Беренцев Альберт

Во все Имперские. Том 05. Наследие

Глава 97 — Казнь

«Дабы сохранить честь и достоинство русской магократии и подчеркнуть мою верность древним правам и вольностям магов:

Запрещаю без Моего специального предписания Охранному Отделению применять в отношении задержанных магократов пытки, равно как и провокации…»

Указ Императора Павла I Вечного от 27.04.1964

«Указ Императора Павла I Вечного от 27.04.1964 касательно спецмер к задержанным магам — повелеваю отменить, как морально устаревший…»

Указ Императора Павла II Стального от 03.09.2022

Российская Империя, Санкт-Петербург

4 сентября 2022

11:11

Шаманов проснулся от того, что дверь камеры хлопнула.

Спал он мало и тревожно, его уже почти полдня держали в подземной тюрьме. Где эта тюрьма находится — Шаманов понятия не имел, его привезли сюда с мешком на голове, а смартфон отобрали.

При задержании Шаманова избили так, что переломали ему все кости, но он уже полностью регенерировал.

Так что сейчас Шаманова мучили разве что только страх, усталость и еще голод. Ел Акалу в последний раз еще вчера, а тут, видимо, не кормили…

В тесную камеру, где Шаманов до этого сидел в одиночестве, втолкнули нового постояльца — бородатого мужика в шинели. Стальная дверь за арестантом тут же захлопнулась.

Акалу на всякий случай встал с грязного матраса, на котором он лежал, и уставился на своего нового сокамерника.

Сокамерник выглядел довольно неряшливо — он был бородат, в черных штанах и сапогах, его зеленая шинель была накинута прямо на голое тело.

— Здраститя, — поприветствовал арестант Шаманова, — Я граф Цаплин.

Шаманов ни разу раньше о таких графах не слышал, но кивнул в ответ:

— Баронет Шаманов.

Скрывать свою личность Шаманов особого смысла не видел. Схватившим его агентам Охранки он, конечно, не представлялся, но был уверен, что в Охранке уже и так поняли, кто он такой — по его эскимосскому лицу, по цвету его ауры и по его серой сорочке с гербом Царскосельского Лицея.

— Тебя за что, баронет? — поинтересовался Цаплин.

— Не знаю, — честно ответил Шаманов, — Мне тут никаких обвинений не предъявляли. Вообще со мной не разговаривали, только били. А вас за что?

— Государственная измена, — вздохнул Цаплин, — Я Павла Второго пидором назвал…

— Пидором? — Шаманов вяло улыбнулся, — Эм… Но зачем вы это сделали?

— Потому что он пидор, — уверенно пояснил Цаплин, — А они в Охранке только этого и ждут! Им же главное что? Им главное, чтобы Императора пидором не назвали, а на все остальное им плевать! А вот если кто-то назовет Государя пидором — так сразу сюда тащат… Понимаете?

Цаплин уставился на Шаманова, взгляд у графа был совсем безумным, его глаза нездорово блестели.

— Эм… Понимаю… — ответил Шаманов, — Но зачем все-таки…

— Затем, что Павел Второй — узурпатор, вот зачем, — Цаплин агрессивно взмахнул в воздухе кулаком, — Трон по праву принадлежит Михаилу, он старше, и его линия выше! Вы согласны?

— Ну… — замялся Шаманов, — Михаила вроде вычеркнули из наследников и изгнали. И знаете, я не очень хочу сейчас об этом говорить…

— Конечно, не хотите, — кивнул Цаплин, — Вы же поддерживаете Малого. Понимаю.

— Вовсе нет, — запротестовал Шаманов, — Я никаких Малых не поддерживаю, я вообще не интересуюсь политикой.

— И очень зря, — заметил Цаплин.

— Почему зря?

— Да потому что мы с вами сейчас можем отсюда сбежать. И отправиться к вашему Малому, — заявил Цаплин, — И станем его свитой. Он нам денег даст!

— У Малого нет никаких денег, — ответил Шаманов, но тут же спохватился, — Я думаю, что нет, по крайней мере. Сам я этого вашего Малого в глаза не видел. Да и как мы сбежим?

— Да легко! — сообщил граф Цаплин, — Дверь откроем, да сбежим. Мы, Цаплины, умеет любые двери открывать. Такая наша родомагия. Для этого нам нужно постоять, как цапля, на одной ноге. И тогда дверь откроется, любая дверь, даже эта. Так наши клановые заклинания работают. А охрану в коридоре мы просто убьем, там же неодаренные с пистолетиками, а мы с вами — АРИСТО. А потом другие двери также откроем. И сбежим. Прямо к вашему Малому. Он же нам поможет спрятаться?

— Да с чего бы? — спросил Шаманов, начиная потихоньку понимать, что к чему, — С чего бы Малому нам помогать? Я же говорю — я про Малого только в магограмме читал, я с ним не знаком. Совсем не знаком.

— Неужели не хотите бежать? — удивился Цаплин, — Подумайте. Если не убежите — вас же повесят. И меня тоже. А мне такого не надо.

— Вас-то за что? — мрачно поинтересовался Шаманов, — За оскорбление царя у нас вроде со времен Ивана Грозного не вешают…

— Не вешали, — уточнил граф Цаплин, — А теперь вешают. Новый Император же не зря назвался Стальным. Суров. Хуже Ивана Грозного. А мне помирать не охота. Поэтому, что тут думать, сбежим вместе к вашему Малому…

Цаплин уставился на Шаманова своими совершенно безумными глазами. Акалу все это уже начинало надоедать.

— Знаете, что я думаю? — без обиняков сообщил графу Шаманов, — Я думаю, что вы просто подосланный провокатор, вот что. И вы рассказываете мне тут удивительные истории, чтобы я с вами сбежал и вывел Охранку на Малого. Вот только я не знаю, где Малой. Ну правда не знаю. Ни разу в жизни его не видел. Разве только на фотках в магограмме.

— О, глупец! — взревел Цаплин, так громко, что Шаманов даже испугался, — Я ему шанс на спасение предлагаю, а он нос воротит! Да не провокатор я! С чего ты вообще это взял, что я провокатор, м?

— Ну… — Шаманов несколько растерялся, — Вы выглядите странно, граф. Да и про клан Цаплиных я ни разу в жизни не слышал. Да и чего еще можно ждать в подземной тюрьме Охранки? Только провокаторов.

— Ну все, вы меня оскорбили, сударь, — обиженно заявил Цаплин, — Раз не хотите бежать — извольте тогда ответить за свои слова в мой адрес!

Цаплин выхватил из кармана своей шинели вилку и угрожающе ткнул ей в сторону Шаманова.

Шаманов уставился на вилку, скорее удивленный, чем напуганный:

— Это что?

— А сами не видите? — вознегодовал Цаплин, — Это вилка. И если не побежите со мной к Малому — буду вас этой вилкой убивать!

— Как вы меня убивать-то будете, вилкой? — спросил Шаманов.

— Легко, — заверил Акалу Цаплин, — Я ей уже четверых убил, пока тут сидел. Не верите? Ну так сейчас проверите!

Шаманов вздохнул, потом глянул в безумные глаза Цаплина. Реально он провокатор что ли? Или просто сумасшедший? Скорее все-таки второе. А еще вернее — оба варианта сразу.

Аккуратно и стараясь не выпускать из поля зрения Цаплина, Шаманов прошел к стальной двери и постучал в неё:

— Эй, начальник! Начальник! Вы меня с поехавшим посадили!

Ответа от начальника не последовало, зато Цаплин в очередной раз угрожающе взмахнул вилкой.

— Я в последний раз спрашиваю… — начал было Цаплин, но Шаманов перебил:

— Или что? Вилкой меня проткнешь?

— Проткну! Прям в глаз засажу!

— Ну попробуй…

На мгновение повисло молчание, Цаплин пустить в ход вилку так и не решился. Поехавший граф и Шаманов просто смотрели друг на друга несколько секунд. А потом Цаплин убрал вилку в карман и заявил:

— А знаешь что? Меня-то отсюда в другую камеру переведут. А вот тебе тут сидеть еще неделю, пока тебя не повесят. И убирать твою камеру никто не будет. Так что если не скажешь, где Малой — я тебе сейчас тут насру…

— Чего?

— Насру. Прямо сейчас. Прямо здесь, — уверенно доложил граф Цаплин и начал спускать штаны.

Шаманову он смертельно надоел, надоел настолько, что Шаманов подскочил к Цаплину, активировал ауру и пробил мощный апперкот.

Аура у Шаманова несколько ослабла, из-за того, что его уже полдня держали в подвале без солнечного света, но апперкот все равно вышел зачетным.

Цаплина, так и не успевшего снять штаны, оторвало от пола и бросило на стальную дверь, треснувшись об неё башкой, граф вырубился.

Через мгновение дверь распахнулась. Маг-офицер в синем мундире задумчиво взглянул на Цаплина на полу.

— Плохой у вас провокатор, — сообщил Шаманов, — Он же даже не АРИСТО…

— Этому целителя, — приказал офицер, указав охранникам в коридоре на Цаплина, — А вы, Шаманов, на казнь.

— В смысле? — перепугался Шаманов, — Если из-за этого сумасшедшего Цаплина…

— Не из-за него, — отрезал офицер, — Вы помогали изменнику Малому, баронет. За это вас сейчас повесят. Здесь же, в подземной тюрьме.

— Но я не помогал Малому! — воскликнул Шаманов.

Вот теперь ситуация его уже не забавляла, теперь Акалу испугался.

— Вас видели вместе с Малым семеро агентов Охранного Отделения, — процедил офицер, — Какие доказательства по-вашему здесь еще нужны? Нет, решение уже принято. Государь приказ о вашей казне подписал. Так что пройдемте. Или я забью вас прямо здесь. Ногами. Какую смерть предпочитаете?

— Но я же не виноват… — едва смог выдавить из себя Шаманов, от страха у него перехватило дыхание, — Я не знал, что это Малой, я клянусь…

— Вы меня не так поняли, баронет, — ответил офицер, — Это не суд. Мы сейчас не на судебных прениях. Никакого суда не будет вообще. Решение уже принято.

Взгляд Шаманова заметался по бетонным стенам камеры. Стены тут толстые, как и пол с потолком. Ни один АРИСТО не пробьет, тем более аристо третьего ранга типа Шаманова.

А за спиной офицера тем временем стоят четверо автоматчиков, они мигом пристрелят Шаманова, даже если он каким-то образом победит этого офицера, в чем он сильно сомневался…

Может сдать им Малого? Но даже этого Шаманов сделать не мог, просто потому что понятия не имел, куда свалили Люба с Императором…

Может сдать им Здравурова, того самого, которого Аленка прислала отвезти ей Малого? Здравуров работал на Охранку, того, что он на самом деле служит Аленке, в Охранке явно не знают.

Но если Шаманов сдаст Здавурова — у Аленки могут возникнуть проблемы. А она в свою очередь может за это создать проблемы Нагибину, и всей их ложе…

Что бы вообще Нагибин сделал на его месте?

Шаманов знал ответ на этот вопрос, но этот ответ ничем ему помочь не мог. Нагибин в такую ситуацию явно просто бы никогда не попал…

— Мне надоело ждать, — заявил офицер, — Вы не барышня, которую на танец приглашают, баронет. Я должен вас казнить в течение ближайших пятнадцати минут. И отчитаться перед начальством. Так что простите.

Офицер активировал свою ярко-желтую ауру и рванул на Шаманова. Акалу попытался было поставить блок, но офицер этот блок с легкостью пробил, а потом вырубил Шаманова одним мощным хуком в висок…

* * *

Шаманов пришел в себя уже в петле, в каком-то огромном и все еще подземном помещении.

Толстая веревка крепко обхватила шею Акалу, под ногами у него пока что была твердь эшафота, но этот эшафот был раздвижным, так что достаточно было повернуть рычаг — и деревянный настил под ногами разъедется, а Шаманов закачается в петле.

Руки и ноги Шаманову тоже связали, так что все, что он мог — стоять и в ужасе размышлять о грядущем.

По бокам от эшафота расположились двое автоматчиков.

Через мгновение хлопнула металлическая дверь, и в помещение вошли двое — первым был человек в сером мундире без погон, его лицо скрывал черный балахон с прорезями для глаз, второго вошедшего Шаманов узнал — этот был молодой белобрысый парень с капитанскими погонами, барон Железнов, тот самый, который участвовал в избиении Акалу.

Железнов разглядывал Шаманова с интересом, как какую-то диковинку в зоопарке. Человек в балахоне тем временем прошел к эшафоту и взялся за рычаг…

— Да стойте вы! — в ужасе закричал Шаманов, сердце у него в груди бешено стучало, — Так нельзя! А суд? А хотя бы допрос?

— А зачем? — удивленно спросил капитан Железнов.

— Но ведь закон…

— А, все эти глупые формальности? — капитан Железнов сделал жест рукой, как будто отмахивается от формальностей, — Ну, так было при старом Императоре. Наш новый Государь Павел Второй всю эту ерунду отменил, своим первым же указом после коронации. Так что мы теперь имеем право вешать кого захотим, вот и весь закон. А что касается допроса… Ты же нам все равно ничего не скажешь, так?

— Да скажу я! — заорал Шаманов, — Скажу! Только я не понимаю, чего вы от меня хотите… Эй, да остановите его!

Последнее требование Шаманова относилось к человеку в балахоне, который уже начал медленно поворачивать рычаг, деревянный настил под Шамановым начал разъезжаться.

— Погоди, Палачевский, — попросил капитан Железнов, — Пусть скажет. Меня интересует, где Малой, Шаманов. На все остальное мне, честно признаюсь, плевать. Не думай, пожалуйста, что мне доставляет удовольствие вешать людей. Так что если ты скажешь, где Малой…

— Но я не знаю, где Малой, — ответил Шаманов, дыхание у него от страха перехватило, так что говорил он с трудом, — Честно не знаю. Слово магократа! Вы же сами видели, он на ваших глазах уехал. Вместе с вампиркой.

— Ладно, — пожал плечами Железнов, — Палачевский, вешай его. А вы, бойцы, не забудьте всадить ему в голову пару обойм, когда хрипеть перестанет. А то магократа виселицей наверняка не убьешь, может еще оклематься.

Последнее указание было обращено к автоматчикам, стоявшим возле эшафота, они в ответ коротко кивнули и сняли свое оружие с предохранителей.

— Мой клан вас уничтожит… — пробормотал Шаманов, — Вам конец.

— Да срал я на твой клан, — отмахнулся Железнов, — Я офицер Охранного Отделения, воплощенная воля Императора. Если твой клан на меня залупнется — он последует за тобой на тот свет, в полном составе. А Палачевскому тоже нечего бояться. Он и так пария, худшая в Империи. Да и свою рожу он, как видишь, скрывает, кроме того, мы прячем Палачевских. А то работенка у них специфическая, сам понимаешь, слишком многие в Империи хотят им отомстить…

Палачевский тем временем хранил молчание и крутил рычаг, в эшафоте под Шамановым разверзалась крупная щель. Еще секунда — и он захрипит в петле.

— Стойте! — потребовал Шаманов, — Ладно, я скажу. Я скажу вам, где Малой!

Железнов жестом остановил Палачевского, а потом обратился к Шаманову:

— Ну так говори. Чего ты ждешь-то? Когда мы тебя вздернем — ты уже ничего сказать не сможешь, я гарантирую это.

— А если скажу, отпустите?

— Заменим казнь каторгой, — пообещал Железнов, — Слово магократа.

Шаманов обрадовался, но ненадолго. И что делать дальше? Где Малой, Шаманов не знал. Так что сдать настоящего Государя России он бы не смог, даже если бы захотел.

— Малой в Голландском квартале, в отеле «Хохе Хейфель»… — начал было Шаманов, но капитан Железнов его перебил:

— Врешь же. Там Малой действительно был, но вчера. Нам это достоверно известно. Так что ты мне просто мозги пудришь.

— Не пудрю! — запротестовал Шаманов, — Он правда там! Он туда вернулся…

— Зачем ему туда возвращаться? Он совсем дурак?

— А вы сами как думаете? — в ярости заорал Шаманов, — Он вчера спрыгнул с одиннадцатого этажа, убегая от вашего сотрудника, и чуть не убился! Конечно, он дурак.

Это, по крайней мере, было правдой. А Шаманову было проще врать, именно мешая свою ложь с кусками правды.

— Ладно, дай слово магократа, что сейчас не врешь, — произнес Железнов.

Шаманов растерялся. С одной стороны, он сейчас умрет, терять ему совсем нечего. Но с другой стороны…

Слово магократа — это священная клятва. Нельзя давать слово магократа и лгать. Это против чести, это оскорбление самой сущности АРИСТО. Слово магократа было тем, что отличало дворян от быдла, проявлением высшего благородства. И если Шаманов сейчас даст слово магократа — тогда получится, что он никакой не магократ, а просто шелудивый холоп, позволяющий себе врать и давать при этом священные клятвы.

Разве так должен вести себя истинный АРИСТО, особенно на пороге своей смерти?

Железнов и Шаманов некоторое время смотрели друг на друга, потом капитан хохотнул:

— Так я и думал. Слово магократа ты мне не дашь. Ну оно и к лучшему. Подохнешь с честью. Давай, Палачевский.

Палачевский охотно взялся за рычаг, Шаманов пробормотал короткую молитву, глубоко вдохнул и зажмурился…

В этот момент у капитана Железнова вдруг зазвонил смартфон.

— Леший меня забери, как не вовремя-то, — выругался Железнов, но на звонок ответил, — Алло, Железнов… Что? То есть… А почему? Да… Я все понял, госпожа полковник.

Настил под Шамановым уже разъехался, тело Акалу ухнуло вниз, веревка впилась в шею, Шаманов захрипел, раскачиваясь в петле.

Но Железнов уже активировал ауру, подлетев к эшафоту, он заряженным магией ударом ладони перерубил веревку.

Так и не удушенный до смерти Шаманов упал в черную дыру эшафота, прямо на бетонный пол.

Акалу все еще едва мог дышать, пока Железнов не разорвал руками веревку давившую горло Шаманова.

— Ну спасибо, сука… — едва слышно прохрипел Шаманов.

Железнов в ответ ударил Шаманова кованым сапогом в лицо.

— Вышвырните его отсюда, — процедил капитан, — Приказано отпустить. А вы простите нас, баронет Шаманов. Произошла ошибка. Бывает.

Глава 98 — Категорические приветствия

«Великий князь В. купит у вас то, что вы хотите продать.

По вашей цене, на оговоренных вами условиях.

Сегодня в семь. Подъезжайте в его поместье ОРГАНИЗМ в Павловске, на Березовой аллее. Князь лично осмотрит товар»

Я проснулся от того, что мой смартфон пискнул.

А проснувшись, первым делом от души потянулся и зевнул. Ну да, так кайфово мне просыпаться в этом мире еще не приходилось.

Глянув на экран смартфона, я убедился, что проспал полноценные девять часов, сейчас уже было около одиннадцати утра.

Еще более приятным было то, что проснулся я не хрен знает где, а в собственной теплой и мягкой постели, в своей комнате в Царскосельском Лицее.

Нормальное пробуждение здорового человека.

Сквозь окошко под потолком пробивалось солнце, день явно обещал быть ясным и теплым. Я еще раз потянулся, но на этот раз, прямо не вставая с кровати, активировал свою ауру. Меня охватило фиолетовое сияние, я с удовольствием убедился, что моя магия, поврежденная вчера пилюлями, полностью восстановилась.

Потом я бросил взгляд на пустую койку Шаманова. Мда, нехорошо. Пока я тут харю мочу, моего кореша наверняка пытают в Охранке.

Я поднялся с кровати и взялся за смартфон. Сообщение, которое меня и разбудило, было от Ван дер Верфа. Голландец писал, что князь Внутрянов согласился встретиться со мной и даже купить корону Чудовища, причем без всякого торга.

Отличное начало дня! Пожалуй, даже слишком отличное. Чуйка подсказывала мне, что если день начинается так хорошо — значит, очень скоро произойдет нечто паршивое…

И пока оно не произошло, надо сделать зарядку.

Я от души размялся, потом приступил к своему обычному утреннему комплексу упражнений — сотня отжиманий, столько же приседаний, потом лютый кач пресса, потом солдатская пружина…

Проделав все это, я убедился, что мое новое тело оказалось на удивление сильнее старого, и не только лишь в бою, но даже и на зарядке. Дело тут, конечно же, было в магии. Аура питала мои мышцы, даже когда я просто упражнялся, а не дрался. А значит, я могу выжать больше!

Я проделал весь комплекс упражнений еще раз, в усиленном варианте, доведя общее количество отжиманий до трех сотен.

Зарядка заняла у меня минут двадцать, но по её окончании я весь взмок, как после жесткого боя. Но что поделать, я всегда любил тренировки пожестче, ведь только доведя себя до самой грани, можно саморазвиваться быстро.

После зарядки я отлил, с наслаждением принял душ, почистил зубы и побрился.

Когда я вышел из ванной, на моем смартфоне было уже целых два новых сообщения.

Первое от Аленки:

«Я освободила Шаманова. Его должны отпустить в течение часа, после всех формальностей. Вы мне должны, Нагибин.

Где принцесса — не знаю. В Охранке её нет.»

Это сообщение было позитивным, по крайней мере, наполовину, а вот во втором, присланным моей невестой Головиной, был один негатив:

«Доброе утро.

Надеюсь, вы не забыли, что у нас сегодня свадьба, барон?

Ждем вас в столовой. Все уже здесь.»

Ждем? Все? О чем эта сука толкует? Я на сегодняшнее утро никаких сборищ не назначал, насколько я помню.

Что же касается моей свадьбы с баронессой Головиной, то помочь мне спастись от этого брака Аленка наотрез отказалась. Потому что я упустил дядю, а еще потому, что я потом вдобавок решил попрессовать и саму Аленку.

Так что моим единственным шансом избежать женитьбы было добазариться с Головиной. Я не был уверен, что у меня это получиться, но попытаться определенно стоило.

Я решительно распахнул дверь своей комнаты, в коридоре меня уже ждал свежий лицейский мундир с брюками.

Эти вещи мне притащил холоп, а заказал я их ему еще вчера ночью.

Новый дворянский шмот обошелся мне в копеечку, и это напрягало. Честно говоря, мне уже смертельно надоело менять одежду после каждого серьезного боя. Пожалуй, пора бы уже купить себе зачарованную одежду, которая не рвется в труху во время драки.

Я читал в магограмме, что стоит такая до фига, но многие АРИСТО её тем не менее себе покупают и надевают по особым случаям, когда нужно кого-нибудь кончить или просто разбить кому-нибудь лицо.

Но пока что денег у меня не было, я был на мели, а еще весь в долгах, как в шелках. Так что придется довольствоваться этим. Тем более что заказанный мною лицейский мундир был дорогим и качественным, хоть и не зачарованным.

Я затащил шмот себе в комнату и быстро оделся. Потом глянул на себя в зеркало и сам охренел от того, насколько же я хорош.

На мне теперь была черная рубашка, как нельзя более подходящая для траура по случаю моей свадьбы с Головиной, а еще черные же брюки и новый мундир с серебряными пуговицами. На шевроне мундира гордо зеленел мой клановый листик хмеля, на курсовке серебрилась римская цифра «I», а на моей широкой груди — эмблема, изображавшая три травинки.

По местному положняку это означало, что я теперь больше не желудь, а «рекапитулянт». Что такое «рекапитулянт» я понятия не имел, но так здесь называли магов, достигших третьего ранга.

Прокачаться выше без наставника я не мог, а мой наставник до сих пор томился в Кащенко. Но к реализации плана по его освобождению я уже приступил, так что это меня особо не напрягало. Погоняю пока что в третьем ранге, тем более что я уже убедился, что с моими способностями Лунного мага я могу развалить любого встречного, даже будучи рекапитулянтом.

Мой черный мундир, как и брюки, был тщательно выглажен и настолько чист и свеж, что в нем прямо сейчас можно было спокойно идти хоть в операционную, хоть на свадьбу с баронессой Головиной. Кованые сапоги мне холоп тоже натер до блеска, так что я мог увидеть в них отражение моего довольного лица. Эти сапоги, довольно дорогие, я купил еще вчера в Питере.

Еще я подпоясался понтовым ремнем с серебряной пряжкой, изображавшей коронованный трон — урезанный вариант герба Багатур-Булановых.

Насколько я понял, эта эмблема здесь считалась гражданским гербом, её мог свободно таскать на себе любой русский подданный-патриот. А вот использовать полный вариант герба — с золотым цветом и надписью «Моисей — пророк Бога» на арабском имели право только государственные структуры или сами Багатур-Булановы.

Вдоволь налюбовавшись на себя в зеркало и констатировав, что я выгляжу, как истинный АРИСТО, я открыл свой шкафчик и с сомнением глянул на черную фуражку с вензелем Екатерины Второй — официальной эмблемой Лицея.

Вообще эта фуражка была частью униформы, но я пока что не видел в Лицее ни одного ученика, который бы её носил. Так что если я надену эту фуражку — это будет выглядеть, как минимум странно, а как максимум меня просто сочтут долбанутым.

Так что фуражка осталась в шкафу, а я решительно вышел из своей комнаты навстречу новым приключениям…

* * *

В огромной столовой Лицея меня действительно уже ждали.

Вообще сейчас было время занятий, которые я без всякой задней мысли прогуливал, так что столовая была пуста, если только не считать одного стола в углу, где сидело целых девять человек, причем, лишь пятеро из них были студентами Лицея в черных мундирах.

Таня помахала мне рукой, мой взгляд скользнул по столу и…

И я выдохнул с облегчением. Принцесса Лада была на месте, здесь же, за столом.

Значит, все в норме. Уж не знаю как, но ей удалось спастись, и в лапы Охранного Отделения Лада не попала. А Шаманова тем временем скоро отпустят, если верить Аленке… Слишком хорошее начало дня, леший меня побери, слишком хорошее…

У меня почему-то возникло дурное предчувствие. Чтобы подавить это предчувствие, которое мне сейчас было ни к чему, я скорее прошел к раздаточной и набрал себе еды — овсянки с джемом, тостов с ветчиной, салат из креветок и томатный суп. Еще я взял себе большую кружку шоколада с перцем, сделанного по рецепту Инков, и только тогда прошел с полным подносом к столу, где меня ждали.

За этим столом все, видимо, уже позавтракали, но чисто для создания уютной атмосферы на нем стоял пузатый самовар и плетеная деревянная корзинка с баранками, обваленными в каком-то тмине и крупной морской соли.

Сестра, как и всегда, бросилась меня обнимать, как только увидела. Что было странно, учитывая, что расстались мы с ней вчера вечером, а ночью я спокойно спал, и никакая опасность мне не грозила. Но такие уж у Тани были манеры, ничего не поделаешь.

Я поставил поднос на стол и ответил на объятия сестрицы.

Таня была в таком же черном мундире, как и у меня. Мундир был совсем свежим, аж хрустел, когда я обнимал тельце Тани под ним. Еще на сестре были изящные туфельки без каблука, голубая сорочка и юбка, на мой взгляд, слишком короткая. А еще Таня зачем-то нацепила ту самую лицейскую фуражку…

— Фуражку сними, — прошептал я Тане, пока девушка целовала меня в щечку, — Её тут никто не носит.

— Но она мне нравится! — прошептала в ответ сестра, — И я не нашла ни Малого, ни вампирки. Мы с Пушкиным обшарили все вокруг отеля, как ты и приказал, но никаких следов нашего Государя и его прислужницы не обнаружили.

— Это ожидаемо, — тихонько усмехнулся я, — Но ты все хорошо сделала, Таня. Просто этот ублюдок уже давно оттуда свалил. Кстати, Шаманов скоро к нам вернется.

— Ура! — искренне обрадовалась Таня, хотя она даже ни разу в жизни не видела Шаманова и знала его только по моим рассказам.

Я осторожно отстранил от себя сестрицу.

— Рад вас видеть, графиня дю Нор.

Принцесса выглядела целой и даже отдохнувшей, но вид у девушки был каким-то странно скучающим. Раньше я её такой не видел. Небось, обиделась на меня, что я чуть не убил её в процессе своих многоходовочек.

Лада была в лицейском черном мундире, шеврон которого украшала Роза ветров — герб клана дю Нор, представительницей которого принцесса и притворялась.

Девушка встала со стула и неспешно подала мне руку для поцелуя:

— Я тоже рада, барон.

Говорила она как-то странно холодно. Ну точно обиделась, тут к гадалке не ходи.

Следом за принцессой встал сидевший тут же за столом её телохранитель Громовищин, он протянул мне руку.

Когда я эту руку ему пожал — Громовищин чуть не переломал мне все пальцы. В глазах телохранителя как будто сверкало презрение ко мне, или даже злоба…

Вот блин. Мы же вроде вчера утром помирились. Нет, с принцессой и Громовищиным явно было что-то не так. Но с этим разберусь позднее. Тогда же выясню, как принцессе вообще удалось спастись, сейчас мне не до этого.

Мне тем временем уже протягивала ручку Головина. Вид у девушки был мрачно-надменным, но для баронессы это было нормой.

— Надеюсь, вы готовы взять меня в жены, барон? — произнесла Головина, пока я целовал ей ручку.

— Эм…

— Если не готовы — это будет очень прискорбно, — доложила Головина, — Ведь я уже пригласила на нашу свадьбу моего отца. И еще почетных гостей.

Головина кивнула на незнакомого мне мужика, сидевшего рядом с баронессой, тот уже встал и протягивал мне руку.

Мужик был в парадном алом мундире, расшитом серебром. Черные волосы на голове незнакомца были растрепаны и чуть тронуты сединой, человек в мундире был тощ и очень бледен, но в целом вид имел самый аристократический.

А еще в его суровом взгляде и правда было что-то общее с баронессой, он как будто тоже смотрел на всех окружающих буквально, как на говно.

— Головин, Аксентий Венедиктович, — хрипло представился аристо, — Отец Марии, вашей невесты, Старший клана Головиных. Я имел честь знать вашего батюшку, барон. И даже заключил с ним контракт о помолвке вашего ныне покойного брата с моей Машей. Я надеюсь, вы не хотите его расторгнуть? Это было бы для меня очень оскорбительно, барон.

Вот дерьмо.

Что там болтала Головина? Что её папка, хоть он и пария, работает на Охранное Отделение? Вроде бы да. И это ставило меня в очень сложное положение. Ссориться с Охранкой, особенно сейчас, когда Шаманова оттуда только что чудом вытащила Аленка, мне совсем не хотелось. Особенно не хотелось в виду того факта, что Головина могла сдать своему папке все тайны нашей ложи, включая подземную лабу по производству запрещенных пилюль.

Нет, похоже, мне все-таки придется жениться. Ничего не поделаешь. Придется принести эту жертву, ради общего дела и моего дохода.

— Для меня честь познакомиться с вами, Ваше Благородие, — чинно ответил я отцу Головиной, — И, разумеется, договор в силе. Я женюсь на вашей дочери, тем более что я… эм… искренне её люблю.

Последнюю фразу я выдавил из себя не без труда, но Аксентий Венедектович на это благодушно кивнул, видимо, полностью удовлетворенный моим согласием.

— В качестве почетных гостей я сочла необходимым пригласить герцога Подскокова-Кабаневича, а еще Корень-Зрищина, — пояснила мне тем временем Головина, — Корень-Зрищин у нас все еще князь, так что его присутствие сделает нашу свадьбу более престижной.

Я обменялся коротким рукопожатием с герцогом Кабаневичем, который как и всегда был подтянут, бодр и предельно вежлив, хотя глаза у герцога, как и обычно, смотрели напряженно, алчно и недобро, а его рот скалился золотыми зубами.

— Поздравляю с женитьбой, барон. Буду рад присутствовать на вашей свадьбе, — заметил Кабаневич.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

У Корень-Зрищина, которому я пожал руку следующему, ладонь дрожала и была вся потной, так что мне захотелось вытереть свою руку об штаны после рукопожатия. Но делать я этого, конечно, не стал, это было бы просто невежливым.

Сам Корень-Зрищин тоже выглядел, как дерьмо. Его черный мундир был помят, как и рожа, парень явно почти не спал прошлой ночью.

— Все в порядке, князь? — осведомился я.

— Нет, не в порядке, — пробубнил Корень-Зрищин, — Моего дядю, того, который сбежал, поймали и арестовали. Его обвиняют в заговоре против Государя, а моих двоюродных братьев арестовали еще раньше. Я боюсь…

Я понимал, что у Корень-Зрищина и правда есть все основания бояться. Его отца самозванец на троне зачем-то сделал канцлером на двое суток, а потом казнил, а родню Корень-Зрищина арестовал. Причин столь странного поведения самозванца ни я, ни сам Корень-Зрищин не знали, но повод для напряга тут явно был.

Однако я не желал обсуждать эту тему при всех, так что скорее перебил Корень-Зрищина:

— После, князь. Такие вещи следует обсуждать приватно, вы же понимаете.

Я скорее повернулся к моей невесте и поинтересовался:

— А вот этот тут что делает?

Мой вопрос относился к еще одному сидевшему за столом человеку, слишком хорошо мне знакомому, чтобы я мог порадоваться его присутствию. Тщедушный князь Глубина в сером мундире сидел рядом с Кабаневичем и смотрел на меня с равнодушной рассеянностью.

— А вы сами что тут делаете, Нагибин? — парировал Глубина в ответ на мой вопрос, — Вы должны сейчас вообще-то быть на занятиях. Как, кстати, и все остальные присутствующие здесь студенты.

— Его Светлость изволил освободить сегодня нас с вами от занятий, барон, — несколько обиженно заметила Головина, — А еще, если вы не забыли, он же поспособствовал тому, что в Лицей теперь зачислена ваша сестра, в нарушение всех правил…

Последнее было правдой. Глубина и правда поспособствовал, вот только за это способствование я теперь торчал ему еще сто тысяч рублей. В довесок к тому миллиону, который я должен был князю за то, что он молчал о природе моей запретной Лунной магии.

Проще говоря, этот хитрый ублюдок Глубина мне совсем не нравился, несмотря на все его способствования.

Баронесса Головина тем временем постучала по серебряной эмблеме на своем мундире, эмблема изображал древесный росток.

— И еще у меня уже четвертый ранг, барон, — чопорно продолжила моя невеста, — Благодаря Его Светлости князю Глубине.

До меня не сразу дошел смысл сказанного Головиной, но когда дошел — я, мягко говоря, прихуел.

Вот этого только не хватало…

— Баронесса, когда я просил вас нанять наставника для нашей ложи… — начал было я, но Головина меня перебила:

— Я выполнила ваше указание, Нагибин. Я наняла лучшего — князя Глубину. И я собираюсь инициировать его в нашу ложу. В мою ложу. Согласие на это князь мне уже дал.

Вот дерьмо. Если Головина снюхалась с Глубиной, а она с ним явно снюхалась — значит, дела совсем плохи.

Но протестовать уже было поздно. Неизвестно, что эта сука Головина еще рассказала Глубине о наших делах.

— Для меня будет честью состоять в вашей ложе и тренировать ваших людей, баронесса, — не без ехидства заметил Глубина, — А вы, барон, не хотите пожать мне руку?

Ну все понятно. Глубина почуял запах денег, а Головина в свою очередь начала тащить в нашу ложу отвратительных мне типов, просто чтобы насолить мне и перетянуть власть на себя. Интересно, что будет, когда мы с ней поженимся? Я почему-то был уверен, что мы будем одной из самых ужасных пар в истории русской аристократии…

— Для меня будет честью пожать вашу руку, князь, — презрительно процедил я, но руку Глубине, разумеется, пожал.

— Я уже рассказал вашей невесте, что вас я тренировать не смогу, из-за специфики вашей ауры, — тонко улыбаясь, произнес Глубина, — Но для остальных членов ложи я буду лучшим наставником, уверяю вас. И запросил я не так уж и много — всего пятьдесят тысяч рублей ежемесячно. И еще по десять тысяч за каждый новый ранг, но это мне уже оплатит не ложа, а получивший ранг ученик.

Ага, конечно. Держи карман шире. Я был на сто процентов уверен, что Глубина уже в курсе про пилюли и после вступления в ложу непременно потребует себе долю от доходов, ту же, что должны получать все члены нашей масонской ложи.

— Очень мило, — пробубнил я в ответ, — Я рад, князь, и все такое.

— А у вас как дела с вашим наставником, которого я вам рекомендовал? — поинтересовался Глубина.

— В порядке. Я скоро его найму, — ответил я, — Просто сейчас я… эм… веду с наставником переговоры о моем обучении.

— О, понимаю, — князь улыбнулся мне улыбкой, достойной крокодила.

Ну уж нет. Вот этот ублюдок и шантажист еще у меня пожалеет, что вообще сунулся в нашу ложу.

С другой же стороны, в магии он и правда шарит, вот в этом Головина была права.

Последней сидевшей за столом была Чумновская. Девушка была, как и всегда, в перчатках и масочке. Свои большие голубые глаза она стыдливо опустила, созерцая стол, как будто её тут и не было.

— Эм…Здравствуйте, баронесса, — поприветствовал я Чумновскую, — Рад вас видеть в добром здравии.

Я было потянулся поцеловать Чумновской руку, но девушка в ужасе дернулась, как будто её кто-то ущипнул, так что я решил не пугать её лишний раз и от плана целовать ручку отказался.

— Как насчет моих трикоинов? — спросил я Чумновскую, задание купить мне трикоины я дал вчера именно ей.

— Я все сделала, — торопливо доложила Чумновская, покопавшись в сумочке, она положила на стол бумажный конверт, — Вот здесь. На два дня. Все, что вы заказывали.

— Чудесно, благодарю вас, баронесса, — вежливо поклонился я, — Вы умница. Теперь я знаю, что вам могу доверять самые важные дела.

Чумновская от такого сразу же покраснела, теперь цвет её лица напоминал мой томатный суп. Суп, кстати, уже начал остывать. Пора было уже скорее покончить с приветствиями и перейти собственно к завтраку.

— А как насчет второго порученного вам дела? — спросил я баронессу.

Вторым делом было изготовление поддельного лезвия меча Рюрика. Настоящее лезвие этого древнего артефакта я спрятал вместе с моим холопом Дрочилой, а Чумновской поручил сделать копию. Этой копией я, естественно, собирался водить за нос герцога Кабаневича, который был серьезно настроен лезвие у меня украсть при первой же возможности.

— Я все сделала… — сообщила Чумновская, быстро со страхом на меня глянула, и тут же уткнулась опять в стол.

Нет, она и правда умница. Понимает, что при посторонних такой вопрос обкашливать нельзя. И даже поддельного лезвия у неё с собой нет, ей в сумочку оно явно бы не влезло. Это тоже более чем предусмотрительно. Не хватало еще отдавать мне подделку на глазах у Кабаневича, тогда жадный герцог точно поймет, что к чему.

— Клянусь, я горд быть вашим соратником по ложе, баронесса, — довольно сообщил я Чумновской.

Чумновская от такого чуть не хлопнулась в обморок, а вот Головина нахмурилась:

— Полагаю, вам не следует направо и налево раздавать барышням комплименты в день нашей свадьбы, Нагибин.

— Согласен, — кивнул я, — В день нашей свадьбы мне, прежде всего, нужно позавтракать, баронесса. А то мой суп уже почти остыл. Да и холодная овсянка — так себе блюдо. Вы же, я надеюсь, не против, дамы и господа, если я откушаю?

Все тут же замотали головами, показывая, что никто не против, а отец Головиной высказал общее мнение по этому вопросу:

— Ну что вы, барон. Ешьте на здоровье. У нас же праздничный завтрак, по случаю вашей свадьбы с моей дочерью.

Услышав про завтрак, Чумновская испуганно взяла баранку из стоявшей на столе корзины, но куснуть её не решилась. Повертев баранку в руках, она сунула её обратно в корзинку.

Я почему-то был уверен, что после этого никто из сидящих за столом баранку себе уже не возьмет. Но оно и понятно, брать баранки после Чумновской, повелевающей глистами и вирусами — так себе удовольствие.

Впрочем, мне эта сцена аппетита не испортила, я все еще был твердо намерен позавтракать от души. Но прежде надо бы, пожалуй, пополнить свой спелл-бук путем поедания трикоинов.

Я вскрыл конверт, принесенный Чумновской, и высыпал оттуда мою дневную дозу — семь трикоинов. Вообще мне было нужно восемь, но трикоин из акации я есть сейчас на стал.

Дело в том, что на этот трикоин у меня было завязано заклинание, поглощенное от Головиной — чтение мыслей. Это заклинание я вчера так и не использовал, так что оно у меня было заряжено.

А пытаться заряжать больше восьми заклинаний было бесполезно, да и просто опасно, от такого у меня на третьем ранге вполне мог порваться желудок, а это было бы совсем некстати, особенно за завтраком.

— Семь трикоинов? — тут же заинтересовался герцог Кабаневич, — Не много ли для мага третьего ранга?

Вот блин. Про Кабаневича я, признаться, совсем забыл. Все остальные тут сидящие явно не были столь прошарены в тайнах магии, чтобы разоблачить меня, как Лунного мага, по моему трикоиновому завтраку. А князь Глубина и так знал, что я Лунный маг. Но вот ублюдок Кабаневич, увлекавшийся запретной магией, явно мог догадаться, что к чему.

— Это специальные, облегченные трикоины, — неожиданно пришел мне на выручку князь Глубина, — У барона слабый желудок, так что он по моему совету на особой диете. Каждый такой трикоин дает где-то четыре десятых полноценного заклинания. Поэтому-то их и семь.

— Все так, — подтвердил я.

Ну оно и понятно. Глубина хочет быть единственным, кто шантажирует меня по поводу моей Лунной магии, конкуренты князю ни к чему. Потому он и решил помочь мне объясниться с не в меру любопытным Кабаневичем.

— Интересно, — кивнул Кабаневич, — Я слышал про облегченные трикоины, но ни разу таких не видел. А можно взглянуть, барон…

— Нельзя, поздно, — кое-как пробурчал я, скорее набив себе целый рот трикоинов.

Вообще такими горстями трикоины было жрать нельзя, но мой пищевод, усиленный Лунной магией, а еще опытом проталкивания в себя целой кучи китайских пилюль разом, справился.

Я скорее прожевал отвратительное месиво, сглотнул и запил шоколадом Инков. Перченый шоколад оказался по вкусу на самом деле острым, но при этом сладким, а еще он приятно отдавал ванилью, корицей и какими-то неведомыми специями.

Хлебнув шоколад, я ощутил в себе мощь заряженных заклинаний от сожранных трикоинов, и тут же приступил к овсянке…

Глава 99 — За полчаса до конца света

«Брак, если уж говорить правду, есть зло, но зло необходимое»

Сократ, древнегреческий философ

— … Ну и когда у меня свадьба? — лениво протянул я, доедая последний тост с беконом.

Я наелся достаточно плотно, чтобы спокойно отнестись к чему угодно, даже к моей свадьбе с баронессой Головиной.

— Через полчаса, барон, — деловито доложил батя Головиной, глянув на часы, — Друид будет ждать нас у пруда. Здесь, в Екатерининском парке. Это который вокруг Лицея.

— Чего? Через полчаса? — я встревожился, вся моя спокойная сытость разом рассеялась, — А куда мы спешим, Ваше Благородие? И почему друид? И какого лешего у пруда?

— У пруда есть береза, — довольно презрительно ответила мне сама Головина, — А для друидической свадьбы нужна именно она. И еще водоем. И сам друид, который нас обвенчает, как легко догадаться. Наш род Головиных исповедует друидизм, если вы не в курсе, барон.

Но поскольку ваш клан Нагибиных исповедует православие, после свадьбы у пруда мы пойдем в церковь и обвенчаемся там уже по христианскому обряду.

Церковь здесь рядом, в Лицейском садике, который за парком. Вы там дрались с памятником Пушкина, так что должны помнить.

Я помнил. Собственно, в Лицейском садике я не только дрался с памятником Пушкина, я там еще и предавался когда-то любви с Аленкой на лавке. Теперь все это вспоминалось, как события давние и светлые, что-то типа детства, хотя происходило все это три дня назад.

Больше мне Аленка не светит, понятное дело. Да и остальные барышни тоже, уж Головина точно сумеет об этом позаботиться после нашей свадьбы.

— Эм… А это все необходимо? — поинтересовался я, — Зачем двойная свадьба-то?

— Так гласит Имперский закон, барон, — пояснил мне Кабаневич, явно разбиравшийся не только в магических обрядах, но и в свадебных, — Когда браком сочетаются представители кланов, которые исповедуют разные религии — всегда проводится двойной обряд. Только тогда свадьба будет легитимной. Магократы так венчаются уже тысячу лет, со времен Рюрика. Это обычная процедура, так что бояться нечего.

— Да кто вам сказал, что я боюсь, герцог? — вяло вознегодовал я.

Негодовать сильно у меня уже банально не было желания, мне хотелось поскорее со всем этим покончить.

— Ну вот и прекрасно, — отрезала Головина, — В таком случае я пошла надевать мое свадебное платье. Я буду у пруда через полчаса. Очень надеюсь застать вас там же, барон.

— Да, само собой. Куда я денусь-то? — пожал я плечами.

Головина резко развернулась на каблуках и пошла прочь из столовой, я же спохватился — свадьба свадьбой, но были вопросы, которые мне следовало обкашлять без всякого отлагательства.

Кабаневич, видимо, полагал точно также, потому что выжидательно и недвусмысленно уставился на меня.

— Дайте мне пару минут, герцог, — взмолился я, — Мне нужно переговорить с моими людьми. Наедине.

— Быстрее, пожалуйста, — потребовал Кабаневич, — Я уверен, что со мной вам переговорить сейчас гораздо нужнее.

Я кивнул.

— Баронесса, вы не против… — обратился я к Чумновской.

Девушка поспешно встала из-за стола, опрокинув свою чашку с чаем, потом ойкнула, и только после этих обязательных для Чумновской ритуалов мы с ней смогли отойти подальше от остальных и поговорить с глазу на глаз.

— Вещь у вас? — тут же перешел я к делу, времени тянуть кота за яйца просто не было.

— У меня, — кивнула девушка, — То есть не совсем. В моей комнате. Я под кровать спрятала.

— Очень хорошо. Вы же не обидитесь, если я вас не приглашу на мою свадьбу, я надеюсь?

— Вообще я всегда мечтала побывать на свадьбе… — рассеянно протянула Чумновская и тут же густо покраснела.

— Абсолютно нормальное желание для молодой девушки, — утешил я баронессу, — Но уверяю вас, что конкретно моя свадьба никакого интереса не представляет. Так что побываете на своей. И если вся пойдет по плану — я уверен, что вы разбогатеете, Чумновская, и поднимитесь в высшие сферы общества, вместе со всей нашей ложей. И потом сами выйдете замуж за аристократа, прекрасного и благородного. Как вам такое?

— Ох… — ахнула на это девушка, краснея еще больше.

— Ну вот и славно. Так что сейчас вместо свадьбы вы пойдете в Царскосельский «Схрон-банк». Тут есть отделение, я гуглил. До него полчаса пешком. Там вы арендуете у Схроновых подпространство на месяц и положите туда на хранение мое лезвие. Ясно? Вот вам пятьсот рублей, держите. Должно хватить.

Чумновская взяла ассигнацию и коротко кивнула:

— Я все поняла. Я справлюсь.

Хм, да она же растет над собой и обретает уверенность прямо на глазах. В прошлый раз, помнится, минут пять ахала и ойкала, когда я давал ей задание, а сейчас уже почти совсем не мнется.

Нет, из Чумновской явно выйдет толк.

— Хорошо, — одобрил я, — И вот еще что. Когда вы пойдете в «Схрон-банк», за вами увяжется кто-то из людей этого ублюдка Кабаневича. Игнорируйте их, сделайте вид, что вы их не замечаете. Я хочу, чтобы Кабаневич думал, что лезвие меча Рюрика в царскосельском «Схрон-банке». Напасть на вас сейчас люди Кабаневича совершенно точно не решатся. Но если вдруг решатся — не надо жертвовать собой. Просто отдайте им эту подделку. Но до этого не дойдет, я уверен.

— Ясно, — в очередной раз кивнула Чумновская.

— Уверен, что вы справитесь, баронесса. А еще уверен, что могу на вас реально рассчитывать, в отличие от остальных моих соратников по ложе, у каждого из которых свои косяки и загоны, — напутствовал я девушку, — Идите.

Чумновская от моей похвалы стала уж совсем красной, такой, что от неё сейчас можно было бы прикурить сигарету или пожарить на ней яичницу.

Когда девушка ушла, я хотел было подойти к принцессе и выяснить, как ей все-таки удалось сбежать от Охранки, но ко мне уже подскочил герцог Кабаневич:

— Надо поговорить, барон. Сейчас же.

— Ладно, валяйте, — вздохнул я, — Вы знаете, где будет проходить первый этап моей свадьбы?

— Знаю, пойдемте, я вас провожу.

— Встретимся у пруда, — временно попрощался я с сидящими за столом магами.

Таня весело махнула мне рукой, батя Головиной чинно и понимающе кивнул, князь Глубина мерзко ухмыльнулся и сверкнул стеклами своих очков. Небось, моя невеста и по совместительству его новый шеф уже успела наплести Глубине, как она заставила этого мудака Нагибина, то есть меня, выйти за неё замуж…

* * *

Мы с герцогом вышли в залитый солнцем парк и двинулись вдоль Галереи.

Все студенты сейчас были на занятиях, а неодаренных в парк вообще пускали только пару дней в неделю. Так что Екатерининский парк, окружавший Лицей, был пуст, если не считать садовника-англичанина, подстригавшего кусты, и казака с автоматом, изнемогавшего от безделья возле своей будки.

— Я нашел покупателей, — сразу перешел я к делу, — Много. Богатых. И заинтересованных в покупке пилюль.

— Старый контакт вашего батюшки, я полагаю? — поинтересовался герцог.

— Да, — я не стал отрицать.

— Я желаю его получить.

— Совершенно невозможно, герцог, — ответил я, — Но вы можете получить от меня слово магократа, что я честно буду отдавать вам вашу долю и ни рубля от вас не утаю.

— Я бы предпочел контакт, — вздохнул герцог, — И еще лезвие меча…

О, нет. Только не это дерьмо опять. Клянчить лезвие Кабаневич мог бесконечно.

А еще я был уверен, что его люди уже плотно сели на хвост Чумновской, и скоро в магограмме я прочитаю о попытке неизвестных ограбить Царскосельское отделение «Схрон-банка».

— Я не готов это сейчас обсуждать, — отрезал я, — Давайте не будем омрачать день моей свадьбы столь скользкой темой, герцог. Разве что вы готовы отдать мне рукоять…

— Не может быть и речи, — перебил Кабаневич.

— Ну вот и поговорили, — усмехнулся я, — Ладно, мне нужны ваши пилюли. У вас там вроде есть те, которые заказывали покупатели. Но все остальные я тоже постараюсь им впарить. Производить пилюли мы же все еще не можем, насколько я понял?

— Не можем, — печально подтвердил герцог, — Нет ингредиентов. Я сейчас пытаюсь найти китайских культиваторов, чтобы раздобыть их. У меня были некоторые контакты в Китае, но из-за черты оседлости для китайцев и новых таможенных правил там все накрылось медным тазом. По слухам в районе Нанкина уже потихоньку начинается полноценное китайское восстание…

— Паршиво, — констатировал я, — Но с другой стороны — когда анархия мешала продаже запрещенных веществ? Возможно, что нам это будет только на руку. Я в свою очередь тоже ищу контактов с культиваторами. По своим каналам. А теперь давайте ваши пилюли, герцог.

— Ну хорошо.

Кабаневич извлек из кармана мешочек со своей долей пилюль, которые мы поделил поровну еще в лаборатории, и протянул его мне.

Я заглянул в мешочек, количество пилюль в нем вроде бы не уменьшилось. Собственно, я сильно сомневался, что герцог утаил от меня пилюли, ведь продавать ему их было все равно некому.

В любом случае, пересчитывать сейчас пилюли было бы просто невежливо, так что я просто сунул мешочек в карман мундира.

— Я переведу вам деньги немедленно, как только продам первую партию, — заверил я Кабаневича.

— О каких суммах речь?

— Пока о сотнях тысяч рублей. Самые богатые и жадные до пилюль покупатели, к сожалению, пока что на связь не выходят. Но я уверен, что смогу восстановить контакты с ними. И вот тогда речь пойдет уже буквально о миллионах.

— Хорошо, очень хорошо, — кивнул герцог.

Мы вышли к огромному пруду, в котором плавали лебеди и еще какие-то неведомые мне, но явно экзотические птицы.

По берегам пруда зеленел парк, уже чуть тронутый осенью, среди деревьев высились павильоны, выстроенные в самых разнообразных стилях — тут была и готика, и античность, и даже нечто стилизованное под турецкую мечеть.

Но все это не создавало впечатления хаоса, а наоборот выглядело вполне себе гармонично.

В центре пруда располагался крупный остров, на котором стоял небольшой дворец, за островом к небесам возносилась циклопическая колонна, увенчанная изваянием трона и короны — родового знака Багатур-Булановых.

— Чесменская колонна, — пояснил Кабаневич, — В честь старой победы в Чесменском сражении над Османами, одержанной еще при Екатерине Второй.

— Солидно, — хмыкнул я, — Кстати, об османах. Вы получили голову мертвого эфиопа?

— Голову мы пришили назад, — заверил меня герцог, — А тело вашего друга Иясу уже вернули эфиопам. Пришлось задействовать князя Глубину и директора Лицея Огневича, чтобы выдать смерть Иясу за несчастный случай. Мне это стоило больших денег и усилий, но проблем не будет. Эфиопы все сожрали, претензий они не имеют.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, — Я не забуду вашей помощи, герцог. Собственно, я всегда знал, что вы серьезный человек. Иначе просто не стал бы вести с вами дела.

— Хех, аналогично, барон, — усмехнулся Кабаневич.

— И боюсь, что вынужден попросить вас еще об одной услуге, прямо сейчас, — продолжил я, — Дело в том, что моего друга Шаманова должны в ближайший же час отпустить из Охранки. Его держат в главном управлении департамента «М». Вы же знаете, где это?

— Да, в Невском районе, — напрягся Кабаневич, — Но если ваш друг разболтал…

— Я уверен, что он ничего не болтал, — отрезал я, — Шаманов не тот человек, я ему всецело доверяю. Но я хочу, чтобы ваши люди его встретили возле управления, позаботились о нем, а потом телепортировали его сюда. Честно признаюсь, я хотел бы видеть его на моей свадьбе.

— Ну это будет нетрудно, — кивнул герцог, — Я прямо сейчас пошлю кого-нибудь к управлению.

Кабаневич набил короткое сообщение на своем смартфоне.

— Куда дальше-то? — спросил я герцога, когда тот отправил распоряжение своим людям.

— На правый берег, вон к той березке, — сообщил Кабаневич, — Но клянусь, мы отправимся туда не раньше, чем вы расскажете мне все о вашем кураторе, и о том, какого лешего мы должны отдавать ей половину наших доходов!

А вот теперь напрягся уже я. Герцог явно сдерживался до этого самого момента, но теперь его самым натуральным образом прорвало.

Я вздохнул. Ну а что делать? Рано или поздно это должно было случиться.

— Ну в общем так, — доложил я, — Куратор — предельно серьезный человек. Точнее, девушка. Как я уже вам говорил, эта та сука, которая притворялась моей крепостной — Аленкой. Вы её видели, герцог. Только вот она никакая не крепостная. Я не знаю, кто она такая, даже не знаю, зовут ли её на самом деле Аленкой. Но у неё есть связи в Охранке, на высшем уровне.

Шаманова именно она из Охранки и вытащила. Если, конечно, вытащила. Пока что в этом уверенности нет. Но не думаю, что она соврала в этом, так что и сама Аленка, и её связи в Охранке могут быть для нас очень полезными.

Что я еще могу про неё рассказать?

Ну, она как-то связана с бугровщиками. Эти отморозки на неё работают. А еще она очень сильная магичка. Она может превращаться в разных животных, может подслушивать, возможно даже, что вот этот сраный лебедь, который плавает сейчас по пруду — именно она.

Это все делает её предельно опасной. А еще она умеет стрелять в людей из огнестрела, хотя такого не может ни один маг, даже сам князь Глубина. Её аура — чистая мощь. Она летает на своей ауре и швыряет ей людей на сотню метров, как теннисные мячики. Цвета ауры у неё — черный и золотой…

— Что? — Кабаневич вдруг остановился на месте, как вкопанный, — Что вы сейчас сказали?

