не удивился тому, что Тесс хотела уехать отсюда, не удивлялся и тому, что она сюда с радостью возвращалась. Что его поражало — как в таком месте люди находили возможность для радости, смеха и всего того, чем, по рассказам Тесс, был пропитан приграничный город.

Может быть, он сможет найти ответ на этот вопрос днем, когда город проснется, потянется скидывая оковы ночного дозора, и все то, что Ардан сейчас заметил, скроется в солнечном свете.

— Если бы я не знал, то подумал, что ты лазутчик, Ард, — Аларис, поправляя зеркало заднего вида так, чтобы не мешать водителю, но при этом видеть задний ряд. — Не помню, чтобы кто-то так внимательно разглядывал Шамтур.

— Привычка, — ответил Арди.

— Понимаю, — кивнул Аларис.

Видимо, тот имел ввиду работу Арда во Второй Канцелярии, но Арди говорил про то, как Атта’нха научила его постоянно слушать окружающий мир, а Скасти — видеть то, что не видели те, кто смотрел только глазами.

— Мне вот что интересно, Ард, как ты умудряешься совмещать работу с Плащами и учебы в Большом? — не унимался рыжеволосый военный. — Тесс писала, что ты в числе лучших студентов. Ну а мы прочитали…

Арди достаточно отслужил с Миларом, чтобы понять, когда его допрашивают, но при этом Аларис вел себя непринужденно и искренне переживал за сестру, так что юноша не видел смысла в науке Скасти.

Аларис открыл бардачок и достал газету неделей позже, нежели в Императорском Магическом Университете состоялась некоторая дуэль.

Заголовок буквально кричал на читателя с первой же полосы:

' Великий Князь Иолай Агров Сразился с Потомком Арора Эгобара, Правой Руки Темного Лорда.

Репортаж Таисии Шприц.'

'В конце экзаменов в Большом состоялся учебный поединок между Великим Князем Иолаем и Ардом Эгобаром, чье зачисление в святая-святых Звездной Магии не только нашей любимой страны, но и всего мира до сих вызывает в некоторых кругах сомнения и опасения.

Император хотел, разумеется, наглядно продемонстрировать возможность мирного развития и сосуществования Первородных и потомков Галесса.

Увы, что мы видим? Не прошло и года, как в Большом пролилась кровь и…'

— Кровь там не лилась, — Ардан, не дочитывая статью известной на всю Империю журналистки, свернул газету и вернул обратно Аларису.

— Тут написано, что ты победил.

— Это был учебный поединок, — пожал плечами Ард. — Мне немного повезло.

Все же, несмотря ни на что, Ардану пришлось прибегнуть к науке Скасти. Он не стал уточнять, что «немного повезло» относилось к шести месяцам учебы у лучшего военного мага Империи за последний век.

— Две звезды, — присвистнул Аларис. — Семь и девять лучей. В восемнадцать лет… я не помню хоть одного фронтового мага, который мог бы похвастаться тем же.

Ардан промолчал. Не то, чтобы ему не нравился разговор, просто Аларис не задал вопрос, так что отвечать-то и не на что.

— А еще…

— А еще, брат, если ты так горишь желанием пообщаться с моим женихом, то вы сможете это сделать вечером с отцом в кабинете, — перебила его Тесс в достаточно жесткой манере.

Аларис посмотрел на нахмурившуюся Ладу, затем на сестру и поднял ладони в примирительном жесте.

— Метрополия беспокойный город, дорогая, — произнес он несколько отстраненно. — А у твоего жениха неспокойная работа. Я хочу быть уверенным, что…

— Главное, что я уверенна, — снова, в даже более жестком тоне, чем прежде, перебила Тесс. — И в своей безопасности. И в Арди. А ты ведешь себя так, будто на плацу. Ард не твой солдат. Ты не его командир. Он не обязан перед тобой отчитываться.

— Все равно с отцом поговорит…

— Вот когда поговорит, тогда ты и послушаешь! — из зеленых глаз Тесс едва ли искры не посыпались. — Мы девять дней провели в поезде, Аларис! И если ты думаешь, что мой муж…

— Жених.

— … испытывает огромное удовольствие от твоего допроса, то ты еще никогда так в своей жизни не ошибался! Если хочешь, можем завести светские разговоры о погоде! Или о том, что ремонтируют соседнюю улицу!

— Её не ремонтируют, Тесс и…

— А мне плевать! Так же как тебе плевать на чью-то усталость с дороги!

Ардан, прекрасно зная, что когда Тесс заводиться её уже не остановишь, благоразумно хранил молчание. Аларис, зная сестру куда дольше, чем её знал Арди, тоже замолчал.

Водитель старательно делал вид, что ничего не слышит, а видит лишь дорогу и свет лобовых фонарей, выхватывающих очертания брусчатки из ночного сумрака.

Остаток пути они проделали в гробовой тишине и только когда автомобиль затормозил у ворот кованной ограды немалых размеров дома, Тесс тихонько прошептала.

— Прости пожалуйста, я погорячилась.

— Нет, дорогая, — Аларис провел ладонью по волосам. — Ты права. Я позволил себе лишнего. Приношу свои извинения и тебе и Арду.

— Все в порядке, — поспешил разрядить обстановку Ардан. Потому что на самом деле все действительно было в порядке.

Если бы Эрти привел кого-то домой, Арди бы тоже захотел узнать про эту госпожу если не все, то многое. Он прекрасно понимал Алариса и не имел ничего против, даже если разговор действительно стал допросом.

Дом, у которого затормозил массивный автомобиль, по размерам примерно в двое превышал особняк Брайан-Эгобар в Дельпасе, но при этом выглядел куда меньше имения того же Иригова или кого-то еще в Предместьях, где находились загородные дома самых богатых жителей столицы. Если «домами» можно назвать их дворцы…

Вот только из-за особенностей архитектуры Шамтура, дом Орман, несмотря на наличие просторной уличной веранды, лужайки и сада, чем-то напоминал замок. Не такой помпезный как у Ле’мрити, а скорее полувоенное сооружение. Тяжелое и грузное. Совсем не походящее на то, каким Арди представлял его по рассказам Тесс.

Впрочем, она ведь и воспринимала его по-другому. Массивные стены для неё обтесывались семейной теплотой; узкие окна расширялись мечтами о внешнем мире, далеком от границы; пологая крыша взлетала вверх следом за музыкой и родными сердцу гостями; а кованная ограда, опутанная сверху колючей проволокой, скрывалась за светом фонарей, порождающих загадочный танец теней.

Для Ардана впереди просто громадное, трехэтажное, вытянутое здание в военном городке

А для Тесс — родной дом.

— Кстати, дорогая, вас не успело застать наше недавнее письмо, — Аларис развернулся и посмотрел на них извиняющимся взглядом. — У нас занято гостевое крыло, так что Арда придется разместить в одной из свободных комнат в главном крыле.

— Хорошо, — пожала плечами Тесс и тут же, побледнев, спохватилась. — Погоди. Все гостевое крыло занято?

— Да.

— Значит…

— Да, — кивнул Аларис. — Отец решил, что разберется с вопросами обеих помолвок сразу.

Обеих помолвок?

Ардан едва было не сдержался, чтобы не выругаться. Пусть никто бы и не понял языка Фае, но интонация куда более выразительна, чем любое бессмысленное созвучие.

Герцог Эркеровский сватался к младшей сестре Тесс.

— И с Его Светлостью герцогом Эркеровским так же прибыла его дочь, госпожа Полина, — добавил Аларис. — Она, вроде, учится вместе с твоим женихом. И, кажется, дружна с Великим Князем Иолаем. Я поэтому и хотел спросить про ту статью…

Ардан все же не сдержался.

— Ahgrat.

Глава 11

Арди сидел в кресле и смотрел на то, как в камине резвилось пламя, бросая смелые отсветы, легко пробегавшие по едкому сумраку комнаты, чтобы начать свои запутанные пляски на поверхности слегка мутных окон. Не потому, что их не мыли — комната, напротив, буквально блестела, а скорее из-за постоянной пыли, поднимающейся в продуваемом насквозь Шамтуре.

Находясь на равнине, изрытой траншеями, огороженный искусственно высаженными лесными массивами, роза ветров здесь представляла из себя такой же хаос, как и танец отсветов.

Его разместили на втором этаже в угловой комнате со всего несколькими, узкими, вытянутыми окнами, больше похожими на слишком большие бойницы, нежели настоящие окна.

Помимо удобного кресла, здесь стоял стол, заполненный художественной литературой стеллаж из потрескавшейся вишни, кровать со скрипучими, местами ржавыми петлями, что удивительно — собственная небольшая раковина с зеркалом и, собственно, старинный, массивный, платяной шкаф, в котором можно было спрятать нескольких людей или двух орков, настолько тот оказался вместительным.

За окном на город уже спустилась глубокая ночь и огни в домах погасли, оставив улицы на откуп газовым светильникам, спрятанным под стеклянными куполами кованных фонарей.

Внутри дом Рейша Орман, в отличии от внешнего убранства, полностью совпал с представлением о нем, которое сформировалось у Арди после рассказов Тесс. Много простора, отсутствие лишней мебели или излишних украшений, семейные портреты и фотографии в рамках на стенах, а в качестве центра жизни семьи военной аристократии — массивная столовая-гостиная, занимавшая половину первого этажа.

Каким бы массивным, тяжелым, больше напоминающим военное укрепление, нежели жилой, не выглядел бы особняк снаружи, внутри он больше напоминал квартиру Милара, нежели, к примеру, владения герцогини Анорской.

— Герцоги… — выдохнул Арди и откинулся на спинку кресла.

Прикрыв глаза, он отбивал пальцами неспешный ритм по столешнице.

Они с Тесс не пересеклись с Эркеровским и его дочерью, Полиной. Те уже отошли ко сну, либо же занимались своими, безумно важными, аристократическими делами за закрытыми дверьми, ведущими в гостевое крыло.

Насколько понимал Ардан, что те поселились в доме Орман, а не в отеле, только из-за факта сватовства. Что-то связанное с пресловутым этикетом высшего света.

Арда данный факт, если честно, мало волновал. Как и сам факт сватовства сорокалетнего герцога Эркеровского к шестнадцатилетней Олесе. Для аристократии и просто богатых людей такие браки считались вполне себе обыденными и не выбивающимися из «нормы».

С эгоистичной точки зрения, Ардана куда больше волновало то, как будет выглядеть он сам в глазах Рейша Орман. К его младшей дочери (если по старшинству дочерей, то к средней, так как у Тесс имелся еще и младший брат с еще одной сестрой — Шума Орман, мальчик двенадцати лет, и девочка Любава Орман семи лет отроду) сватался без малого герцог, член Верхней Палаты Парламента, а к старшей…

Арди вздохнул и, отодвинув браслет часов, которым прикрывал метку Сидхе, посмотрел на синий след, оставленный губами принцессы зимы. А еще те орки…

— У меня отпуск, — напомнил сам себе Ардан и снова взял в руки гримуар.

Не то, чтобы его внезапно заинтересовала военная магия в большем объеме, нежели ему требовалось, чтобы быть уверенным, что он сможет вернуться домой из очередной поездки с Миларом. Но, из-за все тех же весьма понятных причин, ему придется еще убедится и в том, что он успешно пройдет квалификационный отбор в Спонсорскую Лигу Магического Бокса.

— Так что нужно разобраться со всеми идеями, которые я накопил касательно военной магии, — проворчал Арди.

Ему куда отраднее было бы перейти к изучении всего того, что требовалось для лучшего понимания инженерной отрасли науки, но, увы…

Подкрутив уровень подачи масла в лампу, юноша раскрыл одну из страниц своей грозящейся закончиться книги.

После сражения с Дартоном, тем Звездным Мечником из Селькадо, Ардана посетила своеобразная идея. Дартон, как и Семен Давос, использовали в трехзвездных заклинаниях распространенные структуры маскировки, а так же усиления одного заклинания другим.

— Но! — Арди вытащил из-за уха карандаш и сделал несколько надписей над зарисовками разрозненных узлов печатей. — Можно ведь подойти и с другой стороны…

В данном случае он уже позаимствовал идею из искусства Эан’Хане. После сражения в банке с эльфом Эан’Хане (Арди подозревал, что это именно тот эльф имел какое-то отношение к полному выгоранию квартиры «настоящего Анвара Ригланова» в баше Ле’мрити, а вовсе не демон-Плакальщица, но у него отпуск…) Арди понял, почему Атта’нха в тот день, когда едва не началась её битва с Эргаром, формировала при помощи Имени Снега и Льда абстрактные и вполне себе конкретные фигуры, а не использовала магию напрямую.

Возможно дело, как сказал бы Старший Магистр Паарлакс, в Лей-поле. И Эан’Хане, используя Имена, смешивает свое Лей-поле, с естественным, которое излучают Лей-линии внутри земли. Подобная тесная связь, в итоге, может привести к тому, к чему она привела Ардана, когда эльф буквально «схватил» его магию и едва не похоронил этим Арди.

Именно поэтому в случае с Дартоном и профессором Леей, Арди тоже создавал существ и объекты, а не пользовался Именем напрямую.

— Но что, если это попытаться объединить, — протянул юноша, оставляя очередной росчерк на бумаге.

Чести ради, Ардан, возможно, даже больше, чем всем вышеперечисленным, вдохновился куклой Тони, обитавшей на испытательной площадке Аверского.

— Если сделать защитное заклинание не просто в качестве пассивного щита, а в качестве активной защиты, — Арди, разбавляя свои размышления разговором с самим с собой, оставлял на полях страницы небольшие зарисовки рунических связей и векторов. — Главная проблема любого трех-звездного военного заклинания — оно работает с точки отсчета и до момента распада. Постоянный эффект.

А как показывала практика, любое заклинание с постоянным эффектом, что в случае с Семеном Давосом, что в случае с Дартоном, может быть переиграно даже магом с меньшим количеством звезд.

Ардан тому живой пример.

Но вот если бы, к примеру, Огненная Плеть Давоса или же та странная птица из камней и молний Дартона сработали не сразу, а лишь в подходящий момент, то…

— Или бы если бы они могли работать не постоянно, а с прерываниями, — сам себя поправил Ардан.

На его полях появился очередной набросок. Нечто, по форме напоминающее куклу Тони, которая, вскинув руку, создавала сосульку.

Если бы Ардан смог создать заклинание, которое формировало бы подобную «куклу», которая отвлекала противника, позволяя «владельцу» действовать независимо, а затем, в нужный момент, использовала спрятанное в ней заклинание… недооценить, в военном плане, подобное изобретение весьма сложно.

— Слишком много свободных переменных, — напомнил сам себе Арди.

Идея ведь, по своей сути и основе, не нова. Щит Орловского, создающий шесть летающих дисков, защищающих мага от пуль и прочих скоростных снарядов, работает, если задуматься, по такому же принципу.

И главная проблема задумки Ардана именно в свободных переменных. Если он еще как-то и сможет убрать в двух и трех-звездное заклинание фиксации цели (чтобы будущая кукла не уперлась «носом» в ближайшую стену), то вот как передать ей другие параметры.

Щит Орловского работал по принципу фиксации изменений в заданной границе вокруг мага. Сам он ничего не делал. Никуда не двигался. И никакого активного действия не принимал.

Такая «кукла» в бою не поможет. Маг просто отойдет в сторону или как-нибудь заблокирует новую цель. Кукла ведь не станет ни уклоняться, ни уворачиваться, ни пытаться как-то защититься.

— Некромантия избегает подобной загвоздки при помощи нервной системы поднятых трупов, — промычал Ардан и тут же напомнил себе вслух. — Именно поэтому они могут поднимать только свежие кадавры, в которых процесс разложения еще не зашел слишком далеко.

Арди мог бы позаимствовать из Некромантии (которую поверхностно изучил в рамках прошлого расследования и… чистого природного любопытства, благо что допуск Второй Канцелярии позволял, а Полковник, вроде как, закрывал глаза на то, какую литературу Ардан заказывал в Библиотеке Большого. А может и потому, что Ардан читал вообще все, что хоть немного касалось Звездной магии) структуру их рунических связей, которые создавали внутри кадавра вспомогательную нервную систему из миниатюрных Лей-линий. Вот только основывалась та, опять же, на нервной системе трупа. У заклинаний таких систем не имелось.

— Можно попробовать создать, — пожал плечами Арди, продолжая шкрябать карандашом по страницам. — Но это минимум пять лучей красной звезды, а значит заклинание минимум трех-звезд.

А ведь нужно внутрь поместить еще и стабилизированное, атакующее заклинание, которое «кукла» сможет использовать. Сохранить целостность общей конструкции. Обеспечить защитой, хотя бы минимальной, от вариаций условий внешней среды, чтобы структура сохранялась в любых условиях.

И все вышеперечисленное, плюс множества нюансов о которых Арди пока даже и не подозревал — все это не упоминая самую главную проблему.

— Как передать в уже созданное заклинание свободные параметры изменившейся среды, — выдохнул Арди и отложил в сторону карандаш.

Свободные массивы обладали лишь очень небольшим, совсем крохотным простором для передачи новых параметров. Настолько мизерным, что заклинание, если его изначально не написали таким образом, не могло изменить траекторию или направление полета.

Да, Ардан мог бы сделать нечто вроде Огненной Плети, где самостоятельно управлял бы заклинанием, связывая его с собой, но в данном случае полностью терялся смысл конструкции.

Но как передать что-то новое в уже существующую конструкцию?

— Лей-поле, — Арди, прикрыв глаза, снова отбивал ритм пальцами по столу. — Очевидно, что через него. Вопрос только — как. И вообще — возможно ли нечто такое.

Звездная Магия говорила, что нет.

Искусство Эан’Хане утверждало обратное.

Ардан улыбнулся.

Наконец-то хорошая головоломка, не связанная со Второй Канцелярией.

Когда-нибудь он в ней разберется. Главное двигаться в нужном направлении. Пусть и самыми малыми шажками. Самое важное — не останавливаться.

— Нет, — сам себя поправил Ардан. — Самое важное, что у меня не хватит никаких эксов на то количество экспериментов, которое потребуется для такого исследования.

Потратив на размышления еще четверть часа, Арди вернулся к своей работе над «Ледяной Пулей», благо что данный проект несоизмеримо проще, нежели «Ледяной Тони».

Несмотря на прошедший месяц с момента, как Ардан в последний раз принимал бодрящий отвар, он все еще не сумел восстановить нормальный цикл сна и бодрствования, так что испытывал проблемы со сном.

Стрелка на часах уже сонливо клонилась к двум часам ночи, масло в лампе шипело не хуже рассерженного коменданта, а карандаш Ардана прытким солдатиком бежал по страницам гримуара.

Позади раздался щелчок.

Знакомый. Хлесткий и резкий, но немного глухой и далекий, как если бы кто-то вдруг споткнулся на лестнице несколькими пролетами выше.

Так стучали миниатюрные каблуки сапог одного полу-кота, полу-Вилы.

Арди обернулся. Из сумрака, раздвигая границы дымом струящихся теней, вышел Тополь. Верный друг и соратник Великой Княжны Анастасии. Внешне он походил на обычного лесного кота, с той лишь разницей, что ходил, стоя вертикально на задних лапах; носил миниатюрный военный мундир и оловянные медали, которые ему сделала Анастасия собственными руками. А еще на поясе Тополь держал тонкую швейную спицу, переделанную под шпагу, а на передних лапках — белые перчатки из парчи.

Куртуазно откланявшись, частично кот, частично представитель Фае, забрался на стул и муркнув от удовольствия, поднял стопку с молоком, которую Арди заранее подготовил своему… не другу, конечно, но очень хорошему знакомому.

За этот год юноша успел если не привязаться к Тополю, то… Сложно. Но, во всяком случае, Ардан был рад появлению говорящего кота. Может корни такой перемены чувств уходили куда-то глубоко в зимнюю ночь, когда Ардан, сидя у камина в Дельпасе, читал письма и не знал, что ему делать дальше. Тополь не проигнорировал его, не отмахнулся, хотя имел на это полное право, а поддержал как мог и дал совет. Хороший совет.

— Рад видеть, господин Ард, что вы идете на поправку, — отхлебывая молоко и забавно дергая длинными усами, Тополь окинул оценивающим взглядом фигуру Арда.

В поезде Первый Класс совершенно недурно кормили, а еще отсутствовала физическая активность, не считая того, что Ардан не стал бы ни с кем обсуждать и, разумеется, небольших физических упражнений во время остановок на станциях. Выйдя из состава, он немного разминался и возвращался обратно.

Так что за прошедшее время Арди вернул себе несколько килограмм веса. И пусть это был «грязный вес», состоящий в основном из жира, но когда у тебя кожа на щеках почти касается костей, то и так сойдет. Свою нормальную форму, к которой привык с детства, когда не чувствовал отдышки после первых же пяти километров бега, Ардан сможет вернуть в Метрополии. Возможно, горожан и, уж тем более стражам, не понравится и вызовет подозрения, что кто-то бегает утром вдоль набережной канала Маркова, но у него всегда с собой отличный контраргумент. Хранящийся в черной кожаной обложке с гербами Империи и Черного Дома.

Обычно его хватало, чтобы отбить желание продолжать допрос или задержание даже у самого ретивого стража, не желающего слушать разумные доводы.

— И вы, господин Тополь, — Ардан провел взглядом по лоснящейся после линьки шерстке. — Выглядите полностью готовым к летнему сезону.

— Благодарю вас за добрые слова, господин Эгобар, — без тени иронии с абсолютно серьезным взглядом кошачьих глаз, ответил Тополь.

Зверь-полукровка (что звучало несколько странно со стороны Арди) всегда разговаривал так, будто находился на царственном приеме или пребывал в окружении исключительно самых сливок аристократического общества.

Тополь убрал руку-лапу во внутрь мундира и достал оттуда конверт. Как, впрочем, и всегда. Он служил личным почтальоном Анастасии. Обладал способностью доставить письмо практически в любую точку страны и, при этом, практически мгновенно. В этом ему помогала кровь Вилы и их знания скрытых путей, по которым не мог пройти никто, кроме…

В голове Арда прозвучали слова Цассары, а перед внутренним взором проплыла сцена недавнего прошлого, когда за спиной вампира закипела её тень. Почти точно так же, как и вокруг Тополя.

«У меня есть свои способы путешествовать, малыш.»

Что же, возможно и не так уж «никто»… А с учетом, что Тополю, чтобы найти адресата требовалась кровь последнего, то сравнение переходило грань, отделяющую забавное совпадение, от некого наблюдения за взаимосвязью.

— И я очень рад видеть, господин Эгобар, что ваш взгляд не отяжелен думами о хитросплетениях судеб, а… — Тополь развернул гримуар Арда в свою сторону. — а о чем-то, в чем вы с Великой Княжной Анастасией находите общий язык.

Ардан отмахнулся от неуместных мыслей о связи Цассары с Фае.

— Как она, господин Тополь? — спросил Арди.

Кот ответил не сразу, что уже само по себе выглядело не очень хорошо.

— В хорошие дни Великая Княжна так же весела и остроумна, как и до Венчания на престол её отца, а в плохие дни… — Тополь промолчал и отпил еще немного молока, но если прежде его хвост спокойно висел вниз, то теперь нервно дергался из стороны в сторону. — Меня беспокоит, господин Эгобар, что плохих дней в последнее время становится все больше. Госпожа замыкается в себе. Все чаще я нахожу её в обществе громадных талмудов, а не людей. А когда у тех получается добраться до Великой Княжны, то может произойти что-нибудь нехорошее.

— Нехорошее?

Тополь кивнул.

— К примеру в прошлый раз она использовала Звездную Магию, чтобы перекрасить волосы придворной дамы, которая поддерживала с ней светскую беседу.

— Звучит, конечно…

— И расцветку Великая Княжна, — продолжил Тополь. — выбрала таким образом, чтобы контур совпал с очертаниями бычьего детородного органа.

Ардан едва воздухом не поперхнулся. Он не знал, что ему делать. Смеяться или ужасаться.

— Не очень понимаю, где она вообще его увидела, — гневно дернул усами Тополь. — Но больше всего неприятностей ждет тех, кто осмелиться пригласить её на танец во время торжественного приема. Балы же она пропускает каждый раз под одним и тем же предлогом, что ей нездоровится… по причине влияния Ока Духа Ночи и женской связи с ним. Это, разумеется, отговорки, потому что балы случаются, порой, два раза в месяц, а не один.

Арди снова промолчал. Он провел не так уж много времени с Анастасией, но их пары минут разговора и одного танца было достаточно, что если бы Ардан захотел представить Великую Княжну в качестве животного, то выбрал бы, пожалуй… ласточку.

Больше всего Великой Княжне хотелось вырваться из оков Дворца Царей Прошлого и обязанностей, которые её ждали пусть и в отдаленном, но неизбежном будущем. Вот только, как и ласточка — даже если у Анастасии пусть и ненадолго удастся вырваться на волю, пусть всего на пару мгновений, в скором времени ей все равно возвращаться обратно.

— А как ваш визит к родным в Дельпас, господин Эгобар? — попытался перевести тему Тополь.

Магия незримых путей Вил обладала целыми перечнем ограничений включая невозможность перемещения в изолированные от Лей места, а также на быстро движущиеся объекты. Поэтому Тополь не имел возможности прибыть в нужный срок — Ардан находился в поезде.

С другой стороны, ему не мешала Звездная Магия, тяжелый щит которой «непроницаемым» куполом окутал дом Орман.

— Как вы сказали, господин Тополь? — Арди подпер подбородок рукой и вновь повернулся к окну. — В хорошие дни отлично, а в дурные… дурно?

— Примерно так, — Тополь протянул письмо и Арди забрал послание. Вернее попытался, потому как стоило ему неаккуратно коснуться шерстки, торчащей из-под перчатки, как Тополь зашипел и, разжав лапку, дернулся в сторону.

— Что случилось, господин Тополь? — встревоженно спросил юноша.

Тополь, чьи зрачки резко сузились, стянул перчатку и принялся лизать лапку. Только через несколько длинных, тяжелых, наполненных неловкой тишиной секунд, он аккуратно надел перчатку обратно и аккуратно произнес.

— На вас нет браслета вашей наставницы, господин Эгобар. Дар Атта’нха потерял свою силу. Верно?

Ардан продемонстрировал обнаженное левое запястье, на котором больше не блестел оберег, сотканный волчицей из облаков, ветра и ночного неба.

— Он защищал вас от влияния Фае и Бездомных, — Тополь как-то странно смотрел на Арди, будто видел его впервые и теперь пытался понять, кто именно находится перед ним.

— Господин Тополь, я не понимаю к чему вы это все говорите.

Кот указал лапкой на правое запястье (он предпочитал именно правое, потому что держал посох в правой руке, что несколько отличалось от того, как военные держали винтовку и потому надевали часовой механизм на левое), где Ардан носил часы и где остался поцелуй Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи.

— На вас метка принцессы Зимы, господин Эгобар. Оставленная по праву и согласно всем законам Королев.

— Да, мне не повезло встретить несколько дней назад Аллане’Эари, — Арди не стал отрицать очевидного.

Тем более он доверял Тополю. Возможно даже больше, чем некоторым другим своим знакомым. Уж точно куда больше, несмотря на все произошедшее, чем тому же Аркару.

— Возможно.

Ардан нахмурился.

— Возможно? — переспросил он.

— Возможно не повезло, господин Эгобар, — дополнил фразу Тополь. — Без браслета Атта’нха вы все равно что добыча для любого Сидхе или Бездомного. Беззащитны, как дитя. Не прошло бы и года, как вас посетил бы кто-то из них, чтобы забрать вашу Лей.

Ардан вспомнил слова Бездомной-змеи, которую они с Миларом встретили в доме, где, как полагали, находится тело Лизы.

« Я выпью твою Лей, Говорящий!»

— Что это значит — забрать чужую Лей, господин Тополь?

Кот ответил не сразу. Совсем не сразу…

— Если быть откровенным, господин Эгобар, то мне не известно. Матушка рассказала нам лишь несколько историй, в которых упоминалось, что некоторые Сидхе, идущие тропами во Тьме и те, кто Сбились Со Всех Путей способны на такое, но большего мне не известно, — Тополь накрыл здоровой лапкой пострадавшую. — Но что мне доподлинно известно, господин Эгобар, что на вас метка Аллане’Эари, одной из дочерей Королевы. Она изъявляет на вас свое законное право. Это почувствует любой из числа Фае. Не важно — простой ли он Фае, высокородный Сидхе или Бездомный. И только безумец захочет оспорить право Принцессы Зимы или попытаться открыто навредить её имуществу.

Ардана несколько передернуло от того, как легко и без каких-либо стеснений Тополь использовал слово «имущество» по отношению к своему собеседнику.

Юноша поднес запястье к лицу и несколько по-новому взглянул на синий отпечаток женских губ, спрятанный под часовым браслетом.

— Значит, эта метка защищает меня?

— Не совсем, — хвост Тополя закачался еще сильнее. — Пока на вас отметка Аллане’Эари, господин Эгобар, то она сможет вас всегда отыскать. Где вы бы ни были спрятаны, какими бы чарами не укрылись, как бы не пытались обмануть Принцессу, она всегда знает где вы и что с вами. Когда-то в прошлом, господин Эгобар, эльфийское племя научилось у Сидхе ставить такие метки и они использовали их для того, чтобы метить рабов из числа людей, которых крали из Галесского княжества.

Тополь залпом осушил остатки молока и соскочил со стула.

— Это рабская метка, господин Эгобар. Или клеймо. Которым владелец клеймит свой скот. Может она вас и защищает, но, в то же время, никто из Фае или Сидхе не станет вести с вами никаких дел.

— Не то, чтобы я собирался с ними вести дела, господин Тополь.

— Возможно… в любом случае, даже если бы собрались, господин Эгобар, у вас теперь попросту нет такой возможности, а еще, — кот положил лапку на эфес шпаги. — Пока на вас эта метка, господин Эгобар, я сделаю все, чтобы вы никогда не оказались в одном месте с моей Госпожей. Даже если мне придется с большим сожалением вас убить или погибнуть в процессе самому. Надеюсь, вы понимаете почему я так говорю.

Брови Ардана поднялись чуть выше.

— Она знает не только, где я нахожусь, но и с кем?

— При желании Аллане’Эари теперь может видеть вашими глазами и слышать вашими ушами, — кивнул Тополь. — Не думаю, что она постоянно за вами следит, но одна лишь возможность… боюсь, наши встречи окончены, господин Эгобар. Позовите меня по имени, когда снимите эту метку. До тех пор я не позволю моей Госпоже написать вам ни единого слова. Это не безопасно. Ни для вас ни, тем более, для Великой Княжны.

— Постой, Тополь, что ты…

Полу-кот, полу-Фае щелкнул каблуками и, в то же мгновение, пока его силуэт растворялся во искривленных тенях сумрака, письмо, оставленное на столе, сгорало в синем пламени.

Спустя всего один удар сердца Ардан остался в гостевой комнате лишь наедине с тишиной и черным пеплом, оставшимся от письма наследницы Императорского Престола.

— Спящие Духи, — выдохнул Арди и потер запястье.

Он успел привязаться к Тополю, но еще больше — к письмам Анастасии. Может быть, он испытывал к ней, спустя год довольно откровенных разговоров обо всем на свете, включая Звездную Магию, примерно такие же чувства, как к чете Фахтовых.

Если можно, конечно, считать другом того, с кем виделся лишь дважды, а все остальное время обмениваешься письмами.

А может и нельзя.

Люди… почему с ними всегда так сложно.

Отсвет масляной лампы скользнул по часам.

— И не только с людьми, — вслух добавил Ардан.

Помимо исследований в области Звездной Магии, в список ближайших, приоритетных вопросов ему придется добавить поиска способа снять с себя эту метку.

— Или не снимать? — нахмурился Арди.

Слова о «рабской» сути отметины на запястье нисколько не волновали Ардана. Он не относился ни к Фае, ни к Сидхе, ни, уж тем более, к Эльфам или Первородным в целом. Те видели в нем человека и омерзительную полукровку. Точно так же, как люди видели в нем Первородного и «грязного зверя». Так что Ардан не обращал внимания на чьи-то традиционные мировоззрения, так как не относил себя ни к одной из групп.

Он, это он.

И только так.

Только такой он мог дать себе ответ на вопрос «Кто я такой?» которым задавался в Эвергейле и, порой, возвращался к нему и в Метрополии.

Но вот что заинтересовало Арда, так это уточнение Тополя о том, что пока на нем данная метка, то ни Бездомные, ни Сидхе не станут с ним связываться. Получалось, что символ выполнял, в каком-то смысле, функции браслета Атта’нха. А учитывая то, что в ближайшее время им с Миларом и отделом придется заниматься вопросами, связанными с демонами и Бездомными Фае, то данный нюанс мог и пригодиться.

Знала ли об этом Аллане’Эари? Разумеется.

Но тогда зачем…

— У меня отпуск, — напомнил себе Ардан и, вывернул рукоять подачи масла, погасил лампу, закрыл гримуар и направился к кровати.

* * *

Утро в Шамтуре, расположенном к северу от Крылатого озера, как и рассказывала Тесс, встречало горожан густым туманом. Настолько, что улицы казались задымленными. И если бы не наличие солнца в небе, постепенно разгоняющего белесую вуаль, окутавшую тротуары и площади, можно было бы подумать, что в крепости пожар.

Комендантский час, начинавшийся в восемь часов вечера, заканчивался в шесть часов утра, так что город наполнился жужжанием автомобилей, стуком копыт лошадей, тянущих за собой старинные омнибусы. Такие большие, вытянутые повозки, чем-то напоминающие трамваи. Только вместо Лей-энергии их тянули вперед кони с кучером на седлах.

Те выглядели как-то неуместно среди автомобилей, и в то же время, пусть и гротескно, но как-то… интересно, что ли. Да, «интересно» лучшее слово, которое Арди мог подобрать к тому, что увидел из окна пока умывался и брился.

Щетина-шерсть, от года к году, становилась все гуще, так что юноше пришлось отказаться от удобных, сменных станков и вернуться к откидному лезвию бритвы, которую неизменно точил о ремень перед тем, как до розовой кожи соскоблить лицо начиная едва ли не от щек и висков, вплоть до основания шеи.

Он не был уверен, что делает все правильно. В детстве, насколько помнил Арди, отец справлялся с данной задачей куда быстрее и потом не щеголял алым раздражением, покрывавшем большую часть лица. В отличии от Арда, которому приходилось наносить на лицо мазь собственного изготовления, которая снимала симптомы раздражения.

Завинтив алюминиевую баночку, Ардан убрал ту в саквояж и задумался ненадолго.

— Надо действительно прислушаться к совету Милара, — проворчал Ардан, вспоминая разговор с напарником полугодичной давности. — Как вернемся в Метрополию, проедусь по аптекам и посмотрю на их ассортимент.

Шали всегда говорила — « где есть добыча, там обязательно появятся и охотники». А Шайи, живя в Эвергейле, говорила, что бессмысленно шить, условно, платья, если заказчику требуются брюки.

Так что сперва, перед тем как что-то планировать, Арди требовался выяснить существует ли в столице спрос на те мази и снадобья, которые он мог бы приготовить. А если спроса на них нет, то, на что есть и способен ли он придумать то, чего еще нет на рынке предложения, что могло бы удовлетворить запрос.

— Или, как сказала бы Шали, поймать добычу, которую остальные охотники предпочитают не ловить.

Надев костюм, подвесив на пояс гримуар и взяв в руки посох, Ардан убедился, что никто не увидит метку Принцессы Зимы (он так и не находил возможности проверить видит ли её кто-то, кроме него и других Фае. Не Тесс же показывать. Та, может начать волноваться.) надежно спрятанную под браслетом.

Выйдя за двери, Ардан, по привычке, коснулся посохом створок и тут же почувствовал, как структура стационарного Звездного щита, куда более сложного и опасного, нежели в особняке Иригова, коснулась его и проверила заклинание, использованное юношей. Проверило и отступило, позволив Арди запереть «свою» комнату чарами.

Отличие гостевого крыла от общего в том, что там у дверей имелся замок и ключ, дабы гость мог чувствовать себя в полной безопасности. Дань традициям прошлых веков, когда гостей принимали в замках, а в таких замках всякое могло произойти. Как с самим визитером, так и с его имуществом. Потому двери и запирались.

Сейчас, разумеется, в подобном атавизме смысла практически не оставалось. «Практически», потому что Ардан, видимо, заразился паранойей капитана Пнева. А возможно подобная мнительность лишь профессиональная черта всех дознавателей Второй Канцелярии.

Слуг в доме Орман не имелось. Что, разумеется, совсем не свойственно не то, что аристократии, а даже простым дворянам. Но, тем не менее, Орман делали все самостоятельно и лишь несколько раз в год устраивали генеральную уборку далеко не маленького дома, для которой нанимали помощников. И только потому, что самостоятельно справиться попросту невозможно.

Ардан спустился по широкой, но простой лестнице вниз в гостиную-столовую. Помещение метров девяносто квадратных. Правильной, прямоугольной формы. Оно выходило в сад и стена, граничащая с улицей, пренебрегая правилами безопасности, щеголяла громадными окнами, едва ли не сливающимися в единое, стеклянное полотно.

В помещении было светло и просторно. Здесь находился длинный, широкий обеденный стол рассчитанный на одновременную посадку до сорока человек; массивный очаг дровяного камина, несколько кресел и диванчиков, а в дальнем углу стоял рояль. Единственный предмет интерьера в доме Орман, который выдавал их далеко не бедствующее положение. Насколько понимал Арди, такой инструмент мог стоить не меньше трех, а то и четырех сотен эксов.

За столом уже сидели… все. Ардан, мысленно выругавшись, посмотрел на часы. Из-за сбитого режима сна и отдыха, он столкнулся с не очевидной, но весьма неприятной проблемой, которую следовало бы решить покупкой будильника.

Во главе стола сидел Рейш Орман, выглядящий точно так же, каким заявился в «Брюс» чуть меньше месяца назад. Разве что деловой костюм сменился формой военного офицера старшего звена. Тот чем-то по расцветке напоминал цвета пехоты, только вместо темно-зеленого скорее больше относился к изумрудному.

На мундире Рейша не звенело ни единой медали или ордена, хоть тот ими и обладал.

Рядом с Рейшем спокойно читала газету его жена. Мать Тесс. Аделаида Орман. Если Рейш приходился потомком дворян княжества Атруа, вошедшему в состав Галесского Царства во время Войны (отсюда столь непривычные имена сыновей), то Аделаида принадлежала числу самой распространенной национальной группы Империи — урожденная Галесс. Именно она выбирала имена дочерям и потому те звучали вполне привычно для Империи.

Теперь понятно у кого Тесс взяла свою, порой, невероятную красоту. Аделаида выглядела так, что Арди на мгновение спутал ту с Фае. И только множество маленьких недочетов внешности, сильной ассиметрии лица, следов детских болезней, оставивших отметины, которые не скрыть макияжем; сеточки морщин, мозоли на руках и фигура, начавшая постепенно терять четкие линии молодости, уступая те плавным и округлым взмахам кисти старости — все это позволяло понять, что перед ним стареющая женщина, лет шестнадцать назад все еще пышущая красотой и жаром юности.

Удивительно даже, как такая женщина сошлась с невзрачным Рейшем. Если не принимать во внимание выдающийся для людского племени рост.

— Арди, — Тесс встала с места и отошла от стола. Подойдя к жениху, она взяла его под руку и подвела к остальным.

Начался длинный раут знакомства.

— С Аларисом и Асиларом вы уже знакомы, — близнецы приветственно кивнули и вернулись к обсуждению каких-то вопросов, связанных с усилением северо-восточного фланга дозорных. — С Ладой тоже. Позволь представить тебе Олесю.

С места поднялась черноволосая девочка. Да, Рейш обладал такой же огненной шевелюрой, которую забрала Тесс, а вот Аделаида держала под шляпкой пучок черных волос. И, точно так же как Тесс забрала красоту матери и волосы отца, Олеся поступила с точностью наоборот.

Ей достались волосы Аделаиды и невзрачная внешность Рейша. Простое лицо круглой формы без каких-либо отличительных черт, если не считать курносого носика (видимо распространялось вообще на всю семью Орман) со спокойным, очень мягким взглядом теплых, карих глаз. Не сказать, что глупых, но и не сильно отягченных быстрым или глубоким интеллектом. Одетое в простое, девичье платье с пояском, она оказалась едва ли не на пол головы выше даже своих старших братьев, а стан такой тонкий, что выглядел несколько болезненным.

Впрочем, Олесся, несмотря на неестественный рост, выглядела складной, пусть и совсем не красавицей. В этом она чем-то напомнила Арду жену Александра Урского.

— Очень приятно, господин Эгобар, — кивнула девушка и вернулась за стол.

— Очень приятно, госпожа Олеся.

Та обращалась к Арду по фамилии, потому что он был гостем в их доме, а вот Ардан обращался по имени, потому что иначе каждого пришлось бы приветствовать как «Орман», что не очень вежливо.

Такой вот причудливый этикет. Благо о данной детали его заранее предупредила Тесс.

— А это Шума, наш самый младший мужчина в семье.

Двенадцатилетний мальчуган. Почти ровесник Эрти. Только этот выглядел действительно, как мальчишка. Высокий, нескладный, с пухлым лицом, еще не лишившимся детского жирка. Внешне — снова смесь. Только на сей раз, как и Тесс, он забрал красоту матери и волосы отца. Если бы Арди не знал точно, что перед ним мальчик, то подумал бы что своеобразно сложенная девочка.

— Здравствуйте, господин Эгобар.

— Здравствуйте, господин Шума.

Мальчишка, не выражая никаких эмоций, уселся обратно на стул. От взгляда Арди не скрылось, как шума украдкой взглянул на Асилара, а тот едва заметно одобрительно кивнул. Что же… Ардан, при прочих равных, увидит этих людей лишь несколько раз в жизни. Не более того. Так что какое ему дело…

— И, наконец, Любава. Наша малышка.

— Я не малышка! — горячо, как и Тесс, гаркнула девочка и тут же стушевалась под жестким, осуждающим взглядом матери. — Простите, господин Эгобар.

Спящие Духи… на сей раз Ардан спутал бы Любаву с коренастым, крепко сбитым, темноволосым мальчишкой.

Такое впечатление, что дети Рейша и Аделаиды забирали черты родителей в шахматном порядке, по очереди принимая те или иные качества.

— Позвольте Ард, — Рейш, в качестве главы семьи и хозяина дома, поднялся с места и указал ладонью на хорошую знакомую Ардану девушку.

— Госпожа-лорд Полина Эркеровская, — однокурсница Ардана, как и всегда безразличная к окружающему миру, с умным, но отстраненным взглядом, красивая, но не так, чтобы посоперничать в этом даже с Шумой, отложила в сторону трактат о переключении рунических связей, не вставая легонько кивнула Арду.

Учитывая разницу в их социальном положении, по правилам она могла даже не кивать. Все же — лорд.

— И господин Герцог Марк Эркеровский, — представил Рейш.

Мужчина лет сорока. Сухой, поджарый, с несколькими тонкими шрамами на лице, оставленными, судя по всему, фехтовальными шпагами, а не оружием, вытер губы салфеткой и поднялся на ноги, хотя был не обязан даже отвлекаться от своего завтрака.

После Великих Князей, Герцоги являлись не просто «высшим дворянским чином», а некоторой недостижимой высотой. Высотой, порожденной сотнями лет усилий их предков, а еще примерно таким же количеством власти. Если власть, конечно, можно было измерять веками.

Порой Герцоги Империи Новой Монархии обладали даже большим влиянием, силой, капиталом и способностями влиять на политику страны, нежели некоторые Великие Князья. Хотя, большая часть Герцогов, так или иначе, имели с потомками Агров тесные кровные связи.

Кажется, почившая жена Эркеровского, как раз таки являлась какой-то там далекой «тетей» Анастасии.

Внешне мужчина, которому лишь недавно перевалило за сорок, немного напоминал Артура Бельского. Такие же острые черты лица. Разве что Артур красил волосы, скрывая седину, а Эркеровский носил свою побитую сединой, густую шевелюру с гордостью, положенной исключительно герцогу.

На правом глазу монокль в простой, железной оправе, отсутствие каких-либо украшений на руках, разве что бриллиантовые запонки и пуговицы с агатами на костюме из Скальдавинской шерсти. Но на Герцоге данные атрибуты не выглядели кричащими. Скорее присущими положению.

Темные глаза человека, не ожидающего ни от кого ни чего, знающего себе цену, но не требующие от других соответствовать… да чему угодно.

Странный человек.

Арди не мог сказать, что герцог Эркеровский был ему приятен, но и обратного утверждать тоже не мог.

— Раз уж мы опередили вас в нашем путешествии, молодой человек, то с моей стороны было не вежливо не подать вам руки первым, — и Герцог протянул руку Ардану.

Эркеровский мог не то, что не вставать, он вообще мог перебить Рейша и прямо посередине представления удалиться в свои покои. Так что то, как герцог сейчас поступал, говорило лишь об одном…

Он использовал Ардана. Чтобы продемонстрировать Рейшу, что они с генерал-губернатором Шамтура имеют схожие взгляды на жизнь. И в этих взглядах «старшинстве крови» уделяется самое мизерное внимание, если уделяется вовсе.

Ардан ответил на рукопожатие с удивлением обнаружив в основании пальцев Марка застарелые, едва ли не каменные мозоли и то, с какой силой его ладонь сжали внешне тонкие и слабые руки.

Если фехтование и оставалось лишь в качестве хобби герцога, то он явно относился к нему со всей серьезностью и посвятил шпаге и сабле многие годы своей жизни.

— Прелестна юность своими ранними ночами и поздними зарями, — слегка дернулись уголки губ герцога. — Знаете кто это сказал?

— Поэт Орз Занар, — ответил Ардан. — Из взошедшего в состав Империи княжества Арадиры. Второй век до падения Эктаса.

— Приятно видеть эрудированного юношу, — одобрительно прогудел герцог и, разжав ладонь, опустился обратно за стол. — Я попытался сгладить впечатление о вашем опоздании, Ард. Сделал что мог. Но, кажется, в процессе, утомил всех рассказами о связи поэтов и балета. Увы, имею неприятную привычку быть излишне разговорчивым.

— Отец, — устало протянула Полина.

— Благо, что моя дочь всегда рядом, чтобы напомнить мне об этом, — засмеялся герцог.

— Присаживайтесь, Ард, — Рейш указал на стул рядом с Тесс. — пока завтрак окончательно не растерял всю прелесть быть теплее камня.

Ардан опустился на стул и пару мгновений потратил на то, чтобы осознать в насколько абсурдную ситуацию угодил.

Глава 12

Ардан, сидя в удобном кресле, читал газету. Не потому, что вдруг чрезвычайно сильно заинтересовался политикой, новостями, модой или какими-то придворными слухами (ну или что там еще освещали газетные выпуски), а просто в приемной генерал-губернатора больше ничего не обнаружилось, что можно было бы почитать.

Только несколько свежих газетных свертков, покоящихся на стеклянном откатном столике. Еще два куста домашних цветов. Что-то заморское, потому что листья слишком острые и широкие, стебли длинные и толстые, а сами стволы скорее похожи на кривые щепки кедра, чем на то, на что им положено было походить.

Вообще, основной кабинет Рейша Орман располагался в штабе Третьей Пограничной Армии, которой Орман и руководил. Штаб, вроде как, находился на севере Шамтура. Но порой генерал-губернатор вел дела из дома. Когда болел или когда город «запирали». Так назывались те периоды, когда армия подозревала, что в Шамтур проникли Фатийские диверсанты. Раньше подобное случалось редко. Скорее даже в порядке исключения из правил. Как, к примеру, случай, когда подорвали дом, где жил всеми любимый в Шамтуре фокусник-иллюзионист. Тесс про него рассказывала на их первом свидании прошлой зимой.

Сейчас город «запирали» все чаще. И тогда на улицы выходили братья Аларис и Асилар с их подчиненными. В военное время они оба командовали штурмовыми батальонами стрелков, а в относительно мирное — городским военным дозором. Чем-то вроде аналога стражей в остальной стране, только с военным уклоном.

Жителям страны, даже тем, кто не интересовался ничем помимо самых насущных вопросов, становилось все сложнее не замечать того, что на границе с каждым годом обстановка накалялась все сильнее и, того и глядишь, «горячий мир» между Империей и Фатией, спонсируемой напрямую Братством Тазидахиана, перерастет в нечто большее.

Но люди все равно старались жить так, будто на северо-востоке ничего не происходило и укрепления не ширились вглубь страны.

Ардан относился к их числу.

Нет смысла размышлять о том, что могло произойти, а могло и не произойти в каком-то отдаленном будущем, когда у него имелись и вполне себе более насущные проблемы.

К примеру, причина по которой он, в данный момент времени, находился в приемной генерал-губернатора Шамтура.

Рейш, желая сэкономить время и не растягивать вопросы помолвок своих дочерей, предусмотрительно пригласил обоих «женихов» в одно и то же время. Пожалуй, на момент принятия решения и рассылки писем, он понятия не имел о том, что это может вызвать какой-то конфликт. Собственно, скорее всего, не знал до сих пор. Как и сам Герцог.

Разговор за завтраком не касался каких-то конкретных тем, кроме погоды, общих положений жизни в Шамтуре и очень аккуратных, беззубых, а потом совсем не смешных шуток. Для всех, кроме Тесс, Арди и самой Полины, последние двое имели лишь поверхностное знакомство ввиду обучения на одном курсе Большого.

Со стороны госпожу-лорд Полину Эркеровскую, единственную наследницу герцога Марка Эркеровского, чье семейное древо произрастало откуда-то из глубин истории Галеса и Арда Эгобара связывало ровным счетом ничего. Так оно, по сути, если не принимать во внимание Иолая Агрова, и было. Они с Полиной виделись всего несколько раз, ни разу напрямую не общались и… опять же, на этом все.

Вот только госпожа-лорд, несмотря на свою вечную отстраненность и незаинтересованность в происходящем, никогда не отказывала в поддержке скабрезных замечаний своих «друзей» и, скорее всего, разделяла темные чувства Иолая по отношению к Борису. По какой причине? Ардан понятия не имел и, как и всегда, не очень хотел разбираться в хитросплетении судеб Имперской аристократии.

Но вот ведь ирония.

В данный момент он сидит в ожидании своей очереди в приемной военного аристократа чтобы обсудить детали свадьбы с его дочерью, а на коленях газетный выпуск Имперского Вестника начала недели.

(в большом разрешении карту можно найти в дополнительных материалах на главной странице книги)

' В преддверии Съезда.

Чего ждать стране? Новых договоров или очередных скандалов?'

Съезд? Кажется, Ардан прежде уже слышал это слово.

' … уже следующей зимой мы принимаем Съезд.

… Съезд? Что за Съезд?

…В Метрополии соберутся послы и министры иностранных дел почти со всех стран мира, напарник. Не очень громкое для обывателей мероприятие, но весьма значимое для стран. Учитывая, что за последние двадцать лет это всего лишь третий Съезд.'

Да, совершенно точно — Милар с Полковником рассказывали Арду про то, что зимой в Метрополии состоится собрание иностранных послов и министров. Что-то вроде общемирового слета важных шишек для того, что подписать не менее важные бумаги.

Полковник тогда еще переживал, что действия Пауков могут быть направлены на срыв данной традиции, основанной почившим Императором. Нечто вроде удара по репутации нового Императора, вставшего как кость поперек горла для некоторых аристократов и денежных китов Империи.

Впрочем, как выяснилось, Пауки к данной затее отношения не имели, а вот те, кто стоял за их спинами…

— У меня отпуск, — в очередной раз напомнил себе Ардан и вернулся к чтению не очень занимательной и от того не совсем понятной газетной колонки.

' … как известно постоянным читателям моей политической колонки, еще в начале прошлого года, до венчания на престол Его Императорского Величества Павла IV меня грызли подозрения, что наш союз с объединением Фории-Линтелара-Оликзасии не может быть вечен.

Да, мы ведем весьма прибыльную для них торговлю, пользуясь внутренними водами, а так же торговыми маршрутами союза, но… наличие нашей военно-морской базы на территории Вироэйре обусловлено вовсе не крайне полезными добрососедскими отношениями, а тем, что, возможно, на Съезде мы увидим официальное подписание договора о создании объединенного флота Королевства Урдаван и Княжества Грайнии.

Ни для кого не секрет, что северяне давно присматривались к мощнейшему флоту в мире, но у них не получалось заинтересовать Грайнию в достаточной мере, чтобы, если простите мне просторечие, затащить в свою постель.

Теперь же, после того как Грайния раз за разом отказывалась от своих идей экспансии в сторону Линтелара, оберегаемого своими двумя братскими княжествами, положение может смениться.

Фатийская граница вспыхивает все новыми и новыми пусть и мелкими, но вооруженными конфликтами, в то время как граница с Племенами Армондо тиха как никогда. Но, дорогие читатели, не стоит заблуждаться и наивно полагать, что свирепый нрав Племен внезапно оказался усмирен. Скорее это связано с тем, что Армондцы повернулись внутрь своей страны. У них идет гражданская война в том виде, в котором её понимал бы остальной цивилизованный мир, но, на деле, Племена сражаются между собой за абсолютную власть и страна, которая прежде всегда была раздроблена между разными вождями и родословными, может впервые за десятки веков оказаться объединена под единым флагом.'

Арди вспомнил разговоры в Пресном, которые Борис вел со своими минутными знакомыми. Кто-то тогда упоминал, что в Армондо появился то ли избранный пророчеством, то ли весьма амбициозный лидер.

Видимо, кто бы это ни был, он в течении года не сидел сложа руки. Скорее совсем напротив.

' И, будьте уверены, что как-только Король Урдавана поставит свою подпись на документе, то еще до того, как репортеры заблестят вспышками фотокамер, точно такой же договор появится между Скальдавином и Лигой Селькадо. Потому что только так они смогут обеспечить выживание своего западного анклава и сохранить за собой контроль над Ледяной Рекой, являющейся ключом к торговле на Малом Континенте(прим.ред. Малым Континентом именуется связанная Перешейком Великанов северная-восточная часть Западного Континента, на которой находятся: Княжество Скальдавин, Королевство Урдаван и Княжество Грайния).

Но что увидит в этом Грайния? Что на её восточных границах, через пролив, окажется одно из крупнейших государств на планете, заключившее военно-морской союз с северным противником, который был бы рад занять полуостров Грайнии, выдающийся в Белое Море, не дающее предполагаемому союзу Скальдавина и Селькадо полностью использовать залив.

Разумеется, Грайния испытает опасения, что Скальдивн и Селькадо захотят устранить столь беспокоящую их занозу и тогда у них не останется выбора, кроме как попытаться заинтересовать богатейшую страну по капиталу на душу населения в мире — Конфедерацию Свободных Городов.

А поверьте мне, дорогие читатели, каждый раз, когда на восточном континенте кто-то заключал союз с Конфедерацией Свободных Городов, то где-то в их землях вспыхивала война. Потому что, если Конфедераты, с их монополией на доступ к Мелкоморью, просто немыслимыми финансами, полученными в следствии веков взимания торговых пошлин, вдруг обзаведутся армией… даже с учетом, что им не требуется вести экспансивные войны и Конфедератов вполне устраивает сложившийся статус кво — опять же, само существование подобной угрозы не стерпят соседи.

Итак, один лишь факт подписания союза между Урдаваном и Грайнией может создать напряжение в целом регионе.

Понимают ли это их министры иностранных дел и Правители?

Разумеется понимают.

Вновь ли отложат подписание, чего, на прошлом съезде, добился почивший Император, да примут его Вечные Ангелы? Или же Павлу IV не хватит политической воли, чтобы повлиять на северные страны?

Вы, возможно, сейчас сетуете на то, что Императора должны волновать внутренние проблемы и я с вами полностью согласен. Но стоит взглянуть на карту, как тут же станет понятна политическая ловушка, в которую мы угодили.

Если Урдаван и Грайния заключат прямой, торгово-военный союз, который объединит их армии и флот, то первой же, самой очевидной мишенью такого соглашения станет вовсе не Скальдавин, а Линтелар.

Потому что если Грайния и Урдаван аннексируют их земли, то займут самый центр Мелкоморья и, таким образом, не просто откусят весьма значимый кусок пирога, которым за обе щеки хрустят Конфедераты, но смогут диктовать свою волю всему Мелкоморью.

Империя, даже во времена Войн Наемников, не вела морских сражений. У нас сильная сухопутная армия, но, увы, весьма устаревший флот, бьющийся в агонии и требующий модернизации. Благо, что Его Императорское Величество Павел IV вплотную занялся данным вопросом, но хватит ли ему времени? А союз с Форией-Линтеларом-Оликзасией и, в особенности, наличие военной базы в Вироэйре и военного атташе в Линтеларе (прим.ред. Речь идет об одноименной столице Линтелара) подспудно обязывает нас оказать содействие, а значит — ввязаться в конфликт.

Готовы ли мы?

Более того — выгодно ли это в принципе Империи?

Но если наш союзник окажется в пожаре войны, а мы эвакуируем базу вместо активной поддержки, что это покажет кроме слабости?

Когда начинается драка, нельзя показывать слабость, дорогие читатели, потому что вы рискуете не только проигрышем, но еще и тем, что к драке подтянутся коршуны, чтобы вас доклевать. А так уж сложилось, что на севере империи их гнездятся сразу четверо. Не говоря про Княжество Тайи, целиком и полностью контролируемое Кастилией, которая страдает из-за иссякания своих и без того бедных шахт Эрталайн.

Я могу и, более того, хотел бы ошибаться, но что-то мне подсказывает, дорогие читатели, что Съезд этой зимой определит то, как мы будем жить следующие десять лет. В страхе перед призраком большой морской войны или в мире и процветании.

И я бы очень хотел, чтобы верным оказался именно второй вариант, но, предполагаю, что хорошо было бы оказаться готовыми и к первому.

И морально,

и материально.

Репортаж подготовил

Старший Магистр Военно-исторических Наук

Налим Моварский.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.'

— Несколько необычно видеть юношу вашего положения, увлеченного чем-то, кроме новостей с Бальеро, прелестных женщин и, возможно, сводок о Магическом Боксе.

Ардан поднял взгляд и увидел Марка Эркеровского. После завтрака тот, как и положено Герцогу, сменил костюм с повседневного на деловой, который, в целом, мало чем отличался от предыдущего, разве что не выглядел так же богато.

Обычный костюм из тонкой ткани, а не шерсти (все же, летом даже в Шамтуре жарко), с простыми пуговицами, но все теми же драгоценными запонками.

— С вашего позволения? — Марк указал на соседнее кресло.

— Разумеется, — Ардан сложил газету и отложил в сторону.

Герцог, приставив к креслу трость, опустился рядом. Он скрестил ноги и положил на колено сложенные домиком тонкие, длинные пальцы.

— Господин генерал-губернатор принес свои извинения и попросил меня передать вам, чтобы вы зашли к нему через, — герцог вскинул запястье и сверкнули его, скорее всего, необычайно дорогие часы. — Через пятнадцать минут.

Марк явно находился в приподнятом настроении, что заставляло Арди подозревать благоприятный исход их с Рейшем полуторачасовой беседы.

— Я подозреваю, Ард, что у вас с моей дочерью весьма сложные отношения.

Ардан едва было воздухом не поперхнулся.

Марк лишь сверкнул умными глазами.

— Ваша реакция подтверждает мою догадку… — он отвернулся и, раскинувшись на кресле, повернулся к окну. — Полагаю, я мало уделял внимание её воспитанию. Видите ли, моя жена захворала после родов. В её организм попала инфекция. Врачебная ошибка. И многие годы она медленно угосала. Мы поддерживали её жизнь как могли, но… увы. Несколько лет как её не стало. И… мне было сложно видеть её такой и, наверное, поэтому я старался не смотреть. Но в процессе пропустил и то, как росла моя дочь. В окружении нянь, прислуги, книг и матери, постоянно испытывающей боль. Наверное, поэтому они какое-то время дружили с Борисом Фахтовым, вашем, как я понимаю, другом. До сих пор корю себя, что совершил ошибку и последовал примеру большинства, разорвав с юным лордом все связи после того инцидента. И запретил Полине с ним всякое общение.

Ардан не был удивлен, что Полина и Борис знали друг друга. Несмотря на то, что в Империи проживало несколько сотен миллионов жителей, аристократии насчитывалось «лишь» едва ли больше тысячи человек. По сути — маленький городок, где все друг друга знали.

— И, наверное, по моей вине так сложилось, что Полина сильно пропиталась, так скажем, семейной драмой, — герцог вздохнул и переложил ладони на обитые парчой подлокотники кресла. — Как, собственно, и я. Видите ли, я стараюсь держаться как можно дальше от политических игр и дел Парламента, не говоря уже о возне дворян и магнатов. Не хочу допускать ошибку своих предков, которые погрязли во всем этом, а затем познакомились с вашим прадедом.

Ардан невольно потянулся к посоху, но вовремя сдержал порыв. Марк не выглядел тем, кто стал бы нарушать этикет и пытаться что-то сделать с гостем человека, к которому приехал просить руки дочери.

— Ваш прадед вместе с Темным Лордом уничтожили почти всю мою семью, Ард. За один лишь отказ моих предков не вмешиваться в ход гражданской войны и воздержаться от того, чтобы поддержать корону финансами, — Марк говорил спокойно, но Ардан слышал, как неровно билось сердце герцога. — И, как и всегда Арор поступал со своими врагами, он украсил пики штандартов Темного Лорда головами Эркеровских. Выжила лишь служанка, спрятавшая моего несколько раз 'пра’дедушку в корзине с грязным бельем около отхожего места. Популярная история в моей семье, кстати. Учит нас… да, если честно, не знаю, чему она нас учит.

— Я…

Марк поднял ладонь, прерывая Арди на полуслове.

— Это произошло уже больше двух веков назад, Ард. Для меня это лишь история. Да и, если честно, до объединения княжеств, царств и королевств в Империю, аристократы, дворяне, любые феодалы резали друг друга ничуть не хуже, чем их самих резали Первородные. Просто это было пять веков назад, а не два, как в вашем случае, но… — Герцог посмотрел на часы, после чего достал из внутреннего кармана маленькую флягу, откупорил и выпил. Ардан по запаху определил средства для борьбы с проблемами пищеварения. — Гадость несусветная, но без неё не могу нормально, так скажем, отлучиться… А если вернуться к теме нашего разговора, то я не виню вашего прадеда за зверства. Уверен, что они с Темным Лордом не просто так увешивались головами побежденных врагов или сдирали с кого-то заживо шкуру. Один такой жест мог остудить десятки голов не очень решительных людей, а значит спасти сотни, если не тысячи, жизней. А может я ошибаюсь. Может это действительно лишь эхо тех страшных вещей, которыми Первородные развлекались на протяжении тысяч лет.

Ардан молчал. Он прекрасно знал, что его прадедушка не всегда был немного сумасшедшим, сквернословящим, но чутким и заботливым стариком. Нет. Вовсе нет.

Он был Арором Эгобаром. Могучим Эан’Хане, который пролил целые реки крови и оставил неизгладимый след в истории Империи.

Правая рука Темного Лорда.

Вопрос заключался в другом.

А именно:

— Зачем вы мне это рассказываете, господин герцог?

Марк ответил не сразу. И с не самым большим желанием отвечать в целом, что выражалось в его вытянутых тонкой полоской губах и нахмуренном лбе.

— Мы с вами вряд ли будем видеться часто, Ард. Но я хочу, чтобы у моих будущих детей оставалась возможность написать или приехать погостить к своей тете.

Значит Ардан не ошибся. Рейш действительно ответил Эркеровскому согласием.

— Я увезу Олесю в Метрополию в середине осени, — продолжил Герцог. — А в начале следующего лета будет свадьба. И, когда такое же событие произойдет у вас с юной Тесс, то, в какой-то степени, пусть и весьма опосредовано, но наши с вами жизненные пути пересекутся. Уверен, Его Императорское Величество будет несказанно рад. Как нельзя лучше подкрепить его проект по сближению Первородных и потомков Галеса, чем наш с вами яркий пример.

Если бы Ардан не провел полгода в обществе Милара, то мог бы ошибочно подумать, что именно за этим Эркеровский и сватался к Олесе. Чтобы получить одобрение, а следовательно, поддержку Императора.

Вот только…

— Увы, я не смогу от этого уклониться. Даже с учетом, что показательно не принимаю участия в Верхней Палате, — Марк вновь подтвердил догадку Ардана.

Герцог Эркеровский действительно являлся аполитичной фигурой; его мало что интересовало помимо балета и простой, размеренной, комфортной жизни.

— Могу быть откровенным, господин герцог?

Марк дозволительно махнул рукой. Кто-то бы счел такое поведение оскорбительным, но Ардан ведь вел беседу с герцогом. Кто для него Ард Эгобар, если не случайный прохожий. Как муравей, ползущий где-то вдалеке. Невзрачный и необременительный. Просто ненадолго и случайно заползший на шляпу.

— Зачем вам тогда все эти сложности с Олесей?

— Потому что она прекрасно танцует, Ард. Сложена так, словно родилась для большой балетной сцены, а еще… — Марк вздохнул и его сердечный ритм немного выровнялся. — Она не испорчена ядом высшего света. В ней нет ни желчи, ни зависти, ни раздутого самомнения, ни каких-то нереалистичных ожиданий. Она молода. И сможет несколько лет блистать на сцене. Возможно даже станет примой. Но жизнь прим, профессиональная, разумеется, весьма коротка, — Герцог провел пальцами по трости, будто вспоминал что-то далекое и что-то очень личное. — Три, может четыре года премьер и на этом все. Так что после этого она сможет родить мне детей. И я перед старостью удовольствуюсь тем, что выполню наказ отца и не дам крови Эркеровских раствориться в истории Империи.

Ардан не стал спрашивать почему герцог не выбрал кого-то из мелких дворян. Среди них наверняка бы нашлись те, кто подошел бы под вышеуказанные критерии. Как ни посмотри, но выбор Олеси казался Арду весьма точечным и специфичным.

Разумеется, никак с Арором или самим Арданом он связан не был, потому что, когда герцог начал свататься, они с Тесс еще даже знакомы не были.

И все же, Герцог не выглядел лживым или двуличным человеком. Скорее немного меланхоличным, несколько несчастным и чересчур задумчивым. Как если бы находился одновременно здесь и где-то еще, глубоко внутри своих собственных мыслей.

Да и если бы его так волновало наличие потомства мужского пола, то он не стал бы откладывать вопрос на целых четыре года. Эркеровский не был стариком, но и молодым его совсем не назовешь. При средней продолжительности жизни мужчин в Империи в виде пятидесяти восьми лет, герцог Эркеровский в буквальном смысле играл с огнем.

Здесь крылось что-то другое.

Что-то…

Ардан перевел взгляд на ладони герцога, скрывавшие мозоли. Мозоли от фехтовальной шпаги. А чем славился Рейш Орман? Мастерством владения саблей. Могли ли быть Рейш и Герцог знакомы? Мог ли сам Рейш представить свою дочь давнему знакомому, ищущему потенциальную мать своих наследников? Вот только Рейш Орман не гонялся за выгодной партией, а…

Достаточно вспомнить окопы, которые день и ночь рыли на границе.

Газетные заголовки.

И все те отголоски пока еще далекого эха, которое звенело на улицах Метрополии.

Мог ли Рейш Орман позаботиться не только о хорошем будущем своей дочери, но и о том, чтобы та оказалась как можно дальше от границы и под надежной защитой? Под такой защитой, под которую, в случае чего, он сможет отправить и других своих детей. Шуму с Любавой.

Кто-то другой мог бы и отказать Рейшу в вопросе приюта брата и сестры своей жены, но только не такой человек, как герцог Марк Эркеровский. Он, скорее, сам, случись что, предложит забрать к себе малышей.

« Я в отпуске», — Ардан уже сбился со счета, который раз себе напоминал о данном факте, а потому как можно скорее отмахнулся от попытки разгадать возможно уже разгаданную головоломку.

— И все же не понимаю, господин герцог, почему вы мне это рассказываете.

Марк снова некоторое время молчал.

— По правде я и сам не знаю, Ард, — он провел пальцами по воздуху и, опираясь на трость, поднялся на ноги. — Может быть мне просто хочется поговорить с тем, кому некому продать мои слова и мысли, или в последствии использовать их как-то против меня. А это редкость. Огромная редкость… А может… может я пытаюсь увидеть в вас разумного человека, а не потомка кровожадного убийцы, который уничтожил моих предков, не дав похоронить ни единого тела. Не знаю, Ард. Честно. Может все сразу.

И герцог, не прощаясь, ушел. С прямой спиной, чеканя шаг, со спокойным и размеренным ритмом сердца.

А Ард остался сидеть и смотреть на газету. Почему-то теперь, после разговора, все то, что там было написано предстало перед юношей в совсем ином свете.

Почти как тогда — после разговора Марта, когда мир, прежде существовавший только на страницах учебников, решил, что пришло время стряхнуть с себя чернила типографской краски и предстать во всей красе.

Разве что в данном случае ничего красивого в окопах, пороховой гари и тревоги родителей за своих детей Ардан не находил.

Из кабинета Рейша прозвучал колокольчик.

Ардан поднялся, поправил костюм и взяв свой посох, прошел в двери кабинета. Тот сложно было отличить с первого взгляда от кабинета любого обычного клерка или управленца на предприятии. Одинокий стол, укрытый зеленым сукном, несколько кресел, столик для чтения, книжные полки и железный архив с прикрепленными к дверцам идентификационными бумажками, от старости уже посеревшими и выцветшими.

Единственное, что выдавало в кабинете принадлежность военному чину, так это своеобразная карта на стене. Вместо границ губерний или маршрутов железной дороги, на ней протянулись отметки окопов, дзотов, укреплений, переправ через водоемы и, что самое важное, все это вовсе не с Имперской стороны, а с Фатийской.

Скорее всего карта Имперских укреплений обладала такой степенью секретности, что вывешивать её даже в личном кабинете генерал-губернатору не дозволялось.

Сам Рейш сидел за столом посреди кипы разнообразных бумаг. В мундире и со строгим, пронзительным взглядом.

— Присаживайтесь, Ард, — генерал указал на стоявшее перед столом кресло. Точная копия того, что соседствовало со стеклянным столиком в приемной.

Ардан приставил к спинке посох и опустился на неожиданно жесткое сидение.

Рейш оставил росчерк на очередном документе и, отложив в сторону ручку, попутно закрыв чернильницу, снял очки в тонкой оправе.

— Ард… — он собирался сказать что-то еще, но вместо этого только вздохнул и покачал головой.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Но Арду не требовались лишние слова, чтобы понять, что Рейш Орман не одобрял выбора своей старшей дочери. И, скорее всего, никогда бы не ответил согласием на помолвку, если бы не целый перечень факторов.

— Мне было бы правильней отказать вам, молодой человек, — вслух, не тая, произнес Рейш и откинулся на спинку кресла. Его острое лицо слегка осунулось, а взгляд потускнел. Не от усталости, а потому что генерал задумался о чем-то своем. — Вы разобьете ей сердце.

— Господин Орман, при всем уважении, я…

— Любите её, — перебил генерал. — Поверьте, Ард, этот факт очевиден любому, кто проведет с вами двумя дольше минуты. Вы искренни любите мою дочь, а она вас.

Ардан немного растерялся.

— Тогда я не понимаю.

— И не поймете, — слегка дернул плечами Рейш и, совсем, как и Тесс (вернее, наоборот) поправил вьющиеся рыжие волосы, полезшие на лицо. Видимо воск не держал. — В вашем возрасте этого не понять, молодой человек. Но когда вы станете старше, то увидите, что порой жизнь бывает иронична в выборе трагедии. Некоторые люди всю жизнь ищут того, кто смотрел бы на них так, как вы с Тесс смотрите друг на друга. И это банальная, всем знакомая драма. А бывает так, Ард, что люди друг друга, все же, находят, а потом понимают, что одной только любви недостаточно. И это страшно. Потому что ничего не сделать. И никак не исправить. И сердце, разбитое знанием того, что только лишь любви для жизни недостаточно, уже не вылечить и не починить.

Ардан аккуратно выбирал слова. Не потому, что де-юре не смог бы жить с Тесс без разрешения её отца. Вовсе нет. Подобные законы отменили еще даже до восстания Темного Лорда. Когда девушке требовалось письменное разрешение отца, одобряющее выбор жениха.

Традиция осталась — не более того.

Но Тесс любила свою семью и Ардан не хотел ставить её перед выбором. Это низко и бесчестно.

— Господин Орман, я понимаю, что я беден и у меня за душой, кроме звания младшего офицера второй канцелярии и учебы в Большом больше ничего нет, но, уверяю вас, у меня есть план как поправить материальное положение, — Ардан даже открыл гримуар на том месте, где максимально подробно расписал какие шаги, в какой последовательности и в каких временных рамках собирался предпринять. — Я уверяю вас, господин Орман, что даже при самом пессимистичном прогнозе, при прочих равных в уравнении, я смогу отвести Тесс сразу после свадьбы не на канал Маркова двадцать три, а в место, которое было никак не связано… с определенной группой орков и…

Рейш улыбнулся. Без злобы. Но и без особой радости. Так улыбаются те, кто стоят на границе обрыва и знают, что им придется спрыгнуть. Чтобы они не делали. Прыгнуть придется. Только желания от осознания данного факта у них совсем не прибавлялось.

— Я не сомневаюсь, Ард, что вы обладаете светлой головой и сможете обеспечить моей дочери достойный уровень жизни, — Рейш выпрямился и посмотрел на посох, а затем на верхнюю губу Арди, которой тот постоянно прикрывал свои нечеловеческие клыки. — Так же, как я не сомневаюсь в том факте, что вы сможете защитить мою дочь.

Ардан, так и не договорив, молча закрыл рот.

— Я говорю не о деньгах, Ард, а о том какой вы человек… матабар… представитель Империи с наследием Первородных или как там юридически верно называть полукровок, — Рейш выдвинул ящик и достал небольшую, изогнутую запятой, курительную трубку. С облетевшим лаком и… застрявшей в основании сплющенной, свинцовой пулей. Наверное, у этой трубки имелась своя, весьма занимательная история. — Я видел людей с вашими глазами, Ард. И я, разумеется, не про цвет. А про то, что за ними прячется.

Ардан, как и в случае с герцогом, хранил молчание.

— Такие люди не сидят на месте, Ард, — продолжил Рейш, набивая трубку Каргаамским табаком. Арди научился отличать листья по цвету и запаху — «спасибо» Милару. — Своей волей или ветрами судьбы, но… Да и сами подумайте. Капрал Второй Канцелярии. Потомок Арора Эгобара. Вы знакомы с Императором и работаете на Полковника. Учитесь в Большом, сражаетесь на дуэлях с Великими Князьями и еще Светлоликий знает, что происходит в вашей жизни помимо того, что известно широкой общественности. Вы думаете, что это нормально?

В голове Ардана прозвучал голос Артура Бельского, больше известного, как Пижон, сказанные бандитом в концертном зале.

«А вы думаете, что вы не странный?»

Тогда Арди не понял, что имел ввиду Пижон. Но если посмотреть на вещи с перспективы Рейша, то… да. Жизнь Ардана можно охарактеризовать какими угодно словами, включая вымышленные истории прадедушки, но только не понятием «нормальная»; даже по меркам Звездных Магов.

— Если вам повезет, вы не погибнете и моей дочери не придется вас хоронить и становиться вдовой прежде, чем поседеют её первые волосы, — генерал открыл окно, впуская внутрь полуденный, прогревший воздух. — А если не повезет, то в какой-то момент, может через пять лет, может через десять, вы поймете, что вы совершенно разные люди. Вернее — станете совершенно разными людьми. И пожалеете о своем решении.

Ардан привычным жестом хотел взяться за посох, чтобы, как в детстве, когда касался кровати родителей, найти в ветке дуба покой и храбрость для взбунтовавшегося сердца.

— Как я уже говорил, господин Орман, при всем моем к вам уважении, но даже предсказания мудрейших Эан’Хане не более, чем часть мифов и легенд. Никто не способен видеть будущее.

— Видеть — нет, — не стал спорить Рейш и закурил трубку. — Спрогнозировать, основываясь на жизненном опыте… надеюсь вы не будете отказывать мне в том, что мой жизненный опыт обширнее и глубже вашего.

— Разумеется. Это было бы глупо отрицать.

Они замолчали. Рейш курил, а Ардан смотрел в открытое окно. В саду качались вишни. В Дельпасе матушка, наверное, уже варила вкусный, сладкий компот. Арди не мог пить его слишком много, иначе потом с желудком произошло бы тоже самое, что при поедании говядины или свинины (вишня не росла в Алькаде), но хотя бы немного…

Этими мыслями он пытался отвлечь себя от того, что сказал Рейш. От сказанного и от воспоминаний об отце, которого тоже не назовешь «нормальным» и матушке. И о том, как закончилась их история.

— Я бы предложил вам отказаться, Ард, — Рейш выдохнул облако дыма. — Мы бы с вами придумали что-то лаконичнее и правдивее вашей прошлой идеи, но… вы ведь не откажитесь.

— Не откажусь, — твердо ответил Ардан.

Рейш повернулся к просящему руки его дочери и встретился взглядом с янтарными глазами.

— Позвольте спросить — почему?

В мыслях Арда всплыла сцена, в которой снежный барс сражался с бившей в него молнией, стойко встречая ярость горного, зимнего шторма. Битва, в которой барс не мог победить и потому все, что ему оставалось — умереть. Но только умереть так, как выберет он сам, а не сдавшись на милость природы или любого другого, кто придет за ним в роковой час.

Милар бы назвал такой взгляд на вещи романтичным юношеским максимализмом.

Арди же знал, что по-другому на тропах охотников не выжить.

— Чтобы, если ваши слова окажутся верными, господин Орман, и мне однажды не повезет, то… чтобы ни о чем не сожалеть, — честно, без применения науки Скасти, ответил Ардан. — И, я более чем уверен, что вы сейчас ведете со мной этот разговор только потому, что у вас не получилось переубедить Тесс. Вы даже сказали ей точно такие же слова, ну может с небольшими поправками. И, опять же, я более чем уверен, что она ответила вам так же. Что она не хочет ни о чем жалеть.

Рейш прикрыл глаза и покачал головой.

— Дознаватель… — проворчал он, после чего выпрямился и взял в руки календарь. — Какую дату вы предлагаете?

— Фестиваль Света в начале будущего года.

Рейш кивнул.

— Место?

— Церковь Светлоликого в Бальеро. Она нравится Тесс. На пересечении Второй Улицы и Улицы Музыкантов.

Генерал удивленно приподнял брови.

— Церковь? Вы, разве, представлены Свету?

Представление к Свету, Обращение к Свету, Осветление и еще несколько других терминов объясняли один и тот же обряд, когда маленького ребенка на мгновение помещали в ящик с горящей свечой. Так, по вере Светлоликого, бог касался своего дитя и оберегал того от зла и тьмы.

— Нет, но Тесс хотела свадьбу по обрядам Галеса. Я не имею ничего против.

— А как же традиции матабар?

— Вы же сами сказали, что я полукровка, — пожал плечами Ардан. — Половина моей крови Галесская, да и у Матабар почти не осталось святилищ, подходящих для такой церемонии.

— Почти?

Ардан вспомнил про Гору Памяти. Доме Атта’нха. Последнем пристанище памяти горного народа, исчезнувшего со страниц истории.

— Туда нельзя пригласить гостей, — ответил Ардан, все же воспользовавшись наукой бельчонка.

Рейш не был глупым или грубым человеком, так что кивнул и сменил тему для разговора.

— У вас есть мое благословение, молодой человек, и мое разрешение забрать с собой мою дочь, но не думайте, что я этому рад. И не думайте, что я не постараюсь сделать так, чтобы она вернулась обратно, — генерал закрыл календарь и выдохнул облачко дыма. — Как я уже сказал, у вас есть полгода, чтобы найти более подходящее место жительства. А также, раз вы сами упомянули о том, что занимаетесь вопросом поправления своего бедственного положения, то даю вам ровно год на то, чтобы предоставить мне банковскую выписку, на которой я увижу счет с суммой не меньше семисот эксов. И, добавлю, свободной сумой. Которую вы сможете в любой момент снять и потратить.

Семьсот эксов. Кто-то другой мог бы подумать, что генерал-губернатор просто не хочет позволять дочери выйти замуж за бедного студента, но нет. Рейш Орман не был человеком, который ставил бы во главу всей жизни материальное благосостояние. С другой стороны, с учетом сказанного герцогом Эркеровским, озвученная сума могла иметь совсем иное значение.

К примеру, столько могло бы потребоваться, чтобы переправить Тесс к Лазурному Морю, обеспечив той несколько лет спокойной и, в чем-то даже, безбедной жизни.

Иными словами.

Семьсот эксов достаточно, чтобы в экстренной ситуации переждать войну.

— На границе настолько беспокойно? — не смог сдержать извечное любопытство Ардан.

Рейш поперхнулся дымом и посмотрел на Арди… несколько иначе, чем парой мгновений прежде.

— Вечные Ангелы, Ард, одно дело знать, что вы дознаватель, другое дело, когда вы этого даже не скрываете, — генерал помахал рукой возле лица, отгоняя едкий дым. — Ничего такого, что могло бы беспокоить молодого юношу.

— А Звездного Мага и капрала Второй Канцелярии?

— Можете поинтересоваться у своего руководства, — легко парировал генерал. — И, предполагаю, если на этом наш с вами разговор касательно дорогого обоим человека закончен, то прогуляйтесь с Тесс по городу. Вряд ли в ближайшем будущем вы снова нас навестите.

— Да, конеч…

Ардана прервал стук каблуков и резко распахнувшаяся дверь. На пороге показался человек… одетый в черное.

— Капитан Мокрецкий? — с удивлением не то спросил, не то представил Орман.

— Господин губернатор, — запыхавшись, с придыханием, произнес коллега Арда. — По донесениям Кинжалов, к городу может пробираться группа Фатийских диверсантов, состоящая из Первородных.

— Отправьте четыре группы перехвата и передайте информацию всем командирам дозорных подразделений, чтобы усилили патрули. Я уже сейчас отправлю приказ о том, чтобы выделили несколько тысяч для усиления, — Рейш достал из ящика стола бланк для приказа. — Прожекторы с границы не сводить. Держать включенными круглые сутки.

— Я не договорил, — чуть отдышавшись, продолжил Плащ. — С ними Эан’Хане.

В кабинете повисла тишина.

Ардан оказался первым, кто её нарушил.

Как-то часто, в последнее время, он использовал данное слово.

— Ahgrat.

Глава 13

— Будьте здоровы, Ард, — невзначай бросил генерал-губернатор.

Да, пожалуй, ругательство на языке Фае для тех, кто его не знал, звучало сродни чиханию или сдавленному кашлю. — Вам, пожалуй, молодой человек, стоит пойти немного проветрится.

— Я…

— Мой коллега может остаться, — не дал договорить капитан Морецкий и, без всяких куртуазных выкрутасов, уселся на скрипнувший ножками по полу стул. Он отдернул полы кожаного плаща, демонстрируя рукояти изогнутых кинжалов и револьвер. Точно такой же набор, как и у Дина Эрнсона. — Может быть капрал Эгобар, учитывая его своеобразную биографию, сможет предложить хорошую идею.

На лице Рейша Орман ни дрогнуло ни единого мускула, тот даже бровью не повел. Совершенно спокойно воспринял информацию о том, что второй канцелярии мало того, что известен факт прибытия Арда, так и еще детали отношений, которые связывали его с Тесс.

— Я, все же, пойду, — попытался было встать Ард, но на него тут же посмотрели две пары серьезных, жестких глаз. Арди опустился на стул и с печалью в голосе добавил. — Или пойду чуть позже… но у меня отпуск.

— Никто и не просит мага двух звезд бросаться на фронт в поисках Эан’Хане, — фыркнул капитан Морецкий, внешне напоминающий помесь козла (своеобразная бородка) и сокола (очень маленькая, круглая голова).

В кабинете на мгновение повисла пауза, которую Рейш развеял тем, что довольно шумно постучал трубкой по пепельнице, вытряхивая внутрь стеклянной емкости горелый табак.

— Отправьте людей за господином Силадом и господином Кнасским.

— Уже, господин генерал-губернатор, уже.

Ардан не слышал прежде фамилию «Силад», явно берущую свои корни из княжества Арадиры, вошедшего в состав Империи. А вот фамилия «Кнасский» была хорошо ему знакома.

Гранд Магистр военной магии, получивший свой медальон за исследования в области вложения нескольких печатей в одну, формируя таким образом целую цепочку последовательностей внутри единого события. Иными словами, он создал что-то вроде технологии «ленточного пулемета», только для военных магов от четырех звезд и выше и при наличии нескольких военных накопителей.

Аверский рассказывал про него. Илья Кнасский. Маг шести звезд. Один из сильнейших магов Империи. Впрочем, Эдвард был уверен, что в поединке один на один сможет одержать верх. С другой стороны Эдвард, да примут его Вечные Ангелы, в целом считал себя светочем… всего, чего можно было бы считатся светочем.

Неудивительно, что Империя озаботилась тем, чтобы в Шамтуре находился столь могущественный Звездный Маг. Не говоря уже про некоего Силада, которого вряд ли упоминали бы в текущей ситуации в одном предложении с Гранд Магистром, если бы те находились на разных ступенях военной иерархии.

— В течении полутора суток, на скором поезде казначейства, — продолжил капитан Мокрецкий. — прибудет подкрепление из Метрополии в лице Старшего Магистра Мшистого и его группы магов-охотников на Эан’Хане.

— Значит Кинжалы уверены в своей информации, — задумчиво прогудел Рейш.

— Кинжалы всегда уверены в своей информации, — с некоторым раздражением добавил капитан. — Иначе бы они её не передавали.

Ардан хранил молчание. Он слабо понимал зачем в данный момент находился в кабинете. Одна короткая встреча полгода назад с эльфом Эан’Хане, владеющим Именем Подгорного Пламени, наглядно показала, что при столкновении с таким противником, Арду не хватит никаких его трюков и сообразительности.

— К чему Фатийцам эти усложнения, — Рейш достал из стола небольшой стальной ящик и снял с шеи ключ. Внутри, насколько успел заметить Ардан, находилось несколько сигнальных-медальонов, на которые генерал поочередно нажал. — Наличие Эан’Хане на фронте только ускорит… события.

— Поэтому они отправили Первородных, господин Орман, — развел руками Мокрецкий и Ард краем глаза заметил, что у капитана все левое предплечье покрывали довольного жуткого вида шрамы. — Это даст им возможность отрицать свою причастность. Просто группа Первородных скрытно прошла по их землям, чтобы прибыть в Империю и… не знаю… предаться актам возмездия или… да чему угодно, чем их Министр Иностранных Дел сможет прикрыть задницу своего князя.

Генерал-губернатор, сцепив пальцы домиком, молчал. Ардан же старался, по примеру Милара, даже не слушать обсуждения. Еще не хватало ему оказаться в положении, когда придется подписывать очередной документ о неразглашении и присоединятся к тому, к чему он присоединяться не имел ни малейшего желания или резона.

Спящие Духи… как же он теперь понимал капитана Пнева, когда тот каждый раз бежал от дополнительной работы, как лесной зверь от огня.

— Капрал.

Ардан дернулся и повернулся к Морецкому.

— Да, капитан?

— Я бы хотел попросить вас встретить майора Мшистого, когда тот прибудет в расположение. Я могу передать вам…

— Прошу прощения, что перебиваю, — твердо и настойчиво вклинился Арди. — Я нахожусь в отпуске. И не имею никакого отношения к оперативникам. Так что никого встречать я не стану, никого сопровождать — тем более, а еще даже если мне сейчас откуда-то с потолка на голову свалиться письмо Полковника с обещанием премии пусть даже в объеме годового оклада, то я сделаю вид, что ничего не заметил.

Ардан едва с дыхания не сбился. Но вот тирада, пусть и не гневная, но весьма раздраженная, закончилась, а ни генерал, ни капитан никак не изменились в лице.

— Стоило попытаться, — признавая поражение, развел руками Мокрецкий. — Вы бы пригодились в роли консультанта.

— Нет.

— Мы могли бы оформить это в качестве командировки.

— Нет.

— Я попробовал бы договориться о…

— Нет, — в третий раз повторил Арди. Любому Первородному или Фае этого было бы достаточно, но люди не знали про «закон трех», так что Ардан развернул свою мысль. — Я в отпуске. Уверен, вы с майором Мшистым и господами Гранд Магистрами со всем справитесь. А если не справитесь, то от меня, тем более, пользы не будет никакой.

Мокрецкий едва заметно надул желваки и почти неслышно скрипнул зубами. Ардан понятия не имел, почему капитан так сильно хотел привлечь его к делу, но, если честно, разбираться в мотивах начальника Плащей Шамтура (в высокой должности Мокрецкого, учитывая обстоятельства, сомневаться не приходилось) Арди тоже не собирался.

— Весьма несговорчивый у вашей дочери жених, господин генерал-губернатор, — не особо довольно прокомментировал отказ капитан Мокрецкий.

— В этом они нашли друг друга, — спокойно отреагировал Рейш. — Ступайте, Ард.

— Да, капрал, раз не хотите работать, то идите, — небрежно замахал рукой капитан.

Ардан не стал распыляться на тему, что работать он был не против, но имел законное и моральное право на заслуженный отдых. Тем более, когда двумя неделями ранее данный отдых едва не прерывался с самыми печальными для Арда последствиями.

— Хорошего дня, — пожелал Арди и, забрав с собой посох, вышел за дверь.

Идя по коридору в сторону гостиной, откуда доносились отзвуки рояля, юноша все равно не мог унять свой разум.

Группы диверсантов Фатии и Империи регулярно пробирались на территорию друг к другу, но одно дело диверсанты, даже с подкреплением в виде Звездных Магов, но совсем другое — Эан’Хане, которых в мире осталось не так уж и много.

Возможно, в несколько раз меньше, чем магов шести звезд.

Обладала ли Фатия самостоятельным ресурсом, чтобы не только обзавестись подобным элементом уравнения, но еще и так легко отправить его в самую укрепленную точку северной границы Империи?

Было ли это как-то связано с тем, что произошло в Дельпасе две недели назад? Имело ли нечто общее с гибелью Гранд Магистра Аверского, считавшегося основным «магическим» оружием Империи. Или же Ардан пытался найти взаимосвязь там, где её не имелось. Во всяком случае — прямой.

Или же Фатия действительно собиралась воспользоваться гибелью Аверского, но опосредованно — просто самим фактом его ухода из жизни. Никакого прямого детерминизма. Только косвенный. Или же…

Ардан встал в дверном проеме.

Тесс сидела за роялем. С идеально ровной осанкой, с распущенными огненными волосами — её руки порхали над клавишами. И каждое элегантное, плавное касание подушечки пальца о белую костяшку порождало звук. По отдельности бессмысленные и не связанные, а вместе сливающиеся в единую, струящуюся мелодию. Историю, столь мимолетную и незаметную, что не каждому дано услышать.

Так же, как в детстве необходимо обучиться грамоте, чтобы увидеть в книге нечто больше, нежели черточки и штрихи типографской краски, так же в любом возрасте требуется посвятить часть своей жизни музыки, чтобы услышать спрятанные среди звуков и мелодий истории, мысли, переживания и чувства.

Тесс играла о том, что любила. О медленных танцах, больше похожих на объятья. Под летним дождем, ласково касающимся волос и одежды. Где-то на мостовой Придворцовой набережной, когда свет Дворца Царей Прошлого отражается в лужах, а редкие автомобили в поздний час — единственные свидетели неспешного движения двух тел.

Она коснулась клавиш в последний раз, и музыка стихла. А вместе с ней смолкло и разноголосии мыслей в голове Ардана.

— Как все прошло, — спросила Тесс не оборачиваясь и тут же добавила. — Мне кажется, я смогу различить звук твоей походки и стук твоего посоха среди тысяч других таких звуков.

Да, Арди её понимал. Он бы различил биение сердца Тесс, запах её волос, звук шагов и даже взгляд среди самых густых, галдящих и жужжащих столичных толп на Бальеро.

Они встретились взглядами и Ардан улыбнулся. Мгновение, другое и Тесс, вскочив из-за рояля, подлетела к нему. В самом прямом смысле. Подбежала и, оторвавшись от пола, повисла на шее, а Арди едва успел подхватить невесту за талию.

Нисколько не думая о том, что в гостиную в любой момент кто-то может зайти, она накрыла его губы своими. Так они и кружились. Мыски её туфель стояли на его ногах. Руки обвили шею. Кружились в танце, музыки которого никто бы не услышал; сомкнувшись в поцелуе, смысла которого никто бы не понял.

Арти чувствовал, как радостно билось её сердце и понимал, что его собственное стучит в ритм.

Когда-то в детстве он никак не мог понять, почему прадедушка так подробно описывал в своих историях чувства возлюбленных. Маленькому Арди это казалось нелепым, непонятным и скучным.

Теперь же, десяток лет спустя, он куда лучше понимал те истории.

Когда лицо неустанно хлещут порывы ветров судьбы (как спели бы в песне о Маренире), спина гнется под грузом ответственности, а руки трясутся, пытаясь удержать рассыпающуюся прямо в пальцах жизнь, то долгое объятие, родное сердце, мягкий взгляд и теплый поцелуй могут починить и залечить если не все, то почти все. Как для мужчины, так и для женщины.

— Кхм, — послышалось позади.

Тесс и Арди нехотя разжали объятья и отстранились друг от друга на то расстояние, которое соответствовало нормам приличия. И стоило им обратить внимание на фигуру, стоящую в проходе, как Тесс покрылась красными пятнами стеснения. Нечто, чего Ардан никогда прежде не видел на лице своей спутницы. Тесс, обладая довольно сложным характером, совмещавшим в себе невероятную мягкость и в равной степени порой пугающую вспыльчивость, совершенно не страдала стеснением.

Впрочем, чести ради, в данный момент и сам юноша был готов потянуться к теням, спрятанным внутри рояля, и скрыться под Сумрачной Вуалью.

В коридоре стояла матушка Тесс.

Аделаида Орман.

— Тесс, родная, у нашей дорогой гостьи, Полины Эркеровской, возникли некоторые затруднения с тем, чтобы самостоятельно погладить свой жилет, — ровным тоном, скорее даже холодным, произнесла Аделаида. — Не могла бы ты, пожалуйста, показать бедной госпоже, как пользоваться утюгом? Их слуги прибудут только к вечеру.

Ну да, разумеется. Странно было бы, если бы дочь Герцога умела гладить.

— Да, матушка, — склонила голову Тесс и, украдкой метнув в сторону Арда счастливый взгляд, удалилась из гостиной.

— Госпожа Орман, — категорически вежливо, насколько только мог, поклонился Ардан и собирался последовать примеру невесты, но его остановил неожиданно властный и строгий тон, не терпящий не то, что возражений, а хотя бы попытки перечить.

Стало несколько понятней, каким образом сошлись такой человек, как Рейш Орман и Аделаида, чью девичью фамилию Арди не помнил. Тесс упоминала её всего единожды и очень давно.

— Я была бы рада, господин Эгобар, если бы вы составили мне компанию, — Аделаида прошла мимо и, подбирая подол юбки, опустилась за обеденный стол. — Чай, наверное, уже остыл, но, признаться, я люблю холодный. Особенно летом.

Все в доме, включая генерал-губернатора, обращались к нему, как к «Арду» и только Аделаида назвала, вместо имени, по фамилии…

— Разумеется, госпожа Орман, — снова поклонился Ардан и, вновь оставив в сторону посох, сел напротив Аделаиды.

Та разлила по фарфоровым чашкам (не по драгоценным и дорогущим из Лан’Дуо’Ха, а Имперского производства. Все еще не дешевым, но вполне доступным даже небогатым людям) янтарную жидкость.

Не успела она поставить чайник обратно на подставку, как сказала:

— Я была категорически против, — мать Тесс даже не притронулась к напитку. — Была и есть.

— Госпожа, Орман, я…

— У Тесс имелась замечательная партия в лице лорда Лирана, — Аделаида не стала и слушать аккуратной попытки возразить. — Он проявлял заинтересованность на протяжении нескольких лет и обещал увезти Тесс после свадьбы к Лазурному Морю. Как можно дальше от столицы и Шамтура.

Ардан застыл. Кажется, он ошибся насчет Рейша и герцога Эркеровского. Это вовсе не генерал-губернатор постарался сделать так, чтобы Олесю увезли из Шамтура.

Насколько помнил Ардан, Лираном звали того не очень интеллектуально одаренного господина, которого проклял Сидхе Пылающего Рассвета, когда выдавал себя за мороженщиков.

— Увы, лорд Лиран по какой-то непонятной никому причине уже несколько месяцев не может разговаривать, — Аделаида не сводила взгляда с лица Ардана, но при этом смотрела ему не в глаза, а между бровей. Хитрость, которой пользовались в прошлом, чтобы не попасть под Взгляд Ведьмы. — Буду честна, господин Эгобар, я яро возражала против вашей помолвки. Но Рейш, при всех его сильных сторонах, слишком мягок по отношению к нашим детям.

Да, наверное, глупо было ожидать чего-то другого. Военная медсестра времен Фатийской Резни, вытаскивавшая солдат из окопов под градом артиллерии; вышедшая замуж за офицера кавалерии, лишая себя возможности уехать с фронта; родившая, воспитавшая и вырастившая в Шамтуре шесть детей; она просто не могла оказаться кем-то другим.

Аделаида относилась к тем людям, которых жизнь в процессе закалки сделала жесткими, твердыми и непреклонными. Потому что по-другому они не могли выжить.

И, видимо, Аделаида не хотела, чтобы такую же участь постигла и Тесс. Мать хотела, чтобы её дочь смогла сохранить в себе мягкость и теплоту, в которых Аделаида отказывала себя на протяжении многих-многих лет.

Не в ущерб семейной любви и радушию, но таким, что со стороны людей не понимающих, как жили в таких местах, как Шамтур и Эвергейл, могло показаться и нечто иное. Нечто деспотичное, властное и тираничное.

Ардан достаточное время пробыл в Эвергейле.

Он знал, что такое — « выживать от зимы до зимы».

Шамтур в этом плане мало отличался.

Возможно — еще одна причина, по которой они с Тесс так хорошо понимали друг друга. И, одновременно с этим, еще одна причина, по которой Аделаида сейчас вела данный разговор.

— Я не хотела, чтобы моя дочь повторяла мою судьбу и связывала свою жизнь с военным. Я старалась уберечь её от этого. Может я ошиблась, позволив ей уехать в Метрополию и посвятить себя музыке, — Аделаида говорила твердо, чеканя каждое слово не хуже, чем солдат чеканил шаг на параде. — Я надеялась, что если они не сойдутся с лордом Лираном, то там она встретит кого-то, кто больше подходит спокойной и размеренной жизни. Может быть бухгалтера или юриста, да хотя бы самого обычного инженера или фабричного рабочего. Со стержнем в душе, но без такого взгляда, как у вас.

— Госпожа Орман, ваш муж уже…

— Сказал то, что мужчины говорят друг другу, — очевидно, что Аделаида в принципе не собиралась слушать Арда пока не выскажется до конца. Точно такая же черта, как и у Тесс. — А потому вам озвучили весьма поверхностное суждение. Когда вопрос касается не логики, а чувств, то мужчин слушать бессмысленно. Надо смотреть на них. На их глаза, — Аделаида мазнула взглядом по глазам Арда. — У вас такие же глаза, господин Эгобар, как у Рейша, как у моих старших сыновей и как у всех солдат, которых я вдоволь наперевязывалась. Это глаза убийцы. И я не хотела и не хочу, чтобы моя дочь связывала себя узами брака с убийцей.

Она, наконец, замолчала и поднесла к губам чашку. Ардан не знал, что ему говорить и что делать.

— Конечно же, как и любая мудрая мать и женщина, я поддержала свою дочь и всем видом, как могла, постаралась показать ей, что она в праве сама строить свою жизнь, — Аделаида поставила чашку обратно. — И я надеюсь, что этот разговор не уйдет дальше наших с вами, господин Эгобар, ушей.

Видимо, от него и не требовалось что-то говорить.

— Разумеется, госпожа Орман.

Ардан не испытывал особой радости от того, что услышал, но Аделаида — мать Тесс. Она выносила её под своим сердцем. Вскормила. Вырастила. И имела полное право на свое собственное мнение и свой собственный взгляд на будущее своего же ребенка. Даже если этот взгляд отличался от того, что хотели Тесс и Ардан.

— Видимо это какая-то жестокая ирония Вечных Ангелов, — Аделаида отвернулась в сторону. Так, в профиль, если бы она была моложе, то выглядела бы сестрой-близнецом Тесс. Арду даже стало несколько не по себе. — Я хотела оградить её от всего того, что пришлось пережить мне самой, но в итоге… В итоге за моим столом сидит полукровка Первородных. Сотрудник Второй Канцелярии. Звездный Маг. Так еще и прямой потомок Правой Руки Темного Лорда. О Светлоликий, могло ли мое желание обернуться более извращенной реальностью, чем та, что я сейчас вижу.

Вряд ли Аделаида придерживалась взглядов Тавсеров, просто суммировала все факты, которые видела перед собой. Ардан не держал обиды. Он вообще не обижался. Это первое, от чего его отучили лесные друзья и наставники. Отучили от обид.

— Единственное в чем я могу вас поблагодарить, господин Эгобар, так это в том, что не пытаетесь меня переубедить, потому что, видят Вечные Ангелы, я бы этого попросту не выдержала и немедленно выгнала вас из моего дома, даже если бы Тесс потом несколько лет со мной не разговаривала.

— Конечно, госпожа Орман, — только и ответил Ардан.

Он её понимал. Возможно даже лучше, чем Аделаида могла себе представить. Если бы Эрти привел к ним в дом кого-то, кто оказался в такой же ситуации, как и Ард, то он бы сделал все возможное, чтобы… чтобы такого изначально даже не произошло.

Он бы хотел для брата другой жизни. Не такой, какую вел сам.

Аделаида снова отпила чай и, на сей раз, посмотрела прямо в глаза Арду. Так, что прямо и глубоко в них заглянула, что едва самостоятельно не вызвала на себя Взгляд Ведьмы. Видимо хотела, чтобы у собеседника не оставалось и капли сомнений в правдивости её слов.

— Если с Тесс что-то произойдет, господин Эгобар, то знайте, что я никогда вас не прощу, — её брови сдвинулись и между ними пролегли глубокие складки. — И сделаю все, что от меня зависит и даже больше. Пойду на любое преступление. На любую подлость. На любой подлог. На что угодно. Но добьюсь того, что остаток вашей жизни вы будете молиться своим Спящим Духам, чтобы они скорее забрали вас из того сущего ада, который я вам устрою. Это понятно?

— Предельно, госпожа Орман.

Аделаида кивнула.

Она поднялась с места, но так и не сделала первого шага.

— В этом мире природа, в своей сущей глупости, распорядилась так, что все решают мужчины. И Рейш дал вам свое благословение. Но знайте, что моего благословения у вас нет и никогда не будет. Знайте, что вы, господин Эгобар, украли у моей дочери спокойную жизнь и счастливое будущее. И обрекли её на бесконечные бессонные ночи и кошмары, в которых она раз за разом будет вас хоронить. Обрекли её на слезы и горечь. И это только ваше решение. И только ваша прихоть. И ваша, мужская слабость перед любовью, от которой вы бы отказались, если бы оказались сильнее. И тогда бы я вас поблагодарила. Поблагодарила за то, что нашли в себе силы отказаться от своей любви ради жизни того, кого любите. Но мужчины на это не способны. Никогда не были и не будут. И потому я проклинаю тот день, господин Эгобар, когда отпустила дочь в столицу. И еще больше я проклинаю тот день, когда ваши с Тесс жизненные пути пересеклись.

И она ушла.

А Ардан остался сидеть у стола. Смотрел на чай в кружке, где отражалось его лицо, но не глаза — те сливались цветом с жидкостью, заключенной в плен тонкого фарфора. Такого хрупкого. Одно неловкое касание, одно неудачное движение и чашка будет разбита.

Странно, но почему-то Ардан находил нечто общее между чаем в чашке и их с Тесс союзом. Только не мог понять, что конкретно связывали данные образы.

Скасти бы сказал, что его «лысый друг» недостаточно хорошо слушает изнанку окружающего мира.

— Может и так, — тихонько прошептал Ардан до конца не зная, с чем именно соглашается.

Со своими мыслями или со словами Аделаиды Орман.

* * *

Они гуляли по шумным, пыльным улицам Шамтура. Ели мороженное и о чем-то смеялись. Именно о чем-то. Как могут смеяться только влюбленные. Пока еще беззаботные, не отягощенные бытом и всем тем, что пока неловко переминается с ноги на ногу у порога дома, напрашиваясь в гости и обещая не становиться назойливым визитером, задержавшимся дольше, чем его просили.

