Двойник короля 16

Глава 1

Я смотрел на открытые ворота буферной зоны, окружавшей наши владения. Минное поле — моя собственная идея, предложенная несколько месяцев назад на крайний случай.

Защита, которая теперь мешала нашему плану. Невидимые для глаза, эти смертоносные ловушки разорвали бы на куски любого, кто рискнул бы пройти без знания безопасного маршрута. Даже мои собственные люди погибли бы, попытайся они пересечь поле без отключения механизмов.

Чтобы это всё сделать нужно несколько дней спокойной работы. Кто это даст нам? Когда имперцы увидят, то могу напасть.

Дядя Стёпа стоял у самой кромки опасной зоны, сжимая в руках странный артефакт. Металлический конус с вырезанными на нём рунами, переливающимися тусклым синим светом.

Его лицо — точнее, лицо Лампы, тело которого он делил — было сосредоточенным. Морщины на лбу, не свойственные молодому рыжеволосому парню, выдавали присутствие старого алхимика.

— Ты уверен, что сработает? — спросил я, наблюдая за его манипуляциями.

— Теоретически, — пробормотал дядя Стёпа, поворачивая артефакт против часовой стрелки. — Этот дезактиватор должен нейтрализовать взрыватели, не трогая сами мины.

— Теоретически? — приподнял я бровь.

Алхимик не ответил, полностью погрузившись в работу. Его пальцы скользили по поверхности артефакта, активируя руны одну за другой. Он начал вибрировать и светиться ярче, испуская волны еле заметного голубоватого света, расходящиеся концентрическими кругами по поверхности земли.

— Мины обезврежены, — произнёс наконец дядя Стёпа, опуская руки.

— Ты уверен? — переспросил я, вглядываясь в пространство перед нами, где ничего не изменилось на вид.

— Наверное, — пожал плечами старый алхимик.

Переглянулся с остальными. Они стояли чуть поодаль, ожидая моего решения.

— Иди вперёд! — приказал я дяде Стёпе, решив проверить его уверенность делом.

Лицо Лампы исказилось гримасой, где читалось явное нежелание становиться подопытным кроликом. Тело юного алхимика напряглось, готовясь к отказу, но дядя Стёпа быстро взял контроль.

— Уверен! — вдруг заявил он с несвойственной молодому телу решимостью и шагнул вперёд.

Я был готов в любой момент выдернуть его с помощью теневого шага, если что-то пойдёт не так. Пальцы правой руки уже складывались в начальную позицию для активации техники. Магия в ногах. Огонь вспыхнет рядом в случае чего. Туда и обратно.

Дядя Стёпа осторожно наступил на первую мину. Ничего не произошло. Земля не взорвалась под его ногами, осколки не разлетелись в разные стороны. Старый алхимик сделал ещё один шаг, затем ещё. Он двигался медленно, стараясь точно попадать на те места, где, как мы знали, были установлены мины.

Вторая мина. Третья. Четвёртая. Дядя Стёпа прошёл с десяток метров и вернулся обратно. На его лице играла довольная улыбка, но я заметил, как подрагивали колени. Пот катился по лбу, несмотря на прохладную погоду.

— Видел? — спросил он, приблизившись ко мне. — Я же сказал, что всё чётко.

Его тон был самоуверенным, но рыжие волосы Лампы прилипли к влажному от пота лбу, а руки едва заметно тряслись. Он пытался скрыть это, сунув их в карманы.

— Видел, — кивнул я и повернулся к остальным. — Выдвигаемся, как только нам начнётся паника. Следите.

Я вышел первым, чувствуя прилив адреналина. Воздух казался чище, звуки — отчётливее, а цвета — ярче. Мозг работал с кристальной ясностью, выстраивая и перепроверяя план по ходу движения.

Успел пройти половину минного поля, когда со стороны имперского лагеря раздался крик:

— Тревога! Движение в лагере врага!

Сука обидно то как… Какой это лагерь? Крепость, бастион или что-то такое. Ну точно не лагерь.

Воздух прорезала красная вспышка сигнальной ракеты. А вот настоящий «лагерь» солдат императора мгновенно ожил, словно потревоженный муравейник.

Солдаты выскакивали из палаток, хватались за оружие. Офицеры отдавали команды, перекрикивая друг друга. Началось поспешное построение.

Я не был удивлён. План изначально предполагал, что нас заметят. Важно было лишь выбрать правильный момент для атаки.

— Всё остаётся в силе, — объявил я, ускоряя шаг. — Действуем жёстко.

Пространственное кольцо пульсировало. Внутри него Фирата и Тарим уже завершили свою трансформацию, нетерпеливо ожидая выхода. Я чувствовал их огромные тела, готовые вырваться наружу, мощь и ярость, сдерживаемые лишь тонкой магической преградой артефакта.

Фирата и Тарим находились в пространственном кольце, уже получив свою порцию манапыли. Лахтина стояла рядом, в её глазах не было и тени страха — только нетерпение. Перевёртыши ревели.

Остановился там где заканчивалась буферная зона. Достаточно близко, чтобы имперцы могли разглядеть меня, но недостаточно для прицельного огня. Имперцы выстраивались в боевые порядки — чёткие шеренги, отработанные движения, тусклый блеск оружия.

Я усмехнулся, представляя, как через несколько минут эти идеальные ряды превратятся в хаос.

— Пора начинать представление, — произнёс я, активируя пространственное кольцо.

Артефакт откликнулся на мой зов, канал открылся, и две огромные фигуры вырвались наружу, материализуясь из серого сияния.

Фирата появилась первой. Гигантская песчаная змея длиной более пятнадцати метров, с головой, возвышающейся на высоте десяти метров. Её чешуя отражала последние лучи солнца, создавая впечатление, что тело покрыто жидким металлом.

Следом появился Тарим — массивный степной ползун, не уступающий сестре в размерах. Его буро-зелёная кожа с тёмными пятнами напоминала боевую раскраску, костяные наросты вдоль позвоночника сверкали, как шипы на средневековых доспехах.

Появление этих чудовищ вызвало замешательство в рядах солдат имперских солдат. Строй дрогнул, некоторые солдаты отступили на шаг назад, крепче сжимая оружие.

Лахтина уже стояла рядом со мной, её тело начало меняться. Она приняла зелье против некромантической энергии заранее, и теперь трансформация шла полным ходом. Кожа покрывалась трещинами, словно сухая глина, обнажая новую — блестящую, хитиновую. Конечности удлинялись, суставы меняли направление сгиба.

Особенно впечатляющей была метаморфоза нижней части тела. Она удлинилась, образуя много сегментный хвост, оканчивающийся загнутым жалом размером с саблю. Жало сочилось ядом, капли которого шипели, попадая на землю, оставляя выжженные пятна.

Через минуту перед имперцами предстал гигантский глиняный скорпион высотой почти четыре метра, с восемью конечностями, оканчивающимися острыми когтями. Клешни щёлкали с силой, способной перекусить ствол молодого дерева.

Я повернулся к своим монстрам. Сознание фиксировало каждую деталь происходящего — лица солдат, положение офицеров, расположение орудий. Мысли текли холодно и чётко, как ртуть.

В лагере имперцев поднялась суматоха. Солдаты, увидевшие трансформацию, в ужасе отступали, многие бросали оружие и бежали без оглядки. Офицеры пытались восстановить порядок, выкрикивая команды, но паника уже начала распространяться.

А затем появились Перевёртыши. Изольда, Елена и Вероника — уже не люди, но и не совсем монстры. Их кожа начала потемнела, будто окунули в чернила. Волосы, напротив, стали ярче, светлее, почти белыми, и начали двигаться самостоятельно, как живые щупальца.

По всему телу проступила мелкая чёрная шерсть, похожая на крысиную. Глаза затопила карамельная муть, превращая их в жуткие омуты без зрачков. Уши удлинились и заострились, как у летучих мышей. От их ультразвукового писка закладывало уши.

Рты растянулись, обнажая ряды кривых клыков, торчащих из нижней губы, как сломанные гвозди. Пальцы удлинились, превращаясь в чёрные щупальца с присосками на концах. Тела изогнулись неестественным образом, словно в них было больше суставов, чем положено людям.

Имперцы были парализованы ужасом. Некоторые солдаты упали на колени, бормоча молитвы. Другие лихорадочно перезаряжали оружие, хотя руки не слушались от страха. Офицеры пытались сохранять видимость контроля, но в их глазах читался тот же первобытный ужас.

Я поднял руку, наслаждаясь моментом. Время будто замерло. Монстры ждали моего сигнала, имперцы — своей участи.

— Вперёд! — указал рукой в сторону вражеского лагеря.

Мои твари рванули с места одновременно, как идеально отлаженный механизм. Фирата скользила по земле с невероятной скоростью, её огромное тело извивалось.

Тарим прыгнул, его массивная туша взмыла в воздух, на секунду затмив заходящее солнце.

Лахтина неслась, перебирая восемью конечностями, её жало покачивалось, готовое к удару.

Перевёртыши двигались рывками, то исчезая, то появляясь вновь, их щупальца-руки разрезали воздух.

Но это было только начало.

Я активировал пространственное кольцо снова. Ощущение мощи охватило меня. Энергия хлынула через артефакт, как вода через прорванную плотину. В воздухе замерцали серебристые завихрения.

— Вылазьте, мелкие ублюдки! — крикнул я, выпуская мясных хомячков, всех и сразу.

Они рванули резким движением из пространственного кольца. Чёрная туча, вьющаяся, с гулом десятков тысяч крыльев — мясные хомячки в форме насекомых.

Воздух наполнился звуком. Это был не просто гул, а симфония хитиновых крыльев. Писк, жужжание, треск, словно включили гигантский улей. Туча росла и ширилась, заслоняя последние лучи солнца.

Тут же выпустил и их эволюционный вид в виде пушистиков. Несколько сотен хомячков парили рядом со мной. Под их милой внешностью скрывались мышцы и когти, способные разорвать человеческую плоть.

— За мной! — приказал я роящимся созданиям. — Распределиться по периметру лагеря! Атаковать по моему сигналу!

Туча насекомых и пушистых летунов разделилась на потоки, окружая лагерь имперцев.

Но и этого было недостаточно. Пространственное кольцо вновь активировалось. Я выпустил около тысячи обычных степных ползунов. Земля содрогнулась под их лапами, когда они хлынули вперёд, как зелёно-бурая волна.

Следом за ними — ещё столько же песчаных змей.

— Окружить лагерь! — приказал я им. — Не выпускать никого! Убивать только тех, кто окажет сопротивление!

Монстры повиновались, растекаясь по периметру, отрезая пути к отступлению. Воздух наполнился шипением, скрежетом когтей о землю, треском.

Имперцы, наконец, пришли в себя настолько, чтобы организовать оборону. Заговорили пулемёты, их стрекот смешался с рёвом и шипением монстров. Вспышки выстрелов прорезали сгущающиеся сумерки.

В ход пошли полевые пушки, их снаряды взрывались рядом, выбрасывая в воздух фонтаны земли.

Но мои твари были быстрее. Песчаные змеи уходили под землю, появляясь уже в центре обороны. Степные ползуны прыгали через заграждения, их толстая шкура легко выдерживала пулевые попадания. Мясные хомячки просачивались через любые щели, забирались под одежду, впивались в плоть.

Крики ужаса и боли разносились по лагерю. Строй имперцев дрогнул, начал распадаться. Я наблюдал за боем холодным, расчётливым взглядом. Каждое движение, каждый манёвр — всё шло по плану.

Теперь пришло время и мне вступить в игру. Пространственное кольцо в последний раз вспыхнуло, выпуская десять морозных паучков.

Я подошел к ближайшему, похлопал по хитиновому боку. Паук понимающе опустился, позволяя мне забраться на спину. Его тело было прохладным и гладким, словно отполированный лёд. Двенадцать глаз, мерцающих всеми цветами радуги, повернулись ко мне, ожидая команды.

— Вперёд! — приказал я, и паук рванул с места.

Мир вокруг размылся. Мы двигались с невероятной скоростью, перепрыгивая через препятствия, уворачиваясь от выстрелов. Кристаллы на спине паука начали преломлять свет, и постепенно мы стали невидимыми.

Остальные паучки следовали за нами, образуя смертоносный клин. Мы прорвались через линию обороны имперцев, прежде чем те успели понять, что произошло.

Теперь я мог наблюдать битву с самой её гущи, направляя действия своих тварей с точностью дирижёра, управляющего симфоническим оркестром.

Фирата превратилась в живое оружие. Её огромное тело сметало палатки и укрепления, словно карточные домики. Хвостом она опрокидывала пушки, а челюстями разрывала баррикады. Особенно эффективным оказался её стрекот.

Низкочастотные волны распространялись во все стороны, вызывая сонливость и дезориентацию. Солдаты падали, не в силах сопротивляться этому воздействию.

Тарим действовал иначе. Его излюбленной тактикой были прыжки — огромное тело взмывало в воздух, затмевая небо, а затем обрушивалось вниз, создавая ударную волну.

Земля содрогалась, людей сбивало с ног, техника опрокидывалась. Затем в ход шёл язык — молниеносные удары, пробивающие броню и щиты. И на десерт яд, парализующий жертв.

Была весьма красочная картина. Половина солдат просто вырубились, часть застыла. И там хрен знает, они в сознании или тоже спят. Другие бежали, да так, что пятки сверкали. Лишь сотни отстреливались и пытались хоть как-то остановить мою армию.

Как я и обещал. Будут оставлять свои позиции как маленькие сопливые девочки. Перевёл взгляд.

Перевёл взгляд на следующего монстра. Лахтина в форме глиняного скорпиона оказалась самой агрессивной. Её жало несло смерть — один укол, и яд проникал в кровь, вызывая моментальную смерть. Клешни перекусывали стволы винтовок, как соломинки вместе с руками тех, кто их держал. Многосегментное тело изгибалось, позволяя ей атаковать сразу в нескольких направлениях.

Моя девочка в отличие от других, не церемонилась и не пыталась смягчить урон. Она действовала жёстко. Убивала, рвала всех кто смел встать у неё на пути или атаковать. Я то её характер не раз на себе испытал.

Перевёртыши продемонстрировали свою истинную мощь. Солдаты в ужасе отступали, пытаясь стрелять по странным образованиям, но пули проходили сквозь дымчатые силуэты, не причиняя им вреда. А затем дым внезапно уплотнялся, принимая частично материальную форму. Из тёмной массы выныривали длинные конечности с острыми как бритва когтями, которые одним движением рассекали стволы винтовок и автоматов, превращая грозное оружие в бесполезный металлолом.

Один лейтенант попытался организовать залп по Веронике. Ряд солдат выстроился и открыл огонь по приказу. Но в момент выстрела перевёртыш просто растворился в воздухе, став невидимым облаком тёмной энергии.

Пули пролетели насквозь, не найдя цели. А через секунду она возникла прямо за спинами стрелков — когти мелькнули в воздухе, оставляя за собой кровавые следы. Крики боли смешались с воплями ужаса.

После первых таких атак имперцы перестали даже пытаться стрелять по перевёртышам. Увидев клубящийся чёрный дым, солдаты бросали оружие и бежали в панике, понимая бесполезность сопротивления.

Елена, казалось, получала особое удовольствие от этого страха — её дымчатая форма намеренно кружила вокруг групп солдат, прежде чем атаковать, заставляя их цепенеть от ужаса в ожидании неизбежного.

Изольда избрала иную тактику — она концентрировалась на офицерах и командирах. Её тёмный силуэт появлялся в командных пунктах и штабных палатках, мгновенно обезглавливая цепь управления. Без приказов рядовые имперцы превращались в неорганизованную толпу, неспособную к слаженным действиям.

После нескольких минут такой атаки эта часть имперского лагеря превратилась в место бойни. Искорёженное оружие, разбросанные фрагменты военной формы и бегущие в панике солдаты, готовые сдаться кому угодно, лишь бы спастись от неуловимых тёмных убийц.

Но словно этого было мало. Мои мясные хомячки образовывали живое облако смерти. В форме насекомых они проникали под одежду, в дыхательные пути, в глаза. А принявшие вид пушистых зверьков атаковали группами, обнажая когти и зубы, впиваясь в плоть, разрывая связки и сухожилия.

Степные ползуны и песчаные змеи действовали как основная ударная сила. Их было так много, что казалось, будто сама земля восстала против имперцев. Они появлялись отовсюду — из-под ног, из кустов. Яд, клыки, когти, мощные удары хвостами — против такого натиска не могла устоять никакая оборона.

Осмотрел это всё ещё раз.

— Кажется я немного перестарался. — выдал личное умозаключение.

Имперская армия рассыпалась, как карточный домик. Орудия замолкли одно за другим. Пулемётные гнёзда были уничтожены. Командный состав либо погиб, либо бежал в панике. Оставшиеся в живых и ни спящие и не парализованные солдаты бросали оружие и разбегались во все стороны, но наталкивались на кольцо из степных ползунов и песчаных змей. Выхода не было.

Следующая часть представления. Поднял сигнальную ракету и выпустил сначала зелёный огонь. Он значит начало операции моих людей. Красный, как обговорил заранее с Витасом и Медведем, а те с мужиками. Этот сигнал приказывал изображать помощь.

Нужно будет отгонять оставшихся монстров от имперцев, что спят или парализованы. Пока другие будут забирать всё остальное.

— До чего же я добрый человек. — хмыкнул и убрал улыбку.

Из ворот выехали грузовики и выбежали мои люди.

— Защищайте людей императора! — кричал я усиливая голос. — Спасайте этих слабаков.

Всё… Тут я закончил.

Я направил своего паука вперёд, пробираясь сквозь хаос. Двенадцать мерцающих глаз следили за полем боя, позволяя мне видеть ситуацию с разных ракурсов одновременно. Магический кристалл на спине паука вибрировал, реагируя на всплески энергии вокруг.

Выжившие и самые трусливые успели заскочить в грузовики и машины и рвануть в город. Мы направимся за ними.

— Двигаемся на Енисейск, — объявил я. — До города почти пять часов пути на такой скорости. Должны успеть до рассвета.

Фирата склонила огромную голову, её вертикальные зрачки сузились при взгляде на меня:

«Приказывай, повелитель», — пронеслось в моей голове.

— Вперёд! — махнул рукой. — Змеи и ползуны — под землю! Создать туннели для быстрого продвижения! Перевёртыши — в авангард! Разведать местность! Лахтина — прикрывать тыл!

Мои твари рассредоточились, выполняя приказы. Земля затряслась, когда сотни песчаных змей одновременно ушли под поверхность. Степные ползуны последовали за ними, расширяя туннели. Перевёртыши растворились в темноте, двигаясь впереди основных сил.

Я ехал на паучке. У твари получилось набрать весьма неплохую скорость. Ветер в лицо. Рядом мои монстры. В карманах кристаллы, которые я захватил с собой, чтобы поддерживать Фирату и Тарима.

Периодически побрасывал им, чтобы они сохраняли свой облик. Лахтине и перевёртышам тоже пришлось давать. Ну у нас тут целая погоня. Вон, в нескольких километрах шесть грузовиков и с десяток машин рвутся к Енисейску.

Мы же их преследуем. Точнее не так. Монстры это делают. Какая жалость случился прорыв. Мой род ослаблен блокадой. И вот твари вышли наружу. Я же враг? Так? Предатель… Как там ещё меня окрестили в государственной пропаганде?

Получается как земельный аристократ я не обязан защищать земли императора от монстров. И ведь это не мой выбор. Так что теперь придётся всё это расхлебывать. Почему это монарх занялся попыткой усмирить «зарвавшегося» аристократа, то есть меня, а не защитой своих верноподданных.

Тем более его солдаты вообще ничего не смогли. Какая печаль… Я тоже умею преподносить сюрпризы. Пока мои люди грабят имперских солдат, закончу политические процессы.

Вот он первый плюс от этой ситуации: оружие, обмундирование, техника, припасы. Не будет лишним. Внутренний хомяк генерал ликовал. Пищал от радости.

Клаус уже обогнал нас на имперской машине и устремился в Енисейск, чтобы передать сообщение моего новому «другу» о встрече. Пока всё складывается замечательно.

А ведь можно было полюбовно как-то сотрудничать и не пытаться меня уничтожить… Я же человек договороспособный. Если мне предложить выгоду, то я не буду воевать. Но монарх решил по-другому.

Что ж бывает. Меня еще несколько частей спектакля ждёт. В думах несколько часов пролетели незаметно.

Паук, на котором я ехал, остановился на холме, с которого открывался вид на Енисейск. Город лежал внизу, окружённый высоким частоколом. Ворота были закрыты и охранялись усиленными патрулями. На стенах горели факелы, часовые бдительно осматривали окрестности.

Мой взгляд привлекло движение у городских ворот — несколько военных грузовиков, набитых людьми в имперской форме, спешно въезжали в город. За ними следовали легковые машины. А вот и они беглецы с поля боя. Они успели добраться до города.

— Трусы! Позор! — прозвучал в моей голове голос Лахтины. Её многосегментное тело подрагивало от возмущения, жало опасно покачивалось в воздухе.

— Позволь нам убить их! — подала голос Елена, одна из перевёртышей.

— Пока рано. — улыбнулся. — Они молодцы. Сделали всё, как я и хотел. В каждой армии есть такие вот смельчаки

— Нас ждут, — произнёс я, указывая на город. — Они знают о нашем приближении. Но не знают, сколько нас, слишком рано убежали. Надеются, что мы проникнем внутрь.

Фирата улыбнулась, обнажая острые зубы.

«Позволь мне, хозяин», — прошептала она в моей голове. — «Мы проложим путь под стенами.»

— Действуй, — кивнул я. — Тарим, поддержи сестру. Лахтина, будь готова пробить главный вход. Перевёртыши… Вы следите за военными в городе. Ничего не делайте им. Никто! Понятно?

Все кивнули, даже Лахтина, словно я попросил её что-то вульгарное. Настала следующая сцена моей пьесы.

Гигантская песчаная змея скользнула вниз по склону, двигаясь к городской стене. Степной ползун следовал за ней. Достигнув частокола, Фирата нырнула под землю, словно в воду. Тарим последовал за ней.

Земля задрожала. Даже с холма я видел, как пыль поднимается у основания стены. Часовые заметили неладное, закричали, подняли тревогу. Но было поздно.

В нескольких местах одновременно земля вспучилась и провалилась, образуя широкие проходы. Фирата выскользнула из-под земли уже внутри города, её огромное тело взметнулось вверх. Тарим появился рядом, его мощные лапы крушили всё на своём пути.

Часовые открыли огонь, но пули отскакивали от бронированной шкуры монстров, не причиняя вреда. Лахтина воспользовалась моментом и атаковала главные ворота. Её многосегментное тело врезалось в каменную преграду, мощные клешни пробили вход. Остальное тело только увеличило дыру.

Перевёртыши скользнули в образовавшиеся проходы, сохраняя свой истинный облик. Их чёрные силуэты с белыми волосами-щупальцами вызывали панику среди горожан, но это было нам на руку. Они двигались целенаправленно, нужно подготовить ещё одну сцену для моего выхода.

Ведь это не я напал на имперских войнов и город, а монстры. Я дал сигнал, и остальные монстры двинулась вниз по склону. Проникнув в город через проломы в стене и открытые ворота, мы оказались на узких улочках Енисейска. Паника уже охватила жителей. Люди выбегали из домов, кто в чём был, не понимая, что происходит. Крики, плач детей, лай собак — всё смешалось в какофонию страха.

Мне стоило огромных усилий следить за всем и контролировать голодных тварей. Голова раскалывалась от напряжения. Уже половина источника опустела, а я даже ни разу не использовал магию.

Имперские солдаты пытались организовать оборону, но действовали бессистемно. Одни отряды отступали к центру города, другие пытались контратаковать, третьи просто бежали, бросая оружие.

Я выпустил мясных хомячков. Сотни крошечных тварей разлетелись по городу, проникая в каждый дом, в каждую щель. Они не атаковали мирных жителей, но своим присутствием усиливали панику.

— Ведите всех на площадь. Прямо к большим монстрам. — Приказал я своим монстрам.

Служба безопасности империи и жандармы попытались организовать сопротивление на одной из центральных улиц. Выстроили баррикаду, установили несколько пулемётов. Но Фирата, обогнув квартал, появилась у них в тылу. Её гипнотический стрекот парализовал защитников, они падали без сознания прямо на свои посты.

Тарим взял на себя группу имперских солдат, окопавшихся на рыночной площади. Один прыжок — и его массивное тело обрушилось в самый центр обороны.

Ударная волна раскидала людей, как тряпичных кукол. Те, кто устоял, были сметены ударами хвоста или парализованы ядовитым дыханием.

Лахтина методично зачищала административные здания. Её жало проламывало двери, клешни разрывали баррикады. Чиновники и офицеры СБИ падали на пол без боя, едва увидев гигантского скорпиона, заполнившего весь коридор.

Перевёртыши выполнили свою задачу. По всему городу начали собираться группы. Вместе с мясными паучками они гнали всех в нужное место.

Я направил паука к центральной площади. Здесь находился административный центр Енисейска — здание администрации.Тут должны были сосредоточиться основные силы противника.

Но когда я прибыл на площадь, то обнаружил, что сопротивление уже сломлено. Мои монстры контролировали территорию. Имперские флаги были сорваны. Кто же это мог сделать? Монстры? Странные твари… Зачем им таким заниматься.

Люди стеклись на площадь. Одни бежали в панике. Толпа росла с каждой минутой. Военные, что были со мной на юге пытались… Честно и добросовестно. Они в отличие от армии императора не боялись.

Пытались защитить граждан от тварей. Вот только они уже сталкивались со степными ползунами и песчаными змеями. Знают, чего ожидать. Сейчас у них нет оружия, лишь то, что они подхватили.

Редкие выстрелы. Команды. Попытки организовать хаос, что я устроил. Безуспешно. Но я горжусь ими. Мелькали лица. Многих я узнал. Мои люди… Те кто выжил. Те кто слышал обо мне.

Женщины прижимали к себе детей, мужчины пытались выглядеть храбрыми, но в их глазах читался страх. Имперские солдаты сбились в группы, стараясь держаться вместе. Некоторые все еще сжимали оружие.

На небольшом возвышении в центре площади стояла трибуна, с которой обычно выступал мэр города. Сейчас его не было видно — судя по всему, градоначальник предпочёл скрыться, пока ситуация не прояснится.

Момент был идеальным для моего появления. Направил паука к центру толпы, но в последний момент изменил план. Спрыгнул с него за спинами людей и быстрым теневым шагом переместился прямо в центр площади, словно возникнув из ниоткуда.

Эффект был мгновенным. Люди вокруг меня в испуге отшатнулись, образуя пустое пространство. Я стоял один посреди моря испуганных лиц, в центре внимания тысяч глаз.

— Это Магинский! — раздался возглас одного из офицеров, который узнал меня. — Павел Александрович!

— Магинский? Тот самый? — пронеслось по толпе.

— Граф? Здесь?

— Герой войны!

Голоса становились всё громче, а в глазах людей страх начал сменяться надеждой.

Среди военных началось оживление. Бывшие сослуживцы проталкивались вперед, пытаясь лучше разглядеть меня.

— Я служил под его началом! — крикнул молодой лейтенант. — Это настоящий боевой офицер!

— Он разбил турок! — поддержал другой. — Заключил мир!

Я поднял руку, призывая к тишине, и толпа постепенно затихла. В этот момент послал мысленный приказ Тариму: «Нападай на меня. Сделай вид, что хочешь уничтожить».

Гигантский степной ползун внезапно выскочил из-за здания городской управы. Его массивное тело с грохотом приземлилось на мостовую, вызвав волну паники среди собравшихся. Люди бросились врассыпную, освобождая пространство для монстра.

— Не бойтесь! — крикнул я, не двигаясь с места.

Пасть монстра раскрылась, демонстрируя ряды острых зубов, язык-копье мелькнул, готовясь к удару.

Тарим бросился в атаку. Многотонная туша с невероятной для таких размеров скоростью устремилась прямо на меня. Толпа ахнула от ужаса. Кто-то закрыл глаза, не в силах смотреть на неминуемую гибель человека.

Но я был готов. Поднял руки, концентрируя энергию. Воздух вокруг задрожал, температура резко упала. Ледяные шипы сформировались над моей головой — десять смертоносных снарядов, каждый размером с человеческую руку.

— Вперёд! — скомандовал я, направляя шипы в Тарима.

Они врезались в шкуру монстра, вызвав рёв боли. Тарим отпрянул, но тут же снова бросился вперед, размахивая лапами. Постоянно давал ему команды как на меня нападать. Сейчас создал для себя возможность. Я уклонился, перекатился по земле и встал на одно колено, готовя следующую атаку.

— Он сражается с чудовищем! — воскликнул кто-то из толпы.

— Защищает нас! — подхватил другой голос.

Я сменил магию. Теперь в моих руках клубился ядовитый туман — зеленоватое облако, которое медленно поползло к ползуну. Когда оно коснулось монстра, тот издал ещё один рёв и отступил, показывая страх перед моей силой.

Тарим вдруг выпустил облако ядовитого газа. Зеленый туман поплыл в мою сторону, угрожая отравить не только меня, но и ближайших зрителей. Я быстро создал водяной барьер, который поглотил ядовитые испарения, превратив их в безвредную жидкость.

— Он контролирует стихии! — раздались восхищенные возгласы.

Кульминацией стал комбинированный удар. Я соединил магию льда и яда, создав светящийся шар смертоносной энергии. Направил его прямо в голову Тарима. Вспышка ослепила присутствующих, а когда они проморгались, то увидели, что степной ползун сжимается, уменьшается, словно втягиваясь в невидимую воронку.

На самом деле я просто переместил его в пространственное кольцо, но для зрителей это выглядело так, будто я уничтожил чудовище одним ударом.

Секунда тишины… И толпа взорвалась овациями. Крики поддержки, восхищения, благодарности слились в единый гул. Моё имя подхватили, передавая из уст в уста.

— Магинский! Магинский! — начали скандировать сначала военные, а за ними и остальные горожане.

Среди офицеров, которые знали меня, царило воодушевление. Некоторые кричали до хрипоты, третьи просто смотрели с благоговением.

— Я говорил вам! — кричал молодой лейтенант, обращаясь к товарищам. — Я всегда говорил!

— Магинский! Магинский! МАГИНСКИЙ!

Имя гремело, отражаясь от стен домов. Люди в окнах, на балконах, на крышах подхватывали его, присоединяясь к общему хору.

Едва успел перевести дыхание, как с противоположной стороны площади раздался устрашающий шипящий звук. Фирата в облике гигантской песчаной змеи выскользнула из-за угла.

Её огромное тело покрыло половину площади, голова возвышалась над крышами домов. Люди снова в панике отпрянули, но на этот раз не разбегались. Какие благодарные зрители.

В глазах людей читалось не только страх, но и предвкушение. Они уже поняли, что стали свидетелями чего-то невероятного, и хотели увидеть продолжение.

Битва с Фиратой была более зрелищной. Я использовал водную магию — впервые показывая её публично.

Водяные резаки рассекали воздух, оставляя светящиеся следы. Змея уворачивалась, атаковала, её огромная пасть щёлкала в опасной близости от меня.

— Вот это да! — воскликнул кто-то. — Он владеет и тремя видами магии!

— Маг высшего ранга! — с уважением произнес пожилой человек в потрепанной форме отставного военного.

Финальным аккордом стал водяной град, что выглядел как дождь с неба. Капли превратились тысячи ледяных игл, которые я обрушил на Фирату. Она изобразила агонию, а затем, как и Тарим, растворилась в пространственном кольце.

Овации стали ещё громче. Теперь кричали даже те, кто до этого молчал. Имперские солдаты в толпе открыто переглядывались, некоторые уже подбадривали меня вместе со всеми.

— Это наш человек! — кричал седой капитан.

— Наш офицер! — подхватил кто-то.

— Герой!

— Он спас нас! — вторила ему женщина средних лет. — Магинский спас город!

Перевёртыши появились как по команде — все трое одновременно. Их чёрные тела телепортировались на площадь с трех разных сторон. Тьма сгущалась вокруг них, когти оставляли светящиеся следы в воздухе.

Для толпы это выглядело так, будто демоны из преисподней решили захватить город. Некоторые люди пали на колени, молясь, другие в ужасе пытались спрятаться за своими соседями.

— Спаси нас, Магинский! — выкрикнул чей-то дрожащий голос.

Я вступил в бой, отбиваясь от всех троих одновременно. Комбинировал разные виды магии — лёд сменялся ядом, яд — водой, вода — теневым шагом со вспышками. Сейчас требовалось как можно больше эффекта показать. Зрелище было феерическим — вспышки света, облака пара, светящиеся снаряды разлетались по всей площади.

Перевёртыши один за другим исчезали в пространственном кольце, изображая поражение. Толпа неистовствовала. Теперь мое имя кричали даже имперские солдаты, жандармы и агенты СБИ. Они видели мою силу и понимали, что их оружие бессильно против существ, которых я только что победил.

Люди, стоявшие ближе всего к офицерам и чиновникам, расслышали их разговоры:

— Невероятно… Говорили, что он силен, но это…

— Его магия… Такого я никогда не видел!

— И он сражается за нас!

Последней на площадь выползла Лахтина в форме глиняного скорпиона. Её бой должен был стать самым впечатляющим.

Скорпион атаковал стремительно, не давая мне времени на подготовку. Жало мелькало, целясь в грудь и голову. Клешни пытались схватить, расплющить. Восемь конечностей позволяли монстру двигаться с невероятной для его размеров скоростью.

Я отступал, уклонялся, контратаковал. Магия льда и яда сменялась короткими вспышками огня, но так, чтобы никто не понял, что это такое. Лахтина играла свою роль блестяще. Казалось, она действительно пытается убить меня.

В какой-то момент она приблизилась настолько, что могла говорить, не опасаясь быть услышанной толпой.

— Ты обещаешь пойти со мной в серую зону? — спросила она, нанося очередной удар жалом. — Мне плевать на этих людишек.

— А мне нет, — ответил я, отбивая атаку ледяным щитом.

Клешня скорпиона смяла щит, осколки льда разлетелись во все стороны, сверкая в лучах фонарей. Я сформировал ядовитый шар размером с арбуз и метнул его прямо в голову монстра.

Лахтина отпрянула, но недостаточно быстро. Шар взорвался, окутав её ядовитым туманом. Скорпион содрогнулся, его движения стали медленнее, менее координированными.

Я воспользовался моментом и нанёс финальный удар. Комбинацию льда, яда и воды с огнём. Вспышка света на мгновение ослепила присутствующих. Когда зрение вернулось, Лахтина уже исчезла, перенесённая в пространственное кольцо.

Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Моё имя загремело ещё сильнее. Обнимались, словно празднуя великую победу.

Военные, особенно те, кто знал меня лично, неистовствовали сильнее всех. Несколько офицеров пробились через толпу, пытаясь приблизиться ко мне. В их глазах читалось благоговение и преданность.

— Господин Магинский! — кричал один из них. — Я служил одновременно с вами в южной кампании! Вы спасли моих людей тогда, спасли нас всех сейчас!

Я стоял в центре всеобщего внимания, усталый, вспотевший, но победоносный. Кровь стучала в висках, дыхание было тяжёлым. Представление отняло много сил, даже несмотря на то, что бои были постановочными.

Иногда, чтобы выиграть… Нужно не сражаться.

Все мои эффекты: вспышки, много магии имели конкретную цель. Все были очень увлечены моим боем.

Пока длилось моё представление, большая часть мясных хомячков переместилась обратно в пространственное кольцо. Также туда ушло большинство песчаных змей и степных ползунов. Я оставил примерно тысячу тварей под землёй для следующего акта своей пьесы.

В этот момент на краю площади появилась группа имперских солдат и агентов СБИ. Они пытались пробиться сквозь толпу, чтобы добраться до меня. Их лица были искажены яростью и страхом. Они понимали, что происходит переворот, и пытались его остановить. Да ещё и враг государства стоит прямо тут. Его нужно схватить.

Но они опоздали. Толпа, видевшая моё могущество, не собиралась отдавать своего нового героя. Люди сомкнули ряды, не пропуская солдат. Возникла давка, послышались крики.

— Уберите руки, твари! — кричали из толпы.

— Бесполезные ублюдки! — вторили другие.

— Трусы! Слабаки!

— Где вы были, когда на нас напали монстры?

— Он герой! Спаситель!

— Почему нас не защитили?

Имперцы пытались прорваться силой, но натолкнулись на яростное сопротивление. Началась потасовка. Кто-то бросил камень, попав в голову одному из агентов СБИ. Тот упал, заливая мостовую кровью.

Этот момент стал искрой, воспламенившей порох народного гнева. Толпа взревела и бросилась на имперцев. Безоружные горожане голыми руками атаковали вооружённых солдат. Женщины и мужчины, старики и подростки. Все как один ринулись на представителей власти.

Имперцам и агентам СБИ пришлось отступить. Давление толпы было слишком сильным. Они отошли к краю площади, сбившись в плотную группу, выставив оружие перед собой. Но стрелять не решались. Слишком много людей, слишком велика была ярость народа.

За это время я поднимался на трибуну и наблюдал за продолжением моего плана. Моя стратегия сработала идеально. Люди сами встали на мою защиту, отождествив меня со своим спасителем.

Я не дирижировал толпой напрямую. Она сама исполняла ту музыку, которую я заложил в её сознание своим представлением.

Разрозненные крики постепенно слились в один ритмичный скандирующий хор:

— Ма-гин-ский! Ма-гин-ский! МА-ГИН-СКИЙ!

Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Шаги по деревянным ступеням отдавались гулким эхом. С каждой ступенькой я поднимался не только физически, но и в глазах толпы. Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Усталость и пот только добавляли образу драматичности. Наконец я встал перед толпой, возвышаясь над морем голов. Поднял руку, призывая к тишине, и площадь постепенно затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, надеждой, благоговением.

Взошло солнце. Оно осветило мою фигуру сзади, создавая почти нимб вокруг головы. Случайное совпадение, но для толпы, а для меня верный и продуманный расчёт.

Я обвёл взглядом толпу, впитывая энергию момента. Вот оно — рождение легенды. Я создал себе образ героя, защитника от чудовищ. Народная молва сделает остальное, превратив правду в миф, который будет передаваться из уст в уста, обрастая новыми подробностями.

Толпа застыла в ожидании. Ни шороха, ни вздоха — только тяжёлое дыхание тысяч людей. В этот момент я мог сказать что угодно, и они поверили бы мне безоговорочно.

Солнечные лучи отражались в лужах на мостовой, создавая сотни маленьких солнц под ногами. Ветер донёс запах реки, смешанный с ароматами хлеба из ближайших пекарен и пороха от недавних выстрелов. Город жил, дышал, менялся на глазах.

Глубоко вздохнул, наполняя лёгкие утренним воздухом. Выдохнул, отпуская усталость. Расправил плечи, выпрямился во весь рост.

— Дорогие жители Енисейска! — начал я. — Мой род окажет помощь городу. Финансовую, военную, любую. Но как вы знаете, я и мои земли автономны от империи. Вам говорили, что я предатель, бунтарь, предатель… — сделал паузу. — Решать вам. Если вы хотите, то я и мой род поможет вам и защитит.

Глава 2

Тишина. Густая, тяжёлая. Я стоял на возвышении, чувствуя на себе сотни взглядов — настороженных, восхищённых, испуганных. Умышленно полученная рана на боку пульсировала тупой болью.

Снова идеально рассчитанный момент. Как раз в город начали въезжать грузовики. Тяжёлые машины, пропитанные копотью и пылью, медленно двигались по булыжной мостовой, покачиваясь на неровностях дороги. Металлический скрежет колёс по камням разрезал тишину, заставляя людей вздрагивать и оборачиваться. Выхлопные газы смешивались с запахом крови и гари, витавшим в воздухе после недавнего нападения.

Вот и подтверждение моих слов. Губы непроизвольно растянулись в скупой улыбке. Первый грузовик — массивный, с характерной эмблемой моего рода на дверце — въехал на площадь. За ним второй — с брезентовым верхом, сквозь дыры в котором виднелись силуэты вооружённых людей. Третий — с открытым кузовом, где стояли мои бойцы, держа оружие наготове, настороженно оглядывая площадь. Четвёртый — гружённый ящиками с зельями — стратегическим запасом, который сейчас на вес золота.

Все десять моих грузовиков — потрёпанные, но надёжные, как и люди, которые в них сидели. Имперские мы позаимствовали. Я мысленно усмехнулся, ведь они уже должны были переместиться на мою территорию. Как и люди, которые стояли лагерем рядом с городом.

Водители засигналили друг другу короткими гудками — наш условный код. Значит, всё идёт по плану. Я чуть заметно кивнул.

Люди на площади зашевелились, кто-то указывал на машины, кто-то перешёптывался, передавая новость от одного к другому. Запах страха и неуверенности смешивался с надеждой. Я почти физически ощущал это колебание настроения толпы.

Пора забирать отсюда всё, что нам нужно, — и людей, и ресурсы. Сделал глубокий вдох, готовясь говорить, но меня опередили.

— Мы защитим горожан! — крикнул кто-то из СБИ.

Это был худощавый мужчина с нервным тиком под левым глазом и значком имперской службы безопасности, начищенным до блеска, словно это могло компенсировать его трусость во время нападения монстров.

— Да! — поддержал его военный в потрёпанной форме, стоявший рядом, пытаясь придать своему голосу уверенность, которой явно не испытывал.

Рука дрожала, когда он поднял её, призывая остальных поддержать клич. Толпа словно по команде повернулась, сотни глаз устремились на говорившего.

— Кого вы защитите? — прозвучал знакомый голос — молодой, но уверенный, прорезавший гул народа, как острый нож. — Вы бежали сюда со своих мест. Именно вы привели монстров за собой. Потом прятались тут, как крысы, а спас нас граф Магинский!

Это был Костёв. Я узнал бы его голос из тысячи. Коля стоял, широко расставив ноги, — в своей характерной позе, которую принимал, когда был абсолютно уверен в собственной правоте. Пацан орал во всю глотку, и его слова эхом разносились по площади. Он держался прямо, с достоинством, которому мог бы позавидовать любой аристократ.

Руднева стояла рядом, её стройная фигура казалась хрупкой по сравнению с теперь уже крепким телосложением Костёва. Каштановые волосы, собранные в тугой пучок, открывали лицо. Она не сводила внимательного взгляда с меня, слегка кивая в такт речи Николая, будто подтверждая каждое его слово. Интересно, что заставляет её играть эту роль? Приказ? Или действительно верит в то, что говорит Костёв?

— Из графа пытались сделать предателя, смутьяна… — продолжил вещать Коля, лицо которого раскраснелось от напряжения, вены на шее вздулись. — А что мы видим? Его заперли на землях, как будто какую-то крысу. Но когда случилась беда, то кто первый прибыл помогать?

Костёв сделал эффектную паузу, оглядывая толпу. Люди замерли, ловя каждое его слово. Многие из них кивали, соглашаясь, другие переглядывались, переваривая услышанное.

— Да! — дружно поддержали военные, те самые, которые пришли по моему зову на службу. Их голоса слились в мощный хор, отразившийся от стен домов.

— Офицер! — выкрикнул кто-то из толпы, указывая на меня рукой.

— Настоящий! — подхватил другой голос.

— Боевой! — поддержал третий.

Крики нарастали, становясь громче с каждой секундой. Толпа колыхалась, как морская волна, накатывая в мою сторону. Лица людей менялись на глазах: недоверие уступало место надежде, страх — решимости.

Я видел, как имперские солдаты и агенты СБИ пытаются утихомирить людей, но их голоса тонули в общем гуле. Кто-то из жандармов потянулся к кобуре, но его остановил товарищ, покачав головой.

Пора и мне вступить в общение. Я сделал шаг вперёд, и толпа мгновенно затихла. Почувствовал, как сердце набирает ритм. Не от волнения, нет, я давно разучился волноваться перед публикой, а от предвкушения. Очередной ход в моей партии.

— Это действительно так, что я стал независимым графом и получил автономию, — начал говорить, намеренно понизив голос, заставляя людей податься вперёд, чтобы лучше слышать. — Но я её не украл, а так решил суд земельных аристократов.

Сделал паузу, оглядывая лица в толпе. Они впитывали каждое моё слово, как сухая губка — воду. Некоторые кивали, соглашаясь, другие сохраняли нейтральное выражение, но внимательно слушали. Никто не возражал.

— И вот я приезжаю домой и что вижу? — продолжил, намеренно усиливая интонацию, вкладывая в голос негодование. — Около моих земель солдаты, словно я какой-то враг. Мои люди страдают.

Заметил, что некоторые имперские офицеры переглянулись, явно недовольные тем, как разворачивается ситуация. Один из них, с нашивками жандармерии, не выдержал:

— Ты сам виноват! — заявил он, выступая вперёд. Его лицо побагровело от злости, ладонь сжимала рукоять пистолета так сильно, что костяшки побелели.

— Виноват… — хмыкнул я, позволив себе лёгкую усмешку. — И в чём же? Есть решение суда? Или это голословные обвинения? Какие-то доказательства? — обвёл взглядом толпу, прежде чем нанести последний удар. — Их нет.

Эти слова были, как искра, брошенная в бочку с порохом.

— Да! — тут же взорвалась толпа, десятки голосов слились в единый мощный рёв. — Нет доказательств! Голословно! Граф прав!

Я видел, как жандарм, выкрикнувший обвинение, побледнел и отступил назад, почувствовав настроение народа. Его коллеги сомкнули ряды, готовясь к возможным беспорядкам.

— Интересная ситуация у нас выходит, — продолжил, когда первая волна возмущения немного утихла. — Я враг, против меня выдвинули армию.

Намеренно сдержал улыбку, хотя внутри разливалось удовлетворение от того, как легко всё идёт по плану. Рана в боку снова дала о себе знать, и я непроизвольно поморщился.

— И вот нападение монстров. И что делают армия, Служба безопасности империи, жандармы?

Обвёл взглядом площадь, останавливаясь на каждом представителе упомянутых структур. Они неловко отводили глаза, некоторые смотрели в землю, другие делали вид, что не слышали вопрос. Повисла тишина, такая звенящая, что, казалось, можно было услышать, как падает пыль.

— Наверное, защищают народ? — спросил я, и в моём голосе проскользнула ирония, которую не могли не заметить. — Нет, они этого не сделали. Когда я тут сражался с монстрами, где вы были? Почему не помогали?

Толпа заволновалась, люди начали кричать, размахивать руками. Многие указывали на имперских служащих, выкрикивая обвинения. Кто-то плюнул в сторону жандармов, кто-то потрясал кулаками. Один седой старик, опираясь на палку, вышел вперёд и указал на военного в потёртом мундире:

— Я видел, как он прятался в подвале таверны, пока мой внук отбивался от тварей.

— А эти, — женщина средних лет, с обветренным лицом указала на группу агентов СБИ, — заперлись в магистрате и никого не пускали внутрь.

— Трусы! — крикнул кто-то с задних рядов.

— Предатели! — поддержал другой голос.

Толпа неистовствовала, превращаясь из собрания напуганных горожан в грозную силу, готовую смести всё на своём пути. Обстановка накалялась, грозя перерасти в открытое насилие.

Имперские служащие сбились в плотную группу, некоторые уже достали оружие, готовясь обороняться.

— Видимо, кто-то забыл, — я снова заговорил, и голоса хватило, чтобы утихомирить толпу. Люди замерли, поворачиваясь в мою сторону. — Но я граф Русской империи, я по-прежнему гражданин. Да, мои земли лишь мои. Да, я ничем не обязан больше империи, хотя до этого воевал и служил. Так в чём моя вина?

Это был риторический вопрос, и толпа отреагировала мгновенно:

— Ни в чём! — кричали люди, сотни голосов слились в единый гул, прокатившийся по площади. — Граф не виноват! Это всё император! Несправедливость!

Именно такая реакция мне и была нужна. Люди на моей стороне, против императора. Ещё один камень в основание будущего.

— Мой род продолжил служить. И то, что я сегодня увидел… — снова поморщился.

На этот раз сознательно, от боли, чтобы подчеркнуть, что был ранен, защищая город. Капля крови скатилась по моей щеке из рассечённой брови, и я не стал её вытирать, зная, какое впечатление это производит.

— Не императору, а людям. Мы не пропустим монстров в Енисейск, если блокада будет снята немедленно. Если же нет… То у нас не хватит сил, ресурсов, да просто еды, чтобы сражаться. Поэтому, если вы пострадаете, как сегодня… Это не моя вина или моего рода, а императора! Ему зачем-то важнее воевать со мной, чем защищать своих граждан.

Лица в толпе мрачнели с каждым словом. Матери прижимали к себе детей, мужчины сжимали кулаки. Я видел, как зреет в них решимость — та самая, которую так старательно культивировал.

— Убийца! — выкрикнул кто-то, указывая на офицера. — Император жертвует нами!

— Долой блокаду! — подхватил другой голос.

— Граф защитит нас! — крикнула женщина, держащая на руках ребёнка.

Военные, стоявшие поодаль, начали подходить ближе, формируя полукруг возле меня. Их лица стали решительными, в глазах читалась готовность следовать за мной. Некоторые из них были моими людьми, других я видел впервые, но преданность ощущалась физически.

— Мы с графом! — заявил пожилой сержант с седыми висками и шрамом, пересекающим левую щёку. — Кто ещё с нами?

Сотни рук взметнулись вверх, сопровождаемые криками поддержки. Толпа расступилась, пропуская вперёд ещё больше военных — тех, кто был в городе, но пока не принял решение. Теперь они выбрали сторону.

— За графа! — кричали, салютуя мне.

Я кивнул им — благодарно и уважительно, как равным. Это был ещё один кирпичик в фундамент влияния.

— Сейчас, уважаемые граждане Енисейска, я прошу вас… — мой голос стал мягче, заставляя людей снова податься вперёд. — Позволить нам купить у вас еду, запасы, оружие, одежду, лекарства и зелья. Мои люди заплатят щедро, а я выделю городу дополнительно миллион для восстановления ограждений, ворот.

Я видел, как загорелись глаза у торговцев в толпе. Деньги всегда говорят громче слов. Но дело было не только в деньгах. Люди благодарны за спасение, напуганы возможностью новых атак и готовы сделать всё, чтобы обеспечить свою безопасность.

Из толпы вышел мужчина средних лет, с обветренным лицом и мозолистыми руками — явно торговец, судя по добротной, но практичной одежде. Он снял шапку и низко поклонился мне.

— Моя лавка отдаст всё, что есть, для рода Магинских, — произнёс громко, чтобы все слышали. — Половину — бесплатно, как благодарность за спасение. За остальное возьму только себестоимость.

Толпа одобрительно загудела. Следом выступил другой мужчина — более молодой, с военной выправкой, но в гражданской одежде.

— У меня оружейная мастерская, — объявил он. — Всё, что есть, — ваше, граф. И я сам готов встать под ваши знамёна.

За ним поднялась полная женщина в простом, но чистом платье:

— У меня швейная мастерская. Одежда, палатки, всё, что нужно, — берите, граф!

Это продолжалось, один за другим выходили торговцы, ремесленники, предлагая свои товары и услуги.

Я кивнул своим людям, которые получили деньги от Жоры. Они начали подходить к торговцам и уходить с ними, отправляясь за товарами.

Грузовики, до этого стоявшие на площади, стали разъезжаться по городу, направляясь к складам и лавкам. Водители получали указания, координируя действия. Всё шло как по маслу, даже лучше, чем я мог предполагать.

Енисейск ожил, словно муравейник, в который ткнули палкой. Люди спешили к своим домам и магазинам, готовясь отдать всё необходимое. Военные императора, Служба безопасности империи, жандармы просто смотрели на всё это и ничего не могли сделать. Их лица выражали смесь бессилия и страха — они понимали, что контроль полностью утрачен и любая попытка вмешаться может закончиться для них плачевно.

— Все, кто пришли служить ко мне в род, — громко объявил я, когда основная суета немного улеглась, — могут отправляться с нами.

Я видел, как эти слова подействовали на военных. Многие из тех, кто ещё колебался, тут же сделали шаг вперёд, присоединяясь к моим людям. Другие переглядывались, не решаясь сразу, но в их глазах была заметна заинтересованность.

Сержанты и младшие офицеры императорской армии, стоявшие неподалёку, не могли скрыть своего возмущения, но были бессильны что-либо сделать. Их подчинённые уходили один за другим, снимая знаки различия и бросая на землю.

— Предатели! — выкрикнул один из лейтенантов, но его голос утонул в общем гуле.

— Ты кого предателем назвал? — тут же отреагировал бородатый мужик, по виду — бывалый солдат. — Кто город защитил? Граф! А вы где были?

Лейтенант побледнел и отступил, видя, как несколько крепких мужчин направляются в его сторону с недвусмысленными намерениями. Коллеги поспешно увели мужика прочь, не желая провоцировать конфликт.

Ко мне направлялись Костёв и остальные. Я видел, как Коля шёл, расправив плечи, с гордой улыбкой на лице.

За ним следовала Руднева, её движения были плавными, но я заметил напряжение в глазах. Она постоянно сканировала окружающее пространство, оценивая возможные угрозы.

Когда подошли ближе, Коля резко остановился и поклонился мне с церемонной торжественностью, которая в другой ситуации могла бы показаться комичной, но сейчас этот жест имел особое значение — публичное признание моего статуса и власти.

— Граф, — произнёс он, выпрямляясь, с нескрываемой гордостью в голосе.

Следом поклонилась Руднева — изящно, но сдержанно, как и подобает военной.

— Павел Александрович… — улыбнулась она, и на её обычно строгом лице появилось выражение, близкое к восхищению. — Вы, как обычно… Эффектное появление.

Её голос был мелодичным, с едва заметной хрипотцой, которая появлялась, когда она волновалась. Серые глаза смотрели внимательно, оценивающе, словно пытаясь проникнуть под «маску», которую я носил.

Руднева изменилась с нашей последней встречи. Плечи расправились шире, в движениях появилась грация. Уже не та девчонка, которая пыталась выдать себя за мужчину, чтобы спасти свой род от разорения.

За её спиной маячил Воронов, заметно похудевший, с подтянутой фигурой и острым, словно высеченным из камня, лицом. Его тёмные волосы были аккуратно подстрижены. В глазах больше не читалась та надменность аристократа, что раньше. Моя дрессировка пошла парню на пользу. Из изнеженного барона он превратился в мужчину, способного постоять за себя.

Бывший аристократ, осознав, что я смотрю на него, расправил плечи и направился ко мне, протягивая ладонь для рукопожатия. Его шаг стал увереннее, походка — пружинистее, как у хищника, готового к прыжку.

— Рад вас видеть, граф! — произнёс он, и в его голосе звучала искренность.

— И я тебя, — кивнул в ответ.

Пожал протянутую руку и отметил, как изменилась его хватка. Стала крепкой, уверенной, без былой мягкости.

— Хорошо выглядишь, — оценил его преображение.

— Вы мне кое-что обещали… — тут же выдал Воронов, не отпуская мою руку и глядя прямо в глаза. В его взгляде читалось нетерпение, смешанное с надеждой.

— Помню, — кивнул я, освобождая ладонь. — Сделать тебя наследником и главой рода Вороновых.

Я намеренно произнёс это громко, чтобы слышали все вокруг. Политика — это не только интриги в тени, но и громкие заявления на публике. Каждое моё слово, каждый жест работали на создание определённого образа.

— Как видишь, мне требуется немного времени, — продолжил я. — Как только нормализую ситуацию, сразу же приступлю.

Воронов кивнул, удовлетворённый ответом. Он знал, что я держу слово — это одно из правил, которые никогда не нарушаю. Обещание — это контракт, а я всегда выполняю свою часть сделки.

— Пойдём поедим! — предложил Костёв, хлопнув меня по плечу с той фамильярностью, которую мог себе позволить только он. — А то столько не виделись.

Его лицо светилось искренней радостью от встречи. Тот самый Коля — всегда прямой и честный, в отличие от большинства людей, окружавших меня. Он был немного чумазый после боя. На щеке виднелась свежая царапина, волосы слиплись от пота, но улыбка оставалась всё той же — открытой и искренней.

Мы двинулись по улицам Енисейска к ближайшей кафешке. Город постепенно приходил в себя после нападения монстров. Люди осматривали повреждения, кто-то уже начал заколачивать разбитые окна, другие собирали обломки.

Женщины переговаривались, указывая на нас и кланяясь, когда мы проходили мимо. Дети, несмотря на недавний ужас, уже носились по улицам, играя в «охотников на монстров». Заметил, как один мальчишка, держа палку наперевес, кричал: «Я Магинский! Я вас всех заморожу!». Забавно…

Запах гари и крови постепенно рассеивался, уступая место привычным городским ароматам — свежего хлеба из пекарен, кожи из мастерских, конского навоза и людского пота. Жизнь возвращалась в город.

Кафешка оказалась небольшим заведением с вывеской «У Петровича». Типичная забегаловка для среднего класса. Потёртые деревянные столы, скамейки, несколько картин на стенах, изображающих охоту и местные пейзажи. Уютно и без претензий.

Хозяин — полный мужчина с пышными усами и красным от постоянного пребывания на кухне лицом — узнал меня сразу, как только мы переступили порог. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а руки непроизвольно выронили тарелку, которую он протирал.

— Г-г-граф Магинский! — пробормотал трактирщик, кланяясь так низко, что я испугался, как бы мужик не ударился лбом о пол. — Какая честь! Спаситель города! Прошу, прошу к лучшему столу!

Он засуетился, вытирая руки о передник, подзывая официанток — двух девушек, которые смотрели на меня с благоговением и страхом одновременно.

— Всё для вас и ваших людей бесплатно! — объявил хозяин, махнув рукой официанткам, чтобы те поторапливались. — Накрывайте лучший стол! Марфа, неси всё, что есть на кухне!

Мы уселись за большой стол у окна — я, Костёв, Руднева, Воронов и несколько других моих бойцов, которые присоединились к нам по дороге. Уставшие, грязные после боя. Такие моменты дорогого стоят.

Интересно-то как… Если бы не мои глаза и знание теневого шага, то не почувствовал бы рядом Клауса. Хороший навык. В который раз доволен тем, что его освоил.

Моё зрение на мгновение изменилось, мир словно подёрнулся тёмной дымкой, и в углу кафе я заметил тень — не физическую, а магическую, ту, что обычным людям не увидеть. Клаус. Умеет маскироваться, ничего не скажешь.

— Я сейчас, — кивнул ребятам, которые уже вспоминали наши небольшие приключения на юге, перекрикивая друг друга и смеясь.

Костёв с набитым ртом кивнул, не прерывая своего увлекательного рассказа о том, как мы втроём положили целый взвод. История с каждым пересказом становилась всё более героической. Ещё немного, и окажется, что мы справились с целой армией вражеских магов. Кто-то даже поднял тему с офицерской школой, вспоминая, как я ставил на место зарвавшихся аристократов.

Отошёл в сторону, выбирая момент, когда на меня не смотрят, и скользнул в тень, активируя своё умение. Мир на мгновение потемнел, звуки стали приглушёнными, а затем я оказался в переулке рядом с кафе — узком, тёмном, заваленном ящиками и мусором.

Вор стоял довольный, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице играла самоуверенная улыбка, глаза блестели, как у кота, наевшегося сметаны.

— Не ожидал, Магинский, что ты такой… — улыбался мужик, рассматривая меня с нескрываемым интересом.

— Какой? — поднял бровь, демонстративно отряхивая с плеча невидимую пыль.

— Ты же дитё ещё, сколько тебе? Двадцать? — Клаус усмехнулся, но в его глазах читалось уважение, смешанное с удивлением.

— Около того, — уклончиво ответил.

— А речи-то какие! — он покачал головой с видом знатока, оценившего редкое вино. — Как настроил публику против своих оппонентов, а потом всё вывернул в свою сторону.

Клаус оторвался от стены и сделал шаг ко мне, понизив голос:

— Знаешь, я честно сомневался в том, что у тебя хоть что-то выйдет. Но теперь… — он обвёл рукой пространство вокруг, словно указывая на весь город, находящийся под моим влиянием. — Уверен, что ты очень постараешься, чтобы добиться своих целей. И я!.. Хочу быть подле тебя. Посмотреть, как ты провернёшь всё это. Должно быть очень ярко и запоминающеся.

В его глазах горел огонь азарта, не просто жажда наживы, а нечто большее. Желание быть частью чего-то значительного, изменить ход истории. Именно на это я и рассчитывал, заключая с ним сделку.

— Рад, — кивнул сдержанно, не показывая, насколько меня забавляет его восторг. — Ты связался?

— Конечно, мой юный друг — глава рода, — улыбнулся Клаус, слегка поклонившись с наигранной церемонностью. — Ты тут такой шум поднял, что я спокойно поработал, через несколько каналов передал информацию.

Его тонкие пальцы изобразили в воздухе нечто вроде паутины — видимо, намекая на сеть информаторов. Я заметил, как при движении под рукавом мелькнул тонкий стилет.

— И за сколько золотых? — посмотрел в его «честные» глаза, прекрасно зная, что бесплатно Клаус ничего не делает. Даже находясь под клятвой крови, этот пройдоха всегда найдёт способ подзаработать.

— Ну что вы такое говорите, граф?.. — сделал смущённый вид вор, прижав руку к груди в притворном оскорблении. — Чтобы я… Продал? Вообще-то у меня есть…

— Профессия и навыки, хватка и видение ситуации, — парировал я, не дав ему закончить театральное представление. — Клятва крови жива, пока дышу я. Если меня прикончат, ты свободен. А уходить с пустыми руками? Ведь кристаллы ты так ещё и не получил. Даже яд по-прежнему в тебе.

Я видел, как изменилось его лицо при упоминании яда, — мгновенная тень страха, тут же скрытая за маской профессионального безразличия.

— Триста миллионов, — признался Клаус, решив не играть в игры. — Удивлён, что ты ничуть не хуже меня чувствуешь людей и ситуацию. Если бы не твоя внешность, решил бы, что мы ровесники, хотя нет, ты старше и мудрее.

Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию, прежде чем задать вопрос, который явно беспокоил его:

— Убьёшь теперь? Я видел, на что ты способен.

В его голосе не было страха — скорее, профессиональный интерес человека, готового принять последствия своих действий. Он не просто передал нужную информацию, а продал её. Такова его натура, и Клаус не собирался извиняться за это.

— Я? — хмыкнул, позволив себе лёгкую улыбку. — Зачем мне лишать себя союзника и члена рода? Ты поступил логично. За что мне тебя винить? Выполнил то, что просил, а твои бонусы… Они лишь твои.

Я видел, как удивление расширило его зрачки. Клаус явно ожидал другой реакции. Вор открыл рот, но слова не шли.

— Ладно, возвращайся в особняк, — махнул ему рукой, показывая, что разговор окончен. — Я буду… завтра к вечеру.

Развернулся, собираясь уходить, но Клаус остановил меня:

— Уверен, что выживешь? — бросил в спину.

В этих словах было и сомнение, уважение, и что-то вроде заботы. Ровно настолько, насколько вор вообще способен заботиться о ком-то, кроме себя.

— Да! — повернулся и оскалился, вкладывая в этот оскал всю свою уверенность, всё то, что делало меня Магинским.

Клаус тут же поморщился и сжался, как будто увидел перед собой не человека, а хищника. Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Тело отреагировало раньше, чем разум. Это было… приятно. Видеть, как даже такой закалённый преступник реагирует на мою ауру.