— У неё черно-золотая аура, — безжалостно подтвердил я, — Как у вашего любимого Рюрика, да…

В следующее мгновение я даже испугался.

Лицо герцога вдруг свела судорога, Кабаневич застыл, закатил голову и уставился в ясные небеса. Я был готов поклясться, что в глазах герцога заблестели слезы…

— Что такое, герцог? — обеспокоенно спросил я, — Что значит её черно-золотая аура? Вы же наверняка знаете, скажите мне…

Но герцог меня не видел. Его взгляд стал совсем стеклянным. Я с удивлением увидел, что Кабаневич, казавшийся мне самым хладнокровным человеком на планете, сейчас реально расплачется.

— Господи, за что? — пробормотал герцог, — За что? Нет, я не верю. Не может быть. Столько лет работы, столько сил…

— О чем вы, герцог?

Кабаневич молчал. Слеза скатилась по его щеке и упала на парковую дорожку.

Я, честно говоря, был в таком шоке, что не решился давить. Да это было и бесполезно. Кабаневич вроде уже взял себя в руки.

Он глянул на меня туманным взглядом и процедил, таким тоном, как будто я был его злейшим врагом:

— Мы будем ей платить, барон. Мы будем вообще делать все, что она скажет. Тут без вариантов. Вам ясно?

— Честно говоря, нет, — ответил я, — Объяснитесь, герцог. Мы же с вами друзья…

— Речь идет о вещах, которые нельзя доверить даже друзьям, барон, — произнес герцог, — О страшных вещах. Произошло нечто непоправимое. Если у вашей Аленки черно-золотая аура — это значит, что тысяча лет работы пошла коту под хвост, буквально.

— Да что вы несете? Вы хотите сказать, что эта Аленка — реинкарнация Рюрика, или что вообще…

— Она не реинкарнация Рюрика. Она намного хуже, — голос у Кабаневича дрогнул, — Выясните о ней все, что можете, Нагибин. И сообщите мне. Поймите меня правильно, тут речь уже идет не о наших пилюлях, речь идет о спасении мира.

— Аленка угрожает миру? — я аж присвистнул, — Прикольно. Моя холопка может уничтожить мир. Объясните подробнее, герцог, тогда я смогу вам помочь… эм… спасти мир.

— Я не могу ничего вам объяснить, на мне обеты и клятвы, подтвержденные словом магократа, — отмахнулся герцог, — Могу лишь сказать, что мне нужна информация о вашей Аленке. Дайте мне её, и как можно быстрее. Тогда возможно нам удастся избежать катастрофы. И не спорьте с вашим куратором. Она может убить нас всех, если захочет.

— Все настолько плохо?

— Хуже, чем вы думаете. А теперь прошу меня простить. В свете рассказанного вами я не могу присутствовать на вашей свадьбе. Я срочно, прямо сейчас должен кое-что сделать…

Не успел я ответить на это, как герцог телепортировался, оставив меня в одиночестве. Мне потребовалось минута, чтобы вспомнить, что я вообще-то шел на собственную свадьбу…

Глава 100 — Канат и хмель

«2012. 2012. 2012»

Сообщение, многократно разосланное через шифрованные каналы магограмма друг другу либеральными масонами (запрещены в Российской Империи) 4 сентября, около полудня

Первое подобное сообщение отправлено герцогом Подскоковым-Кабаневичем, подозреваемым в том, что он является Великим Мастером тайной либеральной ложи.

Некоторые из таких сообщений были перехвачены Охранным Отделением, но объяснить смысл происходящего даже лучшие аналитики не смогли.

Я стрельнул сигарету у очередного паркового садовника, который оказался французом, а потом прислонился к теплому от солнца стволу березы и закурил.

Вообще курить я давно уже бросил, но сейчас момент был слишком волнительным. Все-таки я сейчас женюсь, второй раз в жизни, но при этом первый раз в своем новом теле.

Кроме собственной свадьбы я размышлял еще и об Аленке — если уж сам герцог Кабаневич, ведавший тайны магии, пришел в ужас от цвета её ауры, значит, дело и правда серьезное.

Нужно будет, пожалуй, поспешить и скорее накопать об Аленке всё, что смогу. И ради спасения мира, и ради своих собственных профитов, чтобы поскорее вылезти из-под каблука кураторши.

Я смолил крепкий житан и сквозь свои мрачные думы разглядывал окружающий пейзаж.

Береза, к которой я прислонился, явно была той самой, возле которой мне предстояло вступить в брак. Других берез поблизости просто не было.

Берег пруда здесь оставили в естественном заросшем состоянии, возможно специально. В пруду возле берега плескались кувшинки, сам берег весь зарос высокой травой, среди которой валялись опавшие желтые листья.

Кроме березы, здесь росла еще пара тополей, а у самой воды — раскидистый кустарник. Недалеко от меня из травы вздымался гранитный постамент. Памятник на этом постаменте, если когда-то и стоял, то давно уже исчез. Даже надпись на граните стерлась, можно было рассмотреть только несколько отдельных латинских букв…

Через несколько минут на берег явились гости, которым предстояло присутствовать на моем бракосочетании, а еще виновница торжества — Головина гордо шагала впереди всех.

Пожалуй, вот сейчас её даже можно было назвать красивой. Баронесса была в белоснежном платье, длинном и воздушном, на плечи она накинула такое же белое пончо. Моя невеста сегодня тщательно накрасилась и замазала тоналкой все свои прыщи, это я заметил еще за завтраком в столовой.

Ноги Головиной украшали белые туфельки, а вот прической, в отличие от большинства невест моего родного мира, баронесса совсем не озаботилась. Её голову венчала все та же довольно жидкая коса.

Никакой фаты на Головиной тоже не было.

Следом за моей невестой шествовали радостная Таня, нагнавший на себя важности отец Головиной в парадном мундире и ехидно ухмылявшийся князь Глубина. Следом плелся Корень-Зрищин, все еще выглядевший, как дерьмо. Замыкали процессию принцесса и Громовищин, эти теперь смотрели на меня как будто вообще с открытой враждебностью.

Неизвестно как спасшаяся принцесса и её новое странное поведение напрягало меня все больше, но поговорить с ней мне в очередной раз не дали.

На берегу уже появилась незнакомая мне девушка, выглядевшая так, как будто она вылезла прямиком из картины Всеволода Иванова.

Девушка была огненно рыжей, а её волосы были растрепаны до такого состояния, что птица вполне могла отложить в них яйца, спутав с гнездом. Роста девушка была невысокого, а носила она длинное, до пят, платье из холстины, подпоясанное кожаным ремешком и расшитое орнаментом из каких-то старинных узоров и прочих солнцеворотов. Голову барышни венчал бронзовый обруч, покрытый рунами.

— Вы друид, я так понимаю? — мрачно поинтересовался я у девушки.

— Я Наяда, — звонким голоском представилась девушка, — Волхв-друид, имеющий право вносить информацию о браках в Имперский реестр.

— Ясно, — вздохнул я, — И мне придется заплатить вам за ваши услуги, так?

— Не беспокойтесь, барон. Пошлину и церемонию традиционно оплачивает отец невесты, — с некоторым неудовольствием ответил мне батя Головиной, — И, кстати, где герцог Кабаневич?

— Вынужден был отбыть по срочному делу, — пояснил я, — Герцог занятой человек, ему не до наших свадеб. У него опять какие-то проблемы с Рюриком, насколько я понял.

— Вот как? Он там с ума скоро сойдет, со своим Рюриком, — заметил отец Головиной, — Любовь к древним артефактам до добра не доводит, особенно такая чрезмерная…

— Давайте уже играть мою свадьбу, леший вас побери! — агрессивно потребовала моя невеста.

— А давайте, — весело кивнула друид, — Невеста, идите к воде.

Головина действительно решительно двинулась к пруду, придерживая руками подол своего свадебного платья.

— Это еще зачем? — спросил я, — Я думал, мы просто распишемся…

— Расписываться нигде вообще не надо, — объяснила друид, — Но нужно соблюсти обряд. Сама магия должна признать ваш брак.

Головина тем временем подошла к пруду, уселась прямо в траву и зачерпнула горсть воды.

— Ну и чего ты ждешь? — спросила меня друид, — Твоя невеста у воды. Похищай её!

— Как скажете…

Я пожал плечами, прошел к Головиной, подхватил её и взял на руки.

Баронесса пробила мне мощную пощечину, разорвав своими наманикюренными когтями мне щеку до крови.

— Эй!

— Нет, все правильно. Нужно, чтобы она сопротивлялась и пролила кровь, — осадила меня друид.

— И куда мне её кантовать?

— Сюда тащи, к березе.

Я отнес мою невесту к дереву и нежно поставил её на землю.

— Назовись! — потребовала друид.

— Барон Нагибин, Александр Петрович. Беру в жены вот эту барышню. Вроде её зовут Головина, если я ничего не перепутал, — ответил я.

Батя Головиной нахмурился. Ну да и хрен с ним.

Друид достала смартфон из кармана своего холщового сарафана и проверила информацию.

— Ты назовись, — потребовала она от Головиной.

— Баронесса Мария Головина, — прощебетала моя невеста.

— Замужем ли твоя старшая сестра?

— Старшей сестры у меня, слава Богу, нет, и никогда не было, — ответила Головина.

— Выдаешь себя замуж?

— Не выдаю, силой ведут. Не выдаю, силой ведут. Не выдаю, силой ведут, — быстро проговорила Головина формулу.

Потом повисло молчание. Друид внимательно смотрела на Головину.

— Ну что еще? — устало спросила моя невеста.

— Надо заплакать, вот что, — пояснила друид, — Иначе не сработает.

— Как я вам заплачу-то, по приказу? — пробурчала в ответ Головина.

— Подумай о том, что у тебя кто-то отобрал власть, любовь моя, — посоветовал я невесте.

— Да пошел ты, Нагибин.

— Пусть плачет, — потребовала друид, — Так положено. Без этого брак не регистрируется.

— Да что мне, нос что ли ей разбить? — спросил я.

— Да, — неожиданно ответила Головина, — Давай. Надоело уже.

— Как скажешь, любовь моя…

Я резко, но аккуратно тюкнул Головину в нос, глаза девушки действительно оросились слезами.

Друид удовлетворенно кивнула.

— Что дашь с ней? — обратилась она к отцу невесты.

— Я, Старший клана Головиных, дам приданое, — ответил Головин, — Золото, мех, рыбу, лес.

Я бы с удовольствием реально взял все это у Старшего Головина, но к сожалению эти слова вероятно были лишь частью брачного ритуала. Никаких лесов в собственности у Аксентия Венедиктовича явно не было.

Мои опасения подтвердились, когда Старший Головиных достал из кармана мундира трикоин, золотую монету, кусок какой-то шкуры и маленькую сушеную рыбку.

Значит, и правда просто символизм и пустая болтовня.

Друид тем временем извлекла откуда-то из недр своего сарафана бумагу, на которой был нарисован кабан, и положила её на траву.

Головин высыпал на эту бумагу все свое символическое богатство.

Нарисованный кабан явно заменял настоящее жертвенное животное. Хорошо, что герцог Кабаневич ушел, ему бы такое явно не понравилось.

— Одежду, — приказала друид, указав на бумагу и вещи на ней.

Моя невеста сдернула с себя пончо, обнажив голые плечи, и накрыла им вещи, разложенные на бумаге. Друид уставилась на меня.

— Эм… Вот это все же сейчас же сожгут, так? — поинтересовался я, — Простите, друид, но я свой мундир жечь не собираюсь. Я его только сегодня в первый раз надел…

— Одежду нужно сжечь, как знак нашей старой жизни и старого статуса, — раздраженно пояснила мне Головина, — Но мундир можешь себе и оставить, мой жадный муж. Хватит и пуговицы.

Головина резким движением оторвала пуговицу с рукава моей сорочки и швырнула её поверх пончо.

Друид еще покопалась в своем смартфоне:

— Эм… У вас вроде же брачный контракт?

— Именно, — подтвердил я.

— Исполните его.

Я достал свой смартфон и продемонстрировал Аксентию Головину экран с QR-кодом моего электронного кошелька.

Головин поморщился, потом достал собственный смартфон и еще через пару мгновений перевел мне на счет сто тысяч рублей.

Мой смартфон пискнул, деньги дошли. Вот теперь я, пожалуй, и правда был если не счастлив, то вполне доволен. Это, конечно, была мелочь, учитывая какие дела я сейчас проворачивал, но все равно приятно.

— Бабло упало, — сообщил я друиду, — А вам спасибо, Аксентий Венедиктович.

— Хорошо, — торопливо кивнула друид, а потом воздела руки, — Бог венчает, Солнце венчает, Древо венчает, Магия венчает. Да станут Нагибины и Головины родней!

Брошенные на траву вещи вдруг вспыхнули ярким пламенем, нас с Головиной обдало жаром.

Цвет у пламени был каким-то не таким, слишком золотым для огня. Я такое уже видел, когда меня самого жгли Жаросветовы. Судя по всему, в этом костре горел обычный пламень вперемешку с чистой магией.

В воздух полетели огненно-магические сполохи, к небу вознеслась струйка черного дыма.

— Откажись от старого, прими новое! — потребовала друид от Головиной.

Отец подал Головиной маленький кусочек корабельного каната. Я припомнил, что канат у Головиной изображен на фамильном гербе.

Головина без всяких раздумий швырнула канат в волшебный пламень, который тут же пожрал его.

Судя по всему, так баронесса отказывалась от своего клана, чтобы войти в мой.

Интересно, что было бы, если бы я женился на Подскоковой-Кабаневич? Пришлось бы жечь свинью? А если бы я женился на девице из клана Глубиных? Что пришлось бы жечь тогда — вообще непонятно. У Глубиных на гербе водоворот, а его в костер бросить довольно затруднительно…

Но мои размышления прервала Таня, подавшая мне настоящий листик хмеля, сквозь который был продет белоснежный шнур.

— Сегодня утром купила, — похвасталась сестра, которую моя свадьба явно приводила в восторг, — Я сама его насадила на веревку.

— Спасибо, Таня.

Что нужно было дальше, я понял сам, без всяких пояснений. Очевидно, что мою жену теперь необходимо было символически сделать Нагибиной.

Я накинул белый шнур с листиком хмеля, символизировавшим мой родовой герб, баронессе на шею.

— Подтверждают ли Высокие? Благословляют ли? — спросила друид.

— Подтверждаю, благословляю, признаю, — рассеянно пробормотал формулу Корень-Зрищин.

Друид удивленно уставилась на парня.

— Это князь Корень-Зрищин, — объяснил девушке Головин, — Он здесь и правда самый высокородный.

Друид скептически осмотрела напоминавшего дерьмо Корень-Зрищина, но кивнула.

— Да станут двое многими в потомстве вашем! — провозгласила девушка, воздев руки.

Магическое пламя вдруг разгорелось еще ярче, а потом свернулось в пылающий шар. Вот это уже точняк не просто фокусы, судя по всему, колдовать местные друиды реально умеют.

Вокруг березы тем временем заметалась яркая аура, сине-фиолетовая, состоящая из смеси цветов моей магии и магии моей жены.

— Обойдите вокруг дерева, трижды! — потребовала друид, а сама нараспев стала читать формулу на каком-то неизвестном языке, судя по всему, на древнеисландском.

Мы с баронессой оба разом вздохнули, переглянулись, а потом взялись за руки и трижды обошли вокруг березы, охваченной магическим вихрем. Как только мы завершили третий круг — бешено метавшаяся магия распалась в ярких сполохах, магический шар-костер погас, от него осталась лишь горсть пепла в траве.

— Ну целуйтесь теперь, — весело посоветовала друид.

Баронесса обхватила меня за шею, я нежно взялся за талию моей жены и впился ей в губы.

Целовались мы, пожалуй, дольше, чем положено по ритуалу.

Когда мы закончили, друид уже деловито копалась в своем смартфоне. Потом она продемонстрировала нам экран:

— Все. Зарегистрировано, поздравляю. Теперь обвенчайтесь еще по православному обряду, а я свою работу выполнила.

Друид покосилась на отца Марии, теперь уже Нагибиной, а не Головиной. Аксентий Венедиктович торопливо достал из бумажника пятьсот рублей и протянул друиду.

Девушка взяла ассигнацию и торопливо попрощалась:

— До свидания. Да будет Солнце в ваших сердцах.

Князь Глубина жидко поаплодировал, моя новая жена смотрела на меня взглядом, который мне совсем не нравился. Сестра Таня попыталась броситься ко мне обниматься в своей обычной манере, но я был не в настроении:

— Да погоди, Таня. Слушайте, а может обойдемся без венчания в церкви?

— Ни в коем случае, — отрезала Головина.

Её батя мрачно и набычившись кивнул.

— Ладно, как хотите, — пожал я плечами, — Один хрен, я уже наполовину женат. Почему бы не жениться и на вторую?

* * *

Нормально переговорить с принцессой и выяснить, как ей удалось спастись от Охранки, мне по пути к церкви так и не удалось.

Во-первых, мешала моя новая жена, которая изволила идти к церкви, держа меня за руку, во-вторых, её батя, не спускавший с меня глаз, как будто я в любой момент мог просто раствориться в воздухе подобно герцогу Кабаневичу, а в-третьих, принцесса сама почему-то упорно меня избегала, как и её телохранитель Громовищин.

Так что все, что мне удалось, это на секунду прорваться к Ладе и коротко, шепотом, задать главный мучивший меня вопрос:

— Где Малой с вампиркой?

— Понятия не имею, — тихо и холодно ответила принцесса, — На нас напали, когда мы прятались в каком-то кафе. Шаманова схватили, а Малой с Любой сбежали. Это всё, барон. Идите к вашей жене.

Ревнует она что ли?

Это было бы самым простым и очевидным объяснением, но я чуял, что тут явно что-то не так. Я помнил, как Лада ревновала, она всегда делала это иначе. Кроме того, принцесса всегда соблюдала этикет и старалась скрывать свои чувства, особенно в таких ситуациях. Теперь же её черные глаза пылали откровенной злобой, а еще она явно хамила. Очень странно, Ладу будто подменили.

Настроение её телохранителя Громовищина тоже изменилось, вслед за его хозяйкой, этот амбал теперь со мной вообще не разговаривал.

До Знаменской церкви, где нам с баронессой, которая теперь была мне наполовину женой, предстояло обвенчаться, мы дошли минут за десять.

Церковь представляла собой небольшое желтое здание, выстроенные в духе классицизма, с острым шпилем, увенчанным крестом. На фоне исторического здания Лицея, к которому жалась церковь, она казалась еще меньше, чем была на самом деле.

На ступенях церкви меня ждал приятный сюрприз. Там сидел какой-то Кабаневич, борода которого была выкрашена в оранжевый, а еще Акалу Шаманов собственной персоной, живой и здоровый.

Шаманов выглядел смертельно уставшим, но одет был в черный костюм и белую рубашку, явно новые и только что купленные.

— Это мне Аристарх купил, — объяснил Шаманов, заметив мой взгляд, — И еще он меня покормил.

Шаманов указал на Кабаневича с оранжевой бородой, тот кивнул.

Я пожал Шаманову руку, потом поприветствовал кабанчика Аристарха.

— Спасибо, что живой, Акалу, — искренне поблагодарил я Шаманова, — Ну что там? Они что-нибудь из тебя вытянули?

— Нет, конечно, — Шаманова, похоже, мое предположение в очередной раз обидело, — Но страшно было! Меня на казнь водили, уже даже петлю на горло накинули… А еще посадили мне в камеру поехавшего, он насрать угрожал!

— Что угрожал?

— Да насрать, я же говорю — натурально насрать хотел, а еще вилкой в меня тыкал…

Я оттащил Шаманова подальше от свадебной толпы.

— Ладно, сейчас нет времени, Акалу, — без обиняков сообщил я, — Давай о главном. Где Малой, где твоя вампирка?

— Не знаю, — обреченно вздохнул Шаманов, — И принцесса… Ой!

Шаманов наконец увидел, что принцесса стоит в нескольких метрах от нас. Девушка вяло помахала ему рукой.

— Как же так? Ты же умирала! В тебя негр несколько пуль всадил, я сам видел! И там было полно магов из Охранки, ты просто не могла… — затараторил Шаманов, подбегая к принцессе.

— Это ты не мог, — презрительно ответила Лада, — А я отползла, спряталась и регенерировала.

Вот это уже совсем странно. Принцесса раньше так грубо не разговаривала, вообще ни с кем и никогда.

Батя Головиной вместе с князем Глубиной тем временем уже внимательно прислушивались к нашей беседе, все эти разговоры о Малом сейчас были совсем некстати.

— Ладно, Акалу, потом, — осадил я Шаманова, который уже собирался с духом, чтобы нахамить принцессе в ответ, — Вон, лучше познакомься с Марией Аксентиевной Нагибиной, моей женой.

— Привет, Шаманов, — поприветствовала Акалу Мария Нагибина.

Шаманов поцеловал Нагибиной руку, они обменялись парой любезностей.

После этого Маша Нагибина решительно сдернула с шеи шнурок с листиком хмеля и зашвырнула его в стоявшую у церкви урну.

Вот такое поведение я уже счел глубоко неправильным для Нагибиной.

— Слушайте, баронесса, это вообще-то был знак вашей принадлежности…

— Это был кусок растения на веревочке, — перебила меня Маша Нагибина, — Давайте уже покончим с этим. Мне не меньше вас надоели все эти обряды, барон. Да и поп уже ждет.

Поп действительно ждал, он оказался благородного вида крепким мужиком, правда с очень тяжелыми и нездоровыми кругами под глазами.

Внутри церкви царил полумрак, пахло ладаном, с икон взирали лики святых, а еще здесь стояли скамейки, как это принято у католиков или греков. Судя по всему, в этом варианте мира православие все же дошло до реформ, разрешивших прихожанам сидеть в церквях.

Еще минут десять мы потратили, чтобы покрестить мою жену в православную веру. Менять имя при крещении Головина-Нагибина отказалась, так что так и была обращена под именем Марии. Крестной для моей жены согласилась стать Таня.

После этого мы наконец приступили к свершению таинства брака, точнее, к поискам всего нужного для него.

Кольца для обряда нашлись у отца моей жены. Поручителем Головиной-Нагибиной стала принцесса, своим поручителем я хотел пригласить Шаманова, но поп отказал, сославшись на то, что Акалу крещен в лютеранской церкви.

Предложение князя Глубины стать моим шафером я отверг, как и аналогичное предложение Корень-Зрищина. Так что роль моего поручителя пришлось сыграть Громовищину.

Когда разобрались с кольцами и поручителями, мы с Машей встали перед священником, который принялся читать ектению…

Моя невеста вдруг наклонилась к самому моему уху и злорадно прошептала:

— Помните, я прочла ваши мысли, барон? Тогда в поместье?

— Помню, — тихонько ответил я.

— А знаете, что я там прочла, в вашей башке?

— Ну?

— Что вы на самом деле любите меня, а не принцессу, вот что. И что вы жаждите меня и этого брака, а нос воротите только для вида…

Мне почему-то вдруг стало не по себе. Я бросил взгляд на принцессу, стоявшую в метре от нас, позади моей невесты. Черные глаза принцессы маслянисто блестели в полутьме, их недобрый взгляд был обращен прямо на меня…

Странно, Лада так раньше не смотрела, вообще никогда. Да что с ней такое? А со мной что такое?

— Вы бредите, баронесса, — прошептал я своей жене Нагибиной, — Это брак по расчету…

Громовищин цыкнул на нас сзади, чтобы мы не мешали священнику. Закончив ектению, тот взял в руки наши обручальные кольца…

Позади вдруг хлопнули двери церкви, потом кто-то громко и испуганно вскрикнул. Через мгновение я осознал, что голос принадлежит Шаманову.

Ну все. Похоже, началось. А ведь я знал, я чуял, еще с самого момента пробуждения сегодня, что если утро было таким хорошим — значит, скоро начнется какая-то дичь.

Мы с невестой резко и одновременно обернулись, и я увидел, что дичь и правда началась.

Шаманов еще раз вскрикнул что-то по-эксимосски, видимо, вообще забыв, что он на свадьбе, отец Головиной вскочил со скамейки, князь Глубина смотрел на двери церкви с таким удивлением, как будто туда вошел сам Император.

Все остальные тоже пялились на двери, и там на самом деле было на что посмотреть. Император, конечно, сюда не пришел, зато в дверях стояли двое других личностей.

Первый был каким-то низкорослым арабом с жуткой рожей. Араб был завернут в грязные тряпки, его голову украшала чалма, на боку у него болталась сабля. А вот второй… Мои глаза встретились с этим вторым, и мне физически поплохело. Меня затошнило, голова у меня закружилась.

Да нет. Быть не может.

Ну не бывает такого, даже в волшебном мире… Невозможно.

— Остановите церемонию. Немедленно, — потребовал молодой голос, разнесшийся эхом по церкви.

Глава 101 — Семейный фоллаут Нагибиных

«…Историками сломано столько копий на тему возможного родства Багатур-Булановых с уничтоженными ими Рюриковичами, что из обломков этих копий можно было бы построить забор вокруг Зимнего Дворца.

Вот только историки подобны слепцам, ощупывающим слонам. Они пытаются всмотреться в прошлое, но в упор не видят настоящего.

Между тем ответ на вопрос о возможном кровном родстве Буланидов и Рюриковичей лежит на поверхности. Только не в прошлом, а в настоящем — в сфере грубой биологии, генетики и, если вам угодно, родомагии…»

Псевдо-Арикариус, из неизвестного текста

Ворвавшийся в церковь человек смотрел прямо на меня. И смотрел он моими собственными синими глазами. И нос у него был такой же, как у меня, благородный и римский. И подбородок такой же волевой.

Незнакомец был одного со мной роста и такого же крепкого телосложения. Он был завернут в серый дорожный плащ. Кожа у него была не белой, как у меня, а бронзовой от загара, блондинистые волосы выгорели почти до белизны.

Вот только черты лица у него были моими, и голос тоже от моего не отличался. Это была моя точная копия, только явно повидавшая в жизни некоторое дерьмо. Еще большее дерьмо, чем даже то, которое повидал я.

— Остановите церемонию, — потребовала копия, — Это незаконное венчание. Это моя невеста. Она обещана мне, мы помолвлены.

Шаманов растерянно глядел то на меня, то на незнакомца, как будто пытался понять, кто из нас настоящий. Даже князь Корень-Зрищин впервые за сегодняшний день забыл о своих проблемах и теперь занимался тем, что с открытым ртом смотрел на человека в плаще.

Моя невеста тем временем нервно сглотнула, потом вопросительно глянула на меня.

— Леший меня побери, если я понимаю, что происходит, — выругался я.

— Эй, вы вообще-то в церкви, барон, — напомнил мне поп.

Растолкав нас с Головиной-Нагибиной, батюшка прошел между лавок к дверям церкви и вгляделся в лицо незнакомца.

— Близнец, — констатировал поп.

Чего? Какой еще нахрен близнец? У меня никаких близнецов отродясь не было…

Но Таня вдруг вскочила со скамьи и бросилась к вошедшему, видимо, намереваясь его обнять в своей обычной манере.

Мне это не понравилось, вообще мне было не по себе. А вам бы было приятно, если бы из ниоткуда вдруг появился какой-то в точности похожий на вас ублюдок, который явно приперся, чтобы забрать себе все ваше, включая вашу невесту и объятия вашей милой сестрички?

Моему близнецу, однако, желание Тани пообниматься тоже не понравилось. Он равнодушно смотрел на сестру, а сопровождавший его араб тем временем неожиданно выхватил из ножен саблю и преградил Тане путь…

Сестра застыла на месте, глядя на близнеца круглыми то ли от страха, то ли от восторга глазами:

— Петя! Петя, это же я…

— Я тебя отлично помню, Таня, — холодно ответил Петя, — Но я сюда не обниматься пришел. По крайней мере, не с тобой. Я пришел жениться. На обещанной мне девушке, согласно контракту о помолвке.

Я наконец отошел от шока и вроде даже обрел способность действовать.

— Слышь, Ходжа Насреддин, саблей не маши, — потребовал я от араба и быстро подошел к Тане, — Собственно, объяснитесь. Что вообще происходит? Какой к лешему Петя? Мой брат Петя погиб четыре года назад на Османской войне. И вот этот хрен, хоть и похож на меня, но моим братом быть никак не может, чисто по возрасту. Он четыре года назад был еще ребенком и на войну поехать ну никак не мог. А еще он живой, а мой брат мертв по всем документам…

— Не совсем так, барон, — мягко произнес стоявший рядом поп, копаясь в своем смартфоне, — Точнее говоря, совсем не так. Дело в том, что вашего брата не отпевали, так что юридически он живой…

Поп показал мне экран смартфона, на котором была открыта какая-то церковная база данных. Я скользнул глазами по документу, увенчанному золотым крестом — эмблемой Русской Церкви:

«… Нагибин Петр Петрович… Пропал без вести: октябрь 2018 года…»

Дата рождения Петра Петровича Нагибина в точности совпадала с моей собственной.

— Бред, — отрезал я, — Ну ладно, предположим, что он и правда пропал без вести, а не сдох. А теперь вернулся. Но если он мой близнец — как он мог пойти на войну, он же был еще ребенком, как и я тогда, кстати…

Поп молча проскролил экран выше и снова продемонстрировал мне:

«Достиг совершеннолетия: 2017 год

Аномальное ранняя инициация…»

— У Пети ведь и правда рано проснулась магия, мы все были удивлены… — жалобно пробормотала Таня, — Даже я помню, хотя была еще совсем крошкой. А папа почему-то все время злился на Петю, они страшно ругались. Вот Петя и убежал на войну. А в армию его взяли, ведь после пробуждения магии аристо считается уже соверщеннолетним…

— Ладно, — выдохнул я, — Окей. Но какого хрена мне никто не говорил, что мой брат — близнец?

Все тут же уставились на меня, поп с удивлением, Петя презрительно, а Таня с жалостью.

Вот блин. Вот это я сказанул, конечно. Я же барчук Нагибин, я рос вместе с этим Петей, так что я естественно должен был и так знать, что он мой близнец.

Я прокашлялся:

— Кхе-кхе… Я имею в виду — почему он мой старший брат-то? Мы же близнецы.

— Но он же родился первым, — осторожно произнес поп, — Это записано в церковной метрике. А наследник всегда один, баронет. Только старший сын наследует.

Чего? Баронет? Это когда я успел стать баронетом, я же только что был бароном?

Через мгновение я осознал, что имеет в виду батюшка, и вот тогда меня уже совсем переклинило. Получается, что я за одну секунду стал никем, а мое поместье, мое старшинство в клане и даже моя невеста принадлежат вот этому неизвестно откуда вылезшему ублюдку…

— Пусть сначала докажет, что он вообще живой, — потребовал я.

— Но он и правда живой, по всем документам, — развел руками батюшка, — Пропавшие без вести мертвыми не считаются…

— Тогда пусть докажет, что он Нагибин, а не двойник, — заявил неожиданно пришедший мне на помощь Шаманов, — А то на троне вон тоже официально Павел Павлович, а на деле…

— Акалу, заткнись, придурок, ты сейчас тут на виселицу наболтаешь, — осадил я Шаманова, — А тебя только недавно с неё сняли, насколько я помню. Но замечание по сути совершенно верное. Пусть докажет, что он Нагибин.

— Всегда готов, — пожал плечами Петя.

Он меня невыносимо раздражал. Было в этом что-то жуткое. Мой голос, мои черты лица, даже жесты и манеры те же самые.

Я слыхал, что близнецы, выросшие вместе, почти всегда очень близки и дружны, но у меня-то близнецов никогда в жизни до этого не было, так что все это выглядело какой-то натуральной дичью. Как будто у тебя отбирают твою личность. А этот Петя явно вместе с личностью хотел отнять у меня и наследство, вместе с первородством в клане и невестой…

Петя тем временем активировал ауру, вокруг него заметались мощные желто-синие вихри.

— Такие доказательства устроят, дамы и господа? — осведомился Петя.

Поп хмыкнул, а потом повернулся к Тане:

— И вы, пожалуйста, госпожа. Чтобы мы могли сравнить…

Таня послушно напряглась и активировала магию, вокруг девушки засияла сине-желтая аура, гораздо более слабая и спокойная, чем у Пети.

— Теперь вы, — потребовал от меня батюшка.

Вот это залет, конечно. У меня-то аура, в отличие от них, фиолетовая. И цвет своей ауры я по желанию менять не умею.

— Я не собираюсь этого делать, — отмахнулся я от батюшки, — Вы не в цирке, Ваше Преподобие, и кто вы такой вообще, чтобы сравнивать тут наши ауры и решать, кто Нагибин, а кто нет?

— Я никто, господин, — смиренно ответил поп, — Но я вынужден вашего брата из списка пропавших без вести в церковной метрике вычеркнуть. Ибо он сейчас стоит прямо передо мной. А с остальным сами разбирайтесь. Мое дело — венчание. Но право обвенчаться с баронессой Головиной имеет именно Петр Петрович, он с ней помолвлен, по его поводу заключен брачный контракт.

— Нет, это все юридически ничтожно, — напомнил я, — Я уже женился на баронессе, по друидическому обряду.

— По обряду, который не имеет никакой силы для Нагибиных, — хохотнул Петя, — Ибо наша семья исповедует православие.

— Друидический обряд легитимен для нас, для Головиных, — обрела наконец дар речи невеста, — И вообще это моя свадьба. И нечего меня тут обсуждать, как какую-то вещь, сволочи. Я вам не крепостная девка, я сама решу за кого мне выйти замуж. И замуж я выйду за Александра Петровича, а не за Петра Петровича. Которого вообще в первый раз в жизни вижу.

Петя в ответ на это холодно осмотрел Головину, задержав взгляд на её грудях и бедрах.

— Прекращай так пялиться на мою невесту, брат, — попросил я, — А то так и без глаз недолго остаться.

— Господи, помилуй, — пробормотал поп, а потом решительно обратился к нам, — Господа, угомонитесь, прошу вас. Вы же в церкви, вы аристо, вы братья, наконец. А что касается друидического обряда, то он уже, увы, юридически ничтожен. Вы же только что покрестились, баронесса, если вы не забыли.

— В смысле? — рассвирепела Головина, — То есть я по-вашему все еще не замужем?

— Ну… — батюшка замялся на мгновение, потом показал нам экран своего смартфона с церковной метрикой, — Вот. Видите ваши имена? Видите рамку вокруг них? Она желтая. А должна быть зеленая, только тогда вы официально будете в браке. Так что вы замужем наполовину, баронесса, если можно так выразиться. И не надо так смотреть на меня, моя госпожа. Поймите, что не я ввел эту систему. Как по мне, приверженность некоторых кланов древнему язычеству в двадцать первом веке…

Поп смиренно замолчал, так и не окончив фразы. Но к нам уже подошел отец Головиной и сурово глянул на попа:

— Ну? Что вы хотели этим сказать-то, Ваше Преподобие? Хотели меня оскорбить? Хотели оскорбить аристо?

— Нет, господин. Лишь высказал мнение.

— Ваше мнение меня не волнует, — холодно ответил Головин, — И да, моя семья исповедует друидизм. Что же касается брачного контракта, то он был действительно заключен по поводу старшего Нагибина, а не младшего. И, насколько я понимаю, старшим, в том числе и Старшим клана, и наследником поместья, теперь является именно Петр Петрович…

— Да, — кивнул Петя, — Вы Аксентий Венедиктович Головин, я так понимаю?

— К вашим услугам, барон.

Головин и Петя пожали друг другу руки. А еще этот мудак Головин назвал Петю бароном. Совсем плохи дела.

— Аксентий Венедиктович, одумайтесь, — осторожно произнес я, стараясь сохранять хладнокровие, — Пусть даже у моего братца Пети и есть теперь право первородства и Старшинство в клане — он все равно выглядит, как бомж в пыльном плаще, с которым еще и таскается какой-то сумасшедший араб. Он не внушает доверия.

А меня, тем временем, все знают. У меня есть репутация, я веду дела с серьезными людьми. Вы сами видели сегодня в числе моих гостей герцога Кабаневича. И князя Корень-Зрищина, и князя Глубину.

У меня есть деньги и влияние, только я достойный муж для вашей дочери. А этот Петя неизвестно где пропадал четыре года…

Старший Головиных и правда вроде бы призадумался, вот только долго размышлять ему Петя не дал, потому что заявил:

— Я известно, где пропадал, брат. Я был в плену, первые два года. А потом я за счет своей магической одаренности и ума получил свободу и сделал карьеру при дворе одного персидского бея. Конкретно при дворе бея Кешаварза…

— Что? Кешаврза? — батя Головиной явно разволновался, — Владельца урановых рудников?

— Владельца урановых рудников, — безжалостно подтвердил мой брат, — А еще крупнейших на Ближнем Востоке плантаций опиума.

— Он врет, — тут же влез я, — Да вы поглядите на него. Он не похож на человека, который купается в золоте вперемешку с опиумом. Скорее, на нищего. Да и если он пришел к успеху в Османской Империи — то какого лешего он тогда не выходил на связь четыре года? Не складывается история-то. Он вас за нос водит, Аксентий Венедиктович.

— А зачем мне было выходить на связь, Ваше Благородие? — холодно ответил Петя, глядя только на отца Головиной, а меня игнорируя, — Моя страна меня бросила. Мой полк отправили на самоубийственное задание, чтобы потешить жадность к землям покойного Павла Вечного. Ему, видите ли, был нужен Ахваз, это такой персидский городишко, к сентябрю.

Мы попали в турецкую засаду, всех моих людей заживо сожгли маги султана, на моих глазах. А меня израненного взяли в плен.

Пленивший меня полковник-янычар предлагал штабс-генералу Меченосцеву обменять меня на сотню пленных турков, ублюдок Меченосцев отказался. Тогда я и решил, что меня больше с Россией ничего не связывает. Здесь меня признали пропавшим без вести, так что я протомился два года в плену, а потом пошел на службу к бею…

— Ну это, конечно же, государственная измена, — немедленно заявил я, — Дело Охранного Отделения.

— Вообще-то нет, — задумчиво ответил мне Головин, судя по лицу, он мучительно размышлял, — Ахваз пытались взять как раз в сентябре 2018, насколько я помню, а уже через месяц с Османами был заключен мир. Так что на службу бею ваш брат пошел уже в мирное время, когда Османы стали нашими друзьями. А право служить дружественным Государям у магократов есть.

— Именно так, — кивнул Петя.

— Да, братик, но почему ты не дал о себе знать, почему не послал хотя бы весточку, хотя бы сообщение в магограмме? — жалобно проскулила Таня, глаза у неё были в слезах, — Мы же переживали…

— Ты переживала, — безжалостно произнес Петя, — Ну и мама наверное тоже. А вот отец меня всегда ненавидел, ты это знаешь. Саша всегда был его любимчиком, а я просто обузой…

— Это не так, Петя, — не слишком уверенно запротестовала Таня, — И ты жестоко поступил.

— Да, но и Россия поступила со мной жестоко, — отрезал Петя, — И отец тоже. Так что никакого желания давать о себе знать у меня не было.

— И зачем же ты приперся сейчас, брат? — осведомился я.

— Все просто, — пояснил Петя, — Император Павел Вечный, которого я ненавидел, мертв. Наш отец, которого я ненавидел не меньше, тоже в могиле. Я читал новости в магограмме, брат. В Персии он работает, если ты не знал. Так что я узнал последнее известия и решил приехать. А приехав, выяснил, что у меня отбирают обещанную мне невесту…

— Так эту невесту тебе наш батя и обещал, — напомнил я братцу, — Тот самый, которого ты так ненавидишь.

— Да, но я привык соблюдать обязательства, — ответил Петр Нагибин.

— Однако твоя история все еще вилами по воде писана, — продолжил я тактическое давление, — Я не вижу ни твоего золота, ни твоей мощи. Я вижу своего брата в рванине и еще какого-то безумного араба Аль-Хазреда рядом с ним.

Я кивнул на слугу моего брата, который действительно выглядел стремно. В моем родном мире так обычно выглядели исламские террористы, причем даже не в реальности, а в антитеррористических видеороликах.

Араб глянул на меня черными глазами и оскалился. Зубов у него во рту было штук шесть, и все железные.

— Он не араб, — объяснил Петя, — Шашин — перс. И мой верный слуга. Да, возможно он не слишком красив, но я его и держу не для того, чтобы им любоваться, а потому что он мне верен. Что до моей одежды, то я торопился, мне некогда было заказывать себе парадный мундир. Кроме того, мы не на балу у Императора, брат. А если ты хочешь доказательств моей мощи… Ну что же, я кое-чему научился в Персии. Я не терял времени даром.

Брат распахнул свой серый плащ и обнажил черный мундир под ним. На груди у брата был приколот простой металлический значок в форме листика хмеля — нашего кланового герба, а рядом с ним золотой знак, изображавший древесный ствол.

— У вас пятнадцатый ранг? — выдохнул пораженный отец Головиной, — Но как такое возможно? В ваши годы…

— Я культивировал по авторской французской методике, — пояснил Петя, — При дворе бея был один французский маг, учивший меня по своей системе. Кроме того, не забывайте, пожалуйста, что я аномалия. У меня рано проснулась магия, еще в детстве, чего обычно не бывает. Так что я одаренный среди одаренных. Так меня называл мой учитель. Я уникум. Я нагибатор, как и положено Нагибину. А вот у моего брата, тем временем… Какой у тебя ранг, Саша?

— Какой надо, — процедил я в ответ, — И я тоже могу нацепить на грудь красивый значок и рассказывать байки…

— Это все даже не стоит обсуждения, — отмахнулся от меня Петя, как от надоедливой мухи, — И еще ты, помнится, сомневался в моем богатстве, брат. Ну что же… Вот такое доказательство устроит?

Петя вынул из кармана мундира золотую диадему, украшенную крупными алмазами, и продемонстрировал её бате Головиной.

Старший Головин цокнул языком:

— О, да. Камни явно настоящие. Такая тысяч триста стоит.

— Пятьсот, — поправил Головина Петя, — Это мой свадебный дар вашей дочери, моей невесте. Уверен, эта диадема дополнит её врожденную красоту.

— Леший меня побери, — закатила глаза баронесса, — Мне не нужны его диадемы, папа. Мне нужен мой муж — Александр Нагибин.

Моя невеста прижалась ко мне и взяла меня за руку.

Я уже ничего не понимал. Она меня что ли реально любит? Вот это поворот.

Или она просто помнит про подземную пилюльную лабу, которая может потенциально принести бабла больше, чем все опиумные плантации и урановые рудники бея, на которого работал мой братец? Или Головина просто хочет сохранить свою масонскую ложу, которую вот этот Петя у неё точняк отожмет после их брака…

— Расторгните брак с Александром, Ваше Преподобие, — тем временем решительно потребовал отец Головиной.

— Ну уж нет, — запротестовала баронесса, — Я все сказала, папа.

— Да плевал я, что ты сказала, — отмахнулся Головин, — Я твой отец и Старший клана, без моего согласия ты выйти замуж не можешь. И твой брачный контракт тоже касается Петра Петровича, а не Александра Нагибина. Так что ты выйдешь замуж за старшего Нагибина, как и было оговорено много лет назад. Сейчас же.

— Не выйду… — продолжила бунт перепуганная Головина.

— Тогда я просто выкину тебя из клана, — пожал плечами отец Головиной, — А твой Саша с самого начала мне не понравился. Он вел себя просто отвратительно, когда друид вас венчала.

— Так и ваша дочка себя не лучше вела, — парировал я, — А баронессу я замуж за брата не отдам. Она вам не кобыла на аукционе, чтобы продавать её самому богатому покупателю. Она моя жена, вот что. А если вы изволите упорствовать в своем безумии, барон Головин, я изволю вас прямо сейчас развалить. И моего собственного брата заодно…

— Да прекратите ссориться! — разрыдалась Таня, — Мы же все семья!

— Не я начал эту ссору, — заметил я, — Но вот хорошую драку могу и начать…

— А я могу просто позвонить моим друзьям в Охранном Отделении, — ответил Головин, пристально глядя мне прямо в глаза, — И предложить им обыскать… эм… ну, например, ваше поместье. Как вам такое?

Отец Головиной извлек из кармана смартфон.

Я грозно зыркнул на Аксентия Венедиктовича в ответ, но тот взгляда не отвел. Смотрел он сурово и настроен был явно решительно.

Вот хрень. Значит, он знает про лабу? Но откуда? Про подземную лабораторию он мог узнать только из одного источника — от Головиной…

— Не надо никуда звонить, не надо никого разваливать, — неожиданно вздохнула моя невеста, — Ладно. Я согласна. Я выйду за Петра.

— Чего? — опешил я, — Да вы с ума сошли, баронесса…

— Нет, — отрезала Головина, — Папа прав. Я выхожу замуж. Всё.

Значит, эта сука сама зачем-то рассказал своему бате про мою лабораторию, сама загнала этим себя в ловушку, а потом сама же сдалась.

Мда. Феерическая многоходовочка. Как по нотам.

Будь на месте Головиной сейчас кто-то другой, я бы ему рожу разбил, прямо на месте. Но на месте Головиной была Головина, и это все сильно осложняло…

— Расторгайте её прошлый брак с младшим Нагибиным, Ваше Преподобие, — потребовал Головин от священника.

— Эм… — священник замялся и виновато взглянул на Аксентия Венедиктовича.

— Расторгайте говорю.

— Я, конечно, могу, Ваше Благородие… Но если я сейчас обнулю друидический брак — у меня будут проблемы. Это будет межрелигиозный конфликт, разбирательство на уровне архиепископа…

— Плевать, расторгайте, — снова потребовал Старший Головин.

— Да, расторгайте, — кивнула моя невеста.

А вот это уже было самое натуральное предательство.

Поп несколько раз нажал на экран своего смартфона, смартфон угрожающе пискнул. Вздохнув, поп нажал еще раз, экран загорелся красным.

— Все, ваша дочь незамужняя, — доложил батюшка Старшему Головину, — Да помилует вас Господь.

— Теперь венчай меня с баронессой, — приказал попу Петя, — И быстрее. По сокращенному обряду.

— Но сокращенный обряд применяется только для умирающих или в военное время… — в ужасе ответил батюшка, — Никак не выйдет, так не могу…

— Да все ты можешь, — заверил его Петя, — Право у тебя есть. Имперский закон такое венчание зачтет.

— А поручители? — заспорил священник.

— Я готов, — неожиданно встал со скамейки князь Глубина и ехидно на меня глянул.

Ну понятно. Ублюдок всегда первый в очереди мне насолить.

— Нужно двое, — напомнил священник.

— Князь Корень-Зрищин, думаю, согласится, — процедил Головин, — Если не хочет отправиться в тюрьму к своим дядьям и братьям, конечно…

Корень-Зрищин виновато и с ужасом взглянул на меня, как пес, ожидающий разрешения пойти к мисочке.

Я на это просто махнул рукой:

— Поручайся за кого хочешь, Корень-Зрищин. Мне правда плевать. Боюсь, что мне здесь делать больше нечего.

Я многозначительно глянул на брата, на отца Головиной и на всякий случай на Глубину. Но этих крутых аристо, конечно, таким было не пронять.

Потом я толкнул тяжелые двери и вышел на улицу…

Глава 102 — Сокол и золото

«…Сим договором клянемся друг другу в вечной дружбе и твердом намерении строить отношения наших держав на принципах добрососедства.

Границу в Персии проводим по линии Шираз-Носратабад, войска от неё отводим на расстояние ста миль, с обеих сторон…»

Проект Мирного Договора между Российской и Османской Империями, подготовленный Великим Князем Ледовым, 2018 год

Договор подписан не был.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул еще по-летнему теплый воздух.

Может вернуться в церковь и всех там развалить? Нет, глупо. Поступок школьника, а не истинного АРИСТО и мастера многоходовочек. Я буду делать моим врагам больно иначе.

Я уставился на казака, торчавшего в будке на входе в Александровский парк, который располагался напротив церкви. Может развалить этого казака?

Нет, еще глупее. Нельзя принимать решения на адреналине, разве что в драке. Но сейчас драки нет, мой братец мне уже натурально набил хлебальник, причем, вообще без всякой драки, он тупо меня переиграл.

Я достал смартфон и набрал Симона. Алхимик ответил не сразу, голос у него был заспанным:

— Слушаю, барон.

— Только один вопрос, Симон. Мы можем быстро передислоцировать лабораторию из моего поместья в другое место?

— Быстро? Насколько быстро?

— Максимально быстро, — раздраженно пояснил я.

— Нет, — отрезал Симон, — Лаборатория представляет собой сложную химико-магическую систему. Перевезти её можно, но это займет неделю. И если в процессе перевозки что-то сломается…

— Ясно, — вздохнул я, — Спасибо, Симон. Забудь.

Я повесил трубку. Из церкви тем временем вышел Шаманов, на лице у парня была вся мировая скорбь. Вот этот точно пришьет моего братца, стоит мне только дать команду.

Следом появилась Таня, она все еще плакала, за Таней вышли принцесса с Громовищиным, за ними церковь покинул Аристарх Кабаневич, который и телепортировал сюда Шаманова и должен был представлять на моей свадьбе герцогов Кабаневичей.

— Ну, че там? — поинтересовался я у Аристарха, борода которого была выкрашена в кислотно-оранжевый.

— Венчаются, че, — мрачно буркнул Кабаневич, — По сокращенному обряду. Это минут десять. Можем в принципе подпереть двери и спалить церковь.

Кабаневич хохотнул, его все это явно развлекало.

— Ну уж нет, мы, Нагибины, все же православные, — отверг я его предложение, — Да я и не собираюсь убивать мою родню, какой бы она ни была, это уже совсем западло. Да и Головину тоже жечь неохота, если честно.

— Правда её любишь? — спросила принцесса, внимательно на меня посмотрев.

Я рассеянно взглянул на принцессу в ответ:

— Не знаю. Трудно сказать. Особенно сейчас.

— Мда, понимаю. Но мы можем ей отомстить, барон. Причем без поджога церквей и немедленно, — заметила принцесса.

— Вы о чем?

Принцесса выдержала паузу, потом улыбнулась и предложила:

— Раз вы теперь холостой — женитесь на мне, барон.

— Чего? — я опешил от такого предложения, — На вас? То есть…

— То есть я вам делаю предложение, — ответила девушка, — Прямо сейчас.

Что-то не то. Тут явно что-то не то. Происходит нечто очень странное.

— Но разница между положением наших кланов, эм… — осторожно начал я, но Лада меня перебила:

— Абсолютно плевать. Я готова стать вашей женой. Прямо сейчас.

Нет, Лада сегодня совсем была на себя не похожа. Он очень сильно изменилась после инцидента с побегом Малого, её как будто подменили.

Раньше она так не разговаривала, да и взгляд стал совсем другим. Её черные большие глаза горели какой-то неотмирной яростью. Да и её телохранитель Громовищин глядел на меня, как будто со злорадством.

Очередная ловушка?

Может и так.

Но вот, скажите честно — вы бы отказались от предложения жениться на принцессе? Ну вот и я нет.

— Согласен, — кивнул я, — Принимаю ваше предложение, моя госпожа. На колени передо мной, так уж и быть, можете не вставать, и кольцо в коробочке мне не протягивать. Только где мы поженимся-то?

— Назад гляньте, барон, — весело хохотнула принцесса.

Я обернулся. Сначала я не въехал, о чем толкует Лада, но потом мой взгляд упал на золотые купола, возвышавшиеся в сотне метров от меня над Екатерининским дворцом, в здании которого и располагался Лицей.

— Это еще одна церковь? — удивленно спросил Шаманов, — А зачем тут, собственно, столько церквей-то?

— Затем, что церковь, где эта дура Головина сейчас венчается с братом Нагибина — это лицейская церковь, она для лицеистов и горожан, — объяснила Лада, — А церковь, на которую ты пялишься, Акалу, при Екатерине Второй была дворцовой, её можно было посещать только членам Императорской семьи и дворцовым слугам. Но сейчас она тоже открыта для всех.

— Так, ладно, — я быстро оценил диспозицию, пока удача не утекла у меня из рук, — Нам нужны поручители.

— Громовищин будет вашим, Таня — моим, — доложила принцесса, уже все продумавшая, — Нам кольца нужны, вот что.

— Аристарх, там в Лицейском переулке вроде была ювелирная лавка… — припомнил я, — Не сгоняете кабанчиком? Купите сами дешевые. Я вам все компенсирую.

— Да говно вопрос, — кивнул Аристарх Кабаневич и тут же исчез в голубоватой вспышке.

* * *

Церковь Воскресения Христова оказалось гораздо пафоснее и богаче Знаменской, в которой сейчас венчался мой братец.

Её зал был таким высоким, что при взгляде наверх кружилась голова. На потолке располагалась громадная роспись, изображавшая Вознесение Господне, стены были выкрашены в ярко-синий, а позолоченной лепнины здесь было столько, как будто это была сокровищница, а не храм.

Иконы здесь все были в золотых окладах, а написаны были в западном стиле, так что скорее напоминали картины из музея.

Когда мы вошли, циклопический зал церкви был совершенно пуст, поп появился лишь через минуту.

Местный батюшка тоже был солидней своего коллеги из Знаменской — этот был толст, бородат и очень высок.

— Мы желаем обвенчаться, Ваше Преподобие, — тут же перешел я к делу.

— Не венчаю, — отрезал поп, — В Знаменскую идите. В этой церкви традиционно венчают только Багатур-Булановых, царский клан. Точнее, венчали когда-то, когда Императоры жили в этом дворце.

— Выйдите все, — неожиданно потребовала принцесса, обратившись к Тане, Шаманову и Громовищину, — На пару минут.

— Зачем? — удивилась Таня.

— Делайте, как она говорит, — попросил я, уже поняв, к чему принцесса клонит.

Все ушли, теперь в церкви остались только я, принцесса и поп.

— Я хочу исповедаться, — заявила принцесса.

— Эм… — батюшка напрягся, явно поняв, что в его храм зашли крайне мутные личности с непонятными намерениями.

— Мы вам заплатим за этот обряд, — я тут же протянул попу две сторублевые ассигнации.

— Ладно, но быстрее, — назидательно заметил батюшка, пряча деньги.

— Я согрешила, Ваше Преподобие, — тут же приступила к исповеди принцесса, — Я лгала. Я представлялась графиней дю Нор, но я не она. На самом деле я Арладаар Багатур-Буланова, принцесса.

Поп удивленно уставился на девушку.

Лада активировала свою ауру, вокруг неё заметалось золото, такое же чистое и яркое, как то, что украшало лепнину на стенах церкви.

Девушка кастанула на священника заклинание, но уже через секунду развеяла его, потом стремительно погасила ауру.

Поп пару раз хлопнул глазами, потом почесал бороду и быстро кивнул:

— Верю. Но вы же в курсе, что вас ищут, Ваше Высочество…

— В курсе, — перебила Лада, — И это была исповедь, Ваше Преподобие.

— А, ну да… — священник быстро прочитал положенную разрешительную молитву.

— Вообще это сейчас было не особо разумно… — вмешался я, но принцесса меня перебила:

— Тайна исповеди, барон. Его Преподобие никому ничего не скажет.

— Это так, — подтвердил священник.

Вообще в моем родном мире я бы вряд ли стал полагаться на честность попа, но здесь нравы в этом смысле, видимо, были другими.

В церковь тем временем вернулись Таня, Шаманов и Громовищин, вместе с ними вошел Аристарх Кабаневич, притащивший кольца.

Поп, уже сориентировавшийся в ситуации, тут же закрыл церковные двери изнутри на тяжелый засов.

— Стальные, — продемонстрировал мне Кабаневич кольца, — Тридцать рублей. Пришлось повозиться, чтобы их купить. Там в Лицейском переулке кто-то ювелирку ограбил, так что мне пришлось телепортироваться в другую. А ту, которую ограбили, кстати, крышует наш клан. Так что, я надеюсь, вы не обидитесь, барон…

— Не обижусь, — заверил я Кабаневича, — Идите, дела клана прежде всего. Судя по всему, никому из Кабаневичей сегодня просто не судьба побывать на моей свадьбе. А деньги за кольца я вам верну позже. Боюсь, что последние сутки я так часто доставал бумажник, что теперь в нем пусто. Кстати, с этим же не будет проблем, Ваше Преподобие?

— Я бы все равно не взял денег за венчание с Багатур-Булановой, — чинно ответил батюшка.

Аристарх Кабаневич телепортировался. Для него закрытые на засов двери церкви, понятное дело, никакой преградой не были.

— Давайте, отец, по сокращенному обряду, — нетерпеливо потребовала принцесса.