— А здесь я впервые задумалась о том, чтобы петь на людях, а не дома, когда собираются гости, — весело щебетала Тесс указывая на кафе, расположившееся неподалеку от центральной площади.

С ними часто здоровались. Вернее — с ней. Шамтур, несмотря на то что считался относительно небольшим городом, все еще насчитывал больше миллиона горожан, так что Арди было несколько странно видеть сколько людей знали его спутницу.

С другой стороны — старшая дочь губернатора, да еще и певица.

Над головой, как назло, ни единого облачка, так что Арди, в своем пусть даже и летнем зеленом плаще, постоянно звал невесту к мороженщикам. И если год назад, в караване Марта, он полагал несусветной глупостью демарш Теи Эмергольд, внучатой племянницы Главы библиотеки Большого, решившей показательно нарушить закон и не надевать часть регалий, то теперь задумывался о том, что понимает её.

Достаточно было лишь оказаться в схожей ситуации.

— Удивительно, — Ардан разглядывал прохожих. Те вели непринужденные беседы, порой заглядывали в булочные, задерживались у газетных киосков, рассматривали стенды с афишами театров и анонсов праздников и уличных выступлений, которыми всегда славились летние сезоны Империи. — Всего в нескольких километрах граница, за минувшие пять дней я несколько раз слышал артиллерию, а люди… люди выглядят так, будто они где-то в Центральном районе Метрополии.

Тесс все еще улыбалась. Только теперь чуть печальнее и спокойнее, от чего её взгляд несколько померк. Арди понял, что сказал что-то не то.

— Прости, я не хотел тебя задеть.

— Ты никак не задел! — поспешила успокоить Тесс. — На самом деле это подмечают все, кто здесь не вырос. Что в Шамтуре люди привыкли к войне. Знаешь, когда говорят, что можно ко всему привыкнуть, как-то трудно верится, а потом приезжаешь сюда и понимаешь, что да — действительно можно.

Привыкнуть к войне… Сама мысль о подобном вызывала у Арди холодок, стройно марширующий по спине. Совсем как солдаты, которые в данный момент организованно переходили улицу, пока регулировщик удерживал несколько омнибусов, автомобилей и конных всадников в форме Имперской кавалерии.

Удивительное место, Шамтур.

Город, где гражданские жили рука об руку с военными. Точно так же, как рука об руку здесь жили привычная городская суета и пороховая вонь.

Война…

Ардан все никак не мог отделаться от слов Дэвенпорта, Бориса, Бажена и всего того, что писали в газетах и что видели глаза Арда.

Война…

Звучало, как нечто невероятное, почти столь же иллюзорное и вымышленное, как рассказы прадедушки. Потому что, если быть до конца откровенным, именно оттуда это слово, пустое и не имеющее под собой никакого образа, и явилось.

Но не для всех. Не для всех, как для Арда, оно не обладало плотью и материей. Были и такие, как Аркар, как Рейш Орман, как Распорядитель Молотков, как Милар, Александр Урский и многие другие, для кого война ассоциировалась с…

Арди не хотел об этом думать. Хотя бы не сейчас. Не когда над головой светит солнце, в правой руке ягодное мороженное, а на левом локте ладонь невесты.

Уже пятый день минул с тех пор, как он имел сложный разговор с Рейшем Орман и не менее тяжелый с его женой — Аделаидой Орман. И, ровно столько же, минуло с тех пор, как в город пришло донесение о группе диверсантов Фатии.

Но жизнь шла своим чередом. Ардан проводил вечера и ночи в выделенной ему комнате. Днем они с Тесс гуляли. Порой обедали или завтракали с её семьей, которая, включая Аделаиду и Асилара никоим образом более не демонстрировали своей враждебности. Хотя, в целом, «враждебность» весьма громкое слово для их, вполне понятных, чувств.

Скорее неприятие. И отрицание.

Но они старались держать маску радушия. Не ради Арда, разумеется, а ради своей дочери и сестры. Потому что искренне любили ту. Арди находил в этом чувстве общую с ними черту и потому не испытывал неловкости или трудности если приходилось обменяться несколькими словами.

— Арди.

— Да, Тесс?

— Отец, я полагаю, сказал тебе нечто странное, да? — Тесс подняла на него взгляд ясных, зеленых глаз. — Что-нибудь о том, что нам надо переехать? Подальше от Аркара и его… друзей?

« Это он, включая тебя, не в курсе о том, кому принадлежит доля в новом Концертном Зале Бальеро,» — мысленно добавил про себя Ардан, понимая, что ему все еще не хватает духу сказать Тесс про Пижона и концертный зал.

Даже после всего того, что сказала Аделаида.

Может та была права? Может зря Ардан возомнил, что сможет оградить Тесс от Пижона и сделать так, чтобы её желание выступать и петь никак не пересекалось с изнанкой столичной жизни. С другой стороны, он должен был хотя бы попытаться. И если не получится, он обязательно ей все расскажет. Просто не сейчас… чуть позже…

— Значит сказал, — вздохнула Тесс, принимая задумчивость и молчание Арда за согласие. — Арди, послушай, я знаю, что тебе там нравится, так что я не против, если мы продолжим там жить и после свадьбы. Тем более это удобно. Рядом трамвайная остановка. Мне недалеко до ателье, тебе до Большого, и это, все же, самый центр города.

Ардан знал, что если он сейчас ответит согласием, то они действительно останутся там жить. Даже несмотря на все «угрозы» Рейша. И именно поэтому он ответил правду. Ту, в которой до начала лета не позволял себе признаться.

— Мне нравится там, где есть ты, Тесс, — спокойно и честно, с той скромной нежностью на которой был способен выращенный зверьми получеловек, произнес Арди.

Вновь игнорируя осуждающие взгляды прохожих, она прижалась к его плечу щекой.

— Мне тоже, дорогой.

Ардан едва не споткнулся. Это было впервые, когда Тесс к нему так обратилась. Раньше юноша слышал такие слова только из уст других людей по отношению к их партнерам.

— Прости, я…

— Дорогая, — Арди попробовал на вкус слово. Прокатил его на кончике языка, пытаясь понять, как-то уживается во рту и на губах. — Звучит странно, да?

— Наверное, — дернула плечиками Тесс. — Но мило. Уютно как-то даже.

— Да… наверное… дорогая. Надо привыкнуть.

— Если не хочешь, могу так больше не говорить, — предложила Тесс.

Арди понял, что хочет. Хочет слышать это слово снова и снова. А Тесс узнала об этом без всяких лишних слов.

Какое-то время они шли, храня молчание, потому что их губы были заняты тем, что расплывались в каких-то совсем уж глупых, наполненных легким стеснением и неловкостью, улыбках. Звенели её железные набойки на каблуках, а Арди стучал посохом. Он уже давно научился одной и той же рукой держать посох и есть мороженное, что непременно вызывало сдавленные смешки у прохожих. В равной степени мастерства, Ардан также научился не обращать на те ни малейшего внимания.

— Ателье.

— Что с ним? — нахмурилась Тесс.

— Ты думаешь продолжить там работу даже после начала концертов?

Тесс вновь дернула плечиками.

— Никто ведь не знает, Арди, заранее будут ли они успешными или нет. И это я говорю сейчас не для того, чтобы напроситься на твой комплимент о моем, как ты говоришь, таланте. Просто пока я точно не буду уверена в том, что концерты в Бальеро не разовая удача, то не стану увольняться от госпожи Окладовой.

Звучало логично. Даже слишком. Опять же, возможно, еще одна причина, по которой ему с Тесс было так хорошо. Ему нравился её ход мыслей. Он мог их понять.

— Я все равно постараюсь найти нам место где-нибудь в центре.

— Арди! Там сумасшедшие цены! Мы бы даже твоей небольшой комнаты у Аркара не смогли бы себе позволить, если бы тот назначил справедливую цену. Наша нынешняя квартира в найме стоит не меньше семидесяти эксов!

Семьдесят пять, если быть точным. Все же канал Маркова действительно практически самый центр города. Не географический конечно — эта гордость принадлежала Дворцу Царей Прошлого, а, скорее, «общепринятый» центр.

— Ты в меня не веришь? — попытался «поиграть» Арди, но Тесс восприняла заигрывания максимально серьезно.

— Именно что верю, а потому и волнуюсь! Ты снова с Миларом по всему городу носиться будешь?

— Из канцелярии я пока увольняться не собираюсь, но нет, у меня другой план.

Тесс вздохнула и отвернулась.

— Только пожалуйста, не рискуй больше, чем обычно.

Ардан вообще не знал, можно ли в его положении в принципе « рисковать больше, чем обычно». Казалось бы — куда еще больше. Но Тесс этого знать не требовалось. Скорее даже наоборот.

— Я разрабатываю несколько чертежей, которыми, надеюсь, смогу заинтересовать Рынок Заклинаний. А еще попробую продать мази и отвары, которыми научился у Атта’нха.

— А разве служба в Черном Доме не запрещает тебе вести коммерческую деятельность? — слегка удивилась Тесс.

— Запрещает, — кивнул Ардан. — Но пока я нахожусь в статусе студента Большого, то любые финансовые сделки можно подвести под стороннее финансирование учебы.

Тесс заговорщицки улыбнулась.

— Хитро… почему я не удивлена, дорогой, что Звездные Маги и здесь умудрились сделать себе жизнь лучше.

Юноша не стал уточнять, что подобное исключение работало не только для студентов. К примеру, если после окончания учебы Ардан подаст в Гильдию Магов извещение, что ведет исследование, то, вновь, любая его коммерческая деятельность будет оправдана необходимостью финансирования исследований.

С одной стороны данным законом, по словам все того же Бажена, не очень-то сложно злоупотреблять, но с другой — в противном случае Звездные Маги вообще бы как от огня бежали от службы в любых государственных структурах.

— Надо же как-то поддерживать образ изнеженных богатеев, — поддакнул Арди.

Тесс засмеялась. Пожалуй она как никто другой знала, что стереотип о жизни Звездных Магов, особенно о выпускниках Большого, действительно — просто стереотип.

— Тогда расскажи, что это будет за дом?

Ардан неловко почесал затылок посохом.

— Квартира.

— Я это и имела ввиду.

Арди сомневался, что Тесс сейчас не лукавила.

— Думаю, — юноша сделал вид, что задумался. — С окнами на набережную.

— И просторной кухней, — добавила девушка. — Потому что когда мы готовим вместе, то из-за тебя, каланчи, я все время боюсь, что упадет люстра или ты врежешься в настенный кабинет с крупами.

— Я всего раз их просыпал! — возмутился Арди.

— На моей памяти, как минимум трижды, — засмеялась Тесс и, спустя мгновение, добавила. — И еще спальня… с крепкой кроватью.

Сперва пунцовым блеском покрылись щеки Тесс, а затем и Ардана. Кровать они действительно сломали. Но только потому, что та изначально была собрана не ахти — Тесс приобрела её по большой скидке напрямую из столярной мастерской. И, судя по креплениям, не усиленным пластинами, только на одних саморезах, кровать сделали вне смены подручные из остатков материалов, а затем продали.

Ситуация, конечно, менее комичной и пикантной от этого не становилась.

— И прихожей, — мечтательно протянул Арди. — Только я сам её соберу. А то вечно то крючков не хватает, то штанга для вешалок отваливается, то полки для обуви недостаточно глубокие и…

Она не сильно, едва-едва ощутимо, пихнула его локтем в бок.

— И может ты немного себя побережешь, Арди-волшебник?

Мимо пробежали смеющиеся дети, держащие в руках хрустящие купюры эксов. Видимо родители отправили за покупками в ближайшую продовольственную лавку.

Тесс переводила их мягкой улыбкой и задумчивым взглядом.

Арди вспомнил слова своей матери.

— И детская, — тихо-тихо, прошептала девушка. — Пусть там будет светлая детская. На будущее.

Ардан почувствовал, как его предплечье сжали сильнее, чем прежде.

— Тесс, я…

— Я знаю, Арди, что из-за того, что в тебе половина крови матабар, то у нас могут возникнуть с этим проблемы, — Тесс отвернулась от детей и спрятала взгляд где-то среди последних этажей соседних домов. — Но есть же пары, у которых все получается, правильно? Я смотрела соответствующие журналы… говорят сейчас репродуктивная медицина смешанных браков сильно шагнула вперед.

Да, действительно шагнула. Но только касательно тех Первородных, что хоть немного были изучены Звездной наукой. Чего точно не скажешь о Матабар.

С другой стороны, у Гектора и Шайи вообще никаких проблем не возникло. Может по этой причине Арди ничего и не ответил. Только тоже, ненадолго, обернулся на смеющихся детей.

Светлая детская?

Было бы, наверное, неплохо…

* * *

Арди смотрел на то, как отдалялся перрон Шамтура. Родственники Тесс провожали свою драгоценную рыжеволосую красавицу и махали руками и платками. На их «шахматных» лицах светились улыбки, полные счастья и легкой грусти от неминуемого расставания.

С герцогом Эркеровским и его дочерью Ардан с Тесс больше ни разу не пересеклись, что, в целом, ожидаемо. С Рейшем и старшими братьями девушки тоже — те были слишком заняты диверсантами.

Да и вообще Арди, практически, не пообщался с семьей своей невесты. Он, скорее, старался не мешать самой Тесс и дать той возможности вдоволь надышаться атмосферой родительского дома и всласть нахохотаться с сестрами и на обниматься с братьями.

Сейчас же, возвращаясь обратно в столицу, они вновь нашли свой приют в вагоне первого класса, пропахшего эксами и дорогущими духами.

Пока Тесс прощалась с родственниками, как и сам Арди прежде — едва не прижимаясь носом к оконному стеклу, юноша прощался со странным городом.

За прошедшие дни он не успел понять, чем именно ему запомнился Шамтур, но в том, что действительно « запомнился» сомнений не возникало. Странное место, обитающее по соседству с незатихающей войной, но дышащее свободой и наслаждающееся пусть и иллюзорным, но миром.

Они вновь миновали бесконечные линии окопов, укреплений, дозорных вышек, артиллерийских валов и всего того, чего Ардан предпочел бы не видеть и о чем не хотел бы знать. Он никогда не принадлежал числу тех мальчишек, которые любили обсуждать солдат, сабли и все то, с чем ассоциировались подобные предметы.

Война и сражения не интересовали Арди.

И он искренне хотел бы, чтобы данное чувство до конца его дней оставалось взаимным.

Тесс отошла за деревянную шторку, чтобы переодеться. Она не хотела испортить платье, сшитое ей Шайей, так что хотела надеть что-то менее, как она выражалась, «милое её сердцу».

Арди, наблюдая за тем, как в просветы между панелями шторки проглядывались очертания фигуры его невесты, поднялся на ноги. Поезд уже отъехал на почтительное расстояние; дверь очень кстати запиралась изнутри; а за прошедшую неделю каждый раз, когда он обнимал Тесс, то между ними оказывалось несколько слоев их одежды. И, судя по тому, как замерла девушка, прикрытая лишь тонкой шелковой тканью нательной рубашки, она была только…

В дверь постучали.

Ардан резко повернулся ко входу. Еще слишком рано, чтобы к ним заявился проводник с предложением отужинать.

— Надеюсь не мешаю вам, — прозвучал знакомый, шуршащий, хриплый голос.

— Мешаете, — без особой надежды ответил Арди. — Я в отпуске.

— Знаю, капрал. Но нам нужны ваши знания и умения касательно Взгляда Ведьмы.

Арди повернулся к шторке чтобы извиниться, но Тесс уже оделась и вышла наружу. Она мягко улыбнулась жениху, легонько прикоснулась к его щеке, клюнула в губы и кивнула. Без всяких слов, одним только взглядом, Тесс произнесла:

— Ступай.

Неужели Аделаида настолько оказалась права в том, что ей подсказывало материнское сердце?

Ардан подошел к двери и, открыв, уставился на покрытое шрамами, грубое, обветренное лицо Старшего Магистра Мшистого.

— Мы везем с собой в Метрополию ценный и весьма несговорчивый груз, капрал, — ковыряясь зубочисткой в зубах, просвистел Мшистый. — Нам нужно, чтобы вы его разговорили.

— Я в отпуске.

— Ага, — Мшистый, зажав зубочистку тонкими губами, убрал единственную руку во внутренний карман и достал гербовую бумагу с печатью. — Это приказ. Прямой. От Главы второй канцелярии. Еще возражения будут?

Ардан уныло покачал головой.

Спорить с приказом Главы второй канцелярии? Перечить воле Императора? Весьма своеобразный способ самоубийства.

Арди повернулся к Тесс и коротко сказал:

— Я скоро вернусь.

— Хорошо, — ответила она и, как и всегда, добавила. — Я буду ждать.

Мшистый приподнял шляпу.

— Госпожа Орман.

Девушка лишь кивнула.

Дверь закрылась и Арди вновь посмотрел в сторону окопов, мелькающих за окном вагона.

Порой у планов на жизнь и самой жизни весьма сильно расходились взгляды на будущее.

Глава 14

Вагон за вагоном, тамбур за тамбуром, Ардан следовал за Мшистым. Среднего роста, в черном костюме сшитым по лекалам Дагдага, но явно в каком-то дорогом ателье из не самых дешевых материалов.

Может Мшистый и считался среди знающих его людей маньяком, помешанным на сражениях и крови, но он все еще оставался Старшим Магистром. Обладателем пяти звезд. Три раза по шесть лучей, затем семи и четырех соответственно.

Аверский рассказывал, что если бы не происшествие в Мертвых Землях на границе с Теократией Энарио, в котором Мшистый потерял левую руку и обзавелся целым перечнем тяжелых травм, то он смог бы добраться и до шестой звезды. Впрочем, на этом чаяния Мшистого и закончились бы. Он даже медальон Старшего Магистра получил только потому, что его фактически заставили сдать в Гильдию одно из своих исследований. Оно не имело никакого практического смысла, просто руководству Гильдии не особо приходилось по душе, что маг с таким могуществом расхаживал в статусе простого Магистра. Это отбрасывало тень на престижность и востребованность более старших титулов. Такой вот каламбур.

Левый рукав пиджака Мшистого, показательно завязанный узлом в районе локтя, покачивался вдоль корпуса. Сам же майор, как и уверяли слухи, не страдая излишней разговорчивостью спокойно вышагивал вдоль рядов встревоженных пассажиров.

Покрытый шрамами, с комплекцией вышибалы в не очень спокойном баре, он скорее походил на бывшего военного, раненного в окопных штурмах, нежели на Звездного мага. Суровый взгляд, смотрящий не на людей, а сквозь них; грубые черты столь же грубого лица; и буквально какое-то животное ощущение опасности, исходящее от того, как резко и быстро двигался этот человек.

Если бы Арди доподлинно не знал, что Мшистый являлся представителем военной аристократии Галеса, то принял бы его за дальнего потомка степных орков Шанти’Ра.

У Мшистого, кстати, имелся и титул. Кажется Лорда. Но, в отличии от Аверского, семья Мшистого не сгинула от эпидемии хвори. Жили и здравствовали на Танцующем Полуострове, где занимали высокие посты в столице губернии. Они не особо привечали Мшистого (чьего имени Арди не знал и вообще сомневался, что таковое в принципе имелось у майора…), а тот, судя по оговоркам Эдварда, отвечал им взаимностью.

Удивительно, но такие люди как Рейш Орман, Эдвард Аверский, майор Мшистый, да и сам Полковник лишь подтверждали слова Габриэля Дэвенпорта (внебрачного потомка герцогов Анорских) о том, что большая часть аристократии весьма патриотично настроенные граждане, просто в глаза бросаются и в памяти остаются те, кто за свой комфорт и лишний экс готовы продать не только родину, но и мать, семью, любые убеждения, как политические, так и религиозные.

В любом случае, каких бы достойных людей Арди не успел повстречать, он собирался и дальше придерживаться советов Марта и Цассары, тем более, что в большинстве случаев именно они оказались правы, а он — нет. И уже успел в достаточной степени заплатить за свои наивность и недальновидность нервами и здоровьем.

Наконец, они миновали последний из сидячих вагонов и оказались в тамбуре. Не закрытого типа, как использовали в степных поездах, а открытый. Два стальных балкончика соприкасались железными мостками и спрятанным под ним массивным крюком сцепки.

К поезду прицепили вагон, который совсем не походил на пассажирский. Зашитый листами темного металла, юбкой спускавшихся так, чтобы прикрыть колеса; без окон, немного выше стандартных размеров.

Арди видел такие в Метрополии. Они прибывали ночью и всегда в сопровождении толпы стражей, военных и пары десятков Плащей. Только не в единичном числе, а целым составом. Составом Казначейства, собиравшим налоги по всей необъятной империи.

Бронированный вагон…

На противоположном балкончике Мшистого встретила женщина. Немолодая. Лет тридцати. С взглядом орлицы, таким же носом, узловатыми пальцами и посохом из сплава Эрталайн с вырезанными на нем сложными печатями.

Регалий, как и Мшистый, она не носила. На поясе абсолютно мужской, лишенной талии фигуры покачивался относительно тонкий гримуар.

Ненароком взгляд Ардана снова мазнул по печатям на посохе. Ни одной выше трех-звездной структуры. Либо Синий маг, либо Желтый, но придерживающаяся мнения Аверского о том, что лучшие и сильнейшие заклинания на посох лучше не наносить. Потому что не у одного Арди острый и цепкий взгляд.

— Какие новости, капитан? — Мшистый прошелся по мосткам, встал рядом с коллегой и, прижимая подмышкой посох, достал, ну разумеется, пачку сигарет.

— Молчит, — коротко ответила Плащ-маг. Видимо одна из группы Мшистого. — Клементий немного перестарался и сломал ему левую руку, а ублюдок даже глазом не повел.

— А ломал зачем?

— Немного не рассчитал с параметрами клетки.

— Идиот, — сухо, без лишних эмоций, констатировал Мшистый. — Напомни мне, капитан, как вернемся в столицу погонять Клементия на полигоне.

Капитан, прежде выглядящая на лицо едва ли не более невозмутимой и спокойной, нежели её начальник, изрядно побледнела. Видимо «погонять на полигоне» из уст майора Мшистого совсем не то, чем захочешь закончить командировку.

Возможно Арди стоило задуматься, почему охотничий отряд Мшистого, обычно колесящий по всей стране, уже целый год находился в Метрополии, но прислушиваться он собирался не только к советам Марта и Цассары, но еще и Миллара…

— Пойдемте, капрал, — Мшистый, так и не закурив, засунул сигарету за ухо.

Капитан, все еще бледная, провернула несколько раз стальное колесо на двери, послышались металлические щелчки и толстенная створка отъехала внутрь стены.

Первое, что бросилось в глаза Арду — свет. Все помещение буквально утопало в ярком, желтом свету. Тот бил из прожекторов, закрепленных по всему периметру вагона. Они сияли яркими лучами, сходящимися в единой точке.

В глубине вагона, внутри довольно тесного деревянного ящика, сидел… полукровка.

Наполовину человек, наполовину эльф. Даже не зная куда смотреть, незнающему наблюдателю бросились бы в глаза уши разной формы — одно длинное и узкое, другое… все еще длинное, но короче и шире своего «соседа». А еще глаза. Совсем обычные. Карие. С радужкой и зрачком. У чистокровных же эльфов зрачков не имелось, а радужка закрывала практически весь белок.

У подобной особенности имелась вполне логичная эволюционная подоплека, связанная с влиянием Лей и ореолом обитания эльфов, но Арди сейчас было не до науки.

Босой, в белом льняном пиджаке и штанах, в изорванной красной нательной рубахе, обнажившей костлявую грудь, он прислонился лицом к тому, что можно было бы принять за стальные прутья. На деле же те действительно являлись прутьями, только не из стали, а из чего-то иного, созданного заклинанием.

Почему Арди был так в этом уверен?

Потому что прута имелось всего три, но не статичных, а подвижных. Как бы не повернул голову и корпус босоногий эльф-полукровка, три прута двигались в такт его движениям, не давая выбраться из ящика.

В неудобной позе, с постоянно бьющим в глаза светом, с неестественными изгибами левой руки, он, при всем при этом, выглядел скорее не утомленным, а… разочарованным.

Тело полукровки, как и у Урского, покрывали темные линии узоров татуировок племен Армондо. Они не касались лишь лица. Правильной формы, с вытянутым подбородком, четко очерченными скулами, немного «клюющим» носом и низким лбом, прикрытым волосами темного цвета, но из-за света прожекторов кажущихся едва ли не пепельными.

Арди, признаться, мало что знал о жизни Первородных кроме тех коротких оговорок и обрывков общей информации, которые получал от Аркара и вышибал «Брюса». Но даже ему было понятно, что жизненный путь данного полукровки весьма необычен.

— Майор, — хором поприветствовали еще двое магов.

Точно так же, как и капитан, не носящие регалий. И, точно так же, как и капитан, обладавшие военными посохами из сплава Эрталайн с, максимум, печатями трех Звезд.

Один из магов сидел за небольшим столом и что-то записывал в журнал. Напротив него покоилось оборудование в виде железной коробки с рычагами, датчиками и мигающими лампочками. С внешней стороны устройства вились толстенные Лей-кабели, подсоединявшиеся к прожекторам и железному контуру, обрамлявшему ящик. Именно из него и «росли» двигающиеся прутья.

Лет тридцати пяти. С обручальным кольцом и такой глубокой залысиной, что логичнее было бы окончательно распрощаться с волосяной «подковой» на вытянутой голове.

Его коллега, значительно моложе, может быть и вовсе недавний выпускник Большого, несколько встревоженно подпирал плечом соседнюю стену. За его спиной находился гудящий генератор и несколько канистр с топливом и сменным маслом. Бледный и старающийся не смотреть в сторону Мшистого.

Понятно кто именно приветственен за сломанную руку.

— Итак, капрал, — майор подошел к столу и взял оттуда лист с целым списком вопросов, а так же…

Ардан теперь не просто понимал Милара, а еще и всецело поддерживал.

Вместе с перечнем вопросов Мшистый передал ему еще и документ о неразглашении и допуске к секретной информации.

Но приказы, тем более приказы Императора, обсуждать бессмысленно.

— Нам нужно, чтобы он ответил на эти вопросы, — Мшистый постучал пальцем по листу. — Мы уже испробовали… другие способы, но ушастый ублюдок не реагирует даже на то, от чего ломались куда более… внушительные языки. Одно но — он не понимает Галесского. Хотя ему и не требуется — устройство, пока мы не захотим обратного, не пропускает звуков и, что куда полезнее, полностью блокирует любые его попытки взаимодействия с Лей.

Да, поезд сейчас двигался не настолько быстро, чтобы создать препятствия в работе с Лей даже для Звездных магов, не говоря уже о Эан’Хане.

Вот только в одном Мшистый ошибался.

— Он знает Галесcкий, — Арди поставил размашистую подпись на бланке, а затем им же указал на эльфа. — А еще умеет читать по губам.

И, еще до того, как кто-то смог что-то возразить, полукровка засмеялся в беззвучном хохоте. Видимо Лей-артефакт не пропускал звуки еще и наружу.

Мшистый повернулся к женщине-капитану, но та лишь помахала свободной от посоха рукой.

— Клетка полностью блокирует его Лей-потенциал, — повторил Мшистый. — Так что можете смело использовать свой Взгляд Ведьмы.

И эльф снова засмеялся. И, судя по всему, даже заливистей, чем в прошлый раз.

— Это так не работает, — вздохнул Ардан. — Если я попробую использовать Взгляд против Эан’Хане, то он либо убьет меня, либо полностью подчинит своей воли.

Сказать, что Плащи напряглись из-за услышанного — не просто приуменьшить сложившуюся ситуацию, а исказить ту до неузнаваемости.

— То есть, вы хотите сказать, капрал, — нахмурился Мшистый. — что зря потратили мое время?

Арди мог бы возразить, что это именно майор обратился к нему с прямым приказом Императора, а не наоборот. Более того, Ардан, пока его не приперли бумагой с подписью Павла IV вообще отказывался от какого-либо взаимодействия.

Эльф его опередил.

Он помахал рукой, а затем указал на свой рот, на Арди, а потом снова на себя.

— С чего это вдруг он собрался говорить с вами, капрал?

Да, возможно, Мшистый считался одним из лучших военных магов второй канцелярии, а после гибели Аверского — непосредственно лучшим, но вот о его интеллектуальной неуклюжести слухи тоже не преувеличивали.

— Моя догадка ничем не будет отличаться от вашей, майор.

Эльф лишь улыбался. Окровавленными деснами и частично спиленными зубами.

— Тогда идите и делайте свою работу, — подтолкнул его в спину Мшистый, что категорически не понравилось Арди, но в данный момент его куда больше заботило другое.

Взяв с собой единственный стул, находящийся в вагоне, Ардан подошел к клетке, но не слишком близко, после чего сел напротив и положил перед собой, на всякий случай, раскрытый гримуар на странице с первым чертежом первого прототипа «Ледяной Пули».

Позади послышался щелчок рычага и Ардан смог впервые услышать дыхание пленного Эан’Хане. Дыхание и ритм сердца. Несмотря на следы пыток, как физических, так ментальных, так и явно связанных с Лей, полукровка дышал ровно, а его сердце и вовсе шагало спокойнее, чем у некоторых людей во время глубокого сна.

— Мое сердце бьется ровно, юный Говорящий, — голос полукровки, из-за травм во рту, свистел и шипел, но разобрать идеально чистый Галесский труда не составляло. Впрочем, по эльфу было видно, что ему приходится сильно напрягаться, чтобы говорить на этом языке. — В отличии от твоего. Почему ты так напряжен?

Эльф не врал. Сердце Арди и правда едва из груди не выскакивало.

Как и Аделаида несколькими днями ранее, Ардан смотрел не в глаза Эан’Хане, а между бровей; одновременно с этим он замкнул свое сознание среди воспоминаний о родных ледяных пиках Алькады и грозном рыке Эргара.

— Должен отдать должное, Тот-кто-умеет-Говорить, — Эльф перешел на наречие эльфов северных лесов. — Твоя защита разума неприступна. Тебя хорошо обучили. Я еще не встречал таких молодых, знающих искусство, кого мне было бы куда легче убить, нежели подчинить своей воле.

- Пусть продолжает на Галесском! — гаркнул Мшистый.

Ардан покачал головой.

— Он не станет, — ответил юноша и тоже перешел на язык эльфов северных лесов, в котором значительно улучшил свои навыки. — Почему ты решил говорить со мной, Тот-кто-знает-Имена?

— Почему я не должен? — с прежней загадочно-ядовитой улыбкой, вопросом на вопрос ответил эльф.

Ардан внимательно рассматривал своего собеседника. Среди эльфов прошлого, времен Эктаса и Галеса тот считался бы совсем юным, лишь недавно встретившим закат своего первого века.

Теперь же, после Войны Рождения Империи и, в последствии, гражданской войны, учиненной стараниями Темного Лорда, эльфов осталось в мире не так уж и много. А тех, кто разменял бы больше двух веков — и того меньше.

Так что пленник, судя по косвенным признакам во внешности, был немногим старше сотни лет (что звучало странно даже для Арди).

Хороший вопрос — почему полукровка не должен был разговаривать с Арди. Наверное потому что…

— Ты еще никогда прежде не встречал Kar’Tak из других человеческих стран, — эльф даже не спрашивал. Он и так все понял. По одному только взгляду Арда, полному замешательства.

Kar’Tak с языка Фае сложно было перевести на Галесский. Ближайший смысл звучал как «народ». Раньше, до Империи, Kar’Tak служил именем собственным для всех Первородных.

— Да, — не стал отрицать Ардан. — не встречал.

Он знал, что на Западном Материке не в одной лишь Империи проживают Первородные. Да, разумеется, именно в Новой Монархии обитало почти восемьдесят процентов всех Первородных в мире, но оставшиеся двадцать, все же, находились за границей.

Впрочем, даже если речь не про Первородных, то Арди в целом не так много видел иностранцев. Не считая послов на праздновании венчания на престол Павла IV и диверсантов в поезде, а затем повторно — Селькадского Фехтовальщика Дартона. Не такой уж и богатый опыт.

Арди прищурился и слегка склонил голову на бок.

Точно так же поступил и эльф. Они разглядывали друг друга с той заинтересованностью, с которой могут смотреть на вещи, возможно, лишь ученые, на миг забывшие о настоящей причине положения и поддавшиеся мимолетному любопытству.

Что должен был чувствовать сейчас Арди? Он уже привык, что другие Первородные видели в нем человека и, в целом, абстрактное явление, портящее им их складную картину бытия. Тоже самое можно было сказать и про людей.

Ардан не то, что чувствовал себя чужим среди и тех и других, скорее это «и те и другие» хотели бы, чтобы он таковым себя и видел.

Но пленный Фатийский эльф-полукровка совсем иная история. Иностранный военный, взятый в плен в ходе контр-диверсионной деятельности. Ни преступник, ни террорист, ни заговорщик.

Враг из враждебной страны, выполнявший приказ.

Ардан не чувствовал к нему ни ненависти, ни призрения, ни страха.

Скорее — вообще ничего не чувствовал. В том числе ни сострадания, ни жалости, ни даже какой-то поверхностной эмпатии.

Странное чувство.

Будто смотришь куда-то в пустоту перед собой.

— Эй, капрал, — буркнул позади него Мшистый. — я может и не понимаю, что вы там говорите, но даже мне понятно, что это не перечень вопросов. Так что приступай к своей работе.

Ардан вздрогнул, прокашлялся и поднял перед глазами опросный лист.

— Откуда у тебя символы племен Армондо? — задал он первый вопрос.

Арди, признаться, ожидал, что эльф опять засмеется и замолчит, но тот так не поступил.

— Я был рожден на севере Империи, мальчик, — лицо полукровки застыло и взгляд чуть поник.

Он вновь выглядел, как и в момент, когда Ардан вошел в вагон. Немного утомленным и слегка печальным.

Эльф говорил, а Арди синхронно переводил на Галесский. И по мере рассказа эльфа становилось понятно, почему тот отказывался говорить на Имперском. Он его понимал, но уже не мог нормально сформулировать мысли на почти забытом языке

— В резервации Первородных. Она называлась Налакит. В очередном прорыве границы конницей Армондо мне не повезло оказаться в числе пленников, — эльф говорил ровным, лишенным сожаления или переживаний тоном, но Арди слышал, как порой сбивалось с шага его сердце. — Меня продали как игрушку для сына вождя одного из прибрежных племен. Вместо женщин он предпочитал… женоподобных юношей. И пока я не вырос, сын вождя пользовался мной так, как хотел… и когда хотел.

Ненадолго эльф замолчал, коснувшись пальцами одного из витка узоров на правой руке. И кольца. Простой, железной полоски, неумело и неловко скованной в круг.

— Когда я стал старше, мне повезло подавать еду гостям на Оркомаадад. Знаешь что это?

Ардан кивнул.

— Обычай в Армондо. Когда соседние племена съезжаются, чтобы обсудить торговлю и споры.

— Ты хорошо образован, мальчик, — дернулись уголки губ эльфа. — На Оркомаададе меня приметил шаман племени. Он заметил, как я шептал над водой, чтобы та затвердела в глотке сына вождя племени, которое удерживало меня. Шаман не вмешался. Тот смертный помер в хрипах, криках и отчаянии. Он раздирал себе горло ногтями, но никак не мог вытащить то, что там застряло. Быстро умер. Жаль. Я хотел, чтобы он дольше испытывал все, что заставлял терпеть меня на протяжении почти пяти лет. Мне исполнилось шестнадцать в тот день.

Ардан почувствовал как спину покусывает липкий холод. В ушах прозвенел истошный вопль Иригова и безжизненные, пропахшие порохом слова Петра Огланова:

« Ублюдков учат болью.»

Милар потом рассказывал что-то о том, что среди власть имущих подобные извращения распространены… из-за их положения. И чувства собственной исключительности. Мол, те, кто добрался до власти. Большой власти, настоящей. Такие извращения становятся лишь еще одним способом подтвердить свою исключительность. Им доставляет удовольствие не сам процесс, а ощущение того, что « им, особенным, можно, а остальным, простым смердам — нельзя».

Наверное, подобный ход изломанных и исковерканных грехами мыслей присущ не только Империи, но и вообще — всем людям… и Первородным тоже.

— Племя шамана воспользовалось ситуацией. Началась кровавая резня. Шаман забрал меня с собой и начал учить. Умел он немногое, а талантом обладал еще меньшим, так что уже скоро я смог сломать его разум и бежать, — эльф провел пальцами выше по символам.

Сердце эльфа стучало настолько ровно, насколько ровным может быть его ритм, когда разум погружается в неприятные для себя воспоминания.

Ардан задал следующий вопрос.

— Как ты оказался в числе Фатийских диверсантов?

— Так же, как и все Kar’Tak, — пожал плечами эльф. — Через Тазидахиан.

— Что?

— Когда я бежал из Армондо, то, изнеможенный и почти лишенный сил, добрался до южного притока Левого Глаза Гор, — продолжил рассказ эльф. Ардан же, вспоминая уроки географии, вызвал перед внутренним взором карту мира. Глазами Гор назывались два озера в Королевстве Нджия, расположенные к западу от горной гряды, примыкающей к Великому Леднику. — Меня нашла и выходила молодая дочь лесоруба. Всю зиму прятала в старом охотничьем срубе. Там же она отдала мне свою первую ночь. А может быть я случайно взял её силой, когда не сдержал Взгляд Ведьмы и поддался своему порыву. Если честно, то не помню. Помню только, что её хватились родственники и, вместе с другими селянами, отправились искать. Нашли нас обоих. Раздетых. Её выволокли за волосы из хижины. Я плохо помню тот день, мальчик. Помню лишь злость. Ярость. Отчаяние и стыд. Рядом текла река. Она только-только проснулась по весне. И вместе с ней проснулся и её голос. Я услышал его. И убил их всех. Включая ту девушку. Не знаю — случайно ли убил и её тоже или специально. Не знаю…

Эльф остановился, чтобы перевести дыхание, а Ардан не знал, что ему думать. То, что он слышал, меньше всего походило на историю, которую в принципе захочешь слушать по доброй воли, но такая работа. Ему за это платили неплохую зарплату.

— Я начал блуждать по Нджия. Собрал небольшую банду из других Kar’Tak. Мы грабили. Насиловали. Выполняли любую грязную работу, за которую нам бы заплатили монетой, — эльф говорил прямо, без скорби или стыда. Он нисколько не стеснялся того, о чем именно говорил. Потому что… — Это ведь просто смертные, мальчик. Ничем не отличающиеся от зверей. Они созданы Духами нам в услужении, но забыли о своем месте. И мы им напоминали. До тех пор, пока могли.

Ардан неплохо разбирался в физиологии Первородных. Вернее — начал разбираться… сразу после того, как узнал, что у них с Тесс могут возникнуть проблемы с зачатием. Хотел подготовиться к негативному варианту данной задачки. Вдруг ему придется самому искать решение…

— Твоя мать была эльфийкой, — Ардан посмотрел на уши и на глаза, но не заглядывал внутрь последних. — Иначе бы у тебя не было бы зрачка. А значит отец…

Впервые с начала разговора эльф продемонстрировал эмоции. Гнев. Ярость. И боль. Такую глубокую, что в ней можно было утонуть.

Полукровка поднял ладонь и ударил по одному из прутьев волшебной клетки. Тот завибрировал и оставил глубокий порез на ладони, а Мшистый и другие маги подняли посохи.

— У меня не было отца, мальчик, — пленный продолжил говорить только после того, как успокоился. — Ты с юга… ты не знаешь, как живут в резервациях… Мою мать выкрали охотники за головами. Отдали заказчикам. Тем, кто хотел… — впервые полукровка сбился, замолчал, а его сердце стучало все быстрее и быстрее. — тем, кто хотел попробовать на вкус эльфа. Их было больше дюжины. И в тот вечер моя мать побывала в руках каждого из них. Так что я не знаю, кто мой отец. А мать… она сошла с ума и, когда я родился, то сама лишила себя жизни. Но я её не виню. Когда я был рабом Армондского варвара, то часто думал о том же. Чтобы тоже отправиться на тропы Спящих Духов.

В одном эльф ошибся. Ардан знал, о том как жили в резервациях. И, сто лет назад, то, что говорил пленник действительно считалось нормой. Тогда в резервациях не действовали законы Империи, не было ни армии, ни стражей, а любые взаимодействия и торговля находились под строжайшим запретом.

По сути резервации представляли собой едва ли не загоны, куда Первородных запирали, чтобы те постепенно вымирали.

Жутко звучит, но Империю, едва пережившую Гражданскую войну, сложно было обвинять в чрезмерной жестокости по отношению к тем, кто сперва тысячи лет держал в рабстве людской народ, а затем едва было не погрузил страну в хаос, отдав, попутно, на растерзания желающим. А желающих забрать часть богатств Империи, как на Западном, так и на Восточном материках хватало.

Но уже больше века минуло с тех пор.

Сейчас резервации обладали и законами, в том числе и собственными, которые действовали только на их территории; своими собственными стражами; к ним строили, а местами уже и достроили железные дороги; торговлю и предпринимательство никто не запрещал, более того — Казна субсидировала постройку крупных предприятий: фабрик, заводов, даже несколько верфей.

Именно поэтому в столице хватало всего одного Района, чтобы вместить почти всех Первородных города. Те просто не очень-то стремились покидать север страны, где их не притесняли и не называли, за глаза, зверьми.

Собственно, точно так же, как и они называли людей — тоже зверьми.

Что сейчас и подтвердил пленник.

Нет, проблемы оставались. И много. В том числе жутких и кровавых. Но не как сто лет назад, когда рана, оставленная на теле народа Империи Темным Лордом, еще не зажила.

— Мы смогли продержаться почти пятнадцать лет, — продолжил рассказ эльф. — Пока нас не поймали военные Нджии. Всех моих друзей заживо сожгли на кострах, а меня, из-за моих способностей Говорить, выкупил посол Тазидахиана. Хотя, учитывая отношения между этими человеческими странами, то он, скорее, просто приказал Нджии отдать меня им. Так я снова оказался в рабстве. Теперь уже у Тазидахиана и, увы, не могу ответить ни на один вопрос о том, что происходило там.

Ардану, в целом, не требовалось спрашивать «почему», но он слышал, как за его спиной скрипело звукозаписывающее устройство, находящееся внутри громоздкого аппарата, управляющего клеткой.

Каждое их слово записывали и, в последствии, обязательно прослушают, переведут и задокументируют. Так что спросить пришлось.

— Звездная магия? — уточнил Ардан. — Малефикация?

— Вместе с химерологией, — кивнул эльф. — если я попытаюсь ответить, то мгновенно умру. Грязная попытка смертных имитировать то, на что способно наше искусство. И, увы, они преуспели.

В целом, Ард чего-то такого и ожидал, но деталь про химерологию его несколько удивила.

— Но ты не был Эан’Хане, когда попал в Тазидахиан.

Эльф промолчал.

— Ты стал им уже там.

И вновь тишина и лишь пристальный, немного любопытствующий взгляд.

— Моя группа была направлена в Фатию, чтобы прислуживать им, — эльф продолжил отвечать на изначальный вопрос. — Нам дали приказ пересечь границу и попытаться проникнуть в Метрополию. Там мы должны были получить дальнейшие распоряжения. Это все, что мне известно.

В голове Ардана щелкнуло.

Эльф ничем не напоминал того Эан’Хане, который взорвал центральное отделение Императорского банка. И не потому, что являлся полукровкой. Скорее — тот Эан’Хане был уверен в том, что выживет, а этот…

— Сколько тебе осталось? — спросил Ардан.

Эльф снова улыбнулся. На этот раз даже с некоторой гордостью. Не за себя. За Арди.

— Наш крайний срок прибытия в Метрополию был еще вчера. Так что… печать сработает уже вот-вот, мальчик.

— Ты поэтому решил поговорить со мной?

— А ты как думаешь? — на сей раз эльф улыбнулся не только губами, но еще и глазами. Он сумел поймать взгляд Арда. Пусть на мгновение, но сумел. Эан’Хане было бы достаточно даже более краткого мига, чтобы проникнуть в разум Говорящего и сломать его, но… он не стал. — Перед тем, как отправиться по тропам, я хотел увидеть своими глазами. И услышать собственными ушами.

— Увидеть и услышать… что именно?

Эльф внезапно потянулся ладонью сквозь прутья. Те завибрировали, отрезая один лоскут кожи за другим, обнажая мышцы и кости.

Мшистый что-то закричал. Засуетились другие маги. А эльф, несмотря на жуткую боль и то, что буквально просовывал руку через мясорубку, дотронулся окровавленными пальцами до лба Арди.

— Мое полное имя, мальчик, Анаалеалэ Анаанала, — кровь потекла из ушей, глаз и носа эльфа, а Арди услышал неприятный, костяной хруст. — Пусть его помнят. Пусть, когда наступит Время Великих Песен, оно тоже прозвучит.

— Проклятье, капрал, тебе жить надоело⁈

Рядом с Арданом упал металлический посох, а Мшистый, схватив его единственной рукой за воротник, потащил от клетки прочь. Арди же не сводил взгляда с эльфа, из каждой поры которого струилась кровь. И с его руки, обнаженной практически до кости. Она все тянулась и тянулась к Арди.

— Мы видим знаки, мальчик, — одними лишь губами, не издавая ни единого звука, произнес эльф. — Пророчество исполнится. Он вернется. И он исполнит клятвы и уничтожит своих врагов.

Эльф не договорил. Его грудная клетка хрустнула в последний раз и расцвела цветком. Цветком из ломающихся ребер, выстреливших наружу окровененными лепестками, с которых свешивались обрывки внутренних органов, порванных артерий, а в центре в последний раз ударило обнаженное сердце.

Полукровка так и не опустил взгляда. Его губы все дрожали в безуспешной попытке договорить.

Перед своей смертью он пытался произнести:

— Долг и честь.

Арди помнил эти слова. И помнил тот вечер, когда, сидя на обрыве в родной Алькаде, разговаривал с Цассарой.

— Вечные Ангелы, — Мшистый отпустил воротник Арди. — Капрал, он тебя как-то зачаровал или что? Вот ведь ушастый ублюдок. Думал, наверное, что вместе с собой сможет забрать и тебя. Фатийцы совсем…

— Он не Фатиец, — перебил Ардан.

— Что? — переспросил Мшистый.

Арди поднялся на ноги и, отряхнувшись, подошел обратно к клетке. Там он поднял посох майора и передал тому обратно.

— Он Имперец, — пояснил Ардан. — Больше ста лет назад его выкрали Армондцы, а затем Нджия продала Тазидахиану, где он и провел около семи десятилетий. Вся остальная информация есть у вас на… — Арди указал своим посохом в сторону пластинки, крутящейся под стеклянным куполом устройства. — Я могу быть свободен, майор?

Мшистый пару мгновений внимательно разглядывал Арда, после чего сдержано кивнул.

— Да, капрал, можете идти. Вы отлично потрудились.

Арди молча направился к двери, ведущей прочь из вагона. У самого выхода его задержал голос Мшистого.

— Ард.

Тот замер.

— У нас с Эдвардом всегда были сложные отношения, но… на моей памяти вы первый и единственный, кого он удостоил фразы «не так глуп, как остальные». Наверное для него это самый большой комплимент и… мне жаль, капрал, что так вышло. Если вам когда-нибудь потребуется партнер для отработки военной магии, отправьте за мной. Я хотел бы посмотреть, на что способен ученик Аверского.

Ардан обернулся, чтобы что-то ответить, но взгляд сам собой зацепился за безжизненную фигуру эльфа.

Он даже не был иностранцем… а если бы был, то это что-то поменяло бы? Но все же не был… пленный соотечественник, переживший такое, о чем никто не хотел бы слушать. Потому что такая боль не принадлежит одному только своему владельцу. Она заразна. Как болезнь. И может оставить черные пятная на любом, у кого в груди бьется живое сердце, а не холодный камень.

И все же, оправдывали ли страдания полукровки те зверства, что он творил в Нджии?

Арди не знал.

И не хотел знать.

Он вообще не хотел более и лишнего мгновения находиться в этом проклятом вагоне.

— Спасибо, — только и ответил юноша. — Хорошего дня, майор.

* * *

Когда Арди вернулся в купе, то Тесс, отодвинув оконную шторку читала книгу. Страниц на четыреста, в твердом переплете и тиснением. На обложке маячила знакомая фамилия. Кажется, все, кто не чужд художественной литературе, читали данного автора.

Мода…

— Интересно? — спросил Ардан, убирая посох в специальную подставку у шкафа и опуская на соседнее кресло.

Удивительно, но в купе первого класса имелись и два кресла, и кровать, и шкаф, и, даже, умывальник с бачком. Неудивительно, что на весь вагон таких купе наличествовало всего три.

— Очень, — кивнула Тесс и перелистнула страницу.

— А о чем там?

Она немного опустила книгу вниз. Так, чтобы были видны её глаза.

— Тебе же не нравится художественная литература, Арди-волшебник, — последние слова девушка произнесла с некоторой иронией в голосе, явно намекающей на то, что когда Ардан брал в руки книги, то ими оказывались либо учебники, либо научные материалы.

— У меня просто не хватает времени, чтобы читать вымышленные истории, — развел руками юноша. — И, тем более, свою порцию мифов и легенд я получил еще в детстве.

— Это не миф, — мягко возразила Тесс. — Это проза. Здесь рассказывается про известного художника, который увлекся молодой натурщицей, но она не ответила ему взаимностью. В итоге разбитое сердце столкнуло художника на кривую дорожку. Он начал злоупотреблять Ангельской Пылью, алкоголем, вести разгульный образ жизни и разругался буквально со всеми друзьями и семьей.

Брови Ардана слегка поползли вверх.

— И в чем интерес читать такое? — с искренним недоумением спросил юноша.

Тесс помолчала несколько мгновений.

— Не знаю, дорогой. Тут это все подается как приключение. Главный герой очень харизматичен. И все ощущается как борьба с внутренними демонами, — она еще немного поразмышляла. — А еще тут красиво описываются… горизонтальные отношения и… когда читаешь о чем-то таком нехорошем, то в голове все выглядит так, будто нехорошее есть только в книгах и газетах, а в реальном мире нет.

Они уже проехали через линии укреплений и теперь двигались в сторону Крылатого озера. На этот раз они пройдут не с западной, а с восточной его стороны и, затем, вдоль изломанной береговой линии, бок о бок с Ласточкиным Океаном, мимо бухт, аккурат до Метрополии.

— Книга, кстати, почти автобиографическая, — Тесс вернулась к чтению и, по мере разговора, её голос все стихал и стихал. — Вся столица знает про похождения автора. Тот целых полгода снимал комнату в Черном Лотосе, а еще был задержан голышом на Бальеро. Сбежал из спальни жены большого чиновника.

Она замолчала и продолжила читать. Ардан же смотрел в окно. Может быть в книгах и описывалось что-то темное и вязкое, но…

« Мое полное имя, мальчик, Анаалеалэ Анаанала».

В реальном мире истории складывались куда страшнее вымыслов писателей и поэтов.

— « Не отвлекайся», — сам себе напомнил Арди.

Итак, был ли связан Эан’Хане, прибывший из Тазидахиана, с происходящем в стране. Любой адекватный разум, услышав подобное притязание, рассмеялся бы и отмахнулся, как от нелепой паранойи.

Далеко ведь не все злоключения имели какую-то общую нить, ведущую к неизвестным заговорщикам, организовавшим и поддерживавшим Орден Паука.

В конечном счете, все еще неизвестно что именно «Алла Тантова» делала на дирижабле, куда пропал Посох Демонов, какое отношение к событиям имели иностранные диверсанты и, самое важное, причем тут медальон Бориса.

Да, именно медальон Бориса Фахтова и, собственно, подрыв Императорского Банка вызывали у Арди самые продолжительные метания, полные пустых догадок и предположений.

Арди повернулся к Тесс и его глаза, на мгновение, расширились от удивления и от осознания их с Миларом недальновидности, граничащей с глупостью.

— Книги.

— Что, дорогой?

— Прости, — покачал головой юноша. — По работе размышляю.

— Хорошо.

И Тесс спокойно вернулась к чтению. Она не задала ни единого вопроса и Ардан был ей за это благодарен.

Если же вернуться к мысли о книгах, то промашка произошла скорее даже не из-за недальновидности, а из-за того, что кто бы ни прятался за масками загадочных Кукловодов, они в этом деле преуспели.

В каком?

В сокрытии. Одни планы под тенью других, которые, в свою очередь, накрывали третьи.

Замковая Башня Ле’мрити. Когда Милар с Арди приехали туда, то все их мысли занимала демон Плакальщица. И неудивительно, учитывая саму абсурдность того факта, что несмотря на Лей-кабели и обилие металла, сбившийся с пути Фае смог столько времени продержаться в их мире и так крепко в нем закрепиться.

Напарников поджимало время, близился роковой час, так что они спешили разобраться с насущной проблемой и вернуться к Старьевщику. Как мотыльки смотрели на пламя, совсем не заметив то, что пряталось у самого его основания.

Еще тогда они задавались вопросом зачем Паукам (хотя, в данном случае, Кукловодам) понадобился демон в доме, принадлежавшим одному из их подельников. Ответом стала теория о том, что Пауки провели эксперимент по привязке Демона не к Лей-артефакту, а к простому, кованному доспеху.

На том они с Миларом и успокоились.

Но!

Почему именно в небоскребе Ле’мрити? Почему не в любом другом здании? Куда более надежном и секретном?

Арди должен был все понять. Если не тогда, то, хотя бы, еще месяц назад. Сразу после того, как узнал, что функция Вселены Лорловой не имела для уравнения никакой нагрузки. Наоборот — она являлась лишь переменной, принимавшей определенное значение исключительно при специфически сложившихся векторах и…

Наверное Милар сейчас бы его прибил.

Выражаясь не математическим языком, Лорлова, как явление, служила двум идеям. Первое — она отвлекла внимание на себя, и второе — она отвлекла внимание от подземных трамвайных линий и заставила отложить их открытие для масс.

А что если небоскреб Ле’мрити, демон Плакальщица и тот факт, что Пауки вышли на Старьевщика, служил именно такой же цели.

Отвлечь внимание.

От чего?

'…А в семьдесят второй, к примеру, застрелился писатель. Писатель про фей и всякие такие сказочки. Совсем не успешный, но, хороший был человек…

…

… Имя у него еще такое старинное было… В честь прадеда назвали. Анвар.

…А когда застрелился?

…Год назад. Когда крысы сбегать начали. Жаль его. Книгу так и не дописал.

…Что за книга?

…Так говорю же — про фей что-то. Про Мендеру. И прочее. Ну, знаете, типичный бульварный исторический, сказочный роман. Хотя он его называл — героическим эпосом и величайшей загадкой человечества.

…Квартиру эту посмотреть можно?

…Нет, ключ, я вам, конечно, дам. Но там кроме копоти и гари ничего больше не найдете.

…Почему?

…Пожар…Выгорела буквально дотла. И вот еще странность — соседние квартиры не пострадали. И даже перекрытия не обожгло.'

Тогда они с Миларом, забрав ключ, так и не навестили квартиру настоящего Анвара Ригланова. Подумали, что все связано именно с демоном и его кознями.

Но!

Опять это клятое «но»…

Что если дело вовсе не в демоне? Вернее, не совсем в нем. Что если демон лишь отвлекал внимание, одновременно создавая и проблему и способ скрыть в ней настоящую первопричину.

Если заглянуть с другого ракурса, то что связывало Анвара Ригланова и Кукловодов?

Анвар Ригланов писал книгу про Мендеру и Фае.

Книга…

Книга!

Кто еще, за последний год, был связан с книгой? Весьма характерной книгой. Имеющей прямой отношение к Фае?

Эльф Эан’Хане, взорвавший отделение Императорского Банка. Да, они с Миларом думали, что все дело в поиске Пауками артефактов, но как выяснилось — Паукам артефакты требовались вовсе не в таком большом количестве, как предполагал Черный Дом. Тот же исчезнувший Посох Демонов никак не использовался Пауками и Леей Моример. И, опять же, медальон Бориса…

Нет.

Все это звенья не одной цепи, а скорее… скорее…

— Разные нити паутины, — прошептал себе под нос Арди.

Кукловоды прятали планы внутри планов, прикрывая одно, самое важное для них событие, несколькими другими, которыми можно было легко… пожертвовать.

Как фигурами на доске.

Фигуры…

Да, скорее не паутина, а именно шахматная доска.

Или как добыча, умеющая маскироваться и, тем самым, запутывавшая охотника. А Ардан, будто не обучался у лучших охотников Алькады, позволил себя обмануть. И даже когда Сидхе Пылающего Рассвета почти все напрямую сказал:

« …Может потому, что мне нравились книги Анвара. А может из-за того, что именно он, хоть и случайно, но освободил меня из заключения. За что поплатился жизнью…»

Арди так и не увидел спрятавшейся в укрытии добычи.

Пропавшая из банка книга действительно была нужна. Но не Паукам. Кукловодам. И, скорее всего, именно она, вместе с Посохом Демонов, и являлась ключевыми фигурами в данном размене. А вся, вся, ситуация с Леей Моример и пауками лишь отвлекала внимание.

Иными словами.

— Между ними нет разницы, — снова, тихо-тихо, прошептал Ардан. — Между Леей Моример и Вселеной Лорловой нет никакой разницы.

Почему?

Потому что Плакальщица не использовала огонь. Лишь иллюзии. Зачем тогда ей заставлять Анвара стреляться, а потом… поджигать квартиру? В каком порядке на временной шкале не расставляй данные слагаемые, а они все равно звучат как взаимоисключающие элементы.

И, тем более:

« …Пожар…Выгорела буквально дотла. И вот еще странность — соседние квартиры не пострадали.»

А кто имел отношение и к Паукам, и к Кукловодам, и, к тому же, обладал возможностями сжечь квартиру таким образом, чтобы скрыть это не только от соседей, что уже довольно невероятно, но еще и от Лей-щитов и оборудования, которым напичканы современные здания Нового Города?

Эльф Эан’Хане. Тот самый, которого убил Аверский.

А кто только что умер в бронированном вагоне?

Эльф Эан’Хане.

Слишком много общего, чтобы оставаться под грифом «совпадения».

Но тогда смерть Аверского выбивалась из общей череды событий. Основной теорией Черного Дома оставалась идея, что смерть Эдварда Аверского ослабляла военный и научный потенциал Империи. Но если это действительно так, если вся причина действительно только в этом, то почему его не убили раньше? И если Кукловоды скрывают большие тени внутри множества теней поменьше, то, может, и в гибели Аверского есть какое-то скрытое дно?

Ведь именно ради информации о нем Пауки, по приказу Кукловодов и похищали Ардана.

А где еще фигурировал Аверский?

В смерти… эльфа Эан’Хане.

Снова «совпадение»?

Нет, Милар не ошибся в своих размышлениях относительно Кукловодов.

На Лее Моример ничего не заканчивалось.

За окном проносились поля, постепенно превращавшиеся в леса.

Арди смотрел на них и размышлял.

Размышлял о том, что если это все действительно шахматная доска, то партия только начиналась. И отсюда возникал весьма нервировавший его вопрос — какой же фигурой является он сам.

Глава 15

Метрополия встретила поезд из Шамтура привычным гомоном толпы на перроне; пронзительными, острыми свистками стражи, регулирующей потоки отбывающих и прибывающих. Некоторые граждане устраивали словесные потасовки — в конце зимы отменили разделение на перронах между людьми и Первородными. Пока к новым правилам не все привыкли, так что стражам приходилось вмешиваться в возникавшие недопонимания.

За всем этим Арди наблюдал мимоходом, пока толкал их с Тесс вещи на тележке. Такие предоставляли счастливым обладателям билетов первого класса « Первой Транспортной Компании Ле’мрити». Ничего особенного — каркас из дешевой стали с деревянным настилом на неприятно скрипящих колесиках.

Обычно их толкали слуги или нанятые на вокзале носильщики. Ардан, разумеется, на такое расточительство пойти не мог. Тем более и вещей-то у них почти не имелось.

Спокойно пройдя через толпу, на которую подобные тележки действовали все равно как волнорез на прибой, они с Тесс вошли в главный зал.

— Через пять минут с пятого перрона отправляется поезд до Анкрада, просьба не опаздывать!

Анкрад… кажется, так назывался город где-то неподалеку от Ральских гор, впрочем — не важно. Арди окинул взглядом громоздкое табло, на отмостках которого бродили рабочие с табличками и периодически их меняли. Так пассажиры могли всегда видеть куда им двигаться и когда отправится в путь их поезд.

Каблуки женских и мужских туфель стучали по каменному полу. У касс столпились длинные, изгибающиеся вереницы очередей, похожие на сороконожек — постоянно шуршащие и дергающие своими «суставами». В зале ожидания, на деревянных скамьях, отдыхали семьи с детьми или же одинокие путешественники, прикрывшие лица газетами.

На вокзале, кстати, не снимали шляп. Эту деталь Арди подметил еще в самый первый раз. Точно так же, как он подметил сейчас, что больше не заходится диким кашлем от удушья грязного воздуха Метрополии.

Скорее наоборот.

Он вдохнул полной грудью и с удивлением для себя обнаружил, что точно так же, как успел соскучиться по несмолкающему гомону, гвалту разнообразных голосов, свисту и крикам; в равной степени он соскучился по воздуху, пахнущему дизелем, фабричным смогом и людскими чаяниями.

Плащ, по прозвищу Длинная Шея, был прав, когда говорил, что все привыкают — и Арди привыкнет тоже.

Арди привык.

Более того, Метрополия умудрилась выбить себе собственное место в укромном уголке сердца юноши.

— Документы.

— Что? — дернулся в сторону Арди, слишком погрузившийся во внешний мир и забывший о том, что они уже подошли к стражам.

В красных, легких мундирах они стояли около деревянных столиков, к которым тянулись очереди ничуть не меньшие, нежели к кассам.

Прибывавшие подходили к столам и подавали документы. При возникшем у стража подозрении или какой-то иной причине, некоторым приходилось открывать саквояжи и сундуки, демонстрируя содержимое.

В Метрополии, по прибытию, документы проверяли у всех без исключения. Как и у иностранцев (несмотря на то, что те уже проходили подобную проверку в порту), так и у жителей Империи (несмотря на то, что те находились в собственной стране). И особенно скрупулезно проверяли Первородных и тех, кто имел с ними родственные связи.

Так что Ардан нисколько не удивился привычному требованию.

— Плохо меня слышите, господин? — прищурился страж. — Ваши документы и предъявите вещи к осмотру.

Ардан уже потянулся к своему саквояжу, как вперед чуть подалась Тесс.

— Вы с ума сошли? — искренне, открыто, удивилась девушка. — Вы проверяете вещи у Имперского Звездного мага? Это какой-то розыгрыш?

Страж, как и Арди, оба остолбенели. Первым в себя пришел юноша. Тесс особенно никогда не сталкивалась с бытовыми реалиями жизни полукровок и Первородных. Когда они вдвоем прогуливались по городу, то стража если и подходила, то с весьма дежурными вопросами и бумаг студента Большого хватало, чтобы те желали доброго дня и оставляли их в покое.

В Дельпасе, разумеется, подобного строгого контроля не происходило, да и встретил их один из работников второй канцелярии; в Шамтуре их, опять же, встретили военные, так что…

— Все в порядке, Тесс, — шепнул Ардан, выставляя на стол саквояж. — Это обычная процедура.

Тесс скосила взгляд в сторону соседнего столика, где несколько магов не то, что вещи не выкладывали, а их документы даже особо не прочли. Пробежались по меткам, дающим понять, что документ не поддельный, сравнили фотографии и пропустили. Процесс занял не дольше пары мгновений.

Опять же, когда Арди впервые прибыл в Метрополию, то со всеми проблемами разбирался Йонатан Корносский, а этой зимой его встретил Милар…

— Может ты ему удостоверение покажешь? — в такой же тихой манере, чтобы не услышал кто-то кроме Арди, предложила Тесс.

Не потому, что ей не хотелось стоять в очереди, просто девушка искренне переживала за своего спутника. Но правда в том, что Арди уже давно привык.

Страж заглянул внутрь саквояжа, но ничего трогать не стал. Вместо этого он открыл документы и пробежался глазами по основным бумагам. Удостоверение личности, удостоверение студента Большого, разрешение на перемещение по стране (требовалось только Первородным и полукровкам), а еще разрешение на неприкрытое ношение посоха.

Удостоверение капрала второй канцелярии Ардан держал отдельно.

— С какой целью покидали Метрополию?

— Уезжал к родственникам.

— Куда?

— В Дельпас.

— Кроме этого бывали где-то еще?

— В Шамтуре.

— Что там делали?

— Я…

— Мой жених ездил со мной, — не выдержала Тесс, смотрящая на стража глазами, пылающими праведным гневом и раздражением. — К моим родственникам. К отцу. Который, так уж вышло, является генерал-губернатором Шамтура.

Страж медленно перевел взгляд на Тесс, а та уже протягивала ему свой документ, в котором обладатель красного мундира увидел весьма знакомую для силовых структур фамилию.

Не сказать, что та сильно повлияла на эмоции стража. Скорее не в той манере, в которой можно было бы ожидать. Вместо испуга или неудобства, страж, наоборот, продемонстрировал, что испытал… облегчение.

— С возвращением и хорошего вам дня, господин, госпожа, — он вернул документы и проводил их касанием полы своей солдатской фуражки.

Тесс ненадолго опешила, но Арди, взвалив вещи на руки и на плечи, отдал ей посох и, подхватив под руку, повел к выходу.

Когда они отошли на некоторое расстояние, юноша шепнул невесте.

— Они и сами, зачастую, не рады устраивать такие подробные проверки.

— Тогда к чему все это?

— В Шамтуре не так много Первородных, дорогая, — Арди все еще сложно давалось последнее слово, но он постепенно к нему привыкал. — Так что там эта проблема не так ярко выражена.

— Какая проблема?

— Взаимная настороженность, — Ардан перехватил поудобнее саквояж с чемоданом. — Стражи не доверяют Первородным, а те не доверяют всем, кто носит погоны. К примеру, в районе Первородных весь корпус стражей состоит только из местных.

Тесс как-то странно посмотрела на жениха.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь, Арди? Это ведь притеснение прав!

И это ему говорила дочь генерал-губернатора Шамтура, сестра офицера, возлюбленную которого погубили диверсанты Первородные… Да, наверное, Павел IV и его далекий предок были правы. Постепенные изменения в обществе неизменно приведут к тому, что, однажды, так же, как и Тесс, будут думать и остальные.

Правда, имелось одно «но».

— Тесс.

— Что?

— Вспомни, пожалуйста, где мы с тобой живем.

Тесс хотела что-то сказать, но осеклась. Правда, ненадолго. Уже вскоре она недовольно добавила.

— Как-будто кроме Аркара в городе нет других бандитов.

— Есть, — легко согласился Ардан.

Пока они не вышли на мраморную, широченную лестницу, ведущую от проспекта к вокзалу, то оба молчали.

— И все равно, это как-то неприятно, — поежилась Тесс.

— Ты просто еще не привыкла, — пожал плечами Ардан.

— Но я не хочу привыкать к такому! — глаза девушки вновь вспыхнули недобрым пламенем. — Ты ведь офицер Империи! Звездный маг! Какая разница, какой длины у тебя клыки и похожи ли ногти на когти. Вы с Миларом полгода по всей столице бегали один только Светлоликий знает зачем, а тебя проверяют так, будто ты разыскиваемый преступник и…

Тесс, как это бывало, распалилась так, что, возможно, решила бы развернуться, вернуться обратно к проверяющему стражу и высказать тому в лицо все, что она думает о сложившейся ситуации. Чтобы этого не произошло, а еще потому… потому что Арди испытывал невероятное тепло из-за того, что Тесс оказалась настолько за него неприятно, поставил вещи на брусчатку тротуара и, наклонившись, нисколько не заботясь о сотнях прохожих, закрыл её губы своими.

Она мгновение сопротивлялась, а потом обмякла и дотронулась ладонью до его щеки.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил Арди. — Но, честно, Тесс, меня это нисколько не заботит.

— Меня заботит, — мягким, но глубоким голосом парировала девушка.

Мимо прошла семейная пара с двумя детьми. Тесс проводила их задумчивым взглядом. Ардан тоже.

Так вот что её беспокоило… будут ли их дети испытывать на себе все то, что испытывал Арди.

— С ними все будет в порядке, — Ардан ответил на повисший в воздухе вопрос.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что кровь матабар не делится на четверти, — пожал плечами юноша и поднял вещи с земли. — Матабар могут иметь полукровок, но если полукровка заводит семью с человеком, то у них рождаются самые обычные люди, лишенные и капли крови горных охотников. Потому народ моего отца и вымер.

Тесс едва заметно сжала его предплечье.

— Извини пожалуйста.

— Все в порядке, — поспешил успокоить Арди. — Честно. Думаю, в нашей семье хватит одного клыкастого и когтистого, а еще…

— А еще, матабар, мне кажется, что ты себе изрядно льстишь, называя себя клыкастым, — прозвучал знакомый голос.

Толпа непроизвольно расходилась в разные стороны, создавая широкое свободное пространство вокруг громадного орка-полукровки, одетого в модный костюм темно-фиолетового цвета.

Аркар, изрядно посвежевший за прошедшие полтора месяца, пожал руку Ардану и приподнял шляпу для Тесс.

— Мы как раз о тебе вспоминали, Аркар, — ровным, не холодным, но и не радушным тоном, сказала Тесс.

— Надеюсь вспоминали только ажурное… хорошее, значит-ца, — полуорк подхватил чемодан и саквояж Арда, оставив того с заплечным мешком и посохом. — Вообще, Ард, ты если себе извозчика решил найти, то лучше свои колеса… автомобиль, тобишь-та, намути… приобрети.

Арди только пожал плечами. Находясь в Шамтуре, за пару дней до отбытия, он отправил письмо Аркару с просьбой, при наличии возможности, встретить их у вокзала.

Отпуск отпуском, но…

— Ох, Спящие Духи, Ард! — не сдерживаясь, воскликнул полуорк. — Ты меня сюда позвал не помощи ради!

Полуорк, ругаясь на чем свет стоит, довел их до своего автомобиля. Убрал вещи в багажник, помог сесть внутрь Тесс, затем захлопнул дверь, недобро глянул на Арда и отправился за руль. Арди уселся на сидение рядом со знакомым.

— Прости, дорогая, — извинился Арди, но Тесс лишь молча кивнула и открыла книгу. Ардан повернулся к Аркару и продолжил на языке степных орков. — Надо поговорить.

* * *

« Джаз-бар у Брюса» преобразился если и не до неузнаваемости, то в достаточной степени, чтобы вызвать удивление.

Зал расширился почти втрое, а столиков добавилось порядка восьми штук. Куда тогда подевалось новое свободное пространство? Отвечая веяниям моды, Аркар сделал из дополнительных квадратных метров танцевальную площадку, примыкающую аккурат к сцене, которая тоже перетерпела значительные изменения.

Её еще выше приподняли над полом, добавили инструментов, спрятали проводку, чтобы кабели не валялись прямо под ногами у музыкантов, разместили стационарные Лей-микрофоны и прочее звуковое оборудование.

Барная стойка стала длиннее, а еще её почистили и покрыли новым лаком. Не говоря уже о том, что на кухне теперь трудилось вдвое больше поваров, а в меню появились сложные кулинарные позиции… с равноценно более «сложными» ценниками.

Винная карта, само собой, приросла не просто дорогими, а абсолютно невероятно дорогими напитками.

Единственное, что осталось неизменным — в дальнем углу все так же имелся огороженный от остальных посетителей угол с диванчиками, ведущий к неприметной двери переговорной комнаты.

— Я смог убедить Ордаргара в том, что бар с сомнительной репутацией и бар с сомнительной репутацией и дорогой кухней — две разные рекламки… наряда… ширмы, значит-ца, — Аркар дернул за рычаг и из крана полилась медовуха.

Арди, как и всегда, предпочел какао.

Они сидели в баре вдвоем. Тесс ушла наверх разбирать вещи и приводить себя в порядок после дороги.

— То что ты мне рассказал, матабар, — Аркар шумно отхлебнул свой напиток и ловко вытер губы ладонью. Так, чтобы не порвать клыками и бивнями лацкан пиджака. — Звучит весьма необычно.

— Именно поэтому я и подумал, что ты сможешь мне помочь в этом разобраться, — кивнул Арди.

Полуорк усмехнулся.

— Для начала, Ард, с какого интереса… с какой стати, тобишь-та, я должен тебе помогать?

— По доброте душевной? — предположил Арди.

— В задницу иди со своей душевной добротой, матабар, — оскалился Аркар. — В прошлый раз, когда ты воспользовался бескрайними шпротами…

— Широтами.

— … широтами моей души, то мне пришлось… — Аркар вздрогнул и слегка побледнел. Ардан вообще впервые увидел, чтобы орк бледнел. — Я ту тварь еще нескоро забуду, Ард. Спящие Духи… даже в страшилках старших матерей такого не встретишь…

Видимо тот демон, с которым сражался Аверский, еще долгое время будет преследовать Аркара и остальных в их ночных кошмарах. Ардан их понимал. Он тоже не был уверен, что сможет в ближайшем будущем перестать дергаться каждый раз, когда услышит жужжание Лей-генераторов.

— Не лукавь, Аркар, — Ардан отпил немного сладкого, вязкого напитка. — У тебя присутствовал свой интерес. Кажется, если я не ошибаюсь, то его звали Индгаром. И, кажется, если я не ошибаюсь, то некто очень похожий на Индгара споткнулся в районе Первородных. Да так неудачно, что оказался пригвожден ножом к столбу. Твоим ножом, Аркар.

— Ард.

— Что?

— Ты, если опять будешь петь… разговаривать, значит-ца, в манере Плащей, а не по нормальному, то я тебе рентную плату повышу. И нос на бок сверну. За храпство.

— За хамство.

Аркар сверкнул глазами, а Арди поднял ладони.

— Извини, пожалуйста, просто… — юноша вздохнул и покачал головой.

Полуорк быстро сменил гнев на смешливость.

— Что, матабар, имел сложный разговор с одним рыжеволосым генералом?

— Скорее с темноволосой генеральской женой.

Аркар присвистнул и качнул кружкой с медовухой.

— Не удивлен. У такого человека, как Рейш Орман, жена, небось, тоже не проста.

— Весьма.

Разговор сбился с ритма, и они замолчали. Мимо, порой, проходили орки. Они расставляли стулья, или поправляли вагонку, которой обшили стены. Выглядело неброско, но очень подходяще заведению. Эдакая смесь лоска кухни и музыки с общей бедностью антуража.

— Мы с Шанти’Ра дел не ведем, Ард, ты это знаешь, — вернулся к теме Аркар. — Их даже в Конклаве считают рад…радук… радикалами, вот.

— Знаю, — не стал отрицать юноша.

— Но то, что ты рассказал… да еще и Larr’rrak, — Аркар вздохнул и потер лоб. — Это дерьмо, матабар. Очень вязкое и очень вонючее дерьмо, в которое ты прыгнул. Причем с разбега.

— Не думаю, что Шангри’Ар смогут доставить мне проблем в столице.

Аркар раздвинул пальцы. Так, чтобы встретиться взглядом с Арданом.

— Ты не кумекаешь… не понимаешь, значит-ца…

— Чего я не понимаю? — нахмурился Ардан.

— То, что до начала лета ты, Ард, был простым полукровкой. Никому ненужным и никому не важным. А теперь ты… — Аркар выдохнул и едва ли не залпом осушил кружку с медовухой. — Ты согласился на Larr’rrak. В качестве вождя Матабар. Значит ты теперь не только на словах часть нашего мира, но и на деле тоже. Уверен, что через пару недель к тебе подкатит… подойдет, тобишь-та, представитель Конклава.

— Зачем?

Аркар только махнул рукой.

— Мне откуда знать? Но то, что они придут — можешь даже не сомневаться.

Ардан пару мгновений размышлял над услышанном, а затем перевел тему.

— Это мысли завтрашнего дня, орк. Что меня интересует сегодня, так это мой изначальный вопрос.

Аркар не очень любезно посмотрел на собеседника, но, все же, ответил.

— Ард, при всей моей к тебе теплоте, в последнее время ты все чаще Плащ и все реже странноватый матабар, — недовольно прошипел полуорк. — Я попытаюсь что-то узнать о том эльфе, который подорвал Имперскую кубышку… банк, значит-ца. Но не уверен, что смогу много чего найти. Особенно, особенно, — для наглядности Аркар вздернул указательный палец. — Что это делается абсолютно безвозмездия.

— Безвозмездно, — машинально поправил Ардан и добавил. — Не так уж и безвозмездно, Аркар, учитывая, что эльф упоминал Пижона.

— Пижона? — взлетели брови полуорка. — У Пижона руки длинные, а нос еще длиннее, но даже ему не хватит огонька… ресурсов, тобишь-та, чтобы иметь дела с Эан’Хане. Это только к Нарикхман.

— Именно.

Аркар прикрыл глаза и с глухим ударом поставил кружку обратно на стол.

— Ты предполагал, что наша несостоявшаяся проблема с Молотками чья-то подстава.

— Все верно.

Полуорк проводил взглядом своего подчиненного, тащащего на кухню ящик со свежими овощами.

— Ты думаешь, что они попробуют снова. Но уже не с Молотками.

Ардан предполагал, что дело вообще было не в бандитах. Вернее, не в них самих. Возможно, Кукловоды проверяли не столько возможность столкнуть банды лбами, сколько выясняли смогут ли они нечто большее. А именно — поджечь в городе беспорядки, касающиеся всех Первородных и людей.

— Или нечто похуже, — добавил Аркар.

Несмотря на странный говор и бесконечную путаницу в сложных словах, Аркар не был дураком. Иначе бы не стал Распорядителем Орочьих Пиджаков, одной из шести крупнейших банд города.

Нет, Аркар был умен.

Но только он обладал не таким умом, как обычно. Его ум был порожден не книгами и научными дебатами, а чужими кулаками, ножами, порохом и бесконечными взаимными обманами, когда один бандит пытался перехитрить другого.

— Хорошо, матабар, я вновь подработаю твоим секретарем, — пораженчески всплеснул руками полуорк, после чего нырнул за столешницу и достал письмо. — Тем более, тебе недавно доставили распечатку… послание, значит-ца. Что я тебе в прошлый раз говорил насчет почты?

— Прости, — искренне извинился Ардан и забрал конверт.

Забрал и, стоило ему прочесть имя отправителя, тут же пожалел о содеянном.

« Отправлено Петром Оглановым».

— Свадьба-то когда? — спросил Аркар, явно довольный тем, как изменилось выражение лица Арди, стоило тому взять в руки письмо.

— В первый день фестиваля Света, — отстраненно ответил Арди.

— О как. Ну ладно. Еще есть время подумать, что вам, крохам, подварить… подарить, тобишь-та.

* * *

' Я понимаю, Ард, что мы с вами расстались не на той ноте, после которой захочется продолжать общение, но вынужден вновь к вам обратиться.

Ваш уважаемый господин капитан Пнев потребовал от меня, в тот вечер, чтобы я поделился с вами в случае, если что-то найду.

Я что-то нашел.

Что-то, что, впервые за двадцать лет, встревожило меня в достаточной степени, чтобы я перестал пить. Целых два дня ни глотка. А это, знаете ли, не так уж и легко и, как мне казалось прежде, не особо достижимо.

Мне стало известно, что вас нет в городе. Так что приезжайте ко мне в офис как вернетесь в столицу.

Отправляю это письмо с мальчишкой посыльным и напрямую в бар, потому что опасаюсь того, что письмо может потеряться во тьме.

Петр.'

Ардан прочитал письмо еще раз и заложил между страницами потрепанного гримуара. В тот вечер, в Предместьях, в особняке Иригова Милар действительно отпустил бывшего Главного сыщика корпуса стражей Метрополии с условием, что тот поделиться ходом расследования и…

Спящие Духи!

Огланов ведь не знал о том, что Лиза была совсем не той, за кого себя выдавала! Или же, возможно, он именно это и выяснил?

Арди скосился в сторону гримуара, который положил на прикроватную тумбочку.

Нет, вряд ли.

Последний абзац прозрачно намекал на то, что Петру было известно про «кротов» внутри второй канцелярии. « Может потеряться во тьме» — куда уж прозрачнее… Именно поэтому он и отправлял письмо Аркару в «Брюс», при этом избегая какой-либо конкретики.

И, судя по всему, Петр все так же не особо доверял Милару, поэтому приглашал одного только Арда. Либо же он собирался провернуть трюк, похожий тому, который едва не стоил Арди жизни?

Сомнительно, конечно, но неподготовленным и без резонного скептицизма, Арди туда не сунется.

— Стоит признать очевидное, — прошептал Ардан путаясь пальцами в прядках рыжих волос, разметавшихся по белоснежному лицу спящей красавицы. — Отпуск у меня закончился.

Тесс ровно дышала. Она закинула руки над головой, одеяло чуть сползло, обнажая тело, прикрытое лишь тонким шелком ночной рубашки. Такая миниатюрная и хрупкая, но столь же красивая и, временами, колючая. Как снежинка.

Если бы Арди умел рисовать, он написал бы её портрет, но он не умел. Если бы он умел играть на рояле (Тесс действительно пыталась его научить, как и обещала, но прогресс… зашел в тупик), то написал бы ей песню. Если бы он умел слагать стихи, то…

Но он всего этого не умел.

Единственное, что смог сделать юноша это прикрыть глаза и прислушаться к тому, как за окном их маленькой квартиры в доме двадцать три по каналу Маркова встревоженными мошками жужжали двигатели автомобилей. Как люди цокали каблуками по брусчатке и мостовой, издавая звуки схожие с тем, как маленькая девочка недовольно цокает языком, когда видит «несносных мальчишек». Как трепещут крылья птиц, нежащихся под редкими лучами летнего солнца, пробившегося сквозь прореженные облака далекого неба, в кое-то веки поднявшего свою тяжелую длань над столицей Империи.

Арди потянулся к этим звукам, взял понемногу от каждого из них, а затем забрал немного солнца, из которого слепил фигурку. Фигурку девушки, кружащейся в танце. И если прислушаться, то в её танце можно было услышать проснувшийся ранним утром город.

Тесс открыла заспанные глаза и посмотрела на маленькую копию себя, слепленную из звуков и летнего рассвета. Та кружилась в воздухе, порой сливаясь с солнцем, льющимся из мутного окна, а порой исчезала внутри игры света и едва заметных пылинок, создавая иллюзию, что танцует среди облаков.

— Я все еще сплю? — потерла глаза девушка.

Ардан разорвал связь с осколками имен и видение исчезло. Он лежал на боку, подперев щеку рукой и смотрел на свою невесту. Как та кошкой потягивалась, вытягивая руки и немного зевая. С растрепанными волосами, в смятой рубашке, с тонкими изгибами тела, тонкой шеей и яркими глазами.

Сердце Арди больше не стучало бешенной прытью. Нет, его ритм участился и если бы у них имелось в запасе свободных полчаса, то смятыми оказались бы еще и простыни, но… Тесс спешила на репетицию. И категорически не хотела опаздывать. Ведь осталось совсем немного до открытия концертного зала и её первого выступления перед сотнями зрителей.

Так что Арди не двинулся с места. Он лишь смотрел на неё и чувствовал… чувствовал то, что ощущал лишь в ледяной хижине Атта’нха со свитком в руках, или когда сидел на Ступенях, читал древние книги и качал ногами над Алькадскими облаками.

Такое чувство, когда даже едва заметное дыхание кажется торопливым и несдержанным, а сердце так и хочется попросить — « ну подожди, потерпи еще немного, замри хоть на пару секунд». И мыслей в голове почти нет. Только образ. Образ дома, принявший облик рыжеволосой певицы.

Тесс повернулась к нему, заглянула в глаза и покрылась пунцовой краской. Не от стыда или смущения. А по какой-то другой причине.

— Арди-волшебник, тебя точно воспитывали звери?

— Ты уже спрашивала когда-то, — только и ответил Ардан.

— Вечные Ангелы, — она наклонилась к нему, аккуратно, будто боясь сделать больно, поцеловала и едва-едва слышно прошептала на ухо. — Больше так, как сейчас смотришь на меня, ни на кого другого не смотри хорошо?

— Я и так ни на кого, кроме тебя, не смотрю, Тесс.

Тесс улыбнулась, наклонилась ближе и прижалась своей щекой к его. Жаркий шепот щекотал ухо Арди, заставляя того пожалеть, что он не может замедлить время и выиграть у нового дня пресловутые полчаса.

— Это хорошо, Арди-волшебник, потому что такой взгляд может зачаровать даже самую стойкую девушку.

Арди, все же, не сдержался, поддался своему порыву и протянул руки, чтобы обнять красавицу, но та, звонко смеясь, выкрутилась и, все так же хохоча, убежала в ванную комнату.

Юноша остался лежать на кровати. Он смотрел на руки и ему казалось, будто он только что голыми руками пытался поймать огонек. Кому-то бы показалось это глупым, другие испугались бы обжечься, а Арди… Арди просто радовался. Чему? Он и сам, если честно, не знал.

Они оба закончили утренние водные процедуры (Арди в очередной раз заметил, что его клыки немного удлинились. И это даже несмотря на то, что он их сознательно не выдвигал), а затем, по сложившейся традиции, приготовили друг другу завтрак.

Ардан, ловко орудуя веничком, миской, а затем и сковородкой, пожарил невесте блинчики. Благо у них еще оставалось смородиновое варенье. Рядом уже вскипела «зафирка», в которой пузырился кофе для Тесс.

Та, в свою очередь, сделала Арду кашу на воде (молоко Арди чисто физиологически не мог пить по той же причине, по которой не ел мясо выращенных человеком животных) добавив в ту сушенных кореньев и вяленого кабаньего мяса.

Они поели, обняли друг друга, задержавшись в позе чуть дольше, чем того требовала ситуация.

— Вечером, — не без сожаления шепнула ему Тесс.

Они разочарованно кивнули друг другу и вместе спустились на улицу.

— Заедешь за мной ближе к вечеру? — спросила девушка, направляясь в сторону трамвайной остановки.

Обычно они уезжали в разных направлениях, но сегодня Арди никуда не торопился, так что собирался прогуляться по городу. К Петру Огланову он сегодня все равно не поедет — другие планы.

— Конечно, — кивнул юноша.

Тесс клюнула его в щеку и убежала к звенящему трамваю. Юноша же, опираясь на посох, придерживая гримуар, дабы тот не развалился прямо на ходу, наслаждаясь летней Метрополией, разглядывая здания и прохожих, прислушиваясь, как и учила волчица, к окружающему миру, зашагал в сторону первого пункта в списке своих дел.

* * *

Картонный ценник, нисколько не заботясь о здоровье психики покупатели, с нахальностью, граничащей наглостью, бахвалился трехзначным числом.

— Сто шестнадцать эксов, — едва не задыхаясь от тяжести сумы, упавшей ему на плечи, прочитал Ардан.

— Господин Эгобар, это одна из наших лучших моделей, — не сдавался стоявший поодаль от него работник Рынка Заклинаний.

Молодой человек в изумрудном костюме и черных перчатках. Не потому, что имел свое собственное представление о моде, просто Рынок Заклинаний выдавал своим работникам именно такую форму.

— Давно, кстати, к нам не заходили, — продавец вел непринужденную беседу. — Может хотите забронировать испытательную площадку? В ближайшие месяцы у нас почти нет заказов, так что могу выписать вам номерки на вечерние часы.

— Господин Асирс, звучит, конечно, заманчиво, — практически со слезами на глазах и явным скрежетом в голосе, ответил Ардан. — Но этот гримуар будет стоить мне нескольких месяцев практики.

— Поверьте, господин Ард, он того стоит. В журнале « Мир Звездного Бокса» данный образчик получил награду сразу в нескольких категориях! В том числе как лучший пример военного гримуара, — работник постучал костяшками пальцев по куполу, накрывавшему книгу. — Переплетные крышки из вымоченного Железного Дерева. Его больше пятнадцати лет выдерживали в специальном растворе, который сделал структуру дерева гибкой и упругой, но сохранил все свойства прочности и выносливости материала. Обложка из кожи Аномалии. Бронированная Дикая Свинья с Танцующего Полуострова. Такую кожу хоть поджигай, хоть кислотой поливай, хоть что с ней делай — ничего не произойдет, — Асирс встал боком к куполу и облокотился на тот всем весом. Арди находил нечто забавное в том, что изумрудная обложка с золотым тиснением практически идеально повторяла оттенок костюма работника. — Пятьсот семьдесят высококлассных страниц из Каргаамского Плачущего Тростника. Порезать можно только скальпелем. Не мнутся. Не рвутся. Чернила впитывают так надежно, что даже через век ваши печати не потеряют в четкости изображения. Гарантия производителя, кстати, прилагается. У них, кстати, запатентованная технология расширения корешка, так что вы, при необходимости, сможете подшить еще двести страниц без ущерба для формы. Это, конечно, если вы собираетесь таскать на поясе целый фолиант.

— А кто производитель?

— Небольшая мануфактура из Северной губернии, — пожал плечами Асирс. — Работают, обычно, на заказ. Нам повезло заказать у них партию из сорока гримуаров. Это последний. Раскупили буквально за месяц. Будем, конечно, пробовать заказать еще, но там очередь и… простите. Опять заболтался. С вами, господин Эгобар, когда разговариваешь, так и хочется выложить все мельчайшие подробности.

Ардан вздохнул и уныло покачал головой. Гримуар ему требовался и требовался срочно. Потому что, видят Спящие Духи, его нынешний вряд ли переживет следующего приключения. Арди, конечно, в целом был бы не против, чтобы таких приключений в его жизни и вовсе не происходило, но, кажется, не судьба.

— Кстати, в подарок к этому гримуару для членов клуба предусмотрен накладной замок с цепочками. Все, разумеется, из высококачественных материалов. Даем свою гарантию, — Асирс указал на полку за куполом, где лежали аксессуары для гримуаров. Замки, запирающие переплетные крышки, пришивные наклейки на корешок (в случае, если кому-то, как Аверскому, надо подписать гримуар и поставить на полку) ляссе на любой вкус вместо закладок, подвертки чтобы обезопасить страницы и, разумеется, скобы для цепочек и сами цепочки.

Обычно, к стоимости гримуара, стоило прибавить еще десять процентов на сопутствующие товары.

Арди посмотрел на свой гримуар (на деле — в детстве подаренный отцом блокнот) и, стараясь не обращать внимание на светящееся радостью лицо Асирса, достал чековую книжку.

— Отличной выбор, господин Эгобар! — воскликнул работник, приглашая в сторону вишневой стойки. И первым поспешил в сторону кассового аппарата.

Разумеется, тот был рад. Он-то заработает комиссию, а вот Арди разом расстанется с командировочными, которые получил за ситуацию с Шанти’Ра и Шангри’Ар. Что касалось премии в размере полугодового оклада, то Ардан к ней не спешил притрагиваться. Ему, все же, потребуются средства для съема новой квартиры, не говоря уже про свадьбу…

— Господин Асирс, — Арди выписал чек и протянул работнику. Тот принялся оформлять покупку и заносить данные в документы о гарантиях. — Я хотел бы записаться на испытания для Спонсорской Лиги.

Асирс отвлекся от своей работы и посмотрел на клубную карточку Арди.

— Господин Эгобар, я, конечно, могу вас записать, но у вас обе звезды в третьей триаде. А это значит, что в лиге вы будете сражаться в тяжелой категории. В том числе, иногда, и с Синими магами тяжелой категории.

Магический Бокс делился на «весовые» категории, соответствующие триадам лучей.

Первая триада, от одного до трех лучей, — легкая.

Вторая триада, от четырех до шести лучей, — средняя.

И третья, от семи до девяти лучей, — тяжелая.

Помимо лучей имелось еще и разделение на Звезды. Но не совсем справедливое. Зеленые Маги сражались в одной группе с Синими Магами и, именно поэтому, в Спонсорской лиге, обычно, Зеленые маги если и появлялись, то ненадолго.

Разделение на конкретно каждую Звезду происходило только начиная с Желтой звезды. Подобный нюанс обуславливался тем, что зрители приходили смотреть, в основном, на сражения магов старших звезд. А Зеленые и Синие маги составляли что-то вроде приветственного шоу для разогрева публики и потому делить их, учитывая, что зрителям не интересны сражения первых трех звезд, не видели смысла.

Конечно, их все равно старались не сводить вместе, выдерживая равенство цветов в звездах, но получалось далеко не всегда.

Кстати, та же Всемирная Лига и вовсе принимала в свои ряды только начиная со второй триады Розовой (пятой) звезды. К примеру, во всей Империи, насчитывающей почти четыреста миллионов жителей, обладателей Розовой звезды проживало всего немногим больше тысячи.

Так что маги Зеленой звезды предпочитали ограничиваться студенческой лигой.

— Я понимаю, — кивнул Арди.

— Так же должен поставить вас в известность, что несмотря на наличие в Лиге врачей и Лей-целителей, вам все равно придется подписать отказ от претензий и мы не сможем гарантировать вам как общего физического здоровья, так и здоровья ваших Лей-звезд.

— Понимаю.

Асирс пристально посмотрел на него, после чего кивнул.

— Тогда подождите, пожалуйста. Я закончу оформлять документы на вашу покупку, и мы приступим к оформлению заявки на испытания для Лиги.

* * *

Ардан, держа в руках увесистую картонную коробку с ново приобретенным гримуаром, остановился около длинного, вытянутого на почти сотню метров, одноэтажного здания. Явно построенное еще несколько веков назад, оно когда-то было деревянным, пока прогресс и развитие города не заставило то надеть на себя каменные одеяния и полностью позабыть о старом каркасе.

Единственным напоминанием о прежнем строительном материале служил дощатый чердак с круглыми окнами и облупившейся, рыхлой краской, лепестками облетавший из-за малейшего дуновения ветра.

Увидев такое строение редкий прохожий на тупиковой, промышленной, а ныне — складской улице попросту разворачивался и спешил по своим делам. Какое ему дело до заброшенной постройки, где окна заколочены досками, небольшой дворик порос высоченной травой, а кованный забор прохудился и проржавел.

Удивительно, как вообще данная улица, выглядящая сродни улицам Тенда, уцелела на дорогущей земле острова Святого Василия, где богатейшие граждане Империи едва ли не в кровь дрались за каждый квадратный метр.

Действительно занимательная загадка, решение которой крылось в том просто факте, что вся улица Неумирающих, от начала и до конца, принадлежала одному человеку.

Гранд Магистру Эдварду Аверскому. И принадлежала она ему еще до его рождения. Когда-то давно семья Аверских сколотила немыслимое состояние на том, что разводила редкие породы лошадей с примесями крови Аномалий. За ними в очереди выстраивались Великие Князья, а герцоги и лорды предлагали любые деньги за даже не самых лучших образчиков «Аверской породы».

С развитием технологий и прогресса, очереди переместились из конюшен на автомобильные выставки и салоны, так что семейное предприятие зачахло. Возможно, если бы не открытие их потомка, в прямом смысле слова — изменившее мир, то Эдварду не хватило бы средств, чтобы выплачивать сумасшедший налог на землю и улица отошла бы Короне, но история не знает сослагательного наклонения.

Арди достал из кармана тяжелый ключ.

Он стоял у ворот бывших «Конюшен Аверских», а за ними находилось здание номер четыре, которое теперь, судя по всему, принадлежало не Эдварду Аверскому, а Арду Эгобару.

Юноша выдохнул, сделал решительный шаг вперед и вставил ключ внутрь навесного замка, запиравшего ворота.

Глава 16

Стоило местами покрытому ржавчиной ключу со скрежетом войти внутрь замочной скважины, как Арди почувствовал, как его коснулся стационарный Звездный щит. Причем настолько сложный и комплексный, что поставить его мог только специалист, сравнимый по компетенциям с профессором Талис эн Маниш. Аверский, при жизни, пусть и обладал весомыми знаниями в области защитной магии (что вполне оправдано его основной специализацией) таких возможностей не имел.

Возводить конструкцию, способную похоронить прямо на месте нерадивого Звездного мага вплоть до Желтой звезды, при этом выдержать атаку если и не десятка артиллерийских стволов, то уж нескольких отделений — это точно.

В целом, Арди догадывался для чего использовались заброшенные конюшни. Именно здесь, по слухам, Аверский создал прототип испытательных площадок. И именно здесь, из-за неудачного эксперимента, погибла его жена.

Но ставить подобного монстра от щитовой магии, явно подпитываемого далеко не обычным генератором, а подключенного напрямую к городской сети, ради сокрытия прототипа испытательной площадки?

Арди повернул ключ, снял замок и, попутно открыв гримуар, аккуратно толкнул вперед ворота. Зайдя внутрь территории, он даже понять ничего не успел, как стальные прутья за его спиной захлопнулись и на них вновь появился замок. Только на этот раз тот смотрел не наружу, а внутрь.

Юноша глянул на ключ в его ладони. Даже учитывая способности Говорящего, позволившие ему почувствовать звездный щит над зданием, он не смог понять, что ключ служил чем-то вроде внешней печати. Сродни тому, каким образом работал и щит на поместье Иригова. Да и если задуматься, то большая часть стационарной защитной магии работала по схожему принципу.

Ардан внимательно осмотрел замок. Явно не физический объект, а очень сложная Лей-конструкция, способная обмануть не только Звездных магов…

— Надеюсь, Эдвард, вы не решили, что вам скучно одному на том свете, — прошипел юноша.

Кое-как закрепив коробку с новеньким гримуаром за ремень заплечной сумки, Ардан поднял посох и, прислушиваясь к своим ощущениям, едва ли не приставным шагом, бочком, вдоль зарослей высокой травы и сорняков, направился ко входу к зданию.

Наверное, со стороны подобное зрелище могло бы если и не рассмешить прохожего, то удивить, но Арди было плевать. Тем более на улице все равно ни души.

Стоило его туфлям коснуться скрипящих, стареньких ступеней, как он вновь почувствовал касание щита. Еще более сложного и, что казалось невозможным, более прочного и насыщенного Лей.

Арди не видел куда приходили Лей-кабели и как вообще здание, весьма успешно выдающее себя за старые развалины, функционировало, но одно было понятно точно — Аверский потратил мало того, что немыслимый бюджет, так еще и пропорционально чудовищные усилия. И все ради того, чтобы быть уверенным, что сюда не доберутся даже самые настойчивые желающие.

Если первый щит мог остановить Желтого мага и пару отделений артиллерии, то второй… Арди вообще сомневался, что его можно взломать или перегрузить до тех пор, пока тот обладал подпиткой от кабелей. А учитывая прямое подключение к городской сети, то, чтобы пробраться внутрь данного здания потребуется создать нагрузку, превышающую предельное потребление всей столицы.

Только два здания в городе, на памяти Арди, обладали сравнимой степенью защиты. Здание Парламента и Дворец Царей Прошлого.

— Да что здесь происходит, — процедил Ардан.

Может быть, было бы лучше, не обладай он возможностями Говорящего. Только благодаря им юноша мог чувствовать чужую магию. Обычный Звездный маг стационарные щиты никаким другим образом, кроме эмпирического, «увидеть» чары не мог. Но Арди даже думать не хотел, что произошло бы с тем, кто попробовал бы взломать или «проверить» такую защиту.

Закрыв гримуар, он левой рукой прикоснулся к скошенной набок стальной ручке парадной двери. Звездный щит вновь коснулся его сознания, а затем проверил наличие ключа в кармане, только после этого дверь поддалась.

Но не сразу.

Сперва нечеловеческий слух Ардана расслышал металлический скрежет тяжеленных шестеренок и маховиков, затем свист натянувшихся стальных тросов, глухие щелчки засовов и только после этого дверь, внешне выглядящая не прочнее отделочной доски, отодвинулась в сторону.

Брови Ардана едва было не затерялись среди его собственных волос — так высоко они поднялись. Толщина входной двери составляла порядка семисот миллиметров. Семьсот миллиметров высококлассной стали. Такую даже при строительстве подземных военных укреплений не использовали. Слишком дорого.

Открыть входную створку самостоятельно, даже будучи орком, не получилось бы ни у кого. Возможно только сержант Боад — страж-огр из района Первородных, смог бы, за несколько часов, приоткрыть ту на несколько миллиметров.

— И это вдобавок к стационарным щитам, — просвистел Арди.

Но если Звездная магия здесь не пускала никого внутрь, то дверь, из периметра которой, судя по техническим отверстиям, при закрытии вылезали штыри толщиной в мужскую руку, работала по обратному принципу.

Она, как и стены (даже чуть более толстые, нежели дверь) должны были обеспечить надежную герметичность тому, что находилось внутри.

Ардан вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб. В его разуме уже перещелкивали бусинки воображаемых деревянных счет. Здание по длине порядка девяносто пяти метров, шириной почти двадцать, а высотой в четыре, с толщиной стен в восемьсот миллиметров высококлассной стали… интересно, что стоило дороже — вся Замковая башня или одно это строение?

Ответ затруднителен.

Спящие Духи… при общении с Аверским, несмотря на наличие у того дорогущей лаборатории и коллекции гримуаров, а также сложной аппаратуры и новейшего автомобиля порой Арди все равно забывал, что разговаривал с человеком чье состояние пусть и меньше, чем у почившего Тревора Мэн, но ненамного.

Вот только Тревор Мэн обладал активами, имевшими оценочную рыночную стоимость, а вот Эдвард Аверский — живыми эксами. Не чем-то, что надо сперва продать, предварительно найдя желающих, а наличными деньгами.

Это как разница между собственными Звездами и забытыми дома накопителями. При острой необходимости придется совершить целый ряд действий, чтобы достать накопители из дома, да и то — не факт, что получится…

Ардан вошел внутрь и тут же дверь за его спиной медленно и тяжело вернулась на место; заскрежетали толстенные штыри, въезжая внутрь стен и намертво блокируя вход.

Одновременно с этим в помещении зажегся свет. Десятки Лей-ламп заблестели вдоль потолочного плинтуса, позволяя Арди разом осмотреть помещение.

Вытянутое и узкое, оно чем-то напоминало стрельбище, разделенное на секции. Стойки с куклами, похожими на «Тони»; ряды разнообразных мишеней, включая подвешенные на цепи листы бронированных корпусов военных машин; желобки с колесными станциями на цепных приводах — видимо, чтобы отрабатывать работу по движущимся целям.

Все это, включая другую мелочь, находилось в дальней части даже скорее не испытательной площадки, а настоящего полигона. В центре — «простая» копия помещения, находившегося в подвале особняка Аверского.

Обе территории ограждал приподнятый над полом желоб, по которому шел контур «заземлявшего» кабеля, служившего основой стационарного щита любой испытательной площадки.

За пределами контура, непосредственно напротив входа, скучающе пылился пустой стол, некогда явно использовавшийся в качестве основны для алхимической лаборатории. Позади него — еще один стол, куда меньше и уже, за таким Аверский работал у себя дома.

В углу шкаф для хранения гримуаров. Тоже пустой. Ну почти. За стеклом его кабинетов Арди приметил несколько толстых томов. А еще конверт.

Поставив посох в специальную стойку, Ардан снял шляпу, отстегнул плащ и, аккуратно ступая по стальному полу, прикрытому истоптанным ковром, подошел к шкафу.

Он открыл кабинет и, первым делом, взял письмо. Юноша аккуратно раскрыл незапечатанный и неподписанный конверт. Внутри лежал лист бумаги со знакомым почерком:

' Надеюсь вы не стали тратить свое время, дорогой Ард, на всякие сантименты и вместо того, чтобы посетить мои похороны нашли себе более достойное занятие. К примеру, потратили несколько часов на отработку военной магии, дабы мой хладный труп не крутился веретеном в гробу каждый раз, когда кто-нибудь припомнит факт наших с вами совместных занятий!

Боюсь, правда, что мои надежды пусты. Вы, наверняка, побывали на кладбище, где получили мою посмертную записку. Или же случилось чудо, и вы нашли занятие получше? Тогда Цассара доставила ключ вам туда… где вы находились.

Цассара всегда может найти кого и что угодно.

Что же, добро пожаловать на мою первую и главную испытательную площадку, на которой я работал со своими самыми, скажем так, небезопасными творениями.

Как вы могли заметить, кроме самой площадки, которая по завещанию будет принадлежать вам в течении следующих пяти лет (налоги, а также счета за Лей-энергию и воду так же оплачены на пять лет вперед), здесь больше ничего нет. Несколько месяцев назад я поручил вывести отсюда все оборудование и все гримуары и доставить их ко мне домой.

Я стал замечать странности, дорогой Ард. Странности в государственных заказах, которые получаю. И в том, сколько отчетности приходится отдавать на каждую структуру в чертежах.

Не знаю, может быть, я заразился от вас и этого остолопа капитана Пнева лишними мнительностью и паранойей, но мне кажется, что за мной следят.