— Есть ещё одна информация, — остановил меня вор, когда я снова развернулся, чтобы уйти. — Я заплатил за неё всё, что получил.

Это заинтриговало. Триста миллионов… Клаус только их заработал и тут же с ними расстался?

— Интересно… — протянул, поворачиваясь обратно.

Бах поведал мне весьма захватывающую историю о нашем новом знакомом — Казимире. Его слова сыпались быстро.

История оказалась действительно ценной. Такой информацией можно было не только шантажировать, но и полностью уничтожить человека. Даже не представляю, как у вора всё это получилось за несколько часов с телеграфом. Профессионал… Триста миллионов он заплатил за один секрет, который я могу использовать. Признаться, Клаус удивил меня. Он потратил свои честно заработанные — если это слово вообще применимо к ворам — деньги, чтобы помочь мне.

Почему-то сомневался до последнего, рассказывать или нет. Я видел это колебание в его глазах, в том, как нервно дёргался уголок рта.

Мы разошлись. Уже двинулся к месту нашего сбора с ребятами, прокручивая в голове полученную информацию и встраивая её в свой план. Казимир… Теперь у меня есть козырь, которого он не ожидает.

Остановился, прислушался. Тишина переулка казалась обманчивой. Ощущал чьё-то присутствие так же отчётливо, как запах свежей выпечки из соседней пекарни.

Мгновение. Из пространственного кармана достал иголку правды, сверкнувшую в лучах солнца.

Теневой шаг, ещё один. Мир размылся вокруг меня, звуки затихли, и я преодолел десять метров за долю секунды. Толкнул кулаком, вкладывая в удар ровно столько силы, чтобы обездвижить, но не покалечить. Рука упёрлась в мягкую, но крайне маленькую грудь Рудневой.

— Ах! — вздохнула девушка, когда ударилась головой о стену переулка. Её тело прижалось к холодным камням, а глаза расширились от неожиданности.

Иголка тут же воткнулась ей в шею, следом вторая и третья. А Катенька-то подросла в ранге. Я чувствовал, как магическое сопротивление пыталось бороться с ядом — безуспешно, но сам факт говорил о прогрессе.

Она замерла, как статуя, только глаза лихорадочно бегали, выражая всё то, что девушка не могла сказать. Яд уже начал распространяться, блокируя способность сопротивляться, но оставляя сознание кристально чистым. Катя не двигалась и только смотрела на меня. В её взгляде читалась смесь страха, уважения и злости.

— На кого работаешь? — спросил прямо.

— На военных, как и всегда, — тут же выпалила, слова сорвались с её губ прежде, чем она смогла их остановить.

Глаза расширились ещё больше. Руднева явно не собиралась так легко сдаваться.

— СБИ? Разведка? — задал уточняющие вопросы.

— Нет, на великого князя Ростовского, — удивила меня «хозяином». — Он забрал к себе и послал наблюдать за Енисейском и твоими землями. Кто же знал, что тут такое будет.

Ростовский? Интересный поворот. Не СБИ, не разведка, а генерал. Уже соскучился? Это многое объясняет, но и ставит новые вопросы.

— Для каких целей? — продолжил допрос.

— Я… — её затрясло, словно невидимые силы разрывали изнутри. Кровь тут же брызнула из носа, тонкой струйкой стекая по губам и подбородку. Глаза закатились, показывая белки.

— Отмена! — произнёс я немедленно.

Судороги прекратились, но Руднева осталась парализованной. Эффект иголок всё ещё действовал.

Под клятвой молчания? Как мило. Значит, князь перестраховался, наложив на своего агента магические ограничения. Умно, но для меня это тоже информация.

— Хорошо, — кивнул, аккуратно вытирая кровь с её лица платком. — Можешь наблюдать. Я в целом никогда тебе это не запрещал, начиная с офицерской школы.

Сколько же возмущения было в глазах Рудневой. Её зрачки сузились, ноздри раздулись, а тело напряглось, хотя она по-прежнему не могла двигаться.

Понимаю, как это задевает. Так старается скрыться, следить, шпионить, но увидит лишь то, что я захочу. Профессиональная гордость — страшная вещь, особенно когда она ранена.

— Костёв? — задал следующий вопрос, зная, что Катя не сможет соврать. — У вас?..

— Я люблю этого дурака, — слёзы потекли из её глаз, смешиваясь с кровью на щеках. — Ещё не призналась, жду, когда предложение сделает, а он, валенок, всё о тебе да о тебе. Семью свою привёз с тобой знакомиться, родные уже в городе. Хочет служить твоему роду.

Её голос дрожал, выдавая глубину чувств, которые она так тщательно скрывала. Руднева — жёсткая, почти мужеподобная девушка, привыкшая скрывать свою женственность за военной формой, — оказалась способной на такую искреннюю любовь. Интересно.

Не стал ей объяснять, что у меня с Николаем клятва крови и он уже давно член моего рода, пусть и неофициально. Эта информация ещё пригодится в будущем, держать в неведении противника всегда полезно.

— Хорошо, — вытащил иголки одну за другой, аккуратно, чтобы не повредить кожу больше необходимого.

Катя резко вдохнула, словно вынырнула из-под воды, и начала падать, её колени подогнулись. Подхватил под руки, не давая упасть на грязную мостовую.

— Тише! Платье испачкаешь. А оно красивое, — произнёс с лёгкой усмешкой, поддерживая девушку, пока она приходила в себя. — Не то что видел тебя только в мужской форме и голой.

Руднева смутилась. Отвела взгляд и чуть покраснела — необычная реакция для той, кто держит себя в руках в любой ситуации. Её щёки порозовели, а губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась подавить какую-то эмоцию — стыд, злость или что-то ещё.

— И… — шмыгнул носом, позволяя ей восстановить равновесие. — Когда будешь следить, делай это как-то профессионально. А то Коля тебя заметит, и много вопросов возникнет.

Отпустил девушку, удостоверившись, что она может стоять самостоятельно, и направился к столику. Катя осталась в переулке, провожая меня взглядом, в котором читалась сложная смесь эмоций — уважение, страх, возмущение и что-то ещё, чему я не мог дать определение.

Вернувшись в кафе, обнаружил, что атмосфера за столом стала ещё более оживлённой. Кто-то уже успел опрокинуть пару стаканчиков местного самогона, кто-то вытащил колоду карт, а Костёв, раскрасневшийся и возбуждённый, продолжал что-то рассказывать, активно жестикулируя.

Мы просидели, наверное, часа три. Хозяин кафе лично следил за тем, чтобы наши тарелки не пустели, а стаканы не осушались. Я ел и общался с ребятами, слушая их истории, делясь своими, ощущая то редкое чувство товарищества, которое возникает между людьми, прошедшими через бой вместе.

У этого перекуса было много целей. Я правда соскучился по ребятам — простым, честным, готовым пойти за мной в огонь и воду. Они были частью моего плана, но со временем стали чем-то большим — людьми, которых я действительно ценил.

Народ Енисейска видел своего спасителя среди обычных людей — это тоже было важно. Не надменный аристократ в недоступном особняке, а человек, который сидит в той же кафешке, что и они, ест ту же еду, смеётся над теми же шутками. Ко мне постоянно подходили жители города. То кланялись, то жали руку, то просто стояли рядом, не решаясь заговорить, но желая быть поближе к «герою». Поэтому так долго и вышло. Каждый хотел выразить благодарность, каждый хотел хоть на мгновение почувствовать себя причастным к чему-то большему.

Я следил за тем, как мои люди покупали всё, что нам нужно, когда выходил подышать. Всё идёт по плану.

Потом решил воспользоваться моментом. Наклонился к Костёву и произнёс тихо:

— Приведи своих родителей.

Парень вздрогнул, словно его ударило током. Широко распахнутые глаза, приоткрытый от удивления рот. Давно не видел его таким обескураженным. Даже жевать перестал, держа кусок мяса на вилке на полпути ко рту.

— Родителей? — переспросил он, не веря своим ушам. — Сейчас?

— Да, сейчас, — кивнул я, отхлёбывая из кружки местный сбитень — горячий, сладкий, с пряностями, идеальный после такого насыщенного дня. — Они же в городе, верно? Хочу познакомиться.

Коля оставил вилку, медленно вытер губы салфеткой, словно оттягивая момент ответа. Я видел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с надеждой.

— Павел Александрович, они… — парень запнулся, подбирая слова. — Они простые люди, деревенские. Неграмотные почти…

— И что? — поднял бровь, глядя на него с непониманием. — Я думал, ты гордишься своей семьёй.

Эти слова попали в цель. Костёв выпрямился, щёки его покраснели от стыда.

— Конечно, горжусь! — воскликнул он с жаром. — Отец всю жизнь спину гнул, чтобы нас прокормить, а мать… Лучше матери не найти.

— Так в чём проблема? — спросил я, продолжая наблюдать за его реакцией.

Коля молчал несколько секунд, переводя взгляд с меня на остальных за столом и обратно. Наконец, решившись, он кивнул:

— Я… Я приведу их, — встал из-за стола, отодвинув стул с таким грохотом, что несколько посетителей обернулись. — Скоро буду.

И выбежал из кафе, словно за ним гнались все демоны преисподней. Я проводил его взглядом через окно.

Руднева, сидевшая напротив, смотрела на меня с плохо скрываемым интересом.

— Зачем вам его родители? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но я чувствовал напряжение в каждом слове.

— Увидишь, — улыбнулся ей, не собираясь раскрывать карты раньше времени.

Тридцать минут растянулись почти вдвое. Мы уже заканчивали трапезу, когда дверь кафе снова распахнулась, и на пороге появился Костёв. Его лицо раскраснелось от быстрой ходьбы и волнения. За ним, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое пожилых людей — мужчина и женщина, одетые в простую, но чистую одежду.

Отец Николая был невысоким, но крепким мужчиной лет шестидесяти. С морщинистым, обветренным лицом и руками, покрытыми мозолями от многолетнего тяжёлого труда. Седые волосы были аккуратно причёсаны, явно по случаю важной встречи, а выцветшая рубаха выглажена до блеска. В его потускневших голубых глазах — точной копии Колиных — читались настороженность и смущение.

Мать была маленькой, хрупкой женщиной с добрым, усталым лицом и руками, изъеденными стиркой и работой. Её седые волосы собраны в тугой пучок, а на шее виднелся потёртый платок, который она нервно теребила пальцами. Несмотря на возраст и нелёгкую жизнь, в её карих глазах светилась та же искренность и прямота, что и у сына.

Они стояли в дверях, не решаясь войти, пока Коля не подтолкнул их вперёд.

— Смелее, батюшка, матушка, — подбодрил он. — Это и есть граф Магинский, мой командир и, — Костёв запнулся, подбирая слово, — мой покровитель.

Я поднялся из-за стола и направился к ним, чувствуя на себе десятки взглядов. Всё кафе наблюдало за этой сценой. Старики склонились в неуклюжих поклонах — слишком низких, почти касаясь лбами пола.

— Иван Николаевич Костёв, ваше сиятельство, — представился отец, не поднимая глаз. Голос его был глухим, с характерным деревенским говором. — Отец Николая нашего. А это Анна Петровна, жёнка моя.

— Нижайший поклон, господин граф, — добавила женщина, голос её дрожал от волнения. — Благодетель вы наш…

Я быстро подошёл к ним, коснулся плеч обоих, побуждая выпрямиться:

— Встаньте, пожалуйста. Не нужно таких поклонов.

Они неуверенно выпрямились, но глаза по-прежнему держали опущенными, как и положено простолюдинам перед аристократом. Я протянул руку старику:

— Рад познакомиться, Иван Николаевич!

Мужчина замер, не веря своим глазам. Аристократ, граф хочет пожать руку? Такого в его жизни ещё не случалось. Его мозолистая ладонь неуверенно коснулась моей, и я крепко сжал её, демонстрируя уважение.

— И с вами, Анна Петровна, — повернулся к женщине, слегка кивнув с тем почтением, с которым обращался бы к даме своего круга.

Я видел, как изумление расплывается по их лицам. Старики переглянулись, не понимая, как себя вести. Коля, стоявший за их спинами, выглядел одновременно гордым и смущённым.

— Прошу, присаживайтесь, — указал я на стол, где мои люди уже подвинулись, освобождая места. — Хозяин! — позвал трактирщика. — Лучшего угощения для уважаемых гостей!

Владелец кафе тут же засуетился, отдавая распоряжения. Через минуту на столе появились свежие тарелки, стаканы, новые блюда — самое лучшее, что было на кухне.

Старики сели на краешки стульев, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Они сидели ровно, боясь сделать неправильное движение. Анна Петровна украдкой вытерла набежавшую слезу уголком платка.

— Ешьте, пожалуйста, — предложил я, видя, что они не притрагиваются к еде.

— Благодарствуем, ваше сиятельство, — ответил Иван Николаевич, всё ещё не поднимая глаз. — Мы уж отобедали, не беспокойтесь…

— Пап, ешь давай, — шепнул Костёв, подталкивая к отцу тарелку с мясом. — Граф не обидится.

Я видел, как постепенно они оттаивали, осмелев настолько, чтобы взять вилки и ножи. Ели аккуратно, маленькими кусочками, боясь проронить крошку.

— Уважаемые Иван Николаевич, Анна Петровна, — обратился к ним, когда они немного освоились. — Хочу поблагодарить вас.

— Нас? — изумлённо переспросила женщина, впервые подняв на меня глаза. — За что же, ваше сиятельство?

— За то, что вырастили такого сына, — ответил я, и в моём голосе звучала искренность. — Николай — настоящий мужчина. Храбрый, честный, преданный. Таких сейчас мало.

Я видел, как старик выпрямил спину, а в глазах его мелькнула гордость. Женщина снова украдкой вытерла слезу.

— Он у нас всегда был… совестливый, — произнёс отец, и голос его окреп. — Маленьким ещё, бывало, последнюю краюху хлеба сестрёнкам отдаст, а сам голодный спать ляжет.

— И упрямый, — добавила мать с нежностью. — Если что решил — не своротишь. Как сказал, что в армию пойдёт, так никакие уговоры не помогли.

— В кого бы это? — усмехнулся я, глядя на Ивана Николаевича.

Старик впервые улыбнулся, показав несколько отсутствующих зубов.

— Это он в меня, — признался с гордостью. — Я в молодости тоже упёртый был, как бык. Пока свою Аннушку не отвоевал у соперников, не успокоился.

Я заметил, как Руднева, сидевшая неподалёку, слушала этот разговор с особым вниманием, и на её обычно непроницаемом лице появилась лёгкая улыбка. Теперь она узнала что-то новое о человеке, в которого, как я выяснил недавно, была влюблена.

— Рад, что вы тут, — продолжил я. — Как и обещал Николаю, вы и ваш сын будете жить в моём роду.

— Правда? — удивились пожилые люди, переглянувшись. Недоверие смешивалось с надеждой в их глазах.

— Вы не смотрите, что выглядим немощными, работать мы можем, — заявил отец Костёва, выпрямляясь и пытаясь выглядеть сильнее, чем был на самом деле. — Я и плотничать умею, и по хозяйству справлюсь. А Анна моя такие пироги печёт, пальчики оближешь!

Я улыбнулся, оценив его гордость. Он не хотел быть обузой, даже получая такой шанс.

— Хорошо, — кивнул в ответ. — Отныне вы живёте в роду Магинских, под моей защитой.

Эти простые слова, произнесённые негромко, но твёрдо, имели эффект разорвавшейся бомбы. Анна Петровна не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. Иван Николаевич замер, не веря своим ушам. В кафе повисла тишина, все понимали значимость момента. Простая семья получила защиту графского рода.

— Благодетель! — только и смог выдавить старик, снова пытаясь поклониться.

Я остановил его жестом:

— Не нужно. Отдохните сегодня, а завтра отправитесь с нами на мои земли. Там вам выделят дом, работу по силам. Ни в чём нуждаться не будете.

Старики, ошеломлённые свалившимся на них счастьем, вскоре откланялись — слишком много эмоций для одного дня. Коля проводил их до выхода, что-то горячо объясняя, видимо, успокаивая и рассказывая о своей службе у меня.

Когда он вернулся, его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Не говоря ни слова, парень опустился на колени прямо посреди кафе:

— Павел Александрович, век не забуду вашу доброту. Ни один аристократ имперский не стал бы говорить с моими родителями. Они же деревенские. Жать руку отцу и тем более уважительно обращаться…

Его голос дрожал от переполнявших эмоций. Вокруг нас посетители кафе замерли, наблюдая эту сцену, некоторые женщины украдкой вытирали слёзы.

— А я земельный аристократ, — улыбнулся, поднимая руку. — И граф. И отставить! — рявкнул внезапно, вкладывая в голос всю силу командного тона.

Коля тут же вскочил, рефлексы сработали безупречно. Он вытянулся по стойке смирно, лицо его моментально приобрело серьёзное выражение. Годы военной службы не прошли даром: тело реагировало на команду раньше, чем разум.

— Сейчас не время для соплей! — продолжил я, сохраняя строгое выражение лица, хотя внутри разливалось тепло от искренней благодарности Костёва. — И что это вообще такое?

Посмотрел на Рудневу, стоявшую рядом с ним, потому что он упал на колени. Её глаза тоже подозрительно блестели, а губы слегка дрожали. Кто бы мог подумать, что за жёсткой маской скрывается такая чувствительная душа.

— Не узнаю тебя, Кость! — мой голос стал суровым, словно я отчитывал нерадивого подчинённого. — Всё про честь мне пел в армии, а тут с девушкой за руку ходишь и ещё замуж не позвал?

Эффект превзошёл все ожидания. Катя открыла рот от удивления, щёки её вспыхнули ярким румянцем. Коля, всегда готовый к бою, вдруг превратился в смущённого мальчишку. Весь покраснел до корней волос, часто заморгал, руки задрожали.

— Я… Мы… — пытался он что-то сказать, но слова не шли.

— Ладно, не буду вам мешать, — махнул рукой и, улыбнувшись, пошёл дальше гулять по городу, оставив их вдвоём со смущением и чувствами.

Улицы Енисейска постепенно погружались в вечерний сумрак. Фонарщики зажигали масляные лампы на перекрёстках, в окнах домов загорался тёплый свет.

Я шёл не спеша, наблюдая за этой трансформацией, отмечая, как меняются лица людей при виде меня — от испуга к уважению, от недоверия к благодарности.

Мне нужен был один человек — мэр. Есть одно очень выгодное к нему предложение. Но тварь продолжала прятаться. Неудивительно, после такого провала в защите города, за который он нёс прямую ответственность, показываться на глаза населению было опасно.

Пришлось топать в магистрат — внушительное двухэтажное здание из красного кирпича, с колоннами у входа и гербом империи над дверью. Внутри царила гулкая пустота. Лишь звук моих шагов эхом отражался от высоких потолков. В здании почти никого не было. Уборщицы в серой униформе торопливо протирали полы, стараясь не смотреть в мою сторону. Мелкие служащие, увидев меня, либо кланялись до земли, либо спешили скрыться в боковых коридорах.

Нашёл кабинет мэра на втором этаже — массивная дубовая дверь с золочёной табличкой «Градоначальник Енисейска». Постучал. Тишина. Постучал снова, сильнее. Никакого ответа, закрыто.

Решил не церемониться. Сконцентрировал магию льда в кончиках пальцев, направил её в замочную скважину. Металл мгновенно покрылся инеем, стал хрупким, как стекло. Заморозил замок и ударил ногой. Дверь распахнулась с громким треском.

— Тук-тук! — произнёс я с нарочитой вежливостью, входя в кабинет.

Внутри обнаружилась достаточно богатая по местным меркам обстановка. Массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, шкафы с документами и книгами, диван для посетителей, картины на стенах — в основном пейзажи Енисейска и портреты императора.

На столе стояла недопитая чашка чая, а рядом лежали бумаги, разбросанные в беспорядке, словно их владелец покинул рабочее место в спешке.

Принюхался. В воздухе висел специфический запах — смесь пота, страха и… чего-то ещё, неприятного. Как опытный охотник, я почувствовал, где же спрятался мэр. Урод забился под диван. Комично выглядевшие туфли торчали из-под края обивки, выдавая его с головой.

— Господин, вылезайте! — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я вижу ваши туфли.

Из-под дивана послышалось невнятное мычание, а затем с явной неохотой оттуда начал выбираться мужик. Лет сорок, толстый, с залысинами и тройным подбородком. Весь потный, красный от натуги и… да, обделавшийся от страха. Запах стал очевиднее, когда он встал передо мной, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Г-г-г-граф? — выдавил из себя, дрожащими руками пытаясь поправить съехавший набок галстук и одновременно прикрыть влажное пятно на брюках.

— Угу, — кивнул я, морщась от запаха. — У меня к вам предложение.

Подошёл к окну и распахнул его, впуская свежий воздух. Мэр стоял, боясь пошевелиться, маленькие глазки бегали по комнате, словно ища пути к бегству.

— Слышал, что на город могут напасть скоро, — продолжил я, наблюдая, как мужик бледнеет ещё больше. — Прогнозируются разрушения. Мой род может помочь… Завтра никого не должно быть на центральной площади.

— Согласен! — тут же ответил он, готовый согласиться на что угодно, лишь бы я поскорее ушёл и не причинил ему вреда.

— Подождите, — поднял руку, останавливая его поспешное согласие. — Я хочу, чтобы город перешёл под управление моего рода. Насколько мне известно…

— Нет! — тряс головой и несколькими подбородками мэр, на его лице отразился настоящий ужас. — Это измена! Бунт! Меня убьют!

Голос сорвался на визг, а руки задрожали ещё сильнее. Я сделал шаг к нему, и мэр вжался в стену, словно пытаясь слиться с обоями.

— Ещё раз меня перебьёте… — мой голос стал суровее, в нём появились металлические нотки, от которых даже бывалые воины вздрагивали. — Сегодня люди увидели, что император их не защищает. Я помог. Поэтому прошу от вас документ, в котором город мне должен за сей подвиг десять миллиардов.

Цифра оказалась последней каплей. Глаза мэра закатились, и он рухнул на пол, потеряв сознание. Грузное тело распласталось на ковре, как мешок с мукой.

— Что ж ты такой слабенький? — покачал головой, глядя на бесчувственную тушу.

Магия потекла по каналам, послушная моей воле. Лёд изменился и трансформировался в воду. Выпустил несколько водяных шаров в лицо мэра. Холодные струи ударили в нос, рот, глаза, заставляя его резко прийти в себя.

Он очнулся, закашлявшись и отплёвываясь. Вскочил весь мокрый, оглядываясь по сторонам диким взглядом, пока не вспомнил, где находится и с кем.

— Но вы же сами… — мямлил мужик, пытаясь собраться с мыслями.

— Да! — кивнул я. — Как и полагается аристократу.

Подошёл к нему ближе, глядя прямо в глаза:

— Но вот незадача, против меня ввели блокаду. Вы закрыли город, мои люди голодали, болели, страдали. Поэтому мои действия не бесплатны. Одно дело помогать людям, другое — империи.

Видел, как в его глазах борются страх и жадность. Страх победил, у мэра просто не было выбора. Мне даже не пришлось угрожать. Десять минут милого общения, и официальный документ от главы города Енисейск у меня на руках. В его власти выдавать закладные от лица империи — стандартная практика для городов, оказавшихся в бедственном положении.

Я мог бы понаглеть и потребовать сто миллиардов, но я же честный человек. Моё независимое вмешательство стоит денег. Угроза устранена, монстров нет, город и жители спасены, а твари не прорвались дальше. Теперь я имею право требовать возврат долга или… Улыбнулся, аккуратно складывая документ и пряча его во пространственный карман. Потихоньку двигаюсь к своей цели. К сожалению, хорошо не получилось. Пришлось по-плохому.

Предупредил мэра несколько раз, чтобы завтра очистили центральную площадь. Если пострадает хоть один человек, отвечать будет лично он. Меня заверили, что к совету прислушаются.

Ещё один акт действия, чтобы подорвать империю. Посмотрим, что после этого сделает император и как будет выкручиваться. Видимо, ему мало проблем с Ростовским и тем документом. Ну что ж, добавим ещё. Пусть развлекается, пытаясь сохранить лицо перед подданными.

Уже наступил вечер, когда я вышел из магистрата. Звёзды зажглись на тёмном небе, а улицы опустели. Из-за недавней атаки монстров жители предпочитали не выходить после заката.

Мои люди несколько раз приезжали на наших и захваченных машинах в течение дня. Мы вывезли почти всё, что было в городе, но заплатили за это честно — не мародёрство, а торговля, пусть и в экстремальных условиях. Люди, желающие вступить в мой род, тоже покинули Енисейск.

Осталась только завтрашняя встреча с моими врагами. Это из насущного, конечно же, проблемы не заканчиваются. Вышел на площадь. Уважаемый мэр уже активировал всех жандармов. Людей нет, всё оцепили согласно моим указаниям. Быстро работают, когда прижмёт.

Меня по-прежнему никто не смел трогать. Хранители правопорядка, армия понимали бессмысленность этих действий. Они в меньшинстве, местное население на моей стороне, а ещё у меня есть сила.

Остановился по центру площади. Подходящий финал для сегодняшнего дня.

— Получится ли выжать из завтрашнего представления ещё больше? — спросил сам себя вполголоса, чувствуя, как внутри разгорается азарт игрока, поставившего на кон многое.

Глава 3

Я сел на площадку, на которой выступал. Лёгкий ветер шевелил мои волосы, принося с собой запах осенней прохлады и отголоски недавних аплодисментов.

План, который изначально придумал, требовалось скорректировать. Информация Клауса оказалась неожиданной, словно камень, брошенный в спокойные воды моей стратегии. Она создавала круги, расходящиеся всё дальше и дальше, заставляя меня пересматривать каждый следующий шаг. Взглянул на свои руки. Очень уж хочется получить больше, чем просто бойню.

Может, снова задействовать монстров? Образы песчаных змей и степных ползунов возникли перед внутренним взором. Мощные, опасные создания, способные внушить ужас любому. Но нет.

Покачал головой, отгоняя эту мысль. Тогда моя постановка в Енисейске будет под угрозой. Я слишком долго готовил ту ситуацию и не рискну всё испортить одним необдуманным решением.

Массировал лицо руками, чувствуя, как кожа натягивается под пальцами. В голове словно работал механизм часов — каждая деталь должна встать на своё место, сцепиться с другими, создавая идеальное устройство моего плана. В целом я собрал головоломку, но остаётся несколько пустых пятен… Ладно, будем импровизировать. В конце концов, настоящее искусство стратега — это способность адаптироваться к меняющимся обстоятельствам.

Встал и побрёл по городу. Булыжники мостовой отдавались гулким эхом под моими шагами. Вечерние тени ложились на дома, превращая их в молчаливых наблюдателей. Где-то в отдалении лаяла собака, звенели колокольчики повозок.

Я рассматривал город и прикидывал, что бы изменил, словно он мой. Старые здания с покосившимися крышами просили о реконструкции. Узкие улочки стоило бы расширить, а площадь — увеличить втрое. Впрочем, даже в таком виде город обладал своим шармом, особенно в вечернем освещении, когда фонари только начинали зажигаться, а в окнах появлялся тёплый свет домашних ламп.

Добрался до какой-то гостиницы. Это было небольшое двухэтажное здание с потемневшими от времени бревенчатыми стенами и покосившейся вывеской, на которой едва читалось название. Возникла мысль отправиться домой, но тратить время на поездку завтра не хочется.

Постучал. Стук получился громче, чем я рассчитывал, эхом разносясь в вечернем воздухе. За дверью послышались торопливые шаги, скрип половиц, звяканье ключей.

Выглянул мужик — худощавый, с всклокоченными волосами и настороженным взглядом. В его глазах читалось недоверие, быстро сменившееся узнаванием и шоком.

— В-в-в-в-вы? — замер он с лампой в руке.

Пламя дрогнуло, отбрасывая неровные тени на его лицо, подчёркивая округлившиеся от удивления глаза.

— Мы, — я кивнул с лёгкой усмешкой, наблюдая, как трясутся руки мужика.

Интересно наблюдать за реакцией обычных людей на моё появление — смесь страха, благоговения и любопытства.

— Вы… Вы… хотите? — начал заикаться хозяин, переминаясь с ноги на ногу.

— Спать, — закончил за него, сохраняя на лице маску спокойного безразличия. — Мне бы номер, буквально на одну ночь.

— П-п-пойдём… те-те-те-те… — хлопал мужик глазами, пропуская меня внутрь.

Я переступил порог, ощущая запах старого дерева, свечного воска и чего-то варёного — видимо, остатки ужина.

Половицы поскрипывали под ногами, выдавая возраст здания. На стенах висели выцветшие картины — пейзажи местности, портреты неизвестных мне людей.

Направился за мужиком. Он шёл впереди почти на цыпочках, словно боялся потревожить тишину гостиницы или, вероятнее, опасался, что я передумаю и исчезну.

Поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице. Каждая ступенька стонала под нашим весом, объявляя о перемещении всем обитателям дома. Владелец лихорадочно искал дверь. Светил то в одну, то в другую сторону.

— Вот! — указал он на ближайшую с таким триумфом, будто нашёл сокровище. Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке.

Скрип. Мои апартаменты отворили. Комната была небольшой, но чистой — кровать с белым бельём, стол, стул, умывальник в углу. Окно выходило на улицу, позволяя видеть часть площади и звёздное небо над городом.

— Вы что-то желаете? Кушать? Помыться? — хозяин судорожно перебирал возможные услуги, которые мог предложить. Его глаза бегали от меня к двери и обратно, а затем внезапно загорелись идеей. — У меня две красивые дочери! Они могут вам услужить. Всё, что захотите, для спасителя! Графа!

Последние слова он произнёс с таким придыханием, и мои губы тронула холодная усмешка. Очередной готовый на всё ради благосклонности влиятельного человека.

— Не, — помотал головой, чувствуя лёгкое отвращение. — Этого добра у меня своего хватает, только успевай по серым зонам бегать.

Лицо хозяина вытянулось в непонимании. Его брови сошлись на переносице, создавая глубокую морщину недоумения.

— Простите? — уставился на меня мужик, беспомощно моргая.

— Да так, ничего, — хмыкнул, не желая объяснять свои слова. — Тишины и спокойствия.

Протянул ему деньги — несколько купюр. Этого было достаточно, чтобы оплатить номер в десяти таких гостиницах. Он долго смотрел на них, словно не веря своим глазам, а потом схватил с такой жадностью, что чуть не порвал бумагу. Его пальцы сжались вокруг денег, как когти хищной птицы вокруг добычи.

— Конечно! — выбежал из моего номера хозяин, пятясь и кланяясь одновременно.

Когда дверь за ним закрылась, я медленно выдохнул, сбрасывая маску и позволяя усталости проникнуть в тело. Упал на кровать, которая отозвалась протестующим скрипом пружин. Потянулся и зевнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает мышцы. Моё настоящее тело требовало отдыха после непростого дня.

— Муся! — услышал я за стеной приглушённый, но взволнованный голос хозяина. — Ты не поверишь, кто у нас остановился! Сам граф Магинский! Спаситель города, великий маг, герой… — пауза, наполненная значимостью и трепетом. — Вот просто пришёл и попросил номер. Представляешь?

— Брешешь! — ответил женский голос, резкий и недоверчивый. В нём слышалась та практичность, которая обычно отличает женщин, привыкших к тяжёлой работе и разочарованиям.

— Да чтоб мне бедным жить! — голос мужика стал тише, перейдя на заговорщический шёпот, но всё равно был отчётливо слышен через тонкую стену. — Клянусь тебе нашими сбережениями.

Кто-то вскочил за стеной. Я услышал резкий скрип половиц и торопливые шаги. Мужик захрипел, как будто его взяли за грудки. Представил эту сцену: крепкая женщина, хватающая мужа за ворот рубахи, и недоверие в её глазах сменяется жадным блеском возможностей.

— Номер его не трогай, никого потом не впускай. Сделаем из этого смотровую комнату, изменим вывеску, повысим плату, — предприимчивая дамочка неплохо соображала. В голосе звучала деловая хватка, которой явно недоставало её мужу. — Ещё нужно придумать историю, что именно у нас может отдохнуть настоящий маг. Точно! Сделаем несколько номеров для аристократов.

Я хмыкнул и закрыл глаза, позволяя себе улыбнуться. Люди предсказуемы в своей жадности и стремлении извлечь выгоду. Но именно предсказуемость делает их такими полезными фигурами в моей игре. Завтра эта парочка станет ещё одним звеном в цепи слухов и историй, которые я оставляю за собой.

Сон пришёл почти сразу, окутывая сознание мягкой темнотой. Слышал, как через ментальную связь что-то говорили девушки. Желания и сил думать не было. Тело требовало восстановления перед завтрашним днём, который обещал быть богатым на события.

* * *

Открыл глаза вместе с восходом солнца. Первые лучи проникали сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Тело отозвалось лёгкой бодростью, магический источник восстановился за ночь.

Я переместился в ванную. Это было небольшое помещение с потемневшей от времени деревянной купелью и металлическим тазом на подставке. Принял душ, наслаждаясь контрастом горячей воды и прохладного утреннего воздуха. Капли стекали по коже, унося с собой не только физическую грязь, но и напряжение вчерашнего дня.

Уложил волосы — впервые за всё время. Пальцы скользили по влажным прядям, укладывая их в строгую, но элегантную причёску. Не могу же я встречать столько важных гостей абы как?

Выбрал лучшую одежду в пространственном кольце. Активировал артефакт, наблюдая, как из него появляется тёмно-синий костюм с серебряной отделкой. Оделся, глянул в зеркало: идеально.

Теперь нужно подготовить место встречи. Открыл дверь, а перед порогом стояли хозяин и его жена. Поджарая дама за пятьдесят, с цепким взглядом, который оценивал меня с ног до головы, словно взвешивая, сколько ещё выгоды можно извлечь из моего присутствия. Её тонкие губы растянулись в улыбке, но глаза остались таким же оценивающими.

Мало того, что они тут дежурили и ждали меня, так, судя по всему, ещё и в лучшей одежде. Хозяин в начищенных сапогах и рубашке с воротником, натирающим шею, потому что он постоянно его поправлял. Жена в тёмно-зелёном платье, явно хранимом для особых случаев, с брошью, которая должна была выглядеть дорого, но это лишь дешёвая имитация.

Дочери рядом. Одна рыженькая — моего возраста, с россыпью веснушек на открытых плечах и робкой улыбкой. Другая — чуть постарше, блондинка с решительным взглядом и вздёрнутым подбородком. В самом соку и правда симпатичные.

— Господин граф! — дружно поклонились они, выполняя заученное движение с неуклюжей синхронностью. — Вы хотите?..

— Простите, — оборвал их, не желая тратить время на бессмысленные разговоры. — Я тороплюсь.

Уже двинулся к лестнице, когда женщина бросила мне в спину:

— Позвольте переименовать наш гостевой дом в ' Дом Магинского'.

Обернулся и улыбнулся. Молодец дамочка, использует ситуацию на максимум. Глаза её блестели жадным огнём, руки были сцеплены в напряжённом ожидании.

Что-то внутри кольнуло. Может быть, то, что выспался. Подошёл к ним, наблюдая, как они инстинктивно подались назад, сохраняя дистанцию между собой и хищником, которым я им казался.

На моей руке вспыхнул огонь. Языки пламени танцевали между пальцами, отражаясь в расширенных зрачках стоящих передо мной людей. Сформировал плеть и взмахнул. Один удар, второй, третий. На стенах появились характерные следы — глубокие борозды, словно от когтей гигантского зверя. Дерево почернело по краям, запах горелого наполнил коридор.

Мужик сначала дёрнулся, но жена его остановила, крепко сжав запястье. Умная женщина, понимает, что не стоит перечить магу, особенно когда тот, похоже, собирается помочь их бизнесу.

Я достал из пространственного кольца шкуры песчаной змеи и степного ползуна. Они появились в воздухе — чешуйчатые, с перламутровым отливом, источающие слабый запах пустыни и опасности. Бросил их на пол перед изумлённой семьёй.

— Я ночевал у вас тут, — сказал, наблюдая, как они пожирают взглядом ценные трофеи. — И на вас напали монстры. Сражался в этом номере и убил их. Вот тела, чтобы вам поверили.

— Гениально! — вздохнула женщина, её глаза загорелись от предвкушения прибыли. — Вы благодетель простых людей, господин…

— А это… — из пространственного кармана появился один из кинжалов. Лезвие сверкнуло в утреннем свете, заставив всех четверых затаить дыхание. — Мой подарок вам за гостеприимство.

Кинжал лёг в дрожащие руки хозяина. Теперь у них будет не только история, но и доказательство.

Мне снова отвесили поклон, ещё более глубокий и искренний, чем прежде. И я пошёл вниз, чувствуя спиной их взгляды — смесь благоговения, страха и жадного предвкушения. Мужик сдерживал эмоции, пока жена говорила, что сегодня же они закрываются на реконструкцию гостевого «Дома Магинского».

Проанализировал свой поступок: всё в рамках стратегии. Разговоры, слухи рождаются как раз из таких ситуаций, а потом разносятся из уст в уста. Мой мягкий способ борьбы с жёсткой пропагандой императора. Каждая такая история — камешек в фундамент репутации, которая со временем станет крепостью, способной противостоять любой официальной версии событий.

Вышел на улицу. Утренний воздух был свеж и прозрачен, небо — чистое, с редкими перистыми облаками. Город постепенно просыпался: открывались лавки, на улицах появлялись первые прохожие, звенели колокольчики повозок молочников.

Добрался до забегаловки, где мы вчера сидели. Таверна была полна даже в столь ранний час. Люди переговаривались шёпотом, бросая на меня взгляды, полные любопытства и трепета. Стол, за которым мы вчера сидели, оградили красной лентой, как реликвию. Хмыкнул, подумав: «Слава работает быстрее любой магии, а людская молва распространяется со скоростью степного пожара».

Нашёл хозяина — коренастого мужчину с окладистой бородой и внимательными глазами. Он заметил меня первым и поспешил навстречу, вытирая руки о фартук.

— Вот десять тысяч, — протянул деньги, наблюдая, как расширяются его зрачки при виде суммы. — Мне нужен большой столик на центральной площади. Красиво его украсить — белая скатерть, цветы. И четыре стула. Подать вино, коньяк, шампанское, фрукты и закуски.

— Но, господин граф! — смутился мужик, переводя взгляд с денег на моё лицо и обратно. — Площадь перекрыта.

— Я решу этот вопрос, — кивнул ему, уверенный в своих возможностях. — Денег хватит?

— Я не возьму! — выпятил грудь хозяин, судя по всему, тот самый Петрович. В его глазах читалась гордость человека, готового услужить герою без вознаграждения.

— Это не обсуждается. Мы вчера кушали, сегодня вы мне помогаете, — оборвал его, не желая тратить время на ложную скромность.

Почти все официанты, повар и даже сам хозяин занялись моим поручением. Стулья, столы, скатерти — всё это выносилось из таверны и направлялось к площади. Пришлось организовать им пропуск через кордоны, которые тут предусмотрели. В радиусе километра от площади всё перекрыто. Несколько золотых монет, переданных нужным людям, сделали своё дело. Охрана расступилась, пропуская процессию с мебелью и провизией.

Я посмотрел на часы: ещё два часа до назначенной встречи. Времени более чем достаточно, чтобы подготовить сцену для предстоящего спектакля. Сел за столик, который уже установили в центре площади. Получилось очень миленько. Как говорили в моей прошлой жизни, скромненько, но со вкусом.

Белая скатерть трепетала на лёгком ветру, серебряные приборы сверкали в утреннем свете. Бокалы из тонкого стекла, корзина с фруктами, несколько бутылок лучшего вина, которое можно было найти в этом городе

Налил себе в бокал и наслаждался утром под солнышком. Уже осень. В тени прохлада, но на солнце ещё достаточно тепло, чтобы сидеть без верхней одежды. Глубокий глоток терпкого вина приятно обжёг горло. Я прикрыл глаза, вдыхая аромат напитка, смешанный с запахами осенних листьев и утренней свежести.

Проверил своих монстров под Енисейском. Ничего себе, они уже и гнёздышко себе свили. Мысленно потянулся к ним, ощущая каждого как продолжение собственного тела.

За час до назначенного времени услышал крики и шум. Улыбнулся. Первые кордоны не выдержали напора. А вот и первый гость идёт. Я выпрямил спину, расправил плечи, поправил воротник. Поднялся, чтобы встретить его стоя. Из переулка показались очертания тела. Солнечные лучи осветили фигуру, заставляя ткань платья сиять в утреннем свете.

Бежевое платье чуть ниже колена, жемчужное ожерелье, облегающее шею, как изящный ошейник. Пояс, который подчёркивал тонкую талию, создавая почти неестественный силуэт песочных часов. Красная губная помада на полных губах и маленькая, но элегантная сумочка того же оттенка. Каждая деталь её образа продумана так же тщательно, как любой шаг в моей стратегии.

Женщина плыла ко мне, словно корабль под полными парусами. Мамочка прибыла раньше остальных, как я и думал. Всё-таки она родственница, и даже в её тёмной душе должно быть что-то вроде любопытства.

Василиса виляла бёдрами и направлялась к столу с таким видом, будто это она его накрыла для меня. Её каблуки стучали по брусчатке площади — чёткий, размеренный ритм, похожий на тиканье часового механизма, отсчитывающего время до взрыва.

Остановилась почти рядом со мной. Расстояние между нами — ровно столько, сколько нужно, чтобы держать психологический контроль, но не выказывать открытой враждебности.

— Сын! — кивнула мне женщина.

— Василиса, — ответил, намеренно называя её по имени. Эта маленькая деталь — первый камешек в конструкции психологического давления, которую я начал строить.

Меня осмотрели ещё раз — оценивающий взгляд, скользнувший от ботинок до макушки. Василиса слегка сощурилась, словно прикидывая мою стоимость на каком-то внутреннем рынке.

— Твоя опасная красота — от меня, — заявила она с лёгкой улыбкой, от которой не потеплели глаза. — Как и хищный ум. Что же ты задумал?

В её голосе прозвучала нотка искреннего любопытства, смешанного с настороженностью. Словно у кошки, обнаружившей незнакомый предмет в своих владениях.

— Торопишься, — улыбнулся в ответ, чувствуя, как напрягаются мышцы лица в этой фальшивой демонстрации теплоты. — Всему своё время. Я человек слова, обещал тебе совместный приём пищи, и вот он.

Указал на стол. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы — всё выглядело так, будто мы собирались на светский завтрак, а не на смертельную игру.

— Прошу, — подошёл и отодвинул стул.

Мать подмигнула мне. Дождалась, когда я подвину за ней стул, и опустилась

— Какие манеры… — покачала головой женщина, расправляя салфетку на коленях.

— А как по-другому? — взял салфетку и положил себе на ноги, копируя её жест с лёгкой иронией. — Кто же знал, что «любимая» мамочка — любовница или наложница императора.

Василиса слегка напряглась, но тут же расслабилась, демонстрируя полное самообладание.

— Осуждаешь? — склонила она голову. — Это минимум, которого я достойна.

— Не спорю, — указал рукой на налитый бокал вина, стоявший перед ней. Тёмно-рубиновая жидкость сверкала в утреннем солнце, как свежая кровь. — Да и как я могу обсуждать твою личную жизнь?

Василиса попробовала вино, слегка касаясь бокала накрашенными губами. Скривила личико в гримасе, которая должна была выражать разочарование знатока. Это тебе не напитки дворца. Съела несколько закусок, деликатно подцепляя их серебряной вилкой и отправляя в рот движением, выверенным годами тренировок по этикету.

Выдохнул. Клятва, которую я ей дал по пути в столицу, наконец-то исполнена. Очень напрягало, но теперь я свободен.

— Так чего ты добиваешься? — снова спросила Василиса, слегка постукивая ногтем по ножке бокала. — Эта встреча… Именно тут и в это время? Каков твой план?

— Хм… Вот скажи, что бы ты сделала на моём месте? — посмотрел в её глаза, замечая, как что-то тёмное шевельнулось в их глубине, словно потревоженное моим вопросом.

— Бежала! — улыбнулась она, и в этой улыбке на миг мелькнуло что-то материнское, почти искреннее. — Пряталась, а потом бы напала, когда стала сильнее. Но ты мужчина, а значит, хочешь избавиться от своих противников чужими руками, как это уже было.

В её голосе прозвучало одобрение. Странно слышать такие нотки от человека, который, по сути, является одним из этих самых противников.

— Очень близко к истине, — кивнул, отпивая из своего бокала. Вино оказалось действительно не лучшим, но сносным для создания антуража. — Видишь, никаких сюрпризов. Всё открыто.

— Ты ждёшь, что я убью ту тварь? — в голосе Василисы появилась хрипотца, а взгляд на миг потяжелел, словно внутри неё что-то сдвинулось, готовясь к пробуждению.

— Ни в коем случае, — покачал головой, наблюдая за малейшими изменениями в её лице. — То, что внутри тебя… Слишком слабое для некроманта-хемомага.

Произнёс это с лёгким презрением, намеренно провоцируя как Василису, так и ту сущность, которая сидела внутри неё, словно паразит в теле хозяина.

— Павел! — глаза женщины сверкнули опасным огнём, где мелькнули не человеческие, а совсем иные эмоции. — Лучше бы тебе следить за языком.

— А что я такого сказал? Твоё зло в пространственном кармане едва одолело червя, — хмыкнул, поддерживая ту же небрежную интонацию, словно речь шла о неудачной партии в карты, а не о смертельной схватке. — Древнее, опасное, страшное, и еле-еле справилось. Да уж, не этого я ожидал от грозы нашего мира.

— Я сказала тебе следить за словами! — бокал взорвался в её руке, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Вино брызнуло на белоснежную скатерть, расплываясь тёмно-красным пятном, похожим на кровь.

— Прости, мамуль… — ласково улыбнулся, вкладывая в это обращение столько яда, сколько мог. — Ты немного упустила время для моего воспитания. Единственное, что меня интересует: как ты подцепила эту дрянь? Случайно вышло? Или целенаправленно искала возможность стать оболочкой для гадости?

— Мальчишка! — от тела матери отделилась тень — сначала едва заметная, как дымка над горячим асфальтом, но быстро сгущающаяся в нечто материальное и угрожающее.

Солнце померкло и стало чуть темнее, словно на город надвинулась невидимая туча. Постепенно краски из мира начали выкачиваться, как будто реальность теряла свою насыщенность. На душе скребли кошки, и вообще стало как-то противно.

— Стоит мне только пожелать… — продолжил голос, идущий уже не из горла Василисы, а словно отовсюду сразу, многократно отражаясь от невидимых стен. — Я превращу тебя в лужу.

— Хватит! — поднял руку в жесте, напоминающем больше приказ, чем просьбу. — Ну что за манеры? Мы вообще-то за столом, а я старался.

Снова крики, шум, но на этот раз чуть дальше. Почувствовал движение — колебание воздуха, сопровождающее появление сильного мага.

Через мгновение на площади возник Зул’Хемир, и не один, а в сопровождении десяти некромантов, облачённых в чёрные одежды с капюшонами, скрывающими лица. Их внезапное появление сопровождалось холодным порывом ветра и запахом тлена.

— Друзья! — я поднялся со стула, изображая радушного хозяина.

Движение получилось плавным, расслабленным, хотя внутри каждый мускул был напряжён, готовый к мгновенной реакции. Адреналин разливался по венам приятным теплом, обостряя чувства до предела.

— Вы немного рано, но ничего. Проходите! К сожалению, место для вас только одно, выбирайте, кто присоединится к нашему перекусу.

Некроманты замерли полукругом, словно сомневаясь, не ловушка ли это. Хемофаг-некромант в капюшоне приблизился к столу. Его походка была неровной, словно тело плохо слушалось хозяина или состояло из неправильно собранных частей. Под полами одеяния что-то шевелилось, создавая впечатление, будто внутри копошатся невидимые существа. При каждом шаге доносился влажный звук, словно трение плоти о плоть.

Он глянул на мать, изучая её с той особой смесью ненависти и любопытства. Фыркнул с презрением, выпуская из ноздрей струйку сероватого пара, и сел с другой стороны стола, демонстративно отодвинувшись от Василисы.

— Человек! — объявил голосом, напоминающим скрежет металла по стеклу. В этом слове было столько презрения, словно он говорил о самом низменном существе в мире. — Снова решил играть? Так предсказуемо и очевидно. Позвал её в надежде, что она тебя защитит.

Его взгляд из-под капюшона метнулся между мной и Василисой, пытаясь уловить малейшие признаки сговора.

— Червь! — тут же хмыкнула женщина, откидываясь на спинку стула с таким видом, будто присутствие некроманта было не более чем мелкой неприятностью вроде запаха гнили.

Её пальцы с идеальным маникюром лениво постукивали по столу, создавая ритм, от которого по коже пробегали мурашки.

— Тебе мало досталось? Хочешь закончить свою короткую жизнь?

При этих словах что-то тёмное на миг проступило сквозь кожу, словно тень. В глазах Василисы промелькнул нечеловеческий блеск, а зрачки на мгновение стали вертикальными, как у змеи.

— Теперь я готов к битве! — оскалился Зул’Хемир, обнажая зубы, больше напоминающие иглы, чем человеческие резцы.

Капюшон соскользнул, демонстрируя лицо, похожее на моё, но искажённое ненавистью. Кожа на его скулах натянулась, показав структуру черепа под ней.

Некроманты позади синхронно сдвинулись, образуя более плотный полукруг.

— Как и я! — облизнула губы Василиса. — Думаешь, я раскрыла все свои карты при прошлой встрече? Наивный паразит! То, что живёт во мне, существовало задолго до появления твоего вида, жалкий червь!

Воздух между ними, казалось, сгустился и потемнел от взаимной ненависти. Мелкие предметы на столе — приборы, осколки бокала — чуть задрожали от невидимого напряжения, расходящегося волнами от двух сущностей, готовых разорвать друг друга.

— Тише… — вмешался я, поднимая руки в примирительном жесте, хотя внутри ликовал, видя, как легко мои противники заглатывают наживку. — Ну что такое? Для начала некромант-хренофаг…

— Хемофаг, — поправил меня Зул’Хемир с нотками оскорблённого достоинства в голосе.

Его кадык дёрнулся под бледной кожей, а в глотке что-то булькнуло, словно там перекатывалась жидкость.

— Твоё невежество отражает твою слабость, человек.

— Угу, — кивнул я, словно запоминал слово. — Напитки, закуски, — указал рукой на стол, изображая гостеприимство, граничащее с абсурдом в данной ситуации.

— Ублюдок, убивший мою мать… — зашипел некромант, сжимая край стола так, что дерево затрещало под его хваткой. Глаза наполнились тёмной жидкостью, которая начала стекать по щекам. — Ты заплатишь за это! Твой род… Я сделаю из них всех куклы, а перед этим убью так, что они проклянут тебя. Каждый. До единого.

При этих словах некроманты позади него синхронно подняли руки.

— Понятно, — кивнул с таким видом, будто выслушивал обычную жалобу торговца на плохой урожай.

Неторопливо отпил из бокала, демонстративно наслаждаясь вином.

— Червь! — вмешался голос из Василисы. Её глаза полностью почернели, а кожа на шее пошла рябью, словно под ней двигалось что-то. — Ты переоцениваешь свои силёнки. Жалкий монстр, который не может даже существовать сам. Паразит, глист. Думаешь, что чего-то стоишь? Ты лишь облизываешь ложку, с которой настоящие древние существа едят.

Температура вокруг стола заметно упала. Дыхание стало видимым в воздухе, а края скатерти покрылись инеем, несмотря на тёплый день.

Я улыбнулся, наблюдая за этим обменом любезностями. Они так мило ругаются, но почему-то каждый из них не атакует. Ждут, анализируют, пытаются понять игру противника и мои намерения.

Глянул на некромантов, которые прибыли с Зул’Хемиром. Они постепенно приближались к матери, окружая её полукругом, готовясь к нападению.

— Твои марионетки думают, что могут навредить мне? — рассмеялась Василиса.

Её смех звучал, как скрежет металла о камень. Женщина повернулась к ним, и на миг её лицо исказилось.

— Дети смерти, вы забыли своё место в порядке вещей!

Зул’Хемир медленно поднял руку, и на его ладони появилась чёрная субстанция, похожая одновременно на жидкость и на дым.

— Давай проверим, кто из нас сильнее, — прошипел хемофаг, и голос стал многослойным, словно говорили несколько существ одновременно.

Дальше они действовали одновременно. Василиса выставила руку, и из неё ударил фонтан жидкости — мощный, сверкающий в солнечном свете. Судя по амбре, это был чистый спирт. Резкий запах мгновенно наполнил воздух, щипая глаза и перехватывая дыхание.

Некроманты тут же попытались взять мать в тот купол, как меня когда-то, — мерцающую полусферу тёмно-фиолетовой энергии. Вот только энергетическая полусфера лопнула, не выдержав столкновения с древней силой внутри Василисы, а тела самих костяшей разорвало на куски, словно внутри каждого взорвалась бомба. Звук был мокрым и хлюпающим. Куски плоти, обрывки чёрных одежд, осколки костей — всё это разлетелось в разные стороны, орошая площадь чёрным дождём.

Нет! Твою ж… Я уже на них «глаз положил», хотел себе в коллекцию. Такой потенциал, такие возможности, и всё впустую из-за поспешности этих идиотов.

Ощутил укол раздражения. Ценные экземпляры, которые могли бы стать частью моей растущей армии, превратились в бесполезный фарш.

— Наивно! — ответило Зло в Василисе голосом, который, казалось, исходил из самых глубин её существа. Но тут же на лице отразилось удивление, смешанное с тревогой.

Значит, спирт не подействовал на хемофага. Зул’Хемир продолжал сидеть и не двигаться, лишь его тело дрогнуло от удара жидкости. Мокрый только — жидкость стекала по лицу и одежде, придавая ему вид утопленника, недавно вытащенного из воды. Но в глазах горел торжествующий огонь.

— Что, не ожидала? — проскрипел он, медленно поднимаясь. — Думала, я не подготовлюсь к встрече с тобой? Мои новые способности… Они делают меня неуязвимым для твоих трюков.

Василиса оскалилась, и на миг её зубы стали острее.

— Это лишь первый ход в партии, — прошипела она. — У меня есть другие… сюрпризы.

Глянул на часы: без минуты от назначенного времени. А где третий гость? Время поджимает, а мой сценарий требует точности. Впрочем, даже без него представление разворачивалось именно так, как я и планировал. Два врага готовы уничтожить друг друга, забыв обо всём остальном, включая меня.

Тьма уже выходила из тела матери — густая, маслянистая субстанция. А некромант готовился к тому, чтобы перенести всех в пространственный карман. Я видел, как он складывает пальцы в сложном жесте, активирующем этот тип магии. Противники выполнили задуманное одновременно.

Реальность задрожала, словно отражение в потревоженной воде. Площадь исчезла, стол с напитками и закусками растворился в пустоте. Мы оказались в сером, безжизненном пространстве, где не было ничего, кроме плоской поверхности под ногами и бесконечного серого «неба» над головой.

Тело Зул’Хемира начало меняться. Оно вытягивалось в свою истинную форму, кости и плоть перестраивались с влажным, чавкающим звуком. На этот раз тьма не покинула тело Василисы, а просто захватила его целиком, словно погружая в чёрную смолу. Она вся почернела и увеличилась в размерах, став около пяти метров высотой. Гигантская гуманоидная фигура с непропорционально длинными конечностями и множеством глаз, горящих тусклым, мертвенным светом.

Моя магия уже текла по каналам — горячая, живая сила, готовая вырваться наружу. Приготовил несколько стратегий, прокручивая в голове варианты развития событий. Но тут реальность снова задрожала, даже сильнее, чем прежде.

К нам кто-то ещё хочет заглянуть? Почувствовал давление на плечи — огромную магическую силу, пробивающуюся сквозь барьеры пространственного кармана. Некромант и Зло тут же подняли головы, ощущая то же, что и я.

Раз, и пространственный карман схлопнулся, словно проколотый пузырь. Мы снова оказались в центре площади. То место, куда я поднимался для своей речи… Его больше нет. Фигура в плаще стояла в руинах, окружённая аурой силы, от которой воздух вокруг подрагивал, как над раскалённым камнем.

— А? — поднял капюшон Казимир, оглядывая присутствующих с лёгким удивлением. — Что тут за собрание?

Я улыбнулся и кивнул, как старому знакомому. Вот он, последний игрок, вступающий в партию.

Маг тут же рванул ко мне. Его сила ветра ускорила движение, создавая вокруг тела подобие воздушного кокона. За какую-то секунду он оказался рядом со мной, схватил за руку и взмыл в воздух, унося с собой.

Нормально… Глаза тут же нащупали точку в пространстве — якорь для перемещения. Раз. Теневой шаг. Вспышка энергии, ещё, ещё и ещё. И вот я снова стою на площади, в нескольких метрах от того места, где был только что. Казимир замер в воздухе и посмотрел на свою руку, которая уже ничего не сжимала. Магу пришлось спуститься.

— Мальчик, а ты что-то стоишь, — посмотрел на меня с тем особым выражением, которое бывает у взрослых, обнаруживших в ребёнке неожиданные таланты.

Зул’Хемир не стал ждать окончания нашего обмена любезностями. Его тело рвануло к Казимиру с невероятной для такой массы скоростью. В полёте оно трансформировалось, превращаясь в огромного слизня.

Чёрное, блестящее существо, покрытое пульсирующими венами и странными наростами. Метров пять в длину, не меньше, с множеством щупалец, заканчивающихся костяными наконечниками.

Воздух наполнился тошнотворным запахом разложения, исходящим от твари. Она извивалась, стремясь обвить мага своим телом, раздавить, поглотить. Но Казимир не двигался с места, только слегка приподнял руку.

Невидимая стена воздуха остановила монстра в полуметре от мага. Хемофаг бился о преграду, оставляя на ней следы слизи, но не мог пробиться. Его щупальца хлестали по барьеру, создавая волны ряби в воздухе, но не причиняя противнику никакого вреда.

— Как предсказуемо, — сказал Казимир с ленивой усмешкой. — Всегда одно и то же с вами, мерзкими тварями.

Он сделал резкий жест, словно отталкивая что-то невидимое. В тот же миг воздух сгустился в огромный кулак, который ударил по хемофагу с такой силой, что тот отлетел на десяток метров, оставляя за собой след из слизи и осколков мостовой.

Некромант поднялся, его тело снова изменилось. Теперь это был уже не слизень, а нечто среднее между человеком и насекомым. Четыре руки, покрытые хитиновыми пластинами, огромная голова с множеством глаз и нижняя часть тела, похожая на скорпионий хвост.

— Я убью тебя, маг! — прошипел Зул’Хемир, и в его голосе слышалась ярость, смешанная со страхом.

— Попробуй, — пожал плечами Казимир и сделал жест рукой, словно приглашая на танец.

Хемофаг атаковал снова. На этот раз не бросаясь вперёд, а выпуская из каждой руки поток чёрной энергии. Четыре луча устремились к магу, готовые разорвать его на части. Но Казимир только взмахнул рукой, создавая вокруг себя вихрь такой силы, что чёрные лучи изогнулись и ушли в стороны, разрушая здания вокруг площади.

— Моя очередь, — сказал маг и сделал шаг вперёд.

Воздух возле него сгустился в тысячи острых лезвий — прозрачных, но смертоносных. Одно движение пальцем, и они полетели в хемофага, врезаясь в кожу, разрезая хитин, плоть, внутренние органы.

Зул’Хемир взвыл от боли, его тело содрогалось под ударами воздушных серпов. Каждый разрез тут же начинал затягиваться — регенерация работала на пределе, но не справлялась с количеством ран.

Маг не останавливался. Следующим его движением был мощный таран из уплотнённого воздуха — невидимый, но реальный, как стальной кулак. Он ударил хемофага в грудь, пробивая насквозь и разбрасывая вокруг куски плоти и внутренностей.

Казимир создавал вихри, которые подхватывали куски некроманта и разрывали их на ещё более мелкие части. Ураганы были такой силы, что камни мостовой поднимались в воздух и превращались в снаряды, врезающиеся в тело хемофага.

Почти сразу стало понятно, что хемофаг проигрывает. Не спасала даже объединённая регенерация некроманта и червя — слишком много повреждений, слишком быстро. Тело Зул’Хемира представляло собой уже скорее сгусток разорванной плоти, чем целостный организм.

Я следил за боем, анализируя силу мага четырнадцатого ранга. Каждое его движение, каждый жест — всё было отточено до совершенства, без лишних усилий, без напряжения. Он играл с хемофагом, как кошка с мышью, демонстрируя своё превосходство.

Василиса тем временем приблизилась ко мне, двигаясь с грацией хищника. В её руке появился странный предмет — что-то похожее на золотую миску с острыми, как бритва, краями. Судя по тёмной энергии, исходящей от неё волнами, это был артефакт, причём опасный.

Она попыталась воткнуть эту хрень в меня одним стремительным движением, целясь в сердце. Я ушёл теневым шагом, оставляя после себя лишь лёгкую дымку, а перед этим выпустил силу мира пятого ранга. Золотистое сияние на миг озарило всех вокруг. Зло замерло, ослеплённое и дезориентированное.

Я вернулся к наблюдению за битвой Казимира и Зул’Хемира. От хемофага осталось уже немного. Изорванная масса плоти, которая всё ещё пыталась регенерировать, но не могла поспевать за атаками мага. Казимир даже не выглядел уставшим. Скорее, скучающим, словно занимался рутинной работой, а не сражался с опасным противником.

Хемофаг сделал последнюю отчаянную попытку. Из тела вырвались сотни мелких червей, похожих на крошечные копии его самого. Они устремились к Казимиру, как смертоносный поток, готовый захлестнуть и поглотить. Но маг только взмахнул рукой, создавая вокруг себя стену раскалённого воздуха. Черви мгновенно испарились, не успев даже приблизиться.

Резкий взмах рук вверх и тут же вниз. Очень быстро, мои глаза даже не уловили движение магии. На хренофага упала воздушная стена и превратила его… в кашу или жижу.

— Ненавижу такой мусор! — передёрнул плечами Казимир.

Он посмотрел на меня с тем особым выражением профессионала, оценивающего потенциального противника.

Василиса задрожала, и тень снова захватила её тело. Женщина увеличилась в размерах.

— Вел’Шааг Митеррагон? — поднял бровь Казимир, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на удивление, смешанное с опаской. — Ты в теле…

— Мальчик… — ответило Зло голосом, который словно состоял из тысяч шепчущих одновременно. — Давно не виделись… С момента, когда ты выпустил меня в этот мир, кажется.

Я впервые заметил, как маг четырнадцатого ранга напрягся и поморщился, словно от внезапной головной боли. Его уверенная поза сменилась чуть более настороженной стойкой, а в глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

Чего? Это он выпустил ублюдка из серой зоны, когда пытался прорваться через барьер… Какой же маленький мир. Все нити сходятся, все пути пересекаются, создавая узор судьбы, в котором я оказался в центре.

— Он мой! — заявило Зло, простирая руку-щупальце в мою сторону.

— У меня заказ… — как-то промямлил Казимир, и в его обычно уверенном голосе появились нотки нерешительности.

— Я пощажу тебя, если ты оставишь его, — хмыкнула чёрная тварь.

Площадь растворялась, за ней город. Всё вокруг теряло форму и субстанцию, превращаясь в нечто аморфное, промежуточное между существованием и небытием. Казимир сжал кулаки, явно не желая отступать, но и не зная, как противостоять такой силе.