У этого батюшки идея венчать по сокращенному обряду никакого протеста не вызвала, зато возникла другая проблема:

— А как я в метрике-то зафиксирую, Ваше Высочество…

— Запишешь меня, как графиню дю Нор, — принцесса указала на розу ветров на шевроне собственного мундира, — Она там есть, в церковных списках. Это, конечно, вымышленное лицо. Но есть запись о её крещении, в Ла-Рошели, в Соборе Святого Людовика, насколько я помню… Моей легендой занимался князь Ледов, а он всегда основательно подходил к делу, Ваше Преподобие.

— Да это все понятно, — растерялся поп, — Но я же не могу венчать под вымышленным именем. Это будет юридически ничтожным обрядом, да и моя христианская совесть…

— Так ты составишь дополнительный документ, — объяснила принцесса, — На бумаге. В нем напишешь, что графиня дю Нор и Арладаар Багатур-Буланова — одно лицо. И укажешь, что ты обвенчал на самом деле меня. Этот документ ты припечатаешь своим перстнем, подпишешь и спрячешь, а когда на престол взойдет законный Император мой брат Малой…

Священник весь побелел, глаза у него от ужаса округлились.

— … Когда на престол взойдет законный Император мой брат Малой… — безжалостно продолжила Лада, — … Он этот документ заверит и верифицирует. И к тебе не будет вообще никаких вопросов. Ни от кого. Наоборот, мой брат возведет тебя в архиепископы, я лично за этим прослежу.

Священнику явно все это очень сильно не нравилось, но он через силу кивнул.

Я же уже вообще ничего не понимал. Зачем вся эта многоходовочка? На фига? Какого лешего принцессе Багатур-Булановой вдруг ни с того, ни с сего захотелось выйти замуж за мелкого барона? Из-за того нашего поцелуя на лестнице в поместье? Вот это очень вряд ли…

И самое главное — кто вообще подменил Ладу? Это была определенно не та чувствительная и утонченная аристократка, которую я знал. Нет, эта новая Арладаар яростно сверкала очами и у меня на глазах мгновенно разрабатывала какие-то малопонятные спецоперации.

Может мне все-таки стоит свалить с этой моей свадьбы? Или хотя бы разобраться что к чему?

Но на это просто не было времени. Сама идея отказаться сейчас жениться была бы полным безумием, все-таки шанс вступить в брак с принцессой выпадает не часто.

Конкретно этот брак еще и приближал меня ближе к виселице, учитывая, что принцесса была беглой государственной преступницей. Но с другой стороны, я уже и так давно стоял одной ногой на эшафоте, так что это можно было вообще не учитывать.

— Вот кольца, — я протянул их плотно загрузившемуся батюшке.

— Венчайте, я приказываю, Ваше Преподобие, — потребовала принцесса, — Поручители вот — мой слуга Громовищин, но его вы запишите, как Марка Шабо, и Татьяна Нагибина.

— Но согласие вашего батюшки… — сделал поп последнюю попытку вывернуться.

— Так он давно мертв, — ответила принцесса, — Как и вымышленный батюшка дю Нор, кстати. Так что я имею право сама выходить замуж. Что-то не так, Ваше Преподобие?

— Нет, все так, — неожиданно решительно заявил священник, — Я сделаю это, я вас повенчаю, Ваше Высочество. Царская воля для меня закон. Кроме того, никакая политика не может быть препятствием для любящих сердец. Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Встаньте в центр храма с вашим женихом. Я сейчас освящу кольца, и начнем…

* * *

Верхняя часть зала церкви была залита светом, падавшим из огромных окон, но внизу царил полумрак. Позолота мерцала в свете свечей и дня за окнами. Напевы священника, аромат ладана и странная пустота циклопического зала делали все происходящее каким-то нереальным и неотмирным.

Мы с Ладой стояли перед священником, с зажженными свечами в руках. Наши пальцы уже украшали стальные кольца.

Мой лицейский мундир вполне соответствовал моменту, разве что черная сорочка все портила. Принцесса же была мало похожа на невесту — в таком же черном мундире, как у меня, в короткой мини-юбке и черных начищенных до блеска сапожках на высоком каблуке.

Её волосы были заплетены в длинную косу, черные глаза маслянисто блестели, в них метались блики свечей. Взгляд у девушки был каким-то потусторонним, но как будто торжествующим…

Да расслабься, Нагибин. Все хорошо. Невеста — красавица и, кроме того, принцесса. Когда мы усадим Малого на престол — это введет тебя прямо в высшие сферы Империи…

Вот только это меня ни фига не успокаивало. Что-то тут было явно не так, точнее говоря, не так было буквально всё.

В сегодняшней принцессе, так неожиданно пожелавшей выйти за меня замуж, таилось нечто очень темное и малопонятное.

Священник тем временем закончил читать очередную ектению и обратился ко мне:

— Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем Лады, из клана Багатур-Булановых, которую видишь здесь перед собою?

— Имею, отче, — ответил я.

— Не связан ли ты обещанием другой невесте?

— Не связан.

Уже не связан, по крайней мере. Головину забрал мой братец, как и договаривались наши отцы.

— Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женою Александра, из клана Нагибиных, которого видишь перед собою? — спросил священник у принцессы.

— Имею, отче, — звонко и решительно произнесла Лада.

— Не связана ли обещанием другому жениху?

— Нет, не связана.

Священник прочитал три молитвы, потом подал мне брачный венец.

— Это же тот самый, которым венчался Петр Первый… — жадно зашептала Таня сзади, видимо, обращаясь к Шаманову, — Я читала, эти венцы тут хранятся, в этой церкви. Ими венчают, только когда в брак вступает кто-то из Багатур-Булановых…

Громовищин цыкнул на мою сестрицу, Таня замолкла.

Венец и правда поражал — своей формой он напоминал корону, но не имел ничего общего с почерневшей от времени короной Рюрика, которой венчался на царство самозванец.

Этот венец был из чистого золота и украшен крупными рубинами.

Священник перекрестил меня венцом, потом я поцеловал изображенный на венце образ. Священник надел венец мне на голову.

— Венчается раб Божий Александр рабе Божией Ладе во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — произнес священник.

Второй аналогичный венец, только с образом Богородицы, священник поднес принцессе, та поцеловала образ…

— Венчается раба Божия Лада рабу Божию Александру во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Венец оказался довольно тяжелым, мы с невестой переглянулись.

— Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! — провозгласил священник.

Потом он прочитал короткую молитву, после этого все присутствующие вместе со священником пропели «Отче Наш».

Священник поднес нам чашу с вином, сначала три глотка сделал я, потом Лада. Поп соединил мою руку с рукой невесты, накрыл их епитрахилью и трижды обвел нас вокруг аналоя.

Только после этого священник освободил нас от венцов. Лада поцеловала меня в губы, быстро, но довольно страстно.

Еще одна короткая молитва, и священник достал смартфон:

— Мне нужны электронные подписи поручителей…

Таня и Громовищин достали свои смартфоны, чтобы поставить подписи, еще через секунду я уже был женат. На этот раз полноценно и легитимно, да вдобавок еще на принцессе.

Я теперь был родней самих Императоров России, уж сам не знаю, как мне удалось это провернуть.

Священник быстро набросал уже на бумаге документ, подтверждающий истинную личность Лады, потом припечатал его своим иерейским перстнем. На этом документе на всякий случай расписались все присутствующие…

Поп как раз прятал секретную бумагу себе под одеяние, когда мой смартфон пискнул.

Я лениво глянул на экран, сообщение было от Аленки:

«Нагибин, я нашла вашу принцессу. Все очень плохо.

Её схватили и разоблачили. Держат в Павловской тюрьме, охраняют по высшему уровню, обвиняют в государственной измене. Это смертная казнь.

Сделать ничего не могу. Делом занимается политический департамент, у меня там нет своих людей. Кроме того, дело под личным контролем самозванца-императора.

Вытащить её невозможно. Пытать её наверняка не будут, но под угрозой казни она может вас сдать.

Информация точная»

Я прочитал сообщение, потом прочитал его еще раз. С третьего раза до меня наконец дошел смысл прочитанного.

Блин… И на ком я тогда только что женился?

Я взглянул на ту Ладу, которая стояла сейчас рядом со мной…

Глава 103 — О разводах в Империи

«…Рюриковичи и Багатур-Булановы есть две стороны одной медали, две руки одного тела — правая и левая.

И воистину эти руки колотят вас по роже.

Мудрец поймет, о чем я говорю.

Мудрец же немедленно увидит общий корень, из которого Рюриковичи и Багатур-Булановы произрастают…»

Псевдо-Аркариус, из неизвестного текста

Устраивать разборки прямо в церкви я, разумеется, не стал. Я теперь женатый человек, это было бы просто несолидно.

Вот только для начала мне предстояло выяснить, на ком именно я теперь женатый…

Лада попыталась меня еще раз поцеловать, Таня — обнять, Шаманов вроде полез с поздравлениями, но я решительно их всех заигнорил, поблагодарил попа за церемонию и вышел из церкви в Лицейский переулок…

Но спокойно разобраться в сложной ситуации мне, как и обычно, никто, разумеется, не дал. В Лицейском переулке уже начинался нездоровый движ, под аркой Лицея стояла толпа, тревожно гудевшая злобой. Судя по всему, тут кому-то собирались бить рожу, причем с применением магии.

Над толпой угрожающе метались сполохи раздутых аур аристо, казаки возле Лицея упорно делали вид, что любуются солнышком в небесах и ничего не замечают.

Очередной погром что ли?

Хотя не похоже, среди толпы я рассмотрел полдесятка крашеных бород и даже синюю гриву Таисии Подскоковой-Кабаневич. Кабаневичи вроде в погромах раньше замечены не были…

Я решительно двинулся к толпе, растолкал пару чем-то сильно озабоченных голландцев в широких шляпах и обратился напрямую к девице Кабаневич:

— Привет, Тая. Какого лешего…

Но фразу я не окончил, потому что узрел, кто именно стоит в центре бухтящей, как растревоженный улей, толпы.

Мой брат. Петр Петрович Нагибин собственной персоной.

Вид у Пети был, как и раньше, предельно надменный, синие глаза смотрели холодно и презрительно, но ярость всех собравшихся явно была обращена именно на него.

Слуга-перс моего брата стоял с обнаженной саблей, явно готовый защищать хозяина от толпы ценой своей жизни.

Позади Пети расположились ублюдок Головин и его дочка, моя экс-невеста в белоснежном платье и золотой диадеме, подаренной ей моим братом. Вид у обоих был крайне растерянным. Бывшие поручителями на свадьбе Пети князь Глубина и Корень-Зрищин стояли на самом краешке толпы и оба делали вид, что их тут типа и нету.

Только Глубина при этом тонко и ехидно улыбался, а Корень-Зрищин вроде был и правда напуган.

Остальная толпа, как я теперь рассмотрел, состояла большей частью из голландцев, Кабаневичей и еще парочки полицейских в синих мундирах.

— Привет, Нагибин, — скривила свои кукольно-пухлые губки Тая Кабаневич, — У нас проблема. Твой брат ювелирку ограбил. Нашу ювелирку, которую мы крышевали.

Я сначала напрягся, но уже через мгновение вдруг понял, что грядет удача. Даже не просто удача, а прям Удача с большой буквы «У»…

Впрочем, это было ожидаемо. Мне почему-то казалось, что именно этим все и должно было закончиться, я понял это в тот самый момент, когда впервые увидел моего дорогого братца. Мы же Нагибины, хитрость и неуважение к Имперским законам — наше все.

Толстый голландец тем временем снял шляпу и поклонился мне:

— Прошу прощения, Ваше Благородие, но госпожа говорит правду. Ваш брат вместе со своим сумасшедшим слугой напали на мой ювелирный магазин, здесь, в Лицейском переулке. Они моего казака порезали. Не насмерть, слава Богу. И они украли диадему работы Фаберже, ту самую, которая сейчас украшает голову невесты вашего брата…

Я от души расхохотался.

Голландец тупо и непонимающе на меня уставился. Вышедшие тем временем из церкви принцесса, Громовищин и Шаманов с Таней подбежали к нам и присоединились к голландцу в созерцании ржущего меня.

Что происходит, они явно не понимали.

— Мой дорогой брат, вернувшись на родину, решил первым делом хлопнуть ювелирку, — доложил я, — Решение, безусловно достойное истинного аристо!

— Это провокация, — твердо и холодно заявил Петя, — Голландец врет.

Но в синих глазах брата я увидел страх.

— Так это легко проверить, — заметил я, — Что он еще спер, кроме диадемы?

— Еще нагрудный знак мага пятнадцатого ранга, — охотно сообщил голландец, — Из чистого золота. Такие я вообще продаю только после того, как проверю, что покупатель и правда пятнадцатого ранга. Ну в теории… На деле, конечно, ни один маг в ранге Ствола в мой магазин пока что не заходил. Их вообще вроде всего десяток на всю Россию… Так что ваш брат, господин, не только совершил преступление, он еще и грубо нарушил традиции русской магократии, завладев знаком, который он никакого права носить не имеет…

— Ложь, — отрезал Петя.

— Братец, а сними-ка свой плащ, — попросил я Петю, — Что у тебя там на груди мундира? Помнится, я там и правда видел нечто подобное тому, о чем толкует этот голландец…

— Я аристократ и не позволю себя обыскивать, — ответил Петя со своей обычной ледяной надменностью, но голос у него дрогнул.

— Так и мы аристократы не хуже, — бросила ему Таисия Кабаневич, которой видимо и было поручено разобраться с этим инцидентом на правах любимой внучки герцога, — И ты ограбил нашу лавку, которая у нас на контроле…

Батя Головиной вдруг ринулся вперед, прямо на моего брата, как гепард на дичь. Его синяя аура пылала, как комета, благородное лицо Старшего Головина было искажено яростью.

Перс было попытался рубануть Головина саблей, но отец невесты одним ударом кулака отшвырнул его на десяток метров.

Перс явно был неодаренным, об этом говорило отсутствие у него ауры, а также недостаток зубов во рту. Тем не менее, отлетев прямо в каменную стену Лицея и рухнув на брусчатку, слуга моего брата тут же вскочил на ноги.

Неодаренный, но явно упорный и живучий. И Пете он искренне верен.

Впрочем, все эти многочисленные достоинства персу не помогли. Казаки наконец вступили в дело, они повалили бешеного перса на брусчатку и профессионально задавили его коленями. Один из казаков даже хлестнул слугу моего брата нагайкой по роже.

— Полегче, служивые, — посоветовал я казакам, — Этот человек все же служит клану Нагибиных. Хоть он и телохранитель моего непутевого братца.

Батя Головиной тем временем добрался до Пети, последовала короткая борьба, вокруг магов заметалась темно-синяя, как ночное небо, аура Головиных, смешанная с желто-синей Нагибинской.

Но долго эта борьба не продлилась. Мой брат ударить отца своей жены не решился, а Старший Головин был просто слишком благороден для того, чтобы устраивать уличный мордобой.

Так что они всего лишь потолкались несколько секунд, а потом Аксентий Венедиктович сорвал с моего брата его дорожный плащ.

Теперь все узрели, что мундир у брата под плащом довольно несвежий, а штаны так и вовсе с заплатками. Зато на груди мундира у брата и правда красовался золотой знак, изображавший древесный ствол — символ мага пятнадцатого ранга.

— Оно, — кивнул голландец, — Вот это знак из моей лавки. Я его заказал еще три года назад в надежде, что ко мне зайдет когда-нибудь высокоранговый аристо и купит его. Это было бы отличной рекламой для моего магазинчика…

— Считай, что ты уже себя прорекламировал, сегодня, — кисло процедила Таисия Кабаневич, — Точнее говоря, промоушн тебе обеспечил брат Нагибина…

Отец Головиной тем временем сорвал золотой знак с мундира Пети, Петя не сопротивлялся. Старший Головин уставился на этот знак с такой яростью, как будто тот был самим сатаной.

В глазах у отца Головиной стояли слезы, толпа замерла, наблюдая за этой мелодрамой.

— Мразь, — выдавил из себя Аксентий Венедиктович, — Мразь! Я выдал свою дочь за вора. Ты украл диадему, и ты положил её на голову моей дочери. Моей. Дочери! Какой позор, Господи, какой позор… Я выдал дочь за лжеца, вора и хуже того… за нищего! Ты же не служил никакому бею, падаль, не служил! Отвечай…

— Нет, я служил бею, — пожал плечами Петя, — Вот только обычным телохранителем, я охранял его жен и наложниц. И платил мне бей немного, тут признаюсь…

Судя по залатанным штанам Пети, платил ему бей разве что едой или теми же наложницами, но никак не деньгами.

— Какой у тебя ранг? — завизжал Старший Головин, — Какой у тебя на самом деле ранг, ублюдок?

— Это вас не касается, — ответил Петя в своей обычной холодно-аутичной манере.

Вот чего у моего брата было не отнять, так это самообладания.

Он филигранно провел всех в церкви, да и сейчас явно боялся, но свои чувства скрывал. Я даже им восхитился. Точно Нагибинская порода! Только у моего брата Нагибинская дерзость вылилась в какую-то уж совсем запредельную отмороженность. Он, пожалуй, даже слишком Нагибин…

— Папа, ты сам можешь легко узнать, какой у него ранг, — наконец присоединилась к разборке Головина, расстроенной поведением своего жениха она не выглядела, — Мы же Головины. Мы можем читать мысли, если ты забыл.

— Я не дам никому читать мои мысли, — строго произнес Петя, — Клянусь, я убью любого, кто полезет мне в голову.

А вот теперь это уже не пустая болтовня.

Я всмотрелся в синие глаза брата и понял, что тот настроен решительно. Судя по всему, Пете было, что скрывать. И речь шла о чем-то посерьезнее, чем ограбленная ювелирка или обман отца невесты.

— Нет, это я тебя убью, — прошипел Головин, его глаза налились кровью, натурально, как у быка.

— Нет нужды никого убивать, господа, — как всегда с издевкой произнес князь Глубина, подходя ближе к Пете, — Я его и так насквозь вижу, барон. У вашего зятя второй ранг. А еще критическое повреждение корня, нижней чакры. Так что он даже полноценно колдовать не может. И никогда не сможет. Он инвалид, думаю, что это последствия войны. Такое бывает, если магу повредили чакру потоком чистой магии.

Петя не стал это отрицать, просто презрительно зыркнул на Глубину.

— Что? — взревел Старший Головин, а потом схватился за волосы, буквально, — То есть я выдал дочку замуж еще и за неодаренного? Господи…

— Да нет, почему же, — пожал плечами Глубина, — Петр Нагибин вполне себе одаренный и магократ. Но культивировать он, конечно, не сможет с такими повреждениями корня. Так что так и помрет во втором ранге…

Головин отвернулся от Пети, видимо, чтобы не убить того на месте, а потом схватил князя Глубину за грудки мундира:

— Но вы же видели это, вы видели это еще тогда, в церкви, когда этот ублюдок туда приперся! Почему вы не сказали, что у него второй ранг, еще когда этот подонок лил нам в уши свои байки про свою мощь? Только не отрицайте, князь, даже не вздумайте! Вы, Глубины, видите сущность любого мага…

— Во-первых, я и правда князь, — ответил Глубина, — А вы барон, если вы забыли, Аксентий Венедиктович. Так что прошу меня немедленно отпустить, дабы не омрачать свадьбу вашей дочери смертью её отца на дуэли. Напоминаю, что я не только старше вас по титулу. Я еще и один из самых крутых дуэлянтов во всей Империи, лично убивший пять лет назад самого Меченосцева.

— Да, простите… — растерянно пробормотал объятый горем Головин, отпуская Глубину.

— Во-вторых… — весело продолжил Глубина, — Вы и сами умеете читать мысли, Ваше Благородие. Это ваша родомагия, как верно заметила ваша дочь. Так почему вы же ей не воспользовались и не проверили жениха перед свадьбой, почему не залезли ему в башку?

— Его золото и знак на мундире затмили мой разум, увы, — обреченно признался Головин, — А еще, мы ведь парии, нас, Головиных, столетия убивали и гнали за нашу способность, не забывайте, князь. Так что мы научились сдерживать её и обходиться с нашей родомагией предельно осторожно. Сейчас мы применяем её лишь для службы Государю и отечеству, а не в личных целях… Но вы-то, князь, вы-то! Вы же все видели…

— Да, я видел, что у ублюдка второй ранг, — без обиняков доложил Глубина, — Ну и что? Кто я такой, чтобы вмешиваться в брачные дела вашего клана? Это меня совсем не касается, Ваше Благородие. Вы, собственно, даже не просили меня проверить жениха, настолько вам понравились его золотая диадема, значок пятнадцатого ранга и его первородство в клане Нагибиных…

Князь Глубина тонко улыбался, вся ситуация явно доставляла ему истинное наслаждение. Ну оно и понятно. Этому лишь бы над кем-нибудь поиздеваться. А уж над Нагибиным или над несчастным отцом Головиной — ему вообще плевать.

— Кхе-кхе… — влезла тем временем Таисия Кабаневич, — Это, конечно, все хорошо, но я бы хотела назад диадему и золотой знак. Они вообще-то принадлежат нашему голландцу.

Батя Головиной глянул на Таю совершенно безумными глазами, потом решительно подошел к дочери и сдернул с её головы краденую диадему.

Эту диадему он сунул в руки голландцу, вместе со значком, сорванным с груди моего брата прям с куском мундира.

Старший Головиных так яростно отдавал голландцу вещи, что в процессе чуть не повалил торговца на брусчатку.

— Я прошу у вас прощения, Ваша Светлость, — обратился Головин к Таисии Кабаневич, — Мой зять оскорбил своим поведением и вас, и меня. Это страшный позор для меня лично. Я готов принести вам любую сатисфакцию.

— Эм… — Таисия растерялась, но лишь на мгновение, — Вам не о чем беспокоиться, барон. Этот убюдок же Нагибин. Да и ваша дочка, уж извините, теперь тоже… Так что отвечать Нагибиным.

Но отвечание Нагибиных в мои планы на сегодня вообще не входило, так что пока батя Головиной разбирался с моим непутевым братишкой, я не ерундой страдал, а набирал сообщения герцогу Кабаневичу.

Теперь от герцога пришел ответ, так что я просто сунул Таисии под нос экран своего смартфона, на котором было сообщение от Старшего Кабаневичей:

«Не вовремя. Очень занят, очень.

Ваши дела сейчас пустяки. Никаких претензий к Нагибиным. Мы с Александром сами все порешаем. Как только освобожусь»

Занят герцог был, судя по всему, не абы чем, а Аленкой, информация о которой перепугала его до смерти и заставила немедленно покинуть мою свадьбу.

Таисия, нахмурившись, прочитала сообщение, через секунду её собственный смартфон проиграл какой-то короткий блек-метал.

Герцог прислал своей внучке сообщение, точно такое же, как мне.

— Ладно, инцидент исчерпан, — недовольно процедила Таисия, — Никаких проблем между Нагибиными и Кабаневичами. А Головины тут вообще реально побоку.

Таисия растолкала толпу, подошла к моему брату и протянула ему свою руку с выкрашенными в ярко-синий ногтями.

— Эй! — осадил я девушку, — Это еще какого лешего?

— Такого, что руки должны пожать друг другу Старшие, — хохотнул князь Глубина, — Так принято, Нагибин, когда дело разрешено. Пожать руки и обняться в знак того, что вражды нет. Таисия из всех присутствующих здесь Кабаневичей ближе всего к Старшему их клана по крови. Так что она представляет герцога. А вот Старший вашего клана, клана Нагибиных — именно Петр Петрович. И традициям магократии совершенно плевать, что он вор, лжец, нищий и инвалид в плане магии. Он все равно Старший вашего клана, Нагибин. И вам придется это сожрать.

— Смотри, как бы тебя кто не сожрал, Глубина, — заметил я в ответ, но мешать рукопожатию не стал.

С братцем я потом сам разберусь, примирение с Кабаневичами, моими главными партнерами, сейчас на самом деле важнее.

Петя тем временем мялся и руку Таисии не жал.

— Быстрее, — потребовала девушка, — Или, клянусь, мы тебя сейчас по брусчатке размажем, ворюга. И твой брат будет не против, я уверена. Про твою невесту и её отца и говорить нечего.

— Все так, — подтвердил я слова Таи, — Мы с Головиными даже поможем втаптывать тебя в брусчатку, братец. Я тебе лично булыжник в глотку запихаю за такой позор.

— Ладно, — равнодушно ответил Петя.

Вот леший. Даже сейчас выпендривается. Нет, стержень у моего брата явно был, вот только этот стержень сочетался с почти что клиническим безумием… Интересно, что с моим братом там делали, в турецком плену? Тот факт, что у него повреждена не только чакра, которую Глубина назвал «корнем», но и кукуха, никаких сомнений уже в принципе не вызывал.

Петя тем временем взялся за ручку Таисии Кабаневич.

— Не жми её, дурак. Барышням руку целуют, — напомнил князь Глубина, продолжавший наслаждаться бесплатным цирком.

— Да, простите… — Петя, казалось, впервые растерялся, — Я просто давно не был в России. В Персии руки девушкам не целуют.

Петя склонился к наманикюренным пальчикам Кабаневич, потом Таисия и мой брат обнялись.

Я же решительно прошел к Маше Головиной, точнее теперь уже Нагибиной. Мы с ней переглянулись, Маша смотрела виновато, я сейчас ощущал то же самое…

— Развод, я так понимаю? — спросил я у Маши.

— Что? — Маша нервно теребила свое свадебное платье.

— Ну, вы же разведетесь c моим братом, баронесса? — уточнил я.

Маша взглянула на меня, как на сумасшедшего.

Князь Глубина хохотнул. А когда Глубина издает такие звуки — значит, происходит что-то очень поганое.

Сзади меня вдруг послышался стук каблучков. Принцесса подошла ближе, меня обдало ароматом её дорогого цветочного парфюма. Лада нежно взяла меня под руку:

— Барон, у нас нет разводов. Это юридически невозможно.

Головина уставилась на нас с принцессой, потом на стальные обручальные кольца на наших пальцах…

Вот блин. Похоже, что Аристарх Кабаневич о моем венчании с принцессой Таисии рассказать не успел. А Таисия не успела рассказать Головиной. Так что Маша о том, что я тоже женился, пока она выходила замуж, не в курсе…

— Но как же? Развод же… — промямлил я.

— Они только протестантам разрешены, — с наслаждением сообщил мне князь Глубина, — И только в случае доказанной супружеской измены. Так что вот ваш друг Шаманов развестись бы мог. Если бы сначала женился, а потом ему бы жена рога наставила. А исповедующим православие или друидизм разводы не дозволяются.

Это против всех традиций — и аристократических, и церковных, и просто человеческих. Имперский закон такое запрещает. И нет, Нагибин, в протестантизм ни ваша Маша, ни ваш брат перейти не могут.

Это так не работает. Переходить из иных религий можно только в православие. Так что брак Марии с вашим братом — он до конца их жизней.

И вообще я не понимаю, кто из вас, Нагибиных, только что вернулся из Персии? Вроде как ваш брат, судя по его загорелой роже, но элементарных вещей почему-то не знаете вы, баронет…

— Ну хватит, Глубина, — заткнул я неугомонного князя, — Вам самому еще не надоело, не? Вы вообще были поручителем моего брата на его свадьбе с Машей. А мой брат оказался обманщиком. Вот об этом Имперский закон что говорит? За это вы ответственность понести не должны, не?

— Разумеется, нет, — одарил меня улыбкой князь Глубина, — Дело в том, что я был поручителем Марии Нагибиной, а не вашего брата. А с Марией Нагибиной никаких проблем нет, как видите. А поручителем вашего брата был Корень-Зрищин. Вы сами ему дозволили стать поручителем, если вы забыли. Так что с него и спрашивайте.

Корень-Зрищин захлопал глазами и завертел головой, явно желая оказаться сейчас как можно дальше отсюда.

Но мне сейчас было не до него. Князь Глубина явно приукрасил ситуацию, когда только что сказал, что с Машей нет никаких проблем. Проблемы с Машей были, она смотрела на меня с откровенной яростью. На меня, на принцессу, а еще на стальные кольца на наших пальцах.

Впрочем, и хрен с ней. Мне-то что? Я свой приз получил, женился на принцессе… Стоп.

Я вдруг только сейчас вспомнил, что девушка, на которой я женился, если верить сообщению Аленки, совсем не принцесса, а непонятно кто. А настоящая Лада тем временем томится в тюрьме и может в любой момент всех нас сдать…

— Обсудим позже… — начал было я, обращаясь к Головиной, но девушка уже пробила мне мощнейшую заряженную аурой пощечину, которая меня чуть не сбила с ног.

— Маша! Леший тебя побери… — выругался я.

Принцесса отпустила мою руку и решительно сделала шаг вперед, я скорее встал между девушками.

— Да успокойтесь, барышни! — потребовал я, — Вот мне еще только конфликта с Головиными не хватало, когда я только что помирился с Кабаневичами…

— Конфликта не будет, я её просто убью, — страстно прошептала принцесса, — Она посмела тронуть моего мужа. Когда у неё вообще-то есть свой…

Стоп. Мужа?

А вот теперь картинка сложилась в моей голове полностью, и я осознал, насколько круто попал я сам. Эта девушка — явно не Лада Багатур-Буланова, она хрен знает кто, точная копия Лады внешне, но точно не она. А я тем временем на ней женился, а разводов в этом мире нет…

А Головина точно меня теперь убьет, буквально. А мой клан теперь принадлежит моему сумасшедшему брату. Нет, хуже уже точно быть не может…

Впрочем, последнее мое умозаключение было спорным. Дело в том, что девушек от ссоры, а меня от мрачных дум вдруг отвлек бешеный рев моторов и визг тормозов.

Из Лицейского переулка вылетели сразу три черных джипа, еще две таких машины появились со стороны Александровского парка.

Джипы резко тормознули, один из них даже выписал в процессе лихой полицейский разворот.

Таким образом, арку Лицея, под которой мы все и собрались по случаю судилища над моим братом, черные авто заблокировали с обеих сторон. Бежать было тупо некуда.

Джипы были в глухой тонировке, у пары из них на крыше торчали пулеметы. На дверях авто были намалеваны белой краской эмблемы Охранного Отделения — перекрещенные швабры с бутылками.

На задних дверях помещался другой знак — конская голова, выше которой был нарисован вензель Павла Вечного, а рядом Мальтийский крест. Впрочем, последний был на всех эмблемах кое-как замазан черной краской, но замазан довольно криво, так что его все еще можно было рассмотреть.

Ну это понятно, Павел Второй же запретил Мальтийский Орден и его символику…

— Ублюдки из Павловской тюрьмы, самой охраняемой в Империи, — заметил стоявший рядом со мной князь Глубина.

Похоже, что я ошибся. Хуже быть могло, еще как. С другой стороны, с нами же Кабаневичи…

Но пространство вокруг уже заполнили голубые сполохи магии, Кабаневичи стали стремительно телепортироваться, один за другим.

— Аристарх, забери Таню! — заорал я кабанчику с ярко-оранжевой бородой.

Аристарх кивнул и правда попытался взять мою сестру за руку, но Таисия Кабаневич бросилась на него и телепортировала вместе с собой, помешав спасти хотя бы Таню.

Но оно и понятно. Для этой суки главное, чтобы Охранке не попался никто из кабанчиков, на Нагибиных ей плевать.

Я было бросился к последнему Кабаневичу — замешкавшемуся парню с зелеными волосами и битой в руках, но тот уже схватил толстого голландца и вместе с ним растворился в голубой вспышке.

Ясно. Понятно.

Значит, своих торгашей Кабаневичи спасают, а своих союзников нет. Герцог, будь он здесь, явно бы не одобрил. Но это все уже не имело никакого значения, вот теперь мы точно попались.

Я помнил, что именно в Павловской тюрьме по сведениям Аленки держат принцессу, так что если принцесса раскололась…

Из джипов вывалилось десятка три автоматчиков, у меня аж в глазах зарябило от синих мундиров. Потом неспешно вышел полковник, такой жирный, что было непонятно, как он вообще ходит.

Полковнику подали громкоговоритель, прокашлявшись, жирдяй потребовал:

— Слово и дело Государево! Волей Императора всем оставаться на местах, дамы и господа! Работает Охранное Отделение.

Глава 104 — Волей Императора

«В связи с запретом Мальтийского Ордена, предавшего Россию, Государя и магократию объявляю тотальную демальтизацию Империи и повелеваю:

1. Герб Ордена (крест белый, восьмиконечный) со всех эмблем, особенно государственных, убрать, при необходимости закрасить немедленно, а после заменить все эмблемы на новые — без указанного креста.

2. Использование герба Мальтийского Ордена запретить полностью.

3. Для всех наград и орденов, использующих Мальтийский герб, разработать и внедрить немедленно новый внешний вид — без указанного креста.

4. Орденское владение остров Мальту немедленно изъять в пользу короны и преобразовать в мою личную унию, наместником назначить Его Высочество Великого князя Вячеслава Меченосцева.

Орденский магистрат на Мальте упразднить.

5. Необходимо немедленно разыскать и арестовать двадцать одного рыцаря Ордена (список прилагается), которые по моей информации до сих пор скрываются где-то на Мальте и покинуть её не могли»

Указ Императора Павла II Стального от 3 сентября 2022 года

Бежать или прятаться было очевидно поздно, а вступать в бой — чистым самоубийством. Я же только что женился, хотя и непонятно на ком, поэтому умирать особо не хотел.

Я растолкал голландских торговцев, сбежавшихся сюда поддержать своего ограбленного коллегу и все еще торчавших под аркой, и пролез поближе к жирному полкану:

— Что собственно происходит, господин полковник?

Полковник смерил меня суровым взглядом, его глаза задержались на моем клановом гербе:

— Происходит несение воли Государевой, барон Нагибин.

Полковник изволил повернуть свою шею, настолько жирную, что было непонятно, как она не рвет ему воротник, после этого он узрел моего брата.

У меня возникла мысль, что мой братец успел наделать нечто посерьезнее ограбления ювелирки, и теперь Охранка приехала именно за ним.

Но полковник лишь лениво и несколько удивленно процедил:

— Ого, близнецы…

Потом полковник с не меньшим удивлением заметил белое платье Головиной и констатировал:

— … Еще и свадьба. От лица Охранного Отделения поздравляю, дамы и господа.

— Спасибо, — поблагодарил я, — Так в чем, собственно, дело?

— Ах да, дело… — наигранно спохватился полковник, — Приказ Императора. Немедленно арестовать изменника Корень-Зрищина. Он вместе со своими родичами удумал убить Государя Павла Павловича. Взять его!

Сразу четверо автоматчиков тут же бросились на перепуганного Корень-Зрищина и потащили парня к джипу.

Корень-Зрищин не сопротивлялся, да это было бы и глупо в его ситуации.

Я же призадумался. Арест Корень-Зрищина в принципе был ожидаем, и хорошо, что полковник приехал только за ним, а не за всеми нами…. Но, с другой стороны — этот ублюдок Корень-Зрищин слишком много знает, в том числе про мою подземную лабораторию. И тот факт, что он разноется и расколется после первых же пыток, у меня никаких сомнений не вызывал.

А принцесса тем временем уже арестована, а еще прямо здесь стоит моя невеста, похожая на принцессу, как одна капля воды на другую, и если полковник её увидит…

Я без палева осмотрелся, но двойник принцессы предусмотрительно укрылась за двумя дюжими голландцами. Голландцев в свою очередь закрыл своей огромной тушей Громовищин, так что полковник девушку так и не заметил.

Пожалуй, разумно будет отдать этому полковнику Корень-Зрищина, лишь бы он поскорее уехал и не заметил двойника принцессы. Ибо принцессу полковник точно знает в лицо, она же содержится у него, в той же Павловской тюрьме.

Если он заметит двойника — вполне может подумать, что это настоящая принцесса сбежала, и тогда этот полкан в панике может нас всех тут перестрелять…

— Нагибин, помоги мне! — заорал тем временем Корень-Зрищин, которого уже пихали в джип, — Помоги мне или…

Фразу он не окончил, потому что дверь с тонированными окнами уже захлопнулась. Но все и так было понятно. Если я в ближайшее же время не достану этого ублюдка из тюрьмы — он меня сдаст, вместе со всеми моими корешами.

— Я вас вытащу, князь! — крикнул я уже упакованному в джип Корень-Зрищину, а потом, заметив крайне недовольный взгляд полковника добавил, — Найму лучшего адвоката в Империи!

— Боюсь, что адвокат ему не понадобится, — улыбнулся мне полковник, — Вашего друга казнят, барон, Император уже принял решение. Но сначала мы, разумеется, выбьем из него всю информацию о его измене.

— Да выбивайте, мне-то что, — пожал я плечами, — Если этот урод действительно виновен — я буду только рад. Мы здесь все верные патриоты России и его Величества Павла Второго, так что полностью поддерживаем расправу с заговорщиками. А про адвоката я так крикнул — чисто из вежливости… Корень-Зрищин все же присутствовал на моей свадьбе. Мы его пригласили тупо как высокородного князя, чтобы поднять престиж моего бракосочетания.

— Верное решение, барон, — хохотнул полковник, отчего его необъятное пузо заколебалось, — Клянусь, вы успели как раз вовремя. Дело в том, что в самое ближайшее время Государь, конечно же, лишит Корень-Зрищина всех титулов, так что можно сказать, что вы воспользовались его высокородным званием в самый последний момент. Всего вам доброго, дамы и господа. Еще раз поздравляю с женитьбой, барон!

Полковник хлопнул меня по плечу своей громадной пятерней, а потом не без труда влез в джип. Одному из автоматчиков пришлось даже чуть утрамбовать жирдяя дверью, иначе полковник в машину просто бы не влез.

Остальные агенты Охранки тоже погрузились в авто, захлопали двери, зарычали моторы, через несколько секунд джипы, один за другим, исчезли в Лицейском переулке…

Громовищин от души перекрестился.

— Рано радуешься, — бросил я ему, — У нас проблемы, серьезные. Этот урод Корень-Зрищин точно не Шаманов, который не испугался даже виселицы. Этот после первого же удара сапогом по роже расколется и всех нас сдаст.

Голландцы тем временем выдохнули с облегчением и начали расходиться, казаки наконец отпустили слугу моего братца, перс тут же вскочил на ноги и издал какой-то странный звук, мало напоминавший человеческую речь…

Я же достал смартфон и резко набил два сообщения. Первое Аленке:

«Младший Корень-Зрищин арестован. Его забрали ублюдки из Павловской тюрьмы. Начальник у них настолько жирен, что непонятно, как он не убил свою мамашу, когда лез из неё при рождении.

Вытаскивайте Корень-Зрищина. Иначе нам всем конец. Если я попаду в руки Охранки — сдам Малого.

И еще у меня тут нарисовалась точная копия принцессы. Выглядит, как Лада, и аура у неё золотая, как у Лады. Что вам об этом известно?»

Скрывать от Аленки свою женитьбу на непонятной псевдо-принцессе я смысла не видел. Этот мой брак был зарегистрирован в церковных метриках, доступ к ним у Аленки точняк есть. И кто скрывается под именем графини дю Нор, Аленка тоже в курсе.

Второе сообщение я отправил герцогу Кабаневичу:

«Беда, герцог. Корень-Зрищин арестован. И принцесса тоже. Если кто-то из них заговорит — нам конец.

А ваша несравненная Таисия тем временем сбежала, хотя могла бы этот арест предотвратить, телепортировав нас всех»

Еще набивая это сообщение, я услышал злобные девичьи крики, визги и ругательства, когда же я оторвался от экрана смартфона — драка уже была в самом разгаре.

Белое платье Головиной было разорвано и залито кровью, сама баронесса валялась на брусчатке, у неё была рассечена бровь. Пылавшая золотой аурой принцесса избивала Головину острыми каблуками, выкрикивая какие-то французские ругательства.

Мда. Это точно не Лада, та, на ком я женился — это какое-то натуральное чудовище…

На помощь Головиной уже спешил её отец, все остальные смотрели на потасовку со сдержанным интересом, разве что Таня снова собралась расплакаться, а Громовищин и князь Глубина явно получали искреннее удовольствие от происходящего…

Я активировал магию, подскочил к девушкам и закрыл Головину собой.

— Ну хватит, — приказал я псевдо-принцессе, — Моя жена себя так не ведет. Кроме того, мы все теперь родня, вы забыли? Баронесса теперь жена моего брата, то есть ваша… Как там это называется?

— Это называется невестка, — с удовольствием подсказал всезнающий Глубина.

— Я не её невестка, я теперь ваш враг, Нагибин, — прошипела Головина, которой её отец помогал встать на ноги, — Я вам этого не прощу. Никогда.

— Мда, но вы же первая предпочли выйти замуж за другого, — отмахнулся я от баронессы, а потом обратился к своей жене, — Да прекратите вы уже! Погасите вашу ауру, хватит тут светить золотом. Или хотите, чтобы вас узнали и отправили следом за Корень-Зрищиным?

Принцесса погасила свои золотые вихри, на пухлых губках девушки играла тонкая и загадочная улыбка.

Задач передо мной сейчас стояло столько, что я даже не знал, за какую из них первой взяться. Так что я решил для начала накинуться на моего братца:

— А ты что стоишь, Петя? Твоя жена быкует, угомони её. Я же свою угомонил!

Головина действительно быковала, она яростно взвизгнула и бросилась на принцессу, так что мне пришлось отбросить Головину ударом локтя.

Приятно, конечно, когда бабы за тебя дерутся, но всему свое время. Сейчас времени на эти разборки вообще не было.

— Да прекрати избивать мою дочь, нахал! — прикрикнул на меня Старший Головин.

Глубина хохотнул. Но хоть не снимает на смартфон, и то хорошо.

Моя свадьба тем временем все больше напоминала классическое бракосочетание из моего родного мира — с мочиловом и полным неадекватом. Даже полиция уже приезжала, так что все было совсем уж по классике.

Петя мое указание угомонить Головину проигнорировал, он смотрел, как и всегда холодно, как будто это все его совсем не касалось.

Мда, повезло мне с семьей. Брат — аутист, его жена меня теперь будет всю жизнь ненавидеть, а моя собственная жена — не пойми что. А еще мы скоро переедем всей семьей на виселицу…

Принцесса попыталась было выкрикнуть очередное грязное французское ругательство, но я активировал на максимум свою ауру, а потом заорал, объятый фиолетовыми вихрями:

— Ну всё! Хватит! Хватит, я сказал! Клянусь, или мы все сейчас успокаиваемся и спокойно обсуждаем ситуацию, или я сейчас завершу эту свадьбу, как Уолтер Фрей завершил свадьбу Старка у Джорджа Мартина, и всех тут перекурочу, вообще всех…

Уж не знаю, была ли в этом мире «Песнь Льда и Огня» Мартина, но меня поняли, угроза подействовала. Принцесса продолжала злодейски улыбаться, но заткнулась, повисла тишина, только слышно было, как рыдает Таня.

Казаки пялились на нас, разинув рты, я грозно глянул на них в ответ, и оба служивых тут же опустили головы, занявшись созерцанием своих сапог.

— Нет, этого мало, — процедил я казакам, — Я не хочу, чтобы вы отводили глаза. Я хочу, чтобы вы отсюда исчезли. Немедленно. Кто вам вообще разрешил пялиться на брачные торжества аристо?

Казаки помрачнели, но спорить со мной не решились и поплелись прочь…

Я подошел к Тане и обнял её, сестрица продолжила рыдать, теперь уже мне в мундир:

— Почему так, братик? Я не так представляла твою свадьбу… И Петя вернулся… Ведь это же должно быть хорошо. Но почему-то плохо…

— Тань, успокойся, — посоветовал я, — И вообще, что ты несешь? Тебе вроде не семь лет. Обычная свадьба в духе АРИСТО. А на Петю я не злюсь. Какой ни есть, но он родня…

Из дверей церкви Воскресения тем временем вышел толстый поп, тот самый, который венчал меня с принцессой. Вид у попа был скорбно-деловым. Так… Судя по всему, еще одна проблема.

Впрочем, меня уже настолько завалило проблемами, что очередная сильно ситуацию бы не ухудшила. Так что я довольно равнодушно воззрился на батюшку:

— Что такое, отче?

— Вы меня подставили, барон, вот что, — сообщил поп, недовольно, но поклонившись, — Звонил епископ. Он сказал, что ваш прошлый друидический брак с Головиной расторгнут незаконно. Он не признает это расторжение брака. Так что будет разбирательство, царскосельский епископ Его Преосвященство отец Адальберт ждет вас завтра в полдень. Вместе с эм… вашими женами и вашим братом.

— Жены не мои, — пояснил я в ответ, — Точнее говоря, у меня одна жена. Вторая — моего братца. А что касается вашего епископа… Я же могу его просто послать, воспользовавшись своей привилегией АРИСТО?

— Боюсь, что нет, господин, — вздохнул священник, — В случае если вы не явитесь на разбирательство — епископ будет жаловаться самому Императору. Двоеженство — дело серьезное, за такое обычно отправляют в ссылку…

— Ясно, — кивнул я, — А что епископ решит по итогам этого разбирательства, можете примерно почувствовать, отче? Он оставит мне обеих жен, я надеюсь?

— Да вы что, — ужаснулся поп, — Нет, конечно. Двоеженство у нас запрещено. Я лично думаю, что он наоборот расторгнет оба ваших брака, признав их юридически ничтожными.

— Я согласна, это хороший вариант, — злобно процедила Головина.

— Баронесса, речь идет о моих браках, — заметил я, — А не о вашем браке с моим братом. Его-то как раз расторгать не будут, насколько я понимаю.

Головина смотрела на меня так, как будто хотела уничтожить одним взглядом, Глубина тем временем открыл рот, явно намереваясь сказать очередную гадость, но я его остановил:

— Князь, я сейчас не в настроении. Еще одно язвительное замечание — и будет дуэль, я клянусь. А теперь все в парк. Нечего развлекать горожан нашими потасовками. Поговорим подальше от лишних глаз и ушей.

* * *

В Александровском парке было пусто и тихо, ветер гонял по аллеям палую листву.

Мы остановились у пруда, заросшего каким-то красным кустарником. В отличие от Екатерининского парка, принадлежавшего Лицею, этот парк выглядел заброшенным и неухоженным, здесь даже не было ни казаков, ни садовников.

Вроде бы этот парк принадлежал раньше Чудовищу — двухголовому Багатур-Буланову, но Чудовище об этой своей собственности особо не заботился. После смерти Чудовища парк перешел в собственности Павла Павловича, но тот на него, судя по состоянию парка, точно также плевал.

Впрочем, сейчас это все было только кстати, нам нужно было обкашлять кучу вопросов подальше от посторонних, и заросший кустами парк подходил для этого как нельзя лучше.

Принцесса с торжествующими видом уселась на деревянную лавку возле пруда, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, Громовищин последовал за своей хозяйкой, все остальные остались стоять, а мне как раз пришло два сообщения — Аленка и герцог Кабаневич ответили почти что одновременно:

«Знаю про Корень-Зрищина. Он в Павловской тюрьме. Её контролирует политический департамент. У меня там нет своих людей, я вам писала. Этот департамент — полностью под самозванцем, подчиняется только ему.

Пытать Корень-Зрищина будут. И он все скажет. Счет идет на часы.

Жирдяй, про которого вы пишете — Поварнин, начальник тюрьмы. Видный консервативный масон. Друг Старшего Жаросветова. Даже не думайте его прессовать.

Сбежать из Павловской тюрьмы невозможно. Ни одного побега за двести лет.

Советую вам покончить с собой, барон.

Касательно принцессы — это она и есть. Арладаар Багатур-Буланова. Вы женились на настоящей принцессе, если вас это сейчас волнует.»

Чего? Женился на настоящей принцессе? А кто тогда, по словам той же Аленки, сейчас сидит в тюрьме у Охранки?

Второе сообщение от герцога Кабаневича было не менее обнадеживающим:

«Таисию за её поведение накажу.

Это катастрофа, барон. Я вынужден немедленно покинуть страну.

В случае если хотите отправиться со мной — напишите в течение получаса.

Инцидент с ограблением вашим братом моей лавки, думаю, полностью исчерпан, я не имею к вам никаких претензий.

Умоляю вас, не доверяйте Аленке, она очень опасна и играет свою собственную игру.

Вам удалось что-то о ней узнать?»

Я хмыкнул и быстро набил ответ:

«По Аленке — ничего. Мне было не до этого, герцог, я женился.

Не доверять Аленке мне будет затруднительно, учитывая, что Шаманова из петли она достала. Кроме того, мне придется сотрудничать с ней, чтобы получить информацию.

Россию покидать не намерен»

Оторвавшись от экрана я оглядел собравшихся и вздохнул:

— Так, ладно. Про мою подземную лабу вы все в курсе, насколько я понимаю?

— Я не в курсе, брат, — ответил Петя.

— Ну это легко поправить, — ответил я, — Тем более что узнать про наш семейный бизнес тебе все равно придется, учитывая, что базируется он в подвале поместья, которое теперь по праву твое…

Глава 105 — Две перчатки барона Головина

«Губитель грядет,

Смерть магократии — то что он несет за плечами,

Крокодил — его знак,

Фиолетовая Луна — его предвестник,

И сам он подобен ящеру,

Он пожрет Солнце,

Как огромный трикоин,

И напитается им,

И магия оставит мир…»

«Сага о Райдерёнге Быстром», апокрифический вариант, записанный в Гренландии в XVI веке

Я быстро отвел Петю в сторону и в двух словах объяснил ему суть моего бизнеса.

Решение посвятить моего странного братца в семейную тайну было сколь сомнительным, столь же и единственно верным.

Ну не могу же я в самом деле убить брата, или тем более сдать его в тюрьму или дурку. Так что с Петей мне придется вести дела. Если меня самого не повесят в течении ближайших суток, конечно.

— Я не знал про пилюли, — произнес, выслушав меня, Петя, при этом он как-то странно улыбнулся, — Папа всегда от меня все скрывал. Он только тебя любил.

— Это все теперь дело прошлое, — отмахнулся я, — Наш отец упокоился в фамильном мавзолее, так что самое время забыть все старые обидки. Особенно если мы хотим выжить, а еще поставить Нагибиных на самый верх Имперской иерархии. Я, например, именно этого и желаю. А ты?

— Да, я помогу тебе, — кивнул Петя, — Младший.

Чего? Это я младший? Похоже, что Петя продолжал упорно считать себя Старшим нашего клана, даже после всех его косяков. Но разбираться или даже просто спорить с братом сейчас просто не было времени.

Я прокашлялся и громко заявил, обращаясь ко всем присутствующим:

— Значит так. Есть ряд важных вопросов, требующих немедленного обсуждения. Все вопросы касаются исключительно нашей ложи, пусть она тут и присутствует не в полном составе. Так что всех, кто в ложе не состоит, прошу нас оставить.

Я имел в виду, естественно, не Таню и не Петю, хотя мои родичи в ложе и не состояли, а отца Головиной и самое главное — князя Глубину. Рожу последнего мне сегодня созерцать уже порядком надоело.

Глубина в ответ на мои слова тонко улыбнулся:

— Вы забываете, что я намерен вступить в вашу ложу, баронет. А еще забываете, что про пилюли и принцессу я и так знаю. Как и Его Благородие барон Головин.

Я нахмурился, ощущая, как внутри меня растет раздражение, переходящее в злобу.

В принципе я так и думал.

Но какого хрена, зачем? Именно этот вопрос я и задал Головиной, которая теперь стала женой моего брата:

— Баронесса, зачем? Зачем вы все выложили вашему отцу и тем более Глубине?

Головина-Нагибина подняла на меня глаза, тушь у неё растеклась от слез, но сами глаза уже были сухими.

— Мой папа отказывался выдавать меня за вас, вот зачем, — бросила мне Головина, — Само собой, мне пришлось рассказать ему и о вашем бизнесе, и о том, что у вас принцесса в друзьях, хоть и беглая. Я должна была поднять ваш престиж, чтобы папа согласился отдать меня за вас.

— Чего? — я настолько опешил, что даже забыл, что зол на девушку, — То есть ваш отец не хотел этой свадьбы? Но как же помолвка…

— Я действительно заключил эту помолвку, — торопливо объяснился Старший Головин, — Но напомню, барон, что договаривались мы о ней с вашим отцом. Когда он еще был жив. Я на самом деле уважал вашего покойного батюшку, поэтому и готов был отдать мою Машу вашему клану. Но после смерти ваших родителей, после смерти, точнее исчезновения вашего братца…

Сказать по правде, о вас ходили дурные слухи, барон. А ваш клан теперь казался мне слабым. Так что я предпочел бы про эту помолвку вообще не вспоминать. Но Маша убедила меня, рассказав о вашем бизнесе и о том, что у вас принцесса в друзьях.

— Прекрасно, — вздохнул я, глядя Маше в глаза, — Просто замечательно. То есть все ваши рассказы про то, что за отказ жениться на вас, баронесса, меня покарает ваша родня — это все был пустой треп? Ваша родня, как выясняется, вообще этой свадьбы не хотела, её только вы хотели, Головина…

— Вы тоже её хотели, не врите! — взбесилась Головина.

Принцесса продемонстрировала баронессе недвусмысленный жест, как будто проводит себе ножом по горлу.

— Ах ты, сука! — Головина тут же активировала свою темно-синюю ауру.

— Дочка, уймись, — строго произнес отец баронессы, — И я прошу у вас прощения, барон Нагибин, что решил выдать Машу за вашего брата, а не за вас. Я теперь понимаю, что совершил чудовищную ошибку. Простите меня.

— Да, мой братец на славу постарался, — пожал я плечами, — И ваша дочка тоже хороша. Но я не держу на вас зла, Аксентий Венедиктович. Вражды между нами нет, тем более что мы теперь родня.

Головин отвесил мне элегантный полупоклон.

Пожалуй, вот батя Головиной был первым аристо в этом мире, который и правда вел себя, как аристо. Было даже странно, что у него в семье могла родиться и вырасти такая сука, как Головина.

— Что касается вашего бизнеса или ваших политических игр с принцессой, барон, — произнес Аксентий Венедиктович, — То я совершенно не претендую на то, чтобы во всем этом участвовать. Тем более что мне было бы это крайне затруднительно, учитывая, что я являюсь внештатным работником Охранного Отделения. Я предпочел бы избежать морального конфликта для себя, так что в ваши дела лезть не собираюсь. Но даю вам слово магократа, что никому не расскажу ничего, что могло бы повредить вам.

— Клянусь, я рад, что вы с вами породнились, барон, — чинно и даже искренне заявил на это я, — Пусть даже эм… при столь странных и драматичных обстоятельствах.

Мы с Головиным пожали друг другу руки, потом обнялись. Головина на это громко фыркнула.

И очень зря, как по мне, вот её несчастный батя точно ни в чем не виноват.

Я же теперь повернулся к Глубине и даже ткнул в него пальцем:

— А вот чего я не потерплю, баронесса, так это присутствия в нашей ложе Глубины. Я бы еще мог понять ваше решение нанять его в качестве наставника, но какого хрена вы ему все разболтали?

— Ради равновесия, Нагибин, — процедила Маша, — Вы же собираетесь взять в ложу вашего братца и вашу сестру?

— Ну предположим…

— Ну вот, — кивнула девушка, — А это, напомню, моя ложа, а не семейная ложа клана Нагибиных, так что князь Глубина будет уравновешивать в ней ваших родичей. Это сохранит баланс.

— Это все было бы хорошо, баронесса, если бы не один небольшой нюансик, — ответил я, — Проблема в том, что Глубину вы пригласили в ложу до того, как я забрал Таню из Смольного Института и тем более до того, как нашелся мой непутевый братишка. Так что вы явно хотели не сбалансировать нашу ложу, а банально перетянуть одеяло на себя, как вы это любите.

— Одеяла, Нагибин, я буду теперь обсуждать с вашим братом, а не с вами, — в очередной раз фыркнула Маша, — Ибо он мой муж, и делить постель мне теперь с ним.

Ну понятно.

Баронесса в своей обычной манере тут же решила ударить меня ниже пояса. У меня на языке вертелся сочный ответ для неё, но озвучивать я его в присутствии Старшего Головина, естественно, не стал. Вместо этого я просто пояснил положняк:

— Никакого Глубины в нашей ложе не будет. Только через мой труп, баронесса.

— Так уже поздно, — дернула плечиками Маша, — Глубина уже в курсе всех наших дел.

— Я даже больше чем в курсе, Нагибин, — с удовольствием добавил князь Глубина, явно имея в виду мою Лунную магию и тот миллион, который я был ему должен.