Если это так, то пусть наши недруги думают, что все мои исследования попали в руки Гильдии. Да и, тем более, если кроты прорыли пути в Черный Дом, то уж в Гильдии их точно далеко не один и не два. Что же — стратегическая магия всегда являлась предметом шпионажа…

Насчет ключа не переживайте — как-только вы его взяли в свои руки, то в течении пяти лет никто, кроме вас, даже обладай он данным ключом (надеюсь, все же, что вы его не потеряете и не позволите у вас выкрасть), открыть полигон не сможет. После истечения пятилетнего срока, отнесите, пожалуйста, ключ в Черный Дом. Полигон должен будет отойти в собственность второй канцелярии для занятий наших с вами коллег.

Как вы могли заметить, кроме письма и нескольких гримуаров, в помещении больше ничего нет.

Я искренне убежден, дорогой Ард, что вам не хватает мотивации. Вы не любите военную магию, да и вообще все, что связано с потенциальной угрозой насилия.

Мне искренне импонирует эта ваша черта. Но именно она и является вашим основным препятствием.

Потому я планирую замотивировать вас тривиальной нуждой. Я не оставил вам ничего, кроме помещения, потому что все остальное вам придется добыть самому. На площадках Магического Бокса, продавая свои изобретения или же алхимию — не важно.

Надеюсь, что ваши отношения с дочерью Рейша Ормана тоже поспособствуют вашей замотивированности.

Прошу прощения, если не смог посетить ваше венчание, но знайте, что испытываю за вас сердечную радость.

В гримуарах вы найдете мое главное исследование последних десяти лет. Именно на его основе были изготовлены сигнальные медальоны Черного Дома, которые наши недруги так успешно взломали.

Верю, что данное исследование куда важнее наших с Дагдагом попыток воскресить явно умершую, для военной отрасли, технологию Анализаторов.

Я так и не смог завершить данную работу. Увы, как бы я ни был силен в стратегической военной магии, но данное исследование сугубо инженерное в своей основе.

Оставляю его вам.

Если сможете закончить, то не забудьте добавить на главную страницу публикации и свою фамилию тоже, потому что с вас, дорогой Ард, станется не признать собственные заслуги.

Может, опять же, потому мне с вами и было так легко. Работать, учить вас, и, наверное, в какой-то степени, дружить.

Во славу Империи, дорогой друг!

Прощайте.'

Ардан облокотился на край стола. В его слегка дрожащей руке трепыхалось письмо, которое трепал поток воздуха из приточной вентиляции, расположенной в полу.

Сердце сжалось в комок, а горло сдавили тиски.

— Прощайте, — прошептал Ардан слова, которые так и не смог сказать на похоронах. — Прощайте, мой друг.

Ардан убрал письмо обратно в конверт и положил его на полку к гримуарам. Может стоило бы его выкинуть или наоборот — забрать с собой. Но Арди не стал. А еще он теперь понимал, почему его матушка держала дома фотографии Гектора и дедушки.

Постояв несколько минут в тишине, нарушаемой лишь жужжанием вентиляции, Ардан подождал пока успокоится сердце и снял с полки оба гримуара.

Один постарше, из числа моделей, которые уже не выпускали, а другой совсем новый, скорее всего произведенный той же мануфактурой что и новый гримуар Ардана.

Только прочитав название, Арди едва смог сдержать порыв немедленно сжечь гримуары. Сжечь так, чтобы от них не осталось не то, что и следа, а даже воспоминания. Просто потому, что если Аверский был прав и его смерть имела какое-то отношение к тому, что хранилось на пыльных страницах его записей, то…

Арди даже не знал, что хуже.

Попади данные записи в руки иностранных военных или же если бы демон, с которым сражался Гранд Магистр, вырвался на волю в самом сердце Метрополии.

Во всяком случае от демона ущерба было бы куда меньше.

На корешках гримуаров значилось:

' Гр.Маг. Э. Аверский.

Исследование и разработка способа передачи данных на дальние расстояния'.

Ардан, с прытью испуганного зайца, отшатнувшись от гримуаров едва не споткнулся о край собственного плаща. На сей раз из груди, на манер Милара или Аркара, вырвалось искреннее, горячее:

— Срань.

Ард даже не стал мысленно себя ругать за несдержанность, которую не одобрили бы ни матушка с отцом, ни кто-то из лесных друзей.

« Ругательства суть не более чем признак расхлябанности духа» — так всегда говорил Эргар, а охотник должен держать себя в надежной узде.

Но как тут сохранишь самообладание, когда на столе лежит нечто, перед чем любая стратегическая магия выглядит студенческой поделкой.

« Передача данных на дальние расстояния» — предмет золотой лихорадки большинства Старших и Гранд Магистров не только Империи, но и всего мира. Даже Март об этом упоминал в степях. Да и Арди не раз слышал на протяжении первого года обучения о том, что кто-то, в очередной раз, провалился на испытаниях своего прототипа.

— Эдвард… Спящие Духи… неужели жатва действительно связана именно с этим…

Ардан, бледнее первого снега, рукой, дрожащей так, будто он вновь собирался впервые раздеть подругу детства у ручья, подтащил стул и плюхнулся на него, разом теряя силу в ногах.

Последние полтора месяца он действительно частенько возвращался мыслями к возможному мотиву Кукловодов. Его неизменно смущала диспропорция задействованных ресурсов ради убийства Гранд Магистра и возможной прибыли от решения данной задачи.

Не сходилось.

Так же отчетливо, как, зачастую, не сходилась серая бухгалтерия « Брюса».

Но стоило добавить в уравнение параметр в виде данного исследования и все вставало на свои места.

Любая страна отдала бы всю казну, заняв еще столько же у соседей, чтобы выкупить работающее устройство передачи данных. А учитывая наличие сигнальных амулетов — Аверский двигался в правильном направлении.

Вся загвоздка в том, что электричество, открытое почти полвека назад, и радиоволны, так же описанные 'не’звездными учеными благодаря наличию камер, изолированных от Лей, во внешнем мире не работали. Либо же, как предполагал Старший Магистр Паарлакс в своих записях, работали на ином фундаментальном уровне, который невооруженному взгляду и современной аппаратуре казались искажениями.

Иными словами, Паарлакс предполагал, что электричество и радио вступало в конфликт с Лей-полем. Что же касалось самой передачи данных, то попыток было много.

Один из Магистров Кастилии даже получил медальон Гранда за изобретение особого кабеля и считывающего устройства. По данному кабелю Лей-напряжение подавалось с перебоями, и длина каждого такого перебоя принадлежала определенной букве. Считывающий аппарат переводил прерывания в напряжении в звуки, а уже их дешифраторы записывали понятным текстом.

Проблема заключалась в том, что передать послание таким образом получалось не дальше, чем на километр, потому что затем напряжение в кабеле рассеивалось из-за весьма малого сечения. А при увеличении сечения терялась чувствительность к скачкам напряжения и послание запутывалось случайным «шумом». Не говоря уже о том, что кабель не отвечал запросам о дистанции (при длине выше, чем километр, напряжение, опять же, рассеивалось), а еще на него довольно нетрудно было поставить перехватывающее устройство, не говоря о том, что связь удавалось поддерживать только между двумя аппаратами, каждый из которых требовал тонкой настройки.

Но даже такой прототип, о котором трубили все магические журналы прошлого десятилетия, считался настоящим прорывом и принес своему создателю немалую славу.

Были и другие попытки. Много попыток. И еще больше разбитых надежд, спущенных впустую денег, сломанных научных карьер и загубленных жизней, разбившихся о скалы суровой реальности, под названием «Лихорадка Лей-связи».

Март предостерегал Арда, чтобы тот никогда не прикасался к данным исследованиям, потому как они свели с ума не одно поколение выдающихся Лей-инженеров.

« Пустые мечты» — так говорил Старший Магистр Борсков.

— Но, если эти пустые мечты заставили Кукловодов убить Аверского ради его завещания… — задумался Арди.

То, как минимум, становилось понятно, что последняя воля Гранд Магистра была заранее известна Кукловодам.

А где хранились нотариальные документы такого человека, как Эдвард Аверский? А что было не так давно взорвано?

— Ahgrat, — протянул Ардан уже даже не пытаясь сдержаться.

Взрыв в Архиве Гражданских Дел. И вновь Кукловоды, как в лучшей шахматной партии, одним ходом преследовали сразу несколько целей. Более того — они их достигали.

Арду даже повторно допуск запрашивать не придется, чтобы убедится в том, что если он захочет найти следы возможной утечки в Архиве, то все, что могло указать на проблему, погибло в огне.

— Хотя все равно придется снова навестить, — сам себя оборвал Ард.

Но если он прав, то тогда Кукловоды заранее знали, что все исследования Аверского получит Гильдия и…

Ардан резко выпрямил спину и слегка прищурился.

Если он прав в своих предположениях, то впервые за полгода его добыча не знает чего-то, что знает Ард, а не наоборот.

Возможно, Кукловоды пока не в курсе, что Аверский оставил исследования не Гильдии, а своему временному ученику. И тогда, разумеется, они попробуют их там отыскать.

— Что нам это дает? — прошептал Арди, обращаясь к хранящему тишину манекену Тони.

Увы, тот так и не поделился своей деревянной мудростью.

— Но прошло уже полтора месяца с момента гибели Аверского, — Арди скрестил руки на груди. — За это время они могли понять, что не добились своей цели. Если она действительно у них именно такая. Как понять?

На самом деле не так уж и сложно выяснить прав ли Ард. Надо лишь проверить Гильдию на предмет излишней скрупулезности в вопросе наследства Гранд Магистра. А после этого внимательно следить за домом покойного, отошедшего второй канцелярии. Кукловоды могут счесть, что Гильдия не нашла какой-нибудь тайник или нечто в этом роде, а значит — крот попробует разыскать исследование в старом особняке.

— А когда не найдет, то рано или поздно они догадаются, что конюшни — не совсем конюшни, — выдохнул юноша и прикрыл ладонями лицо.

Он чувствовал, что у них появилась случайная возможность хотя бы в данном случае обыграть Кукловодов. Что, вдруг, почивший Гранд Магистр действительно оказался самым умным из них и, даже после смерти, обыграл таинственных заговорщиков.

Но как именно этим воспользоваться?

— Придется сообщать Полковнику, — нехотя признал Ардан. — А тот обязательно вызовет Милара с отпуска, чему капитан не обрадуется. Категорически не обрадуется.

Но другого выхода Ардан не видел. Они и так потеряли полтора месяца. Теперь возможность вычислить крота или напутать планы Кукловодов выглядела несколько призрачной. Примерно такой же, как свет Лей-ламп, мерцающий около потолка.

— Но вторая канцелярия не самое надежное место для таких документов, — напомнил себе Арди. — Так что смогут подождать еще пару дней…

И тут же, ни секунды не раздумывая, открыл свой гримуар, перелистнул несколько потертых, разбухших страниц и нашел нужную печать. Он оторвал краешек страницы и ударил посохом о пол, расставаясь с несколькими лучами Красной и Зеленой Звезд. Оба фолианта на мгновение окутала оранжевая дымка, а на маленьком клочке страницы появился символ алфавита Фае.

Теперь, стоило Ардану направить в символ один единственный красный луч Лей и фолианты обернутся жженым пеплом.

Аверский, несмотря на все свои достоинства, обладал недостатком всех видных ученых — гордыней и тщеславием. Потому что если бы это было не так, то он, подозревая интерес к гримуарам со стороны врага, не оставлял бы исследование Арду, а создал печать, уничтожавшую гримуары аккурат в момент смерти их автора.

— История не знает сослагательного наклонения, — напомнил себе Ард любимую присказку Марта Борскова.

На полигоне повисла тишина. Ардан молча смотрел на две книги и не знал, что правильнее сделать.

Попробовать использовать их существование против Кукловодов или же, что куда надежнее и благоразумнее, немедленно, даже не открывая, их уничтожить.

Трудно переоценить влияние успешного исследования «передачи данных» даже на пресловутый Фатийский фронт. Если Фатийцы смогут поддерживать связь со своими подразделениями не при помощи посыльных и созданных магией «почтовых заклинаний», которые легко уничтожались и перехватывались, ибо представляли собой «оживленную» фигурку птицы, то Шамтур падет в течении недели. А следом за его крахом через Фатию в Империю хлынут мутанты и химеры Тазидахиана и тогда…

Арди даже думать об этом не хотел.

Понятно было одно — ни при каких обстоятельствах эти книги не должны покинуть «заброшенных конюшен». Более того — никто, абсолютно никто, кроме Ардана, не должен их увидеть. И, уж тем более, прочесть.

И не потому, что Ард считал себя каким-то светочем инженерной мысли, а просто потому, что Аверский никому их не доверил. Хотя в той же второй канцелярии служат умы куда более светлые и знающие, нежели тот, которым обладал его временный ученик.

Значит Аверский имел на то причины.

Арди потянулся к книгам, но так и не смог их открыть. Вместо этого он поднял гримуары и вернул те обратно на полку, поставив рядом с письмом Гранд Магистра.

На мгновение он задержался взглядом на послании Аверского.

Мотивация…

Что может замотивировать Ардана стать сильнее в военном плане, нежели необходимость защитить революционное исследование. И что может продвинуть его в инженерном плане лучше, чем работа над этим же исследованием, фундамент которого заложен одним из светлейших умов современности.

— Это подло, Эдвард, — скривился Ард. — Но абсолютно в вашем стиле, дорогой друг.

Закрыв стеклянные дверцы, юноша забрал посох, снял с вешалки шляпу и толкнул ручку двери. Вновь зашумели маховики и металлические цепи, а Ард размышлял о том, что в очередной раз дел у него вырисовывалось больше, чем времени.

— Никаких бодрящих отваров, — строго произнес Ардан. — И никаких без надобности пропущенных лекций в Большом. Просто не надо хвататься за все сразу.

Полковник сможет подождать сутки, а Огланов вообще не вызывал особого доверия, так что без Милара Арди туда не сунется ни в коем случае. И плевать, что старый детектив себе вбил в голову. Дважды в одну и ту же петлю Ардан соваться не собирался.

Он, по плану, должен был сегодня приобрести новый гримуар, посетить «конюшни», после чего закупить ингредиенты для алхимии, а также посмотреть на цены и ассортимент Лей-лавок. Значит именно этим и займется.

Хватит ему уже носиться по всей столице.

У него скоро свадьба, а значит появится собственная семья. Семья, в которой вместо средств на банковском счету — повесившиеся от голода тараканы. Так что проблемы Ардан будет решать только по нисходящей градации приоритетов.

* * *

Арди вышел из трамвая аккурат напротив одной из крупных Лей-аптек. Двухэтажное здание занимало целый угол на пересечении двух улиц. Явно старинное, пережившее целый ряд пожаров тех времен, когда большая часть строений Старого Города воздвигалась из древесины, оно теперь хвастливо выставляло вперед пузатые эркеры, отделанные гранитными плитами; а несколько кариатид с пышными, округлыми формами, поддерживали крохотные, декоративные балкончики.

Один из таких нависал над входом, и две мраморные девы обрамляли дверной проем, прозрачно намекая, что здание далеко не всегда хранило в своих стенах аптекарские товары. Скорее, в эпоху волнений и отсутствия власти закона, здесь находилось нечто сродни заведению Красной Госпожи.

На деревянной вывеске надраенные латунные буквы складывались в простое:

« Лей-аптека братьев Спраус».

Приписка «Лей», по сути, уже какое-то время как не имела особого смысла, так как в любой подобной лавке можно было найти смеси, содержащие элементы Лей-растений или алхимии. Закон, который обязывал заведение приобретать специальную лицензию для торговли Лей-продукцией, а также регулярно его оплачивать, отменен все тем же Павлом IV еще до становления Императором.

На лекциях по Истории сообщалось, что данная инициатива снизила стоимость лекарств почти на десять процентов и позволила широким массам приобщиться к Лей-лекарствам, сделав те доступным и для закупок государственными клиниками, страдавшим от ограниченных бюджетов.

Если бы Арди имел какой-то интерес к политике, как, хотя бы, тот же Борис Фахтов, то непременно заметил бы определенный курс, которым двигался Павел IV. Но ему, признаться, было все равно.

Лесные друзья приучили его самому нести за себя ответственность, не полагаясь и не рассчитывая ни на кого кроме собственных когтей и клыков. Он, постепенно, боролся с этим чувством, но не собирался полностью от него избавиться. Лишь снизить до той степени, когда сможет спокойно «предоставить спину» тому же Милару или Тесс.

Арди, поправляя шляпу, вошел внутрь и тут же сморщился. По лицу ударило целое соцветие разношерстных запахов. От лаванды и щебреца, до запаха толченой плесени и чего-то сугубо химического.

В просторном помещении, на полу которого блестел кафель, выглядывающий из-под ковровых дорожек, в летний день, учитывая не такое позднее время, почти никого не было. Хотя, если посчитать поголовно, то дюжина человек не так уж и мало. Просто внутри оказалось так просторно, что они терялись среди полок со склянками, стоек с банками для порошков, целых рядов медицинских свечей различного назначения и всего прочего, что связано с лечением.

Лекарства, по закону Империи, кроме самых специфичных и дорогих, продавались гражданам без рецепта. Опять же — одна из реформ, продвинутых Павлом IV.

— Мне, пожалуйста, омраиол двенадцать грам, — немолодой мужчина стоял у прилавка, где несколько фармацевтов в белой униформе взвешивали на весах препараты и щелкали рычажками кассовых аппаратов.

Омраиол, если Арди правильно помнил лекции профессора Ковертского, использовался для лечения язвы желудка. Не Лей-препарат. Хотя имелся и Лей-омраиол с добавлением толченого корня Кричащей Сушеницы Топляной и цветков Сонливого Зверобоя. Два неприхотливых растения, которые даже в домашних условиях можно было вырастить… Если маг знал искусство Эан’Хане и мог правильно все сделать.

В случае со Звездной Магией в искусственной среде требовалась постоянная подпитка от Лей-кабелей с малым напряжением.

— Конечно, — девушка резво пробежалась пальцами по бусинам деревянных счет. — С вас восемьдесят четыре ксо.

Семь ксо за грамм? И вновь Ард был вынужден признать, что Март Борсков не ошибся в своих рассуждениях о стоимости лечения.

— Хорошо, — мужчина уже полез за кошельком, как фармацевт сделала встречное предложение.

— Можем предложить Лей-омраиол.

— А он лучше?

— Да, господин, — кивнула фармацевт. — Намного. Первые симптомы пройдут уже к вечеру, а при завершении курса лечения вы заметите явные улучшения общего самочувствия. Язва, конечно, не пройдет, но беспокоить перестанет. И если будете придерживаться диеты, то, через полгода, забудете о ней окончательно.

Немолодой господин засомневался и засмущался. На его ногах рабочие ботинки стыдливо прятались под следами застывшей грязи, а на плечах лежал не по сезону теплый пиджак.

Вряд ли у него имелись лишние средства.

— А сколько такое стоит?

— Двенадцать грамм? — уточнила фармацевт.

Мужчина кивнул и снова тонкие, девичьи пальцы застучали по бусинам счет.

— Три экса, тридцать шесть ксо.

Ардан не был уверен в том, кто конкретно поперхнулся первым. Он сам или покупатель. Стоимость за грамм Лей-омраиола, довольно несложного лекарства, превышала его обычный аналог ровно в четыре раза!

Хотя себестоимость производства одного грамма вряд ли превышала шесть, может восемь ксо.

Спящие Духи, что за грабительская наценка⁈ Даже если учесть траты на аренду здания, стоимость всех лицензий, зарплаты фармацевтов, транспортные расходы и налоги, то стоимость все равно не должна была превышать четырнадцать, максимум шестнадцать ксо! Никак не двадцать восемь!

— Нет, пожалуй, лучше обычный омроиол, — прокашлявшись, отказался мужчина.

Он отсчитал нужное количество монет, а фармацевт взвесила ему двадцать четыре миниатюрные, спрессованные таблетки и убрала те в подписанный конвертик.

— Принимайте утром натощак со стаканом теплой воды.

— Разумеется… спасибо.

— Хорошего вам дня и поправляйтесь скорее.

Уходя, мужчина бурчал себе под нос, что с такими ценами он скорее к Вечным Ангелам отправиться, нежели выздоровеет. Ардан его всецело поддерживал.

Даже если принять во внимание, что производитель ничего не знал об искусстве Эан’Хане (что, разумеется, так и было) и прибавить к формуле расчета расходы на Лей-энергию, то все равно никак не получалось стоимости выше девятнадцати ксо.

Куда смотрела Гильдия магов?

Даже Тимофей Полских, самый большой скряга всей Пригорной губернии; и попросту жадный человек не позволял себе такой чудовищной наценки.

Пока другие покупатели общались с фармацевтами, Ардан продолжил ходить между рядами.

С момента возвращения в Эвергейл, за редкой надобностью, когда кто-то из родных болел, Ардан сам готовил лекарства. Не справлялся он только с недугом Эрти, потому как Фае не болели анемией и, следовательно, не умели её лечить. Так что он понятия не имел, сколько стоят лекарства. Знал только, что за год лечение брата, с учетом вызовов врачей из Дельпаса, обходилось едва ли не в две месячных зарплаты Келли.

Арди, прислушиваясь к покупателям, смотрел на ценники Лей-аналогов.

— Асфартанет, — попросила молодая девушка. — Тридцать два грамма.

Специфичное лекарство для лечение весьма специфичного, женского недуга. Его, обычно, вызывала неподходящая, слишком легкая одежда из-за которой тело переохлаждалось и нарушался хрупкий баланс женской физиологии.

— Четыре экса, сорок восемь ксо.

Ардан же нашел на одном из стендов Лей-асфартанет. Он стоил просто каких-то невероятных сорок шесть ксо за грам! Это получалось почти пятнадцать эксов за лекарство! Хотя в данном случае самого лекарства потребовалось бы в полтора раза меньше, но цена, при этом почти в три раза выше!

И опять безумная наценка.

— Будьте добры одну склянку с пятипроцентным раствором ултафола, — попросил уже другой болезный.

Ултафол использовался для лечения кожно-инфекционных заболеваний.

— Конечно, с вас экс и тридцать пять ксо.

В одной такой склянке содержалось сто пятьдесят миллилитров раствора. При этом найденный Арди Лей-ултафол в таком же объеме и такой же концентрации обходился в невероятных шесть эксов и семьдесят девять ксо!

Ардан не особо верил тому, что видит собственными глазами. Даже если предположить, что все инженеры теплиц и цветников, где в промышленных масштабах выращивали Лей-растения, ничего не знали о расчете средней эффективности (которую профессор Конвел буквально вбил в головы своих студентов) и их оборудование выдавало минимальное полезное действие, то все равно стоимость препаратов, в лучшем случае, была завышена на сорок процентов от уровня неплохой, десяти процентной прибыли.

Вон, Аркар вообще жаловался, что маржа «Брюса» составляла всего около четырех процентов, если округлять в большую сторону.

Четыре процента!

На довольно известный в городе Джаз-бар, пусть и с несколько сомнительной репутацией, но, обычно, забитым до отказа.

— Третий курс?

Ардан резко развернулся. Рядом с ним стоял мужчина в очень дорогом костюме, начищенных туфлях из дорогой кожи, а в пальцах, с несколькими печатками из белого золота, украшенных черными бриллиантами, он крутил сигару. Той же фирмы, которые курил Бельский, больше известный как Пижон.

— А вы… — протянул Ардан.

— Торад Нивов, — протянул руку мужчину. — Управляющий данного отделения.

Арди ответил на жест.

— Крепкое рукопожатие для студента, — немного криво, демонстрируя идеально ровные зубы, скривился управляющий. — Дайте-ка угадаю. Вы учитесь на третьем курсе Лей-факультета в университете?

— Почти.

— Простите я…

— Я перехожу на второй курс в Большом.

Управляющий явно оживился.

— В Большом⁈ Простите, господин маг, видимо я потерял хватку. Не сразу смог заметить, что имею дело с будущим светилом науки.

Ардану не нравился этот человек. Не нравился его прыткий, маслянистый взгляд; его показной вид человека, не нуждающегося ни в чем, кроме того, чтобы все окружающие восторгались его положением; а еще голос, тонущий в приторной патоке.

— Давайте я сэкономлю наше с вами время, господин маг, — управляющий потянулся было взять Ардана под руку, но тот отшатнулся в сторону, что никак не повлияло на «расположение» клерка. — Примерно раз в какое-то время к нам обязательно заходит студент или выпускник, а порой даже обучающийся в Магистрате. И он обязательно возмутится ценами и пообещает, что произведет представленное лекарство намного дешевле. Но, увы, стоит ему попытаться, как Гильдия Магов узнает, что для производства данному прыткому господину или госпоже недостаточно разрешений или производственные площади не отвечают требованиям, а может магу не хватает компетенций и чего-нибудь еще. Так что мы можем с вами сразу, чтобы никого не расстраивать, договориться, что вы получите у нас скидку, скажем, в тридцать пять процентов на любые будущие покупки. Вас это устроит?

Тридцать пять процентов. Примерно столько лишней стоимости и находилось в ценниках на Лей-продукцию. При этом, на протяжении всего разговора, клерк вел их обоих напрямик к выходу из аптеки.

Сказать, что Ардан был удивлен — не просто преуменьшение, а попытка словесно выдать Каргаамского слона за сточную Метропольскую крысу.

— Вы ведь понимаете, господин Нивов, что это все звучит, как угроза.

— Понимайте, как хотите, господин студент, — пожал плечами клерк. — Я просто хочу сэкономить ваши нервы и время, потому что вы далеко не первый обладатель цветного плаща и погон со звездами, с которым я веду данную беседу. Кстати, поздравляю вас с таким внушительным количеством лучей. Учитесь на Целительском факультете? Пообщайтесь со своими профессорами. Они скажут вам все то же самое. Уверен, что многие из них, кстати, продали аптекам, в том числе и нашей, свои рецепты. Потому что производить самим, к сожалению, у них отчего-то не получается.

Впервые за все время в Метрополии, Ардан захотел воспользоваться своим положением, схватить за шиворот этого самодовольного клерка и потащить в сторону Черного Дома, чтобы во всех подробностях разузнать что этот хлыщ имел ввиду.

Но вместо этого Арди сделал другое.

Он попросту достал свое удостоверение и в открытом виде продемонстрировал клерку.

Тот мгновенно изменился в лице. Но вместо страха на нем отобразилось… пренебрежение.

— Вы…

— А, господин капрал, — холодно и высокомерно перебил клерк. — Нашим юристам, пожалуйста, запрос отправьте, хорошо? И ордер из суда на случай, если соберетесь заявиться сюда, так скажем, по работе. Больше с вами разговаривать не собираюсь. Про скидку можете забыть.

И управляющий захлопнул входную дверь прямо перед лицом шокированного Ардана.

— Спящие Духи… — выдохнул юноша.

Стало очевидным почему Павел IV провел очередную реформу здравоохранения и создал государственный фонд страхования граждан.

С такими ценами на Лей-лекарства и такой уверенностью обычного управляющего в том, что ему и его «хозяевам» ничего не грозит, удивительно, как Империя умудрялось обеспечивать рост населения, а не рост его смертности.

Кажется, кроме визита к Петру Огланову и Полковнику, Ардану потребуется навестить еще и Бажена Иорского, лучшего студента юридического факультета Большого.

Глава 17

Отыскать Бажена Иорского оказалось не так уж и трудно. Арди даже не пришлось обращаться за помощью к посыльным Черного Дома, тем более что он собирался обсудить вопрос с Баженом без внимания их общего работодателя.

Так что уже на следующий день Арди вновь обнаружил себя на Бальеро. Прошлым вечером он уже был здесь, среди уличных музыкантов, нетрезвых поэтов, от живота гогочущих скульпторов, бедных художников, не очень социально ответственных девушек и разгульного вида юношей; Ардан забирал Тесс с репетиции, и они прогуливались до Картинного моста, наслаждаясь никогда не спящим и не смолкающим районом.

Летом тот утопал в цветах, огнях Лей-фонарей, звоне танцевальной музыки, в джазе, в крике, смехе людей и реве моторов модных автомобилей.

Днем, в целом, Бальеро мало чем отличался от своего вечернего убранства. Разве что выглядел более… блеклым. Так что неудивительно, что Бажен, прославившийся в Большом своей нездоровой тягой к красивым женщинам и в равной степени неестественным влечением к крепкому, дешевому алкоголю и поиску приключений на свое мягкое место.

Арди заехал в университет (заодно взял копию расписания на будущий семестр), узнал у завсегдатаев библиотеки где недавно состоялась студенческая вечеринка (а они проходили с завидным постоянством), поборол минутный порыв бросить все дела и остаться наедине с книгами и гримуарами, после чего, вооружившись нужной информацией, отправился на Бальеро.

Вечеринка, видимо, удалась на славу, так как о ней знала половина Второй улицы. А в соседнем доме и вовсе оказалось разбито окно на третьем этаже. Стражи отгородили часть прифасадной лужайки от остальной улицы, отчего-то весьма рьяно оберегая покой смятых и поломанных кустов роз.

Арди, придерживая короткополую шляпу, подаренную ему Аркаром, посмотрел на разбитое стекло, а затем на кусты. Тут даже охотником или дознавателем быть не требовалось, чтобы определить, что кто-то прошлой ночью выпрыгнул из окна и свалился прямо в кусты.

Юноша, стуча по брусчатке тротуара посохом, подошел к рядовому второго ранга. Тот потел на жаре в своем немного измыленном алом мундире, попутно всем весом опираясь на приставленную к боку винтовку.

— Господин страж, я…

— Господин маг, — небрежно перебил измотанный и тяжело дышавший служивый. — Сделайте милость. Пойдите прочь.

Ардан вздохнул и, заглянув в глаза стража, выпустил на волю Взгляд Ведьмы.

— А не подскажите ли, господин страж, что здесь произошло?

— Да чего тут рассказывать, — отмахнулся страж, будто бы разом позабывший о своей недавней грубости. — Кто-то из ваших, из магов, сбежал со студенческой вечеринки и не нашел ничего лучше, кроме как обнаружить себя в спальне одной, скажем так, весьма своеобразной девицы.

— А где я могу найти данного мага?

— В управе, — пожал плечами страж. — Отсыпается. Его скрутили при попытке побега.

— Побега… откуда?

— Из спальни.

Ардан задумчиво почесал затылок навершием посоха.

— А почему он сбегал из спальни? — неловко протянул Арди, не очень понимая, о чем именно идет речь.

Может быть Взгляд Ведьмы подвел?

Страж заозирался по сторонам, понизил голос до шепота и, приложив ладонь ко рту, ответил.

— Эта девица, — едва-едва тихо, заговорщицки шептал рядовой. — Она когда-то работала в Черном Лотосе. На щекотливых заказах… а сейчас, вроде как, у неё только один клиент. Какой-то член Верховного Суда или что-то такое.

— А-а-а, — понятливо протянул Арди.

Очень похоже на Бажена. Тот не просто питал любовь к красивым женщинам (которые неизменно отвечали тому взаимностью), но, вдобавок к броской внешности, те должны были обладать не менее крикливой биографией. К примеру, являться дочерью какого-нибудь лорда, а еще лучше — герцога, а еще краше — не дочерью, а женой или любовницей.

— В какой, говорите, управе он находится?

— В семнадцатой.

— Благодарю, — Арди коснулся пальцами полы шляпы и побрел вверх по улице. Благо, что семнадцатая управа стражей находилась отсюда всего в нескольких трамвайных остановках.

— И вам хорошего… дня, господин… маг… — по мере того, как Ардан отходил все дальше, то паузы между слов стража только увеличивались. Тот, видимо, пытался понять почему, как на духу, выложил незнакомцу всю информацию, но так и не найдя резонного ответа бросил бесплотные попытки разобраться в своем внезапном приступе болтливости.

Арди же легко шагал по улице. Одетый пусть и не в новый, но добротный костюм, которые не спешили порвать когти демонов и Звездных оборотней, не поджигали чужие заклинания и не норовили порезать пули и сабли; за спиной развевался зеленый, блестящий плащ Звездного мага без следов бесконечных штопок и починок; а на ногах и вовсе — блестящие от лоска и воска легкие, летние туфли.

Жизнь, несмотря на ключ, подвешенный на шейный шнурок в компанию к фигурке дуба и клыка, налаживалась. Ну или старательно делала вид, что налаживалась.

Мимо проплывали автомобили. В основном вытянутые, с раскрашенными капотами, низкими крышами и почти отсутствующими багажниками. Модные и дорогие. Способные разгоняться до чудовищных девяноста, а то и ста километров в час. Девушки в тонких, приталенных платьях, еще тридцать или пятьдесят лет назад принятых бы за нательное белье; мужчины в костюмах различной расцветки; вокруг цветы и даже черная Ньюва, неизменно бьющая о гранитные оковы берегов, не казалось такой холодной и мрачной, как обычно.

Единственное, о чем жалел в данный момент Арди, что во время незапланированной прогулки, ему не составила компанию Тесс. Та поспешила в ателье, чтобы потрудиться над новыми заказами. Ардан хотел бы освободить невесту от необходимости работы на госпожу Окладову, дабы та могла полностью сосредоточить свое внимание на репетициях и музыке, но… не имел на то возможности.

Это удручало. Пока еще, правда, не в той степени, чтобы, как говорил Милар, посыпать голову пеплом.

Но всему хорошему, рано или поздно, приходит конец. Не обязательно темный и неприветливый, порой он может стать ничуть не менее приятным или даже вожделенным, чем предшествовавшее ему событие, но в равной степени неизменно бесповоротный.

В данном случае в роли такого конца предстала семнадцатая управа. Приплюснутое, двухэтажное здание, беспардонно втиснувшее свои неотесанные, грубые бока между талиями стройных и изящных домов Бальеро. Как если бы в ряд молодых красавец внезапно, с размаху, забежал один из вышибал, трудившихся в « Брюсе».

Сложенное из серого кирпича, с нелепыми оконными рамами, выкрашенными в синий, и едва ли не юродивой алой дверью, венчавшей крыльцо того же цвета. У фасада, вместо газона или лужайки, асфальтовое покрытие, на котором отдыхало несколько служебных автомобилей и грузовиков.

Несколько стражей курили рядом с ними и что-то обсуждали.

Ардан вздохнул, покачал головой и смело шагнул через калитку. В его сторону метнулось несколько заинтересованных взглядов, но никто не подошел остановить или спросить по какой причине он так уверенно шагает в сторону управы.

Часы для гражданских посещений еще не наступили, но стражи, видя посох и регалии Звездного мага, не лезли. Надумали себе что-то, какую-то вескую причину по которой Имперский маг следовал в управу, и продолжили курить.

Им лишние проблемы и заботы ни к чему. Жалованья от этого больше не заплатят и лишний увольнительный не дадут.

Арди поднялся по лестнице, открыл дверь и оказался в тесном помещении. По левую руку от него, в деревянной будке за мутным стеклом, с унылым видом читал газету дежурный. Впереди вился коридор, разделявшийся на два крыла. А вот по правую, в темном и пыльном углу, за решеткой, начинавшейся в потолке и спускавшейся к полу, обнаружились задержанные.

Два весьма нелестно пахнущих бездомных, которым их собственная одежда заменяла и палатку, и туалет (Арди не осуждал, просто подмечал детали), и один… голый человек, чей срам прикрывало полотенце для рук. Видимо принес кто-то из стражей.

Бажен, в чем мать родила, лежал на узкой, деревянной лавке, приколоченной к стене. Его пах прикрывало белое полотно ткани, а сам он, нисколько не чураясь ни запаха, ни компании, мирно дремал.

— Господин маг, — с ленцой в голосе протянул дежурный. — Вы к какому-то офицеру по делу? Если же со своим вопросом, то часы для гражданских посещений указаны на входе.

— Добрый день, — Арди, сняв шляпу, подошел к будке дежурного. Учитывая отношения корпуса стражей и второй канцелярии, он не спешил демонстрировать черное удостоверение. — Я прибыл по вопросу моего коллеги, которого вы задержали прошлой ночью.

Дежурный, некрупный, худощавый, седовласый и слегка небритый мужчина, поднялся со стула и глянул за спину Арди.

— А, этот… Ирский, Фирский, как его там… да. Задержали. Вы его доверенное лицо?

— Нет, — честно ответил Арди. — Скорее хороший знакомый.

— Тогда, господин хороший знакомый, — опускаясь обратно на стул, недовольно прогудел дежурный. — Покиньте, пожалуйста, помещение. Где узнать часы для приема гражданских я вам уже сказал.

Арди не сдавался.

— Послушайте, господин, — юноша мазнул взглядом по лычкам стража. — капрал. Он ведь задержан, по сути, за мелкое хулиганство. Разбил окно. Помял цветы. Ничего такого, что…

— А еще дал в клюв одному из моих коллег, — перебил индюком надувшийся дежурный. — А это уже тянет на…

Со стороны клетки раздался недовольный голос.

— Тянет на ничем недоказуемое деяние, господин служивый, — не открывая глаз и нисколько не заботясь о своей наготе, протянул Бажен. — Свидетелей, кроме пострадавшей гордости сержанта уличной стражи, данному событию не сыщется. Так что мой знакомый прав. Мелкое хулиганство. А с учетом того, что я был задержан без надлежащего оформления протокола и сверки с моими документами, то вынужден вас огорчить — я подлежу немедленному освобождению. Так что открывайте ворота, господин служивый. Ваша гостиница, конечно, ничего такая, но уж больно соседи своеобразные.

В качестве подтверждения слов Иорского один из бездомных смачно срыгнул и харкнул на пол, чем-то больше походим на слизь Лей-аномалии, чем на сопли.

— Вот придет господин капитан и разберется кто там и что должен сделать, — чуть ли не прорычал дежурный.

Ардан вздохнул и, все же, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение.

— Мне необходимо забрать данного мага, — коротко, но твердо, произнес Арди.

Дежурный, только взглянув на удостоверение дознавателя второй канцелярии, скривился так, будто разом целый Каргаамский лимон съел.

— Забирай и проваливай, Плащ, — цыкнул дежурный и буквально кинул на прилавок ключ от клетки.

Ардан кивнул, и отойдя к решетке, открыл замок. Бажен уже стоял на ногах… вновь в своем первозданном, природном виде. Полотенце лежало на лавке позади Иорского.

— А…

— У них мои вещи, — спокойным, ровном тоном ответил на не озвученный вопрос Бажен.

Дежурный же уже выложил на прилавок сверток с личными вещами Иорского.

Тот быстро оделся и уже через несколько минут они вдвоем шагали по улице. От Бажена сильно пахло. Алкоголем, бурной ночью, и теми же запахами, в которые, как в одеяло, завернулись бездомные.

Весьма своеобразное сочетание, от которого у Арди слезились глаза и слегка плыло сознание. Так что каждый раз, когда они проходили мимо цветочных клумб, юноша старался на как можно больший срок задержать в сознании аромат бутонов, а не… то, чем пах его знакомый.

— Если бы я хотел размахивать удостоверением Плаща, Ард, то сделал бы так сразу, — прокряхтел Бажен.

Он шагал весьма в странной манере — весьма неудобно закинув руки за голову, сцепив пальцы замком под затылком. Будто не шел, а лежал на кровати. Абсолютно показушно беспечный вид, который Бажен старательно поддерживал круглые сутки.

— И это вместо благодарности за то, что я тебя оттуда вытащил?

— А ты думаешь, ковбой, я бы сам не справился? — Иорский, походя, подмигнул какой-то милой девушке, шедшей под руку с достопочтенной матроной.

Девушка, до которой явно не дотянуло амбре Иорского, засмеялась, а вот матрона рассерженной кошкой зашипела на Бажена и потянула свою внучку дальше по улице.

— Справился бы, — не стал отрицать Арди. — Почему тогда валялся там?

— Потому что, дорогой Ард, в прошлый раз, когда меня застали… в некоторой щекотливой ситуации, то, если ты вспомнишь, мне пришлось несколько суток отработать на проходной в Черном Доме, — чуть ли не завыл Бажен. — Нет желания повторять. Так что я хотел выспаться, после чего напомнить Креветкам, что у них на меня ничего нет и выйти на свободу с чистой совестью и… — Бажен принюхался к своей подмышке. — весьма своеобразным запахом, но это уже мелочи.

Ардан помнил разговор Индгара с Аркаром. Креветками на уличном жаргоне называли стражей из-за красного цвета их мундиров.

Арди мог бы спросить, почему Бажен вел такой странный образ жизни. Но тогда бы ему пришлось сказать, что два месяца назад, на дирижабле, он случайно подслушал разговор отца и матери Бажена. Те оказались весьма видными людьми, титулованными, да еще и далеко не бедными. Иорский-старший, судя по всему, имел собственную, весьма процветающую юридическую фирму.

Это сильно отличалось от той легенды о своей семье, которую всем так старательно рассказывал Бажен.

Но Арди не собирался рыться в душе своего коллеги.

— Ладно, Ард, раз уж ты потратил столько времени, чтобы меня найти, то, думаю, сделал ты это не потому, что соскучился и не из-за того, что я все еще не отправил тебе твою долю за ставки на дуэли.

Ардан едва было не споткнулся. Спящие Духи! Он и думать забыл о том, что Бажен ему что-то должен.

— Вообще ты прав, — навершие посоха вновь дотронулось до затылка юноши. — Но долг получить было бы тоже неплохо.

— Получишь… а теперь, будь добр, ковбой, расскажи, зачем размахивал своим удостоверением и нарушил мой добрый, пусть и вонючий сон.

Ардан рассказал о вчерашних приключениях в аптечной лавке. Бажен, пока слушал, успевал перемигиваться с несколькими женщинами самых разных возрастов, в том числе и с замужней госпожой лет тридцати, сидевшей на пассажирском сидении остановившегося перед регулировщиком авто. Водитель был явно занят дорожной обстановкой и не заметил, как его «благоверная» хохочет в платок и невзначай роняет на землю визитную карточку, которую Иорский ловко подхватил, замаскировав действо под завязывание шнурков.

Арди не очень разбирался в незвездной науке под названием психология, которая стала развиваться в последние семьдесят пять лет. Более того он не очень-то верил, что в душе человека или Первородного можно разобраться, попытавшись структурировать метание сердец сотен миллионов под какой-то единый шаблон.

Но с Баженом явно было что-то не так. Что-то в нем сломалось. И давно. Что-то глубинное и важное. Хотя, возможно, Арди просто чуть лучше слышал и видел изнанку окружающего мира, чем даже год назад.

Все же, как и предполагал Николас-Незнакомец, Звездная магия и искусство Эан’Хане оказались куда теснее переплетены, чем предполагали маги прошлого.

— Что я могу тебе сказать, ковбой, — Иорский крутил в тонких пальцах визитку и мечтательно улыбался. — Добро пожаловать в реальный мир больших эксов. Фармацевтические магнаты так и работают.

Ардан повернулся к собеседнику и едва не воскликнул от удивления:

— И что, нет ни одной аптеки, где цены не имели бы двойной наценки?

— Крупных — разумеется нет, — пожал плечами Бажен и ловко закинул карточку с адресом и почтовым индексом в нагрудный карман. К слову, задержали его без посоха и регалий. — А мелкие, обычно, работают подпольно. Без лицензий. Таких достаточно и в Тенде, и в Тендари, и даже в Новом Городе.

Бажен сорвал с ближайшей клумбы цветок фиалки и, вдыхая аромат бутона, шел по улице так, будто все вокруг него часть непрекращающегося спектакля, в котором сам Иорский — главное действующее лицо.

— Но, — продолжил известнейший кутила Большого. — такие долго не живут. Во-первых, далеко не всегда они продают качественный товар, а во-вторых, как и сказал тебе управляющий, их быстро прижимают к ногтю. С помощью закона или же коллег тех ребят, у которых ты снимаешь жилье.

— Банды?

— Они самые, — кивнул Бажен. — Как минимум Молотки и люди Святого Иорда точно имеют свой процент, который фармацевтические гиганты им исправно платят, чтобы на их улицах не появлялись ненужные конкуренты.

Ардан угрюмо покачал головой. Получалось, что со всех сторон, у простых граждан не имелось особой возможности приобщиться к Лей-медицине.

— С другой стороны есть и положительные черты.

Арди от возмущения едва было не задохнулся:

— Положительные черты⁈

— Эй, — поднял ладони Бажен, попутно отдавая цветок фиалке проходящей мимо миловидной девушке. — Успокойся, громадина. Я понимаю, что ты так остро реагируешь из-за своего брата и его болезни, но именно наличие Лей-медицины позволяет продавать обычные лекарства едва ли не по себестоимости.

Арди резко отвернулся в сторону. Бажен не ошибся. Ардан действительно так близко к сердцу принимал ситуацию именно из-за Эрти. Из-за бессонных ночей и ведер пролитых слез матушки, когда они с ней посменно держали в своих руках ледяную ладонь младшего сына и брата; и, без сна и отдыха, меняли тому согревающие компрессы, чтобы Эрти мог поспать несколько часов.

То, как Келли обивал какие только есть пороги государственных чинов, чтобы из Дельпаса по скорее прислали врача. За любые деньги. Лишь бы приехал доктор.

И это их семья.

А сколько еще таких семей, у которых не имелось в их числе ни старшего сына, знающего искусство Эан’Хане, ни мужчины с жетоном шерифа.

— Это неправильно, — твердо произнес Арди.

— Никто с тобой и не спорит, ковбой, — буднично парировал Иорский. — Но, поверь, фармацевтическое лобби одно из самых сильных в стране. Они выбили себе лучшие условия и написали под себя кучу законов при прошлых императорах, откровенно либо слабых волей, либо занятых Армондо, Войной Наемников или Фатийской Резней. Им, как-то, не до едва-едва начавшей развиваться Лей-медицины было.

— Это понятно, — не стал отрицать очевидных вещей Арди. — Но время-то поменялось.

— Может и поменялось, — снова пожал плечами Бажен. — Но Император у нас не всесилен и не обладает, насколько ты знаешь, неограниченной властью. Есть еще три Палаты Парламента, а есть органы самоуправления Губерний. И всем им фармацевты, при необходимости, платят. Кого-то запугивают. Кого-то шантажируют.

— И у них хватает денег?

— У целого сговора из почти двадцати семей и компаний? — фыркнул Бажен. — Конечно хватает, Арди. Еще и сверху остается на безбедную жизнь.

— Это монополия, — они остановились около лавки рядом с небольшим сквером и, не сговариваясь, сели отдохнуть. — Монополии запрещены законом.

Ветер гнал перед лицом лепестки цветов и тянул следом за собой ароматы духов. Как мужских, так и женских. Бальеро, как и Центральный район, выглядел летом и весной сродни саду.

— Де-юре, дорогой ковбой, это никакая не монополия. Скорее картельный сговор, — поправил Бажен. Тот закинул ногу на ногу и развалился на лавке настолько фривольно, что поза начинала граничить с неприличной. — Ни одна из компаний, даже самая крупная, не владеет больше десяти процентов рынка. Куда там до пятидесяти одного процента. Так что здесь они перед законом чисты.

— Но почему Импер…

— Почему Император и его люди ничего не делают? — перебил Бажен. — Кроме тех причин, которые я уже озвучил? Делают Арди, еще как делают… Государственные лечебницы. Теперь, вот, государственный фонд страхования. Так что делают, пусть и очень медленно. Прикормленное лобби фармацевтов, в том же Парламенте, одно из самых больших и влиятельных. Да и, если честно, среди простого народа возмущения особо нет.

— Что странно…

— Это тебе странно, — поправил Бажен. — И любому другому, кто разбирается в Звездной магии. А для народа, у которого обученных читать и писать в прошлых поколениях единицы… ты не забывай, что реформа образования не так давно набрала обороты… так вот. Когда твои матушка с отцом неграмотны, а сам ты ни демона не смыслишь в Звездной магии, то уже сам факт того, что какой-нибудь сироп от простуды сегодня стоит, скажем, пять ксо, а на памяти твоего отца стоил еще двадцать лет назад — сорок ксо, уже достижение. А то, что есть куда более эффективный Лей-аналог, народ это уже мало волнует.

Бажен резко изменил позу и, уперев локти в колени, скрестил пальцы домиком.

— Поверь мне, ковбой, ты далеко-о-о не первый Звездный маг, кто задается таким вопросом. И не последний, кто мысленно строит планы по открытию собственной небольшой лавки с разумной прибылью и не менее разумными ценами. И знаешь что?

— Что? — чуть резче, чем следовало, спросил Арди.

— Что-то таких лавок не видно, — горько усмехнулся Бажен. — Ты может сейчас хочешь сказать что-то о незаконных махинациях с бандами и что Император мог бы привлечь наших работодателей, но… Фармацевты щедро инвестируют часть сверхприбылей в исследовательские фонды. Знаешь процент их участия в строительстве современных госпиталей и развитии технической части? Вот и не знай. Дурно станет.

— Только, де-факто, это не они инвестируют, а народ, — скривился Арди. — С которых берут вдвое больше.

— А ты в социалисты решил заделаться? Тебе сказать, где собирается их партия? Вон, с Полковником поговори, внедришься к ним в ряды, осведомителем станешь. Только не забудь, что именно радикал-социалисты находятся на втором месте среди самых активных бомбистов. Сразу после фанатиков Тавсеров и Конклава Первородных.

— Политика меня не интересует.

— Потому что ты дурак, — неожиданно жестко процедил Бажен. — Только не обижайся. Но всех, кого не интересует политика… политику, в свою очередь, не интересует кто ей увлекается, а кто нет. Она в равной степени переспит, в жесткой форме, с каждым из нас. Ты ведь был летом в Шамтуре, так?

Арди кивнул.

— Ну и как тебе? Вдохновился километрами окопов и целыми городами из фортов и дзотов?

— Я помню, что ты мне говорил, Бажен, перед дуэлью с Иолаем.

— Ну вот и не забывай, — чуть ли не гаркнул Иорский, с чьего лица постепенно сходила вся его напускное бахвальство. — Война это, так скажем, финал политики. Последняя точка. И если война случится, ковбой. Большая война. Не с Фатией. А с Тазидахианом. То всем будет плевать каких ты там взглядов придерживаешься и в какой степени не интересуешься политикой. На фронте все равно все в одном окопе ползать будем. И интересующиеся и нет.

Ардан отвел взгляд в сторону. В его памяти все не стихал голос эльфа-полукровки.

« Мое полное имя, мальчик, Анаалеалэ Анаанала».

- Я не очень понимаю, Бажен, как мы перешли от моего вопроса к обсуждению войны.

Иорский только отмахнулся.

— Вот поэтому и не люблю общаться с дуболомами твоего покроя, — фыркнул юрист от Звездной магии. — Потому что все это связано, Ард. В тесном, змеином, ядовитом клубке. Император начнет громить фармацевтов? Тут же просядет спонсирование его инициатив по улучшению медицинского обслуживания простого народа. Тогда болезни, эпидемии и повышенная нагрузка на и без того пострадавшую отрасль. Отсюда волнения, погромы, бунты. Придется звать военных и стражей, которые тоже люди, которые тоже болеют. Болеют их родители, жены, мужья, дети. Что тогда начнется? Брожения и разговоры в народе. И все это на фоне снижения налогов в казну, которые аптечный картель платит со своих сверхприбылей вполне себе исправно. А в том числе и с этих налогов открываются новые школы, проводятся транспортная, медицинская, образовательная, да наконец та же военная реформа, строятся верфи и… — Бажен вздохнул и покачал головой. — Это все сложно, Ард. И запутанно. Сложнее и запутанней любой печати, которую ты видел в своей жизни. Потому что печати это просто цифры. И какая-то там ерунда с Лей. А тут жизни людей. Целых поколений.

— И что? Значит с ними ничего не надо делать?

— Надо, — согласился Иорский. — Постепенно. Медленно. Желательно — незаметно для них самих. Откусывать один кусочек за другим, пока их тушка не станет такой слабой и невзрачной, что можно будет прихлопнуть одним единственным ударом. Точно так же, как спустя почти сорок лет постепенного удушья, разом прихлопнули лаборатории Ангельской Пыли и притоны, заставив Нарихман уйти в глубокое подполье.

— Но они все еще существуют.

— Да, — снова согласился Бажен. — Только вреда приносят в разы меньше. И у Черного Дома вместе с лоялистами Императора и самим Императорским Величеством есть возможность заниматься другими, куда более важными и насущными проблемами.

Иорский расслабился и снова откинулся на спинку лавки.

— Ты, ковбой, просто дурак и все. Наивный и ничего не знающий о том большом мире, который скрывается за вашей с капитаном Пневом беготней по столице. Может быть ты, как поет старик Конвел, действительно светлейший ум Звездной инженерии, да еще и, видимо, неплохо можешь в военной отрасли, но управление государством… здесь другой ум нужен. И жестокость. И беспринципность. Цинизм даже. Здесь нет места ни эмоциям, ни тому, что у тебя брат больной и поэтому ты за деревьями леса не видишь.

Ардан прищурился.

Бажен усмехнулся.

— Хочешь ударить меня? — протянул Иорский.

— Возможно…

— А правду всегда неприятно слышать, Ард, — кажется, Бажена нисколько не заботили метания собеседника и то, как крепко сжались его кулаки. — Но факт остается фактом. Управляющий тебе все верно сказал. А ты, тупица, не согласился на скидку, которую получают все Звездные маги. Хотя, учитывая наличие у тебя примеси крови Первородных, не так страшно. Резервации Первородных и их районы в крупных городах и Метрополии — все это места, куда картель не суется. Там не прижать бандами. И законы несколько отличаются. Поэтому, кстати, бедняки и студенты Большого порой закупаются на той же Неспящей улице и…

Бажен осекся и медленно, очень медленно, повернулся к Арди.

— Ты же полукровка.

— Верно.

— Не-не-не, — замахал руками Иорский. — Ты, о Вечные Ангелы, полукровка!

— Бажен, ты еще неокончательно протрезвел?

— Да я настолько трезв, что мне даже от самого себя противно! — в сердцах воскликнул Иорский. — Ты, во славу Светлоликого, полукровка! А значит, по закону, имеешь право открывать любые коммерческие предприятия на территории Первородных, включая резервации и их городские районы. И, самое главное, под их юридическими нюансами!

Кажется, Ардан начинал постепенно понимать, куда клонит Бажен.

— Тем более, что малые предприятия Первородных могут рассчитывать на субсидии, — Иорский снова упер локти в колени и задумался. — Если подыскать помещение поближе к границам района Первородных, то… может и выгорит… Да, проклятье, — Иорский хлопнул себя по коленям. — Может ведь выгореть! Фармацевтический картель ничего не сможет! Конклав, наверное, не обрадуется, но пара звонких эксов на их столе сделают всех лояльными.

Бажен все сильнее распалялся, а вот перед внутренним взором Арда проплыла сцена, в которой громадный страж-огр, сержант Боад, оставил ему на прощание несколько слов:

« Полукровка. Запомни, что тебе не рады в этом районе. Лишний раз и без весомого повода тебе не стоит здесь появляться. А то… кто знает, что может произойти с заблудившимся в незнакомых местах капралом.»

— Если закупить подержанное оборудование на развалах, — Иорский, кажется, уже строил планы по открытию аптекарской лавки. — И разобраться со всеми схемами Гильдии и чиновничьими препонами, то можно добиться официальной лицензии.

— Бажен…

Но Иорский его не слышал.

— А это возможность делать деньги буквально из воздуха. Просто на разнице в цене. Семь, нет, девять процентов маржи, а все остальное на срез наценки картеля. Через год это будет крупнейшая аптека в городе!

— Бажен!

— Что? — повернулся к нему Иорский.

— Если я попытаюсь открыть дело в районе Первородных, то… ничем хорошим это не закончится.

Бажен хлопнул себя ладонью по лицу.

— Ковбой.

— Что?

— Вот скажи мне — ты вообще в каждом уголке столицы умудрился каких-то проблем себе нажить?

— Я…

— Это, о Вечные Ангелы, риторический вопрос! — в сердцах, не сдержавшись, воскликнул Бажен. Затем, посидев пару минут с очень задумчивым выражением лица, щелкнул пальцами. — Светлоликий, а ведь действительно может выгореть! Мне потребуется месяца три, может четыре, чтобы заткнуть тех идиотов, которые решат, что смогут меня переплюнуть в бюрократии. Ты, ковбой, осилишь за… ну скажем… десять недель разобраться со своими проблемами с Первородными?

В ушах Арда прозвучал голос Аркара.

« Уверен, что через пару недель к тебе подкатит… подойдет, тобишь-та, представитель Конклава.»

Арди честно ответил:

— Не знаю.

— Не знает он… тебе что, Ард, деньги не нужны?

— Нужны, — кивнул юноша и так же искренне добавил. — Еще как нужны.

— Значит у тебя есть десять недель, — Бажен хлопнул его по плечу и вскочил на ноги. — Через десять недель поедем выбирать место под лавку, ковбой. Если выгорит, то о том, как будем делить — по-честному или по справедливости, договоримся уже на месте. Все, бывай!

И Иорский, едва ли не в припрыжку, добежал до трамвайной остановки и вскочил на подножку уезжающего в сторону Звездной Площади трамвая. Видимо собирался немедленно навестить библиотеку Большого.

Ардан еще какое-то время сидел на лавке и смотрел на прохожих. Бальеро неизменно привлекал молодых артистов и вольнодумцев, лишь за редким исключением разбавленных присутствием возрастной публики.

Юноши и девушки гуляли, что-то обсуждали, с азартом пытались поймать гонимые ветром лепестки цветов. Наверное, их тоже занимали какие-то вопросы, проблемы, сложные ситуации, от которых они и сбегали сюда, на Бальеро, где никогда не смолкала музыка, аккомпанирующая неиссякаемому фонтану жизни.

Думали ли они о Шамтуре и километрах новых военных укреплений? Размышляли ли о картелях, заговорщиках Кукловодах, да и вообще — часто ли открывали газеты, чтобы прочесть новости.

Наверняка, конечно, находились и такие, но… почему-то Арди казалось, что их меньшинство.

Арди протянул ладонь и поймал розовый лепесток вишни. В Алькаде и Эвергейле вишня не плодоносила и не цвела. Так что впервые он увидел ту лишь здесь, в Метрополии.

Юноша подул на открытую ладонь и лепесток унесся дальше по улице, вскоре слившись с сотнями своих прелестных, маленьких собратьев. Арди же, поднявшись на ноги, зашагал в сторону трамвайной остановки, от которой можно было добраться до Черного Дома.

* * *

Здание встретило его с прежней, присущей тому сварливостью, граничащей с нелюдимостью. Тяжелый и грузный черный квадрат высотой в шесть этажей, нашедший себе пристанище напротив небольшой площади, зажатой с двух сторон скверами с высокими деревьями и фонтанами.

Буквально «раздетое до гола» — лишенное фасадных украшений и изысков. Даже оконные рамы Черного Дома, сложенного из темных кирпичей, выглядели несколько сурово и неприветливо.

На небольшой площадке слева от единственной парадной отдыхали служебные « Деркс’ы», практически точные копии того, с которым с такой любовью возился капитан Милар Пнев.

Арди немного поежился.

Он живо представил себе сцену, в которой капитан, отдыхавший где-то на южных полуостровах, внезапно получает из столицы сообщение о том, что его отпуск закончен. Оставалось радоваться только тому, что письмо, даже на скорейшем почтовом поезде, будет идти не меньше трех дней. А затем еще вдвое дольше Милар потратит на дорогу обратно.

Может и отойдет.

— Вряд ли, — сам себе ответил Ардан.

Около здания никого не обнаружилось, так что Арди со спокойной душой прошел внутрь (в противном случае, если бы кто-то курил, то, по странной традиции второй канцелярии, пришлось бы подождать, пока все докурят). Он протянул задумчивому дежурному удостоверение, после чего расписался в журнале визитов.

— Полковник у себя?

— Он вас ожидает, капрал? — сухим тоном поинтересовался мужчина.

— Нет.

— Записывались?

— Нет.

Дежурный выдвинул ящик стола и, порывшись немного среди бумаг, достал бланк заявления.

— Заполняйте и ждите. К вам на адрес пришлют письмо с назначенными датой и временем.

Ардан пару раз моргнул. Ну да, разумеется. Вряд ли Полковник просто сложа руки сидел в своем кабинете и ждал, пока к нему постучится очередной служащий второй канцелярии. Правая рука Императора скорее всего вообще почти не видел свободных часов в своем плотном графике.

Арди об этом не подумал. По той простой причине, что, зачастую, если и оказывался в Черном Доме, то потому что Полковник лично вызывал их с Миларом. Исключение составляли редкие визиты к Дагдагу, начальнику службы снабжения, и в бухгалтерию.

— А он у себя? — решил испытать удачу Арди.

Дежурный нахмурился.

— У меня важный вопрос, — не сдавался юноша. — Прошу, если он у себя, то передайте, что капрал Эгобар просит уделить ему несколько минут внимания.

Коллега, которому выпал жребий встречать визитеров, смерил Ардана недовольным взглядом, но, видимо вспомнив фамилию и приметив посох, плащ и погоны Звездного мага, нехотя нажал на один из сигнальных медальонов, повешенных на стену деревянной «будки».

Через некоторое время одна из многочисленных безымянных двойных дверей (во второй канцелярии после каждой двери следовал небольшой тамбур, венчавшийся еще одной парой створок; чтобы нельзя было мимоходом заглянуть внутрь кабинета) вышла женщина лет двадцати семи, может немного старше. В черной форме и с погонами капрала.

Дежурный молча написал несколько слов на клочке бумаге и передал записку капралу. Та, точно так же молча, её забрала и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону лестницы.

В помещении повисла гнетущая и немного неловкая тишина. Ардан, отбив пальцами по прилавку несложный ритм, отошел назад и уселся на один из деревянных стульев, привинченный к противоположной стене. Дежурный вернулся к… как могло бы показаться, чтению газеты, но учитывая то, как выпукло выглядели узнаваемые формы внутри широких, типографских листов, под газетным разворотом тот прятал книгу. Скорее всего художественную.

Арди же, немного подумав, открыл свой гримуар. Он чередовал работу над «Ледяной Пулей» и «Ледяными Зверьми». Тем более, что последние, скорее всего, все равно не получится понизить до двух звезд, а значит данное заклинание пригодится Ардану еще не скоро. Если ничего его не «задержит», то Синюю Звезду он, в лучшем случае, зажжет через полтора, а то и два года.

Торопиться в данном вопросе, учитывая наличие всего одной, единственной попытки, попросту нелепо. От Красной к Зеленой юноша шел почти пять лет. Так что путь от Зеленой к Синей в два с половиной, в три года не выглядел длинным. Скорее наоборот — поспешным.

Может быть, Ардану даже стоило подзадержаться на уровне Зеленой звезды на добрых семь или даже десять лет, но что-то подсказывало ему, что это станет ошибкой. Слишком беспокойную он вел жизнь, чтобы позволять себе подобные фривольности.

Через несколько минут женщина капрал вернулась обратно и передала дежурному новую записку.

Спящие Духи.

Если удастся завершить изобретение Аверского, то оно сможет помочь даже в данном, весьма бытовом, случае. Хотя непонятно, почему в «будку» дежурного не подвели трубки воздушной почты. Тем более, что такие трубки Ардан видел в кабинете Полковника.

— Через пятнадцать минут можете подниматься к Полковнику, — в прежней, сухой манере, оповестил дежурный и вернулся к чтению романа.

Женщина-капрал, так и не проронив ни слова и даже не посмотрев в сторону коллеги, вернулась обратно в свой кабинет.

— Благодарю, — кивнул Арди и, посмотрев на часы, вернулся к записям.

Он пробежался взглядом по своим последним записям и задумкам. Ардан хотел интегрировать в свое новое заклинание те же массивы, над которыми работал в стратегической магии Аверского. Куда меньшего размера, чем обычно, они в свободной форме, как кирпичики, прикреплялись к основному и могли нести вспомогательные задачи.

К примеру, если он захочет модифицировать «Ледяную Пулю», а дело здесь даже не столько в желании, сколько в банальной необходимости, то ему потребуется заменять лишь «кирпичики», а не переписывать полностью всю структуру печати.

Оставалось только понять, как с наименьшими затратами Лей организовать передачу данных между «кирпичиками» и «основным» массивом. Для этого, конечно, подошли бы реверсивные рунические связи, которые из-за своего весьма легко просчитываемого свойства часто использовались в задачах по компоновке, но… слишком дорого в плане затрат Лей, да еще и не совсем подходило целям Ардана.

Так что юноша собирался использовать несколько иной подход, на который его натолкнуло изучение структур печатей Школы Хаоса почившей Госпожи Талии, далекого предка его друга — Бориса Фахтова.

Если представить массив не как математический объект на плоскости, а как, скажем, «физический» цилиндр в трехмерном пространстве, то, тогда, у рун появляется кроме четырех типов связей еще одно свойство — высота расположения.

А у Лей, как известно, чем выше от земли, тем слабее поле. Если применить ту же закономерность к массивам Госпожи Талии, то тогда становилась понятна причина создания и использования ею деградирующей рунической связи.

На самом деле она даже никакая не деградирующая, а… что-то вроде «мосто-образующей». Или, даже, нечто по своей сути ближе к ненавистным Арди лифтам, нежели к мостам.

Лей в «массиве» поднималась с нижней части в верхнюю, где ослабевала, а госпожа Талия использовала данное ослабление для буквального слияния двух рун в одну, но поскольку Лей только «ослабевала», а не исчезала полностью, то, во всяком случае с точки зрения математики, это позволяло произвести не приблизительное «слияние», а общую трансмутацию свойств.

И вот над этой трансмутацией Ардан и решил поработать. Увы, он ничего прежде не слышал о том, что рунические связи могли трансмутировать, так что буквально всеми фибрами души ждал того вожделенного часа, когда сможет окунуться в недра Библиотеки Императорского Магического Университета.

Одно понятно было точно — учитывая просто невероятное количество вычислений, большую часть из которых Арди даже не особо представлял не то, что «как решить», а хотя бы «как записать», то работа над трансмутацией рунических свойств затянется.

Надолго.

Очень надолго.

Четверть часа с гримуаром и карандашом лишь раззадорили юношу, но, когда минутная стрелка на часах в очередной раз сменила цифру, Арди поднялся, повесил книгу обратно на цепочки и отправился к лестницам.

Поднявшись на последний этаж, Ардан прошел по хорошо знакомому ему коридору, пока не добрался до торца, венчавшегося двумя высоченными, темными дверьми.

Зайдя в тамбур и, предварительно, постучавшись в следующие створки, Арди зашел в кабинет Полковника. Тот выглядел, как и всегда. Просторный, с двумя приставленными друг к другу столами, портретом Императора Павла IV над незаметной дверью, ведущей в личные пространства Полковника; стены, обшитые темно-вишневыми, деревянными панелями; стальной архив около рабочего места, два кресла для чтения, стеклянный столик и шкаф, заполненный книгами и картонными папками.

А еще, разумеется, вся противоположная от входа стена представляла собой бесконечную череду окон, протянувшихся от пола к потолку. Обычно их плотно занавешивали тюлем и двумя слоями плотных штор, но сейчас последние отодвинули в сторону и веселый летний ветерок, ворвавшись в мрачную обитель Полковника, заигрывающие дергал тюль, норовя сорвать тот с карниза.

— Капрал, — поздоровался Полковник.

Он выглядел так же, как и всегда. Среднего роста и средних лет. С умным, пронзительным взглядом, немного грубым лицом и в неизменном, темном костюме тройке. Сидел в кресле, курил излюбленную марку сигар и читал газету. Но взгляд Арди приметил то, как не очень ровно стояли стулья около столов.

Полковник лишь недавно закончил встречу. И, скорее всего, не совсем приятную.

— Полковник, — ответил кивком Ардан.

Де-факто начальник всей второй канцелярии указал на кресло, стоявшее напротив. Но пока Арди еще не дошел, успел сказать несколько слов.

— Если вы хотите высказать мне что-то насчет Дельпаса или поезда из Шамтура, то вы меня мало того, что сильно разочаруете, капрал, но я, пожалуй, запрещу вам посещать меня без моего к вам прямого вызова.

Не зная Полковника такую фразу можно было бы принять близко к сердцу, но Арди прекрасно понимал специфику их работы.

— Нет, — только и сказал он, садясь в кресло. — Я по более важному поводу.

Полковник отогнул край газеты, с заинтересованным видом взглянул на визитера и с той же заинтересованностью, протянул:

— Неожиданно… выкладывайте, капрал.

— Я пришел по поводу завещания Аверского.

— Да, он предупреждал, что оставит вам во владение свой полигон, — разумеется Полковник был в курсе того, что заброшенные семейные конюшни Аверских вовсе не то, чем являются по документам. — Не имею ничего против. В течении пяти лет, как и хотел Эдвард, он ваш. Пользуйтесь с умом. Если это то, что вам беспокоило, то можете быть свободны.

— Он оставил мне не только полигон, Полковник.

Полковник пару мгновений разглядывал Арди, после чего сложил газету и, скрестив пальцы, приказным тоном произнес:

— Продолжайте.

— Господин Аверский оставил мне исследование, которое… — Арди несколько мгновений подбирал нужные слова. — … привело к созданию медальонов связи и…

— И ни слова больше! — чуть повышенным тоном приказал Полковник.

Он поднялся на ноги, подошел к книжному шкафу и выдвинул одну из книг. В то же мгновение Арди почувствовал, как кабинет окутывает специфическая и не самая простая печать стационарного щита, отрезая кабинет Полковника от внешнего мира. Так, что даже через открытые окна ничего не услышишь и не увидишь.

— Пойдемте за стол, капрал, видимо нам действительно есть о чем поговорить. Но, как мне кажется, вы понимаете, что в одиночку с вами такой разговор вести не очень-то продуктивно, так что мне придется вызвать из отпуска вашего напарника. Да и ваш собственный, в общем-то, отпуск тоже завершен.

— Да, Полковник. Понимаю.

— Ну Светлоликий вам в помощь, капрал, потому что Пнев моему посланию уж точно не обрадуется.

Арди знал. Еще как знал. Но его подгонял азарт охоты. Они ведь действительно могли выйти на крота Кукловодов, прорывшего себе лаз в Черный Дом.

Юноша провел кончиком языка по клыкам.

Он чувствовал запах добычи.

Глава 18

Арди, выйдя из такси, за которое отдал несусветные тридцать семь ксо, обнаружил себя среди целого шторма из звуков, голосов и запахов.

Ему очень хотелось обернуться, чтобы убедится в своей догадке, но он не стал… Просто неспешно пошел по тротуару…

Новый Город встречал его привычным для местных жителей хаосом и какофонией. Куда более разношерстной и «разноцветной», нежели в Центральных районах Старого Города. Особенно на проспекте Нового Времени, где и находился нужный Ардану адрес.

Восьмиполосная проезжая часть за его спиной ревела и стонала сотнями автомобилей, пыхтящих выхлопными трубами и порой скрипящих тормозами и даже повизгивающих клаксонами, когда на светофорах задерживались прохожие.

И если к Старому Городу, с его изящными зданиями, пришедшими из прошлых эпох, Ард уже привык, то вот Новый Город, заполненный тянущимися к небу высотками, выглядел для него немного чуждым.

Даже сейчас, чтобы увидеть какую-нибудь крышу, ему приходилось до хруста в позвонках запрокидывать голову назад. Вокруг поднимались гиганты из бетона, кирпича и стали, хвастаясь количеством окон. Самые низкие из таких насчитывали одиннадцать этажей, а те, что относились к небоскребам, хвастались двадцатью четырьмя и выше.

Да и люди здесь, пусть и одетые так же, как в Старом Городе, с такими же отсутствующими выражениями лиц и в равной степени задумчивыми, и немного отстраненными, ощущались как-то иначе. Более… быстрыми, что ли. Подобно акулам Мелокоморья, о которых Ардан читал в учебниках профессора Ковертского — стоит им на мгновение остановиться, и они сразу умрут.

Солнце все так же нещадно жарило, застыв прямо в центре небосклона, заставляя людей и Первородных, которые куда чаще селились в Новом Городе, нежели в Старом, искать спасительной тени. Увы, в полдень таких почти не обнаружишь. Разве что под навесами многочисленных трамвайных остановок и механических омнибусов.

Таких больших, вытянутых, пузатых автомобилей, которые тянули не лошади (как в Шамтуре и Дельпасе), а массивные двигатели. В них разом могло поместиться до двух десятков пассажиров сидя и еще десяток стоя.

Что-то вроде трамваев, только на колесах.

В Старый Город их не пускали из-за повышенной нагрузки на дорожное покрытие и подземную инфраструктуру. А здесь, буквально через каждые сто метров, на тротуаре стояли алюминиевые навесы с плакатами, хранившими на своих желтых листах расписание «маршрутных мехобусов». Так они назывались на самом деле.

Уже несколько дней минуло с того момента, как Арди пообщался с Полковником. К слову, по какой-то причине, они так и не затронули напрямую тему исследований Аверского и того факта, что гримуары остались во владении Ардана. По мнению юноши Полковник должен был бы потребовать сдать столь важные документы в архив второй канцелярии, но… видимо мысль о том, что архив Черного Дома может оказаться не самым надежным местом в Империи не давала покоя не только Арду.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша.

На самом деле не совсем «завтрашнего», а скорее мысли начала следующей недели, когда в столицу вернется Милар, скорее всего категорически расстроенный преждевременным окончанием отпуска, но…

— Вот уж это точно мысли завтрашнего дня, — поежился Арди, представляя эмоции своего напарника.

Поправив шляпу, он еще раз сверился с адресом на билете. Сегодня должны были состояться испытания для зачисления в Спонсорскую Лигу Магического Бокса. В случае Арда — под эгидой Рынка Заклинаний, который, по факту, спонсировал абсолютное большинство участников в Империи. Исключение составляло лишь небольшое число, в которое выходили самовыдвиженцы, ставленники крупных аристократических семей и частные лиги больших предприятий.

— Проспект Нового Времени, сто двадцать восемь, — прочитал Арди.

На самом деле здание вообще практически не имело прямого отношению к главной артерии Нового Города. От проспекта отходила широкая, четерехполосная дорога с просторными тротуарами. Просторнее, нежели даже проезжая часть в любом месте Старого Города. Но здесь, в Новом, это считалось нормой.

Так вот.

Дорога, уходившая в сторону, огибала несколько блоков из высотных зданий (не имевших, по сути, внутренних дворов, а лишь технических переулков) и выходила на широкую площадь. Только вместо стелы, скверы, или просто пустого пространства, здесь находилось нечто.

Нечто по форме напоминавшее речную гальку. Только помноженную в тысячи раз. Покатое, обтекаемое здание, похожее на блин. Стены, вместо того чтобы в цилиндрической форме подниматься снизу вверх, расходились под отрицательным углом, нависая над землей. Как расширяющееся горлышко у глиняного кувшина. И, когда они достигали предела нагрузки арматурных конструкций, то снова начинали сходиться обратно, в целом становясь похожим на пузатое основание того самого кувшина.

Крыши у здания не имелось. Так что оно смело подставляло свою просторную внутреннюю площадку под любые капризы погоды.

Вокруг Арены Императора Андрея III, так называлось данное сооружения, простирались тысячи квадратных метров свежего асфальта. Часть отводилась для толп очередей посетителей, а часть — для транспорта. Как гражданского, так и служебного.

Арена Императора (как её называли в простонародье) считалась главным спортивным сооружением Империи. Она вмещала в себя сумасшедшие сорок пять тысяч зрителей. И существовала она, в основном, с одной единственной целью — принимать у себя самые громкие состязания в Звездной магии.

Тесс, порой, фантазировала, что если когда-нибудь аппаратура сможет преодолеть нынешние ограничения, на таких аренах смогут выступать музыканты.

Музыкальный концерт на почти полсотни тысяч человек? Звучало настолько же фантастично, как и… как и дирижабли.

Арди поежился, вспоминая недавние приключения в небе.

Опираясь на посох, выстукивая основанием по асфальту мерный ритм, он свернул на примыкающую улицу и побрел в сторону арены. Не то, чтобы его сильно волновала перспектива участия в спортивном состязании, но ему требовались даже не столько деньги (чего нельзя отрицать), сколько еще и необходимость испытания своих изобретений в условиях, приближенных к реальным.

Одно дело попытаться продать испытанные, прошедшие обкатку и доработку исследования, и совсем другое — пытаться монетизировать сырые идеи. Разница в стоимости таких печатей просто чудовищна, а Арди не мог позволить себе разбрасываться эксами так, как это делал Борис.

— Иронично, — улыбнулся сам себе Арди.

Чем ближе он подходил к зданию, тем выше и шире то становилось, и тем отчетливее на границе сознания вибрировал целый сонм из сложных, многокомпонентных стационарных щитов, коими то прикрывалось.

Ирония же заключалась в другом.

Здание по своей форме, за исключением современности постройки и потому весьма четких и в чем-то даже грубых форм, походило на Арены Крови Эктаса. О них не рассказывал прадедушка, который часто романтизировал Королевство Первородных (что вполне понятно и объяснимо), о Аренах Крови Арди прочитал из свитков и книг Атта’нха.

Так назывались сооружения в городах древнего королевства, на которых проходили Игры Крови. Изначально, тысячи лет назад, они являлись частью религиозного культа Спящих Духов. Затем, как это часто бывает, первопричина Игр затерялась в истории и осталось лишь само действие, сопровождаемое визитом в храмы и на капища Духов.

Суть же Игр в том, что на арену приводили захваченных в плен людей и… либо заставляли их сражаться друг с другом, либо спускали на них Аномалии, либо же кто-то из воинов или Эан’Хане Первородных демонстрировал на пленных рабах свое искусство, бахвалясь тем, сколько измученных людей он сможет в одиночку оставить на Кровавой Земле.

Нет, Эктас не был тем волшебным, просвещенным местом, о котором рассказывал Арор, помнивший родину лишь по собственным восторженным, детским воспоминаниям.

И теперь, спустя полтысячи лет от падения Эктаса, люди воздвигали те же самые сооружения, где точно так же сражались друг с другом. Словно Первородные умудрились вписать их Игры Крови в само историческое сознание человеческой расы. Но это уже тема для лекций по Истории Звездной Магии.

За этими мыслями Ардан не заметил, как вошел через одни из многочисленных двойных дверей, ведущих внутрь здания. Сейчас, в межсезонье, арена выглядела настолько пустой, что граничила с заброшенной. Так что ориентироваться среди простеньких коридоров с выкрашенными стенами и деревянными полами пришлось по указателям.

Поднявшись по широченной, лишенной пролетов лестнице на второй этаж, Ардан, наконец, увидел кого-то, кроме пустоты и череды крепких, но безвкусных лавок.

Вдоль стен, держа в руках гримуары, редко в зеленых, в основном в синих плащах, сидели маги. Они листали страницы своих записей и, порой, сверялись с теми печатями, которые записали на свои посохи.

Лишь у нескольких магов, как и у Ардана, к ногам были приставлены деревянные посохи, остальные владели различными образцами мануфактурного производства. Конечно не такими дорогими, как у Аверского или Мшистого (у тех посохи целиком состояли из сплава Эрталайн), но весьма недешевыми.

Посохи, в целом, разнились именно по примеси Эрталайн. Чем её больше, тем проще и быстрее Лей проходила по древку, делая процесс воплощения печати более надежным и предсказуемым.

Деревянные считались базовыми и самыми дешевыми, потому как они вообще никакой пользы магу не несли, а порой даже наоборот. Такие даже среди студентов не всегда встретишь. Исключения составляли посохи из Лей-деревьев. Но там, опять же, открывался такой простор для нюансов, что в них разбирались лишь профессиональные производители.

— Можно, пожалуйста, ваши документы и билет, — попросил мигом подскочивший к Ардану веснушчатый мальчишка лет тринадцати. Видимо подрабатывал здесь, помогая секретариату.

— Да, разумеется, — Арди вытащил удостоверение студента Большого, карточку члена клуба Рынка Заклинаний, подписанные бумаги о заявки на испытания и еще несколько не менее важных, но бесполезных бумаг.

Бюрократия… и как только такой человек, как Бажен, мог находить в ней столько удовольствия.

— Благодарю, — забрал документы мальчишка. — Вы пока снимайте чехол с посоха и располагайтесь. Ваш порядковый номер, — ребенок уже собирался отщелкнуть на механическом аппарате, висевшем у него на груди, талончик, как заметил, что на посохе Ардана и так нет чехла. — Ой, а вы по службе чехол не носите? Просто у вас написано, что вы с Общего факультета Большого. Там таких разрешений не выдают.

Ах, ну да. Арди порой забывал, что обычным магам — не служащим в силовых структурах и не проходящим обучение на военных факультетах или кафедрах, требуется надевать на посохи чехлы. Для самих магов это особой роли не играло, но успокаивало общественность. Все же посох — оружие. И, в умелых руках, весьма грозное.

— Не праздного любопытства ради, а по работе, — поспешил добавить немного встревожившийся парнишка. — Просто для тех, кто… — он понизил голос до шепота. — по работе… для таких тут все немного иначе работает.

Ардан убрал руку во внутренний карман пиджака и украдкой продемонстрировал краешек черного удостоверения.

Ребенок тут же побледнел так, что можно было подумать, что матушка кормила его в детстве не молоком из груди, а белянами с лица.

— П-пройд-демте, госп-по-д-дин, — заикаясь, словно кукла, мальчишка ломано развернулся и побрел дальше по коридору.

Да, Арди еще и забыл то, как остро обычные люди реагировали на удостоверение работника второй канцелярии.

Они миновали заполненный магами коридор. Те проводили их заинтересованными взглядами, но уже вскоре вернулись к своим гримуарам и документам. Их куда больше занимали последние мгновения, которые можно вырвать для подготовки к испытаниям. Многие, как тот же Борис, с детства грезили вступлением в лигу Магического Бокса и видели в данном спорте нечто большее, нежели видел Арди.

Сделав довольно широкий крюк, пройдя едва не половину всей окружности арены, мальчишка, больше не произнесшей ни слова (но Арди, с высоты своего роста, видел, как дрожали руки ребенка и как бережно тот нес вверенные ему документы) привел Арда к одной из дверей, коих в здании оказалось, в целом, немного. Особенно на фоне Черного Дома.

— Держите, — уже не заикаясь, чуть успокоившись, мальчик вернул документы Ардану. — Вы проходите. Там сейчас, кроме организатора, никого нет.

И прежде, чем Арди успел поблагодарить своего провожатого, тот сорвался на бег и унесся в обратном направлении.

Юноша только вздохнул и покачал головой. Ожидаемая, но не самая приятная реакция. Хоть и привычная. Порой от Ардана, когда он, особенно во время прогулок с Тесс, забывался и переставал прятать клыки под губой, в такой же манере шарахались прохожие.

Он их понимал. Не осуждал. Но легче не становилось.

Интересно, на какие ухищрения шел отец, чтобы выдать себя за простого человека. Впрочем, скорее всего, те, кто понимал, что Гек Абар имеет отношение к Первородным, держали язык за зубами и просто радовались, что он воюет на их стороне.

Ардан постучал в дверь.

— Проходите, — прозвучало изнутри.

По привычке почесав затылок навершием посоха, Ардан, сняв шляпу, вошел внутрь кабинета. Тесноватое пространство с обшарпанным паркетом со стороны рабочего стола и скошенными окнами, выходившими во внутреннее пространство арены. Арди не успел то разглядеть, потому как единственный работник поднялся из-за небольшого столика и, парой шагов преодолев несколько метров паркета, подошел к визитеру и протянул руку.

Низкого роста мужчина. Метр шестьдесят, может немного выше. На фоне Арди тот, наверное, выглядел и вовсе коротышкой. Все же — почти полметра разницы.

С раздутым животом, на котором складками топорщилась ярко-зеленая жилетка и абсолютно не в цвет подобранный, фиолетовый костюм в темно-алую полоску. Рукопожатие у человека оказалось жидким и вялым. Почти таким же жидким и вялым, как его редкие волосы, с помощью воска надежно прибитые к блестящим залысинам; а еще висевший индюшачий подбородок, стремившийся повторить фактуру жилетки.

Мужчина широко и ярко улыбнулся. В самом прямом смысле. Арди едва было не зажмурился — настолько сильно бликовали отполированные, золотые коронки.

— Джон Бролид, — представился мужчина, чья семья, видимо, вела свою историю из княжества Раниты, так же заключившего союз и вошедшего в состав Галеса во время Войны Рождения Империи. — Владелец данного небольшого предприятия и, по совместительству, организатор нашего уютного сообщества.

— Очень приятно, — ответил Арди нисколько при этом не слукавив.

Несмотря на своеобразную, колоритную и в чем-то отталкивающую внешность, имелось что-то во взгляде ясных голубых глаз господина Бролида. Что-то очень мягкое и теплое, даже радушное.

Странный человек.

— Присаживайтесь, — шариком перекатываясь с ноги на ноги, Джон вернулся за стол и приветственно махнул рукой на стоявший напротив стул.

Арди, взглядом спросив можно ли положить шляпу на стол, дождался утвердительного кивка и сел на стул.

— Так, что у нас тут? — Джон указал на документы и, получив те в свои пухлые, похожие на сардельки пальцы, быстренько пробежался взглядом. — Две звезды. Все в тяжелой категории. Восемнадцать лет. Потомок Первородных. Кровь матабар? Надо же, а я думал их всех перебили… ой… — Джон искренне засмущался и даже немного покраснел. Наверное, он, все же, был хорошим человеком. — Ты прости Ард, ничего, что я без всяких экивоков? По-простому?

— Как вам удобнее, — спокойно ответил Ардан.

— Нет, ты уж ко мне тоже на «ты» тогда.

Арди кивнул.

— Ты извини, что я так ляпнул… — Джон выдвинул ящик и достал две сигары.

Одну, даже не спрашивая, положил перед посетителем, а другую, быстро откусив кончик, зажег длинной, толстой спичкой. Практически каминной.

— Огня с детства боюсь, — пояснил Джон и затянулся. — Ты, получается, потомок Арора?

— С этим возникнут проблемы? — задал встречный вопрос Арди.

— Да кто его знает, — отмахнулся сигарой Джон, разбрасывая пепел по далеко не чистому столу. — Тут куда Вечные Ангелы посмотрят, там и проблемы. У меня, к примеру, каждую неделю что-нибудь новенькое. Мне иногда вообще начинает казаться, что я в каком-то журнальном, дамском сериале. Знаешь, когда журналы раз в неделю выпускают короткие главы бульварных романов.

— Не читаю.

— Да я тоже, — прокашлялся толстяк и замахал рукой, разгоняя облака сладковатого, шоколадного дыма. — Любовницы читают. Почти все.

И почему-то Арди сразу поверил, что у круглого, а может и квадратного коротышки с волосами наперечет, отдышкой после каждого слова и почти негнувщимися суставами, действительно много любовниц. Возможно, больше чем у Бажена.

Что-то было такое в этом человеке. Не связанное со Звездной Магией или искусством Эан’Хане. Джон Бролид просто… располагал к себе. Своими искренностью и честностью, граничащими с нахальностью.

— Так, дальше… — Джон перебирал пальцами листы бумаг. — Ого! Капрал второй канцелярии… почившего Гранд Магистра Аверского, да будут к нему милостивы Вечные Ангелы, знал?

Арди почувствовал легкий, почти незаметный, но, все же, острый укол рядом с сердцем.

— Можно сказать и так, — ответил он пользуясь наукой Скасти.

— Выступал у нас пару раз еще по молодости, — Джон затянулся и слегка откинулся на спинку стола, из-за чего тот не то, что натужно заскрипел, а скорее заплакал деревом, гнущимся под порывами горного шторма. — Я тогда на побегушках был. Принеси подай. Стоит ли говорить, что при моем объеме… — Бролид хлопнул себя ладонью по животу, от чего затрясся его индюшачий подбородок. — … харизмы, бегал я так себе. Так что не нашел ничего лучше, кроме как сразу продвинуться по лестнице. Метафоричной, конечно. Настоящий я, Светлоликий мне свидетель, на дух не переношу. Они, заразы, отвечают мне взаимностью, и все норовят отправить к Вечным Ангелам.

А еще Джон Бролид любил поговорить. Не в той витиеватой манере, что эн Маниш, а скорее более приземленной, но от того не менее душевной.

— Начальство твое, Ард, не будет ничего иметь против нашего сотрудничества? — резко перешел к делу Джон, хотя тот вряд ли вообще делал различие в своих длинных монологах между работой и простой болтовней.

— Не должны, — снова, уклончиво, ответил Ардан.

Правда в том, что он не знал правильного ответа на данный вопрос. Участие в Магическом Боксе ему предложил Аверский, которого теперь уже больше нет. А о том, запрещала или позволяла вторая канцелярия своим магам участие в спортивных состязаниях — Арди не знал. Но, в данном случае, как говорил Милар, лучше потом написать объяснительную за нарушение, чем спрашивать разрешения и нарываться на отказ.

Джон кивнул, что внешне создало ему еще парочку подбородков, и взял последний лист.

— И, в завершение, студент Большого. С Общего факультета. Неожиданно… но кто я такой, чтобы судить, правильно? — вопрос был риторическим, так что Ард промолчал, а Джон не заставил долго ждать продолжения своего неиссякаемого словарного запаса. — Как говорила моя бабушка… как-то она, конечно, говорила, не помню я её, дорогой Ард. Помню запах подгоревших булочек — она готовила как демон. С таким же азартом и так же дерьмово. А вот её саму не помню. Но, не важно. Так вот. С макулатурой у вас все в порядке.

— Спасибо… наверное, — Ардану было тяжело в целостности поддерживать в сознании нить разговора. Джон умел забалтывать не хуже Незримых, живущих на улицах Метрополии. — Могу идти на испытания.

— Считай, что уже прошел.

Ардан в недоумении выгнул правую бровь. Дурацкий жест, который «прилип» к нему после общения с Аверским.

Бролид затянулся и, выдохнув очередное облачко, открыл уже другой ящик. Весь его стол, как и общее рабочее пространство, было организовано таким образом, чтобы он мог в любой момент дотянуться до любого из ящиков или ячеек типичного, железного архива. А еще, судя по звукам, вместо набалдашников к ножкам его стула оказались привинчены небольшие стальные колеса.

Забавная идея.

Видимо поэтому половина паркета в помещении и выглядела такой обшарпанной.

— Магов из силовых государственных служб мы на испытания не отправляем, — с прежней, какой-то ребячески веселой интонацией, пояснил Джон. — Такая служба уже, сама по себе, подтверждает вашу квалификацию. Тем более твои звезды в тяжелой категории, так что… смысл тратить время и деньги, правильно?

— Наверное.

— Ну и отлично, — Джон оттолкнулся от края стола и проехался на стуле до архива, откуда, немного порывшись среди ячеек, выудил несколько бумаг. А затем, точно так же оттолкнувшись, но уже от железного ящика, вернулся на место. — Смотри, Ард, какие дела. Вот эта бумага о твоем отказе от любых претензий. Ну, знаешь, если тебе кто-то не очень приятно каким-нибудь заклинанием зарядит, то ты не будешь думать о том, как затаскать меня по судам и прочим зданиям с дурацкими, скользкими, мраморными лестницами. Клянусь мертвой собакой моей первой жены, чтоб та повторно сдохла. Не, бывшая жена, конечно, а собака. Анси, так её зовут, островитянка, вон, с садовником на Лазурном море кувыркается. Не с моим. Моего садовника она бросила еще по дороге туда… лет пятнадцать назад. И что не так с садовниками и женщинами в возрасте, правильно? Ну а лестницы меня точно когда-нибудь отправят к Вечным Ангелам. Или садовники. Поэтому и не женюсь. И сад больше не держу.

Джон улыбнулся во все свои… одиннадцать родных зубов и два десятка золотых коронок. Ардан прочел соглашение. Лекций по Звездной Юриспруденции хватило, чтобы опознать в бумаге простой отказ от претензий, связанных, в основном со здоровьем и сохранностью его Лей-звезд.

— Сильно не переживай, по закону мы обеспечиваем любые состязания, даже самые незначительные, наличием целителей, — Джон указал дымящейся сигаретой на висевшую на стене лицензию, убранную под стекло. — Платим им просто сумасшедшие эксы. Иногда мне кажется, что заразы даже прожорливей чем я, а поесть я люблю. Хотя, ты, наверное, уже заметил.

И Джон снова хлопнул себя по животу. Самоиронии этому человеку было не занимать.

— Подпись поставил? Ага, вижу… слушай, красивая такая, — Джон забрал подписанный отказ от претензий и убрал в пока еще пустую папку. — Так, дальше у нас стандартный контракт на первый сезон. Сезоны у нас по полгода идут. Сейчас объясню почему такой короткий. После прохождения испытаний, которые, как мы уже поняли, ты проходишь сразу, Ард, — Джон активно жестикулировал из-за чего с сигары постоянно падал пепел, но каким-то чудом не задевал документы. — Так вот, после прохождений испытаний боксер сразу попадает в квалификационную сетку. Там все новенькие. Человек двадцать пять, может тридцать. В этом году побольше, кстати, что неожиданно. Больше сорока… не суть. Или не ссут. Ну, маги не ссут участвовать… Ладно… дурацкая шутка, признаю.

Ардан едва ли не за виски схватился, чтобы хоть как-то удержать сознание на плаву и не захлебнуться в словесном потоке Джона.

— Последние пять мест в квалификационной сетке вылетают из Спонсорской лиги с запретом на участие сроком на три года. Первые пять мест, соответственно, проходят в обычную сетку, — Джон же, пользуясь паузами чтобы набрать воздуха и сделать затяжку, кажется, вообще не испытывал проблем со своей словоохотливостью. — Сразу предупрежу, что в квалификационной сетке денег почти нет. Пять эксов за победу, пятьдесят ксо за поражение. Раньше за поражение вообще ничего не платили, но новые законы и все такое… Все такое не очень интересное и дико бьющее по карману… Так вот, сетка будет на четыре, может пять матчей. С правилами потом сам ознакомишься. Но там ничего такого особенного. Стандартный набор. По три накопителя. Выбирать звезды накопителей можешь сам. В произвольном порядке. Хоть три зеленых, в твоем случае, хоть три красных, хоть в любом другом наборе. По печатям — все согласно Аль’Зафирскому пакту. За всякую запрещенку не то, что пожизненный запрет на участие в Лигах, так еще и с Плащами познакомишься… хотя ты уже знаком… ну ты понял, да?

Арди хотел бы сказать, что он что-то понял, но это было бы ложью. Джон говорил, что с правилами юноша ознакомится позже в самостоятельном порядке, но зачем-то о них рассказал. Или не о всех?

О Спящие Духи…

— Ну и там, после Нового Года, если пройдешь квалификацию, то уже будешь выступать на шоу. Со зрителями и все такое. Хотя в Сине-Зеленых сетках их обычно почти нет… Денег тоже побольше. За победу твой Рынок Заклинаний платит пятнадцать эксов и, еще, пять процентов с продаж билетов. И там матчей побольше тоже. Раз в две недели вечернее шоу. Так что как повезет. От четырех до двенадцати матчей, но это если зрителям понравишься, и мы заметим рост публики на твоих матчах.

— А если не пройду? — вклинился в бесконечный поток информации Ардан.

— Тогда в следующем сезоне опять квалификации, — махнул рукой Джон. — Так пока не пройдешь. Или пока не вылетишь. С запретом на три года… Что-то еще хотел сказать… Что-то важное… Ах, да! Ставки на себя или на противника запрещены. Ставки вообще для участников запрещены. Ни на себя, ни на кого-то другого из Лиги. За это сразу исключение и, вроде как, даже уголовная ответственность. Просить других поставить тоже нельзя. Информацией торговать… ну ты понял. Решетка, — Джон, отложив сигарету, скрестил пальцы так, чтобы получилась решетка… только в его случае вышел оладушек. — Не получилось. А я думал, что похудел. Увы…

Видя, что Джон специально так сам над собой шутит, позволил себе безобидную улыбку.

— Когда первый матч? — спросил он.

— Когда сетку составят, то тебе письмо отправят. Вместе с удостоверением участника Лиги. Бумажки… они ширятся даже быстрее, чем уменьшаются в объеме мои пиджаки, — Бролид забрал все подписанные Ардом документы и убрал те в папку, которую, катнувшись по полу, вернул внутрь железного архива. — И, наконец, самое важное!

Ардан снова выгнул бровь.

— Вся суета с вашим братом из силовых структур связана с тайной личности при исполнении, — пояснил Джон и достал… очередную бумагу. — Выбери себе любой псевдоним, а лицо во время матчей будет закрыто маской. Так, конечно, все поймут, что ты из силовиков, но… не ты первый, не ты последний. В Сине-Зеленой сетке вас, если пройдешь, будет уже трое. В Желтой сетке, если не ошибаюсь, еще двое. В Розовой, вот, никого. Но там в целом не так много народа и, зачастую, приходится устраивать междугородние состязания, чтобы заполнить сетку.

Арди поддался присущему себе любопытству.

— А сколько всего магов в спонсорской лиге?

— В Столице? — Джон задумался ненадолго. — Без квалификационной сетки, то… Если все цвета посчитать… где-то сто пятьдесят наберется. По стране еще около пяти сотен. Не так много. Билеты дорогие, Арены даже не в каждом крупном городе есть, так что если бы не спонсорство Рынка Заклинаний, то спорт бы уже давно загнулся. Это же не книжка, которую можно домой взять почитать из библиотеки. Здесь как с театрами, только сложнее.

Ардан не сомневался, что Рынок Заклинаний спонсировал Магический Бокс исключительно ради собственного интереса. Какого именно — юноша пока не понимал. Видимо поймет после того, как начнет непосредственно участвовать в матчах.

— Ну, Ард, на этом все, — Джон отложил сигару в пепельницу и попытался встать со стула. У него получилось, но не с первой попытки. — Жди письмо и желаю тебе удачи на состязаниях. Выход сам найдешь, ладно? А то я обратно вернусь только ползком… перекатываясь с бока на бок. И то не факт. Просто держись правым плечом внутренней стены и, рано или поздно, увидишь лестницу на первый этаж, а там уже и выход на улицу.

Джон снова улыбнулся, демонстрируя достижения зубных врачей.

Они пожали руки и Ардан отправился в обратный путь. Он миновал изогнутую дугу коридора, прошел мимо магов, по-прежнему занятых собственными гримуарами, и вышел на улицу. Лицо обдал пусть и не самый свежий и прохладный, а скорее удушливый и горячий ветер, но Арди был рад и ему. Он пропустил его между пальцами и попытался прислушаться к историям, но ветер спешил спуститься с холмов Старого Парка и поскорее окунуться в Ласточкин Океан, дабы спастись от непривычной для него жары.

Метрополия не любила лето. Не так, конечно, как человек, страдающий по ярким Каргаамским специям, может не любить пресной еды, а скорее… не привечала. Столице Империи куда привычней кутающаяся в серую шаль осень, белоснежная зима в пушистой шубке и, разумеется, мимолетная встреча, как краткий роман, с красавицей весной.

Лето здесь выглядело чуждым. Хоть и своим. Но все еще чужим.

Арди находил что-то общее между ними двумя.

Точно так же, как он находил нечто общее между женщиной, которая подошла к нему и той «старушкой», которая сидела с ним за игральным столом на пресловутом дирижабле.

Только сейчас она сменила странный гибрид из чепчика и устаревшей шляпки, на вполне модную, широкополую, перламутровую женскую шляпку с цветами, вставленными под ленту у тульи. Вместо платья, больше походящего на наволочку, она носила жесткий корсет-жилетку и пиджак, а ниже пояса к аккуратным башмачкам спускалась аккуратная юбка, прикрывавшая голени. Мощный парфюм, от которого становилось трудно дышать, сменился ягодным ароматом; пропали старческие брыли, ушли мешки под глазами и разгладились складки на лице.

Все то, что раньше являлось гримом, так и осталось где-то на дирижабле.

Перед Арди стояла женщина лет двадцати семи. С густыми, черными волосами, размашистыми, кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и, единственное, что напоминало старушку с «дирижабля» это блестящий взгляд голубых радужек, обрамляющих темные, глубокие зрачки и спокойный ритм сердца.

Она, наверное, была красива, но Арди из-за Цассары, а затем и своих чувств к Тесс, окончательно потерял способность различать женщин по абстрактным внешним данным.

А еще…

— Вы узнали меня, господин Эгобар, — не спрашивала, а утверждала женщина, протягивая ладонь, обтянутую коричневой кожаной перчаткой с вырезами для костяшек. Такие пользовались популярностью у женщин, водящих авто.

— Таисия Шприц, — Ардан легонько, чтобы не причинить боль, сжал протянутую ему ладонь. Женщинам правилами позволялось не снимать перчаток при рукопожатии и это не считалось оскорблением. — Независимый журналист. Я видел несколько ваших статей.

— Журналист расследователь, — поправила Таисия. — Мы с вами, Ард, на самом деле, заочно знакомы.

Арди скосил взгляд за спину Шприц, которая, если не считать каблуков, была немногим выше Тесс. На парковке стоял недурной марки автомобиль. С вытянутым корпусом, отделанным лакированной сталью, массивными выхлопными трубами и низкой, кожаной крышей. Такие часто можно встретить на Бальеро. Быстрые и дорогие. Только если в районе модников и артистов такие машины дышали лоском и скорее служили атрибутом, подтверждающим коммерческий успех и статус владельца, то автомобиль Таисии скорее напоминал битый жизнью инструмент.

Местами поцарапанные диски, следы от вмятин на корпусе и, кажется, даже пара царапин от проскользнувших вдоль обивки пуль. Или сабель. Скорее сабель.

И кто, только, в здравом уме, станет бить автомобиль саблей?

— Вы когда-то писали статью о Великой Княжне Анастасии, — кивнул Арди, возвращая взгляд на место. — Но вряд ли это дает вам право следить за мной.

Именно по той причине, что автомобиль Шприц так выделялся из общего потока транспорта, Арди так неспешно прогуливался до Арены Императора. Хотел убедиться в том, что за ним действительно установлена слежка.

Но он даже не подозревал, что слежкой, которую юноша приметил еще будучи в такси, окажется журналистом.

— Да, я знаю, — отпуская руку собеседника, ровным тоном парировала Таисия. — Вы едва было не обернулись, когда вышли из такси. Так я поняла, что вы знаете, что я за вами слежу.

У неё был цепкий взгляд. Почти как у Шали. Этого нельзя отрицать. Ардан мог бы достать удостоверение и, в целом, задержать госпожу Шприц, после чего доставить в Черный Дом и все разузнать, но… Учитывая их прошлую встречу, Таисия не могла не знать, кем и где служит Ардан. Так что она в равной степени не могла не знать, что весьма рискует, устанавливая слежку за сотрудником второй канцелярии.

И все же — именно так она и поступила.

Без веской на то причины здравомыслящие люди так не рискуют.

А Таисия выглядела умной, до ужаса умной госпожой.

— Что вы от меня хотите? — напрямую задал вопрос Арди.

Шприц смерила его пристальным взглядом и, встав сбоку, взяла под локоть.

— Проводите, пожалуйста, девушку к автомобилю, господин маг, — несмотря на игривую фразу, Таисия говорила ледяным тоном.

Арди еще мгновение боролся с желанием уйти в другую сторону, но сдался. И непонятно чему именно. То ли своей зарождающейся паранойи, то ли природному любопытству. А может и всему сразу.

Что могло заставить Шприц искать его компании и в столь неаккуратной манере рисковать быть задержанной второй канцелярией.

Они прошли полсотни метров до автомобиля, у которого Арди открыл водительскую дверь и помог Таисии забраться внутрь. После чего, по сложившейся привычке, убрал посох между передним и задним рядом диванчиков, а затем сел на переднее пассажирское место.

Шприц достала из перчатника портсигар, достала папиросу и по-мужски, без мундштука, зубами смяла фильтр. Закурила.

Все так же храня молчание, она завела двигатель и тот, загудев ленивым, нехотя проснувшимся котом, потянул автомобиль обратно на проспект Нового Времени.

Таисия хорошо водила. Машина двигалась плавно, без рывков, а Арди почти не чувствовал переключения передачи, настолько Шприц делала это вовремя и уместно. И ей даже нисколько не мешали каблуки на башмачках — так ловко она орудовала педалями и рычагом коробки.

— Вы на меня очень беспокойно смотрите, капрал… или сержант? Наверное, все же, капрал, — впервые нарушила тишину Шприц. — Я бы могла подумать, что я вам нравлюсь. У вас так затопорщились клыки и когти… но вы, вроде, скоро женитесь. Или физиология матабар не связана с недающим мужчинам покоя органом ниже вашего пояса?

Ардан отвернулся к окну.

— Простите, — честно извинился юноша.

Он почувствовал, как постепенно втягиваются обратно внутрь десен его увеличившиеся клыки и как пластины когтей уходят под кожу. Последний раз, когда его куда-то везла женщина, то той госпожой была Лиза-Алла-не-понятно-кто-еще.