Пора бы и мне поучаствовать. Минус один: враг есть. Сейчас добавим мотивации магу. Вытянул руку, ощущая, как мой магический источник вспыхнул с новой силой. Каналы расширились до предела, пульсируя от напряжения. Активировал заларак на своей руке — чёрную полосу от пальца до локтя, выглядящую как замысловатая татуировка. Линии узора засветились изнутри золотистым сиянием, пульсируя в такт сердцебиению. Магия хлынула из моего ядра в этот артефакт, как река, прорвавшая плотину — неудержимая, первозданная сила. Мои пальцы онемели, по руке пробежала судорога.

Сила мира — нейтральная, золотистая энергия, способная противостоять тьме, вспыхнула с такой яркостью, что на мгновение всё вокруг исчезло в ослепительном сиянии. Воздух вокруг заискрился, наполнившись запахом озона.

Вышел десятый ранг силы мира… Я чувствовал, как мои каналы горят от напряжения, словно по венам течёт расплавленный металл. Источник стремительно опустошался. Физически ощущал, как энергия покидает тело, оставляя за собой холодную пустоту.

Такой уровень я едва мог контролировать. Меня буквально трясло от перенапряжения, перед глазами плясали чёрные точки. Но сейчас не время для полумер.

По факту перед нами появилось маленькое солнце — сгусток чистой, нейтрализующей энергии, которая начала заполнять всё вокруг волнами. Золотистые лучи прорезали серость, как лезвия сквозь туман. Серость и отсутствие красок уходили, вытесняемые светом, возвращающим миру его истинные оттенки и глубину.

Давление и ощущение, что из тебя высасывают жизнь, прошло, сменяясь чувством тепла и восполняемой силы. Воздух снова стал пригодным для дыхания, а не вязкой субстанцией, застревающей в лёгких.

Зло заметно содрогнулось, его огромное тело заколыхалось, словно под ударами невидимого молота. Оно уменьшилось в размерах до двух метров, скукоживаясь под воздействием моей магии, как пергамент над огнём.

— Дурак! — бросил Казимир и помчался на Василису.

Он стал вихрем и явно намеривался использовать её временную слабость и мой подарок. Его глаза горели решимостью, а лицо исказилось в гримасе концентрации. Но мага тут же схватили щупальцами, возникшими из тела Зла

Они обвились вокруг с такой силой, что затрещали кости. Казимир даже не успел вскрикнуть, как его запихнули в какой-то чёрный шар — сферу концентрированной тьмы, поглощающую любой свет, даже мой золотистый. Внутри неё смутно виднелся силуэт мага.

Замер. Мой свет начал меркнуть — золотистое сияние тускнело, словно накрытое невидимым покрывалом. Слишком много энергии ушло на этот выброс, и я не мог поддерживать его долго.

— Мальчик… — прозвучал голос Зла, клубящийся и насмешливый. Он словно шёл отовсюду, проникая в сознание, минуя уши. Шёпот прямо в голове, от которого ледяные мурашки пробегали по позвоночнику. — Ты стал сильнее, но всё равно ещё слишком слаб для нас.

— Да что ты говоришь? — улыбнулся в ответ.

Но у меня был запасной план. Я всегда имею запасной план.

Потянулся к некромантам в пространственном кольце и тут же начал высасывать из них энергию — последний резерв, моя страховка. Ощутил, как жизненная сила течёт в меня, заполняя пустоту в источнике.

Они чуть подсохли, превращаясь из живых мертвецов в почти мумии. Кожа натянулась на черепах, глаза запали в глазницы, пальцы скрючились, как высохшие ветви.

Но я вернул половину источника. И направил силу мира в чёрный шар, удерживающий Казимира, — точный, концентрированный луч нейтральной энергии. От напряжения из носа потекла кровь.

Моего залпа хватило, чтобы шар треснул, как скорлупа яйца, — тонкие золотистые линии пробежали по его поверхности, разветвляясь, будто молнии, соединяясь в сложный узор. Сфера лопнула с оглушительным звуком, напоминающим рвущуюся ткань реальности, и оттуда вывалился Казимир. Чуть потрёпанный, с разорванной одеждой и каплями чёрной субстанции на коже, но полный решимости. Его глаза горели яростью, готовой выплеснуться наружу.

Он тут же выпустил магию в Зло. Между пальцами мага возник концентрированный вихрь тёмно-серого цвета, похожий на торнадо из металлических опилок.

Чёрную тварь снесло, отбросив на несколько метров, как пушинку порывом урагана. Тело сложилось пополам, щупальца бессильно заплелись друг за друга. Но особо вреда атака не причинила. Лишь поверхностное повреждение для существа такой силы. Зло просто поглотило энергию и тут же замерло, словно в удивлении.

— Я кое-чему научился с прошлой нашей встречи… — улыбнулся Казимир.

Губы, потрескавшиеся и окровавленные, растянулись, обнажая белоснежные зубы.

Зло начало дрожать, словно от холода. Его форма стала нестабильной, расплываясь по краям, как чернила на мокрой бумаге.

— Серый ветер? — проскрипел голос твари, и в нём прозвучало нечто похожее на испуг. — Откуда ты?.. Это невозможно!

— Он самый, — улыбнулся маг, разворачивая в воздухе сложный жест, напоминающий морской узел из пяти переплетённых линий. — Долго же я его искал. Знание, которое, как ты думал, было утеряно навсегда.

Казимир зашатался, явно истощённый использованием магии. Пот струился по его лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Руки дрожали от напряжения, а дыхание стало хриплым и прерывистым.

Василиса вновь проступила сквозь тьму — бледная, с расширенными зрачками, похожими на тёмные провалы. Её тело, освобождаясь от Зла, восстанавливало человеческий облик, но в глазах всё ещё плескалась тьма, не желающая отступать полностью.

— Тебе конец! — заявила она магу, поднимая руку для новой атаки.

Почувствовал, как каждый из них ослабел. В своём зрении я видел, как источники уменьшили яркость, словно звёзды, теряющие энергию. Ещё раз потянулся к некромантам в пространственном кольце. Они стали почти скелетами, когда я вытянул последние остатки энергии.

Магия потекла по каналам. На каждой руке возник ядовитый шар седьмого ранга — зелёная, пульсирующая энергия, заключённая в сферу размером с яблоко.

Взмах рукой, второй. Снаряды попали в тела Казимира и Василисы с глухим звуком, похожим на удар пули о плоть.

— Что? — удивилась мать, глядя на место попадания, где кожа начала зеленеть и покрываться язвами. — Ты хочешь убить?

Яд проникал в их тела, словно зелёный туман, проходящий сквозь стены. Я наблюдал, как зелёная энергия растекается по магическим каналам, устремляясь к источникам, словно хищник, преследующий жертву.

— Павел? — кашлянула Василиса и выплюнула кровь, в которой виднелись зелёные прожилки.

Казимир скрипел зубами, пытаясь противостоять отравлению силой воли.

— Неприятно? — спросил я, наблюдая за их страданиями с холодным интересом. — Считать других слабее себя и отравиться от мага седьмого ранга?

— Как? — прошептал маг, и в его глазах читалось недоумение, смешанное с уважением.

— Вы настолько уверены в себе… — покачал головой, обходя их по кругу, как хищник, выбирающий момент для атаки. — Каждый… Или хрен знает, у той дряни есть вообще пол. Неважно… Ослабили себя в попытке друг друга прикончить.

— Мой мальчик, — закашлялась Василиса, пытаясь изобразить материнскую заботу даже сейчас.

Казимир глянул на меня с интересом, в его взгляде читалось нечто большее, чем просто оценка противника.

— Ты же понимаешь, что это не убьёт нас? — заявил маг, выпрямляясь, несмотря на боль.

— Конечно… — оскалился я в улыбке, не содержащей ни капли тепла. — Я этого и не добивался.

Шагнул к матери. Вытянул руку, и из моих пальцев потекли серые нити, похожие на тонкую паутину. Они схватили её тело, опутывая руки, ноги, шею, стягивая так, что Василиса не могла пошевелиться. Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что происходит. Начала трястись, словно в припадке, пытаясь вырваться из моей хватки. Затем перешла к мольбам:

— Павлуша, сынок, ты же не сделаешь этого со своей матерью? — голос звучал жалко и неестественно. — Я всегда хотела для тебя только лучшего…

Сквозь её слова пробивались другие — шипящие, злобные, древние:

— Отпусти! Отпусти, или я сожру твою душу! Я разорву тебя на части! Я…

Но эти угрозы становились всё слабее, по мере того, как серые нити проникали глубже, связывая не только тело, но и саму сущность Зла внутри неё.

Василиса вместе со своим «сожителем» постепенно растворилась в воздухе, втягиваясь в моё пространственное кольцо. Я запер её там получше некромантов, создав несколько слоёв защиты и изоляции.

Улыбнулся и повернулся к Казимиру. Тот глядел на меня с интересом и даже восхищением, несмотря на то, что яд продолжал разъедать его тело изнутри.

— Ты… — улыбнулся кровавыми губами маг. — Интересный… Даже очень, несмотря на то, что слаб.

— Это как посмотреть, — пожал плечами, делая шаг к нему. — Кто ещё из нас сейчас немощен?

— У тебя не получится меня убить! — заявил Казимир и выпрямился, демонстрируя гордость даже на пороге поражения.

— А я не собираюсь, — хмыкнул в ответ, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Я могу тебе помочь.

— Что⁈ — столько возмущения прозвучало в его голосе, словно я нанёс ему смертельное оскорбление. — Ты мне⁈

— Угу, — кивнул. — Великий Казимир Цепиш, гроза своего рода, наследник, — говорил я, наблюдая, как меняется его лицо при упоминании имени, которого никто не должен был знать. — Тот, кто должен был вершить историю…

Мужик стал настороженным. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Маг четырнадцатого ранга, который застрял в развитии из-за ошейника… — покачал головой, рассматривая едва заметную тонкую полоску металла на его шее, скрытую под воротником. — Какой позор. И после этого ты смеешь к людям относиться, как к насекомым?

— Как?.. — открыл рот маг, и впервые за всё время я увидел в его глазах настоящий страх. — Откуда?..

— Мне даже интересно, как тебя угораздило стать шестёркой императора, — произнёс с сочувствием, наслаждаясь каждым словом, бьющим точно в цель.

Казимир покраснел. Не уверен, что от моих слов, может быть, и яд работал, разъедая его гордость так же эффективно, как и тело.

— Я могу тебе помочь, — глядел ему прямо в глаза. — Снять с тебя этот ошейник.

— Невозможно! — скрипел зубами маг, но в его глазах уже загорелась искра надежды, которую он тщетно пытался скрыть. — Это невозможно.

— А если да? — подмигнул ему, зная, что ловушка уже захлопнулась. — Дарую тебе свободу, а ты поможешь мне?

Глава 4

Казимир замолчал, сжав губы в едва заметную линию. Его высокий лоб прорезали морщины, а глаза цвета холодной стали смотрели куда-то вдаль, будто маг пытался разглядеть будущее в пыльной дымке разрушенной площади.

Мелкие частицы камня и пепла кружились в лучах солнца, создавая вокруг нас призрачный ореол. Воздух пах озоном, кровью и обугленной плотью.

«Давай, мужик, просто согласись, и нам обоим будет выгодно», — мысленно подгонял я мага, стараясь не выдать нетерпение.

Тишина затягивалась, словно петля на шее. Каждая секунда промедления казалась бесконечной. Но я знал: в этой игре терпение — мой козырь.

Казимир стоял неподвижно, будто высеченный из мрамора. Только едва заметное подрагивание пальцев выдавало его внутреннюю борьбу. Но маг никак не реагировал. Дыхание оставалось ровным, хотя я заметил, как пульсирует вена на виске. Давить на него бесполезно — всё равно что пытаться сдвинуть гору голыми руками. Нужно чуть подождать.

Я медленно выдохнул, ощущая, как рёбра легко касаются внутренней поверхности пиджака. Галстук слегка сдавливал горло, напоминая о цивилизации, от которой здесь остались только руины.

Сдерживал улыбку и то, как всё внутри клокотало от ликования и адреналина. Сердце билось чаще обычного, разгоняя кровь по венам, а в голове звенела кристальная ясность, как бывает только после идеально проведённой операции.

Некроманта-хренофага больше нет. Я видел, что он рассыпался прахом, слышал последний хрип, чувствовал, как его сила растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь пустоту и запах тления.

Есть в этом и ещё один плюс. Учитель Дрозда дважды подумает, посылать ли кого-то по мою душу или нет. Теперь-то он поймёт, с кем связался. Каждый, кто приходит за мной, возвращается в коробке, если возвращается вообще. Я почувствовал, как уголки губ непроизвольно дёрнулись вверх. Приятное тепло разлилось по груди — смесь гордости и удовлетворения от хорошо выполненной работы.

Я даже буду не против нового покушения. В конце концов, мне нужны батарейки для экстренной подзарядки, источники силы не валяются на дороге. Мысленно коснулся пространственного кольца, где хранились собранные мной артефакты и трофеи.

Следующий шаг учителя Дрозда будет более обдуманным, и я тоже к нему подготовлюсь. Тщательно, заранее, с запасными планами для запасных планов. Пока можно забыть про одного из врагов и сосредоточиться на других угрозах.

Василиса… Я поморщился, вспомнив её лицо в момент захвата, — смесь ярости и страха, искажённые Злом внутри.

Вот тут вышла чистая импровизация, незапланированный ход. Изначально думал её убить, всадить клинок между рёбер, наблюдая, как жизнь уходит из глаз. Простое и эффективное решение. Но смущал меня один факт — Зло в её теле. Оно просто использовало Василису как носителя, как скафандр для прогулок по нашему миру. А что если заняло бы другую шкурку? Перепрыгнуло, как блоха, в новое тело в момент смерти старого? И тогда в чём смысл всей операции? Я замер, почувствовав холодок вдоль позвоночника.

Рассматривал вариант, что и моё тельце могут занять. Эта мысль заставила передёрнуть плечами. Меня всегда раздражали незваные гости, а уж поселенцы в собственном теле и подавно. Поэтому проще оставить всё в мамаше. Тем более, что при помощи пространственного кольца я убрал её с доски вместе с сожителем — два врага одним ударом.

Плюс император напряжётся, что его любовница куда-то исчезла. Закусив губу, я представил, как сейчас суетятся в императорском дворце, разыскивая пропавшую фаворитку. Наверняка уже допрашивают слуг, стражу, проверяют магические следы.

Есть, конечно, много вопросов. Я потёр большим пальцем поверхность указательного. Удержит ли моё кольцо Зло? Сколько времени оно сможет там провести, не найдя лазейку? Тут нужна экспертная комиссия — Дрозд, Дядя Стёпа и Казимир. Последний, судя по всему, знает больше остальных про эту хрень. Оказывается, что имя у этого чёрта есть.

В любом случае моя атака и то, что провернул маг, ослабило Зло. Какое-то время оно посидит тихо, зализывая раны и восполняя силы. А может, вообще внутри пространственного кольца ему будет сложнее восстанавливаться и оно останется в заключении навсегда.

Не удержался от довольной улыбки. Плюс ещё и возможность ставить опыты, становиться сильнее, изучая эту сущность. Идеально, два зайца одним выстрелом.

Сильные мира сего, а попались на базовую хитрость. Столкновение интересов, попытка доказать свою мощь, гордыня, недооценивание противника — меня. Сколько это уже сгубило великих людей? Сотни, тысячи на протяжении истории. И вот снова. Карта разыграна, и я сорвал банк. В мире нельзя полагаться только на силу, поэтому они и проиграли — слишком верили в своё превосходство.

Какие выводы ещё можно сделать? Я сузил глаза, анализируя произошедшее. Зло точно сильнее мага четырнадцатого ранга, а может, и даже выше. И это хреново… До чёртиков хреново.

Я думал, что именно такие ублюдки представляют основную опасность в этом мире. А выходит, есть и нечто посильнее. Ладонь сама собой сжалась в кулак так, что ногти впились в кожу.

Вот бы брошюру найти с иерархическим рейтингом, а не всё на своей шкуре познавать. Где-нибудь в книжке с золотым тиснением под названием «Полный справочник по магическим тварям и существам — от безобидных до смертельно опасных».

Мысленно добавил этот пункт в свой растущий список дел. Но пока придётся разбираться по ходу, импровизировать и учиться на ошибках, желательно чужих.

— Ну? — спросил я у Казимира, нарушая затянувшееся молчание. Мой голос прозвучал неожиданно резко в пыльной тишине. — Долго ещё ломаться будем?

Я смотрел прямо в его глаза, не позволяя отвести взгляд. В воздухе между нами словно проскакивали невидимые искры напряжения. Маг чуть наклонил голову.

— Мальчик… — хмыкнул он, и в этом коротком звуке прозвучало столько превосходства и снисхождения, что меня чуть не стошнило. Его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки, но глаза остались холодными. — Ты слишком слаб, чтобы помочь мне.

Каждое слово падало, будто камень в неподвижную воду, вызывая круги раздражения. Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, но тут же подавил её.

— Гонору-то сколько! — покачал головой, изображая разочарование. Солнечные лучи играли в его волосах, создавая иллюзию короны. Как же это соответствовало поведению Казимира. — Я узнал про тебя, хотя ты очень сильно это скрывал, а ещё о твоей проблеме и секрете. И до сих пор тут пытаешься что-то из себя строить?

Я заметил, как дрогнули его веки — едва заметно, на долю секунды, но этого было достаточно. Значит, задел за живое, попал в точку. Казимир сделал глубокий вдох, расправляя плечи, словно готовясь к удару.

— Моё проклятие завязано на то, чего у тебя нет! — произнёс он с нажимом, опуская глаза.

В его голосе звучала застарелая боль, тщательно маскируемая высокомерием. Солнце теперь светило магу прямо в лицо, обнажая морщины и тени, делая его старше и уязвимее.

— Позвольте мне, великий Казимир Цепиш, угадать? — я намеренно растянул слова, вкладывая в титул столько сарказма, сколько мог.

Внутри бушевало желание высказать всё, что думаю о его поведении, о чванливости и заносчивости. Но я сдержался, проглотив готовые сорваться слова.

Насколько нужно себя возвысить, чтобы относиться к остальным так? И это при том, что по факту он — прислуга, цепной пёс на поводке у императора. Золотая клетка остаётся клеткой, какой бы роскошной она ни была. Подавил мрачную усмешку.

— Уж не знаю, как и когда ты надел ошейник. Уверен, что на то была причина, — продолжил спокойным тоном. Мой голос звучал почти задумчиво, словно я размышлял вслух. — Но, чтобы тебя освободить, нужна имперская кровь.

Произнёс последние слова чуть тише, словно делясь сокровенным секретом. Эффект превзошёл все ожидания.

— Что? — глаза Казимира округлились, в них мелькнуло что-то похожее на надежду, тут же скрытое за маской недоверия. Он подался вперёд, забыв о своей надменной осанке.

— Это самое логичное подчинение, — я пожал плечами с деланным безразличием, хотя внутри ликовал, заметив его реакцию. — Видишь ли, так вышло, что мой род Магинских тоже происходит от императорской линии.

Сделал паузу, наблюдая, как эта информация оседает в его сознании. Пальцы Казимира едва заметно дрогнули, а в глазах появился хищный блеск.

— Мои родственники когда-то были монархами. Но, как обычно бывает, семьи повздорили и всех убили, оставив только одну, — я развёл руками, изображая бессилие перед историческими обстоятельствами. — Поэтому уверен на девяносто процентов, что смогу тебе помочь.

Казимир застыл, как статуя. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и я понял: маг клюнул. Крючок заглочен, леска натянута, осталось только подсечь и вытянуть рыбку на берег.

— Что ты хочешь взамен? — тут же спросил мужик, и в его голосе прорезалась сталь. Он смотрел испытующе, ища подвох. — Клятву крови? Предлагаешь мне просто поменять хозяина?

В его тоне было столько презрения, что им можно было отравить небольшое озеро. Я почти физически ощущал, как Казимир сопротивляется самой мысли о новом подчинении, о новом ошейнике, пусть даже невидимом.

— Нет, — помотал головой, чем вызвал неприкрытое удивление. Брови мага взлетели вверх, морщины на лбу стали глубже, а глаза расширились.

Судя по тому, что рассказал Клаус, Цепиш — человек очень гордый, больше всего мечтающий о свободе. Из-за ошейника он застыл в развитии, в отличие от других магов-уродов высокого уровня. Ему попросту запретили расти, становиться сильнее, совершенствоваться. Всё равно что связать птице крылья и запереть в клетке. Это должно было сильно ударить по самолюбию. Я почти мог представить, как он ненавидел каждый день своего существования, каждый миг подчинения. Сам был на его месте… Поэтому пытаться его переподчинить — бессмысленная затея. Он скорее умрёт, чем примет новые оковы. Нужно действовать тоньше.

— Что же я хочу? — задал вопрос сам себе, делая вид, будто размышляю. Солнечный луч упал на моё лицо, и я слегка прищурился, выдерживая драматическую паузу. — Ответы на вопросы о таких, как ты, — магах, которые прорвались через барьер.

Я видел, как напрягся Казимир при этих словах. Что-то промелькнуло в его взгляде — то ли страх, то ли удивление.

— Про Зло хочу узнать подробнее. Про этот серебряный ветер, — продолжил я, намеренно используя неправильный термин, чтобы проверить реакцию.

— Серый, — поправил меня маг автоматически и тут же поджал губы, словно пожалел о своей поспешности. Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения.

— Клятва, что ты никогда не нападёшь на меня и мой род, — продолжил свой список, внимательно следя за каждым изменением лица. — И… маленькая помощь с монстрами.

— Что? — поднял брови Казимир, в его голосе прозвучало искреннее удивление. Он явно ожидал чего-то другого, более значительного. Чего-то, что соответствовало бы цене свободы.

Лицо мага слегка побледнело, на лбу выступили капельки пота. Он незаметно переместил вес тела, опираясь больше на правую ногу, словно левая начала подводить. Яд медленно, но верно делал своё дело.

— Там сущий пустяк для тебя, — добавил я небрежно, словно речь шла о сборе букета цветов (что очень похоже на правду). — Просто немного поджимает время.

Я почти видел, как работают его мысли, как он взвешивает варианты, просчитывает выгоду и риски.

Казимир не дурак, несмотря на всю свою гордыню. Он понимает, что моё предложение — это единственный шанс на свободу за многие годы, а может, и десятилетия рабства.

— Ты клянёшься своим именем, родом и кровью? — маг смотрел очень серьёзно. — Что не потребуешь больше ничего? Что я освобожусь от ошейника?

Он произнёс это тихо, почти шёпотом, словно боялся, что стены услышат его слова и донесут до ушей императора. Заметил, как пальцы мужика машинально коснулись шеи, где под высоким воротником скрывался ошейник — ненавистный символ рабства и унижения.

— Да! — кивнул с уверенностью, встречая его взгляд без тени сомнения. — Я, Магинский Павел Александрович, клянусь кровью, родом, честью и силой, что не потребую с Казимира Цепиша больше того, что сказал.

Слова клятвы разнеслись в воздухе, почти физически ощутимые. Я чувствовал, как они связывают меня, создают невидимые узы обязательства.

— Имей в виду, мальчик, — маг выпрямился, собирая остатки достоинства. — Если не выйдет, то я заберу тебя с собой. У меня заказ.

Угроза прозвучала вполне реально, несмотря на ослабленное состояние. Я видел решимость в его глазах. Он точно не шутит.

— Имей в виду, ручной маг, ты ослаблен, — хмыкнул в ответ, демонстрируя, что его угрозы меня не впечатляют.

Теневой шаг. Мир на мгновение размылся перед глазами, превратившись в смесь серых и чёрных оттенков. Я почувствовал знакомый холод пустоты, а затем оказался за спиной Казимира. Резким движением достал меч из пространственного кольца, лезвие со свистом рассекло воздух, и я упёр его в шею мага.

Холодная сталь прижалась к пульсирующей вене. Я чувствовал, как она бьётся под лезвием, — быстро, чаще обычного. Казимир замер, не смея шевельнуться. Даже дыхание его стало поверхностным, осторожным.

— Если бы я хотел твоей смерти… — слегка надавил, достаточно, чтобы он почувствовал остроту клинка, но не настолько, чтобы порезать кожу. — Раз хочешь так, то яд пока останется в твоём организме.

Чувствовал напряжение, ощущал, как каждая мышца в его теле готова к действию. Но он не двигался. Мудрое решение. Одно неверное движение, и голова оказалась бы на земле.

Убрав меч, я отступил на шаг и поправил пиджак, одёрнув манжеты и проведя ладонью по лацканам, смахивая невидимые пылинки. Огляделся вокруг, оценивая масштаб разрушений. Площадь напоминала поле боя: выбоины в мостовой, разбросанные камни, сломанные скамейки. Ремонтировать придётся долго и дорого.

Я выдохнул и пошёл вперёд, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Сегодня был длинный день, насыщенный событиями, и усталость медленно, но верно пробиралась в мышцы, заставляя их наливаться свинцом.

Казимир, чуть шатаясь, последовал за мной, держась на расстоянии пары шагов. Достаточно близко, чтобы не потерять из виду, но при этом далеко, чтобы я не мог быстро до него дотянуться. Даже отравленный и истощённый, он оставался осторожным и расчётливым.

Мозг уже работал над дальнейшими шагами. Я выстраивал цепочки причин и следствий, как опытный шахматист, просчитывающий партию на много ходов вперёд. Организация быта, укрепление территории, расширение влияния… Голова гудела от обилия идей и планов. Мне нужны будут более надёжные стены, системы раннего оповещения, артефакты защиты.

Думается, что скоро со мной захотят поговорить люди императора, и разговор вряд ли будет приятным чаепитием с пирожными. Ещё монголы с их жаждой напасть на мои земли.

Усмехнулся сам себе. Почувствовал, как уголок рта дёрнулся вверх. Почему проблемы и задачи имеют свойство не заканчиваться? Решишь одну — появляются три новых, как головы у гидры. Вот только вроде всё порешал, разгрёб самое срочное, а список дел только растёт. Такова, видимо, цена успеха в этом мире — постоянное движение без права на передышку.

— Куда мы? — спросил Казимир, нарушив затянувшееся молчание. Его голос звучал глуше обычного, с хриплыми нотками.

Яд делал своё дело — медленно, но верно. Магические каналы наверняка горели огнём, а источник давал перебои.

— Ко мне, — ответил кратко, не замедляя шаг. — Там у меня есть умный алхимик, вместе будем решать твою проблему.

— Долго ехать до твоего особняка? — в вопросе прозвучало нетерпение, словно каждая минута промедления стоила ему неимоверных усилий. Я заметил, как маг то и дело бросает взгляды на небо.

— Часа три, может, четыре, — пожал плечами, мысленно прикидывая расстояние и состояние дорог. После недавней битвы и погони, скорее всего, путь займёт больше времени, чем обычно.

— Тогда мы…

Урод не закончил фразу. Мои инстинкты заорали об опасности за секунду до того, как он дёрнулся вперёд, схватил меня за шиворот с неожиданной для его состояния силой. И мы взмыли в воздух так резко, что желудок подпрыгнул к горлу. Земля стремительно уменьшалась под ногами, превращаясь в лоскутное одеяло из полей, лесов и дорог. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, а глаза слезились от скорости и высоты.

Я не успел даже выругаться, как мы уже поднялись на высоту в несколько сотен метров. Рука Казимира стальной хваткой держала меня. Через ткань я чувствовал, как его пальцы подрагивают от напряжения.

Такой полёт требовал колоссальных энергозатрат, особенно для отравленного мага. Он явно хотел что-то доказать — то ли мне, то ли самому себе.

— Если я захочу, то отпущу тебя, и ты умрёшь! — попытался угрожать Казимир, перекрикивая шум ветра. Его лицо исказилось в гримасе превосходства, но глаза выдавали всё. В них читались боль и усталость от сверхнапряжения.

— Это вряд ли, — хмыкнул я с деланным спокойствием, хотя сердце колотилось как бешеное. Высота всегда действовала на меня странно — будоражила и напрягала одновременно. — А вот ты испытаешь много боли и будешь потом жалеть.

Я видел, как зрачки мага расширились от этих слов. Что, не ожидал такой реакции? Думал, буду умолять о пощаде? Через мгновение его хватка ослабла, и я начал падать.

Адреналин выплеснулся в кровь, обостряя все чувства до предела. Мир вокруг замедлился, каждая секунда растянулась в вечность.

Я видел, как на лице Казимира удивление сменяется сомнением, потом тревогой. Он не собирался меня убивать, просто хотел проучить, поставить на место. Вот до чего же мужик с гонором. Нужно ему постоянно доказывать, что он сильнее, лучше, выше во всех смыслах. Ни минуты без самоутверждения. В другой ситуации я бы посмеялся над такой патологической необходимостью доминировать, но сейчас было не до смеха. Земля приближалась с угрожающей скоростью.

Достал из пространственного кольца летающих змей. Опыт у меня уже был после дирижабля, когда пришлось импровизировать в экстренной ситуации. Схватился за них руками и повис, чувствуя, как они замедляют падение.

Казимир дёрнулся за мной с явным намерением снова схватить. На его лице отразилась целая гамма эмоций — от изумления до раздражения. Маг явно просто хотел показать мне на моё место, проучить, преподать урок смирения. Не полный же он идиот? Избавляться от того, кто протянул руку помощи? По крайней мере, я на это надеялся, хотя его гордыня могла затмить здравый смысл.

— Что? — уставился на меня, паря рядом. Плащ развевался на ветру, придавая мужику сходство с гигантской хищной птицей. — В тебе есть сила приказывать монстрам?

— Сюрприз, — улыбнулся я, наслаждаясь растерянностью мага.

Каждый раз, когда я разбивал его представления обо мне, лицо Казимира приобретало такое уморительное выражение — смесь шока, недоверия и невольного уважения.

— А теперь моё обещание…

Когда я падал, вытащил ещё несколько десятков мясных хомячков. Твари получили приказ. Насекомые уже проникли в его тело. Видел, как они исчезают под кожей мага, словно песчинки, уходящие под волны прилива.

Казимир дёрнулся, его тело выгнулось дугой от внезапной боли. Лицо побледнело ещё больше, на лбу выступили капли холодного пота. Он сжал зубы, чтобы не закричать.

— Чувствуешь? — спросил я с нескрываемым удовлетворением, наблюдая, как маг борется с новой волной боли. — Изнутри тебя уже жрут монстры. Интересно, надолго ли хватит… Бороться с тварями, ядом и ещё лететь.

Я видел, как меняется его взгляд, — от ярости к осознанию, затем к неохотному признанию превосходства противника. Мы висели в воздухе, разделённые несколькими метрами пространства и пропастью взаимного недоверия. Вокруг нас раскинулся бескрайний пейзаж.

— Магинский… — произнёс маг мою фамилию. — А ты и правда интересный мальчик.

В его голосе прозвучало что-то похожее на уважение — редкая монета от такого, как он. Я почти физически ощущал, как Казимир переоценивает меня в своей системе координат. Возможно, впервые за долгое время встретил достойного противника или, по крайней мере, не того, кого можно запугать или подавить.

— А ты дурак, — покачал головой, невпечатлённый внезапным признанием. — Кажется, я даже понял, как ты умудрился надеть ошейник подчинения. Мой тебе совет: меняй отношение к миру и людям. Меньше проблем в жизни будет.

Лицо мага дрогнуло от моих слов. Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем молча снова схватил, и мы полетели. Возможно, урок дошёл, хотя бы частично.

Змей я убрал в пространственное кольцо. Они послужили своей цели, показав Казимиру, что я не так беспомощен, как он думал. А мясные хомячки… погибли в теле мага, не успев нанести непоправимый урон. Но это всего несколько десятков, а если бы попали сотни или тысячи… От высокомерного волшебника осталось бы только воспоминание.

Мы продолжили наше путешествие в относительной тишине. Казимир был сосредоточен на полёте, а я наблюдал за проплывающей внизу землёй. Вообще удобно, это тебе не на машине трястись или на поезде часами тащиться. Минуты превращались в километры, расстояние таяло.

Вскоре я заметил особняк. Даже с высоты было видно движение людей во дворе, мелькание фигур, суету повседневной жизни моей маленькой империи. И тут мы резко рванули вниз с такой скоростью, что дух захватило. Реальность перед глазами размылась, превратившись в мешанину красок и форм. Желудок снова подпрыгнул к горлу.

Удар! Мы врезались в землю с такой силой, что по ней пошли трещины, разбегаясь от точки приземления, как молнии от эпицентра грозы. Гравий раскидало в стороны шрапнелью, создав вокруг нас облако пыли и мелких камешков. В домах выбило окна — стекло со звоном осыпалось на землю, словно ледяной дождь. Часть людей, которые были рядом, попали под ударную волну. Сотни человек разлетелись в стороны: кто-то упал, кто-то кубарем покатился по земле.

Я устоял на ногах только благодаря инстинктивно активированному щиту. Казимир застыл в центре образовавшегося кратера, как тёмный обелиск, невозмутимый и прямой. Его плащ медленно оседал после полёта, обволакивая фигуру чёрным облаком.

Тут же сработала тревога. Пронзительный вой сирены разрезал воздух, заставляя всех, кто ещё не осознал опасность, приготовиться к обороне.

Вскидывались ружья и автоматы, направляемые в нашу сторону. Звучали затворы, щёлкали предохранители, создавая зловещую симфонию готовящегося к бою оружия. Пулемёты, установленные на стратегических точках, поворачивали свои стволы вглубь территории, ища угрозу.

— Тихо! — закричал я, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Отставить! Всё в порядке!

Мои люди замерли, медленно опуская оружие, но не убирая пальцы со спусковых крючков. Пыль медленно оседала, открывая картину разрушения, вызванного нашим эффектным появлением. «Умею…» — мысленно заключил я в который раз.

— Ты! — повернулся к Казимиру, не скрывая раздражения. Сколько же показухи и ненужного драматизма в каждом его действии. — Заплатишь за каждое повреждение моей территории и за лечение людей!

Маг стоял и хлопал глазами, словно не понимая, о чём я говорю. Его взгляд скользил по раненым, по выбитым окнам, по трещинам с таким выражением… Будто я прошу собрать заново муравейник, который он разворошил, и выходить его маленьких жителей.

— Понял? — мой голос зазвучал угрожающе.

Я смотрел ему прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд, молчаливо утверждая свою территорию и свои правила.

И… Казимир, сука, упал на землю. Вот просто взял и рухнул мешком. Его источник опустошился после демонстрации силы и эффектного приземления.

Вот же… Идиот. Гонор показать — силы есть, а головой подумать, что ресурсы ограничены после отравления, — нет. Наглядная демонстрация того, как гордыня затмевает разум даже у самых могущественных.

— Как удобно! — скривил лицо, глядя на бессознательное тело мага. Теперь придётся его тащить, словно мешок с углём.

— Павел Александрович!

— Господин!

— Хозяин!

Со всех сторон кричали люди, спеша ко мне. В их голосах слышались облегчение, беспокойство, недоумение.

Первым подбежал Витас — подтянутый, собранный, с блокнотом в руке. На лице его застыло выражение сдержанного шока от произошедшего разрушения и моего появления. Но он быстро взял себя в руки.

— Докладывай, — повернулся к Лейпнишу, желая сразу войти в курс дел.

В последние дни я был занят операцией по устранению некроманта и поимке Василисы, оставив управление особняком на плечах своих заместителей.

— Хаос! — поморщился мужик, перелистывая страницы блокнота с лихорадочной скоростью. — Тут хаос… Люди, их слишком много. Мы ничего не успеваем, наши просто не понимают, с чего начать. Все хотят с вами поговорить, у всех проблемы, нужды. Параллельно занимаемся добычей кристаллов, вырубкой леса и держим оборону.

Он говорил быстро, сбивчиво, что было совсем не в его характере. Обычно Витас излагал информацию чётко, по пунктам, с военной сухостью и точностью. Теперь же его голос дрожал от напряжения, а в глазах читалась неприкрытая паника. Одно дело воевать, другое — организовывать быт тысяч людей.

— Я сейчас начну убивать! — подошёл злой Медведь, сжимая и разжимая огромные кулаки, которые почему-то были мокрые.

Его лицо покраснело от гнева, а в глазах плескалось отчаяние человека, не справляющегося с валом проблем.

— Вот же дикие существа! Одни срать хотят, другие есть, третьи спать, кто-то болен. Другие… рожают! Вот прямо сейчас. Трое… Я им что, повитуха? Сука Вася… Я ему нос сломаю, позвал по-срочному делу, сказал, что вопрос жизни и смерти. А я… А я…

Теперь понятно, почему он такой «влажный». Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

— Успокоились! — повысил голос, призывая всех к порядку. — Сейчас со всем разберёмся. Поставьте охрану вокруг новеньких. Еда, нужники, медицинская помощь и остальное — минимум. Скажите, что всё решим и объявим в течение дня. Если кто-то особо буйный или дерзкий, выкидывайте за территорию.

Уже оценил масштаб действий: Жора и Витас не справятся. Нужно достать перевёртышей и Лахтину в помощь, но это потом.

— Есть! — тут же кивнул Фёдор.

Он развернулся, готовый немедленно приступить к выполнению поставленных задач.

— Сначала вот этого, — я указал на Казимира, всё ещё лежащего на земле.

Его тело, несмотря на бессознательное состояние, излучало опасность.

— Утащите к алхимикам в лабораторию, — закончил мысль.

— Он враг? — спросил Витас, с тревогой глядя на неподвижного мага. Его рука машинально потянулась к пистолету, словно Лейпниш ожидал, что Казимир вот-вот вскочит и начнёт крушить всё вокруг. — Сильный?

— Очень, — ответил правду, не вижу смысла скрывать очевидное. — Но пока отдыхает от своего гонора, милый, как…

Я не закончил фразу, оставив сравнение висеть в воздухе. Мужики подняли мага и потащили, как мешок с картошкой, — один за руки, другой за ноги. Голова Казимира безвольно свесилась, волосы мели пыль.

Жалко, фотокамеры нет. Запечатлеть и потом показать, когда у него начнётся ещё один приступ самовлюблённости. Такой снимок стоил бы дороже золота. Хотя бы за выражение лица, когда Казимир его увидит.

Вошли в лабораторию. Отправил тут же Витаса и Медведя к людям — решать насущные проблемы.

— Лампа! — крикнул я, оглядывая комнату в поисках рыжеголового алхимика.

Вот только повернулись все присутствующие — Смирновы, другие алхимики, занятые своими экспериментами. Их лица выражали смесь любопытства и настороженности при виде Казимира, которого мои люди бесцеремонно бросили на пол, как мешок зерна.

Рыженький уже пулей летел ко мне, ловко лавируя между столами. Его яркие волосы, всклокоченные и торчащие во все стороны, напоминали языки пламени, а глаза горели лихорадочным блеском научного любопытства. Стоило Лампе приблизиться, как он замер, уставившись на лежащую фигуру. На его лице отразилось узнавание, затем — неверие и, наконец, шок.

— Казимир? — произнёс он имя мага таким тоном, словно увидел призрака или восставшего из мёртвых. В его голосе смешались удивление, страх и что-то ещё.

— Ты знаешь его? — поднял бровь, не особо поражённый совпадением. Мир тесен, особенно для тех, кто долго живёт в нём.

— Конечно! — кивнул рыженький с таким жаром, словно я спросил, знает ли он, как дышать. — Мы с ним когда-то дружили, пока Казимир не помешался на силе. Упрямый, горделивый, высокомерный. И…

Повисла пауза. Алхимик наклонился и потрогал лицо мага, проведя пальцами по коже, словно пытаясь убедиться, что перед ним не иллюзия. Его собственное лицо при этом выражало такую гамму эмоций, что уследить за их сменой было невозможно.

— Вот же сука! — выдохнул алхимик так разочарованно, словно обнаружил, что любимая теория, которой он посвятил себя, оказалась ложной. — Я увлёкся вечной жизнью, а эта собака не постарела даже. Можно я его убью? — вскочил дядя Стёпа, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки хрустнули.

— Нет! — оборвал резко и категорично. Для моих планов Казимир нужен был живым и относительно здоровым.

— Магинский, ты не понимаешь, он… Он… — указывал на мага и тряс пальцем алхимик, словно не мог подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своего возмущения. — Если он узнает меня, будет издеваться. Оставил себе тело, не постарел, стал сильнее… Что⁈ Какой у него ранг?

— Потом, — бросил коротко, глянув на остальных алхимиков, которые приближались к нам, привлечённые необычной сценой.

— Рабский ошейник⁈ — глаза рыженького увеличились до размера блюдец, и на лице появился оскал, больше похожий на звериный, чем на человеческую улыбку. — Казимир — раб… У судьбы есть чувство юмора. Ха-ха-ха-ха!

Дядя Стёпа радовался, как маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок на Новый год. Его смех, звонкий и искренний, эхом разносился по лаборатории, заставляя других алхимиков остановиться на полпути. Я дал ему подзатыльник — несильный, но ощутимый, чтобы прервать веселье.

— Быстро собрался! — рявкнул, пресекая это представление. Мой голос хлестнул, как кнут, заставив рыжего алхимика мгновенно выпрямиться. — Меня не интересуют ваши с ним отношения и проблемы.

До чего же маленький мир… Я поймал себя на мысли, что это очередное совпадение уже даже не удивляет. Все дороги пересекаются, все судьбы переплетаются.

— Тащите его в кабинет, — кивнул алхимикам, указывая на лежащего без сознания Казимира.

Но рыженький, внезапно проявив недюжинную силу для своей комплекции, сам схватил мага за ноги, напрягся всем телом и поволок его. Старый засранец специально описал круг почёта, сделал так, чтобы мужик ударился головой о порог, затем о ножку стола. Всё как бы случайно, но я видел злорадное удовлетворение на его лице. Сколько же счастья у «профессионала» от возможности унизить бывшего приятеля, хоть и бессознательного.

Наконец, бесчувственное тело было доставлено в отдельный кабинет. Мы остались одни с дядей Стёпой. Казимир лежал на кушетке, похожей на операционный стол, его дыхание было ровным, но лицо оставалось бледным, с нездоровым сероватым оттенком.

— Его слову можно доверять? — спросил я у алхимика, наблюдая за выражением лица мага.

— Да! — стал серьёзным дядя Стёпа, отбросив своё детское веселье, словно надоевшую маску. — Казимир… Он старой школы. Пусть и чудак на букву… Но вот всё, что касается чести и остального… Ещё и упрямство.

Алхимик провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше, и продолжил тише, словно опасаясь, что маг услышит:

— Он может тебя ненавидеть, презирать, считать ничтожеством… Но если дал слово, то выполнит до буквы, даже если это будет стоить ему жизни. Такой уж он человек, принципы для него — всё.

Это соответствовало моим наблюдениям. Высокомерный гордец, но с внутренним стержнем, сломать который, похоже, не смогло даже рабство.

— Нужно снять ошейник. Его повесил император, — озвучил фронт работ, прикидывая, как лучше подойти к решению проблемы. — И почему-то мне кажется, будет лучше, если мы проделаем это, пока он без сознания.

— А у тебя есть имперская кровь? — удивился рыженький. Брови взлетели вверх, морщины на лбу стали глубже. Во взгляде читался не то скепсис, не то профессиональный интерес.

— Угу, — ответил лаконично, не желая вдаваться в подробности. Чем меньше людей знает такие детали, тем лучше.

Алхимик готовился. Разложил на металлическом столике различные инструменты, склянки и реактивы.

Я воспользовался моментом и порезал себе руку. Кровь хлынула из раны, красная жидкость стекала в подставленный флакон.

Моя вера, что Магинские относятся к имперской линии, основывается на словах Жоры и нашем подвале — древнем хранилище семейных тайн и артефактов. Ну что ж… Узнаем, насколько это истина. Правдива ли семейная легенда или всего лишь красивая сказка, придуманная моими предками для поднятия собственного статуса?

Я передал кровь дяде Стёпе. Он не спросил, откуда у меня имперская. Сейчас его интересовал только старый знакомый.

Хотел было остановить, но махнул рукой. Алхимик издевался над Казимиром. Мял его лицо пальцами, строил ему рожицы и смеялся. Будь маг другим человеком… А так сам виноват.

Наконец-то мы приступили к действу. Ожидал какого-то ритуала или… ну, не знаю, спецэффектов. Вспышек света, громовых раскатов, пения или хотя бы дыма с искрами. А тут просто моя кровь, плюс магия и артефакт… И цепочка упала, словно обычная бижутерия, расстёгнутая умелыми пальцами.

Тут же оказался рядом и схватил её, ощущая тепло металла. Штука, которая может ограничить мага четырнадцатого ранга? Она мне нужна. Такие артефакты не валяются на дороге, а стоят целое состояние. Если вообще можно найти их в свободной продаже, в чём я сильно сомневаюсь.

Убрал в пространственное кольцо, чувствуя, как оно принимает новый предмет с лёгким сопротивлением. Словно неохотно, будто ошейник даже в неактивном состоянии сохранял часть своей силы.

Через пару минут в себя пришёл Казимир. Это не было постепенным пробуждением, он буквально открыл глаза и тут же вскочил, словно подброшенный невидимой пружиной. Его движения стали резкими, точными, без единого признака дезориентации или слабости.

— Да-а-а-а… — простонал так, словно это лучший день в его жизни. В этом звуке было столько чистого наслаждения, будто он только что испытал высшее блаженство.

Мужик повернулся и уставился на меня. Долго смотрел и молчал, изучая взглядом. В его глазах больше не было презрения или высокомерия, только странная смесь удивления, благодарности и чего-то похожего на уважение.

Он сделал шаг навстречу, остановился, протянул руку — широкую, с длинными пальцами, покрытую шрамами.

— Я, Казимир Цепиш, признаю тебя, Магинский, — произнёс торжественно, с достоинством древнего монарха, дарующего титул подданному. — Равным.

— Охренеть! — выдохнул рыженький, его глаза округлились до размера блюдец, а рот приоткрылся в неподдельном изумлении.

Маг повернулся и глянул на закрывшего себе рот дядю Стёпу.

— Ты выполнил своё обещание, — продолжил Казимир, снова обращаясь ко мне. Его голос звучал как-то иначе — глубже, сильнее, богаче оттенками. — Стой… Почему я тут⁈

Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем вопрос. Маг оглядывался вокруг, словно только сейчас осознал, что мы не на улице, где приземлились

— Ну, когда прилетели, ты вырубился, — пожал плечами. — Мы тебя притащили бездыханного сюда и освободили.

— Что⁈ — казалось, что маг сейчас разнесёт тут всё или расплачется от унижения.

Его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния, кулаки сжались так, что костяшки побелели, а вокруг начало формироваться магическое поле. Казимир переживал.

— Судьба, бездушная ты сука! — снова подал голос рыженький, наблюдая эту сцену с нескрываемым наслаждением. — Никогда такого не видел. Магинский, ты нечто…

Его комментарий только подлил масла в огонь. Казимир резко повернулся к алхимику, и на этот раз в его взгляде читалась чистая ярость.

— Я требую от тебя клятву молчания. Никто не должен знать о том, что я был слаб! — зарычал маг низким, угрожающим голосом.

— А ты дашь такую же обо мне и моих способностях. И о том, что у меня есть, — предложил сделку, не дожидаясь требований.

Пара минут, и мы закончили с формальностями — короткими, но обязывающими клятвами, скреплёнными магической силой. Чувствовал, как слова вплетаются в саму ткань реальности, создавая невидимые, но прочные узы обязательств.

— Я готов вернуть свою часть долга, — успокоился Цепиш. Теперь, когда формальности были соблюдены, его голос звучал почти дружелюбно. — Спрашивай.

Уже почти задал первый вопрос, приготовив целый список тем, которые меня интересовали, — о магах высокого ранга, о серой зоне, о Зле и его природе, о барьерах… Но не успел даже открыть рот, как на моей территории прогремел взрыв.

Глава 5

Выскочил из лаборатории. Сердце молотом билось в груди, холодный воздух ударил в лицо, заставляя сощуриться на мгновение. Серый дымок, извиваясь змеёй, поднимался в небо где-то в стороне жилого сектора. Адреналин разлился по венам, заставляя мышцы напрячься в готовности.

Я рванул туда, чувствуя, как магия собирается на кончиках пальцев — тёплая, пульсирующая, готовая вырваться в любой момент.

Теневой шаг. Мир вокруг размылся, словно акварельная картина под дождём. Ощущение было такое, будто меня затянуло в чёрную воронку, а потом выплюнуло на несколько метров вперёд.

Звуки затихли, превратившись в далёкий гул. Я проскакивал мимо людей. Ощущал лишь лёгкое сопротивление, словно проходил через тонкую ткань. Каждый шаг отдавался лёгким покалыванием в ногах и мурашками по позвоночнику.

В голове уже формировались варианты: «Теракт, диверсия, случайный взрыв, чья-то магическая ошибка…» Чутьё подсказывало: первое. Слишком уж напуганы были люди, слишком быстро разбегались.

Остановился. Почувствовал, как подошвы ботинок проскользнули по гравию. Магия уже готова сорваться смертоносным заклинанием.

Мои люди кого-то окружили, образовав плотное кольцо. Напряжение повисло в воздухе. Прибывшие с явной опаской отступали от места инцидента, стараясь держаться подальше. Я протиснулся через толпу, плечом отодвигая растерянных зевак.

— Я требую Магинского! — заявил звонкий, срывающийся от напряжения женский голос.

— Успокойся, — говорил Витас.

Его обычно спокойный тон сейчас звучал напряжённо. Я заметил капельки пота на висках, которые выдавали волнение. Он держал руки на виду, показывая, что не собирается применять силу.

— Мне плевать! Я взорву себя и всех остальных! Только подойдите, попытаетесь выстрелить… Мой палец перестанет давить на рычаг, и мы все тут поляжем, — продолжал голос, пока я расталкивал последних зевак, стоящих между мной и эпицентром конфликта.

Наконец, протиснулся в первый ряд и замер, уставившись на доморощенного террориста. Передо мной стояла девушка — хрупкая, с напряжённым, бледным лицом и решительным взглядом. На ней было шерстяное платье цвета осенней листвы, добротное, но слегка потрёпанное по краям. Тяжёлые кожаные сапожки с потёртыми носами покрывал тонкий слой дорожной пыли. Рыжие волосы были собраны назад в тугой хвост, открывая высокий лоб с испариной. Серое пальто с потрёпанными рукавами расстёгнуто. Взгляду открылась её дрожащая рука, сжимающая какое-то устройство с рычагом. Разные глаза — один голубой, другой карий — смотрели на охотников, а между бровями залегла глубокая вертикальная морщинка.

Чёрт, это же Саша! Бывшая протеже Жмелевского. Какого хрена она тут делает, да ещё и с бомбой?

— Где Магинский? — повысила голос девушка, её рука с устройством заметно дрожала.

Я осмотрелся, оценивая ситуацию. Взрыв прогремел метрах в десяти отсюда. Образовались небольшой кратер и обугленная земля. Демонстрация серьёзности намерений?.. Пострадавших вроде бы нет, только испуганные люди и несколько человек с лёгкими ссадинами от разлетевшихся камней.

Какого хрена эта дурочка сюда припёрлась со взрывчаткой? Неужели её прислал Жмелевский? Слишком топорно для него.

— Саша! — позвал девушку, выступая вперёд.

Глаза расширились, когда она увидела меня. Дрожь в руке усилилась.

Жестами я показал всем отойти на безопасное расстояние. Сделал резкий взмах рукой, приказывая убрать людей. Витас понимающе кивнул, и мои охотники начали пятиться назад, сдвигая зевак подальше от опасной зоны. Воздух наполнился шорохом шагов и приглушёнными голосами.

Я медленно приближался к девушке — шаг за шагом, как к дикому зверю. Рассчитал в голове несколько вариантов развития событий. Из неё как-то сделали смертника? Жмелевский? Ментальная магия? Но это слишком явно, тем более требовать именно меня… Либо тупая месть, либо ещё более тупая попытка манипуляции.

Прикинул расстояние, которое, по идее, смогу преодолеть теневым шагом в случае чего. Оценил возможность устранения Сашеньки. Один точный удар, но слишком рискованно с этим детонатором. Нужен другой подход.

— Ты… — её губы задрожали, а в разноцветных глазах заблестели слёзы. Они отразили свет послеполуденного солнца, делая её взгляд ещё более драматичным.

— Что ты хотела? — спросил я мягким голосом, таким, которым обычно разговаривают с испуганными детьми или душевнобольными.

Не сводил глаз с её руки с детонатором. Костяшки побледнели от напряжения.

— Всё ты! — повысила она голос, и по щеке скатилась первая слеза. — Зачем ты меня отпустил? Зачем дал свободу?

Поднял бровь, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Вот это предъява… Я её, видите ли, освободил, а она недовольна! Какая благодарность.

— Меня ограбили и забрали все деньги и кристаллы, — шмыгала носом Саша, её голос дрожал и прерывался. — Жмелевский объявил предательницей и даже видеть не захотел. У него новая игрушка… А старая больше не нужна.

Чуть открыл рот и тут же закрыл. Даже не знаю, что ей ответить на это. Часть меня хотела рассмеяться от абсурдности ситуации, другая — придушить за такую наглость. Пришла ко мне, угрожает моим людям, и всё потому, что не справилась со своей взрослой жизнью?

— Ты получила то, что хотела, — пожал плечами, стараясь не делать резких движений. — А если оказалась не готова к… Это не моя проблема.

— Я знаю! — зарыдала она ещё сильнее. Плечи затряслись, а рука с детонатором опасно дёрнулась.

В голове «спорили» несколько позиций. Первый — внутренний хомяк, засранец везде искал выгоду. Саша — магический усилитель. Раз она потерялась, запуталась и взрослая жизнь её напугала, нужно забрать себе. Усилители магии редки, особенно естественные, как она.

С другой стороны, рациональная часть меня искренне спрашивала: «Какого хрена? Она угроза. Пришла на мою землю и начала угрожать людям. А жива лишь потому, что никто не пострадал от её действий».

Ветер трепал выбившиеся из причёски Саши пряди, где-то вдалеке каркали вороны. Время словно растянулось, пока я принимал решение.

— И что ты хочешь? — задал следующий вопрос, отмечая, как её зрачки расширились от надежды.

— Прими меня в род! — девушка упала на колени прямо на каменистую землю, не обращая внимания на боль. Детонатор всё ещё был зажат в её руке. — Я готова выполнять всё, что прикажете. Я буду полезной. Я… я… Мою жизнь испортили! Сделали меня инструментом, который не может быть самостоятельным.

Огляделся. Сука! Все смотрят так, словно я просто обязан утешить девушку и помочь ей. В глазах некоторых женщин читалось сочувствие, мужчины смотрели выжидающе.

Трогает ли это меня? Вообще нет. Мой род — мои правила! У нас авторитарный режим, а не благотворительная организация.

Продолжал взвешивать все за и против, словно складывая уравнение со множеством переменных. Уже есть несколько вариантов, как она может стать очень полезной мне лично и в роду тоже. И её ценность перевешивает… ошибку, которую Саша совершила. Усилитель магии в моём подчинении — это немалый бонус.

— Хорошо! — кивнул, наблюдая, как лицо девушки озарилось облегчением и благодарностью. — Обезвредь бомбу, и мы с тобой продолжим.

— Я… не умею! — заявила Сашенька, и в её глазах снова мелькнул страх.

Да твою мать! Вот же дура… Из таких, как она, идеальные террористы выходят — глупые, импульсивные, совершенно не думающие о последствиях. Придётся разбираться самому…

Моё магическое зрение показывало, что механизм примитивный, но действенный. Одно неверное движение, и мы все разлетимся на куски.

— Её проще убрать и дать взорваться, — хмыкнул за спиной дядя Стёпа, голос которого звучал с привычной долей цинизма.

— Нет, она же девушка! — подключился Лампа, всегда готовый защищать слабый пол, независимо от обстоятельств.

Я внимательно изучал механизм через магическое зрение. Чёртов примитив без выключателя. Устройство не рассчитано на функцию отключения после запуска. Поморщился. Вот ведь дура… Вздохнул, понимая, что придётся рисковать.

— Всем отойти! — приказал я. — А ты слушай меня, — повысил голос, глядя прямо в разноцветные глаза Саши. — Я сейчас подойду и помогу.

— Господин! — тут же напрягся Медведь, его массивная фигура подалась вперёд, готовая прикрыть меня собой.

Круг возле Саши увеличивался. Люди пятились назад, понимая серьёзность ситуации. А я сосредоточился.

Клаус мелькнул в толпе, его худощавая фигура заняла позицию справа. Значит, вор понял, что я задумал. Наши взгляды пересеклись, и он едва заметно кивнул. И вот я оказался в метре от девушки, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Даже отсюда слышал этот звук.

— Расслабь всё тело! — сказал твёрдо, заметив, как дрожат пальцы на детонаторе.

— Что? — часто моргала Саша, не понимая, чего я от неё хочу.

— Расслабься, иначе будет больно, — повторил, делая последний шаг.

Сжал кулаки и глянул ещё раз на Клауса, тот снова кивнул, готовый к своей части плана. Магия потекла по каналам и ушла в ноги, наполняя их силой и скоростью. Почувствовал, как воздух вокруг меня начал вибрировать от концентрации энергии.

Вспышка рядом, в шести метрах сверху. Теневой шаг. Рукой схватил за её одежду, ощущая под пальцами грубую ткань пальто. Рывок. Треск разрываемой ткани эхом отдался в ушах. Бросок. Всё, что было на ней, взлетело вверх, словно сброшенная змеёй кожа. Рывок в другую сторону. Девушка устремилась за мной. Её тело последовало за моим движением, как привязанное невидимой нитью.

Клаус уже сформировал каменный шар, в котором оказалась одежда вместе с детонатором. Его пальцы двигались с невероятной скоростью, формируя заклинание.

Ещё прыжок, и мы с Сашей уже в десяти метрах от опасного места. Магия льда сорвалась с моих рук, покалывая кожу холодными иглами. Она окутала шар, созданный Клаусом, образуя кристаллическую решётку, способную сдержать взрыв хотя бы частично.

Взрыв. Шар пошёл трещинами, лёд скрипел и трескался под напором высвобождающейся энергии. Люди продолжили стоять с открытыми ртами, некоторые рефлекторно прикрыли уши. Я выпустил ещё больше магии, чувствуя, как она вытекает из меня бурным потоком, стараясь укрепить ледяную оболочку.

Наш шар вдруг полетел, словно пушечное ядро, вверх. Резко обернулся и увидел Казимира, который махнул рукой, направляя поток воздуха. Его лицо было сосредоточенным, брови сведены к переносице. Мы с Клаусом отпустили контроль над шаром, доверив это магу воздуха.

Взрыв прогремел высоко в небе, рассыпав ледяные осколки, которые засверкали в лучах солнца, словно бриллианты. Ударная волна донеслась до нас приглушённым громом, заставив некоторых вздрогнуть.

Наконец, я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Посмотрел на Сашу, а она… голая. Стоит, хлопает ртом и глазами. Обнажённая кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха, рыжеватые волосы рассыпались по плечам, заколка слетела во время рывка.

— Ты снова меня спас? — промямлила девушка, только сейчас осознавая своё положение.

Кивнул Витасу, чтобы дали особе что-нибудь прикрыться. Мужик быстро снял свой плащ и передал одному из подчинённых, который накинул его на плечи девушки.

— Внимание! — я повысил голос, обращаясь к толпе зевак, которая уже начала формироваться снова. — Ждите до вечера! Я выступлю и расскажу всё, — сделал паузу, обводя всех строгим взглядом. — Не создавайте проблем!

Поморщился, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках.

— Через час собираемся в особняке, — кивнул Лейпнишу. — Ты, Медведь, Жора, мои дамы и все остальные. Её тоже притащи.

Отпустил девушку, видя, как она всё ещё смотрит на меня со смесью благодарности и недоумения в глазах. Кивнул Рыженькому, Казимиру, Клаусу, чтобы следовали за мной.

— Где Разумов? — тут же спросил у Лампы, вспомнив о другом важном деле.

— Вон, — он показал на мужика, который висел на вышке, привязанный к металлической конструкции.

— Тащи его, — бросил коротко, не тратя лишних слов.

Мы с вором и магом последовали в особняк, шагая по гравийной дорожке. Ботинки хрустели по мелким камешкам, ветер приносил запах гари от взрыва.

Зашли внутрь. Жора весь в мыле, как и все слуги. У них много работы и дел: новые люди, новые проблемы — всё требует организации. Открыл кабинет, массивная дубовая дверь тяжело заскрипела.

— Я сейчас, — бросил, направляясь в другое место.

В своей комнате выпустил всех монстров, наблюдая, как они материализуются из пустоты. Лахтина, Елена, Вероника, Изольда, Фирата и Тарим. Девушки выжидающе посмотрели на меня.

— Нужно помочь организовать тут всё, — сказал я сразу, не тратя времени на объяснения. — Скоро встретимся, и выдам план. Пока приведите себя в порядок.

Мне хотели что-то ответить, но я уже выскочил, не дожидаясь их реакции. Вернулся к вору и магу, которые ждали меня в кабинете. Не просто так собрал их вместе.

Клаус стоял в другой стороне помещения и не поднимал взгляд на сильного мага. Казимир смотрел в окно с таким лицом, будто там не люди, а муравьи. Ничего, с этим мы ещё поработаем.

Подошёл к Клаусу, положил руку на плечо. Почувствовал, как напряглись его мышцы под моими пальцами. Закрыл глаза и начал втягивать яд обратно в себя.

Процесс был похож на перекачку жидкости через тонкую трубку — медленный, требующий концентрации. Вор затрясся, его лицо исказилось от неприятных ощущений. Казимир повернулся и внимательно наблюдал за этим с интересом. Глаза мужика сузились, анализируя происходящее.

Яд возвращался ко мне тонкими струйками, оставляя за собой очищенные магические каналы. Чувствовал, как Клаус постепенно расслабляется, его дыхание становится более ровным. Через пять минут изменил магию и направил лечение в тело вора. Целительные потоки, тёплые и мягкие, устремились по его венам, восстанавливая повреждённые ткани.

Мужик словно увеличивался в размерах, распрямляя плечи, возвращая себе привычную осанку. Ему было крайне неудобно находиться рядом с магом такой силы, как Казимир. Это читалось в напряжённой линии челюсти и настороженном взгляде.

— Всё, — выдохнул я, отнимая руку. — Теперь ты чист.

— Наш договор в силе? — спросил Клаус. Сейчас он говорил увереннее, чем раньше.

— Я, Магинский Павел Александрович, земельный аристократ и граф, принимаю в свой род Клауса Себастьяна Баха. Клянусь кровью и родом, что это правда, — мой голос звучал торжественно, разносясь по кабинету.

Вор дёрнул уголками губ, что для него заменяло улыбку. В глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, но быстро скрылось за привычной маской.

— Сегодня подготовим бумаги и зафиксируем всё официально, — продолжил я, подойдя к столу и опираясь на его край. — Скоро у нас состоится стратегическая встреча по дальнейшим планам жизни. Ты приглашён.

— Благодарю, глава! — поклонился Клаус, изящным движением склонив голову.

Вор вышел, и мы остались с Казимиром одни. Маг по-прежнему стоял у окна, наблюдая за происходящим снаружи. Солнечные лучи обрисовывали его силуэт, делая похожим на фигуру из теней.