— Люди, которые слишком глубоко в курсе, часто оказываются в не менее глубокой могиле, Глубина. Глубокая могила для Глубины, как вам такое? — бросил я князю.

Сказать, что он меня достал — значило вообще ничего не сказать. Он меня просто и откровенно заебал.

— Это была угроза? — тонко улыбнулся Глубина, — Аккуратнее, баронет. Вы говорите с лучшим дуэлянтом в Империи.

— Да-да, я слыхал историю, как вы там кого-то развалили пятьдесят лет назад, — осадил я князя, — А вы в свою очередь слышали, что я сказал. Я не возьму вас в ложу, Глубина.

— Это мне решать! — тут же влезла Головина, — Я Великий Дракон ложи, эта ложа — моя.

— Мда, но ты же теперь жена Петра Нагибина, — закатила на это глаза принцесса, — Так что обязана делать, как скажет твой муж, брат моего мужа. И идти против интересов клана Нагибиных ты никакого права не имеешь. Таких буйных жен раньше на конюшнях пороли. Я уверена, что мой брат Малой, когда воссядет на трон, возродит эти священные и древние традиции…

Головина стремительно бросилась, но не к принцессе, а к своему отцу.

Девушка вырвала из кармана парадного мундира Аксентия Венедиктовича белоснежную перчатку, а потом швырнула её принцессе в лицо.

В воздух вдруг взметнулись два столпа магии — синей Головинской и золотой Багатур-Булановской, столпы были такими высокими, что достигли самых верхушек тополей, росших возле пруда.

Волшебные потоки закрутились мощным смерчем, а потом распались на яркие сполохи, которые окатили нас всех подобно искрам от фейерверка.

— Вызов, — провизжала Головина.

— Чего? Дуэль? — я обреченно уставился на баронессу, напоминавшую сейчас настоящую фурию, — Слушайте, я конечно люблю, когда за меня девки дерутся, но боюсь, что у нас проблемы, которые нужно решить срочно, и нам сейчас вообще не до того, чтобы крошить друг другу морды…

— Сейчас. Насмерть, — холодно ответила девушке принцесса, яростно и страстно блеснув своими огромными черными глазами.

В воздухе промелькнул еще один сполох магии, на этот раз ало-черный и сразу же растаявший.

— Ну а это что еще за дерьмо? — поинтересовался я.

— Не говорите так, барон, прошу вас, — потребовал Старший Головин, — Это ответ самой магии. Магия приняла условия дуэли и одобрила их.

— В смысле?

— В том смысле, что условия дуэли нарушать нельзя, — ехидно пояснил Глубина, всегда готовый сыграть роль википедии, — Мария вызвала Ладу на дуэль, Лада постановила условия — биться сейчас же и насмерть. И отказаться теперь никому от дуэли нельзя. Это будет вечное бесчестие, причем настолько мощное, что оно может поколебать саму магию — и тогда ваша жена может вообще потерять свой дар. Как и жена вашего брата.

— Это так, — подтвердил Старший Головин. — Вот эта красно-алая вспышка в воздухе — знак самой магии. Она требует крови и чести, требует соблюсти условия дуэли.

— Прикольно, — вздохнул я, — Ну слушайте, я вообще не планировал… Да и вы слишком спокойно говорите о том, что вашу дочку возможно сейчас убьют, Аксентий Венедиктович.

Глубина на это хохотнул:

— Её никто не убьет, Нагибин. Собственно ваше холопское невежество поражает меня. Где вы учились, в церковно-приходской школе? Женщины не сражаются на дуэли сами. Каждая из них сейчас выставит бойца…

— Да, Громовищина, — тут же звонким голоском доложила принцесса.

Громовищин встал со скамейки и многозначительно размял свою бычью шею.

— Моего мужа, Петра Нагибина, — заявила Головина, ткнув пальчиком в моего брата.

Петя глянул на Громовищина, который был выше его на голову и шире в плечах раза в три. Впрочем, это не имело никакого значения в битве двух магов, важным было другое — у Громовищина ранг был восемнадцатым, а у Пети только вторым. Проще говоря, Громовищин разломает моего брата за пару секунд.

А бой тем временем будет насмерть, как потребовала принцесса…

Петя побледнел, а я резко произнес:

— Прекрасно. Теперь моя жена и моя бывшая жена решили убить моего брата. Узнаю семейку Нагибиных, леший меня побери! Вы же понимаете, что это никакая не дуэль, что это будет просто банальное хладнокровное убийство?

— Я ничего против твоего брата не имею, — захлопала черными ресницами принцесса, — Собственно, не я инициировала эту дуэль. Так что все вопросы к Головиной. Но противник моего телохранителя Громовищина умрет. Тут даже говорить не о чем.

— Подождите-ка, Ваше Высочество, — влез батя Головиной, — Вообще, если верить князю Глубине, у Петра Петровича повреждена корневая чакра. Так что сражаться на дуэли он не может, это будет против всех правил. Нужен кто-то, кто его заменит…

Меня все это смертельно достало.

Меня достало, что моя родня устраивает склоки и дуэли, в то время, как нам немедленно нужно каким-то образом вытаскивать из тюрьмы принцессу и Корень-Зрищина.

Меня достало, что мне уже битые полчаса не дают спокойно выяснить, на ком именно я женился, и кто на самом деле такая эта совсем попутавшая все берега красавица, в точности похожая на принцессу.

Меня достали аристо, достали их традиции, достала магия, а больше всех меня достал князь Глубина…

— Я сражусь за баронессу вместо моего брата, — заявил я, а потом выхватил из кармана мундира Аксентия Венедиктовича его вторую белую перчатку и швырнул её в рожу Глубине, — И с вами, князь, я тоже сражусь. Вызов.

В воздух тут же взметнулись столпы магии — моей фиолетовой и огненно-рыжей князя Глубины.

— Сейчас. Насмерть, — коротко ответил Глубина, улыбнувшись.

Напуганным моим вызовом ублюдок, разумеется, не выглядел, хоть и отлично знал, что я Лунный маг.

Волшебные цветные столпы распались на сполохи, потом в воздухе разверзлась на мгновение черно-алая вспышка. Магия признала легитимность моего вызова.

— Это глупо. Не хочу быть вдовой, — не слишком искренне пробурчала принцесса.

Глубина отвесил принцессе поклон и тут же развел руками, явно показывая тем самым, что оставлять мою жену вдовой он тоже не хочет, но поделать ничего не может, так что ему просто придется меня пришить.

— Господи, — ахнула Таня, глаза у сестры округлились от ужаса.

Головина, которая и начала весь этот треш, выглядела не лучше.

— Слушайте, а почему бы вам всем просто не помириться… — влез Шаманов, оказавшийся, как я и ожидал, самым разумным здесь человеком.

— Поздно, — холодно перебил эскимоса Глубина, — Вызов не отменяется, фарш назад не проворачивается. Если не проведем дуэли в течение часа — магия нас всех покинет. Или просто убьет. Дуэли происходят от священных судебных поединков викингов, первых белых магократов. Сама магия ковалась именно во время этих поединков. Так что нарушения дуэльного кодекса магия не прощает.

— Прикажи Громовищину поддаться! — потребовала Таня от принцессы, — Саша же твой муж!

— Но магия не признает такого поединка, и тогда вероятно умрут оба соперника, — с наслаждением доложил Глубина, — Так что мы все будем драться. И я очень сильно надеюсь, что с Громовищиным вы справитесь, баронет, ибо убить вас я хочу лично.

— Ладно, хорошо, — кивнул я, — У вас будет такой шанс, Глубина, уверяю вас. Но сначала два вопроса. Предельно важных. Мы их обсудим, а уже потом перейдем к смертоубийству друг друга, окей?

Я повернулся к принцессе:

— Для начала я хотел бы вы выяснить, кто вы такая, леший меня побери.

Принцесса эффектно хлопнула длинными черными ресницами, её не менее черные глаза блеснули огнем:

— Ты о чем, муж? Я Лада, в девичестве Багатур-Буланова…

— Нет, вы не Лада Багатур-Буланова. Принцесса сейчас в Павловской тюрьме, в той же, куда повезли Корень-Зрищина. У меня точная информация, из проверенных источников. И вы быть принцессой ну никак не можете. Настоящая Лада бы никогда не вышла замуж за барона. Это уже не говоря о том, что она не была отмороженной сукой, вроде вас, которая дает фору самой баронессе Головиной…

Таня в очередной раз ахнула, теперь все присутствующие уставились на мою жену.

— А ведь я говорил! — вскричал Шаманов, — Я же сразу тебе сказал, Нагибин, настоящая принцесса была сильно ранена. Она просто не могла спастись от Охранки на той автостоянке, где на нас напали…

— Верно, — кивнул я, — А вот эта принцесса вообще заявляла мне, что напали на вас в кафе, а не на автостоянке. Так что вы такое, моя жена?

Принцесса уставилась на меня, как котенок, нассавший в тапки, но упорно это отрицающий. Потом кокетливо вздохнула:

— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты…

Князь Глубина вдруг расхохотался.

Я мрачно глянул на него:

— Ну хохочите, Глубина, хохочите. В могиле у вас такой возможности не будет.

— Так нет, баронет, она же правда Лада Багатур-Буланова, — ответил Глубина, у которого от смеха аж сопля из носа полезла.

Аленка в принципе писала мне то же самое, но я не понимал, как такое возможно. Лады Багатур-Булановых что ли две?

А потом я вспомнил, что на престоле сейчас официально Павел Павлович, а его брат-близнец с точно таким же именем, но пластмассовым пальцем тем временем где-то прячется.

А еще я вспомнил Чудовище, двухголовую тварь…

— У Багатур-Булановых часто рождаются близнецы, так? — произнес я, — И называют этих близнецов одинаковыми именами? Если только это не сиамские близнецы, как Чудовище. А чтобы различать близнецов, носящих одинаковые имена…

Я вдруг вспомнил, что ощущал что-то странное, когда моя жена брала меня за руку. Я подошел к принцессе, взял её ручку с выкрашенными в черный ногтями и перевернул.

На ладошке у девушки был ожог, идеально ровный круг, явно выжженный чистой магией.

— Младшая сестра-близнец, — констатировал я.

Принцесса не стала отрицать, просто глянула на меня, с каким-то равнодушно-странным выражением.

— А близняшки привлекли бы слишком много внимания, — продолжил я, — Так что прятались вы с сестрой в Лицее под одним и тем же именем — графини дю Нор. Вы с ней изображали одного и того же человека. Но почему старшая Лада мне об этом не сказала, леший меня побери, почему?

— Потому что она тебе не доверяла, вот почему, — пробасил Громовищин, — И была права. Из-за тебя она оказалась в руках у Охранки, ублюдок.

Теперь мне стало наконец понятно, почему Громовищин и близняшка Лады так злобно на меня пырились с самого утра.

— Так, а ты тоже близнец Громовищина? — поинтересовался я у телохранителя принцессы.

— Нет, я один такой, — усмехнулся в ответ Громовищин, — Но охраняю обеих девушек. А одну из них ты просрал, Нагибин. Так что я тебя сейчас с удовольствием убью, Глубине не на что надеяться. Я первым тебя разломаю, так что до дуэли с князем просто не дойдет.

— Да это все понятно, — отмахнулся я от угрозы, — Напрягает другое, зачем младшей Ладе было выходить за меня замуж, тем более, что и ты, и твоя госпожа меня явно ненавидите? Зачем она меня повела к алтарю? В чем смысл?

Глубина хохотнул, причем еще более мерзко, чем когда-либо раньше. Ну после такого точняк жди беды.

Князь подошел ко мне и продемонстрировал экран своего смартфона.

Текст на экране был французским, но Глубина тут же нажал на иконку переводчика. Текст перевелся, я быстро пробежал его глазами.

О, нет, только не это дерьмо опять…

Глава 106 — Три по два

«…настоящей эксклюзивной сенсацией.

В частности нашему корреспонденту удалось получить информацию напрямую от врачей швейцарской клиники REPOSITIONNEMENT DU CERVEAU.

Это закрытая клиника, где лечатся лишь самые знатные и богатые магократы со всего мира, так что нам пришлось потрудиться, чтобы добыть сведения.

Тем не менее и только ради вас, наши дорогие читатели и подписчики — мы сделали это, мы выяснили, что младшая Арладаар Багатур-Буланова действительно безумна и получает лечение в клинике в связи с психиатрическими проблемами.

По словам нашего анонимного источника, младшая принцесса сошла с ума на почве зависти к своей старшей близняшке, так что стала считать себя ей, а еще она периодически вообще отрицает, что у неё есть старшая сестра.

Врачи классифицируют расстройство психики русской принцессы, как глубокую деперсонализацию.

Причины этого явления неизвестны, но делаются осторожные предположения, что психическая болезнь девушки связана с тем, что она согласно русской традиции не сможет выйти замуж раньше своей старшей сестры.

Другой важной причиной деперсонализации Арладаар может являться варварский обряд, который с ней провели сразу же после рождения.

Известно, что младшей принцессе прижгли руку чистой магией, чтобы различать её со старшей сестрой. Подобный обычай вообще характерен для Багатур-Булановых, в роду у которых по неизвестной причине аномально часто рождаются близнецы.

Достаточно вспомнить брата наследника престола Павла Павловича, прозванного Малым. Тоже младший близнец, тоже потерявший сразу после рождения палец в ходе обряда, и тоже совершенно безумен.

Тут впору задаться вопросом — не следует ли русским царям отказаться от привычки калечить младших близнецов сразу же после рождения?

По мнению некоторых авторитетных целителей именно воздействие чистой магии на неокрепший детский организм и приводит впоследствии к сумасшествию младших близнецов в русском царском роду.

Что же касается самого феномена постоянного рождения близнецов в роду Багатур-Булановых, то согласно тому же Псевдо-Аркариусу это явление связано с тем, что Буланиды традиционно берут себе в жены дриад.

Псевдо-Аркариус предполагает, что рождение близнецов (в том числе сиамских, как в случае всем известного Александра-Николая, прозванного Чудовищем) связано с межвидовой разницей между людьми и дриадами.

Проще говоря, организм дриады склонен рождать именно близнецов, когда зачатие происходит от человека.

Тут мы видим, конечно же, очередное проявления варварства, вообще характерного для русской магократии.

Они берут себе в жены буквальную нелюдь, они калечат младших близнецов, и они называют близнецов одинаковыми именами, что уже просто глупо.

Истоки всех этих традиций теряются во тьме веков русской истории, у нас во Франции, как вы понимаете, ничего подобного и представить себе нельзя.

Узнав о безумии младшей принцессы, мы немедленно обратились за комментарием к Михаилу Багатур-Буланову, изгнаннику, живущему у нас в Париже.

Но Михаил на наши вопросы отвечать отказался, а одна из его телохранительниц даже проломила голову нашему корреспонденту.

Очередное проявление русского царского варварства и хамства.

Мы вполне понимаем, что после этой статьи у самой младшей Лады могут возникнуть проблемы, в частности никто не захочет брать в жены сумасшедшую магичку, пусть даже и царской крови. Особенно учитывая, что брак с принцессой у русских никаких прав на престол не дает.

Но мы, как честные люди, всегда плотно держащие в курсе наших подписчиков, просто обязаны дать вам информацию, раз уж мы её раскопали.

Мы также понимаем, что французский Император вероятно запретит распространение этой статьи, поскольку не хочет портить отношения с Россией.

И мы понимаем, что наше издание вероятно вообще ликвидируют за одно лишь упоминание в тексте Псевдо-Аркариуса, самого запрещенного философа в мире.

Но мы находимся в данный момент на грани банкротства и терять нам нечего.

Так что спешите сохранить эту статью, пока её не удалили из магограмма, пока у вас есть такая возможность…»

«Radicaux Jaunes», Парижское новостное агентство

26 декабря 2020 года

Статья была снабжена крайне всратой по качеству фоткой — на ней еще совсем юная младшая Лада сидела на каком-то балконе в белой пижаме. Балкон был защищен решетками, так что, судя по всему, моя жена на этой фотографии действительно была запечатлена в клинике для душевнобольных.

Мда.

Сумасшедший братец, сумасшедшая жена, сумасшедший наставник. Моя жизнь АРИСТО все больше напоминала дурдом.

Я дважды прочитал статью и только потом брезгливо вернул Глубине его смартфон, который я до этого в порыве интереса у него отобрал.

— Где вы вообще это раскопали, князь?

— О, сохранил, два года назад, — улыбнулся Глубина, — Это ультралевое французское издание, оно все время писало гадости про магократию. Кстати, после этой статьи они написали еще одну — о проблемах с желудком у Императора Эфиопии. И вот только после этого их и правда закрыли, а владельца вроде даже бросили в Бастилию. Но я успел сохранить почти все их посты. Обожаю, когда аристо макают головой в дерьмо. Хотите покажу статью про хронический понос у Негуса?

— Ну уж нет, — отказался я, — Состояние желудка Императора Эфиопии меня сейчас волнует меньше всего, князь.

— Что там, Radicaux Jaunes? — спросила принцесса, как-то странно вяло.

Голос моей жены мне совсем не понравился, в нем реально проскочили какие-то шизоидные нотки. Ну или я себя просто накручиваю после этой долбаной статьи.

— Да, — ответил я безумной младшей Ладе, которая теперь стала моей женой.

Я было понадеялся, что никто из присутствующих, кроме Глубины и самой принцессы, об этой статье не знает, но в этот момент Шаманов брякнул:

— Чего? Radicaux Jaunes? То есть ты женился на младшей Ладе, которая…

Ну все. Если даже Шаманов в курсе — значит, про поганую статью в магограмме и болезнь моей жены знает в Империи каждый самый захудалый барон.

— Шаманов, умолкни, брат, — потребовал я, — Я никому не позволю оскорблять мою жену, ясно? И несмотря на некоторые эм… проблемы у неё, я обвенчался с ней. Так что я теперь родич русских царей, официально…

Но продолжить мои пафосные речи мне не дали, принцесса вдруг оглушительно завизжала, активировала ауру и бросилась на Глубину.

Атака была столь стремительной и неожиданной, что даже умудренный дуэлями князь не успел среагировать.

Принцесса выхватила у Глубины смартфон, швырнула его оземь и тут же расколошматила экран ударом острого каблука. Удар был столь мощным, что смартфон князя просто насадился принцессе на каблук сапога, как осенний листик.

— У меня все в облаке сохранено, — как всегда даванул на это лыбу Глубина, — Так что вы зря старались, Ваше Высочество. Но этот смартфон стоил денег, так что, клянусь, если бы ваш глупый муженек не вызвал меня на дуэль ранее — я бы сейчас сам это сделал, после ваших неистовств. Но к счастью, я и так отправлю Нагибина на тот свет, в ближайшие же полчаса. Что же касается вашего поведения — то оно лишь подтверждает тезисы французского корреспондента. Вы больны, дочь моя…

— Ну хватит, — осадил я Глубину, — Мне самому жалко, что нельзя второй раз вызвать вас на дуэль, Глубина. Но могу вас просто еще раз стегнуть по роже, только уже не перчаткой, а кулаком, и не в порядке вызова, а чисто для удовольствия…

— Сначала меня стегни, ублюдок, — напомнил мне Громовищин, — Первая дуэль со мной.

Я рассеянно глянул на Громовищина, потом вздохнул.

Мне предстоял тяжелый разговор с поехавшей женой, но надо было, пожалуй, расставить все точки над Ё, тем более что меня в ближайшие полчаса и правда могут натурально убить.

Я присел на колено, взялся за блестящий сапожок моей жены, а потом стащил с её каблучка проткнутый насквозь смартфон Глубины.

Его я без всякой задней мысли зашвырнул в пруд, после этого я поднялся, нежно положил руки Ладе на плечи и глянул в её черные бездонные глаза:

— Ладно, любовь моя. Оскорблять вас я никому не позволю, вы же теперь все-таки моя жена. Но я видел, как вы смотрели на меня весь сегодняшний день, с явной ненавистью. Да и ваш телохранитель определенно желает моей смерти. Так что ровно один вопрос — какого лешего? Зачем вы потащили меня замуж? Вы же меня определенно не любите. Да и партия я для вас неподходящая, чего уж там.

Лада уже успокоилась, она погасила свою золотую ауру и теперь хлопала черными ресницами. Сейчас она напоминала уже не принцессу, а какую-то трепетную лань.

Я только сейчас осознал, что глаза девушки и правда сверкают не только древней магией, как у её сестры, но и явной шизой.

— Да, но тот поцелуй на лестнице, помните… — каким-то неотмирным голосом сообщила Лада.

Вот блин. Поцелуй и правда был. Но вот только не с ней, а с её сестрой.

Похоже, что французские любители копаться в грязном белье не соврали — моя жена реально считала себя старшей, которая ей про этот поцелуй, видимо, и рассказала.

А еще в статье писали, что девушка всегда завидовала своей сестре, которая первой должна была выйти замуж согласно традиции…

Да, похоже тут и правда клиника. Но это все объясняет. Поехавшая младшая Лада просто решила отобрать у своей старшей сестры парня. Только сделала это весьма своеобразно.

— Лада, ваша сестра, она сейчас в тюрьме… — осторожно произнес я.

— У меня нет никакой сестры, барон, — уверенно мотнула головой Лада, её черная коса закачалась, как маятник, — И никогда не было. Я одна в семье.

Глубина расхохотался, как бабка на концерте Евгения Петросяна.

Громовищин бросил на князя полный ненависти взгляд и торопливо пробурчал:

— Это бесполезно, барон. У неё приступ. Всегда так.

— Ладно, — я нежно поцеловал Ладу в её оливковую и мягкую щечку, а потом повернулся к Громовищину:

— Но ты же знал. Почему ты это не остановил? Почему не помешал свадьбе?

— Потому что она моя госпожа, леший тебя побери, — выругался Громовищин, — Вообще, у меня указание покойного Императора Павла слушаться только старшую Ладу. Но по твоей милости, барон, она попала в Охранку. А в случае, когда старшей нет — я выполняю приказы младшей. Так велит мой долг АРИСТО. А уж зачем она захотела за тебя замуж — сам выясняй. Ублюдок женился на принцессе, а теперь еще и недоволен…

— Я всем доволен, — заверил я Громовищина, — Кроме того что нам с тобой сейчас придется драться насмерть на дуэли. Из-за нелепой случайности…

Стоп. Что? Да какая нахрен случайность?

Я снова повернулся к Ладе и всмотрелся в лицо принцессы. Та обиженно надула пухлые губки, взгляд у неё был отстраненным, но одновременно каким-то яростным.

— Подождите, любовь моя, ведь нет никакой случайности, так? — произнес я, — Вы сознательно провоцировали Головину, чтобы добиться этой дуэли, и чтобы ваш долбаный Громовищин меня убил, так ведь? Вы на самом деле не просто хотели отобрать у вашей сестры парня, выйдя за меня замуж. О, нет. Вы хотели этого парня, то есть меня, натурально убить. Вы сейчас совершаете двойную месть своей сестре — сначала выходите за меня замуж, а потом еще и меня убиваете. И это все всего лишь из-за того, что ваша сестра рассказала вам про тот поцелуй на лестнице. Так?

Принцесса глупо хихикнула:

— Да. План был такой. Вот только у меня нет сестры…

Боже мой. То есть я сейчас сдохну из-за того, что больная шизофренией девочка решила отомстить ненавистной сестре. Сестре, которую она при этом считает несуществующей. А еще эта девочка теперь моя жена.

Замечательно.

— Слушайте, а не слишком ли много близнецов? — прервала тем временем мои мрачные думы Таня, — Сначала вернулся Петя, твой брат-близнец, потом близняшка принцессы…

Старший Головин вдруг бросил на Таню странный взгляд, потом ахнул.

— Что такое, Аксентий Венедиктович?

— Нет, я просто подумал… — пробормотал Старший Головин, — Пророчество…

— О чем вы? — спросил я.

— Я о пророчестве Фиолетовой Луны, той самой, которую мы все видели в небе шесть дней назад, — ответил Головин, вид у него был испуганным, — Но это все ерунда, здесь же только я исповедую друидизм, вам это вряд ли будет интересно…

— Нет, почему же, интересно. Выкладывайте, — потребовал я.

— Ладно.

Головин прокашлялся и потом процитировал с безупречным скандинавским произношением:

— Þrír og tveir fara. Sá fyrsti er úr leir, hinn er án fingurs. Sá þriðji er í dýflissunni, sá fjórði er geðveikur. Sá fimmti er í tunglinu og sá sjötti felur hið hræðilega. Á bak við þá er svart og gull, og svo eðla, hann mun éta töframennina, og galdurinn hverfur.

Глубина, единственный из нас, понявший смысл сказанного, вдруг заулыбался.

— А ведь пожалуй да, барон, — заметил он, — Сходится.

— Да что сходится? — потребовала ответа Таня, — Это же древнеисландский?

— Да, — подтвердил Головин, — Это из Саги о Райдерёнге Быстром. Точнее, из одного апокрифического варианта этой саги, всего их несколько десятков. Но этот самый древний, чуть ли не времен самого Рюрика. А перевод такой:

«Три по два идут. Первый глиняный, второй без пальца. Третий в подземелье, четвертый безумен. Пятый под Луной, шестой скрывает страшное. За ними чернь с золотом, а следом ящер, он пожрет магов, и магия исчезнет».

Вообще этот кусок саги всегда считался просто страшилкой, но… Я вдруг подумал, а что если пророчество реально, что если все сегодняшние события — это не совпадения, а речь в саге идет о близнецах? Тогда выходит, что первая пара — это Малой и Павел Павлович. У Малого и правда нет пальца, но непонятно тогда, почему Павел Павлович — глиняный.

Вторая пара — это две принцессы, одна из них и правда эм… не в себе, уж простите, моя госпожа, а её сестра сейчас в тюрьме по словам барона. А третья пара…

— А третья пара это Нагибин с его братцем, — перебил Аксентия Венедиктовича князь Глубина, — Нагибин под Луной, а его брат, выходит, скрывает страшное…

Все уставились на Петю, но Петя, как и всегда, делал вид, что ему на всех глубоко плевать. Ну что там еще скрывает мой брат? Впрочем, сейчас не до него, выясню позже…

— А почему Нагибин под Луной? — спросил Громовищин, которому явно стало не по себе, как и всем нам.

Я же размышлял о другом.

Чернь и золото из саги — это явно Аленка. А вот что за ящер, пожирающий магов, идет за ней следом — это уже интересный вопрос… Явно не я, не глиняный самозванец на троне и даже не Аленка. Но кто-то плотно с нами всеми связанный.

Глубина тем временем уже открыл рот, видимо, собираясь раскрыть всем мои инкогнито Лунного мага, но я помешал болтливому князю:

— Нет, Глубина, говорить вы будете после нашей дуэли. Если останетесь в живых, конечно.

Князь неожиданно действительно закрыл рот. Странно. Наверняка ублюдок просто настолько жаден, что до последнего надеется получить от меня миллион, даже несмотря на то, что собирается меня в ближайшее же время убить.

Потом я обратился к Головину:

— Эта сага же есть в интернете?

— Нет, конечно, — Аксентий Венедиктович покачал головой, — Кто же загружает в интернет саги? Это было бы нарушением всех традиций магократии. Собственно, именно эта сага даже на русский никогда не переводилась. Но она довольно короткая. Я могу перевести для вас.

— Я был бы очень благодарен, Аксентий Венедиктович. В общем так, хватит терять время. Пока мы тут болтаем — Охранка уже тащит из Корень-Зрищина информацию. И когда Корень-Зрищин расколется — нам всем конец, вместе со всеми нашими ссорами. Так что я намерен немедленно провести дуэль. И убить вас, господа. А со своей женушкой я разберусь уже после дуэли. Таня…

Я повернулся к сестре:

— Если я вдруг сейчас погибну…

— Не говори так! — потребовала Таня.

— Если я вдруг сейчас погибну… — безжалостно повторил я, — Иди к Чену. Ты знаешь, где он. Он вытащит Корень-Зрищина, мы это обсуждали, ты помнишь.

— Но ведь он должен был вытащить твоего наставника, а не Корень-Зрищина, — заспорила Таня.

— Плевать, если я буду мертв — наставник мне уже не понадобится, — ответил я, — Труп магию все равно не культивирует. А достать Корень-Зрищина сейчас важнее, иначе этот ублюдок всех вас погубит. В общем-то это все указания на случай моей смерти. Я готов сразиться с вами, господа.

Глава 107 — Гром и пламень

«Дуэли АРИСТО имеют древнейшее происхождение, нам известно, что своеобразные магические поединки были еще у египтян эпохи фараонов и Уральских магов.

В том или ином виде дуэли присутствуют в культуре магократов всех народов и рас, но особое значение они приобрели у европейцев, ибо европейские дуэли зародились еще во времена Рюрика, они пришли вместе с магией.

Достоверно установлено, что магия сама следит за ходом дуэлей и сама же выносит приговоры, кому суждено пасть на дуэли, а кому победить.

Священность дуэли признается повсеместно, но трактовка происходящего во время поединка Благородных различна в разных традициях.

И если адепты друидизма полагают, что магия это живая личность, нечто вроде Бога, и что она непосредственно судит поединок, то в других традициях считается, что магия лишь система.

Викинги-маги, ритуально сражаясь друг с другом, каким-то образом тонко настроили магию, сделав дуэли её неотъемлемой частью, потому дуэли и обрели свое высокое значение и сохраняют его до сих пор.

Так что сражение на дуэли можно уподобить игре с четко определенными правилами. Вот только эти правила установлены волей Первых Магов и самой магии, а ставка в этой игре — человеческая жизнь…»

Владимир Соловьев, «Liber Magocratiae», том IV

Дуэли мы решили провести на Парнасе.

Не на греческом, конечно, просто так называлась гора, торчавшая посреди Александровского парка. Место было традиционным для дуэлей, по словам Глубины на этой горе обожали драться лицеисты, причем десятки из них на ней же и померли.

Парнас был ярусным, чем напоминал какую-то земляную ацтекскую пирамиду, но невысоким, ниже растущих рядом тополей, которые и укрывали гору от посторонних взглядов.

Однако сломать себе шею, упав с вершины вниз, было вполне себе возможно.

Для меня это было особенно актуально, учитывая, что драться мне предстояло с Громовищиным. А Громовищин мало того что имел запредельный восемнадцатый ранг, так еще и умел фигачить громовыми атаками, поэтому я был уверен, что он собьет меня вниз первой же звуковой волной.

А потом спрыгнет на меня сверху и добьет, ибо это все-таки была дуэль, а не игра в Царя Горы, так что проигравшего здесь убивали, а не просто сталкивали вниз.

Утешало только то, что если это и произойдет — то очень скоро, долго переживать мне не придется. Идти до Парнаса оказалось недалеко, мы добрались до него минут за пять, еще минута потребовалась, чтобы влезть не вершину.

На плоскую верхушку Парнаса, где мы и собирались начать дуэль, поднялись не все. Следуя традиции и ритуалу, туда влез лишь я, мой соперник Громовищин, барышни, за которых мы и дрались, а еще Аксентий Венедиктович.

Баронесса Головина играла роль моего секунданта, моя жена Лада — секунданта Громовищина, а Старший Головин был третьим, формально нейтральным секундантом, ибо правила местных дуэлей требовали именно трех свидетелей.

Все остальные остались у подножия холма, чтобы оттуда наблюдать за боем.

Громовищин, как и всегда перед битвой, набычился, его глаза медленно наливались кровью. Серьезный противник, с такими мне еще сражаться не приходилось.

— Я не хочу тебя убивать, Громовищин, — честно пояснил я.

— Так тебе и не придется, потому что я тебя раскурочу, — процедил в ответ мой соперник, разминая свои кулаки-наковальни.

— Да, да. Убей моего мужа! — потребовала от телохранителя младшая Лада, — Я хочу стать вдовой, мне вообще очень идет черное. Уже предвкушаю, как надену траур. И ей будет очень больно. То есть мне.

Я глянул на свою женушку, но без злобы, скорее с жалостью. Безумная принцесса, видимо, окончательно запуталась, и уже сама не знала, кто она такая — единственная Лада, как она себе это навоображала, или все-таки младшая сестра, которая ненавидит старшую.

— Вы его разломаете, Нагибин, — подбодрила меня Головина, — Помните, что Громовищин откровенно тупой, хоть и прокачанный и опытный.

Это меня не особенно поддержало, ибо я отлично знал, что Громовищин, несмотря на свою жуткую внешность и несколько грубоватые манеры, совсем не тупой.

— Хватит болтать, дамы и господа, — строго потребовал Старший Головин, — Оружие не использовать, порошки удаленных заклинаний тоже. Только честный бой, только мощь вашего тела и духа. Сражайтесь! Да рассудит вас сама магия!

Аксентий Венедиктович бросил оземь перчатку, сразу же после этого Громовищин раздул на максимум свою серо-стальную ауру, напоминавшую грозовое облако.

Так. Теперь надо не зевать.

Главное для меня сейчас скорость, это единственное, что может мне помочь. Ибо первой же звуковой атакой Громовищин меня с этого холма выкинет, и в каком я буду состоянии после приземления неизвестно.

Но Громовищин не в курсе, что я Лунный маг, это дает мне некоторое преимущество…

Я поднял руку, чтобы кастануть заклинание, и одновременно на ауре метнулся резко влево. Но я, разумеется, опоздал. Громовищин был быстрее меня раз в пять.

Мощная звуковая волна сбила меня с ног, мои уши залил оглушительный визг, как будто там заорала разом тысяча баньши, а потом я оглох. Меня подняло в воздух, как щепку и швырнуло куда-то к вершинам тополей, окружавших холм.

Перед моими глазами метнулись ясные небеса, потом земля где-то далеко внизу, потом ветви…

На одну из них я чуть не насадился, но я резко перекувырнулся прямо в воздухе, схватился за эту толстую ветвь руками, а потом стремительно сделал на ней подъем с переворотом, как на турничке.

Загасив таким образом кинетическую энергию заклятия Громовищина, я выжал из своей ауры все, что мог, и рванул обратно на вершину холма.

Громовищин не сдвинулся с места, он просто собирался садануть меня еще одним аналогичным звуковым заклинанием. Моя жена принцесса вроде что-то орала, но я ничего не слышал, только видел, как беззвучно открывается её рот, я полностью оглох.

Приземляться у меня времени не было, так что я прямо в полете кастанул на Громовищина свое самое мощное заклинание — впитанную от Огневича стену огня. Я вложил в это заклинание всю свою ярость и волю, так что оно у меня вышло двойным. Я ощутил, что потратил сразу два слота огненной атаки.

Огненные вихри рванули на Громовищина, который такого совсем не ожидал. Первый из вихрей его серая аура полностью поглотила, а вот второй успешно пробил защиту.

Я приземлился на верхушку горы, правда не слишком изящно, подвернув при этом ногу.

Но у моего соперника проблемы были посерьезнее — волос на голове у Громовищина не было, ибо он был лыс, но его мундир и брюки объяло пламя. Я все еще ничего не слышал, но судя по роже, Громовищин натурально взревел. Его серая аура бешено металась, пытаясь погасить пламя.

Проигнорировав острую боль в подвернутой ноге, я рванул на противника и впечатал в него очередное заклинание — вред здоровью, впитанный мною от Здравурова. В воздухе метнулась алая вспышка Здравуровской магии, глаза у Громовищина закатились, мой соперник явно поплыл и был уже практически в нокауте.

Громадная туша Громовищина тяжко упала на колени. Погасить объявший его пламень мой противник кое-как смог, но вот на большее его уже не хватило.

Громовищин вяло ткнул в мою сторону кулаком, а потом повалился лицом в землю. Его мундир все еще тлел. Ко мне вдруг разом вернулся слух, контузия прошла, видимо, последствия заклятия Громовищина рассеялись, когда он отрубился.

Первым звуком, который я услышал, был крик Аксентия Венедиктовича:

— Вы сражаетесь бесчестно, барон! Чужие заклинания!

— Нет, не чужие, это мои, — пояснил я, — Я Лунный маг. Так что присваивать чужие заклинания — мое право, дарованное мне самой магией.

— Что? Что? Лунный маг? — в ужасе отступил от меня Головин.

Ну а что я еще мог сказать? После такой наглядной демонстрации моих способностей отрицать мою Лунную природу было бы просто глупо, особенно перед столь прошаренным магом, каким был Старший Головин.

— Так вот что значит пророчество… — пробормотал Головин, — «Пятый под Луной…»

— Да, это обо мне, — подтвердил я.

Над моей головой тем временем вдруг вспыхнул черный сполох магии, сиявший чистой тьмой и объятый алыми искрами.

Старший Головин всмотрелся в этот сполох, как гадатель всматривается в кишки животных.

— Добейте его, барон, — потребовал Головин, — Магия требует выполнения условий дуэли!

— Чего? Добить раненого? — мне эта идея не особо понравилась.

— Добивайте! — потребовала баронесса, поддержав своего отца, — Иначе магия нас всех накажет!

Черный сполох над моей головой засиял еще ярче, в нем закрутились растущие алые прожилки… Я, конечно, не умел так хорошо читать волю магии, как Старший Головин, но тут и ежу было понятно, что магия нам и правда угрожает.

Но поразмыслить над ситуацией еще мне не дали. Громовищин вдруг стремительно вскочил на ноги и ринулся на меня. Его лицо было сведено гримасой боли, судя по всему, вредоносное заклятие Здравурова все еще действовало.

Ауры вокруг Громовищина не было вообще, вероятно, он её всю потратил на регенерацию и этот последний рывок.

Я контратаковал стремительно, вложив в удар всю мою мощь. Моя рука пробила корпус Громовищина насквозь, мои пальцы нащупали горячее сердце противника.

Через мгновение я вырвал сердце Громовищина из его могучей груди, оно стучало и вибрировало в моей руке, оно истекало кровью, вокруг сердца метались серые искры ауры моего убитого противника.

Громовищин, уже лишенный сердца, сделал шаг назад, а потом упал с Парнаса вниз.

Сполохи вокруг сердца в моей руке погасли, как прогоревший бенгальский огонь. Оно умерло, став просто куском мяса.

Черное облачко магии надо мной вдруг на миг вспыхнуло фиолетовым — цветом моей ауры, а потом развеялось.

— Вы победили, барон, — констатировал Головин, — Магия признала вашу победу.

Особой радости по этому поводу я не испытывал, все же наша дуэль с Громовищиным была чистой нелепицей. Я аккуратно положил умершее сердце Громовищина на траву, потом достал из кармана мундира платок и наспех вытер свою окровавленную руку.

После этого я подошел к краю площадки на вершине холма и глянул вниз — Громовищин лежал ярусом ниже, при падении его уже безжизненное и лишенное магии тело еще и сломало шею.

— Хорошо, моя честь отмщена, — доложила Головина, — Спасибо, барон. Но не думайте, что я после этого перестану считать вас своим врагом.

— Да считайте, что хотите, баронесса, мне плевать, — сообщил я Головиной, выкидывая окровавленный платок вниз с горы.

Я повернулся к принцессе. Я ожидал, что она заплачет, но жена просто хмуро смотрела на меня. Потом она передернула плечами, как будто ей пролили на мундир вино, или произошла другая подобная прискорбная мелочь.

— Поздравляю, — сказал я Ладе, — Вы только что по вашей собственной прихоти лишились своего телохранителя, последнего верного вам человека во всей Империи. Так что не делайте вид, что вам плевать, Ваше Высочество.

— Не только я лишилась, — прошипела принцесса, — Она тоже лишилась. Мой злой двойник теперь тоже беззащитна!

— Ясно, понятно, — вздохнул я, — То есть вы готовы даже убивать друзей, лишь бы насолить вашей сестре? Впрочем, сейчас вы по крайней мере признаете, что у вас есть сестра…

— Нет сестры! — оскалилась принцесса, сейчас она живо напомнила мне вампирку, которую таскал с собой Малой, — У меня нет никакой сестры! Запомни, муж!

— Не, вы правда больное животное, Ваше Высочество, — лениво констатировал я, — Я бы, пожалуй, даже вернул вас в ту швейцарскую клинику, откуда вы неизвестно как выбрались.

— Я не выбралась! Меня отпустили! Я полностью здорова!

— Мда, заметно, любовь моя, — ответил я, — Но тем не менее… Вы теперь моя жена. А самозванец на троне тем временем, насколько я понимаю, про вас знает и ищет вас, чтобы бросить в тюрьму. К вашей ненавистной сестре, да. Так что другого защитника, кроме меня, у вас нет. Осознайте это. И я правда не собираюсь вам вредить. Вы теперь все-таки моя жена, как я уже сказал. И жена из царского клана. Так что я не собираюсь против вас воевать, душа моя. Нет, я собираюсь с вашей помощью воссесть на престол, вот что.

— На престол? — в ужасе ахнул Головин, — Но, барон, ведь женитьба на принцессе не дает вам никаких прав, только Багатур-Булановы по крови могут…

— А вы уверены, что я сам не Багатур-Буланов, м? — осадил я Старшего Головина.

— О чем вы? Ваша аура не золотая…

— Аура у меня не золотая, все так, — кивнул я, — Но и не желто-синяя, как у Нагибиных. И кроме того, Аксентий Венедиктович, не забывайте про близнецов. Близнецы — это фишка Багатур-Булановых, если вы забыли. И у меня тоже есть брат-близнец. И тоже сумасшедший, как это часто бывает у Булановых. И в пророчестве мы с братом упомянуты вместе с двумя парами Багатур-Булановых. Вас это все не смущает, барон?

— Да… — растерялся Головин, — Это все так. Но ведь это все не делает вас Багатур-Булановым. В ваших словах, конечно, есть смысл, но мне это все кажется просто рядом странных совпадений…

— Нет, это не совпадения, — перебил я, — Тут есть связь. Мой клан как-то связан с Буланидами, я чую это, как один пес чует другого. И я собираюсь докопаться до истины, чего бы мне это не стоило… И воссесть на престол России. Мне надоело бегать от Охранки, надоели сумасшедшие Булановы, надоело просто выживать. У меня серьезные планы. Вы со мной, барон?

— Ну конечно! — тут же заверил меня Старший Головин, — Я не одобряю ваших планов, но… Вы же теперь мой родич, ваш брат женат на моей дочери. И я никогда не пойду против родной крови, это большой грех, хоть ваши речи и кажутся мне крамолой и безумием…

— И вы никому не скажете, что я Лунный маг?

— Разумеется, нет, — торопливо сообщил Головин, — Ни одной живой душе. Слово магократа.

— Я тоже не скажу, — подтвердила Маша Головина, — Моя ложа важнее мести вам, Нагибин. А моей ложе вы пока что нужны. Просто знайте, что настанет день, когда я вам отомщу за то, что вы женились на другой.

— Это будет затруднительно, когда я воссяду Императором, — сообщил я Маше.

— Кхе-кхе… Насколько я помню, мертвецов-Императоров у нас в стране до сих пор еще не было, — сухо произнес позади меня насмешливый голос.

Я резко обернулся и узрел на вершине холма Глубину.

— Да-да, вы уже мертвец, баронет, — заявил Глубина, — Вы, конечно, эффектно разломали этого ублюдка Громовищина, но будем говорить откровенно — это была первая и последняя дуэль Громовищина в его жалкой жизни. Я же участвовал в стольких дуэлях, что даже всех их уже и не припомню. И я ни разу не проиграл.

В Раю меня любят, я поставил туда больше душ, чем любой другой АРИСТО. Вы думаете, я вас не одолею, Нагибин? Я вас одолею. Думаете, что я вас не уничтожу? Я вас уничтожу.

Так что прекратите болтать о престоле и приготовьтесь умереть, сударь. Шансов у вас нет. Я знаю, что вы Лунный маг, в отличие от несчастного Громовищина. Я вижу вас насквозь. И я вас разломаю.

Я молча смотрел на Глубину. И понимал, что урод прав.

Я уже сражался с Глубиной во время вступительных испытаний в Лицей и, пожалуй, противников мощнее него в Империи и правда не было, по крайней мере, я таких пока что не встречал.

— Ну, чему быть — того не миновать, — наконец произнес я, нарушив повисшую на несколько секунд тишину, — И вы правы. Хватит болтовни. Приступим к делу.

* * *

Секундантов мы менять на стали, потому что спешили. Только поменяли их местами — жена теперь стала моим секундантом, а Головина — секундантом моего соперника.

Один хрен, никакой реальной роли секунданты в этой дуэли не играли, возможно когда-то во времена викингов дело обстояло иначе, но сейчас само присутствие секундантов выродилось просто в традицию.

Третьим нейтральным секундантом и трактователем воли магии так и остался Старший Головин.

Князь Глубина тонко улыбался в своей обычной манере, его намерение убить меня никаких сомнений не вызывало.

Я же мучительно размышлял.

В отличие от того же Громовищина никаких боевых заклинаний у Глубины нет, у него даже ранг ниже Громовищина, ибо князь Глубина всегда был беден и доступа к элитным наставникам, способным инициировать в высшие ранги, в отличие от телохранителя принцессы, не имел.

Это все было так, но Глубина и правда был одним из лучших дуэлянтов в Империи, он гораздо хитрее Громовищина, возможно даже хитрее меня самого…

А еще он знает, что я Лунный маг, он знает, что я буду делать…

Старший Головин уже поднял перчатку, но моя жена вдруг бросилась ко мне, жарко поцеловала меня в губы и прошептала:

— Он тебя видит. Этот козел видит насквозь все твои чакры, все потоки магии в твоем организме. Вот так он выигрывает дуэли, он просто смотрит и анализирует. Не дай ему смотреть! Тогда ты победишь.

— Эм… Спасибо, любовь моя.

Советы от женушки, которая только что хотела моей смерти, меня несколько удивили. С другой стороны, она же безумна. А еще возможно и правда осознала, что моя смерть ей невыгодна, ибо заступиться за неё после смерти Громовищина некому, я остался единственным защитником принцессы.

Кроме того, я вдруг вспомнил, что эта младшая Лада, хоть и сумасшедшая, но явно получила отличное образование, то же самое, что и старшая принцесса. Так что к её советам явно стоило прислушаться.

Но как именно трактовать и применить этот совет Лады я пока что понятия не имел. Не дать Глубине смотреть? Не, ну я могу конечно попытаться выбить князю глаза, вот только это вряд ли поможет — магию Глубина явно видит не своими обычными глазами, а духовным взором, Третьим Глазом, а его хрен выбьешь.

Ну или…

Но додумать мне не дали, Старший Головин швырнул оземь перчатку:

— Сражайтесь! Да рассудит вас сама магия!

Глава 108 — Секрет Глубины

«Клан Глубиных происходит из самых глубин веков и является одним из древнейших родов России.

Глубиным традиционно приписывают западнославянское происхождение — белорусское, малорусское или даже чернорусское.

Но герб клана Глубиных, представляющий собой водоворот-лабиринт, возможно еще древнее и происходит напрямую от времен неолита.

До сих пор неизвестен родовой сказ клана Глубиных, предполагается, что он или был утерян (что иногда бывает) или хранится Глубиными в тайне…»

Мартыханов-Заклепкин, «Гербы и сказы русской магократии»

У меня оставалось только четыре заклинания, причем боевым из них было только одно — отключение эндорфинов и причинение боли, впитанное мною от Пыталовой.

Так что я решил не тратить времени даром, резко ушел вправо и приготовился залить заклятие Глубине в башку…

Перекатившись, я сделал паузу, и с удивлением увидел, что Глубина с места не двинулся. Он вообще никак не отреагировал на мой маневр, даже не активировал ауру, просто стоял на расслабоне и давил лыбу:

— Браво, Нагибин, браво! Порадуйте меня еще одним перекатом!

— Сражайтесь, князь! — потребовал надзиравший за дуэлью Старший Головин.

— Зачем? — удивленно глянул на него Глубина, — Мне лень. Пусть Нагибин сам ко мне подходит. А когда он подойдет — он просто умрет…

Бить князя в голову очевидно смысла не имело, как и в корпус. Такие мои атаки он наверняка легко отобьет.

Поэтому я решил применить коронный прием старшей принцессы и ринулся на князя в надежде свалить его подсечкой, а потом припечатать заклятием.

Рыжая аура Глубины внезапно моргнула, князь практически мгновенно сместился на метр в сторону, моя подсечка ушла в воздух, а сам я рухнул на землю…

— Ну плохо же, Нагибин! — весело крикнул Глубина, — Очень плохо!

— Ты сражаешься недостойно, подонок! — завизжала моя жена-принцесса.

— Отвяньте, Ваше Высочество… — отмахнулся Глубина.

Я вскочил на ноги и в ярости бросился на князя, надеясь провести комбинацию прямых и хуков, но Глубина с легкостью ушел от всех моих ударов, мой кулак даже не коснулся его ауры, не говоря уже о тушке.

Я пригнулся и кастанул заклятие Пыталовой, но там, куда направлялась моя рука, князя уже не было. Бесцветная Пыталовская магия просто ухнула в пустоту и растворилась в воздухе…

— Очень медленно, Нагибин, — произнес Глубина, вдруг неизвестно как оказавшись за моей спиной, — С такой скоростью вас даже в доставщики блинов не возьмут, не то что в Императоры.

Я попытался резко повернуться, но Глубина уже нанес мне сокрушительный удар по затылку, мой череп явственно хрустнул, мое тело оторвало от земли, и я полетел кулем вниз с Парнаса.

Впрочем, лететь мне долго не пришлось, я рухнул прямо на мертвое тело Громовищина, лежавшее на горе ярусом ниже. Оно несколько смягчило падение, но я все равно ушиб руку.

Голова у меня трещала, перед глазами метались цветные точки…

Глубина немедленно спрыгнул на меня сверху, припечатав обеими ногами по спине. Я рухнул на землю, мои ноги заелозили по лицу мертвого Громовищина.

— Не надо так, — посоветовал Глубина, — С Громовищиным вы скоро встретитесь на том свете, так что избивать его мертвое тело я вам очень не советую…

Я применил прием, который до этого еще ни разу не использовал, но очень надеялся, что он у меня получится. Собрав всю свою ауру в единый поток воли, я, не вставая, резко развернул свое тело в пространстве на сто восемьдесят градусов, при этом шибанув Глубину сапогами по коленям.

Вот теперь я его наконец достал, ядовитая аура князя обожгла мои подошвы, Глубина пошатнулся…

Я бросился на князя и впечатал в него заклинание Корень-Зрищина, позволявшее видеть телесные недостатки.

На мгновение перед моими глазами метнулась схема организма князя Глубины, состоявшая почти полностью из чистого света. И ни одного темного пятна на этой схеме не было, все чакры у князя работали, как швейцарские часы, Глубина не имел недостатков.

Князь пробил стремительный хук, но я от него увернулся, зато следующий апперкот Глубины пришелся мне в подбородок и чуть не оторвал голову.

— Уже лучше, Нагибин! — весело заорал Глубина.

Меня в очередной раз оторвало от земли и швырнуло вниз с горы. Но этот раз нижние ярусы меня не приютили, я пролетел мимо них всех и рухнул к подножию Парнаса, сломав себе при этом ногу.

Регенерация! Нужно срочно регенерировать, иначе мне конец…

Но регенерировать я не успел, Глубина уже несся на меня сверху, объятый рыжим сиянием, как комета. Я кое-как перекатился, а приземлившийся мимо меня князь вошел в землю по самые колени.

Вот такого я еще точно не видел. Если бы он приземлился мне на голову — у меня бы точно мозг превратился в кашу за секунду.

Я заорал от боли в сломанной ноге, но, воспользовавшись тем, что Глубина завяз в земле, поднялся и попытался провести прямой князю в живот. Глубина уклонился, просто нагнув корпус назад, почти параллельно земле, как Нео в Матрице.

Я изловчился и кастнул очередное Корень-Зрищинское заклятие — видение духовных недостатков. Не то чтобы я действовал по плану — честно говоря, я просто тянул время и перебирал все имеющиеся у меня заклинания.

Перед моим Третьим Глазом разверзлась духовная схема Глубины. Я увидел, что князь жаден, подл и лжив. А еще горделив и до крайности самоуверен. Но это все я знал и так, кроме того, ни один из этих недостатков не мог помешать Глубине меня убить.

Князь вдруг вырвался из земли, в которой от его ног остались глубокие дыры, взлетел на пару метров в воздух, а потом уработал меня летучим маваши гери в лицо.

Меня швырнуло в стоявший рядом тополь, я услышал оглушительный хруст, а потом по всему телу, от макушки до самых пяток, разлилась острая мучительная боль.

Ну все. Это позвоночник. Пока не сломан, но очень близко к этому. Еще один удар и мне конец.

О том, чтобы стремительно метаться на ауре, уже не могло быть и речи, я теперь еле ковылял. Хорошо хоть руки пока слушаются.

Князь Глубина, совершенно целый и невредимый, неспешно прошествовал ко мне.

— Ну-с, Нагибин? Какие у вас там еще остались заклятия? Давайте их все!

Собственно, заклятия у меня осталось ровно два — не подчинявшееся мне Жаросветовское и чтение мыслей от Головиной. Было очевидно, что ни одно из них мне сейчас не поможет. Удар чистой магией мне просто не давался, а читать мысли Глубины сейчас было бесполезно — и так ясно, что ублюдок хочет меня убить.

Поэтому я просто попытался пробить прямым в гадкую рожу Глубины. Но из-за поврежденного позвоночника и сломанной ноги я едва стоял, мой удар вышел медленным и смазанным, Глубина ушел от него, просто чуть наклонив в сторону голову.

— Мда, — констатировал князь, — Это конец, Нагибин.

Я кастанул Жаросветовское заклинание, которое ощущал внутри себя, как нечто постороннее, как какую-то чуждую опухоль или проглоченную пуговицу.

Но, судя по всему, это заклинание относилось ко мне не лучше, чем я к нему, и хозяином меня не признавало. Вокруг моей руки метнулся вялый желтых сполох, потом кисть свело судорогой, один из ногтей на моей руке треснул и начал кровоточить. И всё.

— Да, всё, Нагибин, — согласился с моими мыслями Глубина.

Он провел подсечку и уронил меня на траву, потом припечатал сапогом в лицо. Мне в глаза брызнула моя собственная кровь, пробитая уже в двух местах голова стала совсем ватной, спина болела нестерпимо.

— Хм, как предпочитаете умереть? — поинтересовался Глубина, — Могу сломать шею, могу пробить голову, чтобы мозг вытек. Ну и по классике — могу вырвать сердце или желудок. Вы, помнится, именно так расправились с несчастным Громовищиным…

Но к нам уже бежали мои друзья — впереди мчались Таня и Шаманов, оба объятые аурами.

С вершины Парнаса тем временем спрыгнул на собственной ауре Старший Головин и заорал:

— Стойте! Нет! В дуэль нельзя вмешиваться! Магия нас всех убьет!

— Да срал я на магию! — проорал Шаманов, — Я не буду стоять и смотреть, как убивают барона…

— Акалу, стой, — прохрипел я, — Головин прав. Не вмешивайся…

— Ох, как благородно, — цокнул языком Глубина, — Пожалуй, после такого я вам просто оторву голову, Нагибин. Как её оторвала Екатерина Вторая Петру Третьему. Благородному аристо — благородная смерть. Согласны?

Я, все еще валяясь на земле, кое-как кастанул на сапог Глубины свое последнее заклинание — чтение мыслей, впитанное от Головиной. Я ни на что особо не надеялся, просто хотел помереть с пустыми слотами заклятий, чтобы спокойно отправиться на тот свет, зная, что я исчерпал все возможности спастись.

В воздухе метнулась синяя вспышка, на мгновение время вдруг как будто остановилось… Очень небольшая часть мыслей Глубины действительно перетекла в мою голову. Я ожидаемо осознал, что думает Глубина сейчас совсем не о том, как именно меня убить, собственно, на это ему было плевать. Нет, Глубина не думал о моем убийстве, он просто уже считал меня мертвым. А думал он об ужине, о завтрашнем занятии по Пересвету, который он ведет в Лицее, а еще…

Я вдруг понял, что Глубина краешком своего сознания поддерживает постоянную концентрацию на своей собственной тушке. Только не на чакре или органе, а на области между сердцем и древостоком. Там у князя что-то есть, что-то важное… Что-то чужое, не его, нечто, на чем нужно концентрироваться, чтобы оно работало.

Князь думал не о самом древостоке, запретной чакре, а о чем-то расположенном чуть выше него…

— Князь, вы сражались бесчестно! — неожиданно прокричала моя жена, тоже слетевшая с вершины горы на своей золотой ауре, — У вас ранг ниже Громовищина, а двигаетесь вы быстрее него раз в десять! Это невозможно!

— Я просто знаю, как обращаться с магией, Ваше Высочество, — Глубина отвесил принцессе поклон, а потом обратился к Старшему Головину, — Вы зафиксировали нарушения, Аксентий Венедиктович? Может вы видели, как я кидал порошки?

— Нет, никаких порошков, — обреченно признал Головин.

Прямо надо мной тем временем в воздухе разверзлось темное облако магии, напоминавшее черное дыру и блиставшее красными прожилками.

— Ага, — улыбнулся Глубина, — Сама магия полагает, что пора кончать. Приготовьтесь к смерти, баронет. Вашему батюшке и Громовищину — мой пламенный привет. Эй, Нагибин, не теряйте сознания, прошу вас. Умрите, как мужчина…

Но я лежал с закрытыми глазами и изображал глубокий нокаут. Глубина довольно болезненно ударил меня сапогом по роже, но я не отреагировал…

— Ладно, как хотите, — вздохнул князь, — Всего вам хорошего, в добрый путь!

— Нет! — заорала Таня.

Я услышал звуки борьбы, сестра собиралась броситься на Глубину, Старший Головин её держал, а вот Шаманов, судя по стуку его сапог, уже бежал к князю, наплевав на все правила дуэлей и волю самой магии…

Я резко вскочил и вонзил руку Глубине в грудину, в то самое место, на котором князь постоянно поддерживал концентрацию.

Князь отбросил меня от себя мощным хуком, но в моей окровавленной руке я сжимал нечто горячее, то что я вырвал Глубине из под ребер.

Я пролетел пару метров, упал оземь и заорал от боли в раненом позвоночнике. Глубина уже бросился избивать меня ногами, вот только…

Ауры у ублюдка не было. Вообще не было, остались только какие-то жалкие рыжие сполохи.

— Эй, Глубина, ты кое-что потерял! — заявил я, хватая князя за ногу и валя его в партер.

— Отдай, сука! — завизжал Глубина, пытаясь дотянуться до штуковины в моей руке.

Штуковина, которую я вырвал из Глубины, была металлической, неправильной формы, горячей, а еще громко жужжала. Ага. Греется и жужжит. Я такое уже видел, когда носил Амулет Трех Огней, подавлявший Царя в моей голове.

То, что я держал сейчас в руке, явно было имплантом производства Уральских магов.

Я вскочил на ноги и нанес этим же имплантом сокрушительный удар Глубине по роже. С князя наконец-то слетели его очки и разбились вдребезги. Твердометаллический имплант даже не погнулся, зато Глубина тяжело осел оземь.

Из его сломанного носа хлестала кровь, заливая мундир, еще кровь сочилась из разорванной мною грудины князя, оттуда же торчало поломанное ребро.

Рыжая аура Глубины, явно поврежденная изъятием из его организма импланта, восстанавливалась, но слишком медленно.

Еще пара ударов по роже — и князь растянулся на земле…

Я направил все свои силы на регенерацию позвоночника, сломанной ноги и пробитой головы, а Глубине просто поставил не пострадавшую ногу на горло. Потом я продемонстрировал всем присутствующим имплант, который размером был примерно с два спичечных коробка:

— Вот почему этот ублюдок такой крутой дуэлянт! Вот это секрет знаменитого князя Глубины. А без этой хреновины — он дерьмо дерьмом.

Имплант грелся и жег мне руку, а еще жужжал, как целый рой мух. Возможно так он агрессивно протестовал против того, что его извлекли из организма Глубины.

— Это вещь работы Уральских магов! — ахнул Старший Головин, — Я читал про такое в книгах, но сам ни разу не видел… Говорят, их осталось штук десять во всем мире. Князь, вы сражались бесчестно!

— Нет, — прохрипел Глубина, — Импланты правилами дуэлей не запрещены.

— Не запрещены, но об аномалиях принято предупреждать! — вознегодовал Головин.

— Верно, — согласился Глубина, — Вот только Нагибин Громовищина о своей Лунной магии не предупреждал. Так что и первая дуэль была нечестной. А вы это упустили, барон Головин…

— Я не знал, что Нагибин — Лунный маг, — отверг это обвинение Аксентий Венедиктович.

— Да уберите уже ваш сапог, — потребовал Глубина, — Дайте мне встать…

Но я сапог с шеи князя не убрал, вместо этого я от души пробил князю этим сапогом по роже, так что на лице у Глубины остался алый отпечаток моей подошвы.

— Князь, где вы взяли эту штуковину? — поинтересовался я, — И каким образом вы её в себя засунули?

— Купил, — простонал Глубина, — У бугровщиков. Еще лет пятнадцать назад. А засунули в меня имплант они же. С такими вещами только бугровщики умеют обращаться.

— А если честно? — спросил я, — Я уверен, что такая хрень стоит сотни миллионов, и я сильно сомневаюсь, что у вас были такие деньги, Глубина…

— Да, какие миллионы, Нагибин? Этот мудак Лари просто бегал от Охранного Отделения. Оно тогда плотно взялось за бугровщиков. Я спрятал Лари, а он расплатился со мной этим имплантом… Так что за эту вещь я заплатил тысяч десять, чисто символически. А настоящей платой была жизнь поганого Лари, которого я спас…

— Чудесная история, — кивнул я, — И вот это уже похоже на правду. А еще эта история показывает нам, что в юности вы, князь, были не лишены благородства. Вы тогда еще помогали людям, хоть и бандосам. А вот скажите, когда вы успели стать таким мудаком? Это имплант и мощь, которую он давал, так на вас повлияли?

— Да, наверное…. — не стал отрицать Глубина.

Над моей головой тем временем уже висела черная магическая бездна, яросто блиставшая красными сполохами. Она даже уже начала агрессивно звенеть, как рой насекомых…

— Добейте князя, — потребовал Головин, — Магия требует!

— Да я не против, — пожал я плечами, отчего мою поврежденную и еще не до конца восстановившуюся спину снова прострелило болью, — Глубина, как желаете умереть? Как Петр Третий, которому оторвала голову Екатерина Вторая?

— Нагибин, не надо… — неожиданно жалобно простонал Глубина, — Не надо, прошу. Пощадите!

Я, признаться, даже растерялся. Вот чего я не ожидал — так это того, что Глубина начнет вымаливать пощаду. Он мне казался до этого самого момента человеком, который просить пожалеть его не будет.

— Барон, умоляю… — снова произнес Глубина, — Я буду вам верно служить. Вам же нужен свой человек в Лицее?

— Не настолько, чтобы оставлять вас в живых, — отрезал я.

— Нагибин, вспомните… — торопливо проговорил князь, — Это же я рассказал вам о вашей Лунной магии. Это я взял вас в Лицей. Я не сдал вас Охранке, хотя мог. Я просил у вас деньги, каюсь. Но теперь никаких денег не надо. Я и так буду вам верен, я принесу вам и вашей масонской ложе много пользы, клянусь. Слово магократа! Я никогда не буду выступать против ваших интересов. Слово магократа! И вспомните, это же я подсказал вам наставника — Словенова, единственного человека, который шарит в Лунной магии…

Вот блин. А ведь ублюдок прав. Глубина реально принес мне много пользы, и мог бы принести еще больше.

— Барон, кончайте его, скорее! — испуганно потребовал Головин, — Магия уже начинает приходить в ярость!

Черное облако над моей головой действительно начало расти, красные прожилки внутри него ярко пылали, сливаясь в один шар, будто там внутри облака открывался чей-то огромный алый глаз… Шепот магии уже становился оглушительным, темное облако звенело так громко, что я едва слышал Глубину.

Князь снова что-то забормотал…

Глава 109 — Батый в Астории

«За последнее тысячелетие в мире развелось громадное количество разного рода философов, знатоков магии, трактователей Её воли и тому подобных шарлатанов.

Они изрыгают из себя тонны слов, но ценность их речей не выше ценности заявлений девственника, который рассуждает о женщинах, или торгаша, толкующего о качестве своего продукта.

Воистину, невежество, жадность и самоуверенность — вот три стула, на которых сидят современные философы, исследующие магию!

И вместо того, чтобы честно признаться себе самим, что они НИЧЕГО, НИЧЕГОШЕНЬКИ не знают о магии, они продолжают свои потешные исследования!

Но нельзя научиться водить машину, не зная, как поворачивать руль. Философы же (что правого толка — трактующие магию, как систему в духе Соловьева, что левого — полагающие, что магия может быть понята интуитивно в духе Словеновых) уже давно едут вообще без руля.

И известно, куда может привести такая поездка — только в кювет…»

Скомканная записка, обнаруженная в мусорке в центре Рима в январе 2021,

приписывается Псевдо-Аркариусу

— Убейте его, барон, скорее! — потребовал Старший Головин.

Над моей головой все еще металось черное облако воплощенной магии, а мой сапог все еще попирал шею Глубины.

Поверженный князь смотрел на меня с ужасом.

— Нет, — сказал я, — Это бессмыслица. Князь раскаивается. Кроме того, он мне нужен. И он дал слово магократа, что отныне будет служить мне.

Я решительно убрал сапог с шеи Глубины.

— Но поединок не окончен, пока… — попытался было протестовать Старший Головин, — О, нет, что вы наделали, барон!

Черное облако магии закружилось вихрем, алый шар внутри него теперь сиял, как Солнце. Звон магии стал таким пронзительным, что у меня возникло ощущение, что сейчас прогремит минимум ядерный взрыв.

Но вместо этого облако вдруг затихло, и в абсолютной тишине засияло ярко-фиолетовым. Неотмирный свет залил лица моих друзей, как будто мы все оказались у громадного прожектора на дискотеке.

Потом облако растаяло, но нарушавший все законы физики фиолетовый свет сиял еще несколько секунд, уже после того, как магия ушла.

— Не может быть! — ахнул Головин, — Она признала! Магия признала ваше решение помиловать Глубину, барон…

— Проще говоря, дуэль окончена, — подытожил я и подал Глубине руку, — Вставайте, князь. Вы помните о своих клятвах, я надеюсь? Все присутствующие их слышали и засвидетельствовали. Так что если нарушите слово магократа — сами станете хуже парии.

— Это излишнее напоминание, Нагибин, — Глубина поморщился от боли и отряхнулся, рожа у князя все еще была вся в крови, — Я не собираюсь нарушать свое слово магократа. Вот только я вряд ли теперь буду вам полезен — у меня же больше нет импланта. Разве что вы мне его вернете…

— Никак нет, — мотнул я головой, — Об этом не может быть и речи, Глубина. Этот имплант я собираюсь запихать в себя самого. Что он, кстати, дает? Скорость?

— Скорость, мощь, духовное видение, — быстро и недовольно сообщил Глубина.

— Ну вот и прекрасно, — ответил я, — Уверен, что он будет отлично смотреться у меня в грудине. Но я, разумеется, никому не собираюсь рассказывать, что вы потеряли свою силу, Глубина. И остальных присутствующих тоже прошу об этом не болтать.

Мне просто невыгодно, чтобы кто-то узнал, что князь теперь не самый крутой дуэлянт в Империи. Потому что Глубина отныне будет служить моей ложе и поднимать её престиж одним своим присутствием. И знания у вас тоже остались, князь.

Так что, полагаю, что вы сможете быть наставником в нашей ложе. Мы даже будем вам платить, как мы и условились. Но о разного рода миллионах, которые вы у меня требовали…

— Нет, нет, не может быть и речи, — перебил Глубина, — Никаких миллионов… эм… барон.

Ага. Значит, ублюдок теперь считает меня наконец-то бароном, а не баронетом. Это славно.

Вокруг меня металась моя фиолетовая аура, я физически ощущал, как регенерируют моя пробитая голова и поврежденный позвоночник, сломанная нога уже почти совсем срослась.

Князь Глубина тоже приходил в себя, его рыжая аура, покуроченная и временно отключенная вырыванием импланта, восстановилась и теперь крутилась вокруг Глубины, залечивая его раны.

— Прекрасно, — кивнул я, — Пусть все видят, что между нами нет вражды!

Мы с Глубиной пожали друг другу руки, уже обнимаясь с князем, как велела традиция, я тихонько произнес:

— Но я слежу за вами, Глубина. Плотно слежу.

Князь на это только слабо поморщился. Ни в какое перевоспитание Глубины я, разумеется, не верил, но меня вполне устраивало, что он будет держать свое слово магократа хотя бы первое время. А там уже посмотрим.

В любом случае сейчас у меня были дела поважнее.

— Значит так, если мы покончили со смертоубийствами — самое время перейти к спасению жизней, — заявил я, — Говоря конкретнее, к спасению наших жизней. Корень-Зрищин и принцесса в лапах Охранки, их нужно достать, немедленно. Иначе они заговорят, и тогда нам всем конец. Поэтому я сейчас же приступаю к реализации моего плана.

Сразу говорю, что план предельно серьезный и рискованный. Вообще изначально я собирался спасти посредством этого плана моего наставника, но ситуация изменилась…

— Возьмем штурмом тюрьму? — со страхом и надеждой одновременно спросил Шаманов.

— Ничего подобного, — отмахнулся я, — Это невозможно, как утверждает Аленка, Павловскую тюрьму штурмом взять нельзя. Так что мы пойдем другим путем.

— Каким? — поинтересовался Шаманов, который уже очевидно рвался в бой.

— Ты, Акалу, один хрен, в этом плане не задействован, так что остынь, — ответил я, — Сходи лучше на занятия, сегодня же учебный день. И ты, братец, кстати, тоже. Иди с Шамановым, он тебе все объяснит и поможет разжиться черным лицейским мундиром, вместо твоих лохмотьев.

— Что? Лицейским? — Петя, как и всегда холодно, уставился на меня, но потом вроде даже чуть улыбнулся, — А… Понимаю. Ты хочешь, чтобы я изображал тебя?

Нет, мой брат явно не глуп, хоть и отморожен.

— Именно, — подтвердил я, — Мне понравилась тактика, которой пользовались принцессы. Собственно, зачем нам платить дважды за обучение в Лицее, если мы можем учиться под одним именем? Кроме того, постоянно посещать занятия я все равно не смогу, я занятой человек, как ты мог заметить. А о том, что ты жив, знают только присутствующие здесь, Кабаневичи, да еще пара попов и голландских торговцев.

Рано или поздно слухи о твоем возвращении, конечно, распространятся, но пока что мне будет выгодно, если мои враги будут думать, что я нахожусь в двух местах одновременно. Так что ты пойдешь сейчас в Лицей и будешь изображать там меня. А князь Глубина, если что, прикроет…

— А загар? — Глубина вяло ухмыльнулся, впервые с момента своего поражения на дуэли, — А волосы? У вашего брата они выгорели до белизны…

— Петя скажет, что попал под мощное заклинание, — пояснил я, — Ну или в солярии пересидел. Это мелочь в общем-то, на такое всем будет плевать, я уверен. А когда я вернусь, чтобы снова заменить своего брата — я просто скажу, что восстановил благородную белизну моей кожи и цвет моих волос косметологической магией у графов Косметологовых.

— А с ним что делать? — Петя указал на своего жуткого слугу-перса.

Перс скалился остатками железных зубов, что делало его похожим на какую-то старую псину.

— Он немой что ли? — догадался я, ибо перс и правда не проронил ни слова с самого момента моего знакомства с ним.

Петя кивнул:

— Да. Ему язык вырезали. Он много болтал в Персии про одного знатного бея.

— Ну это только к лучшему, — пожал я плечами, — Перса поселишь с остальными слугами лицеистов, тут есть специальная общага, Шаманов тебе покажет.

Потом я повернулся к жене:

— А вот вам, радость моя, боюсь, черный мундир придется снять.

— Сниму. Когда у нас будет брачная ночь, — облизнула пухлые губки принцесса.

Мда, странная реакция. Вроде бы её верный телохранитель, защищавший её с самого раннего детства, только что сдох, причем от моих рук, так что девушка должна быть в печали.

Но младшей Ладе, как я уже успел убедиться, из всего спектра эмоций были доступны только ярость, страсть, а еще шизодиное оцепенение, в которое девушка периодически впадала. Моя жена была полностью и клинически безумна.

Но она моя жена и моя дорожка к трону, так что плевать.

— Нет, моя красавица, вы снимете черный мундир еще до нашей первой ночи, — объяснил я, — Дело в том, что самозванец на троне отлично осведомлен, что принцесс две, и как только ваша старшая сестра…

— Нет никакой сестры, — равнодушно, но настойчиво перебила принцесса, как будто напоминала мне, что небо — синее, а вода — мокрая.

— Плевать, — отмахнулся я, — В любом случае вам грозит опасность. У вас вроде была служанка…

— Да. Сара.

— Она одна? Других слуг у вас нет?

— Нет. Только Сара.

— Хорошо. Вы немедленно заберете Сару и покинете Лицей. Если вы этого не сделаете — Охранка за вами приедет, причем скорее рано, чем поздно.

— Ну уже нет, муж, — принцесса мотнула головой, от чего её черная коса закачалась, — Я не собираюсь прятаться по норам. Я тебе не хорек. Я сестра Малого — законного Императора!

— Так Малой сам сейчас сидит в какой-то норе, — я поморщился, вспомнив, что мне предстоит решить еще и вопрос с этим ублюдком, — Кроме того, это временно. Вам не придется больше прятаться, когда мы покончим с самозванцем на троне. Но пока что спрятаться нужно. Временно. Ну или вас повесят. Вы же этого не хотите, услада моих очей?

Принцесса дернула плечиками, не дав никакого определенного ответа. Но я трактовал этот жест моей жены, как согласие.

— Таня, заберешь сейчас с Её Высочеством Сару и вещи принцессы, а потом спрячешь мою жену, — обратился я к сестре, — А князь Глубина тем временем оформит документы, как будто графиня дю Нор покинула Лицей и Россию и срочно выехала во Францию, в связи с болезнью её тетушки. Это необходимо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Глубина коротко кивнул, а Таня спросила:

— А куда её прятать-то?

Я быстро набил сообщение на смартфоне, так чтобы никто не видел, и отправил его Тане. Заодно отписал еще некоторым людям, которых я планировал задействовать в охране принцессы.

Таня прочитала сообщение и недоверчиво на меня глянула:

— Эм… Ну так себе идея. Ты уверен?

— Уверен. Малой научил меня, что за лицами царской крови нужен глаз да глаз. Второго побега мне надо. Так что делай, сестра, я уверен, ты справишься. Что касается трупа Громовищина…

— Тут никаких проблем, — заверил меня Старший Головин, — Имела место достойная и законная дуэль АРИСТО. Моего слова, конечно, никто не примет, поскольку я пария, но князь Глубина, я уверен, подтвердит информацию Имперским гаруспикам.

— Я подтвержу, — кивнул Глубина, — Вот только гаруспики поймут, что это телохранитель принцессы Громовищин, когда выковыряют из него желудок. Сердце-то, понятное дело, из Громовищина извлекать не будут, потому что оно уже извлечено. Нагибин его варварски вырвал и тем самым испортил, так что для производства энергии оно больше не пригодно.

— Неважно, если гаруспики узнаю Громовищина, — пояснил я, — Одна принцесса уже арестована, а вторую я сейчас же надежно спрячу. А вы эм… Головина, или Нагибина, или как вас теперь называть, примите в ложу Глубину, и мою сестру с братом.

Баронесса на это не ответила, только надулась.

Мда, повезло моему брату с женой. Моя-то хотя бы на самом деле красавица и интересная сумасшедшая, а у баронессы просто дурной характер.

Я быстро набил на смартфоне очередное сообщение.

— А ты куда отправишься? — спросил Шаманов.

— В Невский район. Такси вызывать некогда, так что я только что заказал Кабаневича для телепортации. И нет, Акалу, тебя я с собой не возьму. Я вообще не возьму с собой никого, ибо дело, которым я займусь, требует абсолютной конфиденциальности. От этого зависит его успех.

Шаманов, видимо, уже устал на меня обижаться, поэтому глянул в ответ мрачно, но с пониманием…

* * *

Через три минуты я уже стоял на площади перед Исаакиевским Собором, за руку меня держала юная девица с выкрашенными в зеленый волосами.

Я быстро осмотрел свой мундир, на этот раз он мало пострадал во время битвы, разве что колени в земле, да рукав в крови. Но это некритично, может будет и отчистить.

Потом я глянул на девицу Кабаневич:

— Вы вообще кто, герцогиня?

— Я Тома. Младшая сестра Таи.

— Очень хорошо, Тома. Я вас вызову, когда мне нужно будет назад в Царское. А теперь летите.

Девица еще некоторое время похлопала глазами, но осознав, что продолжения беседы не будет, действительно исчезла в голубых сполохах магии.

Я осмотрелся — площадь перед собором была полна людей. Агенты Охранки среди них наверняка были, ну да и плевать. За мной же все равно Охранка не следит, как я надеялся, по крайней мере. Да и сесть на хвост Кабаневичам, которые умеют телепортироваться — задачка, которая не по зубам даже Охранке.

И в любом случае сейчас надо действовать быстро. Счет шел на часы, или даже на минуты. Собственно, я был удивлен, почему Охранка до сих пор не расколола Корень-Зрищина. Судя по всему, у них там что-то пошло не так…

Через пару минут я уже вошел в роскошный вестибюль гостиницы «Астория» и прошествовал к стойке портье:

— Меня ожидает нойон Батый.

— Да, да. Проходите, пожалуйста. Двести двадцать второй номер.

Интересно, зачем Чен взял себе этот номер? Наверняка какой-то загон, связанный с красивыми цифрами, китайцы вроде такое обожают.

Поднявшись на второй этаж, я прошелся по коридору, отделанному дубом и толкнул нужную дверь, которая оказалась не заперта.

Китаец Чен, скрывавшийся под именем монгольского нойона Батыя, сидел на двуспальной кровати по пояс голый, какая-то юная красавица массировала ему спину, а сам Чен курил тонкую сигариллу и потягивал голландское ледяное пиво.

Неплохо устроился, что тут сказать. Я бы тоже так устроился, если бы мне просто так кто-то дал много денег.

— Входи, лаовай, — поприветствовал меня Чен, — Входи, мы уже закончили. Но если бы ты вошел десятью минутами раньше — клянусь, я бы разрубил тебя пополам.

Меч Чена стоял в ножнах, прислоненный к кровати, пистолет в кобуре лежал рядом на тумбочке.

Я не без удовольствия оглядел юную леди, развлекавшую китайца, та была совсем голой, её белье и шмот, видимо сорванные в порыве хорошо оплаченной страсти, валялись по всей комнате.

— Барышню отпусти, — посоветовал я, — Надо обкашлять важные вопросы.

— Вон, — приказал Чен девушке.

Та пробормотала что-то по-французски, Чен достал из кармана висевшего на стуле пиджака бумажник и швырнул барышне пятьдесят рублей.

— Не много ли? — усомнился я.

— Нет. Её обучали искусству любви в Париже, и она на самом деле многому научилась и честно отработала, — заверил меня китаец.

Девушка начала было одеваться, продолжая при этом развлекать Чена своими соблазнительными движениями, но я просто пихнул ей в руки все её вещи и выставил в коридор со словами:

— Простите, мадам. Я человек женатый, мне жена запрещает на такое смотреть.

— Rustre! — выругалась девушка, но я уже захлопнул за ней дверь.

— Как ты, собственно, притворился нойоном? — спросил я Чена, — Ты же даже магией не владеешь.

— Я владею деньгами, которые мне дал твой трусливый граф Мухожуков, — пояснил Чен, — Они способны решать вопросы не хуже магии, лаовай.

— Понимаю, — кивнул я, — И ты, конечно же, хочешь заработать еще больше денег…

— Нет, — перебил меня Чен.

— Нет?

— Нет. Я обдумал твое предложение, лаовай. Оно мне неинтересно.

— Эм… — я даже несколько растерялся, вот это сейчас было очень некстати, — Но деньги будут большими, Чен.

— Дело не в деньгах, — отрезал китаец, — Я просто не буду помогать лаоваям. Вот и все. Ваши дела — ваши дела. Не мои.

Я вздохнул. Вот это уже совсем паршиво. Если Чен мне сейчас не поможет — я уже завтра наверняка буду болтаться на виселице, вместе со всеми моими друзьями. А такой вариант меня совсем не устраивал, а плана Б у меня нет…

Я уселся на обитый красным бархатом стул и заявил:

— Ну что же. Дело твое, конечно. Но подозреваю, что Император будет очень доволен твоим решением, Чен. Ты сейчас сделал ему отличнейший подарок.

— Мне плевать, — буркнул Чен, отхлебнув пива, — Даже не пытайся, лаовай. Не лезь ко мне с этими глупостями. Я срал на вашего Императора, срал на твой пилюльный бизнес. Меня все это не касается.

— Ну а на Китай ты тоже срал?

— Нет, — покачал головой Чен, — Но в Китай мне ход закрыт. Там меня убьют.

— И что же ты намерен делать?

Чен бросил печальный взгляд на свой меч в ножнах, потом произнес:

— Триада хранит клятвы. Когда триада не может соблюсти клятву — триада умирает. Вот, посмотри, лаовай…

Чен указал на свою могучую накачанную грудь, где среди кучи других татуировок, была наколота сосна:

— Соншу… Как это называется по-русски…

— Сосна, — подсказал я.

— Да. Сосна. Знак Конфуция, символ верности. Мой бизнес разгромлен, мои друзья сбежали, ваш Император уничтожил Петербургских триад. Мне некому больше быть верным, а значит незачем и жить.

— Ну а как насчет мести? — поинтересовался я, — И как насчет отмены черты оседлости для китайцев, чтобы китайская мафия снова могла возродиться из пепла и расправить крылья, как Большой Дракон?

— Что? — Чен хохотнул, — Большой Дракон? Что ты несешь, лаовай? Не пытайся сойти за своего, это выглядит потешно. Тех, кто набивается к триадам в друзья, мы обычно убиваем. Друзья нам не к чему.

— Так я не набиваюсь в друзья, — пояснил я, — Просто так уж вышло, что у нас с тобой общие враги. Конкретно — человек, который зовет себя Павлом Вторым. Я просто напомню, что черту оседлости для китайцев провел именно он. И он же ввел блокаду Китая. И его же стараниями там сейчас начинается натуральное антироссийское восстание, это он довел до этого. А вот чем это восстание кончится — зависит только от тебя…

Чен на это громко фыркнул:

— Ха! Лаовай делает вид, что ему не плевать на… Как вы там это называете? Желтороссию?

— Да мне плевать на Желтороссию, — заверил я Чена, — Мне не плевать на моих друзей. Которых Павел Второй собирается вздернуть. А еще мне не плевать на то, что русский престол захватил узурпатор.

— Что? — Чен уставился на меня.

— Царь ненастоящий, — пожал я плечами, — Это двойник. А настоящий Павел хрен знает где, возможно что уже даже мертв. Так что наши интересы здесь сходятся, Чен. Ты хочешь насолить самозванцу, и я хочу. И вместе мы можем это сделать. И я не знаю, что сказал бы по этому поводу Конфуций, но я уверен, что сражаться с врагом до последнего вздоха гораздо достойнее, чем взять меч и выпустить себе кишки.

А еще я уверен, что вместе мы сможем доставить Императору проблем, причем таких серьезных, что он это еще не скоро забудет. Более того, когда я посажу на престол настоящего Императора Малого — я уверен, что он снимет все ограничения для китайцев, как минимум, а как максимум…

Я замолчал, намеренно не окончив фразы, Чен внимательно смотрел на меня:

— Ну? Продолжай, лаовай. Что он сделает? Даст Китаю независимость?

— Вот этого уже не обещаю, — честно ответил я, — Но я женат на его сестре.

— На сестре кого? Кто такой Малой?

— Брат-близнец Павла Павловича, которого подменил самозванец. Малой это законный наследник русского престола, — объяснил я, — А женат я на принцессе, его сестре. Это правда, слово магократа. Так что политическое влияние у меня есть, точнее говоря, будет… Мне, конечно, неохота топить за независимость Китая, сам понимаешь…

Чен вдруг расхохотался:

— Ха-ха! Клянусь, ты самый забавный лаовай, которого я встречал. Зато честный. Ладно, я тебе верю. Я еще подумаю…

Но мне уже надоело ждать, когда Чен подумает, собственно, в прошлый раз он говорил мне ровно то же самое. Да и времени совсем не было.

— Думать некогда, Чен, — без обиняков сообщил я, — Или ты мне поможешь, или я буду болтаться на виселице вместе с женой. И не будет больше твоего забавного лаовая, и вот тогда тебе точно останется только воткнуть себе в пузо меч.

— Ну хорошо, — кивнул Чен, — Миллион рублей.

Боже мой. Опять миллион рублей. Я только что отделался от Глубины, как от меня уже требует лям китаец. И что они все так помешались на этом миллионе?

— Я дам два, — коротко ответил я Чену.

Насколько я уже успел узнать этого китайца, никакой другой ответ его бы не устроил, ибо был бы воспринят, как проявление неуважения.

— Но то что ты предлагаешь — оно опасно? — уточнил Чен, — Я же могу умереть?

— Безусловно так, — подтвердил я, — Как и я, в общем-то.

Чен затушил сигариллу прямо об собственный язык, потом бросил окурок в бутылку пива и поднялся на ноги:

— Это работа для настоящих мужчин, лаовай. И я её сделаю. Но не для тебя. Для Китая и для моих братьев-триад.

Глава 110 — Анбоксинг гроба

«Полностью запрещаю посещать Павловск всем неодаренным, за исключением:

1. Проживающих в Павловске

2. Слуг АРИСТО, проживающих в Павловске

3. Владеющих бизнесом в Павловске

4. Слуг короны

Летать в Павловск отныне разрешаю только с Царскосельского аэродрома, таможню на указанном аэродроме — максимально усилить, всех офицеров — заменить людьми из Моего Императорского Величества ЧВК…»

Указ Павла II Стального «О мерах безопасности» от 3 сентября 2022

К вечеру погода испортилась, в небе клубились тяжелые тучи, готовые в любой момент разразиться дождем.

Ниже туч в небесах парил Павловск, закрывавший половину неба. Земляное дно Государевой резиденции из-за сырой погоды приобрело какой-то рыжеватый оттенок, так что отсюда снизу Павловск казался громадным песочным облаком, утыканным парками, шпилями дворцов и маковками церквей.

Под южным краем Павловска в воздухе играло серебро, как будто там уже шел дождь, но на самом деле это вроде сливалась вниз река Славянка, текущая через городок. Воду для этой реки, насколько мне было известно, в Павловск завозили самолетами.

Мне тоже был нужен самолет, ну или другое летательное средство, иначе попасть в Павловск, где обитали самозванец и нужный мне князь Внутрянов, было просто невозможно.

Даже Кабаневичи тут были бессильны, ибо в основание летающего Павловска были вкопаны несколько камней Ивана Грозного, не пропускавшие никакую магию. Так что ни телепортирующийся Кабаневич, ни файрболл с земли до Павловска бы просто не долетели.

Я был вынужден признать, что самозванец неплохо устроился. Пожалуй, даже имея полноценную армию с авиацией, взять штурмом Павловск было бы нетривиальной задачей. Это даже если не вспоминать о том, что весь городок еще и защищен дополнительными невидимыми заклинаниями и защитными магическими куполами.

Впрочем, я брать штурмом Павловск пока что не собирался, мне для начала нужно было просто туда попасть. Тем временем никаким приглашением для меня князь Внутрянов, которому я должен был продать корону Чудовища, не озаботился.

Вообще, расспросив своих друзей о князе Внутрянове и немного почитав магограмм, я убедился, что князь — возможно один из самых отвратительных людей во всей Империи. Так что о том, чтобы князь сам поднял свой зад и спустился из Павловска ко мне в Царское не могло быть и речи, это было просто ниже Внутряновского достоинства.

С тем, чтобы доставить в Императорский городок свою тушку у меня никаких проблем, естественно, не возникало, для этого достаточно было заплатить. Проблема была в том, что я вез с собой груз…

Нанятый мною грузовик проехал громадный Царскосельский аэродром почти целиком и остановился у самого решетчатого забора.

— Вроде оно, — я указал водителю на грузовой вертолет с эмблемой орла — гербом клана Полетовых, которые и контролировали большую часть авиаперевозок в Империи, — Выгружайте.

Водила и его холопы-грузчики пошли доставать из кузова огромный дубовый гроб, а я вышел из кабины и прошел к вертолету.

Вертолет больше всего напоминал американский «Чинок» последних моделей, разве что сильно уменьшенный.

Пилот в Полетовском мундире небесно-голубого цвета уже ждал меня. Парень хлебал кофе из складного стакана и с явным неудовольствием наблюдал за гробом, который мои люди уже тащили к его машине.

— Это перевес, — тут же заявил пилот, — Вы кого хороните, Ваше Благородие, мамонта? В этот гроб человек десять влезут.

— Следите за языком, — огрызнулся я на пилота, — Это мой батюшка, и он и правда любил покушать. Так что объемному человеку — объемный гроб. Мой папаня заслужил. Это такого дрища, как вы, можно было бы похоронить в спичечном коробке, а моему батюшке делали специальный гроб на заказ. И не надо мне затирать про перевес, пожалуйста. Ваш вертолет с легкостью поднимет и сотню таких гробов.

— Поднять-то поднимет, Ваше Благородие, — мрачно покачал головой пилот, — Вот только мы так не договаривались. Речь шла о стандартном гробе с покойником…

— А теперь пойдет о нестандартном, — я сунул пилоту ассигнацию в тысячу рублей.

К счастью, деньги у меня были, те самые сто тысяч, которые я получил от Старшего Головина после исполнения брачного контракта с его дочкой. Еще пару часов назад я заехал в Царскосельский банк и снял там налик.

Вообще, по идее эти деньги должен был получить Петя, который и стал по итогу мужем Головиной, но мой брат оказался достаточно адекватным, чтобы их не требовать.

Еще пятьдесят рублей я дал водителю грузовика, тот поклонился и уехал, оставив меня возле вертолета с огромным гробом, в который и правда мог бы вместиться если не мамонт целиком, то точно его голова.

— Ладно, я вызываю таможню, — вздохнул пилот, — Без этого лететь в Павловск нельзя, новые правила.

— Да-да, я все понимаю, — закивал я, — Но таможню вызывать не надо…

— Ну уж извините, Ваше Благородие…

— Я сам вызову, — заверил я пилота, доставая смартфон, — Дело в том, что мне нужен конкретный таможенник… Потап Потапович Багатур-Буланов.

Мне было известно, что Потап Потапович, какая-то Багатур-Булановская седьмая вода на киселе, сегодня дежурит на этом аэродроме. А еще мне было известно, что Потап Потапович проиграл почти все свои деньги, поставив не на того холопа на боях в Смердобое. А это сильно расстроило Потапа Потаповича, так что он начал еще и употреблять флекс.

Всей этой информацией меня снабдил герцог Кабаневич, а я, выслушав герцога, решил, что такой таможенник мне и нужен.

Потап Потапович появился через пару минут. Погоны у него были капитанские, на шевроне мундира блестел коронованный трон — герб ЧВК Багатур-Булановых, а сам черно-золотой мундир, как и рожа, у Потапа Потаповича были сильно помятыми.

Ничего хазарского в лице Потапа Потаповича не было, кожа у него была белоснежной, даже чересчур. Видимо, от линии наследников престола и мужей дриад предки этого Багатур-Буланова отделились очень давно, так что благородной хазарской крови в венах Потапа Потаповича уже и не осталось.

Потап Потапович прибыл на внедорожнике, вместе с четырьмя бойцами-наемниками, выгрузившись из авто, он тут же отдал своим людям приказ:

— Гроб в вертолет!

Бойцы затащили гроб в вертолет, их лица исказились смертельной мукой. В принципе я их понимал, так и грыжу заработать недолго. Я сам этот гроб, естественно, не таскал, и даже не пытался, но я сам его наполнял содержимым, так что примерно представлял, сколько он весит.

— Хорошо, — кивнул Багатур-Буланов, когда гроб был загружен, — Ауру, пожалуйста.

Я продемонстрировал ауру.

— Почему фиолетовая? — нахмурился Потап Потапович и указал на шеврон моего мундира, где был изображен листик хмеля, — Вы же Нагибин. Аура должна быть желто-синяя.

— Природная аномалия, Ваше Высочество, — доложил я, — Меня в детстве дядя по голове стукнул. С тех пор такая аура. Да и вообще, цвет — понятие относительное…. Вы знаете мем про платье? Типа одни люди видят его бело-золотым, другие — черно-синим…

— Ну ладно, — отмахнулся Потап Потапович, — Нечего болтать. Аура есть — значит, вы магократ, значит, имеете право посещать Павловск. А остальное меня не волнует. Разве что цель вашего визита…

— Я собираюсь похоронить моего батюшку, на Павловском кладбище, — сообщил я, — Это же самое престижное кладбище во всей Империи, насколько я понимаю? Мой папаня с детства мечтал там упокоиться. Документы у меня есть, вот пожалуйста. Подписаны отцом Антонином и князем Мертвяковым, все как положено…

Я сунул Багатур-Буланову бумагу. Разумеется, чтобы состряпать этот документ, мне пришлось сегодня еще потрудится и потратить тысяч десять рублей.

— Кхм… — Багатур-Буланов старательно вчитался в документ, украшенный печатью иерейского перстня и еще гербом клана Мертвяковых — жутким черепом, — Так у вас же могила не оплачена. А цены могил на Павловском кладбище начинаются от двух миллионов рублей, насколько я помню…

— Это я уже обкашляю на месте, Ваше Высочество, — ответил я, — Вопрос тонкий, просто скажу, что у меня есть некоторые связи на кладбище. Имею в виду, с владельцами кладбища, а не с покойниками. Так что думаю, что мне дадут скидку. И кроме того, мне не требуется оплачивать могилу, чтобы ввезти тело в Павловск, для этого достаточно и вот этой вот бумаги.

— Ну, пожалуй, да… — поморщился Багатур-Буланов, — Но тут написано, что ваш батюшка преставился еще тридцать первого августа. Чего же вы ждали пять дней?

— Я собирал деньги на похороны, — пояснил я, — А тело, если что, забальзамировано по высшему уровню, так что травить благородный воздух Павловска трупными миазмами оно не будет, вот это я вам гарантирую, Можете понюхать, если хотите, Ваше Высочество.

— Нюхать не особо хочу, — еще больше скривил рожу Потап Потапович, — Но вот открыть гроб придется. Такие правила, уж простите. Государь изволил их ввести, со вчерашнего дня.

— Да открывайте, мне-то что, — я пожал плечами, — Покойнику уже все равно, мне тоже. Я ничего запрещенного не везу, и гор флекса у меня в гробу нет, я вас уверяю.

Мы прошли в вертолет, где уже стоял гроб.

— Закройте дверь, — приказал пилоту Багатур-Буланов.

Вошедший вместе с нами внутрь машины пилот нажал кнопку, стальная дверь почти беззвучно захлопнулась, на потолке тут же зажглись алые лампы.

Я не спеша отщелкнул запоры гроба и не без труда стащил громадную дубовую крышку, для чего мне даже пришлось активировать ауру.

К свету красноватых ламп присоединилось слабое голубое сияние — это сияли горы флекса, наркотика, которым был доверху набит гроб.

— Леший тебя забери! — в ужасе выругался Потап Потапович.

— Твою мать, — ахнул Полетовский пилот.

— Такие дела, — я просто в очередной раз пожал плечами.

— Но вы же секунду назад сказали, что у вас в гробу нет гор флекса! — выдохнул Багатур-Буланов, — А я сейчас вижу именно их…

— Ну так да, я соврал, — объяснил я, — Но там же снаружи стояли ваши люди. А вот тут, внутри вертолета, я думаю, мы уже сможем решить проблему… Нет?

Я вынул из бумажника две ассигнации по пять тысяч и аккуратно положил их поверх груд флекса.

— Черт возьми, да кому в Павловске вообще понадобилось столько флекса? — пробурчал Потап Потапович, — Резиденция Государя вроде всегда была чистой от этой гадости…

— Кому понадобилось — не скажу, — ответил я, — Это конфиденциальная информация, сами понимаете. Но могу сообщить, что будет хорошая вечеринка. У одного князя. Так что можете быть уверены, что долго этот флекс в Павловске не пробудет, он весь уйдет в носы магократам за пару часов. Так что никаких проблем. Вечеринка закрытая, насколько мне известно, и ни Государя, ни агентов Охранки на неё не приглашали. Так что проблем у вас не будет, Ваше Высочество.

Я достал еще две ассигнации по пять тысяч и положил их поверх двух других купюр.

Багатур-Буланов в очередной раз скорчил недовольное хлебало. А еще вдруг шмыгнул носом, вот этот звук был совсем уже недвусмысленным…

— Так вы попробуйте, Ваше Высочество, — предложил я, — Продукт высшего качества. От такого флекса даже сам Император Франции не отказался бы, уверяю вас. Так что жертв среди участников вечеринки не будет, все уйдут довольными, я гарантирую это. Флекс прямо из Немецкого квартала, а немцы знают толк в таких вещах. Попробуйте, не стесняйтесь.

Я зачерпнул горсть самых крупных и ярких кристаллов и насыпал их на широкую верхушку стенки гроба.

— Ну даже не знаю… — протянул Буланов.

— Тут и знать нечего. Вы не пожалеете, Ваше Высочество. Слово магократа!

— Ну не знаю…

Потап Потапович еще пуще зашмыгал носом, его нос явно жаждал протестировать качество продукта, но остатки чести сопротивлялись.

Но продлилась эта борьба носа и сердца недолго, уже через мгновение Потап Потапович достал из кармана мундира авторучку и растолок ей кристаллы вещества. Потом Багатур-Буланов взял одну из пятитысячных ассигнаций с портретом своего далекого предка — царицы Софии и разделил толченый флекс на ровные дорожки.

Одну из этих дорожек Потап Потапович с наслаждением занюхнул через ту же самую купюру.

В глазах Багатур-Буланова на миг сверкнула синяя магия вещества, его лицо сразу посвежело, а потом украсилось довольной улыбкой.

— Выеби меня леший! — воскликнул Потап Потапович, — Готов поклясться, что это и в правду шикарный продукт! Однако…

— Ну вот, а вы сомневались, — кивнул я и выложил поверх флекса еще пару пятитысячных купюр, — И, кстати, раз мой продукт вам так понравился — я не могу отпустить вас без подарка, Ваше Высочество.

Я вынул из кармана мундира заранее заготовленный пластиковый пакетик, а потом плотно набил его самыми крупными и сияющими кристаллами вещества.

Потап Потапович тем временем схавал еще две дорожки флекса, после чего из Багатур-Буланова от наслаждения аж полезла слабенькая золотая аура.

Я скорее сунул ему в руки пакетик с подарком:

— Возьмите, Ваше Высочество! От чистого сердца. И участники вечеринки будут не против поделиться с вами, я уверяю вас. Ведь только благодаря вам и вашей милости они получат целый гроб отличнейшего флекса…

— Ох, ну ладно, ладно, — Потап Потапович захлопал глазами и затряс головой, как какая-нибудь рок-звезда, получающая благодарности фанатов на концерте.

Судя по всему, уже упоролся в хлам.

— А теперь я спешу, если вы позволите, — напомнил я Потапу Потаповичу.

Буланов спрятал в карман пакет флекса, а потом обнял меня, как будто я был его сыном, вернувшимся домой после долгой разлуки:

— Мне приятно иметь с вами дело, барон Нагибин. Клянусь, если еще полетите кого-нибудь хоронить в Павловск — сразу же звоните мне, я всегда готов выдать вам разрешение на ввоз гроба…

— Ну конечно, Ваше Высочество! О чем тут вообще говорить…

— Собственно, тут есть о чем говорить, — вдруг заявил Потап Потапович, шмыгая носом и забирая из гроба пачку денег, — Видите ли, тут двух купюр не хватает. Таких же, с царицей Софией.

— А, ну да… Простите, запамятовал.

Я вынул из бумажника еще десять тысяч и протянул Буланову.

Итого, ублюдок забрал сорок тысяч рублей, а еще флекса тысяч на пятнадцать. Учитывая, что конечной целью моей спецоперации было спастись от виселицы — можно сказать, что я легко отделался.

— Всего вам наилучшего, барон, — пожелал мне Потап Потапович, изо рта у него лезла слюна, а из носа — голубоватые светящиеся сопли, — Приятных вам похорон!

— Благодарю, — чинно кивнул я, — А вы нос бы вытерли, Ваше Высочество… А то это… Ну палитесь, сами понимаете…

Буланов вытер нос рукавом мундира, так что теперь от крошек флекса у него светился мундир.

Нет, этот урод точно на своей должности долго не пробудет. Зная характер нового Императора, я был уверен, что Потап Потапович скоро отправиться водить такси в Центральный квартал, а то и вообще в тюрьму.

Багатур-Буланов кое-как вывалился из вертолета, пилот закрыл за ним дверь и уставился на меня, как кот, которому недосыпали корма.

Я же просто развел на это руками:

— У меня осталось двенадцать тысяч рублей наликом. Все, что могу предложить. Можете, конечно, отказаться от полета и подставить тем самым вот этого милого Багатур-Буланова…

— Нет, — яростно заявил пилот, — Мы летим. Давайте деньги. Но вы ублюдок, Ваше Благородие, вот что.

— Так это вообще не новость…

* * *

До Павловска мы долетели минуты за четыре.

Неплохо, выходит, что за одну минуту полета я заплатил суммарно чуть больше десяти тысяч рублей. Пожалуй, это самый дорогой перелет в моей жизни, даже в моих обеих жизнях. Особенно с учетом того, что рубль тут крепче, чем в моем родном мире раз в сто.

Когда мы заходили на посадку, я уселся на гроб и уставился в иллюминатор, там было на что посмотреть. Вырванный из земли и подвешенный в воздух Павловск сверху казался гораздо больше, чем с земли — настоящий летающий континент.

Большую часть Павловска занимал парк, его зелень уже была местами тронута осенней ржавчиной, к парку лепилась со всех сторон городская застройка, на краю парка торчал громадный Императорский дворец. Река Славянка вилась через город кривой серебристой лентой, местами разорванной зеркалами озер и прудов.

Огромная тень, которую Павловск бросал на циклопическую дыру в земле под городом, скоро исчезла из виду, мрачные осенние небеса, заполненные тяжелыми тучами, стали как будто ближе.

Когда вертолет приземлился, и я наконец вывалился из него, мотая головой, чтобы рассеять шум в ушах, я убедился, что Павловск в общем-то ничем не отличается от обычного городка. Дышалось здесь также, как и внизу, да и вообще увидеть, что город парит в воздухе, можно было, только подойдя к самому его краю.

На Павловском аэродроме, как меня и предупреждали, была вторая таможня, но тут уже никто не требовал никаких документов и багаж не осматривал. Офицер Багатур-Булановской ЧВК просто бегло глянул на гроб, выслушал мою цель визита, записал меня в ведомость и свалил.

Я же заказал себе грузовик, воспользовавшись теми копейками, которые оставались у меня на электронном счету. Честно говоря, все мои сто тысяч приданого, полученного от бати Головиной, ушли на сегодняшнюю спецоперацию почти полностью. Так что я опять был нищ, но твердо был намерен исправить эту ситуацию в ближайший же час.

Заказанный мною грузовик оказался полным дерьмом, пыльным, грязным, древним и чуть не ли не рассыпавшимся на глазах. Грузчиков к нему не прилагалось, так что мне пришлось активировать ауру и лично затащить гроб в кузов, от чего я чуть не надорвался.

Минут через двадцать мы уже подъезжали к Павловскому кладбищу, самому дорогому и понтовому во всей Империи.

Дорога к кладбищу действительно вела отличная, широкая и без единой ямы или трещины, а вот местность вокруг была дикая — все заросло кустарником и мелким лесом. Как мне было известно, Павловск был одним из немногих мест на континенте, где можно было увидеть небольшие лески, ибо рубить здесь деревья не дозволялось.

— Тут останови, — приказал я водиле, не доезжая метров сто до кладбищенских ворот, — Дальше гроб понесут друзья и близкие покойника. Они скоро подъедут, вместе с попом.

Я, кряхтя, истекая потом и максимально напрягая ауру, вытащил гроб из кузова. Водила уехал, после этого я оттащил гроб подальше в кусты, каждую секунду ругаясь и поминая лешего.

Я огляделся. Вроде никого, да и с дороги меня здесь не видно. Подходящее место, чтобы открывать гробы.

Отщелкнув дубовую крышку, я стащил её с гроба, потом стал горстями черпать и вышвыривать из гроба флекс. Собственно, настоящего флекса в этом гробу было немного, поскольку флекс был банально дорог — я бы столько просто не смог купить. Так что большей частью гроб был заполнен подсвеченной магией солью для ванн, которой я закупил килограммов сто. Настоящий флекс лежал только в центре этой кучи, именно оттуда я и черпал наркотик, чтобы попотчевать Потапа Потаповича.

Выкинув прямо в траву наркоту и всю соль для ванн, я вскрыл дно гроба, из-под которого тут же вылезла моя жена принцесса.

Ей пришлось пролежать в этому гробу под ложным дном минут сорок, но выглядела девушка вполне свежо. На принцессе было воздушное длинное ярко-желтое платье и такие же желтые, в тон платью, туфельки. Косу принцесса распустила, а длинные черные волосы собрала в хвост.

Восстав из гроба, девушка прежде всего швырнула мне кислородный баллон с маской, который я ей выдал, что она ненароком не задохнулась:

— Ну и гадость, муж. У меня башка от этого кружится!

— Поаккуратнее, — посоветовал я, — Кислород взрывоопасен, моя принцесса.

Из гроба тем временем вылез Чен. Этот был в дорогом черном костюме и черной рубашке, в одной руке китаец держал корону Чудовища, которую я и должен был сегодня продать Внутрянову, а в другой — массивную снайперскую винтовку, отдаленно напоминавшую американский «Чейтак».

Корону мне вручил час назад Шаманов, до этого он её спрятал по моему совету в дупле старого дуба, который рос возле Лицейского переулка в Царском селе.

В дупло корона отправилась еще в ту ночь, когда директор Лицея Огневич обшаривал всю волшебную школу в поисках артефакта. И Огневич корону, разумеется, не нашел, потому что дуб рос за пределами Лицея, а его дупло было забито стальными панелями, чтобы влага не вредила древнему дереву. Так что Шаманову пришлось эти панели без палева отковыривать, а потом ставить на место.

В любом случае, эти самые панели, а также местоположение дуба, как я подозревал, и привели к тому, что казаки Огневича обыскать дупло не догадались.

Что же касается снайперской винтовки, то она носила название «Перунов меч — 18», била на три километра и была произведена на фактории Меченосцевых в Петрозаводске. Её Чен купил по моему требованию у каких-то английских бандитов час назад.

Собственно, треть всего моего приданого, полученного от Старшего Головина, именно на покупку этой винтовки и ушла.

— Как тебе перевозка в гробу? — поинтересовался я у Чена.

— Это дикость, лаовай, — доложил Чен, — У нас людей жгут. Это чистая смерть. А смердеть в ящике — такое только волосатые европейцы могли придумать. Так что после смерти я не хочу в такой ящик.

— Китайцев раньше тоже хоронили в гробах, — заметила принцесса, — Просто вас стало слишком много, так что земли уже не хватает…

— Зато на твоего родича-Императора хватит земли, принцесса, — мрачно ответил Чен, щелкая предохранителем винтовки.

— Да я не против, если ты реально подстрелишь ублюдка, — напомнил я Чену, — Но только план не в этом, и вряд ли у тебя получится на самом деле завалить Павла Второго. Вот это важно держать в голове, Чен.

— Я всегда все держу в голове, лаовай. Ты лучше о своей голове подумай.

— Ну и славно, — я кивнул, — Я надеюсь, ты там не распускал руки, пока ехал в гробу с моей женой?

— Нет-нет. Китаец был просто душечкой и самой галантностью, — торопливо сообщила принцесса, — Он даже от меня отодвинулся. И положил между нами винтовку, как древние рыцари клали меч между собой и прекрасной дамой.

— Я просто брезгую Багатур-Булановой, — дополнил Чен, — Они убийцы и оккупанты. Я бы не прикоснулся к русской принцессе, даже если бы мне хорошо заплатили. Разве что прикоснулся бы ножом к её сердцу.

— Вот такого мне точно не надо, Чен, — я поспешно решил закончить эту беседу, пока ситуация не накалилась, — Так что прикоснись лучше пулей к голове самозванца, если сможешь, конечно. Так, и кое-чего не хватает…

Я залез в гроб и достал оттуда второй кислородный баллон с маской, тот, которым пользовался китаец, а еще желтую широкополую шляпку.

Шляпку я надел на голову принцессе и натянул, как можно глубже.

— Эй! — вознегодовала принцесса.

— Тихо, моя красавица. Эта шляпка должна бросать тень на ваше лицо. И глаза не поднимайте. Нам идти до поместья князя минут пятнадцать, не хотелось бы, чтобы вас узнали.

Еще покопавшись в гробу я достал оттуда и выдал Чену сложенный матерчатый гитарный чехол.

— Держи. Спрячь свое весло.

Чен быстро сунул в чехол винтовку и закинул его себе за плечо.

Теперь в гробу остались лежать только две лопаты, когда я извлек их, Чен яростно мотнул головой:

— Нет, лаовай. Две не надо. Триады не копают. Это против всех правил. Так что закапывать свой гроб и остальное барахло тебе придется в одиночку…

— Мда, но надо же спрятать улики…

— Это твоя работа, лаовай. Моя работа — убивать.

Глава 111 — Крадущийся Тигр, затаившийся Государь

«Хотите узнать тайну 2012 года?

Все просто. КОНЕЦ СВЕТА.

Он наступил, как и предсказывали майя и эзотерики.

Просто вы пока что этого не заметили.

Но КРОКОДИЛ уже здесь. И он голоден, и горе живущим в эпоху его голода…»

Запись, сделанная карандашом на полях «Государства» Платона в Римской библиотеке

Судя по почерку — Псевдо-Аркариус

Страница с записью вырвана из книги и уничтожена по требованию Римского Управления Его Величества Охранного Отделения

Мы с женой шли по Заречной стороне Павловска, утопавшей в зелени и застроенной роскошными особняками. Здесь селилась лишь топовая Имперская знать, самая богатая и самая древняя.

Небо совсем потемнело, стал накрапывать мелкий дождик, грозивший в любую секунду превратиться в настоящий ливень. Зонта я с собой не взял, я продумал абсолютно все, кроме того факта, что может пойти дождь, так что мы с принцессой спешили.

Я слегка перемазался в земле, пока хоронил возле кладбища гроб, набитый наркотой, солями для ванн, кислородными аппаратами и прочими уликами. Ублюдок Чен не соврал — копать он и правда отказался и просто свалил, оставив меня наедине с лопатами.

Но я особо на него не злился, все же Чен согласился рискнуть ради меня жизнью, хоть мне и потребовалось плести для этого словесные кружева, а еще обещать китайцу два миллиона рублей.

Впрочем, платить мне возможно и не придется, ведь у Чена есть все шансы не пережить его миссию…

Я глянул на шедшую рядом принцессу и в очередной раз убедился, что жена у меня хороша. Как и положено дворянке, принцесса, даже спеша, шагала мелкими дамскими шажками, достойными самой Британской Королевы из моего родного мира. Спину девушка держала идеально ровно, а вот голову, как я и велел, наклонила, чтобы шляпа скрыла её лицо, и чтобы мою жену никто ненароком не узнал.

Все таки манеры у младшей Лады были не хуже, чем у старшей. Правда, ровно до тех пор, пока моя безумная жена не открывала рот и не начинала хамить всем подряд и нести бред про то, что она одна принцесса в семье.

Легкое желтое платье на принцессе было полупрозрачным, под ним можно было разглядеть оливковую кожу девушки, округлые изгибы её тела и даже черное кружевное белье…

Я уже предвкушал свою первую брачную ночь. Впрочем, брачная ночь у меня будет, только если Чен справится с заданием, в противном случае эту брачную ночь я могу встретить и на виселице.

Что касается короны Чудовища, которую я нес на продажу князю Внутрянову, то её я просто спрятал себе под мундир.

— Ну и зачем ты меня сюда притащил? — поинтересовалась принцесса, — Зачем я полчаса валялась в гробу, чтобы долететь в Павловск? Выкладывай, муж.

Я вздохнул, но ответил честно:

— Видите ли, Ваше Высочество, мне очень нужно получить расположение князя Внутрянова. А, насколько я слышал, он ненавидит самозванца на троне. Так что я решил, что беглая принцесса, тем более ставшая моей женой, повысит мой статус в глазах князя.

— Ха! — принцесса хохотнула, — Ты просчитался, любимый.