Таисия вернула ему в память не самые приятные сцены.

Они снова ехали в тишине. Скорее всего без особой цели. Просто катились по широченным дорогам Нового Города в окружении тысяч прохожих, десятков трамваев и автобусов, сотен автомобилей и бессчетного количества громадных высоток и небоскребов.

Обитая в Старом Городе, можно и забыть, что Метрополия насчитывала что-то около двадцати миллионов жителей. А здесь, в Новом Городе, среди светофоров, блеска огней и активной стройки подземных трамвайных линий, живая и гремящая масса столицы ощущалась как никогда явно.

— Я хотела обсудить с вами кое-что, капрал. Или можно по имени?

— Можно, — кивнул Арди и тут же добавил. — Вы ведь понимаете, что я не смогу с вами обсуждать ничего, что касается расследования.

Шприц тонко, как голодная лиса, усмехнулась.

— Вы, как минимум, только что сказали мне, что расследование существует, — она дернула рычаг коробки и они остановились на светофоре. Непривычно. Арди хорошо понимал жесты регулировщика, но вот эти новые технические средства вызывали у него некую степень раздражения. Сидеть и ждать, пока зажжется разрежающий сигнал… — Давайте, господин Ард, не будем ходить кругами. Прелюдии, в любом случае, меня особо никогда не заводили.

Ардан едва не поперхнулся воздухом. Столь скабрезных разговоров он по наслушался от Плащей, как мужского, так и женского полов, но вот от простой гражданки, даже пусть и от журналиста, точно не ожидал.

— Вы знаете, что на дирижабле кто-то что-то искал, — не замечая реакции или, скорее, не обращая внимания на реакцию спутника, продолжила Таисия. — Это не была обычная диверсия бомбистов и, уж точно, я помню все совсем иначе, нежели чем написано в прессе. Ситуацию спасли не усилия Иолая Агрова и Аркадия. А ваши, господин Ард. Что заставляет меня задаваться вопросом относительно всего того, что происходило с момента коронации в городе. Когда слишком много совпадений, господин Ард, то они перестают быть случайностями и становятся закономерностями. Кто-то готовит заговор. Заговор против самого Императора и всей Империи. И вы это знаете. Вы это расследуете.

Ардан промолчал.

Таисия была не просто умна.

Она была профессионалом. Того же уровня, что и Милар. Только моложе. Другого пола. Красивее. И еще с губами того же оттенка, что и её дымящаяся сигарета. Видимо данная черта, кстати, объединяла всех профессионалов — пристрастие к табаку.

Арди молчал. И потому, что не имел права, по службе, ничего отвечать и потому, что не испытывал к Шприц ни малейшего доверия.

Год назад он, возможно, недостаточно близко воспринял советы Марта, Цассары, Катерины и Йонатана, но уж теперь точно знал одно — доверие в Метрополии самая редкая и самая дорогая валюта, которую надо еще постараться заработать.

— Я понимаю, почему вы молчите, господин Ард, но давайте попробуем договориться, — они свернули с проспекта Нового Времени в сторону набережной Кривоводного канала. Видимо возвращались в Старый Город. — У меня есть некоторая информация, которой вы не обладаете. Взамен мне нужна некоторая информация от вас.

Арди, все же, не сдержался и спросил:

— Чтобы написать очередную статейку в кот…

Он не договорил.

Ему влепили пощечину. Наотмашь. И ввиду того, как они сидели, то не ладонью, а костяшками пальцев.

Впервые в жизни.

Он не столько почувствовал боль, которой вообще почти не было, сколько оказался шокирован.

— Не статейку, а статью, — тон Таисии из ледяного превратился в стальной. — И не вам меня судить, господин Ард. Уж точно не вам…

— Что вы имеете ввиду? — скорее удивленно, нежели уязвлено или оскорбленно, почесывал щеку Ардан.

— То, что вы живете под одной крышей с Распорядителем Орочьих Пиджаков и ни раз и не два вас замечали с ним вместе в весьма… своеобразных обстоятельствах, — она вернула руку обратно на рычаг коробки передач. — Простите, что я так отреагировала. Ваши глаза… они странные. Я думала о том, чтобы дать вам пощечину. Только думала… Не хотела. Оно само как-то…

Ардан мысленно выругался и взял под контроль Взгляд Ведьмы. Мысли о Лизе-Алле заставили его подсознательно ослабить контроль над способностью всех Говорящих и Эан’Хане.

— Взгляд Ведьмы, — чуть погодя, сама себе, кивнула Таисия. — Неудивительно… Поверьте, господин Ард, у меня есть свои причины искать заговорщиков.

Ардан еще раз потер щеку. У Таисии был хороший удар. Неожиданный и хлесткий. Будь ситуация иная, Арди бы успел его и остановить, и увернуться, но сейчас просто не ожидал ничего такого и, тем более, от женщины.

Но обычный человек, даже бывавший в передрягах — вряд ли. Такие умения не появляются сами по себе.

Точно так же, как и красивые женщины, сами по себе, не начинают рисковать жизнью в самых неспокойных местах столицы.

— Отец?

— Что, простите? — переспросила Таисия.

— Ваш отец, — Арди опустил ладони на колени. — Он, скорее всего, был инспектором в страже. Будь он Плащом все сложилось бы несколько иначе. И он, видимо, трагично погиб. На задании. И это произошло уже давно. Но вы, почему-то, связываете ту трагедию с недавними событиями.

Таисия посмотрела на него. С уважением и… немного со страхом. Не таким, который заставляет людей в панике бежать прочь, а, скорее, быть более внимательными и аккуратными.

— А я думала, что вы оперативник… оказывается, вы дознаватель, господин Ард, — Шприц вернула взгляд обратно на дорогу. — Там не было никакой трагедии. Но вы правы. Мой отец действительно не вернулся с задания. Во всяком случае — живым. Ему посмертно вырезали глаза.

— Нарихман.

— Все так думали. Тогда не особо обратили внимание на то, что Нарихман работают чисто, а моего отца… его изуродовали, — Таисия немного нервно затушила сигарету и убрала окурок в отсек для пепла. — Пока недавно не обнаружился новый похожий случай. Молодой страж, вернувшийся с Фатийской границы, был обнаружен с такими же ранами.

Молодой страж, вернувшийся с Фатийской границы?

Где-то Ард это уже слышал.

' …Так что я стал искать подразделение, в котором произошло недавнее увольнение… И нашел. Шестое подразделение в Тенде. Там уволили молодого офицера, недавно вернувшегося с Фатийской границы. Такой не потерпел бы несправедливости и…

…

…Я его нашел, юный друг. В небольшой квартирке на отшибе Тенда. С перерезанным горлом и вырезанными глазами…'

Да, точно, Петр Огланов упоминал этого стража перед тем, как заманить Арди в ловушку в поместье Иригова.

Почему именно этого? Потому что вряд ли в корпусе стражей каждый день кого-то калечат, пытаясь подделать почерк Нарихман. Хотя можно было бы подумать, что за столько лет подражатели могли бы и улучшить свои навыки.

— В Тенде? — все же, на всякий случай, решил уточнить Арди. — Офицер из шестого подразделения Тенда?

Таисия кивнула и, пользуясь паузой на перекрестке, достала помаду и поправила сбившуюся с губ «краску», оставшуюся на белом окурке.

Спящие Духи…

Шприц права.

Слишком много совпадений, чтобы воспринимать их простой чередой случайностей. Нет, Ард с Миларом и так подозревали, что заговор уходил корнями вглубь истории. Даже Полковник не сомневался, что операция «Горный Хищник» и все происходящее сейчас в стране прятало за своими кровавыми кулисами, скорее всего, одних и тех же дирижеров.

— Над чем работал ваш отец?

Таисия снова улыбнулась. На этот раз победно.

— Я ведь сказала, господин Ард, что у меня есть информация, которая нужна вам, а у вас — та, что нужна мне. Предлагаю обмен.

Если бы Арди не слышал ритма её сердца, не чувствовал запаха, пробивавшегося сквозь парфюм и не обладал еще хоть и небольшим, но своеобразным опытом, то никогда бы не решился продолжать разговор.

Но факты говорили об обратном.

Таисия Шприц не лгала.

— Один мой ответ на один ваш ответ, — наконец согласился Арди.

Таисия не теряла времени и мгновенно продолжила:

— Вы не застали то, что случилось после крушения, господин Ард. Но я видела, как все службы, все до единой, включая стражей, военных, Плащей, морскую охрану и десятки государственных Звездных Магов что-то искали в Ньюве и по всему маршруту пролета дирижабля. Искали и так и не нашли. Вот и скажите мне, пожалуйста, что они могли искать?

Мысли в голове Ардана закружились ворохом. Предположений была масса. Но единственное, что приходило на ум. Вернее, не единственное, а взаимосвязанное — вторая канцелярия, явно руководящая поисками, могла искать тела. Тела Аллы Тантовой и эльфа Энсваилаала, сына герцога Абраилаала, а еще, по-совместительсву, сотрудника отдела Кинжалов во второй канцелярии.

— На борту были бомбисты, госпожа Шприц, — попытался уклониться от прямого ответа Арди. — Скорее всего искали их.

Таисия покачала головой.

— Мне нужна конкретика, господин Ард, — не поддалась профессионал. — Иначе нашей сделке конец.

Ардан вздохнул. Наверное, Милар не обрадуется, а Полковнику и вовсе лучше ничего не знать, но в данный момент Арди больше доверял своим инстинктам, нежели благоразумию.

— Алла Тантова. Мутант. Скорее всего искали её. И это действительно максимум того, что я могу вам рассказать, госпожа Шприц, потому что и сам большего не знаю.

Таисия выдохнула. Облегченно и глубоко.

— Значит правда…

— Что… правда? — переспросил Арди.

— А вы спросите, господин Ард, у своего дорого Распорядителя Орочьих Пиджаков почему сейчас все банды в городе на ушах стоят и что именно они сейчас, за очень большие деньги, так активно пытаются найти, — Шприц вырулила на набережную канала Маркова и направила автомобиль прямиком в сторону «Брюса». — Считайте этот намек моим извинением за пощечину. Не важно Взгляд Ведьмы или нет, я должна была себя держать в руках.

Путь по каналу, в разгар рабочего дня, не занял слишком много времени, и они уже вскоре остановились около джаз-бара.

— Что касательно вашего вопроса, то мой отец работал над вопросом коррупции в Гильдии Охотников на Аномалии, — Таисия достала еще одну сигарету и взглядом указала на дверь. — Вы правы, господин Ард, мне действительно кажется, что это как-то связано, но за минувший год я так и не смогла понять как именно.

Да уж… Ардан тоже не представлял, чего здесь общего. Разве что чутье или, может, воображение, подсказывало наличие связи. А может все потому, что уже второй раз он слышал про Гильдию Охотников. Впервые та прозвучала в истории Бориса Фахтова… чье наследство тоже имело отношение к происходящему.

Что же — это уже хоть что-то, с чего можно начать решение все того же уравнения, просто в данном случае для них с Миларом раскрылись некоторые обобщающие скобки.

Ардан вышел на улицу, забрал посох и услышал одновременное:

— До новых встреч, господин Ард, надеюсь еще увидимся и не раз, — Таисия улыбнулась ему и нажала на педаль газа.

А в то же мгновение за спиной юноши прозвучало удивленное и знакомое:

— Арди?

Запахло весенними цветами у ручья.

Знакомый и любимый запах Арди.

Так ведь пахла Тесс.

Девушка стояла аккурат за спиной Арда.

Глава 19

Арди резко обернулся в сторону уезжающей машины, а затем обратно на свою невесту и, вновь, прислушался к звуку удаляющихся шин.

Спящие Духи.

Как это должно было выглядеть со стороны?

Что… что ему нужно было сказать в такой ситуации. Может быть…

Тесс засмеялась.

Прикрывая рот ладошкой, спрятанной под белой, тканевой перчаткой с прозрачным узором, в желтом платье, в синей шляпке и туфлях на миниатюрном каблучке, она смеялась. Одновременно и губами, и глазами, в которых искрилась невинная радость.

Цокая набойками, она подошла к Арди и, привстав на цыпочки, по привычке притянула жениха вниз и нежно коснулась губами его щеки.

— Спасибо, — прошептала она ему на ухо.

— З-за что? — ничего не понимая, заикаясь, спросил Арди.

Тесс опустилась вниз и немного ехидно прищурилась. Совсем как лиса. Или как кошка. Да, скорее как кошка.

— За то, что переживал, что я могу приревновать, — ответила девушка. — Но, Арди-волшебник, зная тебя — даже если здесь пройдет Ангел Алиэла, то ты даже не взглянешь в её в сторону. Так что я в тебе уверена, дорогой.

Ардан по привычке почесал затылок навершием посоха.

— А ты знаешь, что Ангел Алиэла признается не во всех конфессиях религии Светлоликого? — зачем-то спросил Арди. Хотя, когда он волновался, то всегда начинал что-то кому-то рассказывать. — Вечные Ангелы в конфессиях восточного материка все обезличены, а на западном материке у многих из них есть имена, потому что в ходе культурно-исторического процесса их, буквально, скрестили со Старыми Богами. Алиэшта — так звали богиню плодородия в древней религии людей.

Тесс, как и всегда, когда Арди что-то ей рассказывал, молча слушала с таким мягким, заботливым взглядом, будто понимала, что Ардан не столько делится с ней таким образом информацией, сколько успокаивает сам себя.

— Теперь знаю, — кивнула Тесс. — А она была красива?

— Алиэшта?

Девушка кивнула еще раз.

Арди задумался и, спустя несколько секунд, пожал плечами.

— Наверное… в разных легендах говорится по-разному. В зависимости от региона и страны. У всех же разное представление о красоте.

— А на твой взгляд? — прищурилась Тесс.

— На мой взгляд самая красивая это ты, — мгновенно ответил Арди.

Щеки Тесс налились легким пунцом, пробившимся даже сквозь мягкий макияж. После их помолвки она стала чаще его носить. Раньше, кроме выступлений, Тесс почти не пользовалась «красками», а теперь почти каждое утро проводила какое-то время около дамского столика и зеркала.

— Когда-нибудь, Арди-волшебник, я познакомлюсь с твоими лесными друзьями и пойму, как они смогли тебя так воспитать.

— Так… это… как? — снова ничего не понял Арди.

Тесс же, как и в начале разговора, засмеялась прикрывая рот ладошкой. Так они и стояли несколько мгновений. И только затем Тесс, снова подойдя ближе к Арди и взяв того под руку, спросила:

— А тебе точно можно с ней общаться? — в голосе Тесс прозвучало беспокойство. — От отца и братьев я слышала, что служащим силовых структур нельзя общаться с прессой.

— А ты откуда…

— Это Таисия Шприц, — подтвердила не озвученную догадку Тесс. — Я видела её несколько раз за беседой с владельцами Концертного Зала на Бальеро. По-моему, она даже общалась с господином Бельским, но с ним часто кто-то приходит пообщаться. Когда он, конечно, появляется в Зале, что бывает не так уж часто.

Таисия Шприц общалась с Пижоном? По той же причине, по которой порекомендовала Арди задать несколько вопросов Аркару или из-за, непосредственно, предстоящего довольно громкого и масштабного события в виде открытия нового концертного зала.

Спящие Духи…

Когда Арди не мог разобраться с чем-то, что было связано со Звездной Магией, то он всегда имел возможность обратиться к книгам. В данном же случае единственное место, где он мог бы отыскать источник нужной информации, находилось где-то на южных полуостровах. Потому что именно там отдыхал Милар.

Вернее, уже не отдыхал, а, скорее всего, ехал с семьей в поезде в обратную сторону.

— Как проходят ваши репетиции? — спросил Арди.

Тесс вздохнула и слегка опустила вниз плечи.

— Вроде и хорошо, Арди, но все на иголках, — чуть устало ответила она. — Да, до первого выступления еще все лето, но мы будем главным номером на открытии зала и первые десять концертов тоже за нашим лидерством… Это большая ответственность.

Арди, прижав посох локтем, накрыл освободившейся ладонью ладошку невесты. Если он что-то и успел понять в том, что значит «быть вместе с женщиной», так это то, что в такие моменты Тесс не требовались советы или предложение помощи, а скорее тот, кто сможет её выслушать и поддержать.

И, одновременно с этим, следовало тут же добавить:

— Если тебе потребуется какая-то моя помощь, ты сразу говори, хорошо?

Тесс улыбнулась и кивнула.

Спящие Духи… Порой куда проще было разобраться в мотивах бомбистов, демонов и запутанных рунических связях, чем в том, как обстояла совместная жизнь с невестой, а в будущем — женой.

— Может пойдем внутрь? — предложил, наконец, Арди. — Переоденемся и можем прогуляться до Ньювского Проспекта. Помнишь, мы хотели посмотреть на маленькую улочку… Борис с Еленой, вроде, тоже скоро туда подъедут.

Ардан споткнулся, забыв название, а Тесс тут же подсказала:

— Которую скопировали с такой же улицы в Вироэйре?

Ардан кивнул. Архитектор, родом с островов, потратил несколько десятилетий на то, чтобы построить в центре Метрополии десяток домов, которые с точностью повторяли необычную архитектуру одной из « Трех Морских Столиц Мелкоморья».

Такими считались Линтелар — одноименная столица Линтелара; Сейрос — столица Оликзасии и, разумеется, Вироэйра, столица Княжества Фории.

Тесс отодвинула оборки с рукава на платье и посмотрела на тоненькие, миниатюрные дамские часы.

— Уже скоро должны быть здесь.

— Кто?

— Помнишь ты жаловался, что твоя гиря стала тебе слишком легкой?

Ардан кивнул. Примерно несколько месяцев назад после того, как к нему начали возвращаться силы крови матабар, то старенькая, потертая гиря (двадцати четырех киллограмовая гиря, которую он купил на блошином рынке для утренних занятий Гуты) действительно стала для него легковата. В той степени, что он почти не чувствовал напряжения в мышцах от занятий с ней.

— Я заказала тебе новые, — Тесс прижалась к нему боком, что на её «языке» означало… что-то очень приятное, от чего сердце Арди замедляло шаг и успокаивалось. — Должны привести с минуты на минуту.

— Ты поэтому на улице ждала?

Девушка легонько кивнула.

— Спасибо, — поблагодарил Арди и, не успел он сказать что-то еще, как из-за поворота выскользнул грузовичок.

Самый обычный, коих полным-полно в рабочих кварталах Тенда и Тендари. На железном борту значились белые типографские буквы.

« Сталелитейная фабрика Братьев Висловых.»

Слегка с опустившимся на колеса кузовом, грузовичок затормозил около входа в « Брюс». Высунувшийся через окно грузчик, крепко сбитый парень лет семнадцати в сером, рабочем комбинезоне и с летней кепкой на голове. Сняв убор, перекатывая между зубами зубочистку, он, с характерным говором, поинтересовался:

— Любезные, ваш заказ? Три гири?

— Да, наш, — отозвалась Тесс.

Грузчик присвистнул.

— Вечные Ангелы, госпожа… надеюсь вы не обидите нас чаевыми. Это ведь не гири, а пушечные ядра какие-то… — и, повернувшись обратно в салон, добавил. — Парни, пойдемте работать.

Двери грузовика открылись и на улицу высыпали трое. Самому взрослому из них, водителю, недавно исполнилось тридцать. Или тридцать два. Уже не молодой и, судя по следу на пальце, овдовевший. Зачем Арди все это примечал? Привычка.

Они открыли замок на дверях грузового отсека и два молодых запрыгнули внутрь, где среди множества ящиков отыскали три нужных.

— А сколько они весят? — украдкой поинтересовался Арди.

— Семьдесят пять, пятьдесят и тридцать пять, — ответила Тесс. — Это самые тяжелые, которые они согласились произвести. Тяжелее, говорят, уже не могут.

Арди выдохнул и, попросив Тесс подержать посох, подошел к грузчикам.

Те, вдвоем, пыхтя, вынимали из ящика среднюю гирю. С такой массивной ручкой, что обычному человеку с обычной ладонью было бы её не очень удобно брать. Не говоря уже про самую большую — весом в семьдесят пять килограмм.

— Позвольте, — попросил Ардан и, не дожидаясь ответа, вскочил внутрь грузового отсека.

Подойдя к грузчикам, он сперва напряг мышцы ног, затем пояса и торса, а уже затем взялся за гирю и, с легким усилием, держа спину идеально прямой (все, как учил Гута) поднял пятьдесят пять килограмм.

Неплохо, но все еще не то…

Явно тяжелее, чем его предыдущий снаряд. С такой его утренние занятия, которым он не изменял с самого детства, вновь приобретут практический смысл.

Он поставил её на край платформы, а затем, с большим усилием, повторил все то же самое с самой большой гирей, рукоять которой не то, что неудобно было бы взять — Арди сомневался, что человек меньшего, нежели у него, роста, в целом смог бы обхватить толстенную рукоять.

Вот с ней юноша, минут за двадцать работы, точно устанет.

Поставив обе на край, он спрыгнул вниз и, на выдохе поставил гири на плечи, побрел в сторону «Брюса».

— И кто кому чаевые должен, Патрик? — спросил один из грузчиков, провожая Арди взглядом.

— Так, давайте хоть самую малую дотащим, ладно?

Втроем они, кое-как, приволокли тридцати пятикилограммовую гирю в брюс.

Арди же уже стоял вместе с Аркаром. Тот с заинтересованностью разглядывал пузатые металлические снаряды.

— Хорошие капли… гири, тобишь-та, матабар, — цокнул Аркар и, когда трое грузчиков, пыхтя, поставили последнюю гирю на пол, полуорк уже подошел к самый пышной и…

Без всякого труда Аркар качнул ту между ногами, затем поднял на прямой руке, затем резко опустил вниз и, подбросив вверх, заставляя несколько раз прокрутиться, снова поймал за ручку.

— Добротная вещь, — выдохнув, орк поставил гирю на место. — Почем обошлись?

— У Тесс спроси, — ответил Ардан. — Она заказывала.

— Спрошу, обязательно.

Грузчики же с водителем переглянулись и молча направились на выход. Так и не взяв протянутую Тесс купюру, они пожелали хорошего дня, запрыгнули внутрь салона грузовичка и чуть ли не мгновенно скрылись с глаз.

Тесс, проводив их удивленным взглядом, зашла в «Брюс» и почти сразу сказала:

— Вы тогда развлекайтесь, а я пока пойду наверх, — она перевела взгляд на Арда и добавила. — Через полтора часа, хорошо?

Ардан кивнул. Тесс поставила посох к барной стойке и скрылась за дверьми, ведущими на лестницу.

Аркар же продолжал работать с гирей, выполняя различные элементы стандартной программы. Орки вообще очень любили гири, потому что те служили для них практически единственным способом для утренней зарядки. Не штангу же по утрам толкать.

Ардан, как-то раз, видел орочью штангу… Та больше напоминала железнодорожную шпалу, на которую, вместо блинов, повесили колеса от грузового поезда.

— Надо поговорить, Аркар.

— Ард, — орк снова толкнул снаряд и, положив тот на плечо, начал вместе с ним приседать. — Я это слышу уже второй раз за последние несколько дней.

В голосе Распорядителя не прозвучало угрозы, но вот «дружеского предупреждения» — хоть отбавляй.

Ардан, усевшись на барный стул, налил себе из графина воды.

— В этот раз это не по работе… вернее, не совсем по работе.

— Тогда слушаю, — прокряхтел Аркар, перехватывая гирю то левой, то правой рукой.

— Ты знаешь, кто заплатил бандам за поиски тела некоего мутанта, пропавшего после крушения дирижабля?

Аркар едва было не сбился с ритма и успел перехватить гирю в самый последний момент перед тем, как та приземлилась бы ему на пальцы. Учитывая семьдесят пять килограмм стали, то такому событию не обрадовались бы даже чрезвычайно крепкие кости орка. Пусть и не чистокровного, но способные выдержать куда больше человеческих.

— Ты ведь только что просвистел… сказал, значит-ца, что не по работе.

Ардан отпил немного и поставил стакан обратно.

— Знаю, Аркар, знаю… просто… — он вздохнул и, сняв шляпу, вытер лицо ладонью. — У меня такое впечатление, что это все связано в нечто большее.

— Нечто большее? — Аркар поставил гирю на пол и, сев за стойку, налил себе крепкого эля. — Что ты имеешь ввиду, матабар?

— Если бы я знал, орк… — неопределенно отмахнулся Арди. — Просто мое чутье подсказывает мне, Аркар, что здесь кроется нечто большее чем стражи, вторая канцелярия, банды или бомбисты радикалов.

Аркар, не сводя взгляда с собеседника, сделал несколько шумных глотков, едва не задевая грани стакана бивнями. У орков вообще часто возникали проблемы с обычной посудой. Все из-за того, что кроме длинных клыков в верхней челюсти, у них имелись еще и бивни в нижней.

На деле, конечно, не совсем бивни, просто непропорционально большие нижние клыки, сильно выдающиеся вперед и вылезающие из-за губы. Но все называли их просто «бивни».

— Ты ведь недавно был в приграничье, так Ард?

— Все верно.

— Значит впервые увидел, что такое фронт, — кивнул своим мыслям орк. — Пусть на нашей стороне Шамтура все спокойно, но гражданским, обычно, и такого хватает. Не переживай, Ард. Пройдет пара месяцев и тебя отпустит… полегчает тебе, значит-ца.

— Нет, Аркар, — твердо возразил Ард. — То, что я чувствую, никак не связано с окопами в Шамтуре. Скорее… не знаю. Что-то происходит. Что-то большое. И очень злое, Аркар. По-настоящему злое. Темное. Как в старых историях, которые и ты и я хорошо знаем.

Аркар замолчал. Надолго замолчал. Просто пил и молчал.

— Если бы мне это напел… рассказал, значит-ца, кто-то другой, то я дал бы ему в ухо за пустую болтовню, Ард, — Аркар поставил опустевший стакан обратно на стойку и подпер квадратную челюсть не менее квадратным кулаком. — Да даже если бы ты мне это попытался втюхать полгода назад, то я бы посоветовал тебе поменьше возиться с твоими волшебными книжонками, но после того, что я видел… Выкладывай.

* * *

Они шли вдоль Ньювского проспекта и Арди не мог не подмечать разницы главной улицы Старого Города и проспекта Нового Времени в… Новом Городе. Если там, среди высоток, решивших в своем, в чем-то несуразном, но отважном порыве поцарапать облака, дорога выглядела отдельным, живущим по собственным законам организмом, то здесь… Здесь проспект как-то плавно сливался и с невысокими, но пышными, похожими на дворцы, домами и людьми, коих все еще так много, что от пестроты дамских нарядов и мужских костюмов рябило в глазах, но все же.

Арди, большую часть времени обитавший в Старом Городе, успел тот полюбить и, пожалуй, именно с ним ассоциировал Метрополию, хотя, на деле, именно Новый Город занимал четыре пятых от общего массива столицы.

— Арди, — Тесс, несколько минут, как закончившая рассказывать про то, как у них на репетиции едва было не сгорел барабанщик, которому на голову упал Лей-кабель, выдержала небольшую паузу. — У меня к тебе вопрос.

Она выглядела достаточно серьезной, чтобы юноша отвлекся от своих мыслей относительно города.

— Да… дорогая, — последнее слово все так же давалось ему не легко и вызывало если не приступ стеснения, то весомой толики неловкости.

— Я хотела спросить не будешь ли ты против, если я исполню на открытии ту песню, которую пела тебе, — она переместила взгляд куда-то к своим туфлям. -«Старый Рассказ» — так я решила её назвать.

Тесс обладала удивительной чертой характера, напоминая чем-то огонек. Порой, особенно когда вспыхивали её глаза и растрепывались рыжие волосы, она представала в образе неудержимого пажара; настоящей пламенной фурии. Но куда чаще, особенно когда они были вдвоем, Тесс выглядела мягкой, спокойной и, порой, сильно задумчивой.

В равной степени они могли часами ходить и ни на секунду не замолкать, а затем, еще несколько часов, не проронить ни единого слова, но при этом сказать друг другу больше, чем если бы в их распоряжении оказался даже не один язык, Галесский, а сразу несколько.

И Арди любил её эту черту. Как и все прочие, разумеется.

— Разумеется, — улыбнулся Арди и, вновь перехватив посох подмышкой, прижал маленькую ладошку, лежавшую на его левом локте.

По правилам приличия, о которых ему рассказывали в школе Эвергейла, мужчина должен был сопровождать свою партию слева, в случае если он гражданский; и справа, в случае если военный или служащий силовых структур — чтобы всегда иметь возможность отсалютовать.

И, если вспомнить, то Тесс всегда шла именно слева. Еще даже до того, как окончательно выяснила для себя, что Арди служит во второй канцелярии. Впрочем, такая своеобразная привычка легко объяснялась историей семьи рыжеволосой певицы.

— Хочешь я сошью тебе чехол? — внезапно предложила Тесс выдергивая Арди из очередного потока отстраненных размышлений.

— Чехол? — переспросил Ардан.

Тесс указала открытой ладонью на посох.

— Недавно в ателье госпожи Окладовой приходил клиент, — начала она очередной рассказ. — Инженер или что-то такое. У него имелась с собой необычная, широкая трость, внутри которой он очень хитроумно спрятал зонтик. Просил сшить ему чехол, чтобы можно было носить через плечо или за спиной. Вот и мне показалось, что если немного поменять лекала, то можно попробовать сшить нечто такое для посоха. С двумя заплечными лямками, как у рюкзака. Только протянуть их к основанию и под навершие.

Арди посмотрел на свой посох и перевел взгляд на идущего впереди коллегу по Звездному цеху. Тот был ростом куда ниже своего недурного посоха из не очень качественного сплава Эрталайн. Эксов двести такой стоил — это без сомнений.

Увы, решение Тесс нельзя было использовать для массового производства, но конкретно для Арди…

Юноша осекся.

Спящие Духи.

Он начинал думать практически так же, как и Март Борсков. Пытался найти в любой мелочи способ заработать. И это неудивительно, учитывая стремительно приближавшееся к нему будущее.

— Если тебе не в тягость, то я буду очень признателен, — улыбнулся юноша.

— Даже если бы и в тягость, — такой же улыбкой ответила ему Тесс.

В мягкой и уютной тишине своих безмолвных голосов они прошли сквозь гомон и шум галдящего Ньювского проспекта; и вскоре оказались около неприметного проема между двумя соседними домами. На первом этаже одного располагалось кафе, а в другом — столярная мастерская.

Арди тут же вспомнил, что ему требовалось обновить некоторый инструмент и поправить в их квартире обеденный стол, решивший продемонстрировать свой скрипучий нрав и начать припадать на одну из граней.

Простенок между домами оказался настолько узок, что Арди пришлось протиснуться через него боком, едва не растеряв пуговиц на жилетке. И это Милар еще в город не вернулся.

Когда же они миновали первые здания, то оказались посреди того, что сперва показалось садом. Цветы распускали бутоны буквально везде. В клумбах вдоль узкой улицы, такой ширины, что здесь не проехала бы даже небольшая машина. Они висели в чашах, прикрепленных к железным рейкам, протянувшихся от стены к стене, формируя над головой прозрачный «потолок», который, в свою очередь, обрамляли лозы с яркими бутонами.

И точно так же, эхом отвечая кричащим, цветастым бутонам, по левую и правую руку своеобразные здания, обнявшись в хороводе, щеголяли пестрыми расцветками. Желтые, оранжевые, зеленые, ярко голубые, нежно-розовые стены придерживали оконные рамы с резными ставнями и узкими подоконниками.

Парадные, чтобы посетители нескольких кафе, не сталкивались с прохожими, подняли на вершину каменных лестниц. Именно каменных. Сложенных по старым технологиям из речных валунов и клея на глиняной основе.

Но это не означало, что на этом украшение своеобразной Малой Вироэйре, как называли улицы, заканчивалось. Напротив. Всюду стояли вынесенные на улицу столики, где сидели гости трех местных кафе. Пили кофе, читали газеты или же обедали типичными для Фории блюдами. Фруктовые салаты, закуски из тонко порезанного, вяленого мяса и множество разнообразных сочетаний данных ингредиентов, а еще мучного.

Несмотря на то, что Вироэйра находилась севернее Метрополии, на островах влияние Лей-поля ослабевало и поэтому климатические искажения там изрядно уступали место стандартной модели и потому погода всегда была теплее и мягче, не такой дождливой, но и не засушливой.

Форию называли страной цветов, винограда и вечной весны. Говорят, что там урожай собирали четыре раза в год. Что, когда-то, позволило государству стать житницей всех островов и профинансировать строительство своего могучего флота. Собственно, именно из-за обильных урожаев и активной торговли с Западным Материком, Фория никогда не увлекалась экспансивными морскими завоеваниями. Чего не скажешь о её «сестрах» — Линтеларе, Оликзасии и Грайнии.

Даже территории на южных мысах Танцующего Полуострова Фория получила еще несколько веков назад, когда её попыталась завоевать Оликзасия, но в результате сама потеряла территории.

Все это, конечно, случилось задолго до заключения нерушимого морского союза Фории-Оликзасии-Линтелара.

— Тесс! Арди!

Из нехарактерных для себя размышлений о политике и войнах Арди выдернул хорошо знакомый ему голос.

Елена, в голубой шляпке и платье в цвет, махала им рукой сидя за столиком, расположившимся аккурат на «балкончике», за парапетом которого билась об уставший гранит обманчиво спокойная Ньюва. Напротив неё неспешно потягивал из бокала красное вино муж одаренной волшебницы, не менее одаренный в вопросах военной магии лорд Борис Фахтов.

В белом костюме, розовой рубашке и с неизменно плутоватой, хитрой улыбкой на круглом лице.

Оба они, как и Арди, носили плащи, только не зеленого, а красного цвета.

Пройдя через лабиринт тропинок, разделявший многочисленные столики, Тесс с Арди дошли до своих друзей. Обменявшись объятьями и рукопожатиями, они заняли столик целиком.

Арди, краем глаза, заметил, как пока еще немного, практически незаметно изменилась фигура находящейся в положении Елены. А еще черты её лица стали мягче, глаза более яркими и блестящими, а губы пухлее.

Но самое важное изменение произошло не снаружи, а изнутри. То, что раньше выглядело маленькой искоркой под сердцем Елены Промысловой-Фахтовой теперь стало отдельным, собственным, вторым сердцем. Маленьким. Совсем небольшим. Но отчаянно бьющимся в ожидании момента, когда сможет вдохнуть воздух внешнего мира.

Почему-то Ардан вспомнил о Волке Пылающей Тьмы…

Елена с Тесс, прикрываясь меню кафе, о чем-то шептались. При желании Арди мог бы услышать о чем те так задорно щебетали, но не имел ни самого желания, ни возможности так низко опуститься в собственных глазах.

Порой лучше придушить природное любопытство, чем идти на поводу собственных порывов.

— Рад тебя видеть, дружище, в целости и сохранности, — похлопал его по плечу Фахтов, с которым они не виделись почти полтора месяца.

— Взаимно, Борис, но я просто ездил к родственникам, так что…

— Во-первых ты умудряешься находить себе проблемы даже там, где их нет, друг мой, — тут же отмахнулся Борис. — А, во-вторых, ты ведь ездил в Шамтур к Генерал-Губернатору свататься, так что… рад, что у тебя все конечности на месте, а еще что у тебя голос не стал выше.

— Причем тут голос?

— Слышал от придворных, — пожал плечами Борис. — что у оперных певцов, которых в детстве лишают их, скажем так, — лорд указал пальцами на маленькую розетку с вишней. — их ягод, то голос остается детским и невинным.

— А почему просто не сказать кастрация?

— Потому что тогда у меня не будет возможности понаблюдать за твоим растерянным лицом, — подмигнул Борис.

К ним подошел официант с типичной для островов внешностью. Смуглой, почти бронзовой кожей, черными, густыми бровями, карими глазами, острыми, четкими и правильными чертами лица и стройным телосложением, для которого жителям материка приходится не забывать о зарядке и умеренности в питании.

Арди заказал пожаренный на мелком огне отруб из вырезки дикой косули и воду. Тесс выбрала очень сложное блюдо из рыбы, цитрусовых и чего-то еще, что Ардан не смог бы даже выговорить.

Сумма за все получилась не такая уж и маленькая. Девяносто шесть ксо. Арди, расставаясь с монетами, мысленно надеялся, что ему пришлют расписание квалификационной сетки как можно скорее.

— Как твои успехи в Зеленой звезде?

Борис загадочно улыбнулся и, убрав руку во внутренний карман пиджака, резко положил на стол звезду. Вновь, как и в случае с красной, с восьмью лучами.

Сам факт того, что Фахтов действительно справился с тем, чтобы до конца лета зажечь вторую звезду, да еще и с таким внушительным количеством лучей — достижение немалое. Пожалуй, на данный момент, на весь первый курс Большого, обладателей двух звезд, тем более в третьей триаде, насчитывалось всего трое. Великий Князь Иолай Агров, лорд Борис Фахтов и Ард Эгобар. И все втроем, если рассудить, имели отношения к весьма значимым историческим фигурам.

— Плащ, вот, уже заказал. Жду, когда пошьют.

И в очередной раз Арди убеждался в словах Николоса-Незнакомца в том, что у Звездной магии и искусства Эан’Хане имелось куда больше общего, чем на первый взгляд.

— Поздравляю! — искренне обрадовался за друга Арди.

Они обменялись крепким рукопожатием и Борис, убрав звезду обратно, снова отпил вина.

— Но со Спонсорской лигой пока повременю, — Фахтов жестом подозвал официанта и попросил повторить розетку с вишней. Насколько знал Арди, Борис очень любил данную ягоду. Его матушка высаживала вишни… — Запишусь в квалификационную сетку после зимней сессии, когда буду уверен, что пройду испытания.

— А они такие сложные? — решил поинтересоваться Арди, который так и не узнал, что именно должны были сделать маги, чтобы получить заветную лицензию магического боксера.

— Как сказать, Ард, как сказать… — Борис со вздохом оперся рукой о парапет. — Надо выдержать два раунда обменами заклинаний с магом выше тебя по звездам. Те, разумеется, ничего из арсенала своих высоких звезд применять не могут, но это все равно не просто. Так что не хочу рисковать… А ты как? Не надумал принять участие в лиге?

— Если будет достаточно свободного времени, то я бы попробовал, — уклончиво ответил Арди.

Борис перевел взгляд на Тесс и кивнул.

— Все так же переживаешь, что у вас могут возникнуть проблемы с…? — Борис жестом показал ладонью округлые формы живота.

— Не переживаю, но хочу исследовать данную тему заранее, — уже без искусства Скасти, ответил Арди.

Борис усмехнулся.

— Это в твоем духе, дружище.

Они немного помолчали, в тишине разглядывая невысокие барашки на поверхности Ньювы, пытавшейся убаюкать окруживший её город.

— Я получил твое письмо, Ард, — чуть тише произнес Борис, внимательно следя за тем, чтобы их не слушали увлеченные собственным диалогом Тесс с Еленой. — Как ты и просил, я убрал медальон в надежное место и забрал из маминой библиотеки все, что касается Мертвых Земель на границе с Энарио. Я передам их тебе, когда в следующий раз приедем в «Брюс».

— Спасибо, Борис.

— Не за что, дружище, — отмахнулся Борис. — Тем более, после всего, что случилось я и сам бы хотел держаться от этого медальона чуть дальше, чем обычно… Но я не очень понимаю, почему ты так заинтересован в Мертвых Землях Энарио.

Почему? Ардан не смог бы, даже если имел возможность, ответить на данный вопрос. Просто если бы на Бориса действительно напали только с вопросом о выкупе, то никакой связи бы не прослеживалось.

Она, если честно, и так выглядела весьма призрачной. Все, что объединяло похищение Бориса Фахтова и Кукловодов — опосредованная связь с демонологией, связь с Лорловой и то, каким своеобразным образом был взорван склад. Если рассудить, то не так уж и много.

— Если честно, Борис, то я пока сам не знаю.

— Ха! Вот тебе и помощник детектива Огланова.

Ах, ну да, точно. Борис же полагал, что его друг работает на Петра Огланова, а не на вторую канцелярию. Арди не спешил переубеждать товарища. Точно так же, как не спешила делиться правдой и Елена, прекрасно знавшая о истинной природе службы Ардана.

— Так, милые дамы! — всплеснул руками Борис. — Хватит нам уже светских бесед, разделенных по половому признаку! Мы тут вместе все собрались или парочками сидеть? Давайте болтать!

И они болтали. Обо всем на свете. О том, как Борис с Еленой отдыхали на Пляшущем Полуострове, где буквально прогуливаясь по улицам приграничного городка, подняв руку повыше, можно сорвать фрукт с дерева, растущего на тротуаре. А еще о том, какие там красивые закаты и нежная погода.

Тесс с Арди, в свою очередь, взахлеб делились своим первым опытом поездки в невероятно комфортабельном и абсурдно дорогом вагоне первого класса.

— Но как же ты будешь учиться? — всплеснула руками Тесс, то и дело поглядывая в сторону живота Елены.

— Твой будущий муж, дорогая, обещал делиться записями, — мягко ответила Елена, отставляя в сторону чашку с крепким кофе и перевела взгляд на своих мужа и друга. — Если, конечно, будет их посещать… Для всяких любителей прогуливать лекции или пропадать на дуэлях, напомню, что в этом году усложнятся не только сами лекции, но и появятся занятия, смежные между научными направлениями.

Борис скривился.

— Даже не говори, Елена… — взмолился он. — Я все еще не могу простить профессора Лею за то, что так внезапно уволилась с работы. Этот новый профессор, который принимал у нас экзамены… Мне кажется, что у него я буду понимать еще меньше, чем обычно.

— Может если бы ты больше тратил времени на учебники и меньше на бессмысленные соры, Борис, то ты бы все понимал самостоятельно без моих с тобой занятий.

Борис наклонился вперед и равной степени хитро и «заигрывающее» улыбнулся:

— Но тебе ведь нравится меня учить, дорогая.

— Нравится, — строго кивнула Елена и, с абсолютно ровным тоном, что сделало фразу лишь более острой, добавила. — Продукт нашей такой учебы у меня теперь под сердцем, а твои отметки в табеле все так же оставляют желать лучшего.

Лорд Фахтов выдохнул и поднял ладони в сдающемся жесте и тут же возмутился:

— Почему ты так не наседаешь на Арда? — он указал ладонью на товарища. — Он вообще, порой, неделями в Большом не появляется!

— Тесс, — обратился к невесте Ард.

— Что, Арди?

Ардан повернулся к Тесс спиной.

— Посмотри пожалуйста.

— Что посмотреть?

— Да что-то колит между лопатками… кажется, там нож застрял.

Все трое. Тесс, Борис и Елена молча хлопали глазами и переводили друг на друга недоумевающие взгляды, полны искреннего удивления.

Арди даже несколько стушевался и чуть отстраненно спросил:

— Что не так?

Первой смогла прийти в себя Тесс.

— Просто… ты пошутил…

— Ну да. Мне показалось, что будет смешно.

— Было действительно забавно, дружище, — несколько рвано кивнул Борис. — но… ты обычно никогда не шутишь.

Следующей подхватила Елена.

— И вообще большую часть времени молчишь.

— Только если вы вдвоем не обсуждаете какую-нибудь сложную, математическую муть, — поправил Борис. — Тогда вас двоих не заткнуть.

Ардан, не имея под руками посоха, почесал затылок пальцами. В детстве, среди лесных друзей, он не пренебрегал шутками и юмором, потому что знал когда и что прозвучит уместно, не вызовет драки среди охотников и прочее…

Но чтобы научиться шутить среди людей ему потребовалось несколько лет. Да и то он до сих пор не разбирался в некоторых сложностях людского общения. Взять хотя бы сложнейшей и непонятнейший жест — закатанные глаза.

— Проклятье, — прошипел Борис и прикрыл лицо ладонью. — Мне теперь кажется, что мы его сейчас собьем с пути истинного и Ард опять примется разыгрывать врожденную немоту.

— Ард, — Тесс взяла его за руку и заглянула в глаза. — Нам действительно было забавно. Только неожиданно.

— Да все в порядке, — махнул рукой Ардан и поднял кружку с чаем. — Кстати! Не хотите сейчас прогуляться до набережной? Вроде бы через час начнутся соревнования на парусных яхтах.

— Да!

— Конечно.

Борис прищурился.

— А ты разбираешься в парусном спорте?

— Я даже в лодке ни разу не сидел, — пожал плечами Арди. Конечно, это лукавство, потому что вместе с Аллой-Лизой они сбегали из Бальеро при помощи парома, но такие детали ни к чему. — Но выглядит ведь красиво.

А еще немного утоляло постепенно, пусть и не сильно, но с завидным постоянством усиливающуюся тягу Арда к тому, чтобы узнать, что находится за горизонтом.

Путешествие к Шамтуру ненадолго приглушило его желание выяснить «что творится за поворотом», но не в той степени, чтобы он, порой, не отвлекался на фантазии о том, куда уходили стальные громады пароходов, каждый день покидавшие порт Метрополии.

Может именно поэтому он в детстве сбегал из родительского дома, отправляясь в путешествие по их небольшому плато, так подолгу засиживаясь на Попе Прыщавого Огра. Так он называл тот валун, с которого открывался прекрасный вид на Старую Алькаду.

Тесс положила ему ладонь на бедро и мягко улыбнулась. А Арди улыбнулся в ответ.

Пожалуй, он вряд ли когда-то найдет ответ на этот вопрос. И вовсе не из-за работы, а потому, что когда Тесс войдет в положение, он уже не сможет оставить её для того, чтобы на несколько лет уйти за Ласточкин океан. Да и не захочет.

Но, как говорила Атта’нха, во сне Спящих Духов нельзя владеть всем. И живым, рано или поздно, придется выбирать что-то одно. Выбирая между горизонтом и рыжеволосой певицей… Арди бы даже не задумывался о том, что надо что-то «выбирать».

Потому её взгляд и присутствие всегда заглушало и утоляло ветер, гонящий душу куда-то к месту, где солнце тонет в бескрайних, синих водах.

— А можем и просто прогуляться до… — Арди не договорил.

На миг ему показалось, будто кто-то невидимый обнажил длинные, тонкие кинжалы и разом вонзил ему прямо в уши. И вместе с болью от пронзенных барабанных перепонок сознание заполнилось писком. Протяжным, высоким, и одновременно с этим вибрирующим. Как если бы те самые кинжалы, вместе с тем, как вонзиться ему в уши, без устали елозили острием по поверхности стекла.

Ардан схватился за голову и свалился на землю. Открыв рот, он пытался услышать сквозь вой и писк хоть что-то. Судя по лицам, кажется, Тесс и Борис что-то кричали, а Елена стремительно бледнела.

Да… она ведь отличница… её не было на той лекции, когда профессор Ковертский демонстрировал всем Безглазого Водяного, более известного, как Пасть, но легко узнала симптомы химеры, выведенной специально для охоты на Первородных.

Ардан с трудом поднял взгляд вдоль узкой улочки. Там, около Ньювского проспекта, остановилось несколько грузовиков. Из одного из них вытащили клетку с ревущей Пастью, а позади химеры встало с десяток людей, на лбах которых были повязаны белые тряпки с древними символами солнца из религии Старых Богов.

Символ банды Святого Эорда.

Они вскинули на плечи военные винтовки и взвели затворы.

Ардан не знал, есть ли у него голос, но пытался прокричать Борису с Еленой:

— Щиты! Поднимите Щиты! — а сам, сквозь боль и расплывающийся перед собой мир, тянулся к посоху.

Спящие Духи.

Как же тот далеко от него стоял.

Первого выстрела Ардан так и не расслышал.

Глава 20

Будто время вокруг замедлило свою неумолимую, кровавую поступь, Ард, пока тянулся к все отдаляющемуся от него посоху, наблюдал за тем, что происходило вокруг.

Вздернувшие затворы бандиты, с белыми повязками на головах, вдавили спусковые крючки. Ардан вживую видел, как дрогнули их винтовки, из которых медленно, неспешно, напоминая пролитые в воду чернила, вытекала огненная струя. Она постепенно набухала, расширялась, а затем сквозь её алые облака вылетала юркая, свистящая, свинцовая пчела. Крылья её заменяло серое, пороховое облако.

Дюжина винтовок грохнула в нестройном хоре громовых голосов.

Кто-то из первых рядов улицы успел отреагировать и рухнуть на землю, утягивая за собой спутниц.

Им это не помогло.

Пули, на фарфоровые щепки разбивая посуду, буквально рассекая, как ножи, тонкие спинки и ножки стульев, впивались в тела людей. Те открывали рты в беззвучных криках. Медленно, неторопливо, будто бы у них не отрывало пальцы, не стесывало начисто скулы, оставляя в воздухе уродливые мосты из окровавленных зубов; не сбривало часть скальпа, разбрасывая по земле серую субстанцию.

Люди падали, инстинктивно вскидывали руки, чтобы защититься от угрозы, но это им не помогало.

А бандиты начали двигаться вперед. Разделившись на тройки, спокойно и безэмоционально передергивая затворы, они шли вниз по улице, а когда достигли края, за которым начиналось кровавое месиво, то первая тройка опустилась на колени, вторая тройка вскинула ружья над их головами, а последние шесть развернулись к Ньювскому проспекту.

Пули отскакивали от стен, разбивали стекла, опрокидывали не успевших скрыться в зданиях официантов и посетителей.

Где-то закричал ребенок.

Кажется, он плакал и звал маму, накрывшую его своим изрешеченным телом. Она еще дергалась в конвульсиях и, кажется, пыталась что-то прошептать, но с губ срывались лишь пузыри розовой пены.

Очередной свист стального шмеля прервал и детский плач.

Они так и лежали.

Втроем. Отец семейства, опрокинувший стол и прислонившийся к нему спиной, чтобы спасти жену и ребенка. Часть его лица висела на лоскутах кожи, разорванных обломками костей черепа. В груди и животе зияли дырки, топорщащиеся лохмотьями внутренних органов, слипшихся с одеждой. Впереди на коленях, бессильно повиснув на ребенке, последний раз дернулась жена, чья оторванная рука касалась маленькой, детской, белой босоножки, по которой еще стекали кровавые змейки. У ребенка отсутствовала голова. Последний шмель, забрав с собой сердце матери, следом снес и голову пятилетней девочки.

За доли мгновения бандиты красками из стали и крови исписали смертью весь тупичок, оставив на холсте, вытканном из боли и страха, с десяток таких картин.

Все это произошло слишком быстро. Куда быстрее, нежели Ард успел понять, что до посоха ему так и не дотянуться.

Борис, как и незнакомый мужчина, опрокинув стол, посохом отбросил назад Елену с Тесс, а затем встал впереди и поставил перед ними модифицированный Противо-пулевой Щит. Только не в виде сферы, а в виде мерцающей, практически прозрачной, похожей на панцирь броненосца, стены.

Елена с Тесс, упав на землю, задели посох Арда и тот покатился к краю парапета — куда дальше, чем юноша успел бы дотянуться.

Промыслова-Фахтова, поднимаясь на ноги, пыталась сформировать печать военной магии. Что-то связанное с камнями и гравитацией. Возможно она хотела обрушить стены домов, окружавших бандитов, но у неё никак не получалось собраться с мыслями. Борис же, постоянно подпитывающий щит, простыней укрывший троицу, не имел возможности отвлечься даже на секунду.

Ард, чье правое плечо обожгла вспышка боли, не отрывая взгляда смотрел за одним из свинцовых конусов. Вертясь юлой вокруг своей оси, рассекая воздух, он пролетел мимо заваливающегося на бок официанта; разбил и без того обреченный, падающий на залитую кровью брусчатку хрустальный бокал; не встретив ни малейшего сопротивления, разорвал лоскуты платьев и скатерти…

Будто сопротивляясь истовому горному потоку, надрывая мышцы шеи, опережая полет пули, Ардан, следуя траектории выстрела, повернулся вправо.

Тесс, быстро пришедшая в себя, инстинктивно потянулась к нему. Потянулась, чтобы попытаться схватить за воротник и втащить за мерцающий Щит Бориса. Любая другая растерялась бы. Впала в состояние шока. Может закричала от ужаса.

Любая. Но только не дочь Генерал-Губернатора Шамтура.

Пуля прошла в миллиметре от её ладони, вынырнувшей из-под щита, и врезалась прямо перед лицом. Аккурат между глаз. Размазалась по щиту оплавленной, горячей кляксой и свалилась на землю.

Борис, краем взгляда увидев, что произошло, взмахнув посохом. Основание врезалось в грудь Тесс и отбросило ту назад.

Кажется, Борис что-то кричал. Ардан не слышал. Его слух все еще заглушал вопль Пасти, бьющей клешнями о клетку; вопли, мольбы и стоны раненных; неумолимый ритм военных винтовок — когда у первых двух троек закончились патроны, то они, единым, слитным движением, отошли за спины прикрывавших их бандитов, а те, симметричными действиями, заняли позиции предыдущих стрелков — огонь не прекращался ни на секунду.

Видимо Борис кричал, что его надолго не хватит. Без накопителей, даже с двумя звездами, лорд Фахтов не выдержит третьего залпа. Он и так остановил уже не меньше двух десятков пуль, добравшихся, сквозь преграды, до них четверых.

Ардан не успевал. Не мог добраться до посоха. И все, что он мог, это смотреть на Тесс. На то, с какой болью она смотрела ему в глаза. Без страха. Только с болью. Глубокой, острой, когтями дерущей не плоть, а душу.

Ардан не успевал за посохом. А без него он не сможет призвать ни Звездную магию, ни разрушительную часть искусства Эан’Хане.

Ардан почти ничего не мог без Лей.

Но мог Ардан-охотник.

Как и учили лесные друзья.

Оценив обстановку, почуяв запахи и различив краски, он призвал на помощь уроки не только Эргара, но и Гуты, потому что если барс учил своего маленького друга, как охотиться и нападать из укрытия, молниеносно убивая жертву, то именно медведь наставлял о том, как сражаться с целыми стаями волков, семействами росомах и сразу с несколькими медведями.

Ард призвал их обоих.

Или это уже был не Ард, а Ардан-охотник?

В любом случае, на миг звуки выстрелов стихли, оказавшись не в силах заглушить могучий, медвежий рев.

* * *

Борис удерживал Щит, постоянно подпитывая малую-стационарную печать собственными лучами Лей. Может если бы у него имелось с собой хотя бы несколько накопителей, то все бы обошлось. Во всяком случае — для него, его жены и единственных в этом мире друзей.

Арда и Тесс.

Может если бы он крикнул Елене, чтобы та подала Арду посох, то что-то бы и поменялось. Борис не спрашивал у своего друга, где тот научился так отменно сражаться, что продемонстрировал на дуэли с Иолаем Агровым. Потому что Ард и сам, почти полгода, не интересовался темой медальона и того, что произошло на складе. А еще потому, что Борис, все же, лорд и должен вести себя подобающе. Не стоит лезть в дела своего друга, если тот сам не выказывает ни малейшего приглашения. Это не вежливо и не достойно.

Но Борис молчал.

Потому что не был уверен, что если хоть что-то скажет, то сможет удерживать концентрацию над печатью и своей Лей. Одно дело на площадках Большого защищаться от учебных заклинаний и волшебных, глиняных пуль, способных разве что синяки оставить, и совсем другое — настоящие военные винтовки.

Откуда они вообще здесь взялись⁈ В самом сердце мирной столицы!

Борис чувствовал, что Елена пыталась при помощи модифицированной печати Камнепада обрушить стены домов, но у неё ничего не получалось и печать, то и дело, ломалась, попутно забирая один луч за другим.

Но если Елена пыталась колдовать, значит с ней все в порядке.

Тело Бориса среагировало быстрее разума. Он оттолкнул Тесс от края щита еще до того, как сообразил что именно делает. Сказались тренировки в Большом и частные уроки, которые он покупал у предоставлявших подобные услуги отставных боксеров Рынка Заклинаний.

Борис, все же, не сдержался и выкрикнул:

— В укрытие! — на случай, если Тесс снова попробует втащить своего жениха под щит.

Проклятье… Прямо на глазах Бориса одна из пуль насквозь, вырывая кусок мяса, пробила правое плечо его друга. Тот оказался по другую сторону щита. Явно пребывая в шоке и растерянности.

С кем бы он не занимался военной магией и как бы глубоко не погряз в дела Петра Огланова, его близкий, единственный друг все еще — просто Ард Эгобар. Бывший ковбой и книжный заучка. Он не видел всего того, к чему с детства привыкли такие дети, как Борис и Тесс.

Он хотел выкрикнуть что-то еще. Привести друга в чувства. Чтобы тот забыл о страхе, боли и полз под щит.

Может быть, если Ард доберется до посоха, то у них появится шанс и…

И Борис едва было не потерял концертацию над печатью и не сломал её так же, как ломала за спиной свои заклинания Елена.

Громоподобный рык, одновременно похожий на рев разбуженного медведя и крик Каргаамского льва, которого Борис видел в зоопарке, заглушил канонаду.

Борис не помнил лекции профессора Листова по Общей Теории Звездной Магии, в которой тот рассуждал о первозданном цвете Лей. Но, видимо то, что Борис в данный момент видел перед собой, ею и являлось.

Рык, исходивший изо рта… нет, из пасти его друга, буквально резонировал с белесой дымкой, струящейся из пор Арда. Буквально на глазах Бориса его друг начал раздуваться в мышцах, из-за чего заскрипел его костюм, чудом не расползшийся по швам.

Если прежде волосы Эгобара лишь только отдаленно напоминали шерсть, то теперь, заструившись не хуже колосьев пшеницы на ветру, удлиняясь и уплотняясь, они действительно стали напоминать именно её — длинную, косматую гриву.

Кожа Арда посерела, походя на камень. Клыки во рту вытянулись настолько, что ими без труда можно было бы перекусить шею взрослого человека.

Но самые удивительные метоморфозы произошли с руками. Ладони Арда разбухли и, разом, покрылись плотной, пятнистой белой шерстью, а ногти обернулись пятисантиметровыми когтями.

Ард взревел еще раз и, резонируя с рыком, белесый туман, струящийся из-под одежды волшебника, на мгновения обернулся призрачными очертаниями. Некоей химеры, походящей одновременно и на медведя, и на снежного барса.

Несколько пуль, просвистев над улицей, попытались ужалить свою цель, но Ард с невероятной для человека скоростью отмахнулся от них, как от назойливых мух. Через порванный рукав костюма теперь проглядывалась окровавленная шерсть.

Человеку должно было раздробить кости рук и пробить грудину, но Арда лишь оцарапало.

Человеку…

Вечные Ангелы!

Ард же не совсем человек!

Что же, возможно Борис не на страницах учебников по истории, а воочию увидит причину, по которой Империи потребовалось отправить в горы Алькады три полностью укрепленных армии, несколько десятков артиллерийских батальонов и почти две сотни оперативников второй канцелярии — и все это, чтобы истребить всего пятидесяти тысячное племя горных охотников.

Ард, на добрых пять сантиметров увеличившийся в размерах, опустился к земле и… буквально оторвал когтями от земли собственную тень. Он поднял её к своим посеревшим губам и сильно подул.

Борис понятия не имел, что происходит, но с ладони его друга сорвалась черная дымка. Раскрываясь крыльями какой-нибудь аномалии или покровами невероятного заклинания, она мигом окутала улицу непроглядной тьмой. Та прилипала к стенам, просачивалась сквозь разбитые окна и покореженные двери и прижималась к телам убитых горожан.

Борис не опускал щит. Но Лей больше не покидала его звезды. Выстрелы, еще прежде направленные в их сторону, теперь сосредоточились только на одном.

На его друге. На том, кого другие увидели бы в образе монстра. Полузверя-получеловека. Кто-то другой, но только не Борис.

Его друг был жив и теперь он будет сражаться с ублюдками не один (если сражением можно было назвать модифицированный щит, который Борис удерживал), а бок о бок с товарищем.

Лучшего развития событий в сложившейся пагубной ситуации и желать нельзя.

— Елена! — выкрикнул он, пользуясь свободной секундой. — Найди, пожалуйста, посох Арди!

И вновь сосредоточил все внимание на том, что происходило во тьме, пожравшей не только жуткую картину происходящего, но и все звуки.

Вот, в очередной вспышке выстрела, Борис различил очертания Арда. Тот, припадая на четыре конечности, совсем как зверь, бежал… по стене. Его когти буквально вспарывали кирпич и цемент, оставляя за собой зависшую во тьме каменную крошку.

Огненные всполохи выхватывали из мглы отдельные картины происходящего, и Борис не мог отвести от них взгляда.

Он увидел, как нападающий выставил перед собой винтовку, пытаясь защититься от взмаха когтистой лапы, но все, чего добился — растерянного выражения на лице, когда взмах обеих когтистых лап отсек ему руки, а затем удар ноги в разорванной туфле, пронзенной когтями, буквально оторвал таз от позвоночника, отбросив и сложив пополам податливую человеческую плоть.

Следующая вспышка отобразила уже отброшенного назад Арда, в грудь которому впилось несколько пуль. Они явно смогли причинить какой-то ущерб полукровке-матабар, но недостаточно, чтобы пробить кости и остановить натиск.

Эгобар, снова пробежав по стене, уклоняясь от выстрелов, прыгнул с той сверху вниз и накрыл собой сразу несколько стрелков. Первому он смял голову об землю, всего одним ударом лапы размозжив череп — глаза, словно пробки шампанского, привязанные нервами, выстрелили куда-то в сторону. Второму повезло чуть больше и ему лишь… оторвало ногу. С мясом вырвало прямо из бедренного сустава и, именно эту ногу с обнаженной, сломанной костью, будто копье Ард швырнул в следующего, четвертого стрелка, а третьего попросту размазало грудиной охотника матабар.

Вспышки не унимались. Одна за другой они рассекали тьму, лишь чтобы обнажить очередной первобытный, звериный, кровавый ужас.

Борис, еще после первой, модифицировал щит таким образом, чтобы тот стал плотным и непроглядным для всех, кроме него самого. Это зрелище не для женских глаз…

Вот один из стрелков оказался поднят над землей так, как, порой, поднимают добычу медведи; Ард, единым усилием… попросту разорвал человека на две части. Внутренности и кровь дождем пролились на его израненное, изрешеченное пулями тело.

Кто знает, сколько еще Лей, изменившая внешность друга, сможет поддерживать метаморфозу.

Видимо Ард думал о том же.

Он отбросил половины в разные стороны и вновь закрутилась кровавая круговерть.

Недавно ровный строй стрелков оказался разбит вихрем клыков и когтей. Выстрелы стали хаотичными и разрозненными. Вспышки расцветали то там, то здесь. Но где бы они не разрезали мглу, всюду Борис видел уже покрасневшую от крови шерсть, когти, клыки и яркие, янтарные глаза, постепенно покрывающиеся голубыми пятнами.

И чем дальше, чем больше разорванных тел, чем выше взлетали фонтаны крови, чем более искореженными от ужаса становились лица стрелков, тем меньше человеческого оставалось в фигуре.

Все больше раздувалось тело Арда, все сильнее оно покрывалось шерстью, мгновение за мгновением, отвоевывающее очередной клочок кожи. Волосы загустевали, грубели, больше не напоминая шерсть, а становясь ею. А лицо… лицо походило на искореженную, обезображенную, звериную морду.

В последней вспышке Борис увидел, как его друг или то, что пришло на смену его другу; всегда теплый, заботливый и очень задумчивый человек, вонзил когти в глазницы кричащего, обмочившегося от ужаса стрелка.

Напряглись не совсем человеческие и пока еще не звериные мышцы. Вытянулись челюсти не рта, но и не пасти и, с бешенным ревом, Ард, не отпуская черепа, потянул руки в разные стороны.

Крик человека перешел на хрип, а затем, дернувшись в последний раз, его голова оказалась разорвана на две половины. Язык вывалился из гортани, кровь вновь окрасила охотника матабар, а две половины черепа Эгобар использовал вместо ножей. Одну он вогнал прямо под подбородок предпоследнего стрелка, а последнюю метнул в сторону пытавшегося спастись бегством.

Борис узнал его.

И понял, почему Ард оставил этого несчастного последним.

Именно ему принадлежала та пуля, что, если бы не щит, отправила бы к Вечным Ангелам Тесс.

Тьма постепенно рассеивалась. Прореженная лучами солнца, она сгорала на свету. Или… скорее… таяла. Да, таяла как первый, осенний снег, явившийся раньше своей хозяйки зимы.

А вместе с волшебной мглой иссякали и силы Бориса. К моменту, когда Ард или уже… не-Ард, схватил за ногу убегающего стрелка, то на изрешеченной, заваленной телами и залитой кровью улочке, не осталось ни тьмы, ни Звездного Щита.

В лохмотьях, с трудом напоминающих добротный костюм, залитый кровью — своей и чужой, изрезанный пулями, с лохмотьями шерсти и, кажется, начинавшим вытягиваться из копчика хвостом, Ард напоминал кого угодно, только не себя прежнего.

Скорее некую помесь из антропоморфного барса, чья матушка согрешила с медведем.

Единственное, что уцелело — часы Арда, отбрасывавшие блики около ног Бориса, и его подвески, все так же качающиеся на груди зверя. Только по ним и можно было определить в оборотне прежнего, немного не от мира сего, задумчивого и скромного юношу.

Елена, все же нашедшая посох Арда, выронила и его и свой собственный. Она прикрыла рот ладошками и тихонько роняла слезы. Но не от страха. Во всяком случае не от страха за самого себя.

Они оба, и она и Борис, знали, что Ард не совсем человек. Елена рассказывала, как и в их первый обед в Большом изменились черты лица Арда, стоило тому почувствовать запах дикого мяса.

Но все же, то, что они видели…

То ли зверь, то ли человек, вытягиваясь во весь рост, оторвал ста килограмового мужчину от земли, приподнимая того в воздух на добрый метр.

Стрелок хрипел, хватался пальцами запястья зверя, но его пальцы скользили по мокрой от крови шерсти.

А затем он стих. Стих, когда его лицо оказалось придвинуто к распахнувшейся, клыкастой пасти и очередной рык сотряс улицу, всколохнув волосы обреченного.

Именно, что обреченного.

Потому что и ему самому, и Борису, и кому бы то ни было, кто видел происходящее, стало безапелляционно понятно — чтобы сейчас не произошло, даже если в дело вмешаются Вечные Ангелы и вырвут несчастного из лап — тот обречен. Лютый зверь найдет его везде и всюду.

Найдет и разорвет на части.

Потому что так его научили.

Так его вырастили.

Сделал его таким. Какой он есть.

И именно это зверь и сделал. Все еще держа на весу смолкшего стрелка, он вонзил когти левой лапы под подбородок, а правой где-то над грудиной. И, с еще одним сокрушительным рыком, потянул. Куда сильнее, чем когда разрывал на части череп.

Борис, за то время, пока жил в качестве отлученного от семьи аристократа, не раз видел человеческую жестокость. И думал, что готов если не ко всему, то ко многому.

И он действительно был готов.

К тому, как убивают люди.

Но к тому, как убивают звери.

Елена не выдержала, отвернулась и, судя по звукам, рассталась со всем, что недавно съела. Борис и сам почувствовал, как к его горлу подкатывает рвотный ком.

Зверь вырвал голову, вместе с позвоночником и частью ребер, из тела стрелка, а то, в свою очередь, свернулось гармошкой. Совсем как носок, нерадиво и впопыхах снятый с ноги. Кровь, внутренние органы, гирлянды кишечника — все это рухнуло на землю, а зверь, отбросив останки в одну сторону, швырнул голову себе под ноги и, будто желая окончательно утвердится в смерти стрелка, с силой наступил пяткой на висок, заставляя череп мертвеца буквально взорваться костяной крошкой.

Но оставалась еще одна цель. Самая последняя.

В один прыжок охотник-матабар добрался до клетки с кричащей Пастью и, перевернув ту вверх тормашками, с силой обрушил вниз. Будто жестяную банку, разом сминая ту без всякого шанса на то, чтобы выжил пленник, что и подтвердил треск хитинового панциря и зеленая жидкость, растекающаяся по улице.

После этого зверь, немного шатаясь, явно припадая на одну из лап, оглядел поверженных им двенадцать стрелков и, сжав кулаки-лапы, напрягая каждый мускул в своем теле, начал разводить те в стороны.

На сей раз его рев был наполнен не яростью или стремлением убивать, а чем-то другим. Чем-то, что должно было показать всем, кто мог слышать, что здесь может охотиться лишь один хищник и любой, кто окажется слабее, чем он — отправится следом за разорванными, смятыми, исковерканными телами, слабо напоминающими людей — настолько их обезобразили когти.

— Проклятье, — выругался Борис, хорошо знавший такие крики.

Он уже слышал их в южных лесах.

Так кричали только звери. И только когда забирали чьи-то чужие охотничьи угодья.

Человек так кричать не мог.

Чтобы там не произошло с Ардом — от человека в нем явно многого не осталось.

И, будто в подтверждение мыслей Бориса, матабар-охотник повернулся к ним. К ним троим. И во взгляде уже не янтарных, а голубых глаз, действительно не было ничего, кроме низменных, животных инстинктов. Бей или беги.

Зверь бежать не собирался.

Невзирая на чудовищные раны, на буквально льющуюся из тела кровь, он опустился на четыре лапы и, ощерившись рассерженным котом, начал медленно, аккуратно, как охотник перед прыжком на добычу, двигаться в их сторону.

Зверь был ранен. И голоден.

Он хотел есть.

Вечные Ангелы.

Борис не собирался сегодня становиться чей-то едой. И уж точно не видел такого будущего для жены и ребенка.

Оставалось только надеяться, что он сможет вырубить Арда не причиняя тому большего вреда, чем сделали стрелки. А там, наверное, с его метаморфозой смогут разобраться в госпитале Героев.

— Тесс, не надо! — за спиной раздался крик Елены.

Борис, так и не ударивший посохом о землю, смотрел на то, как Тесс, хромая, явно в пылу происходящего повредив лодыжку, спокойно шла в сторону… Вечные Ангелы… если бы Борис не знал Арда и не испытывал к нему дружеских чувств, то смело бы назвал это создание монстром.

Еще не зверь.

Уже не человек.

И миниатюрная, рыжеволосая девушка двигалась к этой громаде мышц, шерсти и крови, так спокойно и элегантно, будто возвращалась домой после длительной разлуки.

Она встала перед ним — словно котенок перед барсом. Такая же маленькая и беспомощная.

* * *

Ардан-охотник поднялся на задние лапы и громко зарычал, пытаясь отпугнуть от себя странную добычу. Он боялся её. Боялся не того, что рыжая, двуногая могла сделать, а того, что он сам ничего не мог ей сделать.

Инстинкты, вбитые в него хвостами и клыками Эргара, врезанные когтями Гуты и Шали, кричали:

— Убей! — потому что от двуногих нет добра, только неживой огонь и смерть. А следом добавляли — Сожри! — потому что он был ранен и для восстановления потребуются силы.

В ней не так много мяса, но ему хватит на несколько недель. А затем он сможет поохотиться еще.

Но Ардан-охотник не мог даже с места сдвинуться. Лишь смотрел в её зеленые, такие непохожие на звериные, глаза и не шевелился. И поэтому он боялся. Боялся того, что происходило.

И он кричал. Так сильно, как только мог. Чтобы отпугнуть. Чтобы странная двуногая ушла со своими странными чарами ушла как можно дальше от него.

И он чувствовал запах страха. Запах страха исходящий отовсюду. Из всех странных отверстий каменных скал, внутри которых он слышал биение сердец сотен других двуногих. Они боялись его. Боялись Алькадского охотника.

Только еще двое странных двуногих, кроме рыжеволосой, не испытывали страх. Те двое, с палками, что стояли у реки. Нет, они тоже боялись. Но не его, а… за него?

Но маленькая, рыжеволосая двуногая не испытывала страха и вовсе.

Почему… почему он не мог её порвать. Ведь это так легко. Эргар показывал как. Эргар учил его, как рвать двуногих. Это ведь даже проще, чем поймать самую больную добычу.

Но почему тогда она не боялась его рыков…

Почему он не мог пошевелиться…

Она подняла ладонь и коснулась его морды. Он вдохнул аромат. Аромат весенних цветов, распускавшихся у реки. Аромат черники, спрятанной в что-то ему одновременно знакомое и незнакомое. А еще… он почувствовал свой собственный запах.

Да.

Все верно.

Это была его двуногая. Часть его стаи.

Он скучал по ней.

И переживал за неё.

Ардан-охотник потерся шерстью о её ладонь. Если он не ошибся и это действительно его двуногая, то ему станет спокойнее. Он перестанет чувствовать себя в опасности. Ведь она рядом.

Так и произошло.

Чувство страха ушло, а вместе с ним и необходимость скалить клыки и когти.

Двуногая открыла рот и издала какие-то звуки. Ардан-охотник не знал языка двуногих, а двуногая не знала языка охотников.

Но попытался сказать ей, что не понимает, но этим вызвал лишь очередную волну страха окружающих.

Что же ему делать…

Взгляд Ардана-охотника скосился в сторону одной из странных лап двуногой. Та припадала на неё. Совсем как сестры Шали — лесные рыси, когда попадали в капканы двуногих.

Ардан-охотник взревел и развернулся к останкам двуногих. Они причинили вред его стае, а значит он отпустил их Спящим Духам слишком быстро.

Что же, он исправит свой промах.

Так, как учил Гута.

Он в клочья порвет их тела, чтобы даже падальщики не осмелились к ним прикоснуться, а ушедшие прежде к Спящим Духам предки этих двуногих не узнают свое потомство.

А затем, как учил Эргар, по запаху он найдет логово и потомство каждого из тех, кто ранил его стаю. И он сожрет их. Всех до одного. До тех пор, пока на охотничьих тропах не останется ни памяти, не запаха глупой добычи.

Так его научили лесные друзья.

Но перед этим он разберется с еще одним запахом.

С опасным запахом. Он знал его. Помнил.

Сюда приближался другой охотник, который вместо когтей и клыков владел тем, чем владела волчица Атта’нха. Хоть его сила и пахла иначе. Сильно иначе.

И все же…

* * *

Борис, уже было с облегчением выдохнувший при виде того, как успокоился зверь и как к тому начали постепенно возвращаться человеческие очертания, вновь напрягся.

В какой-то момент матабар увидел лодыжку Тесс, гладившей его то ли по лицу, то ли по кошачьей морде, и снова взревел. А затем, как медведь, принялся передними лапами рвать в клочья и без того обезображенные останки стрелков, попутно старательно принюхиваясь к ним.

— Все в порядке, Арди, — раз за разом говорила Тесс. — Все в порядке. Мы все целы… пойдем домой, Арди-волшебник, пойдем…

А зверь лишь коротко рычал, совсем как хищник, раздраженный тем, что не может понять, чего от него хотят.

И тут же замер. Обошел с другой стороны Тесс, закрыв девушку своим телом и чуть прижался корпусом к земле.

На Ньювском проспекте уже звенела знакомая сирена, но перед входом в тупиковую улицу остановились вовсе не стражи и не пожарные, а… несколько стареньких, черных « Деркс’ов». Любой, кто достаточно пожил в столице, с легкостью опознает в таких автомобилях транспорт второй канцелярии.

Из них вышло несколько обладателей черной одежды и черных, кожаных курток — Плащи носили те летом вместо, непосредственно, плащей.

У нескольких из них в руках покоились странного вида сабли и слишком большого калибра револьверы, а изо рта вырывались облачка темного пара.

Проклятье…

Слухи не врали.

Во второй канцелярии действительно служило несколько мутантов!

Еще трое держали в руках посохи из сплава Эрталайн, а один…

Борис вздрогнул.

Он слышал об этом маге. Имя не помнил. Только фамилию — Мшистый. И тот факт, что у одного из самых опытных и, в целом, одного из лучших военных магов Империи отсутствовала левая рука, которую Мшистый потерял в Мертвых Землях на границе с Энарио.

С таким человеком Борису не получится так просто договориться. Но если он ничего не сделает, то Арда точно…

— Вы сами успокоитесь, капрал, или мне помочь? — прерывая мысли Бориса, немного «хрустящим» голосом, поинтересовался Мшистый. — Ну и делов вы тут наделали, конечно…

Он напрямую обращался к Арду. Неужели они знакомы? Ах, да, конечно знакомы. Все из-за прадеда Арда. Арора Эгобара.

Проклятье!

Дела еще хуже! Борису нужно…

Он так и не сделал шага вперед. Собирался заявить, что Ард Эгобар находится под протекцией его, как Лорда и если вторая канцелярия намеревается заключить его друга под стражу, то им придется иметь дело со всей Верхней Палатой Парламента.

Елена не дала этого сделать.

Она схватила мужа за локоть и тихо произнесла:

— Ард не работает на Огланова, дорогой.

— Что? — спросил было Борис и тут же в его памяти всплыло короткое:

« Капрал».

Вот оно что…

Что же, это много объясняло.

Хотя нет — это, пожалуй, объясняло все.

Ард, видимо сотрудничающий с Плащами, утробно зарычал и оскалился.

— Вот уж не думал, что это заклинание когда-нибудь снова будет использовано для дела, — покачал головой Мшистый. — Госпожа Орман, отойдите, пожалуйста от жениха.

Тесс послушно сделала шаг назад и это поставило точку в размышлениях и сомнениях Бориса. Если бы такой человек, как Тесс не знала, что Плащи не причинят вреда её возлюбленному, то точно не выполнила бы приказа. Скорее совсем наоборот.

Мшистый же, не обращая внимания на десятки тел, как стрелков так и горожан, попросту ударил посохом о землю. Он успел за мгновение до того, как зверь прыгнул в его сторону.

Вспыхнула желтая печать под ногами мага и, в то же мгновение, из земли выстрелили красные лозы. Они опутали тело матабара и впились в плоть острыми шипами.

Ард взвыл, Тесс вздрогнула, но уже меньше, чем через удар сердца, стало понятно, что именно происходит. Шипы на лозах начали мерцать той же дымкой, что струилась из тела Арда. Они буквально… высасывали Лей из тела. А вместе с Лей на землю опадала шерсть. Волосы стали мягче. Тело сдувалось, как проткнутый шарик с водой. Кожа розовела и постепенно втягивались когти и клыки.

Вскоре на земле, прикрытый сорванным с плеч плащом Мшистого, лежал Ард. Весь изрезанный, с несколькими сквозными пулевыми ранениями и тяжело дышащий.

Над ним уже воздвигали поддерживающие целительные печати, но без лечебницы здесь дело явно не обойдется.

— Все будет в порядке, госпожа Орман, — Мшистый подошел к Тесс. — Но вам придется проехать с нами.

— Да… конечно, — кивнула рыжеволосая певица.

Мшистый же, повернувшись к Борису, встретился с ним взглядом и коротко добавил:

— И вам тоже, ваше сиятельство… а еще посох капрала не забудьте, пожалуйста.

* * *

Открывая глаза, Арди прекрасно помнил, что именно произошло. Прекрасно помнил и не очень хорошо себя ощущал. Не только физически, учитывая что буквально все тело стонало из-за ломоты в костях и едва ли не одеревеневших мышц, а скорее эмоционально.

Он помнил ощущение силы в своих руках-лапах. Помнил вкус крови на губах и языке. Помнил, как легко, доставляя воистину звериное удовольствие, когти вспарывали податливую плоть.

Все было совсем не так, как с Лорловой. Арди не был сторонним наблюдателем. Нет, он оставался самим собой. Только тем собой, который не прожил почти семь лет среди людей, подавляя инстинкты культурой, обычаями и разумом. Совсем нет. Все, что осталось от Арди — это инстинкты охотника; абсолютно звериный принцип жизни, который не применим даже к обществу матабар, не то, что людскому.

Все произошло так же, как и при драке с орком, только с той разницей, что на этот раз Ард еще глубже нырнул в омут звериной сущности, живущей где-то глубоко внутри его сознания.

— Спящие Духи…

— Уже не совсем спящие, — прозвучал знакомый голос.

Прокуренный до скрипящей хрипоты, уже давно усталый настолько, что потерял всякую надежду на отдых, а еще предельно предметный, не терпящий никаких пространных размышлений и переживаний.

На стуле около простенькой больничной койки, расположился доктор эндокринологии Назар Гларкин. Все в таких же грязных очках, с прежними, никуда не пропавшими темными кругами под глазами и бессменной металлической флягой в руках, из горлышка которой тянулся узнаваемый запах алкоголя.

Арди уже встречал этого врача. Аккурат после того, как рискнул использовать самого себя в качестве наживки, чтобы выудить чуть больше информации о Пауках.

— Значит будем часто встречаться, — вздохнул Назар и, отставив флягу на столик, снял очки и принялся чистить их краем своей накидки.

Учитывая, что та пыталась неловко скрыть среди бесконечных следов отбеливания такое же безграничное число пятен, то становилось непонятно — чистит ли ткань стекло или лишь сильнее пачкает.

— Простите… что?

Ардан попытался приподняться на подушках, но застонал от боли в груди и опустился обратно на покрывала. Такое ощущение, что он несколько часов боролся против подросших медвежат.

В памяти Арди всплыло несколько огненных вспышек, следом за которым последовал хруст его костей и стон напряженных мышц.

Нет, все же, пожалуй, чем ловить телом пули лучше было бы действительно подраться с медведями. Порезы от когтей и дырки от клыков, во всяком случае, заживают куда быстрее пулевых ранений.

— За время службы заметил тенденцию, капрал, что если кто-то из коллег сразу несколько раз за полгода оказывается в лечебнице, то он обязательно становится, так сказать, — Гларкин хмыкнул, подышал на стекла, протер их еще раз и вернул очки на крючковатый нос. — Постоянным клиентом.

Арди отвернулся к окну. Там, как и в прошлый раз, с весьма достойным оживлением, дышал выхлопными трубами автомобилей и стучал каблуками прохожих Седьмой проспект.

— У меня не входило в планы повторять визит к вам, доктор Гларкин.

— Поверьте, капрал, обычно ни у кого не входит… разве что, кроме Мшистого и его псов, — Назар потянулся к фляге, затем подумал немного и, закрутив пробку, вернул во внутренний карман накидки. — У вас перебито несколько ребер, сломана большая берцовая кость, раздроблена левая лопатка, выбито три сустава, не считая повреждений печени, коллапса левого легкого и… ах да. Двадцать одно пулевое ранение. Из вас столько свинца вытащили, что можно отлить ружейный ствол.

Арди нахмурился. Он чувствовал себя крайне паршиво, но не настолько ужасно, как описывал Гларкин.

— Разумеется, большую часть повреждений, учитывая время прибытия, смогли нейтрализовать псы Мшистого иначе, — Гларкин развел руками. — к великому сожалению, вы бы были мертвы еще до того, как попали бы к нам в руки.

Несмотря на прозвучавшие слова, интонация доктора оставалась абсолютно неэмоциональной и не вовлеченной в ситуацию. Не то, чтобы Гларкину было плевать, ему просто не хотелось эмоционально вовлекать себя в судьбу пациента. Во всяком случае не сильнее, чем требовалось для работы. Арди слышал о таком от Келли, когда тот обсуждал приезжавших из Дельпаса врачей, поддерживавших состояние Эрти.

Те врачи, что вернулись с фронта, обладали именно такими чертами, которые наглядно демонстрировал Гларкин — отчужденностью, пристрастие к алкоголю или седативным веществам, фатализм и настолько острый характер, что при неосторожности об него можно было порезаться.

И пятна на очках и накидке оставались там не из-за безалаберности, а как попытка спрятать себя от запаха и цвета смерти, с которой фронтовые врачи буквально спали в одной кровати.

— Мы вас подшили, — продолжил резюме Гларкин. — Мои коллеги из департамента Лей-медицины влили в вас какие-то отвары, а травматологи отказались накладывать гипс. Вместо этого… — Назар указал ладонью на целую стопку пузатых склянок для капельниц. — Питательные растворы. Не знаю, капрал, но такого количества протеинов и кальция хватило бы на целый взвод солдат. Результат, разумеется, как и следовало ожидать от полукровки Матабар — впечатляющий. Не уверен, конечно, что вы сможете бегать в ближайшие несколько недель. А еще вам придется носить сдавливающую повязку на груди, но, в целом, к вечеру можем выписать.

— А сколько я здесь…

— Перед этим, — перебил Гларкин. — я бы хотел вам кое-что рассказать, капрал, — Назар вздохнул и, прикрыв глаза, прислонился затылком к шершавой, выкрашенной зеленой краской, больничной стене. — После вашего вопроса касательно природы матабар я, подозревая, что мы с вами встретимся еще раз, провел небольшое исследование.

Арди помнил их предыдущий разговор, в ходе которого выяснилось, что Ардан, в следствии смешанности кровей разных биологических видов, обладает врожденной болезнью. Как и Эрти. Только в случае с младшим братом она более ярко выраженная. Ард же влияние смешения видов почувствует не сразу. Может быть через полвека, может чуть позже, но однажды тело и разум начнут его подводить.

— Вы знаете почему в племенах матабар никогда не было своих Эан’Хане? Во всяком случае тех, что жили бы с вашими предками на постоянной основе.

Арди знал. Потому что всех Говорящих, когда наступал срок, забирали к себе Фае, где превращали их в Сидхе (аристократия Фае), разрывая связь с путями смертных.

Каким образом Арор избежал данной участи — до сих пор оставалось загадкой. Но, так или иначе, прадедушка Ардана был единственным матабар в истории, который не изменил свою суть на Сидхе Фае.

— Предполагаю, что все дело в двойственности природы ваших предков, капрал, — Назар скрестил руки на груди и, кажется, пытался немного вздремнуть, словно разговор воспринимался им как возможность отдохнуть. — Звериная суть в них существовала в равноценном балансе с человеческой, что наделяло ваших предков неким набором способностей оборотней… Да, матабар очень близки к людям. Возможно даже ближе, чем орки, но не суть. Подобное равновесие, разумеется, основывается на сложных биохимических процессах, а еще на Лей. И если баланс нарушить, то, рано или поздно, одна из сущностей станет доминирующей. Поэтому, полагаю, Говорящие и Эан’Хане в стаях ваших предках не задерживались. По той простой причине, что Лей, сама по себе, является дестабилизирующим фактором.

Ардану не очень нравилось то, что он слышал.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.

Назар приоткрыл правый глаз и бросил короткий, слегка саркастичный взгляд в сторону пациента.

— Вы ведь не глупый юноша, капрал. Так что уже все и сами поняли.

Ардан понял. Или догадывался. Но хотел услышать из уст специалиста.

— Не все предки природных аномалий это бывшие Говорящие Матабар, капрал, — озвучил свою мысль Гларкин. — Но все Говорящие Матабар, который не исчезали со страниц истории, рано или поздно становились аномалиями. Лей внутри вашего организма нарушала баланс в свою пользу, а поскольку Лей куда ближе к низко организованным структурам, чем к сложным системам, то она, закономерно, усиливала именно звериную сторону. Иными словами…

— В какой-то момент я могу так и остаться охотником, — закончил за доктора Ардан.

— Охотником? — переспросил Гларкин и ненадолго задумался. — Значит происходит не только биологическая метаморфоза, но еще и нейромедиаторная? Любопытно, конечно… Но, в целом, вы правы. Если вы будете злоупотреблять искусственным нарушением баланса своего организма, то да. Рано или поздно ваше тело, а как я теперь понимаю и личность тоже, окажутся полностью изменены Лей. Вы станете аномалией.

Арди снова вспомнил Волка Пылающей Тьмы.

Вот и ответ почему Фае забирали Говорящих в Город на Холме. Вопрос, который он когда-то задавал Аттанха, а та, улыбнувшись, так ему и не ответила. Лишь сказала, что таков сон Спящих Духов. Может быть волчица надеялась, что его внутренний баланс, из-за наличия смешанной крови, изначально смещен не в сторону зверя?

Мысли завтрашнего дня.

— А учитывая смешение крови, — продолжил доктор. — не думаю, что в вашем случае баланс изначально сложен так, как его сконструировали сотни тысяч лет эволюции. Так что на вашем месте я бы поостерегся и больше никогда не прибегал к данной особенности.

— Вы думаете, что следующий раз может стать последним?

Гларкин коротко дернул плечами.

— Может следующий, — зевнул он не заботясь о том, чтобы прикрыть рот ладонью. — Может через раз, а может изменения уже запущены, но вы этого не увидите пока не пройдет пара десятилетий. Никто не знает, капрал. Как я уже говорил ранее — наукой почти не изучены организмы Первородных и, тем более, индивидуальные случаи полукровок. Может быть через век медицина и сможет ответить на этот ваш вопрос, но не сейчас.

Назар, все же, не сдержался и, снова достав флягу, сделал несколько глотков.

— Вам стоит определиться, господин капрал, — он вытер губы и, опираясь ладонью о стенку, поднялся на ноги. — К какому миру вы принадлежите. К нашему или звериному. Ну а пока — выздоравливайте и, думаю, уже вот-вот пройдет действие снотворного.

— Снотворного?

Гларкин подошел к соседней койке, спрятанной за ширмой. Как и в прошлый свой визит, Арди лежал в палате совершенно один.

Доктор, чуть ли не театральным жестом, отдернул в сторону тряпочную ширму.

Свернувшись калачиком, подложив под голову подушку, в мятом платье, укрытая тонкой простыней, лежала Тесс. Она, как и всегда, тихонько сопела. Её лицо слегка осунулось, под глазами появились впадины, а кожа побледнела.

— Сколько…

— Вы пролежали в коме почти десять дней, капрал, — несмотря на то, что Гларкин говорил тихо, Арди едва было не оглох от его заявления. — Все это время ваша невеста провела в этой палате, оставляя вас в наших руках только для хирургического вмешательства.

Ардан, не обращая внимания на боль в теле, на то, что почти не мог нормально двигаться и то, что вставая едва мог вздохнуть, кое-как переместился с постели на стул и, наконец, смог взять в руки маленькую ладошку Тесс.

Спящие Духи… такая холодная… еще немного и можно было бы подумать… можно было бы подумать, что…

Ард вздрогнул, вспомнив как пуля врезалась в Щит Бориса. А если бы Фахтов не успел? А если бы не удержал?

Тесс могла бы… она могла бы…

Арди почувствовал, как клыки и когти опять лезут наружу, но теперь он уже не поддавался внутренним порывам.

Хватит.

С него довольно.

Усилием воли он заглушил зов заснувшего внутри охотника и вернул клыки и когти обратно в пазухи.

Он не сводил взгляда с уставшего, исхудавшего лица своей невесты.

Можно было говорить что угодно, убеждать себя как угодно, строить самые безумные планы и предположения, но это все не изменит очевидного. То, что произошло на той улице, произошло потому что там находился он — Ардан Эгобар. Это стало понятно сразу после того, как иностранные военные, пытавшиеся выдать себя за бандитов (у Арди имелось несколько причин так полагать) Святого Эорда, заставили кричать Пасть. Химеру, используемую только против Первородных.

Нападение было спланированным, отрепетированным и качественно срежиссированным.

Его хотели убить.

Именно его.

Ардана Эгобара.

Может быть из-за Пауков. Может быть из-за Аллы Тантовой. Или из-за Арора Эгобара. В этом еще предстояло разобраться.

Но одно известно точно — жертвами чуть не стали Борис с Еленой и, что самое страшное, чуть было не погибла Тесс.

Девушка открыла глаза. Свои мягкие, теплые, зеленые глаза. Она протянула ладонь и коснулась щеки Арди.

— Доброе утро, — прошептала она так, будто они только что, как и всегда, проснулись в своей небольшой квартирке в доме номер двадцать три по каналу Маркова.

Будто ничего не произошло.

Но это не так.

Что-то произошло.

Что-то слишком большое, чтобы не обращать на это внимания.

— Пожалуй, на этом я вас покину, — Гларкин, шурша накидкой, дошел до двери. Ненадолго становившись, он добавил. — Еще вас с утра дожидается в вестибюле некто капитан Пнев, но я пока не разрешал ему подняться и… думаю, не стану дозволять еще пару часов.

Признаться, в данный конкретный момент, Ардану было глубоко плевать на капитана Пнева. Да и вообще на все плевать. На все, кроме того факта, что он едва было не стал причиной, по которой любимый человек мог отправиться по незримым путям Спящих Духов.

Глава 21

Тесс аккуратно приподнялась на кровати и, столь же бережено и нежно, как если бы держала в руках хрупкую, песчаную скульптуру, обняла Арди. Тот едва было не позволил вырваться резкому, непроизвольному выкрику от боли, когда едва весомые ладони невесты прикоснулись к его спине.

Ард сдержался. Потому что если бы не смог, то причинил бы этим куда больше боли им обоим, нежели стонущие под едва ощутимыми касаниями лишь недавно сросшиеся кости.

— Прости… — прошептал Ардан, зарываясь лицом в спутанные волосы Тесс. — Прости, я…

— Ничего не говори, Арди-волшебник, — она поглаживала его по затылку и тихонько дышала в ухо. — Ничего не говори, все в порядке.

Видят Спящие Духи и слышат Вечные Ангелы, как бы сильно Арди хотел обмануться этими такими простыми, такими мягкими словами.

Но это не так.

Все не в порядке.

Что-то произошло.

Что-то, что уже не вернуть обратно.

Арди, терпя боль в теле, отстранился и посмотрел в глаза Тесс.

— Тесс, ты чуть было из-за меня не погибла, — как можно тверже, произнес Ардан. Настолько твердо, насколько только мог позволить себе при общении с человеком, которого любил. Как бы громко и вычурно данное слово не звучало, отдавая в своей мелодии чем-то выдуманным, далеким и пришедшим из выдуманных историй прадедушки.

— Не уверена, что из-за тебя, Арди, — покачала она головой и снова потянулась ладонью к лицу жениха, но тот отстранился. Тесс вздохнула и, положив подушку себе на колени, встретилась взглядами с Арди. — Ты хочешь сейчас сказать что-то глупое, да?

Ардан промолчал. Он действительно хотел сказать, но не уверен, что это прозвучало бы как глупость.

— Ты хочешь отложить или и вовсе отменить свадьбу, — продолжила девушка. — Под предлогом, что рядом с тобой мне слишком опасно, а ты не всегда сможешь оказаться поблизости. А еще, что нам лучше будет порознь. Настолько далеко друг от друга, как-только можно.

Ардан чуть стушевался. Примерно такие мысли, только в других словах, действительно пытались сорваться с кончика его языка.

— А знаешь, откуда я знаю эти слова? — Тесс сжала маленькими, тонкими пальчиками край подушку. — Я уже слышала их, Арди. Десятки, если не сотни раз. Каждый раз, когда в Шамтуре происходило что-то опасное, то именно их мой отец, когда думал, что мы не слышим, говорил матушке. Только мы слышали. Через дымоходы. Вентиляцию. Иногда просто слушали прямо под дверью.

— Тесс, ты…

— Нет! — чуть ли не выкрикнула Тесс. — Это ты меня дослушай, Арди. Отец пытался отослать матушку на Лазурное море. Пытался отправить в столицу. Несколько раз напрямую предлагал ей забрать нас всех и уехать туда, куда она пожелает. А матушка не согласилась. Ни разу. Ни после первого случайного ранения, когда автомобиль отца пытались взорвать. Ни после второго, когда расстреляли кафе, в котором матушка обедала, ни после…

Тесс замолчала, а Арди не знал, что сказать. Но, как минимум, он стал лучше понимать слова Аделаиды и то, почему, на первый взгляд, они расходились с её собственным жизненным выбором.

— Мы с тобой оба все это понимали, — после короткой паузы, продолжила Тесс. — Еще тогда, когда танцевали зимой, мы оба понимали, что если думать головой, то нам будет лучше порознь.

Ардан не стал спорить. Он думал об этом. И до, и после их первого поцелуя и короткого танца на замерзшей набережной.

— Но мы оба сделали выбор, Арди-волшебник, — Тесс продемонстрировала ему кольцо на пальце. — И подтвердили его.

Ардан отвернулся. Сердце отказывалось биться. Предательская мышца, гоняющая кровь по телу, теперь перекачивала из одного невидимого сосуда в другой только боль, отчаяние и… грусть. Воющую волком и раздирающую душу когтями раненной росомахи.

— Я не выдержу, Тесс, если с тобой что-то случиться.

— А ты думаешь, что я выдержу если что-то случиться с тобой? — Арди этого не видел, но чувствовал, как горячо вспыхнули глаза Тесс. — Или ты думаешь, что я какая-то бездумная кукла, которой можно поиграть и выкинуть? Что я сейчас соглашусь со всеми твоими абсолютно идиотскими, но такими логичными и умными доводами, соберу вещи и исчезну? И что мне не будет больно? И что я не буду до конца своих дней сожалеть и, на смертном одре, размышлять о том, что было бы если бы я осталась?

— Но ты будешь жива.

На миг ему показалось, что он получит пощечину. Уже второй раз в жизни.

Но рука Тесс легла обратно на подушку.

— Тогда почему ты сидишь здесь? — чуть ли не прошипела она. — Говоришь мне все это, а сам сидишь на месте? Почему ты не встанешь и не уйдешь? Почему не используешь свое искусство Энах… да Вечные Ангелы! Плевать как их там зовут! Почему просто не заколдуешь меня?

Ардан не двигался. Он ведь мог. Мог встать, уйти, забрать вещи из квартиры Тесс и съехать из дома номер двадцать три по каналу Маркова. Вернуться в общежития Большого или временно попросить Бориса приютить его.

А мог никуда и не съезжать.

Мог действительно забраться внутрь разума Тесс и укрыть вуалью её чувства. Спрятать их от неё самой, после чего все вернулось бы к тому моменту, когда они просто жили в одном здании и не более того.

Лишь соседи, изредка пересекавшиеся на бетонной лестнице.

Тесс была права.

Он мог.

Мог все это сделать.

Но не делал.

Не потому, что не хватало сил, а, скорее… смелости. Перед самим собой.

— Я не помню, как выглядела матушка, когда погиб мой отец, — прошептал Ардан так тихо, что едва можно было разобрать слова в тихом шелесте надломленного голоса. — Но даже сейчас, я все еще чувствую, как кровоточит её сердце. И эта рана, Тесс, она не заживет никогда. Чтобы не говорили старые сказки, время не лечит.

— Может и так, Арди, — чуть успокоилась вспылившая Тесс. — Но я сделала свой выбор. А меня учили ценить свое мнение, свои слова и свои поступки. Я согласилась выйти за тебя, прекрасно осознавая и отдавая себе полный отчет в том, что значит — быть женой военного… или, в нашем случае, женой капрала второй канцелярии.

« В нашем случае»…

Как же приятно звучали эти слова. И, вновь, как же сильно хотелось ими обмануться. Но если прежде Арди отмахивался от тяжелых мыслей о том, что с Тесс может что-то случиться, то сейчас…

Он посмотрел на запястье, где остался запечатлен синий оттиск поцелуя Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи.

Спящие Духи.

Арди даже не был уверен, что иноземные военные и те, кто стоял за ними, представляли для Тесс и него самого самую серьезную угрозу среди всех прочих напастей.

— Я не смогу быть всегда рядом.

— Ты уже это говорил.

— Я могу сказать и в третий раз, Тесс, факт от этого не изменится, — не стал отступать Арди.

Она взяла его за подбородок и с неожиданной силой развернула к себе.

— Тогда, уж прости, дорогой, но это твоя проблема, — вновь загорелись зеленые глаза. — Я знаю, что должна делать в браке женщина. Мне об этом рассказала мать, а ей её мать и так далее. Но понятия не имею, что должен делать мужчина. Так что тебе придется самому разобраться в том, чтобы мы вместе дожили не только до свадьбы, но и, желательно, до моих седых волос. Потому как не уверена, что застану твои. И этот факт, Арди-волшебник, тоже не изменится. Или ты мне соврал и стоит мне стать на твоем фоне немощной старухой, как ты тут же исчезнешь за горизонтом?

Ардан не стал отвечать на, очевидно, риторический вопрос.

— Значит тебя вовсе не страшит моя смерть, Арди, — отняла руку Тесс. — Тебя пугает то, что ты не сможешь её предотвратить и то, что ты можешь стать её причиной.

— Тесс! — не сдержался Арди. — То, о чем ты говоришь, о старости и прочем, это произойдет через полвека!

— Но ведь произойдет! — так же в сердцах, воскликнула девушка. — Я состарюсь и умру, Арди! Я стану немощной, дряблой, полу глухой и мало что соображающей! А ты будешь выглядеть не старше Милара! И это данность! Неизменная и неизбежная! Так почему мы обсуждаем что угодно, а не её?

— Потому… потому…

— Потому что ты не можешь на это повлиять, — перебила его Тесс, вновь понизившая тон до спокойного. — А на то, что произошло полторы недели, как тебе кажется, можешь.

— Мне не кажется! — все же вспылил Ардан.

— Тогда повлияй! — не осталась в стороне Тесс.

И они снова, оба, так же быстро потухли. В палате, где стекла то и дело дрожали от повышенных тонов, повисла тишина. Не гнетущая и не тяжелая, а наполненная одновременно болью и заботой.

— Я всегда пыталась убедить себя, Арди-волшебник, что если сбегу из Шамтура… — Тесс снова сдавила пальцами подушку, на которой в паре мест оказалась порвана наволочка. — Если свяжу свою жизнь с кем-то, далеким от жестокости и насилия, то моя жизнь будет другой. Не такой, как у матушки и отца… но мне кажется, что это были не мои мысли, Арди. А мысли матушки. И её стремление меня сберечь.

Ардан вздохнул и, стараясь не показывать боли и, уж тем более, не издать даже крохотного стона, поднялся и пересел на кровать к невесте.

— Но в глубине души, я всегда знала, что это невозможно, — прикрыла глаза девушка и опустила голову на плечо жениха. — Меня дважды пытались похитить, и несколько раз убить. Просто потому, что я дочь генерал-губернатора Шамтура. В столице действительно стало спокойней, но это только иллюзия, Арди. Ты ведь видел укрепления, которые строит мой отец?

Арди легонько кивнул. Тесс почувствовала его движение.

— Если, не допусти Вечные Ангелы, случится большая война, Арди, то все, что мы сейчас с тобой обсуждаем, не будет иметь никакого значения, — она, совсем как кошка, потерлась о его плечо. — И если произойдет что-то страшное, то я не хочу уходить к Свету с сожалениями. Даже с самыми крохотными. Я хочу знать, что я пела, любила и была любима. А если повезет, то смогу рассказать об этом детям. Нашим детям, Арди-волшебник. Потому что уже не представляю себе жизнь с кем-то другим. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Ардан.

Он действительно понимал. Потому что и сам, с предельно четкой ясностью, лишенной всякого самообмана и иллюзий, осознавал, что уже больше не сможет полюбить никого так, как он любил Тесс. И вряд ли кто-то другой сможет его полюбить так, как она.

Спящие Духи.

Кажется он, все же, заговорил словами рассказчиков в историях прадедушка.

— И чтобы ты знал, Арди, даже когда все, что я могла слышать это выстрелы, то я ни доли мгновения не переживала за свою жизнь. Я знала, что чтобы не произошло, ты сможешь меня сберечь, — она протянула ладонь, провела по щеке и развернула его лицо к себе, вновь заглянув глубоко в глаза. — Потому что, может, я иногда и шучу, что лесные друзья воспитали тебя мягким, теплым и порой чересчур учтивым, но я видела твои и клыки и когти, Арди, когда вы спорили с Аркаром после того, что произошло на Бальеро.

— Прости… я не хотел, чтобы ты видела меня таким.

Тесс улыбнулась. Хитро и безжалостно. Как может улыбаться только женщина.

— Я вижу тебя таким каждый раз, когда мы занимаемся любовью, дорогой, — сказала она без тени стеснения, из-за чего Арди показалось, что у него покраснели даже уши. — Или ты думаешь, что твои когти, клыки и глаза в этом процессе выглядят как-то иначе?

— Тесс! — в мольбе воскликнул Арди, не знающий, сможет ли он выдержать еще хотя бы одно слово на эту тему.

Тесс, которую, все же, выдали слегка покрасневшие мочки ушей, победоносно и радостно засмеялась.

— И, тем более, все это походило на то, что они пришли убить именно Бориса, — напомнила Тесс. — Насколько я помню, стреляли именно в него. А тебя только ранили и привезли ту тварь, которая на тебя так повлияла.

— Пасть, — объяснил Арди. — Её крик слышен только Первородным и их ближайшим потомкам. На других он никак не влияет.

— Ну вот тем более, — кивнула девушка. — Тебя только ранили в плечо, а вот Борис оказался едва ли не живой мишенью.

Ардан задумался. В словах Тесс нельзя было не заметить здравого зерна. Его ведь действительно только ранили в плечо, да и Пасть держали в клетке. Хотя, учитывая близость к Ньюве, могли бы и выпустить. В инстинктах таких Химер значится крайняя степень агрессии и стремления убить любого Первородного. Учитывая почти немощное состояние, Пасти ничего не стоило бы утянуть Арди в реку и там прикончить.