— Не понимаю тебя, — заявил мужик, щуря глаза и поворачиваясь ко мне. — Это букашки, которые не достойны твоего внимания. Они слабы, глупы. Ты тратишь на них своё время, а с твоими исключительными способностями… У тебя другой путь.

В голосе Казимира сквозило искреннее недоумение. Он смотрел на меня так, словно я совершал какую-то невообразимую глупость.

— Не соглашусь, — покачал я головой, подойдя к окну.

Снаружи виднелись фигуры людей, моих людей, которые суетились, выполняя различные задачи. Некоторые строили укрепления, другие занимались расчисткой территории, третьи тащили какие-то грузы.

— Не так давно маленькие насекомые принесли тебе много боли. По одиночке они и правда слабы, но если их объединить… Уверен, такой мощи ты не видел, особенно под моим руководством, — скопировал его снисходительный тон.

Пальцы слегка барабанили по подоконнику, отбивая ритм мыслей, проносящихся в голове.

— Мне не понять, — пожал плечами Казимир, его взгляд блуждал по кабинету, задерживаясь на книгах. — В моём мире есть я и другие сильные. Всё остальное — это декорации. Только то, что внутри, решает, получишь желаемое или нет.

Он говорил с уверенностью человека, прожившего долгую жизнь и достигшего такого уровня могущества, о котором я пока мог только мечтать. Но в его словах я уловил странное одиночество, скрытое за маской высокомерия.

— И как? — улыбнулся, поворачиваясь к Казимиру. — Спасла ли тебя твоя личная сила от пленения и служения императору?

Вопрос ударил точно в цель. Заметил, как маг едва вздрогнул, а его глаза на мгновение вспыхнули гневом.

— Это другое! — возразил он, резко взмахнув рукой. Рукав одежды взметнулся, и мужик рефлекторно потянулся к отсутствующему ошейнику.

— Ну конечно… — кивнул я, не скрывая сарказм в голосе. — Всегда «другое». Ладно, давай выведу яд.

Подошёл к Казимиру, положил руку на плечо, ощущая жар его тела через ткань одежды. Закрыл глаза и забрал свой «подарок» обратно. Провозился аж десять минут. Хорошо моя магия поработала — проникла повсюду, в каждый уголок его тела.

Пока занимался этим, думал, как разбираться с такими магами, как он. Если ослабить, то я могу их отравить. Вот только кто это даст сделать? Большой вопрос… Нужно разработать другую тактику. Может, комбинированный удар? Или действовать через их слабости?

Выпустил лечение и прошёлся по внутренним повреждениям, чувствуя, как ткани восстанавливаются под воздействием. Мои пальцы слегка светились красным огнём, когда целительная магия протекала через них.

— Ну вот, как новенький, — выдал своё заключение, отступая на шаг и вытирая пот со лба.

Казимир молчал и наблюдал за моими действиями, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось любопытство. Он разминал шею и плечи, словно проверяя, всё ли работает как надо.

— Где мой ошейник? — вдруг спросил маг.

— Сломался… — я грустно выдохнул и пожал плечами. — Крепкая штука. Не хотела тебя отпускать, вот и приказал уничтожить.

Мужик поморщился. Он что, хотел себе на память оставить? Жаль, но теперь это моя игрушка.

— Всё равно не понимаю, почему ты возишься здесь… — хмыкнул Казимир, делая несколько шагов по кабинету. Его движения стали более плавными, уверенными. — Тебе нужно идти в самые жаркие битвы, расти в рангах и прорвать барьер.

— Раз ты начал об этом, то давай продолжим, — проигнорировал его напутствия, подойдя к столу и опираясь на его край. — Барьер… Как вы узнали, что его можно преодолеть? Кто поведал о способе? Серые зоны… Как проникаете и уничтожаете там всех монстров? Сердце серой зоны? Другие маги?

Вопросы вылетали один за другим, словно пули из автомата. Я видел, как Казимир напрягся ещё сильнее. Его взгляд стал острым, оценивающим.

— Подожди! — поднял руку маг, останавливая поток слов. — Судя по твоим вопросам, ты и сам многое знаешь. Что ж… — хрустнул он шеей, и звук разнёсся по тихому кабинету. — Кое-что я могу тебе поведать.

— Кое-что? — поднял бровь, скрестив руки на груди.

— Клятва молчания. Иначе бы вообще ничего не сказал, а так ты уже посвящённый, — ответил он, делая паузу.

Маг прошёлся по кабинету, остановился у окна, глядя на мои земли. Если я правильно думаю, то он скучает. Возможно, что-то подобное было и у него. Но Казимир ступил на свой путь, который привёл к ограничениям и службе монарху.

Цепиш смотрел на людей так… Да! Теперь я вижу. Он убедил себя, что все остальные — мусор, с которым можно не считаться. Пассажиры дирижабля это точно показали, да и то, как он с ними расправился. Опасен ли? Да! Но лучше его держать рядом, чем ожидать удара.

— Подожди, — поднял руку. — Давай мы с тобой начнём с главного.

— Я, Казимир Цепиш, клянусь не нападать на Магинского и его род. Не причинять им вред, только если сам Магинский и его род не пойдут против меня, — выпрямился маг. — Клянусь, что не буду мешать развитию рода и не стану разрушать земли.

— И серую зону! — добавил я.

— И серую зону… — повторил Казимир.

— Благодарю, — кивнул. — Я уже всё выполнил со своей стороны. Ну что ж, можно перейти к вопросам и ответам на них.

— Когда маг становится двенадцатого ранга, — начал он тихим, почти ритмичным голосом, — к нему приходит человек.

Казимир повернулся, и я увидел в его глазах странное выражение — смесь благоговения и страха.

— У каждого упёршегося в потолок это разные люди — женщины, мужчины, — продолжил маг. — Они рассказывают о том, что можно продолжать расти по рангам. Ты даёшь клятву о молчании, и тогда тебе показывают путь.

Почувствовал, как мурашки пробежали по коже. Какие-то таинственные посланники, предлагающие могущество? Звучит слишком подозрительно. Сука, ещё одни игроки на моей доске!

— Дальше нужно искать серые зоны, — маг подошёл ближе, его голос стал тише, словно он боялся, что нас кто-то подслушает. — Каждая уникальная — по силе тварей в них. Хранители — вот главная угроза, их нужно победить.

Хранители? Это они так называют «королей и королев» разных видов? Хм… Интересно.

Пока Казимир говорил, я заметил, как его руки слегка подрагивают, а на лбу выступили капельки пота. Эта тема явно вызывала у мага сильные эмоции.

— Шанс на выживание малый, — продолжал он. — Потому что твари могут быть сильнее тебя, и тогда ты умрёшь. Если же повезло, то после их смерти появляется большой кристалл, эти советчики пути называют его «сокровищем». Если поглотить, то ты можешь прорвать барьер.

Сокровище — это у нас сердце серой зоны? Какая-то другая терминология.

— Но есть один момент! — поморщился маг. — Если ты встал на этот путь… Движение будет только вверх, останавливаться нельзя. Источник меняется и требует постоянного роста, если не дать — умрёшь!

— Поэтому ты такой грустный был? — склонил голову. — Твой рост остановил император, сделав из тебя мальчика на побегушках.

— Да⁈ — вспыхнули глаза Казимира. — Ещё десятилетие, и я бы начал ослабевать. Проделал этот путь не для того, чтобы умереть, как муравей.

Интересная тонкость. Хочешь силы? Расти постоянно или уходи в мир иной. Выживут только те, кто рвутся вверх.

— За десятилетие, которое я отслужил, был бы уже пятнадцатого или шестнадцатого ранга, — опустил голову мужик.

После прорыва все заражаются такой маниакальной зависимостью от силы? Любопытно…

— А как называются ранги дальше? — спросил я, стараясь запомнить каждое слово.

Казимир нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, но не выходило.

— Не могу назвать, — признался он с явной досадой. — Вот, что нужно запомнить навсегда! Разница между двенадцатым и тринадцатым — это как между первым и десятым. Пропасть! И дальше ещё сложнее. Я по факту не совсем человек, ведь мне доступно намного больше.

— Смог бы ты что-то сделать магу шестнадцатого ранга? — задал следующий вопрос, наблюдая за его реакцией.

Казимир напрягся и сжался, словно от физической боли. Его лицо побледнело, а взгляд на мгновение расфокусировался, как будто он вспомнил что-то очень неприятное.

— Нет… — ответил почти шёпотом. — Я для него лишь помеха. Собрат на пути, который, если будет мешать, то от него можно избавиться.

В его словах звучал искренний страх. Нечто, чего я никак не ожидал услышать от мага такого уровня.

— После поглощения «сокровища», — продолжил Казимир, — высвобождается тьма.

Опять новый термин. Тьма — это у нас Зло.

— Нужно успеть покинуть серую зону до этого момента, иначе оно захватит тело, — в глазах мага появился странный блеск. — То, что ты видел…

— Василиса? — мои мысли тут же обратились к матери.

— То, что было в ней… Вел’Шааг Митеррагон. Я освободил его и бежал. Еле успел, — кивнул Казимир. — Но тогда рядом с этой серой зоной был…

— Император? — закончил мысль, соединяя детали головоломки.

— Да, — кивнул маг. — Я был ослаблен после битвы и поглощения сокровища, вступил в бой и проиграл. Меня пленили. Тьма выбралась и, судя по всему, вселилась в ту женщину — наложницу императора.

Ну вот и ответ на вопрос о том, как моя мамаша подхватила дрянь. Получается, Василиса уже достаточно давно раздвигала ноги перед монархом. Тут тоже большой вопрос, насколько их цели вместе совпадают и чего они добиваются. Хотя вряд ли император знал, что за «кака» сидит в его женщине. Не отправил бы Казимира убивать меня, если бы там была Василиса. Над этим ещё стоить подумать.

— В чём суть такого посвящения? — спросил я, пытаясь понять глобальную картину.

— Стать сильным, — пожал плечами Казимир, как будто ответ был очевиден. — Посланцы говорят, что потом можно будет двинуться дальше. Туда, где обитают поистине сильные маги и твари.

Да твою ж мать… Что, там ещё что-то есть? Мало магов с высокими рангами, посланников и Зла. Желание стать самым сильным — понятно, почему маги рискуют. Но меня больше интересовали эти посланцы. Кто они? Зачем приходят? Каковы цель и мотив? Почему рассказывают о пути?

— Как выбирают серые зоны? — задал следующий вопрос, стараясь выжать максимум информации.

— Нужно искать подходящие под ранг, — объяснил Казимир. — Нет какого-то особого способа. Ты просто с опытом чувствуешь, куда стоит соваться, а куда нет. Я бежал из девяти серых зон из десяти, потому что не вытянул бы битву с тварями.

Тот маг получил шестнадцатый ранг в моей серой зоне. Значит, она была или шестнадцатого, или пятнадцатого ранга. Хм… Получается, у них тоже есть градация? В голове всплыли слова Боки и Токи, что они тридцатого ранга. Выходит, есть и такие серые зоны? Охренеть… Всё, что можно решить. Мир намного огромнее, сложнее и опаснее, чем представлялся в самом начале. Я поморщился от осознания того, что меня ждёт дальше.

— Это всё, что я могу тебе сказать, — заключил маг, выпрямляясь и поправляя воротник своей одежды.

— Подожди, — остановил его. — Зло… Расскажи о нём подробнее. Что за серый ветер?

— Тьма! — поправил Казимир, и в его голосе появились нотки раздражения. — Она прорывается через каждую серую зону, и её сила равна мощи серой зоны.

— Постой! — снова прервал мага, осенённый внезапной мыслью. — Получается, тот чёрт был четырнадцатого ранга или тринадцатого? Ты же получил тогда повышение и свалил.

— Примерно, — поморщился Казимир, словно воспоминание было неприятным. — Но не это главное. Они сильнее людей, монстров, способны поглощать тварей и энергию. Поэтому никто с ними не сражается, нет смысла даже пытаться.

— Угу! — кивнул. — А ветер?

— Это… сила, — выдал маг. — Она находится там, откуда приходит тьма. На одном из заданий монарха я был рядом с серой зоной, которую осушили. Тьма пришла, и я заглянул. Это… Это… Очень опасно. Поверь мне, магу четырнадцатого ранга, там только тьма и ветер. И вот он способен остановить «тьму». Не убить, а ослабить.

— А тебя не смутило, что после того, как ты стал сильнее, выпускаешь кого-то стрёмного на свет? — спросил я, удивляясь такой беспечности.

— Нет! — искренне помотал головой маг, и в его глазах читалось недоумение.

Я хмыкнул. Интересно… А не в этом ли суть пути «посвящения»? Может, это всё — часть какого-то глобального плана? Сука! Вопросов стало ещё больше. Потёр лицо, чувствуя, как мысли роятся в голове, и всё на вырост. Ладно, потом подумаю.

Ещё раз порадовался тому факту, что у меня получилось запереть Василису с хренью внутри. Если даже четырнадцатый ранг опасается… Выдохнул. Нужно как можно быстрее расти в силе мира, желательно вообще ударными темпами, но и про обычную магию не забывать. Сколько дел…

— Твоя просьба, — глянул на меня Казимир, меняя тему. — С монстрами. Что ты хотел?

— Сегодня ночью пойдём в серую зону. Мою, — улыбнулся, наблюдая за его реакцией. — Да, у меня есть личная, вот такой вот я богатый аристократ. И ты потаскаешь тварей от монголов.

— Что? — удивился маг, его брови взлетели вверх.

— Прости, клятва молчания, все дела, — пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Но мне нужны твари от них. Много, сотни. Тебе с твоей магией ветра и силой это не составит труда.

— Ты хочешь использовать Казимира Цепиша как посыльного? Доставщика? — очень обиженно спросил маг, в его голосе звучала неприкрытая обида.

— Ну… — хмыкнул, не скрывая усмешку. — А я разве говорил, что тебе понравится? Всяко лучше, чем быть служанкой. И вообще, что-то не понимаю, во сколько ты, великий… оценивал свою свободу.

Казимир тут же заткнулся, осознав, что выбора у него особо нет. В его глазах мелькнуло уважение, смешанное с раздражением.

— Так, ладно, — подвёл итог нашему разговору, выпрямляясь. — Сюда! — крикнул я, и дверь тут же открылась, впуская двух слуг. — Проводите этого господина в комнату. Еда, одежда… — распорядился, показывая на Казимира.

Маг поднял брови и долго смотрел на меня, словно оценивая заново. Потом, не говоря ни слова, направился на выход, сопровождаемый слугами.

А я упал в кресло и дожидался совета, чувствуя, как усталость медленно наваливается на плечи. События дня, начавшиеся с неожиданного взрыва, выматывали даже сильнее, чем физические нагрузки.

В дверь постучали. Лампа привёл Разумова. Мужик кланялся так низко, что, казалось, вот-вот уткнётся лбом в пол. Его лицо выражало смесь благодарности и страха.

— Господин Магинский, — начал он, голос дрожал от волнения. — Позвольте выразить мою глубочайшую благодарность за то, что спасли меня и вернули к жизни, пусть и весьма опасным способом. Я навеки ваш должник!

Рядом стоял его слуга Пётр, столь же почтительно склонивший голову. Лицо мужчины выражало искреннюю преданность.

Я встал, подошёл и вывел яд из его тела, чувствуя, как тот сопротивляется, цепляясь за плоть жертвы. Почти пятнадцать минут возился. Моя магия, задавленная зельями, начала развиваться и искать выходы. Судя по ощущениям, ещё бы месяц-два, и ему бы уже ничего не помогло. Долго же он ждал…

Разумов облегчённо выдохнул. Но зато мужик нормальный, вон какой свежий и при деле. А то валялся бы сейчас пьяный в Томске и мёртвый.

— Вроде бы всё? — спросил сам себя и, удовлетворённо кивнув, отправил Роберта Павловича дальше работать.

Через пятнадцать минут кабинет был забит людьми: Жора, Витас, Медведь, перевёртыши, Лахтина, Фирата, Тарим, Смирновы, Лампа (два в одном), Клаус и Сашенька.

Последнюю одели и сковали в наручники. Она стояла, опустив голову, но время от времени бросала на меня быстрые, нервные взгляды. Руки, скованные впереди, слегка подрагивали, выдавая её нервозность.

Девушки сверлили Сашу глазами, в которых читалась смесь любопытства и презрения. Лахтина стояла, скрестив руки на груди, её лицо выражало откровенное недоверие. Фирата казалась более заинтересованной, как будто оценивала потенциальную соперницу.

Саша была напряжена и испугана — это читалось в её позе, в том, как она сутулилась, стараясь казаться меньше, незаметнее. Глаза бегали по комнате, ненадолго задерживаясь на лицах присутствующих, словно пытаясь угадать их намерения.

— Итак, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Мы встретились здесь по нескольким важным вопросам. Первый — принятие новых членов в род.

Кивнул в сторону Саши, и Медведь подвёл её ближе. Она споткнулась, но быстро восстановила равновесие, подняв голову и встретившись со мной взглядом. В разноцветных глазах читался страх, смешанный с надеждой.

— Сашенька выразила желание стать частью нашего рода, — продолжил я, наблюдая, как напряглись плечи девушек. — Несмотря на… нестандартный способ обращения, я решил дать ей шанс.

Витас кивнул, выражая согласие с моим решением. Медведь оставался бесстрастным, но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Саша, — обратился я напрямую к девушке. — Ты готова принести клятву крови и верности мне и роду Магинских?

— Да, господин, — ответила она. Голос дрожал, но в нём слышалась решимость. — Я готова служить вам и роду всеми своими силами.

Церемония была короткой, но впечатляющей. Капля моей крови, капля её крови, соединённые в ритуальном круге. Слова преданности, верности и полного подчинения мне и моим целям.

Я доволен. Теперь у меня есть домашний усилитель магии. Эта мысль приятно согревала. С её помощью я смогу значительно улучшить свои заклинания, особенно в критических ситуациях.

— Будешь работать с алхимиками, — дал распоряжение, кивая в сторону Лампы и Смирновых. — Мне нужна эталонка пятого ранга и как можно быстрее.

Лампа, Ольга и Игорь Николаевич кивнули, принимая задание. В глазах дяди Стёпы вспыхнул азарт. Вот он точно девушке найдёт применение. Чёрт! Совсем забыл, что алхимик сделал с теми материалами, которые я ему дал. Нужно будет зайти и проверить.

Время поджимало, и я перешёл к следующему пункту повестки.

— Теперь к планированию, — сказал, опираясь руками на стол и оглядывая присутствующих. — У нас много работы.

Медведь стоял рядом, весь мокрый от пота. Судя по всему, он как-то стал повитухой в роду. Я улыбнулся, вспомнив, как неожиданно этот суровый воин проявил заботу о беременных женщинах, прибывших с последней группой.

— Витас, — начал раздавать указания, — берёшь всех крепких мужиков, которые прибыли. Они идут у нас на стройку. Наших освобождаем и делаем из них контроль и защиту для новеньких.

Лейпниш кивнул, сделал пометки в своём блокноте. Его лицо оставалось сосредоточенным, он явно уже просчитывал, как лучше распределить людей.

— Дальше остальную часть… — продолжил, прослеживая мысленную карту владений. — Мы перемещаем ворота моей территории на пару километров вперёд. Нам нужна земля для посадок. Готовка, стирка, собирательство — на женщинах.

Кивнул Георгию, который внимательно слушал, запоминая каждое слово.

— Жора, пригляди сколько-то слуг, — добавил, вспомнив о необходимости дополнительной рабочей силы в особняке. Ещё есть семья Костёвых, — продолжил, вспоминая недавно прибывших. — Там особо не напрягайте людей.

Витас записывал, слуга запоминал, кивая в такт словам. Ух ты! У Георгия тоже появился блокнот?

— Господин, докладываю о состоянии запасов, — начал он, сверяясь с бумагами. — Продовольствия, одежды, всего, что привезли из города, хватит на пару месяцев на всех, и это если не экономить. Если же ввести пайки, то на три месяца.

Я кивнул, удовлетворённый ответом. Главную проблему решили, есть время на обустройство, даже если нас снова возьмут в блокаду. Теперь это не получится так легко, да и Енисейск… Там люди за меня.

— А что с оружием? — спросил, переводя взгляд на Медведя.

Тот выпрямился, готовый к докладу:

— Двадцать грузовиков захвачено. Тридцать машин, семнадцать пушек, двадцать три пулемёта, тысячи автоматов и ружей, сотни тысяч патронов, гранат, мин. Палатки, форма, спальные мешки, кухонные принадлежности. Всего достаточно, чтобы вооружить и экипировать нашу армию, да и запас останется.

— Отлично, — кивнул, чувствуя, как план формируется в голове. — Разбейте людей на тысячи, сотни, десятки. Везде командиры, замы, ответственные по всему — от обычных нужд до военных. Собрания пусть проводят каждый день на уровне десятков, сотен и тысяч, и потом уже вы докладываете мне.

Медведь и Витас переглянулись, явно оценивая масштаб работы, но никто не возразил.

— Среди военных выделите самых ответственных и сильных. Желательно магов, — продолжил я, размышляя о структуре обороны. — Жора, Витас, Медведь, проследите, чтобы все приняли клятвы верности и крови для рода и меня лично. Никаких исключений.

Комната загудела от тихих обсуждений. Я видел, как люди кивали, соглашаясь с планом, как в их глазах загорался огонёк понимания и решимости.

— Девушки, — обратился к женской половине собрания, сосредотачиваясь больше на перевёртышах и Лахтине. — Ваша задача… Заняться выстраиванием иерархии в женской части.

Изольда тут же оживилась, в её глазах вспыхнул энтузиазм. Она сделала шаг вперёд, готовая предложить свои идеи.

— Господин, если позволите, — начала перевёртыш, в голосе звучала уверенность. — Я предлагаю разделить женщин по способностям и склонностям. Те, кто умеют готовить, займутся кухней, имеющие опыт в уходе за детьми — присмотром за малышами. Сильные и выносливые будут помогать на полях и в строительстве. Мы создадим чёткую систему подчинения, с ответственными за каждую группу, которые будут отчитываться перед нами.

Кивнул, соглашаясь с предложением. Хоть я и был двойником короля, но вот как-то организация женской аудитории прошла мимо меня. Поэтому придётся положиться на своих дам, а там дальше по обстоятельствам.

Тут вмешался Жора, на его лице отразилось сомнение.

— Господин, но могут возникнуть проблемы, — заметил он осторожно. — Ваших… Кх-кхм… Девушек могут не слушаться из-за статуса. Жёны — одно, а они — другое.

Поморщился, понимая суть проблемы. В иерархии рода статус играет огромную роль, и без официального положения девушкам будет сложно командовать.

— Объявляю всех наложницами! — махнул я рукой, принимая быстрое и практичное решение. — Лахтина, Изольда, Фирата.

Реакция была мгновенной и разнообразной. Изольда и Фирата тут же просияли, их лица озарились радостными улыбками. Перевёртыш даже слегка подпрыгнула на месте не в силах сдержать эмоции.

Лахтина же, напротив, надулась и начала пыхтеть от возмущения. Её глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки. Королева скорпикозов явно считала, что достойна большего, чем просто быть наложницей.

Повернулся к Витасу.

— Сделай из Тарима очень сильного, уверенного мужика, — распорядился, глядя на парня.

Тарим тут же сжался, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. Его смуглое лицо изменило цвет, а в глазах появился испуг. Плечи опустились, и он инстинктивно отступил на шаг назад, прячась за спину своей сестры.

Клаус, до этого молча наблюдавший за происходящим, выступил вперёд.

— Я предлагаю выбрать несколько десятков или лучше сотен людей. Мужчин и женщин, которых можно сделать шпионами, — начал вор профессионально. — Научить их всему, дать денег и отправить в соседние города, желательно ещё и в страны, и в столицу, армию, на службу в ведомства.

Пока он говорил, я видел, как загораются глаза присутствующих. Идея была блестящей, мы её уже обсуждали наедине. Создать собственную сеть информаторов — глаза и уши во всех ключевых местах.

— Выработать секретный и защищённый способ связи, — продолжал Клаус, воодушевляясь всё больше. — В особняке устроить пункт анализа с докладами. Это, конечно, потребует время, годы. Но потом…

— Да! — тут же согласился я, не дожидаясь окончания фразы. Идея была настолько очевидно правильной, что не требовала дополнительных обсуждений. — Ещё отправь сообщение всем, кто там охотился за моей головой, что я жив, — добавил, ощущая, как внутри разливается удовлетворение от предстоящего шока врагов.

— Хитро… — улыбнулся Клаус, в его глазах мелькнуло восхищение. — Казимир должен был вас схватить, все об этом знали. А вы живы… Громче любых слов.

Кивнул, соглашаясь. Порой молчаливая демонстрация — самое эффективное послание. Пусть враги гадают, как мне это удалось, пусть теряют уверенность и спокойный сон.

Повернулся к Витасу и Медведю, готовый раздать следующие распоряжения.

— Пополните ряды охотников и сформируйте регулярную армию, — приказал, уже видя в голове структуру будущих сил. — Тут подойдут… — улыбнулся, вспоминая проверенных людей. — Костёв, Руднева, Мехов, Козинцев, Патрушев, Трошкин.

Лейпниш записал фамилии.

— Я неплохо натаскал их в южной кампании. Они смогут создать костяк, а на его основе уже сформируете что-то большее, — отметил я.

Вспомнил о Воронове, надо будет и его привлечь. В целом для первого времени, а это месяцы, распоряжений хватит. Дальше пойдут контроль, корректировка, оптимизация.

Посмотрел в окно: уже вечер, солнце склонялось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Скоро пора с Казимиром отправляться на «охоту». Предстоит посетить серую зону и добыть множество монстров.

Стук в дверь прервал мои размышления. Все тут же повернулись ко входу, напрягшись. Несмотря на обустроенную защиту, после недавних событий бдительность была на высоте.

Заглянул слуга, как только ему позволили. Парень, недавно принявший клятву верности, нервно переминался с ноги на ногу.

— Граф, — поклонился он, стараясь выглядеть достойно. — К вам прибыли Булкин Гаврила Давыдович и некий адвокат Сюсюкин.

Я улыбнулся. А вот и те, кто мне нужны. У меня грандиозные планы с моим партнёром. Ещё очень хочется получить инвестиции в род, запустить работу со свободным рынком кристаллов.

А Сюсюкин пока займётся юридическими вопросами. Оформить всех правильно, документы на землю и другое.

Не успел я ответить, как за слугой появился другой — постарше, с седеющими висками и строгим выражением лица.

— Павел Александрович, — кашлянул он, привлекая внимание. — К землям Магинского прибыл кортеж с белым флагом.

— Кто? — поднял бровь, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.

— Ставленник императора Жмелевский, — ответил слуга, не скрывая тревоги в голосе. — Требует вашей аудиенции.

— Вон оно что… — встал я, выпрямляясь во весь рост. — Ну что ж, окажем милость бывшему генералу.

Жмелевский?.. После всего произошедшего, после моего открытого противостояния императору такой визит может означать только одно — что-то серьёзное. Возможно, попытка договориться? Или ловушка?

— Господин! — ещё один слуга появился в проёме двери, делая ситуацию более напряжённой.

Уже три головы выглядывали из-за дверного косяка, словно в комедийном представлении.

— К вашим землям прибывает армия. Приехал официальный представитель и заявил, что с вами желает поговорить полковник Сосулькин.

Глава 6

Я поднял брови. Сосулькин? Вот кого точно не ожидал увидеть… Знакомое имя вызвало целый ворох воспоминаний из армейских времён. Лощёный, принципиальный офицер, который боролся с рухами, даже сам того не зная. Что ж, интересный ход со стороны императора — прислать такого человека.

— Собрание окончено, — объявил я, обводя взглядом присутствующих. Воздух в кабинете уже стал тяжёлым от дыхания десятка людей. — Мой юрист прибыл. Жора, встреть, а потом направь его на организацию бумажной волокиты. Всех наших людей делаем официальными членами рода, а самых приближённых… — прервался, наблюдая за реакцией собравшихся. — Там подумаете, как выделить.

Поднялся с места. Кресло тихо скрипнуло под моим весом.

Столько встреч в последнее время. Я бы не отказался от хорошей охоты или путешествия для разнообразия.

— Нам клятвы верности и крови принимать сейчас? — уточнил Витас, склонив голову.

— Конечно! — кивнул, расправляя плечи. — Только потом привлекаем к делам и уж тем более выдаём оружие. И… — посмотрел на девушек, отмечая, как напряглась Изольда, как выпрямилась Фирата, как блеснули холодные глаза Лахтины. — Лахтина, Изольда, Фирата, вы тоже участвуете. Заодно укрепим ваш статус среди людей, пусть видят.

— Как прикажете, — тут же склонились все, кроме королевы скорпикозов.

Она лишь едва заметно наклонила голову, гордая до последнего. Даже в этом жесте была её особенность — никогда не склоняться полностью, всегда оставлять себе пространство для манёвра. Почти как я сам.

Вышел из кабинета вместе с Медведем. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре — увесистый мужик с грацией танка. Тем временем служба безопасности особняка и слуги уже были готовы.

Прохладный воздух коснулся лица, когда мы вышли в коридор. Запах полироли для дерева смешивался с ароматом кофе из кухни — кто-то из поваров готовил очередную порцию. Медведь шёл рядом, его тяжёлое дыхание нарушало тишину.

— Слушай, Фёдор, — спросил я по дороге, искоса глядя на громилу, — а как так получилось, что ты по совместительству стал повитухой?

— Это… — он покраснел, румянец пятнами выступил на щеках и шее. Такой здоровенный мужик, а смущается, как мальчишка. — Матушка была в деревне помогальщицей. Так она меня таскала до отрочества по всем бабам, зачем-то рассказывала всё и показывала, вот я и запомнил. Никогда не думал, что пригодится. — Медведь опустил голову, словно боялся встретиться со мной взглядом. — Вы только не смейтесь надо мной.

Я остановился и повернулся к мужику.

— Что за глупости? — искренне удивился. Смех был последним, что пришло бы мне в голову. — У нас тут военное положение и огромное количество беженцев. Ситуация крайняя, — положил руку на его плечо, ощущая каменные мышцы. — Как ты думаешь, что начнёт шептать народ, когда дети на моей земле помирать начнут? А матери? — в голове уже рисовались картины возможного бунта. — Что будет с отцами и мужьям?

— А-а-а… — протянул Медведь, почёсывая затылок. Его мозолистые пальцы скребли по короткому ёжику волос с характерным звуком.

— Пока будь на подстраховке и ищи тех, кто займётся этим вопросом, — продолжил я, ускоряя шаг. Подошвы моих ботинок поскрипывали по полированному полу. — А вообще это отлично! Дети рождаются на земле Магинских, — невольно усмехнулся. — Демографическая политика в действии.

Вышли на улицу. Я оглядел своих людей. Заметил их напряжённые взгляды, сжатые челюсти — все ждут указаний, готовые сорваться с места по щелчку пальцев. Мои охотники готовились ко… всему. Похоже, это становится нашим обычным состоянием.

Мужчины и женщины с оружием, расставленные по периметру, контролировали каждый сантиметр территории. Столько гостей, и все такие важные… Любой может оказаться угрозой.

Мы шли к воротам. Прохладный ветер трепал волосы, нёс запахи влажной земли. Осень… Кстати, на зиму требуется одежда для всех, она тут суровая. Ещё один пунктик в список.

Минное поле разминировано, осталась только примятая трава и вывороченные комья земли. Наши пушки и пулемёты готовы: дула направлены в сторону ворот, ствольные коробки блестят свежей смазкой. Новые уже устанавливают — слышны лязг металла и приглушённая ругань работников.

Единственный минус — место. Его вдруг стало так мало, словно мы в очень-очень оживлённом посёлке, где на каждом метре хоть кто-то да стоит.

Ворота начали медленно открываться, металл скрипел и стонал под собственным весом. Несколько машин ждали за пределами, пыль от их двигателей поднималась в воздух мутными клубами.

Вышли Гаврила Давыдович и мой Сюсюкин. Адвокат был с папками в руках и коробками бумаг, упакованными в плотный полиэтилен. Судя по всему, канцелярская душа боится даже капли дождя на своих документах. Юрист с открытым ртом разглядывал всё вокруг, глаза его метались от одной точки к другой, пытаясь охватить весь масштаб происходящего.

— Добро пожаловать! — развёл руки в стороны, приглашая гостей внутрь. Солнечный свет отразился от окон особняка, заставив меня прищуриться.

Машины заехали, шины мягко зашуршали по гравию. Их тут же осматривали мои люди — открывали багажники, заглядывали под днища с зеркалами. Булкин и адвокат зашли, их обувь оставляла тёмные следы на дорожке.

— К-к-крепость… — заикаясь, выдал Сюсюкин, его адамово яблоко нервно дёргалось. — А людей-то сколько! Оружия.

Я почувствовал гордость: созданное мной действительно впечатляло. Особенно людей, которые ещё недавно видели меня простым аристократом.

— Чем богаты, так сказать, — улыбнулся, ощущая, как уголки губ растягиваются в хищной ухмылке.

— Магинский! — тут же привлёк внимание Булкин своим резким голосом. — У меня мало времени, и так рискую, — он приблизился, от него пахло дорогим одеколоном и страхом. — Ты видел, что там дальше? Ставленник с маленькой армией и ещё одна за ним.

— Ну да, — кивнул, не выказывая ни грамма беспокойства. — Все жаждут аудиенции графа, — сделал паузу, наслаждаясь моментом. — А я принял первыми вас.

Аристократ напрягся. Весь пафос и напор тут же слетели, как шелуха с луковицы. Его плечи опустились, глаза забегали — ищет пути отступления, анализирует ситуацию. Типичная реакция человека, внезапно осознавшего, что он может оказаться в эпицентре шторма.

— Слышал, что произошло в Енисейске, — улыбнулся Булкин, поправляя воротник рубашки нервным движением. — Твоих рук дело?

— Конечно же, нет, — помотал головой с невинным видом, который отточил ещё в детстве. — Я лишь спасал обычных людей и граждан, — пожал плечами, как будто речь шла о том, что я просто вынес мусор.

— Ну конечно! — закивал всё ещё похудевший Гаврила Давыдович. Кожа на его лице обвисла, словно костюм на вешалке на два размера больше. — Город уже прозвали Магинск, Магиноград. Люди все как один только о великом графе и говорят. Армия императора пока его окружает.

Сдержал улыбку, но внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения. Моя операция продолжает давать плоды. Словно хорошее вино — чем дольше стоит, тем лучше становится. Ведь мало захватить город, нужно сделать так, чтобы жители приняли тебя. Я начал со второго. Ментальное завоевание всегда эффективнее физического, этому меня научили в прошлой жизни.

— Гаврила Давыдович, — хмыкнул, глядя на часы. Время — самый ценный ресурс, а его становилось всё меньше. — Хотелось бы уже приступить к нашим с вами делам, а их много.

— Я за этим и приехал, Павел, — как-то хитро блеснули глаза аристократа, напомнив мне лису, заприметившую курятник. — Чтобы эффективно заняться подготовкой свободного рынка с аукционом, мне нужно находиться в двух местах одновременно. У себя и тут, что попросту невозможно, — он помедлил, собираясь с мыслями. — Поэтому скоро я пришлю… — лицо мужчины разгладилось, морщины словно по волшебству исчезли. — Свою Марусеньку. Пусть она тут начинает работу.

— Простите? — поднял бровь, ощущая, как напрягаются мышцы лица. Ещё одна женщина в моём особняке? Это было последнее, что я хотел сейчас получить.

— Ну а что? — криво ухмыльнулся Булкин, его глаза быстро оценивали реакцию. — Скоро вы поженитесь, моя лапушка станет помогать вам управлять, а так пока привыкнет к новому месту, мужу. У вас уже есть жёны… — он сделал неопределённый жест рукой, словно разгоняя дым. — Им тоже нужно найти общий язык. Всё-таки бабы, там требуется время, уж поверьте моему опыту.

Вот же урод. Пытается протолкнуть свою дочку раньше срока, пользуясь моментом. Я глянул на Сюсюкина, надеясь на хоть какую-то поддержку.

— Павел Александрович, — откашлялся и закрыл рот адвокат, его очки сползли на кончик носа. — Всё верно. Я изучил экономическую составляющую и политическую. Также взял в расчёт возможность новой блокады, — он переминался с ноги на ногу, как школьник у доски. — Лучше, чтобы дочь Гаврилы Давыдовича работала здесь. Её знают все, единственная кровинушка. У Марии есть статус и полномочия.

Как-то очень не хочется. Ещё одна? Мне и своих с «потребностями» хватает. Желания, времени следить за тем, чтобы они тут не прикончили дочурку Булкина, нет. Представил, как Изольда, Елена, Вероника и Лахтина устраивают милой девочке тёплый приём в своих истинных обличьях… Да уж, не к этому готовилась наивная дочурка-лекарь. Тем более я ожидал, что наш договор вступит в силу чуть позже, когда ситуация стабилизируется.

— Магинский… — устало выдохнул Гаврила Давыдович, тёмные круги под его глазами стали ещё заметнее. — Деньги я все привёз, в тех машинах, — он кивнул в сторону ворот. — Кристаллы готов у тебя купить, зелья. Всё по стоимостям, которые обсудили. Поверь, я не просто так отправляю Марусеньку, — его голос стал тише, Булкин говорил почти шёпотом. — Когда мы вернулись в Томск, десять нападений было совершено на меня и шесть — на неё. Очень не хотят, чтобы я тебе помогал и мы сотрудничали.

Я потёр лицо, чувствуя щетину под пальцами. Ладно. Булкин и его связи мне нужны. Как говорится, хочешь делать дела с дьяволом — будь готов к запаху серы. Одной больше, одной меньше. Займём её задачами настолько, что на интриги сил не останется.

— Хорошо! — кивнул, делая вид, что это решение даётся мне легко.

— Отлично! Отлично! — обрадовался аристократ, его лицо просветлело, словно лампочка зажглась внутри. — Завтра же отправлю. Нет! Сам привезу. Как же я, отец, одну её отпущу? А ещё приданое? Вещи? Служанок с собой? — он начал загибать пальцы, перечисляя. — Моя доченька ни в чём не должна нуждаться, — мужик остановился и оглядел территорию, его брови поползли вверх. — А откуда тут… столько людей?

— Пришли служить, — пожал плечами, словно речь шла о десятке добровольцев, а не об армии.

— Несколько тысяч? — рот аристократа открылся, он напоминал рыбу, выброшенную на берег.

— Ну да, — скромно ответил, наслаждаясь произведённым эффектом. — Военные со времён моей южной кампании, жители Енисейска.

Тут к нам подошёл Жора.

— Эдуард Эдикович, это моя правая рука в особняке и роду, — представил слугу, отмечая, как выпрямился Сюсюкин при официальном обращении. — Следуйте за ним. Он вас разместит и введёт в курс дела.

Адвокат последовал за Жорой, его плечи уже распрямились, походка стала увереннее. Человек, которому оказали доверие, всегда преображается.

А Булкин под впечатлением забрал одну машину. Вместил в неё всех людей, которые с ним приехали, и покинул территорию. Пыль из-под колёс взметнулась серым облаком.

Так, ещё одно дело в процессе, что не может не радовать. Операционная эффективность растёт. Булкин уже доставил деньги, обеспечит канал поставок. Всё, как в учебнике по управлению: делегируй и контролируй.

Приказал, и мне подогнали машину. Ещё пять ехали в сопровождении и плюс десять грузовиков. В автомобилях были вооружённые охотники и три пулемёта — никогда не знаешь, что может случиться за воротами.

Мы двинулись дальше к Жмелевскому. Проезжали по месту, где ещё недавно стояла армия императора. Сейчас тут пусто. Вытоптанная трава, следы от техники, брошенные окурки и обрывки бумаг, будто после фестиваля. Когда люди пришли в себя, они сбежали. Куда? Да хрен знает, подальше, судя по всему. Словно увидели дьявола во плоти. Хорошее представление у нас получилось, раз его публика так оценила — значит, режиссура была на высоте.

Машина начала сбрасывать скорость по мере приближения к ставленнику императора. Двигатель тихо урчал, как сытый кот. А у меня на лице отразилась улыбка. В голове тут же пронеслось всё, что было со Жмелевским, — наши встречи, переговоры, взаимные угрозы. История отношений, которая подходит к развязке.

Вышел из машины. Ноги коснулись почвы, трава хрустнула под подошвами. На земле стоял небольшой столик — простая полевая конструкция, способная выдержать карту и пару чашек кофе. За ним расположился старый генерал. Я кивнул своим, чтобы держались позади. Подошёл и сел, стул скрипнул под моим весом.

Напротив — высокий мужчина с военной выправкой. Его форма была безупречна: каждая пуговица на месте, каждая складка выглажена, сапоги блестят, словно в них можно увидеть своё отражение.

Седые волосы коротко подстрижены, лицо испещрено морщинами — карта прожитой жизни. Но глаза… Глаза выдавали усталость. Потухшие, покрасневшие от недосыпа, они смотрели сквозь меня, словно генерал видел что-то за моей спиной. Руки, покрытые старческими пятнами, слегка дрожали, когда он перебирал бумаги.

Урод как-то вернул себе зрение. Ну что ж, будем считать подарком на пенсии. И почему он в форме? Жмелевский же был в отставке, да и Ростовский обещал с ним разобраться. Ладно, посмотрим, что мне тут приготовили.

— Павел Александрович, — он сдержанно поприветствовал. Голос ставленника императора звучал хрипло, будто каждое слово давалось с трудом.

— Виктор Викторович, — ответил я, отмечая, как вздрогнули его плечи при звуке моего голоса. — Какая честь…

— Не будем ходить вокруг да около, — выдохнул Жмелевский, словно избавляясь от тяжёлого груза. Ветер трепал бумаги на столе, заставляя его придерживать их рукой. — Твой род и земли… не признаются императором.

Он посмотрел на меня и оценил реакцию, ища следы замешательства, страха, гнева — чего угодно, что можно использовать. Я же не выдал никакой эмоции, лицо оставалось каменной маской. Внутри всё кипело, но внешне — полное спокойствие.

— Временно на землях вводится чрезвычайное положение, — продолжил ставленник императора, его палец отстукивал нервный ритм по столу. — Мы формируем границу за городом, все граждане будут заперты пока тут. Единственное, куда они могут ходить, — только в твою сторону, — он сделал паузу, словно готовился нанести решающий удар. — Тридцатитысячная армия уже подходит. Теперь блокада будет не только твоих земель, но и города.

Я хмыкнул, скрывая за этим звуком целый ураган мыслей. Тридцать тысяч? Неплохо. Значит, император всерьёз обеспокоен. Блокада города… Люди окажутся в ловушке, продовольствие, медикаменты, топливо — всё это станет проблемой. И решать её придётся мне.

— Тебе запрещён въезд в нашу страну, — безэмоционально пожал плечами Виктор Викторович, словно сообщал о погоде. — Империя больше не признаёт твой титул и род. Для нас ты простолюдин-бунтарь.

— Хорошо, — кивнул, принимая удар с невозмутимостью отшельника. — Ещё что-то? — ответа не последовало, только тяжёлое дыхание старика напротив. — Тогда требую удовлетворить мои претензии к империи.

— Какие? — удивился Жмелевский, его брови поползли вверх, морщины на лбу стали глубже. — После всего, что ты сделал… Имеешь наглость что-то требовать?

— Угу. Вот! — протянул документ, который мне выдали в Енисейске. Бумага шуршала на ветру, солнце отражалось от печати города.

Ставленник императора пробежался глазами по тексту. Поморщился, словно съел что-то кислое, вспотел. Капли выступили на лбу и висках, он проглотил слюну так громко, что я услышал. Открыл рот, будто выброшенная на берег рыба.

— Десять миллиардов я требую в виде кристаллов, — улыбнулся, наблюдая, как меняется цвет его лица от бледно-розового до пунцового. — Скоро месяц. В отличие от непризнанного моей землёй и родом монарха, я человек адекватный, — наклонился ближе, понижая голос до шёпота. — В случае невыполнения моих требований сей документ будет продан… Монголам? — сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Туркам? — перечислял и следил за каждым мускулом его лица. — Джунгарам? Северным народам?

Вот! Напрягся ставленник при последнем названии. Кадык дёрнулся, плечи поднялись, пальцы сжались в кулаки. Значит, с этими у монарха нет «особых отношений». Информация на вес золота.

— Ты… ты… — руки мужика затряслись. — Ты смеешь?..

— Ага! — кивнул, растягивая губы в улыбке, которая едва не достигала глаз. — А что вы ждёте от непризнанного аристократа, его рода и земель? Когда мне закрывается въезд в страну, заставляют страдать людей не только на моей территории, но и в Енисейске… — сделал паузу, наслаждаясь каждым словом, как гурман — хорошим вином. — Какой же нужно быть мразью…

— Молчать! — вскочил Жмелевский, и стул с грохотом упал на землю. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись, как канаты. — Ты говоришь об императоре!

— Вашем, не моём, — пожал плечами с такой небрежностью, словно речь шла о чужом домашнем питомце.

Свежий ветер разметал мои волосы. Где-то вдалеке каркали вороны. Я задумчиво посмотрел вдаль. Прохладно…

— Передайте своему монарху, что я жду долг, который он обязан мне вернуть. Попытки сделать вид, что на момент выдачи документа Енисейск уже не был в его владениях, только ослабят власть. Хотя, может быть, он этого и добивается. Кто знает…

Забрал документ и вернул в пространственное кольцо. Ну, любезностями мы обменялись, засим собрание окончено.

Встал, отряхнул невидимые пылинки с костюма. Отвернувшись, поморщился, позволив себе эту маленькую слабость, когда Жмелевский уже не мог видеть моего лица.

Значит, император решил жёстко ответить, ему плевать на какой-то маленький городок, людей. Пропаганда не сработала, и он решил надавить. Голодом, изоляцией… Старая как мир тактика — осада. Только вместо крепостных стен — экономические и политические барьеры.

Но ничего, и на этот ход у меня предусмотрены действия. Как в шахматной партии, всегда думай на несколько ходов вперёд. Вот только теперь придётся всё отложить и отправиться в поход. Приоритеты меняются, но не цель. Сначала узнаю, что тут делает Сосулькин.

Снова машина, и мой кортеж отправился дальше к армии, которая тут встала. Шины мягко шуршали по гравию, двигатель работал ровно и тихо. Мысли крутились в голове, как волчок, не желая останавливаться.

Раз так, то формально Енисейск уже можно считать моим. Его бросили, и, уверен, все, кто там живут, быстро перейдут под моё начало. Страх перед неизвестностью сильнее, чем верность отдалённому императору.

У меня появится много территорий и людей, но и ответственности. Ответственность — вот, чего обычно боятся те, кто стремятся к власти. Они хотят привилегий, но не бремени.

Я, конечно, могу бросить жителей. Продовольствия и всего нам хватит на месяцы, а за это время много чего может измениться. Но эта мысль лишь промелькнула и исчезла — я не из тех, кто бросает своих.

Тут нужно отдать должное, монарх неплохо сыграл на одной из моих слабостей. Своё я трогать не дам и буду заботиться. После выступления в Енисейске… Этот город мой, как и все люди. Все, кто смотрели мне в глаза, слушали мои речи, верили моим обещаниям. Отступить сейчас — значит, предать их доверие. А доверие — валюта более ценная, чем золото.

Дёрнул щекой, почувствовав, как напрягается каждый мускул лица. В прошлой жизни меня долго учили нескольким фундаментальным вещам, которые должен уметь король. Есть только страна и монарх, и всё подчиняется первому. А у настоящего правителя не должно быть привязанностей. Уроки въелись в память, как ожог, — болезненно и навсегда.

Волна ярости прокатилась по телу, горячая, слепящая, как будто кровь на мгновение превратилась в лаву.

— Хочешь войны? — оскалился я, отчего водитель вжался в сиденье, его пальцы побелели на руле. — Ты её, сука, получишь! В лучших традициях, которым меня научили.

Уже рассчитывал, как можно прямо сейчас действовать. Перебирал варианты в голове, будто колоду карт, — каждый со своими преимуществами и рисками. Стратегия не изменилась. Увеличилась территория, и людей стало больше. За несколько месяцев я смогу всё наладить, но нужно действовать быстро и решительно. Время работает против меня, каждый час промедления — это потерянные возможности.

Мы остановились около небольшого лагеря. Палатки выстроились аккуратными рядами, дым от костров поднимался в небо тонкими серыми нитями. Солдаты напряжены, их руки лежали на оружии, глаза следили за каждым нашим движением. Мои люди тоже — каждый готов открыть огонь при малейшей угрозе. Воздух звенел от напряжения, как натянутая струна.

Вышел и просто направился вглубь. Охотники с автоматами и ружьями наперевес следовали за мной — тяжёлые шаги, сосредоточенные взгляды, оружие готово к бою за долю секунды. Мы двигались, как единый организм, выверенный и смертоносный.

Добрались до офицерской палатки. Брезент трепетал на ветру, у входа стояли двое часовых — лица каменные, глаза будто стеклянные. Кивнул своим, чтобы ждали. Охотники рассредоточились, занимая позиции, с которых просматривалась вся площадка.

Одёрнул куртку и заглянул внутрь. Полутьма, пахло кожей, табаком и оружейной смазкой. Внутри был только полковник. Он сидел за столом. Сосулькин выглядел безупречно — идеально выглаженная форма с иголочки, ордена и медали аккуратно выстроены на груди. Волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. Только глаза выдавали усталость — тёмные круги под веками, красные прожилки на белках.

— Магинский? — поднял он взгляд и улыбнулся. — Ещё в армии было понятно, какие у тебя амбиции. Замахнулся на независимость и даже получил её? Поднял суматоху в столице? Армию императора кошмаришь, город почти захватил.

— Эдуард Антонович, приветствую вас, — кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. Внутренний радар работал на полную мощность. Я анализировал каждый жест, каждую интонацию.

— Садись! — махнул он рукой, указывая на стул напротив. — Нам есть что с тобой обсудить.

Опустился на стул, чувствуя, как скрипит брезент палатки от порывов ветра. Где-то неподалёку переговаривались солдаты — приглушённые голоса, обрывки фраз.

— Как я понимаю, армия, которая находится тут… Это для меня? — глянул прямо в глаза, замечая, как на мгновение дрогнул взгляд полковника.

Он не ответил, но молчание было красноречивее любых слов. Сосулькин поправил воротник формы — нервный жест, который мужик тут же оборвал.

— А та часть, которая будет блокировать Енисейск, под вашим командованием? — продолжил, не давая ему собраться с мыслями.

— Вот почему ты такой умный, Магинский? — хмыкнул Сосулькин, откидываясь на спинку стула. Дерево скрипнуло под его весом. — Ничего удивительного, что столько всего добился, — он сделал паузу, словно взвешивая, сколько информации можно выдать. — Да. Меня сдёрнули с юга и направили сюда. Пятьдесят тысяч… — развёл руками, как фокусник, демонстрирующий пустые ладони. — Гордись! Почти как на границе с Османскими землями. Вон как тебя ценят и… уважают.

Уже пятьдесят тысяч? Неплохо. Это не просто карательная экспедиция, а полноценная военная операция. Я становлюсь всё более значимой фигурой на доске. Опасной фигурой.

— Генерал? — начал, уловив нотку, которая промелькнула в его словах.

— Жмелевский отстранён от должности. Это была его последняя встреча, — встал полковник. Тень, отбрасываемая им, растянулась по стенке палатки, как гигантский призрак.

Сосулькин подошёл к столу и достал бутылку коньяка. Два стакана звякнули о столешницу. Жидкость плеснулась, плотный бордовый цвет напоминал запёкшуюся кровь. Напиток дорожками бежал по стенкам, оставляя маслянистые следы, — хороший, выдержанный алкоголь.

Предложил выпить. Я взял стакан, ощущая приятную тяжесть в руке. Аромат ударил в ноздри — древесные нотки, ваниль, лёгкий привкус дыма.

— Его отправили в запас, — полковник кивнул в сторону, как будто Жмелевский мог стоять рядом. — Будет сидеть в столице. Могу тебе сказать одно… Монарх недоволен.

— Генерал! — повторил я, возвращая разговор к интересующей меня теме.

— Великий князь, — улыбнулся Сосулькин, и на этот раз улыбка коснулась глаз. — Он назначен генералом южной и северной армии нашей страны, его статус и положение при дворе выросли. После твоего суда и публикации депеши много голов полетело. Очень много, — он сделал глоток, смакуя напиток. — Большой удар по тем, кто поддерживал императора. Власть Ростовского растёт, и чтобы его как-то убрать… отправили на войну с севером.

Интересно. Значит, мои действия создали политический вакуум, который заполнил Ростовский. Он использовал ситуацию с максимальной выгодой. Умный ход.

— Что вы хотели? — задал вопрос в лоб, не видя смысла в дальнейших танцах вокруг да около.

— Насчёт города… — поморщился Сосулькин, словно проглотил что-то горькое. — Тут можешь положиться на меня. Я уже предполагаю, что ты сделаешь. Мешать не буду, — он отставил стакан, сцепив пальцы в замок. — Но дальше границ никто не двинется. Ни ты, ни кто-либо другой!

— Угрожаете? — поднял бровь, отмечая, как напряглись плечи полковника.

— Предупреждаю, — голос его стал мягким, почти дружеским. — Я не хочу с тобой воевать, Павел.

— Поверьте, Эдуард Антонович, я тоже, — ответил, крутя стакан в пальцах. Коньяк переливался в свете лампы, как жидкое золото. — Но если придётся…

— Если придётся… — повторил полковник, серьёзно смотря на меня. Между нами повисло молчание, наполненное невысказанными угрозами и возможностями.

Мы друг друга поняли. Без лишних слов, без пустых обещаний, как профессионалы, оценивающие силы.

— Попытаюсь помочь гражданам Енисейска военными пайками, — выпил Сосулькин залпом, как будто хотел смыть неприятный привкус. — Поверь, мне не по душе вся эта делёжка власти, но приказ есть приказ, — он отставил пустой стакан. — У нас и других проблем много. Джунгары тут нападают, с турками неспокойно, северная война. И ты…

— Что-то ещё? — спросил, заметив, как Сосулькин замялся, словно хотел сказать, но сомневался.

— Генерал поможет тебе, как только сможет. Далековато, медленно и неудобно, — меня вроде как попытались ободрить, но слова прозвучали неуверенно.

— Понятно.

Ну вот, собственно, тот момент, когда Ростовскому нужно сначала свою задницу прикрывать. Правильно всё делает. Политика — игра на выживание, и каждый сам за себя. Нельзя его винить за это.

— Армия завтра покинет эти земли и пойдёт за Енисейск, — продолжил Сосулькин, наливая себе ещё коньяк. Мне не предложил. — Уже началась стройка: ограждения, колючая проволока, блокпосты, траншеи, вышки. Надеюсь, что ситуация прояснится.

— Благодарю, — поставил пустой стакан, ощущая, как алкоголь разливается теплом по телу. — Был очень рад вас увидеть. Хотел спросить…

— Твои земли? — улыбнулся Сосулькин, словно читая мои мысли. — Жена?

— Да, — кивнул, внутренне напрягаясь.

— Там всё намного лучше, чем тут, — хмыкнул полковник, его взгляд на мгновение смягчился. — Лучше самому увидеть. Но мой тебе совет не как военного, а… друга, — он наклонился ближе, понизив голос. — Стоит туда наведаться.

— Понял, — ответил коротко и вышел из палатки, щурясь от закатного солнечного света после полумрака.

Приказал ехать в особняк. Мои люди тут же подтянулись, занимая места в машинах с отточенной эффективностью спецподразделения.

Нужно отправиться в Енисейск и успокоить жителей. Закрыл глаза, позволяя себе минуту отдыха, пока машина набирала скорость.

Монголия или джунгары. Мне нужен путь к империи через другую. Продовольствие и всё остальное, торговые пути, дипломатические каналы, возможно, военные союзы — необходимо создать альтернативу имперской блокаде.

И тут у нас встаёт проблема. Со всеми этими ребятами отношения напряжённые. Мои земли вообще только появились и по факту являются лакомым кусочком. Монголы хотят атаковать, а мне нужен мир. Конкретно сейчас. Война истощит ресурсы, отвлечёт внимание, создаст уязвимости, которыми непременно воспользуется император. Да уж…

Придётся задействовать своё дипломатическое обаяние на максимум. Воевать на два или три фронта — вообще не вариант. Значит, будем «дружить»! Я для этого всё сделаю, даже если придётся улыбаться тем, кого хотелось бы видеть на острие меча.

Мы въехали на территорию. Машина мягко остановилась, двигатель заглох. Только я собирался дать указания своим людям, что наш план немного меняется, как заметил Казимира, который шёл ко мне. Его чёрная мантия развевалась на ветру, лицо было сосредоточенным, почти мрачным.

— Сейчас! — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. От него пахло озоном, как после грозы, — следы недавно использованной магии.

— Что сейчас? — спросил, выходя из машины. Под ногами хрустнул гравий.

— Моё последнее обещание, — огляделся маг, его глаза быстро сканировали окрестности, словно искали угрозу. — Охота. Сейчас. А то у меня дела.

— Давай завтра с утра? — предложил, чувствуя, как накатывает усталость. День выдался насыщенным, а впереди ещё столько всего.

— Нет! — оборвал меня Цепиш, его голос звенел от напряжения. — Хватит и того, что ты из меня доставщика и посыльного сделал. Мальчиком на побегушках я больше не буду, у меня дела. Пора бы дальше двигаться в возвышении и силе.

Вот же упрямый засранец! Серая зона — это стратегическое место. И чем быстрее оно восстановится, тем лучше. Охота, зелья, возрождение, усиление монстров — всё это необходимые элементы моего плана. Но времени катастрофически не хватает.

Просчитал варианты. Быстро, методично перебрал. Отказать Казимиру — потерять важный ресурс, согласиться — отложить другие дела. Рисков больше в первом варианте.

— Витас! — крикнул я, заметив своего помощника неподалёку.

Лейпниш отвлёкся от весьма интересного занятия. Весь мой костяк сейчас принимал клятвы. Кровь, ножи, слова — вся атрибутика, необходимая для формирования крепкой связи. Судя по тому, как мужик тут же вскочил и побежал, занятие муторное. Поэтому они им и занимаются — рутина, необходимая для создания структуры.

— Господин? — спросил Витас, слегка запыхавшись. На его рукаве виднелись капли крови — после свежих клятв.

— Ситуация изменилась, — хмыкнул, наблюдая, как напрягается его лицо. — Енисейск под блокадой. Сдерживать его будет армия в пятьдесят тысяч человек.

Лицо Лейпниша напряглось, морщина пролегла между бровей. Он быстро осознал масштаб проблемы.

— Их бросили… — я сделал паузу, позволяя информации осесть. — Поэтому собирай грузовики. Часть нашего продовольствия, которое мы купили, отравляем им. Поедет… кто-то из моих жён, — мысленно перебрал кандидатуры, выбирая ту, которая вызовет наименьшие проблемы своим отсутствием. — Людей возьми несколько сотен. Ещё нужно им сказать, что мы возвращаемся в аграрное общество.

— Простите? — поднял бровь Витас, его лицо выражало искреннее недоумение.

— Хоть сейчас и осень, скоро зима, пусть строят ангары, теплицы, — продолжил, не обращая внимания на его замешательство. План формировался в голове, детали складывались в единую картину. — Будем растить овощи, фрукты. Охота тоже пойдёт. Тепло и свет мы организуем через артефакты, питание — через алхимию, — сделал паузу, давая время на осмысление. — Мэр… теряет свои полномочия. Енисейск отныне мой город. Если кто против, пусть уходят. Наша помощь будет только в том случае, если они проголосуют за отделение от империи и переход ко мне, — мысли текли потоком, план обретал чёткость. — Что ещё? Найдите нам квартиры, помещения. Переместим туда с тысячу наших — военных и охотников для поддержания порядка. Органы правления, жандармы могут остаться работать под моим руководством. Скоро мы выпустим и опубликуем законы.

— Павел Александрович… — открыл рот Витас, его глаза расширились от удивления. — Поздравляю вас?

— Как-то неуверенно у тебя вышло, — хмыкнул, заметив его растерянность. — Пока объявляем чрезвычайное положение, а дальше продолжим работу.

Да уж… На коленке я ещё не организовывал город. Ну, всё бывает в первый раз. Как в той поговорке, первый блин комом. Но я не собирался допускать комьев. Как только вернусь с нашей прогулки — новый совет и раздача поручений, а потом… Судя по всему, мне придётся прогуляться в другую страну. Дипломатия требует личного присутствия, особенно когда ставки так высоки.

— Я готов! — повернулся к Казимиру, мысленно готовясь к очередному неприятному путешествию.

И эта собака снова схватила меня, мы взмыли в воздух. Желудок ухнул вниз, ветер засвистел в ушах, земля стремительно уменьшалась под ногами. Буквально несколько минут, и мы уже приближались к серой зоне. Облака мелькали рядом, как клочья ваты, а небо казалось бесконечным.

Резкое падение. На этот раз без эффектов — никаких световых шоу, никаких магических феерий. Просто быстрый спуск, от которого перехватывает дыхание. Остановились рядом с границей. Серая пелена колыхалась перед нами, как туман, насыщенный металлической пылью.

Пока летел, мечтал о сне, еде и чём-то ещё. О простых человеческих радостях, которые становились всё более недоступными с каждым днём. Времени стало ещё меньше, а проблем и задач — больше. Что ж, придётся напрячься. Как говорил один из моих учителей, отдыхать будешь в могиле.

— Идём, — шагнул к серой плёнке, ощущая, как она зовёт, притягивает, обещает новые возможности.

— Подожди! — положил руку мне на плечо Казимир, его пальцы впились в мышцы с неожиданной силой.

Повернулся к нему, а мужик напряжён. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели, кадык ходит туда-сюда, как поршень. Пот выступил на лбу, несмотря на прохладный воздух. Что-то его серьёзно тревожило.

— Не переживай, — улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — В этой серой зоне спокойно. По крайней мере, относительно спокойно, по меркам таких мест.

— Я знаю, — кивнул маг, его взгляд блуждал по горизонту, словно ища что-то. — Рядом ещё есть.

— Именно туда ты и отравишься. Это со стороны монголов, они немного поделятся тварями для меня.

План был прост. Нужны местные монстры, которых у нас нет, причём много. Одолжим у монголов, с их серой зоной всё в порядке.

— Нет! — помотал головой Казимир, его лицо исказилось, словно от физической боли.

— Что нет? — начал злиться, чувствуя, как нарастает раздражение. Времени и так мало, а тут ещё эти капризы.

— Там сейчас… — проглотил мужик. — Маг. Сильный…

Глава 7

— Какой? — напрягся я, чувствуя, как мышцы шеи непроизвольно сжались.

Мозг уже прокручивал десятки вариантов развития событий, ни один из которых не казался приятным.

— Он ещё не представился, — хмыкнул Казимир, и в его тоне промелькнули нотки какого-то странного веселья.

По позвоночнику пробежал холодок. Скорее всего, это тот ублюдок, который опустошил мою серую зону.

Воспоминания вспыхнули в голове ярким пламенем: погибшие люди, я, похороненный заживо… Разорённая серая зона, исчезнувшие источники энергии, ощущение ярости. Он, она или оно тогда пытался через монголов попасть, но его жёстко выпнули. Помню, как радовался этому. Решил ещё раз попробовать? Что ж, настойчивости не занимать.