— В смысле? Мне герцог Кабаневич сказал…

— И он не соврал тебе. Внутрянов и правда ненавидит самозванца на троне. Вот только проблема в том, что ненавидит он абсолютно всех. И тебя в том числе. Даже если с тобой не знаком.

— Тем не менее, попытка не пытка, — не согласился я, — Я попытаюсь завоевать расположение князя. А вы мне поможете.

— Ага, — хмыкнула принцесса, — Это все равно, что пытаться завоевать расположение бешеного пса. Внутрянов просто отберет твою корону, никаких денег тебе не заплатит, и в лучшем случае нас прогонит.

— Собственно, расскажите мне о князе, любовь моя. Боюсь, что я до этого самого момента ни разу не имел дел со столь знатными магократами.

— И тебе повезло, муж, — кивнула принцесса, — Знатные магократы — то еще смердящее дерьмо. А Внутрянов выделяется среди знати, как жирный глист посреди этой кучи дерьма.

— Леший меня побери, — выругался я, — Кто занимался вашим воспитанием, Ваше Высочество? Разве так говорят принцессы?

— Именно так и говорят, муж. Принцессы делают, что пожелают. Иначе какой смысл быть принцессой? А что касается Внутрянова, то рассказывать особо и нечего… Великий князь Петр Павлович Внутрянов — член Тайного Совета и министр по делам купечества. Проще говоря, он стрижет с купцов горы денег и контролирует всю торговлю в Империи, кроме самых жирных монополий, которые принадлежат АРИСТО.

Род Внутряновых — древний, но не слишком. Вроде бы они известны с четырнадцатого века, отпочковались то ли от Здравуровых, то ли от Исцелявских, то ли от каких-то печенегов-магократов.

Их родомагия — власть над человеческими органами. Отсюда и пошла их фамилия — Внутряновы, ибо они властвуют над человеческим нутром. Короче, они могут устроить вам инфаркт прямо во время боя, а могут заставить ваш желудок порваться или вбросить вам в кровь столько тестостерона, что вы забудете про бой и броситесь искать любви.

Еще они могут заставить вас ослепнуть или вызвать у вас острую боль, и еще кучу подобного. Как легко догадаться, это один из самых мощных кланов в России, они фактически владеют способностями сразу нескольких других Имперских родов.

Себе же Внутряновы способны почти мгновенно исцелить любой орган прямо во время сражения, они делают это гораздо быстрее, чем обычная регенерация магов. По слухам, они способны даже вырастить себе третью почку или второй желудок, прямо по ходу битвы.

Это делает их практически неубиваемыми, так что на всех турнирах АРИСТО они традиционно побеждают. А на дуэли их просто никто не вызывает, ибо никому не охота умирать.

Вот Старшим этого клана и является Петр Павлович Внутрянов, к которому мы направляемся…

— Замечательно, — кивнул я, — А говорите нечего рассказывать, Ваше Высочество. А что насчет политики? Я слыхал, что Старший Внутрянов отправил своих сыновей шатать Империю Инков и подбивать самих Инков на восстание против Франции?

— О, я не сомневаюсь, что так и есть, — ответила принцесса, — Что касается политики, то Внутряновы довольно трусливы и держаться особняком. Они ни с кем особо не дружат. Старший Внутрянов является главой всех консервативных масонов Империи, но Павел Вечный на этих масонов плевал.

А Внутрянов в свою очередь в политику при нем не лез, а просто участвовал раз в год в масонских ритуалах и тряс деньги с купцов. Иногда еще требовал ввести новые налоги для купечества на заседаниях Тайного Совета.

В попытке посадить на трон Чудовище, насколько я понимаю, Внутрянов не участвовал, но и самозванца не поддержал. Тут я не уверена, потому что после смерти Ледова мне перестали сообщать о ситуации при дворе, но обычно Внутрянов был предельно труслив и осторожен в таких делах.

Он, как правило, всегда просто ждет, кто выиграет, а потом принимает сторону победителя. Такая его шакалья натура…

— Мда, но это слабо согласуется с тем фактом, что он полез к Инкам, — заметил я.

Принцесса на это дернула плечиками:

— Нет, хорошо согласуется. Он полез к Инкам, потому что думал, что в стране безвластие и можно творить, что угодно. Так что князь наверняка решил поживиться лесами Амазонии. Вот только стоит самозванцу на троне на него шикнуть — Внутрянов сразу же бросит Инков и полезет извиняться и кричать, что никаких дел с Инками у него никогда не было…

— А самозванец на него шикнет? — спросил я, — По моей информации, самозванец на действия Внутрянова в Империи Инков никак не отреагировал. Возможно, он их на самом деле даже одобряет, просто не хочет сам пачкать руки и ссориться с Императором Франции, против которого Инки и восстали.

— Может и так, — поморщилась принцесса, — Я не знаю. Я этого самозванца в глаза не видела. Так что он пока темная лошадка. Но могу сказать, что это в очередной раз доказывает, что он не настоящий Павел Павлович. Мой брат Внутрянова ненавидел и заниматься внешней политикой, тем более против интересов Франции, Внутрянову бы никогда не позволил.

Я удовлетворенно кивнул:

— Спасибо, любовь моя. Клянусь, я не жалею, что на вас женился. Вы столь же умны, сколь и прекрасны.

Это было правдой, по крайней мере, если не говорить с младшей Ладой о её сестре. Такое, как я уже успел убедиться, сразу же переводило девушку в режим глубокой шизы.

— Как вам ваше новое убежище? — спросил я принцессу.

В убежище Таня с помощью Кабаневичей телепортировала мою жену еще днем, так что у Лады было время там освоиться.

Собственно, именно из убежища я принцессу час назад и забрал, чтобы засунуть её в гроб и повезти в Павловск.

— Убежище? — принцесса фыркнула, — Это уебище, а не убежище, муж. Твое поместье выглядит, как дерьмо, уж извини. И тот факт, что оно кишит Кабаневичами, его ни разу не улучшает. Один из этих ублюдков, с зеленой бородой, даже ущипнул мою служанку Сару за зад. Сара мне пожаловалась, так что я обещала этому Кабаневичу, что повешу его, как только мой брат Малой сядет на трон.

— Вот это не советую, Ваше Высочество, — ответил я, — Кабаневичи мне нужны. Они сторожат пилюльную лабу и обеспечивают её работу. Собственно, именно поэтому они в моем поместье и торчат.

— А где их герцог, муж?

— Старший Кабаневич? Эм… Сбежал из России, пока я не урегулирую ситуацию с арестованным Корень-Зрищиным и…

Я вовремя остановился, чуть не сказанув про старшую Ладу. Вот этого сейчас говорить точно нельзя, когда мы явимся к Старшему Внутрянову — принцесса должна быть в адеквате.

— В общем, герцог во временной эмиграции, — закончил я фразу, — Но я плотно держу его в курсе, и он связи, если что. Эй, мы же вроде пришли? Вот это Березовая аллея?

Мощеная брусчаткой улица, по которой мы с принцессой сейчас шагали, и правда была вся окружена березовыми рощами.

Справа располагалась какая-то кирха, а слева среди берез просматривался зеленый классический особняк, стоявший в парке за высоким кованым забором.

— Вот это что ли? — я указал принцессе на особняк.

— Ага, держи карман шире, — хмыкнула принцесса, — Это «Сломанный нос», поместье Ломоносовых. А Внутрянов обитает вон там.

Принцесса ткнула пальчиком куда-то за березовую рощу, где над деревьями возвышалось нечто серое и бетонное, напоминавшее огромный грецкий орех.

— Прикольно, — констатировал я, — Ну пойдемте.

Мы двинулись через рощу по усыпанной гравием дорожке, уже через пару минут я убедился, что «прикольно» — это еще мягко сказано.

Поместье Внутрянова окружал довольно обширный парк, причем все деревья в этом парке оказались позолоченными. А может даже и не позолоченными, у меня почему-то возникло подозрение, что они целиком сделаны из чистого золота.

Кусты в парке были серебряными, трава тоже.

Забор был чугунным, но очень высоким, по его верху струилась тройная колючая проволока, видимо, чтобы никто не спер у князя золотой дубок.

А вот постройки, разбросанные по парку, представляли собой обычные бетонные прямоугольники, что было странно и явно намекало на крайне специфические вкусы владельца, если не на его сумасшествие.

Но самым поразительным было само поместье — громадное нагромождение серого бетона высотой этажей в пять.

Приглядевшись, я осознал, что это не просто нагромождение, а натуральная статуя человека, только без костей, конечностей и кожи. Князь Внутрянов или его предок выстроил свой особняк в форме человеческого организма, циклопический верхний этаж, который я было принял за грецкий орех, на самом деле был мозгом.

Центральная хорда поместья представляла собой изогнутый пищевод, а нижние этажи — сердце, желудок, почки и вроде даже селезенку. Стояло все это великолепие на чем-то напоминавшим печень, причем эта печень была размером с особняк Ломоносовых, который я только что видел.

На чугунных воротах поместья помещались громадные кованые буквы, складывавшиеся в слово «ОРГАНIЗМЪ». Название у поместья было более чем подходящим.

Ниже названия на щите, приваренном к воротам, располагался литой герб Внутряновых — сердце, желудок и печень, насаженные на меч, обвитый волокнами нервов.

— Ну такое, — честно сообщил я принцессе о своих впечатлениях от поместья.

Мы были уже у самых ворот, когда на серебряной траве парка, окружавшего поместье, вдруг заметались какие-то белесые фигуры.

Присмотревшись, я с удивлением увидел, что это два мужика. Мужики были совершенно голые, если не считать черных ошейников с шипами. Судя по бородам лопатой — оба холопы.

Это еще что за гачимучи?

В следующую секунду я офигел еще больше, ибо один из мужиков самыми натуральным образом завыл, а другой залаял, причем профессионально, если бы я не видел его своими глазами — я бы подумал, что это лает пес.

— Да, я совсем забыла тебе сказать, муж, — ухмыльнулась принцесса, — Князь еще и большой оригинал.

— Заметно, — хмыкнул я.

Из бетонного отростка поместья, который лепился к печени первого этажа и, судя по всему, изображал то ли аппендикс, то ли простату, тем временем появились двое наемников Внутрянова.

Мундиры у обоих бойцов были темно-алыми, на кокардах фуражек золотился Внутряновский герб.

Оба были вооружены короткими автоматами, один из наемников еще нес в руке большую кость, облепленную кусками мяса.

Эту кость он швырнул лаявшим холопам:

— Молодцы, песики! Нате, жрите!

Холопы бросились на кость и устроили за неё самую натуральную драку, вроде один другого даже укусил за ногу.

Мне уже хотелось как можно скорее покинуть это удивительное место, но дела есть дела. Наемники подошли ближе, я представился:

— Барон Нагибин, господа. У меня назначена встреча с князем.

— Да, ждите, — один из бойцов кивнул и отправил кому-то сообщение со своего смартфона.

Ждать мне долго не пришлось. Уже через полминуты из дверей печени вышел громадный негр, двухметрового роста и в золоченой лакейской ливрее. В руках он нес три спортивных сумки.

Если это князь Внутрянов — то, пожалуй, он сильно загорел за лето.

Наемники наконец открыли ворота, но только для того, чтобы выпустить негра-лакея, а не впустить меня.

— Корону, — басом потребовал негр без всяких приветствий.

— Вообще мы договаривались, что я отдам её князю лично в руки, — напомнил я, — А вы не особо похожи на Его Высочество Петра Внутрянова, уж простите.

— Корону или проваливай, — флегматично заметил лакей.

Холопы-псы на заднем плане все продолжали драться за кость, один из них вцепился в неё зубами, второй таскал первого за бороду.

— Ладно, где деньги? — поинтересовался я у лакея.

Тот швырнул мне три сумки. Я быстро заглянул в них — первая была набита ассигнациями с портретами Императрицы Елизаветы Багатур-Булановой, по пятьдесят рублей каждая, во второй сумке оказались французские франки, в третьей — мелкие африканские трикоины.

— Это еще что за дерьмо? — справедливо вознегодовал я, — Корона Чудовища стоит пятнадцать миллионов рублей, леший меня побери. Мой посредник должен был все обговорить с людьми князя.

— Он обговорил, — равнодушно бросил мне негр, — Тут пятнадцать миллионов. Треть рублями, треть франками, треть трикоинами.

— Да на кой хрен мне франки и трикоины? — парировал я, — Типа я должен еще терять деньги, обменивая вот это все на рубли? И какого лешего князь мне навалил пять миллионов пятидесятирублевыми бумажками? Он бы еще монетками по рублю насыпал, право слово.

— Не нравится сделка — я ухожу, — доложил негр, — И забираю сумки.

— А князь не хочет лично проверить, что корона Чудовища настоящая, не?

— Нет нужды, — пробасил лакей, — Он в курсе, что вы ограбили мертвых сиамских близнецов. Ну а если вы продадите поддельную корону — Его Высочество просто убьет вас и всех ваших родных и близких.

— Ладно, — я кивнул, — А я же могу передать князю записку и пару мелочей? Чисто в качестве подарка.

— Попробуйте, — согласился негр.

Я вынул из кармана блокнот, вырвал лист и протянул его вместе с авторучкой принцессе:

— Пишите, любовь моя.

Девушка быстро сориентировалась и написала аристократическим крупным почерком:

«Я Лада Багатур-Буланова. Прошу вашего заступничества, князь»

Ниже принцесса поставила витиеватую подпись.

Я сложил записку пополам, приложил к ней пару мелких предметов, которые я достал из кармана, и протянул лакею. Негр удивленно уставился на бумагу и вещи:

— Это что?

— Князь в курсе, что это, — ответил я, — И как только вы передадите ему эти предметы и записку — он захочет меня принять. Я гарантирую это.

* * *

4 сентября 2022

Российская Империя, Павловск

19:14

Чен шел по узкой тропке, потом свернул в сторону и полез напролом через кусты.

Винтовка в чехле висела у него за плечом, меча с собой у Чена не было, зато за ремень был засунут острый нож.

За кустами на склоне холма лежала небольшая полянка, здесь стояла скамейка, и рос раскидистый дуб, а под дубом торчало двое наемников в черно-золотых Багатур-Булановских мундирах.

Один из наемников созерцал в бинокль мост через Славянку и Государев дворец на холме за мостом, второй отдыхал от дозора, разглядывая траву под ногами.

Вот это он зря.

Чен подкрался бесшумно, как амурский тигр. Он метнул нож наемнику в горло, а второго с биноклем просто задушил голыми руками, выпрыгнув из кустов подобно бешеной лягушке.

Когда наемник перестал хрипеть, Чен добил его товарища, хлюпавшего горлом и истекавшего кровью на траве. Чен вырвал нож из пробитой шеи бойца и вытер оружие о мундир мертвеца, потом сунул нож обратно себе за ремень.

Убить двух вооруженных ментов за пару секунд — обычное дело для триады. Такое в порядке вещей. Будь у Чена с собой меч, он бы справился быстрее. Но меч ему Нагибин брать с собой запретил.

Чен разбил рации обеих наемников, пока они не успели зашипеть и потребовать ответа, а потом достал из гитарного чехла меч, но не свой, а «Перунов меч» — винтовку последней модели, бившую на три километра.

Отсюда до дворца гораздо меньше, максимум километр. Так что пуля долетит. А Чен не промахнется.

Впрочем, окон во дворце на холме несколько сотен, а где русский Император Чен понятия не имел, он даже не знал, во дворце ли тот сейчас…

Но Чену везло. Ему всегда везло. То ли дело в его волшебных татуировках, то ли в дате его рождения, то ли в том, что верному традициям триаде всегда везет.

Чен увидел в оптическом прицеле русского Императора, тот как раз вышел из галереи на первом этаже дворца в парк. Павел Второй Стальной. Точнее, его двойник. Впрочем, плевать. В таких вещах пусть разбираются русские. Чен просто его убьет, кем бы он ни был, хоть даже демоном, а не человеком.

С Императором вроде была стражница из Лейб-Гвардии, а еще какой-то косматый мужик. Этого человека Чен не знал, но на него было и плевать.

Чен прицелился Павлу Второму в голову и выстрелил…

В воздухе над парком метнулся зеленоватый магический сполох. И все.

Дерьмо. Бьян-Тай! Дурак!

Ну конечно. Вокруг парка висит невидимый магический барьер. Нагибин предупреждал Чена, что такое возможно…

Чен снова припал к оптическому прицелу винтовки и увидел, что стражница Императора, высокая темноволосая девушка в черном кожаном одеянии, достала смартфон и уставилась на экран.

Потом она что-то быстро сказала Императору, тот тут же повернулся и скрылся в галерее, стражница и косматый последовали за ним.

Понятно. Значит, Чена разоблачили. Волшебный барьер сообщил стражнице о пуле, пущенной Ченом.

Над водной гладью Славянки к Чену уже летели две мелких точки. Когда они приблизились, то засеребрились в лучах закатного солнца, вдруг сверкнувшего среди туч…

Ясно. Железные птицы, дроны. Такими оккупанты убивают людей в Китае. Но дрон тоже может умереть, хоть он и железный, особенно от разрывной пули.

Чен быстро зарядил разрывные и первым же выстрелом из винтовки сбил один из дронов, металлическая тварь ухнула в черные воды Славянки. Второй дрон обстрелял Чена из встроенного пулемета, но пули прошли выше головы триады.

Еще один точный выстрел — и второй дрон взорвался прямо в воздухе.

Теперь по идее нужно было уходить, Чен бы легко скрылся в этих лесках, покрывавших всю Заречную сторону Павловска, он бы растворился в них, как рысь в тайге.

Но Нагибин не велел Чену уходить, так что Чен просто ждал. Он было закурил сигариллу, но со стороны дворца к нему уже летели еще два объекта — эти уже точно не дроны, больше похожи на яркие шары магии. В центре каждого шара можно было рассмотреть стройную женскую фигурку.

Стражницы, несутся на ауре.

У одной магия ярко-красная, у другой сине-фиолетовая.

Чен выстрелил в ту, которая была красной, но аура стражницы просто пожрала его пулю без остатка. Говорят, что стражницы Лейб-Гвардии непобедимы, но только когда рядом с ними правящий Император. Эти девки каким-то образом черпают магию прямо из власти русского Государя, какое-то древнее заклятие.

Через мгновение девушки уже приземлились на холм рядом с Ченом, обе одновременно.

Оружия у них не было, но оно им и не нужно.

Обе в блестящей черной коже с ног до головы, одна вроде рыжая, а вторая чернявая, какая-то индуска, даже на лбу красная точка.

— Сдавайся, это бесполезно, — сказала Чену индуска.

Но Чен не мог принять такое предложение, тем более от бабы-лаовая. Он схватился за нож.

Что было дальше Чен не знал, того удара, которым его вырубила рыжая, он даже не почувствовал, просто ухнул в темноту…

Глава 112 — Нагибин в Организме

«…мощный магический всплеск в районе Чинкая на западе Южной Америки, сила взрыва оценивается примерно в 3 миллиона VS (*Vexillum Soloviev — условная спекулятивная единица измерения магии).

Согласно нашей информации именно в этом районе находился 33 Имперский Американский магократо-кавалерийский полк, отправленный Французской короной для того, чтобы начать спецоперацию по блокировке Куско — столицы мятежной Империи Инков.

Причины аномального всплеска пока что неизвестны. Мнения наших источников разделились.

Наш информатор в Русской Армии сообщил, что вероятно Франция применила мощную аура-бомбу XXII типа (запрещены Международной Конвенцией о боевой магии от 2012 года) с целью уничтожения коммуникаций противника.

Наш источник в Охранном Отделении не согласился с этим мнением и настаивает, что причиной всплеска могла стать активность самих Инков, возможно использовавших против Французского десанта огромного голема Науатля.

Напомним, что Науатль — древнее чудовище, созданное в Империи Ацтеков магией кровавых жертвоприношений и проданное около двухсот лет назад Императору Инков.

Использование Науатля в военных целях также запрещено Международной Конвенцией.

Таким образом, пока что неясно, какая именно из сторон конфликта грубо нарушила правила и обычаи ведения войны, однако наш постоянный эксперт из Дипломатического Корпуса России князь Львов напоминает, что победителей в любом случае не судят.

А Францию не судят тем более, так что ответственность за инцидент понесут только Инки, и только в случае их военного поражения в конфликте.

Впрочем, вероятность этого поражения по словам Его Высочества Великого Князя Львова невысока.

Князь Львов указывает, что попытки бомбежек Куско окончились для Франции полным провалом, ни один самолет и ни один снаряд до столицы Инков так и не долетели.

Великий Инка Манко Юпанки XVIII укрылся в своем дворце в Куско, по его приказанию магический купол над столицей постоянно поддерживается на максимальной ауре за счет человеческих жертвоприношений.

Для принесения в жертву в Куско привезено около ста тысяч рабов, это позволит Инкам держать плотный магический купол в течении пары лет.

Запасов продовольствия в горной столице Инков хватит на пять лет.

Тем временем, даже если Франции удастся взять под контроль все земли Инков за пределами столицы, то войска Его Величества Франка III столкнутся там с ожесточенным сопротивлением индейцев, поскольку подданные почитают Великого Инку в качестве воплощенного божества.

Все это делает карательную операцию Франции почти что безнадежной, переговоры же на данный момент невозможны из-за личной позиции Его Величества Франка III.

Франция нам никаких комментариев по поводу аномальных магических всплесков в районе боевых действий не дала…»

«Северная Пчела», Имперское новостное агентство

В огромном бетонном пищеводе поместья Внуряновых располагался лифт, на котором мы с принцессой и поднялись на предпоследний этаж, выстроенный в форме сердца.

Пищевод был отлит из бетона в духе реализма — он представлял собой кривую кишку и изгибался, как настоящий пищевод, так что лифт сильно мотало — он ехал то горизонтально, то вертикально, то вообще под углом.

Наша поездка продлилась всего полминуты, но принцессу к её концу уже затошнило.

Вообще мне и самому было не по себе, ощущения внутри неуютного поместья Внутряновых были такими, как будто тебя заглотил какой-то громадный великан. И выкрашенные под цвет сырого мяса стенки лифта это впечатление только усиливали.

Из лифта мы с женой в сопровождении негра-лакея прошествовали в кривой коридор, стены которого были обиты какой-то алой ватой и явно символизировали стенки кровеносных сосудов. Из коридора мы вошли в собственно сердце — громадный зал предпоследнего этажа.

Здесь все, включая потолок, было обито красными бархатными панелями. Пол был из драгоценных пород дерева, а в стенах, вместо окон, располагались бесчисленные мелкие круглые отверстия для вентиляции.

Сейчас снаружи уже бушевали ливень с ветром, так что прикрывавшие отверстия шелковые занавесочки трепетали. Выглядело это эпично, хоть и несколько жутко, эти дырки в стенах реально навевали дурные мысли о каких-то порах в человеческих органах. А человек, страдающий боязнью кластерных отверстий, вообще бы сошел в этом зале с ума за пару секунд.

Еще через дырки в стенах в помещение залетали капли дождя, вдоль стен по полу тянулись стальные пластины, которые уже были все мокрые. Яркие лампы, подвешенные к потолку на цепях, раскачивались, по циклопическому залу гуляли холодные ветра с улицы, но владельца поместья князя Внутрянова это, видимо, совсем не беспокоило.

Внутрянов восседал за длинным столом, за которым вполне можно было бы разместить полтысячи человек. Но сейчас кроме князя тут сидел только один молодой парень. За исключением этого парня и самого Петра Павловича Внутрянова в помещении не было вообще никого.

Мелкие фигурки князя и его спутника, восседавшие за гигантским столом в не менее гигантском зале выглядели довольно странно.

— Его Благородие барон Нагибин, Александр Петрович, — провозгласил басом негр-лакей, — Со своей женой баронессой Арладаар Нагибиной.

Князь Внутрянов, занятый разглядыванием присланных мною записки и предметов, оторвался от созерцания стола и тут же бросился к нам.

Больше всего Петр Павлович напоминал престарелого шимпанзе. Плечи у него были кривыми, седые волосы на голове остались только частично, усов или бороды Внутрянов не носил, но его обвислые щеки покрывала белесая щетина.

В серых глазах князя металось что-то безумное и очень хитрое, еще в его взгляде было нечто обезьянье, как и в походке.

Ростом Внутрянов был невысок, чуть ли не ниже принцессы, а одет он был в простой серый мундир, который странно сочетался с сорочкой, ибо все пуговицы на черной сорочке князя были из разнообразных драгоценных камней.

— Принцесса! — хрипло воскликнул Внутрянов и бросился целовать мою жену, — Слава Лешему, вы живы!

Чего, блин? «Слава Лешему»? Вот таких выражений я в этом мире еще ни разу не слышал. Насколько я уже успел убедиться, лешего здесь считали персонажем злым и поминали только в ругательствах.

Судя по всему, у князя Внутрянова были довольно своеобразные взгляды. Вероятно мне предстояло иметь дело с очередным сумасшедшим АРИСТО, только вот у этого были и деньги, и влияние, чтобы воплощать свои безумства в жизнь.

Принцесса поморщилась, но мешать князю целовать и обнимать её не стала.

— Вы ведь младшенькая, так? — поинтересовался Внутрянов, целуя принцессе ручку и при этом сочно причмокивая.

Вот эти разговоры про сестру принцессы сейчас были совсем не в тему.

— Она моя жена, как и сказал ваш лакей, князь, — торопливо сообщил я, — И мы к вам по важному делу.

— Дела подождут! — хрипло провозгласил Внутрянов, пожимая мне руку, рукопожатие у него тоже было странное, как будто его била трясучка.

— Филя, иди сюда! Познакомься с моими гостями — принцессой и её мужем! — позвал князь молодого парня, все еще сидевшего за столом.

Парень нехотя оторвал зад от стула и подошел. Этот был чуть повыше князя, но явно его сыном. На вид молодому человеку было лет двадцать, мундир у него был фиолетовым, а плечи кривыми, как и у его отца. И в глазах, как у Старшего Внутрянова, было что-то обезьянье.

Филя пожал мне руку, потом галантно поцеловал ручку принцессе.

— Черт возьми, я давно уже хотел себе принцессу! — заявил Старший Внутрянов, — Сколько, барон?

— Вы о чем? — не понял я.

— Я спрашиваю, сколько денег вам дать за вашу жену? — уточнил Внутрянов.

— В смысле?

— В том смысле, что я хочу провести ночь с принцессой! — азартно сообщил князь, — Сколько вы хотите за это? Миллиона хватит?

Миллион бы мне и правда не помешал, но ответил я Внутрянову на это предложение довольно холодно:

— Боюсь, что моя жена не продается, князь. Но могу предложить вам корону Чудовища, за пятнадцать миллионов, как мы и договаривались. Вот, гляньте.

Чтобы отвлечь Старшего Внутрянова, который жадно разглядывал принцессу и чуть ли не истекал слюной, я скорее достал из-под мундира золотую корону, украшенную рубинами.

— О, да! — закивал Внутрянов.

Вырвав у меня из рук корону, князь тщательно её оглядел, облизнулся, а потом нахлобучил корону себе на голову. Предназначенная сразу для двух голов Чудовища корона тут же сползла Внутрянову до самой шеи.

— Великовата, Ваше Высочество, — вежливо констатировала принцесса.

— Абсолютно насрать, — отмахнулся Внутрянов, доставая из кармана мундира смартфон.

Потом князь потребовал:

— Ваш кошелек, барон!

Вот это уже деловой разговор. Я с готовностью продемонстрировал Внутрянову свой смартфон с QR-кодом электронного кошелька, оформленного на всякий случай на Гегеля, владельца пивного завода и друга графа Мухожукова.

— Да, князь. На электронный счет будет гораздо лучше, чем франками, мелкими купюрами и трикоинами в сумках, — доложил я.

— Да забудьте про эти сумки, — махнул рукой Внутрянов, — Это полное дерьмо. Тем более что я вас обманул — там в сумках на миллион меньше, чем мы договаривались. Так что сумки я оставлю себе, а вы ловите безналом.

Мой смартфон тихо пискнул, я с наслаждением смотрел на экран, где теперь висела с трудом вообразимая сумма в 15 000 000 Имперских рублей. Судя по всему, барон Нагибин в моем лице наконец-то пришел к успеху и вырвался из нищеты.

Князь Внутрянов не без труда стащил со своей шеи корону, которая чуть не застряла в районе княжеских ушей, и сунул её лакею-негру:

— Вот это в сокровищницу, на почетное место. А нам — обед, немедленно! Мои высокородные гости желают обедать. Желают же?

— Ну можно, — согласился я.

Мы прошли к столу, Внутрянов взял с алой бархатной скатерти посланные мной с лакеем предметы — оливковый трикоин и ярко-красную алхимическую пилюлю.

— Объяснитесь, барон, — потребовал Внутрянов.

— Это красная пилюля, — пояснил я, — Вы заказали три таких у моего покойного батюшки. Батюшкин бизнес перешел ко мне после его смерти, так что я решил лично доставить вам пилюлю.

Это было правдой. Князь Внутрянов на самом деле был в списке покупателей, который я обнаружил в смартфоне Мухожукова. Причем, если верить этому списку, то пилюль у моего бати Внутрянов уже успел купить на два миллиона рублей.

— Мне нужно три таких, — заявил князь, — Я три красных пилюли заказывал.

— Вы хотите три раза выйти из Матрицы, князь? — не удержавшись, поинтересовался я.

На мое удивление Внутрянов мой намек понял, даже хохотнул, видимо, в этом мире тоже был фильмец про Матрицу.

— Нет, я не хочу выходить из Матрицы, — ответил Внутрянов, — Мне и тут неплохо. Просто у меня некоторые проблемы с моим мужским здоровьем. Видите ли, свою юность я посвятил смелым магическим экспериментам в сфере наслаждений, в том числе наслаждений по части пола. Я применял свою родомагию, я экспериментировал, в том числе с моей собственной простатой.

И я был хорош, как-то раз, лет двадцать назад я за день осеменил двадцать холопок и у меня еще остались силы на двух магичек, а перед сном я еще пару раз передернул на японские мультики. У меня было множество таких дней, барон, но вот этот, про который я рассказал, был самым прекрасным из всех.

Но увы! Смелые эксперименты с собственной страстью закончились для меня печально. Ныне моя простата истощена. Зато после ваших чудесных пилюль я снова чувствую себя молодым.

Вот зачем я их покупаю, они укрепляют нижнюю чакру — Корень. На одной такой пилюле я могу развлекаться больше недели, клянусь. Но я хочу развлекаться месяц, так что гоните еще две пилюли, барон.

— Потрясающий рассказ, благодарю вас, князь, — кивнул я, — Я, собственно, как раз пытаюсь разобраться с отцовским бизнесом, так что ваша информация довольно полезна для меня. То есть эти красные пилюли усиливают потенцию?

— Нижнюю чакру! — азартно сообщил Внутрянов, — Они усиливают нижнюю чакру! В принципе какое-нибудь быдло может использовать усиление чакры и для магии, но я таким не занимаюсь. Моя магия и так непревзойденна. Но мне нужны удовольствия, я тонкий эстет и утонченный знаток по части дамского пола, как вы могли заметить. И я не вижу еще двух пилюль, барон!

— У меня только одна, князь, — честно ответил я, доставая из кармана еще одну красную пилюлю, — Мое производство сейчас еще только налаживается, после смерти моего батюшки там возникли эм… некоторые проблемы. Но как только производство будет запущено — обещаю вам, я первым делом произведу именно красную пилюлю для вас. А пока что предлагаю вам купить эту. Ту, которую вы держите в руках, я вам дарю, в знак моей дружбы и глубокого уважения. А вот эту, вторую, я предлагаю вам купить. За двести тысяч рублей.

Цену пилюли я, разумеется, бешено и нагло завысил. Мухожуков, которому я отзвонился сегодня, говорил мне, что он продавал красные пилюли Внутрянову по девяносто тысяч.

Но князь ничего не заподозрил, судя по всему, он был не из тех людей, кто вообще смотрит на цены, прежде чем заплатить.

— Давайте, — тут же потребовал Внутрянов и снова извлек из кармана мундира свой смартфон.

Через пару секунду к моим миллионам прибавилось еще двести тысяч рублей.

— Собственно, мне бы не помешала информация про эти пилюли, — признался я, — Бизнес у меня в порядке, как вы понимаете, но некоторые важные данные после смерти моего отца потерялись. Что вам вообще известно про пилюли, князь?

— Мне известно, что можно их жрать, и после этого я обретаю мощь быка-осеменителя! — заявил Внутрянов, — А больше мне ничего неизвестно, да мне и насрать, если честно. Не пытайтесь меня втягивать в ваши китайские темы, барон. Я таким не занимаюсь. Просто скажу, что три красные пилюли должны быть у меня на столе, каждый месяц. А иначе я вас Охранке сдам. Сечете, барон?

Тон у Внутрянова изменился, к концу последней фразы все веселье князя, как ветром сдуло, вопрос он мне задал уже с явной угрозой.

Я в принципе уже успел убедиться, что Кабаневич и принцесса не врали — Внутрянов был человеком с запредельно скверным характером, еще и сильно озабоченным. И тот факт, что князь, судя по всему, полагал весь мир своей собственностью, характер Внутрянова ни фига не улучшал.

— Я все понял, князь, — подтвердил я, отдавая Внутрянову пилюлю, — Надеюсь, что к концу месяца я уже смогу поставить вам еще одну красную. Но только я должен задать вам еще один вопрос, уж извините. Вопрос касательно демонов…

— Чего? — князь хлопнул глазами.

— Ну… — я несколько замялся, — Дело в том, что многие клиенты жаловались, что во время приема пилюль вылезают демоны…

— Ааа… — сообразил князь, — Ну конечно! Было, один раз было! Появилась какая-то хрень. Крылатая и с головой в форме конуса. А я как раз развлекался с двумя эфиопками, так что я попытался и этого вашего демона затащить к нам в постель. Это бы принесло мне радикально новый опыт! Вот демонов мне еще пользовать не приходилось.

Тем более что было даже непонятно, баба этот демон или мужик. Так что в этом была интрига! Вот только ничего не вышло, барон. Монстр просто рассеялся через секунду, я даже помацать его за крылышко не успел… А что такое, барон? Эта хрень опасна? Какие-то проблемы?

— Нет-нет, что вы, — заверил я Внутрянова, — Никакой опасности, никаких проблем. Просто интересный побочный эффект пилюль.

Вот это уже было не совсем правдой. Я отлично знал, что монстры могут быть и опасны, а одного из клиентов моего батюшки они, по словам Мухожукова, вообще сожрали.

— Тогда и говорить не о чем, — махнул рукой Внутрянов, — Лучше объясните, что это такое? Вы агент Императора?

Внутрянов взял в руки и повертел перед моим носом второй предмет, который я передал князю с лакеем — оливковый трикоин.

— Да, — соврал я, аккуратно отбирая трикоин у князя и засовывая его в карман мундира, — Но только не того, который сейчас на троне. Я агент Малого. Законного наследника короны.

— Ага, — Внутрянов улыбнулся, — Это правда, принцесса?

— Все именно так, — подтвердила моя жена, — Мы за этим к вам и пришли. Малой хочет вернуть себе принадлежащий ему по праву трон. И он изъявил желание непременно назначить вас канцлером, как только воссядет на престол, князь.

Вообще, это, конечно, было очередной ложью. Малой за время моего с ним знакомства все больше изъявлял желание пить пиво и быковать, а про Внутрянова даже не вспоминал. Но я рассчитывал на то, что Внутрянову эта ложь должна очень понравиться.

— О, да, — князь расплылся в совсем уж крокодильей улыбке, — Клянусь, что Малой будет лучшим Государем в истории! Не обещаю помочь с возвращением трона, но желаю общаться с Малым лично! А этого придурка, который сейчас на троне, пора кончать. Этот нюня даже не смеет отобрать у Франции Южную Америку, хотя сейчас самый момент. Где ваш Малой, давайте мне его!

Вот это хороший вопрос. Где сейчас Малой — я бы и сам с удовольствием выяснил, будь у меня такая возможность.

Я вежливо поклонился Внутрянову и в очередной раз без всякой задней мысли соврал:

— Его Величество сейчас занят неотложными делами. Но, надеюсь, завтра я смогу организовать вам встречу с Малым, князь.

— Чего? Завтра? Почему завтра? — надулся Внутрянов.

Я уже хотел выдать заранее заготовленную отмазу, почему завтра, но в этот момент негр-лакей за моей спиной басом провозгласил:

— Обед, Ваше Высочество. Прикажете подавать?

Я повернулся к дверям зала.

Там стоял десяток совершенно голых девушек, каждая из них несла на голове блюдо, уставленное роскошными яствами. Груди у всех барышень были более чем выдающимися, а у одной настолько огромными и упругими, что она тащила поднос с винами прямо на них.

Я глянул на другую молодую красотку, которая несла на голове блюдо с десертами, и осознал, что вот у этой грудей вообще три.

— Я проводил некоторые магическо-генетические эксперименты над моими рабынями, — с наслаждением сообщил Внутрянов, заметив, куда направлен мой взгляд, — Как вам такое, барон?

— Впечатляет, — честно признался.

Судя по всему, обед предстоял интересный, и не только по части кулинарии.

Глава 113 — Великокняжеский обед

«Ваше Величество!

Только что получили информацию от китайца, который в вас стрелял.

Магией правдивость его слов пока не проверяли, но он рассказывает шокирующие вещи.

Полагаю, что вам следует лично его допросить, а еще лучше — проверить верность его слов посредством Вашей родомагии. Вы можете подчинить китайца Вашей аурой, тогда он не сможет лгать»

Шеф Охранного Отделения граф СОКОЛОВ

ОТВЕТ:

«У меня нет времени, граф. Отчет по китайцу мне, его самого лучше пытайте»

Его Величество Император Всероссийский Павел II Стальной

Мы сидели за громадным столом, я с женой расположился по одну его сторону, князь Внутрянов с сыном — напротив нас.

Старший Внутрянов решительно засунул себе за ворот мундира белоснежную салфетку, взял золотую ложку и потребовал:

— Ну-с, угощайтесь, принцесса! И вы, её муженек, тоже.

Я кисло оглядел уставленный яствами и напитками стол.

Вообще, я был вполне себе голоден, но моему аппетиту мешали две вещи.

Во-первых, возле стола все еще стояли совершенно голые юные холопки Внутрянова, те самые, которые принесли угощение. А у меня, признаюсь честно, еда с эротикой как-то не ассоциировалась, присутствие рядом обнаженных барышень уводило мои мысли довольно далеко от обеда. Особенно учитывая, что у одной из этих барышень груди напоминали по размеру натуральные ядерные боеголовки, а у другой грудей было аж целых три.

Во-вторых, жратва Внутрянова, хоть и была подана на золотых и серебряных блюдах, ни фига не напоминала знакомую мне еду. Если говорить откровенно, я таких кушаний раньше ни разу в жизни не видел, я даже понятия не имел, чем меня потчуют.

Одно блюдо было заполнено какими-то кузнечиками, второе — чем-то отдаленно напоминавшим натуральных тарантулов, на третьем расположились громадные глаза какого-то существа, на четвертом вроде бы вареные яйца, причем явно не птичьи, а те, которые у млекопитающих между ног, на пятом стояла кастрюля с подозрительно ярко-красной похлебкой, про остальное и подумать было страшно…

— Начнем с супа из летучих мышей, леший меня побери! — распорядился Внутрянов, — И, клянусь, если вы не попробуете суп, барон, я вас немедленно отсюда вышвырну! Ну и аперитив конечно же — вино, настоенное на дохлых мышатах. Уже не на летучих.

Последнее меня очень слабо утешило.

— Благодарю, князь, — я отвесил полупоклон, — Но летучие мыши вроде разносят коронавирусы….

— Это чушь собачья, — мотнул головой князь, — Кроме того, желудок АРИСТО все переварит. Мы же едим дерево, вы забыли, барон? Жрите. Подать суп и вино, немедленно.

Одна из обнаженных барышень налила нам с принцессой в золотые тарелки суп из летучих мышей. Сам суп выглядел вполне нормально, а вот черное скрюченное тельце летучей мыши в нем — нет.

Потом к нам важно прошествовал негр-лакей, он разлил всем в кубки желтоватое вино, прозрачная бутыль реально была набита мышиными трупиками.

— Вино на мышатах выдерживают больше года, — сообщил Внутрянов и тут же провозгласил тост, — Ну-с. За моих дорогих гостей! И за вашу удачную женитьбу, барон. Желаю вам кучу детишек и непременно сыновей!

Я вежливо кивнул в ответ, даже чуть пригубил вино. На вкус оно больше всего напоминало нечто среднее между керосином и крысиным ядом.

Принцесса пожала плечами и храбро съела пару ложек супа. Князь с наслаждением опустошил свой кубок и взялся за суп, жадно хлебая и чавкая. Сынок от него не отставал.

Внутрянов причмокнул от удовольствия, потом ткнул в мою сторону жирной ложкой:

— Доказательства, барон. Я хочу доказательств, что Малой и правда у вас!

— Это справедливое требование, — ответил я, а потом продемонстрировал Внутрянову фотки Малого на своем смартфоне.

— Ага. Это он, — улыбнулся Внутрянов, — Не фотошоп. Вижу, хвалю. В добром ли здравии Его Величество?

— Ну разумеется, — соврал я, хотя понятия не имел, в каком там здравии Малой и жив ли он вообще.

— Я вижу, вы деловой человек, Нагибин, — заявил князь, хлебнув еще вина с дохлятиной, — Там что скажу без обиняков, напрямую. Самозванца пора убирать. Пожалуй, этот трон не под его задницу. Вот Малой смотрелся бы на престоле гораздо лучше.

Я уставился на Старшего Внутрянова:

— Так вы знаете про самозванца?

Старший Внутрянов захихикал, вместо него ответил его сынок:

— Все знают, барон. Высшие магократы просто делают вид, что Царь — настоящий. Но как минимум все члены Тайного Совета в курсе.

— Да-да, именно так, — подтвердил князь, — Потому что наша аристократия — трусы, каких еще поискать. А еще потому что самозванец многим кланам выгоден, он щедро раздал им земли и должности. Почти всем им, кроме меня. А еще ублюдок зачем-то назначил себе канцлером сначала Корень-Зрищина, а теперь эту поблядушку Жаросветову. А сам Старший Жаросветов настолько ссыклив, что даже отказался стать канцлером, хотя самозванец ему предлагал. Как видите, даже Жаросветов понимает, что этот двойник на троне долго не просидит.

— Ну а где настоящий Павел Павлович? — поинтересовался я.

— А леший его знает, — Внутрянов дернул своими кривыми плечами, — Понятия не имею. Думаю, что гниет в могиле. А даже если жив — от него никакого толку. Павел Павлович всегда был придурком, он всю юность аниме смотрел. Нет, нам нужен Малой, вот этот парень с характером! У него в Империи будет порядок. А еще нам нужна дриада, вот что.

— Дриада? Вы о ком?

— О матери близнецов — Павла Павловича и Малого. Её вроде зовут… Как там её зовут?

— Этэ-Аа-Нуи, — подсказал сынок князя.

— А ну да… — кивнул князь, — На этих дриадских именах язык сломаешь. Но дриад все уважают, их слово — закон. Так что если сама мамка скажет, что на троне ни фига не её сынок, а двойник — магократы вынуждены будут это сожрать. И тогда самозванца просто удавят и вышвырнут его труп из дворца, а у этих мудаков Жаросветовых и Дубравиных будут серьезные проблемы. И я очень надеюсь, что они этих проблем не переживут!

Внутрянов отсалютовал мне кубком, а потом потребовал:

— Давайте следующее блюдо. И вино, конечно — Шато Лафите 1781 года подойдет, я думаю.

От супа из летучих мышей, который я едва попробовал, меня избавили. Следующее блюда выглядело более-менее — больше всего оно напоминало нечто среднее между творогом и мультизерновой кашей. Вот только я подозревал, что тут есть какой-то подвох.

— Это эскамолес, — подтвердил мою догадку князь, — Излюбленное лакомство Инков, яйца муравьев, которые обитают только на агавах. Попробуйте, не пожалеете.

Негр налил нам древнего вина из старинной французской бутылки, вот это вино, по крайней мере, точно можно пить.

Я продегустировал муравьиные яйца — те оказались запредельно острыми. То ли соус, то ли у них просто такой вкус.

— Я так понимаю, нужная нам дриада, мать Павла Павловича, пропала? — уточнил я, запив яйца вином.

— Да, бесследно, — сообщил князь, — И вы должны её найти, вот что. Я слыхал, у вас есть связи в Охранке, барон.

— Связи есть, — не стал отрицать я, — Вот только, если бы Охранка знала, где она — то эту дриаду бы уже нашли и убили по приказу самозванца. Так что Охранка нам здесь вряд ли поможет. И я не понимаю, почему сказать, что на троне двойник, не может другая дриада. Почему нужна именно эта? Дриад же много.

— О, я вижу, что вы очень далеки от двора, барон, — с удовольствием заявил Внутрянов, рожа у него уже раскраснелась от вина, он чавкал, пожирая муравьиные яйца, — Видите ли, дриады — это не люди. Их психология сильно отличается от нашей с вами. На политику им в целом плевать. Им вообще на все плевать, они просто тысячелетиями сидят в своих сраных лесах.

Так что ни одна другая дриада в это дело не полезет. Нет, скомпрометировать самозванца и свергнуть его может лишь Этэ-Аа-Нуи, мать Павла Павловича.

Ибо когда у тебя убили твоего родного сынка и заменили двойником — вот тут уже даже дриада забудет про свои леса и начнет бухтеть.

— Так она возможно уже мертва, — напомнила принцесса.

Я вдруг сообразил, что Этэ-Аа-Нуи мама не только Павла Павловича, но и самой принцессы. Меня несколько удивило, что моя жена так спокойно говорит о её возможной смерти, но потом я вспомнил рассказ старшей Лады. Принцессы ведь даже видели свою мать-дриаду лишь раз в год, не чаще.

— Ну может и мертва, — насупился князь, — А может и нет. И если нет — её нужно найти. Это будет убийственный аргумент против самозванца. Так что наведите справки, барон. Спросите у вашего дружка Кабаневича, например. Этот урод обожает шариться по древним курганам, а где древняя магия — там и дриады, это всем известно!

— Вижу, вы хорошо осведомлены о моем бизнесе, князь, — ответил я, напрягшись, ибо Внутрянов все еще был хмур, его явно что-то расстроило.

— Да! Я осведомлен! — князь ткнул в мою сторону вилкой, облепленной муравьиными яйцами, — А еще я осведомлен, что вы сам консервативный масон, Нагибин. И, леший меня побери, вы ведете себя недостойно для консерватора! Клянусь, если бы не наши дела — я бы приказал вас медленно убить, вместе с вашей женушкой! Вот прям за этим обедом!

— Так а в чем проблема? — не въехал я.

— Не проблема! — отрезал князь, — Проблемы! Их две. Первая — я глава всех консервативных масонов Империи. Вот гляньте…

Внутрянов распахнул свой мундир и указал на значок на груди сорочки — золотую корону, украшенную сложенными из алмазов буквами — V.P.A.R.

— Я Великий Тиран Корневой Ложи, Нагибин! А вы по моей информации создали консервативную ложу, причем без моего ведома… Знаете, что мы обычно делаем с членами таких «диких» лож?

— Нет, и узнавать не хочу, — ответил я, — А ложу, кстати, создала баронесса Головина, а не я…

— Ага, баронесса Головина — жена вашего братца! — воскликнул Внутрянов, ударив вилкой по своей тарелке, отчего по столу разлетелись муравьиные яйца.

— Вижу, вы даже слишком хорошо информированы о моих делах, князь, — усмехнулся я.

— Ну, конечно! — Внутрянов раздраженно передернул плечами и хлебнул вина, — Я же богат, а деньги легко можно конвертировать в информацию. А с вашей самодеятельностью пора заканчивать, барон. Ваша ложа должна перестать быть дикой и получить статус регулярной. Так что отправите мне вашу баронессу Головину, я её посвящу в мастера, официально. После чего ваша ложа поступит в мое распоряжение и будет работать на благо Магии и Отечества, как и положено верным консерваторам!

— Я поговорю с баронессой, — вздохнул я, уже предвкушая, как Головина закатит истерику.

— Да, вы поговорите, — кивнул князь, — Но это лишь первая проблема, есть вторая, и она гораздо серьезнее. Какого лешего вы ведете дела с ублюдком Кабаневичем, барон? Только не говорите мне, что не знаете, что он либерал. А либералы — просто выродки, ублюдочные отродья, готовые лишить магократию всей нашей власти ради своих глупых проектов.

Вам известно, что они хотят ввести Конституцию, парламент, дать холопам права людей и вообще разрушить наше отечество? Кроме того, они не настоящие масоны, все их ритуалы и ложи — лишь профанация! А про то, что Кабаневич хочет посадить на трон изменника Михаила, вы знаете? Знаете же? Если скажете, что не знаете — я вам сейчас эту вилку в глаз воткну, клянусь!

— Нет нужды тыкать в меня вилками, князь, — хмыкнул я, — Да, мне известно, что Кабаневич — либеральный масон. И про его связь с изгнанником Михаилом я тоже в курсе. Но будьте уверены, я что я взглядов герцога не разделяю, просто он мне нужен…

Я вдруг почувствовал удачу, знакомое ощущение — предвкушение того, что я сейчас смогу узнать нечто реально важное. Следуя этой чуйке, я решил рискнуть и частично выложить карты на стол:

— Просто Кабаневич спер мой фамильный артефакт. Он же любит артефакты Рюрика, как вы знаете. Так что я работаю с герцогом, чтобы втереться к нему в доверие и вернуть свою вещь. Но проблема в том, что эту вещь у меня спер не сам герцог, а его родич. Некто, кто представляется именем Кутузова…

— А, Кутузов, — поморщился Внутрянов, — Знаю этого пидора. Все Кабаневичи ублюдки, каких свет не видывал, но вот этот Кутузов хуже всех. Его вроде даже Охранка искала, но там сидят идиоты, так что они так и не догадались, кто такой Кутузов. А вообще под этим именем скрывается Эрик Эдуардович — двоюродный брат герцога.

У Кабаневичей он отвечает за самые грязные и сомнительные дела, и этот придурок настолько дерзок, что всегда использует один и тот же псевдоним. Ему видите ли, нравится, полководец Кутузов. Живет этот Эрик вроде в Париже, он там курирует какой-то бизнес Кабаневичей, вроде поставки русского кваса из Карелии и икры из Белого моря.

Но на самом деле мудак постоянно ездит в Россию и занят в том числе темной частью бизнеса Кабаневичей, собственно, артефакты Рюрика по требованию Старшего Кабанчика собирает тоже в основном он.

И я очень надеюсь, барон, что я не зря сейчас отвлекался от еды и давал вам эту информацию. Я искренне надеюсь, что вы этого Эрика покалечите, а еще лучше медленно и со вкусом убьете…

Бинго!

Теперь я наконец-то знал, кто именно спер рукоять моего меча Рюрика. А это первый шаг к тому, чтобы эту рукоять вернуть и присоединить к лезвию, и тогда я наконец обрету мощь. Не знаю какую именно, но мощь точно обрету.

Пожалуй, ради такого действительно стоило приходить сюда и слушать болтовню Внутрянова, и даже пробовать суп с летучими мышами.

Князь тем временем заметил перемену в моем лице и ухмыльнулся:

— Ага. Уже мечтаете о вашей рукояти, Нагибин?

— Вы за мной следите что ли, князь?

— Нет, я просто плачу, а некоторые люди дают мне за это любую информацию о любом, — Внутрянов кокетливо подбоченился, — Так что я всегда в курсе, запомните, барон. А что касается вашей рукояти и лезвия — то это ерунда и сказки, право слово. Это просто металлолом, как и все так называемые артефакты Рюрика. Детские игры — вот чем занимаются либералы. А настоящая мощь тем временем совсем не в этом…

— А в чем настоящая мощь, князь?

Глаза Внутрянова блеснули, его улыбка растаяла. Князь помолчал секунду, а потом произнес:

— Событие 2012 года, барон. Вот что. Это мощь, и разгадавший эту тайну получает власть над миром.

— И что же произошло в 2012 году?

— Я знаю, — ответил Внутрянов, — И еще пара человек. И покойный Император Павел знал. А вот вы не знаете, Нагибин. Это тайна консервативных масонов. И вы получите к ней доступ, только когда докажете мне свою верность. Мне и всему нашему делу. И вам лучше поспешить. Очень скоро настанут последствия События 2012. И тогда наша власть, власть консервативного масонства, станет безграничной. Мы будем богами, буквально. Хотите присоединиться?

— Хочу, — кивнул я.

— И это здравое желание, — одобрил Внутрянов, — Для начала убейте герцога Кабаневича.

Я даже растерялся от столь внезапного предложения.

— Убейте Кабаневича, леший меня побери! — вскричал Внутрянов и вонзил вилку в скатерть, так что вилка застряла и так осталась вертикально торчать из стола, — Принесите мне голову этого урода, а еще бошки всех его сыновей! И тогда высшие тайны откроются вам, барон. И вы далеко пойдете.

— Так а почему вы сами его до сих пор не убили, князь? — спросил я.

— Вот стану я руки марать о всякое дерьмо, — вздохнул Внутрянов, — Ну и кроме того, у Кабаневича есть крыша — Полетовы. Мне с ними ссориться ни к чему. А вот вам такое не грозит, вы же все равно не друг Полетовых. А убивать они вас за расправу с Кабаневичами не будут, вы просто заплатите выкуп. Деньги для этого выкупа я вам дам, так уж и быть. Главное — никто не должен узнать, что предложение перебить Кабаневичей исходило от меня, барон. Вы сделаете это, выполните мою небольшую просьбу?

— Ну конечно, о чем тут вообще говорить? — я взял золотой кубок с вином и салютнул Внутрянову.

Вообще тут, разумеется, было о чем говорить. Будь все так просто — Внутрянов мог бы и сам давно перебить всех Кабаневичей или нанять для этого людей со стороны. Денег у него точно хватало. Так что тот факт, что князь сейчас вешает мне лапшу на уши, никаких сомнений у меня не вызывал.

— Хорошо, барон, — с искренним дружелюбием заметил Внутрянов, — Очень хорошо. И помните, пожалуйста, я не терплю, когда люди отказывают мне в моих маленьких просьбах. Особенно после того, как я помог им информацией. Я же рассказал вам про Кутузова? Ну а теперь давно уже пора сменить блюда… Подать крокодила! И шотландское виски, оно отлично сочетается с крокодилятиной!

Глава 114 — Дары Амазонии

«Ваше Высочество, нам достоверно известно, что в Куско — мятежной столице Инков сейчас находятся трое сыновей Великого князя Внутрянова.

По нашей информации они оказывают Великому Инке услуги, в том числе предоставляя деньги, консультации, а также связи князя Внутрянова.

В связи с этим сообщаю вам, что Французская корона гарантировать безопасность сыновей Внутрянова в случае штурма Куско никак не сможет.

Кроме того, прошу Его Величество Павла II Стального обратить внимание на неподобающее поведение князя Внутрянова, вбивающего клин между Россией и Францией своими совершенно неприемлемыми действиями»

Министр иностранных дел Французской Империи, Его Сиятельство граф Ле Моньер

ОТВЕТ:

«Ваше Сиятельство, Его Величеству Павлу Второму ничего о присутствии сыновей Внутрянова в Куско неизвестно.

Но если они там и правда находятся — то никаких дипломатических проблем их смерть не создаст.

А запретить магократии свободно перемещаться по миру Император России никак не может.

Император Франции же не запрещает изменнику Михаилу находиться во Франции, и даже не арестовывает его, хотя мы этого и требовали, и продолжаем требовать»

Шеф Русского Дипломатического Корпуса, Его Высочество Великий князь Львов

4 сентября 2022 года

Российская Империя, Павловск

Павловская тюрьма

20:02

Чен вроде потерял сознание от боли, но ему плеснули в лицо ледяной водой.

От этого он пришел в себя, боль тут же вернулась. Кожа Чена, когда-то плотно покрытая татуировками, а сейчас местами содранная до мяса, а местами залитая кровью, уже не болела. Она просто ощущалась, как нечто постороннее и чужое, как будто кости и органы Чена пихнули в холщовый мешок.

Зато болело все под кожей, каждый орган гнал в мозг импульсы страдания и крики о помощи.

Но Чен был привычен к такому. Триада не боится боли, как орел не боится высоты. Боль — нормальное состояние мужчины и воина.

Чен был в каком-то подвале, его мучили здесь уже почти час. Он был раздет до пояса, верхняя часть его тела была избита кнутом до состояния кровавой каши. Руки ему связали над головой, а его самого подвесили в полуметре над полом на крюке, зацепленном за связанные руки.

Когда Чен потерял сознание от последнего удара по ребрам, в этом подземном помещении, освещенном тусклой лампой, с ним были только двое. Первый — какой-то молодой барчук, с погонами полковника и сидящим соколом на шевроне мундира. Второй — палач, избивавший его кнутом, этот был без погон и гербов, зато носил на голове черную мешковину, скрывавшую его лицо.

Но сейчас в помещении вдруг запахло дорогими дамскими духами, появились еще двое. Одной из пришедших сюда была молодая девушка с длинными каштановыми волосами — поверх черного платья на ней был накинут черный же гражданский мундир. Мундир был расстегнут, глубокое декольте девушки украшал золотой кулон, изображавший пылающий шар магии.

Четвертым человеком был какой-то мрачный мужик благородного вида, у этого на синем гражданском мундире был небольшой серебряный значок в форме свернутого каната.

Девушка держала в руках планшет и читала показания Чена, записанные полковником.

— Это правда? — нахмурилась девушка, оторвавшись от экрана и глянув на Чена, — Ты же врешь, собака.

Чен плюнул на пол кровью, потом ответил:

— Не вру. Все так, как я сказал.

— Да он не может врать, госпожа канцлер, — влез палач, лицо которого скрывал черный мешок с прорезями для глаз и рта, — Я его полчаса обрабатывал. После такого никто врать не сможет, даже китаец. У меня даже немые говорят, госпожа канцлер, и всегда только правду.

— Ну не знаю… — задумчиво протянула канцлер Империи, — Вот это все сейчас очень некстати. И породит кучу проблем.

Чен уже понял, что эта барышня — канцлер Жаросветова.

Жаросветова рассеянно глянула на полковника, тот тут же вытянулся по стойке смирно и доложил:

— Все показания китайца записаны верно, Ваше Высочество. И в разговоре с моим другом Палачевским никто не способен солгать. Это на самом деле так. Кроме того, китаец на самом деле знаком с триадами, убившими Александра-Николая Багатур-Буланова, родича Государя. Он про них знает даже больше нас. Я проверил информацию…

— Ну не знаю… — девушка уставилась на Чена, — Вижу, что вы его не били по лицу. Да и штаны с него не сняли. Ну-ка, дайте мне…

Жаросветова протянула руку к громадному длинному кнуту палача. В следующую секунду в воздухе вдруг метнулся сполох кислотно-красной магии, канцлер ойкнула и отдернула свою ручку с наманикюренным ногтями.

Владелец кнута, пытавший Чена, расхохотался, но уже через мгновение спохватился и отвесил канцлеру поясной поклон:

— Простите мое веселье, госпожа канцлер. Но этот кнут не для вас. Это древний артефакт клана Палачевских, им только мы можем пользоваться. Но я вас уверяю, что кнут зачарован надежно, он причиняет боль, которая раз в сто сильнее обычной. Такого никто не выдержит, даже китайский бандит. А что касается лица и штанов узкоглазого… Слушайте, ну я так не работаю, Это непрофессионально. Вам же нужен этот китаец живым, чтобы его повесить? Вот я и делаю свою работу аккуратно. Аккуратно, но профессионально…

— Ну ладно, хватит, — перебила канцлер, потирая обожженную кнутом руку, — Головин, идите сюда. Вы сейчас дадите подписку о неразглашении. Просто приложите палец к планшету.

Благообразный магократ с готовностью приложил палец к экрану устройства, после этого Жаросветова сунула планшет ему в руки:

— Читайте. А потом идите к китайцу и залезьте ему в голову. И сообщите, правду ли он сказал.

На минуту повисла тишина, Чен даже услышал, как падают на пол капли крови, сочившиеся из его раскуроченного тела.

Своих счастливых татуировок Чен теперь точно лишился, вместе с кожей. Но ничего, он им отомстит. Он убьет по десять врагов-лаоваев за каждую уничтоженную татуировку.

Головин прочитал показания, нервно дернул головой, потом подошел к Чену.

— Высоко, опустите его, — потребовал Головин.

Палачевский покрутил рукоять на стене, цепь, на которую был подвешен Чен, спустилась чуть ниже.

— Ага, хватит, — распорядился Головин.

Он коснулся головы Чена, в воздухе метнулась темно-синяя вспышка. Ощущения были такими, как будто Чена кто-то шарахнул по башке деревянной дубиной, а потом вылил из его мозга все мысли.

На мгновение Чен даже забыл, как его зовут. Но уже через секунду память вернулась. Вот только Чен ощутил, что его память была скопирована и вся теперь оказалась у Головина в мозгу.

Головин задумчиво глянул на Чена, потом повернулся к Жаросветовой:

— Все верно, госпожа канцлер. Все было именно так, как рассказал китаец. Он вам не соврал. И ничего не утаил.

— Ну еще бы, — хмыкнул довольный Палачевский, — Я же говорил…

— Ну ладно, — кивнула Жаросветова, — Китайца в каземат. Подлечите его. А вы, Головин, забудьте все, что сейчас читали на планшете и видели в голове у триады.

Резко повернувшись, канцлер пошла прочь, её каблучки застучали по каменному полу…

* * *

Жареный крокодил, с тушки которого сняли чешую, оказался очень даже ничего. Особенно на фоне остальных блюд и особенно под древний виски, изготовленный, если верить князю, горцами Шотландии еще в XVII веке.

В рот крокодилу был засунут мелкий арбуз без кожуры, а мясо рептилии было густо приправлено специями и соусами.

Даже принцесса осталась довольной, она с наслаждением обсасывала крокодилью лапку.

Сам князь уже сожрал не меньше половины крокодила и теперь с удовольствием докладывал:

— Тварь поймана прямо в Амазонке. Подарок лично мне от Великого Инки. За некоторые услуги…

— За услуги в войне против Франции? — поинтересовался я.

Внутрянов тяжело уставился на меня, но потом ухмыльнулся. Рожа у князя раскраснелась от выпивки, но Внутрянов явно был из тех людей, кто не теряет рассудка, даже когда выпил кубка три вина и еще пару бокалов виски.

— Да, в войне против Франции, — не стал отрицать князь, — Вот только не надо на меня так смотреть, барон. Дело тухлое, честно говоря. Я рассчитывал, что Франк Третий просто не станет связываться с Инками и даст им независимость. Тем более что французская магократия вся против войны. Вот только Французский Император не зря носит фамилию Бонапартов, он оказался тем еще фруктом.

Насколько я понимаю, он собрался вести долгую и бессмысленную войну, которая все равно окончится поражением, чисто из принципа. Инков, он, конечно, обратно не завоюет — что упало, то пропало. Но вот создать проблемы для экспорта древесины из Южной Америки может.

А без древесины мне эта Империя Инков нахрен не сдалась. Я планировал получить там жирную концессию, для того и отправил всех своих сыновей, кроме младшенького Фили, помогать Инке. И Великий Инка на самом деле обещал мне предоставить концессии, с толстой долей, вот только этот ублюдок Франк все засрал своей войной.

Так что это теперь все очень неопределенно, а я, честно признаюсь, не люблю ждать денег, я люблю получать все сразу…

— А, собственно, о каких концессиях идет речь? — уточнил я.

— Об экспорте леса, — пояснил Внутрянов, — Прежде всего в Северную Америку. Но я хотел попробовать откусить и кусок Евразийского рынка, который сейчас полностью под контролем эфиопов.

— Неужели Великий Инка не может провернуть такое без вас? — спросил я, — Насколько я понимаю, победа уже у него в кармане…

— Нет и нет, барон! — тут же возразил князь, — Какая к лешему победа? Великий Инка может хоть век сидеть в своем неприступном Куско. Франк ему просто пожжет все его владения, закидает джунгли какой-нибудь химией, да и все. И леса будут испорчены, будет патовая ситуация, когда ни вашим, ни нашим. Так что эта война всем невыгодна — и Инке, и Франку, и даже мне. Ну а когда люди вели выгодные войны, собственно?

А что касается концессии… Ну да, продавать лес Инка мог бы и сам, без моей помощи. Для того, чтобы срубить дерево и переправить его через океан никаких особых технологий не требуется. Вот только гнать сырец — это всегда нижний уровень развития.

Я же предложил Инке нечто большее — я предложил ему построить в Южной Америке собственное производство трикоинов, которого там нет и раньше никогда не было. И продавать уже не просто лес, а самые настоящие готовые трикоины.

По моим подсчетам, если хорошо потрудиться и грамотно подойти к делу, их можно продавать даже дешевле эфиопских. А если они будут дешевле эфиопских — мы просто выкинем эфиопов с мирового рынка трикоинов.

Эфиопам это совсем не нравится, сами понимаете, поэтому они уже предложили Франку любую военную помощь против Инков…

— А производство трикоинов трудно наладить?

— Трудно. Это запредельно высокотехнологичный процесс, барон. Нужно дерево, нужные специальные лесопилки, нужны сердца и желудки мертвых магов, посредством которых трикоины и ферментируются, причем сердца и желудки нужны в огромных количествах, и они должны принадлежать только белым, ведь только белые могут ферментировать трикоины.

А еще нужны некроманты, чтобы эти сердца и желудки оживлять. Но все это в Южной Америки есть. Необходимо просто вложить деньги и наладить процесс.

На самом деле собственному южноамериканскому производству трикоинов раньше мешали только французы, которые боялись усиления Инки. Но, как видите, Инка поимел французов, даже не усиливаясь. А война поимела нас всех…

Внутрянов замолчал и мрачно уставился на объедки от крокодила в своей тарелке.

— Так а слушайте, если вы говорите, что эта война никому не выгодна… Ну, почему бы России просто не купить Южную Америку у Франции? — предложил я.

— Ха-ха, — князь хохотнул, — Вы мыслите, как политик, барон. Но как политик из учебников истории, а не из реального мира. По идее вы правы, конечно. Тем более что вся Южная Америка нам вообще не нужна. Нас интересуют только Амазонские леса, принадлежащие Инкам.

Островные колонии на Карибах, а также ацтеки и майя сохранили верность Французской короне, так что нам их не продадут, да я бы их и бесплатно не взял. В Гайане вообще большинство населения французы. Бунт начали именно эти ублюдки, но они хотели привилегий для себя, а не выходить из состава Франции.

В Патагонской Империи, которая сейчас тоже вассал Франции, все леса порубили еще при испанцах. Так что ваше предложение выкупить у Франции Империю Инков — оно здравое. Вот только одна проблемка — на это никто не пойдет.

— Собственно почему? — поинтересовался я, — Как по мне, это было бы хорошим вложением для России…

Внутрянов брезгливо отшвырнул от себя вилку:

— Теоретически и в вакууме хорошим, да. И Инка на такое согласится. Я уже наводил справки — Великий Инка согласен стать русским вассалом. Но только при условии, что его не будут трогать, и в его внутренние дела не будут лезть. Собственно, я вам напомню, что восстание против Франции Великий Инка поддержал после того, как Франция обстреляла его склады в Гайане, а еще вздернула на виселице мятежного губернатора Гайны, который был зятем Великого Инки.

Этот Инка обидчив, как леший. Характер у него еще хуже, чем у меня. Но вы должны понять его, барон, будь вы живым божеством — у вас был бы характер не лучше.

В любом случае, с Инкой никаких проблем нет, как я сказал. Но есть проблема с Франком, Императором Франции. Этот придурок не менее обидчив, он не станет продавать нам Инков чисто из принципа. Я уже искал к нему подходы, но я их не нашел. Ублюдок отказывется это даже обсуждать. Тем более со мной.

Единственный, кто мог бы на него давануть — Русский Император. Но наш самозванец тоже мудак, они все там мудаки, барон, поймите. Наш самозванец просто делает вид, что ничего не происходит. И никаких способов надавить на него у меня тоже нет. Павел Второй Стальной слушает только Жаросветовых, а эти дегенераты на все срали.

Так что у нас две проблемы — Франк и Павел Второй. А еще одна третья проблема — это собственно русская магократия. Я один не потяну концессию, ведь Инка согласен на неё только при условии, что я возьму на себя большую часть расходов. Так что в концессии должны поучаствовать и другие русские кланы.

Я, естественно, могу склонить к участию консерваторов. Но этого мало, нужны еще и либералы. А либералов контролирует Полётов, а Полётова не контролирует никто, а со мной урод вообще не разговаривает. Так что каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны, барон. А на деле даже не лезьте сюда…

— Нет, я бы все-таки предпочел полезть, — сообщил я, когда Внутрянов замолчал и тяжело обмяк на своем обитом бархатом стуле, — Ибо я вижу тут реальную возможность. Проблему с Инкой вы уже решили…

— Да-да, решил. А остальные не решаемы! — перебил меня князь, а потом прикрикнул на негра-лакея, — Эй, какого лешего ты стоишь, черномазый? Подавай обезьяньи мозги, сейчас самое время!

Негр-лакей вышел из зала, чтобы распорядиться по поводу мозгов, я же продолжил гнуть свою линию:

— Нет, князь, я правда могу помочь. Например, контакт с Полётовым у меня есть…

— Хм, пожалуй да, — хмыкнул князь, — С Полётовым вы и правда можете связаться через вашего дружка Кабаневича. Вот этот вообще ходит у Полётова под крышей. Но у вас нет контактов с Франком или самозванцем…

— Вообще-то есть, — не согласился я, — Вы забываете про Михаила.

— Про кого? — Внутрянов расхохотался, — Про изменника Михаила? Да вы с ума сошли, барон. С какого перепугу Император Франции станет слушать этого мудака?

— С того, что Михаил — царской крови и из прямой линии наследования русского трона, хоть он и изгнанник, — пояснил я, — И, как вы могли заметить, России его Франк так до сих пор и не выдал, хотя самозванец этого Михаила агрессивно требует…

— Леший меня побери, — азартно пробормотал Внутрянов, — А ведь вы правы. Клянусь, вы правы, барон. Попробовать в любом случае стоит. Вы выйдете на Михаила через Кабаневича?

— Да, — я кивнул, — На Михаила через Кабаневича. А через Михаила уже на Императора Франции.

— А с русским Императором как быть?

— Ну… — я выдержал паузу, — Скажем так, у меня есть один интересный контакт. И я подозреваю, что этот контакт может вывести меня напрямую на Государя. Это пока только догадки, но я собираюсь плотно проработать этот вопрос в самое ближайшее время. И если все пойдет как надо — я уверен, согласие Павла будет у нас в кармане. Ну а если мы к этому времени уже свергнем Павла и посадим на трон Малого — тогда и говорить не о чем…

— Нет, вот это дело с Империей Инков нужно провернуть независимо то того, кто на троне! — провозгласил крайне взволнованный Внутрянов, — Тут слишком жирный кусок, барон. Что вы хотите за посредничество?

— Долю в концессии, разумеется, — пояснил я, — Такую же, как та, что будет у вас.

— А ебало не треснет, не? — тут же насупился князь, — Долю равную моей не обещаю. Но обещаю просто сладкую и большую долю. Слово магократа! Если вы, конечно, сможете заставить Франка и Павла договориться. И если привлечете к этому делу Полётова.

— А Дубравины и Жаросветовы?

— Да эти мудаки целый день торчат возле Государева зада. Так что они подпишутся на любое предприятие, на которое подпишется самозванец. И еще вы должны понимать, барон — даже если вы успешно справитесь, просто так, за умение налаживать контакты вас в концессию никто не возьмет. Это уже серьезный бизнес, это вам не пилюли в подвале клепать. Так что потребуется первоначальный взнос.

— Сколько?

— Миллионов пятьдесят, не меньше, — пожал плечами князь, — Но это уже ваши проблемы, барон. Кроме того, не забывайте, что вы мне еще и обещали убить Кабаневичей. И если вы этого не сделаете после того, как кабанчики перестанут быть нам нужными — клянусь, ни о каких делах с вами даже речи не пойдет. И Малого вы мне тоже должны, Государь должен быть при мне… О, а вот и мозги!

Мозги действительно доставили, вот только…

Мозги были не на тарелках, как я ожидал, а у обезьян в головах. Обнаженные холопки внесли в пиршественный зал четырех обезьян, живых и привязанных к маленьким стульчикам.

Верхняя часть головы у всех обезьян была срезана, мозги торчали прямо из распиленного черепа. Сами обезьяны явно были под какой-то наркотой, их глаза бессмысленно блуждали, связанные лапки подергивались.

— О, да! — азартно воскликнул Внутрянов, — Это мое любимое лакомство! Нет ничего приятнее, чем убить живое существо, медленно поедая его мозг, то есть, считайте, саму его душу, барон! Если у обезьян есть душа, конечно… А как это средство положительно влияет на потенцию! Я очень вам рекомендую, очень. Особенно перед вашей первой брачной ночью с молодой женой.

Холопки поставили перед нами обезьянок, та, которая предназначалась принцессе, захлопала глазами, даже издала какой-то звук.

Принцессу вырвало под стол…

Мда. Похоже, что мне соврали. Внутрянов не был самым отвратительным магократом в Российской Империи, он был натурально самым долбанутым человеком во всем мире.

— Что-то не так, барон? — поинтересовался князь, зачерпнув вилкой крупный кусок мозга макаки и отправив его себе в рот.

— Все так, — пробурчал я в ответ, — Но мы с женой, уж простите, вот этот ваш десерт есть не будем. При всем нашем уважении. Мы вполне сыты, князь.

Князь на это хохотнул:

— Чего? Десерт? Да вы с ума сошли, барон. О, нет. Это еще не он. На десерт у нас будут…

Когда Внутрянов сказал, что будет на десерт, Лада просто пошатнулась, а потом упала в обморок.

Глава 115 — S

«Ваше Величество!

Ко мне поступила интереснейшая информация — по слухам, русские обращаются к Вам с предложением купить у Вас Империю Инков.

Если слухи правдивы — я хотел бы, с Вашего позволения, это их предложение перебить.

А именно купить у Вас Амазонию, заплатив в полтора раза больше русских.

Мы с Вами старые друзья, а про нового Русского Императора, давайте будем говорить честно, никто из Нас толком ничего и не знает.

Впрочем, стоит ли напоминать Вам об этом?»

Император Голландии Гуго I Грутен

ОТВЕТ:

«Ваше Величество, спасибо за предложение и Ваш интерес, но Мне ни про какие предложения русских ничего неизвестно.

И Амазонию Я продавать никому не собираюсь.

Но если вдруг надумаю — Вы будете первым в очереди на покупку, уверяю Вас»

Император Франции Франк III Бонапарт

Когда мы с женой вышли от Внутрянова — уже стемнело. Ливень только что закончился, оставив лужи на брусчатке, а саму Березовую аллею пустой, ибо все местные обитатели попрятались по домам.

В темноте осеннего вечера мутно горели питаемые солярисом старинные фонари, еще слева от аллеи на стене здания кирхи сиял огромный иллюминированный крест. Тишина стояла такая, что я слышал, как капают капли с ветвей берез.

— Ну как вы, моя любовь? — спросил я у принцессы.

— Все еще подташнивает, — девушка мотнула головой, как будто отгоняя наваждение, — Этот князь Внутрянов — просто больной ублюдок, вот что.

— Да, но этот больной ублюдок в ближайшее же время может поднять сотни миллионов, если вообще не миллиарды рублей, — пояснил я, — Так что нам пока что придется поиграть в его друзей.

— И ты реально убьешь Кабаневича, как он требует?

— Я…

Я хотел ответить, но в этот момент у меня зазвонил телефон.

Программа-определитель номера высветила на экране надпись:

«Санкт-Петербург: Полицейская Управа Ижорского Квартала»

Я уставился на экран, раздумывая. Какого лешего полицейские звонят АРИСТО, магократы же вроде вне их юрисдикции? Да и какой еще нахрен Ижорский Квартал? Это же вроде где-то на юге Петербурга, даже южнее Царского села и Павловска. Я в этом квартале даже ни разу в жизни не бывал.

— Будешь отвечать? — спросила принцесса, глянув на мой смартфон.

— Буду, а куда я денусь-то, — я нажал на экран, — Алло, барон Нагибин.

— Привет, — проговорил девичий голос с легкой хрипотцой.

Голос я узнал сразу же. Да это же вампирка собственной персоной, телохранительница Малого! Вот только что она забыла в полицейской управе?

— Эм… Привет, — ответил я, — Вы звоните из полиции…

— Все в порядке, — быстро доложила девушка, — Я просто зашла позвонить.

Зашла позвонить? Впрочем, возможно сука снова сменила внешность, вот полицейские её и не узнали. В противном случае она бы уже была арестована. Или она и правда арестована, а это все полицейская ловушка?

Я прислушался к своей чуйке, чуйка была на расслабоне. Значит, все в порядке.

— Как там поживает наш друг? — спросил я, имея в виду Малого.

— Здоров, бодр, — доложила Кровопийцина, — Но только нам некуда идти. Денег у нас нет…

Ага. Ублюдки добегались.

Сначала эти мрази меня просто кинули, хотя я их прятал, а теперь у них, видите ли, кончились деньги, и им снова нужен барон Нагибин. Впрочем, я был не в том положении, чтобы быковать.

— Ладно. Мой хороший друг вам поможет, — заверил я вампирку, — Одно влиятельное лицо согласилось взять вас под свою защиту. У тебя есть тачло?

— Мотоцикл, — хрипло ответила Кровопийцина.

— Очень хорошо. Будьте на площади перед Царскосельским вокзалом, в полночь. Там есть норвежский ресторан…

— Да, знаю, — перебила вампирка.

— В сам ресторан не заходите. Влиятельное лицо подъедет и заберет вас. Это свой, ему можно доверять. Люди влиятельного лица будут в голландских шляпах. Они вас узнают. Ясно?

— Я все поняла, барон.

Я бросил трубку.

— Малой? — уставилась на меня принцесса.

— Именно он, — кивнул я, — Мудак до сих пор каким-то образом живой и на свободе. Видимо благодаря своей верной вампирке. Мне бы такую.

— У тебя есть я, муж, — отрезала принцесса, — И что же ты будешь делать? Судя по твоим рассказам, если ты отдашь Малого Внутрянову — тебя убьет твоя кураторша. А если отдашь кураторше — не сможешь вести дела с Внутряновым.

Я глянул на жену, потом ухмыльнулся:

— Есть третий вариант, моя любовь.

* * *

4 сентября 2022

Российская Империя, Павловск

Павловский Императорский парк

23:07

Шеф Охранного Отделения граф Соколов спускался с холма, где стоял дворец, к реке.

В парке царила темнота, освещен был лишь холм и дворец на нем, но внизу у речки было черным-черно, если не считать одного яркого пятна света.

Соколов ориентировался лишь на этот яркий свет разноцветных аур, мерцавший на берегу Славянки внизу, а еще подсвечивал себе дорогу фонариком на смартфоне. Хорошо хоть гравийная дорожка под ногами была ровной и спускалась к реке полого, а то Соколов вполне бы мог и свалиться с холма, а такое Шефу Охранного Отделения не положено.

Ручная чайка Соколова, жирный буревестник, металась где-то в темноте над головой графа и периодически кричала о чем-то своем.

Соколов спешил, когда он наконец подошел к Императору, то совсем запыхался.

Павел Второй стоял на берегу Славянки в ярком трехцветном пятне света. Свет давали ауры трех стражниц из Лейб-Гвардии, окружавших Государя. Все три девушки были в облегающих нарядах из черной кожи, шевроны их одеяний украшали Багатур-Булановские гербы и знаки собачьей головы — эмблема Лейб-Гвадии.

Первая техохранительница были индуской из древнего рода магов-кшатриев, вторая — рыжей ирландкой, третья, самая юная, вроде русской — из клана Цветковых.

Вообще девушек из живых русских родов обычно не брали в Лейб-Гвардию, но для Цветковой сделали исключение, её клан, хоть и был жив, но потерял свою магию. Такое иногда бывает, так было и с Цветковыми — там лишились магии все, кроме младшей дочки, которую еще Павел Первый и решил забрать в Лейб-Гвардию.

Ауры у всех трех девушек были разноцветными — у ирландки красная, у индуски — сине-фиолетовая, а у Цветковой — радужная, игравшая всеми цветами спектра.

Сияние магии искажало пространство, лицо и мундир Государя, окрашенные разноцветным волшебным светом, выглядели какими-то дикими и неотмирными. Телохранительницы внимательно следили за каждым движением Соколова, как собаки следят за костью.

Император был в роскошном алом мундире и расшитой золотом треуголке, его черные хазарские глаза рассеянно созерцали тонувшую в темноте речку.

Чайка Соколова с громким криком опустилась графу на руку, Соколов поклонился Императору:

— Добрый вечер, Ваше Величество. Или уже ночь? Я, если честно, рассчитывал застать вас в спальне…

— Нет, я люблю прогуляться перед сном, — ответил Павел Второй, — Почему они спят, Соколов?

Император указал на реку, там в полутьме Соколов разглядел белые пятна — спящих на воде лебедей.

— Что? — Соколов на миг растерялся, — Так лебеди всегда ночью спят, Ваше Величество…

— Мда, но я желаю созерцать, как они плавают, — потребовал Император, — Я принес им хлеба.

Государь действительно продемонстрировал Соколову небольшую белую булку.

— Ваша воля — закон, Ваше Величество, — еще раз поклонился Соколов.

Граф взмахнул рукой, над черными водами Славянки метнулся быстрый поток бежевой магии Соколова.

Лебеди послушно вынули головы на длинных шейках из-под крыльев, потом подплыли к берегу. Соколов еще раз махнул рукой, лебеди выстроились в идеально ровный круг и закружились по воде.

— Это уже лишнее, — вяло усмехнулся Император, — Просто пусть едят булку.

— Уверен, это они смогут и без моего приказа, Ваше Величество, — снова поклонился Соколов.

Павел Второй отщипнул кусок булки и бросил в реку, самый толстый лебедь изящно подплыл к хлебу и клюнул его.

— Смотрите-ка, — произнес Император, — Даже у лебедей есть иерархия. Самый крупный всегда ест первым. В этом они похожи на нас, не правда ли, граф?

— Да, Ваше Величество, — согласился Соколов, — Птицы вообще разумные и благородные существа. Не зря же они летают в небе.

Император бросил лебедям еще кусок хлеба, на этот раз одна из птиц попыталась нарушить иерархию, но жирный лебедь клюнул нарушителя порядка в шею и сам сожрал булку.

— И в этом тоже похожи, — вздохнул Император, — Ну, выкладывайте, Соколов. Мне известно, что вы обычно ложитесь спать рано. Что вас заставило таскаться по парку и искать меня в такой час?

— Китаец раскололся, — сообщил Соколов, — Тот самый, который в вас стрелял.

— И?

— Его показания не вызывают у меня доверия, Ваше Величество…

— Почему? — Государь швырнул лебедям очередной кусок мякиша.

— Есть несостыковки, Государь. Например, он утверждает, что имеет место глобальный заговор с целью вашего убийства. За этим заговором согласно показаниям китайца стоит изменник Михаил…

— Это не вызывает ни малейших сомнений, — отрезал Павел Второй, — Мой дядя Михаил спит и видит меня в гробу. А себя на троне.

— Да, Ваше Величество, — Соколов отвесил очередной поклон, — Но китаец утверждает, что в заговоре был замешан даже младший Корень-Зрищин, а этот парень явно не из тех…

— Из тех, — перебил Император, — Корень-Зрищины — парии. Гнилая порода. Я ошибся, когда назначил одного из них канцлером. Нет-нет. Младшего Корень-Зрищина следует повесить. Завтра же. И завтра же я лишу Корень-Зрищиных княжеского титула. Собственно, вы его допросили?

— Боюсь, что нет, Ваше Величество, — вздохнул Соколов, — Мы арестовали барона, но уже в тюрьме он… В общем, он сожрал гвоздь.

— Что, простите?

— Он расковырял стену каземата магией, — доложил Соколов, — А стена старая, ей уже лет двести. И там среди камня были скобы, гвозди, строительный мусор… И младший Корень-Зрищин сожрал гвоздь. В результате у него сильно поврежден желудок, целители сейчас борются за его жизнь. Но боюсь, что допросить его невозможно. Я вызывал Головина, чтобы тот прочел мысли Корень-Зрищина, но тот не справился. Барон в коме, по словам Головина, мысли человека, который одной ногой уже на том свете, прочесть невозможно. Но я уверен, что через пару дней…

— Не будет никаких пары дней, — заявил Император, — Повесите его, завтра же.

— А его родичи? У нас также двое двоюродных братьев барона, а еще его дядя, тот который пытался бежать из страны. Но их вы нам допрашивать строго запретили…

— Да, запретил, — подтвердил Император, бросая лебедям последний кусок булки, — И запрещаю впредь. Корень-Зрищины — лживый род.

— У нас на допросах никто не лжет, Ваше Величество…

— Я же сказал — нет, — Император наконец отвернулся от лебедей и взглянул на Соколова, — Никаких допросов двоюродных братьев или дяди барона Корень-Зрищина. Их всех вы тоже повесите. Завтра же. А перед казнью отрежете им на всякий случай языки…

— Проще заткнуть уши палачу, Ваше Величество, — усмехнулся Соколов.

— А толпа народа? Им мы тоже заткнем уши?

— О чем вы, Ваше Величество? Какая еще толпа народа?

— Толпа народа, которая будет присутствовать при казни, граф. Я хочу, чтобы Корень-Зрищиных повесили у Петропавловской крепости. На глазах у петербуржцев.

— Но публичных казней у нас уже лет десять не было, Ваше Величество, — усомнился Соколов, — Магократия будет недовольна. Особенно либералы. И международный престиж нашей страны может пострадать…

— На либералов я плевал, — пожал плечами Павел Второй, — На магократию тоже. Им придется это сожрать. Что же касается международного престижа — когда вы успели стать Шефом Дипломатического Корпуса, граф? Насколько я помню, я вас вроде назначал главой Охранного Отделения, нет? Так что выслушивать от вас советы в сфере внешней политики я не намерен.

— Простите, Ваше Величество, — Соколов поклонился.

— Что там еще, граф?

— Еще несколько имен заговорщиков, их назвал китаец, — доложил Соколов, — Во-первых, принцесса, старшая Лада Бататур-Буланова…

— Ну, разумеется, старшая, — Император улыбнулся, — Меня не любят обе принцессы, но младшая всегда поддерживала Малого, а не Михаила, насколько я помню. Кстати, вы нашли её?

— Никак нет, Ваше Величество. Но мы ищем…

— А сам Малой? А дриада, моя мать?

— Никак нет… Но мы прилагаем все усилия…

— Мне не нужно, чтобы вы прилагали усилия, Соколов, — глаза Павла Второго превратились в щелочки, он внимательно смотрел на графа, — Мне нужен результат. Конкретно дриада, конкретно мой брат Малой. Или вы хотите повторить судьбу вашей предшественницы княгини Пыталовой, граф?

Соколов просто еще раз молча поклонился.

— Ладно. Что там еще?

— Так вот, касательно принцессы, старшей Лады…

— Тоже повесить.

— Повесить? — граф пришел в искренний ужас, — Но позвольте, Ваше Величество, я не смею вам перечить, но никто и никогда не вешал Багатур-Булановых. Ваш дядя Михаил пытался свергнуть вашего предшественника Павла Вечного, но Император просто выслал Михаила из страны, ведь священная кровь Русских Царей…

— Так было раньше, — отрезал Император, — А сейчас так не будет. Я не Павел Вечный, я Павел Стальной. Михаила я убью, но потом. Принцессу я убью сейчас. Китаец, стрелявший в меня, же подтвердил, что она участвовала в заговоре?

— Да, Ваше Величество, подтвердил. Но…

— Головин проверил показания китайца?

— Да, но тем не менее…

— Не о чем говорить, Соколов. Принцессу вздернут. За бунт и попытку убийства Государя.

— Умоляю вас, Ваше Величество, позвольте хотя бы даровать принцессе благородную казнь — посредством магии…

— Никаких благородных казней, граф. Принцессу вешать. Прилюдно, у Петропавловки, вместе с изменниками Корень-Зрищиными.

— Это будет катастрофа, Государь, — взмолился Соколов, — Магократия будет в ярости, престиж Императорской фамилии…

Но Павел Второй больше не проронил ни слова, просто смотрел на графа. И этот взгляд черных глаз заставил Соколова замолчать, он говорил больше, чем любые слова.

— Я все понял, Ваше Величество, — поклонился Соколов.

— Кто еще?

— Эм… В том-то и дело. Самое странное, Ваше Величество. По словам китайца координировал этот заговор Словенов.

— Что? Вы шутите? Нет более далеких друг от друга вещей, чем Словеновы и политика.

— Это так, Государь. Но речь идет не о Старшем Словенове, естественно. По словам китайца, заговор против вас организован племянником Страшего Словенова — Глебом Львовичем. Тем, который последние три года находится в психиатрической больнице Кащенко…

— Что? — Император вдруг на миг растерялся, по его лицу будто пробежала тень, — Что? Он еще жив?

— Вообще-то да. По личному указанию Павла Вечного его поместили в клинику под надежную охрану, но…

— Повесить. Вместе со всеми остальными завтра же.

— Но, Ваше Величество, я сильно сомневаюсь, что Словенов мог организовать заговор, находясь в психиатрической больнице. Кроме того, клан Словеновых уже почти тысячу пользуется уважением магократии, причем и за пределами России тоже…

— У вас плохо со слухом, Соколов? Я сказал — вешайте. Собственно, вот этого нужно было повесить еще три года.

— Но казнь Словенова как раз и привлечет ненужное внимание к тому, что было три года назад, к тому, о чем болтал Словенов! — взмолился Соколов, но тут же осекся, — Ладно… Ваша воля закон, Ваше Величество. Простите.

Граф отвесил очередной поклон.

— А кто там еще сидит на пожизненном в дурке, кроме Словенова? — задумался тем временем о чем-то своем Император, — Я имею в виду, по личному приказу Павла Вечного. Насколько я помню, в той же больнице находится еще и второй специальный пациент…

— Эм… — Соколов бросил быстрый взгляд на телохранительниц Государя, — Я понимаю, о ком вы, но при Павле Вечном эту тему было запрещено обсуждать даже при страже.

Павел Второй улыбнулся. Потом подошел к Цветковой и отвесил девушке мощную пощечину.

Цветкова припала на колено, потом быстро поднялась, в синих глазах девушки что-то сверкнуло, но точно не гнев.

— Простите, Ваше Величество, — торопливо произнесла Цветкова.

— Видите, Соколов? — Император указал на Цветкову, — Стражницы Лейб-Гвардии это не люди, это просто имущество, мои вещи, мои щиты и мечи. Так что можете говорить открыто. Как там назывался этот клан…

— Проходовы, — нервно сглотнул Соколов, — Да, вы правы, Ваше Величество. В клинике, в том же отделении, где и Словенов, еще и содержится последний на Земле Проходов. Весь его клан был перебит еще двадцать лет назад, когда последних из них обнаружили в заброшенном городе на Урале…

Император жестом остановил графа, а потом распорядился:

— Этого тоже казнить.

— Да, но китаец про Проходова ничего не говорил…

— Плевать. Казнить. Повесить.

— Но Ваше Величество… — Соколов не знал, что делать, поэтому просто повалился на колени, — Ваше Величество! Я умоляю вас. Вам же известно, как Россия выиграла последнюю войну с турками? Павел Вечный заявил, что если османы не сдадутся — то он просто выпустит Проходова из клетки, которая сдерживает его магию. И все Государи мира были в ужасе, и они потребовали от турков уступить Персию России, лишь бы не допустить освобождения Проходова! Проходов — это наше мощнейшее оружие…

— Встаньте, граф, — брезгливо потребовал Император, разглядывая коленопреклоненного Соколова, — Встаньте, говорю. Я люблю, когда верность мне доказывают делами, а не ползанием в грязи. Что же касается турецкой войны, то это чушь собачья. Начнем с того, что мы её не выиграли.

Половина Персии так и осталась под Османами. У нас до сих пор даже нет нормального мирного договора с турками. А Проходов — это меч без ножен. Он опасен не только для Османов и мира, но и для меня лично. А что если его освободят мои враги? Нет. Это дерьмо не должно жить. Так что Проходова вы казните у Петропавловки, вместе с остальными заговорщиками.

Соколов поднялся на ноги, отряхнул колени, а потом твердо посмотрел на Императора:

— Ваше Величество, вы знаете, что я выполню любой ваш приказ. Кроме приказа достать Проходова из клетки, которая давит его магию. Ибо если мы достанем его из клетки, чтобы повесить — это будет катастрофа. Вероятно мирового масштаба. А я не готов нести за такое ответственность…

— Да-да, ваше благородство не вызывает никаких сомнений, Соколов, — улыбнулся Павел Второй, — И за храбрость, за то, что вы посмели мне перечить, тоже хвалю. Но Проходов должен быть мертв, завтра же. Но разрешаю из клетки его живым не доставать. Расстреляйте его прямо в клетке. А тело потом повесьте. Это меня полностью удовлетворит, граф…

Глава 116 — Нома

«Последние из клана Проходовых были нами обнаружены <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> катастрофические последствия <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> мезолитические культы приполярного Урала <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> следы погибшей цивилизации Первых Магов <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> эвакуация четырех печорских сел, вместе со всем населением <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> неполная ликвидация последствий заставляет ввести жесткий карантин указанного района сроком на 200 лет минимум <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> проблемы, связанные с необходимостью скрыть причины смерти 462 агентов Охранного Отделения и Его Высочества генерал-губернатора Сибири <ИНФОРМАЦИЯ УДАЛЕНА> засекретить все документы, включая судебные разбирательства над виновными…»

Документ из архива Его Величества Охранного Отделения в Сибирском генерал-губернаторстве, датирован октябрем 1986 года

К ресторану «Noma», располагавшемуся на привокзальной площади Царского Села, мы подошли около одиннадцати вечера.

Название ресторана, насколько я понял, представляло собой сокращение выражения «Norsk mat», что переводилось на русский просто, как «норвежская кухня». Несмотря на незатейливое название, ресторан вроде как считался одним из лучших в Царском селе. Но кулинария меня сейчас мало волновала, а вот тот факт, что работал ресторан круглосуточно, был очень кстати.

Огромная площадь возле Царскосельского вокзала выглядела вполне себе пристойно — её окружали циклопические дома, выстроенные в духе классицизма, каждый этажей по двадцать, сама площадь представляла собой большей частью шоссейную развязку, среди которой попадались пешеходные островки, засаженные цветами и каштанами. В центре площади торчал очередной памятник Императору Павлу I Вечному, вроде бы установленный еще по случаю победы на турками.

Но несмотря на столичный пейзаж площади, сейчас уже почти наступила ночь, зажглись питаемые солярисом старинные фонари, а возле вокзала потихоньку начинался какой-то нездоровый движ.

На лавке среди кустов человек пять лицеистов распивали шампанское в компании барышень, судя по одежде — элитных блядей. По шоссейной развязке гоняли, бешено дрифтуя, двое стритрейсеров, один на пежо, другой на какой-то отечественной тачке производства клана Бегуновых.

Судя по тому, что казаки, дежурившие возле памятника Павлу Первому, не обращали на гонщиков никакого внимания, стритрейсеры были явно магократами.

В стеклянной сирийской шаверме возле вокзала тем временем собрались какие-то турки в чалмах и курили кальяны. Судя по дорогим тачкам, запаркованным у шавермы, турки приехали сюда не просто так, а обкашлять некие серьезные и таинственные вопросы.

Перед тем, как зайти в «Ному», я еще раз внимательно оглядел площадь и в целом остался доволен. Диспозиция хорошая, все-таки не зря я выбрал именно это место для спецоперации с Малым. Норвежский ресторан располагался в стороне от вокзала, на противоположной стороне площади, тротуар перед «Номой» был широким, а сам ресторан прикрывали высокие каштаны. Это меня тоже более чем устраивало.

Швейцар в алом мундире распахнул перед нами дверь, мы с Шамановым решительно вошли в ресторан.

И я, и Акалу оба были в одинаковых серых мундирах и черных дорожных плащах с капюшонами. Палить свои гербы нам этой ночью было никак нельзя, а вот скрыть лица капюшонами будет очень кстати, если возникнет такая необходимость.

Швейцар было потянулся к моим ключам от каршерингового авто, которые я все еще вертел в руках, но я осадил его:

— Нет, спасибо. Моя машина постоит прямо у входа.

— Да, но она же там мешает подъезду других автомобилей, мой господин…

— И ничего не мешает, — заверил я швейцара, — Пойми, брат, мне нужно, чтобы моя тачка стояла в паре метров от входа. Это вопрос жизни и смерти. Понимаешь?

Для лучшего понимания я сунул швейцару десять рублей, мужик тут же отвесил мне поклон.

— Ну вот и славно, — констатировал я, — Спасибо за понимание.

Обстановка внутри ресторана была довольно минималистичной, обращенная к привокзальной площади стена заведения была стеклянной, другие стены — отделаны натуральным диким камнем. Тут бы отлично смотрелись всякие украшения под средневековье — медвежьи головы, мечи, щиты, доспехи и все такое, но ничего подобного на стенах не наблюдалось.

Зато мебель вся была из дорогих пород дерева. Посетителей в ресторане почти что и не было, на первом этаже выпивали двое бородатых купцов, а еще сидел одинокий норвежец то ли в военном, то ли в морском мундире.

Второй этаж оказался полностью пуст, туда мы с Шамановым и поднялись.

Мы заняли столик возле стеклянной стены, несмотря на росшие возле ресторана каштаны, вид на привокзальную площадь отсюда открывался просто отличный. Я просканировал нарисованный прямо на столешнице QR-код и ознакомился с меню.

— Однако, — произнес я, когда мой взгляд наткнулся на «котлеты из мамонта», одна котлетка стоила тридцать тысяч рублей.

Шаманов тоже погрузился в изучение меню на своем смартфоне, но я не дал Акалу времени выбирать, потому что уже ударил по звонку на столе.

Звонок громко звякнул.

— Мы сюда не жрать пришли, — напомнил я другу.

Послышался стук каблуков, к нам подошла высокая блондинка в белоснежном переднике, больше всего похожая на типичную норвежскую лыжницу с любой Зимней Олимпиады.

— Слушаю, господа, — произнесла лыжница с сильным скандинавским акцентом.

— А почему котлеты из мамонта такие дорогие? — осведомился я, — Их что ли из десятитысячелетнего ледника достали?

— Никак нет, господин, — ответила официантка, — Котлеты свежие. А мамонтов выращивают в Якутии. Их возродили двадцать лет назад методами магии и генетики, если вы не слыхали.

— Нет, я не слыхал, — честно признался я, — А есть у вас попкорн?

— Чего? Попкорн? — опешила официантка.

— Да нахрена нам попкорн? — поддержал её Шаманов.

— Потому что то, что сегодня вечером тут произойдет, лучше всего наблюдать под попкорн, — ответил я, — Так есть он у вас?

— Попкорна не держим, — поморщилась официантка, как будто я её глубоко оскорбил, — Из самого близкого есть овсяные хлебцы, с брюнустом и лососем.

— Ладно, давайте хлебцы, — согласился я, — И кофейник эфиопского кофе. Оно у вас есть, насколько я вижу…

— А мне свежий китовый жир, — потребовал Шаманов, — Обожаю его. Рекомендую тебе попробовать, Нагибин. У нас в Гренландии это лучшее лакомство.

— Ну уж нет, — наотрез отказался я, — Вот такого я сегодня на обеде у князя накушался. Так что ты жри, а я пас.

Официантка записала наш заказ и ушла.

Я тут же перешел к делу:

— Сколько у тебя заклинаний, Шаманов?

— Три, — ответил Акалу.

— Что? Почему три? Глубина вроде же должен был повысить тебе ранг…

— Так да, — несколько растерянно объяснил Акалу, — Он его и повысил. И Головиной, и Чумновской, и даже Пушкину. А со мной возникли некоторые проблемы… Глубина говорит мне настойчивости не хватает. Так что пройти инициацию он мне пока не позволил. И ранг у меня до сих пор третий. А что?

— Нет, ничего, — отмахнулся я, — Хватит и трех заклинаний, я думаю. Вообще я не планирую сегодня ночью ввязываться в бой, просто ты должен будешь прикрыть мне спину, если вдруг что-то пойдет не так. Ибо я все свои заклинания потратил на дуэли с Глубиной, а новые трикоины я смогу сожрать только завтра около полудня.

— Спину я тебе прикрою, это вообще не вопрос, — кивнул Шаманов, — Но ты лучше объясни, зачем мы сюда приперлись. И что ты там нес про попкорн? И почему мы не взяли остальных из нашей ложи?

— Приперлись мы сюда вот из-за этого, — я протянул руку и постучал по стеклянной стенке ресторана, — Она зеркальная снаружи, как ты мог заметить. То есть мы привокзальную площадь видим, а вот нас с тобой с улицы не видно. Так что это место идеально. А попкорн нам потребуется, чтобы наслаждаться зрелищем, которое сегодня ночью перед этим рестораном развернется. А что касается остальных наших друзей… Дело слишком серьезное, Акалу. Речь идет о вопросе, который определит всю дальнейшую судьбу России, если не мира. Так что доверять в таком деле я могу только тебе.

Шаманов ухмыльнулся и кивнул. Официантка принесла нам заказ — кофейник на горячих углях, две чашки, блюдо с хлебцами, на каждом из которых лежал ломтик бурого сыра и сочный кусок лосося, а Шаманову — плошку серого китового жира. Жир был полит чем-то красным.

— Это явно не кетчуп, — заметил я, когда официантка ушла.

— Нет, это китовая кровь, — пояснил Шаманов, отправил себе в рот ложку жира и аж хмыкнул от наслаждения, — Вкуснятина! Зря не хочешь попробовать. Так что тут должно происходить сегодня ночью?

Я хлебнул горячего кофе со специями, потом вынул из кармана ключи от арендованной бехи и свой смартфон. Их я швырнул на стол, глянул на часы и только потом ответил:

— Ну… Меньше, чем через час сюда к ресторану явится Малой. Я надеюсь, по крайней мере.

— С Людой? — тут же пришел в возбуждение Шаманов.

— Да, с твоей любимой вампиркой, — подтвердил я.

— И ты отдаешь Малого своему князю, у которого ты обедал в Павловске?

— Внутрянову? Эм… Боюсь, что все не так просто, Акалу. Видишь ли, если я отдам Малого Внутрянову — то моя кураторша Аленка меня убьет. А это было бы совсем некстати.

— Значит, ты отдашь Малого Аленке? — поинтересовался Шаманов, набивая рот китовым жиром.

— Ну… Пожалуй, да, — ответил я.

После этого я взял смартфон, глянул еще раз для верности на часы и быстро набил Аленке сообщение:

«Готов передать вам Малого.

Его Величество будет сегодня в полночь у ресторана НОМА в Царском селе.

С Малым только его телохранительница-вампирка.

Я лично встречать Малого не приеду, очень занят. Но Государь предупрежден, что вы за ним прибудете. Он без денег, в отчаянном положении, сопротивляться не будет»

Я продемонстрировал сообщение Шаманову, потом тут же отправил. Акалу мрачно покачал головой:

— Ну и зачем? А как же твои проекты по Амазонским лесам с князем? Ведь если ты не отдашь князю Малого — их же не будет!

— А, ну да, — спохватился я, — Ты прав, Акалу. Но это не проблема…

Я тут же набил еще одно сообщение, на этот раз князю Внутрянову:

«Ваше Высочество!

Готов немедленно передать вам Малого, как мы и условились.

Сегодня в полночь, возле ресторана НОМА в Царском селе.

Я лично не приду, но Его Величество там будет. Малого ваши люди должны знать в лицо. С Государем его вампирка, Кровопийцина.

Я условился с Малым, что друзья, которые за ним приедут, будут в голландских шляпах.

Так что оденьте ваших людей подобающим образом. Но сами к ресторану не суйтесь. Дело в том, что Малого сегодня будут ждать агенты Охранки. Вам придется защитить и отбить у них Его Величество. Так что пошлите лучших бойцов!

Со всем уважением, ваш верный слуга и холоп»

Я показал Шаманову и это сообщение, и только потом отправил.

Акалу помрачнел еще больше:

— Ага, отличный план, Нагибин. Надежный, как швейцарские часы. А что если начнется бойня между Аленкой и людьми князя и Малого в процессе убьют?

— Ты имеешь в виду, что если твою возлюбленную вампирку убьют? — уточнил я.

— Да, и это тоже, — не стал отрицать Шаманов.

— В этом случае вмешаемся, — пояснил я, — Ты же взял с собой свою маску Бориса Годунова, ту, в которой ты наводил шороху в Лицее?

— Маску я взял, как ты и сказал, — поморщился Акалу, — Вот только нас по аурам узнают.

— Ну, не используй ауру, — я пожал плечами, — В любом случае, спасать будем только вампирку, на жизнь Малого мне насрать, если честно. Мне важно, чтобы и Внутрянов, и Аленка были уверены в моей лояльности. Собственно, и на жизнь Кровопийциной мне насрать, даже еще больше, чем на Малого, спасать её я намереваюсь только из уважения к тебе, брат.

— Спасибо, — кивнул Шаманов, — Правда, спасибо. Но все же… Твой план — он странный. Не слишком ли много риска и треша?

— Никак нет, — заверил я Шаманова, отхлебнув кофе, — На самом деле, я уверен, что риска и треша пока что даже маловато. Надо бы повысить градус. Так что самое время позвонить герцогу Кабаневичу.

— Подожди! — потребовал Шаманов, — А вдруг Аленка или Внутрянов не прочитают твои сообщения, вдруг они не успеют? Да и зачем звонить еще и Кабаневичу…

Я молча продемонстрировал Акалу экран моего смартфона, судя по зеленым галкам над моими посланиями, и Аленка, и Внутрянов сообщения уже прочли.

— Как видишь, прочитали, — доложил я, — Ну а если они не успеют… Это уже их проблемы, а не мои. Впрочем, и Аленка, и князь Внутрянов — не те люди, чтобы куда-то опаздывать. Особенно когда речь идет о захвате законного наследника престола. А Кабаневичу я позвонить просто обязан. Мы с ним все же партнеры по бизнесу. Кроме того, мне нужна его помощь…

Я набрал герцога, тот ответил не сразу, но, судя по бодрому голосу, не спал.

— Алло, герцог, приветствую, — произнес я в трубку, — Как погода в Париже?

— Здравствуйте, — ответил Кабаневич, — Рад вас слышать, барон. Как погода в Париже — не имею не малейшего понятия, я сейчас в Амстердаме. Но могу сказать, что здесь погода полное дерьмо.

— Понятно. У нас проблемы, герцог. Точнее, у вас. А еще точнее — у Михаила Багатур-Буланова, претензии которого на престол вы поддерживаете.

— Проблемы? В любом случае, это не телефонный разговор, барон…

— Так я же звоню через магограмм, по шифрованному каналу. И у нас мало времени. Появились не только проблемы, но и шанс их решить. Но только решить их надо в ближайший же час. И это очень сильно приблизит Михаила к трону.

— Ладно. Выкладывайте.

— Малой нашелся, герцог. И я даже знаю, где он. В Царском селе. Еще конкретнее, он будет сегодня ровно в полночь возле ресторана «Нома» на привокзальной площади. Это ваш шанс, герцог. Собственно, Малой — единственный, кто стоит между короной и Михаилом. После его смерти останется лишь убрать самозванца на троне, и тогда наследников по прямой линии, кроме Михаила, вообще не останется, насколько я понимаю…

На мгновение повисло молчание, Кабаневич явно размышлял, я почти слышал в трубке, как герцог скрипит мозгами.

— Информация точная? — наконец спросил Кабаневич.

— Да, — подтвердил я, — Инфа сотка. Малой будет в указанном месте в указанное время.

— А зачем он там будет, барон?

— У него назначена с кем-то встреча. С кем — понятия не имею. Но источники у меня доверенные, они не врут. Раскрыть вам эти источники я не могу, уж простите.

— Да, я понимаю. Это и правда шанс, барон. Если дело выгорит — я буду у вас в долгу. Малого необходимо убрать. Собственно, даже потенциальная возможность для него взойти на престол означала бы катастрофу для России. Парень определенно сумасшедший.

— О, да, это так, — искренне подтвердил я, — Только одна просьба, герцог. Там с Малым будет вампирка, его телохранительница. Её убивать никак нельзя. Дело в том, что один мой хороший кореш к ней неравнодушен. Я попытаюсь подъехать лично и забрать вампирку…

— Вампирка? Вы о Людмиле Кровопийциной?

— Именно о ней, герцог.

— Даже не думайте туда лезть, барон. Вот вас видеть рядом с Малым не должны. Это опасно для нашего бизнеса. Мои люди все сделают. Мы вырубим вампирку, по возможности нежно, и заберем её.

— Я очень на это надеюсь, герцог.

— Мы все сделаем. Еще считаю разумным не убивать Малого, а…

Герцог не окончил фразы, явно прощупывая мою реакцию, но я все понял:

— Хотите сдать Малого Охранке, чтобы на всякий случай выслужиться перед самозванцем на троне? Ну что же, это разумно. Да, можете привлечь Охранку, герцог. Я не против.

— Замечательно. Как там ситуация с Корень-Зрищиным и принцессой?

— Я плотно работаю над их освобождением, — доложил я, — Собственно, план перешел уже в финальную фазу. Думаю, что завтра они будут на свободе, и тогда вы сможете вернуться в страну.

— Очень сильно на это надеюсь, барон. И я благодарен вам. Клянусь, вы тот человек, с которым можно вести дела. Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Да, можете, — ответил я, — Только не для меня. Для нас. Я встречался с князем Внутряновым…

Кабаневич выразительно хмыкнул в трубку.

— Да-да, я знаю, что Внутрянов больной мудак, — заверил я герцога, — Но этот больной мудак проворачивает серьезные дела.

— Знаю. Инки, — коротко и холодно произнес герцог.

— Именно они. Великий Инка согласился стать русским вассалом и дать русским магократам жирную лесную концессию в Амазонии. Собственно, Внутрянов хочет наладить там полноценное производство трикоинов и выкинуть с рынка эфиопов…

— Внутрянов — не тот человек, с которым можно вести дела, — перебил меня герцог, — Просто поверьте мне, барон.

— Может и так, — согласился я, — Вот только речь идет о сотнях миллионах рублей, если вообще не о миллиардах. Вы откажетесь от такого куша, герцог?

— Я? — Кабаневич вяло хохотнул, — Внутрянов никогда не будет со мной работать, барон.

— Будет, у него просто нет выбора. Для создания концессии с Инкой и её запуска нужно достичь консенсуса среди русской магократии, объединить либералов и консерваторов. Внутрянов на это готов. Неужели вы не готовы, герцог? Вы всегда казались мне человеком гораздо более адекватным, чем этот Внутрянов, который жрет мозги живых обезьян…

— Обойдемся без лести, барон, — ответил герцог, — Что вам собственно от меня нужно?

— На данный момент две вещи, — объяснил я, — Во-первых, нам нужно согласие Императора Франции продать Амазонию России. Я полагаю, что ваш друг Михаил Багатур-Буланов мог бы уговорить Франка. Во-вторых, мне нужно согласие Полётова, главы всех масонов-либералов, на участие в концессии…

— А как насчет согласия Русского Императора?

— Я его получу, герцог. По своим каналам. Вот это я беру на себя.

— Вот как? — Кабаневич похоже на самом деле удивился, — Вы опасный человек, Нагибин. У вас слишком много сюрпризов.

— Да. Это так. Так вы мне поможете?

— С Его Величеством Михаилом я поговорю, хорошо. Не уверен, что дело выгорит, но скажу откровенно — шансы есть. После того, как самозванец на троне отказался открыто поддержать Франка в конфликте с Инками и занял нейтральную позицию — Император Франции обиделся на Павла Второго. Так что он возобновил контакты с Михаилом, возможно, Франк даже теперь хочет посадить Михаила на русский трон. Поэтому Михаил с Франком поговорит, но вот гарантировать того, что этот разговор окончится успехом, я вам никак не могу. Франк Бонапарт сейчас не в том настроении, чтобы обсуждать продажу Амазонии, сами понимаете.

— Тем не менее, звучит оптимистично, герцог. А что по Полётову?

— А по Полётову ничего, — ответил Кабаневич, — Видите ли, я могу обратиться к Полётову с вашим предложением, и возможно он даже согласится поучаствовать в концессии, даже склонит к этому других либералов, даже возьмет в эту концессию меня, вот только…

Герцог в своей обычной манере не окончил фразу, заставляя собеседника додумывать самому. Кабаневич был из тех людей, с кем никто тупорылый и не понимающий полунамеков просто не смог бы общаться в принципе. Но к счастью, ко мне это не относилось.

— Проще говоря, меня Полётов в концессию не пригласит и будет против моего участия? — уточнил я, — Вы об этом? А собственно почему?

— По многим причинам, — вздохнул Кабаневич, — Вы консервативный масон, а Полётов ненавидит консерваторов. Он полагает, что они привели Россию на край пропасти и виновны в замедлении темпов нашего экономического роста. Да и в династическом кризисе тоже. О том, что на троне самозванец, Полётов, разумеется, осведомлен. Еще Полётов резко против тезиса «магократия — выше закона», и саму идею держать в рабстве холопов, таких же русских людей, как мы с вами, он тоже не одобряет.

А эти вещи являются ключевыми для консерваторов, консерваторы яростные сторонники доктрины превосходства магократии и крепостного рабства. Но самое главное — Полётов вас не знает. А он никогда не ведет дел с теми, кого не знает. И никакая моя рекомендация тут не поможет, вам придется лично искать подход к Полётову. Вы должны доказать ему свою полезность, проявить инициативу.

— И при этом еще и перестать быть консервативным масоном, я правильно понимаю? — спросил я, — Но в таком случае я потеряю уважение Внутрянова. Если я со своей ложей перебегу к либералам — Внутрянов меня просто шлепнет, герцог.

— Все так, — подтвердил Кабаневич, — Тем не менее, я постараюсь замолвить за вас словечко Полётову. Просто предупреждаю, что толка из этого не выйдет. А вы в свою очередь…

— Да, я замолвю за вас словечко Внутрянову, герцог, — пообещал я.

Хотя мне наверняка будет довольно сложно замалвливать словечки за Кабаневичей, которых Внутрянов мне вообще приказал убить.

— Что вам удалось выяснить об Аленке? — спросил тем временем герцог, — Вы же не забыли, что это сейчас самое важное?

— Нет, помню. И собираюсь кое-что выяснить прямо этой ночью. Если все пойдет по моему плану, конечно же. А вы, герцог? Вы сами наводили о ней справки?

— Да, — ответил Кабаневич.

Продолжения фразы не последовало, судя по всему, вот это «да» было всей информацией, которую герцог был готов мне сообщить. Ну и пошел он к лешему, в таком случае.

— Ладно, герцог. Я надеюсь, что с Малым вы сделаете все аккуратно. До полуночи осталось меньше получаса…

— Да, сделаю все в лучшем виде. Всего доброго, барон. И еще раз спасибо. Я рад вести с вами дела.

— Аналогично, герцог. До свидания.

Я повесил трубку, Шаманов, уже дожравший свой китовый жир, тут же уставился на меня:

— Ну что? Кабанчики подскочат?

— Сильно сомневаюсь, Акалу. Герцог слишком осторожен, так что вероятно просто вызовет нам сюда агентов Охранки, чтобы они сделали за Кабаневича всю грязную работу и арестовали или завалили Малого.

— А как же Люда?

— Да спасем мы твою Люду.

«Наверное» — добавил я уже про себя.

Глава 117 — Принцесса в башне

«…Зов Магии — понятие клановое и глубоко личное одновременно.

Это тот мост, что связывает душу мага с магией и одновременно мага с его кланом.

Зов — это личная предрасположенность, это путь, широкая дорога для клана и узкая тропа для каждого члена клана. Но из этих троп и дорога и состоит.

И если маг следует своему Зову — его мощь всегда растет. Если же маг отвергает или неверно интерпретирует Зов — магия может ослабнуть или даже уйти.

Потому огненным магам и нравится созерцать огонь, жечь костры (а часто и людей), потому они вспыльчивы, как пламя, и а их заработок — производство печей.

Ибо огонь тянется к огню.

Но у каждого из членов огненного клана эта предрасположенность проявляется по-разному, ибо кто-то свеча, а кто-то настоящий вулкан…»

Владимир Соловьев, русский философ

«Liber Magocratiae», том 11

Российская Империя, Павловск

Павловская тюрьма

5 сентября 2022

Около полуночи

Принцесса не спала, она смотрела в зарешетчатое окно, за котором раскинулись ночь и темная долина реки Славянки.

На холме за рекой россыпью огней лежал Павловск, где-то там за городком стоял Императорский дворец, но отсюда его не было видно. Реку едва можно было разглядеть, фонари выхватывали из темноты только широкий каменный мост.

Решетку на окне принцесса трогать теперь не решалась, она её уже трогала, и каждый раз магия жгла девушке руку до мяса.

Зачарованная решетка, и стены тоже зачарованные, и даже дверь. Если коснуться стены — ощущения как будто ты суешь руку в огонь.

Принцессу держали в башне Павловской тюрьмы, а не в холодных подземных казематах. В принципе её камеру на вершине башни можно было бы даже назвать уютной — тут было просторно, были тумбочка с кроватью и окно, и умывальник, и ночной горшок, который выносила стража, и даже стены выкрашены в приятный зеленый цвет.

В тумбочке лежали гигиенические принадлежности, на самой тумбочке — Библия. Больше принцессе ничего не давали, разве что еще приносили еду пару раз в день.

Допрашивал её лично Соколов, уже трижды, но до пыток дело так и не дошло. Пока что.

Впрочем, это мало утешало. Принцесса была уверена, что её теперь вероятно вышлют из страны без права возвращения, а еще переживала за друзей, которым грозила смерть.

Оторвав взгляд от темной речной долины, девушка взглянула на яркую звезду в небесах. В детстве её учили, что звезды — это магия, источник соляриса, вокруг каждой звезды возможно даже есть свои миры инопланетной магократии…

Замок на дверях щелкнул, ключ снаружи провернули трижды, потом застучали тяжелые затворы. Испуганная принцесса повернулась к двери.

Послышался стук кованых сапог, в камеру вошли две девки в одеяниях из черной кожи — первая платиновая блондинка, вторая какая-то азиатка.

Лейб-Гвардия? Что тут делает Лейб-Гвардия?

Стражницы быстро и профессионально осмотрели помещение, потом глянули на принцессу, но обыскивать не стали.

— Все в порядке, Ваше Величество, — доложила азиатка.

В камеру вошел Павел Второй, точнее, человек, называвший себя Павлом Вторым. Впрочем, человек ли? Вот это хороший вопрос.

Судя по виду, самозванец не выспался, под глазами у него лежали тяжелые круги, взгляд метался, один глаз вроде даже подергивался. На Императоре был длинный алый плащ, расшитый золотом, не менее роскошный мундир, голову венчала треуголка. Косит под Павла Первого, понятно. Такие треуголки уже лет сто не носят, а вот Павел Вечный ходил в такой до конца жизни. Люди, которые живут по триста лет, вообще часто консервативны в вопросах моды.

— Ладно, пошли вон, — приказал Государь стражницам.

— Но, Ваше Величество… — начала было азиатка с коротко-стриженными черными волосами.

Принцесса её знала. Вроде эта девушка из какого-то чукотского клана, имя у неё совсем непроизносимое, так что его принцесса забыла.

— Вон, я сказал. Оставьте нас! — потребовал Павел Стальной.

Стражницы поклонились и вышли, Император захлопнул за ними дверь камеры.

— Не спится, Ваше Величество? — поинтересовалась принцесса.

— Я бы спал лучше, если бы ты честно ответила на те вопросы, которые тебе задавал Соколов, сестра, — поморщился Государь.

— Сестра? — принцесса хохотнула, — Но я не твоя сестра. Ты не Император. И не Багатур-Буланов.

— Мда? — Император вдруг вздрогнул, потом злобно посмотрел на принцессу, — Что за бредни?

— Это не бредни, — ответила Лада, — Я это вижу. Сейчас вижу своими глазами. Другой взгляд, другая походка, даже голос другой. Ты только внешне похож на Старшего Павла Павловича. Кто ты? И где мой брат? Что ты с ним сделал?

— Вы несете чушь, — мотнул головой самозванец, — Я и есть ваш брат Павел. А вы просто сумасшедшая, вот что. И вопросы здесь задаю я! А если вы не соизволите на них ответить — запру вас в клинику для умалишенных. Как вашу младшую сестрицу. Кстати, где она?

— Не имею ни малейшего понятия, — принцесса пожала плечами, — А даже если бы имела — не сказала бы.

— Ложь! — выругался Павел, — М-мерзкая ложь от мерзкой суки!

— Боже мой, — ахнула принцесса, её вдруг осенила догадка.

Страшная догадка, но вероятно верная.

Император напрягся, его черные глаза буравили принцессу, как будто он хотел взглядом снять с неё кожу.

— Заикание, — пробормотала принцесса, — Лёдов говорил мне, что ты заикался первые пару дней.

— Да, со мной кое-что произошло на охоте… — кивнул самозванец.

— Я думаю, что ты на этой охоте и появился, — ответила девушка, голос у неё чуть дрогнул, ей вдруг стало страшно, — Из одного моего друга алхимик достал тонкоастральную сущность и дал этой сущности тело. И эта сущность, когда её пересадили в глиняное тело, тоже заикалась. И алхимик сказал, что это временный эффект, что так бывает, когда душу помещают в глину. Бог мой… Ты же вообще не человек. Ты искусственная копия, клон! И сидит в этом клоне непонятно кто…

Император вдруг перестал злиться, теперь он заулыбался, но как-то нервно.

— Ну может и так, принцесса. Только кто вам поверит-то…

— Это неважно, — заявила девушка, — Вообще неважно. Важно, что я знаю. Ты — узурпатор. Тварь из другого мира! Как та сущность, которую достали из моего друга…

— О каком друге речь?

— Не скажу.

Государь вздохнул, на несколько секунд повисло молчание, потом Павел Стальной изрек:

— Ну что же. В таком случае я вас повешу, принцесса. Сегодня же.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, — пожал плечами узурпатор, потом зевнул, — Багатур-Булановы дохнут также, как и обычные люди. Особенно если им сломать шею виселицей, а потом еще для верности начинить башку пулями. Я проделаю все это на глазах у народа, и народ останется доволен.

— Ха! Народ не даст меня казнить… — заявила принцесса, но прозвучало это не грозно, скорее жалко и неуверенно.

Государь изволил хихикнуть, потом произнес, почему-то с кавказским акцентом:

— «Когда ловят шпиона или изменника, негодование публики не знает границ, она требует расстрела…»

— Ты сумасшедший! — выдохнула принцесса.

— А тебе страшно, — парировал Император, — А кому страшно — тот и проиграл. Хочешь умереть? Я тебе это обеспечу, сука.

— Я… — принцессе перехватило дыхание, — Ты блефуешь…

— Не-а.

Лада не нашлась, что на это ответить. Да, конечно. Её с детства учили, что магократ должен пойти на смерть, лишь бы сохранить свою честь и честь своего клана. Но одно дело слушать истории о героях, и совсем другое дело — самому стать героем.

Принцесса была близка к тому, чтобы разрыдаться, но ведь самозванец только этого и ждет…

— Собственно, мне нужно две вещи, — лениво сообщил Павел, — Во-первых, твой брат Малой. Во-вторых, твоя мать — дриада. Скажи мне, где они. И можешь уехать из России. Или выйти замуж за какого-нибудь князя. Вообще сможешь делать, что хочешь, просто ответь на мой вопрос, а потом исчезни подальше с моих глаз…

Снова повисло молчание, потом Лада все-таки расплакалась.

— Ну это уже вообще ребячество, вот это брось, сестра, — посоветовал самозванец, — Плакать нужно было, когда ты замышляла мое убийство.

— Я не замышляла!

— Мда? Твой китайский дружок сообщил иное…

— У меня нет никаких китайских дружков!

Принцесса закрыла лицо ладонями.

— Ну типа помирать страшно, да, — мягко произнес самозванец, — Вот только ты подумай о том, что и мне помирать тоже страшно. Вот почему себя тебе жалко, а меня было не жалко, когда ты планировала мое убийство?

— Я не планировала!

— Где дриада и Малой?

Принцесса отняла руки от собственного лица, сквозь слезы глянула на лицо самозванца. Странное ощущение. Это же лицо её брата, она его когда-то любила. А теперь это знакомое лицо украл враг.

— Я не хотела тебя убивать. Я ничего не планировала. Слово магократа!

— Да плевать на моё убийство, — отмахнулся Государь, — Просто на вопросы ответь. И я всех вас отпущу. И тебя, и твоих друзей.

— Каких друзей? О ком ты? Я в любом случае не собираюсь менять жизнь моего брата и моей мамы на любых друзей. Делай, что хочешь, понятно? Но ты замыслил цареубийство, Малой — истинный и законный Император. А убийство дриады — это вообще святотатство, такого не было ни разу в истории, дриада неприкосновенна…

— Так раньше и принцессы были неприкосновенны, — улыбнулся Император, — А вон как оно вышло — сегодня же на рассвете одну из них удавят на виселице. Мораль — это понятие относительное, она меняется со временем. Кроме того, от убийства одной дриады никому не убудет. И ты тоже никому не нужна. Ну а уж отправить на тот свет сумасшедшего пьяницу Малого — это вообще сам Бог велел. Только не говори мне снова, что ты не знаешь, где он, принцесса. Я чую ложь за версту, а Малого видели с тобой на парковке. Где он? Простой вопрос от Императора России. На размышление дается тридцать секунд.

Император достал свой смартфон, отделанный дубом и золотом, и уставился в экран:

— Время пошло, принцесса!

— А если я не скажу? Будешь меня пытать?

— Просто повешу, как я и обещал.

— Ха! Повешенная я тебе точно ничего не расскажу…

— Это верно. Мертвые не болтают. Время вышло, принцесса. Говори.

Но замеры самозванца оказались неверными, принцессе потребовалось не тридцать секунд, а больше. Прошло еще полминуты, и только тогда девушка наконец ответила:

— Я не знаю. А даже если знала бы — не сказала. Тебе — точно нет. Не того Багатур-Буланова назвали Чудовищем, вот что. Чудовище — это ты.

— Ладно, — пожал плечами Император, — Ты вроде сомневалась, что я настоящий Павел, так?

— Я не сомневалась. Я уверена, что ты подделка. Поделие алхимиков.

— А как ты тогда объяснишь вот это, м? — вокруг Императора вдруг заметалась аура, мощная и ярко-золотая, — Как тебе такое? Как видишь, аура у меня царская. И подчинять волю я умею, не хуже остальных царей. А у тебя кончились заклинания, сука. Так что сейчас ты станешь моей рабыней и уж тогда непременно заговоришь…

В ушах у принцессы зазвенело, помещение постепенно тонуло в золотом свете. Лада активировала свою собственную ауру, она пыталась сопротивляться, хотя и знала, что это бесполезно…

Но принцесса бросилась в атаку, она собиралась ударить самозванца, сбить с его головы треуголку. Вот только её рывок к противнику окончился тем, что принцесса просто повалилась на колени.

Золото теперь полностью заполнило голову девушки, самозванец с легкостью продавил её ауру, как стальная ложка продавливает французское пирожное.

Звон в ушах Лады стал оглушительным, объятый сиянием самозванец больше не казался ей отвратительным, теперь он был самым прекрасным мужчиной, которого Лада видела в своей жизни, настоящим принцем из сказок…

— Вот и умница, — Император потрепал коленопреклоненную Ладу по голове, — Где Малой?

— Не знаю, — ответила Лада странным и не своим голосом, — Он сбежал вместе с вампиркой.

— Где дриада?

— Не знаю, Ваше Величество. Лёдов говорил, что её держали в Петропавловской крепости, потом она пропала…

— Вот дерьмо, — выругался Император, — Ладно. А кто стоит за заговором против меня? Ты явно не сама все это придумала. Кто приказал тебе прятаться в отеле и скрывать там Малого под видом араба?

— Барон…

Но звон в ушах Лады вдруг потерял мелодичность, он превратился в какой-то мерзкий и оглушительный скрип. А потом за одно мгновение золото ауры Императора обратилось в какое-то серое месиво, это астральное месиво закружилось, потом погасло…

Лада пришла в себя и с ужасом увидела, как Император падает на пол, как будто его кто-то стукнул по голове. Но самозванца никто не бил, здесь вообще никого больше не было, кроме самого Государя и принцессы, все еще стоявшей на коленях…

Треуголка смягчила удар головы Императора о бетонный пол, но самозванец явно был в глубоком обмороке. Его аура погасла, глаза были закрыты.

Лада, совершенно растерянная, встала, но в помещение уже ворвались стражницы Лейб-Гвардии. Принцесса сомневались, что они подсматривали в глазок камеры, вероятнее просто почувствовали, что Императору плохо, стражницы такое чувствуют, они связаны с правящим монархом особым заклятием.

— Это не я… — пробормотала Лада, но ей никто, конечно, не поверил.

Стражница-чукча просто нокаутировала принцессу мощным и быстрым апперкотом. Проваливаясь в темноту, Лада еще успела увидеть, как блондинка склонилась над потерявшим сознание самозванцем…

* * *

До прибытия Малого оставалось пятнадцать минут, напряжение росло, я заказал еще кофейник кофе.

— Как думаешь, а Аленка лично появится? — спросил Шаманов, который тоже явно нервничал.

— Сильно сомневаюсь, — ответил я, — Скорее пришлет своих финнов-головорезов. А что? Ты кроме вампирки еще и в Аленку влюбился? Вот её я спасать, если что, точняк не буду. Извини, брат.

— Да нет, я не об этом, — отмахнулся Акалу, — Просто я кое-что узнал. Про Аленку.

— Когда успел? Я же вроде велел тебе сегодня заниматься моим братцем…

— Так это не отняло много времени, — пожал плечами Шаманов, — Да и твой братец тоже вел себя хорошо.

— Ну выкладывай, — потребовал я.

На то, что информация Шаманова будет важной или интересной, я особо не рассчитывал.

— В общем Аленке помогает некий Здравуров, — пояснил Акалу, — Офицер Охранки, он штатный целитель у них на службе. Именно этот ублюдок и подъехал на парковку, куда сбежал Малой, и он пытался у нас Малого отобрать по приказу Аленки.

— Да. Это ты мне уже рассказывал, — кивнул я, — И что?

— Ну… — Шаманов вдруг замялся, — В общем, я позвонил этому Здравурову. Я его нашел, просто глянув в слитую базу целителей Петербурга в магограмме.

— И?

— И он меня послал, конечно, — печально закончил Шаманов, — Сказал, что кто такая Аленка он не знает, что лично он её ни разу не видел, но что она ему платит, хорошие деньги. Но он подтвердил, что с виселицы меня сняла именно Аленка, и мое освобождение тоже она организовала. Этот Здравуров еще орал, что я должен быть ей благодарен.

— Ну так он прав. Ты ей правда должен быть благодарен, Акалу, — хохотнул я, — Она же тебе жизнь спасла. А твоего Здравурова я прессовать смысла не вижу, если честно. Он явно пешка, в принципе, я верю, что он ничего не знает об Аленке.

— Да, все так, — согласился Акалу, — Но дело в том, что офицеру, который меня вешал, кто-то позвонил. Некая госпожа полковник, он сам так её назвал. И по приказу этой госпожи полковника меня и освободили. Понимаешь?

— Хочешь сказать, что Аленка — полковник Охранки? — уточнил я, — Хм… Вообще имеет смысл. Можно проверить всех женщин-полковников Охранки. И тогда мы возможно и правда выйдем или на саму Аленку, или на её очередную прислужницу.

— Возможно выйдем, а возможно и нет, — снова помрачнел Шаманов, — Информации по офицерам Охранки такого уровня в открытом доступе нет, даже в глубинах магограмма, даже за деньги. Я проверял.

— Да, но женщин-полковников там явно не густо…

— Процентов десять наверняка наберется, — ответил Шаманов, — Вот только ты представляешь, сколько в мире вообще агентов Охранки? Российская Империя — крупнейшее государство в мире, а ментов здесь…

— Да подожди ты, — перебил я, — Всех ментов проверять нет никакого смысла. Аленка явно работает в Петербурге, тут к гадалке не ходи. А вешали тебя в департаменте «М», который занимается делами магократии. Так что Аленка определенно оттуда. У нас есть город, у нас есть подразделение. Дальше уже дело техники. Я её найду.

Шаманов кивнул, потом уставился на меня.

— Еще что-то, Акалу?

— Ну, в общем да, — не слишком уверенно протянул Шаманов, — Есть еще кое-какая информация. От моего дяди, который работает в Министерстве Здравоохранения Гренландии. Помнишь, ты просил, чтобы он навел справки про тот фонд, куда Аленка требует переводить её долю за пилюли? В общем, дядя кое-что раскопал… Вот только это все очень странно.

— Что странно? Акалу, хватит мне мозги пудрить. Говори напрямик.

— Да я-то скажу, — ответил Шаманов, — Но только… Мне кажется, вот сюда нам лезть точно не стоит.

— Куда лезть? Что ты несешь? Я сам решу, куда надо лезть, а куда не надо, Акалу. И я напоминаю, что по словам Кабаневича, Аленка угрожает самому существованию мира. А в такой ситуации имеет смысл лезть куда угодно, хоть лешему в задницу. Так что говори.

— Ну ладно… — Шаманов вздохнул.

Глава 118 — Полночь

«Кому известна истинная сущность События 2012?

Мало кому. Мне, Павлу Вечному, Высшим офицерам Мальтийского Ордена, Лёдову, паре стражниц русской Лейб-Гвардии.

А консервативным масонам?

Событие 2012 года — их главная Тайна, которую открывают лишь высшим градусам.

Но есть один нюанс.

Дело в том, что Тайна консерваторов содержит лишь описание События 2012, но она не раскрывает глубинную сущность События.

Таким образом, консерваторы видят лишь вершину айсберга.

Проще говоря, они запустили руку слону в задницу и на основании этого пытаются нам этого слона описать

Стоит ли говорить, что никакой практической пользы от такого описания не будет?

А либералы? А их поиск артефактов Рюрика?

О, так тут все еще интереснее. Либералы считают, что собирая артефакты Рюрика, они предотвращают Событие 2012.

Предотвращают, я подчеркиваю это слово, то, что уже случилось!

Ну не идиоты ли?

Еще либералы думают, что они ведут бой против События 2012 и Его порождений.

Только вот это не так. Фактически консервативные масоны — это правая рука События 2012, а либералы — левая.

И эти руки уже сжались на горле Мира, князь.

Так в чем же состоит Событие 2012? Вы мне скажете?

А вы мне сказали, откуда взялся Слизевик Соловьева? Нет?

Вот и идите нахуй, князь.

Воистину, люди вроде вас созданы лишь для одного — чтобы научить нас христианской терпимости к убогим.

контакт внес вас в черный список

контакт удален»

Переписка Старшего Соловьева и Псевдо-Аркариуса, ноябрь 2019 года

— Ну в общем, фонд «УСПЕХ», куда ты должен переводить деньги для Аленки — это структура госпитальеров, — сообщил Шаманов.

— Кого, блин? — я отхлебнул кофе.

— Госпитальеров. Проще говоря, Мальтийского Ордена, — пояснил Акалу.

— Погоди-ка. Мальтийский Орден, насколько я понял, полностью разогнан и запрещен самозванцем на троне…

— Так и есть, — кивнул Шаманов, — Но зарубежные счета-то у них остались. И мой дядя все это раскопал, по своей международной линии. Все имущество Ордена в России на самом деле конфисковано самозванцем, но вот их эфиопские счета ни наш Царь, ни эфиопский Император не трогали.

— Это довольно странно… — вынужден был констатировать я, — Россия и Эфиопия вроде же друзья.

— Так были друзьями, Нагибин, были, — торопливо доложил Шаманов, — Пока не началось восстание Инков. Негус поддержал Францию, а наш Император отмалчивается. Ты магограмм что ли не читаешь? Для Эфиопии критически важно, чтобы у Инков не появилось собственного производства трикоинов, ведь тогда у эфиопов возникнет мощный конкурент. А им такое нахрен не нужно.

Так что Негус вероятно решил наказать нашего Павла за его мутную позицию, и никакое имущество Ордена ему отдавать не стал. Кроме того, в Эфиопии другое законодательство. Там Император вообще не имеет права трогать никакие счета, кроме своих и государственных, его за такое местные магократы сразу свергнут. Прецеденты уже были.

Так что Амаре проще послать русского Императора, чем свои собственные законы. А еще в Эфиопии до сих пор есть рыцари Мальтийского Ордена, они наверняка давят на Негуса…

— Ладно, хватит меня грузить, Шаманов, — я махнул рукой, останавливая рассказ Акалу, — Давай короче. Аленка связана с Мальтийским Орденом? Она типа рыцарь или что?

— Ну… — Шаманов замялся, — Если честно, не знаю. И никто не знает. Собственно, не факт, что вот этот фонд до сих принадлежит Ордену. Возможно, что его у Ордена отжали после того, как самозванец разогнал мальтийцев.

— Кто отжал?

Шаманов дернул плечами и выразительно мотнул головой.

— Не густо информации, если честно… — вздохнул я, — Да и непонятно, что мешало Аленке дать мне реквизиты свежего и чистого счета. Так что это все очень странно. Разве что…

— Разве что Аленка выбивает у тебя бабло не для себя лично, а для какого-то своего начальства, — продолжил мою фразу Шаманов.

— Да, — я кивнул, — Тоже об этом подумал. Но ты там вроде что-то нес про запретные темы, куда лучше не лезть…

— Так к самому интересному я еще не перешел, — хмыкнул Акалу, — В общем, про нынешнее состояние фонда и его счетов мой дядя ничего не знает. Зато ему удалось за взятку получить полезную информацию о прошлом этого фонда у главы Гренландской Охранки князя Шаманова…

— Это тоже твой родич?

— Ну был когда-то, — признался Шаманов, — Лет пятьсот назад, но наши линии давно разошлись. Ты же помнишь, что в Гренландии все магократы носят одну и ту же фамилию — Шамановы?

— Это я помню. А почему он князь-то? Ты же вроде нетитулованный…

— Спасибо, что напомнил, Нагибин, — помрачнел Шаманов, — Ты как всегда тактичен. Да, я нетитулованный. А этот ублюдок Шаманов, про которого я толкую — титулован по самые яйца. Думаешь, ему просто так дали должность главы Гренландской Охранки? Нет, конечно. Его клан просто первым присягнул России, когда Петр Первый захватил Данию, колонией которой тогда и была Гренландия. Вот за это клану Эйстрибигдских шаманов и дали княжеский титул…

— Ясно. Давай ближе к делу.

— В общем, этот Шаманов показал моему дяде один интересный документ. Копировать этот документ он дяде запретил, так что могу только пересказать, что там было. А был там список имущества фонда «УСПЕХ». Счета и недвижимость. И счетов, по словам, дяди у этого фонда было несколько сотен, и там ходили огромные суммы, все по линии Министерства Здравоохранения или Мальтийского Ордена, которому и принадлежал фонд. Короче говоря…

— Короче говоря, отмывание бабла, — кивнул я, — Ну или попытка скрыть потоки бабла от Охранки, а может даже и от Императора. И никакой помощью больным детям этот фонд на самом деле не занимался, так?

— Совершенно точно не занимался, — подтвердил Акалу, — Собственно, из недвижимости у фонда есть только три объекта — офис в Эфиопии, кусок земли на Мальте и кусок земли в Петербургской губернии. И вот тут начинается уже самое интересное…

Шаманов сделал театральную паузу, сжевал один из моих хлебцев с лососем и хлебнул кофе.

Я же глянул на улицу сквозь стеклянную стену ресторана, а еще бросил взгляд на часы.

На часах было без десяти двенадцать, а на улице все тихо. В кустах за дорогой, по которой и можно было подъехать к ресторану, блевал какой-то пьяный лицеист, но ни Малого, ни вызванных мною сюда АРИСТО пока заметно не было.

— Ну не томи, Шаманов, — потребовал я.

— В общем, я осмотрел недвижимость фонда, — улыбнулся Шаманов, — Все три его объекта!

— Че, прям сгонял на Мальту и в Эфиопию?

— Нет, конечно. Как я мог туда сгонять, если за пределы Сердце-Руси телепортироваться даже Кабаневичи не умеют? Да ты мне, помнится, и запретил использовать Кабаневичей для установления личности Аленки…

— Да, — подтвердил я, — Герцог со мной информацией по Аленке не делится, только кормит каким-то загадочными фразами и древними пророчествами. Так что и я с ним информацией тоже не поделюсь. Так как тебе удалось осмотреть объекты фонда?

— Не просто осмотреть! — гордо заявил Шаманов, — Даже сфотографировать. Я это сделал, конечно, не лично. Просто попросил местных помочь мне через магограмм, за отдельную плату, естественно. Так что вот например фотография офиса фонда в Аддис-Абебе…

Шаманов продемонстрировал мне экран своего смартфона, на экране было белоснежное здание, возле которого росла чахлая пальма.

Здание украшали многочисленные вывески, я хмыкнул:

— Я не силен в амхарском, Акалу. Но насколько я вижу, тут на первом этаже какая-то шаверма, а рядом с ней вообще магазин кондиционеров. Не слишком подходящее место для фонда могучего и зловещего Мальтийского Ордена…

— Все так, — кивнул Шаманов, — Собственно, вывеску фонда можешь не искать, её на этом фото нет. Потому что её и на здании нет. Но по моей просьбе помогавший мне эфиопский монах даже вошел внутрь здания. И там он выяснил, что фонду принадлежит ровно одна комнатка, на втором этаже. Арендована она на десять лет вперед, деньги за неё уплачены. Вот только…

— Она всегда закрыта и в неё никто не заходил уже года два? — догадался я.

— А вот и нет, — хохотнул Шаманов, — В неё вообще никто никогда не заходил. Она просто стоит закрытая и пустая.

— Понятно. Значит, фейковый офис несуществующей конторы. Это даже не фирма-однодневка, это просто несуществующая в реальности фирма. Интересно. Ты отлично потрудился, Акалу. Не знаю, что нам это дает, но мы определенно что-то раскопали.

Я снова глянул на часы — была без минуты полночь.

Лицеист в кустах закончил блевать и ушел на лавку к своим товарищам, по привокзальной площади все также продолжали гонять двое стритрейсеров, у памятника Императору все также торчали казаки, а в шаверме возле вокзала продолжалось заседание турок с кальянами.

Вот только Малого не было, как не было и вызванных мною людей. Я уже начинал нервничать.

— «Уж полночь близится, а Германа все нет» — процитировал я Александра Сергеевича Пушкина, — Точнее говоря, Малого нет. Погано.

— А если он вообще не придет? — тоже забеспокоился Шаманов.

— Тогда у меня будут серьезные проблемы. Думаю, что меня взъебут разом Внутрянов, Аленка и Кабаневич… Хотя погоди-ка…

Черный тонированный внедорожник появился на площади и неспешно проехал к ресторану. Внедорожник парканулся чуть дальше моей бехи, стоявшей у самого входа в «Ному».

Двери не открылись, из внедорожника так никто и не вышел, зато авто издавало громкие басы — там долбил какой-то эмбиент, сопровождавшийся речитативом на неизвестном языке.

— Это кто? — перепугался Шаманов.

— О, это мои друзья, Акалу. Они, помнится, возили меня на этой машине с сестрой в морг. Это финны-бугровщики. Люди Аленки. На самом деле серьезные ребята, умеют давить магию. Так что я бойцам Внутрянова и Кабаневича не завидую, да и Малому тоже.

Мы помолчали еще минуту, на часах было уже за полночь, но никто больше так и не появился.

— Ладно, пока смотреть не на что, — констатировал я, — Что там по остальным объектам фонда? Их фоточки покажешь?

— Само собой, — кивнул Шаманов, — Вот это земля фонда в Петербургской губернии, недалеко от села Пудомяги. Смотри. Тут есть на что посмотреть…

Я глянул на экран смартфона Шаманов и присвистнул. Акалу не соврал, тут на самом деле было на что посмотреть.

Я увидел поле, среди поля стоял бетонный забор, на котором даже местами осталась колючая проволока. За забором возвышались останки каких-то бетонных строений. Вот только руины были все черные, они явно сгорели, причем совсем недавно, как и забор. Даже трава вокруг загадочного объекта была черной.

— Тут был пожар, — сделал я единственно верный вывод, — Причем пару дней назад.

— Именно так, — подтвердил довольный Шаманов, — Я нанял одного цыганского парня, чтобы он там все облазил со своими друзьями.

— И?

— И парень прислал мне кучу фотографий. Там на самом деле все сожжено. А перед этим все, что там было, вывезли — ничего не осталось, ни документов, ни надписей, ни вещей — даже непонятно, что там вообще находилось. А пожар, по словам местных, реально был позавчера.

— Хм… — я призадумался, — Вообще это больше всего похоже на какой-то завод. Или на концлагерь. Или на нечто среднее, леший его разберет. А что местные говорят по поводу этого объекта?

— А ничего, — Шаманов развел руками, — Местным приближаться к этому объекту было строго запрещено. Говорят, что там была охрана. Какая-то ЧВК. Без гербов на шевронах, зато вооруженная по высшему уровню. Еще туда регулярно ездили грузовики. Вроде армейские, но это неточно. И больше ничего, никакой информации.

— Занятно. Это на самом деле занятно, Шаманов. Слушай, мне на самом деле повезло, что меня поселили в одной комнате с тобой в Лицее. Клянусь, друга толковее тебя еще надо поискать!

Шаманов даже засмущался от моей похвалы, вид у него был предельно довольным.

— А чьи это вообще земли-то? — поинтересовался я.

— Душеведовых, — ответил Шаманов, — Мелкий клан, но они герцоги. Так что к ним я даже лезть не стал, они бы меня просто послали.

— Это верное решение, — одобрил я, — Сам разберусь с ними, как покончу с оперативными делами. Вот только у меня есть подозрение, что этот объект принадлежал Ордену, а владельцы земли наверняка даже были не в курсе, что там происходило. А сожгли эти строения явно после краха Ордена, по приказу самозванца на троне…

За стеклянной стенкой ресторана тем временем появилась толпа голландцев — человек десять. Все в плащах и широких шляпах, все крепкие мужики.

Похоже, что князь Внутрянов решил подойти к делу захвата Малого еще серьезнее Аленки.

Впрочем, я не был уверен, что это настоящие голландцы, но вот в том, что это люди Внутрянова, можно было не сомневаться. Про тайный знак, про то, что друзья Малого должны быть в голландских шляпах, я сообщил только двум людям — вампирке и Внутрянову.

«Голландцы» действовали гораздо аккуратнее и профессиональнее Аленкиных отморозков — они неспешно прошлись возле ресторана, а потом перешли дорогу и расположились в паре десятков метров от заведения — на двух лавках, рядом с той, где бухали лицеисты.

Вскоре появился белоснежный микроавтобус с Бегуновской эмблемой, микроавтобус запарковался на дороге возле бойцов Внутрянова.

— Мда, — сообщил я Шаманову, — Похоже, что расклады не в пользу Аленки. Люди Внутрянова тут всех порвут. Вот только это все бесполезно, если Малой не соизволит придти. Уже пять минут первого, а ублюдка все нет. Хотя я уверен, что если бы Малой стал Государем — он бы и на официальную встречу с Императором Эфиопии также опоздал.

Мудак не отличается пунктуальностью. Возможно опять нажрался, а вампирка пытается привести его в чувство. Ну или Малой просто испугался. Так что вся надежда на твою вампирку, Шаманов, она должны доставить сюда Его Величество. Жаль, у неё нет смартфона, так что с ней не связаться…

— Пока у нас есть время — глянь на последний объект фонда, — предложил Шаманов, — Который на Мальте. Вот с ним у меня возникли проблемы, так что есть только одна фотка…

Фотка, действительно, оказалась одна и притом очень шакальная. На ней можно было разглядеть море, а еще желтые скалы, на скалах торчал забор с колючей проволокой, а за забором какие-то высокие здания, напоминавшие заводские цеха, но без труб.

— Прикольно, — заметил я, — Похоже на такой же объект в Пудомягах. Только этот не сожжен и вроде даже функционирует. Что там?

— Понятия не имею, — признался Шаманов, — Оформлено это как имущество Мальтийского Ордена, а никакой другой информации в интернете нет. И у шефа Гренландской Охранки, с которым говорил мой дядя, тоже нет. Я попросил рыбака-мальтийца сгонять на разведку за хорошую плату, но он смог сделать только это фото. А после этого к нему подлетела полиция на катере, его лодку расстреляли, а самого рыбака избили.

Хорошо хоть не стали арестовывать и не убили на месте. Но с рыбаком я общался с фейка в магограмме и по шифрованному каналу, так что на меня менты выйти по идее не должны…

— А чьи это земли?

— Это же Мальта, — Шаманов хохотнул, — Неужели не знаешь? Там все земли — Орденское владение. Ну были, а теперь это личная уния самозванца на троне, он вчера присвоил себе Мальту и назначил себя самого её королем. А сам Орден распустил сразу же, как воссел на престол.

Вообще, выглядят эти строения не очень, но согласно документу, который показал моему дяде шеф Гренландской Охранки, на счета вот этого объекта фонда переводились буквально сотни миллионов рублей…

Я хотел было что-то ответить Шаманову, но перед этим глянул в очередной раз на часы — на часах было уже восемь минут первого. Оторвав взгляд от экрана собственного смартфона, я наконец узрел, как к ресторану на бешеной скорости подлетает мотоцикл. За рулем сидела фигуристая девушка в кожаной куртке и джинсах, её голову скрывал шлем, но сомневаться не приходилось — явно Люба Кровопийцина.

Позади девушки восседал Малой собственной персоной, в голландской шляпе и черном плаще, он вцепился своей телохранительнице в талию.

Вампирка резко дала по тормозам, мотоцикл эффектно остановился почти у самых дверей ресторана. Швейцар, видимо принявший Его Величество и вампирку за посетителей, уже бросился открывать им дверь…

— Ну сейчас начнется, — я потер руки, как еврей из мема про евреев, — А вот Кабаневич, судя по всему, опоздал. Ну да и плевать. Веселье и без него гарантировано.

Глава 119 — Битва за Малого

«Ваше Величество!

С прискорбием сообщаю, что ситуация во вверенной моим заботам Желтороссии за последние сутки резко ухудшилась:

1. Денежные переводы из России аборигенам полностью прекратились. Между тем, именно деньги, присылаемые китайцами из Сердце-Руси в Желтороссию, составляли до 60 % доходов местного населения.

2. Большая часть логистических цепочек разрушена.

3. Император Франции в кредитах и наемниках, которые мне очень бы сейчас помогли, отказал, как и вы. Отказ французов помочь вероятно связан с вашей позицией по Инкам, Ваше Величество.

4. Волнения уже охватили Чжилийскую, Шандуйскую, Хунаньскую и Аньхойскую губернии. Имели место убийства русских, казаков и полицейских. Не буду скрывать — есть угроза, что восстание перекинется на Маньчжурию, даже на Харбин, то есть на непосредственно русские земли.

5. Поступают тревожные сведения, что восстание местами (например, в Пекине и Цзинане) было поддержано магами-культиваторами и триадами, что создает для нас уже самые серьезные проблемы, которые не следует недооценивать. В Гонконге был схвачен эмиссар Империи Инков, который приехал, цитирую, «помочь китайцам в антиколониальной борьбе».

6. Наличных у меня казаков, полиции и агентов Охранного Отделения для подавления восстания явно недостаточно, я вынужден привлечь монгольскую и маньчжурскую магократию, что вызывает еще большую ненависть восставших.

7. В связи со всем вышеперечисленным, я НЕМЕДЛЕННО прошу и умоляю вас, Ваше Величество:

а) Отменить черту оседлости для китайцев.

б) Прислать мне не менее десяти дивизий наемников и тысячу боевых магов.

в) Воздействовать на французов, чтобы я мог получить кредиты и наемников в Северной Америке, как я это всегда делал в подобных случаях, например, во время прошлого восстания Сорока Тысяч Малых Букв Гу, имевшего место два года назад.

Ваш верный слуга и холоп,

Наместник Желтороссии, Глава Государства Маньчжурия, губернатор Харбина

Князь БУРАНОВ»

ОТВЕТ:

«Ваша Светлость,

Государь в настоящее время болен, немедленно ответить вам не может. Тем не менее:

1. Денежные переводы в Желтороссию никто не запрещал, черта оседлости касается лишь передвижения людей и некоторых контролируемых товаров, а не денег.

2. Я ослаблю таможенные ограничения, завтра же. Список на согласование новых таможенных правил вам высылаю.

3. Позиция Его Величества Павла Стального по Инкам — не ваша забота. Ваша забота — китайцы. И вы заботитесь о них откровенно неудовлетворительно.

4. Локализуйте и беспощадно подавите восстание наличными силами.

5. Договаривайтесь с триадами и культиваторами. Дайте им денег, покормите их обещаниями, в том числе фантастическими.

Эмиссара Инков — немедленно отпустить и депортировать на территорию Империи Инков.

6. Привлекайте кого хотите, полномочия у вас есть. Его Величество будет спрашивать с вас за результат, а не за ваши действия.

7. а) Черта оседлости в ближайшее время отменена не будет.

б) Генерал-губернатор Сибири и магократия не поддержат такое решение.

в) Отношения с французами — не ваша компетенция.

Очень надеюсь, что вы сможете подавить восстание в ближайшее же время, и Его Величество не будет разочарован вами. В противном случае пожнете Его гнев.

Канцлер Российской Империи,

ЖАРОСВЕТОВА»

Моя рука было потянулась к кофейнику, но так и замерла в воздухе, ибо события начали развиваться стремительно.

Первым на появление Малого среагировал белый микроавтобус, присланный Внутряновым, он резко сдал назад и попёр задом прямо через кусты. Какого-то пьяного лицеиста, который как раз пошел в эти кусты справить нужду, микроавтобус просто переехал.

Потом микроавтобус пересек дорогу перед рестораном и на довольно большой скорости задом въехал прямо в черный внедорожник бугровщиков, вмяв им бочину.

Я аж присвистнул. А Внутряновский водила определенно шарит, судя по всему, он догадался, что бугровщики — конкуренты, которые приехали сюда отжать Малого. Десяток «голландцев», присланных князем, уже со всех ног бежали к Малому и вампирке, вампирка их заметила, даже указала на них Государю пальцем.

Протараненные бугровщики тем временем приопустили одно из тонированных стекол, финский эмбиент, долбивший из черного авто, стал громче. Из приоткрытого окна показалось дуло дробовика-слонобоя…

Прямо перед рестораном завертелись голубые сполохи магии, уже через мгновение из волшебного сияния вывалилась Таисия Кабаневич собственной персоной, руки девушки лежали на плечах у двух дюжих офицеров Охранки в синих мундирах. Рядом с Таей возникли еще двое Кабаневичей — каждый из них привел с собой еще двух офицеров.

— Ого, а герцог-то не промах, — хмыкнул я, — Кабанчики не опоздали. Они видимо издали наблюдали за входом, чтобы подскочить, когда Малой будет здесь. Ну все, весь движ в сборе. Сейчас начне…

Но закончить свою фразу я не успел, потому что и правда началось.

Белый микроавтобус отъехал чуть вперед, его задние двери распахнулись, там стоял пулемет, причем явно управляемый дистанционно, ибо стрелка рядом с оружием заметно не было.

— Шаманов, ложись! — заорал я, переворачивая деревянный стол и прячась за ним.

Мой совет пришелся как раз во время, пулемет уже заработал, стеклянная стена ресторана разлетелась вдребезги, нас с Акалу засыпало осколками, пробитый пулями кофейник завертелся в воздухе, меня обожгло расплескавшимся кофе.

Где-то внизу завизжала официантка, пулемет строчил, как заведенный, я осторожно выглянул из-за стола…

Тачло бугрощиков стояло с перебитыми стеклами, самих Аленкиных людей видно не было. Судя по всему, они закончились, прям в своем внедорожнике.

Двое агентов Охранки валялись на тротуаре, истекая кровью, один Кабаневич тупо сбежал, растворившись в голубой вспышке. Налицо классическая тактика кабанчиков. Сначала набежать всей толпой, а потом обосраться и также быстро сваливать.

Впрочем Таисия проявила неожиданную храбрость — она бросилась на Малого и попыталась схватить того за шею, вот только вампирка уже активировала ауру и сбила ударом локтя Таю на асфальт.

Потом Кровопийцина дала по газам, мотоцикл рванул с места, перепуганный швейцар лежал рожей в асфальте, то ли помер, то ли просто повалился на землю, чтобы не подстрелили…

Голландцы князя уже были в паре метров от вампирки, но у людей Внутрянова возникла неожиданная проблема — их сиявшие разными цветами ауры вдруг погасли.

Ну оно и понятно, судя по всему, голландцы оказались в зоне поражения амулета бугровщиков, который давил всю магию.

Люба Кровопийцина ожидаемо действовала решительнее и хардкорнее всех, а вот Его Величество, так и не слезший с мотоцикла и вцепившийся вампирке в талию, явно уже обосрался от сраха. Он вроде что-то орал. Пулемет по мотоциклу, где сидели Малой и Люба, естественно не работал, он бешено обстреливал всю вокруг, кроме байка.

Вампирка попыталась объехать толпу голландцев, чтобы оказаться у них за спинами и таким образом получить защиту, но колесо мотоцикла наехало на мертвого офицера Охранки, байк сильно мотнуло, Кровопийцина повалилась на асфальт, шлем с её головы слетел.

Придавленный упавшим мотоциклом Малой заорал, теперь уже во всю глотку.

Вскочившая на ноги Люба закрыла Императора собой и как раз вовремя, капитан Охранки уже выхватил из кобуры громадный ствол и выстрелил.

Вампирка схавала своей объемной грудью разрывную пулю, выстрел был таким оглушительным, что перекрыл даже стрекот пулемета. Люба повалилась на асфальт, четверо сохранивших боеспособность агентов Охранки и голландцы Внутрянова бросились друг на друга в лобовую атаку…

— Люда! — заорал Шаманов.

Он стремительно напялил на себя маску Бориса Годунова, накинул капюшон плаща и, активировав ауру, бросился на улицу, прыгнув прямо со второго этажа ресторана. Стеклянную стенку при этом Шаманову пробивать не пришлось, она уже была раскурочена пулеметом…

Вот блин. Рано. Опять все не по плану.

— Ауру не активируй, дурень! Тебя узнают! — заорал я Акалу, но было уже поздно.

Шаманов, объятый серыми вихрями магии, эффектно приземлился на асфальт и тут же разломал со спины капитана Охранки, того, который подстрелил вампирку.

Надо бы по идее броситься за ним… Но блин. Пулемет же. Этот пулемет сейчас положит всех агентов Охранки, и Кабаневичей тоже, и Шаманова заодно. Это произойдет немедленно и неизбежно, как только голландцы заберут Малого…

В воздухе вдруг метнулась яркая вспышка, с небес на микроавтобус Внутрянова упал сияющий болид, объятый черно-золотыми потоками магии.

Именно черно-золотыми, да. Судя по всему, Аленка решила вписаться лично. Вот это уже совсем паршиво. Если она увидит Шаманова…

Микроавтобус взорвался, в воздух взметнулись пламя и черный дым, половину голландцев разметало, пулемет, уничтоженный вместе с микроавтобусом, замолчал.

Из потоков огня и дыма, которые теперь бешено валили на месте микроавтобуса, вышло нечто. Вот такого я еще не видел и вряд ли еще увижу. Я бы сказал, что Аленка сильно изменилась с момента нашей последней встречи.

На человека она больше похожа не была, скорее на богиню. И даже я теперь мог узнать её только по сияющей черно-золотой ауре.

Аленка представляла собой стройный женский силуэт, но абсолютно черный, как будто кто-то забыл натянуть ей текстуры. Силуэт был обнаженным, но деталей, к сожалению, рассмотреть было нельзя, девушка состояла из чистой концентрированной тьмы. Только на лице горели золотом глаза — причем три. Два на обычном месте и третий на лбу.

Волосы Аленки сияли потоком чистого света и напоминали скорее огонь, чем материю. Вокруг девушки метались вихри черни и золота. Аленка сейчас была совсем рядом с внедорожником своих бугровщиков, так что по идее их амулет должен был давить всю магию. Но только не Аленкину, моя кураторша настолько прокачалась, что на любые амулеты ей, видимо, было уже плевать.

Явление божественной Аленки из пламени и дыма было столь эффектным, что агенты Охранки даже забыли про Малого и начали палить в девушку. Вот только аура Аленки жадно пожрала все их пули, растворив их прямо в воздухе.

Из внедорожника тем временем выкатились трое бугровщиков. Знакомые мрачные рожи, черные шапки-пидорки, и ни один даже не ранен. Мда, пулемет князя поработал откровенно хреново, только стекла им перебил.

В руках у бугровщиков были дробовики, у одного даже штурмовая винтовка, Аленкины бандиты тут же открыли ураганный огонь, прикрывая свою начальницу. Аленка же ринулась вперед, как комета, двух офицеров Охранки она просто пробила насквозь, на манер какого-то огромного фотона из коллайдера, агенты Охранки просто обратились в горсти пепла на асфальте, вместе со своими стволами.

Трое голландцев тем временем схватили Малого и извлекли его из-под мотоцикла, вот только микроавтобуса у людей князя больше не было, увозить Малого было не на чем.

Аленка была уже возле самого Шаманова, который махался с каким-то лейтенантом в синем мундире. Противник Акалу был без ствола, зато явно магом…

Вот теперь точно пора вмешаться. Иначе Шаманову хана. Все, конечно, с самого начала пошло не по плану, но тут ничего не поделаешь. Мой план изначально предполагал бешеные риски, и не то чтобы я этого не понимал.

Я даже не стал надевать маску Лжедмитрия, просто активировал ауру и рванул вниз, спрыгнув со второго этажа ресторана на тротуар.

Оказавшись возле Шаманова, я оттолкнул его, пуля, пущенная бугровщиком, оцарапала мне плечо.

Аленка одним изящным взмахом руки уничтожила лейтента, с которым махался Акалу. Лейтенанта просто разрезало сразу на десяток кусков, голова у него развалилась, ноги отпали, из порезанного аурой Аленки пуза полезли кишки…

— Предатель, — произнесла Аленка, глянув на меня.

Голос был не похож на её обычный, он разнесся по привокзальной площади странным неотмирным эхом и звучал звонко и оглушительно, как шум водопада.

— Эй! Я за тебя воюю! — заорал я Аленке.

В подтверждение своих слов я разбил рожу бежавшему к Малому Кабаневичу с красной бородой. Борода у парня стала еще более красной, теперь от его собственной крови.

Один из голландцев князя тем временем швырнул в визжавшего от ужаса Малого горсть порошка. Вокруг Государя тут же заметалось голубое сияние.

Ну понятно. Заклинание удаленной телепортации, тут к гадалке не ходи.

— Нет! — страшным голосом крикнула Аленка, крик был настолько мощным, что мне чуть не высадило барабанные перепонки.

Но Малой уже растворился в голубой вспышке. Голландцу, спасшему Малого, самому спастись уже, конечно, было без шансов. Аленка просто разорвала его в клочья и сожгла одновременно одним мощным ударом. Пылающие куски тела голландца закружились в воздухе, уже и без того пропахшем гарью, ибо остов микроавтобуса все горел.

Остальные голландцы, которых оставалось человек шесть, бросились врассыпную. Аленка стремительно ринулась на них, как коршун на добычу. Двух она уничтожила, просто пробив их насквозь прямо в полете, еще одному оторвала голову, четвертого она своей аурой зашвырнула куда-то за здание вокзала…

Не пострадавшие во время бойни бугровщики начала грузиться в свой внедорожник, который хоть и пострадал от тарана и лишился всех стекол, но видимо все еще был способен ездить.

Агенты Охранки все были мертвы, залитая кровью вампирка валялась на асфальте, Таисия Кабаневич набросилась на меня.

— Да, подожди, дура! Не туда воюешь! Я ж свой! — осадил я девушку.

— Разберемся свой ты или нет, когда тебя уработаем, — заявил мне Кабаневич с красной бородой, тот, которому я расфигачил лицо, — Ты и этой черной твари то же самое говорил!

Я быстро глянул на Аленку, все еще бушевавшую на привокзальной площади, она уже была метрах в ста от нас. Последнего голландца девушка убивать не стала, она вдруг просто взмыла вверх, а потом исчезла в облаках, оставив за собой черно-золотой шлейф.

Шаманов бросился помогать умиравшей Люде…

— Не мельтеши, брат, — ответил я Кабаневичу, — Это же наша кураторша, придурок. Если бы я не сказал, что я за неё, и не разбил тебе нос — она бы нас всех тут перебила. В том числе тебя.

— Кураторша? Что за кураторша, Нагибин? — рассвирепел Кабаневич, которого герцог в такие тонкости явно не посвящал.

— Это можно выяснить, если догнать их, — я указал на бугровщиков, которые уже погрузились во внедорожник и теперь отчаливали, — Вон её прислужники. Догоним их — получим информацию, и герцог будет доволен, я гарантирую это.

— А… — начала было Таисия.

— Никаких «а»! — потребовал я, — Нет времени. Малого мы уже просрали. Так что твой краснобородый дружок пусть помогает вампирке. Шаманов, тоже останься. А мы — за бугровщиками. Реще, Тая, некогда объяснять!

Таисия, конечно, была той еще сукой, но соображала, как и всегда, быстро.

Я бросился к своей бехе, запаркованной у самого входа в ресторан. К счастью, мое авто не пострадало. Как я и планировал, рядом с ним всегда торчал Малой, так что в эту сторону ни люди Внутрянова, ни бугровщики не стреляли.

Я сел за руль, Таисия телепортировалась на пассажирское сидение рядом.

Бугровщики уже выезжали с привокзальной площади, навстречу им гнали две полицейские машины с включенными сиренами.

Копы попыталсь остановить бугровщиков, но это естественно не прокатило. Финны открыли ураганный огонь из окон прямо на ходу, одна из полицейских машин за мгновение обратилась в решето, а потом врезалась в стенку жилого дома.

Вторая полицейская машина была вынуждена пропустить внедорожник бугровщиков, иначе они её бы просто протаранили.

Я дал по газам. Тачка у бугровщиков была явно лучше моей, вот только моя была целая, а их внедорожник уже успели покурочить люди Внутрянова.

— У них амулет, «Замок Рюрика», — пояснил я Тае, — Давит всю магию. Так что как догоним — первым делом надо избавиться от этого амулета. После этого ублюдки останутся беззащитными.

— Ага, ты догони сначала… — мрачно процедила Тая.

Я вывел машину с площади, эффектно на скорости объехав копов, бугровщики были в паре сотен метров впереди, они резко свернули с дороги в какой-то двор.

Ну в принципе грамотно, на дорогах тут сейчас повсюду будут полицейские облавы, учитывая, что мы устроили в ресторане.

Смартфон у меня зазвонил, салон заполнили звуки «Боже, Царя храни».

Но выпускать из рук руль сейчас было вообще не вариантом, так что я звонок просто проигнорировал.

— Дай отвечу, — предложила Тая.

— Ага, ща. Размечталась.

Я свернул во двор, не снижая скорости, в воздух с громким треском взлетела металлическая урна, на которую я наехал.

Бугровщики были здесь, они как раз делали натуральный полицейский разворот возле чугунного забора какого-то богатого особняка.

— Стой, дурак! — завизжала Тая.

Но стоять в мои планы на сегодня не входило.

— Я надеюсь, ты пристегнулась, золотце, — доложил я Тае, а потом на полном ходу влетел прямо в рожу внедорожника, смяв её в труху…

Не напоминаю поставить лайк, ибо уверен, что вы его уже поставили. Подписаться не напоминаю тем более:)

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/193874

Content

Беренцев Альберт Во все Имперские. Том 05. Наследие

Глава 97 — Казнь

Глава 98 — Категорические приветствия

Глава 99 — За полчаса до конца света

Глава 100 — Канат и хмель

Глава 101 — Семейный фоллаут Нагибиных

Глава 102 — Сокол и золото

Глава 103 — О разводах в Империи

Глава 104 — Волей Императора

Глава 105 — Две перчатки барона Головина

Глава 106 — Три по два

Глава 107 — Гром и пламень

Глава 108 — Секрет Глубины

Глава 109 — Батый в Астории

Глава 110 — Анбоксинг гроба

Глава 111 — Крадущийся Тигр, затаившийся Государь

Глава 112 — Нагибин в Организме

Глава 113 — Великокняжеский обед

Глава 114 — Дары Амазонии

Глава 115 — S

Глава 116 — Нома

Глава 117 — Принцесса в башне

Глава 118 — Полночь

Глава 119 — Битва за Малого

Nota bene