Но нападающие этого не сделали.

Вместо этого они пытались застрелить Фахтова.

Можно было бы списать на ошибку. Что военным заказали убийство мага, а они лишь перепутали его с Борисом, но Арди уже однажды обманулся подобной догадкой. Тогда, год назад, в поезде, когда он счел, что его с Борисом спутали. Все на это указывало. Грабители в поезде искали мага и были осведомлены о составе группы Плащей.

Обмануться было предельно легко.

Как, собственно, предельно легко было обмануться в любом ином маневре Кукловодов, в котором те использовали шахматный принцип разменов и вилок. Куда бы не ударили Кукловоды, каждое, в самом прямом смысле — каждое их действие всегда имело несколько выгодных для них последствий, а в любом из событий прятались ниточки к другим.

О чем это говорило?

О том, что нападение посреди белого дня, так глупо пытаясь выдать опытных военных за бандитов Святого Эорда, слишком необдуманный и слишком опасный шаг.

Потому что Кукловоды должны понимать, что при таких обстоятельствах вторая канцелярия со всей яростью обрушится на Святого Эорда. И, в результате, узнает, что тот, как говорит Аркар, « не при делах» и тогда уже сама Шестерка Банд, не из чувства солидарности, а из страха перед Плащами сделают все, что только смогут, лишь бы найти наглецов, выдавших себя за одного из них.

Слишком опасный маневр для прячущихся в тенях Кукловодах. И слишком мало выгоды.

Тесс, возможно, была права.

Возможно дело действительно только в Борисе Фахтове.

Но кому понадобилось так глупо и кроваво избавляться от Лорда и сына командующего южным флотом?

— Но все это ты сможешь обсудить с Миларом, — закончила Тесс, прервав секундный поток мыслей, пронесшихся в сознании Арда. — И…

— И это никак не меняет сказанного, — на сей раз перебил уже Ардан. — Находясь со мной, ты подвергаешь себя куда большей опасности, чем без меня.

— Я знаю, — не стала отрицать Тесс. — И тебе, Арди, придется что-то с этим сделать. Ты ведь волшебник. Но знай одно — мы с тобой, зимой, станем мужей и женой. И это факт. Смирись.

Тесс говорила без лишних напора, самоуверенности или наглости. Она просто действительно констатировала факт. Непреложный и бесспорный.

Арди решил выложить на стол последний козырь.

— Артур Бельский, который имеет долю в Концертном Зале Бальеро, на самом деле Пижон и…

— Некоронованный король подземного мира Метрополии, — закончила за него Тесс и тут же рассмеялась, когда заметила широко раскрытые от удивления глаза Арда. — Арди, я вот не знаю, мне сейчас обижаться тому, что ты полагаешь, что за несколько лет жизни в одном доме с Орочьими Пиджаками и общении с Лизой, я не узнала некоторые подробности о Шестерке или же… Радоваться моей женской таинственности и тому, что я смогла провести тебя так, чтобы ты полагал, что мне ничего не известно.

Тесс знала… Она знала все это время! Но почему тогда…

Арди осекся.

Ответ был прост.

Она не показывала вида, что знает по одной простой причине. Потому что не хотела начинать тот разговор, который они сейчас провели.

Спящие Духи… пожалуй, подобная ситуация могла сложиться только с такой девушкой, как Тесс. Девушкой, рожденной железным генерал-губернатором и его стальной женой. Выросшей на границе с Княжеством Фатии, где никогда не прекращалась миниатюрная война.

В историях прадедушки странствующие мудрецы, порой, рассказывали забавные легенды. Или же они только казались забавными маленькому ребенку-полукровке?

Легенды о том, что Спящие Духи в своих снах порой видят половинки влюбленных так близко, что они встречают друг друга едва ли не при рождении. А порой половинки так далеко друг от друга, что им требуется пересечь половину планеты и преодолеть множество преград, чтобы встретить друг друга.

Как выяснилось — его половинка жила на другом конце материка.

— Я люблю тебя, Тесс-снежинка.

— И я люблю тебя, Арди-волшебник.

Она поцеловала его. Не сильно. Лишь слегка коснулась губами уголков его собственных губ. Но и этого хватило, чтобы остатки сил покинули Арди и тот, все же, застонал.

— Арди⁈ — Тесс отстранилась и вскочила на ноги. — Я сейчас же позову медсестру! Тебе требуется морфий!

— Только не морфий! — через стон взмолился Арди. — Он вызывает привыкание, а я и так полгода вливал в себя бодрящие Лей-отвары и…

И Арди снова осекся. Но было уже поздно.

Подняв взгляд, он увидел огневолосую, неистовую фурию, которая была готова вцепиться когтями ему в лицо.

— Ты же говорил, что твои проблемы с весом и сонливостью вызваны занятиями с магией! — чуть ли огнем дышала Тесс.

Проклятье…

— Технически, — Ардан не очень уверенно попытался спасти себя из затруднительного положения. — они действительно были с ними связаны. Отвары же магические…

— Технически, дорогой, у тебя сейчас появились проблемы! И я даже не про то, что ты больше похож на живого мертвеца, чем на себя обычного.

Арди даже не сомневался в словах своей невесты.

— Поможешь мне встать? — попросил он, жестом указывая на стоявший поодаль посох и запасной костюм, явно уже давно привезенный с канала Маркова. — Врач сказал, что уже можно домой.

— Помогу, но не думай, что ты сейчас что-то изменил. Отвары он пил…

Она помогла Арди подняться на ноги и, пока тот, стискивая зубы, держался за металлический каркас ширмы, принесла ему посох и костюм. В четыре руки, через стоны и, местами, покрасневшие повязки, они смогли одеть юношу, а затем тот, опираясь всем весом о посох, сделал первые несколько неуверенных шагов.

Даже с учетом крови матабар, Звездной магии коллег Мшистого и целительных отваров вкупе с обычной медициной — Арди все еще чувствовал себя так, будто пересчитал телом большую часть скалистых обрывов Алькады. Пару раз он видел, как Эргар неудачно срывался во время слишком опасного прыжка за очередным козерогом.

Но, как наставлял снежный барс — « даже самый опытный охотник ошибается, в этом нет ничего страшного. Главное не переставать учиться».

Чему можно было обучиться в произошедшем? Пожалуй, в том, что не при каких обстоятельствах, какой бы спокойной не выглядела обстановка, посох никогда не должен покидать расстояния вытянутой руки.

Тесс поддерживала жениха под левую руку, но делала это скорее из чувства заботы, чем из реальной необходимости. После отказа от бодрящих отваров и прибавки зарплаты во второй канцелярии, они с Арди питались вполне сносно, так что вес юноши вернулся к привычной для него отметки почти в девяносто пять килограмм, что делало его слишком тяжелым для миниатюрной девушки. В итоге весь вес Арди все так же стойко нес на себе посох, при каждом шаге тяжело стуча основанием об обнаженный пол, с кафеля которого сняли ковры. Видимо собирались постирать. И, вполне понятно, кто их залил кровью…

Они кое-как спустились по лестнице в вестибюль, где, как и в прошлый раз, на диванчиках обнаружился Милар. Он был одет в легкий, почти невесомый летний костюм нежно-голубого оттенка, широкополую (но не настолько, как у ковбоев) шляпу, защищавшую от солнца, и начищенные до блеска, модные, узкие туфли с длинным носом. Такие скорее встретишь на ногах модников с Бальеро, а не как у старшего дознавателя первого ранга, капитана второй канцелярии, Милара Пнева.

Сложив газету, Милар поднялся и в несколько шагов добрался до своего напарника.

Отдых явно пошел ему на пользу. Разгладились складки под ноздрями на загоревшем, овальном лице, посвежел взгляд умных, серых глаз и, кажется, Милар немного прибавил в районе талии, что старательно пытался скрыть от чего втягивал живот, но при дыхании обрисовавшееся пузико его слегка выдавало.

— Госпожа пока-еще-Орман, — Милар слегка приподнял шляпу (по нормам этикета в общественных местах, в которые входили вестибюли, головные уборы позволялось не снимать) на что Тесс ответила легким кивком, после чего капитан повернулся к Арду. — Ты знаешь, капрал, я ехал в столицу с четким намерением дать тебе в твою наглую, очень умную морду, но… гляжу Вечные Ангелы меня опередили.

— Капитан Пнев! — возмутилась Тесс.

— Госпожа, при всем уважении, — снова приподнял шляпу Милар. — Позвольте заберу вашу ношу.

Тесс нахмурилась и не отступила от Арди.

— Госпожа, я даже при всем желании не смогу причинить вашему жениху больше вреда, чем он уже на себе испытал. Потому что, видят Вечные Ангелы, следующая остановка для него уже на тропах Спящих Духов.

— Капитан! — еще громче возмутилась Тесс, чем вызвала неудовольствие нескольких медсестер и врачей, опрашивавших ожидающих своей очереди пациентов. — Вы возмутительны!

— Грешен, госпожа. Бываю таковым, когда меня срывают посреди заслуженного и, самое главного, спланированного с женой отпуска.

Теперь уже Тесс несколько оторопело и непонимающе повернулась к Арди, на что тот только и смог, что неловко улыбнуться. В результате Милар, таки заслужив достаточно доверия, чтобы перенять у Тесс левую руку напарника (а Арди, наконец, смог перенести часть веса с посоха на плечо товарища), повел их обоих к автомобилю.

От яркого летнего солнца отвыкшие от света глаза юноши некоторое время слезились, так же он не очень разобрал, как именно они дошли до автомобиля и окончательно пришел в себя только когда сел в салон. И то отдать должное стоило слишком жестким, стареньким диванчикам служебного «Деркса», ибо стоило только двигателю утробно заурчать, как вибрация отозвалась по телу Ардана волнами неприятной, пусть и терпимой, боли.

— А вот нечего было пули грудью ловить, — Милар хотел было закурить, но увидев в зеркале заднего вида Тесс, так и не зажег сигарету. Вместо этого зажал ту губами и отправил автомобиль вверх по улице. — Тебя Коршун для чего столько времени натаскивал? Чтобы ты тут Алькадского охотника пародировал?

Коршун… Милар, учитывая, что в салоне они находились не одни, использовал служебный позывной почившего Гранд Магистра Аверского.

Арди отвернулся к окну.

Город, несмотря на произошедшее полторы недели назад (что, наверняка, раздули все газеты, от провластных, до оппозиционных и независимых) ничем не отличался от себя обычного. Все те же вереницы автомобилей; ветер, гонящий вдоль улиц и домов покрывала из цветочных лепестков; люди в костюмах и платьях; редкие Первородные, сильно выделяющиеся на фоне простых людей. Да и больше ничего. Разве что непривычно сухая, теплая и светлая погода, для обычно хмурой, дождливой и прохладной Метрополии.

Заканчивался сезон, когда солнце почти не опускалось за горизонт, так что уже вскоре вновь можно будет наслаждаться алыми закатами и золотыми восходами.

Арди пытался отвлечь себя столь пространными мыслями одновременно и от боли, и от слишком запутанных рассуждений.

За бессмысленными и в равной степени бездумными наблюдениями за кипящим жизнью Старым Городом столицы прошли те полчаса, за которые старенький «Деркс» Милара добрался до канала Маркова.

Они остановились у набережной, где, если присмотреться, то в череде припаркованных автомобилей можно было заметить несколько весьма характерных. И не потому, что это были черные «Дерксы», а потому, что у них были слишком грязные и пыльные диски. Их давно не мыли. Так что они несколько выделялись в череде блестящей стали остальных авто.

Арди с недоумением выгнул правую бровь.

— Поднахватался, — прокряхтел Милар, тут же узнавая на лице напарника излюбленный жест Аверского. — За вами присмотрят несколько недель. Может месяц… В общем, оперативники будут дежурить тут пока мы с тобой точно не убедимся, что это не было нападением на сотрудника второй канцелярии.

— Вряд ли Аркар обрадуется наличию такого соседства, — протянул Арди.

— Если ты, господин маг, полагаешь, что мне не глубоко плевать, какие там будет испытывать чувства Распорядитель Орочьих Пиджаков, то ты глубоко и печально заблуждаешься.

Милар закончил свою тираду и повернулся к Тесс.

— Госпожа, мы немного прокатимся с вашим женихом обсудить несколько рабочих моментов. Был рад с вами встретиться.

Тесс окинула Милара не самым приветливым взглядом, но все же ответила:

— Была рада снова повидаться, капитан, — после чего, проведя ладонью по плечу Арда, вышла из автомобиля и направилась в сторону «Брюса», около которого, что неожиданно, прямо на входе со стороны улицы, а не внутри, дежурило несколько громил из числа парней Аркара.

— О Свет! — чуть ли не взвыл Милар и, трясущейся рукой, не с первого раза, закурил. Он глубоко затянулся и на его лице расплылась улыбка той степени блаженства, после которой люди, обычно, заявляют, что встретили очередной аватар Светлоликого. — Полтора месяца без табака, Ард… я думал, что сойду с ума.

— Эльвира? — спросил Арди.

Милар кивнул.

— Моя драгоценная решила, что отпуск должен быть отпуском от всего, в том числе и от табака. Вечные Ангелы… я думал, что сойду с ума. В какой-то момент мне сигареты уже сниться начали.

— И ты не пытался покурить ночью, когда никто не видит?

— Я бы мог, но у Эльвиры такой нюх, что, порой мне кажется, что я женился на потомке Первородных… ладно, не суть.

— Не суть, — согласился Арди и перевел взгляд на автомобили. — Здесь несколько групп оперативников, Милар. Слишком много для наблюдения.

— Одна будет постоянно наблюдать за «Брюсом», — не стал увиливать Милар. — Другая несколько недель будет сопровождать Тесс на случай, если мишенью являлась именно она.

— Тесс? — удивился Ардан.

На это Милар только хмыкнул и снова глубоко затянулся.

— Ну ты, господин маг, не забывай, — он выдохнул в открытое окно густое, едкое облачко дыма. — что собираешься жениться на дочери генерал-губернатора Шамтура. Из вас четверых, попавших в передрягу, целью могли быть, в равной степени, трое. Так что отрабатывать будем все версии.

Трое… Борис Фахтов… Который теперь, скорее всего, знал где именно служил Арди, а значит понял, что друг был с ним не до конца честен.

Ардан почувствовал приступ стыда.

Первым же делом ему следует навестить квартиру Фахтовых по адресу дом восемь на улице Святых Воителей. Оставалось только надеяться, что Борис не обиделся. Хотя уже далеко не в первый раз Арди что-то не договаривали и скрывал…

— Полковник ввел тебя в курс дела?

— Скорее ввел этот курс в меня, — скривился Милар и небрежно стряхнул пепел. — Самым поскудным, напарник, и самым неприятным образом. Но пообещал приятную премию в случае, если мы сможем выловить крота. Так что пришлось терпеть и даже делать вид, что мне нравится.

— Значит нам надо найти предателя во второй канцелярии, понять кто и почему напал на Малую Вироэйру, а еще разобраться с тем, что произошло между орками Шангри’Ар и Шанти’Ра, — немного тоскливо подытожил Арди.

— И попутно надеяться, что не все три события связаны с Кукловодами, — кивнул Милар и, щелчком отправив окурок в урну, достал очередную сигарету и снова завел автомобиль. — И все это мы сможем сделать по дороге в «Эльтир», потому что я со вчерашнего вечера ничего не ел. И вообще не уверен, что смогу поесть… видишь ли, напарник, с самого утра я имел счастье провести несколько запоминающихся часов в обществе Алисы и трупов… ну или того, что должно было быть трупами, но ты решил несколько иначе.

— Милар, я…

— Ой, даже не начинай, — отмахнулся капитан, попутно выруливая с канала в сторону моста. — Я даже не думал, что мне доведется собирать пазл из… человечины. Но довелось. Не могу сказать, что сильно счастлив и уж точно не хотел бы повторять… Ладно, господин маг. Давай уже, излагай свой длинный и, я так понимаю, очень занимательный рассказ.

Один длинный и очень занимательный рассказ спустя

Ближайшее к каналу Маркова кафе «Эльтир» находилось не так уж и далеко. Надо было лишь пересечь небольшой мост, выехать на довольно узкую набережную Плачущих Святых (учитывая, что она примыкала к мосту Мучениц, то не сложно догадаться, что название имело отношение к тем самым детям, сожженными в церкви эльфийскими всадниками) и там, среди невысоких и скромных в цветах и антураже домов, если внимательно присмотреться, можно было заметить неприметную вывеску в виде нескольких бутонов роз, в чьих лепестках обнаружились буквы: « Эльтир».

Для незнающих это просто недорогое кофе с не очень разговорчивой публикой, предпочитающей носить черное. А для сотрудников второй канцелярии что-то вроде выездной столовой, где дознаватели и оперативники могли бесплатно пообедать или поужинать. Количество визитов или заказанных порций не регламентировалось, но никто, обычно, не злоупотреблял.

Автомобиль затормозил около парапета и они с Миларом (капитану Пневу пришлось помочь напарнику выбраться из салона) аккуратно перешли пустующую дорогу. Набережная Плачущих Святых пользовалась спросом, только если мост Мучениц — основной маршрут ведущий из Центрального района, блокировался аварией или еще каким-то неудачным событием. Здесь, конечно, порой проезжали автомобили, но не часто. Да и общественный транспорт здесь не ходил.

Кстати о нем — об общественном транспорте. Они с Тесс так пока и не воспользовались подземными трамвайными линиями, хотя планировали посмотреть на данное технологическое чудо, пришедшее в Метрополию с Восточного материка, где несколько иначе обстояли дела с Лей-поле. Оно не так сильно влияло на жизнь, как на Западе.

Прозвенел колокольчик, и они с капитаном вошли внутрь небольшого, но светлого и ухоженного заведения. За столами обнаружилось несколько коллег, встретивших новых визитеров короткими кивками.

Милар с Ардом ответили в такой же манере.

— Что будете? — спросил официант с красноречивым шрамом, пересекавшим половину лица.

Ард здесь, порой, частенько обедал, так что уже не удивлялся тому, что крепко сбитый, явно видавший всякое мужчина лет тридцати, работал здесь официантом. Учитывая, как скрипели, в самом прямом смысле, его ноги при ходьбе, то передвигался бывший оперативник на двух протезах. Удивительно как еще равновесие держал без помощи трости или костыля.

Имени, разумеется, Ардан так и не выяснил. Да и не сказать, что они хоть раз обмолвились даже самыми незначительными фразами. Обычно все ограничивалось сделанным заказом.

— Суп с фрикадельками и что-нибудь сдобное, пожалуйста, — Милар уселся за стол и первым делом придвинул к себе пепельницу.

— Мне как обычно, — попросил Ард.

Официант сделал запись, кивнул и был таков.

Капитан же, открыв портсигар, закурил уже, кажется, четвертую по счету сигарету. Да уж… сильно его прижало…

— Ты вообще понимаешь смысл слова отпуск, господин маг? — капитан снял шляпу и взъерошил короткие волосы, подстриженные по последнему слову моды — так, как стригли их военные с окантовкой в виде невидимой каски. — Если вдруг в твоей умной голове не укладывается понятие слова «отдых», то я поясню — это значит, что ты не должен бегать по горам и приграничным крепостям в поисках приключений на свою избитую филейную часть.

— Мне предложили премию.

Милар вздернул брови.

— С каких пор Ард Эгобар начал думать о деньгах? — фыркнул капитан и потер пальцем глаз, едва-едва не задев тот сигаретой. — Вопрос риторический. Свадьба, семья, я все понимаю, господин маг, но… Вечные Ангелы… — Милар выдохнул и угрюмо покачал головой. — Почему сразу не выяснил, что именно хранилось на том погрузочном пункте?

— Тут особо и выяснять нечего, — пожал плечами Арди. — Там ведь, в основном, грузят руду Эрталайн, так что, скорее всего, испытывали какое-то новое оборудование для горной добычи.

— Скорее всего, — с нажимом повторил за напарником капитан. — А нам нужна конкретика. Когда-нибудь, Ард, ты запомнишь, что в нашей работе догадки полезны, но бессмысленны, если они не подтверждены железными уликами. И да, я понимаю, что в данном случае это весьма глупый каламбур, но мне плевать.

Милар, разумеется, был прав. Ард действительно должен был сразу убедиться в том, что все произошедшее в Дельпасе связано именно с новым оборудованием (ничего другого, сверхценного, что могло бы храниться на складе погрузочного пункта, в голову не приходило), но он находился несколько не в том состоянии, чтобы… Чтобы всё — как бы глупо это ни звучало.

— И почему ты так уверен, что эльф… как его… Анал-как-то-там связан с Кукловодами? — Милар поблагодарил за суп и принялся дуть на ложку, а Арди, терпя не покидающую его боль, резал ножом стейк из оленей вырезки. Такой, в обычном заведении, стоил бы безумных денег. — Ты аккуратней с такими мыслями, господин маг, самая большая ошибка новичка — пытаться искать связи там, где их нет.

— Из-за того, над чем работал Коршун, — ответил Арди.

Милар так и не донес ложку до рта и с сомнением посмотрел на напарника.

— Ты ведь заметил, Милар?

— Заметил то, что у Куколоводов каждое из действий имеет сразу несколько целей, а мы, как собачки, бегаем только за самой очевидной? Заметил конечно. В башню Ле’мрити, на квартиру Ригланова, мы с тобой наведаемся сразу, как ты сможешь нормально ходить, — капитан задумался ненадолго и добавил. — Как, собственно, и к Огланову.

Про письмо Петра Огланова Арди рассказал, а вот про башню Ле’мрити своих мыслей не высказывал. Но в том, что Милар пришел к тем же выводам, нет ничего удивительного. Скорее наоборот — Ард немного гордился собой, что смог догадаться о том же, о чем размышлял его куда более опытный коллега.

— Полагаешь, что Кукловоды это никто иные, как Старшие Братья Тазидахиана?

Ардан уже достаточно долго служил во второй канцелярии и жил в Метрополии, чтобы знать, кто такие « Старшие Братья» в Братстве Тазидахиана. Если упростить, то они совмещали в себе функции одновременно и второй канцелярии Империи и Инквизиции Теократии Энарио, а еще и являлись древним орденом, исследующим те ветви Звездной магии о которых не принято говорить в приличном обществе.

— Звучит, конечно, стройно, господин маг, — Милар все же запустил ложку в рот и ненадолго зажмурился от удовольствия. Капитан обожал супы ничуть не меньше, чем сигареты. — Военная машина Тазидахиана устраняет Коршуна, чем ослабляет Империю, а еще и пытается выведать военные секреты.

— Очень стройно, — кивнул Ардан.

— Но только как сюда вяжутся демоны и «Горный Хищник»?

— Ты ведь сам сказал не пытаться искать связей там, где их нет.

— Справедливо, — согласился Милар. — Но в данном случае я бы скорее поверил в то, что Кукловоды имеют возможность использовать Старших Братьев, чем то, что это два названия одной организации. Догадаешься почему?

Арди ненадолго задумался.

— Потому что, если «Горный Хищник» действительно связан с Кукловодами, а на это указывает сразу несколько фактов, то организация старая. Очень старая.

Милар, как обычно, в знак согласия щелкнул пальцами.

— Именно, — воодушевленно поддакнул капитан. — А Тазидахиан в то время был куда слабее нежели в последние десятилетия. Так что получается, что не получается. Хотя, лучше бы, конечно, получалось…

Ардан не стал спрашивать «почему». И так понять, что если Кукловоды имели возможность влиять не только на Империю, но еще и на Тазидахиан, то… битва с таким противником это что-то из области историй прадедушки или бульварных романов, а не реальной жизнью.

— Давай последовательно, — предложил Милар и, взяв несколько разноцветных салфеток, начал раскладывать их на столе. — Кукловоды, почти пятьдесят лет назад, устроили резню в Алькаде. После чего по всей стране начали учащаться случаи, связанные с демонами, темными словами Эан’Хане и запретными ветвями Звездной Магии. Так?

Ардан кивнул, а Милар продолжил раскладывать салфетки по цветам.

— В это же время, неизвестно кто, как и каким образом, понятно только, что тоже на прикорме Кукловодов, начинает исследования в области химер, мутаций, создания вампиров и звездных оборотней.

— Но делают это скрытно… — задумчиво протянул Арди.

Милар плотоядно улыбнулся.

— Молодец, младший дознаватель третьего ранга, начинаешь соображать, — похвалил капитан и продолжил. — Уверен, Ард, что все это только совсем немногое, что нам удалось накопать. Опять же — те же Нарихман слишком долго и уверенно с нами боролись, да и продолжают доставлять неудобства. Может быть я сам себе противоречу и уже сам себя обманываю, но они могут быть тоже завязаны на Кукловодов. Знаешь почему?

— Потому что отвлекают на себя внимания и силы Короны.

Милар снова щелкнул пальцами.

— Плюс делают всякую грязную работу, но это мелочи, — кивнул Пнев. — Теперь смотри, — капитан ложкой поочередно указывал на разные цвета салфеток. — Часть их усилий направлена на дестабилизацию внутренней обстановки в стране. Часть на исследования в весьма понятной, милитаристской отрасли, а часть на… — Пнев толкнул все той же ложкой солонку, стоявшую в конце вереницы из стопок салфеток. — На Императора, Ард. Они ведь столько десятилетий, если не целый век, сидели в тени. Понимаешь? Поколениями сидели. Мы ведь имеем дело даже не с сыновьями первых Кукловодов, а с их внуками. И все это время тишь да гладь. Старались быть незаметными. Аккуратными. Чтобы мы их не увидели. А здесь развернулись с такой помпой. Создали Пауков. Начали взрывать все, что взрывается и лить кровь из всех отверстий. О чем это говорит?

— О том, что время поджимает.

— Или что их многолетний план переходит в завершающую фазу, — поправил Милар и, чуть посмурнев, добавил. — Или то, что у Императора есть уязвимость, о которой мы не знаем.

Ардан вздрогнул.

— Что? — переспросил он.

— А то, дорогой мой напарник, что они в течении правления нескольких Императоров сидели как мышки в норке и по ночам таскали сыр и крошки, старательно обходя все мышеловки, — Милар задумчиво постукивал ложкой по солонке. — А теперь рванули, как оглашенные. Причем аккурат после коронации Павла. О чем говорит?

Ардан промолчал. Было очевидно, что за прошедшие полтора месяца не он один часами размышлял над делом Пауков и их таинственных, теневых патронов.

— Сдается мне, напарник, теперь время пойдет на считанные годы, — вздохнул Милар и отложил ложку.

— Годы?

Капитан поднял на него усталый, страдальческий взгляд.

— А я наивно надеялся, что ты откажешься от своей дурацкой привычки задавать сотню вопросов.

Ардан только развел руками и тут же скривился из-за вспышки острой боли. Оставалось надеяться, что мясная пища и отдых дадут крови матабар возможность в скором времени залатать его тело

— Это как в езде за рулем, Ард, — скупо пояснил Милар. — Если ты долго разгоняешься, то быстро затормозить не выйдет. А разгонялись они долго. Очень долго. Так что, думаю, у нас в запасе есть года три, может пять.

— А что потом?

Милар, вместо ответа, толкнул ложкой соломку. Та упала и прокатилась по дуге, оставляя за собой тонкую дорожку из соли. Совсем как пролитая кровь…

— Ты полагаешь, что они планируют избавиться от Императора?

Милар почти целую минуту сидел молча и без движений.

— По законам, Император может взойти на престол только при достижении им двадцати лет. До этого момента престол занимает ближайший претендент, обладающий правом Консорта.

— Милар…

— Проклятье! — не сдержался капитан, чем вызвал недовольные взгляды других Плащей. Милар тут же понизил голос и раздраженной змеей прошипел. — Я ведь сам учил тебя не лезть в большую политику, а мы прямо туда с тобой, с двух ног и во весь опор, сейчас и влетим… Нет, Ард, я не думаю, что Герцогиня Анорская связана с Кукловодами. Я полагаю, что если они добьются своего, то вместе с Павлом исчезнет и Анорская и Великая Княжна Анастасия. А знаешь почему я так думаю?

Ардан знал.

— Потому что на дирижабле присутствовал Аркадий Агров, — в тон напарнику, прошептал Арди. — Но зачем Кукловодам убивать того, к кому перейдет не просто право консорта, а сам престол?

Милар, нахмурившись, склонил голову на другой бок.

— Он ведь выжил… — понял Арди. — А Кукловоды всегда преследуют несколько целей… И у них есть крот, возможно не один, во второй канцелярии… Так что если они и не знали личность Кинжала на борту, то догадывались о его наличии. А значит понимали, что мы окажемся там и…

— Если бы дирижабль взорвался в центре Нового Города, они бы посеяли хаос и смуту, — подхватил Милар. — Для них это хорошо. Смерть Аркадия и Иолая неприятная, но их можно заменить. Благо, что Агровых больше тридцати человек. А если они оба выживут, то…

— То тоже неплохо, — понял, наконец, Ардан. — Потому что вся оппозиция уверена, что произошедшее на дирижабле не более, чем попытка второй канцелярии устранить неудобных им людей.

— Так что теперь ближайший претендент на престол, после Великой Княжны Анастасии, уверен, что его пытался убить двоюродный брат, с которым они вместе росли, — закончил за напарника Милар. — Ты прав, господин маг, они всегда преследуют несколько целей сразу. В этом их огромное преимущество и самая большая слабость.

— Каким образом?

— А ты проанализируй произошедшее на Малой Вироэйре, — капитан вытер ложку одной из салфеток и вернулся к своему супу. — Какие цели, во множественном числе, могут преследовать Кукловоды, если устранят тебя или Тесс. Вы оба, особой ценности или угрозы, не представляете. Вряд ли они вообще даже всю вторую канцелярию рассматривают как угрозу. Иначе бы их попросту не существовало.

Ардан думал. Долго думал. Но как бы ни крутил ситуацию, приходил к одному простому и, в какой-то степени, даже утешительному выводу.

Произошедшее на Малой Вироэйре никак не было связано с его работой. Что, разумеется, не отменяло его мыслей и тревоги касательно Тесс.

Потому что сейчас не касалось. Но никто не мог сказать с уверенность, что не коснется в будущем. Так что все равно, самой приоритетной задачей, приоритетней своих заклинаний, расследований, методов дальней связи и прочего для Арди оставался вопрос безопасности его невесты. Ему необходимо найти способ сберечь Тесс, а учитывая, что кроме способностей Говорящего и Звездной Магии Арди больше не обладал никакими сильными сторонами, то ответ на данную задачу придется искать именно в этих двух областях.

— Так что, если бы ты не водил дружбу с лордом Фахтовым, то не было бы никакой Пасти и никаких лишний подозрений.

— Но ведь это были военные, Милар. И они явно пытались выдать себя именно за людей Святого Эорда.

— И именно поэтому нам придется в этом разобраться, — горестно вздохнул Милар. — А попутно еще и ловить крота на живца в особняке Аверского. И это не говоря о квартире Ригланова, письме Огланова, твоем занимательном путешествии по Дельпасу и Шамтуру, и всего того, что осталось после Пауков. Включая «Горного Хищника» и вспышку демонов. Отлично, Ард, просто отлично… наш отдел выиграл дерьмовую лотерею. Знаешь, такую, в которой вместо эксов, тебе навоза лопатой за шиворот накладывают. А стоит только отмыться — наложат еще.

Милар что-то еще бурчал, попутно похлебывая остывший суп, а Арди все никак не мог отвести от следа, оставленного на запястье Сидхе Аллане’Эари.

А что если…

А что если в одном они с Миларом сильно ошибались? Что если они имеют дело вовсе не с «внуками» оригинальных Кукловодов, а с кем-то, для кого время течет несколько иначе, чем для людей?

Или же Арди просто вновь совершает «ошибку новичка» и пытается найти связи там, где их нет.

Глава 22

Арди отложил в сторону карандаш и слегка расслабился, откинувшись на спинку не самого удобного, но добротного деревянного стула.

Скривившись от короткой, настойчивой вспышки боли, он отвинтил крышку от термоса и налил в маленькую чашку душистый, крепкий чай, заваренный ему Тесс. Девушка попросила Арди рассказать ей рецепт одного из отваров Эан’Хане, которые использовались для ускорения восстановления, а затем приготовила сама. У неё даже получилось.

Впрочем, если бы не получилось, Арди все равно сказал бы, что вышло хорошо, а затем заново, уже непосредственно в лаборатории Аверского, приготовил бы новый самостоятельно.

За прошедшие три дня Арди, потратив несколько десятков эксов из отпускных (которые, из-за того, что отпуск пришлось прервать раньше запланированного срока, истратил далеко не все), купил и доставил в бывшие конюшни семьи Аверских несколько алхимических стеклянных приспособлений, включая дешевую металлическую стойку, пару горелок, термометры и еще по мелочи.

А еще все тщательно подмел на полигонах, подкрасил те участки, где краска давно облупилась и отваливалась мертвой корой; поправил местами прогоревшую, а местами обвисшую проводку; заменил изношенные детали в нескольких генераторах, спрятанных в укромной каморке; проверил целостность щита испытательной площадки и… в целом, потратил на это два дня.

Если Аверский и пользовался данным помещением, то не совсем по назначению и, скорее всего, не работал здесь над испытанием каких-либо заклинаний и технологий, кроме средств дальней связи.

Что же до этих двух дней, то здоровье юноши несколько улучшилось, но при ходьбе он все еще, во всех смыслах, опирался на посох; дыхание давалось с трудом и без сдавливающей повязки он начинал чувствовать покалывание в легких уже спустя десять минут; спать мог только на спине, да и то просыпался в поту каждые несколько часов. Большая часть гематом уже сошла, порезы затянулись и покрылись свежей, розовой кожей, да и голова перестала гудеть от громких звуков.

Борис с Еленой в «Брюсе» в эти дни не появлялись. Арди их не винил. Пожалуй, лорду Фахтову было о чем подумать и к каким решениям прийти. Но, разумеется, Арди направил посыльного на улицу Святых Воителей с письмом о просьбе сделать визит в конце недели.

На что получил незамедлительный ответ:

' Разумеется, дружище! Для вас двери всегда открыты, можешь не уведомлять заранее! Прости, что не навестили на выписку — Елену пришлось отвести в госпиталь Слез Мучениц. После… того случая на Малой Вироэйре наш лечащий врач потребовал собрать у неё анализы.

Все еще посещаем процедуры.

Но мы вас очень ждем!

Всегда твой друг,

Лорд

Борис Фахтов.'

Борис не из тех людей, которые стали бы прикрывать свои истинные чувства и эмоции за приторной вуалью подобострастия и обмана. Да и кто такой Ард, чтобы кто-то перед ним лебезил. Капрал, младший дознаватель, и маг, который не способен даже дорогих ему людей защитить.

В очередной раз отодвинув от себя письмо товарища, Арди прикрыл глаза и тихонько застонал. Одновременно из-за боли и своей беспомощности.

— Надеюсь вы, Эдвард, не сильно кричите с небес на меня, — выдохнул Арди. — Да примут Вечные Ангелы вашу душу.

Позади него, будто в насмешку или в качестве ответа, слегка зазвенело стеклянное алхимическое оборудование. Никакой мистики, разумеется. Просто система вентиляции порой сбоила, а чтобы её настроить надо было лезть в шахту — чинить ротор. В таком состоянии, как сейчас, Ардан сделать этого, разумеется, не мог, так что приходилось терпеть.

Оборудование пока, на самом деле, почти без надобности Арди. Его запасы, выданные ему профессором Ковертским, почти иссякли. А покупать Лей-флору и Лей-фауну где-то, кроме как в районе Первородных — можно разориться. Тот же Рынок Заклинаний торговал материалами почти в два раза дороже, чем выставляли цену лавки на Неспящей Улице.

Можно было бы заподозрить, как в случае с аптеками, очередной картельный сговор, но ничего такого в вопросах ингредиентов для алхимии не присутствовало. Просто на Неспящей Улице торговали несертифицированным товаром, зачастую не предоставляя никаких гарантий и сертификатов качества. В то время, как Рынок Заклинаний и входящие в его состав малые предприятия отпускали исключительно высококлассную продукцию, полностью проверенную и обладающую всеми нужными бумагами прямиком из Гильдии Магов.

— Ладно, — Арди поднял карандаш и, прокрутив его между пальцами, убрал за ухо. — Вернемся к работе.

Ему действительно стоило поторопиться. Через час к нему заедет Милар и они поедут к Петру Огланову. Визит к старому детективу решили не откладывать до полного восстановления капрала, потому как, чести ради, Огланов и так уже давно ждал визита.

Подтянув к себе посох, кряхтя не хуже прадедушки, Арди поднялся на ноги и, забрав со стола чертеж, кое-как доковылял до одного из трех полигонов. Данный, самый маленький и с самым простым щитом, предназначался для отработки элементарных заклинаний и служил чем-то вроде бесконечного накопителя.

Вся суть испытательных площадок Аверского, на самом деле, весьма проста. Те нивелировали эффект пресыщения (когда Звездный маг не мог поглотить Лей больше, чем из четырех военных накопителей на Звезду за раз, а чтобы поглощать накопители вновь требовалось потратить почти полдня на восстановление) при помощи, если выражаться простым языком и свести запутанную технологию до базовых свойств, то… при помощи феномена резонанса.

Иными словами, испытательные площадки, поглощая Лей-энергию заклинаний Звездного мага, возвращали ему обратно его собственную Лей, что избавляло мозг от необходимости «обрабатывать» новую энергию. Нет, на испытательной площадке все еще можно было устать, как физически, так и ментально, но нагрузка на Звезды, как на биологические объекты, сводилась практически к минимуму.

Арди нажал несколько рычагов на приборной панели и вокруг Тони замерцал стационарный щит с произвольными параметрами. Сам же юноша, недолго думая, ударил посохом о пол и после того, как под его ногами сформировалась не самая простая печать, над листом бумаги зависла призрачно-туманная рука.

По сути, это был все тот же « Туманный Помощник», который Арди использовал на дирижабле, чтобы проникнуть в каюту Тревора Мэн, но, в то же время, новая его версия.

Если прошлая присасывалась в качестве паразита к заклинанию (принцип отмычки) и перебирал рунические связи в поисках те, что отвечали замыканием (простой численный подбор, основанный на математическом ожидании) Лей-цепи, то новая версия заклинания работала несколько иначе.

Именно « Туманный Помощник» лучше всего подходил в качестве испытательного инструмента для отработки гипотезы Ардана о том, что массив, в своей сути, является не объектом математической плоскости (каламбур, однако), а вполне объемным природным явлением. И, таким образом, Лей струилась не только, условно, « горизонтально» по векторам, перетекая из одной рунической связи в другую, но и имела направление, как и само Лей-поле, направленное по « вертикали».

Как это можно было использовать на практике?

Для понимания стоило ли вообще лезть со своими мыслями о создании пятого типа рунических связей — трансмутационных или же Арди просто слишком много о себе возомнил и породил в своем сознании вовсе не какую-то новую идею, а просто пытался построить воздушный замок на фундаменте из мокрого, речного песка.

Перед тем, как позволить « Туманному Помощнику» начать анализировать произвольное щитовое заклинание, накрывшее манекен Тони (обычная деревянная кукла в человеческий рост, закрепленная на подвижном механическом штативе), Ардан сделал несколько записей в рабочую тетрадь. Не в гримуар, а в самую обычную, студенческую тетрадь.

— Теоретическая разработка Трансмутационных Рунических Связей, День: 47, — прытко, корявым почерком, внес запись Арди. — Испытания «Туманного Помощника». День: 1. Версия: 2. Доработка: 3. Попытка: 4.

Сама суть трансмутационной связи, которую Арди пытался создать внутри своей собственной разработки, заключалась в том, чтобы « Туманный Помощник» не просто паразитарно присосался к щитовым чарам оппонента, что, по сути, не так и сложно нивелировать, попросту встроив в защитную печать нужный предохранитель или потратить чуть больше лучей Лей для усиления базовых охранных свойств. Что, учитывая стационарные конструкции, вообще не составляло труда.

Там, на дирижабле, ситуация сложилась совсем иная. Небольшие, портативные генераторы не могли создать такого напряжения, каким обладали их наземные, громадные собратья.

Но если « Туманный Помощник» сможет, скажем, не паразитировать на защитной структуре, привлекая к себе внимание, а, непосредственно, встраиваться внутрь защиты оппонента, то это совершенно другая история.

Каким образом?

При помощи трансмутации своих свойств в зависимости от свойств цели, в результате чего, в самом прямом смысле, становясь неотъемлемой частью инородной структуры.

На словах звучало не очень сложно.

А на деле… на деле Арди все еще даже понятия не имел, с чего именно ему следует начать вычисления и… какие вообще вычисления были необходимы.

Пока что он вслепую продирался сквозь бурелом, где ветки сложных уравнений постоянно царапали ему глаза; запутанные функции путались в волосах; а бесчисленные графы и пределы-Лей камнями били по и без того настрадавшимся костям.

— Давай же, давай, — цедил юноша, когда из туманной руки, зависшей над листом бумаги, протянулась призрачная, серая лента и коснулась мерцающего щита куклы-Тони, по форме напоминающий старинный, деревянный щит пехотинца.

Сотканная из прозрачного тумана лента юркой змейкой вгрызлась в волшебное дерево. И, на какое-то мгновение, смогла выдать себя за одну из множества щепок. На листе бумаги даже появились первые символы, но не прошло и доли секунды, как щит куклы-Тони вспыхнул лиловым светом и Арди почувствовал, что его печать разрушена.

Туманная рука пропала, а вместе с ней и лента.

Разочарованно выдохнув, Арди сделал несколько пометок в рабочей тетради.

— Попытка: 4 в Доработке: 3 — неудачно. Запись на будущее — перейти к доработке «4».

Как и рекомендовал ему Аверский, Ардан собирался придерживаться в разработке своих заклинаний золотого правила — « количество попыток должно ровняться итерации доработки плюс один». Если заклинание изначально вышло недурным, то и дорабатывать его не требуется (потому как это уже будут не доработки, а модификации), да и получится реализовать буквально с первого раза, а если задачка попалась сложная, то на каждую доработку требуется столько попыток её воплотить, сколько предшествовало доработок.

Таким образом, на десятую доработку — одиннадцать попыток, на двадцатую — двадцать одна и так далее. Почему именно плюс один? Потому что первая, как всегда, не в счет.

Закрыв рабочую тетрадь, Арди вернулся к панели управления и выключил все рубильники. Тут же щит куклы-Тони исчез в лиловой вспышке и сонливо смолкло утробное урчание генератора. Нечего топливо просто так жечь, ножи тупить и кристаллы Эрталайн стачивать — тоже не самые дешевые расходники.

Убрав рабочую тетрадь в шкаф, Арди забрал с собой записи, касательно «Стандартной модели Туманного Помощника». Не новой версии, которая, в целом, пока и не работала, а своей старой наработки. Теперь, сопровожденная полной документацией и испытанная в разных условиях и на разных щитах, она могла представлять какой-то интерес для Рынка Заклинаний.

Да, « Туманный Помощник» не имел никакого смысла в военной отрасли, да и работал только с щитами максимум Синей Звезды, но последнее несложно изменить при помощи нехитрых модификаций.

На что тогда надеялся Арди?

Не надеялся, а видел весьма полезное свойство « Туманного Помощника», как, опять же — каламбур, помощника при установке и тестировании стационарных щитов. Куда проще выявить уязвимость для отмычек при помощи другой печати, нежели самостоятельно проводя часы, дни и недели за арифмометром и вереницами однотипных вычислений.

Так что, может, ему удастся выручить с десяток эксов за свою разработку. Сумма пусть и не заоблачных высот, но куда приятнее и прагматичнее поддерживать свои исследования, если те начнут окупаться, чем бесконечно вкладываться в них с зарплат и премий, которые далеко не неисчерпаемы.

О прибыли Арди пока не задумывался.

Прибыль ему, по идее, должно было принести их с Баженом планируемое предприятие, для которого юноше требовалось утрясти дела в районе Первородных… что полезно со всех сторон. Хотя бы даже с той, что Арди сможет закупаться на Неспящей Улице. Благодаря искусству Эан’Хане ему, в отличии от других Звездных Магов, не составляет особого труда отличить качественные Лей-фауну с флорой от откровенного барахла.

Убрав документацию и увеличенный чертеж с печатью в сумку, Арди, стараясь привить себе новую привычку, надел на пальцы накопители. Разумеется, кольца с кристаллами выглядели не очень уместно на мужской руке и привлекали лишнее внимание стражей, но… Арду было плевать. Он дал себе обещание, что больше недопустить произошедшего на Малой Вироэйре. А лесные друзья и отец научили Арда держать слово. Тем более — данное самому себе.

Покидая «конюшни», юноша убедился в том, что все защитные механизмы на месте. И, что совсем не удивительно, в тупичке, прислонившись к капоту и потягивая сигарету, его уже ждал Милар.

Они обменялись рукопожатиями и Ард убрал посох в уже ставшее традиционным для хранения места — между диванчиками. Да и в целом к старенькому «Дерксу» юноша уже привык ничуть не меньше, чем к его водителю.

— Они там?

— Кто? — переспросил Арди.

— Исследования… — многозначительно протянул Милар.

Ардан кивнул. Несколько гримуаров, касательно способов дальней связи, все так же ждали своего часа в шкафу.

— Вечные Ангелы, — Пнев потер подбородок и, последний раз затянувшись, направился за руль. — не понимаю, что творится в голове у Полковника, раз он решил все это добро тебе оставить. Надеюсь только, что он не ошибся… но будь я на его месте, то вообще бы сжег эти бумаги. Видят Вечные Ангелы, сжег бы ко всем демонам и забыл. Особенно в текущей обстановке.

Ардан, кое-как усевшись на место пассажира, коротко буркнул:

— Я тоже, но…

— Работа, — крякнул Милар и завел двигатель, ответивший владельцу схожим звуком. — И нам эту работу сегодня опять работать. А день такой солнечный… может по мороженному?

— Только если на обратном пути.

— На обратном пути после Петра Огланова? А ты оптимист, господин маг, — Пнев выехал с тупика и покатился по центральному проспекту острова Святого Василия. — После Петра Огланова, обычно, хочется помыться и выпить. Возможно даже одновременно.

* * *

В прошлый раз « Офисный Центр Митакова» в Новом Городе Милар с Ардом посещали зимой. Проспект Солдатского Братства, заметанный снегом и запаркованный автомобилями; тротуар гремящий закутанными в теплые одежды прохожими; практически бесконечная ночь и, от того, нескончаемый хоровод огней, вывесок, фар, окон и фонарей.

Сейчас же, в разгар рабочего дня, примыкающая к проспекту улочка, на которой находилась высотка, как и сам проспект, выглядели… примерно точно так же, как и зимой. Разве что чище, лишенные прежнего изобилия огней, но все так же утопающие в людях, Первородных и разнообразном автотранспорте.

Не стоило забывать, что Новый Город составлял практически восемь десятых от общей площади столицы, а если по плотности и количеству населения, то в Старом Городе проживало всего порядка трехсот тысяч человек. Все остальные девятнадцать с лишним миллионов — именно в бесконечном хитросплетении улиц, проспектов и наваливающихся друг на друга небоскребов Нового Города.

Но, сколько бы себе об это не напоминал Арди, порой он действительно об этом забывал. По той простой причине, что не так уж и часто выбирался к небоскребам. Практически вся его столичная жизнь протекала в центральных районах города.

Милар заглушил двигатель и дождался, пока его напарник, шипя рассерженным ужом, выберется из салона. Забрав посох, Арди выдохнул и покачал головой. Каждый раз, при очередной вспышке боли, он напоминал себе о том, что больше не вернется к зависимости от бодрящих отваров. Лучше пусть на пару дней дольше поболит, чем он потом опять превратится в живого скелета и начнет, в прямом смысле, спать прямо на ходу.

— Выглядишь ты, конечно, не ахти, — Милар, ударом ладони, выбил сигарету из пачки и ловкой поймал губами.

— После знакомства с тобой, капитан, я вообще постоянно так выгляжу, — несколько острее, чем того требовала ситуация, отреагировал юноша.

Милар, поднося зажигалку ко рту, только усмехнулся.

— Лукавишь, господин маг, — он затянулся и первым зашагал в сторону парадной, спрятанной под широченным навесом, раскинувшимся на половину тротуара. — В неприятности ты стал попадать задо-о-олго до нашего с тобой знакомства.

Арди хотел было бы возразить, но не мог не признать правоту капитана. Приключения, которые он с детства не любил, по какой-то причине не отвечали юноше взаимностью и находили того с завидной постоянностью.

Внутри здания, как и в прошлый раз, их встретил просторный холл с просиженными, местами порванными кожаными диванчиками. Никакой стойки информации и лишь покошенные, а порой и подгнившие деревянные ящички для писем. Облупившаяся краска, мигающий свет и, разве что, сухое лето Метрополии избавило помещение от луж и слякоти.

— Все такая же дыра, — Милар снял шляпу и направился к лифтам.

В прошлый визит Арди, видя состояние табличек « Временно закрыт», поставленных перед запертыми на цепи двумя лифтовыми шахтами, предположил, что приписка « временно» здесь находилась с момента постройки самого здания. И, видимо, не ошибся.

Работал все так же один единственный подъемник.

Понимая, что подъем по лестнице окажется не самой светлой идеей, хоть и вполне себе заманчивой, Арди поплелся следом за напарником.

Кряхтя и кашляя не хуже бездомного пьяницы, больного чахоткой, стальная коробка спустилась на дрожащих тросах, попутно порой царапая желоба стальных направляющих.

Арди почувствовал, как у него по спине прокатился влажный холодок.

Милар же, как ни в чем не бывало, зашел внутрь, повернул рычаг, чтобы закрыть за ними вход, а затем нажал на кнопку нужного этажа.

Арди старался не обращать внимание на то, как постепенно сужались стены, как наваливался на плечи потолок и как все сложнее и сложнее давался ему каждый последующий вдох. Даже с учетом, что, скорее всего, Гранд Магистр Эмергольд не ошибалась и он действительно стал бояться замкнутых пространств после падения в детстве в расщелину — это нисколько не упрощало ситуацию.

Так что, когда решетки открылись, Ард едва было не вывалился наружу, попутно жадно глотая высохшими губами затхлый воздух помещения, давно не знавшего уборки.

— Может тебе с кем-то пообщаться на эту тему, господин маг? А то как-то… неправильно, что ли.

Ардан проигнорировал полный насмешки и ехидства совет напарника. Милар, каждый раз, когда им приходилось пользоваться лифтами, не упускал возможности подшутить над коллегой.

Они миновали вереницу чужих офисов и подошли к нужной им двери.

« Частное сыскное агентство, Петр Огланов и помощники». Новенькая, латунная вывеска, которая выглядела скорее подарком, нежели чем-то таким, на что мог потратиться такой человек, как Огланов.

— Стой.

— Подожди.

Напарники переглянулись.

— Давай сначала ты, — Милар, отходя в сторону, вытащил из кобуры револьвер, а саблю на поясе подвинул так, чтобы без труда, в нужный момент, выхватить из ножен.

После истории с Пауками, капитан больше не оставлял свое холодное оружие в автомобиле.

Арди же, зажигая под ногами печать « Щит Орловского», потратил лишнее мгновение на то, чтобы убедиться, что вокруг него действительно медленно кружатся двенадцать едва прозрачных дисков, указал основанием посоха на едва заметную, мерцающую пыль, прилипшую к порогу помещения.

— Кристаллическая пыль Эрталайн, — пояснил юноша. — Здесь рассыпался военный накопитель.

— Хорошо, — кивнул Милар. — Вернее плохо, конечно, но что поделать. А теперь, будь добр, отойди назад.

Ардан послушно сделал шаг назад и, в следующее же мгновение, даже не предупреждая, Милар взял стоявшую рядом на столике пустующую вазу и швырнул ту в дверь. Арди даже возмутиться не успел, потому как ручка, прямо на глазах увеличившись в размерах и обернувшись стальной змеей, вцепилась стальными клыками в вазу, разбила ту на мелкие кусочки и, следом, с несколько разочарованным блеском в искусственных, металлических глазах — истаяла туманом, оставив после себя отверстие в деревянном полотне створки.

— Типичная ловушка для Нарихман, — процедил, сквозь сжатые зубы, Милар. — даже не буду рассказывать тебе, Ард, сколько наших оперативников потеряли пальцы и кисти рук прежде, чем мы научились определять их на глаз. Это, кажется, были первые чары, которые смогли обойти анализаторы.

Ардан только тихонько вздохнул. Если бы не изобилие Лей-кабелей и разнообразных стационарных заклинаний на здании, то он, может быть, смог бы почувствовать чары при помощи навыков Говорящего. Да даже будь это не Новый, а Старый Город — точно бы почувствовал, но здесь… разобрать что-то в мешанине бесконечно жужжащего Лей-поля не представлялось возможным.

— Сдается мне, что с господином Оглановым мы сегодня не пообщаемся.

Милар, жестом указав себе за спину, подошел к двери и открыл ту дулом револьвера, при этом не убирая правой ладони с эфеса сабли.

Ардан держал наготове свою модифицированную и усиленную до Зеленой Звезды « Ледяную Стрелу», которую он переименовал в… « Ледяное Копье». До того, как он закончит разработку « Ледяной Пули», « Копье», скорее всего, останется его основным атакующим военным заклинанием.

Тесное помещение встретило их мутным и грязным окном, спрятавшимся позади широкого стола, по обыкновению заваленного бумагами, взявшими в плотное кольцо осады старенькую печатную машинку.

Девушки-секретаря за столом не оказалось. И единственным свидетельством того, что та здесь когда-то вообще сидела — недопитый, остывший, крепкий кофе в белой, керамической чашке.

Дверь, ведущая непосредственно в кабинет, была открыта настежь, обнажая промятый, короткий диван, заменявший Огланову кровать. Вот только вместо полноватого, любящего джаз и уважающего алкоголь, старого детектива на нем сейчас лежала гардеробная вешалка.

Помимо дивана здесь стоял еще и широкий стол из красного дерева, на котором лак потрескался не хуже разбитого льда на стылой луже. На его поверхности навсегда опечатались следы от бутылок и стаканов. Ну и, разумеется, распахнутый оружейный сейф в дальнем углу. Достаточно объемный, чтобы спрятать в нем недурственный арсенал.

И если в прошлый раз здесь пахло алкоголем, табаком, сыростью, и долгами. Долгами даже больше, чем всем остальным. То сейчас, на удивление, дышалось легко и воздух вовсе не пытался ударить по хребту тяжеленным, пыльным мешком.

Милар, внимательно все осмотрев, убрал револьвер обратно в кобуру.

— Здесь была вечерника, — сказал он, направляясь к простенькому, железному архиву, занимавшему целую стену в приемной. — Возможно даже с выстрелами.

— Их бы услышали соседи и… — и Арди не стал договаривать. Даже он, обладая только двумя звездами, имел возможность поставить специальный щит, который бы запер внутри все звуки. Да, он не знал нужной печати, но мог купить.

А учитывая наличие чар на дверной ручке и кристаллической пыли — здесь был маг.

— Схватываешь на лету, — фыркнул Милар, поочередно выдвигая ячейки архива. — Если хочешь спросить, зачем они тогда зачаровали ручку и для чего замели следы, то… так работают Нарихман. Считай у них такой почерк.

Ардан, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям, будучи готовым в любой момент поставить дополнительные щиты, подошел к столу секретаря. Он буквально вплотную поднес лицо к её стулу и, прикрыв глаза, шумно втянул носом воздух.

— Проклятье, Ард… ты сейчас даже Дина переплюнул.

— Вызвал их уже?

Милар, вместе ответа, покачал активированным сигнальным медальоном. И судя по стрелке на нем, Дин Эрнсон и Александр Урский прибудут сюда не раньше получаса. Видимо находились где-то совсем не близко.

— Что-нибудь унюхал? — без тени иронии, листая папку с одним из дел, спросил Милар.

— В последний раз, около пяти дней назад, на этом стуле сидела молодая женщина.

— Настолько точно? — слегка удивился Милар. — Откуда такая уверенность?

— Ты не захочешь знать подробности, — честно предупредил Арди.

Милар скосил в его сторону полный подозрения взгляд, но не стал расспрашивать. Вместо этого вернул дело обратно в архив и, окинув общую картину задумчивым взглядом, развел руками.

— Они здесь явно что-то искали, но не нашли.

— Почему?

Милар встал рядом с напарником и аккуратно провел пальцами по листам бумаг на столе, вчитываясь в заголовки. В основном здесь лежали неоплаченные счета и… газетные вырезки. Но ничего специфичного или однозначно указывающего на хоть что-то конкретное.

— А самому подумать, господин младший дознаватель?

Ардан обвел помещение взглядом и тут же ответил на собственный вопрос.

— Если бы они нашли то, что искали, то им не потребовалось бы похищать господина Огланова и его помощницу.

— Откуда уверенность, что их именно похитили?

— Я на экзамене? — вопросом на вопрос ответил Арди.

— Нет, — отмахнулся Милар. — Но раз уж ты, как показали последние недели, попадаешь в передряги в одиночку, то я собираюсь позаботиться о том, чтобы ты в них, в случае чего, сумел собрать нужную информацию.

Ардан вздохнул и указал сперва на кофе, затем стены у дверей, на стул, а потом и на вешалку.

— Все указывает на то, что, когда сюда вошли, помощница сидела за столом, а Петр лежал на диване. Первой, скорее всего при помощи магии, спеленали помощницу. Огланов успел среагировать, впопыхах, правда, опрокинул вешалку, затем открыл сейф, но не успел выстрелить.

— Почему не успел?

— Потому что на стенах нет следов от выстрелов.

Милар усмехнулся и, жестом попросив Арди отойти в сторону, нагнулся и указал пальцем на… очевидную выбоину в ножке стола, которую Арди не сразу заметил.

— Когда человек стреляет в экстренной ситуации, то целится, обычно, на уровне собственных глаз, — пояснил Милар. — Петр лежал на диване. Вот и выстрелил ниже, чем ты ожидал.

Аран лишь коротко кивнул. Все же с Миларом ему в данном ремесле не тягаться.

— Но хорошо. Даже очень хорошо, — похвалил старший дознаватель. — А почему, все же, думаешь, их забрали с собой, а не убили?

— Потому что тогда они бы не стали избавляться от тел, а, как и всегда, вырезали бы им глаза.

Милар промычал что-то нечленораздельно и покачал ладонью в разные стороны.

— Слабенько, Ард, — скривился он. — Ты можешь лучше.

Ардан ненадолго задумался.

— Потому что здесь нет следов обыска, — немного неуверенно протянул Арди. — А с ними был маг… так что обыск и не требуется. Информацию можно было вытащить при помощи…

Юноша вздрогнул, вспоминая то, как Индгар угрожал ему пытками различными инструментами. Магу такие инструменты не требовались. Лишь запрещенная Аль’Зафирским пактом ветвь Звездной Магии. И вряд ли Нарихман соблюдали какие-либо пакты.

— Информацию вытащить не смогли и потому забрали с собой, — закончил за напарника Милар. — Хорошо, Ард. Неплохо. А теперь давай поищем зацепку, которую нам оставил Петр. Потому что…

— Потому что такой человек, как господин Огланов, просто обязан иметь запасной план.

Милар щелкнул пальцами и кивнул. И пока Арди размышлял откуда стоит начать поиски, капитан, чуть ли не вразвалочку, дошел до взъерошенного лаковыми лепестками письменного стола Огланова.

— Диван сдвинут, — Милар кивком головы указал на царапины на полу, явно оставленные железными накладками на ножки. — Но уже после того, как Петр стрелял, потому что следы от пороха на полу, а не на обивке. А значит он сам сдвинул. Возможно, когда его пытали. Так что…

Капитан, уперев ногу в стену, с силой потянул на себя тяжеленный стол. Отодвинув тот в сторону, он заглянул на боковую панель.

— Иди сюда, господин маг, — подозвал Милар.

Арди подошел, заглянул внутрь и увидел выцарапанное, покрытое кусками ногтей и засохшей крови послание:

« Эорд».

— Надеюсь это не как с « Бри-и-Мэн», Ард, — капитан отошел в сторону и выглянул в окно. — Потому что в этот раз мы ничего откладывать не будем и поедем в порт прямо сейчас.

— А Дин с Александром?

Милар выругался.

— Ну вот… опять ведь откладываем…

— Только на полчаса.

— Да иди ты к демонам, господин маг.

Глава 23

Те полчаса, что они ждали Урского с Эрнсоном, напарники не потратили даром. Милар продолжил тщательно изучать офис Огланова, а вот Арди, отойдя в сторонку, свернул в кулек лист бумаги и собрал немного кристаллической пыли, оставшейся на пороге. Вряд ли даже Дагдаг со своими специалистами смогут по ней что-то выяснить, но если есть даже малейший шанс…

Затем Ардан провел какое-то время изучая дверь. Печать, использованная магом Нарихман, по своей сути, являлась активным стационарным щитом. Без внешней подпитки. Только со « спящим» условием активации во время определенной группы событий. Арди использовал похожую систему в щите, который накладывал на их с Тесс вход в квартиру. Или же в купе поезда.

Опять же — ничего необычного.

Если не обратить внимание на одну маленькую деталь.

Ардан своей печатью зачаровывал всю дверь сразу. Не отдельный её компонент. А здесь, мало того, что чары находились только на весьма небольшой площади, так еще и попутно создавали чрезвычайно качественную иллюзию. То есть маг потратил время на то, чтобы, вытащить замок вместе с ручкой из двери, а затем создал их точную копию. Заклинание сразу с тремя функциями, доведенными в своем применении до совершенства.

Юноша посмотрел в кулек, где поблескивала голубоватая пыль.

Печать требовала, как минимум, один луч

— Это был Желтый маг, — вслух произнес Арди.

— Что? — откликнулся из глубины Милар, весьма тщательно просматривающий содержимое сейфа Огланова, но, кроме пустых бутылок из-под виски и нескольких коробок с патронами, там, кажется, больше ничего не хранилось.

— Печать на двери, скорее всего, поставил Желтый маг, — пояснил юноша.

Милар выпрямился и подошел к Арду. Какое-то время он молча разглядывал дверь, после чего коротко спросил:

— Уверен?

Ардан только пожал плечами. Милар скосился на него и, вздохнув, сделал несколько записей в свой блокнот.

— Попросим Алису проверить архивы. В стране не так много Желтых магов. Меньше двух тысяч.

— Немногим больше тысячи семисот, если быть точным, — добавил Ард.

— Но это только те, что зарегистрированы в Гильдии магов…

— Думаешь есть возможность избежать регистрации? — удивился Ардан.

Учитывая количество законов, бюрократии и регуляций, связанных со Звездной магией, казалось попросту невозможным, что в стране могли существовать маги, избежавшие пристального взгляда государственного аппарата.

Ладно, еще можно было предположить, что от чернил и ручек крючковатых пальцев чиновников Гильдии смогли укрыться пара сотен Красных или Зеленых магов, но вот Желтый маг… На весь мир их существовало, по разным оценкам, не больше восьми тысяч. И едва ли не четверть проживала в Империи.

Слишком крупная мишень, чтобы мимо неё промахнуться — и это говорил Ард Эгобар, неспособный попасть из револьвера во что-либо, кроме неба.

— Нарихман могли постараться и обеспечить себе такого мага, — Милар закрыл блокнот, убрал обратно в пиджак и, подумав, добавил. — Или его могли им предоставить…. но это уже спекуляции, а не догадки и не теории. В любом случае понятно одно, Ард, ты вовремя записался на Магический бокс.

Разумеется юношу нисколько не удивляла подобная осведомленность напарника. Скорее всего что Черный Дом, что корпус стражей — обе силовые структуры в одинаковой степени скрупулезности отслеживали чем занимаются, в свободное от службы время, их маги.

Разговор прервал легко узнаваемый автомобильный гудок. Протяжный и визгливый. Будто раненный волк в капкане выл.

Милар с Ардом переглянулись и, аккуратно прикрыв за собой дверь, вышли из офиса. Спуск на лифте не занял много времени (хотя по мнению Арди, для которого каждый скрип и каждый шорох в железной коробке звучал сродни похоронному маршу, все обстояло несколько иначе) и уже вскоре они вернулись на улицу.

Около здания припарковался очередной старенький « Деркс» только у этого, если приглядеться, крышка капота выглядела шире своих товарок, да и колеса массивнее, а спицы внутреннего контура — толще. Они с Миларом это никогда не обсуждали, но нетрудно догадаться, что вторая канцелярия не отказывалась от своих « Дерксов», потому что, лет пятнадцать назад, компания производитель выпустила для Черного Дома специальную партию автомобилей.

— А вот и наши господа дознаватели, — замахал рукой капрал Дин Эрнсон.

Несмотря на двадцать пять прожитых лет, порой Дин вел себя как взбалмошный мальчишка. Любил леденцы, болтать без умолку и свою невероятно красивую жену Пламену (настолько, что на свадьбе Арди всерьез какое-то время «принюхивался» к жене коллеги, полагая, что тот связывает себя узами брака с Фае), в которую был безумно и взаимно влюблен. Категорически, по меркам людей, высокий — почти метр восемьдесят пять сантиметров, с длинными руками и ногами, коротким торсом, высушенный до состояния, когда скрипели канатами его толстенные жилы и с орлиным носом, который дополнял такой же орлиный взгляд.

Дин Эрнсон, когда-то, еще будучи егерем в Ральских Горах, в одиночку вытащил Мшистого и его подчиненных из передряги в Метрвых Землях. Отменный следопыт и мастер ножевого боя.

Арди с радостью пожал ему руку и, в кое-то веки, для разговора не приходилось опускать подбородок к груди.

— Доброе, — коротко то ли прорычал, то ли проскрипел Александр Урский, при этом не уточняя что имеет ввиду « добрый день», « доброе утро» или что-то иное, но в равное степени… « доброе».

В недорогой черной куртке из свиной кожи и в кепке, прикрывавшей лысую голову, но не скрывавшей часть племенных татуировок Армондо. Как именно Александр попал в плен к кочевникам — не уточнялось. Но сбежал он оттуда с помпой. Прихватив с собой головы вождя и его сына и…

Арди осекся.

Подозрительным образом истории Дина Эрнсона и Александра Урского напоминали отдельные эпизоды из жизни Аркадия Агров.

« Мысли завтрашнего дня», — отмахнулся от лишних рассуждений Ард.

Урский, в свою очередь отличаясь от Дина молчаливостью и неизменной серьезностью, будто бы сошел со страниц детских книжек о стрелках, вершащих правосудие в диких прериях Алькадских предгорий, где сложно отличить бандита от шерифа. Он в равной степени ловко и метко умел стрелять из обеих рук. А когда заканчивались патроны, то его мастерство рукопашного боя, а также массивные кастеты могли склонить к сотрудничеству даже демона. Что Арди видел собственными глазами, когда Александр кулаком перебил хребет демону летучей мыши на Бальеро.

В свои давно уже не молодые тридцать восемь лет, он мог дать фору в физической форме любому молодому оперативнику, а еще являлся гордым отцом пятерых дочерей, у каждой из которой имя начиналось на одну и ту же букву.

Рукопожатие Урского отличалось особой силой и стойкостью. Будто не человеческую ладонь пытаешься сжать, а каменного изваяния.

Милар и Урский закурили, а Дин, открыв жестяную коробочку, достал лимонный леденец. На отказ Арди от угощения отреагировал беспечно пожатыми плечами и закинул детское угощение в рот.

— У матабар не только с мукой, но и с сахаром проблемы? — спросил он без какой-то задней мысли.

— Нет, — ответил Арди. — это просто вредно для зубов.

— Да? Ну ладно.

Урский недовольно посмотрел на своего напарника-оперативника и на Арда, после чего повернулся к Милару.

— Огланов? — в привычной, немногословной манере, спросил он.

— Скорее всего пока жив, — не сразу ответил Милар, копаясь среди многочисленных сигнальных медальонов. Найдя нужный, он выругался и нажал на выступ. — Пока разберешься в этих кругляшках… Так, ладно господа. План такой. Мы заявляемся в порт. Если кто-то против, то сразу пороха давать не надо. Постараемся обойтись словами, но если что… то по обстоятельствам.

— Капитан, так ведь старик Эорд уже давно отошел от дел, — перекатывая по языку леденец, встрял Дин, чьи блондинистые волосы сверкали на солнце не хуже водной глади. — Вместо него теперь всем заправляет его бывший Распорядитель. Большой Мариандат.

— Андат? — хором переспросили Арди с Миларом.

Дин с Урским сдержано кивнули.

— Вот ведь срань, — выругался Милар, а Ардан мысленно поддержал напарника.

«Андат», а еще «Андад» и «Андрут» — примерно на такие созвучия заканчивались имена гигантов. Внешне те ничем не отличались от простых людей, за исключением габаритов. Три метра восемьдесят сантиметров для них считалось средним ростом. А четыре двадцать — высоким. Все остальные пропорции, мышечная масса и сила — зависели от тех же факторов, что и у простых людей. Гиганты не обладали врожденными генетическими мутациями, как огры или орки, которые делали их живыми машинами войны. Но, тем не менее, никто из орков, в здравом уме и доброй памяти, не стал бы просто так заводить ссору или, тем более, драться с гигантом.

— Надеюсь его зовут большим не потому, что он…

— Милар, — коротко перебил Урский. — Его зовут Большим, потому что он ростом почти четыре с половиной метра, весом больше полутоны, а еще, как-то, на спор завернул железнодорожную рельсу в узел.

— Преувеличиваешь? — с надеждой в голосе спросил капитан.

Урский промолчал. Очень многозначительно. Так, как умел только он.

— Сра-а-ань, — повторил, с протяжным воем, Милар. — Ладно, с нами есть маг.

Урский и Дин с сомнением посмотри на Арди, который с трудом стоял на ногах. Все тело гудело, а бедра слегка дрожали, грозя напомнить юноше о существовании предела физических возможностей еще не окрепшего и не до конца выздоровевшего организма.

— Убедительно, — кивнул Дин, хрустнувший леденцом. — На мага рассчитывать мы сильно не можем.

— В крайнем случаем вызовем подкрепление, — выдохнул облачко дыма Милар.

— Полковник не обрадуется.

— А ты, Александр, в принципе видел хоть раз, чтобы он вообще хоть чему-то радовался?

Полковник оставил их один на один с Кукловодами. Во всяком случае до тех пор, пока они не вычислят и не разберутся с кротом.

Так и не дождавшись ответа, Милар махнул рукой.

— Ладно, господа офицеры, держитесь рядом. Когда приедем в порт — смотрите в оба. Если кто пострадает, тот…

— Фатиец, — Урский с Дином хором закончили излюбленную присказку их отдела и вернулись обратно в свой автомобиль.

Милар с Ардом тоже забрались в салон и, вскоре, по проспекту Солдатского Братства, держа путь к порту, покатились два черных « Деркса».

Арди смотрел в окно и размышлял о том, что произошло за последние дни. Была ли, все-таки, связь с бандой Святого Эорда, держащей под своим контролем Гильдию Портовых Работников или же все было лишь обставлено так, чтобы вторая канцелярия сосредоточила свои усилия на порту. Но зачем? Если дело действительно в портовой банде, то Черный Дом попросту усилит контроль за этим предприятием.

— Вряд ли это связанные события, — выдыхая дым, Милар легко заложил вираж, и они свернули в сторону Кривоводного канала. — Ты ведь думаешь о том же, о чем и я?

— Что нападение на Малой Вироэйре и послание Огланова ведут к одним и тем же людям? — уточнил Арди.

Капитан кивнул.

— На это сложно не обратить внимания, Милар.

— Либо кто-то хочет, чтобы мы обратили на это внимание.

Арди нахмурился.

— Что ты имеешь ввиду?

Милар стряхнул пепел и какое-то время молча рулил, спокойно и размеренно разрезая поток автомобилей, обходя один борт за другим. Учитывая характер своей работы, капитан Пнев умел водить автомобиль лучше, чем некоторые граждане — ходить на собственных ногах.

— Если эти события не связаны, напарник, то даю свой детородный орган на отсечение, что скоро Кукловоды сбегут из столицы.

Арди нахмурился еще сильнее.

— Милар, я не понимаю…

— Неудивительно, Ард, неудивительно, — капитан снова затянулся и на какое-то время скосил взгляд в сторону канала, где черная вода жадно поглощала лучи летнего солнца. — Они здесь что-то искали, Ард. Или ищут до сих пор. И, скорее всего, время играет не на их стороне. И ты правильно подметил — они всегда прелсдуют несколько целей сразу. Так что, только подумай, а что если Пауки не только отвлекали внимание от Аверского, но и…

Милар многозначительно замолчал.

— В целом — просто отвлекали внимание?

— Только не наше, — кивнул Милар. — А чье-то другое. Чтобы что-то выманить.

Звучало… одновременно логично и пугающе.

— Посох Демонов?

— Как вариант.

И тут в голове Арди щелкнуло.

— Я должен тебе еще кое-что рассказать, Милар.

Пнев дернулся к нему так сильно, что едва было не потянул мышцы шеи.

Рассказ о Таисии Шприц много времени не занял. Куда дольше Арду пришлось слушать ругательства своего напарника.

— И почему ты решил столько времени тянуть с этим, Ард⁈ — чуть не взревел капитан.

Ардан мог бы в равной степени вскипеть и заявить, что за последнее время с ним столько всего произошло, что мимолетная встреча с известной журналисткой даже в первую десятку удивительных событий не вошла.

— Ладно, хорошо, — тут же выдохнул и успокоился Милар. — То, что ты рассказал, лишь еще один кирпичик в фундамент моей теории… Осталось только понять, зачем Кукловодам тело Тантовой.

— И почему они так уверены, что оно находится у кого-то из Шестерки, — добавил Арди.

— И если следовать по этому курсу логики, то Кукловоды могли быть непричастны к покушению на твоего друга Лорда, но…

— Могли захотеть им воспользоваться, — подхватил Ард. — Чтобы натравить нас на Эорда, добавив в уравнение похищение Петра Огланова. Так они смогут убрать переменную в виде порта и сократить поиски среди шести банд, до пяти.

Милар недобро, искоса глянул на собеседника.

— Что я тебе говорил, господин маг, на счет этих твоих вечных «уравнение-то», «переменная-се» и так далее?

— Извини, — буркнул Арди.

Милар повернулся обратно к дороге и коротко произнес:

— Проехали, — после чего добавил. — Возможно сейчас обстановка, после того как мы разберемся с портом, Оглановым и кротом, немного уляжется. Если я прав и план Кукловодов как-то касается Императора, то им потребуется еще время. Павел слишком силен. У него огромная поддержка не только в народе, но и в Парламенте.

— А если покушение?

— Уже попытались бы, — обрубил Милар. — Если не пытались убить Императора, значит планируют что-то другое. Шангри’Ар — первый звонок, Ард. Когда закончим с текущими задачами, засядем с тобой за документы. И, боюсь, нам придется поездить по стране.

— В смысле?

— В самом прямом, напарник, — в голосе Милара прозвучала явная усталость и нотка разочарования. Не в Арди, а в сложившейся ситуации. — Пока ты отдыхал в больнице, я бегло прошелся взглядом по выданным нам Полковником делам. Вспышки активности демонов, всяких незаконных организаций и прочей неприятной швали по всей стране. Знаешь на что это похоже?

Арди не требовалось много времени для ответа.

— Они что-то ищут.

— И что-то готовят, — кивнул Милар. — Мы движемся к затишью перед бурей, напарник. К блядскому затишью перед охренительно всратой бурей.

Остаток пути до порта напарники проделали молча.

Порт находился в устье Ньювы, где та впадала в Ласточкин океан. Постепенно высотные здания Нового Города сменились разноцветными домами Старого Города, похожими на особняки, и на особняки, напоминающие дворцы. Сузились улицы, проезжая часть вытянулась длинной полосой, а тротуары прижались к фасадам. Но вскоре и знакомые Арду улицы, успевшие занять теплое место в сердце юноши, тоже исчезли.

На смену им пришли в основном деревянные и изредка — железные заборы, но неизменно навьюченные сверху мотками колючей проволоки; удушливый запах дизеля прилипал к одежде и лицу не хуже вязкой пыли, облюбовавшей колеса и борта автомобиля. Та ровным слоем покрывала дороги из качественного асфальта, который порой не встретишь и в Новом Городе. Вонь от рыбы, запахи фруктов и цветов, острое амбре стали и глухое, затхлое эхо мокрой древесины и… еще десятки и сотни других ароматов, от приятных до тех, от которых горло сдавливал рвотный ком, безраздельно царствовали среди множества вытянутых зданий, похожих на амбары, растянутые мифическими титанами, сложной паутины запутанной системы железнодорожных линий, целых лесов из железных кранов, водруженных на башни из толстенных бревен; а еще гомона, гвалта, нестройного хора сотен разных голосов, ругани и порой протяжных, ревущих гудков кораблей — немыслимого веса громад, застывших, благодаря человеческой науке, на невесомой глади Ласточкиного океана.

Они чем-то напоминали взваливших на плечи ящики, в которых с легкостью можно было спрятать пони, огров — соплеменников сержанта Боада. Эти болотнокожие махины, с квадратными челюстями и лицами, чем-то напоминающие жабьи, таскали на плечах грузы, которые в порт перевозили на грузовиках. А эти поднимали голыми руками. Трехметровые махины, выглядящие скромно на фоне… гигантов. И действительно, все как и в рассказах прадедушки и в иллюстрациях учебников по Звездной науке.

Арди, приспустив окно автомобиля, наблюдал за тем, как трех с половиной метровые люди с идеально правильными пропорциями тела, весом, пожалуй, под три с половиной сотни килограмм, перемещались среди кранов и груженых материалами и товарами вагонов. Они вздымали на спины такие веса, которые остальным работникам приходилось поднимать кранами, а затем, держа их могучими руками, тащили куда-то в сторону складов или кораблей.

Сразу как-то легко верилось в то, что еще полтысячи лет назад, при сражениях Галеса и Эктаса, отряды гигантов проламывали исполинскими палицами крепостные стены укреплений и, буквально, ударом кулака могли сломать осадную башню. Хотя последнее, конечно, все же преувеличение.

Но даже так — гиганты выглядели внушительно и разом отбивали всякое желание заводить с ними какие-либо споры.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет, Ард, — Милар, затормозив у ног одного из великанов, тащившего на спине… несколько катушек свернутых железных листов, задумчиво выглянул из окна. — Как у этих парней появлялись полукровки.

— Чего?

— Ну, знаешь, смески, — пояснил капитан и слегка вздрогнул. Непроизвольно, разумеется. Просто от каждого шага махины старенький « Деркс» едва ли не подскакивал на месте. — Я еще понимаю смесков великанов и огров, но вот великанов и людей…

Ард промолчал. В библиотеке Атта’нха таких свитков не найдешь. Как и не сыщешь их в общем разделе Библиотеки Большого, но обладая особым допуском и, интересуясь темой зачатия детей смешных рас, Арди прочел пару архивных материалов из данной области знаний.

— Для них это было развлечением, — Ардан чуть вжался в спинку дивана. — Эктасс разрешал гигантам забирать женщин из разоренных селений и княжеств. Те, в основном, выбирали самых крупных и делали ставки, какая из них… выживет в течении ночи. Большинство умирали. Кому повезло больше, те… встречали Вечных Ангелов при родах.

Из взгляда Милара разом пропала вся игривость, а из тона исчезла насмешка.

— Это был риторический вопрос, господин маг, — процедил капитан.

Прежде, чем Арди успел извиниться рядом с ними остановился автомобиль Урского с Эрнсоном. Не сговариваясь, они все вышли на улицу.

Арди, впервые оказавшись в грузовой части порта Метрополии, машинально прикоснулся к гримуару. Его совсем не беспокоили галдящие матросы, грузчики, понуро бродящие стражи или редкие военные. Скорее все дело в том, что ему казалось, будто огры и гиганты, проходя мимо Плащей, то и дело поворачивались в его сторону. Но, скорее всего, он действительно постепенно заражался паранойей Милара и…

— Мне кажется, или эти здоровяки как-то странно смотрят на нашего мага? — прищурился Урский, демонстративно расстегивая куртку и обнажая две кобуры, а еще явно не очень обычные кастеты, прикрепленные к двум карабинам.

А может и не паранойя…

Милар с Ардом переглянулись. Кажется, у обоих напарников промелькнула одна и та же мысль. Что слова Аркара не сильно далеки от правды. Слухи о том, что произошло в Дельпасе действительно докатились до Метрополии прежде, чем сюда вернулся непосредственно сам виновник их появления.

Первородные знали о его Larr’rrak. А значит скоро в дом на канале Маркова действительно заявятся представители Конклава.

Что же…

Едва ли не таким же жестом, как и Урский, Ард приоткрыл гримуар и взгляды, еще недавно дерзко цеплявшиеся к его фигуре, мигом исчезли с горизонта. Как и часть грузчиков из числа огров и гигантов.

Вчетвером они миновали несколько складов, прошли по настилу, закрывавшему часть железнодорожных путей, едва не оказались сбиты с ног грузовичком, тащащим на деревянной платформе пузатые бочки, воняющие селедкой и оказались, спустя четверть часа путешествия по порту, около… очередного склада. Только здесь не лежали многочисленные палеты, не ждали своего часа ощерившиеся занозами и гвоздями ящики, не обнаружилось ни единой парусины, прикрывшей бы боящийся влаги груз.

Вместо этого на лавочке и прислонившись к стенам здания, курили работяги. Мужчины разного возраста, разной комплекции и, даже, разной расы. Но неизменно в синем, рабочем летнем комбинезоне — штаны на лямках с «фартуком» на груди, но без «пиджака». В качестве верхней одежды использовалась заправленная внутрь рубашка. Голову прикрывали простые, тканные кепки с плотными козырьками, куда вшивали тонкие пластины дерева, чтобы те дольше держали форму.

И если Арди уже видел курящих огров, дымящих сигарами так, как Милар курил простые сигареты, то вот гиганты… когда в руке четырехметрового человека искрится алым тридцатисантиметровая самокрутка, то смотрится данное зрелище несколько тревожно.

— Добрый день, господа, — из числа курящих, выкидывая самокрутку в урну, к ним подошел молодой парень лет восемнадцати. На его правом рукаве покоилась белая повязка людей Эорда. — Позвольте я вас провожу.

И, не дожидаясь ответа, юноша развернулся и направился в сторону двери, ведущей в склад. Дверь… внутри другой двери. Одна створка для людей, вторая, размерам чуть ли не с половину стены, для гигантов и огров.

— Они нас ждали, — коротко шепнул Дин, незаметно вытащивший один из своих ножей. Перехватив тот обратным хватом, он спрятал лезвие внутри рукава куртки.

Арди сомневался, что двадцать сантиметров пусть даже и зачарованной стали смогут причинить ощутимый вред гигантам. Да и ограм, пожалуй, тоже. Их кожа отличалась настолько высокой плотностью, что выдерживала выстрел из малокалиберного револьвера. Пусть и не с близкого расстояния, но все же.

— Эорд не дурак, — коротко ответил Милар. — Дураки в этом деле не живут и года, а Эорду почти семьдесят.

Склад внутри мало чем отличался от своих собратьев. Ящики, бочки, сложенные аккуратными пирамидами материалы и все прочее, что обычно находилось в подобных местах. Разве что вместо лестницы в дальней части, ведущей к надстройке, где находился офис, часть склада оказалась огорожена самодельной стеной из кругляка. Его даже не распилили на доски. Между бревен поставили несколько «двойных» створок, явно ведущих в разные помещения, на том и ограничились.

Юноша довел их до двери и, со спокойным выражением лица, открыл ту на распашку.

То, что Арди увидел внутри, еще какое-то время будет преследовать его воспоминания. Относительно просторный закуток внезапно стал узким и тесным. Настолько, что у стен по правую и левую руку оставалось не так уж и много места. Казалось, что еще немного, и окажутся повреждены трубы для отопления. Видимо на складе находилось теплое помещение.

Из мебели здесь стоял один только стол… который вполне можно было бы использовать в Шамтуре в качестве временного укрепления. Простому человеку он доходил бы почти до подбородка. А вот тому, кто сидел за ним — едва-едва дотягивал коленей.

В таком же синем комбинезоне, как и его коллеги, за столом, на стуле (с каркасом из спаянных труб) сидел гигант. Он действительно заслуживал свое прозвище — «Большой». Лысый, седой, с густой бородой и усами, с могучей челюстью, острым носом и вечно нахмуренными бровями, он смотрел сверху вниз на клерка в желтой жилетке. Тот, задрав голову, выглядывая из-за стола, казался таким маленьким и неприметным на фоне Мариандата.

Справа на столе стояла лампа на ножке с шарниром, а слева стеклянный фонарь под стать рукам своего владельца.

Арди нисколько не удивлялся тому, что Мариандат мог скрутить железнодорожную рельсу. Как и среди простых людей встречаются мужчины, особенно выделяющиеся физическими габаритами, так же и Распорядитель Святого Эорда выделялся на фоне других гигантов.

Его плечи не просто походили на валуны, они, по сути, ими и являлись. Пальцы толще человеческого предплечья, запястья обхватом в талию, и грудь такой ширины, что об неё бы, как об стену, разбился грузовик.

И даже несмотря на то, что Мариандат сидел скрючившись и сгорбившись, он все равно внушал то неприятное чувство, когда кости в ногах превращались в вату.

— Потом договорим, — гигант явно старался говорить в вполголоса, но все равно по ушам как молотом ударило.

Видимо для этого и поставили кругляк, а стены дополнительно обшили вагонкой — чтобы попытаться скрыть звук.

Клерк забрал лежавшую рядом с фонарем пузатую папку с документами и, пройдя мимо Плащей, вышел за дверь. Проводник же, встав сбоку от гиганта, прислонился плечом к одной из панелей.

Мариандат направил взгляд своих черных блюдец прямо на визитеров, но Арди не мог отделаться впечатления, что тот смотрел именно на него. Паранойя ли это или лишь иллюзия, вызванная банальными размерами зрачков — сложно сказать.

— Мы не причастны, — тут же перешел к делу гигант.

Милар вышел вперед и какое-то время молча разглядывал исполинского собеседника. Ни у кого не возникало сомнений в том, что при желании Мариандат сможет одним ударом не просто убить капитана Пнева, а попросту расплющить его.

Но, как говорил Артур Бельский, больше известный как Пижон — « обладание возможностями сделать что-либо, не означает немедленного действия». Или как-то так. Арди, в тот их разговор, думал о другом и не запомнил фразу дословно. Но смысл уловил.

— В чем именно? — как бы невзначай спросил Пнев.

Мариандат взял короткую паузу, после которой прогудел.

— В том, зачем вы к нам приехали.

Из-за количества воздуха в легких гиганта и размеров его голосовых связок, Арди было сложно разобраться оттенки голоса и интонаций Мариандата. Для «маленьких» слушателей его голос звучал одинаково — гремящим, неестественным басом, напоминающим гвалт и шум горной сели.

— Надо же… получается в большой голове еще и большой ум? — Арди был уверен в том, что Милар заранее знал, что Мариандат, будучи Распорядителем одной из Шестерки, далеко не глуп. — Ты ведь не знаешь, почему именно мы сюда приехали.

Гигант, заставляя металлический каркас своего стула заскрипеть, откинулся на спинку.

— Значит не из-за Малой Вироэйры… — прогудела пароходная труба, заменявшая Распорядителю горло.

Милар только махнул рукой.

— Мы же не стражи, здоровенная ты махина. Мы понимаем, что это не вы. И, полагаю, в равной степени хотим выяснить почему и, самое главное, кто именно пытался вас подставить.

Мариандат открыл ящик в столе и достал сигарету. Если так, конечно, можно было назвать тридцать пять сантиметров плотной бумаги, в которую завернули едва ли не сотню грамм табака.

— Куришь? — будто с насмешкой предложил Распорядитель.

— Боюсь после первой же затяжки встречусь с Вечными Ангелами, а я пока к такому рандеву не готов, — отказался Милар.

Мариандат то ли хмыкнул, то ли фыркнул, то ли угрожал им немедленной и жестокой расправой. Он достал из кармана «передника» каминную спичку… до смеха миниатюрно выглядящую в его массивных пальцах. Провел по щеке и прикурил.

Стоявший поодаль от него юноша-проводник раскрутил за ручку небольшой маховик, а тот потянул шестерни с цепями и почти под самым потолком открылось тяжелое окно. Без него они бы все, кроме гиганта, здесь банально задохнулись бы.

— Мы пытались найти заказчиков, человек, но не смогли.

— Совсем ничего? — явно не поверил Милар.

Гигант какое-то время молча курил, а затем коротко ответил.

— Красная Госпожа. По слухам в её заведении пропала девушка. В последние месяцы её часто навещал один и тот же визитер.

— Постоянные клиенты у проституток не новость, Мариандат.

— Да, — кивнула громадина. — Когда вопрос касается человека.

— Первородный?

Гигант криво усмехнулся.

— Вампир.

Урский тихо выругался сквозь сжатые зубы, Дин… как и всегда перекатывал по языку леденец, а Арди вспомнил троицу немертвых из числа Пауков.

— Насколько…

— Древний вампир, — не дал договорить гигант. — Из тех, что ходит сквозь ночь еще с до Имперских времен.

На этот раз выругался уже и Дин.

Арди, благодаря книгам закрытых секций Библиотеки Большого знал, что мнение о том, что сила вампиров растет с их возрастом лишь ошибка обратной логики, породившая стереотип, и не более того.

На самом деле сила вампиров всегда одинакова. Просто чем старше те становились, тем лучше учились её контролировать и пользоваться. Именно поэтому Йонатан Корносский не расставался со специальным артефактом, а Цассаре не дозволялось снять свои зачарованные браслеты. И именно поэтому шаман орков не смог её развоплотить.

Просто потому что Цассара, скорее всего, была настолько стара, что не будь на ней браслетов, то… Арди даже думать про это не хотел. В равной степени, как не собирался выяснить какой силой требовалось обладать, чтобы надеть на Цассару браслеты.

— Мы бы знали о таком вампире, махина. Так что… — Милар осекся, а Мариандат не очень приятно улыбнулся, демонстрируя единственную деталь, отличавшуюся во внешности простых людей и гигантов.

Зубы последних выглядели не как у людей, а скорее как у рыб. Ромбовидные, заостренные, они смыкались плотным замком.

— Он не зарегистрирован в Черном Доме и не носит ваших ошейников, Плащ, — подтвердил догадку гигант. — И это все, что нам удалось выяснить.

— Что, неужели люди Святого Эорда испугались немертвого?

Усмешка гиганта стала еще шире. Он провел пальцами по правому предплечью, демонстрируя глубокие шрамы.

— Эти следы оставила Цассара, Плащ. Слышал о такой?

— Слышал…

— Ха, — хмыкнул Мариандат. — Мир действительно маленький.

Дин едва слышно прошептал:

— Для гигантов с ограми вообще все маленькое…

— Так вот, Плащ, если бы ты хоть раз дрался с вампиром, с настоящим, древним вампиром, то не говорил бы таких глупостей, — Мариандат завернул рукав обратно. — Я не стану рисковать жизнями своих людей.

— А ты уверен, что не рискуешь ими сейчас? — Милар, так же как и Урский, отодвинул край куртки.

— Если бы вы хотели что-то сделать, Плащ, то уже бы сделали. И что-то я не слышу канонады, заклинаний и шума ваших двигателей, — гигант скучающе подпер голову кулаком. — Вы приехали вчетвером. А значит хотите говорить. Вот мы и разговариваем. По моей доброй на то воле.

— Не забывайся, громадина, — Милар постучал костяшками по столу. — Мы бы говорили в любом случае. Хотел бы ты того или нет. Потому что стоит тебе сделать неверный шаг и здесь действительно…

— Действительно или нет, — перебил Мариандат небрежно отмахиваясь от слов, сродни тому, как отмахиваются от назойливых слов. — Я помню Черный Дом совсем другим, человек. Еще пятьдесят лет назад вы бы сровняли все здесь с землей, а мы с моими друзьями сидели бы в цепях и кандалах в ваших подземельях. Но то время, я так понимаю, прошло.

— Рискнешь проверить?

Какое-то время Милар с Мариандатом смотрели друг другу в глаза. Арди слышал, как мерно и спокойно, громоподобно бьется сердце гиганта. Тот не испытывал и толики страха. Что не удивительно.

Совсем не удивительно.

Но сердце Милара несмотря на то, что его звук приходилось постараться различить, билось в равной степени невозмутимо. Капитан Пнев не боялся громадного собеседника, способного мгновенно лишить его жизни.

И Мариандат это видел.

— Я слышал о тебе, капитан Пнев, — выдохнул гигант. — Улица тебя уважает. Уважаю и я. Поэтому поделюсь…

— Разговор закончен, — прозвучал скрипучий, не очень приятный голос.

Панель, о которую все это время опирался юноша, отъехала в сторону и изнутри, опираясь на трость, согнувшись в три погибели, вышел старик. Ему явно не помешала бы помощь крепкой руки, поддержавшей бы почти лишившиеся сил ноги, но Эорд (а никаких сомнений в том, кто этот старик, не возникало) отказался бы. Несмотря на седые волосы и покрывшуюся пятнами кожу; дряблую кожу, свисавшую складками со скул; впалые глаза, под которыми можно было спрятать несколько горьких воспоминаний прошлого, что старик, видимо, и делал; Эорд выглядел тем человеком, тело которого уже давно стремилось в землю, но дух оставался крепким и несломленным.

Он носил просторный кафтан — одежду, типичную для пустыни Зафиры. Но не потому, что имел какое-то отношение к Восточному материку, просто только этот кафтан он мог надеть самостоятельно и без чужой помощи.

Семьдесят лет. Глубокая старость для человека. Впрочем, еще век назад, люди не доживали и до шестидесяти. А во время Галеса, старцами считались сорокалетние. Так что кто знает — может быть в будущем люди смогут отодвинуть срок встречи с Вечными Ангелами еще дальше.

— Эорд…

— Мне нет до тебя никакого дела, мальчишка, — отмахнулся от Милара старик. — Вы приехали сюда ничего заранее не обговорив, не обсудив и теперь вся Шестерка будет думать, что порт ведет с вами дела. Вы нас подставили!

Арди слышал от Аркара, что Эорд не просто так отошел от дел. Он и раньше был несгибаемым человеком, а с возрастом его упрямство достигла своего апогея. А упрямство, вкупе с пострадавшей памятью и уставшим разумом, не самое лучшее соседство.

Эорд все еще жил теми мерками, к которым привыкло его изношенное тело еще сорок лет тому назад. По мнению старика, дела надо было « делать как раньше», а сам он « еще заткнет за пояс этого выскочку Бельского».

Стоило ли упоминать, что именно у Эорда почти двадцать лет назад, тогда еще молодой Артур Бельской, забрал негласный титул «Короля Преступного Мира Метрополии».

— Никто никого не подставлял, старик. Уймись.

— Умись? Уймись! — Эорд грянул тростью о пол… ну или попытался грянуть. Вышло так себе. Та соскользнула и задребезжала не настроенной струной. — Не зря я вернулся сюда из своего дома… стоило только показать слабость, как сразу налетели стервятники. И даже если бы мы и были причастны к Малой… кха-кха-кха… — Эорд сплюнул на пол желтоватой слюной. — … Вироэйре, то от нас бы вы ничего не узнали. Так всем и передайте. Порт не сотрудничает с Короной! Никогда такого не было и не будет. Мы порядочные воры.

Мариандат посмотрел на Милара и украдкой повел пальцами по воздуху, что можно было воспринимать по-разному.

Арди задумался было почему порт не сменит своего лидера, учитывая, что Эорд уже явно больше не походил на данную роль, а затем, внезапно, понял, что им банально не позволят. Ни Черный Дом, ни Конклав. Потому что если гигант встанет во главе рекетиров Гильдии Портовых Рабочих, то, получается, что Конклав будет иметь одну треть в Шестерке. А это никому не надо. Тем более — самим Первородным.

Смысл им вешать себе на грудь мишень, на фоне которой даже Мариандат будет выглядеть малюткой.

— Черные шавки… поганые Плащи… притащили с собой мага, — Эорд, на едва гнущихся ногах, доковылял до Арда. — Я имел этих магов еще до того, как их отцы имели их матерей. Порт был и остается свободным и нейтральным. Так что катитесь на все четыре стороны.

— При всем уважении к старости…

— Засунь себе это уважение в то место, откуда не вынимает член твой Полковник, капитан, — снова сплюнул старик. — И если не уберетесь, то, видят Вечные Ангелы, я нажрусь таблеток и засуну свой в то место, где давно не бывал твой собственный. И если ты не понял, то я сейчас говорю о твоей жене.

Урский и Дин шагнули вперед, но Милар пересек им путь.

— Что? — скривился Эорд. — Угрожать мне начнете? Пугать всяким? А мне срать. Во-первых, я стар, а во-вторых, я жил по чести. Ни жены. Ни детей. Ни имущества. У меня нет слабых сторон, в отличии от этого мелкого засранца Бельского. Меня некуда ударить. Так что имел я и тебя, капитан, и твое начальство, и Полковника, и Императора, и все ваши паскудные выводки. Ваших жен и ваших детей. Во все отверстия.

Старик снова сплюнул.

Арди прислушался к своим ощущением. Сердце Эорда билось в весьма забавном ритме. То ускорялось, то спотыкалось, а затем снова бежало резвой прытью. Совсем как старый мустанг из прерий, пытающийся урвать у ветра последнюю победу в их извечной и непрекращающейся гонке.

Эорд был стар, немощен, упрям, но… не глуп. Он не мог не чувствовать того, что за его плечами уже зависли в ожидании Вечные Ангелы. А еще не знать того, что заигрывал с бездной, внутри которой его поджидали револьверы, сабля и ножи.

Но именно этого Эорд и добивался.

Ради этого и приехал из Предместий.

Чтобы умереть. В блеске и славе. Чтобы о его последних словах и том, как он смачно плюнул в лицо Короне, узнал весь подземный мир Метрополии. Так Эорд хотел отомстить Бельскому. Уйти во славе, сказав то, что никто не мог сказать; тому, с кем все боялись вести разговор.

Легенды о Святом Эорде ходили бы десятилетия.

Милар это понимал.

Ардан тоже.

— Это бессмысленно, господин Эорд, — покачал головой Арди. — Никто не позволит вам стать мучеником.

Старик, явно собиравшийся сказать еще какую-то гадость, граничащую с мерзостью, осекся и повернулся к Арду. Из его глаз исчезли безумные огоньки, а сам он чуть тяжелее оперся на трость.

— Стоило попытаться, маг, — прокаркал сухой голос. — Убирайтесь. Мы вам все сказали.

Его сердце вновь споткнулось. Быстро и кратко, тут же восстановив свой бег. А еще сузились зрачки, дернулись в сторону сами глаза, и усилился и без того удушливый запах пота и старости.

— Вы лжете, — твердо и без сомнений, возразил Арди.

Эорд подошел к Арди так близко, что юноша мог почувствовать зловонное дыхание из почти лишившегося зубов рта, где несколько желтых отростков еще не покинули своих постов.

— А ты докажи, отродье Арора, — медленно, с чувством и расстановкой, протянул Эорд. — Жаль с тобой не разобрались на Малой Вироэйре, уродец. Я бы помочился на твоей могиле. Может даже обосрался бы. В последнее время оба эти процесса для меня неразрывны так же, как твоя мать и…

В помещении громыхнуло.

Сперва могло показаться, что взорвалась военная граната, но, на деле, это Мариандат хлопнул в ладони, чем привлек всеобщее внимание, попутно заставив Милара с Урским взвести курки, а Дина обнажить ножи.

— Ты не можешь так говорить с ним, Эорд.

Старик, кажется, удивился даже больше, чем все остальные, включая Арда.

— Не забывайся, гигант, — процедил старый бандит. — Помни, что ты занимаешь это место только пока я жив. Конклав не допустит, чтобы…

Гигант поднялся на ноги и Арди только теперь осознал весь масштаб трагедии. Громадный, тяжеленный гигант, на фоне которого Аркар казался первоклассником перед лицом выпускника. Перешагнув собственный стол, Мариандат подошел к Эорду и, опустившись на корточки, поднес свое лицо к его. Забавно, но один лишь нос гиганта оказался больше всей головы старика.

— Ты просто человек, Эорд. Ты был силен и крепок. Бесстрашен и суров. По-своему честен. Мы тебя уважали. Я тебя уважал. Но ты просто человек. Бандит. Ты не можешь так говорить с Вождем.

— Я…

— Твое место займет Франц.

Эорд так ничего и не успел сказать. Мариандат поднял руку, прижал большим пальцем указательный и… щелкнул им. Ноготь врезался под подбородок Эорда и вырвал голову старика из шеи. Короткий всплеск крови, затем глухой удар головы, покатившейся по полу.

— Проклятье!

— Не двигаться! — рявкнул Милар и направил дуло револьвера в глаз гиганту. — Опустись на колени и сложи руки за головой!

Но вместо того, чтобы подчиниться, Мариандат выпрямился и, вновь перешагнув через стол, вернулся обратно на стул. А Арди услышал топот тяжелых ног. Ему не требовалось оборачиваться, чтобы убедится в том, что внутрь помещения вошло несколько огров, а за «частоколом» находилось с десяток гигантов, огров, да и просто бандитов с повязками Эорда.

— Мариандат, ты…

— Я на сегодня достаточно наговорился с неприятными людьми, — перебил, отмахиваясь ладонью, гигант и повернулся к Арду. — Прости, Вождь, что в моем доме оскорбили твоих предков. Я тебе должен. Спрашивай и я верну свой долг.

— Я не Вождь, — процедил Арди.

Мариандат склонил голову на бок.

— Разве я ошибся, и ты не победил на Larr’rrak в битве Вождей?

Ардан промолчал.

— Значит я не ошибся. Ты Вождь. Пусть и мертвого народа. Забавно… Однажды я уже вел подобный разговор. Тогда мы копали окопы вместе с твоим отцом на севере Шамтура.

Ард подался чуть вперед.

— Ты знал моего отца?

— Я и несколько моих друзей, — кивнул Гигант и указал ладонью за дверь. — Мы служили вместе во время Фатийской Резни. Часть Клыкастой дивизии тогда отправили в подчинение Майору Абару, хотя, думаю, он сам этого добился… Ты на него похож. Только меньше размерами. И не такой… — Мариандатпару мгновений подбирал нужное слово. — Не такой дикий. До сих пор, если честно, не могу понять, как в нем не увидели Первородного.

Гиганты жили долго. В равной степени долго росли и долго старились, увядая лишь к середине третьего века. Мариандат, скорее всего, разменял пятнадцатое десятилетие.

— Что искал у вас Петр Огланов?

— Франц, покажи ему, — гигант кивнул и повернулся к юноше, который все это время стоял около стены. Тот даже и бровью не повел, когда Мариандат снес голову Эорда. И в равной степени безразличия перешагнул истекающее кровью тело старика.

Из внутреннего кармана рабочего комбинезона Франц, будущий или уже нынешний номинальный главарь банды Святого Эорда достал записку.

На ней значился адрес в Тендари.

— Он расспрашивал про пропавших детей, — ровным и мягким тоном, произнес Франц. — Несколько из них оказались из числа отпрысков работников порта. Огланова, почему-то, заинтересовал один из них. Мальчик сирота. Он работал здесь какое-то время назад. Пока тоже не пропал. Рукастый был. С головой на плечах. За год сумел разобраться в том, как обходиться с Лей-проводкой. Мы его любили. Подкармливали. С одеждой помогали. Честный малый был. Добрый и смешной. А потом пропал.

— Сколько ему было лет? — спросил Милар.

Франц повернулся к Мариандату и, только дождавшись кивка последнего, ответил:

— Четырнадцать.

— Не сходится…

Ардан, смотря на записку, доверился своему инстинкту.

— Лей-проводка хорошо оплачивается, так почему помогали ему с одеждой и едой?

— А он все деньги откладывал. Ни ксо на себя не тратил. Не из жадности. Причина была весомая.

Сердце Арди пропустило удар.

Он ведь так и не поинтересовался у Аркара…

— На лечение сестры копил?

Франц чуть оторопел.

— Д-да, — из его голоса пропала прежняя уверенность.

— И у него был старший брат, так? Работал с бумагами в Гильдии Магов.

— Все в-верно… — Франц сделал почтительный шаг назад. — Вы п-правы, господин дознаватель.

Наверное, Франц думал, что Ард читает его мысли, но тому было плевать. Он все никак не мог отделаться от воспоминания с Бальеро. О том, как Алла-Лиза, служившая Кукловодам, пристрелила Андрея, который пытался обмануть Аркара с Пижоном и получить деньги с обоих.

Тогда Арди подумал, что Лиза спасла ему жизнь. И, наверное, действительно спасла. Но зачем было убивать Андрея? Почему просто не обезвредить?