— Если ты чувствуешь его, то и он тебя? — уточнил я, машинально проверяя доступ к своей магии. Энергия отозвалась привычным теплом внутри, готовая хлынуть наружу по первому требованию.

— Нет, — помотал головой маг, его длинные волосы хлестнули по плечам. — Это не так работает. Он внутри серой зоны, и я это ощущаю. Как маркер, что не нужно туда соваться, как предупреждающий флажок на минном поле. Когда выйдет, то может ощутить меня, — Казимир прищурился, вглядываясь куда-то вдаль, будто мог видеть сквозь пространство и реальность.

Кровь пульсировала в висках. Я задумался: «Что делать?» Варианты мелькали перед глазами, как кадры кинохроники. Если этот урод получит сердце серой зоны, его мощь значительно возрастёт. А мне только проблемного мага повышенного ранга для полного счастья не хватало.

Следом и другая проблема — Зло, которое возникнет рядом со мной. А восстанавливать две серые зоны… Увольте.

— Тащи меня в мою серую зону. Быстро! — сказал тут же, и глаза сузились от напряжения. — И давай без всех твоих жалоб. Это важно! — каждое слово прозвучало, как удар хлыста, чеканно и резко.

Казимир глянул на меня и кивнул. Что-то в его взгляде изменилось. Возможно, он почувствовал мою решимость.

Движение по горизонту… Мир вокруг размылся, превратившись в цветной калейдоскоп. Голову дёрнуло назад с такой силой, что я едва не потерял сознание. Шея напряглась, мышцы заныли от нагрузки. Дышать стало нечем, будто лёгкие сжала гигантская рука. Но секунда, и я дёрнулся, вырываясь из этого жуткого состояния. Воздух наполнил грудь, я жадно глотнул его и осмотрелся. О, дерево! Огромный дуб, возвышающийся передо мной, с корой, покрытой тёмно-зелёным мхом. Знакомое место.

Теневой шаг. Реальность размылась, словно кто-то плеснул воду на свежую акварель. Цвета потекли, формы утратили чёткость.

Такого фокуса я ещё не делал. Попытался остановиться. Тело не слушалось, а вместо твёрдой опоры под стопами ощутил что-то мягкое и податливое. Ноги начали тонуть в почве, словно в зыбучих песках.

Сука… Ушёл по колено в грунт. Замер, боясь пошевелиться. Чувствовал, как земля пульсирует вокруг моих ног, словно живое существо.

— Что дальше? — спросил Казимир, его голос звучал напряжённо. Он зависал в воздухе, скрестив конечности, как какой-то чёртов йог. Вокруг его фигуры клубилась слабая дымка магии.

— Жди, — бросил я и повернулся, с трудом выбираясь из земляного плена. Почва медленно отпускала, чавкая и цепляясь за сапоги, словно не хотела расставаться.

Вот оно, место, где я спускался в серую зону. В душе не представляю, что лучше сделать в такой ситуации. Логика подсказывала несколько вариантов, но ни один не гарантировал успеха. Поэтому лучше спрошу древнего двухголового эксперта. Есть только одна проблема, и она сейчас парит в двух метрах от меня, наблюдая за каждым моим движением.

Открою портал, выглянет затылочник, и есть шанс, что Казимир атакует. Мозг лихорадочно просчитывал вероятности. Вообще я не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня есть такой козырь. Информация — это сила, а подобные секреты лучше держать при себе до последнего момента.

Сосредоточился на магии подчинения монстров. Добавил к этому силу затылочника. Энергия потекла по каналам, щекоча кончики пальцев.

Реальность задрожала, словно отражение в потревоженной воде. Мелкие камешки у моих ног начали подпрыгивать, трава заколыхалась без ветра. Попытался остановить это, направив часть силы на стабилизацию пространства.

— Бока! Тока! — произнёс, чувствуя, как слова царапают горло. — Это срочно! Впустите! — голос отразился эхом, словно я кричал в пустоту бесконечного туннеля.

Казимир оглядывался по сторонам. Он не обратил внимания на мои действия, слишком занятый поиском потенциальных угроз. Портал немного открылся — тонкая, едва заметная трещина в ткани реальности, мерцающая призрачным светом.

— Ты можешь нарушить систему, — ответил мне Тока. Его шепчущий голос просочился сквозь щель портала, словно струйка дыма.

— Давай! — надавил тоном, вложив в слово всю свою волю. Пот выступил на лбу от напряжения.

Вспышка, яркая до боли в глазах, и я внутри. Огляделся, моргая, чтобы прогнать цветные пятна перед глазами.

Моя серая зона. Бескрайний лес, деревья с серебристой корой и иссиня-чёрной листвой. Знакомое и родное место. И теперь я чувствую дыхание ветра, прохладное и ласковое. Звуки… Шелест листвы, потрескивание веток, шорох существ в подлеске.

— Что случилось? — на меня смотрел червяк с двумя головами.

Затылочник лежал, свернувшись в сложную спираль, его тело пульсировало, меняя оттенок от тёмно-бордового до почти чёрного. Обе головы уставились немигающими глазами — чёрными бусинами, в которых отражался свет несуществующего солнца.

— Серая зона рядом, — тут же перешёл к сути. — Там тварь! Тьфу! Маг, тот урод, который разграбил это место. Он пытается забрать сердце.

Реакция была мгновенной и впечатляющей. Огромное тело затылочника напряглось, как пружина, чешуйки встали дыбом, издавая металлический звук. Обе головы резко выпрямились и оскалились, обнажая ряды зубов, способных перемолоть камень. Глаза существа полыхнули алым, а вокруг тела заклубилась тёмная аура, от которой воздух начал потрескивать.

— Брат! — позвал Бока. Его голос, низкий и раскатистый, эхом разнёсся по лесу, заставив деревья дрожать.

— Прилипала… — морщилась другая голова — Тока, из пасти которого вырвалось облако зеленоватого пара. — Пойдём! — рыкнул он, и я почувствовал, как земля задрожала под ногами.

— Кто? — только успел сказать, ощущая, как внутри всё сжимается.

Реальность тут же поплыла, словно кто-то выдернул опору из-под всего мироздания. Мой лес растворился, цвета смешались и превратились в серую муть.

Я почувствовал, словно мою сущность скомкали и куда-то пнули. Болезненное ощущение, от которого внутренности будто завязались в узел. Мгновение боли и дезориентации, и вот я снова в лесу. Почти похожий на мой, но сразу ощутил, что тут как-то иначе. Воздух гуще, тяжелее, пропитанный странным металлическим привкусом. Деревья выше, их кора темнее, а листва издаёт тихий свист при малейшем движении воздуха.

Вспышки магии озаряли пространство, как молнии во время грозы. Огонь повсюду — оранжевые, красные, синие языки пламени лизали стволы деревьев, пожирали подлесок, взвивались к небу.

Колебания такие, что мой источник будто на корабле в шторме — мощь магии швыряла его то вверх, то вниз, заставляя желудок подкатывать к горлу. Вот это сила! Никогда не чувствовал ничего подобного, даже во время самых жестоких схваток. Оглянулся, пытаясь осознать происходящее.

На «небе», если так можно сказать про то, что нависало над серой зоной — тёмная, беззвёздная пустота с редкими всполохами света, — мелькала фигура. Закутанная в плащ, с капюшоном, скрывающим лицо. Она поливала всё огнём, раскидывая магические снаряды с небрежностью ребёнка, бросающего камешки в пруд.

Ещё там какая-то стальная птица сражается — огромное существо с металлическим оперением, которое сверкало в отблесках пламени. Каждый взмах её крыльев посылал десятки острых, как бритва, перьев в сторону мага.

Охренеть… Гигантский водяной медведь — размером примерно с мой особняк. Прозрачно-голубое тело состоит из воды, удерживаемой магией в форме зверя. Внутри пульсировало ядро — сердце существа, испускающее холодное сияние. Вот это дура! Медведь ревел, и от этого рёва дрожали деревья, а с неба осыпались клочья тьмы.

Летучая змея, которая растянулась колбасой на десятки метров и парит рядом, извивалась в воздухе, как живой кнут. Её чешуя переливалась всеми оттенками фиолетового и синего, а раздвоенный язык то и дело выстреливал, пробуя воздух.

Три твари атаковали мага. Но, судя по тому, как их швыряло в сторону от урода, силы или равны, или… Мысль прервалась, когда очередная вспышка магии осветила поле боя.

Я глянул на затылочника. Червь лёг на землю и начал светиться, словно впитывая энергию из недр серой зоны. От него волнами расходилась сила, пульсирующая и живая. Она проходила по земле, окрашивая траву и мох в серебристые оттенки. Чувствовал ногами, как моё ядро откликается на это — тёплая волна прокатилась внутри, усиливая связь с источником.

Через своё зрение видел, какой мощный источник у мага-ублюдка, с ним у меня личные счёты. Словно солнце пульсировало в его груди, слепило, обжигало, заставляя щуриться даже на таком расстоянии. Почти физически ощущал, как его магия давит на пространство вокруг, искажая реальность.

Энергия Боки и Токи дошла до огромных монстров, окутав их серебристым сиянием. Они зарычали, зашипели, голоса сливались в какофонию, от которой закладывало уши.

Реальность на мгновение словно замерла, будто кто-то нажал на паузу. Магия воды медведя вырвалась из пасти, и мощный поток, способный смыть целый лес, устремился к магу.

Тут же змея обвила ублюдка и начала сдавливать, её тело сжималось всё сильнее с каждым мгновением. А птица выпустила металлические перья — сотни сверкающих смертоносных снарядов, которые со свистом рассекли воздух.

Глаза заслезились от напряжения. Такое давление… В висках стучало, лёгкие сдавило, словно невидимой рукой. Я упал на колено не в силах сопротивляться этой мощи. Земля под ногами дрожала и вибрировала, как живое существо.

Тук-тук-тук! Тук! Тук! Что-то стучало. Ритмичный, гулкий звук, который, казалось, исходил отовсюду сразу — из-под земли, из воздуха, самого пространства. Стук был настолько мощным, что отзывался в костях и внутренностях.

— Сердце серой зоны, — улыбнулись две головы затылочника, их глаза светились удовлетворением, а чешуя на теле вибрировала в такт ударам.

Повернулся, чтобы увидеть. Тук! Громче, отчётливее, словно сердце находилось прямо под моими ногами. Огляделся, пытаясь понять, откуда идёт звук, но он, казалось, был везде.

Маг упал. Его источник на мгновение стал слабее, будто пламя, которому не хватает кислорода. Затем последовала новая атака монстров: водяной медведь обрушил на него лавину воды, птица выпустила ещё одну волну металлических перьев, змея сжалась с такой силой, что, казалось, могла раздавить гору.

Капюшон упал, сорванный потоком воды. И я увидел лицо. Глаза, полные ненависти, на мгновение встретились с моими. Вспышка, ослепительная и болезненная, озарила всё вокруг, и урод исчез, словно его никогда не было.

Давление, магия ещё пульсировали в серой зоне, как отголоски грозы. Затылочник чутка посветлел, его чешуя потеряла часть своего блеска. А меня замутило, желудок скрутило, во рту появился кислый привкус.

— Пора! — заявил Тока, голос звучал устало, но удовлетворённо.

— Подож… — я не договорил, слова застряли в горле.

Меня снова скомкали и пнули. Ощущение, будто тело разобрали на атомы, перемешали и небрежно собрали обратно. Вот это карусели перед глазами поплыли! Мир закружился в бешеном хороводе, верх и низ поменялись местами, и я упал. На камень. Сука… Больно вообще-то.

Спина приняла на себя удар, по позвоночнику прокатилась волна боли. Появилось состояние нестояния — голова кружилась, как после хорошей попойки, только без приятной части до неё. Поэтому решил чутка полежать, глядя в пустоту и пытаясь заставить мир перестать вращаться.

Многовато перемещений. Да и вообще в голове всё пульсирует, словно кто-то бьёт молотком по вискам. Такое ощущение, что я до сих пор слышу сердце серой зоны монголов — тяжёлые, размеренные удары, отдающиеся эхом в сознании.

— Он ушёл! — Тока или Бока зачем-то меня облизнул. Мокрый, шершавый язык прошёлся по лицу, оставляя след, похожий на слизь улитки.

— Фу! — дёрнул рукой, пытаясь стереть мерзкую влагу. — Вы же знаете, что это на меня не действует и у вас не получится сожрать, — в голосе слышалось раздражение, смешанное с усталостью.

— Жаль… — состроил обиженную морду Бока, его нижняя губа комично оттопырилась, а глаза стали большими и печальными, как у щенка, которому отказали в лакомстве.

Я поднялся, опираясь на локти. Мышцы протестовали против любого движения, но заставил себя сесть, а затем встать. Тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки головокружения.

— Почему он снова вернулся именно сюда? — спросил, оглядываясь вокруг.

— Его ранг… — ответил Тока, задумавшись. — Видимо, ему подходит эта серая зона, которая чуть сильнее твоей, вот он и решил побыстрее перейти на семнадцатый ранг, — затылочник покачал головой, чешуя переливалась в приглушённом свете.

— Ха-ха-ха-ха! — засмеялся Бока, и хохот гулким эхом разнёсся по лесу, спугнув каких-то невидимых птиц. — Но облажался! Судя по тому, как он пыжился, это не первая попытка, а сейчас у него будет откат. Долгий и болезненный. Никаких повышений ранга в ближайшее время, — вторая голова явно наслаждалась чужой неудачей.

Словно елей вылили на мою душу. Урод обломался. Как же хорошо… В груди разлилось тёплое чувство удовлетворения. Теперь он на какое-то время свалит отсюда. Пусть и косвенно, а всё-таки удалось что-то ему сделать… Кайф! Не смог сдержать улыбку, представляя, как этот самонадеянный ублюдок корчится от боли и разочарования.

Смущало только одно: я увидел рожу, и там был… Ребёнок? Точнее, подросток. Лет пятнадцати. И он уже на шестнадцатом ранге? Люди в этом мире, похоже, чем-то не тем занимаются. Иметь такую силу и так рано? Внутри смешались эмоции. Одна часть разума кричала, что это дитя. Вторая вопила, что он убил моих людей, почти уничтожил меня, разрушил мою серую зону. И уже в который раз чуть не выпустил Зло.

Мелькнула мысль: «Может быть, это какая-то магия?» Поэтому он так молодо выглядит? Вон Казимир же как-то в свои сто с хреном бодрячком, а этот… Он сдохнет! Решение уже принято. В моём старом мире в пятнадцать девушки уже рожали, а парни шли в армию.

— Плохо! — вдруг произнёс Тока, его тон резко изменился. — Мы потратили много сил на защиту, и теперь тут всё замедлится, — глаза монстра потускнели, а чешуя стала почти серой.

Земля завибрировала, словно по ней прокатилась волна. Удар! Удар! Меня даже подбрасывать начало, как на батуте. Что-то приближалось, большое и тяжёлое, от его шагов дрожали деревья.

— Па-па! — разнеслось по серой зоне, голос звучал радостно и громко, как трубный глас.

Сюда мчался Ам. Огромная фигура показалась между деревьями, от этого даже перехватило дыхание. Медведь схватил меня, огромные лапы сомкнулись вокруг тела. Он дёрнул вверх с такой силой, что мой желудок чуть не выскочил через горло, а в ушах засвистело от резкого движения.

— Охренеть… — выдавил из себя, разглядывая существо, которое держало меня лапой.

Водяной медведь вымахал. Теперь тварь метра четыре в высоту, с массивным телом, состоящим из плотной, полупрозрачной субстанции, напоминающей воду. Я ему до груди, когда он стоит. Как муравей рядом со слоном.

Сквозь его тело просвечивали внутренние органы — пульсирующее сердце, излучающее голубоватый свет, сложная сеть энергетических каналов, переплетающихся, как корни древнего дерева. Шерсть, если это можно так назвать, состояла из тысяч тонких струек воды, которые колыхались при каждом движении, создавая эффект переливающейся ряби.

— Па-па вернулся! Па-па! Смотри, какой я большой! А знаешь, какой сильный, — голос Ама звучал по-детски восторженно, но с мощью, от которой вибрировал воздух.

Удар ногой в землю, и пошли трещины, образовалась яма глубиной в человеческий рост. Почва разошлась, как масло под горячим ножом. Хорошо, что меня в этот момент сжимали, проверяя на прочность мои рёбра, иначе провалился бы в эту импровизированную могилу. Чувствовал, как кости слегка потрескивают под давлением, а лёгкие сжимаются, затрудняя дыхание.

Наконец, медведь опустил на землю — аккуратно, словно драгоценную фарфоровую статуэтку, боясь разбить.

Я повернул голову, разминая затёкшую шею. Морозные паучки?.. Тут будет правильнее сказать — пауки! Вот это дуры! Метра три в высоту, с восемью лапами, каждая толщиной со ствол молодого дерева. Лапы, покрытые блестящими кристаллами льда, тихо потрескивали при движении. Огромные кристаллы росли на спинах этих чудовищ, переливаясь всеми оттенками голубого и белого, словно кто-то выставил напоказ целую коллекцию драгоценных камней.

Гигантские головы и пасти, усеянные ледяными зубами, острыми, как кинжалы. Глаза — холодные, голубые, светящиеся внутренним огнём, — следили за каждым моим движением с жутковатой осмысленностью.

— Ма? — спросил я, чувствуя странное волнение.

И тварь кивнула, её кристаллы звякнули, как ледяные колокольчики. Рядом появился паук ещё более впечатляющих размеров. Он в полтора раза больше Ма, с чёрной, как ночь, хитиновой бронёй, на которой мерцали точки, похожие на звёзды. Да этот тот самый, который сожрал Па. И ещё рядом были сотни паучков размером от кошки до крупной собаки, все разных оттенков — от ледяного голубого до глубокого чёрного, с кристаллами разных размеров и форм.

Так он новый Па?.. Паук, казалось, оценивал меня, его передние лапы слегка подёргивались, как у человека, нервно барабанящего пальцами по столу.

Внутри разлилось тепло. Странное чувство, я словно увидел старых друзей после долгой разлуки. Сердце наполнилось чем-то похожим на гордость. Мои твари выросли, эволюционировали, стали сильнее.

Иглокроты с их щетинистыми спинами, утыканными толстыми, как копья, иглами, которые они могли выстреливать на несколько метров. Теперь их размер достигал небольшого автомобиля, а глаза светились хищным желтоватым огнём.

Конельвы — странные существа, напоминающие помесь коня и льва, с гривой из живого пламени и копытами, высекающими искры при каждом шаге. Они выросли почти вдвое с момента нашей последней встречи, а мускулистые тела переливались в свете, испускаемом собственной гривой.

Грозовые волки с шерстью цвета тёмных туч, по которой пробегали миниатюрные молнии. Их глаза сверкали электрическим синим светом. Стая из нескольких десятков особей окружила меня полукругом, принюхиваясь и тихо рыча.

Летающие змеи, парящие в воздухе без крыльев, использующие лишь силу своей магии. Их чешуя переливалась всеми цветами радуги. Они извивались на высоте, как живые ленты, а раздвоенные языки то и дело высовывались, пробуя воздух.

И журавль-курица — нелепое на первый взгляд создание, с телом, похожим на курицу, но размером с лошадь, длинной шеей журавля и клювом, способным пробивать камень. Перья существа переливались металлическим блеском, а ноги заканчивались когтями, больше похожими на серпы.

Я смотрел на всё это и улыбался. Моя армия, мои создания. Новое чувство власти и удовлетворения разлилось по телу приятным теплом.

— Уходи! — сказали две головы затылочника синхронно, их голоса слились в один, от которого завибрировал воздух. — Ты мешаешь, — добавили они, и в этих словах слышалось нетерпение.

— Па-па! — водяной медведь сделал грустную мордочку. Его глаза, состоящие из более тёмной воды, стали большими и печальными, а нижняя губа задрожала, как у обиженного ребёнка.

Я сосредоточился на пространственном кольце. Мысленно потянулся к содержимому. Всё, что собиралось… Много и долго. Это были частицы магической энергии, бережно хранимые в специальных контейнерах. Пусть тут и неидеальные условия, но песчаные змеи и степные ползуны постарались, создавая каждую крупицу манапыли.

Куча мелких частиц начала расти в серой зоне, материализуясь из пространственного кольца. Сверкающие пылинки, похожие на мельчайший песок, переливающийся всеми цветами радуги, высыпались в воздух и зависали, образуя сначала небольшой холмик, затем — приличный сугроб. Два метра, три, пять, десять. Гора манапыли сияла и пульсировала, испуская волны энергии, от которых воздух вокруг дрожал и искрился. Я остановился, чувствуя, как кольцо почти опустело.

— Мало! — тут же заявил затылочник, его головы синхронно покачались в неодобрении.

Ничего не ответил, только пожал плечами. Ам тут же побежал и прыгнул, огромное тело взмыло в воздух с неожиданной лёгкостью.

Видеть, как гигантский водяной медведь катается на горе манапыли, перепрыгивая и погружаясь в неё, словно в снег… Крайне запоминающееся событие. Частицы прилипали к телу, впитывались, заставляя его светиться изнутри ещё ярче.

Монстры тут же набросились на мой дар, как голодные дети на сладости. Иглокроты прыгали в гору манапыли, выныривая с облепленными частицами телами. Конельвы катались по ней, их огненные гривы вспыхивали ярче при контакте с магическими частицами. Грозовые волки закапывались в пыль, фыркая и чихая от удовольствия. Летающие змеи кружили над горой, создавая вихри, которые поднимали облака манапыли в воздух, где они её поглощали. Журавль-курица степенно расхаживала вокруг, время от времени погружая клюв в частицы и втягивая их, как через соломинку.

— Тебе пора уходить! — напомнили Бока и Тока, головы затылочника нетерпеливо покачивались.

— Да понял я, — повысил голос, чувствуя раздражение от этого напоминания. — Сейчас буду впускать много тварей. Готовься, — добавил, наблюдая за реакцией.

— Мудрое решение, человек, — ответил сухо Тока, его тон был таким же безжизненным, как пустыня в полдень.

Реальность задрожала, воздух словно сгустился, и меня отправили обратно в «гостиную» серой зоны. Переход был резким и неприятным, как прыжок в ледяную воду. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота.

— Куда ты исчез? — напрягся Казимир, и глаза сузились от подозрения. Маг висел в той же позе, в которой я его оставил, словно прошли секунды, а не минуты.

— В туалет ходил, — поморщился от ещё одного перемещения, пытаясь скрыть своё состояние за шуткой. Желудок скрутило, но я заставил себя выпрямиться и принять непринуждённый вид.

— Тот маг… — мужик улыбался, лицо Казимира светилось каким-то нездоровым удовлетворением. — У него не получилось, он бежал…

— А ты чего такой радостный? — хмыкнул, разглядывая довольную физиономию Цепиша. Обычно мрачное лицо сейчас выглядело почти счастливым, что казалось жутковатым несоответствием.

— Кто-то не стал сильнее, значит, у меня есть шанс, — пожал плечами мужик, в его глазах мелькнуло нечто хищное. — Когда такие, как он, терпят неудачу, остальные могут подняться чуть выше.

Я понимал его чувства, вот только мотивы у меня другие. Не карьерный рост и не зависть к чужим достижениям, а холодный расчёт и методичное устранение угроз. Ладно, пора вернуться к делам. Время — ресурс, который не восполнишь.

— Приступим? — спросил, готовый перейти к главному вопросу.

— Зачем тебе монстры? — поинтересовался Казимир, его взгляд стал острым и проницательным, словно он пытался прочитать мои мысли.

— Прости, клятва… — соврал я, не моргнув глазом.

Цепиш кивнул, принимая мои слова за чистую монету. Он оглянулся на пространство вокруг, словно оценивая обстановку.

— Я займусь приготовлениями, — произнёс маг, и его фигура начала светиться мягким голубоватым огнём. — Нужно создать транспорт для существ. Подожди немного.

Наблюдал, как Казимир плетёт сложное заклинание. Руки двигались с удивительной точностью, а воздух вокруг сгущался, принимая форму огромного пузыря. Постепенно эта субстанция уплотнялась, становясь похожей на гигантский шар из полупрозрачного материала.

— Воздушный шар? — не удержался от вопроса, хотя ответ был очевиден.

— Лучший способ транспортировки живых существ на большие расстояния, — кивнул Казимир, не отрываясь от работы. — Они не повредятся при телепортации и не задохнутся.

Когда шар был сформирован, мужик повернулся ко мне.

— Я готов, — подтвердил в ответ, что он может приступать к работе.

— Тогда отправляюсь, — объявил маг. — Жди здесь. Первая партия будет готова примерно через десять минут.

И с этими словами он исчез, растворившись в воздухе с лёгким хлопком. Я остался один, прислонившись к дереву.

Усталость медленно накатывала — сказывались все предыдущие перемещения и события. Но нужно было оставаться начеку. Я прикрыл глаза, собираясь с силами перед предстоящей ночью.

Ровно через десять минут пространство передо мной исказилось, и появился Казимир. Рядом с ним парил огромный воздушный пузырь, внутри которого клубилась настоящая живая масса. Десятки существ, прижатых друг к другу, шевелились, пытаясь найти больше места.

— Первая партия, — объявил маг, выглядевший немного запыхавшимся. — Семь видов, от четвёртого до шестого ранга.

Воздушный пузырь опустился на землю, и Казимир одним жестом разрушил его стенку. Твари хлынули наружу, как живой поток, шипя, рыча и щёлкая зубами.

Водяные медведи — пять молодых особей. Их тела покрыты чешуёй, между пластинами которой торчали маленькие пучки только начавших гнить водорослей. По сравнению со взрослыми собратьями эти были размером с крупную собаку, но уже сейчас от них исходил характерный запах падали.

Мутно-белые глаза с вертикальными зрачками светились слабым зеленоватым огнём, а из мелких пастей, представляющих собой жуткую помесь медвежьей и крокодильей, торчали ещё не полностью выросшие клыки, уже начавшие желтеть и покрываться тиной.

Морозные паучки — восемь молодых особей размером с кулак, с бледно-голубыми полупрозрачными телами, которые словно светились изнутри. На их спинах только начинали формироваться первые магические кристаллы — пока лишь небольшие наросты, мерцающие всеми цветами радуги. Их многочисленные глаза, ещё не двенадцать, как у взрослых особей, а только шесть или восемь, блестели в сумраке, а тонкие лапки, покрытые инеем, осторожно ощупывали новую территорию.

Конельвы — трое молодых существ размером с крупного волка. Лошадиные ноги с ещё неокрепшими копытами переходили в массивное туловище, покрытое короткой чёрной шерстью. Львиные головы, украшенные небольшими, только начинающими расти рогами, напоминающими козлиные, уже сейчас внушали уважение. Из пастей капала огненная слюна, оставляя на земле маленькие дымящиеся пятна. Гривы ещё не полыхали настоящим огнём, но уже подёргивались красноватыми всполохами при каждом движении.

Грозовые волки — пара молодых особей с чёрной кожей, блестевшей даже в сумраке. На их лапах уже росла характерная серая шерсть, а тела начинали покрываться твёрдыми пластинами, напоминающими броню. Глаза светились электрическим синим сиянием, а вокруг лап изредка танцевали крошечные молнии. Клыки, хоть и не полностью выросшие, уже сейчас напоминали острые кинжалы.

Иглокроты — четыре существа, похожие на гибриды ежа и крота, пока ещё небольшие, около полуметра в длину. Мощные передние лапы были созданы для рытья тоннелей, а спины покрыты короткими чёрными иглами, которые при опасности вставали дыбом. Вытянутые морды с маленькими зубами принюхивались к воздуху, а два чёрных, как бусины, глаза моргали, привыкая к свету.

Огнелисы — три молодых зверька с длинными мускулистыми телами, покрытыми гладкой тёмной шерстью. Вытянутые морды с острыми клыками то и дело приоткрывались, выпуская шипящий звук, напоминающий змеиный. Глаза, которые у взрослых особей сверкают красным, как угли, у этих молодых ещё переливались золотисто-оранжевым. Длинные и гибкие хвосты нервно подёргивались, а их кончики периодически вспыхивали яркими искрами.

И, наконец, журавли-курицы — две нелепые твари с куриными телами размером с крупную собаку, длинными журавлиными шеями и мощными раздвоенными клювами, которые выглядели достаточно острыми, чтобы пробить кожаный доспех. Перья уже приобрели характерный металлический блеск, а на месте крыльев формировались полупрозрачные сгустки энергии, похожие на кожистые перепонки летучих мышей.

Молодые особи — это хорошо… Проще подчинить. Маг специально, что ли, таких выбирал? Плевать, дарёному Магинскому в зубы не смотрят.

Казимир взглянул на меня выжидающе.

— Я могу отправляться за следующими? — спросил он, явно желая побыстрее закончить с этой задачей.

— Да, — кивнул ему, не показывая никаких признаков того, как собираюсь управлять этими существами. — Чем быстрее, тем лучше.

Маг пожал плечами и снова исчез в вихре телепортации.

Как только Казимир испарился, я немедленно приступил к подчинению. Потянулся к своему источнику, к особой нише, где хранилась магия контроля над монстрами. Почувствовал, как она откликается, — тёплая, живая энергия, стремящаяся наружу. Направил её на существ перед собой, формируя невидимые нити контроля.

Магия вырвалась из меня волной, окутывая всех тварей одновременно. Они замерли, инстинктивно пытаясь сопротивляться чужой воле.

Водяные медведи заурчали, пытаясь отступить. Морозные паучки выпустили тонкие струйки холодного пара. Конельвы встали на дыбы, их копыта высекли искры из камней. Грозовые волки ощетинились, электрические разряды в шерсти усилились. Иглокроты попытались зарыться в землю, иглы встали дыбом. Огнелисы зашипели, их хвосты полыхнули ярче. Журавли-курицы громко закричали, вытягивая свои нелепые шеи.

Но я не ослаблял давления, продавливая сопротивление своей волей. Из-за невысокого ранга существ и моего опыта в этой магии процесс занял считаные секунды. Глаза существ почти одновременно изменили цвет. Сопротивление исчезло, сменившись покорностью.

Я быстро осмотрелся по сторонам, убедившись, что Казимир ещё не вернулся. Сосредоточился и создал портал. Мысленным приказом отправил всех подчинённых монстров туда. Они послушно двинулись к мерцающему проходу и исчезли в нём один за другим.

Закрыл портал и выдохнул. Предстоит очень тяжёлая ночь. Но результат стоит того — каждое новое существо в моей серой зоне усиливало её и, следовательно, меня.

Казимир вернулся со второй партией. Всё те же виды, но в большем количестве — около тридцати существ, сдавленных в магическом пузыре.

Процесс повторился: подчинение, портал, отправка в серую зону. Маг улетал и возвращался, а я раз за разом проделывал одни и те же действия.

Третья партия, четвёртая, пятая… Количество существ росло с каждым разом. Шестая, седьмая, восьмая… Мои силы постепенно истощались, но я не позволял себе замедлиться.

К двадцатому полёту Казимира чувствовал себя выжатым, как лимон. Пот заливал лицо, по спине катились ручьи. Рубашка прилипла к телу, источник магии опустошался уже несколько раз.

Я допивал остатки зелий по восстановлению магии, которые уже не очень помогали. Помимо зелий, сжимал в руках горсти манапыли и втягивал в себя её энергию, чувствуя, как крупицы силы вливаются в истощённый резерв. Медленно и осторожно осушал некромантов, чтобы восстановить свой источник и продолжать работу.

Тридцатая партия, сороковая, пятидесятая… Я сбился со счёта, концентрируясь только на следующем шаге. Подчинить, отправить, восстановиться, подождать Казимира, повторить. Как заведённый механизм, не позволял себе остановиться или задуматься о том, сколько ещё предстоит.

Казимир возвращался с новой партией. Воздушный пузырь был настолько переполнен, что магическая мембрана истончилась и чуть не лопнула, когда он опустил её на землю.

— Это уже… не помню, какая по счёту партия, — выдохнул маг, его лицо блестело от пота, а руки слегка дрожали. — Сколько ещё?

— Столько, сколько сможешь принести, — ответил я, стараясь держать голос ровным, несмотря на истощение.

По моим внутренним ощущениям, сотни, а может быть, и тысяча тварей уже находились в серой зоне. Все они подчинены мне, все твари находятся под моим контролем. Интересно, их детёныши, которые родятся в будущем, будут подчинены автоматически или нет? Надо будет проверить это когда-нибудь.

Ближе к рассвету Казимир доставил последнюю партию. Измождённый до предела, он просто рухнул на землю рядом с лопнувшим пузырём, из которого вывалились последние собранные твари.

— Всё, — прохрипел он. — Больше… не могу.

После короткого отдыха маг приподнялся на локте и огляделся по сторонам.

— Где все остальные? — спросил Казимир, заметив пустую поляну. — Я принёс тысячи тварей. Где они?

Я повернулся и оскалился:

— Сожрал!

Цепиш заметно напрягся, в его глазах мелькнул страх, который он тут же попытался скрыть. Мужик прислонился к дереву и выключился от усталости.

Я воспользовался этим моментом, чтобы быстро подчинить последнюю партию и отправить её в серую зону через портал. Когда Казимир пришёл в себя, поляна была абсолютно пуста. Маг с трудом поднялся на ноги и выпрямился, пытаясь вернуть себе достоинство.

— Всё! — озвучил он свои мысли. — Я, Казимир Цепиш, больше ничем тебе не обязан, Магинский.

— Вроде как, — пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя внутри разливалось удовлетворение от выполненной задачи.

— Тогда я пойду… — кивнул маг.

— Что, даже обниматься не будем? — улыбнулся, не удержавшись от последней шпильки.

Маг снова схватил меня, и мы полетели. Несколько секунд головокружительного полёта, и вот уже на моей территории. Приземление было жёстким, но я устоял на ногах, только слегка покачнувшись.

Оглядел свои владения с чувством гордости. Теперь жизнь тут никогда не останавливается. Скоро утро, а люди чем-то заняты и что-то делают. Вдалеке виднелись фигуры рабочих, которые уже начинали свой трудовой день. Кто-то укреплял защитные сооружения, кто-то тренировался во владении оружием. Мой маленький муравейник, где каждый знает своё место и выполняет свою функцию.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки в спине. Посмотрел на свой особняк, возвышающийся на небольшом холме. Каменное здание выглядело внушительно, особенно в лучах восходящего солнца, которые окрашивали стены в тёплый золотистый цвет.

Отдохнуть бы… Поесть… Мысли о горячей ванне и сытном завтраке заставили желудок протестующе заурчать.

— Господин! — тут же откуда-то появился Витас, его фигура будто материализовалась из утреннего тумана.

Лейпниш был одет в чистую, выглаженную одежду, волосы аккуратно зачёсаны, а глаза сияли энергией человека, который уже давно на ногах.

— Докладывай, — зевнул я, пытаясь скрыть усталость.

— Мы были в Енисейске, — начал Витас, выпрямившись по стойке смирно. — Город… — он собрался с мыслями, словно пытаясь упорядочить поток информации. — Они провели голосование. Девяносто процентов за присоединение, мэр смещён. Поздравляю вас! — поклонился так низко, что я почти услышал, как хрустнула его спина. — Новое название города — Магинск. Знамёна империи сброшены, везде флаги нашего рода.

— Хорошо, — довольно кивнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Ещё один шаг в моём плане выполнен, ещё одна фигура на доске передвинута в нужное положение.

— Все службы перешли под наш контроль, — продолжил Лейпниш, доставая из кармана свой блокнот. — Уже организованы те, кто поедут на место. Провиант доставлен. Ваши указания насчёт аграрного общества переданы, — он сверялся со списком, отмечая выполненные пункты.

— Совет через час в зале, — сдержал зевок, понимая, что отдых придётся отложить.

— Есть! — вытянулся мужик и быстро удалился.

Ну вот, у меня есть город… Магинск. Неплохо звучит? Долго я к этому шёл. Вышло немного не так, как планировал, но ничего. Всё, как меня учили. Главное — почву подготовить, и я справился с этим.

Глаза просто слипались, а тело требовало отдыха. Но сейчас не до сна, нужно закрепить успех, организовать управление, установить свои порядки.

— Хм! — выдал Казимир рядом, прервав мои размышления. — Получить город без битвы? Интересно… Странный ты человек, Магинский, — в его голосе слышалось уважение, смешанное с подозрением.

— Я? — поднял брови, изображая удивление. — Просто делаю то, что умею.

— И что же это? — Казимир прищурился, словно пытался разгадать сложную головоломку.

— Захватывать, управлять, добиваться поставленных целей, — пожал плечами и сказал правду.

Наш разговор прервал знакомый резкий окрик.

— Цепной Казимирка! — прозвучал голос Лампы, звонкий и язвительный, как удар хлыста. — Сучка на побегушках у императора… Думал, что многое видел в жизни, — рыженький появился будто из ниоткуда, его волосы пламенели в утреннем свете, как настоящий огонь.

Маг сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, и повернулся. Уставился на парня с таким выражением, словно увидел призрака. Его лицо исказилось от смеси шока и ярости.

— Чего глазами хлопаешь? — с издёвкой произнёс… Дядя Стёпа, который взял руль управления телом. — Не узнал? Долго жить буду! Всё такой же помешанный?

— Стё-па? — проскрипел зубами Казимир, и это имя прозвучало как проклятие. — Больной алхимик? Бэс?

Воздух между ними, казалось, сгустился и наэлектризовался. Даже стоя в стороне, я чувствовал, как волосы на руках встают дыбом от напряжения.

— Не ожидал? — засмеялся дядя Стёпа.

— Тварь! — на ладонях мага вспыхнула энергия. Воздух вокруг задрожал от концентрации силы. — Из-за тебя я тогда чуть не умер! Ублюдок! Я тебя убью!

Дядя Стёпа не выглядел испуганным. Наоборот, его безумная улыбка стала шире, а глаза заблестели ещё ярче. Он сделал шаг вперёд, раскинув руки в пародии на объятие.

— Давай, попробуй, цепной пёс, — прошипел алхимик, и его голос изменился, став ниже и глубже. — Только на этот раз у меня есть кое-что новенькое для тебя.

Глава 8

Моя магия… Нет, я пуст. Вот даже сделать ничего не смогу. Сука! Дядя Стёпа, чтоб тебе заново пубертат пережить.

В груди словно выжженная пустыня. Попытался сконцентрироваться, призвать хоть крупицу энергии — безрезультатно. Виски сдавило тупой болью, перед глазами поплыли чёрные точки. Я выругался сквозь стиснутые зубы.

Рыженький активировал какой-то артефакт в зажатой руке. Почувствовал, как волнами разошлась энергия. Казимир уже бросился на него. Мгновение, и вот он замер.

Маленький предмет в ладони дяди Стёпы вспыхнул тусклым голубоватым светом. Тонкие линии гравировки на поверхности артефакта засветились. Воздух вокруг задрожал, словно в летний зной над раскалённым асфальтом.

Казимир неожиданно застыл, будто наткнулся на невидимую стену. Можно было разглядеть, как вздулись вены на его шее от напряжения, когда он пытался преодолеть непонятные оковы.

— Чего? — произнёс я. Собственный голос показался чужим — хриплым и слабым.

Маг не мог двигаться, и меня это крайне заинтересовало. Алхимик и артефактор способен создать что-то, что ослабит сильных тварей? Усталость словно водой смыло. По телу пробежала волна предвкушения. Ощутил, как мгновенно обострились все чувства. Кровь, ещё секунду назад еле текущая по венам, вдруг разогрелась и побежала быстрее. В голове прояснилось, будто кто-то стёр грязь с запылённого стекла. Я внимательно осмотрел позу застывшего мага — напряжённую, с полуоткрытым ртом и остановившимся на полузамахе кулаком.

— Казимирка… — обошёл мужика рыженький. — Я же тебя как облупленного знаю, твой источник. Не я ли помогал? А?

Дядя Стёпа двигался вокруг застывшего Казимира медленно, почти танцующей походкой. Его губы растянулись в улыбке, обнажая зубы. Глаза алхимика сверкали нездоровым блеском, а пальцы правой руки продолжали поглаживать артефакт.

— Ублюдок! — шипел Цепиш.

Его голос звучал странно — сдавленно и низко, словно доносился из-под толщи воды. Сквозь стиснутые зубы вырывалось тяжёлое дыхание, похожее на шипение рассерженной змеи.

— Но вот незадача, я тебе помог, — продолжал дядя Стёпа. — А ты? Свалил? Бросил меня?

Рыженький говорил нараспев, растягивая слова, словно смакуя каждое. Его тело, на первый взгляд расслабленное, излучало скрытое напряжение. Судорожно дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Пальцы левой руки непроизвольно сжимались и разжимались, как будто алхимик представлял, как сдавит горло старого знакомого.

— Ты был слаб! — ответил Цепиш. — И даже сейчас.

— Я? — нога дяди Стёпы влетела в лицо мага.

Удар был быстрым. Только глухой звук соприкосновения подошвы с челюстью и звон в ушах, словно это меня пнули. Голову мага дёрнуло. От удара у застывшего Казимира треснула губа, и тонкая струйка алой жидкости медленно поползла по подбородку.

— Я? — рыженького трясло. — Сильнейший и умнейший алхимик и артефактор империи. Ну, раз ты с годами стал не мудрее, а только тупее… Что ж, преподам тебе ещё один урок правильных манер.

Дядя Стёпа выглядел так, словно его подключили к невидимому генератору. Каждый мускул тела вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Молодое лицо исказилось гримасой, которая совершенно не вязалась с юношеским обликом. Глаза покраснели, зрачки сузились до размера булавочной головки. Руки тряслись так, что артефакт в пальцах позвякивал, ударяясь о ногти.

Рыженький провёл пальцем по маленькому колёсику на боковой стороне устройства. Раздался едва слышный щелчок. В тот же миг невидимые оковы, удерживающие Казимира в вертикальном положении, исчезли.

Маг рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити. Его лицо врезалось в утоптанный грунт с глухим звуком, поднимая маленькое облачко пыли.

— Ты лежишь перед моими ногами, смерд! — засмеялся парень. — Четырнадцатый ранг перед восьмым! Запомни это, Цепной.

Смех дяди Стёпы не был весёлым. Он больше напоминал лязг металла о металл. Парень стоял, расставив ноги по обе стороны от головы поверженного мага.

Я решил не вмешиваться в общение «старых» друзей. Пусть выскажут друг другу, а то наверняка накопилось много за это время. Сделал два шага назад, прислонившись к стволу ближайшего дерева, чтобы не упасть от накатившей волны слабости. Кора впилась в спину сквозь рубашку, но это ощущение было почти приятным. Оно возвращало в реальность, не давало сознанию уплыть. Скрестил руки на груди, отчасти чтобы скрыть дрожь в пальцах. Наблюдал за разворачивающейся сценой с холодным интересом.

У каждого из них свои мотивы, своя история — возможно, полезная для меня информация. Где-то вдалеке каркнула ворона, словно комментируя происходящее.

— Признай мой ум, и я перестану тебя позорить! — присел на корточки дядя Стёпа.

Рыженький опустился рядом с распростёртым магом, его глаза оказались на одном уровне с глазами Казимира, тот поднял голову. Пыльные сапоги скрипнули, когда он перенёс вес на носки. Одной рукой по-прежнему сжимал артефакт, другой — опёрся на колено, чтобы сохранить равновесие.

— Никогда! — отрезал Казимир.

Хоть маг и лежал в унизительной позе, его голос звучал твёрдо. Казалось, воздух между ним и дядей Стёпой должен вот-вот воспламениться. Упрямый подбородок дёрнулся, челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

— Тогда… — дядя Стёпа достал какой-то белый нож. — Умри!

Клинок появился в руке алхимика словно из ниоткуда — быстрый, плавный жест, и смертоносное лезвие уже ловит солнечные блики.

Нож не выглядел обычным — его белоснежное лезвие казалось сделанным из кости или перламутра, но острота не вызывала сомнений. По поверхности клинка пробегали тонкие линии света, складываясь в замысловатые узоры. Рука дяди Стёпы взметнулась вверх, готовясь нанести удар. Его зрачки расширились от предвкушения.

— Стоять! — рявкнул я. — Завязывай уже тут самоутверждаться. Голова болит.

Мой голос прозвучал неожиданно громко даже для меня самого — гортанный, хриплый окрик, от которого в ушах зазвенело. Горло обожгло, словно наждачкой прошлись. В висках застучало с новой силой, мир на секунду покачнулся. Если это оружие против таких тварей, я хочу его себе.

Рыженький поднял взгляд и поморщился. От смерти Казимира мне ничего не будет, а вот гонора и пафоса можно чутка сбить мужику.

Дядя Стёпа замер в нелепой позе, с занесённым для удара ножом. Его лицо исказила гримаса разочарования, как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Нижняя губа даже чуть выпятилась, словно он собирался надуться. Алхимик смотрел на меня, прищурившись, словно прикидывая, стоит ли ослушаться. Кадык нервно дёрнулся, когда он сглотнул.

Я стоял, расправив плечи, несмотря на усталость. Намеренно сделал лицо безразличным — ни злости, ни раздражения, только холодный расчёт. Мне было плевать, убьёт он Казимира или нет. Хотя, пожалуй, живой маг сейчас ценнее мёртвого.

Но куда важнее было показать, кто здесь главный. Что-то алхимик совсем уже забылся. Может, ему напомнить, что я могу с ним сделать? Наша невидимая борьба воли длилась всего пару секунд.

— Тебя пощадили… Запомни это, бывший раб, — фыркнул пацан с душой старика.

Голос рыженького сочился презрением, но в нём проскользнула и нотка уважения. Он медленно убрал нож, демонстративно проведя лезвием перед самым носом мага так близко, что тот наверняка почувствовал исходящий от клинка холод. Нож скрылся где-то в складках одежды дяди Стёпы с тихим шелестом.

Он нажал на артефакт, и то, что сдерживало мага, ослабло. Казимир тут же вскочил и оказался с Лампой.

Вот тут я напрягся. Уже приготовился… Охренеть как поработать придётся, чтобы использовать заларак. Мышцы моего тела налились силой до предела, готовые к бою. Забыв о боли и усталости, я мгновенно сконцентрировался.

— Собака старая! — улыбнулся рыженький.

— Бэс! — раздвинул руки Казимир, и они начали обниматься.

Смена настроения была настолько резкой и неожиданной, что я чуть не потерял равновесие.

Казимир улыбался — не оскалом загнанного зверя, а широкой, искренней улыбкой. Его глаза, секунду назад полные ненависти, теперь светились теплом. Ребята крепко обнялись, с силой хлопая друг друга по спинам.

Я выдохнул. Сука… Как близко было. Вот же уроды!

Медленно расслабил пальцы, разжимая кулаки. Почувствовал, как заларак неохотно отступает, словно хищник, которому не дали насытиться. По телу прошла волна слабости — откат после всплеска адреналина. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму, но голова закружилась с новой силой. Пришлось незаметно опереться о дерево. В горле пересохло так, что казалось, будто я глотаю песок.

Жалел ли я? Вообще нет! Уже есть сотни монстров в серой зоне, и все подчинены мне. Вот это я понимаю, стратегический запас. Пусть подрастут, и тогда мы повоюем. Улыбнулся.

Двое «дураков» продолжали хлопать друг друга по плечам и что-то говорить. Я подошёл. Они не обращали на меня внимания, погружённые в свою встречу. Казимир что-то быстро говорил, жестикулируя свободной рукой, — другой он всё ещё обнимал дядю Стёпу за плечи.

Слов я не разобрал из-за шума в ушах, но, судя по интонациям, это были радостные воспоминания. Рыженький кивал, время от времени вставляя короткие реплики и посмеиваясь.

Странное зрелище: юноша и взрослый мужчина, ведущие себя, как старые друзья. Впрочем, так оно и было, если вспомнить о настоящем возрасте души дяди Стёпы.

— Магинский? — уставился на меня Казимир. — Так это твой гениальный алхимик?

Маг наконец заметил меня и повернулся, не выпуская дядю Стёпу из дружеских объятий. Его глаза смотрели с любопытством и даже некоторым уважением. Бровь Казимира вопросительно изогнулась, на губах играла лёгкая усмешка. Кровь на его лице уже подсохла, образовав тёмную корку.

Я кивнул.

— Поразил! — засмеялся Цепеш. — Подчинить, заставить на себя работать безумца? Ничего удивительного, что какой-то городишка перешёл к тебе. Это же…

— Ладно уж! — кивнул дядя Стёпа. — Как тебе моя разработка? На твоей крови и энергии твоего ошейка сделал. Класс, согласись.

Рыженький легонько толкнул Казимира в бок, демонстрируя при этом артефакт в своей руке. Теперь, когда он не был активирован, предмет выглядел почти обыденно — небольшой диск с гравировкой и несколькими кнопками по краям. Дядя Стёпа поглаживал артефакт кончиками пальцев с нескрываемой гордостью изобретателя.

— А то! — продолжал радоваться Казимир. — Тело молодое получил? Значит, всё-таки у тебя получилось? Молодец!

Маг уважительно кивнул, снова оглядывая юношеское обличье дяди Стёпы с головы до ног. В его голосе звучало неподдельное восхищение коллегой.

Я же смотрел на этих двух и охреневал. Мага не узнать, он, оказывается, может быть «нормальным». А дядя Стёпа? Всё это ради просто демонстрации своей силы устроил? Чтобы эффектно появиться перед старым другом?

Казимир — высокомерный, жестокий маг, который ещё недавно смотрел на меня как на мусор под ногами, теперь улыбался и шутил, словно обычный человек на встрече выпускников.

Дядя Стёпа, вечно погружённый в свои безумные эксперименты и расчёты, сейчас выглядел почти… нормальным.

— Ты собирался уходить, — напомнил я Цепишу.

— Не! — помотал он головой. — Останусь малёха. Это же мой единственный друг. Столько не виделись, столько обсудить.

Маг сделал широкий жест рукой, словно пытаясь обхватить невидимый объём информации, которой ему хотелось поделиться с дядей Стёпой. Глаза Казимира блестели. Я не видел такого выражения на его лице прежде. Этот надменный, высокомерный человек внезапно выглядел почти… человечно? В уголках его глаз появились морщинки от улыбки, а плечи расслабились, потеряв привычное напряжение. Даже осанка изменилась — в ней было меньше королевской спеси.

— У меня не гостиница, — ответил я. — Хочешь остаться — соблюдаешь правила рода, не создаёшь мне проблем. А вообще будешь помогать, когда потребуется, или сваливай!

Сложил руки на груди, чувствуя, как мышцы напрягаются под рубашкой. Каждое моё слово прозвучало отчётливо и твёрдо, с нотками стали. Я смотрел прямо в глаза магу, не моргая и не отводя взгляд.

Нагло? Да! А почему бы и нет? Нужно ловить момент и использовать. Кто знал, что у напыщенного нарцисса может быть друг?

В голове мгновенно прокрутил десяток возможных сценариев. Казимир, маг четырнадцатого ранга — ценнейший ресурс. Если удастся привязать его к себе хотя бы временно… Стратегическое преимущество, о котором можно только мечтать. А дядя Стёпа был козырным тузом в этой партии. Редкая удача, которую нельзя упускать. Посмотрим, что он ответит.

— Я не служу больше никому, — стал серьёзным Казимир.

Его голос звучал твёрдо и непреклонно. Подбородок гордо поднялся, в глазах промелькнула тень прежнего высокомерия. Он выпрямился во весь рост, словно пытаясь физически подчеркнуть своё превосходство. Лицо застыло, превратившись в непроницаемую маску. Ни следа не осталось от былой теплоты, которую он проявлял к дяде Стёпе секунду назад. Плечи расправились, грудь выпятилась вперёд.

— Ой, хватит тут свою рожу корчить! — толкнул его в плечо рыженький. — Тебе чё, сложно подсобить нам малость? Никто же не просит служить. Так, помочь, когда потребуется.

Я поднял брови. Не узнаю старого алхимика. Заботиться о ком-то, кроме себя? Удивил. Что-то здесь не сходится. Его поведение противоречило всему, что я о нём знал.

— Что ты хочешь? — тут же задал вопрос маг.

Казимир повернулся к дяде Стёпе, вопросительно изогнув бровь. Его поза стала менее напряжённой. Глубоко вздохнул, отчего широкая грудь поднялась и опустилась. Глаза, внимательные и настороженные, смотрели на рыженького с ожиданием.

— Протолкни по рангу, как раньше. Ты меня тоже знаешь. Тельце досталось слабое, а мне десятый нужен. Обещаю, месяц максимум, — раскрыл свои мотивы дядя Стёпа.

Вот и ответ. Хитрый старый интриган! Он не просто покрасоваться вышел, хочет получить личную пользу от «дружбы» с Казимиром

— А мне что будет?

Казимир наклонил голову. Маг не был бы магом, если бы не искал выгоды в любой ситуации. Глаза сузил, расчётливо оценивая предложение.

— Ну а я тебе зелий на твою кровь наварю, — не расерялся старик. — Ещё артефактов сделаю, которые усилят твою магию. Ты меня знаешь, получишь конфетку. Такое точно уже никто не сделает.

— А ну, стоять! — вмешался. — Тут я решаю!

Я сделал шаг вперёд, отделяя их друг от друга, физически обозначая своё присутствие и власть.

— Прости, — опустил голову рыженький.

Дядя Стёпа мгновенно сник, плечи сжались, голова склонилась. Он выглядел как школьник, пойманный за шалостью. Но в его глазах, когда алхимик быстро глянул на меня из-под опущенных ресниц, мелькнуло что-то… расчётливое. Он явно играл роль послушного слуги, но насколько искренне? Впрочем, сейчас это не имело значения — важен был результат.

Мозг работал с лихорадочной скоростью, несмотря на усталость. Казимир — мощный маг, способный усилить нашу защиту в десятки раз. Месяц его помощи мог бы перевернуть всю ситуацию в мою пользу.

Император дважды подумает, прежде чем нападать на территорию, защищённую магом такого уровня. Монголы, джунгары — все внешние угрозы стали бы менее страшными с таким союзником.

— Смотри, Казимир, — начал я. — Вот предложение. Мой алхимик сделает тебе зелья и артефакты. Вы душевные разговоры поведёте или что там у вас принято? За это месяц ты сидишь тут. Кристаллы дам, но в случае угрозы или нападения будешь слушать, что нужно сделать. Не думаю, что это серьёзная проблема для великого Казимира Цепиша — надежды рода и гения. Так, «муравьи» императора. Вот и вернёшь косвенно должок за своё заточение.

Говорил медленно. Специально упомянул прошлые титулы мага — знал, что его самолюбие отзовётся на лесть. Намёк на месть в качестве дополнения. Во время речи я смотрел прямо в глаза Казимиру, не отводя ни на секунду. Это был взгляд равного, не просящего, а предлагающего взаимовыгодную сделку.

Дядя Стёпа тут же показал мне большой палец и подмигнул. Рыженький сделал это незаметно для Казимира, но так, чтобы я точно увидел. Его лицо на мгновение осветилось хитрой улыбкой, которая тут же исчезла, когда маг повернулся в его сторону.

Алхимик играл свою роль безупречно — ни один мускул не выдал нашего молчаливого сговора. Он просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, словно нетерпеливый юноша, ожидающий решения старших.

Эти полчаса тянулись бесконечно долго. Казимир ходил взад-вперёд, бормоча что-то себе под нос. Иногда останавливался, смотрел на нас оценивающе, потом снова начинал свой маршрут. Его сапоги поднимали маленькие облачка пыли при каждом шаге.

Солнце успело сместиться, тени стали длиннее. Я стоял, опираясь на ствол дерева. Дядя Стёпа тихо присвистывал какую-то мелодию, делая вид, что ему всё равно, какое решение примет маг.

Дотошный Цепиш задал миллион вопросов, чтобы не попасть в ловушку. Его интересовали кристаллы, общение со стариком, зелья и артефакты. На это я и продолжал давить.

Наконец, Казимир остановился перед нами. Глубоко вздохнул, выпрямился. Посмотрел сначала на меня, потом на дядю Стёпу.

— Хорошо, — произнёс он с достоинством человека, делающего одолжение. — Я согласен. На месяц.

Мы закрепили договор клятвами. Не магическими, а просто словом чести. Для таких, как Казимир, это значило больше любых магических уз.

Почувствовал, как внутри разливается тепло удовлетворения. Ещё один ценный союзник, ещё одна фигура на моей доске. Победа, пусть и маленькая, но значимая.

Я уже развернулся, готовый идти на собрание, но внезапная мысль заставила меня остановиться. Повернулся обратно к ним, чувствуя, как в голове формируется вопрос.

— Слушай, — повернулся. — Безумец… Тут всё понятно. А что значит «Бэс»?

Вопрос вырвался сам собой. Результат любопытства, которое не могла подавить даже сильнейшая усталость. Я смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Дядя Стёпа усмехнулся, глаза его блеснули странным огоньком — то ли гордости, то ли смущения. Казимир сдержанно улыбнулся, словно вспомнил что-то из далёкого, но приятного прошлого.

— Беспринципная эгоистическая сука, — засмеялся маг. — Именно таким он был, — кивнул на рыженького. — Без рамок, без границ. Умный, собака, хитрый и безумный.

Казимир произнёс с таким неприкрытым восхищением, что стало ясно: это было не столько обзывательство, сколько комплимент.

Дядя Стёпа, услышав своё прозвище, расплылся в довольной улыбке. Он даже слегка поклонился, принимая характеристику как почётное звание. В его глазах плясали озорные искорки. Старик явно гордился репутацией безумного гения, которую заслужил.

Я хмыкнул, подумав: «Весьма точное описание дяди Стёпы».

Повернулся и направился к особняку. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом. Спина ныла, плечи отяжелели, голова пульсировала от боли.

Выпрямил спину, расправил плечи, придал лицу выражение спокойной уверенности. Зашёл в зал для совещаний. Меня уже ждали.

Кресло приняло в свои объятия — мягкое, удобное, с высокой спинкой и подлокотниками. Тело тут же отозвалось волной облегчения — мышцы, напряжённые до предела, начали медленно расслабляться. Голова откинулась на спинку, глаза на секунду закрылись, наслаждаясь моментом покоя.

Несмотря на физическое истощение, разум работал ясно. Мысли выстраивались в чёткую последовательность, приоритеты определялись сами собой.

Первым делом — инфраструктура. Дорога до Магинска — наша главная артерия, связывающая новые владения. Без неё никакое управление невозможно. Затем — административный аппарат, от жандармов до городских служб. Всё нужно выстроить с нуля, но по моим правилам.

Голос звучал твёрдо и уверенно. Я отдавал приказы чётко, не допуская двусмысленностей. Каждое слово было взвешенным, каждое распоряжение — продуманным.

Мои люди внимательно слушали, кивали, делали заметки. Некоторые задавали уточняющие вопросы, но никто не оспаривал поручения.

Так решилась проблема с расселением. Тут оставляем охотников и военных с семьями, в город поедут остальные.

Карта территорий лежала на столе — с отмеченными границами, ресурсами, стратегическими точками. Мой палец скользил по бумаге, указывая места будущих поселений, маршруты перемещения людей, зоны ответственности.

Жора и Витас склонились над картой, внимательно следя за указаниями. Медведь стоял чуть поодаль, скрестив руки на широкой груди, но его взгляд не упускал ни одной детали.

Расселение было критическим вопросом. От правильного распределения людских ресурсов зависит безопасность и эффективность управления. Охотники и военные с семьями остаются здесь. Они составят основу обороны нашей базы. Остальные отправятся в город — ремесленники, торговцы, рабочие, все те, кто нужен для создания функционирующей экономики. Но и там мы усилим присутствие наших людей — верных, проверенных, готовых защищать интересы рода Магинских.

Помимо охоты на монстров, у нас начнётся ещё и охота на животных. На моей земле тоже будем делать теплицы и огороды. Дал напутствия алхимикам в лице Ольги и её отца, чтобы придумали что-то для круглогодичного урожая.

Продовольственный вопрос был не менее важен, чем безопасность. Автономность — вот к чему мы должны стремиться. Охота на обычных животных, сельское хозяйство, теплицы — всё это должно обеспечить нас пищей независимо от внешних поставок. В случае блокады или осады это может стать вопросом выживания.

Вооружение — ещё один критический аспект. К счастью, здесь дела обстояли неплохо. Наши арсеналы хорошо укомплектованы, а недавно обнаруженные склады в Магинске добавили запасов. Но оружие — лишь инструмент. Главное — люди, умеющие им пользоваться, и стратегия его применения. Витас и Медведь уже имеют опыт в натаскивании охотников. Есть костяк военных так что мы быстро поднимем уровень среди остальных.

Сюсюкин сидел за столом, заваленным бумагами. Его пальцы были испачканы чернилами, а на лбу залегла глубокая морщина от постоянной концентрации внимания. Он кивал в такт моим словам, иногда быстро делая пометки на полях документов. Работы у него действительно будет невпроворот — юридическое оформление земель, установление границ, разработка законов нового государства. Основа, без которой всё остальное будет построено на песке.

Дальше — род, приближённые. Как мне сказали, в связи с тем, что я отделился от империи, то могу выдавать титулы. Там какой-то древний закон, а может, даже десяток, позволяет это сделать. Поэтому у нас тут же началась процедура.

Формирование новой аристократии. Структура власти должна быть чёткой, понятной, с ясной иерархией. Титулы — не просто красивые слова, а реальное признание заслуг, обязанностей и ответственности. В моих руках было право давать только баронские титулы. Не так много по имперским меркам, но достаточно для начала.

Сюсюкин зачитал соответствующий отрывок из древнего закона. Его голос звучал монотонно, хоть и с нотками гордости за проделанную исследовательскую работу. Текст был сложным, с архаичными формулировками и юридическими терминами, но суть была ясна: как независимый правитель отделившейся территории я имею право создавать собственную знать, хотя и ограниченную в рангах.

Я не мелочился. Жора, Витас, Медведь, Лахтина и Изольда, Фирата и Тарим. Смирновы… Послал за Лампой. Вот, кто плакал больше всех, когда узнал, что он теперь барон из рода Магинских.

Решение далось легко. Эти люди заслужили признание своей преданностью и заслугами.

Жора — мой верный соратник с самого начала, первый, кто поверил в меня и мои планы. Сейчас он сидел справа, его обычно суровое лицо смягчилось от неожиданной чести. Пальцы нервно теребили край рукава — редкий признак волнения у этого невозмутимого человека.

Витас просто кивнул с благодарностью. Но в его глазах читались искреннее удивление и признательность. Спина выпрямилась ещё сильнее, словно осознание новой ответственности добавило жёсткости и без того идеальной военной осанке.

Медведь, в отличие от сдержанного Витаса, не скрывал эмоций. Его широкое лицо расплылось в улыбке, обнажая крепкие зубы. Он шумно выдохнул и даже слегка ударил кулаком по столу — не от злости, а от переполнявших чувств.

Лахтина приняла новость с королевским достоинством — лишь лёгкий наклон головы выдал её удовлетворение. Но в тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на алчность. Она явно считала это лишь первым шагом на пути к большим почестям. Её пальцы с длинными ногтями слегка постукивали по подлокотнику кресла.

Изольда удивила всех своей реакцией. Обычно сдержанная и почти суровая женщина внезапно расплакалась. Слёзы беззвучно катились по щекам, пока она пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия. Возможно, для неё это означало нечто большее, чем просто титул.

Фирата и Тарим обменялись быстрыми взглядами, полными удивления и радости. Тарим сжал руку своей сестры, выражая молчаливую поддержку. Фирата в ответ едва заметно улыбнулась.

Смирновы выглядели совершенно ошеломлёнными. Отец что-то мямлил, снимал очки, протирал и надевал. И так по кругу. Ольга была вся красная как рак. Не знала, куда себя деть. Девушка отводила взгляд от меня и часто дышала.

— Мы земельные аристократы… — заикаясь, промолвил Смирнов. — Это… Это…

А вот реакция Лампы превзошла все ожидания. Посланный за ним слуга вернулся с рыжеволосым юношей. По осанке я уже понял, что это именно пацан. Когда он услышал новость, его лицо прошло через целую гамму эмоций — от недоверия до шока, от шока до восторга. А потом Лампа разрыдался. Не тихо, как Изольда, а громко, с всхлипываниями и причитаниями. Слёзы лились ручьём, пока он пытался выразить благодарность сквозь рыдания. Это выглядело почти комично, учитывая обычно циничный характер дяди Стёпы, обитавшего в этом теле.

— Я… я не достоин… такой чести… мой господин… — выдавливал из себя слова Лампа между всхлипываниями, размазывая слёзы по лицу. — Барон… я… из рода Магинских… никогда не думал…

Его эмоциональная реакция была настолько искренней и неожиданной, что даже самые серьёзные из присутствующих не смогли сдержать улыбок. Этот момент немного разрядил официальную атмосферу собрания, внеся нотку человечности в процедуру.

Вероника и Елена получили автоматом мой графский титул.

Сюсюкин услышал новость, когда склонился над бумагами, внося очередные правки в документы. Его перо замерло в воздухе, несколько капель чернил упали на пергамент, образовав тёмные кляксы. Он медленно поднял голову, глаза расширились от удивления. На секунду казалось, что адвокат не расслышал или не понял. Затем его лицо искривилось, губы задрожали, и по щекам покатились слёзы. Он попытался что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот не в силах произнести ни слова от переполнявших его чувств.

Клаус стоял у стены, прислонившись к ней в своей обычной манере. Услышав своё имя в списке новых баронов, он вздрогнул так, словно его ударили. Выпрямился, глаза расширились, рука непроизвольно дёрнулась к груди. Вор, привыкший скрывать эмоции, на этот раз не смог сдержаться — его лицо буквально расцвело, глаза заблестели, а на губах появилась широкая улыбка. Он даже сделал шаг вперёд, словно хотел подойти ближе, но остановился.

— Благодарю, глава! — поклонился Бах. — Понимаю, что это авансом. Я не подведу вас.

Я наблюдал за реакцией каждого, отмечая искреннее удивление и благодарность. Возможно, кому-то покажется, что я был слишком щедр, раздавая титулы всем своим приближённым, но это не так.

Лахтина не могла скрыть своего негодования. Её прекрасное лицо исказилось гримасой возмущения, когда она осознала, что получила лишь баронский титул, в то время как перевёртыши носили графские. Пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели. Глаза метали молнии, а тонкие губы сжались в узкую линию.

— Я, королева древнейшего и могущественнейшего клана, ношу титул, равный простым смертным? — её голос звенел от едва сдерживаемого гнева. — В то время как эти… — она бросила презрительный взгляд в сторону Елены и Вероники, — носят графские короны?

Какие, в задницу, короны? Она вообще понимает, что такое титул у людей? И что за проснувшаяся жажда человеческих титулов? Покачал головой, и Лахтина тут же заткнулась.

Сюсюкин, уже оправившийся от эмоционального потрясения, вытер слёзы и вернулся к деловому тону. Он кашлянул, привлекая внимание, и начал объяснять процедуру оформления документов. Его голос, спокойный и уверенный, внёс нотку рациональности в накалённую атмосферу.

— Оформление всех людей рода потребует времени, — пояснил он, перебирая бумаги. — Тысячи жителей на территории… Месяцы работы, не меньше.

Я кивнул, соглашаясь с его оценкой. Сюсюкин был идеальным кандидатом для этой работы — педантичный, справедливый, неподкупный. Ему я мог доверить и разработку законов нашего нового государства, зная, что он не допустит ни произвола, ни злоупотреблений. Его чувство справедливости было почти патологическим.

Организационная структура сформировалась почти естественным образом. Жора — мой заместитель, правая рука, человек, способный принимать решения в моё отсутствие. Сюсюкин — мозговой центр, отвечающий за законы, документацию, юридические аспекты. Витас — военный стратег, организатор обороны и безопасности. Они составляли костяк управления, ядро нашей маленькой империи.

Группа поддержки была не менее важна: Клаус с его связями в преступном мире и невероятной способностью добывать информацию; Медведь, чья физическая сила и авторитет среди охотников были неоспоримы; Смирновы с их научными знаниями и алхимическими навыками. Каждый на своём месте, каждый незаменим.

Лахтина демонстративно держалась в стороне. Её поза выражала высокомерное пренебрежение ко всему происходящему. Она скрестила руки на груди и надменно смотрела поверх голов собравшихся, словно всё это было недостойно внимания. Королева скорпикозов не собиралась опускаться до участия в обычных делах, пока не получит титул, соответствующий её представлениям о собственной значимости.

Сил на споры с Лахтиной просто не осталось. Пусть обижается, если ей так важны эти человеческие условности. Сейчас есть проблемы поважнее.

Солнце уже стояло высоко. Наступил полдень, а мы всё ещё обсуждали детали управления. Каждый вопрос порождал десяток новых, каждое решение требовало уточнений. Строительство дорог, организация связи, налаживание торговли, создание школ и больниц, обучение новых охотников, разведка территорий… Список казался бесконечным.

Желудок болезненно сжимался от голода, но даже мысль о еде вызывала тошноту. Парадоксальное состояние истощения, когда организм требует пищи, но не способен её принять.

Горло пересохло настолько, что каждое слово царапало его, словно наждачная бумага. Я механически потянулся к кувшину с водой, стоявшему на столе, и сделал несколько глотков. Жидкость на секунду освежила, но жажда тут же вернулась с новой силой.

Мозг работал на пределе возможностей, выжимая последние капли энергии из истощённого тела. Каждая мысль требовала усилий, каждое решение давалось с трудом.

Чтобы ускорить процесс, пришлось перейти на систему голосования. Мне как главе рода полагалось три голоса и право вето — последнее слово всегда оставалось за мной. Такая система позволяла быстрее принимать решения, не тратя часы на обсуждение каждой мелочи.

Жора организовал процесс. Он зачитывал предложения, выслушивал аргументы за и против, затем проводил голосование. Моё веское слово оставалось на случай, если потребуется вмешательство. Сюсюкин записывал результаты, создавая протокол собрания — первый официальный документ нашего нового государства.

Дела пошли быстрее: за час мы решили больше вопросов, чем за предыдущие три. Наконец, последнее голосование было проведено.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя одновременно опустошение и удовлетворение.

Вот она, ответственность правителя — бесконечные решения, от которых зависят судьбы тысяч людей. Не просто убить монстра или выиграть битву. Создать систему, которая будет работать даже без твоего прямого участия.

Строить государство с нуля — совсем не то, что родиться в королевской семье и унаследовать престол. Нет готовых механизмов управления, нет традиций, нет опыта предшественников, на который можно опереться. Каждое решение приходится принимать самостоятельно, каждую систему выстраивать с фундамента. И самое сложное — заставить это всё работать вместе, как единый организм. Благо есть наработки империи и моей прошлой жизни.

Но была ещё одна проблема, которая маячила на горизонте, становясь всё более угрожающей. Изоляция. Мы можем построить идеальную внутреннюю систему, но без внешних связей, без торговли, без обмена ресурсами и информацией обречены на медленное угасание. Автономность хороша как временная мера, но не как постоянное состояние.

Карта, разложенная на столе, наглядно демонстрировала наше положение. Мы были зажаты между молотом и наковальней, без выхода к дружественным территориям, без надёжных союзников.

Члены совета тоже понимали эту проблему. Жора хмурился сильнее обычного, Витас нервно постукивал пальцами по столу, Сюсюкин то и дело протирал очки.

С одной стороны — армия императора, с другой — монголы и ещё рядом джунгары. Поэтому…

— Я поеду! — заявил.

Мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. Все взгляды тут же обратились ко мне — удивлённые, обеспокоенные, недоумевающие. Я выпрямился в кресле. Решение созрело давно и было единственно верным.

Нам нужны союзники, торговые партнёры, дипломатические отношения. И лучший способ их получить — личный визит правителя. Монголы уважают силу и личную храбрость. Если я приеду сам, это будет воспринято как жест уважения и одновременно — демонстрация силы. Джунгары, хоть и враждебны монголам, могут стать нашими партнёрами при правильном подходе. А за их территориями лежат земли, где влияние империи слабее, где можно найти новые рынки и ресурсы.

Решение было рискованным, даже авантюрным, но риск — неизбежная часть большой игры.

— Павел Александрович!

— Муж!

— Господин!

Зазвучали голоса всех хором.

Реакция была мгновенной и оглушительной. Голоса слились в единый возмущённый поток, в котором трудно было различить отдельные слова. Лица присутствующих выражали всю гамму эмоций — от шока до ужаса, от недоверия до откровенного возмущения.

Жора вскочил со своего места, его обычно спокойное лицо исказилось от волнения. Он даже сделал шаг в мою сторону, словно собирался физически помешать мне покинуть комнату.

Витас остался сидеть, но его осанка стала ещё более прямой, если это вообще было возможно. Глаза военного сузились, он оценивал ситуацию с профессиональной точки зрения.

Жёны-перевёртыши обменялись быстрыми взглядами, полными тревоги, прежде чем обратиться ко мне. В глазах Елены блестели слёзы, а Вероника побледнела настолько, что, казалось, из её лица выкачали всю кровь. Их руки инстинктивно потянулись друг к другу, ища поддержки.

Медведь грохнул кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули чашки. Его лицо побагровело от гнева — не на меня, а на саму идею такого рискованного предприятия.

Сюсюкин просто застыл, и рука с пером замерла над бумагой, оставляя расплывающуюся кляксу.

Изольда и Лахтина, обычно соперничающие во всём, сейчас выглядели одинаково ошеломлёнными. Даже Клаус вышел из своей привычной расслабленной позы и выпрямился, глядя на меня с недоверием.

— По-другому никак, — пожал я плечами. — Попробую заключить мир. Предложу, что-нибудь, разведаю обстановку.

Мои слова не убедили никого, я видел по их лицам. Но это и не было моей целью. Я не просил одобрения, а просто информировал о принятом решении.

— Мы отправим с вами армию! — заявил Витас.

Военный стратег внутри Лейпниша не мог допустить, чтобы его командир отправился в опасное путешествие без надлежащей защиты. В глазах Витаса читалась абсолютная уверенность в своей правоте. Кажется, он уже мысленно формировал отряд, отбирал лучших бойцов, планировал маршрут и стратегию.

— Не, — помотал головой.

Я отклонил предложение, объясняя свою позицию. Армия привлечёт внимание, вызовет подозрения, замедлит движение. К тому же большой отряд требует соответствующего снабжения — еда, вода, фураж для лошадей. Всё это создаст дополнительные проблемы, не говоря уже о дипломатическом аспекте. Появление вооружённого отряда на чужой территории может быть расценено как акт агрессии.

Лицо Витаса выражало несогласие, но он не стал спорить открыто. Вместо этого он обменялся быстрыми взглядами с Жорой, словно призывая его поддержать. Жора едва заметно кивнул. Они явно собирались продолжить эту дискуссию позже, когда эмоции улягутся.

— Ну, тогда!.. Тогда!.. — начал Медведь. — Мы отправимся!

Фёдор встал во весь свой внушительный рост, его массивная фигура возвышалась над столом, как живая гора. Голос прогремел, словно раскат грома, отразившись от стен комнаты. В его тоне не было вопроса — только утверждение, почти приказ. Он отправится со мной, и точка. Этот человек скорее умрёт, чем позволит мне отправиться в опасное путешествие одному.

— А кто делами заниматься будет? — спросил я.

Мой вопрос был простым, но бил в самую суть проблемы. Каждый из присутствующих здесь был необходим на своём месте. Жора и Витас организовывали оборону и управление, Сюсюкин занимался документацией и законами, Медведь отвечал за строительство, Смирновы — за науку и медицину. Если кто-то из них уедет со мной, система начнёт давать сбои. Даже девушки и Тарим. Они все нужны тут.

Я обвёл взглядом собравшихся, отмечая реакцию каждого на вопрос. Жора нахмурился ещё сильнее, осознавая справедливость моих слов. Витас едва заметно кивнул: стратег в нём понимал. Сюсюкин растерянно моргал, явно пытаясь найти решение проблемы, которого не существовало. Медведь открыл рот, собираясь возразить, но тут же закрыл, не найдя аргументов. Его плечи слегка опустились.

Почти все хлопали губами, чтобы что-то ответить. Но я уже крутил эту мысль. Тут ещё и Магинск у нас появился. Работы — непочатый край.

Пока мои советники пытались найти аргументы, чтобы я не ехал один, подошёл к Изольде. Она слегка склонила голову, выражая внимание. Её стройная фигура напряглась, как у хищника, почуявшего добычу. Даже в человеческой форме сохраняла грацию и настороженность своей звериной сущности. Тонкие ноздри едва заметно трепетали, словно Изольда пыталась уловить запах моих намерений.

— Слушай, а ты же от Лахтины бежала тогда? Или, точнее, не так, она за тобой гналась, — начал. — Откуда?

Я говорил тихо, так, чтобы только Изольда могла слышать мои слова.

— От джунгар, — ответила женщина.

— А они рядом с монголами же? — уточнил я.

— Да.

— Ты там была?

— Пару десятков раз, — хмыкнула дамочка. — Я же деток собирала не только с империи.

Кивнул своим мыслям. Кого я возьму с собой из монстров — решил.

— Павел! — очень мягко взяла меня за руку. — Мои девочки… Они… Мы говорили. Они уже еле держатся.

— Понял, — кивнул.

Прощание заняло больше времени, чем я планировал. Каждый хотел сказать что-то важное, дать совет, выразить беспокойство или просто пожелать удачи.

Жора настоял на детальном обсуждении всех текущих дел, которые требовали моего внимания. Список получился длинным, и мы потратили добрых полчаса, расставляя приоритеты и решая, что можно отложить, а что требует немедленного вмешательства.

Витас, всё ещё не смирившийся с моим решением идти в одиночку, пытался хотя бы обеспечить меня всем необходимым для защиты. Договорились, что я загляну к нему перед отъездом.

Сюсюкин суетился с документами. Он подготовил несколько видов верительных грамот, подтверждающих мой статус. Неизвестно, насколько такие документы будут полезны на территориях монголов и джунгар, но сам факт их наличия придавал моей миссии официальный характер. Его очки запотели от волнения, когда адвокат объяснял, какую печать и когда использовать.

Елена и Вероника не отходили от меня ни на шаг, словно пытаясь насытиться моим присутствием на время разлуки. Их глаза были красными от слёз, но они держались достойно, не позволяя эмоциям взять верх.

Все понимали, что путешествие будет непростым. Машину не взять, потому что не проедет через лес и тем более через серую зону. Так что я отправлюсь первое время на своих двоих. Насколько мне сказала мать перевёртышей, до столицы не так далеко. Километров шестьсот, а может, тысяча. Раз плюнуть… Наверное.

План путешествия был прост. Первый этап — пешком через серую зону, пока не достигну территорий, где можно приобрести лошадь. Изольда утверждала, что в приграничных поселениях монголов всегда можно найти торговцев, готовых продать коня за правильную цену. Вопрос только в том, что они сочтут «правильной ценой» для чужеземца.

Окинул взглядом собравшихся, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Каждый из них был незаменим на своём месте. Каждый выполнял жизненно важную функцию в нашей маленькой империи. Взять кого-то с собой значило оголить тыл, создать уязвимость в системе, которую мы так тщательно выстраивали.

Мелькнула мысль о Казимире — могущественный маг мог бы стать идеальным спутником в таком путешествии. С его способностями мы преодолели бы расстояние за дни, а не недели. Но я сразу отбросил эту идею ещё на улице.

Казимир согласился остаться здесь только из-за дяди Стёпы и обещанных кристаллов. Ну, и ещё артефакты и зелья, которые завязаны на его крови. И, думается мне, он будет лично контролировать, что ему создают. К тому же его присутствие здесь было критически важным.

Я распорядился выдать всем кристаллы из моего ближнего круга и сильным магам среди охотников и военных. Фирате и Тариму приказал «употреблять» камни в лесу, когда никто не видит их перевоплощение.

Наконец-то прощание было завершено. Завтра с утра или в обед я уеду. Времени на ещё одно «прощание» не будет. Сборы. Нужно взять как можно больше всего и с запасом.

Я почувствовал, как волна усталости накатывает с новой силой. Тело, удерживаемое в вертикальном положении лишь силой воли и адреналином от важных решений, теперь требовало отдыха. Глаза слипались, ноги подкашивались, а мысли путались, растворяясь в тумане истощения. Я направился в свою комнату, едва переставляя ноги. Голова клонилась вниз, с трудом фокусировал взгляд на коридоре впереди.

Дверь комнаты показалась спасительным убежищем. Я толкнул её, вошёл внутрь и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Матрас прогнулся под моим весом, принимая измученное тело в свои объятия. Мягкие подушки, прохладное одеяло — всё это казалось сейчас вершиной блаженства. Глаза закрылись сами собой, сознание начало медленно погружаться в темноту.

И тут дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату буквально ворвались мои женщины — все разом, словно по сигналу. Лахтина, Елена, Вероника, Фирата, Изольда… Их лица выражали одинаковую решимость, глаза горели одинаковым огнём. Они окружили кровать со всех сторон, не оставляя путей к отступлению.

Я открыл глаза, чувствуя на себе их взгляды, — горячие, требовательные, нетерпеливые. Так смотрят хищницы на раненого оленя, загнанного в угол. Зрачки расширены, дыхание учащено, тела напряжены в предвкушении. Каждая из них была по-своему прекрасна и по-своему опасна.

— Неа! — мотнул головой.

Один короткий слог, выражающий категорический отказ. Я произнёс его твёрдо, без колебаний или сомнений. Сейчас не время для таких развлечений. Тело требовало отдыха, а разум — ясности перед важным путешествием.

Я видел их разочарование. Это отразилось в опущенных плечах, в погасших глазах, в тихих вздохах. Но никто не стал спорить или настаивать.

Закрыл глаза. Сон пришёл мгновенно — глубокий, тяжёлый, без сновидений. Тело, истощённое до предела, отключилось, чтобы восстановить силы. Но даже в этом состоянии часть моего разума продолжала работать, анализировать, планировать. На границе сознания формировался маршрут, определялись цели, выстраивалась стратегия.

Монголия — первая остановка. Установить дипломатические отношения, возможно, торговые связи. Показать силу, но не угрожать. Заинтересовать, а не запугать. Найти союзников среди местной знати, выяснить расстановку сил.

Джунгария — следующий этап. Более сложный, учитывая их напряжённые отношения с монголами, но и более перспективный — если удастся заключить союз с обоими народами… Можно создать буфер между нами и империей, обеспечить безопасные торговые маршруты.

И главная тайная цель — кристалл подчинения монстров. Только действовать нужно аккуратно. Никто не должен связать его исчезновение со мной. Возможно, организовать кражу через подставных лиц? Или инсценировать несчастный случай?

Рух — жена сына хана, проблема, требующая решения. Её устранение могло бы закрыть несколько вопросов сразу, но требует тщательной подготовки и безупречного исполнения.

И главная цель, объединяющая все остальные, — мир. Стабильность. Безопасность для моих людей, для моих земель. Возможность развиваться, торговать, процветать, не опасаясь нападения с тыла.

Все эти мысли переплетались, формируя сложный узор на границе сознания, пока тело погружалось всё глубже в целительный сон. Завтра будет новый день, новые вызовы, новые решения. А сейчас — только тьма и покой.

* * *

Возвращение в реальность было резким и неприятным. Первое ощущение — невозможность двигаться. Тело словно парализовало, мышцы отказывались подчиняться. Грудь сдавило так, что каждый вдох требовал усилий.

Я заставил себя открыть глаза, но это не принесло облегчения — вокруг была темнота. Не просто отсутствие света, а плотная, почти осязаемая тьма. И жара — удушающая, влажная, пропитанная запахами тел.

— Сука… — вырвалось почти непроизвольно, хрипло и сдавленно. Голос, искажённый недостатком воздуха, прозвучал незнакомо.

Постепенно, по мере того, как глаза привыкали к темноте, начал различать очертания. То, что я принял за странный кокон, оказалось переплетением женских тел. Они обступили меня со всех сторон, прижимаясь, создавая живой саркофаг из плоти и волос.

Лахтина расположилась справа, её длинные волосы раскинулись по подушке, частично закрывая моё лицо. Одна рука лежала поперёк моей груди, вторая обвивала шею — хватка, слишком крепкая для спящего человека. Её дыхание, горячее и размеренное, щекотало ухо.

Елена и Вероника устроились слева, переплетясь между собой так, что трудно было понять, где заканчивается одна и начинается другая. Их руки и ноги образовывали сложный узор на моём теле, надёжно фиксируя каждое движение. Они дышали в унисон, словно единый организм.

Но главным сюрпризом стало присутствие Фираты и Изольды. Эти тоже умудрились сюда проскочить…

Я начал осторожно выбираться из живого лабиринта. Каждое движение требовало расчёта и осторожности. Разбудить пятерых женщин-монстров одновременно не входило в мои планы. Особенно учитывая их настроение вчера вечером. Миллиметр за миллиметром я освобождался от хватки, заменяя своё тело подушками и одеялами.

Наконец, после десяти минут бесшумных манёвров я оказался свободен. Встал рядом с кроватью, разминая затёкшие конечности и наблюдая за спящими женщинами. Они даже не заметили подмены, продолжая крепко обнимать подушки, занявшие моё место.

Мышцы шеи и спины отозвались приятной болью, когда я потянулся всем телом. Позвонки хрустнули, возвращаясь на место после неудобной позы. Кровь быстрее побежала по венам, прогоняя остатки сонного оцепенения. Голова прояснилась, мысли обрели чёткость.

Я смотрел на спящих женщин, размышляя, как лучше их разбудить. Пора бы им уже объявить, кто поедет со мной. Можно было бы просто окликнуть, но где гарантия, что они не воспримут это как сигнал к атаке? Женщины-монстры непредсказуемы, особенно в полусонном состоянии. Открыть окно и впустить свежий воздух?

Покачал головой, глядя на них. Хитрые чертовки. Дождались, пока я усну, и забрались в постель, хотя ясно выразил отказ. Воспользовались моей слабостью и усталостью.

Пока я размышлял, взгляд упал на пол рядом с кроватью. Там лежал конверт, которого вчера точно не было. Белая бумага с золотым тиснением выделялась на тёмном ковре, словно светилась в полумраке комнаты.

Уставился на герб. Амбивера. Сука! Вот прямо сейчас? Поморщился и поднял. По-любому как-то Руднева передала. Или, может быть, через Сосулькина.

Плевать. Открыл.

Глава 9

Я пробежался по тексту послания, прищурив один глаз. Утренний свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, создавал размытый ореол вокруг пергамента.

Голова всё ещё была тяжёлой после долгого сна, а тело ощущалось одновременно бодрым и каким-то чужим. В горле пересохло, словно я неделю провёл в пустыне.

«Магинский! Ни в коем случае не смей нападать на армию у твоих границ, — такими словами началось письмо. Никаких здрасте, сразу с места в карьер. Почерк был резким, уверенным, словно писавший вдавливал перо в бумагу с излишним усердием. — Ты должен отправиться в Монгольское ханство и как можно быстрее остановить войну. Сначала она коснётся тебя, а потом и нашей империи. По последним данным, монголы уже готовы отправиться в поход, численность армии — двести тысяч минимум, треть из них — маги. Делай, что хочешь, но останови. В твоих же интересах. И это не оплата долга, а просто совет».

Пальцы стиснули пергамент так, что костяшки побелели. Мышцы лица непроизвольно дёрнулись, а в голове пронеслась целая вереница мыслей о том, что эта «рекомендация» подозрительно совпадает с моими собственными планами.

— Спасибо! — фыркнул, скривив губы в подобии улыбки. — И без вас понятно…

Послание начало тлеть и рассыпаться на песчинки, источая лёгкий аромат гари. Мельчайшие искры, похожие на светлячков, вспыхивали и гасли, растворяясь в воздухе. Я отряхнул пальцы, наблюдая, как последние частицы бумаги превращаются в пепел. Кожу слегка покалывало от остаточной магии.

Посмотрел вниз. Пол холодил ступни, а руки покрылись мурашками от утренней прохлады. Почему я голый? Тело было в лёгкой испарине, словно я выходил из транса. Вот же засранки! Их работа, не иначе.

Тряхнул головой, прогоняя остатки сонливости. Хитрый князь мне «порекомендовал» то, что я и сам собирался сделать. И, судя по всему, это не мой долг за Сюсюкина. У Амбиверы осталось право требовать с меня. Хреново…

Потёр щетину на подбородке, ощущая шершавость под пальцами. Стоит привести себя в порядок перед дорогой.

Мысли крутились вокруг этой фразы про ненападение на армию императора. Особых причин и не было, но, если потребуется… Ещё эти цифры не выходили из головы. Двести тысяч, из них шестьдесят тысяч — это маги? Вот так нехилая сила. Мои земли сомнут, да чего уж там, до Томска дойдут и всё заберут себе.

В висках начала пульсировать кровь, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки при мысли о возможной угрозе. Пора собираться.

Потёр лицо ладоням, посмотрел на сонное царство.

— Подъём! — произнёс я.

Воздух в комнате словно сгустился, а тихий голос прозвучал подобно грому. Глазки монстров начали открываться, и в них… тьма! Зрачки, расширенные до предела, полностью затопили радужку, создавая впечатление бездонных колодцев. Мерцающие крапинки, похожие на далекие звёзды, вспыхивали и гасли в этой черноте.

Ошибкой было говорить это, стоя голым. Голод во взглядах девушек был почти осязаемым, кожей ощущалось пробуждающееся желание.

Теневой шаг, и вот я уже в ванной. Тело на мгновение потеряло вес, окружающий мир смазался, словно акварельная картина под дождём, а затем снова обрёл чёткость. В ушах шумело, а по коже пробежала волна мурашек. Лёгкое головокружение — привычная плата за использование способности.

В дверь начали скрестись, когда я уже достал из пространственного кольца одежду. Слышал царапающие звуки и приглушённое дыхание с другой стороны.

Так быстро я её ещё не напяливал. Пальцы путались в застёжках, ткань липла к не до конца высохшему телу. Рубашка, штаны, сапоги — всё летело на меня, словно обладало собственной волей. И вот я открыл дверь, резко дёрнув ручку на себя.

— Отставить! — рявкнул, выпрямляя спину и расправляя плечи. Голос отразился от стен, создавая короткое эхо. — Быстро пришли в себя!

Дамы замерли, словно статуи. Они застыли в том положении, в котором их застал мой окрик, — кто с поднятой рукой, кто с приоткрытым ртом. В глаза постепенно возвращалась осмысленность, тьма отступала, уступая место обычному цвету радужки.

Вот про это говорила Изольда… Да уж. Пригрел я на своей груди монстров.

— Со мной отправляются Лахтина, Елена, Вероника и Изольда, — перечислил, указывая на каждую пальцем. Девушки вздрагивали, услышав свои имена, словно их прошибало током. — Фирата и Тарим остаются тут в качестве поддержки. Выезжаем через несколько часов, и, если вы не хотите гулять с голыми задницами, — взгляд скользнул по обнажённым телам, — быстро найдите себе много одежды — походной, светской, разной. Кто не справится, останется тут.

На лицах некоторых было сначала облегчение, а потом понимание моих требований. Брови взлетели вверх, глаза расширились, а затем лица приобрели сосредоточенное выражение. Девушки быстро дёрнулись к своим платьям, простыням и выскочили из комнаты, создавая шелест ткани и топот босых ног по паркету.

Я улыбнулся, глядя им вслед. Сработало… Теперь можно расслабиться. Плечи опустились, а напряжение, сковывающее мышцы, начало отпускать.

Пока была возможность, принял душ и привёл себя в порядок. Прохладная вода смыла остатки сна и напряжения, а свежая одежда придала уверенности. Тело гудело от энергии, требуя движения и действий.

Стоило открыть дверь, а там Жора, стоящий ровно, словно проглотил швабру, в своём неизменном чёрном костюме, который, казалось, никогда не мнётся.

— Господин, я взял на себя хлопоты, — начал он, слегка поклонившись. Его руки, затянутые в белоснежные перчатки, держали три чемодана из тёмной кожи с серебряными застежками. — Вот тут одежда вам в дорогу, на любой светский раут подойдёт.

— Я еду к монголам, — напомнил, приподняв бровь. Губы невольно изогнулись в усмешке при мысли о «светских раутах» в степях.

— Вы граф и глава земель! — парировал слуга, выпрямляясь ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Его тонкие пальцы крепче стиснули ручки чемоданов. — И обязаны выглядеть соответственно.

В глазах слуги читалась такая непоколебимая уверенность, что спорить было бесполезно. К тому же в чём-то он прав. Статус — это не только привилегии, но и обязанности.

— Благодарю, — взял чемоданы и внёс в комнату. Тяжесть приятно оттягивала руки, создавая ощущение основательности.

Быстро перебрал. Костюмы, рубашки, галстуки, запонки — всё подобрано со вкусом и вниманием к деталям. Просто запихнул это в пространственное кольцо. Тонкий слой магии окутал вещи, а затем они исчезли, оставив лишь лёгкое покалывание на пальце.

Дальше меня ждало одно особенное место. Почти алтарь, место силы, во всём мире туда стекаются паломники — кухня…

Спустился по широкой лестнице, чувствуя, как урчит в животе. Накопившийся голод терзал внутренности, заставляя желудок сжиматься в болезненных спазмах. Запахи от приближающейся кухни ударили в нос ещё за несколько поворотов. Свежая выпечка, жареное мясо, пряности и десяток других ароматов сплетались в симфонию, от которой рот наполнялся слюной.

Живот издал звук, больше похожий на рычание разъярённого медведя, чем на обычное урчание. Настолько громкий, что проходящая мимо горничная вздрогнула и прижала руку к груди.

— Извините, — улыбнулся ей, — это не я, просто мой внутренний монстр проголодался.

Девушка зарделась и быстро удалилась, а я продолжил путь к своему личному святилищу — кухне. Толкнул дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену. Повара и помощники замерли, глядя на меня с испугом.

— Господин? — старший повар — дородный мужчина с пышными усами — опешил от моего драматичного появления.

— Еды! — произнёс с интонацией умирающего в пустыне, просящего глоток воды. — Много еды…

Прислонился к дверному косяку. Кухонная братия сначала замерла, а потом разразилась хохотом. Напряжение спало, и все бросились выполнять просьбу.

— Присаживайтесь, господин, — шеф проводил меня к небольшому столику в углу кухни. — Сейчас всё будет!

Глаза разбегались от представшего изобилия. Здесь готовилось столько еды, что, казалось, можно накормить маленькую армию. Пирогов было не менее десяти видов — с мясом, рыбой, капустой, яйцом, грибами, ягодами, яблоками… У плиты стояла кастрюля размером с небольшую ванну, она источала одуряющий аромат наваристого бульона.

— Что будете, господин? — старший повар стоял передо мной, вытирая ладони о фартук.

— Всё! — ответил без тени сомнения, разведя руки в стороны, словно пытаясь объять этот кулинарный рай. — Несите всё, что есть, и побольше!

Мужик усмехнулся в усы.

— Три дня не ели, как же тут не проголодаться, — подмигнул он и развернулся к своей команде. — Так, банкет для господина! По полной программе!

И тут началось настоящее представление. Повара закружились в каком-то безумном танце, перебрасываясь тарелками и кастрюлями. Один парень жонглировал тремя яблоками, прежде чем искусно нарезать их в воздухе и направить в пирог. Другой подбрасывал блины так, что те переворачивались в воздухе и падали точно на тарелку. Третий раскручивал сковороду на пальце, как цирковой артист.

Передо мной стали появляться блюда одно за другим. Яичница с беконом? Три порции, да ещё и с узором из зелени сверху, похожим на фамильный герб. Глаза выхватывали блюда, руки двигались сами собой, а вилка мелькала между тарелкой и ртом с невероятной скоростью.

Мясо вяленое? Да! Взял кусок толщиной с палец, откусил половину. Один из поваров мимоходом подкинул ещё порцию на мою тарелку, виртуозно перебросив через всю кухню.

Компот и квас? Беру. Причём квас прибыл ко мне на подносе, который младший повар привёз, прокатившись на коленях через всю кухню, как заправский конькобежец.

— Браво! — захлопал в ладоши, а затем залпом осушил кружку.

Сладкая прохлада компота сменялась терпким, слегка кисловатым вкусом кваса, освежая и утоляя жажду.

Пирожки с капустой, с яйцом и луком? Пихал сразу два, чувствуя, как хрустит корочка под зубами, а начинка, ещё горячая, обжигает язык.

— Ещё! — простонал я, закатывая глаза от удовольствия. — Клянусь всеми монстрами, я никогда не ел ничего вкуснее!

Повара заулыбались, явно довольные такой оценкой. О, суп есть… Две тарелки. А потом добрался до пирога с ягодами.

— Что вы в него добавили? — спросил с набитым ртом, размахивая вилкой. — Нектар богов? Слёзы ангелов? Я должен знать этот секрет!

— Только ягоды и любовь, господин, — усмехнулся старший повар, подкручивая ус. — Только ягоды и любовь.

— Врёшь и не краснеешь! — погрозил ему вилкой. — Точно какая-то магия замешана. Или ты тайный алхимик?

Кухня снова расхохоталась. И вот пирог был наполовину уничтожен. Сладкая кислинка ягод взрывалась во рту, тесто таяло, оставляя приятное послевкусие.

Наконец, остановился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Тело пело от насыщения, а в голове прояснилось. Осмотрел взглядом кухню, замечая, что после моего налёта стол напоминал поле битвы: крошки, пустые тарелки, объедки.

— Мне бы припасов с собой, — произнёс я, поглаживая слегка округлившийся живот.

И началась суета. Откуда-то появились слуги, много слуг. В глазах начало рябить от мелькающих фигур в белой форме. Все что-то открывали, звенели, шумели. Металлическая посуда гремела, ножи стучали о разделочные доски, из печей доставали новые противни с выпечкой. Запахи стали ещё интенсивнее, кухня превратилась в улей, где каждый знал своё место и задачу.

— Вам много еды нужно с собой? — спросили у меня, склоняясь в полупоклоне. Парень с румяными щеками смотрел с почтением и готовностью выполнить любой приказ.

— Да, — кивнул, проводя пальцами по столу и собирая крошки. — На… пятерых, на месяц.

И это было ошибкой. Слуг стало ещё больше. Казалось, они размножались делением, заполняя собой всё пространство. Я вышел из кухни, прокладывая себе путь среди этого организованного хаоса. Мне пообещали собрать всё необходимое в течение получаса.

Следующий по списку — Витас. Пока я шёл пятьсот метров, устал кивать всем, кто меня приветствовал. Каждый встречный склонял голову, некоторые даже останавливались и отвешивали поклоны. Статус независимого графа имеет свои недостатки.

Запах металла, масла и пороха ощутился за несколько шагов до оружейной. Звуки молотков, скрежет точильных камней и приглушённые голоса доносились из-за массивной дубовой двери. Толкнул её, ощущая тяжесть под ладонью.

— Господин! — выскочил из оружейной Лейпниш с красными глазами. Мужик, судя по всему, не спал.

Белки глаз были пронизаны тонкими красными ниточками сосудов, а под веками залегли тёмные круги. Тем не менее энергия в нём била ключом, руки подрагивали от возбуждения.

— Вы спали почти трое суток, мы уже начали переживать, — продолжил Витас,тараторя.

— Чего? — я кашлянул, чувствуя, как брови непроизвольно взлетают вверх.

— Мы приготовились. Всё работает, все работают! — отрапортовал Лейпниш, выпрямляясь по стойке смирно. Взгляд его бегал от меня к оружейной и обратно, словно он не мог дождаться, когда покажет свои достижения. — Работа идёт по всем фронтам.

— Ты сам-то спал? — уточнил, разглядывая его осунувшееся лицо. Щёки ввалились, кожа приобрела нездоровый серый оттенок.

— Да… — смутился мужик, опуская взгляд. — Кажется, два дня назад.

— Так, стоп! — остановил его, поднимая руку в предупреждающем жесте. — Мой приказ: все должны нормально отдыхать. А то ты какой-то слишком дёрганый и возбуждённый.

— Есть! — выпрямилась спина, словно по ней пропустили электрический разряд. Во взгляде появилась осмысленность, рука взлетела к виску в воинском приветствии. — Понял! Принял!

Трое суток? Нормально я отдохнул… Накопившаяся усталость дала о себе знать. Мышцы словно налились свинцом, а затем вновь обрели лёгкость. Неудивительно, что сметал на кухне всё, что не приколочено.

Мы зашли в один из домиков, пропахший металлом, порохом и кожей. Здесь уже приготовили автоматы, ружья, патроны, гранаты, мины. Разложенные на столах, они поблёскивали в свете ламп. Провёл пальцами по холодному металлу ствола, ощущая его вес и мощь.

Одежда — десять комплектов. Сапоги, плащи, палатки, сухпайки — всё аккуратно сложено, промаркировано, готово к использованию.

Витаса позвали. Его внимание срочно требовалось для военных, которые напустили на мины. Мужику очень не хотелось уходить, но я махнул рукой. Огляделся и переложил всё в пространственное кольцо.

«Может, не нужно столько?» — мелькнула мысль.

Много не мало, возьмём с запасом. Прикинул вес всего снаряжения: если бы не кольцо, понадобился бы целый обоз.

Двинулся дальше к лаборатории алхимиков. Когда я открыл дверь, что-то взорвалось. Хотя, скорее, это было похоже на хлопок. Облако дыма поплыло к высокому потолку.

— Ты зачем так сильно влила в меня энергию? — возмутилась Ольга. — У нас почти получилось… Теперь всё сначала начинать!

До меня донёсся запах неудачного эксперимента. Смесь трав, химикатов, металла и ещё чего-то неопределимого, от чего слегка першило в горле. Глаза моментально начали слезиться, а в носу возникло странное щекочущее ощущение.

Сашенька опустила голову, именно её отчитывала Смирнова. Девушка выглядела… уже лучше, занята делом. Надеюсь, когда я вернусь, они создадут эталонку пятого ранга.

— Усиливай сначала на пять процентов. Потом на десять, в середине эксперимента — на пятнадцать, и дальше дожимаем, когда начнётся насыщение, — дала напутствие Оля. — Поняла?

— Да… — как-то неуверенно ответила Саша. — А как мне понять, когда какая фаза?

— Следить! — устало выдохнула Смирнова. — Мало мне проблем, так ещё тебя скинули. Вот же Лампа! Ну ничего, я ему потом устрою.

— Кх-кхм! — кашлянул.

Головы повернулись в мою сторону, глаза расширились. Алхимики замерли.

Смирнова тут же направилась ко мне, плавно лавируя между столами с оборудованием. Её походка была лёгкой, почти танцующей, а глаза сияли от воодушевления.

— Павел Александрович, — поклонилась она, слегка наклонив голову и задержав взгляд на моём лице. Голос звучал мелодично, с едва заметной хрипотцой. — Вон те ящики… Это зелья, усиленная эталонка четвёртого ранга — пока всё, что мы смогли делать.

— Благодарю, — кивнул, чувствуя, как от её близости по коже пробегает лёгкая дрожь. Запах духов, смешанный с лабораторными ароматами, создавал странное ощущение.

— Рядом артефакты, — продолжила девушка, указывая тонкой рукой в сторону соседнего стола. — Защитных — триста штук, атакующих столько же. Также десять глушилок, — перечисляла она, загибая пальцы. — Что насчёт моего предложения вам? — вплела будто между прочим, резко меняя тон на более интимный.

— Какого? — поднял бровь, хотя прекрасно понимал, о чём она. Сердце предательски ускорило ритм, а в горле образовался комок.

— Свадьбы. Вы решили? Достойна я? — не смущаясь, выдала Оля, глядя прямо в глаза. В её взгляде была такая уверенность, что захотелось отступить на шаг.

Я искал выход, осматривая лабораторию в поисках отвлекающего манёвра — запасной двери, люка в полу, чего угодно.

— Вернусь и отвечу, — выдал, ощущая себя загнанным в угол. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а затем расслабились. — Сейчас немного другие сложности.

— Они всегда будут, — парировала Смирнова, делая шаг, сокращая расстояние между нами. От неё исходил жар, как от маленького солнца. — Вы двигаетесь только вперёд, и дальше их станет больше. Если не хотите… — нижняя губа оттопырилась, а в глазах появился намёк на влагу. — Просто скажите.

И что мне ответить? Вот это напор. Спросила бы, как захватить город, как организовать людей, как совершить нападение — вот тут пожалуйста, а дела сердечные — не моя сильная сторона. Ладони слегка вспотели, в висках пульсировала кровь.

Соскочить со словами, что «ты мне нравишься» уже не выйдет, использовал эту карту в прошлый раз. А вообще чего я думаю? Я теперь граф с личными землями и городом. Больше жён — выше статус. Эта мысль вызвала внутреннюю усмешку: «Какая циничная логика».

— Вернусь, съездим в одно тёплое место, и там мы с тобой поженимся! — сказал твёрдо, услышав свой голос словно со стороны. Решение пришло внезапно, но ощущалось правильным.

Оля обняла и поцеловала. Тепло её тела передалось мне, руки обвились вокруг шеи, а губы, мягкие и настойчивые, прижались к моим.

Для разнообразия должны же быть у меня не только монстры? Зейнаб и вот Оля. В другой жизни я бы даже не думал. Там всё запрещали, и часть меня словно продолжает ограничивать. Старые привычки умирают тяжело.

Подошёл к стене, где лежали ящики. Вот и пополнение артефактов и зелий. Провёл пальцами по гладким поверхностям, ощущая лёгкую вибрацию магии внутри.

Осталось только заглянуть к дяде Стёпе, узнать, что он там сделал из тех степных ползунов, которые сплавились от атаки урода-мага. Да и мой саркофаг… Предстоит ещё одно важное дело.

Толкнул дверь, и в лицо ударил такой запах… Нет, скорее, амбре. Крайне жёсткое, что можно повесить топор. Воздух был густым от перегара, пота и чего-то кислого. Ноздри сжались в инстинктивной попытке блокировать этот ароматический удар.

Заглянул, щурясь от резкой вони. В кабинете двое. Оба в… Слюни? Дрова? Наверное, правильнее будет «в труху». Одежда мятая, лица красные, взгляды мутные.

Казимир и Дядя Стёпа играли в ножик. Рука на столе, пальцы растопырены, и оба по очереди пытаются попасть между. Лезвие ножа сверкало в тусклом свете, со свистом втыкаясь в дерево стола, испещрённого уже десятками маленьких дырок.

— О! Магинский… — поднял на меня замутнённый взгляд алхимик. Его веки были тяжёлыми, словно свинцовыми, а зрачки расширены до предела. — А мы тут в ножик смерти играем.

— Чего? — поднял бровь, чувствуя, как холодок пробежал по спине от этих слов.

— Ну, лезвие в том яде, который я тебе давал. Поцарапай себя, и всё… Конец! — гордо икнул рыженький, расплываясь в глупой улыбке. Рука с ножом дрогнула, лезвие опасно качнулось в воздухе.

— Охренели, что ли? — вырвал тот белый клинок из рук Казимира, ощущая, как адреналин бьёт в кровь. Движения были быстрее мысли.

— Всю радость испортил, — икнул маг, обиженно надув губы. Его тело покачивалось на стуле, словно в такт невидимой музыке. — Мы на слабо тут поспорили.

— Вообще плевать! — оборвал его, ощущая, как раздражение поднимается горячей волной. — Слушайте меня, старые забулдыги.

— Да что ты понимаешь? — вмешался дядя Стёпа, разводя руками так широко, что чуть не упал со стула. Запах перегара от него был настолько сильным, что щипало глаза. — Мы не виделись лет… — посчитать он не смог, брови сошлись на переносице в мучительной попытке сконцентрироваться. — Много!

Ладушки, приведём их в чувства. Источник откликнулся мгновенно, словно только и ждал призыва. По каналам пробежал холодок, а затем приятное тепло. На руке вспыхнули два шара яда, мерцающие зеленоватым светом.

Каждому по подарку. Магия впитывалась в их тела, пока на меня смотрели замутнённые глаза, не понимающие, что происходит. Запах яда смешался с перегаром.

Два тела упали на пол и задёргались. Судороги пробегали по мышцам, заставляя конечности выгибаться. На Казимира подействовало слабее — видимо, сказывается более высокий ранг. Его тело подрагивало, но контроль он терял лишь на мгновения. А вот рыженький трясся с пеной у рта. Белые хлопья пузырились в уголках губ, глаза закатились, обнажая белки.

За минуту маг пришёл в себя и вскочил злой, отряхивая одежду и тяжело дыша. А вот дяде Стёпе потребовалось аж пять, и это мне ещё пришлось выводить яд. Зато трезвые как стёклышки. Глаза прояснились, движения стали чёткими.

— Его с собой в кабак не возьмём! — заявил рыженький, придя в себя, указывая на меня дрожащим пальцем. Лицо всё ещё было бледным, но взгляд уже полон возмущения. — Всю радость убьёт! И девки на него ведутся, всех себе заберёт.

— Да! — кивнул Казимир, морщась и потирая виски.

— Что ты там сделал из материала? — перевёл тему, стараясь не обращать внимания на их недовольство. Времени на препирательства нет.

— А-а-а! — тряхнул головой пацан, словно отгоняя оставшиеся клочья опьянения. — Вот, смотри!

Меня подвели к столу, заваленному инструментами, колбами и какими-то странными приспособлениями. В центре лежали предметы, тускло поблёскивающие в свете ламп.

— А где ножик? — начал искать оружие дядя Стёпа, шаря руками по столу и роняя какие-то мелкие предметы. Его движения всё ещё были неловкими, но уже осмысленными.

— Этот? — достал из кармана белый кинжал, ощущая лёгкий вес. Лезвие казалось обычным, но, приглядевшись, можно различить тончайшую сеть рун, вплетённых в материал.

— Да! — кивнул пацан, глаза его загорелись азартом. — В общем, та штука, которую ты мне дал… охренеть какая сильная. Не буду вдаваться в подробности, их пойму только я, потому что из всех тут я самый умный! — зачем-то сделал ударение и повернулся к Казимиру рыженький, выпячивая грудь и задирая подбородок.

— Ближе к делу, — тряхнул его за плечо.

— Ножичек сей… — оскалился дядя Стёпа, демонстрируя зубы в хищной улыбке. — Очень острый и может поранить мага ранга… того идиота, — кивнул на Цепиша, который скривился от такого обращения. — Но это ещё не всё. Вот колечко, — он указал на тонкий обруч, лежащий на куске тёмной ткани. Металл переливался странными бликами, словно был сделан из чего-то нематериального. — Наденешь его, и тебя не почувствует никакой маг, скроешь свой источник. А вот эти шарики… — алхимик указал на маленькие бусинки, не больше горошины, мерцающие изнутри пульсирующим светом. — С ними поаккуратнее. Они типа взрывчатки. Я попробовал один, снёс к хренам всё в радиусе десяти метров. А вот это… — уставился на какой-то артефакт мой «гений» так, словно пытался вспомнить, морща лоб и прищуривая глаза. — Точно! Наденешь на ноги и станешь легче, позволит что-то быстрее делать. Бегать, к примеру. Остальное в разработке.

— Благодарю! — кивнул и всё убрал в пространственное кольцо.

Ножик, который может ранить или даже убить мага четырнадцатого ранга. От этой мысли внутри разливалось тепло. Наконец-то достойное оружие.

Маленькие и мощные бомбы и что-то для перемещения. Нужно будет попробовать с теневым шагом. Сочетание может дать интересный эффект, усилив и без того мощную способность.

— Давайте без переборов! — бросил я мужикам, видя, как они с тоской поглядывают на недопитую бутылку. — Всё понимаю, давно не виделись, у каждого своя история длиной в жизнь, но… От тебя! — ткнул дядю Стёпу в грудь, ощущая, как палец упирается в твёрдые мышцы. — Я жду эталонку пятого уровня и ещё меч такой же. Продолжи работать с материалом. И вообще, скоро пойдут твари!

— Хорошо… — кивнул алхимик, выпрямляясь и стараясь выглядеть солидно, несмотря на помятый вид и запах перегара.

— А ты у меня тут щит! — напомнил Казимиру, переводя взгляд. — Не хотелось бы, чтобы Цепиш прослыл пустословом.

— Магинский! — тут же напрягся маг, мышцы лица окаменели, а глаза сузились. — Следи за языком. Я? Пустослов?

Воздух вокруг него слегка задрожал, а температура в комнате словно упала на несколько градусов. Но я знал, что это лишь демонстрация, серьёзного конфликта он не хочет.

— Надеюсь на вас, — махнул рукой и вышел из кабинета, оставляя позади запах алкоголя и недовольное бормотание.

Алхимики тем временем были уже увлечены новым экспериментом. Понятно, почему Ольга так взъелась на Лампу. Они с Казимиром бухают по-чёрному, и всё держится на ней.

Саша повернулась ко мне и улыбнулась.

— Следи за магией! — рявкнула Смирнова. — Хватит глазки строить!

— Да, — тут же отвернулась девушка.

Подошёл к стене и переместил все ящики. Зелья и артефакты мне точно пригодятся. Дальше двинулся к особняку. На территории теперь всегда суета: люди приезжали, уезжали, что-то вечно несли из одного места в другое.

Зашёл в дом. На кухне забрал почти целую телегу солений, вяленого. Ещё много чего для готовки — мешки с крупами, муку, соль, специи, сушёные травы, мёд, кухонные принадлежности — сковороды, кастрюли, приборы, котелок. У меня с собой дамы, вот и будут готовить.

Попросил всех выйти и переместил заготовки в пространственное кольцо. Кухня опустела за секунды, оставив лишь запах еды. В этот раз я буду снабжён по максимуму. Никаких полумер и надежды на случай.

Девушки уже ждали на улице, и у каждой в руке по два чемодана. Все улыбаются и сияют, словно отправляются на праздник, а не в потенциально опасное путешествие.

Солнце играло в их волосах, создавая причудливые блики. Я разместил поклажу каждой в артефакт, войдя в дом. Вроде бы уже можно не бояться и не скрывать, что у меня есть колечко, но старые привычки так просто не проходят. Осторожность никогда не бывает лишней.

Когда все были готовы, с группой, которую возглавлял лично Медведь, мы отправились в лес. Фёдор шёл впереди, его массивная фигура прокладывала путь через подлесок.

Широкие плечи раздвигали ветви, а тяжёлые шаги утрамбовывали мягкую лесную подстилку. Монстров по-прежнему пока не было, а ещё стало как-то зябко. Прохладный ветер пробирался под одежду, заставляя поёживаться. Я накинул плащ на плечи, ощущая, как тяжёлая ткань согревает тело. Девушки хотя бы не вырядились в платья. Нашли охотничьи костюмы, похожие на мой, — практичные, удобные, не стесняющие движений.

Лес был насыщен звуками — шелест листвы, треск веток под ногами, отдалённые крики птиц. Запах хвои и влажной земли наполнял лёгкие, освежая и бодря. Иногда под ногами попадались грибы или ягоды.

Достаточно быстро мы добрались до серой зоны. Здесь я попрощался с Фёдором и дал последние напутствия, положив руку на его мощное плечо.

— Береги город. Если будут проблемы… — начал говорить, но Медведь прервал меня решительным кивком.

— Всё будет в порядке, господин. Можете не беспокоиться, — его голос был спокойным и уверенным.

Зашли с дамами внутрь серой зоны. Приятное давление на источник, словно лёгкая тяжесть, обволакивающая тело. Магия здесь ощущалась иначе, более… сырой, первозданной.

Взмахнул рукой и убрал всех, кроме Изольды, в пространственное кольцо. Мать перевёртышей осталась стоять рядом, её лицо приобрело напряжённое выражение.

— Ты же знаешь монгольский? — спросил я, разглядывая реакцию. Глаза женщины сузились, а губы сжались в тонкую линию.

— Да, — кивнула она, непроизвольно оглядываясь по сторонам, словно ожидая опасности из-за каждого куста. — Там, дальше, я буду твоей… лучше наложницей. Этот статус понятен монголам. Также не могу говорить первой, ты должен начинать разговор, и я буду переводить. Мне нельзя быть одной, по дороге поймёшь. И самое главное: мне нельзя в дворец.

— Чёрт… — остановился. — Забыл о твоих проблемах с женой сыночка хана — рухом. Ладно, придумаем что-нибудь.

— Я предупредила всех девушек о том, как себя вести, — добавила Изольда, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. Движение было нервным, выдавало её беспокойство. — И ты сделал правильный выбор, что взял моих девочек. Там, в ста километрах от столицы, есть подходящая серая зона.

— Угу, — кивнул.

— Но зачем тебе Лахтина? Ты что, решил ещё и к джунгарам наведаться? — в её голосе проскользнули нотки удивления, а бровь приподнялась в немом вопросе.

— Да! — кивнул, позволив себе лёгкую улыбку.

Если уж решил выстраивать мир, то почему бы не посетить несколько стран? Моя задача — создать стабильность, а не просто решить сиюминутную проблему.

Помимо этого, я очень хочу вырасти в рангах. Мне с залараком нужно иметь возможность атаковать этих мощных ублюдков. А он даёт всего четыре ранга плюсом. Недостаточно для тех вызовов, которые ждут впереди.

Вышли из серой зоны. Перед нами открылась равнина, где ещё недавно были монголы и кровяши. Пейзаж резко изменился: вместо густого леса теперь простирались бескрайние просторы, где трава колыхалась под порывами ветра, создавая иллюзию зелёного моря.

Следы битвы ещё проглядывались, но природа уже восстанавливалась. Обугленные участки земли начинали покрываться молодой травой, а воронки от взрывов постепенно заполнялись дождевой водой, превращаясь в маленькие озёрца.

— Там! — указала рукой мать перевёртышей. Её палец был направлен на едва различимое скопление строений вдалеке, где над крышами вился тонкий дымок. — Есть небольшое поселение. Попробуем купить лошадей.

Кивнул. Мы спустились с холма и оказались на монгольской земле. Почва под ногами была плотной, утрамбованной множеством копыт. Двинулись вперёд, шли открыто, чтобы не вызвать подозрений. Любое скрытое перемещение могло быть воспринято как угроза, а нам не нужны лишние вопросы в начале пути.

Обсудили с матерью перевёртышей стратегию. Монголы хоть и «дикие» по нраву, но чтят статус дипломата, уважают аристократов, и у меня высокие шансы попасть к хану на разговор.

Сложность только в том, что местные очень уж любят сражаться. Друг с другом, с монстрами, с врагами. Их хлебом не корми, дай силушкой помериться. Если же кто бросит вызов, то я обязан согласиться, иначе прослыву слабаком и говорить со мной уже никто не будет.

В целом ничего такого, с чем бы я не смог справиться. Любят силу? Я её продемонстрирую, главное, не так, чтобы они восприняли это как вызов.

Глянул в сторону редкого леса справа. Листва уже начала желтеть.

Изольда внимательно смотрела по сторонам и прислушивалась. Её ноздри трепетали, словно она пыталась уловить какой-то запах, а голова поворачивалась на каждый новый звук. Тело было напряжено, как струна, готовое в любой момент сорваться с места. Не сильно ей нравится возвращаться «домой», но ради Елены и Вероники она пошла и пока не жаловалась. Глаза бегали из стороны в сторону, выискивая возможную опасность.

— Мы не одни! — заявила мать перевёртышей, резко замерев. Её голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Остановись и не двигайся.

Замер. Мышцы напряглись, готовые к действию, но внешне я сохранял спокойствие. Источник отозвался мгновенно, чтобы выплеснуть силу по первому требованию.

Рядом с нашими ногами упало с десяток стрел, вонзившись в землю с глухим звуком. Оперение трепетало на ветру, словно крылья пойманных птиц. Кто-то начал кричать на незнакомом языке — резкие, гортанные звуки разрезали тишину равнины.

— Не двигайся! — повторила Изольда, замерев в полужесте. Её лицо побледнело, а глаза расширились. — Там охотники, и они… — брови женщины взлетели вверх в удивлении и тревоге. — Ждали нас…

Глава 10

Ветер трепал волосы, принося запах сухих трав и далёкого дыма.

— Чего? — поднял бровь, ощущая, как мышцы лица напряглись от внезапного удивления.

Я, конечно, ожидал подобного, но точно не в самом начале пути. Никто не знал даты и времени, когда я отправлюсь.

Император, Ростовский… Пальцы непроизвольно сжались в кулак, пока в голове выстраивались цепочки. Логично, что если меня прижать, то я начну действовать. В конце концов, лучшая защита — это нападение, особенно когда тебя загоняют в угол.

Плюс угроза со стороны монголов, о которой известно, что они хотели на меня напасть. Но прямо у границы? Ладно, посмотрим, что там задумали. Внутренне я уже просчитывал варианты, готовясь к любому развитию событий, пока внешне сохранял полное спокойствие.

Всадники приближались — голов сорок примерно. Силуэты вырисовывались чётче, позволяя рассмотреть детали. Жилистые мужчины с выдубленными солнцем и ветром лицами восседали на низкорослых, но крепких лошадях.

Их одежда — длинные халаты из грубой ткани, перехваченные широкими поясами с металлическими накладками, которые отливали разными оттенками синего и коричневого.

На головах — островерхие войлочные шапки с отворотами, защищающими от ветра уши и шею. За спинами виднелись колчаны, полные стрел, и изогнутые луки. У многих на поясах висели короткие кривые сабли.

Хоровод коней кружил вокруг нас. Поднималась пыль, которая щекотала ноздри и оседала горьковатым привкусом на языке. Изольда стояла ровно и не двигалась, только сжатые кулаки выдавали её напряжение.

Я же пока выбрал наблюдательную позицию, расслабленно опустив руки вдоль тела, но внутренне готовый к любому повороту событий. Хотели бы атаковать — уже сделали бы это. Значит, у них другие планы, что только разжигало моё любопытство.

Один из всадников выдвинулся вперёд, останавливая своего коня так резко, что тот выбил копытами комья земли. Это явно был их предводитель, он выделялся среди остальных более богатой одеждой. На тёмно-синем халате поблёскивали серебряные накладки, а шапка была отделана мехом какого-то зверя.

Лицо, изрезанное морщинами, выражало одновременно суровость и достоинство. Узкие глаза, обрамлённые сеткой морщинок от постоянного прищура под палящим солнцем, смотрели с холодной оценкой. Длинные усы спускались по сторонам рта, а на подбородке темнела жёсткая борода, выбритая клинышком.

Он заговорил, голос его был резким и отрывистым, как удары плети. Слова, непонятные мне, звучали гортанно и странно, с непривычными интонациями. Монголы смотрели в мою сторону со странной смесью интереса и презрения.

— Это табунчи, — начала Изольда. Заметил, как она слегка прикусила нижнюю губу. — Зовут его Бат. По-нашему — командир отряда в пятьдесят-сто человек. И он прибыл тебя встретить.

Хреновастенько, что язык мне незнаком. Было бы сильно проще, если бы я сам мог говорить, но это временная проблема, которую планирую решить как можно скорее.

Снова монгол что-то произнёс, сопровождая речь энергичными жестами. Его пальцы, унизанные массивными серебряными кольцами, рассекали воздух, подчёркивая сказанное.

— Он спрашивает, почему мужчина отправился на чужую землю один, без людей, и взял с собой женщину? — перевела мать перевёртышей, слегка наклонив голову, как будто сама была удивлена этому вопросу.

— Ответь ему, — не сводил взгляда с Бата. — Мне не нужны воины, я прибыл не сражаться. А ты моя наложница, которая знает язык.

Изольда перевела мои слова, и я заметил, как дёрнулся уголок рта Бата — то ли усмешка, то ли презрение. Монголы тут же заулыбались, обнажая крепкие желтоватые зубы. Кто-то хлопнул по бедру, кто-то засмеялся гортанным смехом. Они, судя по тому, что я понял, начали повторять фразу «Мне не нужны воины», перебрасываясь ею между собой, как мячом, и качая головами то ли с уважением, то ли с недоверием.

Запах конского пота, кожаных сёдел и степных трав создавал вокруг особую атмосферу. Пока я лишь наблюдал. В прошлой жизни, лет в шестнадцать, меня отправили в другое королевство. Как тогда сказали, учиться, а по факту пытались спрятать монарха.

И вот там тоже была другая культура, если так можно выразиться. Северные дикие племена. Монголы по сравнению с теми варварами просто ангелочки. Столько сломанных костей у меня не было ни в одной битве.

В той стране я, несмотря на юный возраст, считался уже мужчиной и должен был отвечать за каждое слово и поступок, как полагается… Выходить в спарринг с соперником. Нос мне ломали почти каждую неделю, зато научился хорошо сражаться на кулаках, ножах.

Монголы снова заговорили.

— Нам сказали следовать за ними, — кивнула Изольда, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под накидки.

— Что, даже транспортом не поделятся? — улыбнулся, чувствуя, как пересохли губы.

— Конь для монгола — почти священное животное. Они очень личные, и, чтобы тебе разрешили сесть… Ты должен быть членом семьи, уважаемым командиром или братом. Поэтому, пока мы не купим скотину, будем двигаться пешком, — пояснила мне женщина. Она говорила тихо, чтобы не быть услышанной монголами, которые уже выстраивались для движения.

— Хорошо, — кивнул в ответ.

Понятно, что просто показывают на моё место. Классическая демонстрация иерархии через мелкие унижения. Но ничего, такие мелочи меня не заденут. Я видел вещи и пострашнее, чем необходимость прогуляться пешком.

Отряд двинулся вперёд. Копыта лошадей поднимали клубы пыли, которая оседала на одежде и волосах, скрипела на зубах. Мы шли с Изольдой позади, глотая пыль и наблюдая за спинами всадников. Мать перевёртышей старалась не смотреть на монголов, но я замечал, как её взгляд иногда вспыхивал странным огнём, когда она думала, что я не вижу.

— Ненавижу их! — выдала женщина через час нашего пути, когда монголы отъехали достаточно далеко вперёд, чтобы не слышать. Её голос звучал глухо, с плохо скрываемой яростью. — Не народ… А то, что со мной сделали. Тварь! Хадаан хатун.

— Ладно тебе, — хмыкнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Ты и сама потом ничем не отличалась, много жизней порушила. Вон у девочек какие претензии к тебе были.

— Ты не понимаешь… — тихо ответила женщина, и в её голосе прозвучала такая боль, что на мгновение я почти пожалел о своих словах.

Пожал плечами. Вот чего точно не нужно, так это копания в психологических проблемах и травмах. У каждого свои шрамы, но выставлять их напоказ — последнее дело, особенно когда находишься на вражеской территории, окружённый потенциальными противниками.

Отряд двигался медленно. Лес становился всё реже. Я глянул как-то назад, чтобы увидеть границу дома, но она уже скрылась. Монголы набирали ход, так что нам приходилось ускорять шаг, а потом и вовсе перейти на бег.

Изольда удивила. Она очень хорошо держалась во время нашего марафона. По моим подсчётам, уже преодолели километров сорок. А потом природа резко начала меняться, словно какая-то невидимая граница была, которую мы перешли.

