Бхаве Виноба

Там, где говорит тишина

Виноба Бхаве

Там, где говорит тишина

By Vinoba Bhave

Where Silence Speaks

Перевод с английского А. Никулиной

Редактор К. Кравчук

© Gram-Seva Mandal, Gopuri, Wardha (India)

© А. Никулина, перевод

© ООО ИД «Ганга». Оформление, 2021

Дань уважения

Предисловие к первому изданию на хинди

«Проанализировав, чем я занимаюсь целый день, я получаю от своего внутреннего голоса ответ, — дхьяной».

— Виноба

Вся жизнь, работа и философия Винобы были отражением дхьяны. Он всегда пребывал в сердце своей Самости, но не уходил от мира, а оставался в непрерывном контакте с обществом. Он постоянно пытался найти решение общественных проблем. Невзирая на неустанную работу, он не отходил от своего плана, от своих оснований и принципов.

Он ежедневно неизменно пребывал во внутреннем святилище. Его постоянным состоянием была божественная тишина. Из сострадания и любви он выходил из этого святилища, чтобы побыть с нами. Лишь когда задуманное было исполнено, он возвращался к себе. Он никогда не терял связи с Первоисточником. И потому обладал врожденным даром — уникальным образом ощущать и решать разные вопросы — мелкие и серьезные, личные и социальные.

Очищение читты — золотые врата, ведущие в это внутреннее святилище. Виноба хотел за руку привести нас в это состояние, чтобы нам было легче соприкоснуться с Первоисточником. Потому он постоянно подчеркивал значение читта-шуддхи (очищения ума). Сделав читта-шуддхи главной опорой, он описывал разные грани дхьяны. Эта [книга] — смиренная попытка нанизать на одну нить жемчужины разных аспектов дхьяны, раскиданных по его обширному наследию.

Язык Винобы искусен и способен сосредоточить океан мудрости в одной капле. Он говорит, что здесь волны этого океана находят выражение в слове. Честно говоря, не побывав в этой внутренней пещере, святилище, невозможно измерить ее глубин. Наши старания воздадутся сторицей, если волны привлекут нас к торжественным глубинам дхьяны.

Само усилие подношения морю морской воды очищает. Эта чистота наполнит любого, кто с верой сделает хотя бы глоток такой воды. С благодарностью преклоняясь перед этим необычным йогином, который всегда пребывал во внутреннем святилище, мы просим, чтобы его благословения облегчили наше путешествие вглубь себя.

— Уша

Предисловие к английскому изданию

В 1984 г. размышления Винобы-джи о медитации были собраны и опубликованы в специальном выпуске «Майтри», ежемесячного журнала, издаваемого [ашрамом] Брахмавидья Мандир. Позднее этот журнал в переработанном и дополненном виде вышел в виде книги под названием Mahaguna men Pravesh, что буквально переводится «Вход в великую внутреннюю пещеру». С тех пор наши друзья стали просить перевести книгу на английский. Потребовалось немало времени, чтобы продвинуться в этом направлении. Д-р Амарджит Сингх, прекрасный ученый и страстный почитатель Винобы-джи, лично взялся за этот вопрос и вдохновил д-ра Шьямнарайна Мишру из Пилани на перевод книги. Д-р Мишра охотно перевел это сочинение. Д-р Амарджит Сингх прочел перевод и отредактировал его. Наша подруга, г-жа Пранати Пратап, которая последние 25 лет практикует и преподает йогу в США, также с удовольствием взялась за перевод. Д-р Параг Чолкар и Сарванараяндас прочли перевод и внесли ценные правки. Наконец, при поддержке этих друзей, Пранати завершила этот труд, и книга обрела свой окончательный вид.

Первое издание этой книги на хинди вышло в 1984 г. За это время книгу перевели и опубликовали на пяти других языках Индии: на маратхи, гуджарати, бенгали, на языке каннада и тамильском. Мы сожалеем, что на английском она выходит с таким запозданием, но счастливы, что наконец-то этот труд завершен.

Перед нами встал вопрос: как лучше назвать книгу? В конце концов, мы остановились на названии «Там, где говорит тишина». Если мы не умеем хранить безмолвие внутри и снаружи, то не сможем вступить в мир медитации. Тишина — это внутренний голос, шепот Высшего. Это источник жизненной силы, журчащий Божественной песнью, в котором бессловесно сияет мудрость.

Поэтому пусть каждый, кто хочет войти во внутреннее святилище, ежедневно практикует безмолвие. Если вы искренни, вам непременно откроется тайна внутреннего мира.

— Уша

От переводчика

Почему я взялась за этот труд? Я довольно недолго общалась с великой душой, философом и святым Винобой Бхаве. Хоть наше общение и было кратким, оно отличалось насыщенностью и глубиной. Как только я ознакомилась с его сочинениями, я ощутила, что любой жизненный поиск и вопрос можно и нужно решать или преодолевать практичным, целостным мышлением и стилем жизни, который предлагает Виноба. Подход Винобы можно описать как пребывание на разных уровнях существования через одухотворенный, но практичный образ жизни, неотделимый от общества. Такой образ жизни в основе своей духовен, однако путь и орудие духовности — жизнь мирянина (во всех ее проявлениях) — жизнь, прочными, равнозначными основами которой являются бхакти, джняна и карма.

Главная причина помех и отвлечений ума — само наше восприятие мира. Когда человеку необходимо преодолеть некую проблему, то значительная часть затруднений находится в плоскости ума. И тогда тексты и опыты Винобы показывают ему, как решать такие проблемы.

Медитация, седьмое звено «Йога-шастры» Патанджали, неизменно ускользает от большинства обычных практиков, и все усилия, которые предпринимаются в этом направлении, обычно не приносят плодов. В этой книге непостоянному, мирскому уму ставится диагноз и предлагается лекарство.

Здесь Виноба обращает внимание на две вещи, которые играют решающую роль в разных случаях и жизненных ситуациях. Первая — это читта-шуддхи, или очищение ума и всего прочего в жизни — от приемов пищи до средств к существованию. Вторая — необходимость отстраниться от нашего ума. Он указывает, что такое отстранение нужно не только с духовной точки зрения, но, что важнее, оно требуется, если мы хотим служить, а также процветать и благоденствовать в научную эпоху.

Во всех сочинениях Виноба утверждает, что жизнь во всех ее проявлениях — единая, равномерно сотканная ткань. Чтобы постичь и пережить это единство, в уме и интеллекте человека не должно быть разделения. Эта глубинная убежденность и вера в скрытое единство устранит все причины и оправдания рассеянности ума, и ум естественно обретет покой. Виноба также показывает, что ум, освободившись и распутав узлы, легко позволит человеку погрузиться в себя и вкусить нектар души, Cат-Чит-Ананду.

Этот труд по переводу размышлений Винобы о дхьяне и йоге на английский язык осуществлялся с величайшим смирением и без притязаний на ученость. Единственное, чего я искренне хочу и на что надеюсь — что эту книгу возьмет в руки человек, который для начала встанет на путь дхьяны, а затем, убежденный своим опытом, станет распространять практики и философию Винобы на благо более широкой англоязычной публики.

Выражаю искреннюю благодарность и признательность всем моим учителям за их наставления, а друзьям за помощь. Я в большом долгу перед Шри Сарванараяндасом за его проницательные и ценные замечания и редакторскую правку. Особенное спасибо хочу сказать Розанне Макгроу за помощь с поиском правильных слов, чтобы выразить сложные понятия этой книги.

— Пранати

Различные грани дхьяны (медитации)

Каждый должен выработать привычку к размышлению, отправившись в свое внутреннее святилище. Мы должны отстраниться от своей работы, эго и даже эмоций, дорогих нашему сердцу.

Если мы выполняем отделение читты (ума) от своего тела, памяти, опыта, работы и общества вокруг нас, то достигнем Первоисточника — оттуда возник мир, где не было никакого тела, читты, мира, но было нечто иное. Некоторые называют его чистым Cуществованием, другие — Не-существованием, а третьи — Высшим Духом. Люди схватывают его в меру своих способностей и понимания. Но это единственный Первоисточник. Если мы достигнем его, читта станет необычайно спокойной, приятной и безмятежной.

Это вопрос опыта, а не воображения. Эти переживания столь же объективны, что и опыт бодрствования, а в определенном смысле могут считаться более реальными. Когда мы достигаем этого Первоисточника, мы отделяемся даже от своей читты.

1. Природа дхьяны[1]

1.1. Ум неустойчив

Дхьяна помогает исследовать неустойчивую природу ума.

Помимо дхьяны, ум помогают исследовать сны.

Ум — наш слуга; наблюдайте его отстраненно.

Все, что делает человек, совершается при помощи ума. Если эта сила, посредством которой мы действуем, искажается и повреждается, любая работа, требующая ее участия, не достигает цели. Если предмет, который мы видим, толкует поврежденный (искаженный) ум, даже при хорошем зрении идея этого видимого предмета будет искаженной. Таким образом, хотя действия совершаются органами, состояние ума того, кто действует, определяет качество действия, то есть хорошее оно или дурное. Поэтому природу ума нужно изучать и распознавать.

Дхьяна — решающая проверка сосредоточения ума. Ум легко сосредоточивается при восприятии мелодичной музыки или божественных песнопений, поскольку получает точку опоры для сосредоточения. Поэтому способность к сосредоточению не проверяют таким способом; по-настоящему она проверяется в дхьяне. Когда вы прекращаете всякую деятельность и спокойно садитесь, чтобы погрузиться в дхьяну, вы начинаете видеть истинную природу ума — читту[2]. Дхьяна также является лучшим инструментом для исследования неустойчивой природы ума.

Как только мы говорим уму успокоиться в практике дхьяны, он начинает суетиться и не желает останавливаться. Мы можем размышлять о священном или же о грязном, нечестивом месте, однако и те, и другие мысли нарушают дхьяну. Если ищущий хочет понять, контролирует ли он ум, дхьяна — единственный критерий для этой цели.

Когда человек садится, чтобы войти в дхьяну, однонаправленности [ума] не возникает. Ум начинает суетиться, и человек не может медитировать, однако наблюдение за этим блужданием ума может быть полезным. Когда действие совершают с полным сосредоточением, ум сохраняет устойчивость, и потому нельзя понять его тенденций и склонностей. Дхьяна — благоприятная возможность для исследования ума. Утром я сел, чтобы помолиться, и услышал чириканье птицы. Тогда я вспомнил о похожем звуке, который слышал двенадцать лет назад в одном месте, которое посещал. Потом я вспомнил о человеке, к которому приезжал, и его друге, который рассказал о гибели своего сына в железнодорожной аварии. Затем я вспомнил о других местах, которые посещал, таких как Мумбаи, Нагпур и т. д. Вот так ум носится хаотично туда-сюда. Чтобы продолжить блуждать, ему нужна лишь какая-то связь. После медитации попробуйте записать, что происходило во время практики. Опишите десять — двенадцать практик дхьяны. Затем прочтите свои записи, словно чужую биографию. При чтении не забывайте, что эта история — не ваша; она принадлежит вашему уму. Вы обнаружите склонности ума. В следующий раз постарайтесь не допустить, чтобы ум им следовал.

Иногда случается, что в уме возникает стремление или желание. Немного поразмыслив, вы ощущаете, что это стремление или желание неадекватно. Это означает, что есть другая сила, которая ограничивает ум, и эта сила — чувство, или способность, различения (вивека). Вивека отличается от ума, и мы должны сознавать это. Чтобы это усвоить, не нужно ни всецело потакать уму, ни во всем противиться ему. Стоит наблюдать ум с позиции свидетеля, чтобы лучше его понять.

У нас не получается осознать, что мы — хозяева ума, а ум — наш слуга. Представьте, что вы предприниматель, а ум — ваш работник; что случится с вашим делом, если вы целиком препоручите его работнику? Когда мы перестаем держать ум в узде, происходят несчастья. Иногда нам кажется будто на нас нападают, на самом же деле нападение или обвинение касается не нас, а желаний ума. Ум — наш слуга, но мы настолько отождествлены с ним, что теряем объективность и считаем, будто нападают на нас. Напротив, если мы сможем сохранять свою «способность свидетельствования» и осознаем, что обвиняют не нас, а слугу, то будем оценивать именно слугу и, если нужно, отчитаем его. Но мы теряем статус господина и отождествляемся с умом; потому и не можем отчитать слугу.

В Упанишадах говорится: «Всякий, кто преуспел в некой области, преуспел посредством дхьяны».

Великие ученые без остатка погружаются в свое изыскание. Их ум целиком поглощает работа; это тоже медитация, но в качестве опоры они используют созерцание науки. Ум сосредоточивается не тогда, когда они просто спокойно сидят, он нуждается в опоре.

Дхьяна, к которой мы стремимся, — дхьяна без опоры. Предмет дхьяны ученого благороден, предмет [дхьяны] чувственного человека — постыден. Однако оба они в дхьяне используют в качестве опоры какой-то предмет. И все же истинную природу ума можно познать лишь в такой дхьяне, которая совершается без всякой опоры.

То, что касается дхьяны, касается и сновидений. Во снах ум также неустойчив в силу импульсивных склонностей. Эти изменения ума (викара) еще активнее проявляются во снах, хотя в состоянии бодрствования могут быть скрытыми. Поэтому нужно исследовать свои сны и управлять ими.

Через дхьяну мы можем покорить свой ум, и он станет служить нам. Постепенно, поэтапно мы также научимся управлять своими сновидениями. После этого мы продолжим видеть сны, ведь они имеют также и другие причины. Однако можно обрести контроль и над этими причинами.

Наблюдайте за движением ума в дхьяне и во снах. Помните, что это игра ума; пусть она не пугает вас. Как только вы начнете отождествляться с ней, ее исследование начнет пугать. Вы не отвечаете за хорошие или дурные мысли, которые возникают в моем уме; так же вы не отвечаете и за мысли, которые возникают в вашем уме. Стоит только дать волю уму, как его заполонят мириады идей. Но если вы потакаете своему уму, вы позволяете обвинять и наказывать себя. Если вы сохраняете отстраненность от ума, никто не в состоянии вас наказать. Нам легче отстраниться от тела — если у нас что-то болит, мы все-таки может улыбаться. Это означает, что нам легко отстраниться от тела. Не так легко отстраниться от ума, ведь мы не ведаем о том, что мы сами — не ум. Напротив, мы становимся рабами ума и всецело отождествляемся с ним.

Во-первых, исследуйте ум в дхьяне и во снах. Во-вторых, убедите свою читту в том, что мы всегда отделены от ума.

1.2. Очищение ума: основа дхьяны

Перед дхьяной необходимо очищать ум.

Первое: дхьяна не приносит пользы без читта-шуддхи[3].

Второе: если человек выполняет дхьяну, прилагая волевое усилие, не очистив читту, он навредит как самому себе, так и миру.

Многие пытаются медитировать, сосредоточиваться без очищения ума, но в этом случае в уме царит совершенный хаос. Согласно индуистской традиции, человек должен омыться перед служением Богу, чтобы телесно очиститься. Подобным образом, перед медитацией нужно очистить ум от загрязнений и пятен. Только в этом случае можно приступать к медитации.

Иногда в дхьяне используют пламя или проточную воду; это внешняя опора. На самом деле Бог пребывает внутри, не снаружи, но Его скрывает завеса ума и интеллекта. Это покров, под которым сокрыт Бог. В фонаре горит огонь, но если стекло, сдерживающее пламя, покроется пылью, пламени будет не видно. Сотрите пыль — и вы отчетливо увидите пламя. Так и если стереть пыль (то есть нечистоту), покрывающую ум и интеллект, внутри откроется свет Господа. В этом состоит основной процесс дхьяны.

Во время практики дхьяны трудно сосредоточиться. Почему же? Потому что ум наполнен загрязнениями. Потому лучший инструмент для дхьяны — устранение всех этих дефектов ума — практика его очищения. Когда ум очищен, можно приступать к медитации. Одно дело — немного побыть в дхьяне, и совсем другое — пребывать в состоянии непрерывной дхьяны. Непрерывное состояние дхьяны означает, что она не сменяется иными состояниями ума. Даже во время работы медитация продолжается. В уме нет ничего больше — никакого волнения, ряби. Чтобы войти в такое состояние ума, нужно очистить его от всех загрязнений.

Лишь когда ум очистится, он начнет обретать устойчивость. Пока есть загрязнения, будет смятение, а из-за смятения в уме будет хаос. Если человека не ограничивают, и он не доволен своей текущей ситуацией, он будет пытаться ее изменить. Этот процесс может продолжаться бесконечно. Он будет постоянно искать удовлетворения вовне, не сознавая, что причина всех печалей и несчастий внутри, и она заключается в загрязнениях ума. Мы постоянно ищем счастья снаружи, хотя на самом деле оно в нас. Вообще говоря, человек удовлетворяется не тем, что происходит, а безмятежностью ума. Когда ум спокоен и безмятежен, он обретает глубинное миролюбие. Чистый ум будет сам естественно сохранять устойчивость и стабильность. Ум становится еще более неустойчивым, когда его пытаются стабилизировать, не приняв этих предварительных мер. Подавление вызовет сильную реакцию. Итак, суть проблемы в том, как очистить ум.

Во-первых, без очищения ума плодотворная медитация невозможна. Во-вторых, даже если вам удается медитировать без очищения, это причинит огромный вред как миру, так и самому практику. Царь ракшасов (демонов) Равана мог медитировать, хотя и не очистил своей читты. Он обладал силой сосредоточения, и Бог явился ему и дозволил ему просить Себя о даре. Равана попросил о способности разрушения, которую Бог даровал. И к чему это привело? Он стал разрушителем мира, а в конце концов разрушил и себя. К этому приводит дхьяна без очищения читты.

Если человек имеет достаточно сильную волю, он сможет медитировать без очищения ума. Равана — мифологический пример, который может показаться необоснованным. В качестве современного примера можно привести человека, открывшего энергию атома. Этому ученому пришлось полностью сосредоточиться на проблеме; без такого состояния глубокого сосредоточения невозможно совершить такое открытие. Благодаря огромной силе воли его ум обрел однонаправленность, но ему не хватало чистоты. Такое открытие потенциально могло уничтожить как ученого, так и весь мир. Подобная дхьяна — скорее, проклятие, чем благо; она принесет больше вреда, чем добра. Такая дхьяна совершенно бесполезна.

1.3. Как очистить ум

Замените ненависть любовью.

Пратипакшабхавана[4]

Развивайте свои благие качества.

Уничтожьте ум.

Думайте о Боге, где бы ни блуждал ум.

Джапа[5].

В священных текстах мы находим метод очищения ума. Его называют пратипакшабхавана — когда рождаются разрушительные мысли, направляйте способность воображения в обратном, то есть более продуктивном, направлении. Я обдумал этот принцип и попробовал применить его на практике. Что противостоит гневу? Если вы злитесь на кого-то, пойдите к этому человеку и попросите у него прощения, тогда ваш гнев рассеется. Если вам хочется оскорбить кого-то, пойдите к этому человеку и попробуйте с любовью ему помочь. Эта практика в некоторой мере работает, но я чувствую, что она оказывает негативное влияние. Она устранит ненависть, гнев и конфликты. Но даже если вы со всеми в ладу, это не значит, что вы испытываете полноту любви в своем сердце. Это мой опыт; у других людей он может быть иным. Но на основании своего опыта я сделал вывод, что такая практика оказывает негативное влияние. Многие скажут, что не испытывают ни к кому враждебности, что у них нет врагов, но этого мало. Если враждебность отсутствует, это не значит, что есть любовь. Возможно, вы не стремитесь атаковать других, но вы можете также неохотно им помогать.

Вот вторая техника Патанджали: «Относись с дружелюбием к тем, кто живет в блаженном удовлетворении, сострадай тем, кто страдает, радуйся добродетельности других и игнорируй грехи» (Йога-сутры, 1.33)[6]. Но в современном мире человек начинает завидовать тому, кто превосходит его в добродетели и потому получает признание и славу. Когда видишь, как другие совершают добродетельные дела, нужно, скорее, радоваться.

Я пробовал применять и этот принцип, он способствует общему очищению. Это более продуктивный подход, но он не устраняет конкретных препятствий, с которыми человек сталкивается в дхьяне. Он решает общие проблемы дхьяны, но существуют личностные проблемы, которые препятствуют дхьяне, и они не решаются. Действие этой техники носит, скорее, общий характер, поэтому она не отвечает на вопрос: что мне делать, чтобы преодолеть мои индивидуальные проблемы в медитации?

Я нашел способ преодоления индивидуальных проблем, возникающих в дхьяне. Его суть — в том, чтобы не заострять внимание на чужих и собственных промахах. Мы совершаем бесчисленное множество ошибок, но у каждого должно быть хоть одно хорошее качество. Бог не создал еще человека без единого хорошего качества (добродетели). Вы когда-нибудь видели дом без окон или дверей? Бог есть в каждом в виде хороших качеств. Сострадание, любовь, энтузиазм, доброта, бесстрашие и умение прощать — вот некоторые из добродетелей. Итак, я решил понаблюдать за своими хорошими качествами и заметил, что по природе я сострадательный человек. Значит, мне следует постоянно подчеркивать и усиливать это качество, чтобы сделать его обширнее и глубже. Сегодня я должен стать сострадательнее, чем вчера; так следует практиковать ежедневно. Проявляя сострадание ежедневно, я усиливаю свое сострадание. Насколько я могу его развить? Бог — совершенное проявление сострадания. Бог — это гора, а я — ее предгорья. Проведем прямую линию — мое сострадание будет точкой у подножья горы, Божье милосердие — точкой на ее вершине. Ежедневно идите от подножья горы к вершине. Это ваш путь. Что вы испытаете? День за днем это качество будет развиваться. Вам будет казаться, что вы приближаетесь к Богу. Но это лишь видимость, ведь Бог будет отступать все дальше и выше. Когда я приближаюсь к Богу, Он отступает все дальше. Поднимаясь на одну гору, вы видите новые и новые вершины. В этом состоит секрет человеческого прогресса. Бог не имеет границ, не имеет конца. А значит, путь к Богу бесконечен. В итоге ум станет здоровым, удовлетворенным и сильным. Исчезнут проблемы в дхьяне, и будет достигнуто сосредоточение.

Итак, есть три техники: первая — устранение нечистоты в уме; вторая — устранение общих затруднений, а третья касается затруднений, характерных для конкретного практика.

Есть два различных пути очищения. Первый путь такой: заметив в уме грязь, очистите его. Если она возникает вновь, опять смойте ее. Повторяйте это действие столько, сколько потребуется. Ищите загрязнения в уме и по очереди устраняйте их. Второй путь — полностью уничтожить этот ум и отбросить его. Используя первый способ, вы как бы штопаете одеяние, когда оно рвется. Используя второй способ, вы просто избавляетесь от него.

По Божьей милости мы не помним своих прошлых жизней. Было бы ужасно помнить о проступках, которые мы совершили в десяти, а то и двадцати прошлых жизнях. А значит, какой бы дурной или благой поступок вы ни совершили, просто уничтожьте его, покончите с ним, перестаньте бесконечно очищаться от воспоминаний о дурных вещах.

Святой Экнатх говорит: «Думай о Боге во всех блужданиях ума». Представьте, что вы видите помидоры, растущие в поле, и у вас внезапно возникает желание их съесть. Тогда вы едите овощи, принимая их поистине как самого Бога. Все, что является перед вами, — на самом деле Бог. Из-за связи, возникающей через преданность, Бога можно видеть во всем. Поэтому я даю совет: постоянно бдительно наблюдайте за умом. Однажды ум осознает эту бдительность, и он успокоится. Словами Экнатха: «Думай о Боге во всех блужданиях ума».

Существует много средств очищения ума. Особенно важное средство — джапа. Обращайтесь к Богу с верой и преданностью, называя Его любым именем, и это вас спасет. Джапа работает благодаря вере. Вера — основа джапы.

1.4. Как достичь сосредоточения

Нужно остановить внутренний круговорот мыслей.

Не тратьте энергию на созерцание мирских вещей.

Регулируйте каждый аспект жизни.

Видьте благоприятное во всем.

Путь дхьяна-йоги[7] включает в себя три принципа; во-первых, сосредоточение ума, во-вторых, умеренность в жизни, которая ведет к сосредоточению ума, и в-третьих, невозмутимость и уравновешенность мировосприятия.

Без этих трех вещей невозможно приступить к садхане[8], то есть духовной практике. Сосредоточение ума означает контроль над его неустойчивой природой. Умеренность в жизни означает, что человек регулирует каждое действие. Невозмутимость и уравновешенность мировосприятия — это положительный и конструктивный взгляд на мир. Дхьяна-йога состоит из этих трех моментов.

Сосредоточение — необходимое условие для выполнения любой задачи, мирской или духовной. Без сосредоточения успеха трудно достичь. Да, вы хотите сосредоточиться, но как это сделать? Господь Кришна говорит в «Гите»: «Да укоренится твой ум в Самости (истинном Я) и не думает ни о чем больше».

Но как этого достичь? Наш ум наполнен сансарой[9]. Пока она не исчерпана, сосредоточение остается недостижимой целью. Мы растрачиваем безграничную силу Самости на познание внешних, мелочных вещей. Однако с этим нужно покончить. Из-за рассеянности ума люди теряют всю свою силу и мощь, и потому им не хватает самоконтроля и способности к саморегуляции.

Сосредоточение станет возможным, лишь когда изменится характер мышления. Ум должен иметь склонность к чистоте. Йогические позы сами по себе не дадут вам этой чистоты ума. Чтобы ее обрести, нужно всесторонне очистить повседневную жизнь. Чтобы очистить все наши взаимодействия, нужно изменить мотивы, стоящие за ними. Целью наших повседневных взаимодействий не должна быть личная выгода, удовлетворение органов чувств или внешние цели. Сосредоточение требует такого очищения.

Другая вещь, способствующая сосредоточению, — умеренность в жизни. Каждое действие стоит измерять и взвешивать. Подходите ко всему, что делаете, с математической точностью. Мы принимаем лекарства в строго отмеренных дозах; так же следует отмерять пищу, сон и т. д. В счет идет все. За каждым органом чувств следует бдительно наблюдать. Не слишком ли много я ем, сплю, не видят ли мои глаза того, что не следует? Постоянно следите [за собой] живым умом.

Сделайте жизнь регулярной и умеренной. Нельзя не только слушать, читать и видеть плохое, сплетничать, но и перебарщивать с хорошим. Фрукты полезны, но не слишком увлекайтесь ими. Внутренний господин не должен терпеть невоспитанной речи. Все органы восприятия должны бояться внутреннего господина и знать, что если они будут вести себя плохо, их накажут и отчитают. Контроль поведения — это умеренность в жизни. Соблюдать умеренность важнее, чем читать разные священные тексты. Практика умеренности дисциплинирует органы действия и восприятия. Эти органы пронизывает свет души. Они для жизни то же, что двери для дома. Сила души рассеется, если не следить за всеми выходами. Их нужно так воспитать и обучить, чтобы они автоматически не видели, не слышали, не пробовали и не говорили того, чего не следует. Они достигнут такого состояния, лишь если их заставлять это делать ежедневно. Контролируйте свои руки, ноги, речь, глаза и уши. Регулировать [органы] — значит не позволять им направляться к дурному и направлять их к полезному. Это отречение и различение. Таковы инструменты подчинения ума.

Третий принцип — невозмутимость и уравновешенность мировосприятия. Речь идет о положительном восприятии мира, полном доброжелательности. Без этого сосредоточение невозможно. Вся Вселенная должна восприниматься святой и чистой, свободной от зла. Как я доверяю себе, должен я довериться всему творению. Как можно чего-то бояться? Все чисто и благоприятно. «Эта Вселенная благоприятна, потому что о ней заботится Бог» (Ригведа, 23.19). Британский поэт Роберт Браунинг пишет: «На Небесах — Бог, и с миром все хорошо».

В мире нет ничего неправильного или извращенного. Если мне видится что-то неправильное, дело в несовершенстве моего восприятия. Реальность извращается моим ошибочным восприятием.

Человек не сможет сосредоточиться, если не убежден, что мир — свят и чист. Подозрительный ум не способен сосредоточиться. Пока я считаю, что мир испорчен, я буду отовсюду ждать подвоха. Я не смогу сосредоточиться, пока не освобожусь от мысли, что лишь сам могу себя спасти, а весь мир смотрит на меня, словно охотник на добычу. Сосредоточиться можно одним способом — если ощутить эту чистоту и святость. Видьте благоприятное повсюду, и ваш ум естественно обретет спокойствие. Невозмутимость ума — лучшее средство для сосредоточения.

1.5. Незапятнанный ум

Никакой поступок или действие не должны влиять на ум, и отсутствие вещей не должно печалить его. Ум не должен никак окрашиваться и загрязняться.

В уме есть различные загрязнения. Не только черное пятно марает белое одеяние, его испачкает даже красное или желтое пятно. Иные люди с радостью разрешают уму окрашиваться. Они радуются и вдохновляются, когда видят, как ум меняет окрас. Но такая радость и счастье — загрязнения, и эту идею нужно усвоить. Если чей-то сын блестяще сдаст экзамен, родитель будет счастлив. Но есть и другая сторона медали: если сын провалит экзамен, родитель расстроится. Здесь нужно понимать, что счастье — тоже загрязнение ума. Человек, ум которого окрашен, может выглядеть счастливым, но когда цвет меркнет, тускнеет и счастье. Мы не должны иметь ни окраса, ни загрязнений. Ум должен быть незапятнанным.

Я часто привожу в пример приятные и отталкивающие запахи. Вообще говоря, вредны и те, и другие. Обычно люди не жалуются на ароматы, их беспокоят неприятные запахи. Мой нос устроен так, что меня беспокоят и ароматы тоже. Когда в ноздри проникает аромат, в уме появляется тупость. Что такое хлороформ? Это тоже один из запахов, который заставляет мозг терять чувствительность. Аромат — хлороформ в мягкой форме. Любой запах ослабляет способность мозга к мышлению; поэтому вблизи от вас не должно быть ни приятного аромата, ни плохого запаха. Свежий воздух, который ничем не пахнет, бодрит разум. В саду, наполненном благоухающими цветами, мозг ослабевает. Созерцание становится неясным и тусклым. Когда молекулы благоухания входят в ноздри, созерцание становится вялым. Такого не случается там, где нет запахов. То же самое касается и цвета. Некоторые люди любят разноцветные вещи, но если постоянно видишь цвет, мозг устает. И все же нельзя устать от синевы неба (в силу его необъятности). Эту синеву поэтому связывают с Богом.

Трудно обрести совершенно незапятнанный ум. Трудно непрерывно пребывать в состоянии, свободном от всяких загрязнений, например, желания, гнева и т. д. Пускай это и сложная задача, к этому стоит стремиться, ведь человеческая жизнь становится полной тогда, когда мы выполняем тягостные и пугающие задачи. Ни один добродетельный, праведный поступок или действие не должны затрагивать ум, и его не должно печалить отсутствие чего-либо. Таково незапятнанное и безусловное состояние ума. Крайне трудно освободить ум от своих же хороших, добродетельных поступков. Если такие действия окрашивают ум, вы можете временно игнорировать их, но давайте хотя бы избавимся от той части, которая не чиста.

В общем, мы не сможем достичь стабильности, если просто станем одержимы ею. Стабильности можно достичь, только избавившись от нечистоты. Пока ум нечист, стабильность не возникнет. Чистота даст внутреннюю безмятежность, и ум перестанет блуждать.

1.6. Дхьяна и духовность

Духовной силой невозможно злоупотребить.

Силы действия и дхьяны могут быть использованы как во благо, так и во зло.

Только та дхьяна, которую совершают ради Бога, наполненная Им и посвященная Ему, — духовна.

Сила читты не обязательно связана с духовностью.

Люди полагают, что затворничество и медитация — это духовная практика; такое представление ошибочно. Такая практика может и не быть духовной. Как и действие, дхьяна — это некая сила, и эти силы как таковые не связаны нравственностью. Действие, совершаемое с хорошим, благим намерением, принесет пользу; действие, совершаемое с плохим, дурным намерением, причинит вред. Таким образом, действия могут совершаться как во благо, так и во зло. То же самое касается и дхьяны. При помощи дхьяны можно стать разрушителем или спасителем; иными словами, дхьяной можно принести пользу или причинить разрушение. Силы действия и дхьяны можно применять как во благо, так и ради дурных целей, поэтому они имеют не-нравственную природу.

Согласно моему определению, духовная сила не может быть использована во зло, ею нельзя злоупотребить. Сила, которую можно применять как в благих, так и в разрушительных целях, — физическая сила, а не духовная. Пример [такой силы] — огонь; его можно применять для приготовления пищи или для того, чтобы сжечь дом. Тот же критерий следует применять для классификации сил действия и дхьяны.

Дхьяна, которая связана с Богом, будет духовной; та, которая связана с материей, — научной. Если дхьяна связана с воображением, она будет ментальной. В любом случае, если дхьяну рассматривать как духовное явление, она должна быть связана с Богом. Если дхьяна выполняется ради Бога, пропитана Им и готовностью отдавать себя Ему, она духовна. То же самое касается и действия. Действия могут быть обыденными, разрушительными, ориентированными на служение, основанными на желании или духовными. Если действие связано с Богом, совершается ради Бога и посвящается Ему, оно духовно. Что верно для действия и дхьяны, верно и для джапы. В духовной области (при духовном настрое) человек, имеющий чистоту сердца, ощущает единство со всей Вселенной. Его привязанность и ненависть полностью истощаются; ум обретает совершенную безмятежность и блаженство. Чистота души проявляется в читте. В этом состоит природа духовности.

Ум обладает множеством сил. Мы стремимся подняться над всеми этими ментальными силами и превзойти их. Мы с легкостью можем отличить себя например от часов. Нужно научиться ощущать такую же отдельность и отличие от ментальных способностей. Это высочайшая ценность в духовной сфере. Нам нужно ощутить отдельность от ума, а также тренироваться и учиться держать ум отстраненным, подальше от любой работы и действий. Этого нельзя достичь через бесполезный обмен словами. Ум должен устремиться в этом направлении. Для этого нужно сохранять отстраненность ума и постоянную бдительность. Но даже это усилие не должно превращаться в действие, потому что за действиями следуют склонности. Мы не хотим пребывать в потоке склонностей; мы хотим устойчивости ума. Нам не нужно постоянно напоминать себе, что мы люди; такое понимание естественно. Так и отстраненность от ума должна стать естественной. Когда вы обретете ее, в уме откроется источник безмятежности. Вы ощутите чистое блаженство, и само это блаженство принесет невозмутимость.

В Индии существует уйма заблуждений относительно духовности. Когда люди видят человека, который нарушает социальные нормы, связанные с пищей и другими телесными функциями, они считают его духовным. Например, отдельные люди наряжаются и ведут себя странно, и другие считают, что они достигли более высокого духовного уровня. Я говорю людям, что не нужно считать, что такой человек обладает духовной мудростью; он может пребывать в иллюзиях, быть лицемерным, глупым, пребывать в невежестве или заблуждении. В лучшем случае, можно говорить, что такой человек целиком погружен в дхьяну, и потому не сознает своего тела и окружения.

Практика дхьяны может принадлежать к трем разным категориям: быть сияющей, страстной и инертной (саттвической, раджасической, тамасической[10] соответственно). В силу поглощенности дхьяной можно стать невнимательным. В детстве я часто находился в этом состоянии. Если моя мать по ошибке клала в еду вдвое больше соли, я никогда не замечал этого. Но это было медитативное состояние, а не состояние знания. Не стоит предполагать, что всякая дхьяна духовна. Ее можно использовать как во благо, так и во зло.

2. Назначение дхьяны

2.1. Практика дхьяны: исследование внутренней Тайны

Три категории [переживания дхьяны]: обусловленная традициями, мистическая и невежественная.

Игнорирование дхьяны будет препятствовать вашему духовному продвижению.

Переживание внутреннего мира через дхьяну.

Переживание вселенского Сознания в индивидуальном.

В отсутствии дхьяны вы упускаете целый аспект опыта.

В современном мире наша главная цель — служение человечеству, поскольку в целом оно пребывает в чудовищном состоянии. По сути, человечеству требуется еще больше внимания в этом отношении. Однако такие предметы, как молитва, духовная практика и дхьяна все же требует правильного понимания. В нашей жизни есть мистические аспекты; их игнорирование — род духовной слепоты.

Если говорить о традиционных аспектах жизни, некоторые люди имеют слепую веру. Что до мистических аспектов, одни слепо верят, другие проявляют слепой скептицизм. У этих людей нет веских подтверждений или поводов для скептицизма; слепота — единственная его опора. Потому переживания в сфере молитвы и дхьяны можно разделить на три категории — возникающие в силу невежества, мистицизма и традиций. После тщательного анализа, возможно, правильно будет что-то отвергнуть, но глупо отвергать без анализа. Если явление лишено твердого основания и его нельзя окончательно доказать, оно является мистическим и требует дальнейшего исследования. Слепая вера, когда человек не проявляет должного усердия, опирается на традицию.

Образованные люди не понимают мистицизма именно из-за современного образования, которое распространяется повсюду. Такое образование подобно золотой завесе. Хоть оно и зовется знанием, по сути, это невежество. Когда восходит солнце, звезды гаснут, а затем взору являются природные формы, такие как деревья и горы. Солнце делает зримой природу, но скрывает бесчисленные звезды. Солнце — крохотное и ничтожное в сравнении со звездами, которые оно затмевает. Так и сегодняшнее знание раскрывает тайны физического мира, но скрывает мистические опыты.

Здесь, перед моей хижиной стоит статуя богини Ганги. У нее над головой — символ ` (Ом). Ночью и даже днем я медитирую на Ганге и Ом. Если взглянуть на человека, который погружен в дхьяну, в нем нет ничего особенного. Единственное, что можно заметить, — позу сидящего в дхьяне. При взгляде на телесную позу не увидеть и не понять, в каком состоянии ум. Хуже того, процесс дхьяны нельзя объяснить, ему нельзя научить конкретными средствами. Но игнорирование этого аспекта жизни будет затруднять духовный рост.

Иисус Христос учил о важности служения человечеству. Из Нового Завета мы знаем, что в возрасте 33 лет его распяли и его наставничество продлилось всего три года. Из этого писания мы не знаем ничего о том, чем он занимался с 12 до 30 лет. Когда Иисусу Христу было двенадцать, он пришел в храм и долго оставался там. Близкие заметили его отсутствие и стали искать его. Когда они, наконец, его обнаружили, то спросили, почему он не подумал о своих родителях. Он ответил, что был со своим Отцом Небесным, и можно понимать это в том смысле, что он находился в медитативном состоянии. Он никогда не раскрывал этой грани своей духовной жизни людям. Напротив, он учил их фундаментальному долгу человека: «Люби ближнего своего, как самого себя».

Пророк Мухаммад сказал своим ученикам не увлекаться постом. Ученики спросили его, почему он не разрешает им поститься, хотя сам постится часто. Он отвечал, что получает питание изнутри.

Господь Будда голодал сорок дней. Завершив пост, он произнес проповедь о сострадании и служении. Некоторые люди неверно толкуют этот случай. Им кажется, что после медитации Господь Будда осознал, что выполнять дхьяну — не нужно. Однако, как я понимаю, он никогда такого не говорил. Описывая характеристики брахмана[11], он говорит, что брахман должен настолько изнурить себя, чтобы виднелись все вены на его теле. Будда не выступал против практики дхьяны; в сущности, он сделал дхьяну основой своей духовной практики. Значит, этого аспекта не следует избегать.

Об этом аспекте мы кое-что узнаём также из автобиографии Ганди-джи. Нам также известно о его дискуссиях с Раджачандрабхаи. Он начал свою работу лишь после того, как разрешил свои духовные сомнения. У него не было мистических опытов, пока он не посвятил себя служению. Он говорил, что Истина — это Бог. Люди решили, что это научное высказывание, но оно было не просто научным. Однажды я спросил его о реализации Бога. Я сказал: «Хорошо, ты говоришь, что Истина — это Бог, но все же ты заводил речь о внутреннем голосе, который слышал, когда постился. Есть ли в нем что-то мистическое?» Он ответил: «Да, есть что-то мистическое, что выходит за рамки обыденности. Я отчетливо слышал этот голос, как если бы со мной говорил человек. Я спросил его: „Что мне делать?“ И услышал ответ: „Тебе следует поститься“. Я спросил: „Сколько дней?“ Голос ответил: „Двадцать один день“». В этом случае один задавал вопросы, другой отвечал. Эта беседа напоминает диалог Господа Кришны и Арджуны. Ганди-джи был всецело предан Истине, и оснований для иллюзий не было. Он сказал: «Я слышал голос Господа». Затем я спросил, может ли Бог обладать формой. Он ответил: «Нет, Бог бесформен, но я слышал Его голос». Я ответил: «И форма, и голос преходящи. Если ты слышал этот голос, то можно увидеть и форму». После этого я сослался на свой и чужой духовный опыт, и он согласился, что можно иметь видения Бога.

Я хочу подчеркнуть тот факт, что обычно мы не вникаем в глубинные истины жизни, а, напротив, проживаем жизнь на поверхностном уровне.

Если меня спросят, должны ли все практиковать молитву, дхьяну и поклонение [Богу], я скажу, что каждому лучше полагаться на свой личный опыт. Но если бы такой же вопрос задал человек с невинным умом, я определенно посоветую ему выполнять эти практики. Тогда пусть решает личный опыт; если такая практика приносит человеку покой, стоит продолжать ее, в ином же случае не стоит.

К этой идее нужно кое-что добавить. Преданность [Богу] — совершенно независимая сфера, и соответствующие переживания тоже носят уникальный характер. Свободное от желаний и эго служение приносит подлинное чувство полноты и удовлетворения. Но преданность [Богу] и связанный с ней опыт кардинально отличаются от опыта служения. Если человек действует на гуманистическом уровне, служит без желаний и эго, его переживания будут относиться к уровню гуманизма, нравственности, а не науки. Поэтому отсюда будут исключены научные переживания. Помимо уровня благожелательности и науки есть третье измерение, измерение преданности. Ученые обладают опытом работы в научной сфере, гуманисты — опытом бесстрастного служения. И тот, и другой опыт неполон, если у человека нет опыта в сфере преданности — опыта трансцендентного состояния, в котором человек непосредственно видит то, что превыше ума. Он может видеть образы и символы. Внутри нас есть еще и третья вселенная, столь же обширная, как вселенная науки и человечности; это скрытая, нематериальная вселенная, которую можно ощутить через практику дхьяны, поклонения и т. д. И без этого опыта ум может испытывать удовлетворенность, но с тем опытом ум станет сильным. Удовлетворенность станет глубже, и через такой ум проявится божественное сознание. Именно поэтому многие люди имеют непосредственные видения Божественного. Эти видения не объяснить с точки зрения нравственности или сострадания, а также через призму науки или объективных рассуждений. Если человек игнорирует дхьяну, молитву и поклонение, опыт жизни будет неполным и окончательное духовное освобождение останется недоступным. Можно обрести чистоту и мудрость без них, но нельзя достичь Самореализации.

Бескорыстное, неэгоистическое служение и опора на Самость (истинное Я) очищают, а приверженность науке поможет сделать интеллект безмятежным, однако человек сможет достичь Самореализации лишь тогда, когда ощутит, как в его сознании проявляется Вселенское Cознание. Он осознает полноту жизни и достигнет Самореализации, лишь когда начнет ощущать в своем сознании Вселенское Cознание как в состоянии бодрствования, так и сна без сновидений. Этот уровень отличается от уровня мудрости и объективности. Жизнь — это постоянный поиск и стремление.

Даже группа похожих людей не может видеть один и тот же сон. Вполне возможно, что в состоянии бодрствования все будут размышлять об одном вопросе и сотрудничать, чтобы совместно что-то решить. Но чтобы люди видели один сон — такого не бывает. Дело в том, что во сне индивидуальность сохраняется. Если — и пока — индивидуальность не сольется с группой, она останется нетронутой. Опыт Высшего Cознания в моей Самости тоже будет личным опытом; им можно делиться, чтобы обогатить друг друга, но он останется индивидуальным.

Второй пример — смерть. Каждый умирает по отдельности, даже когда смерть множества людей происходит мгновенно из-за стихийного бедствия. Они умирают разной смертью, потому что не слились друг с другом и не стали единым целым. Хотя у нас общее время и пространство, смерть — личный опыт. Смерть, рождение, сны и глубокая поглощенность (самадхи[12]) — сугубо личные вещи. Глубокий сон без сновидений — единственное состояние, где нет «я». Здесь индивидуальное сознание целиком поглощается Вселенским Сознанием, в котором все становится единым. Без этого опыта теория адвайты[13] не смогла бы возникнуть. Если бы не глубокий сон без сновидений, люди оставались бы отдельными, отличными существами. В удивительном опыте глубокого сна люди, животные, птицы и все живые существа теряют свое отдельное самотождество. Этот опыт доказывает глубинное единство Вселенной.

Одним словом, наши переживания по преимуществу носят личный и индивидуальный характер; ими можно поделиться в диалоге, но они остаются моими (вашими).

Если мы избегаем таких переживаний, то в жизни можно обрести удовлетворенность, но не совершенство. Можно пребывать в состоянии поглощенности, но не достичь Самореализации. Здесь я различаю состояния глубокой поглощенности (самадхи) и Самореализации. Состояние Самореализации отличается от состояния поглощенности. Под состоянием Самореализации я не имею в виду йога-сиддхи[14]. Йога-сиддхи — совершенно другой предмет: в этом случае человек обретает сверхъестественные силы, но они незначимы. Некоторые из них особенно необычны, и их называют восьмью великими сверхспособностями. Но даже все эти восемь сил вместе — незначимы. Сиддхи, о которых я говорю, — это сиддхи Самореализации. Это опыт Всеобъемлющей Божественности. Чтобы пережить его, нужно пережить Всеобъемлющее Сознание в своем, человеческом, сознании. Эта область опыта в целом откроется человеку, если он с верой будет практиковать дхьяну, поклонение и т. д. В противном случае она останется закрытой.

Не всегда человеку нужен такой мистический элемент, но в этом случае нужно быть честным с собой и другими. Нужно объективно принимать факты. Нужно уметь принимать реальность такой, какая она есть. В какой-то момент мы можем отчаяться, и хотя другие будут проявлять сочувствие и любовь, это не поможет нам. В такие моменты ваша твердая убежденность и вера в мистические принципы помогут вам держаться на плаву и не потонуть в жизненных трудностях.

2.2. Символизм дхьяны

В реальности есть принципиальное различие между символом Бога и Самим Богом. Однако символ притягивает ваш ум к тому, что он символизирует.

Как подспорье можно использовать грубые традиционные образы и эмоциональные ассоциации, и они могут приносить пользу.

Обращайтесь к дхьяне на образах, изображениях и световом спектре, чтобы созерцать и впитывать положительные качества.

Аллегория, сравнение, метафора, аналогия и рисунок предмета — это, собственно говоря, разные виды дхьяны. Приписывать качество одной вещи другой — это дхьяна. Считать, что символ или образ представляют нечто иное — принцип дхьяны. Таким образом, дхьяна связана с воображением. Если говорить о языке, например, можно написать на листе бумаги слово «стул» и представлять при его помощи предмет из дерева — это дхьяна. Это ничего не прибавляет к знанию. Вне сферы письменной речи это слово не применяется. Оно просто представляет изображение или символ объекта. В разных языках имеются разные обозначения одних и тех же вещей. Представление вещи с помощью знака — это воображение. Если написать на листе бумаги слово «сахар» и отправить кому-то листок, вам пришлют сладкий и съедобный продукт, который называют сахаром. Настоящий сахар и слово «сахар» — две разные вещи. Такое же гигантское различие существует между обозначением Бога и Самим Богом.

Бог обладает бесчисленными формами и образами. Подойдет любая форма, которая отвечает вашим склонностям. Любая форма, которая удовлетворяет вас и помогает в медитации, хороша. Однако лично меня не удовлетворяют формы. Созерцание конкретной формы возбуждает и питает пыл преданности. Это помогает развиваться. Если я сажусь, чтобы выполнить дхьяну, и передо мной является образ Бхараты-Рамы[15], я медитирую не на Боге. Это медитация на символ Бога, ведь он имеет связь с формой. Если я напишу на листке бумаги слово «сахар», это удовлетворит вас? Чтобы насытиться, вам нужен настоящий сахар. Так и образы приносят пользу, поскольку сосредоточивают внимание на Абсолюте. Но если вы чрезмерно сосредоточитесь на образе, от вас ускользнет реальная вещь, и вы останетесь с одним образом.

Когда я медитирую на Боге, то воображаю разные качества. Мне кажется, в этой связи стоит привести изречение святого и поэта Гуру[16] Нанака[17]: «Истинная преданность возможна, лишь если вы впитываете качества того Бога, которому молитесь».

Если для нас сострадание Бога — нечто естественное, нам стоит стать воплощением сострадания. Сострадание и любовь ко всему сущему — божественное качество. Если любовь или сострадание ограничиваются одним человеком или сообществом, сострадание — просто обычное человеческое качество. В сущности, любовь, которая имеет границы, нельзя назвать подлинной. Любовь должна быть бескрайней и обширной. Бог — воплощение всех великих качеств. Чтобы усвоить хотя бы одно такое качество на уровне Бога, требуется садхана длиною в жизнь. Если хотя бы кто-то придет к этому, это будет великим достижением. Считается, что такое проявление случилось у Чайтаньи Махапрабху[18]; в нем во всей полноте проявилась любовь. Даже если в одном сердце во всей полноте проявится одно божественное качество, есть и другие качества, которые нужно усвоить, в них человечество тоже нуждается. Поскольку люди видят Бога в разных формах, как Мать, Отца и Гуру, существуют разные секты и вероисповедания. Поэтому существуют разные формы поклонения и медитации. Мне нравится видеть Бога в образе матери. Дружба также занимает особое место в моей жизни. Кроме того, я глубоко почитаю Гуру. Мои отношения с Богом — отношения ученика и Гуру. Осознав, что даже эти три условия ограничивают истинную медитацию, я отбросил эти эмоциональные аспекты. Но и сейчас, когда Бога описывают как Гуру или Мать, мои глаза наполняются слезами. Эти слезы, хоть они и чисты, — препятствие в медитации.

Однако подобное ограничение плодотворно для практики; не стоит отбрасывать его в самом начале. В какой-то мере такие условия помогают в развитии и на пути. Великие души могут развиваться без помощи таких инструментов. Однако не следует забывать, что другим людям полезно созерцать образы и качества Бога. Многие святые созерцают различные образы; и я сам созерцал Бхарату-Раму. В детстве я читал религиозные песни разных святых из Махараштры[19], и потому некоторое время созерцал Господа Виттхалу[20]. В Бароде[21] я созерцал Господа Будду. В общем, в разное время я созерцал [Бога] в разных формах. В Брахмавидья Мандире[22] я созерцал образ богини Ганги. Глядя на нее, я постиг в ее глазах сострадание, в ее лице — безмятежность, в ее груди — материнскую любовь, а в ее талии — силу. Этот набор качеств я извлек из каменного образа; такова практика медитации.

Не только образы, но и разные картины воплощений Господа приносят пользу. Хотя я сам не вешаю на стены реальных картин, я представляю образы Господа в уме, и они не становятся препятствием. Медитировать на Христе — значит медитировать на символе высочайшей любви. Он пожертвовал собой ради человечества. Христиане медитируют на Нем и впитывают идею, что следует жертвовать собой ради служения человечеству. Такое служение — медитация на Божественных качествах любви и жертвенности. Неважно, медитирует ли человек на образе или воплощении [Господа], важно помнить, что цель — впитывание божественных качеств.

Во время медитации люди часто видят разные цвета, например, красный, желтый, синий и т. д. Черный цвет характеризует качество неизменности, ведь ни один другой цвет не способен его изменить. В разных культурах цвета означают разные качества. В нашей культуре красный — цвет любви. Представьте, что вы посетили великого человека и получили как символ благодати красный плод. Его следует толковать как благословение — пусть ваше сердце всегда наполняет любовь. Белый — цвет чистоты. Если вы получили белый цветок, пусть ваше сердце станет чистым и озаренным. Быть может, во время медитации Господь Будда видел какой-то цвет и понял его как великое сострадание. Так выглядит созерцание качеств через цвет.

Итак, в медитации символы применяют как инструменты. Символ может быть внутренним или внешним. Разные буквы и образы — это символы. Некоторые люди отвергают такое утверждение и говорят, что это заблуждение. Я охотно соглашусь, что это заблуждение, лишь если мы сойдемся, что также и весь мир — заблуждение. Но мне не понять, как можно считать целый мир реальным, а символы — заблуждением. Вся литература и знание, полученные посредством символов — заблуждение, за которым не стоит соответствующей объективной реальности (викальпа[23]).

Однако наш обыденный жизненный опыт говорит о другом. Если я напишу на листе бумаги: «Пришлите мне часы», вы пришлете часы. Вы не станете спорить, какова связь между буквами Ч, А, С, Ы и реальными часами. Каждому ясно, что буквы Ч, А, С, Ы обозначают объект, часы. Мы все соглашаемся, что между тем и другим есть связь, и потому между нами возможен разный обмен, будь то обмен товарами, мыслями или идеями. Если вы попросите часы там, где не говорят на вашем языке, вам ничего не дадут. Вам придется использовать слово местного языка со значением «часы». Объект можно обозначать разными словами, или символами. Именно эта идея обосновывает образы и предметы поклонения в разных учениях. Поэтому, когда люди одобряют литературу и осуждают поклонение [Богу], поддерживают образование, но против поклонения, мне это кажется нелогичным. Без подобного символизма образование невозможно. В основе всего образования и литературы лежит заблуждение (викальпа), которое ничем не отличается от образа или символа для поклонения. Если меня спросят, есть ли что-то выше этого, я отвечу утвердительно. Может существовать более высокий уровень практики и опыта. Но такой символизм вполне уместен в контексте повседневной практики и личного развития. Лишь когда мир считают заблуждением, практика медитации на основе символов становится бессмысленной.

Следует сопереживать окружающему миру природы. В «Бхагавад-гите» говорится: «Сопереживание всему — величайшее сопереживание». Без такого участия мы утратим чуткость. Такое сопереживание очень ценно, поскольку наделяет нас смирением и чуткостью. Нужно прочувствовать все оттенки и цвета окружающего нас мира. Чувствительность к миру не отрицает науку. В этом смысле, когда мы медитируем на Луну в ее разных фазах, мы впитываем различные качества. Природные вещи могут становиться символами различных качеств. В буддизме, например, луна — очень важный медитативный символ.

Можно спросить: «Правда ли, что на каком-то этапе медитации все эти символы перестают существовать и теряют свой смысл?», и я отвечу: да, это так. В конце концов, нужно оставить в стороне даже священный текст, например, «Гиту». Мы пользуемся словами, чтобы развивать свое понимание и уточнять свои переживания. В итоге, конечно, в медитации лучше отказаться от опоры в виде словесных символов. Поэтому, если у человека развитый ум, я не буду настаивать на пути молитвы и поклонения. Каждому лучше самому оценить, насколько его ум развит. Если по-детски невинный человек спросит меня, как ему быть, я посоветую путь молитвы и поклонения. Я не хочу никого смущать и говорить, будто молитва и поклонение не имеют достойных оправданий. В них, безусловно, имеется мистическая сторона, которую нужно пережить.

3. Процесс медитации

3.1 Процесс

Свидетельствуйте блуждания ума.

Образ, изображение, размышление и джапа — опоры.

Сила медитации — это сила усвоения благих качеств.

Увеличьте промежуток между двумя намерениями.

Используйте сильное желание, чтобы сосредоточиться, а затем отбросьте его.

Сосредоточение важнее внешних инструментов.

Интенсивность медитации не зависит от ее продолжительности.

Каждый день следует уделять время медитации. В начале практики медитации наблюдайте, как блуждает ваш ум. Следуйте за ним повсюду, а после практики создайте отчет. В течение десяти — двенадцати дней наблюдайте и изучайте блуждания ума. Вы увидите, зачем и куда движется ум, и заметите, что он ходит одной дорогой, словно лошадь, идущая по протоптанной тропе. Ум бродит по одним и тем же десяти — двенадцати тропам; он блуждает знакомым путем или несколькими путями. Если каждый день отслеживать и исследовать ум, он утомится. Ум осознает: «Этот человек больше не отождествляется со мной» и прекратит свое блуждание. Ум начнет сознавать, что за ним наблюдают, и сдастся. Похоже, ум боится камер и, когда его непрерывно снимают, однажды просто прячется.

Спустя какое-то время скажите своему уму: «Хватит этих блужданий, остановись». Это практика сдерживания [ума], которая становится возможной после его свидетельствования. Когда у нас в руках появляется карта движений ума, мы можем сдерживать его движение, прекращать движение и постоянно стабилизировать его на избранном объекте медитации. Выбирайте объект для медитации на основе веры, эта вещь должна вызывать благородные чувства. В качестве объекта можно выбрать образ или мантру[24]. Какое-то время нам нужна опора в виде мантры или образа, чтобы стабилизировать ум. Но через некоторое время мы увидим, что ум остается устойчивым и спокойным и без такой опоры.

Итак, процесс медитации включает: во-первых, свидетельствование движений ума, затем сдерживание движения ума через различные символы, и, наконец, достижение чувства покоя и стабильности без внешней опоры.

После ежедневного исследования ума устраните нечистоту и обнаружьте благое. Мы ведем учет своих повседневных мирских дел, так же следует замечать и работу ума. Нам нужно полностью владеть как закрытием, так и открытием двери ума, и это обычно несложно. Людям самодовольным или амбициозным это может показаться трудным, тем же, кто просто хочет следовать своему долгу и не привязываться к нему или его плодам, будет проще.

Садхакам[25] (духовным искателям) предлагают разные способы, позволяющие достичь сосредоточения в медитации. Следует применять тот способ, который вам по душе и доступен. Один из таких способов — размышление над смыслом стихотворных строк или какого-то предложения. Можно брать разные предложения. Хотя человек размышляет о разных предложениях, такой метод обучает ум устойчивости. Христиане применяют эту практику в медитации. Индуисты выбирают образ [Бога], представляют его и размышляют о нем.

अह Другой способ — воспевание имени Бога, когда практикующие произносят разные божественные имена. Люди, исповедующие учения, где Бог представляется лишенным качеств, выполняют дыхательную практику и при этом безмолвно повторяют: सोडहं («So hum»). Брахмана[26], то есть «Абсолют», обозначают как सः. Индивидуальное эго обозначают как अहं, которое произносят на выдохе — отпустите его, оно содержит яд. सः — это вдох, который символизирует Божественное. Пусть оно наполнит вас. Это старинный метод.

Другой способ — размышление о добродетелях. Мы видим в разных людях развитые положительные качества. Размышляйте о них и старайтесь усвоить эти качества. Вы видите любовь в Господе Кришне. В Нем можно видеть полноценное проявление любви, свободное от привязанности. Вы видите полное проявление Истины в Господе Раме. Потому созерцание Господа Кришны — это созерцание Любви. Созерцание Господа Рамы — созерцание Истины. В природе тоже проявляются различные качества. Молоко в материнской груди — проявление любви. Так же и в природе присутствует качество любви. Постоянство — еще одно качество, которое мы видим в природе. Солнце, луна и времена года появляются регулярно, и нужно стремиться впитать такую степень постоянства.

«Истина, любовь и сострадание» — эти слова могут выступать в качестве джапы. Так можно хорошо запомнить эти качества. Благие качества можно запоминать двумя способами: грубым и тонким. Грубый способ состоит в запоминании историй, где фигурируют эти качества. Например, выучите истории, которые описывают верность истине Господа Рамы, любовь Господа Кришны и сострадание Господа Будды. На тонком уровне следует созерцать такие качества, как истина и т. д., которые пронизывают Вселенную в непроявленной форме.

Не пытайтесь усвоить то качество, которого вам не хватает. Вместо этого почитайте тех, кто обладает этим качеством. Проявляйте все больше почтения к чужим качествам и развивайте собственные. Рано или поздно этот процесс завершится самадхи. Возможно, у вас есть недостатки, но не завидуйте тем, у кого таких недостатков нет.

Мир полон благих и дурных качеств. Когда вы научитесь пробуждать благие качества, можете считать, что овладели силой медитации. Силу медитации не получить, если просто сидеть в позе лотоса с закрытыми глазами. Лишь когда вы научитесь черпать благие качества из своего окружения, вы овладели этой силой.

Некоторые люди в качестве опоры для медитации вместо образов выбирают символы, скажем, ноль, вертикальную или горизонтальную линию. Задача этих символов — стабилизация и поддержка ума.

В идеале человек должен пребывать в состоянии, которое не является ни сном, ни медитацией. Это чистое состояние «бытия», всецелое, непоколебимое и незапятнанная пробужденность без осознавания бодрствования. Глубокий cон — состояние небытия и пустоты; потому в медитации не должно возникать состояния сонливости. Если ум совершенно спокоен, в нем нет никаких волн, а тело совершенно неподвижно, человек испытает изначальное состояние. Изначальное состояние бытия — тихое, умиротворенное и чистое. Вопрос в том, как его достичь?

Ищущие нашли ответ на этот вопрос. Шанкарачарья также упоминает об этом. Когда одно намерение появляется, а затем исчезает в сознании, тут же возникает другое — мы как бы стоим у вращающейся двери. Скажем, я хочу приготовить обед. Когда он готов, я думаю его съесть. Из-за разных намерений ум утомляется. Один вид усталости сменяется другим. Если присмотреться, можно заметить, что в промежутке между двумя такими намерениями ум спокоен и пребывает в своей изначальной форме. Следует увеличивать продолжительность этого состояния.

Наука говорит нам, что два вдоха разделяет пауза. В этой паузе или промежутке есть пространство, а значит, покой. Даже во сне моменты бодрствования и сна сменяют друг друга. Так же и читту всегда скрывают разные мысли, но когда одна мысль покидает ум, а другой еще нет, читта на миг обнаруживает свое истинное состояние. Когда человек ощущает читту в ее ясности и чистоте, происходит озарение. Такой момент — состояние отсутствия мыслей и размышлений. Шанкарачарья говорит: «Это момент освобождения; делайте так, чтобы они происходили чаще». Мы предлагаем уставшему отдохнуть; так же и читта нуждается в отдыхе от мыслей и размышлений, чтобы проявить свою истинную природу. Таково требование внутреннего сознания.

Шанкарачарья говорит, что в ожерелье под жемчугом скрывается нить, но она проглядывает между двумя жемчужинами. Так же и космическое сознание скрывают намерения или видоизменения ума, и его можно пережить в промежутке между ними. Такие видоизменения постоянно скрывают или прячут ум. Они суть результат разных намерений и фантазий ума. Но временной промежуток между двумя такими изменениями следует подчинить и сделать дольше. В таких промежутках проявляется космическое сознание. Когда [глубокий] сон прекращается, но человек еще не совсем проснулся, в том промежуточном состоянии есть спокойствие и чистота. Космическое сознание проявляется тогда, когда ум освобождается от этих волн видоизменений. Ты можешь не сознавать это чистое состояние, свободное от изменений, однако оно присутствует.

На самом деле мысль прекращается сама собой, но лишь на долю мгновения. Шанкарачарья говорит: «Продлите этот период до мгновения, двух, трех мгновений…». Тем, кто хочет осознать Высшее, следует постепенно сдерживать процесс мышления. Постоянно увеличивайте этот зазор, чтобы он длился уже не мгновения, а минуты, не минуты, а часы.

Святой поэт Джнянадева пытался пояснить этот феномен посредством разных аналогий. Например, после проливного дождя река разливается, а летом высыхает. Но в остальное время она не покидает берегов, течет в своей истинной природе. Вот другой пример: день с его суматошными делами кончился, а ночная праздность еще не наступила. В сумерках все качества равнозначны, а значит, царит спокойствие. Так же стоит обращать внимание и на промежуток между глубоким сном и пробуждением и делать его длиннее.

Шанкарачарья говорит: «Сдерживайте изменения [ума]». Чтобы обрести сдержанность, безмолвно и спокойно сидите перед отходом ко сну. Медитируйте какое-то время, сидя в своей постели. Проснувшись утром, медитируйте по 5, 10, 15 минут. Медитируйте при любой возможности. Тогда сила медитации увеличится.

* * *

Сопоставьте свои желания и выделите свое самое главное желание. Временно отложите все прочие дела и действуйте лишь в согласии с этим сильным желанием. Пусть это желание поглотит вас, сосредоточьтесь лишь на его исполнении. Например, кроме желания изучать священные тексты, ученик имеет и другие. Однако если желание изучать Священные Писания — самое сильное из его желаний, он пожертвует ради него прочим. Он останется и будет учиться у своего гуру в ашраме и есть любую пищу, обуздав свое стремление к деликатесам. Он адаптирует свою жизнь так, чтобы она содействовала исполнению этого важного желания. Такова тактика дхьяна-йоги. Отпустите все прочие желания и временно сосредоточьтесь лишь на одном, а затем отпустите и его. При помощи этого сильного желания учите ум сосредоточению, и, наконец, освободитесь, отбросив и его.

В разных местах, чтобы уму было легче сосредоточиться, используют музыку, пламя и т. д. Такие эксперименты приемлемы. На мой взгляд, такая однонаправленность — не большая заслуга, ведь в этом случае просто сменяется желание. Ребенок, когда ест сладкое, имеет однонаправленный ум. Как и студент, который учится, или врач, выполняющий операцию. Так же можно погрузиться и в прослушивание музыки. Без такой однонаправленности не выполнить успешно ни одной задачи. Но в духовном плане и в целях медитации она не очень важна, хотя в повседневной жизни имеет неоспоримое значение. Эти внешние опоры (например, музыка) — как бы мост, который помогает перейти с берега чувственных удовольствий на берег преданности [Богу].

У ребенка однонаправленность возникает естественно, но поскольку его мозг еще не совсем развит, она сохраняется недолго. У ребенка такая однонаправленность возникает очень легко, поскольку у него чистое сердце. Одним словом, очищение ума — главный и истинный способ продления однонаправленности. Все прочее — просто внешние, малоценные уловки.

Ожидать, что ум обретет однонаправленность, хотя он полон разных желаний, — иллюзия. Представьте, что за окном рассвет и вы только проснулись. Ваш ум бодр, ведь вы недавно искупались, сели в правильную позу и выбрали образ для сосредоточения. Несмотря на эти благоприятные условия, вполне вероятно, что ум сможет сосредоточиться всего на 5–10 минут. Ум стал однонаправленным благодаря этим внешним условиям, поэтому это состояние не сохраняется. На самом деле, если самадхи — изначальное состояние души, оно должно быть спонтанным и не требовать внешних усилий. Оно должно возникать без всяких действий. Прием пищи, питье, плавание, восприятие на слух и ходьба — все это действия, и они, само собой, требуют усилий и энергии. Однако самадхи — изначальное состояние, где для внешних усилий и труда нет ни необходимости, ни цели, ни места.

В «Гите» говорится: «Когда читта очищается, она обретает однонаправленность». Это состояние можно описать как отказ от всяких усилий. Когда природа некого состояния — прекращение всех усилий, само собой разумеется, что его достигают спонтанно. Мой брат постоянно жалуется, что не может заснуть, как бы ни старался. Я всегда говорю ему: «Ты не можешь заснуть, потому что стараешься. Ты заснешь лишь тогда, как откажешься от усилий». Так же и человек, когда перестает стремиться к однонаправленности, обретает истинную и естественную однонаправленность. Иногда использование поддержки дает обратный результат, и, ненадолго став однонаправленным, ум начинает рассеиваться и разбрасываться.

Пока человек не обрел истинной и естественной однонаправленности, ему следует обращаться к различным средствам. Практикующему подобает использовать такую помощь.

Лучшее время для медитации — перед восходом солнца. Сияние — символ саттвагуны. Тьма ушла, но свет еще не воцарился. День — воплощение раджогуны — суетливой деятельности. Ночь — воплощение тамогуны — лени или инертности. Рассвет — время саттвагуны, которая выражает невозмутимость и умиротворение души. В это время мир выглядит величественным, благожелательным и назидательным. Это отлично способствует достижению однонаправленности. Проводить эти ранние часы утра бесцельно — все равно что потратить впустую целый день. Используйте это время для медитации — это принесет огромную пользу. Но одно дело — поддерживать устойчивость ума благодаря такой внешней опоре, другое — чтобы ум сохранял ровность и устойчивость ума, словно стена. Когда ум очищен и в нем нет внутренних видоизменений, он сам по себе остается спокойным и устойчивым. Патанджали дает такой же совет. Он говорит, что медитацию нужно практиковать после того, как яма[27] и нияма[28] стали неотъемлемой частью вашей личности. Практика ямы и ниямы — это практика очищения читты. Очищение читты принесет безмятежность, и когда человек достигнет ее, ему не придется беспокоиться об устойчивости разума или однонаправленности. Безмятежность ума — быстрейший способ обретения устойчивости разума.

* * *

Мы ожидаем, что внешние условия будут содействовать медитации. В шумной и неблагоприятной обстановке вы не сможете сосредоточиться так, как хотите. Если мы начинаем медитировать, и лают собаки, сосредоточение нарушится. Поэтому правильно выбирать для медитации спокойное место. Однако на этот аспект можно взглянуть с другой стороны. Если в разгаре медитации в обстановке возникает помеха, стоит использовать ее с пользой для себя. Например, если воспринимать собачий лай как форму или проявление Бога, то мгновенно возникнет опыт самадхи.

Больной может поехать в дом отдыха и вернуться, когда его самочувствие улучшится. Так и мы можем уединяться для медитации, и, обретя силу сосредоточения, возвращаться к людям. Не стоит забывать, упускать из виду тот факт, что человек, живущий в изоляции, также нуждается в других, чтобы удовлетворять свои основные потребности — например, в пище и т. д. Поэтому не уходите от общества. Вечером, перед сном, безмолвно памятуйте о Боге. Подлинное уединение — когда вы вечером безмолвно памятуете о Боге и засыпаете во время медитации на Нем.

Некоторым людям нравится уходить от мира и уединяться, чтобы сосредоточиться. Однако у кого-то в одиночестве прорываются на свет безудержные фантазии и страхи, которые беспокоят человека. В идеальном случае в уединении нам должно быть так же хорошо, как среди людей. Нас должно равно радовать и то, и другое.

* * *

Дхьяна — это не задача или работа, которую можно оценить или сосчитать в трудочасах. Трудочасы можно подсчитать и вознаградить человека по достоинству. В этом случае между двумя людьми при выполнении физической работы нет существенного различия. Продуктивность одного может в два — три раза превосходить продуктивность другого, но невозможно, чтобы кто-то произвел в тысячу раз больше другого. Но в медитации бывает так, что через пять минут возникает такой уровень сосредоточения и поглощенности, который в сто раз превосходит уровень, которого другой достигнет за 15 минут. Стало быть, в этом отношении абсурдно применять математические расчеты или хронологическое время.

Один мой коллега сначала медитировал по 10–15 минут и затем увеличил время медитации до 2–3 часов. Однажды он медитировал на протяжении 8–9 часов, и, завершив медитацию, живописал свое блаженное состояние и испытанную им радость. Я написал ему, что его медитация больше не отличается от чувственного удовольствия и он начинает зависеть от нее. «Попробуй сократить медитацию до двадцати четырех минут, и она принесет тебе больше блаженства», — посоветовал я. Он последовал моему совету и примерно через месяц сообщил, что испытывает небывалое блаженство, а я помог ему избежать зависимости от медитации и не превратить ее в чувственное удовольствие. Это доказывает, что у него действительно возникла зависимость от практики — когда одна медитация заканчивалась, он переключался на другую. Когда угасает одно желание, мы также переходим к следующему. Медитация дает определенную радость, и когда человек посвящает ей все больше времени, это приносит ему наслаждение. Это идет вразрез с обетом не ублажать органы чувств.

Чтобы обрести знание Самости, следует ежедневно проводить время в уединении. Многие говорят, что хотели бы это делать, но вокруг слишком много препятствий — например, окружающие люди. Неверно считать, что если вас окружают люди, уединиться невозможно. Если ваши спутники ценят уединение и являются преданными [Богу] людьми, их общество не нарушит уединения. Тогда какое же общество губительно для него? Вред приносит общество собственного ума, органов действия и восприятия. Когда вы начнете контролировать свой ум и органы [чувств, действия], где бы вы ни находились, вы будете в уединении. Тем не менее, полезно окружать себя тем, что вам благоприятствует. На широкой, открытой равнине, где зрению целиком открыт горизонт, человек не станет узко мыслить. Открытый воздух делает ум и мысли свободными и просторными. Чистые сияющие лучи солнца и безмятежный свет луны рождают в уме чистые, благочестивые идеи.

* * *

Некоторые спрашивают, в какой форме следует созерцать Бога. Если вы совершили проступок, Бог вас накажет. Значит ли это, что нужно созерцать Бога в форме карателя? Я бы сказал, что Его можно созерцать в бесчисленных формах и проявлениях. Бог тоже способен наводить страх, но хотя лев и свиреп, он свиреп не перед своими детенышами. Он свиреп перед оленями. Демоны считают Бога жестоким. Но мы — дети Божьи; а значит, Бог является к нам в форме любви, прощения и сострадания. Мы можем ошибаться, но хотим, чтобы Бог учил и с любовью направлял нас. Бог-каратель похож на полицейского! Мне не по душе эта форма. Мне нравится видеть Бога в форме безграничной любви. С раннего детства каждый человек встречается с таким любящим Богом в образе своей матери. Мы познаем Божью любовь в исполненном любви Божьем замысле — Он с самого рождения дает нам все, что нужно. В иное время мы сталкиваемся и с другими благоприятными формами Бога. Не стоит удерживать людей на праведном пути, внушая им страх; лучше удержать их на этом пути силой любви.

* * *

Когда жители городов смотрят, как мы безмолвно сидим и медитируем на Боге, они цинично говорят: «Вы просто тихо сидите, просто делаете вид, будто медитируете на Боге». Бог — не объект интеллектуального исследования; Его постигают сердцем и на опыте. Когда утром щебечут птицы, мне кажется, будто они поют хвалу Богу. Деревья медитируют на Высшей Самости. Вся вселенная произошла от Бога, и все медитируют на Нем. Одни понимают это, другие нет. Те, кто живет в обществе святых, легко это поймут.

* * *

Во время безмолвной молитвы сосредоточьтесь на Боге внутри себя. Медитируйте на своей изначальной форме. Наша внешняя форма, которая включает в себя ум, тело и интеллект, не имеет большой ценности или значения. Эта внешняя форма — смешение хорошего и дурного, горького и сладкого. У всех таких вещей две грани. В нашем уме есть как хорошие чувства, так и недуги. Разумность и заблуждение в интеллекте сосуществуют, однако наша изначальная форма, известная как Самость, чиста, незапятнана, безупречна, свободна от привязанности, безмятежна и безоблачна. Мы должны медитировать на Боге как воплощении всех этих качеств.

* * *

Дхьяна имеет три аспекта. Первый — чистота и безупречность. Когда вы видите чистый и безупречный родник, легко достичь медитативного состояния. Во-вторых, что бы мы ни делали и ни изучали, нам нужны осознавание и бдительность. Не нужно специально посвящать им время. Третий аспект — уединение. Следует ежедневно сидеть в уединении, отстраняясь от ума. Нужно научиться наблюдать ум как свидетель. Эту практику следует выполнять не дольше двух гатик (48 минут). Такая медитация наполнит жизнь гармонией. Здесь нужно дать предостережение: опыт блаженства формирует у практика привязанность. Из-за опыта блаженства в медитации практик может привязаться к ней, он может захотеть продлить и углубить практику. Из-за этой привязанности он начинает тонуть в блаженстве. Тогда практика медитации становится извращением. Мы не хотим тонуть в блаженстве. В сущности, мы и есть блаженство. Это блаженство следует переплавить в служение. Потому следует помнить, что медитировать нужно ежедневно, но если медитацию неразумно продлевать, можно навредить себе.

3.2. Три категории дхьяны

Медитация шабал — самоисследование.

Медитация шукла — медитация на чистой Самости.

Шьям — созерцание Высшей Самости.

Существует три категории медитации: во-первых, шабал; во-вторых, шукла; в-третьих, шьям. Шабал — медитация на индивидуальной самости. Шукла — медитация на чистой Самости. Шьям — созерцание Высшей Самости.

Медитация шабал — это начальный этап, а именно интроспекция. Сядьте в уединенном, тихом, безмятежном месте и успокойте ум при помощи пранаямы[29]. Самоисследование невозможно, если ум не обрел устойчивости. В таком исследовании себя мы хотим ощутить, что душа существует независимо от тела.

Далее следует шукла, медитация на чистой форме. Мы начали с медитации, которая очищает индивидуальную cамость. Теперь следует медитировать на чистой Самости. В теле есть недостатки, но душа безупречна — это и есть Самость. Я не есть тело, органы, ум и интеллект. Я — чистая Самость. Нам следует медитировать на чистой, прекрасной, божественной Самости, которая превосходит тело. Эту практику называют шукла-дхьяной. В такой медитации ум погружается в Самость, и тогда он превосходится и проявляется космическое сознание.

Между двумя волнами мыслей или двумя вдохами мы улавливаем проблеск своей истинной Самости. Промежуток между двумя вдохами переживается на уровне праны. Пауза между двумя волнами мыслей переживается в читте. Из этих двух опыт читты важнее. В этой медитации есть поглощенность и единство. Ее можно назвать «подлинной медитацией».

Третья медитация — на Высшей Самости. Ее следует, скорее, назвать созерцанием, чем медитацией. Созерцание и медитация — разные вещи. Мы можем медитировать на собственной форме или Самости и также испытывать состояние поглощенности. Но медитировать на Высшей Самости — крайне сложная задача. Сначала человек может только созерцать Высшую Самость (не медитировать на ней). В качестве опоры придется использовать вездесущую форму Высшего. Чтобы созерцать эту вездесущую форму Высшего, можно использовать в качестве опоры небо. Небо безначально и бесконечно, оно бесцветно и ничему не противостоит. Оно предоставляет место всему. На самом деле небо не имеет цвета, хотя кажется черным или синим. Потому эта медитация называется шьям.

Итак, есть три категории медитации: во-первых, медитация на индивидуальной самости (шабал, или полу-чистая медитация); во-вторых, медитация на чистой Самости (шукла, или чистая медитация) и, в-третьих, созерцание Высшей Самости посредством визуализации бесконечного небесного простора (медитация шьям).

3.3. Медитация и действие

Действие и медитация — взаимодополняющие силы.

Их соединение порождает различающую мудрость (праджню[30]).

Полная поглощенность работой — это медитация.

Текущая работа должна служить опорой для медитации.

Духовность означает не сокращение физической деятельности, но укрощение порывов.

Бдительность ума важнее сосредоточения.

Путь дхьяны требует дальнейшего развития.

Желая углубиться в медитацию, я решил поехать в Гималаи, и под этим предлогом покинул дом. Но судьба распорядилась так, что вместо Гималаев я приехал к Ганди-джи. У стоп Ганди-джи медитация принесла мне пользу. Служение человечеству дает нам возможность для медитации. Если совершать служение с чувством, что служишь Богу, такое служение, без всяких сомнений, превратится в дхьяна-йогу. Если рассматривать его только как служение человечеству, оно таким и будет. Если вы ощущаете, что через служение напрямую взаимодействуете с Богом, оно будет медитацией.

Садхана (духовная практика) должна быть пропитана действием. У нее вполне «евклидово» происхождение. Но любое действие по природе имеет два недостатка: во-первых, можно им слишком увлечься, во-вторых, можно действовать слишком суетливо. С другой стороны, йогу неверно понимают как медитацию, которая не связана с реальностью и действием. Человек, который только действует, перестает воспринимать, что душа ничего не делает, она бездеятельна. И напротив, отрекаться от действий (работы, долга) ради неверно понимаемой медитации — как отрубать себе ноги, а затем пытаться одолеть путь. Карма-йогин[31] избегает обоих этих недостатков. Он сам и без лишних просьб исполняет любую работу, какую придется, посвящает ее Богу и остается свободным от влияния этого действия (хорошего или дурного).

Чтобы продвинуться в духовной практике, люди обращаются к медитации. Но лично я не считаю, что медитация имеет глубокую связь с духовностью. Действие — это сила, которую можно направить на хорошие, дурные, эгоистичные, бескорыстные и духовные цели. Так и медитация — сила, которую можно направить на такие же вещи. Само по себе действие — не духовно, то же самое касается и медитации. В любом действии человек вынужден обращать внимание на множество вещей. Можно назвать это многогранной медитацией. Когда готовишь пищу, нужно смотреть за огнем, приглядывать за тем, что стоит в печи и т. д. Нельзя сказать, что сосредоточение отсутствует, ведь человек совершает множество задач. Все эти действия требуют сосредоточения, хотя оно многонаправленно.

С другой стороны, в медитации мы отстраняемся от всех вещей и сосредоточиваемся на одном-единственном. Внимательность ко многим вещам одновременно — это сила, силой является и внимательность к одному-единственному. И силу действия, и силу медитации можно использовать для достижения разных целей. Однако индийцы ошибочно полагают, будто действие — достояние мирянина, а медитация — «духовная» практика. Это заблуждение нужно развеять.

Медитация может и не иметь связи с духовностью. Лишь когда такая связь есть, медитация станет духовной. Немного моего личного опыта: я работал в поле киркой, рыл колодцы, я прял, ткал, готовил и убирал в доме. В детстве по воле отца я рисовал красками, карандашом и ткал. Я исполнял все эти поручения в умственном состоянии поклонения (упасаны). Через такие состояния я ощущал связь с другими людьми, природой и царством животных, а также с Богом, который пребывает в сердце всего.

Действие и медитация — силы, дополняющие друг друга. Все действия требуют разнообразной активности. Иначе говоря, человек должен одновременно обращать внимание на разные вещи. Без такого навыка многонаправленного сосредоточения ни одной задачи не выполнить. Так развивается одна сила, в медитации же развивается другая, потому что человек сосредоточивается лишь на одном. Когда он сосредоточивается на многом, развивается сила действия. Когда он сосредоточивается на одном объекте, развивается сила медитации. При совершении действия нужно думать о многих вещах, в медитации же нужно думать лишь об одном. Они дополняют друг друга. Когда часы разбирают на части — это действие. Собирание их по частям — практика медитации. Первое сделать проще, даже ребенок это может. Второе сложнее. Разборка и сборка: первая — действие, вторая — медитация. Когда вы освоите оба процесса, возникает различающая мудрость (праджня), которая дает способность принятия безошибочных решений.

* * *

На личном уровне всем нужно ежедневно практиковать медитацию. Но еще важнее, чтобы вся наша работа превратилась в медитацию. Например, ежедневно я прибираюсь во дворе по одному — два часа. Во время уборки я собираю сухие листья, веточки и т. д. и кладу их в корзину. Но для меня эта работа — прекрасная медитация. Такой опыт не хуже молитвы на четках, он подобен ей и ничем не хуже. В сущности, он стоит даже выше такой молитвы. Подбирая каждый листик, я про себя повторяю имя Бога, а порой даже считаю листья. При этом ум пребывает в состоянии совершенного отдыха. Это своеобразная медитация. Кроме того, человек, который не любит внешнего мусора и грязи, не будет терпеть внутренней нечистоты или грязи и будет всеми силами стремиться избавиться от них. Таково духовное действие [этой практики]. Конечно, не каждого работа так вдохновляет, но если человек всецело погружен в такую работу, он может получить благодать дхьяна-йоги.

Итак, свою работу нужно выполнять безупречно, с полным сосредоточением и в медитативном состоянии. В Упанишадах говорится, что если кто-то в этом мире достигает чего-то значительного, то лишь через медитацию. Земля медитирует, космос медитирует; они достигают своего положения через медитацию. Поэтому медитируйте. Без медитации ничего не совершить. Полное погружение в работу — это наша медитация.

Если человек ведет праздную жизнь и решает медитировать, что происходит? Святой Кабир[32] говорит: четки движутся в руках, язык во рту, а ум блуждает, поглощенный мирскими делами. Медитация требует опоры (люди используют пламя, цветок, мантру). Такой опорой должна стать ваша работа. Тогда полное погружение в работу становится медитацией. Духовность означает не сокращение физической деятельности (правритти[33]), а обуздание импульсов (вритти), то есть деятельности ума. Такие импульсы, как желание, гнев и жадность, возникают в уме. Их нужно ослабить. В духовной сфере препятствия — это, скорее, психические импульсы, а не физическая деятельность. Сначала устраните негативные импульсы, которые вызывают помехи, и сохраняйте положительные. Затем избавьтесь и от положительных. Систематическая практика успокоения ума ведет также к растворению хороших склонностей.

Сосредоточение читты не имеет большого значения. Гораздо важнее бдительность. Как и многонаправленное, так и однонаправленное сосредоточение — всего лишь способность, и не всегда духовная. Бдительность означает, что читта всегда остается на своем месте и не отклоняется. Даже при участии в совместной беседе читта не должна осмеливаться на беспокойство. Даже когда нужно высказать контраргумент или нанести словесный удар, в нем не должно быть импульсивности или мстительности. Нужно обладать такой внутренней невозмутимостью, чтобы не возникало никаких импульсов, волн или хаоса. Сосредоточение важно, однако в бдительности мы нуждаемся постоянно, и днем, и ночью. Читту нужно отделить от напора импульсов. Это значит, что нужна неустанная бдительность.

* * *

Любую работу или действие следует выполнять в молитвенном настрое или настрое поклонения [Богу], и любая духовная практика должна содержать действие. Мы практикуем медитацию в контексте духовной практики, но в ней не было места физическому труду. Такие религии, как джайнизм, буддизм и индуизм, предписывают практику медитации, но считалось, что искатели, которые исповедуют эти религии, не должны заниматься никаким физическим трудом или продуктивным трудом. Физический труд считался неподобающим таким духовным искателям. Но в наше время, если духовный практик не занимается физическим трудом, он выпадет из времени, не впишется в современность. Работа, в основе которой лежит нестяжательство и ручной труд, может оказаться аналогом медитации. Наука духовной практики еще несовершенна. Наука постоянно развивается; так же должны развиваться и понятия о духовной практике.

В Индии путь медитации превосходно развит. Насколько я знаю, лишь традиция мусульманских суфиев может сравниться в этом с Индией. Но эта дхьяна-марга (путь медитации) противопоставлялась пути действия. Любое действие считалось препятствием и помехой для медитации. Дхьяна-йогины воздерживались от действий, поскольку считалось, что действие отвлекает от медитации. В этом обществе сосуществовали дхьяна-йогины и карма-йогины, которые дополняли друг друга. Карма-йогины почитали своим долгом поддерживать искателей, которые избрали путь медитации. А дхьяна-йогины считали, что они служат обществу так, как не могут другие.

Принято было считать, что действия наносят ущерб медитации. Мне кажется, это убеждение имеет серьезные недостатки и его следует исправить. Мой опыт показывает, что если человек подходит к работе с правильным настроем, он может войти в состояние глубокого сосредоточения, даже более глубокого, чем то, которое достигается отказом от действий. До сих пор считалось, что обязательно отказаться от всех действий и во время медитации сидеть неподвижно. Возможно, на начальных этапах это и нужно, но это не помогает развивать практику медитации. Медитация совершенствуется, когда действие продолжается непрерывно и человек не сознает его. Например, такое действие, как дыхание, происходит непрерывно, никоим образом не препятствуя вашим действиям. Напротив, если дыхание ровное и уравновешенное, оно помогает нам. Так же и спокойное, безмятежное действие, где нет противостояния; сострадательное действие, ориентированное на труд и отвергающее эксплуатацию, можно выполнять одновременно с медитацией. Такие действия никогда не препятствуют медитации. Если дхьяна-йога будет развиваться в таком направлении, мне кажется, это дополнит прошлые достижения.

Духовность — не просто выполнение техник телесного очищения (панчакарм). Такие техники помогают очищать организм. Однако, опираясь на свой опыт, я заявляю, что дело, которое больше всего способствует духовному знанию и стоит к нему ближе всего, — плодотворный труд. Голод — мотив, исходящий от Бога, который указывает нам путь к духовности.

Когда мы всецело посвящаем себя обществу, направляем физические силы на служение людям и занимаемся плодотворным трудом, мы избавляемся от грехов, связанных с голодом. Голод заставляет человека страдать; принимать пищу тогда, [когда голодают другие,] — по сути греховный поступок. Простейший способ искупить эти грехи — производить пищу своим трудом. В священных писаниях говорится, что пища — это Брахман. Плодотворный труд соединяет нас с такими божествами, как Земля, Пространство, Огонь, Солнце, Деревья, Горы, Вода и т. д. Мы словно служим этим божествам и посвящаем обществу те плоды, которые приносит такое служение. Порция пищи, которая возвращается к нам как благодатный дар после такого посвящения — ею следует питаться. Весь этот процесс содействует духовному развитию. Это не означает, что духовность ограничивается одним лишь трудом, но он, определенно, полезнее, чем йогические практики, например, асаны[34] и пранаяма.

Молодые легко справляются с физической работой. В практическом плане плодотворный труд позволит им не быть обузой для общества. Кроме того, такая работа создаст внутреннюю поддержку для медитации. Работа, которую выполняют с полным сосредоточением, — с внешней стороны карма-йога, с внутренней — дхьяна-йога.

Слова санскрита обладают редкостной красотой и глубиной, которая раскрывается при углубленном созерцании. Слово udyog (усердие) происходит от слова ут-йога, или «возвышенная йога». Если бы не голод, едва ли человечество развило склонность к физическому труду, и лень открыла бы дорогу таким разрушительным качествам и порокам, которые уничтожили бы людской род. Потому работа — самая возвышенная йога. Все плоды физического труда следует посвящать обществу. Так формируется дух жертвенности. Любое дело, исполненное духа преданности и служения, будь то работа или медитация, становится духовным. Дело, в котором нет жертвенности и преданности, лишено духовности. Жертвенность и преданность — обязательные условия духовности.

Нужно обязательно отчетливо понимать, как в Индии понимаются такие идеи, как медитация и духовность. В противном случае мы окажемся заложниками того, что может приносить материальную и физическую, но не духовную пользу. Любую задачу, в которой нуждается общество, нужно исполнять с чистым сердцем и из универсальной перспективы, и следует посвящать ее Богу. Все это необходимо для развития духовности. Когда я объявил, что это единственное решение мировых проблем, люди неверно меня поняли — будто такая медитация даст нам сверхъестественные силы, которые можно будет применить на благо мира, проявляя их по мере необходимости. Чтобы такого непонимания не возникало, и требуется все это объяснение в связи с медитацией.

Невозможно вообразить дерево, корни которого не уходят в землю. Значит, и человек должен укорениться в земле. Каждый должен ежедневно трудиться в поле. Одна из многих вечных максим экономики гласит, что каждый должен иметь связь с Землей. Пока люди не научатся получать пищу не от земли, а прямо из воздуха, эта максима неизбежна. Если в будущем окажется, что мы можем получать пропитание из воздуха, больше не понадобится работать на земле. В таком случае дхьяна-йога станет важнее, чем карма-йога. Значение разных видов йоги зависит от того, где и когда их практикуют. Стоит задуматься, почему в прошлом дхьяна-йога была важнее, чем сейчас. В прошлом людей больше привлекало поклонение [Богу], чем сегодня. Стоит осмыслить эти аспекты.

Деревья извлекают часть питательных веществ из земли, а часть — прямо из воздуха. Подобным образом, если благодаря науке люди смогут получать пропитание прямо из воздуха, то склонности человека приобретут более медитативный уклон и его труд изменит форму и назначение.

3.4. Медитация отличается от правритти и аправритти

Аправритти — не медитация; а реакция.

Нивритти отличается от правритти и аправритти.

В «Гите» нивритти понимается иначе, чем правритти или аправритти. Правритти имеет раджасическую природу, аправритти — тамасическую, а сат-правритти (благая правритти) — саттвическое начало, возникающее благодаря праведности. Нивритти отличается от трех этих вещей. В Индии из-за отсутствия верного понимания люди толкуют нивритти как аправритти, и в результате любой, кто хочет встать на духовный путь, стремится отречься от действий. Он перестает работать и общаться с людьми, хранит молчание и уходит в затвор или выполняет умственные упражнения. Однако следует понимать, что аправритти — столь же мощная сила, как правритти. Аправритти — это реакция, а не независимое состояние.

Мы нуждаемся также и в аправритти, ведь по ночам тамогуна позволяет нам засыпать. Если мы сможем превратить этот сон в состояние глубокой поглощенности (самадхи), он принесет нам пользу. Когда людей вдохновляет такой сон, он сродни самадхи, а состояние бодрствования превращается в поклонение. Те, кто не в состоянии этого достичь, проводят дни в правритти, а ночи в аправритти. Это правда, что для поддержания жизни тела нужно и то, и другое — в верном соотношении; не в избытке. И то, и другое поддерживает физическое существование, но нужно распознать и понять истинную форму аправритти. Когда аправритти ошибочно понимают как нивритти, рушится сама основа [понимания], и весь процесс мышления движется в неверную сторону.

Нивритти не может быть одномерным явлением; сильная и непоколебимая склонность, вроде нивритти, в отношении одной вещи — совершенная иллюзия. Нивритти охватывает все аспекты жизни; это не отказ от действия. Считается, что если хочешь подчинить желания, нужно обратиться к таким практикам, как уединенная медитация. В Индии, поскольку люди не понимают этого базового принципа, стоит кому-то вдохновиться путем духовности, как он склоняется к аправритти и вступает на ложную стезю. Санньясины, монахи и т. д. в основном тяготеют к аправритти, поскольку ошибочно понимают аправритти как нивритти.

Подведем итоги: медитация может быть благой, дурной или активным действием. Мы не понимаем этого размышления и принимаем аправритти за нивритти. Следует помнить, что аправритти — невероятно сильная склонность ума.

3.5. Медитация в состоянии безусловного сознавания

Медитация должна быть свободна от культов или учений.

Забудьте о прошлом.

Забудьте историю, священные писания, слова и даже имя Бога.

Живите в настоящем, без бремени прошлого и будущего.

Когда мы хотим практиковать медитацию, ум не должен быть обременен никаким культом или учением; иначе говоря, медитация должна быть свободна от бремени гуру или писаний. В обыденной жизни слова гуру полезны, они — дар для нас. Однако, когда мы садимся медитировать, они становятся обузой; значит, мы должны отбросить любые религиозные учения. Гуру, писания и образы [Бога] полезны и заслуживают почитания. Но от них нужно отстраниться на время медитации. Только тогда медитация приведет нас к Первоисточнику. В противном случае развитие медитации застопорится, прервется. Даже в такой медитации человек может испытывать блаженство. Но не сомневайтесь, что этот опыт блаженства — препятствие на пути к конечной цели, потому что если вы хотите прийти к Первоисточнику, даже такое блаженство — помеха.

* * *

Быть нейтральным — значит быть свидетелем. Чтобы постичь предмет медитации как свидетель, нужно понять идею кал-джаранама (смягчения влияния времени на нас; его истощение). Время проходит через три фазы: прошлое, настоящее и будущее. Ум не должно тяготить прошлое и беспокоить будущее. Я повторяю то, что говорили наши предки. В Упанишадах это называют кал-джаранам. Нужно смягчить влияние времени на нас, истощить его. Настоящее реально, но разве оно велико? Когда мы начинаем говорить, с каждым произнесенным словом мгновения утекают в прошлое, а все, что мы намерены сказать, входит в будущее. В настоящем есть лишь несколько слов. Вот как мимолетно настоящее. Даже если вы не можете углубляться в такие тонкости, нам нужно научиться сегодня думать о настоящем дне, а завтра — о завтрашнем. Даже в Ведах подтверждается эта мысль: «Сегодня — ради сегодня, а завтра — ради завтра», т. е. не помни о вчерашнем дне и не беспокойся о завтрашнем.

Живущий в настоящем сохраняет бдительность. Мы живем либо в прошлом, либо в будущем. Махавира[35] говорит: «Познай настоящее мгновение». Наблюдайте за движением настоящего. Это и есть жизнь в настоящем. Того, кто живет в настоящем, не тревожат воспоминания или фантазии, они не волнуют его. Тот, кого не опьяняет прошлое или будущее, способен сохранять бдительность. Когда мы не помним о прошлом, лихорадочная деятельность ума по большей части прекращается. Такое прекращение совершенно необходимо для развития духовности.

Память о прошлом — особенность ума, и умение забывать его — возделывание (воспитание, формирование) ума. И я сам, и люди, которые сидят передо мной, — свежие и новые. Однако мы узнаем друг друга, отягощенные багажом прошлого. Это чувство мешает нам и вредит нашему росту. Поэтому не думайте о прошлом. Всякий раз, когда вы вспоминаете о прошлом, настоящее ускользает, и что остается? Ничего. Не позволяйте настоящему ускользать у вас из рук. Настоящее в наших руках, будущее в руках Бога. Шанкарачарья говорит: «Я не помню о прошлом и не волнуюсь о будущем. Благоприятное и неблагоприятное, что приходят ко мне, я переживаю здесь и сейчас, я принимаю это без привязанности и отвращения». Если — и пока — человек не достигнет этого уровня нейтральности и свидетельствования, медитация не станет неомраченной и безусловной.

Ганди-джи советовал разные вещи, которым люди следовали. Я тоже следовал многим его советам, кроме одного. Он говорил: «Замечай собственные недостатки». То, что он говорит, справедливо; стоит замечать свои недостатки и анализировать их. Хотя его намерения были благими, я не принял этой идеи. Почему нужно помнить о прошлом? На мои мысли влияли священные писания. В них говорится, что пока человек помнит прошлое, сохраняются привязанность и отвращение. И о хорошем, и о плохом нужно забыть. Нужно как минимум забыть о плохом, но и о хорошем тоже. Я нахожусь на таком этапе, что, когда человек говорит со мной, я постоянно забываю, что говорил прежде. Поэтому безусловная медитация дается мне без усилий. Напротив, если мне приходится обращать внимание на несколько вещей, я утомляюсь. Нейтральное свидетельствование требует, чтобы мы забывали прошлое, все свои и чужие поступки. Мы должны забыть о прошлом, даже о том, что говорится в древних писаниях. А как это сделать, тоже описывается в священных текстах: «Как берут зерно и избавляются от мякины, также возьми сущность и забудь писание». Это непростая задача. Обычный практик не в состоянии этого сделать. Только когда человек усвоил сущность писания, он может отбросить его. По Божьей милости я смог это сделать, но это отняло много времени. Мне пришлось много созерцать и размышлять. Наконец, стоит отбросить также и оковы слова. В противном случае слова будут обусловливать вас. Итак, нужно забыть прошлое, священные писания и слова. Лучшее слово — имя Бога. И даже его следует забыть. Нужно отбросить все, от писаний до имени Бога. Это нивритти. Забыть обременяющую историю — необходимый минимум. Без колебаний продолжайте обращаться к имени Бога как опоре, пока она требуется.

4. Чудеса и мистические видения

4.1. Чудеса

Сиддхи — препятствие на пути Cамореализации.

Сиддхи — результат очищения читты.

Я хочу достичь освобождения по своей воле, а не по чужой милости.

Применять йогу в качестве терапии — значит уходить от стоп Бога, или от реализации Самости, только лишь ради здоровья.

Наука сотворила множество чудес.

Я много наблюдал за чудесами и анализировал их. Среди них лишь те, что возникают в силу совершенствования и развития благих качеств, приносят пользу и являются йогическими; все прочие иллюзорны. Среди первых некоторые полезны, поскольку укрепляют веру ищущего. Однако некоторые чудеса разрушительны. Поэтому в «Гите» выделяют саттвическую, раджасическую и тамасическую веру.

Когда мы были детьми, в эпоху движения за свободу Индии, мы считали, что если обретем сверхъестественные силы, то легко добьемся Независимости. В то время я прочел новость об одном борце за свободу, который в состоянии глубокого сосредоточения стал левитировать. Почему-то с тех пор я навсегда потерял веру в такие вещи и уважение к ним.

Другой случай касается Анни Безант. Она читала лекцию в Ченнаи, однако ее друг, известный врач в Мумбаи, в то самое время видел, что она сидит перед ним в его кабинете и обсуждает совершенно другой вопрос. Это происшествие меня удивило, но он сам рассказал мне об этом случае, а потому я не могу в нем сомневаться. Я заключил, что такие опыты возможны. Вполне вероятно, Анни Безант не намеренно применяла свою способность, должно быть, это произошло само собой. Опыт этого врача стал следствием глубокой веры и интенсивной медитации. Возможно, он постоянно присутствовал в ее мыслях. Мне показалось, что этот случай значим и что такое возможно.

Я своеобразно смотрю на чудеса. Когда буйвола били кнутом, на спине святого-поэта Джнянадевы остались следы. Джнянадева из сострадания разделил боль буйвола; я готов признавать подобные чудеса, поскольку читта Джнянадевы стало тождественной читте буйвола. Это чудо было результатом его сострадания. Но когда говорят, что Джнянадева сдвинул стену, я не верю в это. Что же это за чудо? Если чудо понимать таким образом, то поезд — тоже чудо, а меня не интересуют такие вещи. Думаю, это просто аналогия. По легенде, Чангадева, великий йогин, приехал к Джнянадеве верхом на тигре. Чтобы как подобает встретить его, Джнянадева, который сидел на стене, стал двигать ее, дабы увидеть и приветствовать друга. Нужно понимать смысл этой аналогии. Жизнь Чангадевы настолько пропитана ненасилием, что даже свирепый зверь, вроде тигра, смягчился и стал возить его. Чудо произошло по причине совершенного отказа от насилия. Джнянадева был на шаг впереди; он смог пробудить чувство даже в инертной, бесчувственной вещи.

Много лет назад я познакомился с человеком, который практиковал гипноз. Он утверждал, что может подчинить себе любой ум и заставить человека делать все, что пожелает. Когда я попросил его опробовать свои способности на мне, он старался, как мог, но тщетно. Тогда он сказал: «Ваша воля очень сильна, поэтому вы не попадаете под мое влияние». Я отчитал его и отметил, что прискорбно видеть, как он эксплуатирует умы слабых и наживается на этом. Я решительно против эксплуатации людей со слабым сознанием, которых завлекают фальшивыми обещаниями об улучшении жизни.

Есть и другая безумная и нелепая вещь, ее называют шактипатом. Речь идет о мгновенном преображении через объятия или благословение — при этом дарующий кладет руку на голову принимающего. Если освобождение можно получить одним касанием, в мгновение ока, мне оно не нужно. Я хочу достичь его по собственному свободному выбору и усмотрению. То, чего достигают через веру, не всегда служит интересам человека, если ослабляет сердце и интеллект. Если в таких условиях человек ощущает удовлетворенность, это может повредить ему, ведь после прогресс невозможен.

Практика йоги дарует нам сверхъестественные силы, но это не окончательное освобождение. В действительности они — препятствие на пути Самореализации. Однажды один йогин пришел к Рамакришне Парамахамсе[36] по воде и сказал: «После двадцати лет практики я научился ходить по воде». Рамакришна ответил: «Это нельзя назвать ни йогой, ни Самореализацией. Ты мог бы заплатить два гроша лодочнику, чтобы переплыть реку. Ты потратил двадцать лет практики впустую».

В глазах Рамакришны двадцать лет практики стоили не больше двух грошей. Некоторые люди применяют йогу в терапевтических целях. Но использование йоги ради материальных задач наносит вред духовности. Поэтому часто бывает, что даже великие йогины страдают тяжелыми заболеваниями. Истинная йога — это свобода от болезней, а не применение этой способности для их лечения. Однако если не прийти к этому и применять йогу в терапевтических целях, можно исцелиться от болезни и стать здоровым, но удалиться от стоп Бога, или от реализации Cамости.

Некоторые чудеса — результат чистоты сердца, другие — результат чужой веры, а третьи — кульминация йогической практики. Даже ядовитые змеи становятся послушными в обществе человека, который совершенно освободился от насилия, не носит в себе враждебности и имеет чистый ум. Это чудо, и притом необычайное. Если ум свободен от недугов, эгоизма и пропитан ненасилием, такие чудеса возможны.

Чудеса йоги меркнут в сравнении с чудесами науки. Если подумать — сохраняя нейтралитет и бесстрастие — о том факте, что мы можем слышать людей, которые реально находятся за сотни миль, и говорить с ними — это великое чудо. Никакой йогой такого не достичь.

4.2. Божественное откровение: не реализация Высшей Самости, а только обещание

Откровение Бога, которое возникает в результате медитации, следует воспринимать только как обещание.

Реализация Высшей Самости беспредельна. Она означает, что человек видит Бога везде и во всем.

Обещание — внезапное откровение.

Реализация — непрерывное откровение.

Не тормозите своего развития, ошибочно принимая внезапное откровение за Реализацию.

Не позволяйте хорошему мешать лучшему.

Бог — и проявлен, и непроявлен. Он пребывает вне форм, но принимает разные формы. Он существует и не существует, обладает и не обладает качествами. Он проявляется в любых формах и типах, которые можно себе вообразить. Бог в различных формах наполняет всю наблюдаемую Вселенную, но мы не признаем Бога в каждой из них. Внешний глаз способен видеть физическую форму, но не внутренний принцип, Бога.

Кроме того, в зависимости от склонности ума в медитации Бог проявляется в конкретной форме. Практики изобрели медитацию, чтобы освободиться из тисков влечений, связанных с органами действия и восприятия, и чтобы достичь сосредоточения. Разным людям в медитации Бог является в разных формах. Они видят, представляют и принимают Бога в разном обличье. Если вы медитируете на кресте, то увидите Христа, а если на образе Рамы, то увидите Раму. Если человек много медитирует, размышляет и созерцает Бога в какой-то форме, то ради удобства практикующего Бог явится ему в этой форме. Кроме самого человека, никто не может сказать, видел ли он Бога в этой форме. Впрочем, об этом можно судить по тому, как он ведет себя после медитации. Он отчетливо видел Бога в облике, в котором Его представляет — его частичное проявление, — но даже это изменит читту человека. В жизни личности, которой коснулось такое откровение, вы заметите любовь и сострадание.

Реализация Высшего бывает двух типов. В одном случае она происходит через медитацию; в другом — через преданность и любовь. Реализация Господа Будды была медитативной и нашла выражение в сострадании. Реализация Шри Ауробиндо[37] произошла через дхьяну. В его реализации мы видим джняну[38], дхьяну и карму; любви в ней, наверное, было меньше. Источником реализации Ганди-джи была бхавана[39]. В реализации разных святых преобладает аспект любви. Джнянадева полностью реализовал Высшее — в нем присутствовали все четыре вышеупомянутых аспекта. Он был дхьяна-йогином и дал подробное описание этого [опыта] в своем комментарии на «Бхагавад-гиту». Когда он описывает этот аспект «Гиты», также можно заметить его поглощенность карма-йогой.

Взгляд Карла Маркса — неполный и однобокий, поскольку в его теории нет реализации Высшего (всеобъемлющего опыта Божественного). Без такого откровения нельзя увидеть мир в его полной, истинной форме. По этой причине даже последователей Маркса не до конца удовлетворяет его теория. Высшей Истины (всеобщего единства) не достичь ни внешними средствами, ни через открытия физических наук. Чтобы достичь ее, требуется опыт, который выше всякой физической сущности, поскольку превосходит все физические проявления и такие компоненты, как тело, общество и природа.

Понимание — действие обычного интеллекта, а действие различающего, твердого, устойчивого интеллекта — освобождение от сомнений и способность адекватно, убежденно отвечать на любой вопрос или возражение. Так выглядит реализация [Самости] через совершенство интеллекта. Другой вид реализации — через глубокую поглощенность, где не остается места логическим рассуждениям. И в той, и другой реализации присутствует всеохватное знание.

Как ощутить вездесущность Бога — темный и загадочный вопрос. Пока человек не поймет, как превзойти ум, он не сможет получить даже намека на возможный ответ. Бодрствование и сон — это аспекты ума. Лишь когда человек превосходит этот уровень ума, он видит Бога. Тогда отпадает потребность искать Бога вдалеке. Опыт присутствия Бога приходит изнутри. Cпособность видеть Бога во всех людях, деревьях и животных вокруг нас — это истинная реализация Его. Мы живые существа, обладающие сознанием. Если к вам на ногу садится муравей, он не понимает, что касается живого организма; он сидит на ноге, словно на очередном предмете. Наше состояние сознания напоминает муравьиное. Муравей не ведает, что трогает живое существо, и считает, будто сидит на камне. Так и мы все время пребываем в объятиях Бога, но видим, что дом — это дом, дерево — это дерево, а земля — земля; мы не видим в них Бога. Бог непрерывно касается нас, мы сидим у Него на коленях, но, к сожалению, не ведаем об этом.

Святой Экнатх говорит, что можно видеть крупицу сахара, но ее сладость нельзя увидеть. Сладость ощущается лишь тогда, когда сахар пробуют на вкус. Так же и человек, если он отбрасывает эго, яйность, видит Бога, который присутствует повсюду и везде. Смотрите куда угодно, вы ощутите присутствие Бога. Интеллект не в состоянии анализировать это, поскольку речь идет о чисто интуитивном опыте.

Смысл реализации Высшей Самости таков: единство Вселенной, которое сознание принимает посредством размышлений, следует также переживать и в обыденной жизни. Если можно пережить это единство в медитации, нужно видеть его и во внешнем мире. При виде движения муравья нужно чувствовать, что движется Бог. Бог присутствует в людях, коровах, скалах и камнях. Обрести такое познание единства — значит пройти важный начальный этап, но нужно идти дальше. Можно видеть Бога в конкретном образе или предмете поклонения, но не в другом человеке; это значит, что реализации нет. Способность видеть Бога в конкретном образе — следствие сильной веры, а вот способность видеть Бога во всем и вся — следствие реализации Высшей Самости.

Нельзя определенно сказать, кто реализовал Высшую Самость. Люди могут уважать и почитать его или игнорировать и оскорблять. Люди могут даже не замечать его присутствия, но он всегда будет в постоянном блаженстве. Как слепой человек не может распознать видящего, так же другие не будут знать, реализовал ли человек Самость.

Только сам человек знает, реализовал ли он Самость. Во-первых, если он обрел такую реализацию, у него нет желаний и гнева. Во-вторых, если он ее не обрел, такие откровения нужно считать подтверждением правильности его пути. В-третьих, если в уме вновь возникают сильные желания и гнев, если человек совершенно теряет сдержанность, нужно понять, что даже это частичное откровение и видение на самом деле было лишь иллюзией.

Один джентльмен писал мне, что Господь Кришна посетил его во сне и говорил с ним, и он получил от Него благословения и т. д. Я отвечал этому джентльмену, что такое видение во снах — лишь обещание, а не реализация Высшей Самости. Его читта жаждала увидеть Бога в форме Господа Кришны, и потому Бог в таком обличье явился ему во сне. Как почитатель Кришны, он представил себе Кришну. Если человек медитирует на Христе, он представит Христа. Если кто-то медитирует на Кришне с флейтой, видение, в котором Господь Кришна предстанет без флейты, потревожит медитацию. Человек почувствует, что это не его Бог, ведь способен принять лишь ту форму, которую привык представлять. Это обусловленная медитация. Видение, возникающее как плод такой медитации, следует считать только обещанием.

Я предложил этому джентльмену четыре критерия, по которым можно проверить его видение: (1) Господь Кришна явился вам во сне. Появляется ли теперь в каждом сне то же видение? (2) Видите ли вы Господа Кришну так же и во время бодрствования? (3) Видите ли вы Его во время бодрствования постоянно? (4) Вы видите Его как отличного от себя или как самого себя? Если опыт отвечает этим четырем критериям, он является реализацией Высшей Самости, иначе это лишь обещание, вспышка.

В житиях разных мудрецов и святых можно встретить множество переживаний Бога в конкретной форме. Но лично я считаю, что это лишь обещание, а не реализация Высшей Самости. Реализация Высшей Самости — постоянное, непрерывное состояние; в нем нет подъемов и спадов. Состояние поглощенности, возникающее в медитации, приходит и уходит; это непостоянная, благородная склонность; обещание. При дальнейшем развитии оно должно стать постоянным. Все должно быть пропитано присутствием Бога, куда ни брось взгляд. Опыт присутствия Бога в деревьях, птицах, скалах и т. д. должен стать устойчивым и постоянным. Такое постоянное состояние должно быть непрерывным опытом присутствия Бога всегда, везде и во всем. Работу, которую совершают в таком состоянии, будет пропитывать сознание Божественного.

Переживания (которые я называю обещаниями) — истинны. Их реальность несомненна. Не все ищущие получают такой опыт, он возникает лишь у некоторых, в определенном состоянии ума. Такие обещания означают: «Браво! Ты хорошо справляешься!» Этот опыт — как бы похлопывание по спине, похвала, которую ребенок ожидает от матери, которая говорит: «Отлично» и «Ты на верном пути». Если из-за похвалы ребенок расслабляется, мать упрекает его за его самодовольство, ведь оно замедляет развитие. Подобным образом, если человек неверно толкует обещание и считает, будто достиг цели, ему не удается реализовать Высшую Самость. Причина застоя — халатность и легкомыслие. Иногда хорошее мешает лучшему.

5. Самадхи

5.1. Достижение самадхи без усилий

Двойственности внутреннего и внешнего не существует.

Ум паломника отталкивает Бога, пребывающего внутри, [ища] Его в святых местах.

Ум медитирующего отказывается или не может видеть Бога, что перед ним, и стремится поместить Бога внутрь.

Брахман — как внутри, так и снаружи; в промежутке находится ум, который есть иллюзия.

При выполнении любой задачи человек обычно чувствует, что ум сосредоточен на внешнем. Однако чтобы ощутить свое внутреннее состояние, нужно уединение и медитация. Как примирить эти противоположности?

Необходимо запомнить и усвоить, что пока сохраняется двойственность, например, внешнего и внутреннего, или «снаружи» и «внутри», мы, в сущности, остаемся на месте. Мы различаем внутреннее и внешнее. Мы понимаем, что внутри — Брахман, а снаружи — нет. Тогда мы разбиваем Брахмана надвое, а такого не может быть. Бог, существующий внутри, — тот же Бог, который есть снаружи. Внешнего Бога можно распознать при помощи зрения. Внутренний Бог переживается сознанием. Цените красоту Бога, существующего вовне, принимайте его с открытым взором, открытым слухом, открытым умом. Тогда вы без усилий достигнете самадхи.

Я часто говорю об уме паломника. Бог внутри нас, Он с нами всегда. Но мы забываем об этом, отталкиваем Его и ищем Его в святых местах — то в одном, то в другом. Ум медитирующего похож на ум паломника. Бог — и внутри, и снаружи, но мы отказываемся или не можем видеть Его перед собой и настаиваем на видении Того, который пребывает глубоко внутри нас. Так мы переносим Бога, который прямо перед нами, внутрь. По сути, такого различия между внутренним и внешним нет.

Итак, пока существует двойственность, вы не ощутите абсолютного единства. Научиться видеть и ощущать Бога везде можно через постоянную практику. Поскольку Бог — как внутри, так и снаружи, ни внутри, ни снаружи страха нет. Любой страх — в уме, а значит нужно устранить или превзойти ум. Нельзя избавиться от внутреннего или внешнего мира; нужно избавиться от ума. Брахман — и внутри, и снаружи; в промежутке — ум, который и есть вся иллюзия. Следовательно, если вы сможете освободиться от ума, дело сделано. Превзойти ум — вот цель, к которой нужно стремиться. Мы видим вокруг себя различные проявления. Разные типы людей, природные формы; пока человек не ощутит Бога во всех вещах, он не сможет достичь реализации Самости.

Учитесь видеть Бога во всем. В «Гите» Господь Кришна говорит: «Я — Гималаи среди гор, Ганга среди рек». Итак, практика должна быть такой, чтобы постепенно вы стали видеть Бога во всем, и всякую деятельность нужно совершать как поклонение. Пусть каждая прогулка станет паломничеством. Пусть каждая работа станет служением Богу. Видьте Бога во всем, чего касается взор.

5.2. Глубокий сон: состояние глубокой поглощенности

Семя бросают в почву, и оно дает ростки.

Медитация и созерцание позволяют благородным мыслям развиваться, поскольку хранят их в почве глубокого сна.

Медитация — пробужденный (бдящий) глубокий сон.

Все люди каждую ночь спят, но в чем состоит смысл сна? Глубокий сон — это отдых после работы и подготовка к завтрашнему труду. В этом отношении глубокий сон — состояние самадхи. Чтобы понять это, обратимся к истинному значению слова «самадхи». Самадхи — это слияние индивидуального интеллекта и ума с Всевышним Богом. Самадхи — состояние, в котором проявляется сила души. Самадхи очистит наш ум и интеллект. Очищенный ум и интеллект, в свою очередь, очистят наши повседневные дела. В этом назначение глубокого сна. После глубокого сна все наши повседневные дела и отношения должны стать более чистыми, творческими, одухотворенными.

Глубокий cон настоящего карма-йогина подразумевает самадхи. Это сон без сновидений. Такой глубокий сон позволяет совершенствовать процесс мысли. Он является знаком невозмутимости, а не инертности. После пробуждения не должно возникать ощущения тупости или инертности. В свою очередь, это не значит, что в состоянии бодрствования в голове должны непрерывно крутиться мысли. Должно присутствовать естественное состояние свидетельствования. Такое естественное состояние — особенность чистого бодрствования.

На самом деле лучшая медитация — глубокий сон без сновидений. Как показывает мой личный опыт, идеальный глубокий сон — состояние, которое позволяет совершенствовать благородное мышление. Есть лишь одно другое состояние, которое способствует подобному совершенствованию — нирвикальпа-самадхи[40]. Глубокий и совершенный сон без сновидений может быть как духовным, так и материальным. Животные спят, но их глубокий сон имеет материальную, а не духовную природу. Но когда карма-йогин, лишенный желаний, спит после дня тяжелой работы, в таком прекрасном сне без сновидений он сможет испытывать то, что иначе можно испытать лишь в нирвикальпа-самадхи.

Когда семя бросают в землю, хоть его и не видно, оно развивается в почве. Спустя 3–4 дня, когда оно прорастет, мы понимаем, сколько незаметных событий успели произойти. Так же и человек, который молится и практикует медитацию, созерцание и размышление, засыпает и находит ответы на многие вопросы, на которые не смог ответить в сознательном бодрствовании. Потому многие отмечают, что правильные решения легче найти утром. Состояние самадхи способствует совершенствованию мыслей. Тем не менее, когда даже в глубоком самадхи некоторые вопросы остаются без ответа, ответ приходит в глубоком сне. В такие моменты становится ясно, что такой глубокий сон — состояние самадхи.

Глубокий cон остается интригующим и загадочным явлением. Никто не может объяснить, что происходит, когда мы глубоко засыпаем. Куда уходит внутреннее сознание? Что происходит с внутренним принципом жизни? На этом принципе строится брахмавидья[41]. Нужно развиваться посредством созерцания этого аспекта и размышления о нем. Представьте себе глубоко спящую корову, тигра и человека. Ощущает ли человек в таком глубоком сне, что он — человек? Нет, он ощущает это лишь в сновидениях, а не в глубоком сне. Вполне возможно, что корова и тигр тоже теряют чувство идентичности. В «Чхандогья-упанишаде» говорится, что все живые существа ежедневно посещают землю Брахмана, но не понимают, не сознают этого. Во сне без сновидений и тигр, и корова, и мы с вами теряем свою индивидуальную идентичность и сливаемся с принципом единого существования. Поэтому все испытывают блаженство.

В глубоком сне нет «яйности». Мы переживаем блаженство, и это доказывает, что природа души — чистое блаженство. Это также доказывает то, что душа — чистое существование, поскольку в глубоком сне есть Я. На следующее утро, проснувшись, мы говорим: «Я хорошо спал». Кто этот «Я»? Я лег спать, затем проснулся — вот мой опыт. Принцип существования безвременен. Он имеет разные формы, состояния или стадии. Но истина и существование неизменны.

Отходя ко сну, нужно запереть мозг на замок. В глубоком сне без сновидений человек растворяется в своем истинном изначальном состоянии. Однако неведение сохраняется; потому утром он просыпается. Если неведение устранить, человек тут же увидит Бога. Он освободится от любых оков. Чем глубже наш сон и чем меньше в нем сновидений, тем больше возможностей для слияния с Богом. Зачем их терять?

В глубоком сне индивидуальная cамость сливается с Высшей Самостью. Вопрос в том, как cамость возвращается. Шанкарачарья приводит аналогию. Представьте запечатанный горшок, наполненный водой из Ганги. Если тот же закрытый горшок вновь опустить в воду Ганги, вода внутри будет существовать отдельно. Так же и cамость запечатана яйностью. Если разбить эту печать, она сольется с Высшей Самостью.

В состоянии глубокого сна мы переживаем Брахмана. Конечная цель — ощущать то же в состоянии бодрствования. Мы стремимся ощущать пустоту ума, когда бодрствуем. Сохранять нейтралитет и отстраненность в таком состоянии. Воспринимайте все, что видите, как свидетель. Не позволяйте вещам влиять на ваш ум, положительно или отрицательно, благим или дурным образом. Вы просто свидетель.

Спать нерегулярно — значит не уважать самадхи. Для карма-йогина глубокий сон является самопроизвольным самадхи без усилий. Такое самадхи открывает большие возможности для совершенствования мышления, в этом состоянии усиливается способность различения. По собственному опыту могу сказать, что рефлексию в состоянии бодрствования нельзя даже сравнивать с этим состоянием. Потому в глубоком сне я ощущаю себя словно Господь Вишну, который спит на кобре. В глубоком сне без сновидений личная душа сливается с собственным изначальным состоянием и черпает из него силу. Значит, искателям истины следует обстоятельно подходить к своему глубокому сну.

Все имеют разные привычки, связанные со сном, но люди, которые спят в первой половине ночи, а не во второй, в основном получают от сна вдвое больше энергии. Сон во второй половине ночи не позволяет отдохнуть и набраться сил так хорошо, как сон в начале ночи.

Сновидения — очень тонкий феномен. Их обусловливают многие факторы — физические, психические, опыт прошлых жизней, которым человек не в состоянии управлять. Иногда сны возникают из-за банальных и обыденных моментов; например, одеяло попадает на нос и вдруг вам снится, что вас душат. Мелочь или банальная вещь может наводить ужас или страх. Спящий ум напоминает беспомощного ребенка. Ничто не контролирует и не регулирует интеллект, и в сновидениях ум отдается полету фантазии. Физическая болезнь, лень, нерегулярный прием пищи, неправильное питание — все это может вызывать сновидения. Глубокий сон — это самадхи. Он приносит человеку не меньше пользы, чем последнее. Чтобы сон пошел во благо, нужно хорошо подготовиться к нему. Произносите имя Бога перед тем, как ложиться в постель. Это прекрасно повлияет на вашу читту, и у вас не будет сновидений.

Есть два способа подчинения сновидений. Первый — видеть хорошие сны, второй — не видеть их вовсе. Сушупти-джая — это постоянное развитие мышления в глубоком сне.

Хорошие качества сна и бодрствования приводят к самадхи, а его недостатки рождают сновидения.

Испокон веков людям было трудно крепко уснуть. В Ведах мудрецы молятся: «Господи, забери мои кошмары». Одно из тысяч имен Господа Вишну — «Добродетельный уничтожитель кошмаров». Рабиндранат Тагор[42] говорит о Боге: «О, Мать, когда нас одолевали кошмары, Ты утешала и защищала нас, усадив к Cебе на колени». В Упанишадах говорится, что нужно спать словно младенец, йогин или мудрец — глубоким сном, свободным от тревог и сновидений.

Глубокому сну без сновидений содействует следующее. Во-первых, после рабочего дня, если тело утомлено физической работой, человек засыпает, как только ложится в постель. Во-вторых, помогает заснуть удовлетворенность от завершения дневной работы, в-третьих — глубокое медленное дыхание, примерно по 10–12 вдохов в минуту. Глубокое дыхание разрушает жадность, гнев и круговорот мыслей. В-четвертых, повторяйте имя Бога. В-пятых, не ложитесь спать сразу после еды. Когда пища переваривается, трудно заснуть.

В медитации нужно пребывать в состоянии пробужденного глубокого сна. В состоянии глубокого сна человек совершенно не помнит о теле, уме и ощущениях органов чувств. В сновидениях вы сознаете их. В медитации нужно пребывать в состоянии глубокого сна, но пробужденного глубокого сна. В таком глубоком сне органы восприятия и действия, а также ум и прочие проявления успокаиваются, и мы существуем только как свидетели. Если мы сможем повторить этот опыт в медитации, то испытаем самадхи. И этот опыт станет постоянным. Иначе говоря, он будет сохраняться даже в наших ежедневных занятиях и станет естественным.

В глубоком сне мы забываем о своих различиях и разности и становимся единством. То же самое происходит в медитации. В глубоком сне нет никаких иерархий, как и в медитации. Однако опыт единства в медитации — гораздо выше по уровню и качеству, потому что в глубоком сне личность входит в состояние на грани небытия, забывает о своем существовании, тогда как в медитации осознание самобытия присутствует постоянно. Потому опыт единства, которое достигается в медитации, приносит пользу в обыденной жизни.

5.3. Дхьяна-самадхи и джняна- самадхи

Дхьяна-самадхи (медитативное самадхи) — склонность, у которой есть приливы и отливы.

Джняна-самадхи (самадхи стхита-праджни[43]) — постоянное состояние, которое не имеет приливов и отливов.

Согласно Патанджали, высшая цель — йога, а не самадхи.

Дхьяна-самадхи — средство обретения различающей мудрости.

Понятие самадхи в «Гите» отличается от общепринятого представления. Обычно считается, что находиться в самадхи — значит пребывать в глубоком медитативном состоянии, не сознавая своего окружения и забыв о себе. Личность по своей воле может отстраниться от всего и сосредоточиться на том, на чем хочет. В глубоком сне ум пуст, а в состоянии бодрствования он направлен на разные вещи, в самадхи же он однонаправлен.

Многонаправленная деятельность ума утомляет личность, и она погружается в пустоту, то есть глубокий сон. Но в состоянии глубокого сна отсутствует мотивация или стремление. Когда ум пребывает в состоянии сосредоточения, одновременно присутствуют как покой и безмятежность глубокого сна, так и достижение (пурушартха) состояния бодрствования. Это называют дхьяна-самадхи. Но самадхи стхита-праджни — не дхьяна-самадхи, а джняна-самадхи.

Как и глубокий сон, самадхи может обладать разной глубиной. В дхьяна-самадхи ум настолько сосредоточен, что человек не испытывает физических ощущений. Удар или укол иголкой не может нарушить этого состояния. Можно сказать, что такое состояние сосредоточения ума делает медитирующего бесчувственным, так что даже во время операции ему не будет больно.

Таков идеал дхьяна-самадхи, который достигается посредством медитации. Однако, несмотря на такое глубокое медитативное состояние, человек может не достичь Самореализации. Идеал «Гиты» — гораздо более высокого рода. В «Гите» говорится о джняна-самадхи. Человек, испытывающий такое самадхи, во время операции может отстраниться от своего тела, словно оно чужое, и обсуждать происходящее как свидетель. Дхьяна-йогин отстраняет свое сознание от операции и через медитацию погружает его в самадхи, а стхита-праджня-йогин переживает операцию в полном сознании. Так они различаются. Когда практик дхьяна-йоги осознает мир, он не осознает своей души, и когда он осознает свою душу, он не осознает мира. Стхита-праджня — совершенное состояние. Йогин видит и переживает и Самость, и мир одновременно. И внутри, и снаружи — полное тождество. Святой Кабир называет это состояние естественным самадхи.

Йогин в состоянии стхита-праджни неизменно видит в изменчивом мире бесчисленных форм лишь Самость, т. е. Атман. Независимо от внешнего состояния и обличья вещей, он видит лишь единcтвенную сущность. Видеть Бога в священной реке Ганге легко и естественно. Трудно видеть Бога в застойном пруду. Однако стхита-праджня-йогин способен видеть Бога и в той, и в другой форме. В миру внешний облик и религиозная принадлежность становятся причиной различий. Однако стхита-праджня-йогин осознает единственный глубинный принцип, который превосходит все различия или разделения.

Дхьяна-самадхи помогает очистить читту. И все же это непостоянный режим ума (вритти), тогда как джняна-самадхи — постоянное состояние. В уме вечно возникают видоизменения; только исчезает одно, как возникает другое. Когда человека утомляет одно изменение, он отпускает его, и возникает другое, и цикл повторяется снова и снова. Сон, бодрствование и все подобные видоизменения — режимы, которые сменяют друг друга. Хорошо это или плохо, все видоизменения есть лишь краткое время. Все наши психические состояния — видоизменения, например, если человек — школьный учитель, он находится в ментальном состоянии учителя, дома — в состоянии матери или отца, который возится с ребенком. Существует множество видоизменений, однако наша природа — природа человека — всегда неизменна. Это человеческое состояние — постоянно, но если вспомнить о других своих жизнях, то состояние человека будет видоизменением, а чистая Самость — постоянным состоянием.

В дхьяна-самадхи сознание бытия человеком растворяется в Самости. Но такое состояние требует усилий, а они утомляют. Когда такое состояние проходит, человек снова превращается в прежнюю личность. Дхьяна-самадхи имеет приливы и отливы, а самадхи стхита-праджни не усиливается и не ослабевает. Оно постоянно. Человек не испытывает умственных изменений. Потому это состояние называют Брахми стхити[44]. Такой человек всегда един с Брахманом. Глубоко погрузившись в Атман, он не от мира сего, хотя и живет в мире. Можно привести такой пример: чтобы выполнить какое-то дело, не нужно задерживать дыхания. Так и отождествление с Брахманом в стхита-праджне непрерывно и постоянно. Даже дыхание можно воспринимать как действие; но Богореализация — не действие. Мудрость стхита-праджни неизменна. Какие бы видоизменения ни происходили в такой личности, они затрагивают тело, но не Самость. Это непреходящее состояние. Такой человек исполняет повседневные обязанности, как и все мы, но все эти склонности — склонности тела, а не бытия. У стхита-праджня-йогина нет ни желаний, ни привязанностей. Когда человек не пребывает в чистом и первозданном состоянии, в его состоянии присутствуют видоизменения ума. Стхита-праджня-йогин постоянно находится в этом истинном состоянии.

Согласно «Йога-сутрам» Патанджали, когда угасают видоизменения ума, человек сливается с Самостью. Патанджали дал нам науку аштанга-йоги[45], которая позволяет достигать этого состояния, и самадхи является ее последним разделом, но не окончательным состоянием. В этом отношении самадхи аштанга-йоги — тоже видоизменение. Нам нужно превзойти его и выйти за границы всех вритти, а значит — достичь нивритти и упрочиться в Самости. Нивритти отличается как от действия, так и бездействия. Оно поглощает как действие, так и его отсутствие.

5.4. Коллективная садхана, коллективное самадхи

Коллективная садхана — вызов научной эпохи.

Когда капля сливается с океаном, она обретает величие.

Самадхи — высшая невозмутимость.

Самадхи общества означает, что его основу составляет недвойственность.

Наша эпоха — эпоха коллективного духовного откровения.

Йогины практикуют йогу, медитацию и созерцание в одиночестве. Таким созерцанием можно заниматься и совместно. Такое коллективное созерцание приносит огромное благо. Любая духовная практика, пока ее совершает отдельная личность, имеет ограниченное влияние, а вот коллективное выполнение раскрывает ее реальную силу. В сущности, мы не заточены в одном теле, мы вездесущи. Например, когда человек живет в доме, его тело находится лишь в одной комнате. Так и здесь: имея общность со всеми прочими живыми существами, мы обитаем в конкретном теле. Если нас спросят: «Где вы живете?», мы дадим адрес дома, хотя в реальности живем лишь в одной комнате. Хоть это и так, мы считаем своим целый дом. Несомненно, мы несем больше ответственности за комнату, в которой живем, и потому наш долг — поддерживать ее чистоту. На самом деле мы несем ответственность за весь дом, но особенно — за эту комнату. Так же каждый отвечает за свою индивидуальную практику, но такая практика может иметь недостатки. Лишь когда практика становится коллективной, она обретает безупречность. Поэтому преданность [Богу], медитация, йога, созерцание и, в сущности, все добродетели должны стать коллективными. Прежде чем применять что-либо на уровне общества, проводят эксперименты с участием отдельных индивидов. Индивидуальная практика похожа на лабораторный эксперимент, но открытия, совершаемые в лаборатории, касаются всего общества.

В Упанишадах говорится[46]: प्राणो ब्रह्मेति, मनो ब्रह्मेति, विज्ञानं ब्रह्मेति। Прана (уровень жизненной силы) — это Брахман, мана (уровень ума) — это Брахман, виджняна (уровень различающего интеллекта[47]) — это Брахман. Уже в древности, совершенствуясь на индивидуальном уровне, люди достигали оболочки виджняны. Однако идеалом была индивидуальная эволюция. Ныне всему человечеству неизбежно придется перейти на уровень виджняны. В научную эпоху нам придется забыть о уровне ума, а это можно сделать только посредством духовных усилий.

Мышление людей, которые говорят о «моем интересе, моем счастье», имеет недостатки. Также и говорить о «моем освобождении» — значит утверждать духовную исключительность и эгоизм. Этот недостаток осознавали и в давние времена. Великий преданный [Богу] Прахлад критикует этот подход: «Те, которые желают освободиться сами, уединяются и хранят безмолвие, едва ли заботясь об остальном человечестве; я не хочу оставлять этих несчастных и освобождаться один». Это великолепная цитата из «Бхагаваты». Истинно преданный не довольствуется собственным уединением, медитацией, созерцанием. Он жаждет разделить свой опыт со всеми. Это более высокий уровень нравственности. В выражении «мое освобождение» слово «мой» отменяет освобождение. Истинное освобождение достигается лишь тогда, когда идея о «моем» покидает сознание. Потому «мое освобождение» — неполноценное представление. Истинное освобождение достигается тогда, когда личность теряет свое обособленное «я» и полностью сливается с обществом. Иначе говоря, освобождение — растворение эго, или яйности, когда остается лишь общество, природа и Бог.

Тело и его органы находятся в братских отношениях; нам нужно такое же братство внутри общества. Каждый имеет право на такое же освобождение, наслаждение и положение, что и другие. Растворение индивидуального эго в обществе — это и есть истинное освобождение личности. Тогда общество пожертвует все Богу. Индивидуальное освобождение — чистый оксюморон; в сущности, речь идет о самоудовлетворении.

Общество похоже на океан, а человек — на каплю в океане. Реализация для капли — в слиянии с океаном. Если она будет сохранять отдельность, то высохнет, если же сольется с океаном, станет бескрайней и великой. Если мы отождествляемся только со своим телом, то станем мелкими и незначительными. Если же мы отождествляемся с обществом и совершенно осознанно растворяем в нем свою индивидуальность, то получим благословение — высшую реализацию. Мое благополучие и благополучие общества — одно и то же. В служении обществу и состоит моя личная выгода. Она не существует отдельно. Моя садхана и служение обществу — одно и то же. Мое служение и составляет мою духовную практику; мне не нужно никакой дополнительной. Самоумаление — всего лишь другое название садханы. Такой взгляд помогает нам смягчить противоречия жизни. Он растворяет различие между интересами индивида и общества. Исчезает даже различие между личной выгодой и духовностью.

В духовной практике нужно отбросить слова «меня, мое и я» и заменить их словом «Ты», указывающим на Бога. Но Его нелегко реализовать, и ради Него мы продолжаем поиск. Как в нашем состоянии заменить «я» словом «Ты?» Самый простой способ это сделать — заменить «мое» «нашим». Вместо того чтобы ограничиваться только собственным телом, следует слиться с обществом и природой, всецело отождествившись с ними бескорыстно и неэгоистично, и служить обществу. Пока эго всецело не растворится, практик останется камешком в воде. Но когда он превзойдет эго, то растворится в обществе, словно кристалл соли в воде. Иначе говоря, он сольется с обществом, природой и людьми. Итак, индивидуальное освобождение — это начало искреннего бесстрастного служения.

* * *

Я уехал из дома с глубокой жаждой познания Брахмана. Эта жажда успокоилась, и теперь я двигаюсь к коллективному самадхи. Моя цель — открыть, как сообщество людей может проникнуться сознанием Брахмана.

В Бенгалии, в деревне под названием Вишнупур, Рамакришна Парамахамса вошел в состояние транса. Сидя на том месте, я сказал с огромными смирением и смелостью: «То, что Рамакришна Парамахамса в связи с самадхи достиг на индивидуальном уровне, я хочу достичь на коллективном». Рамакришна Парамахамса достиг индивидуального самадхи. Такого же самадхи должно достичь сообщество. Он не уходил в уединение; он достиг самадхи под бескрайним простором неба, на свежем воздухе в обществе природы. Он ничего не боялся. Поэтому тот, кто боится других людей, природы и свежего воздуха, ради медитации уходит в пещеру. Это еще больше ослабляет ум. Есть ли толк в таком уме? При малейшем предлоге этот ум начинает блуждать. Даже если птица хлопает крыльями, это мешает медитации. Истинный смысл Брахмавидьи — единство вашего и моего сердца. И я должен любить всех вас, как люблю самого себя. Тот, кто перестает сознавать различия между самим собой и другими, ощущает вкус Брахмавидьи.

В Вишнупуре, высказывая эту мысль передо группой людей, я отважно сказал, что самадхи, которого достиг Рамакришна Парамахамса, не было его личным достоянием. Он не имел на него исключительных прав. Я хочу, чтобы самадхи было достоянием общества. Я не хочу оставлять его при себе, я хочу распространять его. Самадхи, по сути, означает радость осуществления. Каждый стремится к нему, но не может его достичь в силу невежества и неблагоприятных условий.

Рамакришна никогда не прикасался к золоту. Прикосновение причиняло ему мучительную боль, словно его жалил скорпион. На самом деле золото безвредно. Золото — одно из проявлений Бога. Однако Рамакришна не мог его касаться. Значит, он привык считать золото символом богатства, его накопления, а в его глазах это было грехом и потому причиняло боль. Если богатство общества сосредоточено в руках немногих, общество страдает. Богатство, которое достается всем — проявление Бога, и прикосновение к такому богатству — не ранит, как укус скорпиона, это прикосновение к Богу. На протяжении всей своей жизни Рамакришна учил нас, как достичь самадхи, свободного от горестей, и как освободить себя от приобретения и накопления богатства. Задача людей, которые хотят служить обществу, — делать опыт великих применимым и практичным для каждого, чтобы общество могло извлечь из него пользу. Поскольку самадхи свободно от горестей, их не должно быть и в коллективном самадхи. В современном мире и обществе еще есть разные конфликты, несчастья и столкновения. Если удастся освободиться от них, мы сможем испытать радость осуществления в коллективном самадхи.

Cамадхи — это высшая форма невозмутимости. В нем растворяются все различия и разделения, как во сне без сновидений. В таком сне различия исчезают в пустоте. В самадхи они исчезают в силу всепронизывающего единства. Нам следует достичь самадхи в состоянии бодрствования и построить общество, основой которого будет недвойственность. Вообще, люди уважают и почитают концепцию недвойственности и единства, но считают ее утопической и непрактичной. Вся жизнь и структура общества должны стоять на фундаменте недвойственности и неразделимости. Нужно найти в себе мужество, чтобы осуществить эту задачу. Нужно устранить противоречия, такие как недвойственность в глубоком сне и двойственность в бодрствовании, недвойственность в состоянии самадхи и двойственность в других состояниях, недвойственность в мыслях и двойственность в повседневных делах, недвойственность в религиозной вере и двойственность в политике. В ином случае недвойственность станет просто пустым словом. Нужно мужественно утвердиться в недвойственности в практической жизни.

В самадхи мы ощущаем, что все различия и разделения — просто иллюзия, а Самость пронизывает собой все. Когда не один человек, а целое сообщество получает такой опыт, происходит коллективное самадхи. Самадхи — это ум, пропитанный невозмутимостью, который не затрагивает и не тревожит никакая нечистота, например, эго, привязанность или ограниченность. В самадхи читта находится на уровне виджняны, которая превосходит уровни питания, праны и ума. Либо мы достигнем такого коллективного самадхи, либо испытаем полное уничтожение — это единственный выбор, который предоставляет нам научная эпоха.

Джнянадева молился: «Боже, позволь мне видеть Тебя глазами всех, слышать Твою весть ушами всех, воспринимать Тебя во всех формах мира и идти по Твоему пути ногами всех». Мы ходим своими ногами, но меня вдохновляет возвышенная идея о ходьбе ногами всех. Нужно искать и открывать Истину совместно, ведь наша цель — коллективное самадхи, и нужно двигаться в эту сторону. Пришло время для коллективной реализации, и она возможна. Условия этому благоприятствуют. В прошлом были иные условия, но, благодаря научным достижениям, теперь мир обладает коллективным сознанием и в нем царит атмосфера глобального сострадания. Сострадание или благородство в мире не останется точечным, оно проявится коллективно. В обществе всегда утверждало себя зло, благо же существовало на индивидуальном уровне. Ныне переходное время. Сила зла какое-то время будет сохранять влияние, но в будущем благо и добродетель естественно распространятся; а потому люди, чья жизнь наполнена благом, будут словами подчинять себе других и одержат верх.

Я глубоко убежден, что сознание общества готово воспринять духовность и коллективное самадхи. Поэтому мы должны нырнуть глубже; смотреть друг на друга как преданные Богу и связывать все свои поступки с Ним, словно они — служение Ему. Следует сделать активное служение обществу духовным. Эту работу начали святые, но они не занимались служением обществу на грубом уровне. В те времена такое служение было малодоступно, потому святые довольствовались идеей о том, что духовность и служение обществу едины. В современном мире мы должны участвовать в грубой работе служения и понимать его природу. В прежние времена святые так не поступали. Однако они упоминали о том, что духовный уровень, которого преданные могут достичь вместе, недоступен йогинам, практикующим в уединении.

Все эти размышления нужно объединить с идеей, что коллективная практика нужна ради мирового прогресса. Следует достигать его при поддержке науки. Энергия и сила, в которых мы так нуждаемся и которых желаем, появятся тогда, когда наука и духовность станут действовать сообща.

6. Супраментальная психика

6.1. Отстранение от ума, за пределами ума и пустой ум

Мы — не ум, но свидетели ума.

Мы начинаем свидетельствовать игру Вселенной, поднимаясь над умом.

Мы похожи на пространство — бескрайнее снаружи, пустое внутри.

Пустой ум — это когда все мысли успокоены.

Медитация — это действие ума, тогда как знание Себя — не действие.

Пока практикующий не сознает, что существует нечто за пределами ума, любые действия и реакции сковывают его. Когда человек поднимается над уровнем ума, целый мир и то, что мы считаем своим умом, становятся внешними вещами, и мы переживаем чистую радость, свободную от всяких ограничений.

Я не придаю уму никакого значения. Когда речь идет об уровне ума, мне не хочется никому угождать и никого ранить. Порой я проявляю полную бесчувственность к этому уровню. Если все люди поднимутся над умом и начнут доверять друг другу, их сила значительно возрастет.

Ум (манас) — очень мелкое и незначительное явление. В древние времена больше внимания уделяли душе и буддхи[48]. Ум был самым маловажным аспектом. В эпоху науки ум стал еще менее значимым. Наука наделяет большим значением непосредственный эмпирический опыт, а духовность — тонкие переживания. В обоих случаях роль ума незначительна. Если мы выработаем привычку поступать согласно буддхи, а не уму, мы полноценно проявим силу буддхи.

Если в теле есть болезнь, нужно отстраниться от него и предпринять меры, чтобы выздороветь. Когда ломаются часы, они не могут починить себя сами. Если я — только мое тело, как я могу поправиться? Чтобы избавиться от нечистоты ума или исправить его недостатки, нужно отделиться от него. Как только мы отделяемся от ума, он восстанавливается сам собой. Затем он становится частью внешнего мира; перестает быть частью нашего существа. И добродетельные дела, и греховные поступки совершает человек. Если он в состоянии отделиться от тех и от других, происходит освобождение.

И все же люди не следуют этому совету. Они постоянно винят себя в злости и порочности, в греховности. На самом деле это ошибочное обвинение. В этом случае священные писания предписывают отречение (санньясу[49]). Санньяса — уничтожение всего прошлого, в такой степени, что человек меняет даже имя. Прошлое имя и действия, совершенные данной личностью, перестают существовать. Тот, у кого были родители, теперь для них мертв, у него нет ни матери, ни отца.

Обычно люди спрашивают, как избавиться от желаний, гнева, ревности и т. д. Простое решение — отбросить сам ум, где пребывают эти загрязнения. Нужно понять, что можно свидетельствовать свой ум так же, как наблюдаем за чужим. Мне не нужно ничего делать ни с чужим, ни со своим умом. Если кто-то злится, я сознаю, что он злится неоправданно, ведь я — свидетель этого ума. Подобным образом, если злюсь я сам, стоит признать, что это неправильно, ведь я свидетель и своего ума тоже. Тем самым, если я стану свидетельствовать свой ум, я перестану им быть. Если мы — наш ум, мы не можем свидетельствовать; если мы свидетельствуем, мы не можем быть умом. Чтобы свидетельствовать, нужно отделиться от ума. Если человеку, который не знает об этой отдельности, хоть сто раз сказать, что он поступает неправильно, он не услышит. Однако сознающий эту отдельность отстраняется от ума и отсекает его. Тогда человек не будет совершать грубых промахов. Незначительные ошибки останутся, ведь они естественно проистекают из тела. Но если такое осознание постоянно и непрерывно, исчезнут и эти мелкие ошибки.

Первостепенным значением обладает само осознание ошибок. Личность, которая признает свои недочеты, автоматически отстраняется от них. Недостатки или недочеты — в уме, органах действия и восприятия. Если человек теряет память, он идет к врачу, и врач говорит: «Вас подводит память, но не вы. Вы отличаетесь от памяти». И врач работает с нарушением. Так и мы — люди, которые признают ошибки; мы отличаемся от них, мы их свидетели. Пока мы не сможем отделиться от ошибок, мы не сможем их исправить. Поэтому первый шаг — выявление этих недочетов, тогда мы автоматически отделяемся от них. Если мы будем наблюдать за собой нейтрально и беспристрастно, недочеты и недостатки исправятся сами собой. Нужно ежедневно посвящать этой работе полчаса. Нужно уделять время медитации, созерцанию, наблюдению и анализу так же, как мы уделяем его повседневным делам. Во время медитации можно петь или повторять в уме имя Бога, чтобы ум не блуждал.

Существует два подхода к развитию способности свидетельствования. Во-первых, Бог проявляется в мире через различные качества. Нужно понимать, усваивать и впитывать эти благие качества и совершенствовать их. Второй подход — выполнять любое дело или беседовать с другими с невовлеченным умом. Нужно различать два процесса: один процесс — выход за пределы ума, второй — его превосхождение. Пока мы обсуждаем такие предметы, как математика и грамматика, ум не вовлечен. Легко быть объективным. Поэтому ученые очень объективны: им приходится изучать науку, которая не имеет связи с умом, и это легко. Однако сосредоточение, которое нужно для изучения математики или географии, — обыденное. Такое сосредоточение не выводит личность за границы естественных склонностей ума. Лишь сосредоточение, возникающее благодаря ориентации на внутреннее Я, важно и полезно для очищения ума.

Превзойти ум значит: 1) превзойти собственный ум, 2) превзойти ум других людей и 3) превзойти уровень умственного созерцания.

Выход за пределы своего ума — двоякий процесс. Во-первых, нужно непрерывно очищать ум, а во-вторых, при этом нужно осознавать, что ум отличен от тела. Кроме того, следует отличать себя от чужого ума, для чего нужно анализировать хорошие и плохие качества. Перенимайте хорошие качества — в любом месте, в любой степени; впитывайте и воспроизводите их. Следует непрерывно созерцать, отражать и повторять хорошие качества. У каждого есть несовершенства, но они подчеркивают добродетели. Когда вы выработаете привычку перенимать и впитывать хорошие качества, вы сможете отделить себя и освободиться также и от чужого ума. Когда это произойдет, начнется следующий этап — превосхождение всякого ума.

И вот наступает третий этап — превосхождение рефлексии, или умственного созерцания. Хирург, который обладает состраданием, выполняет операцию с невозмутимым умом. Но если однажды ему придется оперировать своего сына, хотя он и будет сострадать ему, в дело вмешается привязанность и он потеряет хладнокровие и невозмутимость. Тогда хирург ощущает, что его подводят и руки, и разум, и потому разрешает другому хирургу провести операцию. Уровень, превосходящий ум, — это уровень созерцания, где нет беспокойства. Студент-математик решает задачи, связанные с прибылью и убытками. Иногда при решении выходят большие убытки, но студент сохраняет невозмутимость. Если же предприниматель видит, что большие убытки терпит его дело, он начинает сильно нервничать. Студента не волнует ответ, и при решении задач его разум остается нейтральным. Если предприниматель способен сохранять подобную невозмутимость, когда терпит убытки, знайте, что он превзошел уровень ума.

Итак, существуют два разных состояния: выход за пределы ума и превосхождение ума. Есть также и третье состояние: состояние не-ума. Ум присутствует, но мы не в нем и не с ним, мы наблюдаем его как свидетели. Вот разные волны, они возникают и угасают, а я наблюдаю и распознаю их. Каждый день я сталкиваюсь в своем обиходе с часами. Если они отстают на минуту, я осознаю это и подвожу их. Точно так же, если я знаю характер и склонности моего ума, то могу их исправить. Скажем, ум привык слишком много говорить, так что же делать? Замолчать? Если мы просто начнем свидетельствовать свой ум и осознаем его природу, то сможем исправить недочет.

Подняться над умом довольно трудно. Для этого нужно анализировать и узнавать себя. Такой анализ невозможен, пока человек не поднялся над умом. Я часто провожу аналогию с градусником. Сам градусник имеет нормальную температуру, поэтому им можно определить жар. Если вы хотите определить, есть ли у других жар, у вас должна быть нормальная температура. Мир отягощает большой ментальный груз в виде напряжения и конфликтов. Если вы хотите ослабить их, то в вашем уме не должно быть напряжения и конфликтов, иначе возникнут столкновения. Главное, что нужно понять: если человек не поднялся над умом, он не сможет управлять им.

Состояние, превосходящее ум (унман[50]), — наилучшее. В этом состоянии фактор ума полностью исчезает. Необходимо достичь этого трансцендентного состояния, где ум совершенно исчезает. Мы нуждаемся в буддхи и в органах восприятия и действия, но присутствие ума в промежутке совершенно излишне. Ум подпадает под влияние этих органов, в нем появляются загрязнения или страстность. Он колеблется между решением и сомнением. Если на него продолжает влиять буддхи, эти органы не будут на него воздействовать. Иначе говоря, растворение ума — это усиление буддхи. Вот и все.

Практикующий, превзошедший ум, становится свидетелем всей Вселенной и наблюдает за ее игрой. Он наблюдает, как разворачивается эта игра. Это трансцендентное состояние напоминает состояние Господа Вишну, склонившегося на голову змеи. Есть прекрасные строки:

«Я неделимый, единый океан блаженства. В нем волны Вселенных непрерывно подымаются и cпадают. Ветер иллюзий, сотворенный майей[51], яростно дует и создает волны. Непрерывны, как цикл движения волн, циклы созидания и разрушения. Однако Я остаюсь все тем же неделимым, единым океаном блаженства».

В таком состоянии пребывает Господь Вишну, в нем нахожусь и я. При любых условиях присутствует неизменное, непрерывное блаженство — неважно, рождаетесь вы или умираете. Блаженство — сущность всего. Это и есть превосхождение ума (унман). Поднимитесь над умом и созерцайте игру вечно развертывающегося творения.

Шанкарачарья описывает технику достижения этого состояния: «Смотри на мир, который окружает тебя, с бесстрастием, наблюдай все вещи нейтрально и бдительно, а также искореняй санкальпы[52]». Наблюдение за окружающим миром не принесет вреда, но следует наблюдать бесстрастно. Вот манговое дерево, оно приносит приятные, сладкие плоды. Я смотрю на манго, но хотя и вижу их, волна желания — собрать и съесть их — не возникает. У меня не появляется намерения сбить их с дерева камнем. Смотрите на все вещи беспристрастно и без желания. Тогда даже с открытыми глазами вы сможете достичь состояния унман. Когда это состояние достигается, не нужно больше закрывать глаза. Иногда, даже когда наши глаза закрыты, продолжают возникать разные намерения. Потому нужно беспристрастно наблюдать за миром, чтобы разрушить цепь разнообразных намерений. «Сохраняй бдительность и внимательность». Бдительность важна потому, что намерение не бывает единичным. Если бы речь шла об одном-двух намерениях, легко было бы спастись, но их бесчисленное множество, поэтому защититься непросто. Они приходят поочередно, одно уходит, другое занимает его место; это происходит снова и снова. Потому и нужна постоянная бдительность. Представьте, что человек переплывает [водоем шириной] 1 400 футов бдительно и решительно и на последнем этапе теряет внимательность. Такой человек утонет. В этом случае его прежняя решимость и усилия ничего не стоят. Пока он не встал ногами на другой берег, он должен продолжать плыть. Цепь санкальп нужно прервать. Это требует всей нашей силы. Это непростое и неприятное, а в сущности, болезненное занятие. Если речь идет о дурной санкальпе, нам легко ее прервать, но положительную, благую санкальпу прервать нелегко. Если вас сковывает 10-футовая железная цепь, вы без жалоб от нее откажетесь, а вот если на вас золотые оковы, вы, стоит признаться, охотно будете их носить. Разбить золотые оковы трудно, но добродетельную санкальпу тоже нужно уничтожить, ведь мы хотим превзойти ум, а не обрести добродетельное, позитивное состояние ума. Сначала дурную санкальпу заменяют благой — это уже прогресс, улучшение, но не превосхождение ума. Поэтому требуется постоянная бдительность.

После этого этапа нужно отбросить базу-опору, на которой держится санкальпа, тогда ум потускнеет и ослабнет. Мальчик живет в родительском доме. В писаниях говорится, что ему следует оставить дом и отправиться в ашрам своего гуру, иначе говоря, перестать зависеть от своих родителей. Так и от любой опоры, за которую цепляются желания, стоит отказаться. Если исчезает одна опора, ум находит другую, чтобы прилипнуть к ней. В «Гите» говорится: «Буддхи становится стойким, когда исчезает всякая опора». Если человек обладает такой читтой, он постепенно обретет покой. Но это тоже не может произойти мгновенно. Чтобы познать Самость, придется разрушить все опоры, и тогда истощится ум. Чтобы превзойти ум, нужно полностью его истощить. В «Гите» есть такие слова: «Успокаивай ум постепенно и последовательно при помощи буддхи, терпения и настойчивости». Тогда можно утверждать, что в этом случае опору тоже можно отбрасывать постепенно, но это не так. Если вы решаете отбрасывать опору медленно и постепенно, вы никогда не избавитесь от нее. Напротив, она только глубже укоренится. Поэтому отбрасывайте ее сразу же, мгновенно. Ум может бунтовать, волноваться; пусть. Как только ум осознает: «этот человек не позволяет мне блуждать», он спокойно начнет уступать, сдаваться.

* * *

Пустой ум — тот, который совершенно свободен от мыслей. Этот ум в состоянии бодрствования так же спокоен, как в глубоком сне без сновидений. Глаза реагируют на все, чего касается взгляд, но ум не реагирует на видимые вещи. Обретение ума, свободного от всех недугов и загрязнений, — первый шаг к обретению пустого ума. Поэтому практикующий должен стремиться к освобождению от всех недугов и загрязнений посредством практики. Следующий шаг — размышление о Самости, и лишь затем возникает свобода от любых мыслей. Таков пустой ум, свободный от мыслей.

В последнее время в моем уме ничего не задерживается; на самом деле никакого ума нет. Утром я выхожу на прогулку, вижу утреннюю звезду, городскую магистраль, вижу мир вокруг. Вижу людей, деревья, и все это — блаженство. В течение многих часов мой ум не проявляется. Когда я участвую в беседах с людьми, включается буддхи, а не ум. Не позволяйте уму, ни вашему, ни чужому, вмешиваться ни в одно дело. При таком условии игра в шахматы не причинит вреда. Тогда неважно, кто победит, а кто проиграет. Тогда повсюду — блаженство. Такая игра имеет духовный характер. Если возникает умственное удовольствие или боль, игра происходит на уровне ума.

Мне не нужно прилагать особенных усилий, чтобы достичь однонаправленности читты. Напротив, мне требуются усилия, чтобы сосредоточиться сразу на нескольких вещах. Если кто-нибудь просит меня отключить ум, я чувствую, что он всегда отключен. Если мне нужно говорить, я подключаю его. Даже в речи я сохраняю отстраненность от ума.

Как люди плавают на поверхности и не ныряют в глубину, опасаясь утонуть, так и я, когда говорю, гуляю, смеюсь и работаю, плаваю на поверхности, не вовлекаюсь и не привязываюсь. Ум не блуждает, когда у него нет причин для движения. Центр всех влечений — в одном месте. Он здесь и останется только здесь.

В моей комнате есть окно. Я смотрю в него. Я вижу все, что происходит за окном. То и дело я заглядываю в него. Однако зрение не влияет на ум, как это происходит обычно.

Если человек хранит или использует образ, картину или символ, например, крест или ` (Ом) с целью сосредоточения — это деятельность. Я так не поступаю. Иногда во время молитвы я закрываю глаза, иногда держу их открытыми; это ничего не меняет, поскольку ум не привлекает меня, и это самое главное.

Мыслить посредством ума — ментальная деятельность, как и ручная работа — физическая деятельность. Проводя различие между медитацией и знанием, дхьяной и джняной, Шанкарачарья говорит, что медитация — ментальная деятельность, а знание Себя — постоянное состояние не-действия. (Обретение других знаний требует действий). Многие говорят: «выполнять медитацию». По моему опыту «выполнять медитацию» — это оксюморон. Для меня медитация — не ментальная деятельность. Медитация — это пустота. Я предоставляю пространство лишь тому, о чем хочу размышлять, в ином случае я пуст. Слово «пустой» для меня значит незатронутый, не подверженный влиянию любых отпечатков. Что дает такая пустота? Сила ума не истощается.

Когда идея о соблюдении чистоты приобрела для меня духовный смысл, я стал воспринимать ее, [уборку], как род медитации. Я занимаюсь уборкой по полчаса в день. Опыт, который я из этого извлекаю, очень напоминает опыт медитации. Я постоянно продолжаю исследовать и практиковать медитацию, в основном ночью и меньше — днем. Опыт, который я получаю, когда прибираю в доме, близок опыту самадхи; не совпадает с ним, но очень близок. Потому я называю уборку медитацией. И потому я дал ищущим в Брахмавидья Мандире совет: «Не считайте, что время, которое вы проводите за уборкой, — часть повседневной работы, считайте, что тратите его на медитацию». В разные виды медитации входит обуздание ума, но я спрашиваю: «Зачем обуздывать ум?» Следуйте за умом, не допускайте небрежности; если ум блуждает, последуйте за ним. Наблюдайте за его движением как свидетель.

Когда я сажусь, чтобы размышлять и созерцать, ума нет. Есть только Я. Точнее говоря, есть лишь чистое существование, где нет меня, или яйности. «Я» — нечто особое, у меня не возникает такого состояния особости. Мое состояние подобно чистому небу. Я использую аналогию с пустым небом для описания освобожденного, свободного ума. Снаружи он безграничен, а внутри — пуст. Он отстранен от всего. Даже во время дождя небо не промокает. Могут приходить и рассеиваться тучи, бушевать буря, в небе есть место для всего, но ничто не затрагивает его. Оно дает всему место и принимает все — и только. Так же и я постоянно размышляю, но это не затрагивает меня. Таково состояние свободного и освобожденного ума.

Главное здесь понять, действительно ли ум свободен и необусловлен. Ум, имеющий ограниченные взгляды, — узкий и закрепощенный; не имеющий таких взглядов — раскрепощенный и своенравный. Необусловленный ум — ни то, ни другое. Не путайте своенравный ум со свободным. В своих размышлениях об освобожденном уме я ссылаюсь как на принятые традиции и обычаи, так и на бесконтрольное поведение. И традиционное, и бесконтрольное поведение сковывают ум. Бесконтрольное поведение создает иллюзию, что ум не скован, но это отнюдь не так. Часто говорят: «Мы ведем себя, как в голову взбредет», это значит, что господин подчиняется слуге. Разве же это свобода? Отнюдь. Ум — только наш раб, слуга. Поэтому свободный ум означает свободу ума. В каком-то смысле «свобода ума» — словесная иллюзия, ведь когда ум лишается своих видоизменений, его не остается.

Что нужно сделать, чтобы обрести свободный ум? Нужно забыть о яйности, эго.

* * *

Когда человек достигает состояния отстраненности от ума, медитация превращается в детскую игру. Нельзя оставаться на уровне ума. Приязнь и неприязнь, дружелюбие и недружелюбие, привязанность и отвращение — все это игры ума. Но отделение от ума — только начало, отправная точка духовной практики, а не конец. Следующий этап — превосхождение ума. Одно дело — отстраниться от ума, другое — превзойти его. Познание или размышление в плане спокойного, невозмутимого буддхи возможно, лишь когда ум превзойден. Если человек сможет обуздать буддхи, то ум станет трудиться как раб. Но для этого необходимо превзойти ум, потому что буддхи пребывает на более высоком уровне, чем ум (манас). Ум способен работать, выполнять разные задачи; это его особенность. Но вместо того чтобы применять ум для исполнения решений, мы используем его не так, как надо; мы ставим перед ним задачу принятия решения, которую следует ставить перед буддхи. Это значит, что мы отождествляемся с умом; тогда ум не только не выполняет никакой работы, но, напротив, приносит больше вреда, чем пользы. Сначала отстранитесь от ума, затем превзойдите его, чтобы перейти на уровень буддхи, и используйте ум как рабочего. Если человек пишет пером, оно движется в согласии с мыслями пишущего. Ум должен напоминать перо, он — просто исполнитель, следующий приказам буддхи. Когда человек перейдет на более высокий уровень, чем этот, ум перестанет существовать. На этом уровне произойдет освобождение от ума, иначе говоря, он растворится. Растворение ума — другое название освобождения. Уровень, где ум растворяется, безусловно, существует, но пока мы не достигли этой стадии, ум нужно использовать как рабочего.

Люди позволяют уму увлекаться мелочными вопросами, когда в этом нет никакой нужды. Это происходит из-за загрязнения буддхи. Например, когда мы играем в шахматы, сама игра — нечто вымышленное. На самом деле мы не побеждаем и не проигрываем. Но мы вкладываем в игру силы ума и деньги. Турниры [по шахматам] проводятся даже на международном уровне, а победы и поражения становятся предметом гордости и престижа для наций-участников. Шахматы — просто игра, в которой ум не должен иметь значения. Так происходит извращение буддхи. Мы не должны привносить ум туда, где он не важен. Когда вы достигнете этого, то сможете медитировать легко, без усилий.

Меня спрашивают: «Как вы можете медитировать так легко и без усилий?» Я говорю: «Просто я ленивый!» Мне нужно сильно постараться, чтобы ум стал рассеянным. Потому такому лентяю, как я, медитация дается легко. Чтобы ум оставался однонаправленным, мне не нужно ничего делать, а вот чтобы он стал рассеянным, нужно постараться. Пока люди не ценят мою лень, они не смогут достичь этого уровня существования.

Короче говоря, отстраненность от ума — гораздо важнее медитации.

6.2. Супраментальный уровень: запрос научной эпохи

А. Концепция Шри Ауробиндо

Поднимитесь над ментальной оболочкой и вступите на оболочку виджняны.

Чтобы выйти за пределы эго и ума, нужно устранить все обусловливающие факторы.

Шри Ауробиндо описывал концепцию супраментального уровня. Раньше идея освобождения состояла в том, что человек восходит до уровня ума, затем поднимается до буддхи, и в таком восхождении достигает Высшей Самости. Там он утверждается в состоянии мукти[53]. Мукти — полное завершение; высшая точка индивидуальной эволюции. В этом состоянии человек полностью реализует свой потенциал, освобождается из круговорота рождения и смерти и не возвращается в него. Однако Шри Ауробиндо выдвигает тезис, что такой человек спускается на уровень, находящийся выше ума. Господь Кришна сошел на телесный уровень, когда проявился в Гокуле. Он играл с пастухами, подшучивал над доярками и сражался. Он спустился на низший уровень существования, физический. Однако Шри Ауробиндо этого не одобряет. Он предполагает, что освобожденной душе нужно спуститься на уровень, который превосходит ум, и служить Вселенной. В его представлении, сначала человек восходит на уровень Божественного, затем — спускается на определенный уровень; после чего он берет на себя миссию по спасению мира.

Однако я понимаю освобождение иначе. Я не хочу утруждать себя спуском, потому что, когда личность достигает мукти, превосходит ум и осуществляет цель, нет веской причины это делать. К тому же освобожденному человеку не обязательно спускаться, чтобы спасти других. После слияния с Божественным спуск не нужен. По воле Божьей вместо освобожденной души может прийти эманация Самого Бога; но когда Бог велит освобожденному спуститься — это совсем другое дело, такой человек вынужден так поступать, ведь никто не может ослушаться Его повеления. Так или иначе, чтобы приносить пользу миру, супраментальный уровень должен распространиться как можно скорее. Но, похоже, что программа Шри Ауробиндо отнимет много времени, ведь речь идет об индивидуальном процессе. Что действительно важно сделать — так это задуматься, как применить эту идею в социальном контексте.

Считается, что существует особый элемент или принцип, который называют «я». Это следует осознать прежде всего. «Я» сплетено с телом, и через духовную практику я хочу освободиться от него. Но в ходе всего этого процесса «я» только укрепляется. Возникает впечатление, что лишь глубже укореняешься в том, от чего стремишься избавиться.

Нас ограничивают разные условия. Одни условия уходят, возникают другие. Например, «я индиец», затем «я азиат». Наконец, я говорю: «Я человек». Но разве мы готовы, разве мы хотим подняться и над этим тоже? Можно ли отождествиться с ослом? Вообще, когда мы принадлежим всей Вселенной, то становимся людьми мира. Но даже когда я становлюсь таким человеком, я еще не являюсь ослом. Если мы сможем отождествиться с ослом, мы вступаем на более высокий уровень. Если мы пойдем еще дальше, придется отождествиться также и с неживой природой.

Я хочу сказать, что эта идея освобождения и нисхождения оставляет незатронутой яйность. Слова «Я, Виноба, достиг освобождения» означают, что существование Винобы в моем уме остается прежним, и он спускается вместе со своей яйностью. Почему нужно бороться за сохранение этой идентичности, эго, яйности? По правде говоря, должно возникнуть состояние, где ее нет. Представление о нисхождении освобожденной личности напоминает отправку космического корабля в космос, а затем возвращение обратно. Идея о нисхождении муктатмы (освобожденного) похожа на такой эксперимент.

Я считаю, что концепция Шри Ауробиндо состоит в том, что мукти — не вершина духовного развития индивида, и все же допускаю, что слово «супраментальный» отчасти приводит к непониманию. Поэтому предпочитаю говорить, что человек должен подняться над уровнем ума на уровень виджняны, и пока мне этого достаточно.

Б. Требование научной эпохи

Отстранение от уровня ума — требование нашего века.

С уничтожением ума прекращается любовь и ненависть.

Психология бесплодна. Нам придется изучать науку супраментальной психики.

Я постоянно говорю о том, что нужно подняться над умом и выйти за его пределы, подчеркивая, что мы должны достичь супраментального уровня как можно скорее. Восхождение над умом — насущная потребность настоящей эпохи; это не веданта (духовная мудрость). Оно необходимо ради блага и благополучия нашей практической, мирской жизни, а вовсе не жизни в ином мире. Взгляните, как поступают люди, стремящиеся к масштабному разрушению. Во время бомбежки Хиросимы целый город сгорел дотла. Дети, пожилые женщины, деревья, животные, птицы — не спасся никто. Ядерная бомба может вызывать массовое разрушение. Чтобы противостоять таким вещам, нужно овладеть искусством коллективной жизни, такой жизни, где есть любовь и сотрудничество, совместно вкладываясь в труд и производство. Нам нужно сформировать коллективную власть, построенную на отказе от насилия, и осуществить это посредством слияния отдельных умов с умом сообщества (где у группы один идеал и она занимается одним делом).

Многие люди владеют навыком управления умом, но сохранять отстраненность, отдельность от ума — это другой процесс. Он открывает двери во множество других сфер, и через них человек может достичь Бога. В каком-то смысле он достигает освобождения. Но некоторые недостатки упорно сохраняются; потому такое состояние нельзя называть мукти. Иногда даже после освобождения, по Божественному вдохновению или в силу собственной твердой решимости, у человека возникает стремление трудиться дальше, но теперь он работает как воплощение Бога. В этом случае действует не отдельный, но космический ум. Это и называют супраментальным уровнем. Но подобная работа, по сути, не относится к категории действия. Шанкарачарья поместил ее в одну категорию с отречением. В случае сильного стремления человек может работать по Божественному вдохновению — это и есть супраментальный уровень. В любом случае, в наш век и время необходимо сохранять отстраненность от ума и выполнять работу, которая сделает наши размышления всеохватными. Тогда мы сможем принимать лучшие решения, а это насущная потребность нашего века.

Буддхи должен уметь отличать правильное от неправильного. Общество проявляет буддхи в гораздо большей степени, чем индивид. Конечно, буддхи можно развивать на индивидуальной основе, но обычно буддхи отдельной личности принадлежит не ей самой, а обществу. В вегетарианском обществе в буддхи индивида разовьется отвращение к плоти животных, и так он усвоит, что неправильно есть мясо.

Человек обладает умом и психикой. Ум разных людей различается, а вот их психика сходна. Ум и психика — разные вещи. Умы двух индивидов будут отличаться, но мы находимся на таком этапе, когда их психика практически идентична. Когда два человека имеют разные мнения, они выражают несогласие при помощи органа речи, но в дальнейшем они используют не только органы действия; обращаются к инструментам или оборудованию. Органы действия — деятели, они совершают действия. Разные виды оружия — инструменты, которыми совершают действия. В давние времена действия совершали в основном органами действия, а не орудиями. Поэтому духовные гуру и советуют сдерживать и контролировать органы действия и восприятия. В те времена не было такой нужды ограничивать применение орудий. Но в нашу научную эпоху орудия наделены большим значением и мощью. Стало быть, даже легкий конфликт умов вызывает действие не только в виде речи, но и в виде применения оружия. Поскольку это страшное оружие, оно сокрушительно влияет на психику. Поэтому долг современного человечества — не погрязнуть в конфликтах ума. Здесь у нас есть два варианта. Во-первых, можно сдерживать прогресс науки, а во-вторых, сдерживать ум. Мы не можем остановить научный прогресс, ведь наука — род знания, а знание не стоит ограничивать. С другой стороны, если ум не контролировать, не обуздывать, мир погибнет; значит, нужно держать его под контролем.

В человеке движущей силой является ум, а не прана (жизненная сила). Мелкие насекомые чрезвычайно активны; они также обладают зачаточным, тонким умом, но основное, что ими движет, — прана. Человеком же движет ум. Эмоции, желания, привязанности, вдохновение, надежда, угнетенность — в человеке проявляются все эти склонности ума. В нас играют склонности ума — в игре участвуют такие переживания, как страх, мужество, почет, позор, привязанность, непривязанность, любовь и ненависть. Ныне наука говорит нам, что уровень ума отходит в прошлое. Наука, известная как психология, теперь потеряет всякое значение.

Человечество овладело силой атома, из которой возникла Вселенная. Слияние атомов создало Вселенную, их разделение может ее уничтожить. Теперь человечество имеет доступ к такой энергия атома, которая может создать и уничтожить мир. Мы отправили в космос космические корабли, а значит, недостаточно мыслить даже на планетарном уровне. Нам нужен межпланетный взгляд и мышление. Нам придется поддерживать связь с другими мирами. Мы не можем этого сделать, оставаясь на уровне ума. Человечество стало подобно богам, овладев силой созидания и разрушения мира. В этой ситуации путаница в уме окажется губительной и разрушительной.

Уровень виджняны — выше уровня ума. Наука вынуждает нас подниматься на этот более высокий уровень. Cущества, не достигшие человеческого уровня, такие как животные, живут на уровне праны, люди — на уровне ума, а видящие — на уровне виджняны. Потому недостаточно привнести в психологию незначительные изменения. Нужно полностью отказаться от нее; изучать психологию бесполезно. Нам нужно изучать науку супраментального уровня. Не получится довольствоваться жизнью на уровне дживы (индивидуальной души). Мы должны превзойти ее и достичь уровня Шивы, чистой Самости. Таково неуклонное требование научной эпохи.

В наш научный век старые религиозные концепции в области философии и религии, построенные на идеях ментального уровня, не жизнеспособны. Если мы продолжим придавать излишнее значение и наделять авторитетом древние религии в научную эпоху, мы не выживем. Нам придется изменить сам ум. Наука навязывает человечеству супраментальный уровень. Шри Ауробиндо говорит, что теперь вся работа будет совершаться посредством силы супраментального уровня.

Научный прогресс поражает воображение. Поэтому текущие условия заставляют нас подходить ко всем вопросам с точки зрения глобального взгляда и мировоззрения. Мало просто развивать силу ума; нам нужно подняться над ним и преодолеть его. Нам нужно найти точку опоры и для ума. В веданте этот процесс называют растворением ума. Нам не нужно беспокоиться о том, что случится, когда растворится ум. Есть буддхи, и он решит мировые проблемы, возвысившись над привязанностью и отвращением. Исчезновение привязанности и отвращения — это поистине растворение ума. Это его возвышение. Социализм, коммунизм и прочие теории не решат мировых проблем; лишь просветленный буддхи способен это сделать.

По мере развития науки значение ума и дальше будет ослабевать. Ум не способен выжить в научный век. В уме есть недуги; он обусловлен привязанностью и отвращением, намерениями и сомнениями, которые постоянно атакуют его. В результате появляются трещины и расколы, которые раскалывают и разделяют общество и тормозят объединение. Наука требует единства. Мы лишимся всех благ, которые дает наука, если хоть на миг дадим волю волнению или смятению ума. Кроме того, нам придется вынести все недостатки и разрушения, которые наука способна на нас навлечь. Когда люди овладели огнем, они научились использовать его по своему усмотрению. Раньше нельзя было ни приготовить еду, ни сжечь дом дотла. Когда мы научились управляться с телесным огнем, пришлось гасить пожар в своем уме, лишь тогда мы смогли обратить телесный огонь себе во благо. Иначе, если и в уме, и в жизни горит огонь, все, что внутри и снаружи, превратится в пепел.

Теперь мы обладаем более мощным оружием, чем огонь. Стало быть, крайне важно и нужно убрать любые имеющиеся различия с уровня ума и перенести их на уровень буддхи. На уровне буддхи нужно преобразовать мысли друг друга. Нужно следить, чтобы применяемый нами подход, каким бы он ни был, не вызывал волнения в уме — как нашем, так и людей, с которыми мы общаемся. Как правило, лидеры и реформаторы, которые меняют общество, обращаются к уму и пробуждают эмоции. Но Шанкарачарья никогда не обращается к уму, только к буддхи. Он пытается побудить людей понимать реальность на уровне буддхи. Такая практика возобновится в научную эпоху. Способность, позволяющая открывать человеку понимание процесса мысли, имеет научный характер.

Ключевая потребность этой эпохи — проявление супраментальной психики в более широких масштабах. «Супраментальный» — новое слово, которое вошло в оборот, но сама эта идея не нова. Необходимость в выходе за пределы ума существует всегда, особенно на уровне индивида, но из-за науки она стала более насущной. Наука сократила расстояние между разными народами и вынудила их теснее взаимодействовать. Некоторые идеи и представления застывают в уме из-за интеллектуальной косности, отупения или привязанности к ним; это придется отбросить. Предпочтения и предрассудки, например, язык, культ, религия, класс и политические партии, родились на уровне ума; все это придется отбросить.

Второй важный момент состоит в том, что нужно уже сейчас изменить образ мысли. Текущий образ мысли очень субъективен, ограничен и обусловлен. То, что мы зовем буддхи, дает нам не верное восприятие, а искаженные знания. Такое поведение буддхи саморазрушительно. Поэтому в практических и социальных аспектах жизни буддхи должен сохранять математическую объективность. В «Гите» это называют чистым и безошибочным буддхи. В этом также состоит смысл нахождения на супраментальном уровне.

Во-первых, значение супраментального уровня состоит в отказе от всех тех мыслей и идей, которые делают ум ограниченным. Во-вторых, наш буддхи должен оставаться необусловленным и учиться научному мышлению.

Третий момент состоит в том, что проблемы, которые когда-то были личными, постепенно стали социальными, национальными, а теперь и глобальными. Проблемы в планах пищи, праны и ума выходят за рамки индивида или наций, они переходят на глобальный уровень. Поэтому следует оценивать и решать эти проблемы чистым и универсальным буддхи. Ум обусловлен узкими взглядами и восприятиями. Наш долг — освободиться от этих вещей. Лишь тогда индивидуальные проблемы человечества, которые теперь приобрели универсальный характер, можно будет решить, сохраняя нейтралитет буддхи и примиряющий подход.

На мой взгляд, главная черта необусловленного буддхи, или супраментальной психики, состоит в том, что ум ничто не возбуждает и не волнует. Нам нужно учиться не реагировать мгновенно. Если нам удастся в первый момент освободить ум от реакций, мы также научимся контролировать свои реакции в долгосрочной перспективе. Если мы отстранены от себя, причин для реакций или негодования нет.

Этот нейтральный буддхи — супраментальное состояние, в котором мы крайне нуждаемся в эту эпоху. В некотором смысле потребность в нем была всегда, но в нашу научную эпоху она стала острой и интенсивной. С одной стороны, буддхи, а именно способность рассуждения, сильно развилась, с другой — способность свидетельствования (способность сохранять невовлеченность или отстраненность ума) не получила соразмерного развития. Из-за науки нейтральный буддхи стал необходимостью, от которой зависит наша жизнь. Очевидно, что ныне человечество остро нуждается в чистой и непоколебимой мудрости.

Поэтому первое, что нам нужно сделать, — отделиться от своего ума. Ничего не выйдет, если процесс отстранения не начать с себя, и внешний мир тоже никак не изменится. Во-вторых, мы должны учиться воспринимать свою работу из более широкой перспективы.

В Ведах есть гимн (Агамаршана-сукта), посвященный отпущению грехов. В нем описывается только безграничный простор космоса. Мудрец [из гимна] утверждает, что если человек имеет обширный, просторной взгляд, он получит отпущение грехов. Этот гимн содержит видение бесконечной природы окружающего нас космоса. Оно помогает нам понять, что с духовной точки зрения мы присутствуем всюду и не имеем границ. Наша истинная природа — чистое сознание. И постоянно сознавая это, мы не совершим никакого греха.

На мой взгляд, эта прекрасная идея — идея супраментальной психики. Если все начнут мыслить со спокойным, невозмутимым буддхи, характер жизни всецело изменится; она станет тем, что в Упанишадах называют анандой, то есть чистым блаженством. Оно превосходит уровень виджняны, иначе говоря, чистого буддхи. Как правило, явления, которые мы называем счастьем или радостью, имеют связь с умом и принадлежат гораздо более низкому уровню. Они возникают в силу чувственных удовольствий или концепций ума. Слово «блаженство» описывает то состояние, которое рождается из естественно-безмятежного буддхи всего общества, которое превосходит уровень виджняны.

Сегодня как никогда мы нуждаемся в непоколебимой мудрости; в читте никогда не должно возникать волнений. Где есть подобный покой, который нельзя нарушить, исчезнут многочисленные вопросы и проблемы. Мало обуздать ум лишь при помощи внешних сил. Сдерживание должно исходить изнутри; мы должны искать руководства со стороны беспримесного буддхи. Если этого нет, мы не сможем овладеть силой безошибочного суждения. Нужно уметь принимать самостоятельные решения. В процессе очищения читты через отделение от ума человек видит Бога. После такого постижения Бога ум личности перестает ей принадлежать; он становится универсальным. Универсальный ум использует личность как орудие для реализации разных задач. Он становится небесным орудием в руках Бога — это и есть супраментальный уровень.

Любую работу следует выполнять, поднявшись над умом, который одолевают привязанность и отвращение и который из-за этого ограничен. Трудитесь в состоянии чистой невозмутимости. Даже один йогин, если он действует с этого супраментального уровня, сможет облегчить страдания и печали целого мира. Ганди-джи высказывал простую мысль: он говорил, что всего один совершенный сатьяграхи (тот, кто идеально следует истине) способен устранить всю мировую несправедливость. Он не говорит о Боге, и потому его легче понять.

Не будьте скептичны и не спрашивайте: «Когда же люди поймут эту мысль, если всех в основном занимают мелочные вопросы?» Не беспокойтесь. Это представление само появится у них в голове. Мы живем в эпоху науки, и новая эра супраментального уровня не за горами.

Представление о супраментальном уровне похоже на солнце. На дереве растет множество манго, и солнце озаряет каждый плод. Но солнечный свет падает так, что отдельные манго созревают раньше и дают понять, будто все остальные готовы быть собранными [c дерева]. Так же и среди людей некоторые личности, внутренне готовые, будут приобщаться к этой супраментальной энергии, восходить выше других и станут подобны маякам; и этот феномен заставляет верить в новые возможности.

7. Абхидхьяна[54]

7.1. Медитация на Вездесущем Боге

Вступление в сукшму[55], тонкую сферу существования.

Вступление на более тонкий уровень существования.

Когда активность ослабевает, действие становится мощнее.

Результат абхидхьяны зависит от двух точек. В точке А должно целиком отсутствовать эго, а в точке Б должен быть приемник, который ловит ментальные волны с открытым умом.

С незапамятных времен существуют два различных подхода к рассмотрению духовного пути. Первый состоит в том, чтобы до самой смерти служить человечеству. Превосходный пример этого нам дал Ганди-джи. Он продолжал обсуждать социальные вопросы за несколько минут до смерти.

Второй подход утверждает, что у грубой, [т. е. материальной], формы служения имеются границы и что после нее нужно вступить в сукшму (тонкий мир существования и действия). Чтобы развиваться, нужно отбросить привязанность, жадность, упрямство, желание и грубую мотивацию к служению. Тонкий мир существования огромен, он не меньше грубого. Хоть человек и продолжает жить до своей реальной смерти, он должен умереть для внешнего мира. Меня больше привлекал этот второй подход. В 1916 г. я покинул дом во имя Брахмана. Сейчас (в 1966 г.) я ощутил внутренний призыв — посвящать всякое служение, которое я совершаю, Богу и вступить в тонкий мир. Вообще, по воле Бога каждому придется взойти на этот тонкий уровень после телесной смерти. Однако в результате [этого процесса] человек лишь входит в тонкое тело, ничего более. Поэтому после некоторых размышлений я назвал этот второй процесс сукшма-карма-йогой (йогой тонкого действия), а не преданностью, дхьяной или джняной. Некоторое время я осмыслял этот процесс, но сейчас практикую его и чувствую, что состояние моего бытия приближается к несуществованию, хотя еще и не до конца.

Я понял, что нужно исследовать тонкий мир. В сфере науки, с тех пор как открыли ядерную энергию, появилось тонкое оружие, куда более мощное, чем обычное. Поскольку тонкое оружие изобрели в физическом мире, чтобы открыть его возможности, нужно исследовать также и духовную сферу. С таким пониманием я вошел в царство сукшма-карма-йоги. В некотором смысле сукшма-карма-йога началась с основания Брахмавидья Мандира (1959 г.). Меня интересуют такие исследования, которые не связаны с умом. Нужно изучить унман, то есть уровень за пределами ума.

Я очень ценю медитацию, преданность [Богу], джняну и обращаюсь к ним, как и к грубой карма-йоге. Они необходимы всем; я называю их викармой[56]. Когда действие объединяется с викармой, происходит взрыв силы. И даже тогда я не говорю, что занимаюсь преданностью, джняной или медитацией; я занимаюсь сукшма-карма-йогой. Грубое действие имеет предел, и поэтому в определенный момент его следует отбросить и войти в тонкий мир.

Одной чайной ложки сахара хватит, чтобы подсластить стакан воды; это грубая карма-йога. Но таким же действием обладает одна крупица сахарина. Сукшма-карма-йога похожа на сахарин. Она в сто раз действеннее, чем грубая [карма-йога].

Нужно стать подобным небу — вот тайна вступления на тонкий уровень. Небо просторно. В нем есть простор для света, но небо не привязано к свету. Его не затрагивают никакие движения, которые происходят в нем. Читта должна быть одновременно подобной небу, которое бесконечно, и пустоте. В этом состоянии человек может испытать — и испытает — действие в бездействии.

Некоторые друзья просили, чтобы я написал о Ведах. Если я сделаю это, мой ум обособится; он утратит качество просторности. Совершение грубых действий делает ум обособленным. Они не содействуют сукшма-карма-йоге. Теперь по возможности я не участвую в делах, которые обусловят или ограничат мою читту. Какой бы работой ни занимались мои друзья, если они ищут моего совета, я могу дать его естественно, без всяких просьб. В течение многих лет непрерывной работы я ощущал бездействие в действии. Теперь я хочу ощущать действие в бездействии, и его не стоит оценивать мерилом внешней деятельности. Если читта бездействует, и в ней нет инициативы и эго, на грубом уровне будет совершаться монументальная работа. Но даже если этого нет, неважно. Невозможно мерилом внешней деятельности оценить правильность бездействия. Подлинное мерило имеет внутреннюю природу. Внешняя работа может произойти спустя тысячу лет. Люди могут ждать внешнего действия, поскольку у них нет другой мерки; стало быть, они оправданно ждут от бездействия явного результата. Но это не подлинное мерило. «С угасанием деятельности сила действия возрастает» — я твердо убежден в истинности этих слов. Этот принцип подвергался проверке как в древности, так и сегодня, что еще больше убедило меня в его истинности. Потому я попросил своих друзей не ожидать от меня в дальнейшем действий на грубом уровне. Это будет благом и для них. Моя читта благорасположена ко всем, и я называю это абхидхьяной. Внешние действия, конечно, будут происходить; некоторые действия могут проистекать из естественного хода вещей.

В конце концов, у людей есть ограничения, и нельзя сделать ничего, что выходило бы за их пределы. Я убежден, что однажды нам нужно самим покинуть область действия, иначе наша склонность к вовлечению и действию не угаснет. Нивритти — это состояние духовного отстранения, в котором человек отходит как от правритти (деятельности), так и от аправритти (не-деятельности). Нивритти — не отсутствие действия. Склонность к правритти и аправритти — положительная и отрицательная форма одного явления. Нивритти довольно сильно отличается от них. Отбрасывая ум, тело и общество, читта должна пропитаться блаженным сознанием. Это нелегко. Я стремлюсь и надеюсь, что постепенно деятельность ослабнет, а результат действия усилится. Когда человек достигает такого совершенства чистого сознания, карма-йога не угасает, но становится мощнее и эффективнее. Чем меньше занятий, тем сильнее действие.

В сукшма-карма-йоге отсутствует идея об уходе от общества; напротив, это причастность обществу в истинном смысле понятия абхимукхи[57] (где ум открыт и целиком расположен к обществу). Я нашел в Упанишадах слово с таким смыслом — абхидхьяна, которое означает медитацию на всем творении как на космическом проявлении Самого Бога. Я убежден, что если чего-то не достичь грубой карма-йогой, этого можно достичь сукшма-карма-йогой. Такая йога — медитация, в которой мы принимаем мир и мысленно (не словесно) благословляем его. Совершайте медитацию и джапу ради мира, и в этом случае она принесет благо и вам самим, если у вас есть вера. Так я вижу этот аспект. Я прошу людей писать мне письма, но не отвечаю на них. Я размышляю над письмами и поддерживаю своей благонамеренностью все благоприятное и хорошее, что есть в письмах. Это требует времени.

Такова моя кшетра-санньяса (нахождение в одном месте). Это древнее представление. Люди обращались к такой практике в былые времена ради саморазвития и медитации. Но я мыслю иначе. Хоть я нахожусь в одном месте, я вступаю в более тонкий мир, при этом сохраняя совершенную открытость к обществу.

Людьми движет страсть и желание, и потому они не могут отказаться от действия. Они беспомощно вовлекаются в грубую карма-йогу. Но в жизни нужно достичь состояния, когда грубая карма-йога станет ненужной и будет действовать сила тонкой воли.

Я верю, что созерцание и медитация могут прекрасно служить людям. В сущности, созерцанием и медитацией можно лучше послужить им, чем материальными, физическими действиями.

Вообще, возникает впечатление, будто в речи больше силы, чем в созерцании, а в действии — еще больше, чем в речи. Но когда читта обращается в ничто (перестает существовать), в речи появляется больше силы, чем в действии, а в созерцании — еще больше, чем в речи. В этом состоянии общение не требует физического тела, и в этом состоит истинный смысл вступления в сукшму.

При ограниченной сфере действия тело может совершать конкретную грубую работу. С расширением этой области [действия] работа будет становиться все тоньше и абстрактнее. Для уборки небольшого участка хватит метлы, но очищение Вселенной — такая работа, которую нужно совершать на уровне ума. Физическим трудом нужно заниматься там, где живешь, но работу ради Вселенной нужно проводить в уме. Если в нашем уме нет недугов или загрязнений, значит, мы работали над очищением Вселенной.

Лучший способ достичь мира во всем мире — мысленно отождествиться с ним. Любую работу проще выполнять, когда в ней меньше деятельности и больше созерцательной медитации. В малых масштабах действие сильнее, чем речь, но в больших масштабах сильнее речь, а еще сильнее — полное безмолвие.

Нужно обратить эго в ничто, при этом сокращая деятельность; иначе сукшма-карма-йога окажется бессмысленной. Сердце, или святая святых, — крошечное место. Только вы или Бог можете там жить; они не могут находиться там вместе. Сукшма-карма-йога означает, что эго покидает сердце, чтобы в него вошел Господь. Прежде вы полагались в работе лишь на свою силу, теперь вы будете работать силой Бога.

Господь, пребывающий внутри, вдохновил меня на принятие кшетра-санньясы. Я, Виноба, нахожусь здесь, в Брахмавидье Мандире; чем я занимаюсь? Я выполняю абхидхьяну, сохраняя полную открытость обществу. Наши работники трудятся в разных местах, и в места, куда мне удается добраться посредством ментальных размышлений, я отправляю послания. Я читаю все, что удается найти об их работе, и над прочитанным размышляю; это абхидхьяна. Это сукшма-карма-йога. Действие абхидхьяны зависит от двух крайних точек. Одна точка — это я (Виноба), у которого должно всецело и совершенно отсутствовать эго. Работники, со своей стороны, должны иметь «приемник», чтобы ловить волны мыслей. Они должны обладать восприимчивостью и открытостью, лишь тогда абхидхьяна принесет плоды. На самом деле действуем не мы, нас побуждает ко всей этой работе Бог в форме Духа Времени.

Медитация приносит покой индивидуальному уму, а если ее выполнять коллективно, она принесет покой обществу. Нужно совершенно отбросить эго, стать совершенным нулем, если мы хотим обрести покой и гармонию в гуще проблем и потрясений мира. Даже один человек, читта которого всецело абхимукха в отношении мира и совсем не имеет эго, может повлиять на ход событий, и потрясения могут отступить; но для этого обязательно нужны две вещи. Такой человек должен быть абхимукха для мира и не должен иметь ни крупицы эго. Такой человек должен стать никем.

Крайне трудно до конца отбросить эго, ибо тогда тело тут же упадет замертво. Таково тонкое эго, но здесь я говорю не о нем. Я говорю о том эго, которое порождает привязанность, и о разделяющих идеях «моего» и «твоего». Ганди-джи говорил, что даже один сатьяграхи, совершенно свободный от эго, способен повлиять на мир.

7.2. Результат и процесс

Абхидхьяна — медитация, которую совершают наедине с Богом.

Когда тело будет разделено в третий раз, человек достигнет вишвайшварьи[58].

प्राणो ब्रह्मेति, मनो ब्रह्मेति, विज्ञानं ब्रह्मेति।

В этом стихе из «Шветашватара-упанишады» описывается мукта (полностью освобожденный). В определении из этого стиха ничего не упущено, оно совершенно и всеохватно. Такого человека называли словом кевала, что буквально означает «единственный». Кевала пуруша — тот, кто достиг кайвальи. Он пребывает в состоянии кайвальи, иначе говоря, воспринимает во Вселенной только Cебя. Убеждение, что во Вселенной не существует ничего, кроме Бога, — черта преданного. Он считает, что есть один лишь Бог. Однако мукта видит, что лишь Он один наполняет Вселенную. И эту особенность обозначают словом «кевала».

Вторая особенность освобожденного человека состоит в том, что все его желания полностью угасают (а отнюдь не исполняются). Человек, лишенный желаний, достигает вишвайшварьи, то есть всепронизывающего величия, или бесконечной славы, Бога. Тот, кто достиг Самореализации, достигает вишвайшварьи.

Вишвайшварья — это айшварья, то есть величие Бога, пронизывающего Вселенную. Сегодня слово айшварья обычно означает власть и богатство, но здесь оно имеет совершенно иной смысл. Оно означает всемогущество, власть, богатство, славу и величие Бога. Тогда возникает другой вопрос: как и когда человек достигает Самореализации, или Джняны?

Получается, нужно постоянно прекращать желания, одно за другим? Как бесконечна Вселенная, бесконечен и ум, и желания. Значит ли это, что нужно исполнять желания одно за другим, а затем отбросить их? Или же, не исполняя желаний, нужно применять способность различения и поочередно отказываться от них? И та, и другая практика бесполезны, поскольку таким образом желаний не прекратить. Желания бесконечны; если вы удовлетворите или отбросите десять тысяч, останется еще миллион. Если вы удовлетворите или отбросите миллион, останется десять миллионов, ведь им нет конца и края. Я изучил несколько дисциплин. Недавно я узнал о радиоастрономии, и у меня возник соблазн изучать и ее. Но даже если я освою эти знания, куда больше вещей я не буду знать. Стало быть, и такие усилия, и такая практика бесполезны.

«Когда человек достигнет Самореализации?» Вот ответ на этот вопрос: «После того, как тело будет разделено в третий раз». Самость скрывают три оболочки — как бы все более тонкие тела. Эти три уровня, или оболочки, существования, которые скрывают Самость, нужно уничтожить.

Когда у человека формируется убеждение, что он отличен от физического существования и ограничений, тело разделяется впервые. Это убеждение на языке писаний называют вивек, то есть различение. Как правило, мы используем слово «различение» в общем смысле. В этом контексте оно обретает особый смысл — это постоянное сознание отчетливого отличия от тела. Следующий слой — тонкое эго, которое называют асмитой. Уничтожьте его. Это тонкое эго нужно покорить; тогда вы разделите тело во второй раз. Это тонкое тело следует за грубым. Третье разделение — уничтожение невежества (авидьи). Вслед за уничтожением этих трех уровней существования, человек, достигший Самореализации, ощутит Божественное величие.

Как можно разделить эти три тела? Вот ответ: «через абхидхьяну». Это просто понять; и также просто можно объяснить. Например, когда мать подает обед своему ребенку, она не оставляет его одного и не отвлекается на другие дела. Напротив, пока ребенок ест, она сидит и смотрит, как он ест; можно сказать, что она выполняет абхидхьяну. Абхидхьяна — это медитация тет-а-тет. Медитация бывает двух типов: первый — нейтральная медитация, в другом случае мы представляем, что находимся наедине с Богом. Не только я медитирую на Боге; Бог тоже медитирует на мне. Медитация, которой занимаются с сознанием, что Бог реально присутствует рядом, — абхидхьяна.

«Йога-сутры» Патанджали преимущественно посвящены медитации, но он не считает, что медитация — высшая цель. За дхьяной следует самадхи, полная поглощенность. После этого человек обретает праджню, а именно совершенно просветленный буддхи, а за праджней следует йога. Но здесь я говорю не о дхьяне, а об абхидхьяне.

Когда в медитации вы отстраняетесь от Вселенной, это дхьяна. Но когда вы медитируете одновременно на Боге и Вселенной, вы практикуете абхидхьяну. Здесь провидец заявляет, что вишва (Вселенная) суть Бог, и потому он обретает вишвайшварью. Искатель ощущает Бога во всей Вселенной. Он совершает дхьяну вместе с Вселенной, как на нее смотрит Бог. Скорее, это обоюдная дхьяна; я медитирую на Боге во всех формах, которые Он имеет во Вселенной, а Бог медитирует на мне. Этот процесс прекрасно иллюстрируют псалмы Джнянадевы. Дхьяна Джнянадевы во всех формах — абхидхьяна. Он говорит: «Своими глазами я видел все, чего йогины достигают с трудом». Отважные философы заявляют, что творение — иллюзия, но святой Тукарам говорит: «Йогины медитируют на Боге, отстранившись от остальной Вселенной, поскольку для них она — иллюзия. Но я говорю: то, что видят, когда отстраняются от Вселенной, — иллюзия». Кабир говорит: «С открытым взором замечай, цени и узнавай Бога во всех проявленных Им формах и цени Его красоту». Мы видим, что различные святые продолжают традицию практики абхидхьяны.

С другой стороны, в основном люди практикуют непрямую дхьяну. Я называю непрямой дхьяну, которую совершают через уклонение от Вселенной (практика в уединении с закрытыми глазами). Разве не странно, что именно эту дхьяну считают прямой и она должна вести к сакшаткару (прямому, открытому видению), а то, что действительно находится перед вами, называют непрямым? Если некий человек, достигший Самореализации, описывает вещи, неведомые в этом мире, люди верят, что он обрел сакшаткар. И хотя они в состоянии видеть деревья, поля, животных и людей, они не считают, что имеют сакшаткар.

Если перед нашим взором постоянно находится целая Вселенная, значит, мы выполняем абхидхьяну. Если это верно, тогда нам должна открыться вишвайшварья. Но ее испытывают нечасто. Почему же? Потому что мы смотрим на всю Вселенную, людей и животных, но по-настоящему не видим, хотя и смотрим, не слышим, хотя и слушаем. Мы не видим присутствующего в ней Бога. Наш опыт станет абхидхьяной лишь тогда, когда мы увидим человека, сидящего перед нами, как проявление Бога. Если мы смотрим на него как просто на человека, это лишь физическое познание.

В реальности мы не видим людей, животных или деревьев. Их не увидеть глазами. Глаза видят лишь внешнюю форму этих явлений, а не их дух. Уши слышат чужой голос; они не слышат самой личности. Личность остается за пределом того, что мы видим и слышим. Мы не можем увидеть, потрогать или услышать человека. Человек ускользает от нашего понимания. Это глубокий момент. Когда мы практикуем и впитываем — посредством изучения — мысль, что это Бог принял многочисленные формы людей, чтобы открыться нам, — это абхидхьяна.

В целом практика абхидьяны емко излагается в «Самья-сутрах»[59]. Сначала там говорится: «Человек — нежная форма Бога». Это может звучать забавно, ведь именно человек — самая страшная мировая сила. Люди создали атомное оружие, чтобы уничтожать друг друга, но по своей сути они нежные существа. Где нежность, там и человечность. Она определяет человека. Если этой нежности мало, не сомневайтесь, что перед вами лишь человеческая оболочка, внутри которой — зверь. В общем, если нет нежности, нет и человечности. Обычный человек, как правило, нежен. Потому, если хотите увидеть нежного Бога, ищите Его в людях.

Далее говорится: «Бог проявился в природе в чарующих формах. Смотри на них». «В царстве животных Бог проявляется в странных формах». Если вы можете видеть Бога в животных, вы совершаете абхидхьяну. Последняя часть сутры — самая трудная: «Созерцай Бога в нечестивце». Чтобы этого достичь, придется потрудиться. Кажется, словно нечестивые люди дали клятву утаивать Бога, который пребывает в них. Вообще, мы тоже утаиваем Бога, но не давали клятвы этого делать. Трудно увидеть Бога там, где преобладает зло; здесь нужно созерцание. Бхаратияр[60] говорил:

«Если перед вами стоит тигр, желающий вас съесть, узрите, что в этом тигре воплощается Божественность, и не противьтесь его клыкам».

Мне не кажется, что это очень трудно, ведь тигр не злой; он просто голоден и глуп. Он воспринимает меня как собственную пищу. Да, когда он нападает, то выглядит жестоким. Но задумайтесь: если бы банан стал бегать по тарелке, не проявилась бы жестокость и в нас? Несмотря на это, увидеть Бога в тигре не так и сложно, а вот увидеть Его в нечестивце — трудная задача; это последний этап абхидхьяны.

8. Медитация на Солнце

8.1. Солнце: источник света и вдохновения

तत् सवितुर् वरेण्यम्

Садхака будет медитировать на сиянии Солнца, которое вдохновляет.

На санскрите Солнце называют Сурьей: то есть «тем, кто дает высокое, утонченное вдохновение». Солнце тоже знают как Савитара. Во время чтения знаменитой Гаятри-мантры[61] практик, медитирующий на Солнце в избранной форме, просит даровать ему, ради его буддхи, благородное и просветляющее вдохновение.

Какой объект достоин медитации? Он должен быть таким, чтобы на нем можно было медитировать. Потому Солнцу дали другое имя, Савитар. Это имя описывает Солнце в грубой форме, которое восходит на небе и которое мы видим. Савитар также означает того, кто вдохновляет. Практик просит вдохновения у Бога — Вдохновителя. Бог обладает бесконечными качествами, но человек может медитировать лишь на конкретном свойстве. На каком качестве можно медитировать? — На том, которое практикующий стремится обрести. Если человек стремится быть преданным [Богу], это означает обретение хороших качеств. Гуру Нанак дает несравненную характеристику преданности. Он говорит, что воспитание хороших качеств — истинная преданность. Иначе говоря, чтобы приобрести добродетели, мы медитируем на Боге; а Он — воплощение добродетелей. Для медитации нам требуется образ и форма, некие осязаемые свойства. Итак, нам говорят медитировать на भर्ग, ослепительном сиянии Солнца. Это ослепительное сияние сжигает наши недостатки.

Мы медитируем на Господе, который вдохновляет, и на Его ослепительном сиянии, очищающем от загрязнений и сжигающим грехи дотла. Нужно желать это ослепительное сияние, и когда мы стремимся к нему и служим ему, мы его получаем. Брать на себя инициативу — наша задача. Ослепительное сияние не навязывается; если мы ищем его, мы его обретаем.

Хотя Гаятри-мантру читают в одиночестве, в ее основе лежит коллективное намерение. Искатель, воплощающий всех людей, молится от имени всех о Его благодати: «Озари и вдохнови наш буддхи».

8.2. Сокровенное сияющее Солнце

Поклоняйтесь Творцу, а не творению.

Солнце — лучший храм для вдохновения.

Между Солнцем и сердцем глубокая связь.

В карма-йоге доминируют земля и вода. В дхьяна-йоге применяются огонь, воздух и пространство.

Я поклоняюсь Солнцу в форме атмана (души). В Упанишадах есть мантра, которую я использую в медитации на Солнце.

सत्येन लभ्यस्तपसा ह्येष आत्मा सम्यक् ज्ञानेन ब्रह्मचर्येण नित्यम्।

अन्तःशरीरे ज्योतिर्मयो हि शुभ्रो यं पश्यन्ति यतयः क्षीणदोषाः ॥

Это торжественная мантра. Хотя ее не считают мантрой поклонения богу-Солнцу, при созерцании Солнца я обращаюсь к ней. Внутренняя Самость — это Солнце, а Солнце, которое мы видим, — тоже Самость. Поэтому, с одной стороны, Солнце в небе — символ, с другой — символом является Самость. Так поклонялись наши предки. Поскольку внешнее Солнце излучает свет, существует и внутренний свет Истины, и они поклонялись обоим источникам света. Если толковать эту мантру таким образом, можно достичь Истины. Солнце — образ Истины. Такое поклонение Солнцу — откровение Истины.

अन्तःशरीरे ज्योतिर्मयो हि शुभ्रो — Как нельзя видеть Солнце, когда его скрывают облака, так же и ослепительное сияние внутреннего Солнца остается незримым из-за пелены, покрывающей ум. Внутреннее Солнце светит невероятно ярко. Как внешнее Солнце имеет собственный свет, так и внутреннее.

सूर्य आत्मा जगतस्तस्थुषश्च — Солнце — душа космоса. «Солнце» — другое имя Атмана на санскрите, стало быть, можно видеть Солнце как Атман. В одном предложении Корана выражен особенно важный род веры. Там говорится, что если хочешь поклоняться Богу, не поклоняйся никаким его творениям. Не поклоняйся творениям Бога, таким как Луна и Солнце; напротив, поклоняйся Самому Творцу. Поклоняйтесь Субъекту, а не Его творению. Когда восходит Cолнце, часто кажется, будто тело, органы чувств, ум и буддхи оживают. Тот, кто переживал такой подъем, с легкостью согласится, тот же, кто не ощущал его, сможет понять эту мысль, если подключит воображение. Поэтому время восхода Cолнца для меня очень важное. Я не знаю другого храма, столь же вдохновляющего, как Солнце. Оно — великий источник вдохновения. А значит, его можно воспринимать как символ Бога и ему можно поклоняться.

С ведийских времен практикуют соблюдение сандхьи[62]. Это поклонение особенно тесно связано с Солнцем. Святой Мадхавдев[63] говорит: в твердыне сердца вечно сияет Солнце чистого Cознания. А значит, оно не восходит и не заходит. Солнце в небе восходит и заходит, но внутреннее Солнце чистого Cознания сияет вечно. Стоит рассеяться тьме невежества, как Солнце, чистое Cознание, перестает заходить. Если оно ни восходит, ни заходит, когда же выполнять сандхью? Следует практиковать ее постоянно, непрерывно.

Я убежден, что существует связь между нами и Солнцем. В одном предложении из Упанишад говорится, что солнечные лучи достигают нашего сердца через каналы в теле. Солнце и сердце связывает магистраль, по которой можно двигаться в разные стороны. По моему опыту, солнечные лучи достигают сердца, и сердце тоже может приблизиться к Солнцу. Я ощущаю такую связь и со звездами. Глядя на звезды, я ощущаю, что между мной и ними есть канал, связь.

В своей жизни мы отбрасываем интеллектуальные идеи и вбираем духовные. С этой стороны, Солнце — символ мыслей, а воздух — средство очищения желаний. Чтобы очистить ум, нужно отбросить интеллектуальные идеи и вобрать духовные. Медитация включает в себя эти виды идей. Потому при выполнении медитации обращают внимание на дыхание. Йогины предлагают простую джапу: सोऽहं (So-Hum — Я есть То). В ней не нужно произносить слов, воздух, который выходит на выдохе, — это अहं (Я), а чистый воздух, который вдыхается, — это सः (То — т. е. Брахман). Выдох — это эго, яйность, а чистый воздух, который вдыхают, — Бог. Солнечные лучи формируют наши мысли, возвышая нашу читту. Как и бескрайний небесный простор снаружи, внутри есть миниатюрное небо. Медитацию следует выполнять под бескрайним небом. В ненастную погоду можно практиковать в помещении; не стоит игнорировать тело. Такая дхьяна — двуединый процесс. Во-первых, мы очищаем желания и прану. Во-вторых, когда в нас проникают солнечные лучи, мы отбрасываем все негативные мысли. Настройка на бескрайний небесный простор неба и отречение от негативных мыслей тем самым совершаются одновременно.

Из пяти первостихий в карма-йоге преобладают Земля и Вода, а остальные три — Огонь, Воздух и Пространство — применяются в дхьяна-йоге.

8.3. Тайна Божественности Солнца

Величие Солнца состоит в его способности вбирать все свои лучи.

Господь, обитающий в Солнце, также обитает внутри нас.

«Господь-Солнце, прошу, покажи мне то, что не имеет формы».

В Ведах есть прекрасный гимн в честь Солнца:

तत् सूर्यस्य देवत्वं तन्महित्वं मध्या कर्तोर्विततं सं जभार।

Величие Солнца состоит в его способности вбирать все свои лучи, которые сияют днем до самого вечера. Солнце может вбирать их в Себя. Такой способности к отходу не достает некоторым руководителям и общественным деятелям. Поэтому их вечно тянет за собой поток дел, и они беспрестанно разбрасываются. Они не могут вернуться назад, к самим себе. Они не становятся хозяевами своих действий, а остаются их рабами, и значит, не могут взглянуть на свои ошибки и недостатки беспристрастно и отстраненно. В результате такие их дела не приносят намеченных плодов.

Однажды друг спросил меня: «Мы активно занимаемся общественной работой, и у нас нет времени на духовные размышления. Если мы тратим время на размышления, от этого страдает работа. Как нам быть?» Я сказал ему: «Когда художник пишет картину, он стоит рядом с ней. Но то и дело он отходит, чтобы взглянуть, удалось ли воплотить на холсте задуманное, а также чтобы выявить недостатки. Так и духовное созерцание помогает нам в работе. Неправильно думать, будто общественная работа страдает, когда мы тратим время на размышления. Если нам удастся на время уходить из рабочего потока и входить в свою изначальную Самость, это принесет нам огромную пользу».

Необходимо выделять время на отдых от текущей работы: заниматься внутренним созерцанием, обретать душевную стойкость и нейтрально оценивать свой труд. Все это необходимо, чтобы работа очищалась, питалась, наполнялась жизненной силой и развивалась. Также это нужно для очищения нашего ума. Пока мы не сможем сохранять отстраненность от работы и орудий, скажем, органов действия и ума, мы останемся уязвимы, и деятельность будет захватывать нас. Поэтому нужно периодически исследовать себя.

Когда на рассвете мы сидим в тишине, то делаем это не с той целью, чтобы поклоняться небесному Солнцу. Используя Солнце в качестве предлога, мы поклоняемся Господу, обитающему как в нем, так и в нас самих. Такое размышление не препятствует работе. Напротив, мы пополняем энергию, которую тратим во время работы.

Святой Рамдас говорит: «О Господь Солнце, склоняюсь перед тобой. Прошу, покажи то, что не имеет формы». Довольно странная молитва. Как Солнце может обнаружить то, что не имеет формы? Солнце по своей природе освещает всю Вселенную и обнаруживает форму и очертания всех вещей. Но Рамдас просит Солнце показать бесформенное (душу). На самом деле бесформенное пребывает внутри нас, и нам нужно открыть его. Это поможет нам по-настоящему понять, чем мы занимаемся.

8.4. Солнце, поддержатель

Бог-Солнце распространяет Свои лучи по утрам и прячет их вечером.

Нам также следует проявлять свои склонности к служению по утрам и прятать их вечером.

Медитация становится совершенной, когда человек непрерывно размышляет об обоих принципах, призывания и растворения.

पुष्पन्नेक ऋषे यम सूर्य प्राजापत्य व्यूह रश्मीन् समूह

तेजो यत् ते रूपं कल्याणतमं तत् ते पश्यामि

योसावसौ पुरुषः सोहमस्मि

«Ты — поддержатель Вселенной; Ты наблюдаешь за ней и управляешь ею, и Ты заботишься обо всех, словно о Своих подданных. Прошу, распусти лучи, что содержат эти качества, а затем собери их воедино. Я созерцаю твое лучезарное и самое благожелательное проявление. Я есть То, Запредельное Cущее».

Здесь следует медитировать на Боге в форме Солнца. Господь, обитающий внутри, дающий вдохновение внутреннему Солнцу, приносит вдохновение и моему буддхи. Его имя — Истина. И Солнце, и буддхи — золотые покровы.

Первые две строки этого стиха являются молитвой. Здесь предполагается, что, отвечая на эту молитву, Бог открывает Себя преданному. В третьей строке описывается откровение, в четвертой — опыт реализации [Бога].

Этот стих дает полную картину медитации. Молитва, откровение и реализация — три аспекта полноценной медитации. Пока нет откровения, имейте надежду и убеждение, пока нет реализация, имейте преданность, и медитацию придется дополнить этими элементами.

Любое философское учение обретает целостность лишь тогда, когда в нем совмещается анализ и синтез. В созерцании физического, материального мира преобладает анализ, тогда как в духовном созерцании преобладает синтез. Анализ показывает, что Высшее включает в себя взращивание + регуляцию + наблюдение + защиту + вдохновение; а синтез показывает, что Высшее выражает совершенную благожелательность.

Бог-Солнце, восходя по утрам, распространяет Свои лучи, которые обладают многогранными способностями, а вечером прячет их в Себя. Духовная жизнь включает в себя как распространение, так и прятание. На этом основаны поклонение и медитация, которые выполняют дважды в день, на рассвете и в сумерках. В этой связи в Ведах приводится красивое описание. На рассвете проявляется одно действие, вечером — другое. На рассвете лучи распространяются, а вечером прячутся. Медитация становится совершенной, когда человек непрерывно медитирует на обоих этих аспектах. На языке поклонения их называют призванием и растворением.

Мы раскрываем себя утром и скрываем вечером. Некоторые жалуются, что медитируют по утрам, но ум не становится однонаправленным. В таком случае я спрашиваю: «Вы хорошо спали вчера ночью?» Люди отвечают: «Да». Затем я спрашиваю: «Если ваш ум сохранял однонаправленность 6 или 7 часов, зачем вы заставляете его делать это дальше?» Ум говорит: настало утро; так позволь мне выйти и сделать что-то полезное. Вы же принуждаете его сидеть на месте. Солнце излучает свет, птицы покинули гнезда, странники отправились в путь, и свет, который угас вечером, снова появился и озаряет землю. Разве это не проявление Бога? Почему вы пугаетесь? Поэтому утром выходите из дома, служите другим. Если работа поглощает ум, не препятствуйте этому. С наступлением сумерек прячьте этот ум. Но если вы пытаетесь прятать его утром, а не вечером, он бунтует.

Иногда необходима и многонаправленность. Например, во время приготовления пищи нужно одновременно следить за разными задачами. Значит, когда нужно, мы должны уметь проявлять многонаправленность [ума], а когда нужно — однонаправленность. Мы нуждаемся и в том, и в другом.

योसावसौ पुरुषः सोहमस्मि — То Высшее запредельное Сущее — Я: Бог, который за пределом и выше всего, рядом, и я есть То.

Первый этап созерцания имеет аналитический характер, мы обращаемся к пяти качествам Солнца, таким как напитывание, защита и т. д. Второй этап созерцания — видение высшего благополучия (высшего блага), которое обретается посредством синтеза. Их превосходит третий этап полной гармонии, реализация «Я есть То».

Возникает вопрос, что такое Со-Хам — переживание или мантра для джапы? Здесь я поясню ее как переживание, но для ищущего — это джапа, которую нужно выполнять совместно с пранаямой. Однако ее без вреда можно практиковать и в другие моменты, при обычном дыхании. В «Йога-сутрах» дается подробное описание [этой практики]. После Самореализации эта мантра — больше не джапа и становится непрерывной и непроизвольной, и тогда ее называют аджапой.

9. Мои собственные опыты

Я склонен к медитации от природы. Но я не могу проводить различие на дхьяну, карму, джняну, преданность и служение. Все это — разные аспекты одного и того же. Лично я хотел бы непрерывно пребывать в медитативном состоянии. Последние несколько лет я пешком путешествую как паломник. Много месяцев я живу в одной провинции, а затем, попрощавшись с ней, отправляюсь в другую. Это кажется мне чем-то ненастоящим, и, честно говоря, мне не по нраву. Но после кончины Ганди-джи я ощутил, что мне придется заниматься карма-йогой на более обширном поле. В моей дхьяне и прежде присутствовала карма-йога, но она была ограничена конкретным местом, не была всеохватной, иначе говоря, дхьяна имела первостепенное значение, а карма-йога выступала одним из ее аспектов. Теперь, ради движения Бхудан[64], я приступаю к этой всеобъемлющей карма-йоге, не нарушив своего медитативного состояния. Когда я анализирую, что делаю в течение дня, то слышу внутренний ответ: «Дхьяну».

Все, что происходит вокруг, способствует моей дхьяне. Например, кто-нибудь рисует, я слушаю религиозную песню или щебет птиц, или, скажем, вижу перед собой гору или восход солнца. Все это способствует моему медитативному состоянию, которое вдохновляет меня день за днем. Меня изумляет, как Бог наполняет все Своим присутствием.

* * *

Когда мы совершали паломничество в Акрани Махал (Махараштра), вдалеке мы увидели гору. Казалось, будто одна гора имеет две вершины. За прошлые семь лет паломничества я никогда не видел такой горы; она поистине была уникальной. Добравшись до этого места, я медитировал в ее компании. Подобно европейцам, сегодня мы делаем фото и идем дальше. Если человек поистине хочет впитать в себя такую невероятную красоту, это можно сделать лишь через дхьяну и поклонение. Поэтому мне не понравилась идея простой прогулки по той горе. Не стоит упускать возможность погрузиться в такую красоту. Напротив, стоит искать такие возможности. Такое эмоциональное созерцание необходимо для карма-йоги; это и есть викарма. Эта практика ведет к не-действию, санньясе и опыту вездесущего присутствия Бога.

Я назвал эту гору-близнецов Хари-Харой. В мире есть два взаимодополняющих принципа. Хари-Хара — двуединый Бог, с одной стороны нежный, с другой — безжалостный. Высший Бог включает в себя и то, и другое. Нежность — проявление любви; безжалостность — проявление непривязанности. Первый зовется Самореализацией, второй — санньясой. Это два аспекта духовной жизни. Они дополняют друг друга. Хари (Господь Вишну, бог поддержания) — проявление любви и сострадания, и Хара (Господь Шива, бог разрушения) — проявление Истины. Истина содержит в себе нечто безжалостное. Этот принцип проявляется в многочисленных формах, таких как Истина и любовь, Истина и ненасилие, и нам следует медитировать на них. Привычку к дхьяне и поклонению следует практиковать постоянно, во время ходьбы, разговоров, работы и сна. По сути, ее нужно практиковать непрерывно. Для этого порой приходится экспериментировать в области дхьяны и поклонения. Я занимаюсь этим с детства. Из-за таких экспериментов моя жизнь пропиталась сладостью; а обучение, созерцание и карма в форме служения стали основными проявлениями моей жизни. Все это родилось из моей дхьяны, и вместе все эти вещи составляют прекрасную, блаженную садхану. Итак, нельзя продолжать путь, во всей полноте не оценив красоты подобной горы.

* * *

С 1916 по 1920 гг. я жил в ашраме Сабармати. Ночью, когда все кругом затихало, я погружался в медитацию: я просто садился на постели в темноте. Я быстро достиг сосредоточения. Я стал испытывать огромное удовлетворение, однако затем засомневался, что это чистое самадхи — в этом [состоянии] мог быть элемент сна. Поразмыслив об этом, я закончил свой трехмесячный эксперимент и перестал медитировать ночью, начав медитировать в три утра. Мне совсем не сразу удалось достичь сосредоточения, но благодаря моим стараниям постепенно оно стало возможным. Я практиковал так шесть месяцев. Таков мой первый опыт дхьяны и самадхи.

* * *

В 1938 г., из-за того, что ради эксперимента прял хлопок по 8 часов в день, у меня возникла сильная слабость. У меня развился жар и кашель. В то время мне позвонил Ганди-джи и сказал, чтобы я поехал в другое место, где смогу восстановить силы. Я послушался его совета, и 7 марта 1938 г. поехал в Павнар. Когда машина переезжала мост через реку Дхам, я сказал: «Отрекаюсь, отрекаюсь, отрекаюсь». Отбросив тревоги из-за разной работы и организаций, с которыми я общался, я вошел в дом в абсолютно беззаботном настроении. Там я часами лежал в состоянии полной пустоты ума. Так я испытал нулевое состояние. Как останавливают часы, я остановил свой ум. Много времени я проводил в этом состоянии пустоты ума. Я уже обрел свободу от страсти и желания, теперь предстояло освободиться от мыслей. Во время игры в шахматы, хотя игра иллюзорна, буддхи должен работать, думать. Мне не хотелось делать и этого, потому я перестал играть в шахматы, и тогда везде воцарилась пустота. Я испытывал чувство, что ничего не существует. Этот опыт ничто был настолько глубок, что если я хотел ощутить, что нечто существует, даже средь бела дня мне приходилось трогать и ощупывать вещи, чтобы пережить материальное существование. Мне казалось, будто исчезло все творение вокруг. Единственным опытом был опыт «бытия».

* * *

В 1932 г. в тюрьме Дхулия я каждое воскресенье проводил беседы о «Гите». При обсуждении двенадцатой главы я объяснял преданность Богу, Который обладает и не обладает свойствами. Я привел в пример преданность Лакшманы и Бхараты Раме. В этой беседе я описал встречу Рамы и Бхараты. В 1938 г. я переехал в Парамдхам, в Павнаре. Там я каждый день копал [землю]. Во время работы я наткнулся на камень и, вынув его, обнаружил прекрасную скульптуру, изображавшую встречу Рамы и Бхараты. Она изображала встречу в точности так, как я описывал в своей беседе. Я счел, что это благословение Бога и сосредоточился на ней со всей верой и преданностью. Я слышал множество историй о явлении подобной Божьей милости в жизни разных святых. Вид этого образа глубоко тронул меня.

* * *

В Парамдхаме со мной случилось три полезных вещи: первая — опыт пустоты ума; вторая — обретение образа Бхараты-Рамы; третья — особая милость Джнянадевы.

* * *

18 апреля 1951 г. в Почампалли (Телангана) хариджаны (неприкасаемые) попросили дать им землю, и нам дали сто акров земли (40 га). Той ночью я спал всего три — четыре часа. Я пытался понять, что произошло. Я верю в Бога и арифметику. Я стал вычислять: если попросить землю для всех безземельных индийцев, чтобы удовлетворить их нужду, потребуется 50 миллионов акров земли. Если попросить столько земли, смогут ли ее дать? Затем я беседовал с Богом; казалось, будто я говорю наедине с другим человеком. Бог сказал: «Если сомневаешься, если эта задача пугает тебя, ты должен перестать верить в ненасилие и перестать заявлять, будто выступаешь за него. Не теряй веры, проси снова и снова». Еще Он сказал: «Давший ребенку голод поместил молоко в грудь матери. У Него нет непродуманных планов». Эта беседа развеяла все мои сомнения, и я стал ходатайствовать о земле. Этот опыт в Телангане был своего рода Богооткровением. Человек благ от природы, и это благо можно воспламенить. Я трудился, имея такую веру, и Бог помог мне увидеть это благо.

* * *

Во время паломничества в Бхудан в Чандиле я заразился злокачественной малярией. У меня был сильный жар, и я так ослаб, что все сомневались, что я выживу. Я был готов как жить, так и умереть. Я бы не жалел, если бы Бог забрал меня. 17 декабря (1952 г.) мне показалось, что пришло время уходить. Меня сильно лихорадило, и я попросил окружающих помочь мне сесть. Я сразу же погрузился в созерцание. Вероятно, я находился в этом состоянии полной поглощенности 25 или 30 минут. Хотя раньше я много медитировал, никогда прежде я не испытывал такого блаженства и откровения. Я испытал безграничное блаженство и покой за гранью понимания. Я ощущал словно приближаюсь к Богу и смотрю Ему в лицо. Можно называть это галлюцинацией, иллюзией, как угодно. Шанкарачарья называет всю Вселенную иллюзией, этот опыт, поскольку он мирской, можно назвать иллюзией. Через полчаса я вышел из этого состояния и стал сознавать внешний мир. Это был опыт нирвикальпа-самадхи, то есть состояния, когда знающий, знание и познаваемое становятся одним, и этого нельзя передать словами.

* * *

Находясь в Бихаре, я отправился в Вайдьянатхдхам, где некоторые мои друзья предложили, чтобы я посетил храм в обществе хариджанов (неприкасаемых). Я согласился, при условии, что хозяева храма мне позволят. Я почитаю богов в храмах и верю в поклонение образам, но я научился видеть Бога везде. А потому я не мог войти в храм без разрешения владельцев. Эти люди дали разрешение; и вот я отправился туда со своими товарищами. Среди них было несколько хариджанов. Поскольку пускать хариджанов в храм не принято, там нас стали побивать палками. Это продолжалось пять или шесть минут. Все удары были направлены на меня, но мои товарищи преграждали им путь. Однако Бог не отпускает человека, не благословив; и вот один удар пришелся мне по левому уху. Увы, мое ухо не выдержало, и после удара я стал слышать в нем звон, который не проходил четыре или пять дней. Я не принимал лекарств, потому что воспринял это как Божье благословение. Когда я добрался до своего пристанища, то стал переживать неописуемое блаженство. Я ходил [в храм] за проблеском Божественного, и Он прикоснулся ко мне. Благодаря преданности и любви я наслаждался этим ударом.

* * *

22 августа 1957 г., всего за два дня до въезда в Карнатаку, я спал под москитной сеткой. Внезапно я почувствовал резкий укус. Решив, что это мог быть скорпион, я встал и стал вытряхивать постельное белье. Из него выпал ядовитый скорпион. Боль от укуса была такой сильной, что я не мог усидеть на месте. Мне приходилось ходить туда-сюда. Так продолжалось, наверное, пять часов. Затем я лег на кровать, и из моих глаз заструились слезы. Один из моих товарищей решил, что я плачу от боли и стал утешать меня. Я сказал ему, что все хорошо и моим друзьям пора поспать. В те пять часов я про себя повторял на санскрите молитву:

नान्या स्पृहा रघुपते हृदयेस्मदीये सत्यं वदामि च भवान् अखिलांतरात्मा

भक्तिं प्रयच्छ रघुपुंगव निर्भरां मे कामादिदोषरहितं कुरु मानसं च ।

«Боже, даруй мне преданность, очисти меня от ошибок, избавь меня от греха, о Ты, живущий во всех сердцах, этого хочет мое сердце, в нем нет другого желания. Боже, поистине это так».

Но на самом деле, когда я повторял эти слова, я хотел другого. Я жаждал, чтобы утихла боль от укуса. Я говорил: «Поистине это так», а на самом деле лгал. Вообще-то говорило мое эго. Наконец, я громко вскрикнул про себя: «Сколько Ты будешь меня мучить?» И внезапно вся моя боль полностью утихла. Мне показалось, будто Бог крепко обнимает меня, и мои глаза наполнились слезами. После этого я за две минуты заснул. Я ощутил Бога в Его доброте.

* * *

Когда я путешествовал по Махараштре, я оказался в Пандхарпуре. Те, кто заведовал храмом Виттала, пригласили меня туда. Меня сопровождали люди, представлявшие разные касты и религии. Никогда в жизни я не забуду того, что видел в тот день — так глубоко это запечатлелось в моем сердце. Словами трудно передать то, что я испытал, когда стоял у стоп Витхобы со слезами на глазах. Я смотрел на образ и видел не каменную скульптуру — только Самого Бога. Рядом со мной стояли люди, которых я почитал, некоторых — с самого детства, святые, такие как Рамануджа, Наммалвар, Джнянадева, Чайтанья, Кабир, Тулсидас и многие другие. Я склонился перед образом Господа, глядя на Его стопы, и увидел всех, кто мне дорог, всех, кто растил меня, мать, отца, гуру; и я испил свою чашу радости.

* * *

В долине Чамбал во время паломничества в Бхудан было такое происшествие: ко мне пришли бандиты и сложили оружие у моих ног. Это произошло по Божьей милости, и это заслуга Бога. Это [событие] можно расценивать как проявление ненасилия. Я трижды получал откровение, связанное с коллективным ненасилием: сначала в Почампалли, где нам дали первый участок земли, во второй раз — в Бихаре в Вайдьянатхдхаме и в третий — в долине Чамбал.

* * *

Я очень черствый человек. Меня не трогает ни рождение человека, ни его смерть. Но разный опыт, связанный с движением Бхудан, сделал меня очень нежным. Мое сердце смягчилось, и я обрел такую преданность, которая не возникала даже через садхану, в дхьяне и созерцании. Мое сердце стало мягким и смиренным. У меня было много чистых и священных переживаний.

Тот, кто не общается с обычными людьми, упускает прекрасную возможность встретиться с Богом лицом к лицу. Бог проявляется тремя разными способами: во-первых, в форме обычных людей; во-вторых, в форме необъятной природы; в-третьих, как внутренний Бог. Вместе три этих аспекта составляют совершенную реализацию Бога.

* * *

Во время своего паломничества я разбил лагерь в Беттиах в Бихаре. Мне снилось, что рядом сидит сияющий человек и обсуждает со мной «Винаянджали»[65]. Он спросил меня о значении двух религиозных песен и попросил объяснить ему один-другой момент, что я и сделал. Он очень внимательно слушал меня и то и дело кивал в знак согласия. Внезапно я осознал, что этот человек — сам Святой Тулсидас, и проснулся. Обдумав этот сон, я понял, что тот день был днем его рождения. Обычно я отмечал его, читая какие-нибудь его святые тексты. Но в том году я этого не сделал, потому святой Тулсидас сам пришел ко мне во сне и стал говорить со мной. С того дня эти религиозные песни из его сочинений озарились для меня новым смыслом.

* * *

Я часто говорю, что продолжаю беседовать с Ганди-джи. Когда он был жив, мне приходилось проходить пять миль, чтобы встретиться с ним. Я тратил два часа. Это было нелегко. Но теперь я просто закрываю глаза, и вот я с ним. Мне очень легко задавать вопросы и получать ответы. Прежде его ограничивало тело, теперь он свободен. Он повсюду; его ничто не связывает. Я все еще в оковах этого тела. Но пока я живу в этом теле, я буду и впредь вдохновляться им. Бывают и более глубокие откровения, где человек оказывается в обществе великих душ прошлого. Их голоса заполняют пространство вокруг нас. Люди, находящиеся на нужной волне, могут слышать эти голоса и вдохновляться ими.

* * *

Я верю в поклонение образам. Некоторые мои друзья отмечают: «Почему ты веришь в образы? Это наивно». Я говорю: «Не могу отказаться от этой наивности. Она мне помогает». Когда я вижу образ, мои глаза наполняются слезами. Я ощущаю, что он говорит со мной, как говорил со святым Намдевом.

* * *

Люди спрашивают меня: «Ты видел Бога?» Я отвечаю: «Я не только видел Его, я говорю с Ним. Кто те, кто сидит передо мной? Все они — Бог». Во время паломничества мне открылся этот тысячеголовый, тысяченогий Бог (символизирующий всех людей). Образы, которые мы выкопали из земли, — Бог, деревья — тоже Бог.

* * *

«Ты уверен, что Бог существует так же, как в том, что перед тобой находится эта лампа?» — спросил меня однажды какой-то человек. «Я глубоко убежден в этом, — отвечал я. — Что до лампы, я вообще не уверен, что она реально существует». Этот разговор, который изложен в моей книге, «Вичар-поти», произошел тридцать лет назад, в 1928 г. В нескольких случаях я видел Бога непосредственно, по крайней мере, мне так казалось. Наверное, своей верой в Бога я отчасти обязан установкам, которые унаследовал из семьи, отчасти — моему благоговению перед некоторыми священными писаниями. Но в основе моей веры, скорее, лежит непосредственный опыт, чем эти факторы. Разные формы существования (например, люди, животные, деревья и т. д.) — проявления санкальпы Бога.

* * *

Я никогда не перестаю осознавать Бога. Я знаю, что Бог пребывает со мной много лет. Это иное знание — не такое, как знание истории или географии, его также нельзя назвать джняной. Это опыт, опыт Богоосознавания. Что представляет собой такое осознавание? Я осознаю, что только Бог счастливо и блаженно существует во всем, везде.

10. Разные мысли о дхьяне

Йога означает встречу с собственной Самостью. В мире мы встречаем разных людей, но готовы ли мы встретиться с Собой? Встреча с собственной Самостью — очень трудная задача. Люди видят свое отражение в зеркале и считают, будто встретились с собой. Но это не истинная встреча. Йога означает встречу с собственной Самостью.

* * *

Каждый день нужно на час прекращать любую работу ради изучения и дхьяны. Один час в день, один день в неделю, один месяц в году нужно посвящать изучению, размышлению, созерцанию и дхьяне.

* * *

Ночь манит нас к созерцанию, а день — к работе. День срывает покров с земли, а ночь — с бесконечного неба. Поэтому днем следует искать общества других людей и природы; ночью — быть в обществе собственного Я и читты. Краткая дхьяна перед сном и после пробуждения развивает внутреннюю силу.

* * *

Одно дело медитировать, сидя в конкретной позе часы напролет, другое — если вы медитируете по 10–20 минут, но это не то же самое, что пребывать в медитативном состоянии весь день. Когда человек непрерывно сознает, что любая работа, которую он выполняет, — служение Богу, он выполняет дхьяну, и эта идея имеет огромное значение.

* * *

Сосредоточение читты — начало йоги, а не ее конец.

* * *

Бог, который, казалось бы, является самым дальним, в реальности ближе всего. В дхьяне нужно осознавать, что обитающий внутри Бог и собственная Самость совершенно тождественны.

* * *

Образы в храме существуют ради дхьяны. Какова ваша дхьяна, таким становится и ваш ум. Таково состояние преданного-дхьяни. Затем, когда в таком состоянии мы невозмутимо выполняем свою работу, она вызывает сладостный, непрерывный медитативный отклик в глубинах сердца.

* * *

Формула воды — H_2O. Формула возвышенной и величественной жизни — M_2Д: две части медитации и одна часть действия.

* * *

Дхьяна — временная уловка, позволяющая уклоняться от ударов мира, тогда как джняна наносит удар по миру и навсегда выводит его из игры (он теряет силу). Дхьяна заставляет мир исчезнуть, джняна — увидеть мир воистину как Брахмана.

* * *

Сидение — для дхьяны, движение — для мыслей.

* * *

Шестичастная дхьяна:

1) исследование себя,

2) созерцание Бога,

3) размышление о великих сущностных утверждениях, таких как «Я есть То» и «Ты есть То»,

4) джапа,

5) наблюдение, как на сцене мира происходит игривая драма Бога,

6) изучение житий мудрецов и святых.

* * *

Смысл безмолвия:

1) Сдерживание речи.

2) Приобретение и сохранение истины.

3) Сохранение энергии (витальной и психической).

4) Дхьяна-садхана.

* * *

Карма-йога требует регуляции питания; дхьяна-йога — сильного ограничения в пище; искупление требует голодания.

* * *

Дхьяна означает слияние в уме органов восприятия и действия, слияние ума с буддхи и, наконец, поглощение буддхи Самостью и тем самым достижение состояния самадхи, иначе говоря, опыта пустоты, что подобна пустоте неба.

* * *

Чтобы пережить заключительный этап дхьяны, полезно полное растворение речи.

* * *

Существует тонкое различие между активной и пассивной дхьяной. Дхьяна и созерцание, которые выполняются днем, активны, а те, которые выполняют ночью, — пассивны. В активной дхьяне есть сила, в пассивной — покой; их объединяет преданность.

* * *

Иногда я выполняю саламбан-дхьяну (медитацию с опорой в виде образа и т. д.), а иногда и нираламбан (медитацию без опоры). Люди спрашивают меня, почему я тоже нуждаюсь в опоре. Я отвечаю, что опора нужна для поддержания преданности.

* * *

Вы увидите воздействие печали на тело джняни, но в его уме печали не будет. Он сознает и признает печаль, но остается прочно укорененным в Самости и не колеблется. Однако печаль не оказывает никакого влияния на дхьяни, поскольку дхьяна постоянно смягчает его переживания.

* * *

Джняна принадлежит более высокому уровню, чем дхьяна. Дхьяна принесет сосредоточение, тогда как джняна даст невозмутимость. Когда джняна пребывает в Самости, везде испытываешь покой и безмятежность. Следует стремиться не к состоянию дхьяны, а к состоянию джняны.

* * *

Служение человечеству и дхьяна-созерцание не противоречат друг другу. Служение, в котором нет дхьяны, — иллюзорно, а дхьяна, которая хочет отречься от служения, пусть и временно, — тоже иллюзорна. Самые важные аспекты духовной садханы — отсутствие эго и непривязанность. Как в служении, так и в дхьяне непривязанность и отсутствие желаний должны стать пробным камнем. Только тогда они отождествятся.

* * *

Если говорить о самоисследовании и самоочищении, вот мой совет: нужно найти в своей жизни время, чтобы остаться в полном покое и уединении, и в такое время постараться войти в глубокое медитативное состояние. В такой период нужно продолжать практиковать дхьяну и в то же время сохранять связь с обществом. Только тогда буддхи останется устойчивым и каждый сможет внести свой вклад в общество.

* * *

Служение, работа, дхьяна или изучение — пока они не связаны с Богом, не могут стать духовными. С другой стороны, даже спорт может стать духовной садханой, если связан с Богом.

* * *

Мудрецы говорят, что вблизи гор и в месте слияния рек рождаются джняни. В обществе гор живут дикие звери, почему же мудрецы говорят так? Потому что джняна достигается через дхьяну. Дикие звери не медитируют.

* * *

Нельзя утверждать, что дхьяна — духовная практика. Так же и закрывание одной ноздри и медленный выдох (пранаяма) — разве духовная практика, а деятельность ради бедняков из сострадания и любви — разве лишь мирская работа?

* * *

Дхьяна возможна лишь тогда, когда ум становится активным (думает о разных вещах) тогда, когда мы этого явно хотим, не иначе. В дхьяне ум всегда должен оставаться под вашим контролем.

* * *

Если крепко закрыть глаза, мы не сможем наблюдать мир. Если широко открыть их, внешний мир будет постоянно вмешиваться. Поэтому в священных писаниях советуют во время дхьяны держать глаза полуоткрытыми и полузакрытыми.

* * *

Как следует готовиться к дхьяне?

Физически трудитесь и молитесь.

Какова цель дхьяны?

Очищение ума. В уме не должно быть загрязнений или недуга.

В чем состоит истинная дхьяна?

Ум должен быть совершенно спокоен. В нем не должно быть волнения.

В чем разница между дхьяной и созерцанием?

Дхьяна — это попытка достичь состояния совершенной свободы от мыслей, а в созерцании вы думаете об одном конкретном предмете.

Какова связь между дхьяной и другими побуждениями — желанием есть, пить, спать и т. д.?

Если все эти побуждения сопровождает дхьяна, все станет святым и священным.

Как можно сдерживать ум?

Это трудно сделать, но можно достичь этого при помощи усилий. Как? Прекратите поклоняться богатству как Богу и прилепитесь к истинному Богу.

Что происходит, когда достигаешь состояния свободы от мыслей?

Когда достигаешь свободы от мыслей, жизнь становится естественной и спонтанной.

В чем различие между состоянием свободы от мыслей и состоянием пустоты ума?

Пустой ум — это ум в состоянии отдыха и неподвижности. В глубоком сне ум совершенно спокоен, но мы должны насыщать его сознанием Бога.

* * *

Дхьяна по своей сути абстрактна. Форма или проявление — просто опора; образ — это форма, которую придают абстрактному. Такие проявленные формы окружают нас все время. Есть ли толк медитировать на них? Вместо этого следует служить им. Тот род дхьяны, который требуется даже для служения, возникает в нем естественно.

* * *

На что указывают сновидения?

1) На иллюзорную природу мира,

2) на способность воображения и

3) на незавершенность духовной садханы.

* * *

Согласно Йога-шастре, важно уметь забывать прошлое, при этом сохраняя силу созерцания; это признак духовного прогресса. Из переживаний прошлого можно извлечь пользу, но они также могут навредить, если с ними сплетены воспоминания. Как извлечь пользу из переживаний прошлого без воспоминаний — вопрос садханы.

* * *

В своем комментарии на сутры Патанджали Вьяса говорит: йогины очень нежны. Как глаз не может вынести, когда в него попадает мельчайшая песчинка, потому что они нежны, так и йогин не может вынести в себе даже крупицы недугов, вроде желания или гнева.

* * *

Способность мышления — это сила буддхи, а любовь — сила сердца. Подобным образом санкальпа (создание намерений) — это сила читты. Чтобы обрести силу души и очистить читту, важно, чтобы в наших намерениях были чистота и святость. Это предпосылка образования. Йога Патанджали усиливает и развивает силу санкальпы.

* * *

Говорят, что йогины ощущают божественный аромат. Дело в том, что йогин не может контролировать обоняние. Это связано с праной. Я тоже испытываю это. Сдерживать прану трудно, так же как и контролировать орган обоняния. Даже когда йогин контролирует этот орган, он продолжает ощущать божественный аромат.

* * *

Неотождествление с умом — это свидетельствование его движения. Когда человек обращается в свидетеля, ум замирает. «Я существую не в одном теле, я существую во всех телах». — Такое осознание должно присутствовать даже в дхьяне, которая выполняется в уединении. И такое же осознание должно пропитывать всю жизнь.

* * *

Ведийское видение всеохватно. Это идеальная, целостная схема. Джняна исходно присутствует в Ведах наряду с карма-йогой, дхьяна-йогой и бхакти-йогой. Но эти аспекты сокрыты под плотным покровом и, если его не снять, абсолютные и эзотерические истины Вед не раскроются.

* * *

Хираньягарбха — автор йоги ведийской дхьяны. Люди не могут понять ведийской дхьяны. Божества дождя, ветра и т. д. — разные символы в ведийской дхьяне. Все в Ведах — переживания, видения и созерцание — чрезвычайно тонко.

* * *

В буддийской практике випассаны вся Вселенная воспринимается как разнородные проявления Бога; иначе говоря, Бог присутствует тут, там и всюду. Во-вторых, в сампашьяне Бог воспринимается как единое проявление этих трех [аспектов]. Веды предписывают как [практику] випашьяны, так и сампашьяны. Совместно эти аспекты делают духовную практику идеальной. Практик может выполнять и ту, и другую. Тот, кто медитирует, не отстраняясь от Вселенной, превосходит все виды отвращения.

* * *

Практику следует применять и прилагать все свои силы, чтобы достичь безмятежности и спокойствия ума. Люди по-разному пытаются достичь стабильности буддхи. Они закрывают глаза, садятся прямо. И все-таки ум продолжает блуждать. Почему же в уме остается рассеянность? Потому что он не спокоен и не безмятежен. Поэтому в «Гите» говорится: «Сделай ум безмятежным, тогда все печали уйдут и сосредоточение возникнет легко». В первую очередь сделайте ум безупречным и чистым. Тогда он естественно войдет в состояние ничто. Тогда придется стараться, чтобы занять ум разными вещами. Это означает, что сам процесс медитации становится излишним. Мы не находим описания процесса медитации в «Гите».

* * *

Бог дал нам и ноги, и глаза. Карма-йога выступает в качестве ног, дхьяна-йога — в качестве глаз. На пути дхьяны не забывайте о ногах, иначе споткнетесь. На пути карма-йоги не забывайте о глазах; иначе будете натыкаться на предметы. Следует наблюдать и то, что вблизи, и то, что вдали. Наблюдать при ходьбе за тем, что близко, — это карма-йога, смотреть при ходьбе вдаль — это дхьяна-йога, или молитва.

* * *

Величайшая среди йог — уд-йога, что означает трудолюбие. Этимологически слово уд-йога происходит от ут + йога, что значит «высшая йога». Физический труд и продуктивный труд — высшие формы йоги. Хотя это слово и выражает такую вдохновляющую идею, в нас нет трудолюбия, предприимчивости, мы избегаем физического труда. Потому, помимо практики асан, также вооружитесь лопатой и киркой.

* * *

Дхьяна — не великое дело. Постоянная бдительность и осознанность — вот дхьяна. Ежедневно мы отпускаем усилия. Это позволяет нам заснуть, а в глубоком сне мы сливаемся с бесконечностью. Надо уметь засыпать по своей воле. Лежа это сделать легче, некоторые засыпают сидя; я могу заснуть во время ходьбы. Любое положение, где не требуются усилия, содействует дхьяне.

* * *

Когда я наблюдаю за движением ума, он просто останавливается. Затем следующие пять минут я испытываю единство с окружающими людьми, и как только начинаю испытывать радость, это состояние проходит. Нужна ли мне радость? Напротив, я говорю этой радости: «Взгляни, нужен ли тебе я».

«Йога-сутры»

Мы включили сюда толкования Винобой «Йога-сутр» Патанджали, приуроченные к разным случаям, поскольку они могут содержать ценные рекомендации для ищущих. Эту часть книги можно рассматривать как дополнение к мыслям Винобы о дхьяне.

С Патанджали связывают легенду: будто для очищения речи он предложил грамматику, для очищения читты — йогу и для очищения тела — вайдьяк-шастру (медицинскую науку). Эта легенда приводится в «Простирании», сочиненном Бхартрихари. Он продолжает: «Я простираюсь перед Патанджали, первым среди мудрецов». Его всеохватное видение жизни грандиозно. Таким видением может обладать лишь такой человек, как Патанджали, глубоко укорененный в Самости.

1. «Йога-сутры»[66] Патанджали

Создатель Йога-шастры (науки о йоге) — Хираньягарбха. «Йога-сутры», скорее всего, была написана в эпоху после Будды, и считается лучшим трактатом по йоге. Главный предмет йоги — сила читты и сила праны, которые переплетаются друг с другом. Чтобы реализовать бесконечную и непроявленную силу души, обязательно сдерживать как прану, так и читту. Непроявленную и огромную энергию души нельзя обрести без очищения и сдерживания читты и праны. Читту очищают непоколебимым и бескомпромиссным соблюдением ямы, таких как ахимса (ненасилие), сатья (правдивость) и т. д., а прану очищают практикой асан, пранаямы и чистым саттвическим рационом[67]. Дхьяна регулирует читту, а пранаяма — прану. Такова йога-шастра, наука йоги, известная в Индии с древности.

Патанджали, возможно, был современником Будды, но наука йоги — древняя наука. Только когда наука достигает совершенства, ее принципы можно выразить в виде афоризмов. Йога-шастра была доведена до совершенства до Патанджали. Он собрал и представил целую шастру в 195 афоризмах. Патанджали — наиболее глубокомысленный и уважаемый автор в йога-шастре. Хотя он написал свой трактат две с половиной тысячи лет назад, его уважают в Индии и в наши дни, и для многих йогинов он стал бесценным наставником.

Среди множества даров, которые Индия принесла миру, йога-шастра играет очень важную роль. Это самая систематическая наука о медитации. Сегодня много обсуждается психология, и ее считают полезной и важной для учителей, руководителей и т. д. Но психология не выводит нас за пределы ума. Я не изучал психологию глубоко, но все, что я читал, привело меня к выводу, что психологам еще предстоит понять, насколько важно отстранение от ума. Люди, которые остаются на уровне своего ума, не в состоянии размышлять о чужом уме или изучать его. Психология наблюдает и понимает движения ума; она не учит управлять умом и подчинять его. Психология не предлагает нам процедуры или практики, которые позволили бы отделиться от ума, как снимают часы. Психология — наука о видоизменениях ума, и она описывает его функционирование. Она не говорит, чем мы отличаемся от ума и как можем подняться над ним. Йога-шастра дает нам инструмент, позволяющий превзойти ум; это наука подчинения ума. Вот почему йога-шастра — опыт, который Индия дарует миру.

Особенность санскритской литературы — умение умещать огромную глубину и насыщенность смыслов в нескольких словах; «Йога-cутры» — идеальный пример. Шастра читта-вритти-ниродх[68] (наука о сдерживании видоизменений ума) целиком умещается в 195 афоризмах. Патанджали вложил в них всю мудрость своей жизни. Более двух тысяч лет лучезарная жемчужина «Йога-сутр» продолжает изливать неугасимый свет.

* * *

Среди всех образовательных трактатов на санскрите «Йога-сутры» — подлинная жемчужина. «Йога-сутры» подходит к образованию как с психологической, так и с супраментальной точки зрения. Осмыслять образование из психологической перспективы необходимо; без этого нельзя приступать к нему. Хотя вначале не обойтись без психологии, чтобы постичь конечную цель образования и понять, к чему оно нас приведет, мы нуждаемся в супраментальном взгляде. После тщательного анализа видоизменений ума Патанджали дает наставления для обоих случаев — поведения в согласии с видоизменениями и их превосхождения. Если поведение человека не отвечает его естественным склонностям, он не может ничего сделать в мире. Поэтому необходимо мыслить в согласии с ними. С другой стороны, если мы не выходим за пределы этих склонностей, это ограничивает наше мышление, и мы теряем нейтралитет и способность свидетельствования. Мы теряем из виду более широкую перспективу и погрязаем в мелких вопросах. Стало быть, супраментальный взгляд необходим, как и психология. В «Йога-сутрах» очень емко представлены оба эти аспекта. К ним было написано множество комментариев. Наука йоги в Индии постоянно развивается, даже в наши дни.

К таким трактатам, представляющим санскритскую литературу, как «[Бхагавад]-гита», «Веданта-сутра», Упанишады и «Йога-сутры», написано множество комментариев, в порядке [создания этих трактатов]. Имеются комментарии к «Йога-сутрам» на разных индийских языках, как и на иностранных. Среди пяти самых важных комментариев к «Йога-сутрам» самым авторитетным считается комментарий Вьясы. Кстати, существуют также комментарии и на комментарий Вьясы.

Афоризмы [ «Йога-сутр»] очень кратки, они состоят из двух, трех или четырех слов. В те времена у людей не было бумаги, поэтому гуру излагал свою тему в продуманной беседе, и после подробного объяснения обобщал ее в сжатой форме сутры, чтобы легче было запомнить ее целиком. Ученик учил сутру (афоризм) наизусть. В качестве примера приведем одну сутру: «Удерживать ум в одном месте — дхарана». Учитель обсуждал эти слова в длинной беседе. Потому в древности понятие секты было священным. В наши дни слово «секта» утратило возвышенный подтекст, но в те времена это понятие считалось глубоко священным. Задачей секты было сохранение знаний, обретенных в традиции передачи учения от гуру к ученику. Только если вы слышали речи того, кто сочинил афоризм, вас считали авторитетом. Шанкарачарья даже говорит, что не нужно слушать и [толкования] мудреца [текстов данной секты], если он не принадлежит к [этой] секте. Смысл сутры, или афоризма, включен в традицию. Без знания этой традиции нельзя правильно истолковать афоризм или термины. Нужно знать традиционные значения разных слов. Если кому-то хочется придать этим сутрам новый смысл, какой ему нравится, то лучше написать свою отдельную книгу. Поэтому считается, что древние комментаторы старинных сутр более авторитетны, потому что они слышали эти сутры и их изложение от самих авторов.

2. Сдерживание сознания

Предмет «Йога-сутр» — йога (ЙС. 1.1), и она определяется как читта-ниродха, (ЙС. 1.2) (регуляция, очищение, возвышение и сдерживание сознания). Йога и читта-ниродха возможны, только если охватывают все аспекты жизни. Человеческая жизнь имеет множество измерений, например, материальное, праническое, психологическое, социальное и вербальное. Чтобы прийти к йоге и читта-ниродхе, нужно учитывать и включать все эти аспекты. Слово йога имеет положительный, а термин читта-ниродха — отрицательный смысл. Термин йога предполагает некий союз и достижение, а читта-вритти-ниродха — разъединение и устранение. Наш ум держится за разные бесполезные идеи и концепции; их следует устранить. Нужно разорвать этот покров. Как ни странно, такое положительное понятие, как йога, определяют отрицательным образом. В «Гите» йогу тоже определяют как отделение от печали («Гита», 6.23). Какое бы определение вы ни выбрали — положительное или отрицательное, йога невозможна без такого разъединения. В «Гите» говорится, что отделение от печали — это йога, поэтому наука, созданная Патанджали, — наука читта-вритти-ниродхи, наука об уме. Но мы не можем остановиться на этом. Поэтому «Гита» вступает в сферу преданности и знания; и также включает в себя карма-йогу.

Йога-шастра «Гиты» включена в брахмавидью. Проявленная видимая форма жизни — человеческое тело; так же и проявленная видимая форма садханы — карма-йога, а внутреннее ядро этой практики состоит из бхакти (преданности), джняны и дхьяны. Как на свадьбу гостей приглашают вместе с семьями, «Гита» включает в себя все эти формы садханы и формулирует комплексную науку о духовности. Таким образом йога-шастру, провозглашенную в «Гите», становится легче понимать.

Читта-вритти-ниродха — главный постулат книги «Йога-сутр». Первостепенное значение придается тонкому предмету. В сравнении с ним бхакти (преданности Богу), крийя-йоге и т. д. отводится второстепенное место. Слово крийя-йога — неологизм Патанджали, оно означает то же, что карма-йога «Гиты». Патанджали также вводит другое слово, пуруша-кхьяти, оно означает джняну, реализацию Самости. Так же и читта-ниродха — слово, введенное Патанджали. На самом деле он указывает на восстановление, преобразование читты (ЙС. 4.4). Чтобы осуществить желанное преобразование читты, требуется некоторое присутствие асмиты (яйности). Если преобразовать читту, изменится также и общество. Преобразование читты — предпосылка любых преобразований или изменений, к которым мы стремимся. Если изменить читту, мы получим все, чего хотим. В конечном итоге, все сводится к образованию. Образование — вовсе не изучение языка, математики, музыки. Восстановление читты — вот настоящее образование.

Патанджали придает значение лишь одному аспекту жизни, тем не менее этот аспект играет важнейшую роль. Поскольку он имеет первостепенное значение, он неизбежно влияет и на другие аспекты. Другие вещи тоже важны, но их значение второстепенно. Буддизм, джайнизм и все прочие секты восторгаются этим аспектом и по необходимости дополняют его карма-йогой, дхьяна-йогой и т. д. Наставление «Гиты» о садхане легче осуществить, ведь она сплетена вокруг нашего тела. Однако садхана, сосредоточенная на читте, — трудное дело. При ее трудности ее значение огромно, и ее нельзя избежать. Без преобразования читты не достичь ничего ценного.

* * *

Поклонение Высшему в абстрактной форме, как оно описано в «Гите» (в главах 6–8), сближается с наукой йоги Патанджали. В этой связи можно отметить следующие афоризмы:

1) «Ныне излагается наука йоги» (ЙС 1.1).

2) «Регуляция, очищение, возвышение и сдерживание сознания — йога» (ЙС 1.2)[69]. Трансцендентная неподвижность колебаний ума — йога[70].

3) «Когда это достигнуто, он утверждается в Самости» (ЙС 1.3)[71].

4) «Читта-вритти-ниродха осуществляется постоянной практикой и бесстрастием» (ЙС 1.12).

5) «Ее можно достичь также через преданность Ишваре» (ЙС 1.23).

6) «Ом означает Бога» (ЙС 1.27)[72].

7) «Богу лучше всего поклоняться посредством постоянной джапы и размышления об Ом» (ЙС 1.28).

Тема первых четырех афоризмов присутствует в 6-й главе «Гиты», пятого — в 7-й главе «Гиты», а шестого и седьмого — в 8-й главе. Здесь нужно отметить, что почитание Бога (ишварпранидхан) — не замена абхьяс-вайрагье (практике и бесстрастию). Абхьяс-вайрагья должна сопровождаться ишварпранидханом (медитацией на непроявленном Боге).

* * *

Представление о Боге из «Йога-сутр» можно найти и в «Гите». Бог как обладает (сагуна), так и не обладает свойствами и формами (ниргуна ниракар). Бог, обладающий свойствами, может обладать или не обладать формой (сагуна саакар и сагуна ниракар). Мусульмане верят в Бога, который обладает свойствами, но не формой. Шанкарачарья верит в Него как в ниргуна-ниракар и святые принимают Его как сагуна-саакар. Вам следует выбрать то, что отвечает вашей природе. В «Гите» Бог описывается как ниргуна и сагуна.

3. От шучиты[73] к реализации Самости Отвращение к собственному телу

То, что сейчас называют чистотой, раньше называли шучитой. Но в индийской культуре слово шучита имеет более широкий и глубокий смысл, чем «чистота». На санскрите слово шучи обозначает свет и имеет очень тонкий смысл. При описании характеристик брахмана в «Гите» о шучите говорится как о социальном обязательстве. Ее также описывают как божественное качество, а в 13-ой главе — как характеристику джняны. Таким образом в «Гите» шучита упоминается в трех контекстах. Шучита необходима во всех сферах жизни — в индивидуальной, коллективной и духовной. Поэтому в «Йога-сутрах» ей посвящены две главы.

Шучита включает в себя и другие практики, такие как брахмачарья (воздержание от всякой чувственности) и прочие ямы и ниямы. В «Йога-сутрах» особое внимание уделяется нашему поведению в социальных взаимодействиях и тому, что в уме не должно быть дискомфорта (или недуга) или грязи. В «Йога-сутрах» мы находим прекрасное обсуждение шучиты. Каков результат стремления к ней? Патанджали описывает семь разных результатов. В первой сутре (ЙС 2.40) описываются два грубых, т. е. внешних результата, а во второй — пять тонких результатов. Внешняя, грубая форма шучиты состоит в: (1) отсутствии привязанности к собственному телу и (2) формировании общества и социальных институтов таким образом, чтобы между людьми была связь без нездоровой близости.

Первый результат — утрата привязанности и любви к своему телу, которая создаст бесстрастие (вайрагья) в отношении тела. Это глубокое выражение. Патанджали говорит, что мы развиваем бесстрастие к своему телу. Разве я настолько чист, чтобы презирать других? Нам приходится ежедневно очищать свои органы и тело. Также мы должны опорожнять желудок. Тело снова и снова загрязняется; в случае болезни оно становится еще грязнее. Тело словно дало клятву постоянно быть грязным. Я всегда даю совет: изучайте по утрам свои испражнения; они скажут вам, к чему ведет употребление разной пищи. Тогда человек начнет контролировать свой аппетит, а если он сделает из испражнений компост, это поспособствует богатству. Тогда возникнет непривязанность, здоровье и процветание.

Отвращение к собственному телу ведет к бесстрастию. Люди глубоко привязаны к своему телу. Я видел прокаженных, чья жизнь стала невыносимой, их окутывало зловоние, исходящее от их тел, но поскольку они не имели представления о шучите, то сохраняли волю к жизни и желание жить. Будь у них представление о шучите, они стали бы испытывать отвращение к своему телу и потеряли бы привязанность к нему. Поэтому первый плод стремления к шучите — ослабление привязанности к собственному телу. Сегодня большое значение придают украшению тела, и чтобы сделать лицо привлекательным, применяют различную косметику. Если есть внутренняя чистота и безупречность, это отразится на лице, и оно будет очень привлекательным. Однако привлекательность, которой достигают косметикой, видят лишь другие; мы сами не можем ее видеть. Она не приносит пользы, а вот внутренняя чистота отразится в безмятежной и радостной манере поведения. Это можно узнать на собственном опыте. Я не понимаю, что приятного в украшении тела. У Сократа были очень широкие ноздри, и люди считали его уродливым. Но он говорил, что широкие ноздри иметь хорошо, так как ими легче дышать. Китайцы считают плоский нос признаком красоты. Значит, понятие о красоте очень субъективно и поверхностно, и в нем тело наделяется чрезмерным значением.

Патанджали c большой тонкостью и благоразумием описывает концепцию шучиты, которая развивалась в Индии. На ее основе он объяснил, что первый результат при усвоении идеи шучиты — сванг-джугупса, неприязнь и отвращение к собственному телу. Сванг-джугупса — неологизм Патанджали. Патанджали вводил свои собственные термины, которые не встречаются в писаниях до периода его жизни, таких как Веды, Упанишады и «Гита». Сванг-джугупса — одно из таких слов.

Поддержание контакта на разумной дистанции

Второй плод чистоты — поддержание умеренной связи и умеренного контакта с другими. Следует взаимодействовать на разумной дистанции. Общение не должно быть агрессивным и причинять физические неудобства.

Современная городская застройка больше способствует передаче инфекций. Состояние современных городов таково, что создает нечистоту; при этом душевное спокойствие жителей нарушается. Поселение нужно планировать так, чтобы между домами были промежутки.

По индийскому обычаю люди приветствуют друг друга жестом намаскар (складывают вместе ладони). На Западе люди пожимают друг другу руки. Индийский обычай выражает связь, но физического контакта нет. Это лишь простой пример, и я не хочу критиковать западную культуру. На мой взгляд, индийский обычай — более сдержанный. В западных странах людей приветствуют букетом цветов, где цветы несвободны; они связаны. А вот индийцы дарят гирлянды, где каждый цветок отделен от другого. В букете есть контакт, в гирлянде — цветы связаны ниткой. Они символизируют соответственно западную и индийскую цивилизации.

Следует избегать физического контакта с другим человеком, если он опирается на неблагородное намерение. Самое главное — ум. Сдержанность в отношениях мужчин и женщин — не предмет нашего обсуждения; наш предмет шире. Нужно испытывать отвращение к собственному телу, состоящему из кожи, плоти и костей, и физически дистанцироваться от других. Физически взаимодействовать с другими следует только с целью служения или ухода за больным или инвалидом. Святые люди касаются других, но такое прикосновение наделяет уверенностью и благословляет.

Тесный физический контакт с человеком, которого спасают от утопления или за которым ухаживают, — не пример чрезмерного контакта и потому приемлем. Однако целоваться не следует. Поцелуи не приносят пользы; напротив, вредят. Видя невинного ребенка, люди хотят поцеловать его. Однако не все используют дезинфицирующее средство; потому это нечистая практика.

Европейцы достигли большого прогресса в науке, и потому стали применять множество гигиенических практик, которые следует использовать всем.

В целом, мне кажется, Патанджали хорошо осознает ценность физического контакта и связи, но в то же время говорит, что стоит избегать излишнего физического общения и передачи инфекций. Стало быть, нужно планировать деревни и города так, чтобы люди могли социально взаимодействовать, но при этом не заражали друг друга.

В следующей сутре в основном рассматриваются следствия шучиты на уровне ума.

Очищение саттвы[74]

В этой сутре Патанджали говорит о внутреннем духе. Он поясняет, когда шучита становится совершенной, иначе говоря, когда человек и общество ее обретут (станут совершенно чистыми). В его сутре описываются пять возвышенных качеств, которые ведут к этому совершенству. Первое — саттва-шуддхи (чистота саттвы). Слово саттва-шуддхи, которое использует Патанджали, — не его термин. Это слово встречается в «Чхандогья-упанишаде». В ней есть рассказ о мудреце Нараде. Он не освободился от печали, хотя и приобрел всю полноту знания. Потому он отправился к Санаткумаре и искренне спросил: «Я слышал, что люди, познавшие Брахмана, свободны от печали, но со мной этого не случилось. Скажи, прошу, как пересечь могучий океан печали?» Совет, который ему дают, содержит сутру: Aharshuddhau sattwashuddhi — «Очищение того, что ты принимаешь внутрь, приведет к очищению саттвы». Лаконичные предложения Упанишад — настоящая головоломка; чем глубже идешь, чем больше созерцаешь, тем больше получаешь мудрости. Когда то, что человек принимает внутрь, чисто, становится чистым ум. Этот факт подтверждается опытом. Ни в одном другом трактате я не встречал такого однозначного заявления.

Индийская культура много экспериментировала с питанием. Сначала в Индии отказались от говядины, а после — от употребления в пищу всех видов мяса. Ману (великий законодатель) говорит: «Животное, которое я ем сегодня, завтра съест меня».

Ради шучиты крайне важно отказаться от мяса. Однажды один европеец сказал мне: «Если сказать людям, что нужно перестать есть мясо из доброты к животным, они не всегда легко принимают эту мысль. Если же им сказать, что мясо — не естественная для человека пища, и от него нужно оказаться для очищения рациона, они с легкостью могут это принять». Патанджали говорит, что очищение того, что мы принимаем внутрь, приведет к очищению психики. Некоторые люди, будучи мясоедами, имеют чистое сердце. Есть добрые люди, которые едят мясо. Вы видите такие примеры. Тем не менее, очищение рациона, несомненно, приводит к очищению читты. Поэтому Ману резко высказывался против употребления алкоголя и мяса. Он считает большим грехом как употребление алкоголя, так и общение с алкоголиком. Так резко порицали алкоголь. В исламе алкоголь тоже порицают, хотя и не в той мере, как Ману.

Люди, которые зарабатывают на жизнь благородным путем, сохраняют чистоту жизни. В ином случае вся жизнь загрязняется. Саттва-шуддхи — слово с глубоким и многомерным смыслом; оно подразумевает, что и пища, и средства к существованию должны быть саттвическими.

Слово саттва имеет много значений: читта, саттва-гуна и прана (жизненная сила). Иногда говорят, что, несмотря на лечение, в теле не осталось саттвы, то есть не осталось праны, или жизненной силы.

Саттва-шуддхи также означает освобождение ума от волнения, спокойное и хладнокровное состояние. Читта должна быть совершенно чистой. Насколько чистой? — «При схожести чистоты саттвы и Пуруши [возникает] абсолютное обособление» (ЙС 3.55)[75]. Когда читта становится такой же чистой, как Самость, человек вступит в кайвальям. Кайвальям означает: «Я один пронизываю и наполняю собой весь мир».

Поэтому слово саттва-шуддхи охватывает четыре аспекта:

1. Храни сердце чистым;

2. Пища должна быть чистой;

3. Средства к существованию должны быть благородными; а также

4. Тело должно быть чистым.

Безмятежность ума

В области индивидуальной психологии слово сауманасья означает удовлетворение и безмятежность ума. Во всей наших священных текстах при описании этой безмятежности приводят в пример воду. Вода всегда чиста и безупречна; она прозрачна. Так же и ум должен быть безмятежным и чистым. Безмятежность ума — плод саттва-шуддхи. Когда в читте проявляется саттвагуна, в ней возникает безмятежность и довольство. Когда раджогуна и тамогуна слабеют и отступают, прана наполняется саттвой, а читта всецело очищается и становится безмятежной и довольной. В такой читте отсутствуют желания. Здесь нечего больше достигать, все уже достигнуто. В «Гите» говорится: «Когда человек утверждается в Брахмане, ум становится безмятежным. Такая безмятежность напоминает полностью раскрывшийся цветок».

Другое значение сауманасьи состоит в том, что в наших отношениях с окружающими должна быть гармония. Следует проявлять дружелюбие ко всем; ни к кому нельзя быть равнодушным. Безразличие у Патанджали — это даурманасья, что также означает проявление печали. Состояние даурманасьи возникает в ситуации взаимного неуважения, недоверия и подозрительности. В наши дни люди обсуждают различия в идеях, мнениях и темпераментах. Несмотря на все такие расхождения, следует проявлять дружелюбие и благожелательность. Не должно быть никакого ожесточения или отчуждения. Таково социальное измерение сауманасьи. Мы должны уважать друг друга, несмотря на разногласия. Без уважения к другим не достичь ничего ценного. И это [неуважение] будет препятствовать распространению [благих] мыслей, ведь самое главное орудие для этого — читта. Настоящее распространение [благих] мыслей возможно, когда они воздействуют на читту человека. Когда общения не происходит, [в читту] не войти, ведь все двери закрыты. Стало быть, читта должна быть открытой, между людьми не должно быть недомолвок, а также ожесточенности, которую они вызывают.

Таким образом, сауманасья предполагает, что мы должны обладать естественным уважением друг к другу. Разногласия не должны на него влиять. С точки зрения общества уважение — величайшая добродетель. Люди должны заботиться обо всех живых существах. Но в реальности мы наблюдаем неуважение во взаимодействиях людей. В «Гите» Господь говорит: «Не ведая моей Высшей природы, глупцы презирают Меня в облике человека». «Бхагават» сожалеет, что на корову, дерево, гору и Гангу смотрят с уважением, а человеческой форме не достается и такого почтения. Поэтому частицу божественности, внутренний принцип, который присущ всем, нужно уважать и не унижать. Симпатия вызывает привязанность, а почтение обогащает самую суть [души] и раскрывает человека с лучших сторон. Если мы с благоговейным уважением относимся к другому, он ответит нам тем же. Люди продолжают жить, поскольку почитают свою жизнь. Иными словами, они уважают себя. Без этого невозможно жить дальше. Человек обладает неким качеством, которое убеждает его, что он достоин жизни; это же качество наполняет его жизнь радостью и удовлетворением. Нам следует признать и почтить это качество. Личность не всегда может описать его словами, но мы должны оценить его по достоинству.

Я люблю говорить, что недостатки выступают щитом для добродетелей. Если человек обладает сильной волей, порой он проявляет упрямство. Как тень подчеркивает свет лампы, недостатки подчеркивают достоинства. В отсутствие недостатков добродетели проявлялись бы вяло и слабо. Великим способностям и достижениям часто сопутствует эгоизм. Безусловно, мы воспринимаем эгоизм как недостаток, не как добродетель, а как ее тень. Если мы знаем, что кто-то очень способен и многого достиг, стоит склониться перед этим человеком и проявить должное уважение. Наше смирение, возможно, заставит его осознать свое высокомерие. Если мы видим лишь недостатки, то не сможем увидеть его истинной ценности, а, следовательно, не будем почитать его.

Кожура служит для защиты зерна. Перед тем, как съесть его, мы счищаем кожуру. Невозможно найти человека без достоинств и недостатков; такой человек никак не проявит себя. Если хочешь нарисовать картину, придется замарать белую бумагу. Так же и недостатки нужны, чтобы раскрылись добродетели. Если мы сознаем это, то будем почитать каждого человека. Никогда не следует терять уважения друг к другу. Такое взаимное уважение — средство сауманасьи. Когда мы перестаем уважать других, возникает неуважение и нет общей почвы для взаимодействия. Поэтому в ведийской мысли делается огромный упор на сауманасью в социальной жизни и взаимодействиях. Патанджали помещает сауманасью рядом с саттва-шуддхи (т. е. безмятежностью и удовлетворенностью ума, достигаемым очищением саттвы). В сауманасье есть удовлетворенность и безмятежность ума, уважение к другим и благожелательность к ним. Джнянадева пишет, что человек, отрекшийся от насилия, ступает так, что не ранит и не беспокоит даже мошек; он постоянно заботится о том, чтобы не нарушить сон Господа в форме этих насекомых. Так он выказывает огромное почтение ко всему творению. Господь присутствует повсюду, и мы всегда должны сохранять дух почтительности. Непрерывно сознавая это, следует относиться друг к другу с милосердием.

Однонаправленность ума

Когда человек настолько очищается, что раджогуна и тамогуна полностью исчезают и сохраняется лишь саттвагуна, это саттва-шуддхи. Саттва-шуддхи обеспечивает безмятежность ума и уважительное, учтивое поведение по отношению ко всем существам. Следующее слово — «однонаправленность». Стоит задуматься о том, что Патанджали описывает значение чистоты в связи с однонаправленностью. Многие замечают, что, когда видишь чистое место, пышный луг или тихий берег реки, читта сама собой обращается вовнутрь. На самом деле читта — внешнее явление, это склонность (вритти) обращается внутрь и легко приводит к однонаправленности. Поэтому в священных писаниях говорится, что берег реки или священное место способствуют дхьяне. В «Ригведе» есть такие слова:

«В месте слияния рек или на извилистой тропе к вершине горы естественно возникает медитативный настрой».

Чистота рождает сосредоточение, но это внешняя чистота, а значит и опыт является внешним.

Там, где есть безмятежность, всегда легко возникает однонаправленность. В «Гите» говорится:

«Где есть безмятежность ума, буддхи быстро становится устойчивым, что мгновенно ведет к однонаправленности».

Ум начинает рассеиваться в силу разных отвлекающих факторов. В читте хранится много самскар[76] (отпечатков), которые загрязняют ее. Эти самскары продолжают помещаться в уме в виде воспоминаний. Мы усваиваем эти самскары из того, что видим, слышим, трогаем и читаем. Некоторые связаны с людьми, с которыми мы общаемся. Другие передаются из прошлых рождений или по наследству. Все самскары обычно так или иначе загрязняют ум. Действие самскар не ограничивается моментом, когда они реально происходят, они надолго сохраняются с нами в форме воспоминаний. Наши сновидения — род памяти. Вспоминать прошлое днем — как видеть сны в состоянии бодрствования. Именно такой сновидящий ум, полный воспоминаний о прошлом, заставляет читту блуждать туда-сюда, а потому однонаправленность от нас ускользает. Эти воспоминания проникают в сон и тревожат нас в виде сновидений. Они также тревожат и в состоянии бодрствования. Ум скрыт под слоями воспоминаний, которые вызывают нехватку однонаправленности.

Дети — одни из тех людей, читта которых меньше всего загрязнена самскарами. Стало быть, им легко сосредоточиться. У них также более хорошая память. Поэтому учатся в основном в юном возрасте. Другое дело, что детский ум недостаточно силен, чтобы долго оставаться сосредоточенным.

Мой опыт подтверждает тот факт, что однонаправленность — вполне естественное и спонтанное состояние безмятежного ума. Мне нужно постараться, чтобы сосредоточиться на многих вещах сразу; но мне не требуется никаких усилий, чтобы достичь однонаправленности. Мне не нужно ничего делать; не нужно напрягать глаза или прилагать иные усилия, чтобы сосредоточиться. Для бездействия усилий не нужно. Они требуются, чтобы ум стал думать о разном. Стало быть, однонаправленность должна быть естественным, врожденным состоянием; рассеянность — нет. Когда на читте нет самскар, нет и воспоминаний. Иногда, когда я смотрю на карту, хаотично возникают воспоминания, например, здесь живет такой-то, там я был на собрании, тут случилось то-то. Читта — хранилище воспоминаний, и эти воспоминания смешиваются друг с другом. Это нечистота, загрязненность. Если мы сможем смыть эти самскары, читта легко обретет однонаправленность.

Считается, что Вьяса, автор «Махабхараты», достиг самадхи за шесть месяцев. На самом деле однонаправленность приходит мгновенно. Если Вьясе потребовалось шесть месяцев, это значит только, что эти шесть месяцев он смывал самскары. Когда человек достигает сияния чистой джняны, читта может за мгновение ока достичь однонаправленности; а значит, нет причин для уныния или отчаяния. Тем, кто отчаивается, святой Тулсидас говорит: даже утратив что-то на многие жизни, можно спастись мгновенно, потому не сдавайтесь. Тьма в пещере может царить тысячи лет, но когда в ней зажигают лампу, она рассеивается мгновенно. Много времени не потребуется; внутреннее озарение может произойти прямо сейчас. Иногда такое озарение может сопровождаться явлением святых, а иногда — небесным видением Бога, и тогда ум совершенно очищается. Если озарения не возникает, процесс очищение идет долго и кропотливо. Это возвышенная цель, и восхождение требует труда. Сколько требуется выносливости и терпения? Представьте, что пытаетесь по капле вычерпать океан травинкой. Столько терпения, энтузиазма и решимости нужно проявить, отбросив отчаяние и уныние, проявляя в работе выносливость, терпение и вдохновение. Ум нужно сдерживать. С одной стороны, рекомендуется проявлять терпение; с другой, Тулсидас обнадеживает мгновенным спасением.

Для этого ум должен быть настолько открыт, чтобы воспринимать любую джняну, каков бы ни был ее источник. Конечно, джняна может исходить от мудреца, но может и от ребенка. Для этого читта всегда должна быть усердной и открытой. Я часто привожу в пример Cолнце. Солнечный свет может проникнуть в комнату лишь настолько, насколько открыта дверь. Так и свет знания, который вы получаете от джняни, зависит от открытости и восприимчивости вашего ума. Как и Cолнце, джняни- гуру не входит насильственно; он не наносит удара по читте. Если сердце открыто и садхану выполняют с настойчивостью, из того или иного источника обязательно придет свет. Нет поводов для отчаяния.

Вот как выглядит этот процесс: саттва-шуддхи (очищение саттвы), затем безмятежность ума и, наконец, как их естественное следствие, однонаправленность. Однонаправленность, которая нам нужна для изучения таких предметов, как математика или география, — обыденная. Такая однонаправленность не выводит нас за границы побуждений и импульсов ума. Однонаправленность, которая описывается здесь, возникает из ориентации на Самость.

Патанджали предостерегает, что практике медитации должно сопутствовать соблюдение ямы и ниямы. В противном случае медитация будет иметь катастрофические последствия. Несомненно, сосредоточение дает силу. Однако если ее применять с дурной целью, она превратит человека в демона. Если читта сосредоточена на злом стремлении, такая воля разрушит все.

Подчинение органов чувств

Здесь мы излагаем, как йогины развили концепцию шучиты в научном плане. Четвертая характеристика внутренней шучиты — совершенное владение органами чувств. Процесс выглядит так: очищение читты, сауманасья, однонаправленность, подчинение органов чувств и, наконец, реализация Самости. Я не видел ни одного духовного писания, которое бы учило подчинять органы чувств лучше, чем «Йога-сутры».

Совершенное владение органами чувств — не то же, что сдерживание органов и контроль их применения. Отказ применять определенный орган на какой-то период времени для сбережения сил — это его сдерживание. Если вы думаете лишь о сдерживании, а не о создании запасов [силы], это не поможет вам продвинуться в духовной практике. Органы сдерживают ограниченное время. Например, в некоторые дни люди хранят молчание, чтобы обрести силу. Пост и отказ от определенной пищи — похожие виды сдерживания. Применять такие ограничения необходимо. Разным людям подходят разные средства; и они зависят от качеств и недостатков личности, и от состояния ее ума. Неиспользование органов, временный отказ от их использования или временное закрытие их врат называется ниродха.

Самьям — регулируемое, ограниченное применение. Регуляция речи — это умеренность в беседах или полное безмолвие на протяжении некоторого времени. Часто проще соблюдать полное молчание. А вот проявлять умеренность в речи трудно. Некоторые люди без проблем соблюдают полное голодание, но им очень трудно быть умеренными в приеме пищи. Трудно питаться так, словно проводишь научный эксперимент.

Иногда нам нужна умеренность, а иногда — полное воздержание. Совершенное владение органами восприятия — ни то, ни другое. Подчинение органов чувств — это род садханы. В «Гите» в пример приводится черепаха. При любой опасности черепаха втягивает в себя конечности; когда явной опасности нет, она выпускает их из-под скорлупы. В этом смысле черепаха всецело контролирует свои органы. Как говорит святой Кабир: «Кажется, будто гуру дал мне замок и ключи. Я могу открывать и закрывать двери (органов), когда захочу». Когда человек имеет такой контроль над органами, он интуитивно знает, когда и как их стоит применять, а когда нет. Он естественно понимает, когда приходит время говорить, а когда молчать. Только тогда человек овладевает органами чувств. На пути преданности [Богу] можно дать полную свободу любым органам, поскольку опасности нет. Этот путь совершенно безопасен. Извозчик спит на знакомой и пологой дороге, а быки медленно тянут повозку, но, когда дорога становится холмистой, он не может спать. Путь преданности похож на такую гладкую дорогу, он не требует бдительности, поскольку совершенно безопасен. Что касается имени Бога и его произнесения, человеку нужно иметь ненасытное стремление. В общем, преданный должен довольствоваться тем, что получает, кроме сферы преданности, где он может предоставить органам чувств полную свободу и где не нужно их сдерживать.

В случае дхьяны и джняны эти органы следует ограничивать. Без этого дхьяну выполнять невозможно, поскольку разные органы тянут ум человека в разные стороны. Если все пять органов [чувств] стремятся к объектам своего влечения, медитировать невозможно. Следовательно, в дхьяне органы нужно полностью ограничить. В служении их следует применять с умеренностью, а в почитании Бога их можно отпустить на волю. Если обобщать, то в дхьяна-йоге органы нужно полностью ограничить, в бхакти-йоге — дать им полную свободу, а в служении другим применять их с умеренностью. Такая способность применять органы в согласии с ситуацией нужна, чтобы овладеть органами чувств.

Ограничивать органы и благоразумно их применять придется снова и снова. Для полноценной оценки происходящего нужно всеохватное видение. Только тогда человек сможет овладеть органами чувств; а затем в его жизни возникнет шучита. Такие привычки, как склонность слушать то, что не нужно, есть неподобающую пищу, переедание, склонность слишком много слушать, загрязняют жизнь — они противостоят шучите и вызывают физические заболевания и заблуждения ума. Поэтому овладение органами чувств — шаг в сторону шучиты. Этот шаг готовит человека к тому, чтобы нырнуть глубоко внутрь. Завершив садхану, от саттва-шуддхи до овладения органами, практикующий подходит к вратам Господа. Отсюда начинается йога в истинном смысле.

Реализация Самости

Когда шучита достигает своей высшей точки, садхака получает возможность реализовать Самость. В результате этого процесса буддхи становится безупречным. Этот безупречный буддхи становится озаренным, и человек входит в сферу джняны и удостаивается реализовать Самость. В «Гите» тоже используют подобный язык: тот, кто может смотреть на печаль и радость невозмутимо, становится достойным Освобождения. В силу этой невозмутимости садхака получает право реализовать Самость. Тут возникает вопрос: когда садхака реально обретает такую реализацию? Сколько времени проходит между должной подготовкой и фактическим состоянием реализации? В идеале между ними не должно быть временного разрыва; они должны происходить одновременно. Но этого не случается, потому что в уме еще сохраняются самскары. Эти отпечатки создают трещины в озаренном буддхи, и они становятся препятствием на пути к реализации Самости. Эти отпечатки нужно искоренить посредством джняны и других средств. Если Самость все же не удается реализовать, либо человек не достоин ее, либо самскары создают покров. Вот почему шучиту нужно было представить как навык, необходимый для реализации Самости. Перед вхождением в храм мы очищаем как свои мысли, так и тело, так же и при входе в Sanctum Sanctorum (святая святых) нам полностью нужно очистить тело и ум.

4. Аштанга-йога (Восьмичленная йога)

«Самоконтроль, соблюдение [религиозных] предписаний, [йогические] позы, регуляция дыхания, отвлечение [органов чувств], концентрация [на объекте], созерцание и сосредоточение — [таковы] восемь средств [осуществления] йоги» (ЙС 2.29)[77].

«Самоконтроль — [это] ненасилие, правдивость, честность, воздержание и неприятие даров» (ЙС 2.30)[78].

«Соблюдение [религиозных] предписаний — [это] чистота, удовлетворенность, подвижничество, самообучение и преданность Ишваре» (ЙС 2.32)[79].

В афоризме 2.29 Патанджали описывает аштанга-йогу. Среди ее восьми частей ямы и ниямы — фундамент всех других орудий садханы. Все здание дхармы[80] стоит на этом основании, как и путь преданности. Отказ от насилия, правдивость, нестяжательство, безбрачие (целомудрие) и отказ от воровства составляют яму, а чистота, удовлетворенность, аскетизм, изучение Самости и преданность Богу — нияму. Законодатели дхармы, Ману и другие, упоминают о тех же самых ямах и ниямах. Эти формы — основание всех религий. В буддизме ямы также известны как панча шила. Буддисты сделали их более практичными и изложили в виде социальных норм. Панча шила состоит преимущественно из ямы и ниямы, они лишь заменили нестяжательство отказом от зависимостей, вроде алкоголя. Такие зависимости приводят к стяжательству. Следовательно, от них нужно отказаться. Тогда отказ от собственности станет социальной практикой. Буддисты считали, что этого достаточно. Они также заменили безбрачие моногамией и верностью супругу.

В наши дни огромное значение этой теме придавал Ганди-джи. Он заявлял, что отказ от насилия, правдивость и т. д. — фундаментальные принципы, и общество может строиться лишь на основе этих принципов. В предшествующий период ямам и ниямам не придавали такого большого значения. Их высоко ставили в дхьяна-садхане и в какой-то степени также на пути преданности и джняны. Считалось, что их необходимо соблюдать, чтобы иметь хорошее поведение и характер. Но именно Ганди недвусмысленно объявил, что следование этим абсолютным нравственным ценностям (ненасилию, правдивости, отказу от воровства, нестяжательству и брахмачарье[81]) необходимо также и в социальном служении; в сущности, они есть пробный камень, по которому следует оценивать качество такого служения. Это ценнейший вклад Ганди в богословие и духовность. В иных случаях все эти ямы — абсолютные нравственные ценности — разбавлялись множеством уступок и послаблений в форме исключений и т. д. при их соблюдении. И в такой степени, что исключения допускались даже при соблюдении правдивости.

Люди, следующие путем джняны, преданности Богу и дхьяны, несомненно, по-своему признавали ценность соблюдения ям. Однако Ганди привнес новое измерение, утверждая, что эти правила незаменимы при служении человечеству и что без них «служение» фактически превращается в медвежью услугу. Он даже говорил, что не принял бы сварадж (свободу Индии) ценой отказа от Истины. Он говорил об этом тогда, когда народ Индии жаждал свободы. Он также говорил, что свобода может прийти лишь через Истину. Эти слова выражают его пророческое видение и гений. В учениях Христа мы также находим проблеск этих идей.

Сегодня совершенно необходимо устранить двойственность между бескорыстным действием и служением другим. В наше время эту мысль первым высказал Свами Вивекананда. Он сочетал недвойственность Шанкарачарьи с милосердием Христа и благотворительной деятельностью. Вдохновляет, что миссия Рамакришны продвигается в этом направлении. Ганди-джи дополнил это единство, придав благотворительности вид конструктивной программы. Если вы видите голодного и кормите его, это благотворительность.

Если же вы дадите ему какие-то инструменты, чтобы он смог сам себя обеспечить, например, прялку или землю, чтобы возделывать ее и получать пропитание, вы окажете ему настоящую и долговременную услугу. Эта идея принесла как хорошие, так и дурные плоды; хорошие, поскольку в ней было сострадание и служение сопровождала конструктивная, продуктивная работа; а дурные потому, что она также привела к угасанию духа служения и чрезмерному упору на продуктивность.

Итак, Христос первым отметил необходимость ямы и ниямы для служения; и ее подтвердил Ганди-джи.

5. Самадхи

Благодаря «Йога-сутрам» Патанджали слово самадхи стало пониматься как состояние поглощенности, которое достигается через медитацию. Но даже он не считает его высшей точкой духовной практики.

«Йога-сутры» — систематическая наука, отлично изложенная и опирающаяся на опыт. Первые три сутры обобщают и поддерживают все 195 афоризмов:

1. «Ныне провозглашается наука йоги».

2. «Регуляция, очищение, возвышение и сдерживание сознания — йога. Трансцендентное спокойствие (недвижность) колебаний ума — йога».

3. «Когда это достигнуто, он утверждается в Самости».

Однако здесь мы не находим упоминания о самадхи. Тут говорится, что достичь нужно йоги, а ее определяют как читта-вритти-ниродху (сдерживание сознания). Самадхи, а также и дхьяна-самадхи, — всего лишь видоизменение читты, и Патанджали описывает его как высшее средство достижения йоги. Согласно Патанджали, «У других [существ бессознательному сосредоточению] предшествуют вера, энергия, памятование, созерцание и мудрость» (ЙС 1.20)[82] — обозначает шаги к этому. Путь начинается с веры, которая порождает энергию, она ведет к осознанию Самости, которое в свою очередь ведет к дхьяна-самадхи, то есть состоянию поглощенности, которое достигает полноты в интуитивной мудрости (праджне), а когда праджня становится устойчивой, обретается йога. Для Патанджали конечная цель — йога, а праджня — средство ее достижения; в то время как самадхи — средство обретения праджни. Когда дхьяна-самадхи становится постоянным естественным состоянием, его называют праджней.

Дхьяна-самадхи — временный этап, видоизменение ума, которое возникает и угасает. Самадхи стхита-праджни — другое явление. Его достигают при помощи джняны, или интуитивной мудрости. Оно не возникает и не угасает. Это постоянное состояние, а не склонность, в то время как дхьяна-самадхи — временный этап, видоизменение ума. Оно может длиться 4 или 5 дней, но рано или поздно оно угасает.

Слово самадхан, означающее состояние равновесия, имеет ту же этимологию, что и слово самадхи. Самадхи — это состояние, в котором читта пребывает в равновесии. Равновесие — это уравновешенное состояние, где ум не цепляется, не привязывается и не стремится ни к чему, ни к кому и не интересуется чувственными удовольствиями или грубыми представлениями. Когда чаши весов находятся на одном уровне, мы говорим, что есть равновесие. Так выглядит равновесие весов. Когда читта сохраняет баланс и устойчивость, равновесие, словно перекладина, соединяющая чаши весов, тогда достигается самадхан. Самадхи, которое приходит через самадхан, — неизменное и постоянное, оно никогда не прерывается. Самадхи — состояние непоколебимого и устойчивого покоя. Высшее возможное достижение в жизни — реализовать это состояние; оно есть благословенная удовлетворенность. Этого не только стоит достигать, это также долг человека. Работа, которой стоит посвятить жизнь, — достижение этого самадхана, т. е. блаженного удовлетворения. Именно его в писаниях называют самадхи.

В «Йога-сутрах» вритти разделяются на пять категорий (ЙС 1.6). Оставаться отделенным от них — это йога. Эти вритти — прамана (знание или инструмент достоверного знания), викальпа (словесное заблуждение), нидра (сон), смрити (память) и випарьяя (ложное или искаженное знание). Что значит сдерживать эти вритти? Можно ли перестать спать или пользоваться языком? Викальпа — речь как посредник. Без словесного общения повседневная жизнь невозможна. Среди этих пяти категорий вритти прамана всегда имеет благой характер. Викальпа может быть как благой, так и дурной, а нидра необходима, но ее нужно регулировать. Смрити может быть и благой, и дурной, а випарьяя всегда имеет дурной характер. Йога — это превосхождение всех этих дурных и благих вритти. Иными словами, эти вритти могут возникать на поверхности, но они никак не должны затрагивать сути моего бытия. Такое невозмутимое состояние ума — йога. Йога — естественное, непрерывное состояние, тогда как дхьяна-самадхи — лишь преходящий этап. Он не так жизненно важен.

Чтобы отделиться от этих пяти склонностей, предписывается практика восьми аспектов аштанга-йоги. Последний из них — дхьяна-самадхи, но это не йога. Йога означает отсутствие всех этих вритти. Точнее говоря, йога — неуязвимость к воздействию любых вритти. Самадхи — результат дхьяны. Обыкновенно вритти человеческого ума переменчивы, блуждают или пусты. В дхьяна-самадхи они обретают неподвижность и безмятежность, но только на время.

Основная польза самадхи состоит в том, что оно рассеивает все прочие вритти и остается только вритти размышления о личном божестве. Мы понимаем личное божество, Иштадевату, как воплощение всех добродетелей, и созерцание этого божества помогает нам очищать ум. Однако это самадхи через некоторое время угасает. Лишь когда человек превосходит дхьяна-самадхи, достигается стабильность, неуязвимая для действия вритти. В «Йога-сутрах» это состояние описывается как праджня (интуитивная мудрость). Как только это состояние обретает стабильность, читта становится совершенно чистой, блаженной и вечно укорененной в Самости. Это постоянное состояние стхита-праджни.

6. Психические силы

В «Йога-сутрах» Патанджали обсуждает необычайные силы и упоминает, что эти сиддхи — помехи и препятствие для духовного продвижения йогина. «Эти силы, когда они возникают в состоянии, отличном от самадхи, создают препятствия в состоянии самадхи» (ЙС 3.37)[83]. Я изучал «Йога-сутры» Патанджали и размышлял над ними многие годы и понял, что некоторые силы — настоящие, а некоторые порождает вера. Следует проанализировать причины, которые ведут к этим сиддхи. В санскритской литературе можно найти упоминание о сиддхи, как и в литературе других стран и религий.

При анализе становится понятно, что некоторые из этих необычайных сил возникают в результате читта-шуддхи. Они не цель, а побочный продукт. Йогин может обладать такими силами, но не всегда их сознает. Некоторые сиддхи — результат переизбытка любви, сострадания и преданности. Когда любовь и сострадание раскрываются в полной мере, эти сиддхи возникают сами собой. Существуют сиддхи, возникающие из медитативного состояния, других же достигают ради определенной цели. Патанджали предостерегает, что обращение к сиддхи может ослабить самадхи, а потому их не следует применять.

Некоторые йогины сознательно ищут и обретают сверхъестественные силы, которые возникают в результате медитации. Это нормально — экспериментировать в этой области и развивать науку о таких силах; однако нужно помнить, что эти сиддхи никак не связаны с духовностью. Меня интересуют лишь те сиддхи, которые обретаются в результате очищения ума или совершенствования в преданности, любви или сострадании. Я ощущаю, что эти сиддхи духовны.

В наш атомный век можно отправить баллистическую ракету из одной части света в другую. Также и нам стоит обзавестись инструментами, благодаря которым плоды хорошей работы, проделанной в одном месте, смогут быстро проявиться везде. Когда я сказал об этом, люди решили, что я говорю о йога-сиддхи. Это не так. Я нахожусь в поиске такой социальной практики, благодаря которой эксперимент, что проводится в одном месте, получит широкое признание во всем мире и распространится везде.

Многих людей «Йога-сутры» привлекают из-за описаний сиддхи, на самом же деле сиддхи — только кожура. Современная диетология утверждает, что нужно съедать мякоть [плодов] вместе с кожурой. Соответственно, можно изучать указанные сутры, но помните, что кожура есть кожура, а ядро — это суть. Каждому следует помнить об этом различии. Многим практикующим не удается их различить, и они попадают в водоворот сиддхи. «Гита» в силу своей безграничной милости и сострадания спасает нас из этой ловушки. Суть «Йога-сутр» содержится в шестой — восьмой главах «Гиты» и в восемнадцати стихах второй главы, описывающих характеристики стхита-праджни.

Я разделяю сиддхи на шесть категорий:

1. Йогические сиддхи, которые достигаются с помощью пранаямы.

2. Сиддхи, полученные в результате научных экспериментов,

3. Метафизические сиддхи, достигаемые через размышление о тонких принципах.

4. Сиддхи, достигаемые посредством полного подчинения ума.

5. Сиддхи, дарованные нам по милости Бога.

6. Сиддхи, которые возникают в результате развития божественных качеств.

Йогические сиддхи достигаются через практику пранаямы и т. д. Легко понять, что посредством очищения тела и регуляции праны можно достичь некоторых сиддхи. Сегодня и в Индии, и во всем мире люди восторгаются йогическими сиддхи. Многих людей привлекают сиддхи, которых достигают через сдерживание праны.

Но меня они совсем не привлекают. Как человек может сделать тело сильным, став культуристом, посредством практики пранаямы можно обрести силу праны. Как существует наука о космосе, так есть и наука об индивидуальной самости и пране. И та, и другая — материальны. Как физика способна творить чудеса в этом мире, так и наука об индивидуальной самости способна творить чудеса внутри личности. Но я не вижу здесь никакого духовного принципа.

В сфере науки приобретаются многие сиддхи. В лаборатории проводят эксперимент. Когда он удается, его начинают шире применять в обществе, и он делает человеческую жизнь немного лучше. В современном мире открыто множество таких сиддх, и людей они чрезвычайно привлекают.

И йогические, и научные сиддхи содействуют улучшению жизни, но они не помогают ни реализовать Бога, ни достигать состояния блаженной удовлетворенности. И те, и другие сиддхи — материальной природы и полезны только для материальной жизни.

Некоторые сиддхи возникают в результате размышлений о более тонких метафизических принципах и проливают свет на основные принципы жизни. Тогда мы начинаем видеть свои ошибки, можем исправить их и задать правильное направление своей жизни. Мы также можем исправить свой образ мысли. Эта сиддхи, порождаемая метафизическими размышлениями, относится к духовной сфере и помогает внутренней реализации.

Однако этой метафизической сиддхи может достичь не каждый. Как есть предел физической силы, так он имеется и у силы буддхи. Я говорю об ограниченности силы, а не очищения. Очищение буддхи безгранично, но сила буддхи имеет предел. Буддхи может очистить каждый, но не каждый может стать президентом страны или культуристом, как бы он того ни хотел, но, конечно, каждый в состоянии стать стхита-праджней. Это результат чистого, стойкого и непоколебимого буддхи. Сила буддхи всегда имеет предел. Лишь у немногих людей мы видим глубокий буддхи, имеющий исключительную способность к размышлению и видению. Эту способность могут обрести лишь немногие; всем не нужно к этому стремиться. Стало быть, эта сиддхи не может стать коллективной и, естественно, не становится достоянием широкой публики.

Итак, первые две сиддхи материальны, третья относится к сфере духовности, но ограничивается отдельными людьми. Остаются три. Посредством практики сдерживания органов [действия и восприятия] и соблюдения безбрачия можно подчинить ум, а это важная духовная сиддхи. Она обогащает жизнь как личности, так и общества, поскольку проявляет их достоинство и одаренность. Сила, которую обретают через подчинение ума, — духовна и помогает на духовном пути. Она не позволит миру выбрать неверный путь, и поэтому крайне важна в нравственном отношении.

Тем не менее, меня не особенно привлекает этот четвертый вид сиддхи. Я высоко оцениваю пятый и шестой виды, и каждому следует их достичь. Это не значит, что человеку, который получает сиддхи благодаря совершенному состраданию или по милости Божьей, не нужно подчинять свои органы [действия и восприятия] и ум. Это всегда необходимо.

Сиддхи последних двух типов — важнейшие с духовной точки зрения, они прямо относятся к постижению Бога и ценны для [обретения] внутренней, безмятежной удовлетворенности.

Сиддхи, которые даруются по милости Бога, — Божье чудо, и подобный человек — орудие в руках Бога. Если это раздувает его эго, его ожидает падение. Если такой человек всецело отбрасывает эго, Бог делает его Cвоим орудием. Когда преданность [Богу] достигнет высшей точки, эго исчезнет и откроется сила Бога. Поистине, преданность [Богу] — это полное исчезновение эго. Только тогда на эту личность изольется Божественная милость. Тогда достигнет расцвета смирение. Такая личность будет постоянно осознавать рядом присутствие Бога и совершенно забудет о своем теле. Такое отсутствие эго позволит достигнуть сиддхи, и Бог будет использовать эту личность в своей работе.

Чтобы стать орудием Бога, нужно обратиться в ничто. Эго нельзя устранить усилием, ведь и заснуть нельзя, если стараться. Пока человек старается уснуть, сон не приходит. Так же нельзя обратиться в ничто своими усилиями. Если мы беззаветно отдадим себя Богу, Он сделает все остальное.

Сиддхи, которых достигают через совершенствование таких качеств, как сострадание и любовь, имеют духовное значение. Эти качества, как мы видим, совершенствуют мудрецы разных стран. Совершенное сострадание соединяет мудреца с людьми, которых угнетают и эксплуатируют. В Индии, а также в других странах во многих случаях мудрецы и святые полностью преображали дурных людей, обращая их в праведников.

Я твердо убежден, что сиддхи, достигаемые через совершенствование таких качеств, как сострадание и прощение, — истинные сиддхи, и их может обрести каждый.

7. Разное

«Сон есть [специфическая] деятельность сознания, опирающаяся на отсутствие [познавательных содержаний]» (ЙС 1.10)[84]. — Все знакомы с опытом сна, но никто не анализировал, как именно засыпает человек. В «Йога-сутрах» говорится, что сон — это видоизменение ума, основу которого составляет ничто.

* * *

«Но она становится прочно укорененной [только тогда, когда] ее придерживаются в течение длительного времени без перерыва и с [должным] вниманием» (ЙС 1.14)[85]. — Когда у человека появляется твердая основа для самадхи? И когда самадхи, бесстрастие и практика обретают устойчивость? Они становятся устойчивыми, лишь когда к ним долгое время непрерывно стремиться, не теряя ни минуты. Тогда самадхи обретает твердость.

* * *

«У наделенных сильной устремленностью [сосредоточение] — в непосредственной близости». (ЙС 1.21)[86] — Если человек хочет быстро продвинуться вперед, садхана должна быть интенсивной и выполняться с чувством совершенной ее необходимости.

* * *

«[Ишвара] — Учитель также и древних, ибо Он не имеет временных различий» (ЙС 1.26)[87]. — Патанджали видел Бога как Гуру. Некоторые люди воспринимают Бога как Отца. Если вы смотрите на Бога как на Отца, значит, вы ищете у Него защиты, а если вы воспринимаете Бога как Гуру, вы ждете от Него просветления. Бог — Гуру, даже древних мудрецов. Ни в одном другом религиозном писании Бог не считается Гуру. Бог — наш идеальный образец для подражания. Он учит нас, но совершенно отстраненно.

Люди, которые видели в Боге Гуру, придавали обучению величайшее значение. Слово анушасанам из первой сутры определенно указывает на обучение. Бог — наш Гуру, и потому мы можем учиться у Него, а также медитировать на Нем. Эту дхьяну можно выполнять вместе с повторением имени Бога.

* * *

«Очищение сознания [достигается] культивированием дружелюбия, сострадания, радости и беспристрастности по отношению к счастью, страданию, добродетели и пороку» (ЙС 1.33)[88]. — Милосердие состоит из трех моментов: дружелюбия, сострадания и радостного настроя. Быть дружелюбным — значит испытывать счастье при виде счастья других. Сострадать — значит, видя чужую печаль, испытывать сочувствие и желание помочь человеку. Радостный настрой — чувство радости при виде чужих добродетельных поступков. Однако эти эмоции не обязательно явно выражать. Другой аспект — нейтральная установка. Когда мы живем рядом с другими, мы совершаем ошибки, но стоит относиться к ним нейтрально. Это важный момент; тогда ум человека остается безмятежным.

* * *

«Или благодаря созерцанию того, что приятно» (ЙС 1.39)[89]. — В «Гите» говорится, что ум непоседлив и непрерывно блуждает. Стало быть, куда бы он ни стремился, возвращайте его обратно и постоянно утверждайте его в Самости («Гита», 6.26). Таким образом, весь груз ответственности ложится на благоразумие человека. Так происходит и в «Йога-сутрах», где основной целью является читта-ниродха. Здесь предлагается несколько методов подчинения ума:

1. Иногда следует исполнять житейские желания.

2. Иногда ум должен быть неподвержен печали.

3. Иногда размышляйте о житиях мудрецов, достигших реализации Самости.

4. Иногда пусть ум будет тусклым и бездеятельным.

Все это разные способы сдерживания ума, которые предлагаются в ЙС 1.35–38[90], и они работают. Однако действуйте по обстоятельствам, или как того требует случай, не теряя присутствия духа, — вот последний совет.

* * *

«При искусности в нерефлексивном [сосредоточении возникает] внутреннее спокойствие» (ЙС 1.47)[91]. — Когда садхака поднимается над рассудком, осваивает уровень мышления и превосходит этот уровень, он обретает духовное блаженство. Это состояние похоже на самадхи. Состояние свободы от мыслей дает одну силу, а вдумчивость — другую. Мы должны применять силу ума, когда делаем нечто конкретное для других и работаем над собой, и нам нужна сила состояния, свободного от мыслей, которое приводит нас в высшую сферу. Практикующие должны освободиться от видоизменений ума и делают это, но также им нужно достичь свободы от уровня мышления.

* * *

«Неведение, эгоизм, влечение, враждебность, жажда жизни суть пять аффектов» (ЙС 2.3)[92]. — Авидья, асмита, рага, двеша и абхинивеша — пять недугов. Авидья означает неведение относительно фундаментальных вещей. Асмита — это идея «яйности», самомнение. Рага и двеша — пристрастность и отвращение — положительные и отрицательные эмоции. Абхинивеша означает настойчивое стремление к постоянству. С этих недугов начинается целая цепь других. Шанкарачарья говорит, что все недуги устраняются или уничтожаются благодаря джняне (познанию Самости). Как семя, сожженное в огне, не может прорасти, так и недуги, сожженные в огне джняны, никогда не могут спрятать душу.

Абхинивеша означает сильное стремление к жизни, объединяющее всех живых существ. В нас есть страх смерти, который порождает неоправданное цепляние за жизнь. Этот страх — рефлекторный ответ на мысль о самоуничтожении. В «Йога-сутрах», 2.9, говорится, что абхинивеша присуща даже мудрецу.

* * *

«Поистине, для мудрого все есть страдание — из-за подверженности непрерывному изменению, беспокойства, следов [прошлых] впечатлений, а также по причине противоречивого развертывания гун» (ЙС 2.15)[93]. — Людям мирского склада кажется, будто в мире равная мера радости и печали. Духовные искатели, которые жаждут освобождения, ощущают, что мир наполнен одной печалью. Для людей, достигших реализации Самости, весь мир — блаженство.

* * *

«[Когда] самоконтролю и соблюдению [религиозных] предписаний ложные помыслы [служат] препятствием, [следует] развивать их противоположности» (ЙС 2.33)[94]. — У каждого человека есть отрицательные самскары, но их можно устранить своими усилиями. Их может устранить сам человек; ему не обязательна помощь Бога. Отрицательную самскару можно устранить противоположной самскарой, например, насилие ненасилием, ненависть — любовью. На пути практикующего такой процесс обязателен. Если плохие самскары глубоко укоренены, потребуются колоссальные усилия, но это возможно.

* * *

«Ложные помыслы о насилии и прочем — совершённом, побужденном к совершению [или] одобренном, — возникшие вследствие жадности, гнева [или] заблуждения, [бывают] слабыми, средними и сильными [и имеют своими] неисчислимыми плодами страдание и отсутствие знания; поэтому [необходимо] культивировать их противоположности» (ЙС 2.34)[95]. — Для садханы ненасилия нужно воздерживаться от всех форм насилия, а именно: от реального совершения жестокого поступка, от того, чтобы быть его причиной или поощрять его.

* * *

«При твердости в неприятии даров [возникает] полное просветление относительно [всех] «почему», связанных с рождением» (ЙС 2.39)[96]. — Апариграха (нестяжательство) — это [состояние] совершенной свободы читты от накопительства и собственничества в любых формах. Это значит, что человек не копит ненужных вещей, не привязывается ни к телу, ни к деньгам и делает ум свободным от любых забот и незахламленным ненужными мыслями. Владеть множеством ненужных мыслей — то же, что смерть при жизни. Патанджали говорит, что, когда человек достигает состояния, где он целиком освобождается от накопительства, даже от накопления ненужных мыслей, он сможет узнать кое-что о своей прошлой жизни.

Когда ум человека захвачен накоплением мыслей, память начинает притупляться. Но когда ум не зациклен на накоплении мыслей, память обретает глубину и человек может вспомнить опыт прошлой жизни, и этот опыт может его вдохновить. Так он получает знание о круговороте рождения и смерти. Человек понимает, как прошлая жизнь породила эту, и получает наставление для дальнейшей жизни. Понимать прошлую жизнь полезно, и не обязательно знать все детали; они могут оказать нежелательное влияние. Понимание особенно важных переживаний и их характера могут помочь в этой жизни.

* * *

«В результате самообучения [возникает] связь с наставляющим божеством» (ЙС 2.44)[97]. — В Ведах упоминаются различные божества, но они суть проявления одного и тот же Бога. Каждое божество — проявление определенного Его качества. Бог обладает бесконечными качествами, и практикующий выбирает конкретное свойство для очищения своей читты, и это конкретное качество символизирует отдельное божество. В дхьяна-самадхи, опирающемся на изучение Вед, это божество открывается практикующему в истинной форме.

* * *

Асаны — средство [достижения] физического здоровья. Они составляют первичный раздел йоги. Йогасана — хороший вид физических упражнений. Йогасаны хороши тем, что не требуют много пространства или оcнащения. Они не предполагают быстрых движений и не возбуждают, как другие виды упражнений. В них есть тишина и покой, поэтому при выполнении йогасаны мы обретаем здоровье и покой. Пранаяма — тоже хорошее упражнение, связанное с праной. Его следует практиковать на открытом воздухе.

* * *

«Четвертый [вид пранаямы] превосходит внутреннюю и внешнюю сферы» (ЙС 2.51)[98]. — Патанджали упоминает о трех видах внешней пранаямы: это пурака (вдох), кумбхака (задержка дыхания), речака (выдох). Четвертый вид пранаямы — созерцательный и не требует усилий. Форма, вкус и запах — внешние [явления], а колебания ума — внутренние. Пранаяма четвертого типа устраняет их все. На выдохе устраняются все желания, а затем следует втянуть чистый воздух, считая, что он исходит от Бога.

* * *

«Концентрация есть фиксация сознания на [определенном] месте» (ЙС 3.1)[99]. — Всякий раз, когда ум создает разрыв в осознавании и начинает блуждать, если практикующий создает препятствие, которое останавливает ум, это называется сосредоточением. Дхарана по определению означает усилие, ограничивающее ум конкретной областью или объектом.

* * *

«И, наконец, изменение однонаправленности сознания — [это] тождественность прошедших и возникших познавательных содержаний» (ЙС 3.12)[100]. — В этой сутре Патанджали говорит, что, когда возникающий и уходящий настрой ума имеет одинаковое содержание, дхьяна достигает завершенности. Патанджали не говорит, что одна и та же мысль должна длиться бесконечно. Это тоже сосредоточение. В этих строках говорится о воздействии сосредоточения. Когда образы или идеи быстро сменяют друг друга, такой непрерывный процесс создает поток. Но когда идея, которая возникает и исчезает, остается неизменной, сосредоточение приносит плод.

* * *

«Различие последовательности есть основание для различия [стадий] изменения» (ЙС 3.15)[101]. — Когда меняется последовательность [прохождения] процесса, изменится и его результат. Например, для приготовления риса нужен рис, огонь, горшок и вода. Но если не соблюдать верной последовательности [действий], вы не получите ожидаемого результата.

* * *

«Благодаря непосредственному постижению санскар [возникает] знание прошлых рождений» (ЙС 3.18)[102]. — Представление о прошлых жизнях. Я считаю, что через дхьяну, дхарану и самадхи можно вернуться в прошлое и заглянуть в прошлые жизни. Человек начинает осознавать свои существенные опыты [прошлых жизней], как хорошие, так и плохие. Мелочи, произошедшие в прошлых жизнях, не имеют значения. Но то, что вы делали намеренно и с вовлеченностью, можно вспомнить. Я не пошел по этому пути, поскольку не ощутил потребности в этом.

По Божественному промыслу мы забываем события прошлых жизней. Такое забвение идет нам на пользу. Не стоит пытаться заглянуть туда из любопытства; это ребяческое поведение. Заслуги прошлых жизней становятся нашим достоянием в настоящей жизни. Мы в них нуждаемся; и они с нами, хоть мы можем этого не сознавать. Прошлая жизнь дает человеку вдохновение и импульс. Итак, я не разрешил своей читте двигаться в эту сторону. Но я чувствую, что знать прошлые жизни возможно. Если человек размышляет о причинно-следственной связи между действием и реакцией в мире, он может также заглянуть в будущее. Но я не сосредоточивался на этом.

* * *

«Они являются препятствиями при [йогическом] сосредоточении и [магическими] «совершенствами» при пробужденном [состоянии сознания]» (ЙС 3.37)[103]. — Когда йогин входит в глубокую дхьяну ради реализации Самости, вместо этого Пракрити уводит его в сторону, к сиддхи. Если он, обретя эти сиддхи, считает их шагами к реализации Самости и цепляется за них, они окажутся препятствиями на пути к такой реализации. Это важный принцип «Йога-сутр». Легко понять, что порок — противоположность освобождения, но нередко благодеяния также становятся препятствиями на пути освобождения, ничуть не меньшими, чем пороки. Люди способны различить порок, но, когда благодеяние принимает прекрасную форму, оно создает иллюзию, и практикующий по ошибке принимает его за высшую цель и впадает в заблуждение.

Карл Маркс выразил эту же мысль иначе. Он говорил, что реформа — противоположность революции. Сначала обе выглядят одинаково и кажутся равно радикальными. Однако они различаются, как различны лошадь и осел. Осел тащит груз, а лошадь — проворное и быстрое животное. Революция напоминает лошадь, а реформа — осла. Он предложил людям такую необычную мысль. Он хотел сказать, что политика реформ — препятствие на пути революции. В «Йога-сутрах» говорится об освобождении людей, Маркс же говорит о социальной революции. Кажется, будто эти две идеи различны, но они сходного рода. В общем, для достижения конечной цели сиддхи и реформы — препятствия.

* * *

«Вследствие ослабления причины зависимости и постижения образа действия сознания [становится возможным] его вхождение в другое тело» (ЙС, 3.38)[104]. — Обращение к священным вспоминаниям о святых глубоко влияет на человеческий ум. Это подтверждает как мировой опыт, так и мой собственный. Я так глубоко погружаюсь в такие вспоминания, что временами мне трудно вернуться назад. Я словно покидаю свое тело и вхожу в тело [святых]. Через слова читта проникает в них. Я не выполняю йогической практики, описанной в «Йога-сутрах» Патанджали, однако мой ум делает это сам. Некоторое влияние на ум оказывают образы и храмы. Однако действеннее всего словесное вспоминание.

* * *

«Тогда сознание растворяется в различении и тяготеет к абсолютному обособлению» (ЙС 4.26)[105]. — В этой сутре говорится, что, если человек хочет достичь освобождения, он должен следовать путем различающей мудрости. Куда направляется йогин? К духовному освобождению. Каким же маршрутом? Через различающую мудрость. Как вода стекает вниз и, наконец, вливается в море, так же и йогин следует указанию различающей мудрости и достигает высшего освобождения. Нам следует проделать путь в направлении сострадания и достичь равенства. Что касается социального порядка, языком «Йога-cутр» можно сказать, что равенство здесь нужно достигать на пути сострадания.

Замечание о хатха-йоге и кундалини

Хатха-йога — это подчинение ума посредством регуляции и контроля праны. В брахмавидье прану покоряют через подчинение ума. В брахмавидье человек сначала сдерживает ум, и таким образом регулирует органы [действия и восприятия] и окружение. Когда при виде грядущей опасности человек задерживает дыхание, ее воздействие ослабевает. Задерживая дыхание, человек обретает храбрость. Иными словами, прана обладает властью над умом. Подобным образом, даже если над вами нависло бедствие, при спокойном уме останется спокойной и прана. В противном случае ее охватит паника. Такова практика брахмавидьи. Успокоение ума через успокоение праны — хатха-йога, успокоение праны через успокоение ума — брахмавидья.

В зависимости от склада ума человек может выбрать тот или иной путь. Если ум упрямится, отказывается слушать, тогда сдерживайте его пранаямой, это хатха-йога. Однако нужно быть искусным в практике пранаямы, иначе вы не сможете прибегнуть к ней в критический момент. Даже выполняя прану и апану (выдохи и вдохи), можно успокоить прану и обуздать ум, но необходимо практиковать пранаяму на ранних этапах [пути]. Для этого придется подчинить пять элементов (землю, воду, огонь, воздух, пространство). Через асаны можно обрести контроль над стихией земли, так как тело состоит из праха. Поэтому космонавты выполняют асаны и пранаяму. С научной точки зрения, сдерживать прану нетрудно. Брахмавидья говорит: подчини ум власти буддхи. Если ум слушает буддхи, он сохранит спокойствие. Однако стоит отметить, что в этой сфере у всех разный опыт.

* * *

Кундалини-йога означает пробуждение нади сушумны (центрального энергетического канала). Предполагают, что существует 100 нади, а сушумна — 101-й канал, и ее наполняет свет. Однако в своем комментарии к «Брахма-сутре» Шанкарачарья говорит, что пробуждением нади ничего не достичь; освобождение придет только через джняну.

Мое понимание кундалини таково: кундалини [связана со] спинным мозгом[106]. Позвоночник снабжен чувствительными нервами, поэтому лучше сидеть как можно прямее. При этом неважно, хотим ли мы практиковать кундалини-йогу. Если мы сутулимся, эти нервы теряют чувствительность. Наука признает этот факт.

Считается, что сушумна проходит по позвоночнику. Все наше созерцание нужно сосредоточить в обители познания, которая расположена между бровей — это главное. Так действует кундалини. Изъятие силы тела из разных точек и сосредоточение ее в этом центре — йогическая практика, и ее называют «пробуждением кундалини». Затем происходит следующее: в теле один за другим истощаются элементы земли, воды, огня и воздуха. Общеизвестно, что практик кундалини-йоги не принимает пищу. Во время голодания сначала уходит жир, затем вода. Таким образом тело оказывается на грани смерти, но ему не позволяется умереть. Пережив околосмертный опыт, тело нужно снова перевести на обычное питание. Такова практика.

Пробуждение кундалини — в основном практика хатха-йоги, Патанджали же описывает раджа-йогу. Несмотря на то, что о хатха-йоге в «Йога-сутрах» не упоминается, о ней говорится в комментариях к этому трактату. Это пограничный и экстремальный процесс. Во время голодания начнут увядать один за другим все органы. Когда вы оказываетесь на грани смерти, можете сохранить тело, если хотите; если хотите отпустить его — отпустите. Итак, это практика отпускания тела. Это процесс сиддхи смерти.

Виноба Бхаве

Там, где говорит тишина

Редактор Константин Кравчук

Перевод с английского: Александра Никулина

Корректор Татьяна Ведерникова

Макет и оформление обложки: Инна Горцевич

ООО ИД «Ганга»

www.ganga.ru

Москва, ул. Нагорная, д. 20, стр. 1.

E-mail: ganga@ganga.ru.

Подписано в печать 07.06.2021. Формат 130×200 мм.

Гарнитура CharterOSC. Печать цифровая.

Тираж 500 экз. Заказ №

Отпечатано в акционерном обществе

«Т8 Издательские Технологии»,

г. Москва, Волгоградский проспект, д. 42, корп. 5,

«Технополис Москва». e-mail: nb@t8print.ru

www.t8print.ru www.letmeprint.ru

Примечания

1

Слово дхьяна обычно переводят как «медитация». Это практика, в которой сознание переходит c материального уровня на трансцендентный/духовный уровень.

2

Читта — слово, описывающее несколько составляющих; состоит из ума, интеллекта и эго (чувства индивидуального «я»).

3

Шуддхи — очищение.

4

Размышление о противоположном. Это понятие из «Йога-сутр» Патанджали.

5

Постоянное повторение имени Бога или священного слога про себя или шепотом.

6

В переводе с санскрита Е. П. Островской и В. И. Рудого: Очищение сознания [достигается] культивированием дружелюбия, сострадания, радости и беспристрастности по отношению к счастью, страданию, добродетели и пороку. — Прим. ред.

7

Йога означает союз или объединение. Она приводит к отстранению от страдания и извращенных склонностей — вообще, от всех внешних интересов — и объединению с Божественным. Разные виды йоги — различные средства или практики достижения такого объединения или, иными словами, духовного освобождения. Одна из таких практик — дхьяна.

8

Садхана: продолжительная практика ради духовного достижения.

9

Слово сансара не имеет точного перевода на английский язык. Оно подразумевает мирскую жизнь человека в целом и дела в материальном мире, в которые он целиком погружается и к которым привязывается.

10

Согласно философии санкхья, Пракрити, или Природа, состоит из трех гун, т. е. основополагающих элементов, сущностных качеств, или модусов: саттва — принцип сияния, равновесия и гармонии; раджас — принцип страсти, беспокойства, стремления и начинания; и тамас — принцип невежества и инертности.

11

Класс, которому вверяют жреческие обязанности, а также приобретение и распространения знаний.

12

Самадхи — состояние полной поглощенности без осознания внешнего мира, в котором индивидуальная самость соединяется с Божественным.

13

Буквально «недвойственность»; мировоззрение, согласно которому все творение едино; что нет разделения между индивидуальной Самостью и Брахманом, Высшей Самостью.

14

Сиддхи — завершение садханы или сверхъестественные силы. Йога-сиддхи — сверхъестественные силы, достигаемые через практику йоги.

15

Здесь имеется в виду каменный образ, изображающий встречу Рамы и Бхараты, братьев из эпоса «Рамаяна», который Виноба обнаружил, когда копал землю в Павнаре.

16

Учитель, особенно духовный учитель или мастер.

17

Гуру Нанак (1469–1539) был основателем сикхизма и первым из десяти гуру сикхов.

18

Чайтанья Махапрабху (1486–1534) был святым-вайшнавом и общественным реформатором в Восточной Индии.

19

Махараштра — штат Индии. В этом штате родился Виноба и там он основал Брахмавидья Мандир.

20

Господь Виттхала — божество, которое особенно почитают в индийском штате Махараштра.

21

Барода — город в индийском штате Гуджарат.

22

Брахмавидья Мандир — ашрам для сестер, давших обет безбрачия, основанный Винобой в Панваре, в центральной Индии.

23

Викальпа — словесное заблуждение, за которым не стоит объективной реальности.

24

Мантра — священные слово, слог или фраза, пропитанное особой тонкой активностью.

25

Садхака — духовный искатель.

26

Абсолют, Высшая Истина, Высшая Реальность. Брахман — это Высший Принцип, первопричина порождения, эволюции и расширения мира. Он пронизывает все и все превосходит. Считается, что он имеет три аспекта: Сат, Чит и Ананда. Сат означает бытие. Сат также означает постоянную, реальную, правильную, самодостаточную сущность. Чит означает восприятие, знание или сознание. Ананда означает блаженство.

27

Яма — свод нравственных ценностей или правил поведения, которые являются социальными нормами. Их пять — правдивость, отказ от насилия, воровства, стяжательства, а также брахмачарья (обет безбрачия).

28

Нияма — свод правил поведения, которые являются индивидуальными нормами. Это чистота, удовлетворенность, аскетизм, изучение Самости и преданность Богу.

29

Важная йогическая техника, которая предполагает контроль праны — жизненной силы.

30

Различающая мудрость.

31

Карма буквально означает действие. Однако термин карма-йога описывает бескорыстное, бесстрастное действие, которое совершают без всякой привязанности и во исполнение долга. Карма-йога означает путь или философию такого действия. Карма-йогин — тот, кто практикует карма-йогу.

32

Кабир (1440–1518) был великим индийским мистиком и поэтом.

33

Вритти — модус бытия или ментальное состояние; склонность. В контексте йоги так называются различные склонности, которые возникают в уме без нашего сознательного ведома. Правритти — сильное влечение к некому действию. Аправритти — настроенность на бездействие, лень. Нивритти — взращивание отстранения от правитти и аправритти.

34

Йогические упражнения.

35

Считается основателем джайнизма.

36

Рамакришна Парамахамса — бенгальский святой XIX столетия, а также Гуру Свами Вивекананды.

37

Шри Ауробиндо — философ, йогин и духовный Учитель середины ХХ века.

38

Духовное знание.

39

Буквально эмоции и чувства. Виноба определяет ее как рассудок, целиком убежденный и твердый.

40

Нирвикальпа-самадхи — бодрствующее состояние сознания, однако лишенное содержаний.

41

Наука о постижении Брахмана.

42

Бенгальский поэт, философ и просветитель ХХ века, лауреат Нобелевской премии по литературе.

43

Тот, кто достиг «прочной мудрости», чей интеллект устойчиво пребывает в состоянии единства с Божественным в результате усвоения фундаментальных принципов жизни и освоения искусства жить в согласии с ними.

44

Состояние единства с Брахманом.

45

Восьмичленная йога. Восемь аспектов — это яма, нияма, асана, пранаяма, пратьяхара (отстранение от органов чувств в их естественных функциях), дхарана (сосредоточение ума на определенном объекте), дхьяна и самадхи.

46

Согласно философии веданты, люди существуют в пяти разных кошах (оболочках), которые скрывают Атман (Самость). Это следующие оболочки: аннамайя-коша, оболочка, являющаяся как пища; пранамайя-коша, оболочка, являющаяся как прана (жизненная сила); маномайя-коша, оболочка, являющаяся как материя ума; виджнянамайя-коша, оболочка, являющаяся как мудрость (виджняна); анандамайя-коша, оболочка, являющаяся как блаженство (ананда).

47

Виджняна: уровень различающего интеллекта.

48

Способность мышления, внутренняя способность, с помощью которой люди принимают решения, способность различения.

49

Санньяса означает отречение от обладания мирскими вещами и от привязанностей ради духовной садханы.

50

Состояние, превосходящее ум.

51

Творческая сила Господа, которая создает видимость мира. Именно майя заставляет нас забывать о своей Божественности. Это покров, который скрывает от нас Реальное.

52

Волны мысли, возникающие из-за непрестанных импульсов ума (волн желания). Умственные намерения.

53

Мокша/мукти — Освобождение индивидуальной души из оков круговорота рождения и смерти, тем самым индивидуальная душа соединяется с Брахманом, Высшей Самостью. Считается, что это высшая цель человеческой жизни, которую следует искать и желать каждому. Часто переводится на английский словом «спасение».

54

Медитация на всем творении как космическом проявлении Самого Бога.

55

Тонкое.

56

Особые действия, совершаемые ради очищения ума.

57

Ориентация на положительный настрой.

58

Всемогущество, власть, богатство, слава и величие Бога.

59

Виноба разделил свои «Беседы о Гите» на 108 разделов и сочинил 108 сутр (афоризмов), где кратко изложена суть этих разделов. Их он назвал «Самья-сутрами». Но, как констатирует сам Виноба, эти сутры имеют гораздо более обширный посыл, и их можно сравнить с «Йога-сутрами». В них описывается целая жизненная философия.

60

Известный святой-поэт из Тамилнаду.

61

Глубоко почитаемая мантра из «Ригведы», которую приписывают мудрецу Вишвамитре.

62

Форма поклонения Солнцу, которая совершается трижды в день, в переходное время — на рассвете, в полдень и на закате.

63

Святой-поэт из индийского штата Ассам.

64

Движение Бхудан (дарение земли) было создано и возглавлялось Винобой с 1951 по 1969 гг. с целью решения земельной проблемы и чтобы через нее подготовить тотальную революцию. Благодаря его бескорыстным усилиям около 1 миллиона гектаров земли были розданы безземельным рабочим. В период этого Движения Виноба пешком странствовал по Индии. Подробнее об этом можно прочитать в воспоминаниях Винобы «Ведомый Любовью» (ИД «Ганга»).

65

Сборник религиозных песен, написанных Тулсидасом, святым-поэтом XVI века.

66

Сутра — афоризм.

67

В индийской традиции считается, что пища существенно влияет на ум.

68

Ниродха — сдерживание.

69

Этой фразы нет во 2-й сутре ЙС и, видимо, она ошибочно поставлена здесь переводчиком на английский язык. — Прим. ред.

70

В переводе Е.П. Островской и В. И. Рудого: Йога есть прекращение деятельности сознания. — Прим. ред.

71

В переводе Е.П. Островской и В.И. Рудого: Тогда Зритель пребывает в собственной форме. — Прим. ред.

72

В переводе Е.П. Островской и В.И. Рудого: Его [вербальное] выражение — священный слог ОМ. — Прим. ред.

73

Буквально чистота и безупречность, святость. Широкий спектр значений [этого слова] обсуждается в начале главы.

74

Среди значений этого слова — читта, качество саттвы (среди трех гун) и прана.

75

Приводится в переводе с санскрита Е. П. Островской и В.И. Рудого. — Прим. ред.

76

Самскары — это отпечатки действия, связей или опыта, которые неизгладимо запечатлеваются в нашем уме и оформляют наше поведение, личность и мировоззрение.

77

Пер. с санскрита Островской и Рудого. — Прим. ред.

78

Пер. с санскрита Островской и Рудого. — Прим. ред.

79

Пер. с санскрита Островской и Рудого. — Прим. ред.

80

Слово дхарма обычно переводят словом «религия», но это гораздо более широкое понятие. Дхарма — то, что удерживает и поддерживает все в этом мире. Она означает также правильное поведение и долг, который становится для человека обязательным в силу его природы и положения.

81

Слово брахмачарья обычно переводят словами «целомудрие» и «безбрачие», но это гораздо более широкое понятие. Этимологически это слово означает манеру поведения, к которой обращаются с целью постижения Брахмана. Она включает в себя контроль всех [органов] чувств.

82

Пер. с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого. — Прим. ред.

83

Видимо, здесь неверно переведено на английский. В переводе с санскрита Е. П. Островской и В. И. Рудого: Они являются препятствиями при [йогическом] сосредоточении и [магическими] «совершенствами» при пробужденном [состоянии сознания]. — Прим. ред.

84

Пер. с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого. — Прим. ред.

85

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

86

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

87

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

88

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

89

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

90

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого: 35. Либо же [сверхчувственная] деятельность относительно [соответствующих] объектов при своем возникновении [также] вызывает ментальную стабильность. 36. Либо беспечальная и лучезарная… 37. Или же сознание, имеющее объектом [тех, кто] свободен от желаний. 38. Или же [сознание], опирающееся на восприятие, [полученное] в сновидении либо во сне без сновидений. — Прим. пер.

91

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

92

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

93

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

94

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

95

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

96

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

97

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

98

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

99

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

100

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

101

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

102

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

103

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

104

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

105

В переводе с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого — Прим. ред.

106

В английском оригинале Kundalini is the spinal cord (кундалини — это спинной мозг). Видимо, описка Винобы или неверный перевод на английский. — Прим. ред.

Content

Бхаве Виноба Там, где говорит тишина

Виноба Бхаве Там, где говорит тишина

Дань уважения

Предисловие к первому изданию на хинди

Предисловие к английскому изданию

От переводчика

Различные грани дхьяны (медитации)

1. Природа дхьяны

1.1. Ум неустойчив

1.2. Очищение ума: основа дхьяны

1.3. Как очистить ум

1.4. Как достичь сосредоточения

1.5. Незапятнанный ум

1.6. Дхьяна и духовность

2. Назначение дхьяны

2.1. Практика дхьяны: исследование внутренней Тайны

2.2. Символизм дхьяны

3. Процесс медитации

3.1 Процесс

3.2. Три категории дхьяны

3.3. Медитация и действие

3.4. Медитация отличается от правритти и аправритти

3.5. Медитация в состоянии безусловного сознавания

4. Чудеса и мистические видения

4.1. Чудеса

4.2. Божественное откровение: не реализация Высшей Самости, а только обещание

5. Самадхи

5.1. Достижение самадхи без усилий

5.2. Глубокий сон: состояние глубокой поглощенности

5.3. Дхьяна-самадхи и джняна- самадхи

5.4. Коллективная садхана, коллективное самадхи

6. Супраментальная психика

6.1. Отстранение от ума, за пределами ума и пустой ум

6.2. Супраментальный уровень: запрос научной эпохи

А. Концепция Шри Ауробиндо

Б. Требование научной эпохи

7. Абхидхьяна

7.1. Медитация на Вездесущем Боге

7.2. Результат и процесс

8. Медитация на Солнце

8.1. Солнце: источник света и вдохновения

8.2. Сокровенное сияющее Солнце

8.3. Тайна Божественности Солнца

8.4. Солнце, поддержатель

9. Мои собственные опыты

10. Разные мысли о дхьяне

«Йога-сутры»

1. «Йога-сутры» Патанджали

2. Сдерживание сознания

3. От шучиты к реализации Самости Отвращение к собственному телу

Поддержание контакта на разумной дистанции

Очищение саттвы

Безмятежность ума

Однонаправленность ума

Подчинение органов чувств

Реализация Самости

4. Аштанга-йога (Восьмичленная йога)

5. Самадхи

6. Психические силы

7. Разное

Замечание о хатха-йоге и кундалини

Примечания