Кукловоды никогда и ничего не делали просто так…

А ведь Милар с Арди так и не выяснили, каким именно образом Пауки и стоявшие за ними Кукловоды смогли выйти на Иригова, и кто еще был замешан в произошедшим из числа верхних эшелонов власти.

Неподписанный приказ, благодаря которому стражи попытались зимой арестовать Арда, был просто вынесен за скобки, но не забыт.

Огланов действительно что-то нащупал…

— Спасибо, — поблагодарил Арди и, забрав листок, повернулся к Милару.

Тот, судя по задумчивому взгляду, пришел к точно таким же выводам. А возможно понял даже больше, чем сумел разгадать Ардан.

— Идемте, господа, — капитан убрал револьвер обратно в кобуру и направился в сторону выхода, напрочь игнорируя огров, бандитов и гигантов. — Есть что обсудить.

Урский с Дином молча поспешили следом. Арди тоже развернулся, но его настиг голос Мариандата.

— Мы видим знаки, Говорящий, — произнес он на языке степных орков. — И мы ждем. Запомни мое имя.

Ардан так и не обернулся.

Глава 24

Они снова сидели в «Эльтир» прямо перед каналом Маркова. Александр и Дин уехали по работе. Поскольку они являлись оперативниками, а не дознавателями, то их, порой, отправляли на различные усиления или операции по захвату или задержанию особенно сложных целей. Не стоило забывать, что в двадцатимиллионной метрополии проблемы не ограничивались Кукловодами.

— Пожалуй, нам стоит обратиться к слону в комнате, которого мы старательно игнорируем, — Милар, потягивая крепкий чай, жевал эклер, крем от которого оказался размазан уже почти по половине подбородка капитана. — То, что говорил шаман Шанти’Ра, затем эльф в Шамтуре и теперь Мариандат.

Арди, хрустящий кедровой шишкой, вымоченной в брусничном соке, с весомой толикой усталости посмотрел на коллегу.

— Говори, — только и сказал Арди.

— Ты ведь понимаешь, что они пытаются сделать? — прищурился Милар.

— Примерно, — пожал плечами Ардан.

Пнев то ли выругался, то ли скабрезно пошутил, что в его исполнении обычно звучало почти одинаково. Он вытер салфеткой лицо и отложил недоеденный эклер в сторону.

— Конклав уже почти два века пичкает своих последователей одной и той же ерундой.

— Как и Тавсеры, — резонно заметил Арди. — Их памфлеты, по сути, разные стороны одной и той же идеологии.

— Ты не поверишь, господин маг, — вздохнул Милар и потер переносицу. — Но практически те же самые слова я не так давно сказал Аркару… Ладно. Не суть. Ты знаешь, что Конклав пытается использовать в собственных целях этот старый слух про возвращение Темного Лорда.

— Не слух, а предсказание, — поправил Арди.

— Которое сказано непонятно где, когда и кем, — развел руками капитан. — И оно настолько же абстрактное, насколько и не полное. Под него можно подвести что угодно и кого угодно. Чем Конклав и пользуется. Вон, они за две века умудрились создать целую ветвь псевдо-религии среди последователей Сна Спящих Духов, которые пытаются увидеть знаки возвращения Лорда.

Арди слышал об этом. Некоторые орки в «Брюсе» порой обсуждали знаки возвращения Лорда и прочие около-оккультные тематики. Но, по сути, данные заблуждения не имели к реальности большего отношения, нежели рассказы Великой Княжны Анастасии про увлечение знати гороскопами и спиритическими сеансами.

Если Звездная Магия и искусство Эан’Хане в чем-то и соглашались, так это в том, что мертвые — мертвы. Непреложный и неизменный факт.

— Вторая канцелярия может попросту раскрыть личность Темного Лорда и на этом все спекуляции сразу умрут.

— Старые спекуляции, господин маг, действительно умрут. А вот новые появятся. Не говоря уже о том, что если общественность узнает настоящую личность Темного Лорда, то начнется смута. И как среди последователей Конклава, так и среди поклонников Тавсеров… да и обычного населения тоже.

Арди поднял взгляд на Милара и тут же отвернулся к окну, за которым плескались черные воды Ньювы, а по мостовой порой проезжали редкие автомобили.

— Я знаю, Милар, что они пытаются выставить меня чем-то вроде одного из знамений возвращения Лорда.

— Если не самим Темным Лордом, — кивнул Милар. — Хотя сомнительно, конечно.

— Это…

— Это факт, — перебил Милар железным тоном. — И чем дальше, тем проще им будет это сделать.

Арди снова пожал плечами.

— Просто им кажется, что если я правнук Арора и Говорящий, то это о чем-то говорит.

— Для многих — так и есть.

— Ну и пусть, — уже в третий раз пожал плечами Арди, из-за чего опять заныла его раненная ключица. — Может быть эта глупость поможет мне восстановить отношения с Конклавом и снять запрет на визиты в район Первородных.

Милар направил на него надкушенный эклер, да так резко, что едва было не забрызгал кремом скатерть.

— Конклав не государственная организация, а район Первородных часть города. Не отдельное образование. Часть. Города. Они могут запихнуть свои запреты в то место, о котором так горячо рассуждал Эорд. А если не согласятся, то…

Милар не договорил, а Арди слишком устал, чтобы спорить.

— Ладно, господин маг, зайдем с другой стороны — если Конклав захочет вписать тебя в свои махинации с пророчеством и прочей ерундой, то догадайся кто, автоматически, пожелают уравновесить их чаяния?

Ард медленно, очень медленно повернулся к Милару. Его внезапно посетила мысль, о которой он не догадывался прежде.

— Тавсеры, — только и произнес Ард.

— Именно, — кивнул Милар. — В любое другое время я бы даже предложил тебе, господин маг, как можно сильнее поддерживать попытки Конклава что-то там тебе приписать. Так мы смогли бы выйти на радикальных ублюдков как среди Первородных, так и среди последователей Танс Тавсера. Прихлопнули бы всех разом.

— Использовал бы меня, как живца?

— Даже и глазом бы не моргнул, напарник, — Милар откусил очередной кусок эклера и снова забрызгал все заварным кремом. — Такая работа. Ничего личного.

— Понимаю.

Арди действительно понимал. Не так давно он и сам использовал того же Аркара в качестве наживки и закрыл глаза на то, что тот убил Гиргарара. Пусть и, частично, в качестве меры самообороны.

Точно так же, как и Милар не стал ничего делать с Мариандатом, отправившим Святого Эорда выяснять у Вечных Ангелов так уж ли он свят на самом деле.

— Но сейчас, когда мы бодаемся с Кукловодами, хотя пока больше похоже на то, что мы выступаем в роли назойливого комара, который только неприятно для них жужжит… — Милар скривился и отпил еще немного чая. — В любом случае — нам лишняя морока с Конклавом вообще не кстати. Так что, пожалуйста, постарайся как-то снизить градус своей вовлеченности в их дела, ладно?

— Думаешь, Тавсеры могут доставить проблем?

Пришел черед Милара неопределенно дергать плечами.

— Может и могут, а может и нет. Но выяснять не хочу. Потом еще бумажки заполнять очередные… Ладно, этого слона мы обсудили.

— А есть еще один?

Пнев указал на лежавшую рядом с ними записку с адресом.

— Нам придется дочистить те хвосты, которые мы оставили сушиться после дела Пауков.

Ардан чуть ли не взывал.

— А можно без сленга, Милар?

Капитан фыркнул и перефразировал.

— Нам надо разобраться с квартирой Анвара Ригланова и с похищением Петра Огланова, которое явно связано с изначальным происшествием на Бальеро, откуда ты, господин маг, так кстати украл статуэтку.

— Я понятия не имел, что там вообще что-то придется воровать! — возмутился Ард. — Мне просто надо было взломать щит.

— Ага. Взломать щит. Прошедший государственную аттестацию и аккредитованный в Гильдии Магов… ты знаешь, что после этого твоего Профессора эн Маниш оштрафовали почти на четыре сотни эксов?

Арди подавился семечками шишки и, отдышавшись, запил холодной водой из графина.

— Он не говорил…

— А он знает, что это был ты? — немного шокировано спросил Милар.

— Догадывается… — уклончиво ответил Арди и неуверенно добавил. — Скорее всего.

— Догадывается он… Вечные Ангелы, господин маг, у меня через шесть лет должна быть пенсия за выслугу лет. Я собирался уволиться и стать инструктором в академии второй канцелярии.

— А есть такая?

— А ты думаешь, что все дознаватели и оперативники в поле обучаются? Как ты? У нас бы тогда смертность превышала количество рекрутеров.

И действительно. Арди помнил, что Полковник предлагал ему отчисление из Большого и занятия с магами-наставниками Черного Дома, правда в очень специализированной и узкой стезе, связанной не столько с военной магией, сколько с решением определенного ряда задач.

— Ты ведь еще слишком молод для пенсии.

— В Черном Доме отпускают, при желании, раньше, — отмахнулся Милар и тут же спросил. — А ты вообще, как думаешь сколько мне лет?

— Тридцать три?

— Близко, — кивнул капитан. — Тридцать четыре. Так что я уже не в том возрасте, чтобы носиться по всему городу и, не приведи Светлоликий, по всей стране за Кукловодами.

Арди прищурился.

— Ты сейчас это к чему.

— Ага! — обрадованно воскликнул капитан. — Начал смекать, да, господин маг? Я к тому, что твоя тяга к путешествиям для меня не секрет, так что по командировкам будешь один мотаться, а я за столицей пригляжу.

— Милар! — возмутился Арди.

— Что, господин капрал младший дознаватель третьего и, подчеркну, последнего ранга?

— Это…это… это… — от возмущения Ардан надувался, как индюк, и забывал слова не только на Галесском, но и на всех других языках, коими владел в разной степени мастерства. — Это дедовщина!

— Это мой почти пенсионный возраст, — скривился Милар, которого явно не сильно-то радовала перспектива пенсии. Пусть и через шесть лет. — Урский, вон, уже через два года собирается уходить на покой. Ему тридцать восемь. Получит сержанта за выслугу и лейтенанта в качестве внеочередного перед увольнением в запас.

— А у меня скоро появится молодая жена, — стоял на своем Ардан.

— Ой, вот только не надо Эрнсона пародировать, — махнул рукой Милар, опять забыв, что в той эклер. На капитана уже не очень добро смотрел колоритный официант, покрытый боевыми шрамами. — Поверь моему опыту, молодым семьям полезно бывать в разлуке. Так, в последствии, будете больше ценить проведенное время вместе и меньше друг от друга уставать.

— И…

— И тебе надо набираться опыта, Ард. Опыта и, что самое главное, уверенности в собственных силах, — так же внезапно, как и всегда посерьезнел Милар, сбросив с себя маску игривости. — Я уже понял, что ты никакой не балласт. Ты в этом деле надолго. У тебя светлая голова и храброе сердце, да еще и в правильном месте расположенное. Когда-нибудь из тебя выйдет просто отменный дознаватель. И, наверное, столь же отменный маг. Но я к тому времени уже буду пердеть громче и чаще, чем дышать.

Арди вспомнил, как относительно недавно, месяца два с половиной назад, Милар рассуждал о том, что чувствует, как к нему приближается старость.

— На тебя так Эорд повлиял? — прямо спросил юноша.

— И он тоже, — легко согласился Милар. — Если я прав, а, поверь мне, в данном случае лучше бы я ошибался… Так вот. Если я прав и нам действительно придется распространить расследование за пределы столицы, то… Поверь, что никто не придумал более быстрого способа, так скажем, научить птенца летать, чем дать ему набить себе самостоятельных шишок там, где его никто не подстрахует.

— Милар…

— Полковник согласен, — снова перебил капитан. — Он всецело поддержал мою идею. Если на горизонте появится командировка, ты отправляешься один.

— А Большой?

Капитан, вместо ответа, взял ложку и постучал по той же самой соломке, которую в прошлый раз использовал для иллюстрации своей теории о том, что прицел Кукловодов направлен на Императора.

— Если мы проиграем, Ард. Если их план, в чем бы конкретно он не заключался, увенчается успехом, то не будет никакого Большого. И уютного дома двадцать три на канале Маркова тоже. И, поверь, ты будешь не скучать о Тесс, а думать о том, как вам двоим выжить. Вам и твоей семье в Дельпасе. Потому что, поверь, худшее что может случиться с Империей это падение центральной власти. Тут такая кровавая возня между разными фракциями начнется, что смута после гражданской войны Темного Лорда покажется всем самым светлым и беззаботным временем.

— Ты уже говорил, что сомневаешься в их желании напасть на Его Императорское Величество Павла. Тем более, что смерть Императора не может привести к таким последствиям. Их уже столько сменилось, да и передача власти всегда проходила без всяких проблем, — начал было Арди и тут же замолчал. Он понял еще кое-что. — Ты подозреваешь… подозреваешь, что Кукловоды нацелены не только на Императора.

— Скорее — нестолько на Императора, сколько на… — Милар вздохнул, отложил в сторону ложку и откинулся на спинку стула. — Вечные Ангелы, Ард. Истребление Матабар. Демонология. Все эти незаконные эксперименты. И тот факт, что их нити проникли не только в Парламент, но и в сам Черный Дом… нет, господин маг. Это слишкомстарый и слишком сложный заговор, чтобы нацеливаться просто на свержение Агровых и смены их, не знаю, на любую другую аристократическую фамилию. Кто бы не стоял за всем происходящем, их цель масштабнее. Намного масштабнее.

Ардан не сводил взгляда с Милара.

— Скучаю по тем временам, когда я гонялся за всякими отморозками, торговцами Ангельской Пылью или подпольными производителями бракованных Лей-артефактов. Отличное было, между прочим, времечко. Там пострелял, здесь пару загадок разгадал, изредка саблей помахал и на этом все. Я даже магов в деле всего однажды видел… Все было как-то понятней и не навевало мысли о том, что я оказался в дурацкой пьяной байке о бравых воинах царской дружины, а не в, блять, цивилизованном и уже аж шестом веке с падения Эктаса.

— Милар.

— Что?

— Ты поэтому меня предостерегаешь от Конклава, да? — наконец понял Ардан. — Потому что Кукловоды, в теории, могут использовать слухи о Темном Лорде в своих целях?

Капитан, как и всегда, щелкнул пальцами и показал на Арди.

— Говорю же, напарник, ты однажды станешь просто до жути отменным дознавателем.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Ардан, отвернувшись обратно к окну, разглядывал канал Маркова. Темные воды Ньювы все так же хлестали безучастный гранит. Такие темные и мрачные, что не то, что дна не видно, а если опустить руку по локоть, то не разглядишь собственной ладони. Арди знал это точно — зимой, до переезда к Тесс, он ведь стирал одежду в проруби.

И почему-то ему сейчас казалось, что темные воды Ньювы как нельзя лучше подходили для описания его службы во второй канцелярии. Только не мог подобрать нужных слов.

Как сказал бы Скасти — он вновь плохо слышал окружающий мир и потому не видел обратной стороны дерева.

— Ладно, — Милар в очередной раз вытер лицо и схватил со стола шляпу. — Сегодня постараемся сделать максимум. Сперва на квартиру к Анвару, затем посмотрим, что сможем выяснить по тому адресу, который получили у Эорда.

Ардан несколько заторможено кивнул и поднялся следом за напарником, попутно кряхтя и опираясь на посох.

День казался воистину бесконечным.

«Деркс», вновь заурчав, покатился по дороге. Они с Миларом особо не разговаривали. Не то, чтобы между напарниками повисла напряженная тишина, скорее даже напротив. Капитан задумчиво курил, спокойно управляя автомобилем левой рукой, лишь порой прикусывая сигарету он правой переключал рычаг коробки передач и снова направлял взгляд на дорогу, постепенно оживавшую — близился конец рабочего дня.

Арди же, открыв гримуар, прикусив кончик языка (все никак не мог отделаться от своей детской привычки) вновь и вновь штурмовал подступы к своей идее о трансмутационных связях. Может быть он сможет их использовать и в проекте Аверского, да будут к нему милостивы Вечные Ангелы?

Наличие способа дальней связи было бы полезно не только для военных, но и для простых людей. Да даже для самого Арди. К примеру, он смог бы в любое время услышать голос матушки и брата, узнать, как у них дела без ожидания нескольких недель, пока почтовые поезда совершат турне от столицы до Дельпаса и обратно. А если действительно сбудутся подозрения Милара, то в командировках…

Арди вздохнул.

С одной стороны мысль о том, чтобы увидеть другие губернии и уголки необъятной империи вызывала в нем приятный, предвкушающий трепет, но с другой до оцепенения пугала мысль о том, что придется оставить Тесс. Может быть, все это связано с тем, что еще слишком свежи воспоминания о Малой Вироэйре и если пройдет достаточно времени, то он сможет увидеть вещи под другим углом, но пока еще сердце пропускало удар за ударом, а воображение рисовало совсем уж не радужные картины.

За окном разноцветные постройки Центрального района вновь сменились высотками и небоскребами, царапавшими редкие, летние облачка; за спиной давно уже скрылся Кривоводный канал, а проезжая часть расширилась до размеров, когда сквозь соседние автомобили, спешащие по своим делам, не увидишь тротуара.

Не прошло и сорока минут, как они добрались до Замковой башни. Милар, затормозив, поднял ручной тормоз и слегка присвистнул.

— Навевает воспоминания, да? — протянул капитан, осматривая небоскреб, последние этажи которого выглядели идентично архаичным замкам прошлых веков.

Несколько башен, узкие окна, стилизованные под бойницы, искусственно состаренный, серый кирпич и мрачные, неприветливые морды горгулий, искаженные гримасами ярости и злобы.

— А тут стало пооживленней, — не дожидаясь ответа на риторический вопрос, заметил Милар.

Небоскреб ныне почившего Ле’мрити еще несколько месяцев назад выглядел почти заброшенным, безлюдным и опустевшем. Арендаторы находили себе новое жилье, а владельцы уезжали… туда, куда только могли. И все дело в том, что замок, каким-то неведомым образом, сумела оккупировать Плакальщица или Белая Женщина. Каким именно образом демона смогли поместить не в Лей-артефакт, а в самый обыкновенный доспех, да еще и защитить от искусственно Лей-поля генераторов и Лей-кабелей — оставалось загадкой.

Прошло не больше тринадцати недель, и вот уже около парадного входа стоит несколько работников, то и дело открывающих двери для бесконечного потока посетителей. Дорогие и не очень автомобили бухтели на выезде из спрятанной за зданием парковки, заставляя немолодого контролера без конца то поднимать, то опускать шлагбаум.

Милар с напарником вышли из автомобиля, а Арди лишь в очередной раз сжал зубы и ненадолго прикрыл глаза.

— Я уже говорил тебе, чтобы в следующий раз ты не ловил пули телом? — с безобидной насмешкой в глазах, спросил Милар.

Ардан только махнул рукой и тут же, застонав, пожалел о содеянном. Капитан лишь рассмеялся и, прикурив очередную сигарету, направился к стеклянным дверям парадного входа.

— Надо, чтобы они выключили генераторы, — в спину капитану, прохрипел Арди.

— Хорошо, — тут же согласился Милар и только потом спросил. — А зачем?

— Иначе я ничего в квартире Ригланова не увижу.

Пнев посмотрел на него через плечо и, хмыкнув, кивнул.

Холл первого этажа, как и в прошлый раз, выглядел дорого и помпезно. Латунь, позолота, отполированный мрамор, ворсистые ковровые дорожки и вытянувшиеся по струнке работники в выглаженной и отпаренной форме.

Более того — на сей раз работали все лифты, в холле гулял легкий, свежий ветерок, гонимый отремонтированной системой вентиляции, а многочисленные диванчики не пустовали, а почивали на своих кожаных подушках посетителей и жильцов. Арди встретился взглядом с молодой девушкой в дорогом платье, легкой шляпкой и ожерельем, сверкающим драгоценными камнями. Ставя ноги перед собой так, чтобы пятка с носком вставали в одну линию, придерживая мундштук, она направлялась к модному автомобилю, припаркованному у входа.

И, следом, буквально в десяти метрах за ней, шел немолодой мужчина, немногим старше Урского. Но куда шире в талии, но пока еще не настолько, чтобы сравниваться с заместителем декана военного факультета — Рафаэлем Алировым.

Чуткий нос Арди уловил на девушке тот же запах крепких, древесных мужских духов, которыми пользовался располневший мужчина… в данный момент целовавший руку своей жене, ждавшей его на одном из диванчиков.

Кажется, рассказы Милара о жизни социальной верхушки Метрополии не далеко ушли от истины…

Впрочем, кто Арди такой, чтобы кого-то осуждать.

— Как я рад вас видеть, господа! — поприветствовал их все тот же бывший моряк, работавший за стойкой консьержа. С прошлой встречи немного похудевшей, но с все той же глубокой залысиной, мягким взглядом теплых, сероватых глаз и, теперь уже, совсем не трясущейся рукой с татуировкой якоря между большим и указательным пальцами.

Милар и Арди обменялись с консьержем крепкими рукопожатиям.

— После вашего визита все немного наладилось, — не дожидаясь вопроса, начал рассказ бывший моряк. — У нас уже даже очередь, вроде как, на ожидании новых апартаментов появилась. Но съезжать никто не торопится.

— Цену опустили? — поинтересовался Милар.

— Какое там, — чуть надулся моряк. — Просто дальше по проспекту скоро начнут строить эстакаду. Говорят, что в городе появиться дорога над… дорогой. Поднимут полотно на железные сваи на уровень четвертого этажа.

— Да, слышал что-то о таком, — кивнул Милар.

— И, тем более, в нескольких кварталах отсюда уже открыли подземные линии трамваев, — продолжил консьерж. — так что цены никто и не думал опускать. Их попросту не успели поднять! Как только пошли слухи о том, что в Замковой Башне снова спокойно, сюда слетелись как мотыльки на огонь. Разобрали все за пару дней. И то, что продавали за бесценок, купили по большим скидкам. Было даже несколько судов бывших владельцев со своими же покупателями. Мол — воспользовались ситуацией и заключили недобросовестную сделку.

Моряк, как и в прошлый раз, отличалась добродушным нравом и словоохотливым языком.

— Так что, пожалуйста, не говорите мне, господа, что вы приехали… — моряк, побледнев, опасливо заозирался по сторонам и понизил голос до шепота. — По прошлой причине. А то, видят Вечные Ангелы, мы с ребятами только-только нормальные чаевые стали получать.

— Нет, дорогой мой друг, мы хотели навестить квартиру почившего Анвара Ригланова.

— Так вы же забирали от неё ключ в прошлый раз.

Милар только развел руками.

— Ладно, — выдохнул моряк и, нагнувшись, открыл дверцы кабинета. Внутри оказалось несколько входных отверстий воздушной почты. В одно из таких работник убрал контейнер с запиской. — Вызвал нашего хозяйственника. Он снимет для вас цепь с помещения. Оно все еще в аварийном состоянии, так что пока еще не продано и не заселено.

— А есть желающие? — спросил капитан.

— Спрашиваете, господин. Очередь целая. Управляющая компания собирается даже объявить аукцион вместо продажи по фиксированной стоимости.

— Поучаствовать что ли, — не без печали в голосе, прокомментировал ситуацию Милар.

— Вряд ли у кого-то из нас получится, господин, — консьерж явно не уловил сарказма в тоне капитана. — Аукцион начнется с девятнадцати тысяч эксов. И это сейчас считается недорого, потому что квартира полностью выгоревшая.

— Да уж… мир богатеев точно не для нас.

— Кажется, вы так говорили и в прошлый раз, — подмигнул моряк.

Их разговор прервался сам собой. За спиной послышался подошвы рабочих ботинок, отбивавших нестройный ритм по ковровой дорожке, оказавшейся не в силах погасить грохот деревянных набоек.

Хозяйственник оказался широким в плечах, с массивной челюстью, молодым мужчиной. Лет двадцати четырех. Со скучающим взглядом, выпирающей нижней губой, и десятком различных инструментов, воткнутых в крепления на техническом поясе.

— Никон, ты отведи, пожалуйста, наших дорогих господ в сгоревшую квартиру.

— За кой?

— За тем, что, обрати, пожалуйста, внимание на их одежду.

Ником мазнул взглядом по черной куртке и штанам Милара, заметил блеск ременной бляхи в виде герба Империи, пару мгновений молча постоял на месте, а затем, изрядно побледнев лицом, на негнущихся ногах развернулся и направился к лифтам.

Арди едва не взвыл, понимая, что ему уже второй раз за день придется воспользоваться про́клятыми механизмами, но подъем по лестнице он бы сейчас не осилил.

— Хорошего дня, — Милар коснулся полы шляпы и попрощался с консьержем.

Тот ответил взаимностью и тут же вернулся к своим делам — разбирал почту и что-то записывал в массивную, амбарную книгу.

Они недалеко отошли от стойки и Милар шепнул на ухо хозяйственнику:

— Господин, после того как мы поднимемся в квартиру, будьте любезны отключить генераторы на ближайшие полчаса.

Тот лишь заторможенно кивнул и, все так же, на деревянных ногах направился к лифтам. Арди пытался отвлечь себя от вынужденного путешествия в стальной коробке уже ставшими привычными мыслями о жилье.

Разумеется, у него не имелось ни малейшей возможности накопить на покупку квартиры. Тем более, что цены в Новом Городе и в Старом разительно отличались. Здесь шестьдесят квадратных метров обходились от девяти до, если признаться, бесконечности. В то время как в Старом городе, особенно если поближе к Ньювскому проспекту или Бальеро, во-первых, размер квартир уменьшался вдвое, да и к тому же цена возрастала от четверти и выше.

Да, за прошедший год, Арди, если учесть все бонусы и приработок у Аркара, смог пополнить счет весьма недурными суммами, но часть ушла на оплату долга Анорским, часть сгорела при нападении на Императорский банк, не особо крупные цифры ушли на бытовые расходы, плюс совместная жизнь с Тесс, одежда и, особняком, самая прожорливая статья — Звездная Магия. Да, теперь у него в личном доступе появилась целая испытательная площадка, но… её содержание, по сути, тоже не бесплатно. Хоть и в несколько раз дешевле, нежели аренда на Рынке Заклинаний.

Так что о покупке жилья в ближайшие годы речи не шло. Ссуды в банке на приобретение ему, как представителю Первородных, все равно не видать. А финансовые учреждения самих Первородных, только увидев фамилию, найдут любой предлог, чтобы отказать. Да и проценты там слишком прожорливые. Потому ведь большинство Первородных и ютились в своем районе, потому что накопить достаточно средств на переезд могли лишь единицы.

Как, собственно, и человеческие обитатели Тенда с Тендари и фабричных районов.

Так что оставалась лишь аренда, которая тоже не в «пару ксо» обходилась. Да, Арди знал, что если он попросит, то Тесс не моргнув и глазом переедет вместе с ним в любую, самую убитую, жужжащую мухами, трещащую клопами и тараканами комнатушку на отшибе Тенда, аккурат рядом со складами.

Но именно поэтому Ард никогда такого не попросит и не предложит. Он хотел сделать жизнь своего любимого человека проще и лучше, а не тягостней и опасней. Так его научили лесные друзья. Заботиться о своей стае.

Аренда на том же канале Маркова начиналась от двадцати двух эксов за однокомнатную квартирку без водопровода.

Можно было бы посмотреть какие-то варианты в Новом Городе вдоль линии подземных трамваев (потому что ему все еще требовалось ездить на Звездную Площадь в Большой, а Тесс — в Бальеро), но, по слухам, цены на аренду в тех кварталах, где открылись станции подземных линий, взлетели до небес.

— Ahgrat, — прошептал Ардан, почесывая посохом затылок.

Милар, за время их службы (и, наверное, зарождающейся дружбы) уже успел выучить, что так звучало ругательство на языке Фае. Правда перевода не знал.

— Совсем нехорошо? — спросил он даже с некоторой толикой заботы в голосе.

— В какой-то степени, — дернул плечами Ард. Мысли о Тесс и будущей свадьбе действительно отвлекали его от стен кабины, пытающихся сдавить несчастных путешественников. — Отец Тесс потребовал, чтобы я до зимы нашел место, куда можно съехать из «Брюс’а».

Милар закивал.

— Справедливо, — произнес он участливо. — Как отец отца — могу его понять. Я бы тоже не хотел, чтобы кто-то из моих детей жил над головой у Пиджаков.

— Я его тоже понимаю, — не стал увиливать Ард. — И полностью идею, особенно после Малой Вироэйры, поддерживаю. Но где достать денег?

— О-о-о-о, — протянул Милар с печальной усмешкой. — Добро пожаловать в мир отцов и мужей, мой юный напарник. Где достать денег. Как обеспечить всех едой, одеждой, надежной крышей над головой, а еще держать монстров за порогом, не пуская тех в дом. Стандартный набор. Классика.

Хозяйственник, явно ненароком подслушивавший разговор, непроизвольно кивнул, а затем резко подобрался и постарался сделать вид, что кивнул он совершенно по другому поводу.

Милар протянул руку похлопать Арди по плечу, но тут же опустил ладонь. Юноша был ему за это крайне признателен. Как и плечо, и без того нывшее от каждого неудачного движения.

— Ты разберешься, Ард. Просто… поэтапно. Не пытайся все сразу. Надорвешься.

Двери открылись, и они вышли в коридор. Светлый, ухоженный, с ковром на полу, выкрашенными в темно-синий цвет стенами с картинами, фотографиями и несколькими лакированными столиками, хранящими на своих блестящих поверхностях вазы с цветами.

Пронумерованные двери шли друг от друга метрах в пяти пространства, намекая на не менее просторные гостиные, прячущиеся за тонкими, резными преградами.

— Тут даже пахнет все эксами, — протянул Милар, снимая шляпу.

Несмотря на «скудность образования», как сам о себе любил говорить капитан, тот прекрасно знал и следовал нормам правил хорошего поведения. Что, наверное, что-то о нем, как о человеке, говорило.

Хотя для Арди, чтобы сложить мнение о капитане не с профессиональной стороны, а с личной, достаточно было единожды побывать у него дома. И пусть там не пахло, как здесь, эксами и роскошью, зато голова кружилась от количества любви, заботы и семейной поддержки, которыми пропитался каждый уголок квартиры Пневых.

Арди бы искренне хотел, чтобы такое же ощущение вызывала и их будущее с Тесс жилье…

— Пришли.

Хозяйственник остановился около… ничем непримечательной двери. Как и её сестрицы, она была выточена из нескольких срезов лиственницы. Покрыта, в несколько слоев, морилкой и лаком, украшена декоративными накладками, а в центре, над глазком, висели латунные цифры.

И если бы не две тяжелые цепи, прибитые к петлям, пересекавшие дверное полотно, то никто бы и не догадался, что с ней что-то не так.

Хозяйственник достал связку ключей и разомкнул скобы тяжелого замка. Звенья цепи, потеряв опору, с тяжелым звоном упали вдоль наличников.

— Господа, д-дознаватели, я пойду отключу генераторы, хорошо? — с прежним, несильным, но заметным испугом, спросил разрешения мужчина.

— Будьте так любезны, — кивнул ему Милар.

Хозяйственника словно ветром сдуло. Вот он был, а вот его уже и нет. Можно даже подумать, что тот, внезапно, овладел искусством ходьбы по тропам Фае и растворился среди скрытых простор их королевства.

И только закрывающиеся двери лифта, прячущие за кованной решеткой очертания фигуры хозяйственника, говорили об обратном.

— Она не выглядит так, будто её кто-то поджигал, — нахмурился Милар.

Ардан промолчал. Он почти наверняка был уверен, что здесь побывал тот эльф Эан’Хане, владеющий Истинным Именем Пламени Недр. Но пока, как говорил Милар, без неоспоримых фактов, все это лишь догадки и теории. В течении полугода они с капитаном построили их достаточно, чтобы Арди успел убедиться в том, что большая часть теорий так и остаются — лишь далекими от реальности иллюзиями, построенными на зыбком фундаменте ложных убеждений.

Так что пока еще рано о чем-либо говорить.

На тот же манер, что и напарник, только вместо револьвера используя посох, Арди аккуратно опустил ручку и открыл дверь.

Та нехотя, со скрипом, будто с виду содержащиеся в идеальном состоянии петли лишь обманывали визитеров, а на деле потеряли всякие свойства к вращению.

Что не удивительно.

Стоило двери распахнуться, как Милар с Арди смогли воочию убедиться в том, что в квартире действительно был пожар. Причем такой, после которого, по идее, сгореть должен был весь этаж и несколько квартир сверху и снизу от очага пожара.

Стены были не просто покрыты копотью и гарью, а буквально почернели. От обоев и деревянной обшивки не осталось и следа. На несущих частях коробки (спасибо лекциям профессора Конвелу за поверхностные знания о прокладке Лей-кабелей в жилых помещениях) и вовсе бетон поменял цвет и местами обрушился, обнажая оплавленные нити арматуры и покусанные пламенем колонны.

— Никогда не видел такого при пожарах, — нахмурился Милар, карандашом тыкая завитки не сформированных капель стали и пористые куски бетона, лежавшие на полу.

— Потому что при обычном пожаре такого быть не может, — покачал головой Ардан, пытаясь увидеть в квартире хоть что-то. Но ни в одной из двух комнат и кухне не оказалось ни следа от мебели, какой-либо утвари и чего-либо еще. Только обугленные потолок, стены и пол. — Даже если сгорела бы Лей-проводка, то учитывая класс предохранителей, которые по закону ставятся в небоскребах, температура, разово, причем на уровне в два метра подскочила бы до трехсот градусов.

Милар подошел к… идеально целым, нетронутым окнам. Будто пламя, обладая волей и разумом, не стало трогать податливый материал откосов и самого стекла. Как, собственно, и входную дверь.

— А здесь?

— Бетон рушится от тысячи ста градусов, — Арди не без усилия вспомнил таблицу усталости различных материалов, которые выдавались на занятиях Конвела по Лей-механике. — А сталь, используемая при жилищном строительстве, от тысячи трехсот. И воздействие требуется продолжительное, а не одномоментное.

— Точно не Лей-проводка? — уточнил Милар.

Ардан кивнул.

— Хотя да, — капитан глянул из окна на кипящую жизнью улицу, протянувшуюся у подножья небоскреба. — Если бы была проводка, то дверь и окна тоже бы пострадали, а так все выглядит таким образом, будто огнем управляли. Чтобы…

Милар специально сделал весьма театральную паузу, позволяя Арду закончить предложение.

— Как можно дольше скрывать произошедшее.

В этот момент в коридоре погасли Лей-лампы — верный знак того, что генераторы отключены.

— Тебе много времени потребуется?

— Не знаю, — честно ответил Арди. — Там нет времени.

Милар чуть приподнял брови.

— Где… там? Или это опять нечто такое, для чего нужно уметь видеть дерево сразу с обоих сторон?

Милар помнил их разговор… который они вели аккурат в тот же вечер, когда сражались в это самой башне с демоном.

— Именно так, — кивнул Арди и, уперев посох между полом и стеной, опираясь на него всем весом, стиснув зубы аккуратно опустился вниз.

Он уселся поудобнее (придется, конечно, стирать испачканный плащ, но что поделать) и прикрыл глаза.

Вдох, выдох.

Как и учил Скасти, Арди позволил своему взгляду увидеть то, что мир от него пытался скрыть. То, что можно увидеть только если отвернешься в сторону. На краткий миг заметить краем глаза ускользающее видение, которое никогда не различишь, если будешь смотреть прямо.

Мир наполнился красками. Все вокруг превратилось в разноцветный калейдоскоп, где не было место ни формам, ни силуэтам, ничему из того, к чему так привык обычный взгляд человека или Первородного.

Цвета то сливались воедино, то переливались множеством оттенков, чтобы вновь сойтись или разделиться, перекрашиваясь и видоизменяясь. Из плоских они внезапно приобретали объем, иногда вытягивались до бесконечности, чтобы так же стремительно сжаться в точку или даже что-то меньшее, нежели точка. Что-то, что могло существовать лишь среди математических уравнений, но при этом танцевало, кружилось, пело вокруг Арди, приветствуя его запоздалый визит.

Этот тайный мир скучал по своему юному другу, которому жаждал поведать тысячи историй, а Арди отвечал взаимностью.

Он протянул ладонь и позвал маленькую, угасающую алую искорку. Та напоминала заблудившегося котенка. Пыталась, изо всех сил старалась найти путь обратно, путь домой. Она помнила, что дом находился среди серых и темных цветов, за которыми скрывались просторы всевозможных оттенков красного. Но не могла выбраться из этого странного плена серых и голубых цветов.

Арди бережно взял её на ладонь и прислушался.

В её почти затухающем треске он услышал веселое журчание гейзера, выстреливающего среди редких Алькадских теплых источников. В её, порой нерадивом, дурашливом реве, он различил грохот, который можно почувствовать, порой, если всем телом распластаться по камням и попытаться услышать гору. А её жар согревал остывшие ладони и все норовил довольным псом облизать лицо, пытаясь подарить тепло даже тому, кому не требовалось.

Маленький, умирающий осколок имени Пламени Недр.

— Пойдем, малыш, — может подумал, может сказал, а может и вовсе промолчал Арди. — Я отведу тебя домой.

Огонек вспыхнул чуть ярче и на мгновение прижался к тому, что, пожалуй, можно было назвать щекой юноши, а затем заструился по схваченной коричневой нити, которую Арди схватил «пальцами». Мгновение, другое, и огонек исчез где-то среди разноцветья, а юноша вдохнул, выдохнул и открыл глаза.

— Что-то узнал? — спросил Милар, сидевший на подоконнике. — Или ты просто так спалил часть арматуры?

Капитан указал ладонью на оплавленную колонну в стене.

— А то сидишь такой, сидишь, а потом… раз! И у тебя с руки сорвался маленький шарик жидкого огня, — капитан провел ладонью по воздуху, видимо иллюстрируя траекторию полета. — Исчез в стене прежде, чем я успел выругаться. А это, знаешь ли, довольно-таки быстро.

Ардан, стараясь привыкнуть к тому, что его глаза снова видели лишь то… что видели (как бы странно ни звучало) выпрямился и указал на дверь.

— Здесь действительно был тот эльф Эан’Хане, — Ардан подтвердил их, в целом-то, очевидное предположение.

— Так, это уже хорошо.

— Но помимо него что-то еще.

— А вот это уже охренительно дерьмово, — только было зажегшиеся искры воодушевления в глазах Милара угасли так же стремительно, как и загорелись. — Этим чем-то еще мог быть твой знакомый Сидхе?

Ардан пару мгновений вспоминал все то, что увидел среди всполохов Лей и что услышал в истории маленького огонька.

— Нет. Что-то другое. Страшное и темное. Холодное.

— Мне категорически не нравится то, что ты сейчас говоришь, напарник.

— Мне тоже… — Арди подошел к окну и посмотрел на улицу. — Помнишь я никак не мог понять, откуда здесь взялся демон.

— Помню, — кивнул капитан.

— Кажется теперь я понял.

Ардан посмотрел на свою ладонь. Он вновь, как порой бывало по ночам, увидел перед собой изувеченные тела детей.

— Анвару просто не повезло…

— Что ты имеешь ввиду? — спросил капитан.

— Ему просто не повезло, Милар, — Ардан сжал кулак. — Кукловоды хотели подселить демона в башню Ле’мрити и им требовалось для этого помещение. Они могли выбрать любое. Собственно, любое и выбрали.

— Просто совпадение? — с недоверием переспросил Милар.

Ардан кивнул.

— Здесь провели ритуал Темного Искусства Эан’Хане, — добавил он. — Если упростить до, только не обижайся, понятных тебе слов, то они кровью и болью разорвали границу, разделяющую зримое и незримое. И призвали демона.

— А Сидхе? Ты же говорил, что его освободил Анвар.

— Нельзя порвать границу только в одну сторону. Это ведь не дверь в квартиру, Милар, — Арди оперся на посох. Он так и не сводил взгляда с города. — Ahgrat… он ведь пытался мне тогда это сказать.

— Кто пытался? Что пытался? Проклятье, Ард! Хватит строить из себя Аверского.

— Анвар знал старые мифы и легенды, — все не унимался Ард. — Писал о них книги. Истории всякие. Явно провел не один месяц за старыми рукописями. Так что он понимал, что происходит. И попытался помочь. Как мог. Использовал порванную границу, чтобы вызволить не только того, за кем явились Кукловоды… Сидхе, о Спящие Духи, пытался мне на это намекнуть.

— В итоге Анвар освободил Сидхе Пылающего Рассвета, — напомнил Милар. — Мы это уже с тобой поняли. Значит, тот эльф Эан’Хане вызывал демона, а Анвар, подсуетившись, перед смертью вытащил на свет Светлоликого того Сидхе?

— Нет.

— Что ты имеешь ввиду? — повторил Милар не очень добрым тоном.

— Тот эльф не был темным Эан’Хане, — покачал головой Арди. — И демон, который жил в башне… для него таких сложностей не потребовалось бы.

Милар открыл было рот и тут же его закрыл.

— Что ты имеешь ввиду? — уже в третий раз, на сей раз с некоторой осторожностью, спросил капитан.

— Здесь был второй Эан’Хане, Милар. Темный. И могущественный.

— Насколько?

Юноша пожал плечами.

— Не знаю, Милар. Даже — понятия не имею. Но что мне понятно, так это то, что Мариандат ошибся.

Судя по тому, как стремительно в лице менялся капитан, он понял, о чем говорил Ард.

— Ты хочешь сказать, господин маг, что девушка у Красной Госпожи пропала не из-за вампира?

— Именно, — кивнул Арди. — Из темницы Фае тогда сбежали двое. Сидхе Пылающего Рассвета и еще один. Тот, что ходит тропами Тьмы. Тварь огромной силы. Настоящий демон, Милар. Один из тех, из-за кого и была создана Инквизиция.

На какое-то время в сгоревшей квартира повисла гнетущая, липкая, как сажа на стенах, тишина.

— Бля-я-я-ядь, — протянул Милар.

Арди был с ним полностью согласен.

Глава 25

- Так, ладно, давай восстановим хронологию, — Милар, прислонившись к капоту, жевал сандвич, купленный в кафе неподалеку от Замковой Башни.

Как и сам Арди (в данный момент рвущий клыками жесткую, вяленную медвежатину, чем вызывал оторопь у прохожих и абсолютно никаких эмоций у напарника) Пнев не испытывал особо ревностного желания оставаться в небоскребе дольше, чем того требовали обстоятельства.

Каждый раз, стоило чему-то коротко засвистеть, едва слышно проскрипеть или, того хуже, прерывисто хлопнуть, как тут же напарники вставали плечом к плечу и какое-то время смотрели в сторону источника звука. Трепать и без того натянутые нервы не хотелось, так что они распрощались с моряком-консьержем и ретировались.

— Примерно десять месяцев назад Кукловоды спалили дотла квартиру Анвара Ригланова, — Милар хрустнул листом салата и вытер щетину от брызнувшей на лицо горчицы. — Малоизвестного писателя сказок, которому категорически не везло в жизни, а единственный раз, когда он вытянул «счастливый билет» — тот оказался билетом в первый ряд на кровавую вечернику из демонов и Темных Эан’Хане.

Ардан, оторвав очередной лоскут мяса, кивнул.

— Или немногим больше, — добавил юноша. — Может быть за пару месяцев до коронации Его Императорского Величества.

— Что, в целом, картины не меняет, — махнул сандвичем Милар. — В момент гибели Анвара Кукловоды освобождают из темницы какую-то еб… — капитан, видя, как мимо проходят две женщины, поперхнулся, постучал себя по груди и продолжил без нецензурной брани. — Большую тварь. Темного Сидхе.

— Проще будет называть демоном, чем темным…

— О Светлоликий, хоть бурым, хоть малиновым, хоть в крапинку, — взмолился, перебивая, Милар. — Сам Анвар, перед смертью, успевает воспользоваться своими знаниями о Фае и выдергивает сюда Сидхе Пылающего Рассвета.

— Примерно.

— Почему примерно? — прищурился капитан.

Ардан вздохнул и, сняв шляпу, запрокинул голову назад. Подставляя лицо теплому летнему ветерку, он ловил носом приглушенные ароматы цветов, доносящиеся из Центрального района. С трудом, продираясь сквозь плотную завесу запахов Нового Города — дизеля, цемента и свежего асфальта, они пересекали Кривоводный канал и спешили следом за ветром.

— Я понятия не имею, как ему удалось.

— Что ты имеешь ввиду, господин маг?

— Даже если вуаль была разорвана, Милар, то одних только знаний сказок недостаточно, чтобы высвободить кого-либо из темницы Града на Холме. Будь это так просто, то… — Арди открыл глаза и посмотрел на оживленную улицу. — Не знаю, Милар. Звучит странно.

— Но ты уверен в том, что именно так и произошло? — спросил капитан.

После короткой паузы Арди ответил утвердительно.

— Тогда детали, в данном случае, не имеют значения, — капитан в очередной раз вытащил из половинки сандвича полумесяц маринованного лука. Он его терпеть не мог. — Итак, Анвар освобождает Сидхе Пылающего Рассвета. Тот принимает облик Анвара и втирается в доверие к Паукам, а попутно представляется тебе в образе двух мороженщиков и заключает сделку.

— Все верно.

— Затем, Анвар-Сидхе устраивает всю эту кутерьму в Цапле, выдает себя за несуществующего ученика Арора, дает нам подсказку о дирижабле, подстраивает свою смерть… или смерть уже погибшего Анвара, за которого себя выдал, хотя тот уже был мертв… Проклятье! Так ведь и запутаться можно! Хорошо… и под самый конец ты отдаешь ему, Сидхе Пылающего Рассвета, Пламя Сидхе и он делает нам ручкой.

— Делает ручкой?

— Прощается… Вечные Ангелы, Ард, — искренне возмутился Милар. — Ты уже полгода работаешь в Черном Доме, год живешь в доме Пиджаков и не разбираешься в уличном сленге?

Арди только пожал плечами. Ему нравилось учить другие языки. Если читать в оригинале книгу, будь то сказки с легендами или труды Эан’Хане или Звездных Магов, а не в переводе, то можно было натолкнуться на те детали, которые смазались или и вовсе исчезли при переводе. Но на сленге воров и бандитов книг не писали, так что Ард пока не сильно в нем разбирался. Только поверхностно.

— Ладно, не важно, — снова отмахнулся Милар. — Важно другое. Знаешь, что именно?

Ардан задумался ненадолго.

— Это все довольно длительный срок… — протянул юноша.

— Ага, молодец, давай дальше.

— И… за такой длительный срок… никто так и заметил присутствия в городе демона.

Милар щелкнул пальцами и довольно заулыбался, попутно снова вытирая горчицу. На этот раз с носа.

— И тут, спустя столько времени, этот самый демон похищает младшего брата Андрея. Того самого Андрея, который, восемь месяцев назад, выдал Пиджакам и Пижону схему щита на Пятой улице Бальеро. Того самого Андрея, которого застрелила Алла-Лиза. Мутант, меняющая лица, служившая Кукловодам и помогавшая Паукам, чье тело сейчас ищет половина преступного мира Метрополии… — Милар закинул последний кусочек сандвича в рот, вытер руки салфеткой и метким броском отправил ту в стоявшую рядом урну. — Если бы я не варился вместе с тобой, господин маг, во всем этом сказочном дерьме уже седьмой месяц, то подумал бы, что разговариваю с сумасшедшим. А учитывая, что это был мой монолог, то сам бы отвез себя в лечебницу душевнобольных.

Милар жестом позвал за собой напарника и, открыв дверь автомобиля, нырнул за руль.

— Он еще и Огланова похитил, — добавил Арди, заворачивая остаток медвежатины в платок и убирая тот во внутренний карман, уселся в салон.

— Думаешь, что это был именно демон? — капитан повернул ключ зажигания и они влились в поток автомобилей.

— Скорее всего, — кивнул Ардан. — И, скорее всего, он стал им не так давно.

— Почему?

— Потому что у двери мы нашли остатки военного накопителя, — напомнил Арди, попутно открывая свою записную книжку, благо та, в отличии от гримуара, не так быстро расставалась со свободными от записей листами. — А на двери нас ждала охранная печать из репертуара Нарихман.

— Могли взять с собой?

— Могли, но… — Ардан снова глубоко вздохнул и откинулся на спинку диванчика, позволяя изнуренному телу наконец вырвать у безумного дня пару мгновений заслуженного отдыха. — Помнишь, когда мы разбирались с Плакальщицей, я тебе рассказывал, что из-за Лей-проводки, генераторов, огромного количества железа и концентрации Звездных магов, Фае, аномалиям и демонам почти невозможно находиться в столице.

— Помню, — кивнул Милар и слегка поежился. — Хотел бы забыть, но помню.

— Так вот, — Арди перевернул страницу и продемонстрировал капитану приклеенную к листку черно-белую фотографию, вырезанную из книжного журнала.

После недавнего разговора с Джоном Бролидом, организатором турнира Магического Бокса в Метрополии, Арди несколько проникся рассуждениями Джона о книжных журналах. Анвар ведь был писателем, пусть и неуспешным, так что где-то он все же публиковался. Причем с гонорарами, иначе бы не смог оплачивать аренду в Замковой Башне.

Тесс, увлекавшаяся романами, посоветовала Арди перечень журналов, а тот, в городской библиотеке, добыл старые номера, которые по закону хранились в каждом подобном заведении в течении аж полувека.

Разумеется, портить их и вырезать фотографии — уже совсем не законно, но обстоятельства особые. Да и Полковник ведь выдал им практически неограниченные полномочия…

— Это ведь…

— Анвар Ригланов, — кивнул Арди. — Собственной персоной.

С фотографии на них смотрел все тот же старик, что и в « Цапле». Белый цилиндр, разве что без странного вида окуляров около тульи. Сухое лицо с колоритными, густыми усами белоснежного цвета. Такая же борода, едва ли не касавшаяся обвисших ушных мочек. Разве что взгляд другой. Более… открытый, что ли. Несмотря на почтенный возраст — немного детский.

— И к чему эта фотография, Ард? — Милар повернулся обратно к дороге. — Ну создал Сидхе иллюзию… если помнишь то казино, там вообще все оказалось не тем, чем казалось.

— Я тоже так думал, — Арди перелистнул страницу и пробежался взглядом по следующим своим записям. — Пока мы не столкнулись с Плакальщицей, которую поместили в обычный доспех.

— Продолжай.

— Зачем Кукловодам, Милар, просто призывать демона? Тем более в башне их же собственной переменн… — натолкнувшись на жесткий взгляд капитана, Арди поменял термин. — В доме их же собственного актива.

— Так лучше, — кивнул капитан. — А к твоему вопросу — понятия не имею.

— Смотри, они экспериментировали на корабле Тревора Мэн и Ле’мрити, так? Все эти незаконные опыты с оборотнями, мутантами, химерами и вампирами.

Капитан, остановившись рядом с регулировщиком, открыл портсигар.

— Ты полагаешь они проводили еще какие-то эксперименты, — Милар достал сигарету и, положив между губ, так и не прикурил. Видимо опять пытался если не бросить, то не так сильно пахнуть табаком. — Тем более, что, если объединять известные нам с тобой, господин маг, факты, то слово демон фигурировало в похищении твоего друга, лорда Фахтова. А затем еще и с Посохом Демонов, который так и не сыграл в истории с Пауками и профессором Моример.

— Именно! — чуть ли не воскликнул Арди. — Теперь смотри. У нас есть мертвый Анвар Ригланов, которым представляется Сидхе Пылающего Рассвета. Сидхе, если что, это высшая аристократия Фае. Самые могущественные из…

— Я помню, господин маг, — Милар постучал себя пальцем по виску. — Так что продолжай излагать.

— А… ну да… хорошо, — немного стушевался Арди. — Сидхе Пылающего Рассвета слишком силен, ну или его Лей-поле слишком плотное, чтобы находиться в Метрополии. Так что иллюзия, Милар отпадает. И, скорее всего…

Капитан поперхнулся и так сильно дернул рулевым колесом, что они едва было не вылетели на мостовую. Вернув старенький «Деркс» в прежнее русло, Милар, бледнея, повернулся к Арду.

— Он… вселился в тело Анвара Ригланова? Как та Плакальщица вселилась в доспех?

Ардан закрыл записную книжку и коротко кивнул.

— Это единственное объяснение произошедшего.

Капитан выругался. Грязно. Но забавно. Упомянул любовные связи ослов со всеми, кто когда-либо проводил какие-либо исследования в области демонологии. Или с их предками. Арди не очень понял пару слов из сленга.

— … и тех, кто это все финансировал, — закончил гневную тираду Милар.

— Любой биологический организм обладает собственным зарядом Лей, а следовательно, и Лей-полем, — продолжил Ардан. — К примеру у незвездной науки есть предположение, что если бы не Лей, то физические возможности даже человеческой расы оказались бы куда ниже.

— В плане?

— В том плане, Милар, что ты бы не пережил то падение из окна, когда взорвалась Бездомная рядом с квартирой Аллы-Лизы.

Глаза Милара расширились. Но не от осознания очередного парадокса Звездной науки, а той маленькой детали, которую они тогда проморгали.

— Она ведь уже несколько недель там жила… Та змеиная тварь…

— Да, — кивнул Ардан. — Только я тогда не предал этому значения, потому что это был не совсем демон, и она лишь скопировала физический облик, а не вселилась никуда.

— И ты полагаешь, господин маг, что это тоже был один из экспериментов Кукловодов? — подхватил мысль Милар. — Из все той же области?

— Скорее продукт этих экспериментов, — подтвердил догадку Арди. — И если сложить все вместе, то получается…

— Они ищут способ позволить могущественному демону находиться среди нас, а для этого…

— Для этого они экспериментируют с одержимостью.

Милар хлопнул по рулю, едва не попав по клаксону.

— Но это ведь просто сказки, господин маг! Старые, жуткие сказки из времен еще даже до Галесса! Прямиком из легенд о Старых Богах и доисторических временах!

— С тобой не согласится Святая Инквизиция…

— Она осталась только в Энарио, — перебил Милар и тут же осекся. — Куда отправили отряд сержанта Мендеры, из-за чего появились Мертвые Земли. А еще…

— А еще сержант Мендера и его люди были связаны с Пламенем Сидхе, которое уже фигурировало в деле Кукловодов.

Милар снова выругался. На этот раз коротко и лаконично.

— А это вообще возможно, господин маг? Одержимость?

— Звездная наука не знает ответа на этот вопрос, — честно ответил Ардан. — Может быть знают Темные Эан’Хане, но тот свиток, что я прочел в библиотеке Атта’нха об одержимости не рассказывал.

— А о чем рассказывал?

Ардан ответил не сразу.

— Ты не захочешь знать…

— Справедливо… но если ты прав и Сидхе Пылающего Рассвета действительно вселился в… — Милар снова замолчал и снова ударил по рулю. — Проклятье! Скорее всего именно так он и смог втереться в доверие к Паукам. Вряд ли это вселение так просто, как звучит на словах. Но любые повреждения он мог выдать за поврежденные Звезды, что только добавило реалистичности легенде. Вот ведь дерьмо…

Они на какое-то время замолчали. За бортом « Деркс’а» вновь сменился пейзаж. На сей раз уже небоскребы стали постепенно уступать место широким, протяженным заборам. Но не таким простеньким, как в порту, а массивным, тяжелым, кирпичным сооружением, пусть и не с неизменной колючей проволокой.

Широкие стальные ворота, через которые постоянно проезжали груженные грузовики. В отличии от порта, они везли, в основном, материалы переработки или изделия. Хотя примерно половину груза составляло топливо. Насколько Арди знал от Бажена, городская управа не выдавала разрешение фабричному району на строительство газопровода и хранилища, как, собственно, и топливопровода с аналогичными хранилищами. Обосновывала это тем, что фабрики продолжают строиться, а город расти и, возможно, впоследствии фабрики перенесут и на их месте появятся жилые районы, так что придется все переделывать.

Баден же утверждал, что компании грузоперевозок, которые нанимали фабрики, имеют слишком «длинные» руки в городской управе.

Миновав несколько промышленных зон, вперемешку с блошиными рынками (на нескольких из них Арди бывал и не раз — покупал одежду, обувь и различные поддержанные инструменты для Звездной науки) они, наконец, въехали в район Тендари.

Дома вокруг, в отличии от Нового Города, не просто уменьшились в размерах. Словно сжимаясь, они укорачивались до трех, максимум четырех этажей. Выглядели понуро и скромно. Кирпичная кладка, лишенная всякой облицовки или украшений. Тротуары нагло щеголяли разбитой брусчаткой на манер хулигана, хвастающегося синяками и кровоточащей, после драки, губой.

Проезжая часть вместо асфальта бухтела под колесами ухабами и колдобинами. И сколько бы Милар не старался их объезжать, но то и дело налетал на небольшие ямы, спрятавшиеся под лужами грязи.

Капитан ругался и ехал дальше.

А дальше, чем глубже они забирались в район Тендари, тем темнее становилось и без того мрачное небо. А еще воздух, несмотря на закрытые окна в салоне, пах углем, грязью, газом и чем-то, сродни бензину. Так пахла нефть, смешанная с парами дизеля.

Арди хорошо помнил этот запах. Успел им пропитаться в прошлый свой визит, когда вместе с Аркаром им довелось посетить заведение Красной Госпожи. И, что-то подсказывало Арду, что визит придется повторить…

Они вышли на улицу и, несмотря на ранний вечер (который даже в сумеречный наряд еще одеться не успел из-за того, что период светлых летних ночей Метрополии пусть уже и подходил к концу, но пока еще не закончился), тротуар и проезжая часть погрузились в легкую, осеннюю мглу, когда над головой еще недостаточно темно, чтобы начали зажигаться фонари, но разум уже отказывается воспринимать время суток, как светлое.

Прокашлявшись, Ардан вытер лицо и посмотрел на небо. То тонуло под густыми мазками безучастных труб многочисленных заводов и фабрик. Сотнями кистей художника индустриальной эпохи, те щедро окрашивали высокую лазурь во всевозможные оттенки серого и черного, превращая пространство над головой прохожих в точную копию разлитых под их ногами луж мазута и дизеля.

— Надо? — Милар протянул Арду баночку с мазью для носа, чтобы перебить запах.

— Нет, — отказался Арди.

В прошлый раз из-за этой мази он не сразу смог почувствовать присутствие Бездомной Фае. Урок был усвоен вполне надежно.

— Значит именно поэтому этот твой могущественный демон, — последние слова Милар сдобрил весомой толикой сарказма. Но не по отношению к напарнику, а, скорее, к самой ситуации. — Сумел столько времени не только скрываться, но и находиться в Метрополии. Им кто-то одержим.

— Скорее всего так.

Они с Миларом стояли около нужного им дома. Ничем не отличающегося от соседних. Трехэтажное здание из красного кирпича с деревянными ставнями вместо стекол на некоторых окнах. Невысокое крыльцо, приподнятое над тротуаром, улыбкой бездомного пропивохи щерилось разбитыми ступенями, покошенным парапетом и свесившимся на бок крыльцом. На крыше, едва было не складывающейся внутрь, торчало несколько дымоходов, изредка выплевывающих, на манер страдающего от чахотки, серые облачка.

— У меня появилась очень неприятная теория, господин маг.

— И какая же?

— А такая, что Кукловодам, если у них все так замечательно прошло в Замковой Башне, не требовалось сжигать квартиру Анвара, — капитан отвязал шнурок от эфеса сабли и, крутанув барабан револьвера, повесил на пояс несколько «лун» для быстрой перезарядки. — Потому что в доме Аллы-Лизы они этого не делали. Получается…

— Что пожар они устроили только потому, что что-то пошло не так.

Они с Миларом переглянулись.

— Как думаешь, демон мог не согласиться сотрудничать с Кукловодами?

— В сказках о волшебниках доисторических времен рассказывают, что когда демона призывают, то его волю сковывают, чтобы тот не выбрался на свободу.

— В сказках… — фыркнул Милар. — А мог, предположим, этот твой демон вселиться, скажем, в тело Звездного Мага Нарихман и что-то не поделить с двумя Эан’Хане, в результате чего квартиру сожгли?

— Ahgrat.

— Значит мог, — кивнул капитан. — А могли ли, скажем, в сказках твоей наставницы Атта’нха, которые искал эльф Эан’Хане храниться какие-нибудь истории про демонов, одержимость и всякое такое? А вовсе не про артефакты прошлого, как мы предполагали осенью.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Милар.

— Я просто надеюсь, аж настолько сильно, что хочется прямо сейчас уволиться, господин маг, что ты ответишь отрицательно.

Арди промолчал.

— Бля-я-ядь.

— Повторяешься.

— Ой, Ард, иди ты в задницу, — раненным вепрем застонал капитан. — Мне куда больше нравилось, когда ты не понимал концепцию юмора.

— Я до сих пор её не слишком хорошо понимаю, — поспешил успокоить напарника Ард. — Но пытаюсь разобраться.

— Давай разбираться ты в ней будешь не на службе.

Они замолчали. Оба стояли у крыльца и смотрели на здание. То едва слышно скрипело на ветру подгнившими ставнями, порой трещало исхудавшими от времени и отсутствия заботы, деревянными перекрытиями. И еще этот вой. Протяжный и глухой. Как если в глубоком колодце, прислушавшись, заметить чей-то уже лишенный всякой надежды жалобный стон, молящий о помощи. Стон, полный предельного осознания того, что помощь не придет.

Здание явно давно уже пустовало. И если кто здесь и обитал, так это призраки прошлого, которое нельзя даже с натяжкой назвать светлым.

— И опять мы лезем в какую-то задницу, — Милар нажал на кнопку сигнального медальона. — И снова связанную с демонами.

— Вряд ли он там.

— Проклятье, Ард! Все здание выглядит так, будто оно вылезло из задницы Того-что-во-Тьме!

Арди дернулся. Как и Милар. От собственных слов. Всего единожды Ардан слышал упоминание Того-что-во-Тьме — от герцогини Анорской. А может и не слышал. Может он на мгновение услышал, о чем герцогиня думала, когда разговаривала с госпожой Сенхи’Ша.

Матушка, как и все последователи воли Светлоликого, научила Арди не то, что говорить о Том-что-во-Тьме, но даже не думать о нем.

Так что Милар явно нервничал.

— Этим же вечером поговорю с Полковником, — процедил капитан. — Если мы будем и дальше возиться во всем этом смердящем великолепии, то пусть освободит Урского с Эрносоном от участия в общих оперативных мероприятиях. Иначе мы с тобой когда-нибудь точно… — капитан выдохнул и недоговорил. — Ладно, господин маг, заходим. Все внимательно осматриваем. В демонов стреляем сразу. В людей только если они похожи на демонов или у них дурно пахнет изо рта.

— А поч…

— Юмор это такой, дурень, — закатил глаза Милар. — И не забывай, что кто пострадает, тот…

— Фатиец, — Ардан закончил любимую присказку их департамента.

— Вот и молодец, — капитан обнажил саблю. Взяв ту в правую руку, держа револьвер в левой, он поднялся на крыльцо и привычно отодвинул дулом деревянную створку внутрь здания. Неприятно скрипнули уставшие от жизни, давно не знавшие смазки, петли. — Идем.

Они вошли внутрь. Оба, сразу, исходя из хорошо усвоенных уроков, подперли дверь подгнившей планкой, сползшей со стены. Когда те, как и было принято в домах, обшили деревянными панелями. Только не широкими, как это считалось модным в современности, а узкими и длинными. Почерневшие, покрытые плесенью, сажей и темно-болотной слизью, они теперь напоминали пальцы умертвия, царапающего отвесную стену в попытке выбраться из тьмы бездонного провала. Но тщетно.

Редкие, уцелевшие кусочки выложенного елочкой паркета еще прикрывали обрушившиеся перекрытия, под которыми журчало и неприятно булькало в затопленном подвале.

От каждого шага в воздух поднимались облачка пыли. Густые и вязкие, они облепляли одежду и так и норовили прикоснуться к коже, чтобы оставить на той свой тяжелый, затхлый след. И воздух. Воздух плотный, удушливый, войлочной веревкой опутывающий горло и забивающийся в горло тухлой тряпкой, давно не знавшей ничего, кроме грязного ведра и несвежей воды.

Ардан вытер зловонную слюну платком и убрал внутрь кармана. Он не испытывал особой уверенности, что ощущения вызывали лишь запустение и осадки фабричного смога. Возможно, если он сможет проанализировать в своей новой, алхимической лаборатории собственную слюну, то узнает что-то еще.

Мысли о просторной «конюшне Аверских» немного отвлекли его сознание от окружающей действительно и дышать стало легче, хотя затхлость и сырость все еще, назойливыми москитами, жалили разум.

— Здесь когда-то находился черный доходный дом, — тихо произнес Милар. Капитан шел приставным шагом, держа перед собой саблю эфесом параллельно полу. Так он мог поставить револьвер рукоятью на плоскость. Арди уже видел подобную стойку. У Йонатана Корносского. — Знаешь что это такое?

— Да, — коротко ответил Арди.

Ему еще при путешествии по прерии рассказывала о таких местах Катерина. Дома, в которых обустраивали дешевые публичные дома, где единственным букетом, которым могли похвастаться работницы (и работники) являлся букет венерических заболеваний. Но на публичных домах все не заканчивалось.

Лавки по продаже контрафактного оружия, притоны наркоманов и, разумеется, знаменитые лаборатории по производству Ангельской Пыли — самого распространенного в мире наркотика.

И все это «великолепие» принадлежало Нарихман, делая тех едва ли не самой могущественной подпольной организацией на западном материке.

Вторая Канцелярия решила данную проблему, вырвав сорняки с корнями. И только подобные этому дому следы напоминали о былых временах.

Арди порой задумывался о том, что падение Нарихман и их уход в глубокое подполье, зажгло кровавую и жестокую войну банд за передел сфер влияния, в которой недолго лидерство удерживал Святой Эорд, пока его не заткнул за пояс тогда еще молодой Артур «Пижон» Бельский.

Как говорил Скасти — « нельзя совершить добро, не причинив при этом зла. Таков сон Спящих Духов.»

Милар, дойдя до поворота, за которым должна была находиться лестница, прижался плечом к углу и тут же скривился. Ему на плечо стекла капля вязкой слизи, смешанной с сажей, пылью и грязью. Сдержав рвотный позыв, капитан выругался и резко шагнул в сторону. Арди, мысленно «прикасаясь» к накопителям на пальцах, был готов в любой момент выставить щит и использовать « Ледяное Копье».

Но лишь несколько явно больных голубей, взмахнув крыльями, вылетели через покошенную, пустую оконную раму. Сама же лестница, прогнившая, ощерившаяся ржавыми гвоздями, хранила осиротевшее молчание. И только следы недавнего, пусть и неумелого ремонта, когда старые планки ступеней заменили… на все еще старые, только не с таким количеством заноз, намекало на то, что ей пользовались.

Пусть и давно.

— А что случилось с младшей сестрой Андрея? — через плечо шепнул Милар.

Капитан подошел к лестнице и пяткой туфель проверил прочность конструкции. Та заскрипела, застонала умирающей кобылой, но выдержала вес взрослого мужчины.

— Её поместили в детский, круглогодичный пансионат, — ответил Арди, стараясь идти так, чтобы всегда иметь возможность мгновенно коснуться посохом стены. — Аркар постарался.

— Пансионат? Там где чахоточных лечат?

— Да.

— А ты уверен, что она чахоткой болела? Вещь заразная. Братья тоже бы слегли.

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. Он понятия не имел, какой недуг младшей сестры заставил Андрея рискнуть жизнью в весьма опасной авантюре. И, по итогу, не только рискнуть, но и, все же, встретиться с Вечными Ангелами.

Да и если бы не случайная обмолвка Аркара о том, что он действительно помог сестре предавшего его «сотрудника», Арди бы так ничего и вовсе не узнал.

— Понятно, — только и сказал Милар.

Сетовать или винить кого-то здесь было не с руки. Они и думать не могли, что связь Андрея и его семьи с происходящим в городе простиралась дальше неудачной попытки обмануть сразу две банды.

Они поднялись сперва на второй, а затем и на третий этаж. Местами перекрытия обвалились настолько, что через них, сразу сквозь семь метров пространства, можно было увидеть зияющую пропасть первых этажей.

На некоторых участках лежали неумело, но тщательно сколоченные доски. Вырванные из складских палет, они служили чем-то вроде мостиков, перекинутых над провалами. Идти по ним, учитывая глубину пропасти под ногами, было не очень-то спокойно, но и выбора, особого, не имелось.

— А насколько большим должен быть этот демон? — цедил сквозь плотно сжатые зубы Милар, попутно аккуратно ступая по не самым надежным платформам.

Видимо капитан вспоминал о той твари, которую использовали Пауки в храме Старых Богов.

— Я уже говорил, Милар, когда мы разбирались с Плакальщицей, что для Фае и демонов физическая форма совсем не то, что для нас, — Арди мысленно про себя надеялся, что им не придется в очередной раз прыгать из окна. — Там все дело в Лей-частицах и Лей-поле… так что я не могу ответить на твой вопрос.

— Замечательно, — с явным недовольством выдохнул капитан.

— Но могу сказать точно, что здесь нет ни демонов, ни Бездомных.

— Запах?

Арди было просто кивнул, но видя, что Милар стоит к нему спиной, коротко ответил:

— Запах. Здесь не пахнет ни серой, ни болотом.

— Понял.

Миновав коридор, в котором с потолка свешивались лоскуты налипшей на паутину пыли, а зачастую и попросту гулял ветер, забиравшийся внутрь через широкие дыры, напарники дошли до двери. Единственной двери на весь коридор.

В других местах вместо створок на покосившихся наличниках и доборах висели грязные циновки, но и те уже давно изорвались и едва ли не истлели. В здании явно никто не жил. Кроме одной единственной квартиры на третьем этаже. Видимо братья и сестра забрались подальше от подвальной сырости.

Милар показал два пальца, затем один, а следом плечом выбил дверь. Та слетела с петель (держалась на честном слове и паре коротких, неподходящих винтов) и рухнула на пол. В помещении… было чисто. Настолько чисто, насколько только возможно.

Стены покрасили разноцветной краской. К примеру, в коридоре серой, часть стены гостиной щеголяла атласным оттенком синего, а противоположная и вовсе — белая. Видимо использовали все, что удалось утащить или выменять на ближайших фабриках. На полу, в качестве ковра, лежали разрезанные и сшитые вместе, тканевые мешковины. Такие часто использовались для упаковки угля. Потолок залатали кусками отпилов, которые «деревянные» фабрики, обычно, оптом продавали на рынках. По весу. Такими, в бедных районах, топили печки.

Собственно, одна из них обнаружилась и здесь.

Во все той же гостиной, которая, одновременно, судя по количеству кроватей, служила и спальней, и кухней. Старенькая, пузатая, чугунная печь с отсеком для дров, решеткой, плоской тяжелой крышкой, на которой можно было готовить, и длинным рукавом железной трубы, уходящей прямо в крышу. Такая давала достаточно тепла, чтобы согреться вечерами, а в теплые дни служила в качестве плиты.

Кроватей было три.

Каждая из них давно уже пустовала. Разве что находящаяся у самого выхода, судя по состоянию дешевенького, но ухоженного (явно часто стиранного и даже глаженного) постельного белья, использовалась относительно недавно.

Принадлежала Луше. Так звали младшего брата. Старший — Андрей. Сестра — Зирка. И младший брат — Луша.

Арди подошел к деревянным кроватям, треугольником выставленными вокруг плиты, и провел пальцами по изголовью. Пыль. Паутина. А еще высохшие слезы и столь же невидимые, сколько и невесомые, кристаллики застывшего смеха.

Здесь грустили. Здесь смеялись. Обнимались. Расставались. Встречались снова. И снова грустили.

Жили.

В мертвом доме, больше напоминающим склеп, нежели что-то иное, обнаружился маленький очаг, полный жизни. Настоящей. Горячей. Искренней.

— Смотри, — Милар выдвинул из-под кровати коробку с несколькими простенькими, самодельными игрушками.

Неловко выточенная куколка в платье, сшитом из разноцветных обрезков ткани. И солдатик, у которого вместо винтовки — сухая палочка. Кожаный мяч. Пара мелков. Тех самых мелков, которыми на белой краске, рядом с кроватью, стоявшей ближе всего к печке, оставили картинки. Желтое, улыбающееся солнышко. Синий ручеек, обрамлявший красивый домик, утопающий среди цветов и облаков.

Два брата и сестра…

— Давай без сантиментов, — Милар подошел к окну.

Мутное стекло, явно вставленное сюда уже очень давно, прикрывали старенькие, потерявшие форму, вязанные занавески. Такие когда-то пользовались спросом в Старом Городе. Их еще можно было изредка встретить в самых потаенных уголках центральных районов.

— Хорошо, — согласился Арди, но ему было трудно отделаться от сравнения с собственной семьей.

У него ведь тоже был младший брат. И сестра. Только болел Эрти, а не Кена…

Он скучал по ним. Именно по «ним». Да, он испытывал к Кене, имевшей с ним лишь половину общей крови, весьма странные чувства, которые нельзя назвать родственной любовью. Скорее теплотой. Не безусловной, а той, которой он научился за пять с половиной лет проживания под одной крышей.

Теперь Арди это понимал.

Но скучал от того ничуть не меньше.

— Что скажешь? — спросил Милар, открывая один из маленьких шкафов, притащенных сюда, скорее всего, с тех же фабрик, что деревянные опилки.

В одном хранили, судя по запаху и тому, как сильно за ним ухаживали, продукты. Крупы, хлеб и что-то еще, что не портилось.

А во втором — немногочисленную одежду.

— Андрея убили уже год назад, — Ардан прошел мимо самой запущенной кровати. — Через пару недель после этого, Аркар вывез отсюда Зирку, — Арди миновал еще одну кровать, на которой осталось несколько желтых пятен. Сколько белье не стирай, но, если больной не мог встать, след въестся настолько, что его так просто не сведешь. — Последним оставался Луша. Но из порта он пропал лишь пару недель назад.

Милар щелкнул пальцами.

— Какого демона, господин маг, мальчишка оставался здесь все это время, если его старший брат и сестра покинули это шикарное заведение год назад?

Вопрос действительно хороший. Ардан подошел к последней кровати. Она все еще пахла человеком. Не так уж и много времени прошло, чтобы сырость и затхлость отвоевали себе последний оплот сопротивляющегося света в царстве тьмы и запущения.

Зачем Луше здесь оставаться?

Может Арди и не настолько хорошо знал Аркара, чтобы точно утверждать, что у полуорка довольно большое сердце, но к детям Аркар относился с особым пиететом. Он не стал бы обращать внимания на то, что ничего не должен Луше. Он, по сути, и Зирке ничем обязан не был. Её брат погиб из-за собственных глупости и недальновидности. И только поэтому.

Так что Аркар отправил бы в пансионат не только Зирку, но и её брата.

Почему, в таком случае, полуорк этого не сделал? Потому что Луши не было. Тот спрятался.

Зачем?

Что могло заставить мальчишку, голодного, не очень здорового, в обносках и вечно в саже и копоти, гнущего спину на взрослой работе в порту, отказаться от счастливого билета и остаться в опустевшей квартире. В месте, в котором больше не было ни смеха, ни веселья, только грусть и разъедавшая все вокруг тоска. Как плесень. А может и вовсе — обе они были одним целым. Черная плесень и такого же цвета апатия.

Ответ только один.

— Он пытался узнать, что произошло с Андреем.

— Верно, — кивнул Милар, отошедший в сторону и доставший сигарету. — Луша остался здесь, чтобы разобраться в гибели своего брата. Только вот снова неувязка.

— Все знали, что Андрей пытался обыграть Пижона и Пиджаков, за что и поплатился, — Ардан подошел к рисункам и провел по ним ладонью. Он услышал смех. Почувствовал горячие искры радости.

Удивительно, но в даже в таком гиблом месте, люди умудрялись сохранять островки счастья. И надежды. Надежды даже, наверное, больше, чем счастья.

— Значит вывод другой, — капитан не спешил убирать револьвер с саблей, но по нему было видно, что тревога ушла. — Какой, господин маг?

Арди понимал, что Милар, скорее всего, только увидев все улики, составил полную картину произошедшего и уже разобрался в мотивах всех участников. А теперь «пытал» своего напарника.

Он чем-то напоминал таким поведением лесных друзей-наставников.

— Луша не поверил тому, что услышал на улицах.

В который раз Милар щелкнул пальцами.

— Делаешь успехи, господин маг, — от сырости зажигалка капитана все никак не могла высечь искру, так что тот махнул рукой и оставил сигарету незажженной. — Парнишка имел очень весомые причины, чтобы не поверить в смерть Андрея и попытаться разобраться в ситуации. Тем более, что если Аркар оплатил пансионат девчонки, то к чему тогда столько трудностей с эксами? Помнишь, Франц в порту сказал, что мальчишка ужимался ради больной сестры.

Арди помнил.

Детали действительно никак не хотели «прилипать» друг к другу.

— Красная Госпожа, — предположил Арди. — Она ведь как-то была связана с происходящим. Пауки ведь как-то на неё вышли, правильно? А теперь, вот, мнение Мариандата о том, что вампир выкрал у Госпожи работницу. Слишком много совпадений для простого совпадения. Прости за каламбур. Так что Луша мог услышать на улице что-то, что заставило бы её посетить. Поэтому и нужда в деньгах.

Милар, опускаясь на холодную поверхность печки, задумался ненадолго.

— Звучит, конечно, интересно, — капитан стучал дулом револьвера по подбородку. — Старая проститутка явно не должна была делиться с Аркаром той информацией о складе. Кукловоды могли все выставить так, будто она им должна.

— А в заведении Красной Госпожи порой бывают высокие чины.

— Недостаточно высокие, — поправил Милар. — Потому что иначе бы они навещали Черный Лотос, но ты прав. Красная Госпожа работает с весьма обеспеченными гражданами. Пусть и не дотягивающими до Лотоса.

— А еще, в отличии от Лотоса, ей не нужно беспокоится о репутации своего заведения, — немного оторопело, добавил Арди.

Милар посмотрел на него с неприкрытой гордостью.

— Дети. Ты полагаешь, она могла принимать участие в истории с детьми.

Арди вспомнил Ингу, с которой Аркар имел короткий и весьма предметный разговор. Инга выглядела женщиной, которая всему знает цену, а в первую очередь — самой себе. Когда-то давно мир повесил на неё даже не ярлык, а ценник. Как в мясной лавке. И теперь Инга отвечала миру взаимностью. Вместо чужих лиц она видела лишь номинал эксов, которые «стоил» тот или иной человек. Или Первородный. Или… ребенок.

— Могла, — кивнул Арди.

— Но Шестерка, в отличии от Нарихман, детей не трогает, — подхватил Милар. — Потому что не лезет на рожон.

— Госпожа не в Шестерке.

— Знаю, — кивнул капитан. — И именно поэтому можно обдумать… Получается парнишка что-то где-то услышал. И решил выяснить детали. И ради этого… пытался выведать что-то у проституток? У тех, кто обычно, сами свои уши на подушках греют? Звучит притянуто, господин маг. Да и Госпожа явно что-то заподозрила бы, если бы к ней захаживал оборванец и на все эксы заказывал девок.

Арди прошипел что-то нечленораздельное. Да, действительно. Если разобраться в нюансах, то звучало так себе.

— Но с другой стороны, Луша жил на улицах, — прищурился Милар. — Такие ребята обладают совсем иным умом. Хитростью. И умением выживать. Маленький оборванец, еле-еле сводящий концы с концами, потерявший брата, сестра в пансионате… знаешь, что он вызывает?

— Жалость, — пожал плечами Арди.

— Это у мужчин, — Милар поднялся и таки убрал револьвер с саблей обратно в кобуру и ножны соответственно. — А у некоторых женщин, избитых судьбой, скажем, находящихся в тяжелой ситуации, может быть вынужденных работать проституткой, такой парнишка мог бы стать чем-то вроде домашнего животного. О котором можно позаботиться. И через эту заботу представить, что кто-то заботиться о тебе самой. Не ныненшней. А той маленькой, всеми брошенной девочки.

Ардан повернулся к Милару. Слишком подробное описание другого человека даже для дознавателя первого ранга.

— Ты уже видел такое.

— Говорю же, Ард, станешь отменным дознавателем, — на сей раз без особой радости улыбнулся Милар. — Помнишь Плакальщицу?

Ардан кивнул.

— Помнишь я рассказывал, что в детстве убил пьяницу? Отставного военного, у которого чердак в голове прогнил. Плакальщица заставила меня пережить все это.

Ардан кивнул снова.

— Я не говорил, что стало с его дочерью и женой, — Милар потянулся было к зажигалке, вспомнил, что та не справилась с искрой, да так и махнул рукой. — Жена его не умела выбирать мужчин, Ард… познакомилась с одним приезжим в городе. Он её накормил красивыми сказками. Обещал забрать с собой на Тайское приграничье. А на деле был простым бродягой. Делал с ней… всякое. Не в приличном обществе помянутое. Но мне, порой, было слышно. Соседи же.

Милар подошел к стене и, как и Арди прежде, провел пальцами по рисункам. Он, конечно, не обладал навыками Говорящего чтобы что-то в них услышать, но у Милара имелись глаза. И сердце. А еще несколько детей. В том числе и девочка.

Не один только Ард испытывал здесь сентиментальность.

— Но кому какое дело, что делают мужчина и женщина в постели, правильно? — продолжил капитан. — Так что никто ничего не говорил, хоть и не одобряли, что она так быстро закончила траур.

— По пьянице? Который её избивал?

— И по отставному военному, Ард, — Милар потер подушечки пальцев, будто хотел что-то на них обнаружить. — А еще мы люди сельские, простые и… да ты и сам понимаешь. Уверен, что в Эвергейле нравы схожие.

Милар не ошибался…

— А потом выяснилось, что с вдовой он, Ард, вовсе ничего не делал. Кроме как, разумеется, кормил её сказками. Мол, понимал её. Не хотел торопить. Траур уважал… — Милар сжал кулак и прикрыл глаза. — И все, что происходило в той спальне, происходило с её дочерью, Ард. А выяснилось это только когда кто-то, по той же пьяни, назвал вдову женщиной легкого поведения, которая сразу после смерти мужа под другого легла.

Ардан крепче сжал посох.

— Знаешь, бывают такие, кто детей обижают из-за своего ощущения власти, из-за вседозволенности, пресытости жизнью или, как Иригов, потому что им доставляет удовольствие разрушать что-то светлое и невинное, — Милар отошел обратно к окну. — А бывают такие, которые лишь притворяются людьми, Ард. Или Первородными… а на деле там, — капитан постучал себя по груди. — Ничего кроме дерьма и гнили.

— Что случилось с девочкой потом?

— После того, как этого ублюдка деревенские сожгли заживо? — с усмешкой уточнил Милар. — Ничего хорошего, Ард. Нравы… она сама уехала. Да и все равно жить бы не смогла. Заклевали бы. Не было бы ей счастья. Да даже просто — воздуха. Так что уехала. Я только потом узнал, по иронии судьбы, что с ней стало. Она в Окрест перебралась, представляешь? Там где я служил военным дознавателем. Совпадение такое вот… Продавала себя за недорого. Ребенка растила. Как могла. Не своего. Подобрала с улицы бродяжку. И растила. Я ей немного помогал. Иногда… Чем мог. А потом меня перевели в столицу. Так что не знаю, что с ними случилось дальше.

Только теперь Ард понял, почему Плакальщица в тот вечер вызвала у Милара именно это воспоминание. Прежде Ардан не понимал, почему капитану причиняло боль событие, которым тот, зная характер Пнева, гордился бы. Гордился бы при любых других последствиях своего поступка. Но Милар до сих пор не мог простить себе, что его порыв привел не к одной погибшей душе, а сразу к нескольким.

— Ты никак не виноват, капитан.

— Знаю, — довольно резко оборвал его Милар. — Знаю, Ард. Умом. Умом знаю. А здесь, — он постучал себя по груди. — Порой болит. Далеко не каждый день, конечно. И даже не каждый год. Только когда вспоминаю. А вспоминать стараюсь редко… Так что, думаю, в чем-то ты прав и Луша действительно как-то связан с работницами Красной Госпожи. Только не таким прямолинейным образом, каким мы полагаем.

Они замолчали на какое-то время, после чего Милар выругался, поднялся и хотел было что-то сказать.

Арди приложил палец к губам и, крепко держась за посох, приложил ладонь к полу. Ему не показалось. Тот действительно слегка вибрировал. При этом занавески, висевшие около открытого окна, даже не шелохнулись. На улице полный штиль.

— Ahgrat, — отталкиваясь ногами от пола, Ардан успел врезаться боком в живот Милару аккурат перед тем, как пол под их ногами, в самом прямом смысле, развернулся.

Фонтан черной, зловонной воды, больше похожей на гниль или загустевший от времени мазут. Разбив пол, разрисовав стены темными плевками, он вдруг загустел и превратился в три длинных когтя. Те с легкостью, осыпая все вокруг щепками и обломками старой древесины, вспороли деревянные потолок и стены. И вспороли бы и тела Арда с Миларом, если бы не вовремя поставленный щит.

— Да ебан…

Крик Милара потонул в грохоте, когда гнилостные когти, оказавшись не в силах пробиться через Усиленный Стандартный Щит Арда, попросту доломали перекрытие и напарники полетели вниз.

Арди, не желая проверять насколько глубок подтопленный подвал, успел чиркнуть посохом по перекладине. Лей-энергии требовалось всего краткое мгновение, куда меньше секунды, чтобы замкнуться с Лей-линиями внутри планеты.

Так что, когда они начали падение, под посохом юноши уже вспыхнула зеленоватая печать. Арди, обхватывая напарника за грудь, выставил перед собой посох и позволил заклинанию сорваться вперед.

Отработанное с Аверским простое, пусть и прожорливое заклинание военной школы Красной звезды на шесть лучей. Короткое и лаконичное название «Дыхание».

С посоха Арда сорвался порыв жесткого, хлесткого ветра. Пронесясь по стенам колодца, он, разбрасывая тягучую жидкость, врезался в пол подвала, а затем, не теряя силы, рванул на встречу падающим. Подхватил их, закружил, и замедлил падение настолько, что те смогли приземлиться на ноги. С всклоченными волосами, местами порванной одеждой, но целые и относительно невредимые.

— Ну, господин маг, теперь мы хотя бы знаем, где Луша, — говорил Милар, попутно доставая из кобуры револьвер.

Перед ними, скаля клыкастую пасть, стояла тварь, в которой с немалым трудом угадывались черты четырнадцатилетнего парнишки.

Тварь, явно имеющая отношение к Бездомным фае и демонам, но… не имевшая ни малейшего запаха или иных знаков, по которым можно узнать её собратьев!

« Мысли завтрашнего дня» — подумал Ардан и, сквозь грязную воду, ударил посохом о землю.

Глава 26

Перед Ардом начали вращаться двенадцать прозрачных щитов заклинания Орловского. Сам же юноша, застыв по колено в грязной, вонючей, липкой жиже, старательно выдающей себя за воду, внимательно следил за тем, что происходило перед ним.

Тварь не спешила атаковать. И не потому, что не хотела, скорее даже совсем наоборот, просто с ней происходило… что-то.

— Вечные Ангелы, — Милар осенил себя священным символом Светлоликого.

Из тела юноши вытягивались жгуты темной энергии. Густой и вязкой. Почти такой же, как и вода, в которой застыли напарники. Мрачными шлейфами они плясали вокруг мальчишки, чей рот исказился в диком, животном вопле, вот только ни единого звука в подвале, кроме журчания воды, так и не прозвучало. А во тьме, которую Луша так старательно пытался отодрать от собственного тела, скалило желтые, длинные клыки лицо, одновременно напоминающее вытянутую человеческую физиономию. Только болезненного, с отсутствующей кожей, обнажавшей то ли мышцы, то ли кости; лысую, с вытянутыми ушами, острым носом, буквально заточенным подбородком и глазами, похожими на капли грязной воды, из которых сочилась густая, алая кровь.

И это лицо будто пыталось сожрать Лушу. Тянулось к нему голодной пастью, облизывало мальчика змеиным, раздвоенным языком и душило, душило, душило своими темными отростками мальчишку.

— Ард, сделай что-нибудь! — выкрикнул Милар.

Капитан держал создание на мушке. В одной руке револьвер, в другой обнаженная, сверкающая во мраке сабля, но стрелять он не спешил.

— Я не знаю! — только и смог прокричать в ответ Ардан.

Он действительно не понимал, что происходит. Тварь явно принадлежала числу Бездомных Фае, но при этом от неё не исходило ни малейшего ощущения, характерного для подобного рода созданий.

И тут все застыло.

Руки Луши повисли вдоль его тела. Лицо разгладилось, исчезла маска неподдельного ужаса, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Даже волосы, прежде разметавшиеся и прилипшие к вспотевшему лбу, приобрели очертания приподнятой прически. Разгладилась и одежда. Простая рубашка, красный галстук-платок, коричневая жилетка. И глаза того же цвета.

Совсем не такие, как у Бездомного, торчащего из правой половины лица мальчишки. Будто паразит, оно вылезало из его щеки, лба и темечка. Может создавая иллюзию, а может, действительно являясь продолжением плоти Луши.

По подвалу пролетел неприятный, скрипучий, даже немного шаркающий, как при ломанной походке, смех. Бездомный гоготал, заливаясь едва ли не в истерике. Удивительное и, в то же время, отталкивающее зрелище. Левая половина лица, принадлежащая самому обычному мальчику, смотрела вперед ледяным, спокойным взглядом и губы её сохраняли мертвенную неподвижность. А в то же самое время правая половина заходилась в гремящем гоготе.

— Кто ты? — спросил Ардан на языке Фае, вкладывая в свои слова волю. — Назовись!

Но в ответ ему прозвучал лишь смех. Все тот же шаркающий гогот, бьющий по ушным перепонкам с усердием молотка.

Арди опешил:

— Как…

— Почему я не отвечаю, хоть я все еще и не во Тьме? — донеслось сквозь гогот. — Мы придем за тобой, Говорящий. За тобой и другими. Никто не остановит нашу жатву!

Жатву? Тоже самое ему говорила и Бездомная-змей, которую Кукловоды взорвали рядом с квартирой Аллы-Лизы.

Но поразмышлять, разумеется, Арду никто не позволил.

Едва ли не механически, как у куклы, поднялась правая ладонь Луши, хранящего каменное выражение лица. Словно он спал, но с открытыми глазами… глазом… И вместе с его левой рукой вода вокруг ног парнишки забурлила и выстрелила вперед плотным жгутом.

Прозрачные щиты Орловского, подчиняясь воле разума Арда, выстроились перед жгутом плотной вереницей вращающихся заслонок, но удар по ним так и не пришелся.

Милар, нырнувший вперед, взмахнул саблей. Одновременно с этим на рукояти его оружия вспыхнул маленький накопитель и по клинку разлилось красное свечение, принявшее очертание узора, отдаленного напоминающего вектор в печати. Кромка сабли завибрировала алым и водяной жгут, рассеченный на две части, тухлыми брызгами разлетелся в разные стороны.

Сам же Милар, так же быстро, вернулся обратно за спину Арду. Действовал, если верить наставлениям Аверского, строго по инструкции и правилам, которые вдалбливали в голову всем оперативникам и дознавателям второй канцелярии. А именно — правила оперативных мероприятий проводящихся совместно со Звездными магами.

— Одна из новых разработок Дагдага, — ответил на немой вопрос Милар. — Артеф…

Договорить ему, как и подумать Арду, тоже не дали. С очередным приступом демонического гогота, спящий Луша поднял уже обе руки и теперь из воды протянулся не один, а сразу несколько жгутов.

Арди, взглядом ловя атакующие их «щупальца», мгновенно перехватывал те прозрачными дисками заклинания. Способные выдержать попадание немалого калибра, используемого в револьверах, они рассыпались в прах стоило только темным отросткам их коснуться. Благо, что те, в свою очередь, тоже разлетались брызгами.

Вот только если у Арди количество заклинаний было строго ограничено запасом лучей в Звездах и аккумуляторах, то гогочущий Бездомный Фае явно такими ограничениями не обладал. Скорее напротив…

Клыкастая пасть, исторгая из себя звуки лишь отдаленно похожие на смех, заставляла руки Луши раз за разом выписывать в воздухе дерганные, ломанные узоры, следом за которым из темной воды выныривали все новые и новые жгуты.

Милар, поймав удачный момент, высунулся из-за спины Арди и вдавил спусковой крючок. Два выстрела слились в один и обе пули, со свистом… врезались в поднявшуюся перед Фае-Лушей плотную, водяную стену. Пули увязли в ней и, так и не пройдя на ту сторону, потонули внутри внезапно возникшего, темного и зловонного водопада.

Гогот демона стал лишь громче.

— Что за…

Пальцы мальчишки снова изогнулись под неестественными углами и водяная масса, недавно служившая ему защитной пеленой, рванула вперед. Словно молот она неслась по поверхности затопленного подвала, постепенно распахивая «пасть» и повторяя той очертания морды Бездомного Фае.

Два оставшиеся диска щитового заклинания встретили удар водяного вала и, рассыпавшись в прах, сумели лишь замедлить его, но не остановить полностью.

Милар, как и прежде, нырнул за спину Арду, а тот, забирая из Звезд приличное количество лучей, призвал перед мысленным взором модифицированный Стандартный Щит и ударил посохом о землю. Вернее… попытался ударить.

Тварь исказила половину своего отвратительного, лишенного кожи лица в довольно ухмылке и несколько пальцев Луши хрустнули, загнувшись пополам в обратную сторону. В тот же миг под посохом Арди закружился водоворот. Он вихрем поднялся вверх и, намертво спеленав посох юноши, не позволил тому опуститься до пола.

Милар, что-то нечленораздельно крича, попытался оттолкнуть Арда в сторону, но на этот раз хрустнули уже не пальцы, а рука Луши. Сломанный локоть разрезал кожу, и тыльная сторона правой ладони мальчика прикоснулась к его же правому плечу. Вот только все, что изменилось на лице одержимого — лишь скатившаяся по щеке маленькая слеза.

Луша был в сознании.

Он все чувствовал и понимал.

Только сделать ничего не мог.

Так же, как не могли ничего сделать и Ард с Миларом. Жгуты темной воды оплели их ноги плотными, тугими веревками. Удерживая на месте, не давая сдвинуться ни на миллиметр в сторону. Точно так же, как они удерживали посох Арда.

Все это не заняло и доли секунды, так что пасть уже оказалась практически к ним вплотную…

В подвале было сыро. Но, что куда важнее, здесь царствовал холод. Безраздельно правил балом, потому как его старшая сестрица, тьма, порой поспешно ретировалась в дальние уголки затопленного помещения, когда случайно заблудившийся блик солнца отражался на поверхности тухлой воды. И этого было достаточно холоду, чтобы завоевать себе пусть и небольшой, пусть никому неизвестный и почти незначимый, но трон.

Достаточно и Арду, чтобы услышать в самодовольстве подвального холода осколок его имени. Ардан потянулся к нему, взял в «руки» и, вложил собственную волю, выдохнул этот осколок перед собой.

С его губ сорвалась ледяная стужа, мигом превратившая водяной вал в ледяную стену. Скульптуру исковерканной пасти, чьи острые клыки уже коснулись лица юноши. Но стужа не остановилась. Она прошла глубже и заставила замереть извивающиеся щупальца, спеленавшие ноги напарников и посох волшебника.

Ардан, все же, сумел опустить тот в землю и, чувствуя, как связь с осколком имени подвального холода уходит (оставляя следом за собой такое ощущение, будто его только что на полном ходу сбил заводской грузовик), Ард сумел воплотить нужную печать. Под водой вспыхнула печать и модифицированное Ледяное Копье, вращаясь так быстро, что в воздухе появились белые ленты тонких облачков, вылетело с навершия посоха Арда.

Пронзив ледяную пасть, утягивая следом за собой тяжелые осколки, оставляя на поверхности воды глубокий шлейф, оно вонзилось аккурат в гогочущее лицо Бездомного… и прошло насквозь, разбившись о кирпичную стену позади Луши. Погрузилось внутрь на несколько сантиметров, а затем разлетелось острыми осколками.

Часть из них поранили мальчика со спины, а часть — те, что летели следом за копьем, посекли лицо мальчика. Демон закричал от боли.

Ему не причинило вреда убойное заклинание, забравшее у Арди четыре луча Зеленой звезды и расколовшее один из его накопителей, но простые осколки, посекшие мальчишку, заставили Бездомного кричать и верещать от боли.

Ардан знал, что Милар поймет в чем дело.

Так и произошло.

Капитан снова вынырнул из-за спины напарника и вновь прицелился. Только на этот раз линия его мушки пересекала вовсе не клыкастую пасть, а покрытый пеленой слез глаз Луши.

— Нет! — выкрикнул Арди прежде, чем Милар успел вдавить спусковой крючок.

Милар на мгновение дрогнул, а затем… выстрелил. Вот только кричащий от боли Бездомный уже успел вернуть контроль над телом и Лей. Очередной водяной вал поглотил пулю, так и не дав той завершить начатое.

Капитан, бросив в сторону Арда весьма красноречивый взгляд, молча вернулся тому за спину.

— Слабак, — просвистел шаркающий голос Бездомного.

И тут же в подвале послышался такой треск, будто в теле мальчишки сломался каждый сустав. Одновременно с этим вода вокруг напарников ожила. Десятки водоворотов закружились вокруг их ног, создавая все больше и больше темных жгутов. На сей раз их наконечники, истончившись и удлинившись, превратились в длинные клинки. Не говоря уже о мчащимся к ним втором водяном вале, вновь принявшим очертания пасти бездомного.

— Взаимно, — ответил Ардан на языке Фае и, развернув посох, ударил им… вовсе не о землю, а о свисавшую рядом балку.

Та прикасалась к перекрытию, которое в свою очередь примыкало к стене, а та — к земле.

Еще только увидев Бездомного, Ард понял, что тот привязан к подвалу. Не целиком, конечно, а своими силами. Бездомный Фае явно владел небольшой частью Имени тухлой воды. Искаженной версией имени Талой Воды. И, очевидно, имел возможность владеть им лишь находясь посреди своего элемента.

Все, что требовалось Арду это рассчитать нужные параметры модификации одной из своих печатей, чтобы вытащить тварь на поверхность. Но на это требовалось время. Все то время, что он и потратил на обмен несколькими заклинаниями с монстром.

Контур-Лей замкнулся через стену и под основанием посоха Арда вновь вспыхнула печать. Модификация Ледяной Стены, с нужными параметрами, создала под ногами Фае-Луши цилиндр достаточной высоты, чтобы поднять того над поверхностью темной воды.

В то же мгновение жгуты, сверкающие клинками, рассыпались гроздью холодных брызг, а клыкастая водяная пасть докатилась до напарников волной тухлятины.

Фае-Луша, лежа на ледяном цилиндре высотой в полтора метра, закричал. Его еще по-детски высокий, мальчишеский голосок слился с ревом Бездомного. Мальчик кричал и плакал, дергаясь в агонии. Его тело горело. Руки и ноги были изломаны под жуткими, кривыми углами. Да и сама поясница, разорвав живот и спину, заставила мальчика изогнуться пойманной на крючок рыбой.

По льду текла кровь.

Мальчик кричал.

Бездомный смеялся.

Ардан с Миларом, отплевываясь от вонючей воды, кое-как подбежали к ледяной башне.

— Мне больно… — плакал одна половина лица мальчика. — Очень…

— Очень смешно, смертные! — гоготала тварь из другой половины. — Радуйся, Говорящий, сегодня…

— Сегодня я хотел…

— … ты еще немного поживешь!

— … поехать к сестре… надо было поехать… а не…

Они говорили одновременно. Плач вклинивался в смех, создавая звук одновременно пугающий и режущий уши. Картина выглядела настолько неестественной, что разум отказывался её воспринимать в качестве реальной. Пытался найти подвох, хоть что-то, что намекнуло бы на иллюзорность происходящего, но факт оставался фактом.

Ардан прикоснулся посохом к голове Бездомного и тот завыл, а вместе с ним завыл и мальчик. Боль они чувствовали одновременно. И Арди, видят Спящие Духи, хотел бы прекратить страдания Луши, но не мог…

— Лей-дерево… Лей-дерево! - верещал Бездомный.

— Имя! — перекрикивал его Ард. — Трижды я спрошу и трижды ты услышишь! Назови мне свое имя! Имя!

Но Бездомный, который, не являясь демоном, был все еще обязан подчиняться законам Королев Фае, лишь гоготал сквозь приливы боли.

— Не сработает… — гоготал Бездомный . — Говорящий…

- Жжется! — стонал Луша. — Я весь горю!

— Не сработает, смертный!

- Пожалуйста! Прекратите!

Ардан убрал посох и несколько раз тяжело вдохнул и выдохнул. Чтобы не сделали с Бездомным и Лушей, но Фае, поселившийся внутри мальчишки, словно был экранирован от внешнего мира. Будто часть его сути оказалась размыта среди человеческой, что маскировала его лучше любых печатей Звездной Магии или вуали искусства Эан’Хане.

— Ард… — Милар взвел курок. — Проклятье, Ард… Парень же страдает.

Ардан смотрел на изломанное, исковерканное, изрезанное тело Луши. Человек, да даже, наверное, орк или мутант, уже бы погибли от ран, но исхудавший, явно недоедавший, четырнадцатилетний мальчик все еще дышал.

И причина у такой аномалии могла быть только одна. Гогочущая, клыкастая, зловонная причина.

— Срань, Ард!

Милар уже направил револьвер в сторону Луши, но Арди перехватил руку напарника и отвел прицел в сторону.

— Что ты…

Бездомный Фае замолчал. Он упер взгляд своего единственного, водянистого взгляда в лицо Арду.

— Ну давай, Говорящий. Попробуй. Посмотрим, насколько много в тебе крови Арора.

Ардан проигнорировал завуалированную угрозу полу-демона.

— Нам нужно то, что знает этот мальчик, — чуть ли не по слогам произнес Ард.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Милар.

Ардан достал из-за пояса отцовский нож и полоснул им по предплечью правой руки, которую не отнимал, на всякий случай, от посоха.

— Если моя кровь начнет темнеть, то стреляй, — твердо ответил Ардан. — Я потом все объясню.

Милар нахмурился, но спустя несколько мгновений кивнул.

— Что за гадство, господин маг, — прошипел капитан. — В детей стрелять…

— Не в него, Милар, — покачал головой Ардан. — Стреляй в меня.

— Что⁈

— В ногу, — поспешно уточнил Ард. — Если кровь начнет темнеть, то стреляй в бедро, — и, подумав, уточнил. — В левое.

— Ты в своем уме⁈

Ардан оставил вопрос без ответа. Вместо этого он вдохнул, выдохнул, а затем схватил левой рукой подбородок Фае-Луши и, резким движением развернул к себе. Так, чтобы заглянуть сразу в оба глаза.

Бездомный оскалился в клыкастой ухмылке, а затем притих.

Арду же показалось, что он захлебывается в вонючей, грязной и липкой, удушливой субстанции. Воздух вокруг стал вязким; пропитанным вонью протухших яиц и мяса, надолго оставленного на солнце. В ушах задребезжало назойливое жужжание маленьких крылышек, а по коже пробежались легкие уколы, как если бы мелкие лапки насекомого щекотали волоски.

Ардан тонул. В чем-то густом. Тяжелом. Затекающим ему в глаза и уши, пытающимся протолкнуться сквозь плотно сжатые зубы, чтобы заполнить глотку аммиачным зловонием. Он пытался ухватиться руками хоть за что-то, но вместо спасительной опоры лишь проваливался все глубже в грязную муть сознание Бездомного Фае.

— Засыпай, Говорящий… — донеслось издалека. — А я заберу твою Лей и…

Ардан закрыл глаза, отсекая от них образ грязной воды. Он задержал дыхание, не позволяя легким прикасаться к зловонию. Он перестал слышать, чувствовать, сердце замедлилось настолько, что почти остановилось. Осталась лишь мысль. Даже не мысль, а образ.

Тихой, ледяной капелью, ему пела его родина. Высокие, заснеженные Алькадские пики убаюкивали своего сына. И где-то среди них, в глубине, раздался рев барса, сражающегося с горным штормом.

Все, как и учила Атта’нха, Ведьма Льдов и Снегов.

* * *

Милар так и не понял, что именно произошло. Его напарник, так даже не удосужившись уточнить, что делать если выстрел в бедро не изменит ситуацию, схватил одержимого за подбородок и повернул к себе.

Мгновение, другое — ничего не происходило. А затем с губ Арда сорвалось морозное облачко. Совсем небольшое. Не шире, чем пар, которым дышишь по зиме. Вот только от этого небольшого облачка вода вокруг них разом покрылась ледяной коркой, а узоры инея наспех изрисовали стены. Зубы Милара застучали друг о друга, а сам он поежился от пронизывающего тело холода.