Вокруг расстилалась бескрайняя степь, волнами колыхалась высокая трава под порывами ветра. Небо, невероятно высокое и чистое, куполом накрывало этот странный мир, в котором я оказался.

Монголы постоянно бросали взгляды пренебрежения на нас, переговариваясь и посмеиваясь. Иногда с их стороны долетали обрывки фраз, в которых я уже начинал узнавать отдельные слова.

— Они говорят, что мужчина без лошади — то же самое, что без яиц. Сомневаются, зачем тебе вообще женщины, если ты не можешь… — перевела Изольда, в её голосе проскользнула нотка злорадства, которая меня слегка позабавила.

Улыбнулся, чувствуя, как пересохшие губы трескаются. Ожидаемо. Примитивная культура, примитивные оскорбления, основанные на внешних атрибутах статуса.

Но за часы дороги мне стало немного скучновато. Ноги гудели от усталости, в горле пересохло, а монотонный пейзаж начинал действовать гипнотически. Поэтому решил немного раскрасить своё время и заодно продемонстрировать, что не всё в этом мире определяется количеством лошадей.

Сосредоточился на источнике, чувствуя, как энергия начинает пульсировать внутри — сначала медленно, затем всё быстрее, разливаясь по телу прохладной волной. Магия льда хлынула по каналам, наполняя ощущением мощи и власти.

Подключил нейтральную энергию и силу затылочника, чувствуя, как они переплетаются, усиливая друг друга, создавая новое качество. Суть изменилась, преобразуясь в нечто более гибкое и податливое.

Посмотрел вперёд, на ничего не подозревающих монголов, и сделал пасс рукой, ощущая, как магия стекает с кончиков пальцев, материализуясь в воздухе.

Воздух перед нами начал сгущаться, превращаясь в лёгкую дымку, затем в белесые клубы. Начал формироваться туман — редкий, а после всё более плотный, закручивающийся причудливыми спиралями.

День, равнина, и ни с того ни с сего видимость упала до нескольких шагов. Монголы тут же напряглись. Я видел, как выпрямились их спины, как руки потянулись к оружию. Ну, и чтобы чутка добавить антуража, переключился на огонь, чувствуя, как холод в венах сменяется пульсирующим жаром.

Тоненькие струйки огня, почти невидимые в тумане, но ощутимые для животных, направил в задницы лошадям. Не настолько сильные, чтобы причинить боль, но достаточные, чтобы напугать. Зверина начала тормозить, вставать на дыбы, испуганно ржать, выбивая копытами землю. Монголы перешли на шёпот, их голоса звучали встревоженно, с нотками страха, которые я уловил, даже не понимая язык.

В какой-то момент они вообще остановились. Услышал металлический звук: кто-то вытащил оружие, готовясь к неведомой угрозе.

Вместе с Изольдой прошёл дальше, прямо в мой туман. Нам пытались что-то сказать — окрики на чужом языке становились всё громче и тревожнее. Но мы уже исчезли в плотной молочной пелене, которая скрыла нас от глаз сопровождения.

— Монголы очень верят в духов, — дала справку мать перевёртышей, когда мы отошли на достаточное расстояние. Её голос звучал приглушённо, как будто она боялась быть услышанной даже сквозь туман. — У них культ шаманизма. Люди, которые призывают духов, вселяют в себя, могут видеть будущее, становиться сильнее.

— Это правда? — повернулся на её голос, различая лишь размытый силуэт в белой мгле.

Мысль о существовании духов, которых можно призывать и использовать, заинтриговала меня. Ещё одна сила, чтобы её изучить и, возможно, подчинить.

— Да, — шмыгнула носом Изольда, и в этом простом звуке слышалась застарелая боль. — Я видела, как воин становится быстрым и сильным, когда в него подселяют дух умершего, как духи разрывают целые армии джунгар. Шаманы тут имеют очень важную роль и влияют на политику, экономику. На всё…

Криво улыбнулся, ощущая, как новая информация встраивается в моё понимание реальности, раскрывая дополнительные грани и возможности. Ну а почему бы и нет? В этом мире я уже со стольким встретился, мало что может удивить. Вот, к примеру, гном-вампир. Тогда почему бы тут не быть… духам или призракам? Очередная странность в копилку этого места.

Вот только как их убивать? Этот вопрос сразу возник в моей прагматичной голове. Если есть существа, значит, должен быть способ с ними справиться. Магия льда? Огня? Или нужно что-то специфическое, какое-то ритуальное оружие, заклинание? Ладно, буду разбираться с проблемами по мере поступления.

Монголы так и не въехали в туман. Слышал, как они переговариваются на безопасном расстоянии, их голоса звучали приглушённо, с нотками суеверного страха.

Возникла идея, которая вызвала улыбку. Если уж так боятся духов, почему бы не использовать это? Немного театральности никогда не помешает, особенно когда имеешь дело с суеверными людьми.

Сосредоточился и начал формировать из пара фигуры, направляя энергию так, чтобы туман сгустился в определённых местах. Медленно, будто из ниоткуда, стали проявляться силуэты — высокие, смутно человекоподобные, с длинными конечностями и размытыми чертами лиц, в которых угадывались лишь глубокие провалы глаз.

Они словно плыли над землёй, то растворяясь, то вновь проявляясь в туманной дымке. Вышло, на мой взгляд, достаточно зловеще — фигуры, полупрозрачные и бесплотные, окружали нас, создавая иллюзию присутствия потусторонних сил.

Услышал, как хоровод коней начал отступать. Копыта нервно били по земле, а голоса всадников стали ещё тише, как будто они боялись привлечь внимание моих туманных созданий.

Спросил у Изольды, как сказать то, что нужно. Мне хотелось закрепить эффект, произведённый на монголов, и начать строить свою репутацию. Пусть думают, что владею силами, которых они боятся. Женщина перевела нужные слова, и я, повторяя за ней, старательно запоминал звучание и интонацию.

Выглянул из тумана и уставился на монголов, которые держались на расстоянии, сгрудившись плотной группой. Впереди на коне восседал Бат, его лицо застыло маской, а рука сжимала рукоять сабли до побелевших костяшек.

— Храбрые воины остаются? — уточнил я на их языке, стараясь произнести слова чётко и с вызовом. — Даже лошадь вам не добавила уверенности? Жаль…

Как же узкие глаза ещё прищурились, сузившись до едва различимых щёлочек. А для создания эффекта я махнул рукой, и туман тут же развеялся лёгкими клочьями на ветру.

Мои фигуры и всё, что я создал, тут же ушло в землю, растворяясь без следа. На лицах хозяев этой территории отразились удивление и шок. Щёлочки глаз начали расширяться. Некоторые из мужиков сделали защитные жесты, как будто отгоняя невидимое зло.

Пожал плечами с нарочитым безразличием и пошёл к Изольде, которая ждала меня с нечитаемым выражением лица. Только спустя пару минут нас нагнали монголы, держась на почтительном расстоянии. Смешков, улыбок стало сильно меньше. Теперь они держали поводья ещё крепче и сосредоточенно смотрели вперёд, избегая встречаться со мной взглядом.

Ещё час бега, потом они сбросили темп. И вот к нам подъехал Бат, что-то сказал.

— У тебя спросили, не шаман ли ты? — перевела мать перевёртышей, и в её голосе я уловил новые нотки — уважение.

Посмотрел на монгола, который задал этот вопрос, и улыбнулся. Пусть думают, что хотят. Иногда недосказанность эффективнее самого красноречивого ответа.

Продолжили шлёпать дальше по пыльной дороге. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая степь в золотистые тона. Чтобы проводить время с пользой, решил немного подучить местный язык. Запоминал сразу фразами или предложениями, и только то, что меня интересовало: приветствия, вопросы, команды, названия предметов — всё, что могло пригодиться в этой стране.

Тренировались прямо на бегу, спасибо мой хорошей памяти. Как мне сказали в прошлой жизни, это может быть у всех, просто нужна мотивация. В детстве ею стали розги. Очень мотивировало…

Была и ещё одна причина, почему я вдруг начал подучивать язык, — прошлый опыт в Османской империи. Там многие говорили на нашем наречии, да и сопровождение тоже было понимающее. А тут… Не хотелось рисковать и потом выражаться языком жестов и картинок на земле. Вдруг что-то случится. Зная свою удачливость, заложил это в план действий.

Незаметно пролетел день. Ноги гудели от усталости, спина ныла, а горло пересохло настолько, что каждый глоток слюны казался мучительным.

Небо на западе окрасилось в пурпурные и оранжевые тона, создавая фантастический пейзаж. Мы остановились на какой-то поляне, окружённой невысокими холмами. Место было выбрано явно неслучайно — защищённое от ветра, с небольшим ручьём неподалёку, идеальное для ночлега.

Монголы привязали лошадей к вбитым в землю колышкам и начали доставать поклажу из седельных сумок, двигаясь с отточенной эффективностью. Одни разбивали небольшие круглые шатры — юрты в миниатюре, растягивая ткань на деревянном каркасе. Другие собирали хворост для костров, третьи доставали котлы и мешки с провизией. В центре лагеря разожгли костёр. Языки пламени взметнулись вверх, бросая красноватые отблески на лица монголов, делая их похожими на бронзовые маски.

Воздух наполнился запахами горящего дерева, конского пота и чего-то пряного — они начали готовить пищу, бросая в котёл куски мяса и неизвестные мне коренья. Работа шла слаженно, без суеты и лишних слов. Каждый знал своё дело.

Тут же, без всяких церемоний, сели есть, расположившись вокруг костра. Еда у них была простой — вяленое мясо, какие-то лепёшки и горячий бульон, который передавали в деревянных чашах по кругу. Заметил, как они брали друг у друга кожаные фляги, делая по глотку и отдавая дальше. Судя по запаху, какой-то ферментированный напиток.

Как я и ожидал, помогать нам никто не собирался, да и интересоваться, где мы будем спать и что есть. После ужина у мужиков началась помывка в ручье. Мы с Изольдой сидели на дереве и наблюдали. Часть меня ещё ждала нападения или какого-то подвоха от этих ребят, но выглядело всё так, словно у них дела свои, а мы просто прибились к группе.

— Мужчина должен иметь с собой всё, — начала мать перевёртышей. — От того, где будет спать, чем мыться, и заканчивая едой. Это не проявление неуважения, а, скорее, наблюдение и анализ. У монголов многое оценивается внешне.

— Уже заметил, — улыбнулся я.

Когда мужики закончили мыльно-рыльные процедуры, поднялись и мы с Изольдой. Подошли к ручью, и первое, что я сделал — начал наполнять бадьи, которые оставил в пространственном кольце.

Вода! Вот, что я забыл взять с собой с запасом. Женщина в это время разделась до нижнего белья и начала мыться. Дал ей кусок мыла. Тут меня Изольда немного удивила: вода была ледяной, а она даже не морщилась.

Глянул. За нами наблюдали, послали двоих. Когда дамочка закончила плескаться, обтёрся и я. Оделись и вернулись к лагерю.

Достал палатку из пространственного кольца и разложил её немного в стороне от монгольского лагеря. Хорошую взял — и от дождя, и от ветра защитит. Сначала думал поставить две, в том числе отдельную для Изольды, но решил, что правильнее будет спать с ней. Не из-за каких-то романтических соображений, а чисто из практических — так проще контролировать ситуацию. Вдруг кто из монголов полезет к женщине, а она его сожрёт? С учётом того, как Изольда напрягается, весьма возможный исход. А дальше битва, трупы, и вот мы уже идём одни.

За вечером быстро пришла ночь, накрыв степь чернильной темнотой, пронизанной бесчисленными звёздами. И вообще как-то холодно стало, ветер усилился, пробирая до костей даже сквозь одежду.

Монголы, казалось, не замечали холода, продолжая сидеть у костра и передавать друг другу флягу. Голоса стали тише, в них появилась какая-то напевность. Кто-то затянул песню — низкую и протяжную, которая, казалось, сливалась с шёпотом ветра в траве.

Мы забрались в палатку, перекусили тем, что я набрал с собой из дома, — сухарями, вяленым мясом и сыром. После долгого дня пешего хода даже эта простая пища казалась невероятно вкусной.

Разделся и завалился спать, чувствуя, как гудят уставшие мышцы. Палатка была небольшой, но уютной, отгораживала нас от внешнего мира тонкой тканевой стеной.

Изольда, не смущаясь, скинула с себя всё и уставилась на меня. Её кожа в полумраке палатки казалась почти сияющей, мягко отражая скудный свет, проникающий сквозь ткань. Отметил совершенство форм. Что ни говори, а мать перевёртышей исключительно красива.

— Что? — сделала она невинный вид, заметив мой взгляд. Её голос звучал мягко, с лёгкой хрипотцой от усталости. — Я привыкла спать голой.

Закрыл глаза и сосредоточился, отгоняя ненужные мысли. Сейчас не время для отвлечений, нужно подготовиться к ночи на незнакомой территории.

Мои паучки уже расставлены по территории, расползались по лагерю невидимыми стражами. Почувствовал, как они перемещаются, занимают стратегические позиции, готовые в любой момент предупредить меня об опасности.

Команды им даны, так что глаза и уши повсюду. Лёгенькое напряжение у нас ещё с монголами присутствует, но жить можно. По крайней мере, сейчас, в этот момент, я не чувствовал непосредственной угрозы.

Услышал, как мужики что-то бубнят в своей палатке, — низкие мужские голоса сливались в монотонный гул, изредка прерываемый более громкими восклицаниями.

— А о чём они там говорят? — спросил, не открывая глаз, всё ещё сосредоточенный на своих магических стражах.

— Молятся, — залезла под одеяло рядом женщина, её тело излучало тепло, которое чувствовалось даже через разделяющее нас пространство. — Духам своего рода, племени. Просят защиты, помощи, битв — у каждого своё. Кто-то умоляет оберегать любимую, другие — семью и детей.

Интересная особенность, которая может стать полезной. Духи, шаманы, молитвы — новый пласт знаний об этом мире, который я только начинаю открывать. Всё это можно будет использовать, если понять принципы работы и найти слабые места.

Почувствовал, как мне в штаны полезла рука, а ещё женская грудь начала приближаться, прижимаясь к моей спине. От Изольды исходил тонкий аромат, что пробуждало в крови инстинкты, которые я обычно держал под контролем.

— Тормози! — сказал даме, перехватывая её руку решительным движением.

— Почему? — сделала она невинное лицо, хотя в темноте палатки я видел лишь смутные очертания. Глаза блестели, отражая слабый свет, проникающий сквозь ткань.

— По кочану… — ответил, отодвигаясь настолько, насколько позволяло тесное пространство.

— Я тоже хочу! — возмутилась Изольда, и в её голосе прозвучало настоящее раздражение. — У меня есть потребности.

— Рад за тебя, — улыбнулся, несмотря на растущее напряжение. — Но я не обязан их исполнять. Ты тут, а не в кольце, только потому, что полезна мне. Продолжишь — буду убирать отдыхать к остальным.

— Ты злой! — выдохнула Изольда мне в лицо, и я почувствовал тёплое дыхание на своей щеке.

Организм, который я подавлял, требовал своего. Молодость, адреналин последних дней, близость красивой женщины — всё это создавало гремучую смесь, с которой становилось труднее бороться.

Вот только мы на важной миссии, и я не хочу отвлекаться, когда тут есть духи, призраки и тем более монголы. Стоны и всё такое, когда рядом сорок мужиков, — не самая лучшая идея, если хочешь сохранить хоть какое-то уважение.

— Тебе нужно спать с женщиной! — заявила Изольда тоном, не терпящим возражений.

— Да что ты говоришь? — еле сдержался, чтобы не засмеяться, чувствуя, как уголки губ против воли дёргаются в усмешке. — Как поняла? Может, кто подсказал?

— Ты мужчина, — начала перечислять мать перевёртышей, приподнимаясь на локте. — Хозяин земель, есть жёны и наложницы. Ты обязан спать с ними, иначе тебя посчитают… (что-то на монгольском)

— Что это? — поднял бровь, заинтересовавшись, несмотря на ситуацию.

Культурные различия всегда занимали меня, особенно когда могли влиять на восприятие моей персоны во время дипломатической миссии.

— Без железа, — хмыкнула Изольда с нотками превосходства человека, владеющего важной информацией. — Мужчина, как только может иметь детей, должен их делать. И чем их больше, тем лучше воин. Дети, особенно сыновья, — отражение твоей власти и её крепости.

Логика в этих словах есть, тем более если такие традиции. Но как всё вывернула в свою пользу! Вот оно — отличие девушки от женщины. Прикрыть своё желание потребностью или надобностью. А ещё лучше сделать так, будто это мне и нужно. Тонкая манипуляция, которую я видел насквозь, но не мог не оценить её изящество.

— Поэтому перевёртыши не могут через какое-то время размножаться, — скрипнула зубами Изольда, и в голосе её зазвучала глубокая, застарелая обида, которая, казалось, никогда не исчезнет. — Мы монстры и не достойны такой чести. Оружие, инструмент.

— Завязывай! — оборвал её, не желая погружаться в очередные жалобы и стенания.

Закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня тяжёлым одеялом. Похоже, путешествие будет более «интересным», чем я ожидал. Монголы, духи, шаманы, Изольда со своими желаниями… А это я ещё не вытащил остальных.

В общем… Я сдался. Юное тело, давненько не было близости, куча стресса. Ещё недавно вообще был подростком с бурлящими гормонами и неустойчивой психикой. А что мог сделать, когда меня голым телом обнимают и грудь прямо у носа? Есть пределы даже такому сильному самоконтролю.

Кожа Изольды была мягкой и горячей под моими руками, её прикосновения — уверенными и опытными. Она знала, чего хотела, и умела это получать. В тесном пространстве палатки наши тела сплетались. К середине ночи мы закончили. Мать перевёртышей спала, как ребёнок, свернувшись клубком под моим боком. Лицо счастливое, на устах — улыбка, как будто она получила не только физическое удовлетворение, но и какую-то эмоциональную победу.

Выбрался из её объятий, стараясь не разбудить. Захотелось подышать свежим воздухом. А то у нас в палатке от температуры тел словно баня — воздух тяжёлый и влажный, пропитанный запахами.

Накинул на плечи рубаху и выглянул наружу. Ночь встретила меня прохладой, которая мгновенно освежила разгорячённую кожу. Звёзды висели низко над степью, такие яркие и близкие, что, казалось, можно дотянуться рукой и сорвать одну, как яблоко с ветки. Никогда ещё я не видел такого неба — бездонного, усыпанного мириадами светящихся точек, которые складывались в причудливые узоры.

В дозоре стояли пятеро монголов, их силуэты чернели на фоне звёздного неба. На меня бросили сальный взгляд и кивнули, словно одобрили. Судя по их ухмылкам и жестам, звукоизоляция палатки оставляла желать лучшего. Ладно, будем считать «расслабление» необходимостью дипломатической миссии. В конце концов, если это повышает мой статус в их глазах, почему бы и нет?

«Па-ма», — прозвучало где-то рядом, настолько тихо, что я сначала подумал: почудилось.

Повернулся, напрягая все чувства, чтобы понять, откуда идёт звук. Ночь была тихой, только сверчки стрекотали в траве да изредка фыркали лошади.

«Памаге», — ещё раз, чуть громче, где-то совсем близко, будто прямо за моим плечом.

Холодок пробежал по позвоночнику, но я не показал, что напрягся. Лицо осталось бесстрастным, только мышцы непроизвольно натянулись, готовые к действию.

Тут же взял контроль над паучками и начал прочёсывать территорию вокруг. Мои маленькие шпионы двигались бесшумно, проникая в каждую трещину, осматривая каждый куст, каждый камень. Их магическое зрение позволяло видеть в темноте почти как днём.

Монстры рассредоточились на километр и ничего не нашли — ни следа чужого присутствия, ни намёка на источник странного звука. А сам он пропал, растворился в ночной тишине, словно его никогда и не было.

Монголы никак не отреагировали, продолжая неспешный обход лагеря. Их лица в свете звёзд казались вырезанными из камня — суровые и непроницаемые. Я постоял ещё несколько минут, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к ночным звукам, но больше ничего необычного не заметил.

Вернулся обратно в палатку, где меня встретило тепло и ровное дыхание спящей женщины. Мать перевёртышей уже заняла всё спальное место, раскинувшись звездой, как ребёнок, который впервые получил большую кровать в своё распоряжение. Одеяло сползло. Изгибы тела, мягкие линии груди, плоский живот — всё говорило о совершенстве, созданном не природой, а магией.

Кое-как забрался и сдвинул наглую особу, которая что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Укрыл, чтобы не замёрзла.

Закрыл глаза, погружаясь в дремоту, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг странного звука: «Что это было? Дух? Призрак? Или просто игра воображения, разогретого рассказами Изольды о монгольских верованиях?» В этом мире я научился не отбрасывать даже самые фантастические гипотезы.

Сон наконец сжалился надо мной, обволакивая сознание мягкой пеленой. Последней мыслью было: «Нужно быть готовым ко всему».

По ощущениям, прошло несколько минут, а меня уже толкали в бок, настойчиво и безжалостно вырывая из глубокого сна, который казался слишком коротким.

— Просыпайся! — шептала Изольда на ухо.

Я же только лёг… По крайней мере, так казалось моему измученному телу, которое протестовало против раннего подъёма. Сквозь ткань палатки пробивался слабый серый свет — ещё даже не рассвет, а только его предвестник.

— Уже утро наступает, — продолжила гладить меня по голове Изольда, её пальцы нежно перебирали волосы. — Монголы считают, что кто поздно встаёт, тот ленивый, а это значит — слабый.

Потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Тело ныло от нагрузки вчерашнего дня и жёсткой постели. Мы выбрались из палаток вместе с нашими новыми «друзьями». Небо на востоке уже светлело, приобретая нежно-розовый оттенок, но солнце ещё не показалось из-за горизонта. Воздух был свежим и холодным, заставлял вздрагивать и растирать руки.

На нас уставились с интересом и даже лёгким восхищением. Особенно на Изольду, которая, несмотря на раннее пробуждение и трудный предыдущий день, выглядела свежей и отдохнувшей. Её глаза блестели, волосы, хоть и непричёсанные, падали красивыми волнами на плечи. Я же, наверное, смотрелся не так презентабельно.

Умылись холодной водой из ручья. Ледяные струйки обожгли лицо, но сразу прогнали остатки сна. Затем собрали лагерь: палатка быстро исчезла в пространственном кольце, вызвав новые заинтересованные взгляды монголов.

Мужики перекусили вяленым мясом и лепёшками, запив их всё тем же напитком из фляги. Выдвинулись, когда первые лучи солнца только коснулись верхушек травы, окрасив их золотом. Монголы теперь как-то иначе смотрели на меня — с уважением, смешанным с любопытством.

В голове не укладывалось, что для них есть столько «показателей» мужественности в маленьких делах, которые в целом их вообще не должны интересовать. Лошадь, ночь с женщиной, ранний подъём, отсутствие страха в тумане…

— Тебе повезло, — тихо прошептала Изольда, идя рядом со мной. Утреннее солнце золотило её волосы, создавая вокруг головы подобие нимба.

— Правда? — поднял бровь, наблюдая, как она постоянно оглядывается по сторонам, словно в ожидании опасности. — И в чём же?

— Возраст… — хмыкнула дама, прищурившись от яркого солнца. — Будь ты старше, уже должен был бы иметь детей, а старших брать с собой в поход и на битву, показывать свою гордость и силу. Но ничего, дело наживное. Женщины у тебя есть, остальное за малым.

— Угу, — кивнул, не желая углубляться в эту тему.

Планы на продолжение рода явно не входили в список моих приоритетов на данный момент.

Монголы тем временем начали сбавлять шаг, их движения стали напряжёнными, а головы повернулись в одном направлении. Я проследил за взглядами, но не увидел ничего особенного — просто равнина, уходящая к горизонту. Вот только что-то в их поведении насторожило меня. Слишком синхронное напряжение, слишком много беспокойства для пустого места.

Бат повернулся и что-то мне сказал, его лицо было серьёзным, а рука непроизвольно легла на рукоять сабли. Я понял лишь несколько слов: «Опасность, тихо, держаться вместе». Учиться языку не переставал, но пока мой словарный запас был слишком скуден для полного понимания.

Глянул вперёд, напрягая зрение, чтобы рассмотреть то, что так встревожило монголов. Сначала я видел лишь просторное поле, поросшее редкой травой, которая колыхалась под утренним ветром. Но по мере приближения начал различать странные очертания, разбросанные по земле.

То, что издалека казалось камнями или кочками, при ближайшем рассмотрении оказалось… человеческими останками. Не просто разрозненными костями, а целыми скелетами, лежащими в разных позах, как будто застывшими в момент смерти.

Некоторые были практически целыми, другие — разбросаны, словно их растаскивали хищники. Черепа, повёрнутые пустыми глазницами к небу, казалось, наблюдали за нами с молчаливым укором.

Между скелетами были небольшие камни, образующие странные узоры, а кое-где виднелись высокие шесты с привязанными к ним полосками ткани, которые уже истлели от времени. Они трепетали на ветру, как призрачные флаги, добавляя месту зловещей таинственности.

— Поле битвы? — уточнил, пытаясь понять, что это за место, вызвавшее такое беспокойство даже у монголов.

— Нет, — помотала головой женщина, её голос звучал тише обычного. — Это кладбище. У них не принято хоронить воинов. Они кладут их на землю, чтобы смотрели в небо, а звери и птицы поедают. Так душа будет отпущена. Вроде бы называется «небесное погребение».

— Экстравагантно… — поднял бровь, не зная, как ещё прокомментировать такой необычный ритуал.

Заговорил Бат, смотря на меня с нескрываемым беспокойством. Его уверенный голос сейчас звучал приглушённо, словно он боялся потревожить что-то, спящее в этом месте.

Вообще заметил, что они старались игнорировать Изольду, обращаясь только ко мне, как будто она была недостойна их внимания или просто не существовала.

— Нужно идти тихо, чтобы не потревожить духов, которые не ушли, — перевели мне слова командира. — Если будут звать, просить о помощи… Не останавливаться и вообще смотреть под ноги. В случае, если схватят духи, помогать никто не станет. Шаманов среди них нет, только воины, и ты как мужчина сам отвечаешь за себя и за наложницу тоже.

Инструкции получены, приняты к сведению. Кивнул, показывая, что понял серьёзность ситуации. Мы двинулись вперёд, ступая осторожно, как будто шли по тонкому льду.

Я наблюдал за монголами, отмечая, как изменилось их поведение. Мужики крайне напряжены. Ладони сжимали вожжи так, что костяшки пальцев белели. В руках у некоторых появились короткие изогнутые сабли с широким лезвием у основания и заострённым кончиком, идеальные для рубящих ударов с лошади. Другие держали наготове луки, хотя стрелы ещё не были наложены на тетиву.

Мы с матерью перевёртышей шли осторожно, след в след. Я старался не наступать на кости и скелеты, обходя их на расстоянии. Не то чтобы верил, что мёртвые могут обидеться, но уважение к смерти было частью любой культуры, и я не хотел нарушать местные традиции.

Заметил, что начал подниматься туман, — лёгкая белёсая дымка, стелющаяся по земле, обволакивающая кости и шесты с тряпками. Не моих рук дело, и это настораживало.

Мозг анализировал ситуацию, выстраивая цепочки причин и следствий. Почему за почти сутки пути не попались другие монголы? Где отряды? Тут рядом граница, а никого нет. Ещё и поселение почему-то мы обошли. Есть ли у этого цель? Нас намеренно ведут окольными путями, через опасные места? Или это проверка?

Напряжение нарастало с каждым шагом. Лошади начали тяжело дышать, фыркать и мотать головами, словно чувствовали что-то, недоступное человеческому восприятию. Некоторые кони вставали на месте и отказывались идти дальше, и всадникам приходилось хлестать их плётками, чтобы заставить двигаться. Я слышал тихие проклятия и молитвы, слетающие с губ монголов — слова, которых не понимал, но чувствовал их значение.

У нас с матерью перевёртышей получалось как-то увереннее двигаться вперёд. Может, потому что мы не были так связаны с этой землёй и её верованиями или потому что я, привыкший к опасностям, уже выработал иммунитет к страху перед неизвестным.

Увидел край странного кладбища — полоску чистой земли, где не было ни костей, ни камней, ни тряпичных флагов. Ещё метров сто, и мы выйдем из этого жуткого места. Настроение улучшилось. Я шагнул вперёд и вдруг почувствовал странное сопротивление, будто ногу обхватила невидимая рука.

— А? — спросил сам себя, не понимая, что происходит.

Что-то держало мою стопу, не давая сделать следующий шаг. Опустил взгляд, ожидая увидеть корень или верёвку, но ничего не было. Только скелет рядом, его костлявая рука лежала в нескольких сантиметрах от моей ноги. А ещё ощущение такое странное, вроде холодно и мурашки побежали по коже, как будто кто-то провёл ледяным пальцем по позвоночнику.

Ещё шаг, и меня словно тянут назад, невидимая сила сопротивляется моему движению вперёд. Ощущение казалось таким реальным, что я почти обернулся, ожидая увидеть того, кто держит. Но позади была только Изольда, её лицо выражало нарастающее беспокойство.

— Слушай… — спросил я шёпотом, не желая привлекать внимание монголов. — А ты встречалась с призраками?

— Несколько раз, — ответила женщина, её голос был напряжённым, а глаза бегали по сторонам, словно пытаясь рассмотреть что-то невидимое.

— Их видно? — уточнил, всё ещё пытаясь понять, что именно держит меня.

— Обычно нет, — поморщилась она, как будто воспоминание причиняло физическую боль. — Но есть определённые ощущения — холод, мурашки при их приближении. Только шаманы могут видеть и управлять ими.

Сделал ещё шаг и понял, что силы ног недостаточно, словно за корень зацепился и тяну.

Холод начал появляться и на второй ноге, ощущение обхвата становилось всё сильнее, распространяясь от щиколоток выше. Меня дёрнули назад так резко, что я чуть не потерял равновесие.

Глава 11

Я напрягся всем телом. Мышцы свело судорогой, кровь словно застыла в венах. Холод — вот, что ощутил в первую очередь. Не тот, который бывает зимой или в ледяной воде, а другой. Он проникал сквозь кожу, минуя все защитные слои одежды, и впивался прямо в кости.

Меня продолжали тянуть. Ощущение было такое, будто кто-то сунул руку в грудь и сжал сердце, стиснул так сильно, что дышать стало тяжело. Глаза на секунду заволокло пеленой, но я тут же моргнул и отогнал её.

Несколько паучков выпустил заранее. Через их восприятие видел себя со стороны — застывшего, с напряжённым лицом и сжатыми кулаками. Ничего примечательного, если бы не размытая дымка вокруг, тянущаяся от ближайшего скелета.

Сука! Обычно при опасности должен возникать страх, любой нормальный человек уже бился бы в панике: что-то неизвестное рядом, непонятно, что делать. Но вместо холодного пота и дрожащих коленей я чувствовал только… интерес.

Уже прикидывал, как бы мне научиться подчинять таких вот существ. Каков механизм воздействия? Можно ли их контролировать? Вопросы роились в голове, пока тело продолжало бороться с невидимой хваткой.

Монголы тем временем начали кричать и показывать на меня. Их лица исказились от ужаса. Они отступили на несколько шагов, образуя полукруг возле меня. Некоторые начали что-то бормотать, чертя в воздухе защитные символы. Явно считали, что я уже труп.

Изольда расширила глаза и тут же оказалась рядом. Её движение было стремительным. Лицо женщины перекосилось от напряжения, ноздри раздувались, а в глазах плескалось беспокойство, смешанное с яростью.

Перевёртыш еле сдержалась, чтобы не принять свою истинную форму. Я видел, как под кожей пробежала рябь. На мгновение проступили очертания её настоящего облика, но она усилием воли сдержала трансформацию.

А вот касание чего-то продолжало распространяться по моему телу. Оно ползло, как ледяная змея, от ног — к груди, от груди — к рукам, от рук — к шее. Там, где проходило это ощущение, кожа немела, а мышцы теряли чувствительность.

Аналитическая часть мозга работала на максимуме, перебирая варианты: «Что может сработать против бестелесной сущности? Какое оружие или способность помогут?»

Я уже выпустил яд, лечение, лёд, воду, огонь, силу мира и затылочника. Никакого эффекта. Яд растворялся в воздухе, лёд таял, не достигнув цели, огонь вспыхивал и гас, не находя, за что зацепиться.

И, судя по ощущениям, воздействие идёт напрямую на мою душу. Это было хуже всего. Физическое тело — ладно, его можно восстановить, но душа… Если её вырвут, это конец, последний и бесповоротный.

В какой-то момент потерял чувствительность ног и вообще способность ими управлять, словно нижняя часть тела перестала быть моей. Я пытался шевелить пальцами — бесполезно, сигналы от мозга просто не доходили до мышц.

Душа… Душа… Продолжал анализировать ситуацию. Сосредоточился, игнорируя нарастающий холод и онемение. Каждая битва вспыхивала в сознании, перебирал в памяти все столкновения. Где я испытывал подобное?

И ответ тут же возник: рух! Тогда с оболочкой Рязанова меня пытались выгнать из своего же тела. Точно такое же ощущение — словно что-то хочет вытянуть сущность, оставив пустую оболочку, только на этот раз противник гораздо сильнее.

В пространственном кольце тут же нашёл статуи духов. Мысленный импульс, и артефакт откликнулся. Фигуры появились в моём внутреннем зрении. Я отломал пальчик у одной — резкое движение, как будто срываю сухую ветку. Достал в реальном мире и сжал.

Ощутил, как каменный осколок врезается в кожу. Боль была острой, но живой, настоящей — в отличие от мертвенного холода, который распространял призрак. Я цеплялся за эту боль, как за якорь в реальности.

Опустил взгляд вниз и увидел… Размытый силуэт, который тянулся от скелета ко мне двумя руками. Теперь я мог его видеть — полупрозрачную фигуру, похожую на человеческую, но искажённую, будто отражение в мутной воде. Руки твари были непропорционально длинными, пальцы — тонкими, как у скелета, но сильными.

Топнул ногой, и силуэт задрожал. Вложил в это движение всю свою волю, всю ярость. Земля под ногами дрогнула, и я почувствовал, как хватка на мгновение ослабла.

Пальчик руха стал светиться. Сначала тускло, потом всё ярче и ярче. Охренеть, вот это яркость. Он бил прямо в суть твари, озаряя её истинную природу. Душа или дух, или хрен пойми что начало словно рассыпаться хлопьями.

Свет разъедал его, как кислота разъедает металл. Сперва отвалились куски от края, потом трещины пошли по всему силуэту. И вот с последней вспышкой тварь рассыпалась, как горсть пепла на ветру.

Я свободен. Ощущение было такое, как будто сбросил тяжеленный рюкзак после долгого перехода. Тело снова стало моим, каждая мышца, каждый нерв отзывались на команды мозга. Холод отступал, сменяясь нормальным теплом.

Изольда продолжала толкать меня, и я сделал шаг. Её руки были тёплыми, живыми — полная противоположность той твари, которая пыталась меня утащить. Она что-то говорила, но слова доходили с задержкой, словно сквозь толщу воды.

Монголы так и стояли хороводом вокруг и что-то там бубнили. Их лица были напряжены, глаза следили за каждым моим движением.

Я сжал крепче палец статуи и понял, что в руках пусто, — каменный обломок исчез, растворился без следа. Использованный ресурс? Или он стал частью меня?

Надо будет изучить этот вопрос позже. Тряхнул головой и пошёл. Каждый шаг давался легче предыдущего, тело вспоминало, как двигаться.

Граница местного кладбища приближалась. Низкая каменная стена, выложенная без раствора, — простая преграда между миром живых и мёртвых.

Ускорился, и вот мы вышли. Перешагнув через стену, почувствовал, как что-то осталось позади. Монголы последовали за мной, перепрыгивая ограждение один за другим.

— Павел! — пыталась докричаться Изольда. Её голос звучал обеспокоенно, с ноткой страха. Она схватила меня за плечи, заглядывая в глаза. — Павел! С тобой всё в порядке?

— Да! — кивнул. Говорить было странно, как будто разучился за то короткое время, что находился в контакте с тварью.

— Ты… Тебя схватил неусопший дух, — заявила женщина. Её лицо было бледным, губы сжались в тонкую линию.

— Да ладно? — поднял бровь. — А я-то думал… Что это ты.

Сарказм вышел машинально — защитная реакция психики.

— Как ты себя чувствуешь? — женщина пыталась меня оглядеть. Изольда ощупывала мои руки, плечи, словно искала раны или следы воздействия.

— Нормально, — осмотрелся.

Степь простиралась во все стороны — бескрайняя, как море. Ветер гнал по ней волны из травы. Вдалеке виднелись горы — тёмная зубчатая линия на горизонте.

Я определённо хочу уметь управлять такой штукой. Вот это была бы сила! Магия на неё не действует, какое же преимущество это мне даст? Представил, как выпускаю таких тварей на врагов, как они высасывают души, оставляя пустые оболочки. Ни один щит не спасёт, ни одно заклинание не поможет.

Моё новое путешествие уже начинает приносить плоды. И какие! Не просто знания или артефакты, а принципиально новый вид оружия. Если научиться контролировать этих духов, можно переписать правила игры.

Заглянул в себя, провёл диагностику. Никаких повреждений… Что-то всё-таки изменилось, как будто внутри осталась маленькая льдинка, которая не желала таять. Отголосок контакта? Или что-то более серьёзное?

Вот таких призраков штук пять прицепить к какой-нибудь твари, и всё, она твоя. На лице играла улыбка. Уже представлял, как использую новое оружие. Чувствую, что от прикосновения должен был появиться страх, но я его подавил и переключил на стратегию. Вместо того, чтобы паниковать, анализировал и планировал.

Так, что ещё? Палец статуи руха, он почему-то исчез. Растворился, как сахар в кипятке. Похоже, я смогу использовать части против нового мира «тварей». Ещё одна улыбка озарила моё лицо.

Уже задумывался, почему рухов называют духами. Раньше считал это просто названием, метафорой, а теперь… Теперь начинаю понимать, что связь может быть буквальной.

И вот земля, где это часть культуры и жизни. Монголы, их верования, шаманы. Они веками жили бок о бок с такими сущностями. А, случаем, не их ли это дом? Что если духи, призраки, рухи — просто разные названия одной и той же силы?

— Павел! — тряхнула меня Изольда. Её голос вырвал из размышлений, вернул в реальность. — Ты будто не здесь. Нам надо идти.

Монголы окружили. Они держались на расстоянии, как будто я был заразным или опасным. Бат смотрел на меня своими узкими глазами, в которых читалось подозрение, смешанное со страхом. Остальные молчали, переминаясь с ноги на ногу.

Мужик что-то начал говорить. Весьма тихо, почти шёпотом. Слова сливались в неразборчивый поток, из которого я выхватывал только отдельные фразы.

— Он сказал, это был дух воина, который не нашёл покоя. Очень сильный, — перевела Изольда. Она говорила тихо, наклонившись к моему уху. — Ты должен был умереть, но вырвался. Ты или шаман, или сильный воин.

Поднял взгляд и глянул на Бата, улыбнулся и подмигнул. Пусть думает, что хочет. Мне выгодно, чтобы меня считали кем-то особенным. Не просто же так я тут напрягаюсь.

— Поселение Волчье Логово… — продолжала мать перевёртышей. Она указала рукой вперёд, где вдалеке виднелось что-то, чего раньше не было. — Уже рядом. Там ты сможешь взять себе нормальную одежду и коня. Отдохнуть и показать, что ты мужчина.

Кивнул, а мысли уже переключились на следующий этап. Мы двинулись в путь. Шли быстро, но не бежали. Монголы держались чуть позади, переговариваясь между собой на своём языке.

Я улавливал отдельные слова, выражения, интонации. Продолжал анализировать ситуацию и учить монгольский язык. Каждое новое слово, каждая фраза складывались в общую картину. Язык был не таким сложным, как могло показаться, — много гортанных звуков, чёткая структура.

Изольда стала бледной и шла с опущенной головой. Её плечи поникли, а взгляд устремлён под ноги.

— Прости, что не смогла тебе помочь, — заявила дама. В голосе звучало искреннее сожаление. — Я пыталась, но против таких существ бессильна.

— Всё хорошо, — успокоил её. Мне не нужны были извинения.

Степь продолжала шириться во все стороны — бескрайнее море травы, колышущееся на ветру. Солнце уже стояло в зените, когда я увидел ограждение впереди.

Сначала оно казалось просто линией на горизонте, но с каждым шагом становилось всё отчётливее. Это было странное сооружение — не совсем стена, но и не простой забор. Сочетание живого и неживого, природного и рукотворного.

Деревья, камни и какой-то светло-зелёный мох — всё это переплеталось, образуя единую защитную линию. Деревья были низкими, но крепкими, с искривлёнными стволами, как будто их специально выращивали такими. Между ними громоздились валуны разных размеров, скреплённые тем самым мхом, который сиял даже при дневном свете.

На вышках, расположенных через равные промежутки, стояли люди. Некоторые с луками, другие… Я прищурился, пытаясь разглядеть. Да, не показалось, автоматы, почти как у нас. Интересное сочетание: отсталость и современность, традиции и технологии — всё смешалось.

Охранники на вышках заметили нас. Один из них поднял что-то блестящее. Бинокль?.. И направил в нашу сторону. Затем крикнул остальным. По стене пробежало движение, как рябь по воде.

Монголы ускорили шаг. Бат вышел вперёд, явно готовясь к встрече. Его спина выпрямилась, подбородок приподнялся. Когда мы приблизились к воротам, табунчи что-то прокричал. С вышек ответили. Послышался скрип механизмов, и ворота медленно поползли вверх.

Первое, что бросилось в глаза, — порядок. Никакого хаоса, никакой суеты. Поселение было организовано по кругу, с центральной площадью в середине. От неё, как спицы от ступицы колеса, расходились улицы, вымощенные плоскими камнями и утрамбованной землёй.

Дома представляли собой странную смесь архитектурных стилей. Традиционные низкие постройки из камня с плоскими крышами соседствовали с более современными зданиями из дерева и металла. Некоторые были украшены резьбой и яркими красками, другие — строги и функциональны.

Люди. Много мужчин — высоких, жилистых, с обветренными лицами и настороженными взглядами. Большинство носили кожаные штаны и жилеты поверх свободных рубах, волосы их заплетены в тугие косы или собраны в хвост. У каждого на поясе висело оружие — ножи, сабли, у некоторых даже современные пистолеты в кобурах. Удивительное сочетание прошлого и настоящего.

Женщины двигались с горделивой осанкой, их одежда была более яркой и замысловатой — длинные платья с вышивкой, поверх которых накинуты жилеты из кожи или меха.

На головах — причудливые головные уборы, украшенные бусинами и мелкими монетами, которые позвякивали при каждом шаге. Жительницы поселения бросали на нас любопытные взгляды, но не приближались.

Дети. Много детей — от совсем малышей до подростков. Мальчишки уже с ранних лет носили на поясе ножи, девочки — маленькие кинжалы. Все они выглядели серьёзными не по годам, но в глазах всё равно проскальзывали озорные искорки.

Когда мы проходили мимо, дети на секунду замирали, рассматривая незнакомцев, а затем возвращались к своим играм.

Повсюду были лошади разных мастей и размеров, но все ухоженные. А что действительно поразило меня, так это техника. Среди каменных домов я увидел несколько грузовиков — старых, потрёпанных, но явно рабочих.

Рядом с одним из них копошились двое мужчин, что-то подкручивая под капотом. У стены большого дома стоял броневик — старая модель, но в отличном состоянии, судя по блеску свежей краски. Выходит, Волчье Логово — не такое уж глухое поселение, как могло показаться.

Нас повели вперёд, к центральной площади. Люди расступались, освобождая дорогу, но не отводили взгляды. Некоторые кивали Бату, другие поднимали руку в приветствии, хотя никто не подходил и не заговаривал.

Краем глаза заметил, как среди толпы началось движение, — кто-то приближался к нам. И действительно, навстречу направлялась группа, в центре которой шёл старик с тростью. Его поддерживали двое крепких мужчин. Хотя по уверенной походке казалось, что трость — скорее символ статуса, чем необходимость.

Старик был одет проще многих — в тёмно-коричневую рубаху и штаны, без излишних украшений, только пояс с металлическими вставками и медальон на груди, поблёскивающий в лучах солнца. Его лицо иссечено морщинами, как древняя карта, а длинная белая борода спускалась почти до пояса. Но глаза… Глаза были ясными и пронзительными.

Бат заговорил с ним. Тот поднял брови, словно удивился, услышав что-то неожиданное. Затем посмотрел на меня, изучил с ног до головы. Я выдержал этот взгляд.

— Меня зовут Сухэ, — заговорил он на русском, чем вызвал моё удивление. Голос у него был глубокий, с лёгкой хрипотцой, но русский — практически без акцента. — Я эмч этого поселения.

— Духовный целитель, лекарь, — шепнула мне Изольда.

— Приветствую тебя! — кивнул старик, слегка опираясь на трость. Его спина оставалась прямой, а плечи — расправленными. — Бат говорит, что ты, несмотря на молодость, мужчина.

Внутренне усмехнулся: «Понеслась опять?» Ещё одна проверка, как будто предыдущих было недостаточно. Чужак должен доказать, что достоин уважения, особенно если этот чужак — русский.

— Встаёшь рано, успеваешь за конями. Сильные ноги и тело. Женщина твоя тоже… Прошёл капище и даже вырвался от неупокоенной души, — продолжал Сухэ, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Ничего не ответил. То, что меня будут проверять, я понял сразу. Делали всё, что должно унизить человека, не привыкшего к такому образу жизни… За мной наблюдали, оценивали, строили выводы, и, судя по словам старика, я прошёл их тесты.

— У нас, если ты неженка или слаб… Ты умрёшь, — продолжил говорить Сухэ. Его голос стал жёстче, в нём зазвучал металл. — Принц приказал проверить гостя из другой страны. Вы вечно полагаетесь на технику, мы же сильны духом, нам и лука достаточно, чтобы воевать. А наши маги ничем не слабее ваших, ещё и шаманы есть.

Кивнул, сохраняя невозмутимость. Похоже, тут до сих пор есть традиция: если говорит старший, то все молчат. Даже дети перестали беситься и просто стоят, внимательно слушая. Стоит мне открыть рот раньше времени, и заклеймят «дикарём», что серьёзно осложнит миссию.

— Ты можешь остаться тут на день и продолжить свой путь, — заявил старик, опираясь обеими руками на трость. Солнце отражалось в серебряном набалдашнике, отбрасывая блики на его морщинистое лицо. — Я разрешаю. За ваши деньги мы продадим тебе коней и одежду, еду, но выходить из дома, куда тебя поселят, нельзя. Ты меня понял?

— Да, — ответил сухо, не выказывая ни радости, ни недовольства. Просто принятие условий, как равный с равным.

— Тогда всё! — Сухэ развернулся и пошёл.

Только теперь все начали шевелиться и говорить, словно невидимый занавес поднялся, и жизнь вернулась на площадь. Мужчины здоровались, хлопали друг друга по плечам. Дети подбегали к своим отцам, следом подходили жёны. Обычная жизнь поселения возобновилась, как будто и не прерывалась.

— Эмч, — дала мне справку Изольда, понизив голос, — это типа старосты у нас в деревне. Он не только лечит всех, но и решает споры, благословляет на охоту. Ему оказывается высочайшее почтение и уважение, и ни один мужчина не смеет его оскорбить.

Нас повели вперёд — от центральной площади в сторону одной из боковых улиц. Группа женщин окружила, словно конвой, сопровождая в нужном направлении. Они двигались сдержанно, не глядя нам в глаза.

Принц, значит? Вот, кто хочет встретиться и пообщаться без свидетелей. Выходит, у монголов тоже есть разные лагери и политические силы со своими мотивами. Отлично, с этим можно работать. Но точно есть и те, кто против. И, судя по известной мне информации, это жена принца-рух. Та сука уже собрала войско и хочет его отправить.

В какой-то момент мужчины просто исчезли, и теперь нас сопровождали только женщины. Может, ещё одна проверка? Или способ держать меня подальше от определённых людей?

Нас провели в дом, стоящий несколько в стороне от основной части поселения. Снаружи он выглядел, как обычный, — каменные стены, деревянная дверь, маленькие окна с плотными шторами. Но внутри… Внутри был настоящий восточный дворец в миниатюре. Яркие ковры покрывали пол, подушки всех форм и размеров были разбросаны вдоль стен.

С потолка свисали медные светильники с цветными стёклами, бросающие причудливые тени. В центре комнаты стоял низкий столик из тёмного дерева, инкрустированный перламутром и серебром. На стенах — оружие, расположенное в виде декоративных композиций, — сабли, кинжалы, даже старинные пистолеты, украшенные гравировкой.

В глубине дома виднелась ещё одна комната, отделённая от основной тяжёлой занавеской с вышитыми на ней степными орлами. Оттуда доносился аромат специй и свежеиспечённого хлеба.

Женщины ушли, не сказав ни слова. Просто закрыли за собой дверь, и мы остались одни.

— Почему нам сказали не выходить? — уточнил я, хотя не то чтобы очень переживал по этому поводу.

— Тебя Сухэ объявил настоящим мужчиной, ещё ты чужак, — ответила Изольда, осторожно присаживаясь на одну из подушек. — Каждый захочет бросить вызов и проверить твою силу. Отказать ты не можешь. Сюда никто не зайдёт, ты под защитой дома и старейшины.

— Чьи это люди? — задал следующий вопрос.

— Я не знаю, — пожала плечами женщина, опустив взгляд. — Но с тобой явно хотят поговорить до дворца. И, судя по тому, что пока вижу, к тебе расположены весьма позитивно. Так бы схватили, посадили на коня или машину и везли до самого дворца.

В дверь постучали, я открыл. На пороге стоял Бат. Его лицо было напряжено, а рука непроизвольно сжималась и разжималась на рукояти ножа. Судя по тому, как он мялся, очень хотел войти, но не решался без приглашения.

— Ты должен ему разрешить, — повернулась мать перевёртышей. — Если хочешь.

Махнул рукой, и мужик зашёл. Тут же с порога начал говорить, слова лились потоком, словно он боялся, что его прервут.

— Русский, завтра мы двинемся дальше, — переводила Изольда. — С утра тебе покажут коней и одежду. Если есть золото, то лучше плати им. И…

Монгол мялся. Он чего-то хотел, но не решался сказать. Переминался с ноги на ногу, его взгляд бегал по комнате, избегая моего.

В этот момент через паучков, которых я уже разместил рядом с домом, увидел мужика. Маленькие восьминогие шпионы засекли движение на крыше. Кто-то забрался наверх, стараясь двигаться бесшумно. И сейчас этот кто-то натянул лук и прицеливался.

Я рассчитал траекторию полёта стрелы. Стрелок целился прямо в Бата, который всё ещё стоял спиной к нему в дверном проёме, не подозревая об опасности. Выстрел вот-вот должен был прозвучать.

Схватил монгола. Рука метнулась вперёд, пальцы сжались на ткани его жилета. Дёрнул на себя и потом в сторону, уводя с линии огня. В тот же момент послышался едва уловимый свист. Стрела пронзила воздух там, где только что стоял табунчи. Попала в пол, войдя глубоко в деревянные доски. Короткое древко подрагивало от силы удара.

Я пнул дверь ногой. Она с грохотом закрылась, отрезая нас от возможных новых атак. Бат тут же повернулся и увидел стрелу. Его глаза расширились, он инстинктивно схватился за саблю, готовый отражать атаку, но врага не было — только доказательство его намерений, торчащее из пола.

Брови монгола поднялись. Мужик посмотрел на меня с выражением, в котором смешались удивление, благодарность и уважение. Он что-то сказал — слишком быстро для моего понимания, но интонация была ясной.

— Интересно, это его враг или уже мой? — спросил я вслух, и… Изольда тут же рефлекторно перевела.

Бат нахмурился, обдумывая вопрос, затем что-то ответил, показывая на свой меч и на меня.

Тот, кто стрелял, уже валялся на земле. Мой паучок забрался на дом и чуть его склеил паутиной. Обычный человек, не маг. Он тоже не ожидал нападения. Вот мужик и не удержал равновесие и упал. Бывает.

Открыл дверь. Бат тут же бросился к стрелку, лежащему на земле. Тот пытался подняться, его рука тянулась к ножу на поясе, но табунчи был быстрее.

Взмах. Мужику перерезали глотку. Лезвие рассекло плоть, как масло, оставив широкую алую улыбку на шее стрелка. Тело какое-то время подёргалось и успокоилось. Последние судороги угасающей жизни, последний выдох, никакой агонии, никакой драмы — просто конец.

Женщины, мужчины и даже дети спокойно подошли к трупу. Не было ни криков, ни возгласов. Сука, даже удивление не отразилось на их лицах, словно это часть местного развлечения. Обычный вторник.

Бат вытер нож об одежду мёртвого и вернулся. Поклонился мне — низко, почтительно, как воин воину. Затем снял кольцо с пальца и зачем-то бросил мне.

— Это был джунгар, разведчик. Они в курсе, что ты на нашей земле, — заявил монгол. — Благодарю!

Я глянул на грубое кольцо из хрен пойми какого металла. Оно было тяжёлым, с выгравированным символом — не то волка, не то орла, сложно разобрать из-за потёртостей. Кивнул в ответ, принимая подарок. В таких культурах отказ от дара — серьёзное оскорбление.

Уже собирался закрыть дверь, как паучок доложил о новом движении по крыше. Он ещё не успел оттуда спуститься и заметил новую угрозу. Кто-то ещё — нет, много «кто-то» — двигались по крышам соседних домов. Бесшумно, как тени, перепрыгивая с одной на другую.

— Опасность! Враг! Нападение! — сказал я на монгольском и показал пальцем на крыши. Слова дались с трудом, но прозвучали достаточно чётко, чтобы их поняли.

Бат мгновенно выхватил свой меч. Клинок свистнул, рассекая воздух. Монгол что-то крикнул — резкий, гортанный звук, похожий на волчий вой. Это был сигнал тревоги, который тут же подхватили другие воины.

Люди на улице среагировали не хуже, чем военные. Женщины потащили детей, хватая их за руки, за одежду. А остальные тут же последовали примеру Бата. Мужчины доставали оружие и луки. Сабли, копья, ножи сверкнули на солнце. Даже подростки-мальчики лет четырнадцати присоединились к взрослым, сжимая в руках кто нож, кто лук поменьше.

— Изольда! — повернулся к перевёртышу. Одного взгляда было достаточно, чтобы она поняла: пора действовать.

Женщина шагнула в сторону, где её точно никто не заметит, — за угол комнаты, в тень. Изменение прошло мгновенно — не было ни вспышки, ни дыма, просто человеческий силуэт расплылся, потерял форму. Она превратилась в дым и ринулась наружу, поднимаясь к крышам, где заметили врагов.

Из пространственного кольца возник меч из когтя водяного медведя. Похоже, у нас тут намечается веселье. Как я могу пропустить? Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке. Выскочил наружу, готовый к схватке.

И тут началось. Стрелы с крыш дождём посыпались на площадь, вонзаясь в землю, в стены домов, иногда находя цель в телах не успевших укрыться. Монголы отстреливались, их луки пели свою смертоносную песню, посылая стрелы в ответ. Воздух наполнился свистом, криками и звоном оружия.

Тут же в поселении забил колокол — глубокий, низкий звук, разносящийся над крышами, призывающий к оружию, к защите. Количество людей выросло. Из домов выбегали воины — уже в доспехах, с оружием наготове.

Первый враг появился передо мной словно из ниоткуда — выскочил из-за угла дома, занося кривую саблю для удара. Высокий, жилистый, с раскрашенным красными и чёрными полосами лицом. Вроде монгол — черты внешности похожие, даже одежда. Джунгар, судя по всему, ну или кто-то ещё.

Я парировал удар, металл встретился с металлом с оглушительным звоном. Но мой меч был не просто оружием, а артефактом. Когда лезвия соприкоснулись, по клинку противника пробежала рябь, как по воде от брошенного камня. Сабля джунгара надломилась, не выдержав контакта с когтем водяного медведя.

Воспользовался его замешательством и нанёс ответный удар. Меч просто разрезал металл и тело. Лезвие прошло сквозь доспех противника, как через бумагу, рассекая плоть и кость. Враг даже не успел закричать. Просто осел на землю, глаза его уже стекленели.

Не останавливаясь, я развернулся к следующему. Их было трое — все в лёгких доспехах из кожи, усиленных металлическими пластинами, с раскрашенными лицами и оскаленными в ярости ртами. Они атаковали одновременно, надеясь взять числом.

Подумал о применении теневого шага — технике, которая позволила бы мне мгновенно переместиться за их спины и атаковать с неожиданной стороны. Но пока решил не светить все свои возможности. Кто знает, что ещё ждёт впереди, лучше держать козыри в рукаве.

Вместо этого выставил руку, направляя поток силы. Магия льда сорвалась с моих пальцев, мгновенно заморозив землю под ногами нападающих. Они поскользнулись, теряя равновесие, и их атака сбилась с ритма.

Этой секунды хватило. Я рванул вперёд, меч описал широкую дугу, оставляя за собой смертоносный след. Лезвие встретило плоть, кровь брызнула фонтаном, окрашивая землю в алый цвет. Один, второй, третий — они падали, не успевая даже понять, что произошло.

С другой стороны улицы на меня неслись ещё пятеро. Их лица искажены яростью, оружие наготове. Выставил вторую руку, концентрируя энергию. Магия яда — зеленоватое облако — сорвалась с ладони, устремляясь к нападающим.

Они попытались задержать дыхание, но поздно. Отрава проникала через кожу, глаза, малейшие порезы. Двое рухнули сразу, хватаясь за горло, их лица почернели в считанные секунды. Остальные замедлились, но продолжали приближаться, хоть и шатаясь, как пьяные.

Я не стал ждать, пока яд сделает своё дело. Бросился вперёд, держа меч в правой руке, а в левой формировал ледяное копьё. Лезвие рассекло воздух и вонзилось в грудь первого врага, пробив доспех, как бумагу.

Выдернул клинок одним рывком и тут же развернулся, отражая удар сзади. Джунгар с боевым топором замахнулся снова, но я был быстрее. Ледяное копьё пронзило его шею, оставив в горле кровавую дыру.

Он упал, захлёбываясь кровью. Последний нападающий попытался отступить, но меч настиг его, отсекая руку с оружием. Крик боли оборвался, когда второй удар снёс ему голову.

Тела падали, кровь лилась. Меч резал тех, кто нападал, без труда преодолевая любую защиту. Мои паучки стали глазами и показывали врага, даже когда тот пытался атаковать сзади или с крыш.

Маленькие помощники не только предупреждали об опасности, но и активно участвовали в бою. Один паук прыгнул на лицо джунгара, впрыскивая яд прямо в глаза.

Другой морозил конечности нападающих, делая их неповоротливыми и уязвимыми. Я позволил тварям подкрепиться. В пылу драки никто и не заметит, что у кого-то нет лица или части внутренностей, а может и конечностей. Двойная польза.

Крутанулся на месте и чуть не разрубил какого-то мужика. Судя по тому как он отскочил и начал ругаться, то это был «свой». Без обид ребята, но рожи у вас похожи, одежда тоже.

Перепутал его, потому что у него морда разрисованная как у тех кто нападал. Только потом понял, что это следы сражения и ранения, а не боевой раскрас.

— Моя вина! — кивнул. — Но ты сам виноват, что так подкрался.

Бат и его воины сражались рядом, их сабли сверкали на солнце, когда они рубили врагов. Женщины, которые не успели укрыться с детьми, тоже участвовали в бою, используя луки и короткие ножи с неожиданной для их изящных фигур силой и точностью.

Изольда методично обходила стрелков по крышам, превращая тела в нашинкованную капусту. Её форма дыма позволяла подобраться вплотную, а затем, материализуясь на мгновение, она наносила смертельные удары своими когтями, которые могли рассечь человека пополам одним движением.

Стрелки на крышах падали один за другим, не успевая даже закричать. Дымная фигура перевёртыша мелькала между ними, оставляя за собой только трупы. Иногда она полностью превращалась в свою истинную форму. И кушала. Никаких претензий у женщины тоже есть свои потребности.

Бой разгорался всё сильнее. Джунгары прибывали новыми группами, как будто их было бесконечное множество. Они атаковали со всех сторон, пытаясь пробиться к центру поселения, но защитники стояли насмерть, не отступая ни на шаг.

Заметил, что некоторые из нападающих не просто воины, их движения были слишком быстрыми, слишком точными для обычных людей. Маги? Или что-то иное?

Глянул на него своим новым зрением. В теле пульсировал источник. Вон на пальцах вспыхнул огонь. Ранг только не большой пятый всего. Пламя пролетело в матре от меня, когда я уже ушёл в сторону.

— Я тоже умею… — улыбнулся.

Огонь вспыхнул на моей руке. Тут же поменял форму, стал клинком и отправился в полёт. Попал прямо в живот мужику и начал распаляться. Запахло жаренным. Повернулся.

Решил изменить тактику. Теперь я выискивал таких особенных противников и атаковал их первыми. Маг, не ожидавший встретить равного себе противника, был захвачен врасплох. Моя ледяная стрела пронзила его защиту и вошла прямо в сердце.

Среди криков и звона оружия вдруг прозвучал странный голос:

— Памаги!

Повернулся, пытаясь определить источник. Никого. Голос раздавался словно отовсюду и ниоткуда одновременно. Та же интонация и акцент, что я слышал раньше. Странное чувство дежавю охватило меня.

— Сунс! Сунс байна! — закричали где-то впереди. Голоса монголов звучали испуганно, что было необычно для этих бесстрашных воинов.

Направил паучка разведать. Монстр быстро оказался на другой улице, цепляясь за стены и перепрыгивая через тела павших. С помощью его восприятия я увидел странную картину.

Врагов нет, нападавших — тоже. Вот только почему-то монголы замерли как вкопанные и начали белеть. Их лица становились бескровными, глаза теряли цвет, превращаясь в пустые белые шары. А потом они замертво падали один за другим, как марионетки, у которых обрезали нити.

— Твою мать… — выдохнул я, наблюдая за этой жуткой сценой. — Похоже, к нам тут призраки пожаловали!

— Сунс! — продолжили кричать монголы. Паника распространялась по поселению быстрее, чем огонь по сухой траве.

Я хрустнул шеей, разминая затёкшие мышцы. Ладушки, будем искать способ, как их убивать.

Глава 12

На улицу выбежал Сухе. На этот раз старик был без поддержки. Движения быстрые, скоординированные — совсем не такие, какие обычно бывают у людей его возраста. Он двигался с гибкостью и точностью опытного воина: каждый шаг выверен, каждый жест имеет значение. Как я и думал, больше прикидывается стариком, чем есть на самом деле.

Монголы тут же расступались перед ним, как волны перед носом корабля.

«Уходи в дом! — приказал Изольде через связь с паучками, не отрывая взгляда от разворачивающейся сцены. — И не высовывайся».

Сосредоточился на своём зрении, подключил монстров. Часть моего сознания растеклась, разделилась на множество потоков. Каждый паучок становится продолжением меня самого, дополнительной парой глаз. Их восприятие слилось с моим, и картина мира моментально изменилась, рРасширяясь до почти трёхсот шестидесяти градусов. Головокружительное чувство — будто смотришь одновременно во все стороны. Вижу затылком, боковым зрением, сверху и снизу. Монголы, дома, небо, земля — всё одновременно в поле зрения. Даже собственную спину различаю через глаза паучка, сидящего на крыше.