Физиономия твари, демона, Бездонмного или как-его-там-правильно-называть, исказилась гримассой боли, а затем остекленела, насквозь заледенев. Секунда и вот она уже с треском развалилась на несколько крупных кусков, обнажив…

Милар хотел бы отвернуться, но не мог себе позволить потерять контакт с происходящим. Так что он стоял и смотрел на то, как половина головы Луши попросту исчезла, обнажив рассеченный мозг, часть глазницы, куски челюсти и разрезанную надвое гортань с языком.

— Проклятье… — выдохнул Милар и покрепче сжал заиндевевшую рукоять пистолета. — Очередная порция кошмаров обеспечена.

Кровь на предплечье напарника не спешила темнеть. А его мерное дыхание, слившиеся воедино с дыханием непонятно каким образом еще не встретившегося с Вечными Ангелами Луши, указывало на то, что происходило нечто обычное для Говорящих и Эан’Хане и сумасшедшее для всех остальных.

— Может действительно в госпиталь для душевных съездить? — сам у себя спросил Милар.

* * *

Арди стоял посреди комнаты. Той самый комнаты, в которой они с Миларом несколько минут (хотя казалось, что часов) назад обсуждали связь Луши с Красной Госпожой.

Только все выглядело немного нечетким. Размытым. Поддернутым дымкой, как если смотреть сквозь белесый костровой дымок на то, что происходило по ту сторону огня.

Звуки доносились издалека, а сам Арди не мог даже пальцем пошевелить. Все же это ведь не реальность, а лишь воспоминания измученного сознания.

Сознания Луши, если быть точным.

То, что Арди сейчас делал, вот так вот через силу врывался в чужой разум, даром не обходиться. Не для Говорящего, разумеется, а для того, в чей разум вторглись настолько глубоко. Арди, сметя предварительно попытки Бездомного пожрать его самого, буквально разорвал стены и оковы сознания Луши, оборонявшие его от внешнего мира.

В книгах и свитках Атта’нха говорилось, что люди и Первородные, подвергнутые подобному методу «узнавания правды», либо сходили с ума, либо, куда чаще, превращались в безвольные, пускающие слюнявые пузыри, овощи.

Но Луша уже стоял одной ногой на тропе Вечных Ангелов. Светлоликий ждал свое дитя. Так что Арди, наверное, ничего дурного не делал… или он лишь пытался себя в этом убедить?

Неважно.

Мысли завтрашнего дня…

Он внимательно смотрел за происходящим.

За окном комнаты лил дождь. Хорошо знакомый Арду, промозглый, все норовящий забраться под воротник, дождь осенней Метрополии. Неприятный и острый.

За ним смотрел силуэт молодого мужчины. Недавнего юноши. Арди его не то, что узнал, а скорее догадался, кто именно стоял перед ним. Хоть он и не мог разобрать лица, но был уверен, что это Андрей. Человек, о котором Ардан не вспоминал уже три сезона.

— Ей становится хуже, — Арди потребовалось некоторое усилие воли, чтобы самому не утонуть в чужом сознании. Потому что сейчас шевелились вовсе не его руки. И вовсе не его голос и не его губы произнесли эти слова.

Не он, а Луша сидел на краешке кровати и поглаживал волосы своей сестры. Арди не видел её. Луша смотрел на брата.

— Все будет в порядке, малец, — Андрей отошел от окна и растрепал волосы брату. Наверное, все братья так делают… — Помнишь я рассказывал про ту женщину в маске?

— Мне не нравится эта история, Андрей… — мальчик решительно скинул с себя руку брата.

— Луша, ну не трусь ты так, — Андрей, наверное, улыбался — сквозь дымку и не различишь. — Все будет в порядке. Я уже сделал копию ключа для архива Гильдии. Заберу старенький чертеж и передам его оркам. Ничего такого.

— Оркам? — переспросил Луша.

— Да, — кивнул Андрей.

— Только им?

— Конечно только им! — возмутился Андрей. — Или ты думаешь, что я поверю этой госпоже, что чертеж можно продать еще и головорезам Пижона? Ха! Пусть ищет другого наивного дурака, который захочет обмануть Шестерку!

Ардан усилием воли заставил реальность замереть. Он остановил поток сознания Луши, а затем, очередным усилием, вернул его на несколько мгновений назад. Приглушил все звуки. Заставил исчезнуть все образы. Все, что осталось, это лишь стук сердца Андрея и его дыхание.

Ровный ритм. И мерные вздохи.

Андрей не врал.

Он говорил правду! Он не собирался обманывать Аркара!

Но тогда как…

— Посмотрите дальше, — донесся до сознания Арда уже знакомый ему голос мальчика.

— Ты здесь? - спросил он у темноты.

— Да… наверное… не знаю… посмотрите дальше…

* * *

Луша поглаживал волосы своей сестренки. Она так исхудала, что щеки впали до самых зубов, которые истончившиеся губы уже не в силах были прикрыть. Она едва-едва дышала, то и дело замирая, пугая мальчика тем, что Вечные Ангелы уже звали её за собой. Но, спустя мгновение, снова начинала дышать.

Луша проверил достаточно ли лекарства в капельнице и хватает ли питательного раствора. Он тратил все свои деньги, заработанные в порту, на то, чтобы купить нужные склянки в аптеке.

Деньги же Андрея они откладывали на лечение в пансионате. На Танцующем Полуострове. У берега Яркого Озера. Где почти круглый год весна, а еще растет дикий виноград и абрикосы. Луша помнил, что сестренка, пока еще не занемогла, любила абрикосы.

Дверь резко распахнулась.

В комнату влетел Андрей. Растрепанный и… злой. Луша удивился. За все годы, он ни разу не видел Андрея злым. Тот всегда улыбался и не упускал возможности пошутить, чтобы поднять брату с сестрой настроение.

— Блядь! — выругался Андрей, чего тоже никогда не делал. — Где… где…

Он шарил руками по ящикам, вытряхивая немногочисленное содержимое наружу.

— Андрей, ты…

— Заткнись! Закрой свой рот, жалкий ублюдок! — взревел Андрей как будто не своим голосом. Схватив нож, он направил его на сжавшегося в комок Лушу. — Я прирежу тебя, обезьяна! Я…

Андрей побледнел. Выронил нож и, подлетев к брату, крепко его обнял.

— Прости… прости Луша… прости… это… не я… просто… — голос Андрея вернулся к прежней, знакомой, заботливой и нежной интонации. — Мне нужны сигареты.

— Сигареты? Но ты же не куришь?

Лушу оттолкнули. Так сильно, что тот едва было не свалился с кровати.

— Заткнись! Обезьянья кровь! — снова начал кричать Андрей. — Ты воняешь! Здесь все воняет!

И, схватив пачку сигарет, которыми Лушу иногда угощали в порту (он обменивал на них у заводских рабочих остатки с производства, которые те таскали по домам), Андрей вылетел на улицу.

* * *

— Такой замес, дела такие, тобишь-та, парень, — что-то огромное, с бивнями и клыками, положило слегка коричневатую ладонь ему на плечо.

Луша достаточно пожил на улице, чтобы если и не знать Распорядителя Орочьих Пиджаков в лицо, то понять кто именно сидит рядом с ним.

— Андрей не мог… — Луша отчаянно качал головой из стороны в сторону, будто хотел отогнать от себя все, что услышал. Словно его не поверит сказанному, не подпустит к своему сбивающемуся с шага сердцу, то все сказанное орком окажется лишь выдумкой.

Какой-то дурацкой, несусветной ложью.

А может сном.

Да-да.

Конечно.

Дурным сном.

Кошмаром.

— Андрей не мог вас обмануть, господин Аркар! — Луша попытался вскочить на ноги, но громадная рука намертво прижала его к кровати. — Вы можете узнать у кого угодно! Хоть у Пьяницы Джека! Хоть у Хромого Борьки! Да даже Красная Госпожа! Все на улице знают, что Андрей был правильным! Он слово всегда держал! Он бы никогда не стал вас обманывать!

Аркар вздохнул и поднялся на ноги. Такой огромный, что казался живым, движущимся зданием.

— Жадность порой меняет людей, парень, — орк кивнул и в дверь зашло еще несколько орков. Они были даже крупнее и немного другого оттенка кожи. — Я тоже помню Андрея как прямого… хорошего, значит-ца, паренька. Потому и дело с ним обкашляли… договорились, тобишь-та. Так что его долю могу либо тебе отдать, либо твоей сестренке устроить место в приюте Сестер Света. Вы же на него монеты… деньги, значит-ца, собирали?

Луша только и смог, что сдавлено кивнуть.

— Решай тогда.

Мальчик поднял взгляд на одного из главных бандитов города.

— Вы обещаете?

— У тебя есть слово Орочьих Пиджаков, Луша, — строго и холодно ответил Аркар.

* * *

Луша стоял около пожарного выхода здания старой фабрики, где, как знали Тенд с Тендари, находился бордель Красной Госпожи. Не какой-то атм дешевый публичный дом, после похода в который нос отвалиться или орган пониже пояса, а дорогой бордель. Один час с девушкой там мог обойтись в три, а то и четыре с половиной экса.

У Андрея, разумеется, таких денег не имелось. Но однажды он, возвращаясь домой, помог девушке поднять платок. Та уже нагибалась сама и… их взгляды встретились.

Луша помнил.

Брат ему рассказывал.

Андрей влюбился с первого взгляда. А она… они оба не знали. Но Астасья никогда не отказывала Андрею в прогулке и, пару раз, приглашала к себе. Еще брат рассказывал, что они пили чай и болтали, но он возвращался всегда слишком довольный и слишком поздно.

Они с Лушей мечтали, что смогут вылечить сестру, а затем накопить столько денег, чтобы выкупить контракт Астасьи у Красной Госпожи. Та никогда просто так не отпускала своих девушек и заключала с ними рабочие контракты с огромными неустойками.

По документам, те работали уборщицами. Так что несколько подкупленных судей всегда были готовы обложить сбежавших поборами. Стражи не вмешивались. Почему? Потому что им тоже платили. Кому эксами, а кому визитами в бордель.

Но у них обязательно получится. Они увезут сестру и сбегут, следом, с Астасьей.

Именно её сейчас Луша и ждал.

Спрятался среди мусорных баков и коробок. Внимательно следил за дверью, стараясь никому не попасться на глаза. Он хорошо умел прятаться.

« Андрей не мог… он не мог так поступить… он бы никогда…» — неустанно билась о стенки головы несмолкающая мысль.

Наконец она вышла. Высокая, с длинными ногами, талией в обхват и лицом с острым подбородком, низким лбом и такой толстой косой, что её можно было спутать с лошадиным хвостом.

Луша, больше не в силах ждать, подбежал к ней.

— Астасья! — выкрикнул он.

А девушка… девушка посмотрела на него так, как обычно смотрели прохожие в Центральных Районах, куда Луша пешком добирался за лекарствами для сестры. Так же, как смотрят на мусор, ветром выброшенный из урны. С пренебрежением, желанием поскорее уйти и легким сомнением о том, стоит ли убрать самостоятельно или же не охота пачкаться.

— Астасья…

— Убирайся, оборванец, — только и процедила она и прошла мимо.

Луша никогда прежде не разговаривал с Астасьей и не знал, ведет ли она себя сейчас обычно или с ней, как и с Андреем, что-то не так.

Он схватил её за лямку от сумки.

— Проклятье! — выкрикнула она. — Отпусти или я позову охрану, и ты отправишься следом за братцем!

— Так ты знаешь… знаешь, что его убили…

— Конечно знаю, — фыркнула девушка и вырвала сумку у него из руки.

— Но вы ведь…

— Мы что? — резко перебила она. — Мы трахались? Поверь мне, убогий, я свои ноги за спасибо и кофе с цветочками не раздвигаю.

— Но Андрей…

— За него заплатили. Хорошо заплатили. И я хорошо выполняла свою работу. Андрей был доволен, — она вытащила из сумки дорогой портсигар и закурила. — Член у него был так себе, языком он лучше управлялся. Трепался правда много. О любви какой-то. Всякий бред нес. Лучше бы просто трахались.

Луша чувствовал, каким-то шестым чувством, что Астасья говорит правду.

— Кто? Кто тебе заплатил?

Астасья засмеялась. Неприятно. Надменно. Так, что Луша почувствовал себя еще более жалким и еще более грязным, чем он уже был.

— Так я тебе и сказала, голодранец. Мне еще пожить хочется на этом блядском свете.

Она развернулась и пошла в сторону трамвайной остановки.

Луша, опомнившись, обогнал её и перегородил дорогу.

— Ты рискуешь, я ведь действительно позов…

— Я заплачу! — перебил Луша. — Я заплачу! Только скажи, кто тебе дал деньги за Андрея.

— Ты? Заплатишь? — снова засмеялась Астасья и вдруг осеклась. — Хотя вы ведь копили для этой болезной… Ладно. Семьдесят пять эксов и я расскажу.

Луше показалось, что ему по ушам кто-то большой, даже больше Аркара, хлопнул ладонями.

— Но у меня нет таких денег…

— Вот как соберешь, так и приходи. А теперь проваливай и больше не появляйся с пустыми карманами, иначе, клянусь могилой своего мудака папаши-насильника, я все расскажу Госпоже.

* * *

Луша открыл банку и пересчитал купюры и монеты. Почти год он откладывал, брался за любые подработки на фабриках, воровал продукты, чтобы не тратиться на них; гнул спину в порту и… порой просто воровал. В основном то, что можно было сразу же продать.

Ему везло чаще, чем не везло, но раз уж ни разу не оказался за решеткой, то…

В банке лежало ровно семьдесят пять эксов.

Секунду совесть убежала его отправить часть этих денег сестре и самому отправиться на поезде следом, а другая…

Нет. Он не мог. Он не мог уехать из Метрополии, так и не выяснив, что именно произошло с Андреем. Почему его брат не вернулся тем вечером. Что все это значит. Он должен докопаться до истины!

Закрыв банку, мальчик выбежал на улицу и стремглав помчался в сторону борделя. Сегодня, спустя восемь месяцев, он, наконец, все узнает и…

* * *

Боль. Только боль. Обжигающая тело, а затем резко погружавшая его в холод. Он тонул и падал одновременно. Его кости трещали, кожа пенилась от кипятка, которым её поливали. От крика рвались губы, зубы ломались друг о друга. Он извивался. Кричал. Пытался освободиться, но не мог.

Что-то тупое и твердое било ему по ребрам, выбивая воздух из легких.

Что-то острое резало плоть, проводя острием по открытым глазам, заживо вспарывая глазное яблоко. Ему выдирали волосы. Ему ломали пальцы.

Только боль.

И ничего кроме боли.

* * *

Арди стоял на кладбище. Он смотрел на мальчика, склонившегося над свежей могилкой, где вместо надгробия застыл деревянный треугольник.

Все вокруг утопало в коричневой, вязкой грязи. А небо затянул непроглядный, фабричный смог.

Это не было воспоминанием.

Скорее воображением.

— Я не добежал, — прошептал мальчик, опуская на могилу цветок белой лилии. — Не успел. Кто-то меня поймал, а затем… я почти ничего не помню. Помню только, что было больно. Долго. Очень долго. А когда открыл глаза снова, то увидел вас. У вас очень красивая шляпа, господин волшебник. Я тоже хотел такую.

Арди подошел к нему. Он хотел что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь. Но не знал что. Как подобрать слова. Как утешить умирающего ребенка.

— Вы поможете мне? — Луша смотрел на него и… словно видел сразу всё.

Все мысли Арда. Все его переживания. Все его прошлое и настоящие.

Их разумы были связаны прочной нитью, и, как и любая нить, она проходила в обе стороны.

— Поможете, господин волшебник? — повторил он вопрос.

— Узнать, что случилось с Андреем?

Луша покачал головой.

— Нет, господин волшебник… — внезапно отказался мальчик. — Спасти сестру. Помогите мне спасти сестру.

— Она в опасности?

— Те, кто сделал мне больно, захотят найти её. Она им тоже подходит. Пожалуйста, помогите ей. И всем остальным тоже помогите.

— Всем остальным? — все вокруг постепенно размывалось. — Кому всем, Луша? Кому мне помочь?

— Детям. Остальным детям. Помогите им, пожалуйста, тоже. Чтобы нам больше не было больно.

Силуэт мальчика начал отдаляться.

— Вы обещаете, господин волшебник, что поможете? — спросил он снова, но уже откуда-то издали.

— Да, — только и смог ответил Арди. — Клянусь тебе своей шляпой.

Луша улыбнулся. Светло и ярко. Как может улыбаться только ребенок.

— Хорошо, господин волшебник. Раз шляпой, то я вам верю, — внезапно Луша обернулся и посмотрел куда-то вперед. Его лицо изгладилось и с него исчезли отпечатки тревоги и страха. — Какие же они красивые, господин волшебник.

— Кто?

— Ангелы.

* * *

Ардан моргнул. Перед ним на ледяном одре лежало бездыханное, надвигающееся тело мальчика. Его единственный, остекленевший глаз, мертвой пеленой вглядывался в лицо Арду.

— Напарник? — прозвучал немного обеспокоенный голос Милара.

Юноша поднял ладонь к лицу и провел по щеке. На подушечках пальцев остался алый развод. От перенапряжения лопнули сосуды. Это звучало куда проще и вероятней, чем кровавая слеза.

— Все действительно не так, как мы предполагали, Милар, — произнес Арди отдавая посох напарнику и поднимая на руки мертвое тело.

В данный момент ему было плевать, что он испачкается в крови и придется выбрасывать очередной костюм.

Он хотел сам отнести его… куда? Он не знал. Пока что — хотя бы просто до автомобиля.

Милар пошел следом.

— Надо узнать, пропала ли у Красной Госпожи работница по имени Астасья. Или какая-то другая.

— Малец был с ней связан? С некоей Астасьей?

— Да, — подтвердил Арди. — Там все немного запутанно, я тебе по дороге расскажу.

Они постепенно выбирались по полуразрушенной лестнице, ведущей прочь из подвала.

— Малого надо доставить к Ровневой, — внезапно, причем приказным тоном, произнес Милар. — Мы можем узнать что-то еще.

Капитан знал. Он точно знал, что Арди не хотел отдавать тело Луши в руки Ровеневой, которая разрежет его на десятки маленьких частей и каждую разберет под микроскопом.

Не хотел.

Но так было надо.

Такая работа.

— Да, — только и ответил Арди. — Отвезем.

Кажется, Милар выдохнул с облегчением.

— Ну, хоть с демоном разобрались.

Арди, открывая спиной каким-то чудом не развалившуюся от сырости, плесени и гнили дверь, посмотрел на капитана и сухо сказал.

— Это был не демон, Милар. Просто обычный Бездомный.

Глаза Милара расширились от удивления, но Арди этого уже не видел, так как пошел дальше.

— Не демон?

— Нет. С демоном мы, видимо, встретимся позже.

— Вот ведь…

Милар не стал договаривать. Хватит уже ругательств на сегодня. Ему еще этими губами жену с детьми целовать.

Так что он, держа посох напарника, шел следом. И на какой-то момент, на краткий миг, его рука инстинктивно дернулась к кобуре. Ему, из-за игры света и теней, померещилось, будто подвальная тьма колыхнулась следом за Ардом. Словно как мифический плащ попыталась лечь ему на плечи, но затем, испуганно и поспешно, схлынула обратно в подвал. Как если бы что-то не дало ей прикоснуться к юноше.

« И он шел среди полей крови, а с плеч его струились тьма и смерть», — вспомнились, от чего-то, помпезные строки из детской страшилки про Темного Лорда.

— Мы найдем их, Милар, — прозвучал приглушенный, рычащий голос. — Всех найдем. Каждого.

Кого именно капрал собирался искать — он не уточнял. Это и так было понятно. Просто Милару не сильно нравилось чувство, будто он шел позади не человека, а вышедшего на охоту хищника.

« Проклятье. Он же и так не человек,» - напомнил себе Милар и, придерживая посох, достал сигарету. — « Какой же, Вечные Ангелы, все же выдался день блядск…»

Глава 27

Арди проснулся от того, что мягкие, теплые пальцы перебирали его волосы. Тесс наматывала локоны на пальцы, перебирала их подушечками и отпускала.

Они лежали под тонкой тканью, заменявшей им одеяло. Та сливалась со смятыми простынями. Арди плохо помнил прошлый вечер. Кажется, они доехали с Миларом до Черного Дома, куда предварительно вызвали Алису Ровневу. Ученая выглядела… исхудавшей. А еще от неё пахло не только сигаретами, но и недорогим алкоголем и мужчинами. Разными. Она не стала здороваться с Ардом. Он её понимал. И не винил.

Вместе с капитаном они отдали тело и какое-то время Алиса с Миларом обсуждали предстоящие задачи, затем распрощались и Пнев повез Арди обратно на канал Маркова.

Большую часть пути они проделали молча. Только под конец обменялись мнениями и условились на следующий день, с утра, наведаться к Красной Госпоже. Время, как и в прошлый раз, не то, чтобы играло на стороне противника, но каждый час промедления мог стоить жизни Петру Огланову. Который, все еще, несмотря на скверность характера и некую толику беспринципности, выступал в, условно, их команде. Так сказал Милар.

На вопрос «какой именно команде», Пнев отвечать не стал. Вместо ответа лишь сказал, что будет слишком пафосно звучать.

Арди кое-как поднялся домой. Помылся и, не ужиная, завалился в кровать. Он даже не открыл матушкино письмо, которое ему, в течении дня, доставил почтальон.

Помнил только, что в какой-то момент его кто-то обнял. Он обнял в ответ. И не отпускал. Пока не рассвело.

И вот солнце вновь с жадностью и завистью метало лучики в сторону их маленькой квартирки. Те бежали по силуэту Тесс, разбиваясь на мириады сверкающих осколков, заставляя бархатистую кожу певицы выглядеть сродни блестящему, морскому шлейфу, тянущемуся до самого горизонта.

Она улыбалась.

Мягко. С долей заботы, частичкой нежности, крупицей понимания и бездонным озером спокойствия.

Ардан притянул её к себе и Тесс опустила щеку ему на грудь. Он гладил её по спине и смотрел в потолок. Надо бы, пожалуй, перед осенью успеть подновить штукатурку.

— Расскажи мне что-нибудь, — тихо, шепотом, попросил Арди.

— Что именно? — так же, в тон, спросила Тесс.

Её огненные волосы разметались по подушке, будто вот-вот и кровать задымиться.

— Не знаю, — честно ответил Арди. — Что-нибудь… обычное.

Они не повышали голоса, разговаривая так, словно их кто-то не просто «мог», а непременно подслушивал. Аккурат в данный конкретный момент. Кто именно?

Плевать.

Просто не хотелось, чтобы окружающий мир отвлекал. Чтобы хоть что-то, помимо солнца, ворвалось в их крошечную вселенную, существующую только для двоих. Их дыхания. Их мыслей. И того покоя, что убаюкивал мысли, заставляя веки опускаться все ниже и открываться все реже.

— Вчера в концертном зале начали строить буфет, — Тесс водила пальцами по его груди, выписывая не имеющие смысла и четких очертаний узоры. — Обещают, что для всех артистов цена будет в половину ниже.

— Надо же… — Арди искренне удивился такой щедрости со стороны Артура Бельского. — Мы сможем опять сэкономить на продуктах?

— Если ты готов питаться одними только рыбными сандвичами, брискетами с паштетом и сырными нарезками.

Арди вздохнул в притворном прискорбии.

— Придется, все же, не забывать навещать продуктовую лавку. — вынес неумолимый вердикт юноша.

— А еще на репетиции к нам приезжали репортеры из Имперского Вестника, — продолжила Тесс. — Они собираются освещать открытие. Его, правда, в который раз перенесли.

— На когда?

Тесс дернула плечиками.

— Под конец месяца Святых.

Арди чуть сильнее прижал к себе невесту.

— Сильно расстроилась?

— Да… нет… — она снова пожала плечами. — С одной стороны, Арди-волшебник, я уже привыкла выступать для публики «Брюса». Порой скверной, порой изрядно нетрезвой, но какой-то… родной, что ли. А здесь будут совсем чужие люди. Сотни людей. На открытие проданы уже все билеты. Тысяча двести посадочных мест. Полная посадка зала.

Арди молчал. Он знал, что лучше всего в данный момент молча слушать. Тесс не требовались ни его советы, ни его мнение, только участие. Как, порой, и ему самому хотелось, чтобы она просто была рядом.

— И да, я помню, что говорила, что хочу выступать на самых больших сценах и для самой большой публики, но… — Тесс поежилась и потерлась ему о плечо носом. Только став старше Арди понял странные шутки Невия о том, что в постели все одинакового роста. — Мне страшно. И немного волнительно. Страшно, наверное, даже чуть больше, чем волнительно.

— А чего именно ты боишься?

Тесс ответила не сразу.

— Что не справлюсь. Что не смогу выступать каждый раз так, чтобы… — она замолчала ненадолго. — Чтобы в газетах не появились статьи о том, что отец в качестве выкупа за Олесю попросил у герцога Эркеровского протекцию в мой адрес.

Арди уже достаточно пожил в Метрополии и успел пообщаться с сильными мира сего, чтобы понять одно:

— Они все равно появятся. Даже когда ты будешь блистать. А ты будешь, Тесс. Потому что я никогда не слышал, чтобы кто-то выступал так, как выступаешь ты.

Тесс улыбнулась. Немного печально. Немного смущенно. И необычно влюбленно.

— Я знаю, — прошептала она. — Знаю, что они будут так писать. Даже если ты окажешься прав.

— Конечно я окажусь прав.

Тесс слегка укусила его за все то же плечо, а потом чуть резко дернулась в сторону.

— Не больно? — спросила она с беспокойством.

Арди покачал головой, сам при этом стараясь удержать рвущуюся наружу гримасу боли. Тело все еще не успело восстановиться, а вчерашний, слишком длинный день, особой ретивости в данном процессе не прибавлял.

— Нет, — легко солгал юноша.

Он бы мог воспользоваться наукой Скасти, но Арди никогда не использовал наставления бельчонка при общении с невестой. Ему, отчего-то, казалось, что попросту соврать будет как-то честнее, даже несмотря на противоречивость утверждения.

— Хорошо, — она опустилась обратно и какое-то время молча лежала, продолжая рисовать пальцами на груди. — Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Когда приехали все эти журналисты, то водопроводчики что-то неправильно подсоединили и, когда подали напор, то половину репортеров окатило… — Тесс хихикнула и прошептала даже тише, чем прежде. — Черной водой из отхожих мест строителей.

Арди позволил себе несколько коротких смешков. Действительно — забавное совпадение. Хотя, зная нелюбовь Шестерки к акулам пера, то, возможно, и не совпадение вовсе.

— Так что, думаю, — продолжила девушка. — Уже к концу недели появится с десяток статей о том, в каком плачевном состоянии находится Концертный Зал Бальеро.

— Видишь, дорогая, тебе даже не придется волноваться о полной посадке. Люди просто не захотят брать с собой зонтики и откажутся от билетов.

Тесс не обиделась и легонько, звонко, как дверной колокольчик, засмеялась. Арди же поцеловал её в макушку и накрыл место поцелуя подбородком. За окном солнце, веселой рыбкой, ныряло в облака, то и дело подмигивая горожанам.

— Скоро? — внезапно спросила Тесс и, не дожидаясь встречного вопроса, тут же пояснила. — Скоро уедешь?

Вместо прямого ответа, Арди спросил:

— Как догадалась?

Девушка чуть подтянулась наверх и нежно поцеловала его в висок.

— Ты когда вчера возвращался, то у тебя был такой же вид, как и порой у отца, — в голосе Тесс прозвучала мягкая печаль. Не такая, которая причиняет боль, а скорее как пряность для далеких воспоминаний. — И каждый раз после того, как он приходил с такими глазами, то через некоторое время уезжал.

Вот оно что…

— Через пару недель, — ответил Арди. — Может чуть раньше.

— Далеко?

— На Танцующий Полуостров.

— Ого! — Тесс приподнялась на локте. — Говорят там в это время года настоящий рай. Абрикосы прям над головой растут. Персики килограмм всего за несколько ксо, а еще Яркое Озеро теплее парного молока.

Арди прищурился.

— Раз у тебя перенесли открытие, то может поедем вместе?

— Вместе? — удивилась Тесс.

— Там не очень… сложная поездка предстоит, — Арди какое-то время подбирал нужные слова. — Если мы не сможем получить нужной информации по почте, то нужно будет съездить и кое-что очно проверить.

Тесс немного стушевалась, а Арди, в свою очередь, чувствовал настоящий прилив сил.

— Надолго?

— Всего на пару суток. Дорога дольше времени займет.

Откинувшись на подушку, вытягиваясь кошкой, подставляя солнцу и взгляду Арди самые сокровенные и самые соблазнительные изгибы, Тесс промурчала:

— Я спрошу у госпожи Окладовой, разрешит ли она мне взять неделю за свой счет.

— Отлично!

Впервые, за несколько дней, Арди почувствовал что-то горячее и приятное около сердца.

Он смотрел на обнаженную зеленоглазую, рыжеволосую красавицу. Всего через несколько месяцев они станут мужем и женой. Удивительное слово. Жена. Муж. Такие короткие. Такие простые. Но столь тяжелые и пока еще совсем непонятные.

— Тесс.

— Что, дорогой?

— Как думаешь, как выглядят Вечные Ангелы?

И не дожидаясь ответа, он нагнулся и сомкнул их губы в долгом поцелуе.

* * *

Арди, сидя за барной стойкой, старательно разрезал первый из двух конвертов ножом для писем. На этом, под штампами внутренней почтовой службы Метрополии, значилось:

« Для Арда Эгобара. Конфиденциально».

Учитывая, что на конверте так же красовался гербовый штамп Гильдии Магов (Шляпа, посох и гримуар — немного похоже на герб Большого) и аббревиатура Государственной Организации Магического Бокса, то о сохранности письма можно было не беспокоиться.

Вообще, если подумать, то преступления против почтовых служб и неприкосновенности переписки в стране случались не так и часто, потому как приравнивались к особо тяжким преступлениям, за которые можно было схлопотать либо пожизненный срок на каторге, либо и вовсе отправиться к Вечным Ангелам.

Все из-за того, что почтовая служба оставалась единственным, надежным способом связи на бескрайних просторах Империи, насчитывающей одиннадцать часовых поясов.

« Интересно, как изменилось бы все если закончить исследования Аверского?» — задумался ненадолго Арди, но тут же напомнил себе: « Мысли завтрашнего дня».

Таки совладав с отказывавшимся сдаваться козырьком конверта, Арди вытащил немногочисленное содержимое.

Очередное удостоверение (проклятая бюрократия) — как и всегда с гербом Гильдии Магов, только теперь еще и с уточнением, что принадлежало оно участнику квалификационного турнира Спонсорской Лиги Магического Бокса.

' Ув. Господин Эгобар.

Напоминаем вам, что вы подписали контракт на участие в квалификационном турнире. Ниже вы найдете расписание ваших встреч. Так же напоминаем вам, что перед первой встречей, вам надо подать подписанное заявление на предоставление вам псевдонима в связи с особенностями вашей службы.

Первый тур:

— Ард Эгобар (7К9З) и Луций Рафт (6К7З) — Безымянный Месяц, 17ое число, восемь часов и тридцать минут вечера.

Второй тур:

— Ард Эгобар (7К9З) и Нарс Мальков (9К6З) — Безымянный Месяц, 29ое число, восемь часов и ноль минут вечера.

Третий тур:

— Ард Эгобар (7К9З) и Агата Спри (6К6З7С) — Месяц Святых, 16ое число, десять часов и ноль минут вечера.

…'

Оставшиеся два тура, четвертый и пятый, Арди даже читать не стал.

— Ahgrat, — взмахивая расписанием, выругался Ардан.

— Что, матабар, припекло… тяжелая обстановка, тобишь-та?

Аркар, задорно щелкавший бусинами счет, в комичных, прямоугольных очках, заполнял книгу учета бара. В « Брюсе» довольно быстро заканчивался Форийский Эль, так что его часто приходилось заказывать… у Тэлкартс. Арди даже не думал, что Орочьи Пиджаки будут тратить лишний эксы на оригинальную продукцию. Так оно, собственно, и было.

— Меня поставили в пару с Синим Магом.

Полуорк поперхнулся и, сбившись со счета, тоже ругнулся. На орочьем. Весьма витиевато, кстати. Впрочем, если переводить на Имперский, то орочьи ругательства часто звучали абсолютной бессмыслицей.

— Сильный дядька? — спросил орк.

— Госпожа, а не дядька, — понуро ответил Ардан и отхлебнул немного горячего, густого какао. За которое, разумеется, Аркар взял с него шесть ксо. — Как минимум на целую звезду сильнее, чем я, орк.

— Это много?

— Представь, что ты бы дрался на кулаках с огром.

— Ну, неприятно, конечно, но можно и не обоср… и не проиграть, значит-ца.

— А теперь увеличь этого огра до размеров половины гиганта, — закончил мысль Арди.

Аркар подумал немного и, хмыкнув, захлопнул книгу.

— То есть на тебя не ставить?

— Эй! — возмутился Арди. — По правилам, вообще-то, мне запрещено торговать какой-либо информацией, связанной с турниром.

— А ты и не торгуй, — заговорщицки подмигнул Аркар. — Просто пара вздохов… слов, тобишь-та, там, пара здесь и вот уже пятнадцать процентов с наших ставок твои.

Арди скривился и отмахнулся от своего… приятеля… наверное…

— А потом у меня заберут билет Лиги, и я лишусь надежного приработка, да?

— А мы придумаем что-то ловкое, матабар, — не сдавался орк. — Времени еще навалом. Может через подставные лица оформить. Или мертвых душ купить у тех же Тэлкартс. Покумекать… подумать, значит-ца, можно.

— Отстань, — только и ответил Ардан.

— Ну смотри, тебе решать конечно, но дело сверленое.

— Верное, а не сверленое, — поправил Арди.

— Вот и я о том же, — кивнул Распорядитель Орочьих Пиджаков и вернулся к счетам.

Арди был бы не честен с собой, если бы стал отрицать собственные мысли. Мысли, связанные со словами Аркара. Он какое-то время (и не сказать, что короткое) размышлял над сказанным орком.

В том, что Орочьи Пиджаки действительно найдут способ, как все безопасно обставить сомневаться не приходилось. Они ведь уже столько лет проворачивали свою (причем двойную, если вспомнить, что Аркар не был до конца честен с Ордаргаром) схему в «Брюсе» и доходном доме, что со ставками тоже бы разобрались. Вопрос только в наличии гарантированной информации.

Искушение было велико.

Но от этой истории сильно пахло воровством, а Арди не вор. Никогда не был и не собирался становиться. Чужое ему не надо.

Так что, загнав темные звоночки подлых мыслей как можно глубже, он взял в руки второй конверт.

Он провел пальцами по штампам Дельпаса и с улыбкой прочитал подпись:

« От Шайи Брайн-Эгобар для Арда Эгобара.»

А ниже, ровный, красивый почерк вился в нитях долгожданного послания:

'Здравствуй, сынок.

Пишу тебе через неделю после твоего отбытия в Шамтур. У нас все в порядке. Генератор работает исправно — Перси отлично справился с работой. Правда они с братом Анны выглядели немного странно, когда мы подписывали документы о приемке, но, думаю, они просто давно тебя не видели и не так часто встречают имперских магов.

Вчера к нам вернулся из отпуска наш садовник. Он обещал заняться кустами роз и сиренью. Хочу успеть до следующего лета высадить небольшую аллею на заднем дворике.

Очень рада за вас с Тесс. Она хорошая девушка. И вы очень приятно смотритесь вместе. Наверное, я немного жалею, что мы не сможем провести вашу свадьбу по Алькадским традициям твоего отца. У них были… есть, очень красивые обряды. Совсем не такие, какие можно представить у горного народа.

Сейчас, сидя на веранде, я вспоминаю нашу с твоим отцом свадьбу. Дедушка отвел меня к ручью и попросил набрать в ладони воды и указал идти к ближайшему капищу. Через буреломы, овраги и ветки. Я должна была донести хоть каплю воды. Хотя бы самую маленькую. А твой отец, с другой стороны, нес маленькую щепку от горящего дерева, в которое попало молния.

К слову — подожженное молнией дерево мы ждали почти полтора месяца… сейчас я вспоминаю это со смехом и приятной ностальгией, а тогда изрядно переволновалась.

Так вот.

Твой отец должен был пронести зажженную щепку через те же бурелома и овраги. А затем, на капище, мы обменялись нашими дарами. Я дала ему напиться воды, а он согрел мои замерзшие руки огнем.

Тогда, если честно, я не очень поняла смысла произошедшего. Мы вышли еще до рассвета, а встретились на капище лишь к закату, когда солнце уже почти укуталось в снега Алькады. А сейчас, мне кажется, я начинаю осознавать смысл.

По традициям Матабар, если бы огонь потух, а я бы не смогла бы донести и капли воды, то наша свадьба бы не состоялась и второго шанса мы бы не получили. Поэтому шли медленно, осторожно, буквально по миллиметру пробирались сквозь заросли. Было больно. Ветки резали кожу, пытались выколоть глаза; ноги то и дело норовили оступиться, а ступни едва ли не стесало в кровь.

И знаешь что? Я действительно понимаю, почему так.

Потому что если бы кому-то из нас было все равно, или же это убеждение — стремление объединить свои жизненные пути оказалось бы недостаточно сильным и крепким, то кто-то из нас бы оступился. Или не заметил ветку. Или от холода и голода оказался невнимателен и сорвался бы на бег. Но, как и в настоящем браке, в этом обряде требовалось быть терпеливым, внимательным к самому себе и своим поступкам, мыслям и желаниям, а еще мыслям о том, кто тоже идет к тебе с другой стороны. Пусть и с другой ношей. Но пробираясь через точно такие же кустарники и камни, испытывая тот же самый страх и неуверенность, и…

Да.

Наверное, в течении того дня, мы узнали с твоим отцом — что значит жить в браке. Одной семьей.

Потом у нас была очень милая церемония по книге Светлоликого. Твой отец поставил небольшой сруб, а я осветила его священным знаменем Вечных Ангелов. Я омыла лицо твоего отца рассветным светом, а он оплел наши руки своим поясом.

Я искренне рада, что ты нашел человека, с которым готов пройти через все, что преподнесет вам жизнь. Теперь мое сердце чуть спокойней за тебя, любимый сынок, чем прежде.

…

У Келли все в порядке. Он продолжает трудиться в кадетском корпусе. Частенько сетует на то, что кадеты порой глупы и невежественны, а их родители не видят дальше своих собственных представлениях о том, каким выглядит ребенок в их собственных глазах.

Наверное, я могу их понять.

Порой мне рассказывают истории о том, что Эрти видели в странных компаниях, но я знаю своего сына и не верю в то, что он может кого-то специально обидеть.

Кстати, недавно я видела его в компании очень миловидной девушки. Дочери управляющего городским почтовым отделением. У неё забавные веснушки и чуть торчащие уши, что нисколько её не портит. Признаться, картина, учитывая внешний вид твоего младшего брата, немного странная. Ей всего двенадцать, и она безоговорочно выглядит на свой возраст, а твой брат… да ты и сам знаешь, что любой посторонний человек не дал бы ему меньше семнадцати, а то и больше.

Но я не спешу вмешиваться. Боюсь, что этим сделаю только хуже. Доверюсь Келли — он присматривает за нами и передает тебе теплый привет.

Кена уже привыкла к школе для девушек благородного происхождения. Её, несмотря на отсутствие родословной, не задирают и не обижают. Ей даже нравится там учиться. Так что сейчас она скучает и, порой, зовет к нам своих подруг. Их родители не отказываются и приезжают к нам в гости.

Так что в доме часто смех и веселье.

И все чаще, как и когда-то дедушка, я обнаруживаю себя на веранде, в уютном кресле, с теплым кофе и под пледом. Мой взор обращен к нашему дому на склоне горы. Часть меня, как и велит Светлоликий, радуется каждому новому дню, но другая часть — та, что изрезанная и исколотая, несла воду из ручья сквозь бурелом, порой жалеет, что весь этот смех и веселье не звучат там, на берегу ручья в нашем доме…

Прости, что излагаю все это в письме, а не лично. Когда вы с Тесс приехали, то я не хотела омрачать нашу редкую встречу неуместными мыслями и переживаниями.

И…

Прости, Арди, сынок.

Порой мне сняться странные сны. В них за тобой по пятам следуют темные тени.

Пожалуйста, береги себя. И всегда помни, что, как учит Светлоликий, все мы созданы из Света, а Тьма лишь выбор каждого из нас.

Пусть тебя берегут Вечные Ангелы и пусть твоя тропа всегда приводит тебя домой.

Считаю дни до нашей встречи в столице на вашей свадьбе.

Люблю нежно,

обнимаю крепко.

Твоя матушка,

Шайи.'

Арди прочитал письмо несколько раз. Не потому, что хотел вчитаться в смысл, а просто никак не мог заставить отложить в сторону бумагу, пропитанную запахом сдобы и ежевики. Так пахла его мама…

Эрти писал, еще до приезда Арти в Дельпас, что все чаще замечает матушку, в свободное время от шитья и домашних дел, на веранде. Как и дедушка, она смотрела в сторону Алькады и улыбалась своим воспоминаниям.

Нет-нет, она вовсе не болела. Просто израненная душа и уставший разум наконец смогли расслабиться и Шайи Брайн-Эгобар, наконец, обрела заслуженный покой.

Арди провел пальцами по её ровному, красивому почерку.

Про тропу, она написала языком Матабар, но буквами Галесского алфавита. Как и отец. Все же, Матабар ведь не имели своей письменности. Лишь песни, истории и наскальные картины.

В детстве Арди, среди книг и свитков Атта’нха, читал записанную эльфами северных лесов историю о волшебнике из племени Матабар. О том, как он, еще в детстве, до того, как его забрали звери, влюбился в собирательницу из числа детей Леноса. Его увели в Град на Холме, но обманув своих наставников, он заключил сделку с древней тенью и с её помощи сумел сбежать из Града на Холме, так и не став Сидхе. Все, ради того, чтобы снова встретиться с девочкой, ставшей, к этому времени, женщиной.

В той истории тоже упоминался свадебный обряд. Но, когда Арди был маленьким, он показался ему немного странным, нелепым и глупым.

Сейчас, конечно, все иначе.

Отвлекая Арди от мыслей о прошлом, легонько прозвенел дверной колокольчик. В помещение, заставляя Аркара отвлечься от счет, зашел колоритный посетитель.

Походкой вразвалочку, снимая колоритный, старомодный цилиндр, с такими пышными усами и бородой, что их можно было спутать с вязанным одеялом, в сиреневом костюме и зеленой жилетке, которые удивительным образом выглядели… приемлемо, в «Брюс» зашел дворф.

Ростом около полутора метров, едва ли такой же ширины плеч, с толстыми, узловатыми пальцами, увенчанными крупными перстнями, а еще с сигарой в зубах. Слишком квадратных и слишком массивных, чтобы принадлежать человеку.

Приставив к стойке массивную трость с серебренной рукоятью в виде льва, дворф забрался на барный стул. Он пах дорогим парфюмом из лаванды, фруктов и хвои. На вкус Арди — немного женский запах.

— Аркар, — поприветствовал дворф приятным, бархатистым тоном и вытер руки платком.

— Багдбаг, — снимая очки и без особого радушия, ответил полуорк.

Дворф протянул руку Арду.

— Не знакомы, — произнес он. — Меня зовут барон Багдбаг. Я являюсь хронистом Конклава.

Ардан переглянулся с Аркаром. Тот предупреждал, что в скором времени юношу навестят представители организации Первородных и не ошибся. А все из-за этого дурацкого Larr’rrak…

- Ард Эгобар, — коротко представился Арди.

Он не стал называть свое звание. Не потому, что не был уверен в том, знает ли Багдбаг о том, что говорил с работником второй канцелярии (хотя, наверняка, учитывая осведомленность сержанта Боада, знал), а потому, что хотел посмотреть, куда зайдет их диалог.

— Итак, господин Эгобар, как вам может быть уже известно, я представляю интересы Конклава, — дворф повернулся к Аркару и небрежным тоном не то попросил, не то приказал. — Стакан пива.

Аркар оскалил клыки и приподнял бивни.

— А вежливо просить тебя, коротыш, не учили?

Багдбаг лишь неопределенно помахал рукой в воздухе.

— Не забывай, Аркар, что ты все еще не испытательном сроке у Конклава.

Глаза полуорка блеснули далеко не безобидной сталью.

— А ты не забывай, Багдбаг, что ты сейчас не в кубышке… не в районе, значит-ца, Первородных. А на нашей, Пиджаков, земле. И я могу…

— Можешь очень долго болтать, — в прежней, небрежной манере, перебил Багдбаг. — С тебя сняли подозрения в гибели Хранителя Врат и Судьи, но это не значит, что Конклав тебе рад. Ты и твои клыки — вы доставляете нашему сообществу куда больше проблем, чем приносите пользы.

— Да? А на что бы жило это ваше сообщество, если бы не наши пожерлования.

— Пожертвования, — хором поправили Ард с дворфом. Последний снова взял слово. — А где были бы вы, Аркар, с Пиджаками, если бы не наша поддержка? Или ты думаешь, что мы не имеем ни малейшего отношения к тому, что вас все еще не придушили остальные члены так называемой Шестерки?

Аркар промолчал. Все знали, что именно благодаря тому, что объединение оставшихся пяти банд против Пиджаков вызовет равновесное противостояние определенной части Первородных, и сохранялся негласный статус-кво.

Вот только работал он в обе стороны, не позволяя Орочьим Пиджакам побороться за расширение территории.

— Но это все мелочи, — Багдбаг вытащил из внутреннего кармана… кость. Вороний череп, если быть точным. Он поставил его на стол и придвинул к Арду. — Знаете, господин Ард, что это?

Ардан знал. Вороний череп отправляли вождям племен, подгорным королям и эльфийским князьями, когда звали тех на совет. Очень старая традиция, уходящая корнями во времена Эктасса.

— Знаю.

— Вам надлежит, ровно через шесть дней, прибыть по адресу — Неспящая Улица, дом семь, район Первородных. Полночь. В противном случае…

Ардан едва слышно стукнул посохом по полу, но этого было достаточно, чтобы Багдбаг отшатнулся назад и схватился за свои часы, которые… не показывали время. Замаскированный Лей-артефакт.

— Я спешу напомнить вам, господин Багдбаг, что вы мне не начальник, не хороший знакомый и, тем более, не друг, чтобы говорить мне что мне надлежит делать, — Ардан не испытывал ни злости, ни уязвленного эго, он просто… был не очень в настроении вести витиеватые разговоры и что-то очень долго выяснять, пользуясь наукой Скасти. Может если бы не вчерашний, длинный день, он оказался бы более сдержан в общении с представителем Конклава и попытался подыграть и что-то разузнать. — При прочих равных, господин Багдбаг, я всецело уверен, что вы знаете о моей службе в Черном Доме.

Дворф, к неприкрытому удовольствию Аркару, какое-то время молчал. Его оторопь, разумеется, была вызвана вовсе не словами о второй канцелярии. Взгляд квадратных зрачков дворфа не сходил с посоха в руках Арди.

— Именно этот нюанс, в числе прочих, и должен обсудить Конклав, — вернув самообладание, уточнил дворф.

Арди прищурился.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы, юноша, отбросите тень на все сообщество Первородных. Чтобы Вождь племени служил крови Агровых… это плевок в нашу историю, — Багдбаг отпустил часы и выпрямился. Кажется, снова почувствовал превосходство своего положения. — Мы и без того закрыли глаза на вашу связь с Предателем Народа, да будет его имя забыто, Арором Эгобаром и…

Арди почувствовал, как неосознанно поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с Багдбагом, но вовремя заставил себя отвернуться в сторону. Он не хотел причинять вреда посланнику Конклава. Да тот, по сути, и не заслуживал.

Как и последователи Тавсеров, Багдбаг был научен думать так, как он думал. Буквально просчитан и расчерчен, как Звездная печать. Со своими параметрами, массивами и, к сожалению, почти полным отсутствием свободного пространства для модификаций.

— Конклав хочет, чтобы вы сложили свои полномочия дознавателя Второй Канцелярии, — продолжил дворф. — и публично признали себя в качестве Вождя Алькадских Племен и наследника крови и истории народа Матабар. После чего поклялись в верности Конклаву и его устремлением. В таком случае ваш статус Вождя будет нами признан, а положение, простите за прямоту, парии будет снято.

Арди мысленно улыбнулся тому, что услышал. Удивительная ирония. И Конклав и, в свое время, Император хотели воспользоваться родословной Арда. Каждый в своих целях, но в равной степени направленных на Первородных.

— Вы, кажется, упоминали что-то про «противный случай», — напомнил Арди.

— Разумеется, — кивнул Багдбаг. — Если вы откажетесь от выдвинутых условий, то вам не просто на словах не будут рады в нашем районе. Конклав подвергнет вас остракизму. И тогда вам будет заказан путь во все места, организации, лавки, магазины — везде, где есть влияние Конклава. А оно, юноша, весьма велико.

Арди посмотрел на лежавшее рядом с ним письмо матушки.

— А как же тот нюанс, что я не являюсь чистокровным матабар?

— Вопрос оскверненности вашей крови так же будет обсужден на совете вождей Конклава, — кивнул Багдбаг, полностью уверившись в том, что был в своем праве. — Но он не столь противоречив, как ваша служба в Черном Доме, которую вы сами и упомянули. Вам потребуется просто отречься, на словах и легально, от вашей человеческой крови и всего, что ей присуще. Стандартная процедура. Наши юристы быстро подготовят все необходимые бумаги.

Багдбаг сидел в позе и с выражением лица того, кто только что завоевал половину западного материка. А может и весь. Он буквально лучился самодовольством, какой-то несусветной бахвалистостью, весомой бравадой и оттого — глупостью.

Нет, посыльный Конклава не был дураком. Он просто… слишком верил в то, что никто, в здравом уме, не станет отказываться от такого предложения.

Полукровки, Аркар бы подтвердил, всегда чужие. Для одних они нелюди, а для других — наоборот, люди. И стать своим хоть где-то, чтобы хоть кто-то не тыкал пальцем не шептался за спиной, это дорого стоит.

Вот только…

Может быть, Ард себе льстил, может выдавал желаемое за действительно, но он уже стал своим. Для рыжеволосой певицы. Для курящего, как паровоз, дознавателя. Для самовлюбленного, не умеющего общаться с людьми, гения с добрым сердцем и руками, покрытыми кровью врагов его родины. И для тех, кто жил в Дельпасе.

Ард уже какое-то время, пусть и недолго, не задавался вопросом «кто я». Потому что понял, в тот момент, когда около кладбищенской ограды держал посмертное письмо Эдварда Аверского, что ему нет нужды искать ответа на этот вопрос. Потому что, по правде, он хотел ответить на него не для себя. А для других. Чтобы другие смогли опознать в нем кого-то. А сам он… просто Ард Эгобар.

Чей-то друг. Чей-то сын. Чей-то жених.

Большего ему не требовалось.

Да и признаться, того, что уже имелось, оказалось так много, что прежде Ард и желать столько не мог. Возвращаться в дом, где его всегда ждали вне зависимости от любых обстоятельств. Улыбаться верному другу, который не отвернется и не покажет спину при первой же сложной и неудобной ситуации. И заниматься делом, которое дело мир чуть лучше.

Чего еще мог желать охотник?

— Я, разумеется, приду в указанное время и указанное место, — ответил Ардан, забирая у дворфа карточку с адресом.

— Вот и замечательно, тогда я сегодня же скажу юристам готовить…

Ардан поднял ладонь в типично «Аверской» манере и Багдбаг замолчал.

— Пожалуйста, не утруждайте попусту ваших юристов, господин поверенный, — попросил Арди. — У меня нет ни малейшего желания принимать какие-либо условия вашего Конклава.

— Но…

— Но, в равной степени, я не испытываю к вашей организации никакого негатива, — не обращая внимания на дворфа, продолжил Арди. — Так что я сделаю Конклаву встречное, взаимовыгодное предложение. Согласитесь вы или нет — уже ваше дело.

Багдбаг подобрался, как кот перед прыжком.

— Это ваш единственный шанс быть признанным, юноша и…

— Пожалуйста, господин поверенный, не называйте меня юношей, — спокойным тоном, попросил Ардан. — Так, обычно, говорят те, куда знают куда больше меня и разбираются в нюансах, о которых я понятия не имею. Из их уст это слово звучит резонно.

— Да вы…

— Да. Я, — снова, безо всяких лишних эмоций, прервал Ард. — Последнее, что я вам скажу, господин поверенный. Я понимаю, что вы лишь транслируете то, к чему привыкли верить с детства, но… — Ардан сложил письмо и убрал то во внутренний карман пиджака. — В следующий раз, когда вы захотите мне угрожать или предлагать отказаться от семьи и дед… прадедушки, которые меня вырастили и выходили, то, пожалуйста, очень вас прошу, вспомните, что происходило с теми, кто вызывал на себя гнев Арора Эгобара. Потому что, клянусь путями Спящих Духов, я действительно сдерживаюсь, чтобы не проверить, что окажется сильнее. Мой Взгляд Ведьмы или же ваш защитный артефакт, который вы так старательно выдаете за часы.

Багдбаг так сильно отшатнулся назад, что едва было не упал со стула. Его вовремя подхватил перегнувшийся через столешницу Аркар. С клыкастой, насмехающейся улыбкой, он вернул дворфа обратно на место.

— Такой вот у меня арендатор, Багдбаг, — Аркар похлопал дворфа по плечу, будто хотел стряхнуть пыль. — Других не держим.

Немного бледный и от того злой (разозленный осознанием собственного приступа страха) дворф смело посмотрел в глаза Арду. Будто принимал брошенный вызов, но… Ардан держал себя, и свой Взгляд Ведьмы, в руках.

— Попробуйте, господин Эгобар, - фамилию он сказал так, будто сплюнул. — Или вы слишком поверили в свои силы после того фарса с Иолаем Агровым? Или, может, вы полагаете, что в Конклаве нет Эан’Хане для которых вы не более, чем зазнавшийся щенок?

— Уверен, они есть, — серьезным тоном, согласился Ардан.

Только полный дурак счел бы Конклав безобидным и беззубым созданием. Нет, даже сомневаться не стоило в том, организация, объединявшая Первородных Империи, имела связи с некоторыми Эан’Хане. А может и действительно — кто-то из них напрямую работал на Конклав.

— Мы протягиваем вам руку помощи, господин Эгобар, — Багдбаг достал платок и вытер им вспотевшее лицо. — Предлагаем вам возможность скинуть с себя ошейник Агровых. А вы, как бешенный пес, кусаете протянутую ладонь. Вам так нравится прислуживать Короне?

Ардан бросил быстрый взгляд в сторону Аркара.

— Вы знаете, господин Багдбаг, один мудрый орк как-то сказал, что есть большая разница между прислуживанием и службой. И я склонен верить этим словам.

Аркар засмеялся и хлопнул себя по груди.

— Это он про меня, если что, — прогремел полуорк.

Аркар действительно сказал эти слова. Индгару. Когда они вчетвером, вместе со Звездным оборотнем, имели короткую встречу в «Морском Бризе».

Дворф схватил со столешницы свой котелок, соскочил на пол и, подняв трость, указал ей на Арда.

— У вас есть время до обозначенного срока, юноша, чтобы одуматься и понять, от чего и ради кого вы отказываетесь от такого щедрого дара, — надев шляпу, дворф развернулся и быстрым шагом добрался до двери, где ненадолго остановился и, повернувшись в пол оборота. — Но, может быть, в вас слишком много грязной крови. И сын цепного пса, никем другим, кроме собаки, родиться не мог.

Багдбаг явно говорил об отце Арди. Вернее, о его псевдониме — о майоре Геке Абаре.

Ардан почувствовал, как что-то жгучее и темное разгорается в его груди.

Он ведь предупреждал…

Но еще прежде, чем Арди сумел поймать взгляд дворфа и высвободить свой Взгляд Ведьмы, щелкнул курок револьвера. А следом за ним сразу и второй.

Первый принадлежал Милару, который приставил служебное железо к виску Багдбага.

А второй Аркару, который направил мушку прямо… в лицо Багдбагу. Вовсе не сотруднику второй канцелярии, а тому, с кем, казалось бы, должен был иметь много общего. В конечном счете, Аркар же тоже являлся последователем идей Конклава. Правда не всех. И видимо в этом нюансе заключалось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.

— Мне послышалось, господин, или вы решили оскорбить память героя Империи, — выдыхая облачко дыма, спросил Милар. — Не очень хорошо помню номер статьи, но штраф там до одури громадный. Эксов триста. Или триста двадцать.

Багдбаг, переводя взгляд с Арда на Аркара, не обращая внимания на приставленный к его виску револьвер, коротко произнес.

— Об этом узнают, — и только после этого, не теряя самообладания, он развернулся к Милару и ответил:

— Только если отец данного юноши имеет какое-то отношение к армии Его Императорского Величества, но, насколько мне известно, Гектор Эгобар был лишь простым егерем.

Все четверо понимали, что Багдбаг ловко и аккуратно выкрутился из ситуации, но…

— Хорошего вам дня, господин Багдбаг, — Милар привел курок обратно в положение покоя и убрал револьвер в кобуру.

Арди даже не удивлялся, что капитан знал в лицо поверенного Конклава.

Дворф только фыркнул и стремглав вылетел на улицу, где нырнул на заднее сидение дорого автомобиля. Зарычал двигатель и мгновением позже, в клубах черного дыма, транспортное средство стоимостью в неплохую квартиру в Тендари, скрылось из виду.

Милар с Аркаром посмотрели друг на друга и хором произнесли:

— Это ничего не меняет, коротышка.

— Это ничего не меняет, клыкастый.

Ардан же, вздохнув, покачал головой и, пожав в приветствии руку подошедшему напарнику, коротко спросил:

— И кого мой прадед погубил в семействе данного господина?

Милар с Аркаром переглянулись.

— Никто, в здравом уме, так знакомство не начинает, — пояснил Арди. — Так начинают драки за охотничьи угодья. Так что Багдбаг явно знал, что и зачем говорит. Вот мне и интересно, кого…

— Не у него, — первым, надевая очки и возвращаясь к бумагам, отозвался Аркар. — У жены. Она правнучка именитого подгорного кузнеца. Большой был клан во времена Эктасса. Они торговали доспехами и оружием со всеми, кто был готов хорошо заплатить. Этим пользовались Галесские князья. Через третьи руки, разумеется. Арор, по слухам, не стал разбираться, знали ли кузнецы с кем торгуют или нет.

— И…

— Почти никто из них не выжил, — закончил Аркар и помахал рукой. — Проваливайте, господа Плащи, пока никому не пришло в голову, что у меня тут не бар, а язвенная квартира Черного Дома.

— Явочная, — поправил Арди.

— Нет уж, малец, язвенная.

* * *

Арди смотрел за окно, где, как и всегда, мимо проплывали здания. Десятки, сотни окон, прячущих под стеклянной завесой тысячи историй. Город нашептывал их. Рассказывал тихонько и незаметно. Так, чтобы только самый внимательный слушатель мог различить хотя бы пару, самых коротких историй.

Вот мальчик выгуливал собаку. Ничего необычного, но собака слегка прихрамывала на правую ногу, на её левом боку остались следы от мази, а мальчик сжимал в руках газетный сверток, внутри угадывался обрезок трубы. Видимо на его собаку напали, и теперь ребенок, не старше десяти лет, внимательно следил за тем, чтобы его четвероного друга никто не обидел.

А вот молодая девушка в легком платье и широкополой шляпе вышла из дорого автомобиля и отдала ключи чумазому, покрытому мазутом и маслом, механику. Они смотрели друг на друга и ярко улыбались. Молодые и красивые. Только вот за механиком внимательно следил его начальник, а девушка старательно пыталась, за собственной спиной, снять с пальца слишком старомодное, обручальное кольцо. Механик все недоумевал, как в её дорогом авто умудряется что-то выходить из строя каждую неделю, а она лишь неловко смеялась.

Служащий корпуса стража строго отчитывал уличных музыкантов и тайком показывал им, чтобы они сбежали сразу, как он зачем-нибудь отвернется. Чем те и воспользовались, на ходу приглашая его на следующий свой концерт в Бальеро.

— О чем задумался?

— А? — Арди отвлекся от историй города, среди которых слышал далекие, приглушенные осколки имени столь большого, что под его тяжестью могли треснуть невысокие горные пики.

Милар, пожевывая фильтр незажженной сигареты, следил за оживленной дорогой.

— Спрашиваю, господин маг, о чем ты так задумался?

Ард повернулся обратно к окну, но город уже смолк. Его истории подернулись дымкой выхлопных газов и отсветами Лей-огней.

— Сложно объяснить.

— Мхм, — издал непонятный звук капитан. — К Лорду Фахтову когда намереваешься?

— Сегодня вечером.

— Хорошо, — кивнул Милар. — Нам нужно понять, кто именно на него напал, чтобы гарантировано исключить их из дела Кукловодов.

Арди протянул напарнику записку.

— А, Аркар-таки поделился адресом приюта? — метнув быстрый взгляд в сторону написанного, задал риторический вопрос капитан и тут же на него ответил. — Отправлю туда посыльного, но туда и обратно даже на скором поезде… неделя минимум.

Неделя…

Арди посмотрел в сторону улицы, уходящей к Ньювскому проспекту откуда можно было добраться до острова Святого Василия, где находились «конюшни Аверских».

Интересно, можно ли имплементировать принцип трансмутационных рунных связей в теорию о методах дальней связи.

Иными словами — получится ли у Арди использовать в том, в чем он совершенно не разбирался то, что пока сам не смог создать. И если бы не его чутье, подсказывавшее ему, что в головоломке под названием «трансмутация рун» все же можно отыскать решение, он бы уже давно отказался от своей идеи.

Но нет.

Может через пару лет, может дольше, но он найдет решение.

— Милар, а кто, по закону, должен наследовать имущество Бориса?

— Ближайший легальный родственник, разумеется, — Милар выкрутил руль и, на повороте обойдя неторопливого водителя, нырнул в сторону моста Мучениц. — Но не уверен, что Елена организовала весь тот вертеп.

— Я не про Елену.

— Тогда какой смысл?

— Такой, Милар, что они прицельно стреляли в Тесс.

Капитан зыркнул в сторону Арди и вернул внимание обратно на дорогу.

— Дай догадаюсь — вы с Тесс сидели в тени, а Борис с Еленой на солнце.

— Все так.

— И рыжие волосы твоей невесты в тени были похожи на условное описание волос жены Бориса.

— Именно.

— Так что их могли спутать в попытке убить обоих. И жену, и мужа. Чтобы получить наследство, — закончил логическую цепочку Милар. — Не вяжется, напарник. Генерал-герцог, командующий южным флотом, и без того обеспеченный человек.

— Но ведь он женился на матери Бориса, которая… — Арди некоторое время подбирал нужные слова. — Обладала особой историей.

Милар какое-то время рулил молча. Они держали путь в сторону Тендари, чтобы навестить заведение Красной Госпожи.

— Полагаешь не из-за денег?

— Не знаю, — пожал плечами Арди. — Но другой причины…

— Мотива, — поправил Милар. — Начинай уже использовать служебную терминологию, напарник.

— Хорошо, другого мотива, — тут же исправился Арди. — я не вижу, Милар.

— Полагаешь, что в прошлом году Кукловоды привлекли внимание к Борису, а теперь кто-то из его родственников решил заполучить в свое владение банковское хранилище лорда Фахтова?

— Либо…

— Либо, — снова перебил капитан. — ты притягиваешь за уши теорию, в которую хочешь верить и потому отбрасываешь в сторону подвергающие её сомнению факты. Типичная ошибка дознавателя-новичка.

— К примеру? — с любопытством спросил Арди.

— К примеру… — Милар убрал пожеванную сигарету за ухо и сбавил скорость. На узких улочках Тендари особо не по нажимаешь на педаль газа. — … что нападающие использовали Пасть, а значит знали о твоем присутствии. К тому же они, исходя из ваших свидетельств, больше походили на военных, нежели на бандитов. Слишком похоже на диверсию, чем на что-то иное. Понимаешь?

Арди задумался.

— Примерно, — не очень уверенно, протянул юноша.

— Давай, напарник, без примерно. Говори, что понимаешь. А то поедешь в командировку, а вместо нормального дознания получим либо горы трупов за твоим авторством, либо… — Милар спародировал тон напарника. — Примерно. Нам потом Полковник это твое «примерно» знаешь куда засунет? Туда, откуда вытаскивать будем до самой пенсии. А у меня такого в планах нет.

Арди, привычно подождав, пока запал Милара иссякнет (благо, обычно происходило это довольно быстро), высказал идею.

— Это могли быть иностранные диверсанты, которые обставили все таким образом, чтобы отбросить тень подозрения на генерал-герцога.

— Отлично, — щелкнул пальцами Милар. — А теперь какой-нибудь фактор мотива, который добавит веса теории.

— Зимой Метрополия примет Съезд, куда явятся послы и министры большинства держав мира, — чуть осунулся Арди. Насколько это было возможным, учитывая, что ему и без того приходилось складываться «пополам», чтобы при каждой шероховатости дороги не биться головой о крышу автомобиля.

— Именно, — кивнул Милар. — Но не забывай, что это тоже только теория. Так что поговоришь со своим другом и после того, как разберемся с Красной Госпожой и Оглановым, займемся этим вопросом.

— А…

— А нам больше, господин маг, особо нечего делать, — не отнимая руль от рулевого колеса, пожал плечами Милар. — Если мы не вытащим какую-то ниточку из загадочной гибели Андрея и похищения Огланова, то до Кукловодов мы не доберемся, пока ублюдки не сделают следующего выстрела. Нет, мы, конечно, зароемся с головой в те дела, допуск к которым нам выдали. Заново все прошерстим, но… не мы первые, Ард.

— А что по поводу содержимого склада в погрузочном пункте Дельпаса.

— В бардачке посмотри, — кивнул в указанную сторону Милар. — Утром только получили.

Арди открыл крышку и достал служебное письмо.Пробежавшись глазами по не самому читабельному почерку, Арди откинулся назад.

— Значит, все же, новый аппарат для резки горной породы… И, разумеется, мозг орка расплавился при попытке его допросить.

— Все, как ты и предполагал, господин маг, — Милар вернул пожеванную сигарету обратно в рот. — Если это не был отвлекающий маневр, то Кукловоды собираются что-то искать в горах. Причем глубоко внутри. Только знаешь в чем проблема?

— Гор на планете предостаточно.

— Именно, — кивнул Милар. — Но! Мы не должны забывать, что им очень хотелось получить печать из медальона Бориса. Отсюда что?

— Ральские горы? — предположил Ардан. — Госпожа Талия, отряд сержанта Мендеры и Мертвые Земли? Думаешь их попытка похитить новый аппарат как-то связана с этими старыми историями?

Милар ухмыльнулся. Как-то очень… загадочно. И… столь же неприятно…

— Не-е-ет, — протянул Арди и тут же быстро затараторил. — Нет-нет-нет-нет.

— Ну ты же спец по горам, господин маг. Тем более Эрнсону тоже будет полезно домой скататься. Он там уже пару лет, в отличии от некоторых, не был.

— Я не поеду в Ральские горы! — чуть ли не рявкнул Арди. — Это же на другом конце империи!

— Прикажут — поедешь, — отрезал Милар. — Но не думаю, что такую сложную командировку согласуют раньше зимы.

— У меня свадьба зимой!

— И по закону тебе положена неделя внеочередного отпуска для празднования и прочих… дел, — согласился Милар и тут же гаркнул. — Неделя! А не пожизненный якорь в Метрополии.

Арди прикрыл глаза и задышал чуть ровнее.

— По идее, вы с Эрнсоном вряд ли отправитесь одни, — продолжил Милар. — Скорее всего к вам припишут еще и Мшистого с его псами.

— Замечательно…

— Но это пока не точная информация. Только если…

— Не найдем никакой ниточки в борделе?

— Именно, — подтвердил Милар. — Но звучит, кстати, странно… и немного забавно. Но не суть… Так что, господин маг, в наших с тобой интересах что-нибудь здесь нанюхать.

— В наших? Не тебе на другой конец континента в поезде мчаться!

— А ты полагаешь, я здесь в твое отсутствие буду холодный сидр пить и с женой кроссворды решать? — не остался в долгу Милар. — Ладно. Приехали.

Капитан заглушил двигатель и поднял ручной тормоз. Они стояли аккурат напротив неприятного входа в полуподвальное помещение, прикрытое, в отличии от своих соседей, массивной, стальной дверью. Арди хорошо её помнил с прошлого визита.

«Бар» Красной Госпожи.

Глава 28

Выйдя на улицу, Арди немного поморщился. Одновременно из-за острой боли в плече и груди, и из-за въедливого, забирающегося под кожу запаха. Точно так же быстро, как заплутавший визитер привыкал к удушливому смогу Тендари, столь же быстро, оказавшись в более «свежих» районах Метрополии от него можно было и отвыкнуть. Забыть, отряхнув одежду и ополоснув лицо. Желательно не такой серой водой, как и здесь.

— Думаю, Инга уже в курсе, что мы приехали, — Милар защелкнул на поясе перевязь с саблей.

Интересное изобретение Дагдага, способное замыкать внутри контура стационарной печати небольшое количество Лей из аккумулятора. Видимо вдохновился отчетами Арда о сражении с Магом-Мечником из Селькадо.

— Почему ты так уверен?

Милар, вместо ответа, указал большим пальцем за спину. Арди обернулся и приметил одну небольшую и вряд ли приметную для простого обывателя деталь. На третьем этаже доходного дома, находящегося напротив «бара», по центру, на подоконнике небольшой кухни уныло склонил бутон домашний цветок.

Что такого необычного в стремлении жильцов немного скрасить свой быт?

То, что цветы в Тендари не приживались. Здесь даже клумб в редких двориках и садиках не сыскать. Увядали быстрее, чем закаты и рассветы, неспособные пробиться сквозь непробиваемый панцирь фабричного смога.

— Сигнал, — догадался Арди.

— Попробовать все равно можно, — предложил Милар.

Они вместе дошли до железной двери, к которой вела короткая, недавно покрашенная лестница, спускавшаяся ниже уровня дорожного полотна.

Арди, прекрасно помня, каким именно образом постучал Аркар, повторил сигнал. Но на сей раз никто не отодвинул глазок-задвижку, да и вообще, с другой стороны, двенадцатимиллиметрового листа стали им отозвалось лишь гулкое эхо тишины.

— Что думаешь? — спросил Милар, туша сигарету о каблук казенных туфель и выкидывая тот в соседнюю руку, заполненную близнецами-окурками.

Арди никогда не понимал, почему в Метрополии так много курили. Даже больше, чем ковбои, хотя те довольно часто дымили трубки и сигары на привалах и в обед.

Возможно это как с рыбами. Чтобы выровнять уровень зловонного воздуха снаружи и внутри, горожане наполняли собственные легкие табаком.

Арди сделал короткий вдох, выдох и на миг взглянул под иллюзорную вуаль, за которой реальность прятала изнанку окружающего их мира.

Всего на краткий миг.

Чтобы не ослепнуть от безумного соцветия всполохов сотен Лей-кабелей, генераторов и механизмов.

— Стационарный, синий щит, — вынес свой вердикт Арди. — Скорее всего такой же синий генератор. Кустарная переделка бытового, общедомового аппарата на сорок лучей. Такие в подвалы ставят, чтобы воду по трубам отопления гонять. Здесь, правда, камеру сгорания поставили донорскую и…

— И я совсем не это имел ввиду, — подхватил Милар. — Но за краткий экскурс в мир Лей-механики тебе, господин маг, отдельное спасибо.

Арди сделал шаг назад, а затем и вовсе поднялся по лестнице и вышел обратно на дорогу. Милар поспешил следом и, как и вчера вечером, встал за спиной, попутно обнажив саблю и револьвер.

— Справишься, господин маг? — спросил он, явно догадываясь, что собирался сделать Арди.

« Какие же они красивые, господин волшебник.»

— Кто пострадает…

— Тот Фатиец, — хохотнул Милар и взвел курок.

Арди, открывая гримуар, мазнул взглядом по печати « Туманного Помощника». Зубрить данную печать не имело смысла, а наносить на посох… Верный, старый друг все еще оставался девственно чистым. Может быть, когда Арди доберется до заклинаний трех звезд…

Юноша ударил посохом о землю. Под его ногами вспыхнула печать и из навершия посоха медленно, неторопливо вытянулась туманная палочка. От неё отделилась едва зримая, призрачная нить, исчезнувшая где-то на уровне второго этажа здания Красной Госпожи.

Мгновение, другое и вот уже палочка резво побежала по странице гримуара, оставляя дымчатые записи параметров и структур стационарного щита борделя.

Не такая уж и дурная конструкция, но явно не уровня даже Магистра. И даже не выпускника Большого. Скорее кого-то, обучавшегося на последних курсах факультета непрофильного университета. Возможно даже столичного.

В любом случае, судя по тому, что видел перед собой Арди, то профессор Талис ан Маниш не одобрил бы данное творение, исключительно из-за категорически нелепых ошибок в математических построениях графов Лей-функций связанных контуров и массивов в печати. Хотя, пожалуй, такие темы проходили на третьем курсе Большого, а не… Впрочем — не важно.

— Боюсь, нас там встретят далеко не с букетами цветов, — вздохнул Милар. — Побыстрее можно?

— Нет, — коротко отрезал Арди.

Потратив еще полминуты на то, чтобы проанализировать полученные параметры и подготовить для них отмычку, Арди открыл гримуар на его… экзаменационной работе, сданной профессору Конвеллу чуть меньше двух месяцев назад.

— Сейчас я взломаю щит, после чего открою дверь.

— Откроешь дверь? — капитан перевел взгляд на тяжеленный лист стали, держащийся на массивных, квадратных скобах. — Уверен? Тут и пары гранат не хватит.

— В теории.

Милар выругался.

— Ладно… но в нас, возможно, начнут стрелять.

— Я знаю.

И Арди поочередно, несколько раз, ударил посохом о землю. Первая печать, засветившаяся у него под ногами, призвала силуэт небольшой мыши, которая юрко нырнула внутрь полупрозрачной пелены, вспыхнувшей вокруг здания. Та напоминала реющую на ветру сатиновую ткань, в которой настырная и очень наглая мышка довольно споро прогрызла отверстие аккурат размером с дверь.

Следующая печать, окрасив небольшой участок асфальта узором змеящегося инея. Арди пришлось модифицировать на ходу « Ледяное Копье», в которое добавил часть массива будущей « Ледяной Пули», основанной на рекурсии эластичности пространства, изменив свойства снаряда на массу и объем.

Профессор Конвелл точно не одобрил бы бесформенный (по техническим стандартам качества заклинания должны были иметь форму — это считалось признаком «профессионального инженера») многогранник, весом почти в сорок килограмм, но при этом объемом всего в тридцать кубических сантиметров.

Только вместо того, чтобы мгновенно сорваться с навершия, ледяное «нечто» зашлось в лихорадочном дрожании. Оно вибрировало, постепенно издавая все более низкий и громкий гул. Пространство вокруг многогранника дрожало сродни натянутой, прозрачной пленке и когда от грохота уже начали трещать стекла в соседних домах, Арди позволил заклинанию вырваться на волю.

Разогнанное до немыслимой скорости, с хлопком, едва не отбросившим Милара с Ардом на несколько шагов назад, оно врезалось в стальную дверь борделя, и… сложив ту вокруг себя листом некачественной бумаги, вырывая с «мясом» куски кирпичной кладки, начисто обрушивая входную арку, влетело в тамбур. Несколько вышибал, вооруженных револьверами, видимо благодаря инстинктам и чутью (а еще из-за гула и сигнала дозорного) спрятались за оружейным сейфом и только это и спасло им жизнь.

Заклинание же, даже не заметив сопротивления, обжатое изломанным листом металла, влетело в следующую преграду, которую постигла точно такая же участь. И вот, уже второй скомканный лист металла, обрушенный потолок, разбитые потолок и стены, а заклинание, пронесясь по короткому коридору, вынесло последнюю дверь и только после этого, не выдержав напряжения, ледяной многогранник разлетелся снопом снежных иголок, а три железные двери, в щепки разрывая паркет, вспарывая бетонный пол, круша столики и заставляя ничего не подозревающих посетителей и работниц с криками, в панике разбегаться и отпрыгивать в сторону, пронеслись по полу с десяток метров и врезались в лестницу, погрузившись в бетон на добрых двадцать сантиметров.

Наконец, после грохота и рева, на который, возможно, вскоре соберется половина улицы (хотя, учитывая, где именно произошло нечто странное, то никто в здравом уме сюда не подойдет и на пушечный выстрел), зависла тишина. Люди, придерживая шляпы и, в случае работниц, прикрывая места «возможного интереса», выглядывали из укрытий и из-за спин товарищей… использованных в качестве тех самых укрытий.

С потолка падали осколки кирпичей, искрила разорванная Лей-проводка, откуда-то били струи водопровода.

— Ты… ты чего наделал? — шокировано и раздраженно одновременно, протянул Милар.

— У них дверь полая. Просто пустая коробка, — устало выдохнул Арди, вокруг которого уже закружились прозрачные диски щита Орловского. — Я думал, что литая.

В отличии от вчерашнего вечера, сегодня ими не имело смысла управлять самостоятельно — так как на полет пули Арди все равно бы не отреагировал, так что он использовал модификацию, в которой диски самостоятельно реагировали на скорость и плотность пересекающего периметр объекта.

— Дверь у них полая… думал он… — проворчал Милар, подталкивая Арди в спину, чтобы тот уже, наконец, пришел в себя. — Бумажки сам заполнять будешь.

— Но…

— Бумаги. Будешь. Заполнять. Сам, — с нажимом, не терпящим никаких препирательств, повторил Милар. — Пойдем. Не просто же так мы им половину здания разнесли.

Арди, печально качая головой, спокойно пошел вперед. Чего уж теперь панику разводить, когда сделанного назад не вернешь.

Спустившись по лестнице, на которой теперь красовалось несколько глубоких трещин, они вошли в своеобразную прихожую, где на них уже настырно глядело несколько револьверов.

Вышибалы, те же самые, которые встречали их с Аркаром полгода назад, слегка дрожали, но пальцев со спусковых крючков не убирали.

— Бесполезно же, — развел руками Арди.

Кто-то не поверил. Раздался выстрел и, одновременно с ним, под пулю мгновенно «нырнул» один из дисков заклинания. Вместе с пулей они оба разлетелись мелкой крошкой, а Милар, не заставляя себя ждать, выстрелил и сам. Он не был таким метким, как Урский, так что не мог выбить выстрелом револьвера из чужой руки. Зато отлично попадал по коленным чашечкам, о чем не редко напоминал всем окружающим.

Вышибала, выронив железо, схватился за пробитую ногу и завыл раненным зверем.

— Лучше своих коновалов вызовите, — порекомендовал Милар, не опуская дула. — И Ингу позовите. Скажите, что у второй канцелярии есть к ней вопросы.

Двое вышибал остались с раненным, а четвертый рванул внутрь зала. Огибая каменные выступы обломков, перепрыгивая оборванные кабели и поломанные трубы, он помчался в сторону лестницы.

Посетители же, завидев форму одежды Милара и плащ на плечах Арди, попытались скрыться среди теней. Они вжимались по углам, прятались за обломками и столиками, кто-то и вовсе ласточкой сиганул за барную стойку, где уже прятался сам бармен и несколько девушек работниц.

— Аркар не обрадуется, что я поломал его любимое заведение, — сетовал Арди, спокойно шагая по вспаханной им самим же «канавке».

— Я бы, на твоем месте, напарник, больше беспокоился о том, что не обрадуется Полковник, — резонно напомнил Милар.

Они прошли внутрь зала, где отряхнули от кирпичной крошки и металлической стружки несколько стульев, поставили столик и уселись за него. В окружении разбитого зала, испуганных людей и фонтанов чистой и не очень воды, бьющих где-то в отдалении.

Капитан, снимая шляпу, заозирался по сторонам.

— С другой стороны, не могу не отметить, господин маг, что я начинаю видеть плюсы в наличии мага в нашем дружном отделе.

— Шляпу надень.

— Не понял.

— Аркар предупреждал, что Красная Госпожа имеет на данный счет какой-то свой пунктик.

Милар резко повернулся к Арду и всплеснул руками. Учитывая, что в левой он все еще сжимал револьвер, то данный жест заставил охнуть и вжать головы в плечи тех, кто находился позади капитана.

— То есть ты, господин маг, думаешь, что её моя шляпа сейчас будет беспокоить, а не… — он обвел взглядом зал. — … не вот это вот все.

Арди только с горечью вздохнул. Милар, все же, шляпу надел. Затем достал сигарету, прикурил и, подняв бутылку с пола, снес ударом рукоять горлышко и принюхался.

— Подделка Тэлкартс, — вынес свой вердикт капитан и вылил содержимое на пол.

Арди уже испытывал данные массивы и контуры, которые назвал «Разгоном» в других заклинаниях, так что знал, что именно должно произойти. Но он никак не мог подумать, что такой человек, как Красная Госпожа, могла поставить не полновесную, бронированную дверь, а лишь обманку…

Несколько очень долгих секунд, наполненных обеспокоенными вздохами и отзвуками полуразрушенного здания, они с капитаном сидели вдвоем. Один курил, а другой размышлял о том, как можно было бы еще доработать свои идеи, чтобы те имели шанс проявить себя в более… аккуратной области применения.

Наконец, на балкончике у лестницы появилась Инга. Высокая, статная женщина средних лет, чья безумная прическа и едва ли не театральный макияж (по уровню сложности исполнения, а не броскости или крикливости) молодили её чуть ли не на пятнадцать лет, начала спускаться по ступеням вниз. На сей раз на ней сверкало блестящее, изумрудное платье с таким высоким разрезом по ноге, что почти полностью оголяло бедро. На шее у неё покоилось колье с темными агатами, каждый размером с перепелиное яйцо.

Причем она шла по полуразрушенному залу с видом если не Императрицы-консорт, то кого-то непременно столь же важного и властного. Её, кажется, нисколько не задевало происходящее. Она держала ровную, горделивую осанку и без всякого страха или сомнений, смотрела прямо на столик двух визитеров.

Будто королева в полуразрушенном королевстве, но нисколько не собиравшаяся отдавать ключи от своей столицы.

Удивительная выдержка и самообладание.

Элегантно опустившись на заранее приготовленный для неё стул, она расстегнула свой клатч в цвет платья, достала портсигар и, вытащив длинную, тонкую сигаретку в ожидании посмотрела на Милара. Тот, скривив улыбку полную одобрения и удивления подобной дерзости, щелкнул зажигалку и прикурил.

Инга затянулась, выдохнула облачко дыма и, скрестив руки под весьма выразительной грудью, коротко произнесла:

— Слушаю.

— У нас есть интерес к девушке по имени Астасья, — начал было Милар, но Инга картинно и в какой-то степени демонстративно повернулась к Арди.

— Мне все казалось, что ваше лицо было мне знакомо, господин маг, — она стряхнула пепел с сигареты прямо на пол. — А теперь припоминаю, что видела вас, не так давно, в компании Аркара. Вот ведь удивительно. То ли Распорядитель Орочьих Пиджаков сотрудничает с Черным Домом, то ли у Черного Дома довольно странный способ выбирать себе магов-оперативников. Тем более таких молодых.

Арди ничего не ответил и старался не смотреть в глаза Инги. Все она помнила. И все она знала. И надела такое колье вовсе не просто так, а потому что на его фоне защитный артефакт Багдбага выглядел детской поделкой. Да и то — не самой умелой.

Красная Госпожа только фыркнула и повернулась обратно к Милару.

— Если вы, господин…

— Капитан Пнев, — представился Милар доставая и демонстрируя свое удостоверение. — Старший дознаватель Первого Ранга.

— Так вот, господин капитан, если вы испытывали интерес к одной из моих сотрудниц, то не стоило проявлять его так… — Инга, качая копной волос, обвела взглядом полуразрушенный бардель. — … открыто. Вы могли просто постучаться.

— Мы постучались.

— И что?

— Нам не ответили, — Милар вернул Красной Госпоже её надменную ухмылку, полную превосходства. — Признаться, я хотел и вовсе снести ваш клоповник под чистую, но мой напарник, в память о том, как вы полгода назад за несколько эксов подставили одну из преступных групп, решил обойтись лишь вашим входом.

Разумеется, Милар блефовал. Так искусно, что с ним лучше было бы не садиться за один стол в Оликзасийской семерке. Он смешивал правду с полуправдой едва ли не так же искусно, как и Скасти.

Красная Госпожа, продавая информацию Аркару о местонахождении похищенного лорда Бориса Фахтова, действительно нарушила контракт с теми, кто купил её покровительство. По неписанным правилам Шестерки — крупный проступок. Нельзя играть на два лагеря сразу (ну или нельзя играть на два лагеря сразу так, чтобы тебя при этом заметили за мухлежом). Погибший на Бальеро Андрей яркий тому пример.

— Справедливо, — кивнула Красная Госпожа, хотя по её голосу было ясно, что она сдерживается, чтобы… не сделать какую-нибудь глупость. — Не видела Астасью уже почти три недели.

Милар, как и всегда, достал свой записной блокнот и сделал несколько пометок.

— У неё были постоянные клиенты? Работала ли она на стороне?

Инга засмеялась. Заливисто и остро. Как звонкая сабля, стучащая о лист железа.

— Дорогой мой капитан, я слежу чтобы у девушек было везде чисто, и чтобы после них ни у кого не отвалился нос или что-то пониже, чем вы, дорогие мои, обычно думаете, — она снова затянулась и, будто невзначай, выдохнула облачко дыма в лицо закашлявшемуся Арду. Да, видимо с Красной Госпожой у него теперь будут сложные отношения… — А уж что они делают в свое свободное время и…

Милар, взведя курок, приставил револьвер ко лбу Красной Госпожи. Со стороны бара, лестницы и «входа» послышалось шевеление и заблестели поднятые параллельно полу стволы револьверов и даже нескольких армейских ружей. Впрочем, стоило Арду приподнять посох над полом, как Инга, все еще не теряющая самообладания, с прежней надменностью смотрящая прямо в лицо Милару, сама элегантно махнула ладонью, и её «работники» опустили железо.

— Пропали дети, старая проститутка, — железным тоном, как молотом, чеканил Милар. — Некоторые из них мертвы. Кого-то пытали. Одного мы не успели спасти сами. Его теперь режут на лоскуты в Черном Доме, чтобы выяснить хоть что-то. И я тебе даю слово офицера, Инга, если ты не прекратишь строить из себя роковую даму, то следующей кого порежут будешь ты. И твои люди. И все, кого я сочту хоть на малую долю причастным к этим смертям.

Милар с силой толкнул револьвер вперед, отпечатывая на коже Инги, сквозь сложный макияж, красный кружок.

— И не смотри на меня так, — Милар выдернул из губ Красной Госпожи сигарету и отшвырнул в сторону. — Не забывайся. Ты преступница. Мамочка в притоне. А мы вторая канцелярия. И вы здесь все, — Милар обвел глазами зал и гаркнул. — Все! Дышите только потому, что у нас сейчас есть дело поважнее.

— Ты… — едва было не прошипела Инга.

Её голос заглушил выстрел револьвера и короткий, тонкий, приглушенный выкрик. Красная Госпожа схватилась за обнаженное бедро, из которого побежала струйка крови. На этот послышались даже взведенные курки и Ард уже было решил, что ему придется использовать все свои накопители, но Инга, сжимая зубы, играя желваками, сквозь боль и кровь выкрикнула:

— Нет! — явно отдавая команду своим людям.

— Второй выстрел будет не в мясо, — Милар снова взвел курок и, насколько Арди хорошо знал своего напарника, тот сейчас играл в открытую… — Следующий раз, когда ты забудешь свое место, то я прострелю тебе колено. Затем плечо. Отстрелю, ко всем демонам, твою руку. А после этого, если меня хотя бы немного уколет сомнение в правдивости твоего сердечного признания, мы проедем в Черный Дом.

Инга шипела и сжимала бедро, откуда все так же струилась горячая, жирная кровь. Милар не задел ни артерии, ни кости, так что рана не самая серьезная, но если вовремя не перетянуть и не заняться ею, то могут быть осложнения.

— Смотри на меня! — гаркнул Милар в приказном тоне.

Инга подняла взгляд полной ненависти и… страха. Глубинного, застарелого, о котором она хотела бы забыть, но что-то ей напомнило. Пришло, с ноги открыв как ей казалось надежную дверь, и громко заявило, что все её предыдущие наряды и мысли — не более чем маскарад, которым ей позволяли развлекаться.

И Инга боялась не мужчин. И не Милара с Ардом.

Она боялась черной одежды и серебреного герба на их ременных бляшках.

Но Арди её не винил.

Он, порой, и сам забывал, где именно служил.

— Я никому не… позволяю работать… мимо кассы, — стараясь все еще держать хорошую маску при плохой игре, Красная Госпожа пыталась не дать проникнуть страху еще и в голос. Но тот дрожал. — Астасья нарушила… данное правило.

— Что ты с ней сделала?

— Отдала… Ночникам, — процедила Инга. — Им не рады… в наших заведениях. Но… мы… порой пользуемся… их услугами.

— Ты знаешь что-то о том, кто заплатил Астасье за сверхурочную работу? Знаешь что-то о Александре, с которым она виделась?

— Нет, я…

Милар перехватил револьвер за дуло и с силой врезал рукоятью по пальцам левой руки Инги, которой та держалась за стол. Красная Госпожа взвыла подстреленной лосихой и до крови прикусила нижнюю губу. Её указательный и безымянный палец, превратившись в кровавое месиво, смотрели в разные, незапланированные природой, стороны.

— Это был вампир, — прошипела она. — Старый вампир. Он приходил к ней иногда.

— Ты же сказала, что ты не работаешь с Ночниками, — Милар снова перехватил железо и уткнул дуло в коленную чашечку Инги.

— Нет! Не надо! — закричала она. — Он не с Ночниками! Он отдельно! Платит… очень много. Девочек… не обижает…

— Что еще?

— Я…

— Говори!

— Знаю, что живет… в Предместьях… — прошипела Инга, у которой уже начала бледнеть кожа и постепенно пениться кровь на губах. — Старый особняк. Глубоко… в Березовой Роще. Дом… номер… четыре… Мы… иногда привозили к нему… молодых.

— Молодых?

— Нет! Нет-нет! — едва ли не захлебываясь слюной, разом теряя остатки былого снобизма и надменности, заверещала Инга. — Все с документами. Всем больше шестнадцати.

— Насколько?

Инга промолчала.

— Насколько⁈ — Милар замахнулся револьвером еще раз.

— Пара недель… месяц… чуть больше… — лепетала Инга. — По закону они уже взрослые. Все документы… в норме.

— И как много из них не вернулось? Сколько так и осталось в том поместье⁈

К крови прибавились слезы. Пустые, холодные, лишенные эмпатии и сочувствия. Единственная, по кому плакала Инга — по самой себе.

— Я не считала…

Милар выругался.

— А ты знаешь, что эти документы можно подделать? — процедил капитан. — Знаешь, в какую суму они обходятся у Тэлкартс? Знаешь сколько девушек едут в столицу, а затем попадают к таким, как ты?

Инга молчала. Она знала. Все знала.

— Что, Плащ? — внезапно дернулась она, брызгая одновременно слюной, кровью и ненавистью. — Будешь меня в этом… обвинять? Да! Да. Наверное, кто-то из них… был младше. Но им жрать было нечего. Семьи голодали… а здесь… они получали деньги… Кров… безопасность… Я им…

— Что? Что ты хочешь сказать? Что помогала? — перебил Милар. — Ты находила девочек в бедственном положении. И убеждала их в том, что быстрый и легкий способ — самый правильный. И делала ты это вовсе не для них, а для своей наживы. И власти. Своей, Инга, безопасности. И знаешь, что самое ироничное?

— Н-н-ет.

— Что если бы не твоя жадность, Инга. Если бы ты продолжала делать свое маленькое, прибыльное дельце по нашим негласным правилам, не трогая детей, то ничего бы этого не произошло. Ты бы продолжала обитать здесь, в своем теплом логове. А теперь…

Арди расслышал характерный звук. Легкий стрекот, клацанье металла и едва слышимый скрежет. Так звучали двигатели служебных «Дерксов» второй канцелярии. Арди резко повернулся в сторону куртки Милара. Из его правого кармана торчала цепочка сигнального медальона.

Скорее всего капитан активировал его еще в тот момент, когда заклинание Арда разнесло вход в здание. Собственно, со стороны полуразрушенной арки послышались отзвуки возни, а затем внутрь хлынули коллеги Арда с Миларом.

Одетые во все черное, в черных кожаных Плащах и черных шляпах, вооруженные револьверами и саблями, они без разбора, пинками ботинок и ударами кулаков, роняли людей на пол и надевали наручники.

Послышались выкрики:

— Стоять!

— Именем Императора, никому не двигаться! Работает вторая канцелярия!

— Любая попытка к побегу — немедленная казнь!

И плач с мольбами испуганных людей:

— Не надо! Я здесь случайно!

— Я ничего не знаю! Ничего не знаю!

— Я в первый раз зашел! Просто из любопытства!

Но Плащам было плевать. И Арди не мог их осуждать. Он и сам, при виде Красной Госпожи, думал о том, не слишком ли сдерживал себя Милар.

К ним подошли Эрнсон с Урским.

— Что с этой делать? — спросил холодным тоном Александр.

Милар смерил окровавленную, с раздробленными пальцами, изуродованную гримасой ненависти, ужаса и боли, Красную Госпожу.

— Заберите на допрос, — только и ответил Милар.

Арди среагировал быстрее, чем даже сам от себя ожидал. Когда Инга как-то необычно шевельнула челюстями, будто хотела вытащить языком что-то между зубов, то юноша уже поймал её взгляд.

Вспыхнули темные агаты в её колье, а Арди внезапно осознал себя во тьме. Непроглядной и глубокой. В которой нет ни ориентира, ни очертаний, ни даже самого себя. Пропало тело, а следом за ним и мысли, оставляя после себя лишь далекое, глубокое эхо. Все удаляющееся… удаляющееся… и удаляющееся…

* * *

Эрнсон уже вспорол ножом щеку Красной Госпожи, вставляя лезвие клинка между зубами, а Урский пальцами раздвинул рот бывшей владелицы притона и вырвал из фальшивого зуба кристаллическую крошку.

Милар же не сводил взгляда с Арда. По мере того, как агаты в колье Инги разгорались все сильнее, в равной степени серела кожа Арда, а его закатившиеся глаза, обнажившие белки, и вовсе чернели.

Юноша обмяк и развалился на стуле. И лишь тот факт, что он все еще сжимал свой посох, вселял в капитана надежду.

— Что ты сделала с ним? — процедил Урский.

Инга засмеялась. Так, как смеются лишь стоящие на плахе, пытающиеся в последний миг перед казнью, ранить тех, кто отдаст приказ палачу.

— Все, нет у вас… больше мага… Плащи, — кривясь и сверкая безумной, окровавленной улыбкой, хрипела и шипела Инга. — Кончился он.

— Молись, — не оборачиваясь и не сводя взгляда с напарника, ровным, лишенным всяких эмоций тоном, произнес Милар. — Молись, дура. Всем кому только можешь. Молись, чтобы он жил.

— А что ты…

— Потому что иначе ты будешь умирать так долго, что забудешь о том, что вообще когда-то жила, — закончил капитан и только теперь в глазах Инги появилось осознание.

Окончательное осознание того, что может быть в последние полвека вторая канцелярия и растеряла былое могущество и страшную славу, но там, на гранитном берегу черной реки, все еще стоял Черный Дом. И он все еще рыскал где-то в тенях. А теперь нашел её.

Инга закричала. Так, как могут кричать лишь те, кто боятся чего-то большего, чем просто смерть.

— Давай, господин маг, — цедил сквозь сжатые зубы. — Давай… не подведи… А то что я скажу Тесс, а? Что матери твоей скажу? Давай, парень. Ты же правнук Арора. Давай…

* * *

« Обратись к дубу, под которым я рассказывал тебе истории об Эктас, когда ты был маленьким».

Что? Голос? Чей голос? Существовал голос?

Да, вроде существовал. Как и звуки. И образы. И что-то еще. Кроме тьмы.

« Он помнит тебя с самого детства. Тебя и всю нашу семью.»

Это был дедушка. Его дедушка. Старенький, чахлый, сгорбившийся под весом прошлого. Вечно укутанный в сотканный из лоскутов плед. Он качался в кресле на веранде и смотрел на горные пики.

Их горные пики.

Но кто они?

А самое главное — кто он? Кто он такой? Кто все это сейчас размышляет?

« Уверен, он поделится… такой посох сослужит тебе верную и долгую службу.»

Поделится? Поделится чем? Ах да. Старый дуб около их дома на берегу горного ручья. Дедушка часто рассказывал под ним истории. И легенды. Порой смешные, иногда грустные, но всегда безумно интересные. Истории о мудрых волшебниках. Доблестных рыцарях. Отважных героях. Коварных злодеях. Могучих драконах. И том, чего он тогда не понимал и не знал.

О любви.

Такое простое слово.

Такое сложное слово.

Слова… мысли… образы…

« И всегда будет напоминать о доме.»

И бурным потоком память о прошлом хлынула внутрь тьмы. Она сшила ему руки из Алькадского ветра; выковала ноги из бескрайних простор Предгорных степей; слепила торс из глины столичного смога и зажгла огонек сердца из улыбок Матушки, брата, отца, дедушки, Тесс, Келли, Кены, лесных друзей, Милара, Бориса с Еленой и всех тех, чьи образы и память о ком лишь распаляли это пламя.

Пламя, в реве которого он услышал собственное имя.

Ардан.

Ардан Эгобар.

Так его звали!

Ард открыл глаза и увидел перед собой… комнату. Вся она покрылась черной дымкой. Может быть, он и смог, благодаря своему посоху, сбросить с себя оковы ожерелья-артефакта, явно созданного Эан’Хане, но то все еще скрывало от него память и мысли Инги. Под надежной и неприступной вуалью.

Ард понимал, что если постарается проникнуть сквозь неё, то ему уже не поможет ни посох, ни чудо. Просто потому, что он все еще обычный Говорящий, Зеленый Маг, совсем не того калибра, что потребовался бы для противостояния такой магии.

Но, все же, что-то Арди слышал.

Голоса.

— Это будет дорого стоить, — высокий, мягкий и в то же время надменный — голос Красной Госпожи.

— Эксы не проблема, Инга.

— Полторы тысячи.

— Хорошо.

— Демоны… я ведь могла попросить больше?

Арди плохо различал их интонации. Они говорили сухо и механически. Будто между собой общались фабричные станки, а не живые люди.

— Могла. Но уже поздно.

— Вечные Ангелы… Значит все, что я должна, это находить для вас четырнадцатилетних девочек и отвозить их в Предместья.

— Да. Но среди прочих наших критериев выбирай таких, которых никто не станет искать.

— А что с ними там будет происходить? Дети это табу даже для Шестерки! Не говоря уже о Плащах. Я еще пожить хочу.

— Ты поживешь, Инга. И поживешь богато. Особенно если будешь держать рот на замке и делать то, что тебе говорят.

— Через кого я буду работать?

— Тебя скоро навестит один господин. Пригласи его в свой дом. Он будет приходить по ночам и выбирать подходящих девочек. Остальных оставишь себе.

— Это что… вампир?

— А для тебя есть разница?

Инга размышляла недолго. Совсем недолго…

— Нет.

— Так я и думал.

— И еще.

— Что?

— К тебе, однажды, придет юноша по имени Андрей. Подбери для него какую-нибудь девчонку, которая сможет войти к нему в доверие.

— Хорошо. А что потом?

— Когда придет время, избавься от неё. Лучше по частям. Поняла?

— Да. Как я узнаю, что время пришло?

— Поверь мне, Инга, ты поймешь…

Дымка на мгновение рассеялась и Арди увидел фигуру, силуэт которой уже встречал прежде.

* * *

Ардан снова открыл глаза. На этот раз он, тяжело дыша, сидел на стуле и смотрел на то… как из глазниц Инги вывалились кроваво-белесые шарик, повисшие на жирных нитках нервных окончаний. Из её ушей, носа и рта текла сероватая, блестящая слизь. А сама она дергалась в конвульсиях, пока не затихла.

— Вот тебе и зацепка, господин маг, — Милар с явным облегчением похлопал напарника по плечу. — Именно это произошло с Ириговым и орком Шангри’Ар, так что, полагаю, Инга работала с Кукловодами.

— Милар.

— Что?

— Я увидел его.

Капитан резко повернулся к напарнику.

— Что? — повторил он с беспокойством и нетерпением в голосе.

— Один из Кукловодов был в её памяти, — прохрипел Арди с трудом цепляясь за остатки угасающего сознания. Как же он устал. — Я видел. Видел…

Руки Арди обмякли, и он соскользнул внутрь куда более приятной и знакомой тьмы сонного забвения.

* * *

Арди, еще до того, как открыть глаза, понял где он находится. Все тот же характерный, резкий, в чем-то даже травяной, запах к которому примешивалась острая вонь средств, основанных на хлорной извести. Её часто, после окончания практических работ, использовал профессор Ковертский в лабораториях. Вроде как она оказывала радикальное воздействие на микроорганизмы, но надежных исследований в этой области почти не сыщешь. Как и исследований в области микроорганизмов.

Финансировавние незвездной науки, особенно в последние годы на фоне увеличение трат на Гильдию Магов и их изыскания, сошло почти на нет.

Почему Арди сейчас, глядя на уже ставшие знакомыми стены палаты госпиталя второй канцелярии, обо всем этом размышлял?

Наверное хотел отвлечься от мыслей о том, что не так давно уже лежал здесь. А еще не очень спешил смотреть в сторону сидевшего на стуле, читающего газету, напарника.

— Я вижу, что ты очнулся, — шурша широкими листами, произнес Милар.

Арди вздохнул и повернулся к напарнику. Судя по тому, что он был гладко выбрит, а за окном светило далеко не вечернее солнце летней Метрополии, то…

— Сколько я здесь? — спросил Арди.

— Вечер и ночь, — ответил капитан и, хлопая тыльной стороной ладони по газете, недовольно фыркнул. — Все первые полосы про Съезд. О том, каких пригласят поваров. Как пройдет церемония открытия. Будто это не политическое мероприятие, а фестиваль какой-то. Газетчики, демоны их заберы…

— Милар.

— Что? — капитан скосился в сторону напарника. — Будущей госпоже Эгобар мы сказали, что ты задержался в лаборатории. Она сделала вид, что поверила.

Тесс… Почему-то Арди чувствовал себя так, словно подвел невесту.

— Почему ты сразу не сказал, что вызвал подкрепление? — решил перевести тему Ард.

— Чтобы ты, — Милар свернул газету трубочкой и указал ей на голову юноши. — в следующий раз думал тем органом, который не только для сложения чисел предназначается. Ты же не в строительном, Вечные Ангелы, департаменте служишь, чтобы дома сносить.

— Там только входная группа обвалилась, — проворчал Арди.

— Ага. А вместе с ней мое уже не такое молодое либидо, когда мне пришлось, а мне, зараза ты клыкастая, таки пришлось же! Заполнять эти клятые бумажки, потому что ты очень ловко и удачно соизволил отключиться, — Милар, как и всегда, выдав в запале частично комичную, местами серьезную тираду, выдохнул и расслабился. — Ну а еще потому, что Инге нужно было видеть нашу неуверенность. Иначе бы она была начеку и не допустила ошибку.

Ошибку…

— Ты знал?

Арду не пришлось уточнять, о чем именно он спрашивал. Милар только пожал плечами.

— Догадывался, — ответил он. — Да, родственница Иригова помогала ему с детьми, но где-то она должна была их брать, правильно?

— Через Лорлову.

— Которая осталась без родных, без семьи, — кивнул Милар. — выброшенная на обочину жизни. Приехавшая в столицу, чтобы заработать. Ничего не напоминает?

— Думаешь она… работала на Красную Госпожу?

— Вполне вероятно, — снова кивнул капитан. — Только не ноги раздвигала, а помогала с Лей-генераторами или какими-нибудь печатями по мелочи. Так Кукловоды и Лея Моример поняли, что на неё можно воздействовать и использовать. Как ты и говоришь — они, Кукловоды, всегда работают так, чтобы одним действием получить максимальную выгоду. И, желательно, в разных направлениях.

Арди откинулся на подушки, а капитан продолжал.

— И, полагаю, не она сама устроилась нянькой в дом тех несчастных, — Милар говорил, а Арди вспоминал с какой жестокостью Лорлова разобралась с жильцами дома на Бальеро, в подвале которого обнаружился старый, замурованный проход в канализации.