Перенастроил восприятие, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное — малейшие следы магической активности или энергетических потоков. Но ничего. Абсолютно ничего. Словно смотрю через обычные глаза, а не с помощью усиленного магического зрения. Движение магии или энергии не чувствую, странно и тревожно одновременно.

— Отойди, чужак! — толкнул меня Сухе своей палкой. Удар был неожиданно сильным для того, кто выглядит, как древний старец.

Я отступил на пару шагов, но не из страха, а, скорее, из любопытства — хотелось увидеть, что он будет делать дальше.

Старик остановился в центре небольшой площади, где камни образовывали некое подобие круга. Его морщинистое лицо вдруг стало жёстким и сосредоточенным, седые волосы трепетали на ветру.

Сухе резко ударил тростью о камни. Звук получился неожиданно громким, словно звон колокола, а не простой деревяшки о камень. Эхо разнеслось по всему поселению, отражаясь от стен домов и заставляя птиц взлетать с крыш. В воздухе повисла напряжённая тишина, даже ветер, казалось, перестал дуть.

Эмч выкрикнул что-то на гортанном языке, который звучал как смесь рычания и свиста. Слова были короткими, резкими, словно удары бича.

— Хаатан сунс онгорёх! — прогремел его голос.

От старика пошёл жар, буквально волнами. Я ощущал его кожей, как будто стоял перед раскалённой печью. Капли пота мгновенно выступили на лбу, рубашка прилипла к спине. Воздух дрожал и плавился от невидимого огня.

Серебряный набалдашник трости внезапно засветился ярким голубоватым сиянием, настолько интенсивным, что я был вынужден прищуриться. Свет пульсировал в такт словам старика, то усиливаясь до ослепительной яркости, то затухая до мерцающего огня.

Люди начали успокаиваться. Их дыхание, ещё минуту назад частое и прерывистое от страха, становилось ровнее. Плечи расслаблялись, руки опускались, а паника уходила.

Кажется, я увидел какие-то следы, которые расходились от трости старика вперёд, — тонкие нити голубоватого света, практически невидимые обычным зрением. Они расползались по земле, как корни дерева, проникая в почву и, кажется, уходя глубоко под поселение. Чем дольше я смотрел, тем больше деталей замечал: эти нити пульсировали и словно что-то всасывали.

Мужик продолжал бормотать, теперь уже тише, но с не меньшей интенсивностью. Тут же к нему подключились все остальные монголы. Словно по невидимому сигналу, они начали повторять за стариком — сначала неуверенно, вразнобой, потом всё более слаженно, как хорошо отрепетированный хор.

И ничего. Вообще. Во всяком случае, внешне. Призраки или духи не нападали, не проявлялись. Воздух постепенно остывал, возвращаясь к нормальной температуре. Свечение набалдашника тускнело, пока не исчезло совсем.

Старик внезапно прекратил бормотание. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он пробежал несколько километров. Эмч сделал глубокий вдох, выпрямился и резко развернулся, окидывая взглядом собравшихся. На его лице появилась торжествующая улыбка. Монголы обрадовались, начали хлопать друг друга по плечам, обмениваться восторженными возгласами.

Вот только я видел, как по морщинистому лбу Сухе стекают крупные капли пота. Его рука, сжимающая трость, едва заметно дрожала. В глазах промелькнула тень — усталость? беспокойство? — которую он тут же скрыл за маской уверенности. Какой бы ритуал ни провёл, это стоило ему немалых сил.

И тут же поселение изменило свой режим, словно кто-то щёлкнул невидимым переключателем. Атмосфера трансформировалась на глазах: ещё минуту назад здесь был бой, а теперь люди возвращались к обычной жизни с поразительной быстротой.

Из домов начали выходить женщины с детьми. Малыши с любопытством оглядывались по сторонам, некоторые даже начинали играть. Мужики тем временем подхватывали убитых и куда-то тащили — движения отработанные, механические, словно им не впервой заниматься такой работой. Мускулистые руки легко поднимали безжизненные тела, перекидывали их через плечо. Кровь всё ещё сочилась из ран, оставляя тёмные следы на земле, но никто не обращал на это внимания. Боковым зрением я заметил, как пожилая женщина уже засыпала следы песком.

Мужчины о чём-то шумно разговаривали, жестикулируя и улыбаясь, словно обсуждали не произошедшую трагедию, а удачную охоту или хороший урожай. В их глазах читалось удовлетворение, будто всё пошло именно так, как они и ожидали.

Ко мне подошёл Бат. Широкое лицо с высокими скулами светилось улыбкой, обнажая белые крепкие зубы. Он начал что-то быстро тараторить, активно жестикулируя. Речь текла бурным потоком.

Я смотрел на него и ни черта не понимал. В голове мелькнула ироничная мысль: «То ли монгол делает вид, будто не понимает, что я не понимаю, то ли просто не думает об этом».

— Он говорит, что ты хорошо сражался, — озвучил мне старик, подойдя ближе. Его походка снова стала старческой, с лёгким покачиванием и опорой на трость. Маска вернулась на место. — Быстрый, уверенный, сильный. Твоя магия велика. Много врагов убил, молодец. Он приглашает тебя на наше собрание.

Я поднял бровь и вопросительно посмотрел на старика. Моё лицо оставалось непроницаемым, но внутри прокручивал возможные варианты. Приглашение могло быть как знаком уважения, так и ловушкой. В любом случае отказываться не имеет смысла, это мой шанс получить больше информации.

— Ты помог нам, — дёрнул щекой Сухе, что, видимо, для него заменяло улыбку. Мышцы лица старика напряглись на мгновение, но тут же расслабились. — После ритуала упокоения у нас будет праздник. Приходи. Никто не посмеет тебя вызвать на поединок, ты будешь в безопасности. Женщину свою оставь дома, к ней придут наши.

Кивнул. Праздник? Вот куда меня ещё точно не приглашали. За всю мою дипломатическую карьеру, наполненную официальными приёмами, переговорами и иногда тайными встречами, ни разу не доводилось участвовать в чём-то подобном. Тем интереснее.

Развернулся и направился обратно к временному жилищу, чувствуя на спине взгляды монголов. Шаги были ровными, спина — прямой. Никакой суеты или тревоги. Каждое движение рассчитано, чтобы демонстрировать уверенность и спокойствие.

Добравшись до двери, толкнул её и вошёл внутрь. Она скрипнула на петлях, затем глухо захлопнулась за моей спиной.

Тут же выглянула голая Изольда. Её стройное тело словно светилось в полумраке комнаты. Длинные волосы каскадом спадали на плечи, прикрывая грудь лишь частично. В глазах плясали озорные огоньки, а на губах играла соблазнительная улыбка.

— Ты не против?.. — улыбнулась женщина, делая шаг в мою сторону. Движение было плавным, кошачьим. — После убийства я обычно очень возбуждена.

Её голос — низкий и хриплый — был полон недвусмысленных намёков. Пальцы легко скользнули по моей руке, но я остался невозмутим.

— Обойдёшься! — ответил коротко, и из пространственного кольца появилось практичное платье. Одежда словно соткалась из воздуха, материализуясь в моих руках. — Мы тут не развлекаемся.

Бросил наряд, который Изольда поймала одной рукой, не сводя с меня взгляда. В её глазах промелькнуло разочарование, но быстро сменилось понимающей усмешкой. Мать перевёртышей хмыкнула и начала демонстративно одеваться прямо передо мной, светя всем, что у неё есть. Каждое движение было нарочито медленным, каждый изгиб подчёркнут. Классическая игра соблазнения, но меня сейчас занимали совсем другие мысли. Я уже был погружён в анализ ситуации.

Снова призраки. Ещё и джунгары зашли прямо в поселение — дерзкий ход, свидетельствующий либо о крайней самоуверенности, либо о хорошей подготовке. Возможно, они рассчитывали на поддержку духов? Или у них есть свой шаман, способный контролировать этих существ?.. Почему решили напасть именно сейчас? Из-за внутренних распрей с монголами или по мою душу? Связано ли это с императором? Или у них есть ко мне какие-то претензии? Возможно, джунгары не хотят, чтобы я заключил союз с монголами, — логично, если рассматривать ситуацию с геополитической точки зрения.

Идей было много, но все они опирались на слишком малое количество информации. Как строить стратегию, когда неизвестны даже базовые вводные? Нужно больше данных, больше контекста.

— Не думай о битве, — села рядом Изольда, уже одетая в платье, хотя и не застегнувшая все пуговицы. Она устроилась на краю простой деревянной скамьи, её плечо легко касалось моего. — Это нормальное состояние каждого поселения. Кто-то нападает, кто-то защищается. Так и живут.

Поднял взгляд. Её лицо было безмятежным, как будто мать перевёртышей говорила о чём-то обыденном — погоде или урожае.

— У них это что-то типа развлечения, — улыбнулась женщина, проводя рукой по волосам. Пряди скользнули между пальцами. — Одни проникают на территорию других и убивают. Если выживают и возвращаются домой — становятся героями. Нет? Придут следующие, и так уже много веков.

— Какие отношения у джунгаров и монголов? — спросил я, переводя разговор в более конкретное русло.

— Сложные, — хмыкнула Изольда и, увидев ответную реакцию, тут же убрала ухмылку. Моё лицо оставалось непроницаемым. — Что ты хочешь узнать?

— Всё, — коротко произнёс я, откидываясь на спинку. Дерево скрипнуло под моим весом.

— По сути, это один народ, — начала женщина, её голос стал серьёзнее, без прежних соблазнительных ноток. — Одни откололись — джунгары, потому что считают монголов слишком разобщёнными, слабыми и уверены, что те заигрывают с Китайским царством. Они хотят объединить всех монголов и стать великими, как когда-то. Язык почти похож, одежда, облик, традиции. Но есть отличия — джунгары более… воинственные, что ли?

— Ещё более? — уточнил я, приподняв бровь. Учитывая, что монголы минуту назад с праздничным настроением убирали трупы после атаки, трудно представить, кто может быть воинственнее.

— Да, — кивнула Изольда. Её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она вспоминала что-то из прошлого. — Дисциплина. Джунгары, в отличие от монголов, не такие верующие, больше используют шаманизм не как… религию, скорее, как оружие, магию. Помимо прочего, за много лет накопилось немало клятв мести у одних к другим и наоборот. Вот и воюют.

Информация особо мне ничего не дала, кроме того, что заглянуть к джунгарам после монголов будет проблемой. Но и не делать я этого не могу. Твари уже разгуливают по нашей земле, и если хочу обезопасить свои территории… Выбора нет. Но сначала придётся разобраться в происходящем здесь. Нужно как-то установить мир и не дать им объединиться. А то чем чёрт не шутит, может быть, на публику одно, а по факту другое. Видел такое десятки раз, да что там, сам показывал.

В идеале необходим мир с двумя враждующими государствами. Главное, чтобы не нападали на мои земли, а дальше пусть как хотят развлекаются. Но пока я в Монголии, и мне бы здесь всё решить. Потом можно будет думать о следующих шагах.

В дверь постучали — три коротких удара, резких и требовательных. Изольда встала и плавно подошла. Движения были грациозными, несмотря на простую одежду. Она открыла дверь, там стоял Бат. Уже весь умытый и счастливый, как будто не было никакой битвы. Кровь и грязь исчезли с его лица и одежды, волосы аккуратно заплетены в косу, а на губах играла широкая улыбка.

— Тебя зовут, — перевела Изольда и подмигнула.

Я бы не пошёл на их «праздник», но мне нужна информация. На этот раз в дипломатической миссии я действую пока вслепую. Тем более у меня есть стратегические темы: духи, призраки, рухи.

Встал, и мы вышли. Воздух снаружи стал прохладнее. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Длинные тени протянулись по земле, придавая поселению таинственный вид.

Бат вёл меня по улице, широко шагая и изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Его сапоги из мягкой кожи почти не издавали звука при ходьбе — отличная обувь для охотника или воина, которому часто приходится подкрадываться к врагу.

«Веселье, жизнь, эмч, бой, джунгары», — вылавливал отдельные слова из того, что он зачем-то мне рассказывал. Монгол, похоже, не обращал внимания на мои кивки и односложные ответы, продолжая свой монолог с энтузиазмом экскурсовода.

На улице уже не было трупов. Даже крови, которая ещё недавно пятнами темнела на утоптанной земле. Словно вообще ничего не случилось. Только несколько свежих заплат из песка и глины выдавали места недавних сражений. Жизнь вернулась в своё русло с поразительной быстротой.

Мы подошли к одноэтажному дому — чуть большему, чем остальные. Его стены были сделаны из тёмного дерева, а крыша покрыта чем-то напоминающим войлок. Маленькие окна, затянутые материалом вместо стекла, пропускали тусклый свет. Из трубы на крыше вился дымок, принося запах горящего дерева и чего-то пряного.

На входе стояли местные мордовороты, только с узкими глазами. Плечи шириной с дверной проём, руки толщиной с мои ноги, лица суровые, взгляды настороженные. Каждый держал копьё — не для украшения, судя по мозолистым рукам.

Монголы перекинулись словами — короткими, отрывистыми фразами, больше похожими на команды, чем на разговор. И мы вошли. Внутри было теплее, чем снаружи, хотя значительно душнее.

В центре помещения горел костёр, окружённый камнями. Дым уходил вверх через отверстие в потолке, но часть его всё равно оставалась внутри, создавая лёгкую дымку. Пахло жареным мясом и чем-то кисло-сладким — возможно, тем самым напитком.

Мужики сидели кружком на подушках и что-то шумно обсуждали, размахивая руками и время от времени разражаясь громким смехом. Их голоса сливались в гудящий улей, отражаясь от стен и создавая постоянный фоновый шум.

Среди монголов расположился и Сухе. Старик сидел, скрестив ноги, его трость лежала рядом. Лицо эмча было спокойным, но глаза внимательно следили за происходящим, не упуская ни одной детали.

Мы с Батом прошли и сели на свободные подушки. Мягкая ткань смялась под моим весом. Монголы говорили, я молчал, наблюдая и анализируя.

Вот только стоило старику кашлянуть, как тут же все заткнулись. Звук был тихим, но эффект — мгновенным. Разговоры оборвались на полуслове, смех затих. Все взгляды обратились к эмчу.

— Чужак! — судя по всему, ко мне обратились. Голос Сухе звучал громче, чем обычно, словно он говорил не только мне, но и всем присутствующим. — Почему ты вступил в бой? Многим тут интересно.

Вопрос был задан прямо, без дипломатических уловок. Тишина, наступившая после его слов, говорила о том, что ответ действительно интересовал всех собравшихся. Десятки пар глаз уставились на нас — выжидающе, оценивающе.

— Не привык, чтобы меня кто-то защищал из чужаков, — ответил я, сохраняя ровный тон. Ни вызова, ни подчинения — просто констатация факта.

Мои слова звучали холодно и рассудительно, полностью отражая подход к ситуации. Лучше сразу обозначить позицию: я не ищу защиты, я сам себе защита.

Старик перевёл остальным, и те уставились на меня с новым интересом. В их взглядах промелькнуло уважение. Видимо, прямой ответ пришёлся им по нраву.

— Напали на нас, ты ни при чём, — продолжил Сухе, поглаживая свою длинную седую бороду.

— А я не разбирался, — пожал плечами, демонстрируя полное спокойствие. — Стрела попала в дом, где был я.

Не стал вдаваться в подробности о том, что анализировал каждый момент битвы, выбирал наиболее эффективные цели, рассчитывал расход магической энергии.

— Ты не испугался, когда пошли духи, — затянулся какой-то трубкой старик. Дым вышел из его рта тонкой струйкой, поднимаясь к потолку и сливаясь с общей дымкой. Запах был странным — что-то среднее между табаком и какими-то травами.

— Духи, призраки — чем они отличаются? — задал я свой вопрос, решив перейти к главному. Время игр закончилось, пора собирать информацию.

Мои слова вызвали лёгкий шёпот среди монголов. Некоторые переглянулись, другие нахмурились. Тема, похоже, не самая обычная для обсуждения с чужаками.

— Призрак — это неупокоенная душа, — медленно ответил старик. Сухе говорил размеренно, будто объясняя очевидные вещи ребёнку. — Дух — вызванный воин из другого мира. Только шаманы могут управлять духами и призраками.

Каждое слово я мысленно фиксировал, складывая в общую картину. Призраки — это души, возможно, тех, кто умер насильственной смертью или не получил должного погребения. Духи — что-то иное, вызванное намеренно. И только специально обученные люди могут контролировать и тех, и других.

— А вы? — поднял бровь, испытующе глядя на старика.

— Нет, — помотал головой Сухе. Его длинные седые волосы качнулись из стороны в сторону. — Я эмч, духовный лекарь. Могу лишь защищаться, а не нападать.

Интересное разграничение. Эмч — не шаман, а нечто иное. Защитник, а не нападающий. Это объясняло ритуал, который я видел. Он не призывал духов, а отгонял их, создавал барьер, защитное поле вокруг поселения.

Ну, раз у нас пошла такая душевная беседа, позволю себе ещё несколько вопросов. Чем больше информации соберу сейчас, тем легче будет действовать дальше.

— Рух? Это… — спросил я, наблюдая за реакцией присутствующих.

На слове «рух» тут же все насторожились, словно я произнёс запретное заклинание. Лица напряглись, руки некоторых монголов инстинктивно дёрнулись к оружию.

— Откуда ты знаешь это слово, русский? — напрягся старик, подавшись вперёд. Его глаза сузились, превратившись в две щёлочки. Трость, лежавшая рядом, едва заметно дрогнула, словно готовая в любой момент оказаться в руке хозяина.

— Слышал, — соврал я, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Когда воевал в Османской империи.

Сухе перевёл мои слова мужикам, и те зашептались между собой. Я уловил несколько тревожных взглядов в свою сторону. Но в конечном итоге старик… ни хрена не ответил. Вот же хитрый лис! Отметил информацию, но не поделился своей. Классический приём в переговорах, который я сам часто использовал.

Мне передали какую-то флягу, и Бат жестами показал, что я должен выпить. Посудина явно имела свою историю — кожаная, потёртая до блеска от тысяч прикосновений, с выцветшим орнаментом по краям и серебряным ободком у горлышка. От фляги исходил сложный аромат — кисловатый, с нотами дыма и чего-то травянистого. Запах был странным, непривычным, не вызывал особого энтузиазма, но и отвращения тоже. Скорее, любопытство. Что же пьют эти суровые кочевники?

Все взгляды были устремлены на меня. Момент испытания: как чужак отреагирует на их традиционный напиток? Отказ был бы оскорблением, а я, как и полагается дипломату, не мог себе этого позволить. Принял дар с лёгким кивком и поднёс флягу к губам.

Первое ощущение — странная прохлада, несмотря на то, что напиток не был холодным. Затем — вязкость. Жидкость обволакивала язык, не спешила стекать в горло, словно изучала меня изнутри. Консистенция напоминала жидкую сметану, но с мелкими крупинками, похожими на творог.

Кислый, терпкий вкус ударил в нёбо неожиданно резко, вызывая непроизвольное желание поморщиться. Я сдержался. Присутствовали и другие оттенки — молочная сладость, лёгкая горчинка, отголоски каких-то пряных трав. Сложный букет, не укладывающийся в привычные категории.

Сделал ещё глоток, позволяя жидкости медленно стечь по горлу. Она оставила после себя странное ощущение — одновременно освежающее и согревающее, как будто тепло и холод каким-то образом сосуществовали вместе, не нейтрализуя друг друга.

В напитке определённо был алкоголь, но не такой резкий, как в водке, а, скорее, мягкий, приглушённый молочной основой. Интересное сочетание — одновременно еда и выпивка.

— Как тебе? — спросил эмч, внимательно наблюдая за моей реакцией. В его глазах читалось любопытство. Видимо, реакция чужеземца на традиционный напиток была своего рода проверкой.

— Пойдёт, — кивнул и передал флягу дальше. Не стал делать вид, что в восторге, но и не выказал отвращения. Нейтральность — лучшая политика в таких ситуациях.

Местный алкоголь, судя по всему, слабенький и сильно на любителя. Не скажу, что противно, скорее, ново. Для тех, кто вырос на этом вкусе, наверняка напиток богов, но мне потребуется время, чтобы по-настоящему его оценить.

— Рух… — тихо произнёс Сухе, и все тут же замолчали.

Блин, удобно-то как. Может, и у себя на земле такую традицию ввести? Я говорю, а все затыкаются? Хотя это усложнит переговоры и наши собрания, придётся каждый раз восстанавливать диалог с нуля. Да и не у всех такой авторитет, как у старика-монгола.

— Это дух! — закончил мысль мужик, выпуская кольца дыма изо рта.

Гений… Чёртов гений! А я-то и не знал. Такая глубокая мысль, что чуть не прослезился от озарения. Сдержал саркастическую усмешку.

— Дух духов. Существо, которое вызвали из другого мира. Сильный воин, великий воин. И когда шаман не смог его подчинить, он захватил тело. Возвращает себе память, его сила многократно возросла, — наконец-то дал хоть какие-то объяснения Сухе. Голос стал глубже, в нём слышалось нечто похожее на благоговение. — Мы уважаем рухов, они сильны и бессмертны.

Вот тут я бы с тобой поспорил, старик. У меня в пространственном кольце две статуи лежат, обоих рухов я убил. Ну, или развоплотил. Так что не такие уж они и бессмертные.

— Стать вместилищем духа духов — большая честь. Твоё тело не постареет, не коснутся болезни. Это благословение, — снова заговорил старик, взмахивая рукой в воздухе, словно рисуя невидимые символы.

Хм… Спорно. Твою душу выбрасывают и занимают шкурку. По факту тебя убивают, и дальше что будет — плевать. Никакого благословения я в этом не вижу. Меня так пару раз хотели вытеснить, но я был сильно против. Предпочитаю оставаться хозяином своего тела.

— Духи сильных воинов, — повторил, пытаясь получить больше информации. — Это только мужчины?

— Нет! — помотал головой Сухе, его борода качнулась из стороны в сторону. — В мире было много и женщин с силой, о которой можно только мечтать.

Интересно. Значит, гендерных ограничений нет — дух может быть обоих полов. А повадки остаются или как-то стираются?

— Монстры? — задал я следующий вопрос — коротко, прямо и без обиняков.

Все уставились на меня, как будто произнёс нечто кощунственное. Лица монголов вытянулись, глаза расширились. Некоторые инстинктивно сделали какие-то защитные жесты. Похоже, у них есть свои суеверия относительно того, что можно и нельзя говорить вслух.

— Думаю, хватит разговоров, — хмыкнул эмч, выпрямляясь. Его лицо снова стало непроницаемым. — Здесь не твоя вера и не твоя земля. Ты любопытный, и это плохо.

Последняя фраза прозвучала как предупреждение. А я спросил про монстров потому, что отец Лахтины — рух. Но теперь мне немного стало понятнее про таких тварей. Это души, которых вызвали и не справились с ними. Вот они и захватывают тела.

С монголами ясно — у них тут шаманы этим промышляют в огромных масштабах. А у нас? Рязанов или Топоров точно не были шаманами и не вызывали духов. А это значит… Или в империи есть те, кто обладают «искусством», либо твари нашли способ сами занимать тушки. И у них, судя по всему, есть свои мотивы. Возможно, это какой-то долгосрочный план, о котором мы даже не подозреваем.

Получается, местные, скорее всего, в курсе, что жёнушка принца — рух, и очень этим довольны, гордятся. Жаль, что мы не в таких отношениях, чтобы спросить, как вообще с духами и призраками работать. Было бы полезно узнать методы контроля или, что ещё важнее, методы изгнания.

Стоп! От этой мысли пробежал холодок по спине, словно окатили ледяной водой. Внезапное озарение, настолько неожиданное, что на мгновение дыхание перехватило.

Дядя Стёпа, получается, рух? Он изучал способ перенести свой дух. Хотя сделал это почти сразу, без ухода в какой-то там мир. Технология, должно быть, другая, но суть та же — сознание существует отдельно от тела и может его менять.

А я? Тоже рух? Хотя нет… У меня нет таких способностей, которые были у тех, кого встречал. Но вообще концепция интересная. Если задуматься, граница между человеком и рухом может быть тоньше, чем кажется на первый взгляд.

Мы продолжили сидеть. Монголы пили кислое молоко с алкоголем и веселились. Смех становился громче, разговоры — оживлённее. Кто-то начал напевать какую-то протяжную песню, другие подхватили. Голоса сливались в странную, но не лишённую гармонии мелодию.

Сухе бросал на меня заинтересованные взгляды и ни черта больше не рассказал. Видимо, выдал ровно столько информации, сколько считал нужным, и ни грамма больше. Типичный подход того, кто привык контролировать ситуацию.

— Пожалуй, я пойду! — поднялся, чувствуя, что вряд ли узнаю сегодня что-то ещё. — Завтра рано вставать.

— Правильно, — кивнул старик, не пытаясь меня удерживать. — Бат тебя проводит.

Монгол тут же встал, готовый выполнить поручение. Дисциплина у них отменная, это надо признать. Мы вышли из дома, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося облегчение после душного помещения.

Я увидел костёр на площади — большой, яркий, с языками пламени, взмывающими высоко в небо. Искры летели во все стороны, как крошечные звёзды. Монгол заметил мой интерес, и мы направились туда.

А там… жгли трупы. При этом не сильно церемонились: джунгары и монголы в общей куче. Тела были сложены аккуратными рядами, словно дрова. Некоторые уже обуглились до неузнаваемости, другие только начинали гореть. Запах витал ужасный — смесь горящей плоти, волос и одежды.

Несколько монголов стояли рядом, наблюдая за процессом. Их лица были спокойными, без тени скорби или отвращения. Для местных воинов это, видимо, обычное дело — такая же часть жизни, как охота или приём пищи.

Кивнул, и мы направились дальше. Не самый продуктивный вечер, но хоть битва немного кровь в жилах разогнала.

Добрались до домика, который мне выделили. Бат снова заговорил, активно жестикулируя. Из всего, что он сказал, я понял только: «Кольцо, лошади, одежда, оружие, еда». Видимо, что-то про завтра. Кивнул с видом знатока, хотя на самом деле мог только догадываться о полном смысле его слов.

Монгол пошлёпал дальше, его шаги постепенно затихли в вечерней тишине. Я остался один перед дверью домика. Поднял взгляд на небо и звёзды. Красиво, тысячи светящихся точек на тёмно-синем полотне.

Поднёс ладонь к ручке двери и замер. Что-то не так. Я не чувствую паучка, которого оставил в доме, сигналы не передаются. Тревожный звоночек, заставивший все чувства обостриться. Внутри тут же включился режим боевой готовности.

Попытался достучаться до него, но ничего, тишина. Как будто паучок исчез или… был уничтожен. Неприятное предчувствие превратилось в твёрдую уверенность: внутри что-то произошло.

Двое монстров перед дверью продолжали стоять. Хм… Странно, они бы что-то заметили. Ещё один — на крыше. Судя по тому, что «передали» многоглазики, ничего не видели и ничего не случалось.

Взгляд упал на окно, немного приоткрытое. Самая малость — щель не шире пальца.

Магия льда и огня вспыхнула на руках, окутывая ладони голубым и алым сиянием. Холод и жар одновременно — сочетание противоположностей, готовое вырваться разрушительной силой. Паучки уже получили приказы нападать в случае чего. Лахтина и перевёртыши предупреждены, все системы в боевой готовности.

Толкнул дверь и использовал теневой шаг. Тело растворилось в воздухе, превратившись в дымку, а затем мгновенно материализовалось внутри. Мир размылся, и вот я в доме. Магов не чувствую, раньше бы меня это успокоило, но не в этой стране и не после того, что испытал.

Перевёл взгляд на комнату, сжал кулаки. Мой паучок… Он больше не невидимый. Его порубили! Магическое создание — моя верная стража — лежало на полу, рассечённое на несколько частей. Каждый разрез был чистым, идеальным — работа профессионала с острым, возможно, магически усиленным оружием.

Внутри закипела ярость — холодная, расчётливая, направленная. Не та, что затуманивает разум, а та, которая обостряет его. Глазами искал Изольду. Она была в комнате.

Теневой шаг, и оказался рядом. Комната снова размылась, а затем сфокусировалась уже с другой точки. Перевёртыш лежала на кровати. Женщина сжимала раны на шее и животе. Кровь, тёмная и густая, сочилась между её пальцами.

Судя по тому, что раны чёрные, использовали яд. А перевёртыши с ним не очень — регенерация бессильна против определённых типов отравы.

— Кто? — задал я вопрос. Голос прозвучал жёстко, требовательно.

— Т-т-тень, — попыталась она ответить. Губы дрожали, глаза были полузакрыты, дыхание прерывистое, неглубокое.

Я уже выливал ей на раны улучшенную эталонку четвёртого ранга. Жидкость, светящаяся мягким голубым огнём, впитывалась в повреждённую ткань. Обычно этот эликсир способен залечить многие повреждения и нейтрализовать большинство известных ядов. Вот только зелья почему-то не помогали. Раны продолжали кровоточить, края оставались чёрными. Яд, видимо, был специфический, возможно, разработанный специально против существ её типа.

Ещё один бутылёк в рот. Жидкость потекла по подбородку Изольды, часть всё же попала внутрь. Ну же! Действуй! Но никаких изменений — состояние женщины не улучшалось.

Отодвинул её руки от живота, который она держала, и заскрипел зубами. То, что я увидел, вызвало не просто гнев, а холодную, смертоносную ярость. Сообщение мне! Прямо на коже Изольды. Вырезано тонким лезвием, каждая буква чёткая, как будто написанная каллиграфом. Только вместо чернил — кровь.

«Она умрёт! Два километра от деревни!» — гласило сообщение.

Послание было не просто предупреждением, а вызовом. Кто-то напал на мою подчинённую и оставил мне приглашение. Личное приглашение на казнь.

— Тень императора! — наконец собралась с силами перевёртыш, выдавливая слова через боль. Её глаза на мгновение прояснились, в них промелькнуло узнавание. — Это они… пришли…

— Уроды… — прорычал я, чувствуя, как адреналин и магическая энергия разливаются по телу, готовясь к высвобождению.

— Ухо-ди! — схватила меня за руку Изольда. Её пальцы были удивительно сильными для той, кто находится на грани смерти. — С мон-го-лами утром. Они не нападут. Оставь!

Женщина пыталась предостеречь меня, напомнить о миссии. Дипломатия, переговоры, союзы — всё то, ради чего я здесь. Но сейчас это казалось далёким и несущественным. Кто-то посмел бросить мне вызов, и этот вызов не останется без ответа.

— Замолчи! — оборвал её, не желая тратить время на разговоры.

Тут же в комнате появились Елена и Вероника. Девушки мгновенно оценили ситуацию и бросились к Изольде.

— Она отравлена! — заявила Вероника.

— Яд… — поморщилась её сестра, исследуя рану на шее. — Его не вывести. Она…

Девушка не закончила фразу, но смысл был ясен.

— Вы можете ей помочь? — уточнил я, хотя ответ уже был понятен по их лицам.

— Скорее, поддержать какое-то время, — поморщилась одна из моих жён.

— Делайте! — повернулся. — Изольда не должна умереть!

Это был не просто приказ, а заявление о намерениях. Кто бы ни стоял за нападением, он ответит.

Вышел из домика. Всё тело напряжено, каждая мышца готова к действию.

Как мило… За мной снова последовали шестёрки императора. И что за манера нападать на моих людей? Всегда одна и та же тактика — бить не по главной цели, а по тем, кто рядом. Трусливый подход, но эффективный, надо признать.

Адреналин разливался по крови, обостряя чувства. Мир вокруг казался ярче, чётче. Звуки, запахи, движения — всё воспринималось с кристальной ясностью.

Убить монстра, ранить Изольду… Зря!

Вытащил всех своих паучков и забрался на одного из них. Отдал мысленный приказ двигаться к воротам.

Глава 13

Я забрался на самый высокий дом. Пальцы барабанили по хитиновой спине морозного паучка. Прохладная поверхность монстра чуть вибрировала под моими прикосновениями — ощущение странное, но уже привычное. Мой верный слуга замер, вцепившись в стену глинобитного дома когтистыми лапками. Отсюда открывался хороший обзор на монгольское поселение.

Внимательно изучал укрепления. Надо признать, монголы знают толк в обороне. Частокол из заострённых брёвен, который сразу не заметил, окружал поселение по всему периметру. Верхушки были обожжены до черноты — простой, но эффективный способ защиты от гниения.

Вдоль стен на равном расстоянии виднелись наблюдательные вышки, грубо сколоченные, но крепкие. На каждой — по два дозорных с луками. Они внимательно осматривали окрестности, медленно поворачивая головы из стороны в сторону, как хищные птицы в поисках добычи.

Внутри периметра обнаружилась ещё одна линия обороны — земляной вал высотой примерно в два человеческих роста. Интересное решение: в случае прорыва внешней стены защитники могли отступить на вал и продолжать осыпать противника стрелами, а пространство между частоколом и насыпью становилось смертельной ловушкой для атакующих.

Несмотря на позднее время, монголы сновали по поселению. Некоторые мужчины практиковались в стрельбе из лука на небольшом плацу у северной стены. Стрелы с глухим стуком вонзались в соломенные мишени, почти всегда попадая в центр. Дисциплина и постоянная готовность к бою.

Тень может видеть моих монстров. Вот этого я не ожидал… Как? В прошлые разы они не замечали моих тварей. Хреново, значит, эффекта внезапности не получится.

За мной снова следили. Точнее, не так, отправили бойцов после ситуации в Енисейске, чтобы решить проблему с отделившимся графом. Император, похоже, там очень расстроен.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Сам факт, что теперь я фигура, достойная внимания, грел душу. Есть в этом что-то… удовлетворяющее. Вспомнилось, как всё начиналось. Когда я появился в этом мире, род Магинских был просто мошками Ничтожествами, с которыми справлялся Запашный и остальные роды. А вон как всё изменилось.

Уже рассмотрел несколько вариантов. Простого выскочить не получилось — охрана тут крайне неплохая.

Лёгкое движение пальцев, и паучок скользнул вниз по стене, мягко приземлившись на утоптанную землю. Пришло время осмотреть периметр более тщательно. Ещё несколько моих созданий рассредоточились по поселению, передавая мне картины происходящего через нашу ментальную связь.

Группа монголов у восточных ворот чистила оружие. Одни затачивали наконечники стрел, другие проверяли тетивы луков, натирая их воском для защиты от влаги. Третьи приводили в порядок доспехи — кожаные пластины, усиленные металлическими вставками.

Дозор менялся. Никакой расслабленности — только чёткие, отработанные движения. Часовые передавали друг другу не только оружие, но и информацию — короткими, отрывистыми фразами, лишёнными эмоций.

У северной стены я заметил склад — хорошо замаскированный, но от моих паучков мало что могло укрыться. Там хранились запасы стрел, дополнительное оружие и, судя по всему, провизия на случай осады.

Бежать сломя голову к врагу? Не… Этого они и добиваются. Раз за мной послали тень императора, значит, скорее всего, отправили не одного ублюдка. А если так, там должна быть хорошо организованная ловушка. Сыграли на том, что я не бросаю своих. И в этот раз со мной отправилась Изольда.

Ещё одна причина, почему я сразу всех монстров не достал — осторожность. Ну, были бы все перевёртыши сразу, яд они бы всё равно не вытянули, но и могли привлечь внимание. А там нападение монголов, и вот я уже убиваю тех, кто меня приютил. Не лучшее начало дипломатической миссии.

Мы добрались до ворот. Мой паучок легко обошёл патруль, скользнув на стену. Пару раз чуть не упали. Я использовал лёд, чтобы остановиться, но некоторые камни словно специально не держались за деревья и мох.

Выскользнув за ворота, паучок быстро взобрался на ближайшее дерево. С этой позиции открывался вид на степь, раскинувшуюся вокруг поселения. Золотисто-бурая трава колыхалась под лёгким ветром, создавая иллюзию волнующегося моря. Идеальное место для засады. В этих волнах травы могла скрываться целая армия, не говоря уже о нескольких профессиональных убийцах.

Мои многоглазики расположились рядом. Дал им мысленный приказ. Они разбежались во все стороны, словно капли ртути, растекающиеся по поверхности. Каждый знал свой маршрут, каждый имел конкретную задачу.

Я же закрыл глаза, полностью погружаясь в коллективное сознание моих монстров. Объединённую сеть уже создал, количество тварей для этого достаточное. Можно наблюдать.

Странное чувство: как будто тело растворяется, а разум разделяется на десятки маленьких фрагментов, каждый со своим набором ощущений. Я одновременно чувствовал прохладную кору под лапками одного паучка, влажную землю под брюшком второго, порывы ветра, играющие с третьим.

Глаза… Вот, что по-настоящему потрясло. Не два, как у людей, а десятки фасеточных органов зрения, каждый воспринимающий мир немного иначе. Цвета становились ярче, движения — чётче. Я видел малейшие колебания травы, замечал полёт насекомых, различал тепловые сигнатуры живых существ. Мир преображался, становясь богаче и многомернее.

Также обострялись и другие чувства. Я ощущал вибрации почвы через волоски на лапках паучков. Улавливал малейшие изменения в составе воздуха через их дыхальца. Различал тысячи запахов, которые человеческий нос никогда бы не уловил — запах страха грызуна, спрятавшегося в норе, аромат яда змеи, проползшей здесь час назад, металлический привкус оружия, несущего смерть.

Разделил монстров на группы, отправил в разные стороны аккуратно исследовать территорию. Теперь приходилось иметь в виду, что они не такие уж и невидимые.

Вообще, инструкции мне дали так себе: два километра от поселения — это где? Я что, ещё должен бегать искать место, где меня должны убить? Ну что за манеры…

Продолжил исследовать территорию, расширяя сеть наблюдения. Паучки ползли через заросли травы, взбирались на редкие деревья, спускались в небольшие овраги. Каждый метр земли картографировался в моём сознании, формируясь в детальную трёхмерную модель окрестностей.

Напряжение нарастало. Где-то здесь, в этом море травы, скрывается угроза. Я чувствовал это каждой клеткой своего разделённого сознания. Мир вокруг казался слишком тихим, слишком спокойным.

И вот один из паучков на восточном направлении заметил движение. Что-то большое перемещалось в траве примерно в полутора километрах от поселения. Я сразу направил туда ещё несколько своих созданий для более детального наблюдения. То, что монстры обнаружили, заставило меня мысленно выругаться.

Джунгары… И их почти сотня. Они расположились в небольшой лощине, где высокая трава и несколько деревьев обеспечивали естественную маскировку. Лагерь был организован концентрическими кругами, с часовыми по периметру.

Мои паучки осторожно приблизились, и я разглядывал гостей. Как ни пытался найти отличия во внешности монголов и джунгар… Их не было.

Вот же суки неугомонные! В моём сознании начали прокручиваться возможные сценарии развития событий. В целом главная задача — это добраться до столицы и установить мир. Сражаться с теми, к кому я потом пойду на переговоры? Такое себе решение. И вообще, это меня не касается.

Вот только если случится нападение, есть риск, что пострадают девушки либо они вступят в бой. Не уверен, что монголы нормально на это отреагируют. Я им, конечно, ничего не должен, но группа должна повести нас на встречу с принцем.

Пока размышлял, один из паучков заметил нечто интересное в центре джунгарского лагеря. Рядом лежали какие-то палки со странными символами, нарисованными красной краской на тёмной ткани. С привязанными к ним пучками трав и перьев, раскачивающимися на ветру.

Один джунгар повернулся — мужчина лет пятидесяти, худощавый, но жилистый, с длинными седеющими волосами, заплетёнными в множество тонких косичек. Лицо его покрывали татуировки — замысловатые линии и символы, значение которых я не понимал. На шее висело ожерелье из костей и зубов, а одежда была расшита металлическими бляшками, которые тихо позвякивали при каждом движении.

Но самыми примечательными были глаза — невероятно светлые, почти белые, они резко контрастировали со смуглой кожей и создавали впечатление слепоты. Однако мужчина явно видел. Он уверенно перемещался по лагерю, отдавая короткие распоряжения воинам, которые относились к нему с почтением.

Я морщился, наблюдая за ним через сенсоры своих паучков. Скорее всего, это шаман… Снова призраки. Вспомнилась недавняя встреча с сущностями, от которой до сих пор мурашки пробегали по коже. Не то чтобы я боялся — скорее, испытывал здоровое уважение к силе, которую пока не до конца понимаю.

Между тем шаман начал готовиться к какому-то ритуалу. Воины расчистили небольшую площадку, утрамбовав землю и обозначив круг из белых камней. В центре установили металлическую чашу на трёх ножках.

Маленькое пламя было странным — не оранжево-красным, как обычно, а с синеватым оттенком. Видимо, в костёр добавили какие-то соли или травы, изменяющие цвет горения. Дым поднимался прямыми струйками, несмотря на лёгкий ветер, как будто повинуясь какой-то невидимой силе.

Шаман начал медленно ходить по кругу, встряхивая странный инструмент, похожий на погремушку. С каждым его шагом звук становился громче, резче, пронзительнее. К нему присоединился монотонный напев — сначала тихий, потом всё более громкий. Слова были непонятны, но в ритме чувствовалось что-то древнее, первобытное, пробуждающее инстинктивный страх.

Воины сидели рядом, образуя внешний круг. Их лица застыли в странном выражении — не то страха, не то благоговения. Некоторые слегка раскачивались в такт ритму, другие оставались неподвижными, но все смотрели на шамана, не отрывая глаз.

Мужик бросил в чашу какой-то порошок, и пламя вспыхнуло, поднявшись на высоту человеческого роста. В его всполохах мне почудились странные формы — как будто лица или фигуры, появляющиеся на мгновение и тут же исчезающие. Иллюзия? Или что-то более материальное?..

Воздух вокруг ритуального круга начал колебаться, создавая эффект миража в пустыне. Сквозь эти колебания проступали едва различимые силуэты — полупрозрачные, размытые, но определённо человекоподобные. Они как будто наблюдали за происходящим из другого измерения, не полностью материализуясь в нашем мире.

Шаман поднял руки к небу, и его голос превратился в гортанный шёпот. Странные слоги, похожие на команды, эхом разносились по лагерю. И силуэты отреагировали — они начали двигаться, приближаясь к воинам, сидящим по кругу.

Пока шаман проводил свой жуткий ритуал, остальные мои паучки продолжали поиски. Они методично прочёсывали территорию, выискивая любые признаки присутствия теней императора.

Эти элитные убийцы — мастера маскировки, но у них тоже есть свои ограничения. Они оставляли следы — минимальные, едва заметные, вот только для моих специализированных монстров этого было достаточно.

Несколько паучков обнаружили странные участки травы — примятые не так, как под воздействием ветра или животных. Характерный рисунок указывал на человеческое присутствие. Кто-то передвигался здесь недавно, стараясь не оставлять следов, но даже лучшие убийцы императора не могли обмануть обострённые чувства моих созданий.

Другие паучки засекли едва уловимый запах — особый состав, которым тени пропитывали свою одежду для скрытности. Смесь золы, минеральных солей и каких-то трав создавала почти идеальную маскировку от человеческого обоняния, но мои паучки были созданы для охоты.

Я не бросался в бой, потому что нужно действовать наверняка. Изольда должна продержаться, Елена и Вероника ей помгут, пока я тут ищу и придумываю, как убить наёмников императора. И вот ещё теперь джунгары с их шаманом…

— Да где же вы? — спросил сам себя.

Шаман продолжал свой ритуал. Теперь он достал из кожаного мешочка какой-то порошок и высыпал его в огонь. Пламя вспыхнуло ослепительно-зелёным, выбросив столб дыма, который не рассеивался, а странным образом застывал в воздухе, формируя спирали и узоры. В этих узорах мерещились лица — искажённые болью или яростью, они появлялись на мгновение и тут же исчезали, сменяясь новыми.

Мужчина начал двигаться быстрее, его руки чертили в воздухе замысловатые символы, губы непрерывно шевелились. С каждым движением, с каждым словом воздух становился тяжелее, плотнее. Температура вокруг ритуального круга заметно упала — настолько, что выдыхаемый воинами воздух конденсировался в маленькие облачка пара.

И тут произошло что-то странное. Один из воинов, сидевших в кругу, вдруг вздрогнул, его тело выгнулось дугой, глаза закатились, показывая белки. Рот открылся в безмолвном крике, мышцы шеи напряглись так, что, казалось, вот-вот порвутся. А потом он обмяк, но лишь на мгновение. Когда мужчина снова поднял голову, его глаза изменились: зрачки расширились настолько, что радужка почти исчезла. В этих бездонных чёрных колодцах не было ничего человеческого.

За ним последовал второй воин, третий… Процесс повторялся — судорога, безмолвный крик, мгновение слабости, а затем трансформация взгляда. После каждого такого превращения шаман кивал, как будто приветствуя кого-то невидимого, поселившегося в теле воина.

Я напрягся, наблюдая за этим жутким зрелищем. Вспомнились слова Изольды о том, что воины становятся быстрее, сильнее, опаснее, когда в них подселяют духа. Теперь я видел процесс собственными глазами, и это было… впечатляюще.

Паучки передавали мне каждую деталь происходящего, и я мысленно фиксировал всё для будущего анализа. Процесс подселения явно требовал особых условий — правильного ритуала, определённого состояния «принимающего» тела, наличия проводника в лице шамана. Интересно, можно ли воспроизвести это без него? Или модифицировать процесс для других целей? Как-то упростить процедуру, чтобы она была быстрее, проще и без «танцев с бубном»?

Смотрел на этих одержимых и прикидывал, насколько они осложнят мою охоту на тени. Вот ведь не вовремя… Шестёрки императора убили паучка, отравили Изольду, бросили мне вызов. И теперь, когда я готов разорвать этих имперских псов на куски, приходится отвлекаться на джунгаров. Впрочем, если они нападут на поселение, пока буду разбираться с тенями, проблем станет вдвое больше.

Елена и Вероника точно не останутся в стороне, а монголы вряд ли оценят перевёртышей, рвущих их врагов на части. И тогда прощай, дипломатическая миссия. Плюс сами джунгары могут усложнить охоту на теней. А эти двое — и тени, и джунгары — явно действуют независимо. Вряд ли имперские убийцы координируются с кочевниками. Просто дьявольское совпадение. Или кто-то очень хитрый пытается создать максимально сложные условия для меня?

«Приоритеты, Магинский», — одёрнул сам себя. Главное — тени. Они — прямая угроза, они знают, где я, атаковали Изольду. И мне нужен хотя бы один живой язык, чтобы выяснить про противоядие. Но для чистой работы необходимо сначала убрать лишний фактор — джунгаров. Потому как есть риск, что сражаться я буду не с одним противником в случае чего, а с двумя. И лучше всего для моей идеи подходит…

Улыбнулся, когда меня посетила мысль. Должно сработать, не зря я тогда в своём лесу на кровяшах тренировался. Посмотрел ещё раз на мужика с косичками.

А ещё… Ещё мне чертовски хотелось заполучить шамана. Живого. Больно уж интересно изучить всё, что связано с духами, призраками и рухами. Понятно, что тут какой-то средненький шаман, но я достаточно умён и до многого смогу дойти сам, имея перед глазами живой пример.

План начал формироваться в моей голове. Использовать яд, чтобы вывести из строя большую часть войска, но сохранить шамана живым. Захватить его для допроса и изучения, а заодно посмотреть, как поведут себя одержимые воины под воздействием яда. Это тоже ценная информация.

Ритуал близился к завершению. Уже десять бойцов прошли трансформацию, приняв в себя духов. Их глаза светились странным внутренним огнём, а мышцы под кожей пульсировали, как будто им было тесно в человеческих телах.

Постепенно я занял позицию с другой стороны лагеря. Ветер был слабым, но стабильным — идеальные условия для того, что задумал. Теперь нужно действовать.

Сконцентрировавшись, активировал магию воды. Она отзывалась во мне прохладной пульсацией, словно подземный источник, бьющий глубоко внутри. Сила собиралась в центре груди, растекалась по рукам, и я мысленно направил её к лагерю джунгаров.

Воздух начал сгущаться, образовались микроскопические капельки. Сначала они были почти невидимыми, но с каждой секундой их становилось всё больше. Прозрачная дымка постепенно превращалась в плотный туман, расползающийся над землёй подобно живому существу. Туман был чистым, безвредным — пока. Но это лишь первая фаза. Когда облако достигло нужной плотности и начало медленно двигаться в сторону лагеря, я приступил ко второй части плана.

Использовал не просто яд, а сложное соединение, действующее избирательно. Боевые паралитики и нервные агенты смешивались в смертоносный коктейль, который при вдыхании сначала вызывал дезориентацию, затем паралич и только потом — при длительном воздействии — смерть.

Частицы яда вплетались в структуру тумана, становясь его неотъемлемой частью. Прозрачная дымка приобрела едва заметный зеленоватый оттенок, а воздух наполнился лёгким металлическим запахом. Слишком слабым, чтобы его заметил обычный человек, но достаточным, чтобы мои чувствительные паучки могли отслеживать распространение облака.

Концентрация яда постепенно увеличивалась, достигая смертельных значений. Я тщательно контролировал процесс, балансируя на грани между «недостаточно, чтобы подействовать» и «слишком много, чтобы не оставить кого-то в живых». Мне нужно было нейтрализовать большинство джунгаров, но сохранить шамана и, возможно, нескольких одержимых для одной моей задумки.

Ядовитый туман медленно приближался к лагерю, растекаясь по земле и обволакивая всё на своём пути. Ветер, как верный союзник, подхватывал его и нёс прямо к цели.

Я ещё раз проверил насыщенность: что-то погорячился. Людей достаточно много, убить всех не получится, но вот остальное… Добавил ещё яда. Должно сработать. В любом случае это сможет их задержать. Особенно у меня огромные надежды на шамана. Руки чешутся начать работать с ним. А ведь ещё есть кровь Василисы с Тьмой, да и сама мамаша спрятана в пространственном кольце. Да уж… Много дел в этом путешествии у меня запланировано.

Туман окутывал лагерь, становясь всё плотнее. Первыми его действие почувствовали часовые. Один из них закашлялся, затем потёр глаза, которые начали слезиться. Он попытался предупредить остальных, но голос уже не слушался — горло перехватило спазмом.

Второй часовой держался дольше, но и он вскоре упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. Его тело сотрясалось от кашля, лицо покраснело от натуги. Он успел вытащить нож, собираясь подать сигнал тревоги ударами по металлическому щиту, но пальцы разжались, выронив клинок. Мужчина рухнул лицом вниз и больше не двигался.

Яд распространялся дальше, проникая в центр лагеря. Воины, не участвовавшие в ритуале, стали один за другим падать, сражённые невидимым врагом. Кто-то пытался бежать, но ноги не слушались, и они спотыкались, падая в высокую траву. Другие кричали, но крики быстро превращались в хрипы, а затем — в тишину.

Паника распространялась по лагерю вместе с ядовитым туманом. Люди метались, не понимая, что происходит, откуда пришла смерть. Некоторые пытались использовать ткань, чтобы прикрыть лицо, но это лишь ненадолго оттягивало неизбежное.

Шаман среагировал быстрее остальных. Когда первые признаки отравления стали очевидны, он прервал ритуал и упал на землю, начал ползти в другую сторону. Его движения были уверенными, как будто он сталкивался с подобным раньше или, по крайней мере, оказался готов к такому повороту событий.

Мужик понял, что таким способом свалить у него не получится. Вскочил. В его руках появился какой-то мешочек. Он торопливо развязал шнурок, собираясь достать содержимое, — вероятно, противоядие или амулет защиты.

Но тут вмешался мой морозный паучок. Создание выплюнуло струю паутины, наполненную магией холода. Белая нить рассекла воздух и обвилась вокруг руки шамана. Кожа подо льдом побелела, пальцы беспомощно скрючились не в силах разжаться и выпустить спасительный мешочек.

Глаза шамана расширились от ужаса. Он явно осознал, что это не случайность, а кто-то намеренно атакует лагерь, используя магию. Его взгляд заметался по окрестностям, пытаясь найти невидимого врага…

Поняв, что не может использовать противоядие, шаман принял мгновенное решение. Свободной рукой он потянулся к поясу, где висел небольшой изогнутый нож с костяной рукоятью. Лезвие сверкнуло в свете луны, когда шаман поднял клинок, направляя его остриё к собственной груди. В его глазах читалась решимость — ни страха, ни сомнений, только принятие неизбежного. Этот человек предпочёл уйти на своих условиях, чем попасть в руки врага.

Но мой второй паучок уже был готов к такому повороту. Ещё одна струя морозной паутины вылетела во вторую руку шамана. Ледяные кристаллы мгновенно оплели запястье, сковывая движение. Лезвие ножа замерло в нескольких сантиметрах от груди. Шаман издал гортанный вопль — не от боли, а от ярости и отчаяния. Ещё один плевок уже в ноги, потом в тело, и джунгар упал.

Он дёргался, пытаясь освободиться, но магический лёд держал крепко. Его глаза, ещё мгновение назад полные решимости, теперь выражали беспомощную злобу. Мужик что-то прошипел на своём языке — вероятно, проклятие в адрес невидимого врага.

Вокруг шамана продолжал клубиться ядовитый туман. Хотя, к моему удивлению, он держался. Шевелиться не мог, как и издавать звуки, но не отрубался.

Я оглядел свою работу. Десятки тел лежали на земле — кто-то уже неподвижно, другие ещё подёргивались в последних судорогах. Вот только не все были повержены. Те десять воинов, которые прошли ритуал вселения духов, всё ещё спокойно сидели. Хотя яд явно воздействовал и на них. Тела дрожали, на лбах выступил пот, но они не падали, как остальные. Более того, начали меняться. Мышцы на их телах вздулись, словно под кожей перекатывались живые существа. Вены выступили отчётливыми синими линиями, пульсирующими в такт сердцебиению. Глаза, и без того изменённые вселением духов, теперь светились неестественным красным огнём, как угли в жаровне.

Одержимые двигались странно — дёргано, рвано, как марионетки в руках неумелого кукловода. Некоторые из них начали издавать звуки — не слова, а низкий, вибрирующий гул. Они словно одержимые… Что вполне логично.

Пока я наблюдал за трансформацией воинов, мой разум всё ещё был связан с остальными паучками, продолжавшими разведку. И вот один из них — дальний, скрывавшийся в высокой траве примерно в трёхстах метрах от лагеря джунгаров, — засёк движение. Оно было едва заметным — лёгкое колебание стеблей, не совпадающее с направлением ветра. Обычный наблюдатель даже не обратил бы внимания, списав на пробежавшего грызуна или змею.

Фасеточные глаза монстра зафиксировали потемнение среди травы — не привычную тень от облака или дерева, а более плотную, с чётко очерченными контурами, человеческими контурами. Тень отряда императора.

Мгновенно отдал мысленный приказ не приближаться, сохранять дистанцию, продолжать наблюдение.

«Один? — пронеслась в голове тревожная мысль. — Всего одна тень? Это либо разведчик, либо… приманка».

Что-то тут не то. Интуиция, отточенная годами выживания в смертельно опасных ситуациях, буквально кричала об опасности. Если я вижу одного, значит, есть и другие, скрывающиеся поблизости. Возможно, они рассчитывали, что брошусь в погоню за первым, выйду из укрытия и подставлюсь под удар остальных. Вот только я не собирался играть по их правилам. Нужно было перехватить инициативу, заставить их действовать по моему сценарию. А для этого требовалась приманка, желательно не я.

Именно поэтому возился с ядом и его концентрацией. Одержимые воины… Они могли стать идеальной приманкой. Тени, скорее всего, не знали точно, с чем столкнулись. Для них эти странные существа могли представлять угрозу или, по крайней мере, неизвестный фактор, требующий внимания. Они либо атакуют непонятную опасность, либо отступят и перегруппируются, но в любом случае будут вынуждены двигаться, проявить себя. А заодно я смогу оценить боевые возможности этих воинов с духами внутри, что тоже ценная информация. Нужно было лишь правильно расставить фигуры на доске.

Мой паучок быстро перенёс меня ближе к лагерю джунгаров. Я материализовался на небольшом пригорке, хорошо видимом со всех сторон, — идеальная сцена для представления, которое собирался устроить.

Одержимые воины всё ещё стояли среди тел своих павших товарищей, их глаза светились нечеловеческим огнём, а мышцы пульсировали под кожей.

— Привет! — произнёс я, широко улыбаясь и энергично махая рукой, как будто приветствовал старых друзей на сельской ярмарке. — Как у вас дела? Всё хорошо? Это я всё сделал.

Мой голос звучал непринуждённо, почти весело — намеренный контраст с мрачной сценой вокруг. Психологический приём, рассчитанный на то, чтобы вывести противника из равновесия. Ничто так не дезориентирует, как несоответствие тона ситуации.

Но реакции не последовало. Одержимые воины просто стояли, глядя в мою сторону пустыми, светящимися глазами. Ни удивления, ни гнева, ни страха — ничего человеческого. Они были похожи на статуи, внезапно обретшие способность дышать и моргать, но всё ещё не понимающие, что такое эмоции и реакции.

Пальцы нервно постучали по спине паучка. Это было неожиданно. Я рассчитывал на агрессию, на немедленную атаку. В конце концов, только что признался в убийстве их товарищей. Но эти существа словно не понимали человеческой речи или не воспринимали меня как угрозу.

Может быть, духам нужно время, чтобы полностью адаптироваться к телам носителей? Или шаман, всё ещё скованный ледяными оковами, должен отдать им приказ? В любом случае нужно менять подход.

Активировал магию льда. Холод пробежал по моим каналам, собираясь в ладонях, превратился в десять идеально сформированных ледяных шипов — остроконечных, кристально чистых, с зазубренными краями для максимального повреждения. Каждый был нацелен на определённого воина, рассчитан так, чтобы лететь с оптимальной скоростью и точностью.

Снаряды устремились к целям, рассекая воздух с тихим свистом. Они были смертоносны — обычный человек не пережил бы такую атаку. Но мне не нужны были трупы, только реакция. Поэтому в последний момент я слегка изменил траекторию, направив шипы не в жизненно важные органы, а в плечи и ноги одержимых.

— Может, так сработает? — наклонил голову.

Ледяные снаряды достигли целей. Но вместо того, чтобы пронзить плоть, шипы словно ударились о невидимый барьер. На мгновение вокруг каждого воина вспыхнула тусклая аура. Лёд соприкоснулся с этим энергетическим полем и… растаял, превратившись в облачко пара.

Я удивленно приподнял бровь. Интересно… Похоже, духи не только усиливают физические возможности, но и создают защитное поле. Это объяснило бы, почему одержимые устояли против яда. Возможно, аура нейтрализовала токсины или, по крайней мере, замедлила их действие.

Но мне нужна была реакция, и я её получил. Словно по невидимому сигналу все десять одержимых одновременно пришли в движение. Их тела, секунду назад казавшиеся неподвижными, вдруг наполнились звериной грацией и скоростью. На меня побежали. Они двигались не как люди, а как хищники.

Я отпрыгнул назад, приземлившись на спину своего паучка. Монстр тут же рванул с места, уходя от преследования.

Одержимые бросились в погоню. Они мчались за нами, не издавая ни звука — ни тяжёлого дыхания, ни топота ног, словно призраки, скользящие над землёй. Их глаза горели огнём, фокусируясь на цели.

Мой паучок мчался по высокой траве, ловко маневрируя между препятствиями. Его ноги едва касались земли. Но и одержимые не отставали, их скорость оказалась невероятной для людей. Особенно учитывая, что некоторые из воинов должны были испытывать эффекты отравления.

Пора переходить к следующей фазе плана. Сконцентрировавшись, я активировал особую способность морозных паучков — невидимость. Постепенно мы стали прозрачными, затем почти полностью исчезли.

Эффект был мгновенным. Одержимые, ещё секунду назад двигавшиеся с идеальной точностью, вдруг потеряли цель. Они замедлились, начали оглядываться, принюхиваться. Их движения стали рваными, неуверенными. Без визуального контакта они не могли нас преследовать, несмотря на все свои сверхчеловеческие способности.

Мысленно отдал паучку команду прекратить невидимость. Его тело снова обрело материальность, кристаллы на спине засияли, отражая лунный свет. Одержимые мгновенно отреагировали. Их головы синхронно повернулись в нашу сторону, а глаза вспыхнули потусторонним огнём. Сработало! Они видят нас.

Паучок рванул с места, устремившись к точке, где затаилась тень императора. Мы мчались максимально быстро, лапки монстра едва касались травы, а за спиной следовали одержимые.

Расчёт был прост: тень видит моего паучка, но не преследующих его одержимых. Элемент неожиданности, на который я делал ставку.

Триста метров… Двести… Сто… Паучок двигался зигзагами, создавая впечатление паники и бегства. На самом деле каждый манёвр был рассчитан. Мне нужно выйти точно на позицию скрывающегося шавка императора.

И вот она — тёмная фигура, почти сливающаяся с высокой травой. Человек лежал на животе — неподвижный, как изваяние. Только лёгкое движение головы выдавало в нём живое существо. Чёрный плащ с капюшоном делал мужика частью ночного ландшафта. Заметив моего паучка, убийца мгновенно напрягся. Его рука метнулась к оружию — короткому изогнутому клинку на поясе.

Именно этого я и добивался. Всё его внимание сосредоточилось на моём паучке. Он явно считал, что я атакую напрямую, и приготовился к обороне.

Паучок пронёсся мимо тени на расстоянии вытянутой руки. Убийца развернулся, следя за ним, и в этот момент его ждал сюрприз. Одержимые джунгары вынырнули из высокой травы прямо перед ним. Десять фигур с горящими нечеловеческим огнём глазами, с искажёнными лицами и напряжёнными, вздувшимися мышцами.

На лице убийцы промелькнуло то, чего я никогда раньше не видел у теней императора, — чистое, неподдельное удивление. Он ожидал встретить меня, но никак не орду одержимых духами воинов.

Дальше всё произошло молниеносно. Одержимые атаковали без колебаний, без страха, без тактики. Просто бросились на новую цель с первобытной яростью. Тень императора мгновенно перешла от удивления к обороне.

Я тем временем вновь активировал невидимость паучка, отходя от места схватки. Мне не нужно было участвовать в ней, а лишь наблюдать. Выслеживать, считать.

Мысленно отдал команды остальным своим созданиям. Они рассредоточились широким кругом вокруг места схватки, образуя наблюдательный периметр. Каждый занял стратегическую позицию, откуда открывался хороший обзор, но при этом монстр оставался в укрытии. Моё сознание разделилось между ними, обрабатывая информацию с десятков точек одновременно.

Они появлялись из ниоткуда, словно материализуясь из самих теней, отбрасываемых высокой травой. Тёмные фигуры в плащах, с масками вместо лиц, с оружием, готовым к бою.

Одна… Первая тень уже сражалась с одержимыми.

Две… Вторая появилась с северной стороны, бесшумно поднимаясь из травы.

Три… Третья возникла с востока, двигаясь с пугающей грацией хищника.

Они окружали место схватки, появляясь с разных сторон, как будто по невидимому сигналу.

Четыре… Пять… Шесть… Их становилось всё больше.

Семь… Восемь…

Я дёрнул щекой. Восемь теней императора, восемь элитных убийц против одного меня.

* * *

Конец!

Content

Двойник короля 16

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13