Арди еще тогда подумал откуда столько ненависти к простым людям, а не Первородным. Ответ нашелся только сейчас…

— Скорее всего отец семейства был хорошо знаком с Красной Госпожой, — Милар встал со стула и, подойдя к стойке с одеждой, бросил ту Арду. — Видимо захотел удобства. Чтобы далеко не ездить. Молодая, симпатичная ведьма, всегда готовая по первому зову поработать не только головой, но и телом… А Лорлова могла согласиться ради высшей, справедливой цели. Теперь, правда, уже и не узнаем, как оно там на самом деле сложилось.

Ардан, натягивая штаны, тихо спросил. Тихо, потому что тоже заранее знал ответ:

— Почему никогда не делился своими подозрениями?

Милар, забирая посох напарника и его шляпу, молча передал те и выразительно посмотрел умным, неизменно слегка насмешливым взглядом. В этом они с Аверским тоже были похожи. Только если Гранд Магистр в целом считал себя самым умным в какой бы комнате не оказывался, то Милар полагал, что видит всех насквозь. А кого нет — на тех он пока еще просто не обратил своего пристального внимания.

И, как и в случае с Аверским, подобная уверенность в своих способностях возникла далеко не на безжизненной почве.

— Потому что я Первородный, — сам же, на свой вопрос ответил Арди.

— И да и нет, напарник, — капитан не стал отрицать очевидного. — Ты тогда, в моих глазах, выступал в роли простого балласта. Еще даже не проверенного в настоящем переплете. А потом все как-то завертелось в водовороте такого дерьма, что уже не о пространных размышлениях было. А сейчас, вот, снова на поверхность всплыло. Как дерьмо. Каламбур, однако…

Они замолчали.

Милара тоже можно было понять. Империя, испокон веков, имеет необычайно строгие законы, касающиеся всего, что связано с гражданами, не достигшими шестнадцати лет. Раньше, в эпоху восстания Темного Лорда, возраст, правда, был пониже — тринадцать лет. Но чем дальше шагал прогресс и чем большему должен был обучиться гражданин, чтобы стать самостоятельным винтиком в системе общества, тем дальше отодвигалась граница пресловутого детства.

Причем, в отличии от многих других ситуаций, данные законы спустились обществу не сверху. Вовсе нет. Их не издал какой-нибудь сердобольный Император, не написала многодетная Императрица-мать, и не сформулировал в припадке сентиментальной человечности Парламент.

Данные законы, даже не со строгостью, а с самой настоящей яростью карающие тех, кто вредил детям, были изданы только с одной целью — сохранить монополию государства на насилие. Когда количество самосудов над преступниками, задевшими благополучие детей, практически стало нормой, Империя и издала данные указы.

А все из-за политики Эктаса. Когда-то давно, до объединения княжеств под штандартами Галеса, Первородные буквально контролировали численность людской популяции. Все из-за простой природной прихоти.

Люди, в отличии от Первородных, жили под солнцем куда меньше. И детей рожали куда больше. Так что Первородные (совершенно обосновано, учитывая, как разросся человеческий мир всего за пять веков свободы) опасались возможного численного перевеса. Детей часто похищали. Угоняли в рабство на грязные работы, а иногда и для своего веселья и удовольствия. Стравливали их, как бойцовских псов в ямах. Порой проводили эксперименты отваров и чар — Первородные ведь далеко не волшебный, мифический народ, какими их иногда выставлял прадедушка в своих историях.

Каждому княжеству, царству и королевству Эктас выдавал разрешение, где довольно четко прописывалось сколько детей могли родить за год их жители.

Отсюда и беспощадность, как в случае со спаленной дотла церковью Светлоликого, где сожгли детей с их матерями (в последствии ставших известными как Святые Мученицы) давшей толчок к объединению княжеств. И именно в том огне и уцелел Святой Василий, будущий главный воевода Галесса.

Старые истории.

Страшные истории.

Ими часто в детстве пугали детей. В тех жутких сказках, разумеется, не было места политики Первородных и Эктаса. Нет. Вместо этого в них рассказывалось о коварстве и злодеяниях Первородных; о ведьмах, пожирающих детей; о бессмертных колдунах, ворующих розовощеких девственниц; о злых королях, насильничающих незамужних красавиц и еще много чего другого. Чтобы дети были начеку. Чтобы знали, что нельзя верить красивой обертке и что за прелестным ликом эльфа может скрываться совсем иного цвета нутро.

Дети вырастали, но истории не забывали. Рассказывали своим детям. А те своим. И так, в течении веков, любые преступления над детьми вселяли в толпу ужас повторения кошмаров власти Эктаса. А испуганная толпа страшна, сильна и почти неуправляема.

Так и появились законы, со всей строгостью карающие таких, как Красная Госпожа-Инга. И потому, как когда-то давно заметили братья Кенбиш, они все еще, несмотря на все реформы, не распространялись на детей Первородных…

— Подзатянулась пауза, да? — Милар открыл дверь и протянул руку в приглашающем жесте. — Прошу, господин маг, проходите пожалуйста в новый день, новый мир и новую задницу, в которую мы стремительно катимся.

Шагая по коридору, Арди поспешил спросить.

— А что со мной случилось?

— Доктор Гларкин сказал, что это просто обычный сон после сильного умственного истощения. На мои возражения о том, что в твоем уме я порой сильно сомневаюсь, он ответил согласием и парой капельниц, которые тебе поставили, — Милар снова вернулся к своей обычной, полушутливой манере общения. — Про сменную одежду тоже не переживай — Тесс выдала. Вместе с парой кусков вяленой оленины. Мы, правда, с Урским сперва подумали, что это такие странные подошвы. Как ты это только ешь?

Вместо ответа Арди лишь продемонстрировал свои клыки.

— Ах, ну да… — буркнул Милар. — В любом случае, у нас теперь новый вопрос.

— А именно?

— А сам не догадаешься, господин младший дознаватель третьего ранга?

Арди ненадолго задумался. В целом, учитывая тактику Кукловодов и то, как они постоянно то выносили что-то за скобки, то снова их открывали, то ответ лежал на поверхности.

— Луша.

— Продолжай, — подбодрил Милар.

— Мы не можем знать оставили ли его специально в том доме или у Кукловодов что-то где-то пошло не по плану.

— А почему? — капитан открыл им дверь, ведущую на лестницу.

— Потому что если что-то пошло не по плану, то возникает вопрос — что и почему, — Арди уже без боли и не сильно опираясь на посох, спускался по холодным ступеням. — А если так и было все спланировано, то Ингу подставили. Чтобы одним ударом убрать её и, при этом, создать пространство среди банд Метрополии.

— Верно, — чуть ли не крякнул Милар. — Теперь, когда её вотчина и сфера деятельности освободились, уверен, начнется грызня. Все захотят успеть занять свободную нишу. Что-нибудь напоминает?

— Прошлую зиму, — тут же отреагировал Ардан. — Попытку стравить Молотки с Пиджаками.

— Молотки… Пиджаки… как только среди них нет какого-нибудь Чайника, Топорика или, проклятье, Отхожего Местечка, — себе под нос просипел Милар, а громче добавил. — Все верно ты думаешь, напарник. Гляди-ка. Может Гларкин прав и у тебя действительно мозги способны не только над Звездной Магией думать… Только одна загвоздка. Если Кукловоды хотели чтобы мы навестили Ингу, то зачем тогда давать столько маневра в сторону Ночников и древнего вампира? Вряд ли последний просто рядовая для них фигура, как тот же Индгар.

— Да будет его имя забыто, — машинально отозвался Арди.

Милар был прав. Выглядел такой план как минимум странно. С другой стороны, они могли не знать всех деталей.

— Ловушка?

— Возможно, — кивнул капитан. — Поэтому мы сейчас с тобой навестим Черный Дом, где заберем Урского с Эрнсоном и, вместе с Дагдагом и его гремяще-жужжащими поделками будем думать, как нам лучше провести операцию.

Они прошли через фойе, в котором, как и всегда, было немноголюдно и очень… черно. Из-за одежд, в которые нарядились редкие посетители и пациенты.

Улица встретила напарников несвежим воздухом и знойным, палящим солнцем летней столицы.

— Но если мы знаем, про вампира и что Астасью убили, то зачем к Ночникам? — спросил Арди.

— Потому что если в чем-то и не приходится в этом мире сомневаться, господин маг, то это в жадности. И глупости. Как людей, так и Первородных. Может быть ей и приказали её по-тихому убить и столь же рутинно прикопать, но Инга могла захотеть еще немного подзаработать. Не пропадать же товару даром, правильно? — Милар подошел к автомобилю и, резко остановившись, кинул себе за спину ключи. Арди еле их поймал. — Ты поведешь.

— Но…

— Поведешь, говорю, ты, — повторил капитан. — Я, как и ты, тоже всю ночь дома не был. Только ты дрых, а я нет! А знаешь почему? Знаешь, рельса ты железнодорожная? Потому что я бл… клятые бумажки опять заполнял. До самого утра! Я так, Вечные Ангелы, на пенсии писарем смогу работать! Так что отдохну. Посплю немного. А ты мне, перед моим сладким и, надеюсь, глубоким сном, расскажешь сказку о том, что ты там видел в голове Инги. И напомнишь про Дворец Царей Прошлого и того Бездомного Паука.

Арди убрал посох на заднее сидение, куда тут же забрался и Милар, предварительно доставший из багажника старенького «Деркса» плед с подушкой.

Юношу не очень прельщала идея посетить квартал Ночников (так, в обиходе, называлось место, по сути, за пределами столицы, где разрешали селиться оборотням, вампирам, Звездным Магам, которые отбыли свои тюремные сроки после занятий запретной магией и мутантам). И, куда меньше, мысль о визите в логово древнего вампира, умудрившегося не только уйти от пристального взора Черного Дома, но еще и при этом поселиться около самого «племени свечи». В Предместьях. В месте, где проживали самые богатые и властные граждане Империи.

Устроившись поудобнее, капитан подоткнул под себя плед и коротко произнес:

— Рассказывай.

Арди вздохнул, повернул ключ зажигания, и, вцепившись в руль мертвой хваткой, кое-как тронулся с места.

Глава 29

— Значит ты видел во Дворце какую-то тварь, которая в этом твоем… — в зеркале заднего вида Арди рассмотрел, как Милар помахал пальцами в воздухе. — Изнаночном мире или как там правильно сказать… Короче, Паук. Который на деле оказался четырехпалым человеком. И у него в приспешниках похожий на куклу господин. Но и тот, в реальности, тоже выглядит просто обычным человеком без каких-то запоминающихся черт.

— Я не видел их лиц, — поспешил напомнить Ард.

Порой вытирая вспотевший лоб рукавом, держась за руль с отчаянностью утопающего, схватившегося за протянутую ему тростинку, на каждом повороте молясь Спящим Духам, чтобы тем не приснилось, как у него заглох из-за нерадивого переключения передач чахлый мотор, юноша старался не намотаться на ближайший фонарь и не вылететь в Ньюву.

Пока что получалось.

Арди надеялся, что будет получаться и дальше.

После происшествия на складе, где они с Аркаром спасали Бориса, Арди взял несколько уроков вождения у… Аркара. Их оказалось достаточно, чтобы суметь доехать вместе с Петром Оглановым до поместья Иригова, но с тех пор Арди если и садился за руль, то совсем не часто и, в основном, когда они соглашались на бартерный обмен с, все правильно, Аркаром. Арди заезжал за продуктами к мяснику, а Аркар, в свою очередь, отдавал им с Тесс пару килограмм мяса.

— И, разумеется, где именно во Дворце это произошло ты тоже не помнишь, — Милар резко выдохнул в полу надвинутой на лицо шляпы. Та забавно подскочила и вернулась обратно на нос. — Но это тебе в вину не поставишь. Там без проводника действительно не поймешь не то, что в каком ты крыле, а в какой ты вообще стране находишься.

— Я сообщал эти детали Его Императорскому Величеству, — напомнил Арди.

После событий в Центральном отделении Императорского Банка, когда Аверский ликвидировал, как теперь уже стало очевидно — служившего Кукловодам эльфа-Эан’Хане, Павел IV пообщался с Арди в строящемся храме. Там Арди и сообщил про происшествие во Дворце.

— Либо они ничего не нашли, либо… — Милар замолчал на полуслове

— Либо нам не требуется об этом знать, потому что…

— Такая работа, — закончил за напарника капитан.

Какое-то время они ехали молча. Просто потому, что Арди выехал на набережную Кривоводного канала, где в разгар перерыва рабочего дня, было не протолкнуться не только на тротуаре, но и среди жужжащих, гремящих, порой гудящих клаксонами автомобилей.

Ардан только каким-то чудом, волей Вечных Ангелов, сном Спящих Духов или провидением Старых Богов умудрился ни в кого не врезаться. Хотя несколько раз ему сигналили недовольные неумелым «коллегой» водители, дважды он едва было не врезался в чужое крыло или дверь и трижды — заглох.

— И как ты собираешься в командировках передвигаться? — проворчал Милар. — Бегать будешь?

— В большинстве мест Империи, Милар, передвигаются верхорм, — не остался в долгу Арди. — И я вот, к слову, ни разу тебя не видел в седле.

— А я в нем ни разу и не был, — снова махнул рукой капитан.

Ард даже сперва не понял — шутит ли его старший напарник или нет. Для него, родившегося и прожившего большую часть жизни в Предгорной губернии сложно было представить кого-то, кто не умел ездить на лошади. В Эвергейле и степях несчастный, лишенный такого навыка, даже хуже, чем мертвец. Потому что мертвые, хотя бы, не страдали…

— А нет, вру, — исправился капитан. — Для сдачи экзаменов в военной учебке нужно было что-то там продемонстрировать в седле, но я справился иначе.

— Иначе… это как?

Милар хмыкнул и, поправив под головой подушку, надвинул шляпу обратно на подбородок.

— Принимающий экзамен инструктор неизменно брал отгулы именно в те дни, когда вечером в учебке задерживался начальник военной базы, — искаженным из-за накрывшей ро ткани голосом, рассказывал Милар. — Не пропускал, без необычайно веской на то причины, ни одной такой ночи. Мне это показалось странным, так что я сымитировал приступ острой зубной боли.

— Почему именно зубной?

Милар щелкнул пальцами.

— О, Ард, делаешь успехи… — зевнул он. — Зубного коновала не было на базе, так что мне дали увольнительный в городок. Я проследил за инструктором и, почти полвечера, наблюдал за тем, как он в самых разных позах, порой совсем далеких от офицерских понятий о чести, достоинстве и приличиях, общался с женой начальника базы. И, скажу тебе Ард, я таких выразительных глаз, как у неё, не встречал даже у самых, так скажем, объемных представительниц дворфов.

Арди, дрожащей рукой, переключил коробку на нейтральную передачу и откинулся спиной на диванчик. Не потому, что его сильно взбудоражила история, а просто они, наконец, свернули с набережной внутрь Нового Города, где проспекты изрядно шире и нет ощущения, что вот-вот и ты столкнешься с кем-то.

— Глаза? — удивился юноша.

— Ну… харизма огромная. Во всех местах.

— Милар… — взмолился Арди.

— Вечные Ангелы, — капитан сорвал с себя шляпу и продемонстрировал ей очертания форм на торсе. — Грудь у неё была размером даже не с дыню, а с арбуз! Крепкая такая, Ард! Как камень! Сосками глаз выколоть можно, на задницу кружка с пивом встанет и не пошатнется, а талия как осинка! Кончала так, что крик Плакальщицы потише будет и трахал он её будто…

— Милар! — рявкнул Арди. — Это более, чем просто неприлично обсуждать такие вещи!

— Ну так хватит тогда тупить, напарник! — в тон выкрикнул капитан. — Понятное дело, что не глаза её обсуждал… иносказательно ведь… Проклятье, все забываю, что тебе только восемнадцать… Если сократить историю, то я стребовал пару должков с кладовщиков и одолжил портативную камеру. Как у журналистов. В следующий такой увольнительный сделал пару снимков и, в итоге, сдал конный экзамен, даже не приближаясь к стойлам.

Почему-то Арди даже не сомневался, что Милар нигде ничего не приукрасил и не преувеличил. Такое вообще не в духе капитана Пнева. А вот заметить какие-то не состыковки, разобраться в ситуации, обнаружить слабое место цели, а затем воспользоваться всем перечисленным для собственной выгоды — вполне.

При других обстоятельствах из Милара Пнева вышел бы отменный охотник… или бандит.

— Погоди, — сообразил Арди. — но это только экзамен. А как же занятия?

Милар снова щелкнул пальцами.

— Это тоже весьма занимательная и интересная история, господин маг, но обсудим мы её в другой раз, — уклонился от ответа капитан. — Меня сейчас мой собственный рассказ натолкнул на другую мысль.

— Милар…

— Ард, во-первых, я глубоко и счастливо женатый человек, а во-вторых, после визита к Красной Госпоже я вряд ли смогу в ближайшее время думать о ком-то, кроме Эльвиры, — разом отсек капитан. — Если то, что ты увидел в разуме Инги не какое-то пустое ведение, то получается, что…

Последние слова Милар протянул на высокой ноте, намекая на то, что закончить за него должен Арди.

— Судьбой Андрея, его брата Луши и сестры Зирки играли на протяжении нескольких лет, — глухо прозвучал тихий голос Арда.

— Насчет брата с сестрой сомневаюсь, а вот Андрея действительно специально поставили в Гильдию Магов, — немного поправил логику Милар.

— Слишком сложное решение для уравнен… для задачи, — мигом поправился Арди. — Схему щита на Бальеро можно было выкрасть и другим способом.

— А значит, — подбодрил Милар. — учитывая все, что мы знаем о Кукловодах, то…

— Это снова была дымовая завеса.

— Причем, господин маг, демонически сильная, прости уж за каламбур… Ладно, все равно о сне только мечтать, — Милар, прямо на ходу, снимая шляпу и скидывая с себя плед, раскачивая машину, кряхтя и, едва было, не усевшись пятой точкой на плечо напарнику, перелез через спину дивана и оказался рядом с водителем. — Фух… Так вот. Получается, что они поставили Андрея. От него же и избавились. И предлог такой красивый. На две стороны мальчишка играл. Бальеро взломали. Статуэтку из Макинджии выкрали. Даже использовали в эпизоде с Лорловой. Но…

— Статуэтка особой роли не играла, — начал постепенно понимать Арди. — Как и сама Лорлова.

— Нет, она, как ты помнишь, роль, как раз, играла, — не согласился капитан и вытащил из кармана прежнюю, мятую пачку сигарет. Милар использовал её вместо портсигара, который частенько забывал дома. Хотя Арди подозревал, что «забывала» его Эльвира — жена капитана. — Лорлова заставила нас перенести открытие подземных трамвайных линий. Кстати, бывал, там уже?

— Нет.

— Вот и я тоже… — капитан несколько раз щелкнул зажигалкой и затянулся. — Вернемся к теме. Андрей, статуэтка, Бальеро, Лорлова — все это заставило нас забыть о данной теме почти на восемь месяцев, Ард. И мы бы и не думали и дальше, даже сейчас, если бы не то, что тебе сказала эта зубастая литературная акула Таисия Шприц.

«Что касательно вашего вопроса, то мой отец работал над вопросом коррупции в Гильдии Охотников на Аномалии»

- А причем здесь Гильдия Охотников? — вспоминая разговор с журналисткой, спросил Ард.

— Потому что Гильдия Охотников неразрывно связана с Гильдией Магов, Ард, — Милар с усилием крутил ручку подъемника стекла, опуская то внутрь двери. — А сейчас мы уверены, что в Гильдии есть либо коррумпированный дурак, либо такой же ловкой крот, как и в Черном Доме.

— Но тогда зачем Андрей?

— А потому что избавиться от него не жаль, — пожал плечами Милар и показал неприличный жест тому, кто уже несколько секунд давил клаксон раздражаясь на то, что вновь заглохший Ард никак не мог завести двигатель. Водитель, увидев черную куртку, черную рубашку и черные наручные часы, а еще весьма недовольное лицо Милара, скосил взгляд на сам автомобиль, резко побледнел и… кажется, даже, всплакнул. — Зачем ставить по удар свои большие активы, если можно с их помощью помочь Андрею сделать всю грязную работу, а затем использовать повторно. Как по мне, дорогой напарник, вполне в духе наших визави.

— Милар.

— Что?

— Крот в Черном Доме, оппозиция Императора, неподписанные приказы в Корпусе Стражей и Военном Министерстве, скомпрометированные Гильдии Охотников и Магов…

— Да, я понимаю, о чем ты, Ард, — капитан выдохнул облачко дыма и подпер щеку кулаком. Выглядел он не очень воодушевленным. — Наш отдел на этом гадском фоне выглядит как маленький жук, ну или как жена того рогатого начальника военной базы.

— Почему-то мне кажется, что ты сейчас не про её красоту.

— Красоту? — скупо хмыкнул Милар. — А кто сказал, что она была красива? На лицо страшнее, чем разрыв сорокамиллиметрового снаряда… Ладно, не будем вдаваться в детали. Но я понимаю, к чему ты клонишь. Кукловоды, как мы уже неоднократно подчеркивали с тобой, все же организация. Серьезная и с глубокими корнями. Так что мы, как и подобает жукам, будем подтачивать их постепенно. Кусочек за кусочком. Пока дерево не заболеет настолько, что будет достаточно одного точного, выверенного удара.

Милар, порой, даже говорил, как лесные охотники. Может именно поэтому они с Ардом и сумели найти общий язык.

— И будем исходить из того, что мы знаем точно, — продолжал капитан, попутно глубоко затягиваясь. — Кукловоды проводили эксперименты на корабле в нейтральных водах. Настолько важные и секретные для них, что они пошли на крайние меры, чтобы подчистить все хвосты.

— Зачистить хвосты — это значит скрыть следы, да? — с прищуром спросил Ард.

Милар щелкнул пальцами и вернулся к теме:

— Эксперименты, как мы знаем со слов Леи Моример, касались детей и… кха-кха… — Милар ненадолго зашелся в сухом кашле, после чего достал флягу и сделал несколько глубоких глотков. Скривился и завинтил крышку.

Арди, с удивлением, обнаружил, что не чувствует никакого запаха. Ни знакомого аромата трав, ни въедливого амбре медикаментов.

— Это какой-то новый сироп от кашля? — в очередной раз не справился от любопытства Арди.

— Да, — коротко и немного отстраненно ответил Милар.

— А что в нем за…

— Слушай, господин маг, не сочти за грубость, но в прошлый раз ты обещал мне мазь от аллергии на шерсть, — несколько грубее, чем обычно, перебил капитан. — До сих пор жду. Так что давай вернемся к теме разговора, ладно?

— Прости, — искренне извинился Арди.

В конечном счете не один он постоянно носился по суетливой столице, раз за разом рискуя жизнью и собственным здравомыслием. Так что нервозность Милара можно было понять.

— Так вот, — продолжил капитан. — В сухом остатке у нас связь Гильдии Магов и горнодобывающего оборудования, что дает весомый резон полагать, что отец Таисии Шприц так же вышел на Кукловодов. Какую-то ветвь их раскидистого, клятого плана. Видишь общий знаменатель?

— Несколько, — кивнул Арди и, едва не царапая борт о поребрик, повернул к Черному Дому.

Место на стоянке отыскалось не сразу, что в очередной раз вызвало приступ ворчливости у Милара. Их отделу, как одному из самых немногочисленных, выделили ровно два парковочных места, но и те постоянно лелеяли в своих очерченных краской объятьях чужие « Деркс’ы».

— Не стесняйся, господин маг, перечисляй давай.

Арди повернул ключ зажигания и отдал тот Милару. Поднял ручной тормоз, достал записную книжку из внутреннего кармана и, заложив карандаш за ухо, вчитался.

— Трижды за последние восемь месяцев мы сталкивались с детьми.

— Врешь, — тут же вклинился Милар, не размениваясь ни на какие экивоки в сторону норм этикета. — Думай лучше.

Арди, посмотрев на подчеркнутое — « Дети в ящиках Лорловой [включая Иригова]. Дети на корабле. Андрей и семья». Что он упустил?

Ах да.

— Там, на Бальеро, где стоял щит — там был ребенок, который…

— Не выглядел ребенком, — Милар стряхнул пепел и отвернулся к окну. — Что-то напоминает?

— Лушу.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Продолжай. Еще один эпизод где?

— В доме, где Лорлова работала нянькой? — не очень уверенно предположил Ард. — Там был убит ребенок. Еще эльф-Эан’Хане тоже сжег маленькую девочку.

— Лучше думай, господин маг, голову свою используй не для расчетов своей Лей фигни, а для другого, — Милар продолжал курить, смотря на темное здание, бесстрастным надсмотрщиком, нависшим над черной рекой. — Залезь в разум этих ублюдков без магии. Вспоминай. Вспоминай, напарник. Где еще один эпизод?

Еще один эпизод? Еще один… где же он ошибся? Где упустил…

Ahgrat .

Спящие Духи.

- Елена… Елена беременна… — Ардан обмяк на диване. — У неё будет дочь. Дочь двух одаренных Звездных Магов, в том числе наследника двух больших фамилий. Герцога-командующего и последнего Гранд Магистра Демонологии, Талии Малеш, — юноша резко повернулся к напарнику. — Милар, нам надо…

— Дочь, значит, да?.. Не переживай, Ард, за ними уже почти неделю установлена слежка. Три группы оперативников посменно берегут их покой, как и наших семей, если что. Включая пару псов Мшистого, — Милар затушил сигарету и, в очередной раз, щелчком пальца отправил окурок в урну. — Все еще считаю, что с кукловодами это никак не связано, но мы не можем просто отмахнуться от предположения.

— Думаешь — совпадение?

— Думаю я о том, как нам Кукловодов укусить побольнее, напарник, а здесь я предполагаю и предполагаю я много чего, — Милар первым вышел на улицу. Помог вытащить посох Арда, после чего некоторое время возился с непослушным дверным замком, пока не закрыл салон «Деркс’а».

Скорее из привычки, чем из необходимости. Вряд ли в городе имелась более надежная парковка, чем принадлежащая Черному Дому. Пожалуй, лишь около Дворца Царей Прошлого…

— Пойдем, господин маг, Урский с Эрнсоном уже приехали.

И действительно, если присмотреться, то чуть ближе к выезду пригорюнился еще более чахлый «Деркс», чем тот, на котором бороздил столичный просторы Милар.

Они зашли внутрь Черного Дома, обменялись коротким приветствием с дежурным на входе и спустились по лестнице ниже уровня тротуара, но не в те далекие глубины, где находился архив и, под ним, лаборатория Дагдага.

Арди, в прошлый визит туда, подумал, что так сделали специально, чтобы в случай крайней нужды можно было разом уничтожить и лабораторию, и архив, в котором содержались тайны и секреты, собранные за сотни лет работы второй канцелярии.

Лаборатория Алисы Ровневой встретила их, как и в прошлый раз, характерным запах с примесями формалина, едва уловимыми нотками зловонного, удушающего формальдегида (который, судя по всему, содержался в столь минимальных дозах, что его не улавливали человеческие носы), спирта, но вместо крепкого, терпкого чая — пахло спиртом и далеко не медицинским. Коньяк, кажется.

Пол под ногами больше не блестел намытой, шероховатой, выложенной ромбиком плитки, а скорее стыдливо прятал темные пятна и отпечатки туфель; на выкрашенных в темно-серый цвет стенах застыли множество застекленных полок и шкафчиков, хранящих ряды картонных папок разной толщины, которые теперь лежали как-то хаотично, а какие-то и вовсе оказались открыты.

У дальней стены, рядом с занавешенным окном, примостился стол, где, кроме закрытого термоса и чашки с пританцовывающей сверху струйкой пара, теперь стоял еще и стеклянный стакан, из которого и пахло совсем недорогим коньяком.

Слева, в длинном, вытянутом зале, местами заляпанные кровью обнаружились еще три стола. Но совсем иного толка. Стальные, со сложным механизмом, позволяющим по нажатию педали поднимать и отпускать их уровень, они ютились под светом склонившихся над ними ламп.

Ну а еще и тем, что рядом с ними притаилась каталка, на которой, судя по оставшемуся запаху, неуловимому для человеческого носа, порой оставались ночевать. Прямо здесь. Среди мертвецов, вскрытых тех, и бесчисленного множества бумаг. А чуть дальше — спрятанные в стенах двенадцать стальных квадратных дверец, с гранями по полметра. На них, в специальных отсеках, ютились картонные таблички с именами. Сейчас, правда, на них красовалось лишь несколько бирок.

« Инга — Фамилия_Неизвестна» и « Луша Омрештайн».

Обменявшись приветствием с Урским и Эрнсоном, Милар с Ардом подошли к Алисе, стучавшей пальцами по печатной машинке.

Выглядела она совсем не так, как когда-то. Пропала здоровая припухлость щек. На смену пришли впалые даже не ямочки, а целые овраги. Грязные волосы собрали в неряшливый пучок, закрепленные не шпилькой или заколкой, а карандашом. Грязные очки, готовые поспорить в мутности своих стекол с окулярами профессора Ковертского.

От Алисы, как и в прошлый пахло дешевым алкоголем, крепким кофе, сигаретами и мужчинами.

Арди не осуждал. Если что он и понял из историй дедушки, так это то, что у каждого свой способ справляться с душевной болью.

— Что удалось узнать? — спросил Милар, опуская на стул, с которого предварительно смахнул пепел и крошки.

Алиса подняла взгляд все еще пронзительных и умных, но уже далеко не теплых и радушных глаз. Она смотрела, как… Цассара. Пусть её сердце все так же мерно билось, Арди прекрасно слышал его стук, но взгляд выглядел мертвым, неподвижным и лишенным всяких эмоций. Как у рыбы. Или у живого снаружи, но мертвого внутри человека.

Алиса выдвинула ящик стола и достала несколько папок. Развязав тесемки первой, она выложила на стол стопку листов записей и фотографии различной степени… вскрытости тела Инги.

— Женщина тридцати девяти лет. Рожавшая, — отрывисто чеканя, как станок, железным тоном начала отчет Алиса. — Судя по всему несколько раз. Первый самостоятельно, второй с разрезом живота и удалением матки.

— Меня больше интересуют её мозги.

— А их нет, Милар, — довольно неприятно усмехнулась капрал Ровнева. — Расплавились как у Иригова и, если верить моим коллегам из Дельпаса, у орка Ракрарза из Шангри’Ар.

— Та же печать?

— Лей-умники предполагают, что это скорее сложная алхимия, чем печать малефикаций, но пока все так же не ясно, — Алиса протянула Милару отчет по которому тот быстренько пробежался взглядом и вернул обратно. — Слишком мало объектов для исследования и почти нет никакого материала. Кровь у них тоже чистая, насколько это возможно.

— Лучше бы объектов больше не становилось, — тихонько заметил Дин Эрнсон… жующий штрудель. Его красавица-жена Пламена обожала готовить лишь немногим меньше, чем обожала своего болтливого и непосредственного мужа.

— Это верно, — утробно ухнул Александр Урский.

Милар недовольно зыркнул на парочку и повернулся обратно к Алисе.

— А что с мальчишкой?

— А вот с мальчишкой, капитан, все намного интереснее и печальнее. Пойдемте.

Алиса поднялась и направилась к ячейкам с холодильниками. Арди с Миларом переглянулись и направились следом. Урский с Эрнсоном остались на месте. Они ведь не были дознавателями. У оперативников своя специфика работы.

В этот раз безо всякой помощи капрал Ровнева открыла прижимной замок на стальной дверце и выкатила наружу «поднос» с тем, что осталось от Луши.

Если бы Арди уже не понасмотрелся за время службы на всякое, то точно не смог бы выдержать дольше нескольких секунд

— То, что с ним сделали, Милар… — на краткий миг на лице Алисы проявились хоть какие-то эмоции. Та смесь сожаления и гнева, которые могут испытывать при виде изувеченного ребенка лишь женщины, знающие о том, что такое — носить новую жизнь девять месяцев под собственным сердцем. — Я не знаю, как он не умер в процессе.

— А подробней?

— Видишь этот шов?

— Его, Алиса, сложно не заметить.

— Ну да… — капрал придвинула лампу на колесиках и направила луч света на тело. — К нему подшивали тело… тела. Скорее даже органы.

Милар пару раз перевел взгляд с изуродованного тела Луши обратно на Алису.

— Чьи?

— Аномалий, — коротко, но далеко не кротко ответила капрал. — На момент вивисекции.

— Виви… чего? — переспросил капитан.

— Его заживо вскрыли, — хором пояснили Арди с Алисой.

Юноша почувствовал на себе настолько холодный и острый взгляд Ровневой, что на миг ему почудилось, будто его хирургическим скальпелем порезали.

— Ублюдки, — процедил Милар.

— Без сомнений, — согласилась Алиса и продолжила водить указкой по телу Луши. — Аномалии на момент операции тоже еще были живы. Предупреждая вопрос капрала Эгобара, — все в лаборатории немного удивились такому официальному обращению, а вот Арди — совсем нет… — На процесс химеризации это похоже лишь поверхностно. Лей-умники нашли какие-то общие черты, которое можно изучить в отчете, но помимо них — это что-то новое. Что-то уникальное, с чем ни мы, ни Гильдии Магов и Охотников на Аномалии еще никогда прежде не сталкивались. Такое впечатление, — Алиса отложила указку и поправила замызганные очки. — что его тело пытались стабилизировать для последующей инъекции Лей. Это, разумеется, если верить Лей-умникам. Вечные Ангелы, Милар! В какой момент мы переквалифицировавши из департамента по ловле бомбистов и психопатов вот в этот коктейль из Лей-магии?

— Поверь мне, Алиса, — Милар отодвинулся от тела мертвого ребенка. — Я уже устал задаваться тем же вопросом… Ард говорит, что он был одержим, но в то же время… не одержим.

— Возможно, — кивнула девушка, даже не посмотрев в сторону Ардана. — Может быть в этом и была их цель. В любом случае — нам с коллегами потребуется не меньше трех месяцев, чтобы разобрать какие органы из каких аномалий были использованы, не говоря уже про многочисленную алхимию и прочее.

Милар с Ардом снова переглянулись.

Органы Аномалий — более яркого указателя, направлявшего их чутье в сторону Гильдии Охотников, придумать сложно.

— Тогда вы тут… разбирайтесь, а мы пока еще пару мест посетим, — Милар кивнул Алисе и повернулся к оперативникам. — Пойдемте, парни, навестим Дагдага и вытрясем с него несколько приятных и полезных штуковин.

Они уже почти вышли из лаборатории, как их окликнула Алиса.

— Капрал Эгобар, можно вас на пару слов. Наедине.

Милар посмотрел на Арди и, дождавшись кивка, вышел за дверь вместе с Урским и Эрнсоном.

Как только дверь закрылась, то Арди попытался обернуться к Алисе. Именно попытался. До конца закончить оборот ему не позволил приставленный к горлу уже далеко не метафоричный, а самый настоящий ледяной, бритвенно острый скальпель.

Инстинкты охотника взвыли и Арди едва было не ударил посохом в живот капрала, чтобы следующим движением выбить орудие (даже не оружие) из её рук и, повалив на пол, придавить коленом, но… он этого не сделал. Одного даже взгляда на её лицо и глаза, безо всякого Взгляда Ведьмы, было достаточно, чтобы увидеть то, что он уже видел прежде.

Когда разбил светящийся объект в храме Старых Богов, где скопилась вся та сила, которой так и не успела воспользоваться Лея Моример.

Арди увидел черную тень, жадным паразитом вгрызающуюся в душу, оставляя после себя только тянущую пустоту, ноющую с настырностью поврежденного зуба. Со свистом и далеким эхом, разъедающую сознание и разум.

Алисе было больно. И страшно. Каждый день. Каждый час. И каждую секунду.

— Клянусь тебе, капрал, если ты еще хоть раз, — цедила она сквозь плотно сжатые зубы. — хотя бы раз даже задумаешься о том, чтобы управлять мной своими сраными гляделками, то я потрачу весь остаток жизни, чтобы вырезать у тебя их ко всем демонам. Это понятно?

С рациональной позиции, разумной с точки зрения логики и математики, Алиса была неправа. Арди спас ей жизнь. И не столько из-за высокоморальных ориентиров, сколько из рабочей необходимости. Но факт оставался фактом. И, пожалуй, Арди мог бы вспылить, сказать что-то дерзкое и даже обидное, но он промолчал.

Промолчал даже тогда, когда скальпель слегка надрезал его кожу, запуская по шее тонкую, горячую струйку алой крови.

Юноша не стал ничего говорить и уж тем более создавать каких-либо печатей. Не заглядывая в сознание исхудавшей, пропахшей печалью Алисы, он ощущал её страдания. Те жгучей кислотой капали ему на плечи.

Аилсе было больно. И, как и любой страдающий человек, зверь или Первородный, она искала причины этой боли. Она ведь была ученой. И ученый, полагала, что не зная причин, не сможет отыскать лекарства. Хоть темными, хоть теплыми ночами, лежа на мятых простынях, каждый раз в обществе тех, кто не был способен заполнить её пустоты, чьих имен она даже не запоминала, ученый смотрела в потолок. Искала среди узора треснувшей штукатурки какие-то ответы.

Не находила.

Не находила она их и на семейных собраниях, где другие женщины не были способны ни понять, ни принять её боли. Потому что Алиса жила на границе двух миров. Мира мужчин, и мира женщин. Она чувствовала их оба. Но везде оказывалась чужой. И только в одной месте, на краткий период такой долгой жизни, она ощутила радость.

В светлой квартире, в которой окна, к сожалению, выходили не на набережную, а во двор. Просыпаясь утром от улыбки Ильдара Налимова, кутаясь в его тепло и нежность, ощущая себя, как в детстве, когда впереди еще столько чудес.

Арди частично понимал её. Он уже видел такое. В отражении луж пещеры Эргара, когда проснулся там, один, холодный и мокрый, а в памяти все не исчезали картины горящего Эвергейла и лежавшего среди пламени, бездыханного тела.

Он понимал Алису.

Понимал, что она видела избавление только во сне. Но не могла уснуть. А если и засыпала, то часто пробуждалась от собственного крика и слез. И раз за разом в неё закрадывалась мысль о том, что если бы только не проснуться, лишь бы завтра так и не наступило, хоть бы сон никогда не заканчивался…

И виновником в том, что ей не удалось заснуть, оказался Ард. Вот они и направила сосредоточила на нем все ту тьму, что съедала её заживо.

— Не смотри на меня так, будто ты все знаешь! — прикрикнула Алиса и, выронив скальпель, замахнулась, чтобы ударить, но так и не смогла.

Она не видела в нем ни Первородного, ни человека. Только того, кто не дал ей уснуть и того, кто стал свидетелем последних мгновений жизни её любимого человека.

Милар не ошибся с названием «Кукловоды». Они действительно играли их судьбами сродни детскому театру.

— Церковь, где Дин с Пламеной праздновали свадьбу…

— Заткнись… — с бессильной злобой произнесла капрал.

— … там хороший священник, Алиса…

— Да заткнись же ты, — постепенно её голос, как и взгляд, затухал и из него пропадали всякие эмоции.

— … сходи к нему. Поговори.

— Я не хочу ни с кем разговаривать, капрал, — и тон Ровневой вновь зазвучал так же безжизненно, как и те трупы, которых она вскрывала на стальных столах лаборатории. — Я просто хочу кого-то ненавидеть, понимаешь? Кого-то винить. Чтобы какая-нибудь мразь была ответственна за… — она схватилась за грудь и, наматывая одежду на кулак, будто задыхаясь, захрипела. — За все. Понимаешь. Понимаешь⁈

Арди, наверное, понимал.

Но еще лучше он понимал, что даже если сильно захочет, то не сможет подобрать нужных слов. Потому что не умел. Это ведь, как правильно заметил Милар, не вычисления печатей, а людские души. Их не измеришь, не разложишь на множители, не составишь уравнения и функций.

— Уходи.

— Алиса…

— Уходи!

Арди развернулся и направился к двери. Перед выходом он провел ладонью по шее — кровь уже не шла, а порез, к вечеру, и вовсе пропадет. Кровь Матабар…

Дотронувшись до дверной, Арди увидел в отражении одной из стеклянных банок то, как Алиса опустилась на пол и, все так же наматывая одежду на кулак, пыталась вздохнуть и тихонько роняла редкие слезы.

Ардан прикрыл глаза, пару раз вдохнул, выдохнул и вышел в коридор. Там его уже ждали оперативники и Милар. Они, скорее всего, все слышали, но делали вид, что ничего не происходило. Арди был им за это благодарен. Он не знал, имелось ли у него достаточно сил, чтобы все это обсуждать.

Направившись к лестницам, какое-то время они молчали, пока Арди не решился задать мучивший его вопрос.

— Это ведь точно ловушка, Милар.

— Скорее всего так, — кивнул капитан. — Во-всяком случае все, что касается логова вампира в Предместьях — точно.

Догадаться до этого было несложно. Прежде жертвы алхимии, магии или еще каких-то методов разрушения мозга, отправлялись на встречу с Вечными Ангелами или Спящими Духами сразу, стоило им только задуматься о том, чтобы ответить на вопрос, напрямую касающийся деятельности Кукловодов.

Но вот Инга сумела выложить, как на духу, буквально всю подноготную о вампире и детях. Почему? Потому что, очевидно, их туда заманивали, как оленей на убой.

— Насчет Ночников — далеко не факт, — они миновали ответвление, ведущее в архив, и спустились к самой нижней части Черного Дома. — То, что Инга могла действительно просто продать им Астасью — исключать нельзя.

— Звучит погано, Милар, — процедил Урский. — Продать кого-то…

Арди мазнул взглядом по племенным татуировкам Армондо, явно против воли их владельца, украсившие голову Александра. Рабство было истреблено еще в Галесе, потому как считалось чем-то присущим Первородным. Да и вообще единственными страны на всей планете, где рабство все еще считалось законным, оставались Братство Тазидахиана и, как раз, Армондские племена.

Лаборатория Дагдага, как и всегда, встретила их простором, закованным в клетку из стальных листов, укрышвих стены и, что уже второй раз поражало Арди, каменный свод. Будто Черный Дом стоял над старой, рукотворной пещерой, вырезанной в скальной породе. Хотя, если верить легендам и историям прадедушки, то все старые постройки имели под собой еще более древние фундаменты чужих, забытых мифов.

Под аккомпанемент стального звона молотка и, в промежутках, нервозные выкрики:

— Да! Вставай! Же! Ты! Уже! На! Место! — напарники вместе с Укрским и Эрнсоном подошли к аппаратной стойке.

Дагдаг, по пояс залезший под коробку с многочисленными тумблерами, рычагами и вентилями, явно пытался вернуть изначальной вид прижимной скобе, не позволявшей многочисленным Лей-кабелям запутаться в непотребном клубке разномастной оплетки.

Скоба, наконец, послушалась и встала в паз, надежно зафиксировав главную магистраль. Профессор Конвелл показывал им на лекциях нечто подобное, но до сих пор они не переходили к непосредственному изучению сложных схем Лей-подключений, не говоря уже о взаимодействии разнообразных материалов, используемых в Лей-механике.

Да и, если честно, уже и не перейдут.

Общий Факультет изучал лишь базовые формы и принципы сооружения печатей. А высокие сферы Лей-механики, как и построение высоко нагруженных, многосоставных печатей относилось к факультету Инженеров, да и вообще — скорее тех, кто отправлялся после шести лет Большого покорять Магистерские высоты.

Учитывая, что Магистрат находился на последних этажах главной башни Большого, то получался такой себе каламбур.

— Лейтенант, — Милар, подойдя к торчащим наружу ногам, несильно ударил мыском по подошве.

— Иди ты в задницу, капитан, — прошипел дворф-полукровка и, выбравшись из своей норы, поправил на голове сложную систему технических окуляров.

На лбу кожаным ремешком крепилась оправа с несколькими «лапками», каждая из которых имела в качестве навершия линзы разной фокусировки, увеличения и фильтрации светового спектра. Очень дорогое устройство, используемое всеми Лей-механиками. Только в случае Дагдага оно выглядело не просто самостоятельно доработанным, а скорее сделанным с нуля.

— У меня что, других дел больше нет, кроме как обеспечивать ваш ненасытный департамент?

— Приказ Полковника…

— Вот только поэтому, — Дагдаг, поднимаясь на ноги и поправляя жилетку на объемном, но не толстом животе, пригрозил молоточком. — Только поэтому я вас и терплю. В особенности… В особенности! — Дагдаг ткнул инструментом в сторону Арда. — Вот этого троглодита.

— Лейтенант Дагдаг, я…

— Я тебе сейчас в рифму скажу что-то неприятное, капрал! — рявкнул главный инженер Черного Дома. — Где все отчеты за безвременно утерянные, потраченные или разрушенные накопители, а? По алхимии ты мне уже третий месяц бумаги несешь! А у меня отчеты! Складские демоны мне уже скоро вторую плешь прожуют. И все из-за тебя, изверга. Даже псы Мшистого и те с бумагами без проволочек, а ты…

Дагдаг отмахнулся и повесил молоточек обратно на перевязь к другим инструментам. Арди лишь искоса взглянул на Милара, а тот украдкой развел руками. Именно капитан действительно зачастую заполнял отчеты и бумаги за напарника о проделанной работе. Но при этом, по объективным причинам, он абсолютно не разбирался во всем, что было связано с Лей. Так что не имел возможности сделать бумаги для Дагдага.

— Я принесу.

— Ага… вот принесешь, тогда поверю, — немного остыв, но все еще глубоко недовольно, скептически фыркнул Дагдаг. — Так, ладно, у меня сегодня дел еще по горло.

— То есть по пояс? — с беспечной улыбкой, поспешил отшутиться Эрнсон, возвышавшийся над лейтенантом-полукровкой.

— У меня, зато, на поясе что-то другое, Дин, что тебе аккурат по гланды придется, — не остался в долгу Дагдаг, отшутившись куда грубее. Раньше Арди удивлялся такой манере общения сотрудников второй канцелярии, но за время уже привык. — Так, принимаем дары, господа, и освобождаем помещение.

Дворф-полукровка поднял один из тумблеров и чуть поодаль от приборной панели на полу в сторону отъехала широкая пластина и, с утробным грохотом проворачивающихся механизмов, вверх выдвинулась платформа. На ней лежало несколько «изобретений».

— Итак, сперва с тобой дылда окаянная, — Дагдаг, подходя к своему детищу, первым делом протянул Эрнсону два широких ножа. По лезвию обоих, как и на сабле Милара, вились узоры Лей-печатей. — Здесь заложено стихийное взаимодейств…

Дагдаг посмотрел на по-детски восхищенное лицо Эрнсона, который разглядывал свои новые ножи едва ли не с восторгом ребенка, обнаружившего долгожданный подарок в Новый Год.

— Вот тут нажмешь, — массируя переносицу, указал инженер. — И будет пууууф. Лезвие в огне. Секунд двадцать. Чтоб выключить, снова нажмешь. Понял?

— По-о-онял, — протянул Эрнсон и уже собирался надавить на выступ на рукояти, как Дагдаг пнул его под колено.

— Не сейчас, дубина! — рявкнул он и повернулся к Милару. — Проследишь, капитан?

Милар ответил кивком с примерно таким же уставшим взглядом, как и у самого Дагдага.

— Теперь ты, лысая башка, — полукровка вернулся к платформе, откуда взял два револьвера. От обычных их отличали разве что удлиненное дуло и такой же необычный, длинный барабан не на шесть, а на восемь зарядов. — В целом, самые обычные револьверы, Александр. Но! Видишь этих мелких бедолаг? — Дагдаг указал на коробочку, лежавшую поодаль. — Там доработанные Лей-патроны, которые используют Кинжалы.

— Взрывные? — коротко спросил Урский.

Арди вспомнил, как прошлым летом, когда они с отрядом Йонатана Корносского пересекали прерии, Катерина-стрелок порой использовала странные патроны, которые при столкновении с целью взрывались алым, огненным шаром.

— Большая часть — да, — подтвердил Дагдаг. — Но есть и четыре экспериментальных, — он протянул миниатюрную коробчку с четырьмя листами. — Последнее, над чем успели поработать с Гранд Магистром, да примут его Вечные Ангелы.

На мгновение в лаборатории повисла тишина, но вскоре все вернулось на круги своя.

— В коробке увидишь инструкцию — почитай перед тем, как стрелять, договорились?

— Да, — в присущей, немногословной манере, ответил Урский.

Он взял оба револьвера и ловко раскрутил их на пальцах, затем проверил рукоять, прокрутил барабан о рукав, захлопнул механизм и, вскинув, резко прицелился куда-то в одну только ему видимую мишень.

— Отличные, — резюмировал он.

— Смотрю еще сюда, — Дагдаг открыл следующую коробку. Видимо из всего их департамента, дворф лучше всего относился именно к Урскому. — Раз уж вы постоянно связываетесь со всякой дрянью, то я приготовил тебе Дряне-дробитель.

Милар и Арди сдержались от смешка или комментария, а вот Дин едва пополам не согнулся от смеха. Отсмеявшись, он вытер выступившие слезы и извинился, на что Дагдаг ответил неприличным жестом.

Урский же, взяв с подушечки два кастета, надел те на пальцы и сделал несколько быстрых выпадов. Настолько быстрых, что даже для Арди те выглядели размазанными в воздухе серыми вспышками. Вряд ли бы он сам сумел увернуться от прямых ударов Александра.

Удивительно, как такой суровой, немногословный человек, сумел создать столь крепкую, большую, и очень дружную семью… состоящую из одних только женщин.

— Сплав Эрталайн с примесями из переработанных ядер аномалий, — не без гордости, резюмировал Дагдаг. — Обладаем особым воздействием на всякую дрянь.

— Вампиры, оборотни? — спросил Урский.

— И все, что обладает повышенным Лей-зарядом, — подтвердил Дагдаг.

Урский только кивнул.

— Так, теперь тут по мелочи, — полукровка открыл еще несколько коробок. В них находились склянки, патроны, несколько медальонов и десяток колбочек. — Вода, с зарядом Лей в хрупком, я напоминаю, хрупком стекле. Кинули под ноги Ночникам или нежити и все дела.

— Какие дела? — тут же вклинился Эрнсон.

— Не самые серьезные, — без насмешки, ответил Дагдаг. — Может оглушит, может замедлит, но не ликвидирует цель полностью.

— Не радуешь ты меня, лейтенант, — вздохнул Милар.

— В задницу уже посылал тебя сегодня, капитан?

— Да.

— Тогда вернись и сходи туда еще раз, — сверкнул практически квадратными зубами полукровка. — Так. Тут патроны с сердечником из кристаллов ядер и Эрталайн. Стандартные вещички против Ночников. Сами знаете, как ими пользоваться. Сабля, твоя, кстати, как? Проверил в деле?

Милар похлопал по эфесу Лей-артефакта.

— Справилась.

— Отлично! — теперь уже сам Дагдаг засиял в равной степени яркости с Эрнсоном, который все еще любовался своими ножами. — Не забывай менять накопители. Без них работать ничего не будет. И, если повредишь эфес — все тоже накроется медным тазиком.

— А почему тазиком? И почему медным? — не сдержался Арди.

Дагдаг бросил на него уничижительный взгляд и процедил:

— За капитана тоже бумаги мне принесешь!

Ардан только вздохнул и покачал головой. Кажется, от бумажной работы ему, на этот раз, не отвертеться.

— Ну и алхимия, — Дагдаг провел ладонью над колбочками с разноцветной жидкостью. — Кровоостанавливающее, ночное зрение, адреналиновый впрыск для силы и скорости, усиленное обоняние, и… да вы тоже в курсе.

— В курсе, — с этими «словами» Урский попросту подошел и забрал коробку.

— Тогда на этом, господа, у меня все.

Арди прокашлялся и продемонстрировал опустевший пояс, где в отсеках для накопителей находилась лишь невесомая пустота.

— Вот взять бы, капрал, да по уставу отказать тебе в накопителях, пока ты бумаги не принесешь, — процедил Дагдаг и, пинком ноги, открыл у стойки платформы лючок, откуда вытащил несколько стальных коробок. — Но потом еще на ваши похороны время тратить. Забирай по три на каждую звезду.

— Может по пять? — попытался сторговаться Арди.

— По пять? Чтобы ты опять какое-нибудь здание решил на ноль умножать? И не смотрите на меня так. Уже весь Дом в курсе, что у вас миниатюрная копия Мшистого завелась, — Дагдаг смерил Арди оценивающим взглядом и исправился. — Ладно, совсем не миниатюрная, но смысл был в другом и… Спящие Духи. Забирай четыре на зеленую и три на красную и проваливай.

— Спасибо.

— Спасибо свое в задницу себе засунешь, капрал. А мне бумаги нужны. Бумаги! Понимаешь?

— Понимаю, — Арди убрал в ячейки на поясе семь военных накопителей.

Милар все это время не без ухмылки поглядывал на сумку Арди, куда тот предварительно убрал те накопители, что покоились в его кольцах. И не потому, что Ардан заразился жадностью, просто они так часто попадали с Пневым в какие-то передряги, что не хотелось в следующий раз обнаружить себя безоружным, когда с другой стороны находится очередная потусторонняя или обыкновенная, но все еще смертельно опасная тварь.

— Все, давайте, ступайте, — выпроваживая гостей, замахал руками Дагдаг. — Я на ваши наглые, не обремененные интеллектом рожи уже достаточно насмотрелся. И если сломаете что-то, то так и знайте — до следующего бюджетного согласования от меня даже нижнего белья не получите!

— А нам твои трусы и ни к чему, Дагдаг, — снова засмеялся Дин.

— И заберите эту дылду, пока он меня сума окончательно не свел!

* * *

Два черных, стареньких «Деркс’а» остановились посреди того, чему лучше всего подходило описание — халупы. Ветхие, сгорбившиеся нищими стариками, дома. Даже не каменные или кирпичные, а деревянные, сложенные из срубленных и не обструганных поленьев. Окна, местами, были заколочены прогнившими деревянными досками, козырьки скосились кепками беспечных пьяниц, а узкие улочки в квартале Ночников утопали в грязных разводах, пыли и писки голодных крыс, рыскающих здесь без всякой боязни или стеснения.

Воздух тяжелым одеялом затхлости и сырости забивал легкие, а на плечи ложилась тяжелая, могильная атмосфера.

Квартал походил на чахоточного, отчаянно цепляющегося желтыми, хрупкими ногтями за последние искорки тлеющей жизни. Или полужизни. Смотря с какой стороны посмотреть.

Урский взвел курки, Эрнсон обнажил ножи, Милар вытащил из ножен саблю и проверил барабан револьвера, а Арди открыл гримуар на модификации «Ледяного Копья».

— Кто помрет, тот… — начал Милар.

— Фатиец, — хором закончили трое и все вместе они двинулись внутрь обители вампиров, оборотней, мутантов и всего того, что пряталось в ночи и старых, детских страшилках.

Глава 30

Когда Дин с Александром уже шагнули вперед, Милар внезапно проговорил:

— Стоять, — и, развернувшись, капитан достал из багажника автомобиля четыре пары рабочих, плотных перчаток из крепкой кожи явно «аномального» происхождения и синих плащей из такого же материала. — Так давно не были в районе Ночников, что забыли все инструкции?

Эрнсон с Урским переглянулись и синхронно пожали плечами. Скорее не забыли, а просто игнорировали. А вот Арди пропускать мимо себя рекомендации по проведению операций среди общества вампиров, оборотней, мутантов и еще Спящие Духи знают кого, не собирался.

Здесь обитали слишком много тех, чьи когти, клыки или слюна могла если и не причинить необратимого вреда, то доставить массу весьма запоминающихся неприятностей. Так что по инструкции следовало прикрыть наиболее уязвимые зоны — руки, шею и спины.

Закончив с перчатками, они какое-то время возились с застежками на тяжеленных плащах, скорее всего имеющих те же свойства, что и куда более легкий, и удобный (и, следовательно, невероятно дорогой) костюм, который Арди использовал в начале лета на дирижабле.

— Нас только спящие сейчас не видят, — в привычной манере не то проворчал, не то пробухтел Дин.

— Ночники почти не спят, — тут же, столь же регулярным образом, напомнил Арди.

Три пары глаз посмотрели на него с явным неодобрением, на что юноша только пожал плечами и открыл гримуар на нужной странице. Сегодня, если придется, он собирался испробовать базовый прототип своих « Ледяных кукол».

На испытательной площадке в бывших конюшнях Аверских данное изобретение продемонстрировали себя с… любопытной стороны.

Дин с Александром отвернулись и перебросились короткими фразами, понятными лишь двум напарникам-оперативником, десятки раз совместно рисковавших жизнями в самых жутких и опасных ситуациях, о которых обыватель не услышит даже среди пьяных, кабацких слухов. А Милар искоса глянул в сторону гримуара Арди.

— Если, господин маг, начнешь опять крушить все подряд, то постарайся не задеть возможного языка, — может попросил, а может и приказал Милар.

Ард обвел взглядом покосившиеся халупы, подпиравшие друг друга кособокими стенами. Еще полгода назад он бы начал задаваться философским, но бесполезным вопросом о том, что большинство обитателей на выселках столицы Империи не заслуживали такой жизни. Они ничем не провинились и ничего не сделали, кроме того, что вытянули в своей жизни несчастливый билет. Может при рождении, а может уже и после.

Но сейчас… сейчас Ардан хотел поскорее разобраться с очередной прикладной задачкой под названием «работа в Черном Доме» и вернуться домой. К Тесс, какао, книгам по Звездной магии и своим исследованиям.

« А все твои душевные метания выветрятся с годами. Уж поверь мне.» — прозвучал в голове голос Аркара.

Ард с ним даже не спорил. Уже не спорил. Что это о нем говорило? Наверное, ничего хорошего, но…

Мысли завтрашнего дня.

Имелись и куда более насущные вопросы.

— А мы знаем, кто здесь язык? — спросил Ард.

— В этом-то и суть, господин маг, — Милар вскинул револьвер и вытянул саблю вдоль ноги. — Что не знаем, а значит Мшистого пародировать не стоит. Во всяком случае — не сразу.

— А может при общении с ним тоже надо перчатки надевать?

Теперь уже с сомнением посмотрели на Дина. Эрнсон поспешил уточнить:

— Мшистый, — произнес Ральский следопыт. — Вдруг он нашего господина мага покусал в поезде месяц назад.

— Эрнсон.

— Что, Александр?

— Заткнись.

— Вот всегда ты так, — совсем как ребенок надулся высоченный, по людским меркам, Эрнсон и закинул в рот очередной леденец.

Они аккуратно двигались вдоль разбитых, самодельных поребриков. Местами воткнутые прямо в сырую землю обломки складских палет, местами торчали куски бетона и строительного кирпича. Саму дорогу присыпали гравием, но тот не сильно спасал от вязкой грязи и слякоти.

Арди мысленно улыбнулся тому, как Дин, Александр и даже Милар неловко хлюпали и чапали казенными ботинками по вздымающимся барашкам мокрой, всклоченной земли. Будучи жителем Эвергейла и Предгорной губернии, юноше были куда привычнее подобные условия, нежели начищенные и намытые асфальт с брусчаткой.

Порой над их головами хлопали ставни, занавешенные тряпками или проеденными молью одеялами, заменявшими стекла. Иногда где-нибудь вдалеке выла особенно громкая собака. А еще здесь пахло. Иногда едой. В основной мясной, из субпродуктов. Печень, сердце, легкие и обрезки — все, что даже в Тендари покупалось для супа или на фарш. А здесь…

Здесь люди (и не совсем люди) старались выживать и как-то благоустраивать свой быт. Даже тут. Даже в таком гиблом (дурацкий каламбур какой-то) месте люди старались как-то улучшить свою жизнь. Сделать более комфортной. Сделать чуточку комфортней. Не для себя. Для тех, кто придет после них.

Их отпечатки Арди тоже замечал среди грязи. Маленькие отпечатки порванных подошв.

Юноша вздохнул и покачал головой.

Может Аркар и был прав. Может и наступит тот момент, когда Ардан окончательно забудет о своих размышлениях о устройстве мира, но явно не сегодня.

— Милар, почему здесь все такое…

— Потому что, господин маг, Ночников больше не истребляют, — капитан так быстро отреагировал, будто ждал, что напарник задаст именно этот вопрос. Хотя… почему «будто»? — Еще восемьдесят лет назад им вообще запрещалось жить. Не где-то жить, Ард. А просто — жить.

Где-то скрипнула ржавая дверная петля и, моментально, три револьвера и изголовье посоха прицелились в лицо женщины. Вернее — когда-то женщины. А теперь вампира. Бледная, с местами облезшей кожей, обнажившей желтые, обломанные, далеко не человеческие и даже не звериные, острые зубы и клыки. Вместо волос — клочья чего-то, напоминающего нитки дешевой ткани. И точно такая же роба, а может и перешитые вещевые мешки, прикрывали её поломанное, покрытое черными струпьями, тело.

Она была далеко от холеной, кукольной внешности Цассары и тех новообращенных (или новосозданных) вампиров из числа Пауков.

Мертвый взгляд рыбьих, красных глаз не выражал ровно никаких эмоций и лишь воображение наблюдателя дорисовывало к ним оттенок апатии.

Она выдвинулась чуть вперед, чтобы продемонстрировать протянувшийся от подбородка до носа железный намордник, покрытый несколькими сложными, миниатюрными печатями отложенного действия.

Милар отрицательно покачал головой и опустил револьвер. Следом за ним убрали оружие и оперативники, а вампир лишь молча удалилась во тьму, попутно прикрывая за собой скрипящую дверь.

— Считай, что ты на складе выброшенного оружия, — процедил сквозь сжатые зубы Милар. — Или осколков Войны Рождения Империя, а после и того, что творилось, когда твой прадед и Темный Лорд от души развлекались по всей стране.

Они двинулись дальше вглубь хитросплетения узких улочек. Каждая, как близнец предыдущей. Все та же грязь, затхлый запах несвежего мяса и застарелой крови. В основном свиной. В памфлетах Конклава часто иронизировали на тему биологический схожести свиней и людей — вторая излюбленная тема радикальных Первородных. Сразу после эволюционного происхождения человеческого племени и предков в виде обезьян.

— Хорошо, я понимаю почему тут вампиры, — сдался Арди. — Но оборотни… они ведь просто унаследовали свое проклятье. И далеко не собственному желанию.

Всего в мире существовало три типа оборотней. Природные — предки таких когда-то давно подверглись особенному влиянию Лей-линий и передавали свою особенность по крови. Оборачивались зверьми по собственному желанию, сохраняя разум и целиком трансформируя облик. Они жили одновременно в двух мирах. Среди людей и среди зверей. Число их немногочисленно и обитали они, в основном, в Армондо, Скальдавине и Урдаване. Весьма миролюбивые «люди», живущие в своих стаях и почти не контактирующие с внешним миром.

Еще имелись — про́клятые. Те, чьих предков в прошлом прокляли Эан’Хане, наделив их звериной сутью. Они не имели власти над своими трансформациями и подчинялись лунному циклу. Облик меняли не полностью, застывая где-то по середине между зверем и гуманоидом. Обладали невероятной силой и еще большей агрессией. Практически полностью лишены мук совести и какой-либо морали. За века расселились по всему миру. Передавали проклятье через поколение.

И последний тип, о котором Ардан узнал уже в Большом — продукты Звездной магии и Химеризации. Во время войны с Эктасом, людские государства стремились воспроизвести заклинания Эан’Хане, только своих оборотней пытались сделать сильнее, мощнее, устойчивыми к магии и так далее.

Говорят, что что-то такое даже получилось, но замок, в котором проводились эксперименты, оказался стерт в пыль группой Эан’Хане, секрет создания Звездных оборотней исчез, а сами Звездные оборотни почти полным составом погибли в войне. Уцелевшие же и их семьи старательно скрывали факт своего существования, за века превратившись в мифы и легенды.

Именно со Звездным Оборотнем они с Аркаром столкнулись полгода назад. И вряд ли здесь, в квартале Ночников, жили подобные создания. По той простой причине, что их в принципе сложно отличить от обычных людей. Природных в Империи не осталось и вовсе.

Так что оставались лишь про́клятые.

— У них есть выбор, — Милар то и дело постукивал саблей о железную окантовку набойки, издавая характерный, стальной звон. — Как и у мутантов. Либо служить Империи, либо жить здесь.

Арди почему-то вспомнил о выборе Одиннадцати учеников Арора.

— Те, кто выбирают не служить, живут здесь, — продолжил капитан. — Так что это их осознанное решение, Ард. И, поверь мне, большего мы им предложить не можем. Они слишком опасны. Слишком непредсказуемы. И слишком легко становятся жертвами своих инстинктов, в результате чего жертвами становятся те, кто не имел с утра планов стать чьим-то обедом.

Ардан, в очередной раз, когда-то где-то вдалеке раздался странный звук, все же ударил посохом о землю и тут же вокруг него закружились прозрачные диски Щита Орловского.

— А как же Алла Тантова, лейтенант Корносский или тот мутант, который работает у Старьевщика? — спросил он, наблюдая за тем, как преломляется свет масляных фонарей.

— В любом правиле имеются свои исключения, господин маг, — уклончиво ответил Милар.

Скорее всего не потому, что не хотел делиться правдой, а потому, что и сам ей не знал. Да и к чему она — дознавателю, прежде занимавшемуся розыском бомбистов и серийных убийц. И, какими бы черными душами или извращенными мотивами те не руководствовались, они все еще оставались обычными людьми или Первородными.

Не созданиями темных сторон Звездной Магии или искусства Эан’Хане.

— Пришли, — наконец оповестил Александр.

Видимо его коллеги, все же, знали куда идти.

Они остановились около если и не самого большого «дома», то уж точно самого добротного (несмотря на то, что дальше по улице виднелись похожие). В покрашенных рамах блестело пусть и мутное, но стекло, а изнутри по кирпичным стенам, местами даже укрытыми обоями с забавным узором ромашек, отплясывали отсветы стареньких, но добротных масляных ламп. Крыльцо хоть и покосилось, но могло дать фору и вовсе некоторым постройкам странного и, в чем-то, страшного квартала. И только подойдя ближе, становилось видно, что кирпичи в стенах разные — и цвета, и фактуры, и даже размеров. Щели промазаны смесью из битума, дегтя и конопляных, корабельных веревок.

Да даже входную дверь изначально поставили наизнанку, из-за чего ручка оказалась между петлями. Снимать и что-то менять не стали, а просто пропилил отверстие и приладили еще одну. Так она и стояла. Обшарпанная, из самой дешевой древесины, которую используют для подспорных работ, она вряд ли могла сберечь не только от непрошеных визитеров, но и от непогоды. И, учитывая, где именно находился дом, непогода навещала местных куда чаще и злее, чем кто-либо другой.

Еще до того, как они поднялись по ступеням, заскрипели безголосым, пьяным кабацким воплем ржавые петли. Дверь открылась и на пороге появилось… появился обитатель колоритного, по местным меркам, дома.

В штанах из синей парусины и белой, матросской рубахе прошлого века. Длинная, как ночное платье, без пуговиц и нараспашку, она заправлялась в штаны, которые вместо обычного ремня, держались тканным, широким красным поясом, болтавшимся справа. В руках незнакомец держал самое дешевое виски, которое только можно отыскать в продаже. Арди не столько разбирался, сколько, все же, жил над джаз-баром, где можно было купить… всякое.

Почему Арди не сразу понял, что перед ним именно человек? Тут, в целом, его вины нет. Не обладая должным опытом вряд ли в громадной фигуре, ростом сантиметров на пять больше его самого, а в плечах куда шире Урского, можно было опознать что-то осмысленное. И дело не столько в фигуре, сколько в лице, на котором в причудливом, противоречивом и неестественном симбиозе смешались самые разные черты.

Человеческий облик слился с животным. Шерсть, заменяя волосы, или и вовсе ими являясь, спускалась с макушки по вискам вплоть до бритвенно острых скул, где трансформировалась в растопыренную бороду, над которой чуть ли не сталью сверкали острые клыки, смыкавшиеся оскаленным замком. Широкие уши, похожие на лопухи, торчали в разные стороны, а желтые, нечеловеческие глаза слегка утопали в остроугольных глазницах, над которыми свисали брови, чем-то напоминающие рысьи.

Про́клятый оборотень. Чем ближе полная луна, тем больше в их облике проявлялась звериного. Да и не только в облике. Одновременно с тем, как все ярче разгоралось око Духа Ночи, то и вся их натура подвергалась глубокой трансформации.

— Плащи, — раздался сухой, скрипящий, как и петли, голос. — Чем обязаны?

И, не дожидаясь ответа, оборотень запрокинул горлышко бутылки в рот, неприятно звеня клыками по стеклу. По его бороде потекла вязкая жидкость, похожая на что угодно, но не алкоголь. Недаром Аркар предупреждал, что такое пить, если не собираешься ослепнуть, не стоит ни при каких обстоятельствах.

— Гостомор Клавишев, — Милар вышел вперед.

Он держал револьвер и саблю так, чтобы в любой момент иметь возможность выстрелить или рубануть. Так же себя вели и Урский с Эрнсоном.

В воздухе пахло не только спиртом, но и настороженность. И судя по тому, как дергались ноздри оборотня, чувствовал это не только Арди.

— Я бы спросил, как тебя звать, мальчонка, но мне как-то похер, — оборотень снова отхлебнул своего пойла и, оттолкнувшись от двери, молча развернулся и направился внутрь дома.

Дверь он за собой не закрывал.

Милар коротко кивнул в сторону того, что с трудом можно было назвать гостиной. Небольшая комната, где пол покрывали обшарпанные циновки, на стенах висели какие-то черепа и рога аномалий, а в самодельное камине на вертеле томился голубь. Не дикий, лесной, а самый обычный, городской голубь, в котором заразы и червей больше мяса.

Никого из Плащей, в том числе и Арди, это нисколько не проняло. Они видели и не такое.

Гостомор подошел к единственному креслу, пережившему помойку, Фатийскую резню и нескольких Императоров, и плюхнулся в его порванные объятья. Голые, немытые ноги-лапы они показательно закинул на табуретку, не оставив в помещении больше ни единого места, где можно было бы присесть, не боясь заразиться целым букетом болезней, связанных с нарушением правил гигиены.

— Дыши давай, — едва ли не в приказном тоне, прорычал оборотень.

Как и писалось в учебниках, мораль и чувство самосохранение, как и совесть, в последнюю неделю лунного цикла этим созданиям были так же чужды, как рыбам правила дорожного движения Метрополии.

Арди как-то услышал это выражение от Милара и оно ему понравилось.

— Работница Красной Госпожи, — Милар вытащил из нагрудного кармана маленькую, помятую фотокарточку. — Астасья. Попала к вам не так давно.

Оборотень без всякого интереса мазнул желтыми глазами по фотографии и снова опрокинул в себя бутылку.

— К вам это к кому, парнишка? У меня, как ты видишь, бабы нет. Член, как говорится, суше горла, — оборотень вытер губы, а затем смачно набрав горлом слюну, харкнул прямо в камин.

Зашипели угли, выбрасывая в голубя клубы едкого дыма.

— Вкуснее будет, — оскалился Гостомор.

— Клавишев, — Милар вздохнул и приставил револьвер к колену неподвижного оборотня. — Ты знаешь, что мы в курсе о твоем положении старосты сообщества Ночников. В этом квартале ничего не происходит без твоего ведома и одобрения. Так что просто расскажи, где находится Астасья и мы оставим тебя наедине с твоим, — капитан глянул на камин и скривился. — ужином. И яйцами. Пока они у тебя есть.

Дуло револьвера оторвалось от колена и уставилось прямо в пах оборотню.

— Отрастут, Плащ, — может засмеялся, а может закашлялся оборотень.

— А здесь пули необычные, Гостомор. Так что может в евнухи запишешься, — парировал Милар.

— Блефуешь? — нахмурился Клавишев и, поиграв пару мгновений в гляделки с Миларом, признал свое поражение подняв наполовину полную бутылку. — Ладно, уболтал. Но не думаю, что ваш колдун умеет с дерьмом разговаривать.

Теперь пришел черед Милара нахмуриться.

— Инга привела её к нам сразу после полнолуния, — все тем же тоном, не выражающим никаких эмоций кроме насмешки и самоуверенности, продолжил Гостомор. — Крыша в такие дни еще набекрень. Так что после того, как молодые весь день посещали её уже не такие узкие отверстия, шлюху сожрали. Не специально, конечно. Но мясо еще молодое. Свежее. Котелок окончательно и зазвенел. Тем более бесплатн…

Договорить он не смог. Урский, тенью переместившись к дивану, быстрее, чем успел среагировать даже глаз Алькадского охотника, одним единственным ударом напрочь снес нижнюю челюсть оборотня.

На пол посыпались острые клыки. Кровавое облако прыснуло под потолок. А раздробленные кости рухнули в бесформенный мешок из кожи и шерсти-бороды.

Но не было ни вскрика, ни стона боли. Только рычащий гогот и хруст. Хруст встающих на место суставов, треск раздираемых десен, из которых прямо на глазах лезли новые клыки, а затем и неприятный стук срастающихся костей.

Не прошло и половины минуты, как полностью разрушенная челюсть Гостомора приобрела прежний, здоровый вид.

Он щелкнул ей и улыбнулся.

— Амрондский боевой раб? — просвистел оборотень, заливаясь виски. — Как тебе их чай? Понравился?

Урский замахнулся еще раз, но ему на плечо положил ладонь Эрнсон и напарники молча отошли назад.

— Слышал, что чтобы сделать из человека боевого раба, Армондцы месяцами поют их особенным чаем, — Гостомора словно больше волновала поднятая им тема, нежели визит Второй Канцелярии или тот факт, что они убили Астасью. — Боль невыносимая. Такая, что большинство теряют рассудок. А кто не теряет, того бросают в яму ко всяким тварям, чтобы те бились на смерть. А когда рабы устают до состояния беспамятства, то их насилуют. Дерут в жопу вожди и приближенные. Мол деликатес. Никогда не понимал эту страсть Армондцев к мужским задницам. Хотя, учитывая какие у них страшные бабы, то…

Сверкнула сабля Милара и по полу разлилось виски. Отсеченная ладонь Гостомора покатилась в сторону, но оборотень тут же прижал её собственной ногой. Затем поднял, приложил к культе и прямо на глазах Арда волокна мышц, кости, вены и артерии, а затем и кожа начали срастаться воедино. Зашевелились пальцы…

Спящие Духи.

Арди не хотел представлять на что была похожа война Эктаса и Галеса, но её отголоски пугали до сих пор.

— Ты знаешь, что значат мои татуировки, блохастый, — впервые за вечер, произнес Александр.

— Знаю, — кивнул Гостомор. — Немало ты отправил моих братьев и сестер на тропы Спящих Духов, Александр Медвежья Лапа. Мне вот только интересно, сколько Армондцев заходили в твою пещеру и насколько она теперь глубока.

— Как только ты окажешься для нас бесполезен, то спросишь у первых же попытавшихся, — тоном, напоминающим клекот готово к извержению вулкана, ответил Урский. — Если встретишься с ними у Вечных Ангелов.

Гостомор снова издал этот непонятный звук, похожий одновременно на смех, рычание и кашель. Будто изнутри него наружу рвалось нечто совсем чуждое этому миру, но пока еще неспособное порвать собственный кокон из человеческой плоти.

Арди же понял, что зря подумал, что узнал историю Урского. Он, судя по всему, не знал даже малой толики предыстории собственного коллеги. Единственное, в чем он все сильнее убеждался с каждым новым месяцем службы — во Второй Канцелярии служили люди и Первородные с далеко не самыми простыми судьбами.

Что, наверное, объясняло и его, Ардана, присутствие в Черном Доме.

— Ард, — позвал Милар.

Уши оборотня слегка шевельнулись, но на лице не дрогнул ни единый мускул.

— Что?

— Он врет? — капитан указал саблей на Гостомора, разминавшего приросшую обратно кисть.

Арди прислушался к ритму сердца оборотня и едва смог тот расслышать. Настолько сердце Клавишева билось мерно и спокойно. Тому было плевать. А еще он не испытывал страха. Ни перед Второй Канцелярией, ни перед чем-либо другим.

Научная литература не обманула…

— Я не знаю, Милар, — честно признался Ардан. — По звуку сердца ничего не скажешь и…

— Полукровка матабар, — внезапно произнес Гостомор тоном, похожим на заинтересованность. — Слышал о тебе. Говорят, ты взорвал склад. А еще пустил влажную сперва барону, а затем Великому Князю. Да… точно. Ард Эгобар, правнук Арора, да будет его имя забыто, — и оборотень снова смачно сплюнул на пол. — Улица о тебе уже шепчет.

— И если ты не хочешь, чтобы улица прошептала, — Милар снова поднял револьвер. — что этой ночью далеко не быстрой смертью погиб Гостомор Клавишев, то расскажешь нам все, что знаешь.

— А я уже рассказал, Плащ, — говоря, оборотень не сводил взгляда с Арда. — Могу имена тех молодых тебе назвать. Я их предупреждал, чтобы они её трахали сколько угодно, но не жрали. Не послушались. Ну пускай теперь сдохнут. Мне похер. Назвать?

Милар, не отводя дула от паха Гостомора, кивнул Эрносону. Дин вытащил из кармана блокнот с карандашом и протянул Клавишеву.

— Напиши.

— Написать? — переспросил Гостомор с прежней насмешкой. — Насрать могу. Хоть в тетрадь твою. Хоть в ладошки, если подставите. Как раз хотел нужду справить, а тут вы. Такая удача, аж обалдеть и…

Его клыки заскрипели о дуло револьвера, вошедшее прямо в глотку. Гостомор отодвинулся назад и вытер губы.

— Не грамотный я, мальчик, — голосом с чем-то, напоминающим злобу, уточнил оборотень. — В школу, знаешь ли, проклятых не берут. Как и на работу. Вот, в войну Наемников по мачтам прыгал. Но это когда было.

Да, верно, оборотни, как и мутанты, жили намного дольше обычных людей. Почти столько же, сколько большинство Первородных рас, не считая эльфов.

Милар снова посмотрел на Арда, но тот лишь опять пожал плечами. У Гостомора отсутствовала какая-либо мимика, он не пах ничем, кроме дешевого пойла, а сердце не сбивалось с ритма. Ард никак не мог определить врет тот или говорит правду.

— Да в глаза мне уже посмотри, Эгобар, — чуть ли не взывал Клавишев. — сразу все поймешь.

Ардан направил посох на создание, сидящее перед ним.

— Мне ваше проклятье ни к чему, господин Клавишев.

Оборотень впервые продемонстрировал хоть какие-то эмоции. Глубокое разочарование, сожаление, а еще… ненависть. Жгучую и страшную. Но, как это часто бывало, направлена она была не на визитеров, а на их форму.

— О чем ты, господин маг? — спросил Милар.

— Звездные Маги Галеса занимались обратной инженерией проклятья Эан’Хане, — пояснил Арди. — С трудом взятых в плен про́клятых оборотней они подвергали собственным экспериментам, входе которых создали ловушку для Эан’Хане. Если применить на них Взгляд Ведьмы, то Эан’Хане заглянувший в разум такого проклятого приобретет некоторые черты его проклятья. От цикла луны будет зависеть его контроль над своими эмоциями и инстинктами.

— Видишь, как получается, Плащ, — развел руками Гостомор. — Живем тут хуже свиней, а все потому, что Галес над своими же собственными братьями и сестрами творил то, что делали Первородные. А виноваты мы. Потомки. Иронично?

— Философствующий оборотень? — в тон вернул Милар.

— А когда жрешь голубей и пьешь тухлую воду с запахом мочи и дерьма, то начинаешь как-то задумываться чем ты заслужил такую пайку от судьбы, — огрызнулся оборотень.

В самом прямом смысле.

Щелкнул клыками воздухе, заставив всех вскинуть оружие.

— Мне на вас, конечно, в такой же степени насрано, как Империи на нас, но луна еще не скоро, так что не переживайте, — поднял ладони Гостомор. — Я знаю, что вы меня прикончите чуть что. А ради кучки молодых ублюдков мне на тот свет как-то не интересно.

— Вместо имен, скажи где их найти.

— А в той же выгребной яме, что и шлюшку эту вашу, — и Гостомор похлопал себя по животу. — Как только дадите выйти посрать. Говорю же — нужду надо справить. Так что, глядишь, и соберете из моего дерьма себе пару свидетелей.

Плащи синхронно подались вперед.

— Они моего слова ослушались, — строго, с нажимом произнес Клавишев. — Если бы я ничего не сделал, то уже в следующем месяце в этом кресле сидел бы кто-то другой, а из дерьма собирали бы меня.

— Да как же вы так живете-то, — выдохнул Милар и опустил револьвер.

— А ты думаешь, мальчик, у нас выбор какой-то есть? Или что мы сами этого хотим? Жить вот так. Как гниль какая-то. Как мрази. Хуже даже. У мразей хоть выбор был — мразями становиться или нет, а мы такими родились. Чувствуешь разницу? Родились, блять! Нас не спрашивали! — на мгновение в глазах оборотня промелькнуло что-то человеческое, но вновь сменилось звериной натурой. — Хотя, в три дня луны — в целом и недурно. Даже приятно. Знаешь какая человечина на вкус? Лучшее мясо на свете. И кончаешь, как конь. Отличная жизнь.

У Арда складывалось такое ощущение, что они разговаривали с сумасшедшим. Но, видимо, так и проявлялось постепенное замещение разума человека на извращенное, сломанное сознание заколдованного зверя.

— Тогда покажешь, где жили, — процедил Милар. — Может свидетели есть.

— Может и есть, — согласился оборотень, поднимаясь со своего кресла.

Вот только что-то здесь не складывалось.

Урский, приставив револьверы к спине Клавишева, толкал того в сторону двери. Оборотень не то, чтобы упирался, но валял дурака и показательно срывал попытки вывести его на улицу.

Если Гостомор еще до визита служащих второй канцелярии сожрал ослушавшихся членов своей «стаи», то зачем тогда собирался поделиться их именами? А когда понял, что именами не отделается, то, все так же скрывая факт гибели, тут же захотел указать, причем самостоятельно, на места, где те жили. Причем именно захотел. Потому что даже у зверя хватило бы мозгов заранее не упоминать про скоропостижную гибель своих «подопечных».

Нет, разум Гостомора может и сковывали цепи древнего, кровного проклятья, но это не делало его идиотом. Идиоты так долго старостами вампиров, оборотней и мутантов не остаются. Они вообще долго, насколько теперь понимал Ард, не живут.

Тогда зачем?

И самое главное — к чему этот дурацкий голубь, если Гостомор уже сожрал нескольких далеко не маленьких «ужинов».

Арди принюхался. В помещении пахло виски. И тухлятиной, вертящейся на железном пруте в камине. И ничем другим. Совсем ничем. Ни сигаретами, следы пепла от которых остались на подоконнике и столе. Ни кухней, вход в которую прикрывался тонкой циновкой, ни спальней, куда вела незанавешенная арка.

Помещение словно выставили напоказ, чтобы каждый входящий мог сразу, сходу, одним беглым взглядом окинуть все помещение целиком.

Арди, может, и не очень хорошо разбирался в людях, их повадках и жизненных укладах, но что он понимал, так это то, как охотились звери. Особенно стайные, потому как именно их ему, спускаясь с гор, стоило остерегаться в лесных разливах.

Он находился вовсе не в логове Гостомора, а в его охотничьих угодьях. Здесь не спали и не ели. Здесь что-то прятали.

— Стойте, — произнес Арди и все замерли.

Оборотень застыл в дверной проеме и, в полоборота, скаля клыки, отшутился:

— Перекусить хочешь, горный охотник?

Ардан, опираясь на посох, опустился к полу. Червивого голубя никто есть не собирался. Он служил той же цели, что и бутылка виски, наполовину пролитая на пол. Та самая бутылка, на которую Клавишеву оказалось так плевать.

Арди провел пальцами по стареньким коврикам, валявшимся на полу. С виду — ничего особенного. Обшарпанные, грязные, хотя само помещение выглядело относительно прибранным. Относительно всеобщего запустения квартала Ночников, разумеется.

И все бы ничего. Вот только хижины местных стояли не на фундаменте и даже не на сваях, а прямо на земле. Основание пола засыпали песком, а сверху укладывали доски. Вот и вся преграда земляному холоду и всякому гнусу.

Арди сдернул в сторону несколько ковриков и приложил ладонь к доскам. Слишком гладким. Слишком ровным. И неравномерно грязным.

Не дожидаясь реакции со стороны оборотня, Арди ударил посохом о пол и, в следующее мгновение, как и он предполагал, Туманный Помощник оставил призрачные следы на листе его гримуара.

— У меня там схрон с Ангельской Пылью, — поспешно добавил Гостомор. — Используем во время луны. Он действует на нас, как снотворное.

Но на слова Гостомора никто не обращал внимания. Урский ударом стопы под колено заставил Клавишева опуститься вниз, а Эрнсон уже поднес свои ножи к горлу оборотня таким образом, чтобы тот не имел возможности пошевелиться.

Арди же, получив окончательный перечень свойств спрятанной щитовой печати, посмотрел на Милара и коротко кивнул. В то же мгновение капитан приставил револьвер ко лбу оборотня.

— Говори, — командным тоном, звенящим той же сталью, что и его собственная сабля, приказал капитан. — Когда на тебя вышли. Имена. С кем ведешь дела. Говори все, что знаешь.

Но оборотень лишь оскалился.

— Давай баш на баш, Плащ, — говоря шепотом из-за того, что кадык цеплялся за левзие ножа, оборотень все так же сверкал желтыми глазами и стальными клыками. — Ты мне поможешь с сухостью в паху, а я на все твои вопросы отвечу.

Ардан не обращал внимания на то, что происходило в дверях дома. Взломав несложный, но добросовестно установленный щит, он провел ладонью по крышке подпола. В печать входила не только стандартная защитная схема, но еще и иллюзия. Правда в подметке не годящаяся творениям Сидхе Пылающего Рассвета. Но тот лишь маскировал свое искусство Эан’Хане под Звездную Магию, здесь же…

Здесь Гостомору приходилось пользоваться дешевыми трюками, чтобы спрятать рвущийся из подпола запах. Запах амиака, заскорузлого пота, ни разу не стиранной одежды и… хвои. А еще быстрой реки, бегущей среди горных плато и лесов. И того, как пах мох после утренней росы. Запахи цветочных лугов, отряхивающихся от снежного забвения суровой, горной зимы.

Арди знал эти запахи.

Это были его запахи. Он привык к ним с детства. Все его воспоминания, как о родительском доме на излучине горной реки, так и среди лесных разливов и снежных пиков, имели с ними тесную, неразрывную связь.

Отодвинув щеколду, Арди спрыгнул вниз. На миг ему показалось, что из-за игры света и теней ему лишь мерещиться. Потому как открывшееся его взгляду просто не могло существовать в реальности. Не могло являться правдой и отражать бескомпромиссную реальность.

В тесном погребке, где не вытянется во весь рост даже Тесс, на привязанной к опорам, пожелтевшей от времени и грязи, порванной простыни сидела старушка. Слева от неё стояло ведро, заменявшее ей отхожее место, а справа корзина, из которой пахло… тухлой голубятиной.

Арди частично ошибся.

Голубь в камине вовсе не являлся частью иллюзии. Скорее даже наоборот.

Сама старушка, чьи седые, серебристые волосы растрепало ворвавшимся в подпол ветром, была одета в сущие лохмотья. Рубашку, у которой она сама же оторвала рукава, чтобы соорудить себе тряпки и платки. И синюю юбку, которую завязывала на манер штанов.

Но все это не имело значения.

Арди не мог отвести взгляда от её медной кожи, покрытой многочисленными татуировками. Узорами, столь знакомыми юноши, что от одного лишь их вида у него защемило в груди. Все её тело покрывали истории, которые он помнил с детства. Видел их каждый раз, когда навещал Атта’нха на Горе Памяти.

По коже старушке парили горные ласточки, наперегонки мчащиеся сквозь облака от хищных соколов. Тут орлы ждали своего часа, чтобы скинуть горного козла со скального уступа. Здесь реки вились нитями паутинами вокруг холмов и лесных опушек, а травам, деревьям, животным и лугам не было счета.

Кожа старушки представляла собой живую, наскальную живопись Матабар. Ту, которую Арди даже не думал, что увидит когда-нибудь еще хотя бы раз.

Почему тогда запертая в подполе где-то на отшибе Метрополии престарелая, изможденная женщина носила на себе истории народа его отца? Потому что так выглядели Старшие Матери Матабар. Те, кто хранили мудрость старых историй и передавали их своим дочерям, чтобы те могли передать своим и так из поколения в поколения, сохраняя традиции, нравы и обычаи.

У Арди пересохло в горле.

Он потянулся к ней дрожащими пальцами, но схватил лишь воздух. Так и не сумел дотронуться, заметив, как её руки, от запястий до плеч, усеяли маленькие точки. Такие оставляли медицинские иголки.

— Что там, господин маг? — прозвучал обеспокоенный голос Милара. Видимо Плащи не хотели отходить от Гостомора.

Старушка, услышав голос, очнулась от своего сна, вызванного постоянными голодом, жаждой и кровопотерей.

Спящие Духи, она выглядела даже немощнее его прадеда на закате дней последнего. Её нос покраснел, щеки больше походили на древесную кору — столь же сморщенные и запутавшиеся среди хитросплетений глубоких морщин. Ушные мочки обвисли, а брови практически полностью выпали, как листва по осени.

И только мутный, почти лишенный даже призрака сознания, взгляд золотых глаз, а еще сбивчивое, хриплое, прерывистое дыхание чахоточного намекали на еще теплящуюся искру жизни внутри престарелой Старшей Матери Матабар. Чудом уцелевшей и, явно, последней.

По-настоящему последней.

Она посмотрела на Арди так, как обычно умирающие смотрят в пустоты. Слепым, слабовидящим взглядом, который наблюдал вовсе не реальность, а смесь собственных воспоминаний и снов, а может и воспоминаний обо снах.

— Мое время пришло? - спросила она почти трескающимися губами.

Из её покрытого гнойниками рта вырвали не только клыки, но и почти все зубы. А из пальцев — когти.

Арди вздрогнул, услышав язык Матабар. Чистый и певучий. Совсем как у его прадедушки.

— Ты пришел забрать меня на тропы Спящих Духов, маленький посланник?

Она подалась вперед, чтобы обнять его, но без сил свалилась прямо там, где и сидела. Арди едва успел её подхватить.

— Нет… ты пахнешь, как человек, — она зашлась в сухом кашле и, подняв трясущуюся ладонь, провела по его щеке. Она явно бредила. Говорила быстро и прерывисто, словно стараясь обогнать заканчивающийся для неё сон Спящих Духов. — А еще, как горный кот, прячущийся среди штормов. И как мудрая белка, говорящая языком памяти. Как медведь, оборачивающийся звездным покрывалом. Как горный козел, плывущий среди цветочных лугов. Как рысь, бегущая в тенях. Как орел, парящий среди незримых путей. И как волчица, согревающая дыханием наши колыбели. Ты пахнешь, как человек и как наши Духи Хранители. Пахнешь, как еще недорассказанная легенда…

— Ты и я, Старшая Мать, — произнес Арди едва-едва слышно.

Но она услышала. Будто ждала этого момента так долго, что он стал единственной причиной, по которой она все еще жила. Чтобы услышать слова на родном языке.

— Как тебя зовут, дитя двух кровей?

— Крепкие Корни, — ответил Ардан.

Она прикрыла глаза и слегка улыбнулась, отчего разгладились её морщины.

— Хорошее имя, — она продолжала гладить его по щеке, так легко, что Арди почти не чувствовал её касаний. — Оно пахнет дубом и песней.

— Не говори, Старшая Мать, — произнес Арди. — Потерпи немного. Я отнесу тебя туда, где станет легче. Там помогут. Ты и я, Старшая Мать. Мы…

— Уже нет нас, Крепкие Корни, — перебирал старушка. — Больше нет. Истории моей шкуры станут последними историями наших стай. А твое имя — последним именем. Я ждала тебя. И ты пришел. Таков сон Спящих Духов.

— Не говори так, Старшая Мать. Есть место там, где заканчивается шаг Духа Дня, — Арди поглаживал её волосы, отливающие лунным серебром. — Там есть логово. Там моя мать и мой брат. Моя стая. Я отвезу тебя туда, и ты сможешь рассказать нам свои истории, и мы отнесем их на Гору Памяти, как и завещали предки.

— Нет, Крепкие Корни, — её беззубая улыбка стала только шире, а в глазах появился покой . — Мое время во сне Спящих Духов уже почти закончилось. Я это знаю. И ты тоже это знаешь. Я лишь рада, что дождалась.

Арди, понимая, что соплеменница его отца бредит, начал подниматься на ноги.

— Не надо, - застонала она, а Арди почувствовал, как от его неловкого движения сломалось несколько её костей. Спящие Духи! Да что же с ней сделали? — Запомни мое имя, Крепкие Корни. Вплети и его тоже в свою Великую Песнь, чтобы нас помнили. Помнили наши легенды и истории, которые станут мифами, а мифы — старыми обычаями, которые обернутся в смешные наряды.

Арди прикрыл глаза и снова опустил ладонь ей на волосы.

— Я запомню, Старшая Мать.

— Меня зовут Вернувшаяся Ласточка, — произнесла Авирада. — Дочь Сверкающей Капли и Вчерашней Заботы. Я шла тропами детей Леноса и теперь вернусь к Спящим Духам.

— Пусть твой путь всегда приводит тебя домой, Вернувшаяся Ласточка, — прохрипел Арди.

— И мы встретимся вновь, Крепкие Корни, на тропах Спящих Духов, где…

Рука, все это время гладившая его по щеке, дрогнула в последний раз и опустилась безвольной плетью. Теперь она больше не пахла, как леса и горы. Только как камни. Те самые, что стояли на другом берегу ручья и под которыми спали его предки по отцовской линии. Теперь спала и она. А вместе с ней и часть истории народа Матабар, которая больше уже никогда не прозвучат в этом мире.

Никогда… какое странное и страшное слово.

Никогда…

— Ты и я, мы будем одной крови, — Ардан закончил слова обряда прощания.

Свободной рукой он выкинул посох на пол гостиной, а затем, подхватив бездыханное тело Старшей Матери, выпрыгнул наружу и сам. Легко приземлившись, он бережно положил останки на пол и, подняв посох, выпрямился.

Гостомор только скалился и посмеивался, а Милар и остальные переводили взгляд с мертвеца и обратно на Арда.

— Это то, о чем я думаю, Ард? — пустым голосом спросил капитан.

— Посмотри на её глаза, — Ардан указал на мертвый взгляд Старшей Матери, после чего перевел ладонь на Гостомора. — А теперь на его.

Урский, схватив Клавишева за волосы, резко запрокинул тому голову. На них смотрели такие же, ярко золотые глаза…

— Ну ладно, ладно, — смеясь, рычал оборотень. — С Пылью обманул, но её кровь реально нам помогает. Знаете, как лекарство. Со временем правда с душком стала… Но ничего! Мы терпели.

И он засмеялся. Утробно и абсолютно безумно.

Ард подошел к камину и вытащил оттуда головешку, после чего посмотрел на Милара.

— Ты не будешь меня останавливать? — спросил Ардан.

— А ты хочешь, чтобы я тебе сейчас сказал, что мы должны отвезти её в Черный Дом, где твою соплеменницу, — Милар осекся. — наполовину соплеменницу вскроют, разложат по весам и полочкам? Нет, Ард, у меня может из-за службы сердце и очерствело, но не до такой степени. Да здесь и без вскрытия все уже понятно…

Ардан перевел взгляд на Урского с Дином, те лишь молча, почти синхронно, кивнули.

Юноша поднес головешку к губам и прислушался к тому, как все еще трещали искорки огонька внутри обгоревшей, сухой доски. В их неизменно веселой, извечно задорной игре он услышал отголоски имени. Ардан раздул своей волей это далеко эхо и уловил в его обжигающем грохоте маленький осколок, который и сорвался с его губ. А вместе с ним и спокойное, оранжевое пламя. Оно смертным саваном укрыло тело Старшей Матери.

Не было ни дыма, ни гари, ни запаха съедаемой пламенем плоти. Только сноп искр, на мгновение принявших очертание тела, а затем упорхнувшие через окно и дверь куда-то на улицу, где устремились к небу, рассеявшись на полпути.

На полу остались лишь необожженные лохмотья.

— Ну, что, Плащи, пойдемте до ямы с дерьм…

Урский одним ударом кулака, облаченного в кастет, переломил основание шеи Гостомира. Голова последнего запрокинулась, коснувшись затылком спины. Оборотень упал на живот, но, судя по бешено вращающимся глазам, он все еще был жив. Оно и не удивительно. Про́клятые оборотни ведь для того и создавались. Чтобы как можно эффективнее уничтожать войска людей.

А люди, в ответ на это, при помощи Зведных Магов, создали убийц, способных как можно эффективнее уничтожать Эан’Хане…

— Он где-то здесь, Милар, — Ардан сжал посох и посмотрел на улицу. — Он здесь.

Милар вздохнул и проигнорировал молчаливые, полные непонимания взгляды Урского с Эрнсоном.

— Ты так думаешь, Ард, или ты уверен?

Ардан шумно втянул ноздрями воздух и почувствовал, как клыки дерут десна, а когти — подушечки пальцев. Но очередным усилием воли он загнал горного охотника как можно глубже в свое сознание, где вновь усыпил словами, которые нельзя произнести.

— Я его чую, Милар, — Ардан вышел на крыльцо.

А вместе с ним, перешагивая дергающееся тело Гостомира (которого Александр с Дином поспешно связывали веревками. Простые, разумеется, оборотня не удержат, но эти явно не относились к данной категории), вышел и Милар. Они вдвоем стояли на ступеньках и вглядывались в серую хмарь ночного сумрака летней, Метропольской ночи.

— Я думаю, что он изначально не работал на Кукловодов, Ард, — капитан держал револьвер и саблю наготове, хотя они вряд ли бы помогли ему против мага Химеролога.

Вот и нашелся ответ, откуда у Леи Моример оказались руки и ноги от аномалий, а в числе пауков появились вампиры и Звездный Оборотень.

— Да, — согласился Ард.

— Он тоже из Пауков, — Милар прижался спиной к стене хижины. — Скорее всего маг исследователь, уцелевший вместе с госпожой Моример на острове.

— Да, — снова произнес Ардан.

— И именно он проделал все это с Лушей.

— Да, — уже в третий раз сказал Ард.

— Проклятье, господин маг, нам надо вызвать Мшистого и его псов!

Ардан лишь продемонстрировал активированный сигнальный медальон.

— Тогда окопаемся в этом доме и…

— Милар, — чуть ли не прорычал Ардан, буквально собственными ушами слышащий, как горный охотник рвался наружу изнутри его души. — Я не справлюсь, Милар. Честно…

Капитан стоял рядом со своим напарником среди игры света и теней и, может, потому ему и казалось, что к нам юноши будто медленно подползают темные силуэты.

Дурацкий вечер…

— Они ведь просто ели её, понимаешь? — продолжал говорить Ардан. — А она тоже не выбирала родиться Матабар. Но им было все равно… А теперь…. — Ард путался в своих собственных словах и мыслях. — И самое противное, Милар, что мне не так сильно и больно. Совсем нет. Просто обидно. Даже не за себя. А за отца. И прадедушку. И Гору Памяти.

Капитан молчал. Он не знал, что ему сказать. Потому что не понимал. Не понимал чувств своего напарника, потому что никогда не оказывался на его месте. И потому молчал.

— И еще этот Конклав… и Тавсеры… и идиотские газетные заголовки, — Ардан сделал шаг по лестнице. — Может, Милар, где-то есть еще и другие. Может мне бы стоило их найти. Но знаешь, что смешно, Милар? Я и среди них все равно останусь и не Матабар, и не человек.

— Ты офицер Империи, напарник. Все остальное это лишь напускное.

— Знаю, — кивнул Ард. — И порой мне этого достаточно. Но… может я и не часть народа Матабар, но мне почему-то сейчас все равно… — юноша схватился за грудь и сжал кулак. — Если я не сделаю этого, Милар, то сорвусь. На кого-нибудь. Когда-нибудь. По какой-нибудь глупой мелочи.

Милар остался где-то позади. Арди не видел его лица и эмоций, но чувствовал, как капитан тяжело дышал.

— Мы не сможем помочь тебе в драке с магом посреди сраного квартала Ночников, где мы и так в опасности.

— Знаю.

— И ты все равно…

Ардан резко обернулся.

Капитан посмотрел на горящие янтарные глаза. Интересно, именно так и выглядели глаза Арора, когда он шел совершать то, чем вот уже больше двух веков пугают детей и подростков.

— Если я не убью его, капитан, то это будет как с вождем Шанти’Ра, а я не выдержу два таких груза.

Милар знал Арда как теплого, доброго, наивного и, зачастую, смешного юношу. Смешного своими неловкостью, непониманием людских умов и душ, а еще тем, что он всегда оставался искренним. Даже, когда эта искренность ему самому вредила.

Искренним он был и сейчас.

И если двойственность крови Милар не понимал, то вот эти слова — вполне.

Ардан не сводил взгляда с капитана. Он не знал, что будет делать, если Милар ответит отказом на завуалированную просьбу. И, скорее всего, чтобы он не сделал — это приведет к тому, что Мшистый будет искать вовсе не мага-химеролога, которого Кукловоды использовали в своих грязных целях, а его самого — Ардана Эгобара.

— Ты сможешь выяснить у него хоть что-то перед тем, как отправить к Вечным Ангелам?

— Я постараюсь, — после короткой паузы ответил Ардан. — Но не буду обещать.

Капитан выругался и почесал дулом револьвера висок.

— Иногда можно и обманывать, Ард… Ладно, но учти, что если сам подохнешь, то…

— Не подохну, Милар, — перебил Ардан и, развернувшись, направился по улице, а капитан, снова выругавшись, скрылся за дверью дома, где Урский уже второй раз ломал шею гогочущему оборотню.

Они с Миларом не ошиблись, когда предположили, что у Кукловодов всегда есть запасной план внутри другого запасного плана. Но чем сложнее система, тем больше в ней подвижных элементов.

Таким подвижным элементом оказалась Инга, Красная Госпожа. Своей жадностью она принесла неожиданную пользу, но не себе, а тем, на кого и подумать не могла.

Кукловоды не прекращали свои эксперименты. Они просто перенесли их с корабля на сушу и разделили на множество лабораторий. И Арди сейчас шел по одной из таких.

— Сколько вы их загубили? — спросил Ардан у темноты.

В ответ ему лишь тишина.

— Я знаю, что ты меня слышишь. Сколько Матабар вы погубили за эти десятилетия? — Ардан говорил, сам при этом не слышал своих собственных слов. В его ушах звучал голос Келли Брайана.

« Есть такие враги, которых ты жаждешь убить, растерзать, подвергнуть их таким страшным мукам, чтобы Ангелы заплакали. Таких мало, но такие враги есть, здоровяк. Есть другие враги, Ард. Которых ты уважаешь, понимаешь и смерть которых вызывает у тебя сожаление и, может легкую ностальгию, таких тоже мало, здоровяк. Еще меньше тех, кого ты ненавидишь. Но и тех и других — единицы.»

Из тени показалась фигура. В таком же черном балахоне с капюшоном, в котором Лея Моример чуть не взорвала половину столицы.

Последний осколок Пауков.

Искалеченный, сорокалетний мужчина с лицом, покрытым шрамами. С лицом, в которое Ардан не вглядывался. Потому что знал, что стоит ему посмотреть на мага, вышедшего на свет масляного фонаря, стоит ему остановиться, как он задумается. А если задумается, то что-то поймет. И, может, придет к выводу, что надо дождаться Мшистого, взять мага с собой в надежде, что получится обойти проклятье, сжигающее мозги и удасться что-то выяснить.

Так было бы правильней.

Но не сегодня. Сегодня Арди надо было кого-то ненавидеть. Ему было необходимо почуять чью-то кровь вместо затхлой вони тесного подпола. Иначе он не справится. Иначе потеряет себя и, этим же вечером, отправится в степь на поиски Шанти’Ра.

— Я хочу передать тебе послание от Aean’Rahne…

- Вечным Ангелам передашь, — не стал даже дослушивать Ардан и ударил посохом о землю.

Печать « Ледяных Кукол» скрылась под вихрем снега и льда, закружившим вокруг посоха. По стенам хижин и домов побежали скрипящие узоры синего инея. Земля затрещала, покрываясь белым льдом, а ветер завыл и разметал вокруг острые кристаллики пурги.

Из левой руки Арда, как и из навершия его посоха, вырвались два потока может ледяного, а может и снежного тумана. Сплетаясь воедино, они предстали в не до конца оформленном, зверином образе, который в равной степени напоминал хищную рыбу и рысь.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Матабар V

Content

Матабар V

Пролог + Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene