Соколов Юрий Юрьевич

Трижды проклятый

Глава 1

Мы проворонили момент, в который до неузнаваемости изменилась обстановка вокруг. Поход есть поход — как бы тяжел и опасен он ни был, ты в основном не сражаешься, не трудности невероятные преодолеваешь, а просто идешь, перемещая собственное тело с места на место. Естественно, по сторонам поглядываешь почти непрерывно, однако в ожидании нападения, в поисках ловушек, и все внимание в конце концов сосредотачивается именно на этом. И так — день за днем, неделю за неделей. Неудивительно, что в итоге начинаешь тупить во всем, что не вписывается в программу, которую сам себе задал. А кроме того, становишься уязвим для враждебного внушения. И можешь пропустить нечто важное. Даже если оно прямо-таки лезло в глаза.

Вот и мы продвигались по Гинкмару где-то уже в бывших монарших землях давно канувших в Лету местных владык. Только вчера взяли чуть влево, чтоб не к заброшенной столице выйти, а точно к некрополю, который находился в стороне и немного ближе. Сколько всего позади осталось, сколько пережили, сколько боев провели — и все нормально шло. Сто раз со смертью целовались, но для нашего предприятия было нормально и это. В футляре с эликсиром троекратного восстановления остался лишь один пузырек; так ведь остался — аж целый один! — а мы остались живы. До пятьдесят девятого уровня добрались слаженно, образцово, как в классических руководствах по прокачке. Обошли четыре опаснейших зоны соприкосновения Срединного Пространства с Миром Истинного Мрака, о которых нас предупреждала Джейн Кровавая Дорога. И как удачно обошли-то — отрадно вспомнить.

Да, четыре обошли. А с пятой не повезло. Мы не заметили признаков приближения к ней. Или нам помогли не заметить.

Я остановил костомеха настолько резко, что он едва не упал. А стоило ли так дергаться? Все равно затормозил слишком поздно. Безнадежно, непоправимо поздно.

— Вляпались? — спросил Люцифер, останавливаясь рядом.

Я не ответил. Риторический же вопрос — какого существительного на него отвечать? Не время. Но и Люца попрекать не стал. Для придирок по мелочам тем более не время.

Кабину управления понемногу наполнял проникающий снаружи сквозь сочленения доспехов скелета неприятный затхлый воздух. Мертвый какой-то. Им не хотелось дышать. Откуда-то доносились сдавленные стоны и заунывные недобрые перешептывания, звучащие то ли в ушах, то ли прямо в мозгу. Отдельных слов мы разобрать не могли, но почему-то казалось, что каждое из них имеет к нам самое непосредственное отношение.

— Это голоса мертвых, которых безвозвратно поглотил Мрак, — сказал Люцифер. — Они не в силах переродиться, и завидуют живым. Будь их воля, они любого утянули бы к себе. Иногда демоны дают им такую возможность — и тогда берегись!

— Как ты меня порадовал! — усмехнулся я. — Выходит, прямо сейчас и в нашем присутствии против нас плетут заговоры, а мы ничего не можем сделать. Не можем даже подслушать, что затевается… Знаешь, а эти поглощенные покойники — неплохие специалисты по психологическому воздействию. Кто их учит так мастерски трепать нервы?

Весточка сдрейфила сидеть одна в своем постоянном убежище, в глазнице костомеха, и влетела через смотровую щель в кабину. Глупышка! Думаешь, со мной тебе лучше будет? Ошибаешься. Так получилось, что сейчас нам всем нигде не лучше. Точнее сказать — всюду хуже.

Только что вокруг нас был нормальный лес. То есть, вернее, как раз ненормальный — проклятый, зачарованный, — однако обычный в породившем его мире колдовства и реально существующих богов. Мрачный, дремучий, населенный кошмарными тварями, — но такой, к которому даже я уже привык настолько, что воспринимал спокойно, как должное. И вдруг мы оказались в совершенно другой местности, напоминавшей ад в стадии постапокалипсиса. Причем отчего-то осознали это не сразу. А лишь спустя полминуты, наверно. Вокруг потемнело, и внезапно я понял, что под ногами костомеха больше нет мягкой лесной почвы. Подошвы сабатонов некрокиборга с хрустом давили куски то ли шлака, то ли вулканического стекла, то ли застывшей лавы. Звуки не были резкими, потому что землю покрывал толстым слоем пепел. Который сыпался сверху, точно редкий снежок.

Вот тогда я и остановился. Приник к смотровой щели, чтобы убедиться, что мне не померещилось. Долго рассматривал устрашающий пейзаж с оплавленными скалами, темными и несомненно ядовитыми лужами, редкими сухими деревьями без единого листика. Чуть слева, на полдороге к горизонту, буквально из ничего появился будто бы монах в суконном плаще с капюшоном; только в высоту он был метров сто как минимум и опирался на огненный посох. А еще у существа отсутствовало лицо. Я это хорошо разглядел, когда «монах» повернулся к нам, сердито сверкнув угольями глаз. Впрочем, от других проявлений недружелюбия он воздержался, и в нашу сторону не пошел, а продолжил свой путь из пустоты в пустоту, сметая полами плаща пепел и песок с верхушек дюн. И пропал, оставив на месте исчезновения лишь тающую в воздухе дрожащую тень.

На небе не было ни солнца, ни даже намека на него. Не следовало надеяться, что оно где-то за тучами, а позже выглянет. Потому что туч тоже не было, да и само небо больше походило на закопченный потолок некоего гигантского сооружения, который побелили один раз после постройки, при царе Горохе или раньше, а на последующее поддержание чистоты плюнули.

Я развернул костомеха и посмотрел назад, оценивая по следам пройденное нами в аду расстояние. Оно оказалось невелико: с полсотни метров.

С другой стороны, наш путь тут казался пугающе длинным. Ведь мы двигались по нему ничего не замечая вокруг. А перестали замечать еще раньше — в Гинкмаре. Какое наваждение затуманило нам сознание?

Мы вернулись на то место, где впервые ступили на здешнюю землю. Потоптались на нем и вокруг. Обратного перемещения не произошло. Конечно, в любом положении что-то хорошее есть; вот и мы, попав сюда, легко можем взять по шестидесятому уровню. Но ведь можем и не взять. Так и сдохнем пятьдесят девятыми.

— Не хочешь использовать подаренное Джейн заклинание? — спросил Люцифер.

— «Руку помощи»? — уточнил я зачем-то, хотя заклинание было одно: именно это. — Обязательно использую, если не получится выбраться самим. Но для начала-то надо именно самим попробовать. Джейн как раз так и сказала, когда отдавала свиток. Вдруг эта зона не последняя перед некрополем? И со следующей будет та же история?

Карта в интерфейсе долго не хотела отзываться на команды, а затем все же открылась, но лишь для того, чтобы продемонстрировать мне ровный серый фон без единого значка. Люцифер сказал, что у него то же самое. Впрочем, на такую роскошь, как план местности, мы не очень и рассчитывали.

— Пойдем прямо, — предложил я. — Туда, куда и шли.

— Пойдем, — согласился конь. — Но это не значит, что мы продвинемся хоть на вершок в Срединном Пространстве.

— Бог с ним. Нам надо всего лишь найти выход отсюда.

— Если он есть. Наличие входа не обязательно подразумевает и наличие выхода, когда дело касается владений Мрака.

— Козе понятно. Однако мы должны верить, что выход имеется. Что Мрак тут властвует не безраздельно. И что мы в любом случае выживем.

При каждом шаге из-под ног костомеха и копыт Люцифера взлетали облачка невесомого праха. Лужи, даже небольшие, мы обходили: как бы ненароком не раствориться в них, наступив случайно. Тем более сторонились крупных. Наполнявшая углубления субстанция походила на что угодно, только не на воду, а поверхность не была подернута пеплом. Или он на нее вовсе не садился, исчезая в момент касания. Или садился и сразу тонул, не образовывая пленки, — но тогда какая у луж глубина? Обычные за несколько дней засыпало бы! Дойдя до одной, размером с маленькое озеро, я решил проверить свойства ее содержимого. Костомех поднял здоровенный булыжник и бросил его в подозрительную жидкость у самого берега. Камень булькнул так, словно упал в колодец, и пропал, хотя по идее должен был почти весь остаться на виду. Так и есть: лужи эти на самом деле и не лужи сроду, а провалы в грунте с вертикальными стенками.

Потревоженная гладь «озера» заволновалась, но не так, как следовало ожидать, и сильнее, чем следовало. Жидкость в центре поднялась столбом, который все рос и толстел. При этом я не заметил, чтобы «озеро» мелело — видно, провалы сообщаются внизу друг с другом. Мы поспешно отошли к двум стоящим рядом скалам и спрятались за ними. Может, и не стоило пялиться в просвет, наблюдая за происходящим, но любопытство пересилило. Столб жидкости превратился в существо с вислыми лапами и растущей прямо из покатых плеч конусообразной головой. Монстр осмотрелся в поисках жертвы, разочарованно ухнул и стал оседать обратно в породившую его пучину. Едва исчез, дрогнули и накренились сразу обе скалы перед нами. Не дожидаясь ухудшения ситуации, мы отступили и от них, и продолжали отступать, пока не оказались на лишенной любых неровностей рельефа площадке величиной с половину футбольного поля. На ней не было ни скал, ни провалов, ни иссохших деревьев, которые могли бы ожить и впиться в нас корявыми окостенелыми ветками. Даже крупные валуны отсутствовали. Но и затаиться было негде.

— Об укрытиях на ночь нам лучше забыть, — сказал Люцифер. — Найдем пещеру, — а она нас проглотит.

— Подавится, — возразил я, хотя уверенности в этом совсем не чувствовал. — И неизвестно еще, бывает ли здесь ночь.

— Кажется, уже настает. Вроде бы темнеет?

— Темнеть-то темнеет. Да не похоже на наступление вечера…

Сумерки сгущались так быстро, словно гасло по трехминутной программе умное освещение цифрового дома. Звезд на небе не зажглось, зато оно покрылось багровыми трещинами. Из них посыпался уже просто пепел, а огненный. И стали падать раскаленные камни — они взрывались при ударе о землю, разлетаясь пылающими осколками.

— Пошли дальше, — предложил я. — Вон до той площадки. Там вроде тоже чисто. Случится что — сразу к ней бегом. И так от площадки к площадке будем передвигаться. От крупных камней уворачиваемся как можем. Остальное стоически терпим…

Замысел казался хорошим, и пару километров мы преодолели без особых приключений. Латы костомеха нагрелись от постоянно оседающих на них горячих хлопьев, и в кабине стало жарко как в духовке. Люциферу приходилось еще хуже: он то и дело отряхивался, чтоб не испечься в барде заживо. Впрочем, такого рода неприятности мы еще могли переносить. Но потом от провалов стал подниматься то ли дым, то ли туман. Он быстро расползался в стороны, застилая землю. Его слой постепенно утолщался. Люцифер наклонил голову и принюхался. Тут же принялся ожесточенно отфыркиваться, из чего следовало, что дышать испарениями провалов нельзя даже близко. А еще мы ничего не видели сквозь густой непроницаемый покров. Как вот плюхнемся в одну из дыр с псевдоживой жижей или улетим в расселину!.. Где-то впереди расселины точно попадутся. Нам уже случалось их обходить. Расположение «луж» и «озер» впереди мы еще помнили — особенно хорошо они обозначились, когда задымили. А расселин издалека не заметить! И если я грохнусь в обычную колдобину, тоже ничего хорошего. Успею наглотаться «тумана», пока костомеха подниму. А Люцифер может ногу сломать…

Почувствовав, что близок к панике, и удерживает меня от нее лишь «Львиное сердце», я притормозил. Но ведь совсем останавливаться нельзя — отравимся или задохнемся, когда испарения поднимутся еще выше!

— Шуруем вон к тому бугру! — сказал я. — Провалы обходим по памяти. Ты идешь сзади. Подсказываешь, если что. А мне против расселин пригодится вот это…

Костомех навалился всем весом на сухое дерево, расшатал его, выворотил с корнем и взял наперевес.

— Вроде прочное! Поможет не улететь на дно. Главное, чтоб расселина не оказалась слишком широкой.

— Да ты щупай землю перед собой стволом, как слепец палкой!

— И то правда! Хорошо такого умного коня иметь. А я, балбес, и не догадался сразу!.. Ну, тогда можно и провалов сильно не опасаться. Я их тоже нащупаю, если память подведет. Всплеск услышу…

— Старайся до всплеска не доводить. Помни про жидкостных монстров.

— Само собой. Ну а не получится, проверим, как оно тем монстрам понравится — целым деревом по башке получить.

Мимоходом я грубо обломал со своего расселиноискателя ветви о ближайшую скалу. И тут же отошел от нее, прежде чем она начала по-настоящему оживать. Скала подергалась, потрещала — и успокоилась.

Слой испарений меж тем стал еще толще. Он колыхался от слабого ветра, дувшего откуда-то сзади, мгновенно затягивал язвы от ударов сыпавшихся сверху камней. А до бугра далеко, и он не слишком высок. Не затопит ли его «туман» как вода в половодье? Костомеху волнующееся белесое море было уже по пояс, а Люциферу по шею. Нащупывать безопасную дорогу деревом оказалось не просто. Лучше бы заменить его легонькой жердью, но где ее взять? И я тогда хорошего оружия лишусь, — а нам уже с минуту казалось, что следом кто-то крадется.

Вскоре мы перестали сомневаться в этом, и когда преследователь, судя по звукам, оказался метрах в трех за нами, я резко развернулся и шарахнул по тому месту стволом плашмя. Раздался хруст костей. Невидимый враг хотел рыкнуть — вышел скорее предсмертный всхлип. Я для надежности врезал еще раз. Что там за тварь? Мы испарениями дышать не могли, а ей гулять полностью погрузившись в них было самое то. И ведь вокруг есть еще такие же твари. Мы слышали, как они метнулись прочь после моего удара. Они следовали за вожаком в некотором отдалении, сейчас испугались. Однако вернутся. Конечно, вернутся. Убитое мной существо не маленькое. Нетрудно определить даже вслепую, по кому ты попал — по шакалу или тигру. Охотящиеся на нас монстры ближе размерами к тиграм, чем к шакалам.

Ядовитый «туман» проник в кабину управления и заполнил ее до половины. Здорово, что он такой густой и тяжелый, и ведет себя действительно как вода! Иначе нам уже пришел бы каюк. Люцифер изо всех сил задирал голову, чтобы держать ноздри повыше, и походил на субмарину, выставившую над поверхностью только рубку.

Но вот и подножие бугра — мы поднялись по склону, выбрались на плоскую вершину площадью примерно сто квадратных метров и оказались будто на острове. Монстры с урчанием кружили где-то у его основания, по-прежнему невидимые в пучине «тумана». Я был уверен, что лишь смерть одного из них помогла нам избежать нападения по дороге к бугру. А теперь они потеряли преимущество. Или же твари вовсе не способны дышать обычным воздухом?

Только я задал себе этот вопрос, как один монстр выскочил на бугор. Он походил на леопарда, с которого содрали шкуру, оголив мышцы и сухожилия. Однако при этом чувствовал себя прекрасно. Передвигался, правда, он как-то странно, потому что его лапы не поддерживали тело снизу, как у млекопитающих, а были расставлены в стороны, словно у рептилии.

Костомех швырнул в «леопарда» дерево, перебросил из-за спины щит и выхватил меч из ножен. Тут и остальные монстры атаковали нас со всех сторон. В ходе короткой схватки мне удалось убить двух, а уцелевшие двое отступили обратно в «туман». И теперь рычали и завывали там, то ли оплакивая погибших сородичей, то ли сзывая себе подобных к бугру со всей равнины.

Глава 2

Обстановка не позволяла вылезти из кабины и осмотреть трупы. Тем более выпотрошить их и принести жертвы. А ведь надо! Если я и дальше буду то использовать дерево вместо тросточки, то лупить им разных ободранных кошаков, вопрос о мане скоро встанет перед нами в полный рост. Накопители надо заправлять постоянно, чтоб в тяжелые моменты не думать, сколько там волшебной силы осталось. И запчасти здешних чудовищ должны много стоить в Срединном Пространстве. Разумные в зонах инферно бывают нечасто. Выходят из них и что-нибудь выносят еще реже. Соответственно, любые трофеи отсюда — на вес золота.

К монстрам у бугра подошла подмога. Последовало нападение, потом еще два. Я убил трех «леопардов», одного Люцифер, и одного пришибло камнем с неба. И все еще невозможно заняться трупами и хотя бы проверить, позволят ли мне мои способности взять с них добычу, сохранить ингредиенты и совершить привычные обряды. Вдруг тут особая магия нужна, а простая не работает?

— Питаться мясом этих тварей точно нельзя, — сказал Люцифер.

— Да уж, — согласился я.

От трупов воняло как от протухшей ежатины, которую дополнительно окунули в выгребную яму. Лезвие меча костомеха потемнело, словно окислилось от измазавшей его крови — или вправду окислилось. Огромная пылающая глыба ударила неподалеку от бугра, подбросив вверх пласты обугленной почвы и тучи пепла. Огненные трещины в небе начали затягиваться, а само оно посветлело. Уровень «тумана» на равнине стал понижаться, и минут через пять испарения осели на землю крупными каплями белой росы, которые тут же превратились в отвратительных толстых червей размером с сосиски. Они покрыли все внизу шевелящимся ковром и принялись с упоением пожирать друг друга. Потрясенный зрелищем, я не сразу осознал, что осадивших нас «леопардов» больше нет, и можно наконец покинуть кабину. К сожалению, необходимость в этом отпала: драгоценные трупы добытых нами монстров расползлись лужами слякоти. На них налетели тучи жирных зеленых мух. Ну что ж, запомним, что добыча в зонах имеет короткий срок годности…

Порожденные росой черви служили пищей также и сонмам невесть откуда взявшихся больших летучих мышей. На тех, в свою очередь, охотились поджарые прыгучие псы, длинноногие бесхвостые крокодилы и пернатые упыри с размахом крыльев в пару метров. Мы молча наблюдали за вакханалией, не в силах пошевелиться. Что за дьявольский цирк? Меня так и тянуло нашарить в кармане несуществующий сотовый телефон, позвонить в психушку и умолять добрых докторов, чтоб приехали, поставили укол и увезли в уютную палату с мягкими стенами. Двух часов не прошло, как мы расстались с Гинкмаром, а у меня уже потихоньку едет крыша. Что ж дальше-то будет?

На нас никто не обращал внимания, но мы не трогались с места. Тронемся — вдруг обратят? Даже мелких хищников на равнине хватило бы, чтоб остановить и растерзать десятитысячное войско. И по мере продолжавшегося вокруг праздника взаимопожирания, появлялись все более крупные. Особенно впечатляющие битвы развернулись в воздухе, потому что он предоставлял больше простора для них. Вокруг бугра и на него падали перекушенные пополам тела, и части тел — крылья, лапы, головы. Валились целые трупы, иногда парами, вцепившиеся друг в друга в смертельном объятии.

Крылатые монстры всех размеров подхватывали и глотали на лету особо лакомые куски разорванных выше собратьев или опускались на упавшую вниз добычу, чтобы тут же быть съеденными наземными чудищами. Небо продолжало светлеть, пока на горизонте не зажглась заря. Я смотрел на нее с уверенностью в приближении новых неприятностей. Сверхчувственное восприятие дало сбой перед попаданием в зону, однако вообще работало, и сейчас нашептывало мне, что от восхода тут хорошего ждать не приходится. Вчера светлое время суток обходилось без солнца, а сегодня местные боги решили, что не обойдется. Только полный даун на нашем месте мог бы обрадоваться возрождению традиций.

Первые лучи не только еще больше осветили небо — казалось, они зажгли землю. Алая полоса по ее краю удлинялась и ширилась, искрилась, сияла все ярче. По верхушке солнечного диска, когда он показался, я понял, что светило зоны будет огромным. Что же до алой полосы… Я видел нечто подобное в одной киношке. На экране красиво смотрелось.

— Там внизу все горит, — сказал я. — По настоящему, в полном смысле. Что не может сгореть, то раскаляется добела. А искорки — это выбросы каменного расплава при мгновенном испарении грунтовки.

— Бежим? — спросил Люцифер.

— Бежим!

Мы повернулись и бросились в противоположную адскому рассвету сторону, уже не опасаясь, что на нас накинутся и сожрут. Единственное наше спасение при окончательном наступлении дня — это очень, очень глубокая пещера.

Но ведь нас замурует в ней рассветом, черт побери? Солнце зальет вход лавой, и когда та остынет, стекая вниз, получится такая пробка, что за миллион лет не расковыряешь!

К тому же пещера может ожить и слопать нас, как Люцифер говорил…

О чем это я думаю? Пусть заливает, пусть пробка будет, пусть что угодно! Зато нас не поджарит в ближайшие минуты, — а после как-нибудь выберемся! Хищной пещере испортим пищеварение так, что вовек не просерется! Устроим ей заворот подземных ходов, цирроз и рак желудка!..

Да чего я опять? Как будто пещеру уже нашел! Может, ее и нет вовсе по нашему курсу — хоть всю жизнь до старости беги!

Жидкость в провалах затвердела — или вся, или же она покрылась толстым слоем черного льда. Однако мы не отваживались бежать напрямую, чтоб не поскользнуться, и мчались зигзагами, расшвыривая и топча попадавшихся на пути монстров. Они еще не поняли, что вот-вот произойдет, и продолжали охоту на тех, кто послабее их, одновременно удирая от более сильных. Сзади доносились отдельные хлопки, похожие на далекие взрывы. Постепенно они становились громче, сливаясь в грозный гул. Сперва нас догнал он, а затем — дрожание почвы. А может, было наоборот. Или то и другое произошло одновременно.

Среди монстров началась паника. Я не мог оглядываться на бегу — только Люцифер. И он делал это, бросая мне короткие реплики по мыслесвязи. И вдруг я стал видеть его глазами. Позади расширялся океан огня с взлетающими повсюду фонтанами магмы, и свирепое белое солнце, казалось, всплывало прямо из него.

Монстры обратились в повальное бегство. Нам больше не приходилось пробиваться сквозь их массу — теперь они ползли, неслись прыжками, скакали, летели в том же направлении, что и мы. Сверху продолжали сыпаться трупы — только не растерзанные, а обугленные. Жар от восходящего светила прежде всего угрожал тем тварям, что привыкли летать высоко.

Впереди сквозь беспорядочное мелькание тел завиднелось что-то — я усилием воли отключился от зрения Люцифера и напряг собственное. Кажется, крепостная стена? С бугра ее не было видно, однако мы успели преодолеть немаленькое расстояние, и сейчас зубчатые верхушки башен высунулись над горизонтом. Так и есть, стена! Что за ней — город, крепость? Туда можно войти? Там есть где спрятаться?

Вообще-то в любом городе бывает темница для особо опасных преступников. Обычно она находится глубоко под землей. И если туда проникнуть… Костомеха, естественно, придется бросить — он не пройдет по узким ходам с множеством поворотов. Где-нибудь да застрянет. Дай бог чтоб Люцифера удалось по ним провести…

Ваня! Ты снова за свое? Сперва добеги до города, проникни в него, найди темницу! Войди хотя бы в помещение для стражи!

Доспехи костомеха неотвратимо накалялись. Бегущие с нами бок о бок монстры падали, не выдерживая сумасшедшего кросса в нарастающей жаре и духоте. Я заранее высматривал среди башен надвратную. Где же она? Ах вон, чуть справа… Какой большой город! Провалиться ему… Не сумеем найти темницу! Даже знай мы маршрут, не успели бы добраться до нее.

И ворота заперты. Точно — заперты!.. Тем не менее я приготовил топор. Попробую прорубиться сквозь одно из полотнищ. Все занятие перед смертью! Глядишь, она подкрадется незаметнее, и будет не так больно. Не сидеть же тупо в ожидании под стеной.

Жара стала невыносимой. Зато, еще приблизившись к стене, я разглядел несомненные признаки ее ветхости. Значит, и ворота не новенькие! Может, в самом деле удастся справиться с ними, а не просто убить несколько оставшихся до огненного погребения минут.

Костомех прогрохотал по обветшавшему подъемному мосту, который едва не провалился под ним, и оказался у башни. Следом подоспел Люцифер со свитой из монстров, забывших и думать о взаимной враждебности. Обливаясь потом и остервенело ворочая рычагами, я атаковал правую створку ворот, собранную из досок и окованную железными полосами. Именно атаковал — с ходу, и прорвался в проездную арку в тучах трухи, пыли и ржавчины. Первая опускная решетка задержала меня немногим дольше. Но есть еще вторая… Суки! От кого вы тут так закрывались?

К счастью, внутренние ворота стояли нараспашку. Проскочив их, мы обнаружили, что никакого города за стеной нет. За ней расстилалась холмистая местность, местами поросшая лесом. Когда-то поросшая. Теперь бывшие рощи заменял сухостой. Мы прошли сквозь особую стену — не городскую и не крепостную, а разделительную. Наподобие тех, какими высокоразвитые государства отгораживаются от кочевников. Как раз на нашем пути она выдавалась на равнину «пузом». Потому и казалось, что перед нами город.

Как жаль.

Темницу искать не придется — ее здесь нет и быть не может…

Однако маленький выигрыш мы все же получили: стена прикрыла нас от солнечных лучей. А нет ли в надвратной башне ведущих под землю лестниц?

Я уже было хотел вернуться в арку, но меня остановил Люцифер:

— Смотри, Иван! Вон там, на склоне холма левее сухого русла…

Он еще не договорил, а я уже увидел, поскольку опять как-то вышло воспользоваться его зрением. Похоже на вход в пещеру… Не верю! Не может быть, чтоб вот так, как по заказу…

— Туда! — заорал я, глуша криком идиотские сомнения.

По заказу или нет — однако нам привалило счастье. Осталось проверить, насколько оно велико. На что его хватит? Возможно, в холме не пещера, а грот. Или пещера, но неглубокая. В таком случае и счастье окажется коротким.

Отбрасываемая стеной спасительная тень осталась позади. А до холма еще пилить и пилить! Беспорядочные толпы монстров вокруг исчезли, остались проскочившие за нами в ворота единицы. А остальным сперва вдоль стены бежать, и многие ли сумеют добежать? Даже не все крылатые перелетели через нее: стаи в небе сильно поредели. Не успевшие остыть латы костомеха снова накалялись. Гораздо быстрее, чем раньше. А-а-а-а-а, мама!.. А-а-а-а-а, козлина Дагор! Ты зачем такую вселенную создал, падла? Если доберусь до тебя, три дня буду в жопу рашпилем трахать!

Казалось, от жары у меня вот-вот лопнут глаза. Или их выжжет бегущим со лба едким потом. В легкие при каждом вдохе будто бы вливался расплавленный свинец. Про носоглотку я вообще молчу — ее давно сожгло. Только бы не промазать мимо входа, только бы не промазать — я больше не вижу ничего! Слепой как крот. Где вход, где? Я вел костомеха точно на него, но разве можно в моем состоянии надеяться попасть в дыру шириной пять и высотой четыре метра, двигаясь по пересеченной местности?

Выручил Люцифер. Он каким-то чудом не ослеп, и через секунду я снова видел. Не вход в пещеру, как нам казалось издалека. Нечто лучшее, сказочное.

Въезд в штольню. В нем стояла рудная тележка. Не гномья, и не для людей. Значительно больше, с трактовую повозку. Разработки здесь вели тролли или похожие существа. Следовательно, тоннель просторный не только в горле. Хоть бы он вел глубоко, как можно глубже! Вот будет облом, если добычу руды под холмами только начали.

Впрочем, мне уже было все равно. Я обгорал снаружи, я тлел изнутри. Пока медленно. Но с каждой секундой быстрее. Еще немного — и превращусь в скулящий комок плоти, лишенный разума, обреченный сдохнуть посреди страданий и безумия. Стоит ли беспокоиться о чем-то хоть на минуту вперед?

Рыча на одной и той же ноте от непереносимой боли, я протиснул костомеха между тележкой и стеной штольни. Не слишком ловко, хотя проход был достаточной ширины. Нелегко управлять, когда твое тело находится в одном месте, а глаза — в другом. Люцифер видел окружающее, а я свое местоположение только предполагал. Мы двигались в одном направлении, но находились в разных точках пространства, и приходилось вносить коррективы. Я делал это как мог, не имея соответствующего опыта, чисто на интуиции. Удивляясь некой отстраненной частью своего сознания, что все еще способен что-то предпринимать, как-то шевелить рычагами, несмотря на мучения, несмотря ни на что…

Выскочить бы из раскаленной кабины в спасительную прохладу штольни — однако я знал, что без костомеха не смогу даже идти, не то что бежать. А следовало именно продолжать бежать, как можно быстрее, и продвинуться по тоннелю как можно дальше, пока раскаленная рассветная волна не снесла разделительную стену на границе равнины и не похоронила под собой холмы за ней.

Штольня уходила вниз с небольшим уклоном. Я вел костомеха по ней, изредка огибая попадавшиеся по дороге рудные тележки, стараясь не слишком вилять из стороны в сторону, не задевать крепи. И все же выбивал на бегу отдельные бревна, вызывая локальные обвалы. Люцифер держался сзади и сбоку, чтобы передавать мне наилучшую картинку из возможных. Он догадался, что между нами возникла связь нового качества, которая бывает у воинов и маунтов только на высоких уровнях. Значит, мы уже на них. Или скоро будем, — а связь каким-то образом получили авансом.

Вместе с нами бежали и летели несколько монстров, которым удалось нырнуть в штольню. Впрочем, «бежали», «летели» — сильно сказано. Четвероногие ковыляли с повизгиванием, летуны то и дело врезались в стены. Те и другие дымились всей поверхностью обожженных тел. Сзади нарастал грохот, и наконец тряхнуло так, что я едва удержал костомеха от падения. Рассвет над холмами окончательно настал. Он утопил их в океане огня, и сейчас по тоннелю где-то за нами катится волна расплавленного камня…

В какой-то миг я понял, что костомех остановился. Потому что я полностью потерял возможность заставлять его двигаться. Когда это произошло? Не знаю. Но не было больше сил шевельнуть хоть одним рычагом.

Тела я почти не ощущал. Мозг отказывался думать. Собственно, мне следовало давно прекратить жить. Однако я зачем-то стал ощупывать себя, попутно стараясь понять, зачем это делаю.

Трепыхнулась в голове неясная мыслишка. Не своя — чужая. Находящийся где-то рядом полумертвый Люцифер пытался мне что-то сказать, и не мог.

Что ты хочешь сказать мне, дружище? Что мы никогда еще не торчали так глубоко в дерьме? Так это я и сам понимаю…

Моя правая рука нашарила нужный кармашек на поясе и осторожно вытащила футляр с эликсиром полного восстановления. Достала пузырек… Умница! Только не урони! Только донеси его до рта, и я присвою тебе звание лучшей правой руки среди всех правых рук разумных двуногих! А уронишь — помрем мы с тобой в нескольких дециметрах от чудодейственного зелья, не сумев его подобрать. И Люц умрет — там, снаружи. А он не должен умирать. Вообще не должен, и особенно из-за нашей с тобой неловкости. Так что постарайся. Если не ради нас, то ради него.

Проглотив эликсир, я почувствовал себя лучше. То есть сперва просто почувствовал. Лучше — уже потом.

«Поздравляем! Вы достигли шестидесятого уровня!» — хамски нарушили охватившее меня блаженство «говорящие часы», за что были немедленно отключены. Заодно я обнаружил в настройках, что могу теперь менять голос уведомлений на любой из двадцати доступных. Облагодетельствовали! Да за пережитое мне полагалось сразу в общество богов попасть и навсегда позабыть о любых заботах смертных.

— Люцифер! — позвал я, пробуя владение языком и нижней челюстью. То и другое шевелилось туговато. Как механизмы после расконсервации. Ну ничего, разработаюсь.

— Здесь! — откликнулся конь.

— Ты там поправляться начал?

— А как же!

— Тогда норм.

А где Весточка? Вспомнив про нее, я дернулся словно от электрического разряда, и меня прошибло потом. На нее-то действие эликсира не распространяется! Если птичка осталась жива, следует срочно… Только б осталась жива! Сейчас я тебя найду… Ф-ф-ф-у, черт! Не надо ее искать.

Вот она! Сидит себе на одной из тяг слева. Выглядит отлично — будто и не произошло ничего. Зашибательская это вещь — особое покровительство Агапэ… Или ты пряталась где-то?

Весточка весело чирикнула. Мол, и покровительство помогает, и сами мы на многое способны.

И то правда. За время наших странствий по Гинкмару с периодическим попаданием в страшнейшие передряги, Весточка научилась при любой серьезной угрозе моментально скрываться в самых труднодоступных местах и сворачиваться там в свиток. Например, могла юркнуть в вещмешок костомеха и забиться в складки свернутой попоны Люцифера, лежащей в одном из вьюков Карла Ингмарского. Если и на сей раз выбрала себе похожее убежище, с хорошей теплоизоляцией, вполне могла обойтись и без помощи богини любви.

Глава 3

Пока шло восстановление меня, Люцифера и нашей пострадавшей от жара снаряги, я просмотрел набежавшие системные сообщения. В них было то, чего и следовало ожидать при переходе со средних уровней на высокие. Да, теперь я воин-маг. Да, отныне моя и Люцифера прокачка пойдет несколько в ином ключе. Да, я получил возможность более свободного распределения очков Дарований по классовым навыкам…

Пустые поздравлялки с незначительными плюшками я пропускал, управился быстро и перешел к сообщениям следующего блока.

«Внимание! Способность к самостоятельности вашего маунта превысила норму на 16 %. Подобное обычно случается в результате грубых ошибок владельца, неправильного воспитания, исходных или приобретенных пороков маунта. Хотите проверить свои последние действия на наличие ошибок?»

Нет. Я не ошибался. Действовал строго преднамеренно.

«Хотите проверить программу воспитания…»

Нет, она самая лучшая.

«Хотите проверить…»

Да идите вы! Мой Люц абсолютно беспорочен.

«Также излишняя самостоятельность маунта может быть следствием использования владельцем несанкционированных приемов…»

Вот тут вы угадали.

«Спешим успокоить: мы не осуждаем такие приемы и не препятствуем их применению, если они не нарушают каких-либо правил. Однако должны предупредить, что дальнейший рост переразвитого качества способен привести к разрыву связей между вами и вашим питомцем».

Не приведет. Возрастание самостоятельности Люцифера покоится на надежном фундаменте наследования им моей способности «??????????????????». Вы против наследования? Оно в той или иной мере свойственно всем питомцам, в том числе маунтам, в том числе боевым коням. Иначе о каких связях вообще говорить. Тогда против способности? Но я даже не знал о ней, пока вы в один прекрасный день не сообщили.

«Внимание! Скаковые навыки вашего маунта прогрессируют гораздо быстрее, чем того требует его специализация…»

Пропускаем. То же самое. Прокачивал, и намерен продолжать. А обстоятельства в определенные моменты будут мне способствовать. Как сегодня поспособствовали в очередной раз. О том, что скаковые качества могут повредить боевым, я читал и слышал в ваших сообщениях неоднократно. Но пока ничего подобного не произошло. И не произойдет, уверен. И в будущем вы сами начнете выпекать гибридных суперконей, способных одинаково хорошо скакать и драться. Не для всех, естественно. Однако каким-нибудь героям на грани бессмертия и одиночкам вроде меня иметь их будет позволено. В истории Вселенной Дагора похожих примеров масса. Главное, чтоб глобальный баланс не страдал, верно?

«Ваша чувствительность к боли снизилась на 5 %. Маунта — пропорционально».

Ого! На целых пять!..

Я свернул окно уведомлений и вылез из костомеха. Его доспехи давно остыли. Бард Люцифера тоже… Черт! Он остывал на нем!.. Ладно, не психуй. Все позади. И ты все равно ничего не сумел бы сделать. Ты был не в состоянии даже из кабины выбраться. Хотя она тоже могла бы остывать без тебя.

Ночное зрение я успел поднять до максимума, которого позволяло достичь «Львиное сердце», и видел во мраке штольни примерно так же хорошо, как видит человек без сверхспособностей в лесу в пасмурный день. Участок тоннеля, где мы находились, был ничем не примечателен. Просто именно досюда мы успели добраться прежде чем кончились последние силы. Над головой скала, по бокам тоже. По усыпанному щебнем неровному полу проложены деревянные направляющие для рудных тележек.

— У нас компания, — сказал Люцифер.

Я оглянулся. Позади костомеха лежал монстр, похожий одновременно на крысу и волка. Дышал он еле-еле — тяжело и редко. Длинный язык вывалился из полуоткрытой пасти. Тело сплошь покрывали ожоги. Из глаз текла то ли слизь, то ли кровь. Только он сумел не отстать от нас, и единственный выжил. Остальные твари, нырнувшие в штольню, пали по дороге, не выдержав гонки и полученного урона, или попали под обвалы при землетрясении, когда рассвет запечатал тоннель.

Я подошел к существу и опустился перед ним на одно колено. Машинально пошарил по кармашкам пояса. Впервые я вот так смотрел на монстра, думая не о том, как его убить, а как помочь.

Но ему ведь не поможешь. Я бы не пожалел эликов, честное слово! Этот уцелевший крысоволк заслуживал того, чтоб снова встать на ноги. Однако прописанный в его профиле вид надежды не оставлял. Химера. У меня нет снадобий для химер. Ни у кого для них нет снадобий.

Химерами обобщенно назывались монстры, которых не существовало. Они появлялись на свет лишь в результате экспериментов магов. Или временно возникали там, где грань между Срединным Пространством и Мраком прозрачна. В зонах, подобных этой. Химеры могли нападать и убивать, но сами жили недолго. И не размножались, уступая в этом даже некоторым одушевленным заклинаниям. Их судьба была одинакова: материализоваться на несколько недель, дней или даже часов, и вновь кануть в небытие.

Все, что я мог сделать для крысоволка, — прервать его мучения. Глубоко вздохнув, встал и вытащил меч. Долго не решался занести его над обезображенным телом. Господи, никого мне еще не было так тяжело убивать.

Почему? Почему я стою и жалею мерзкое чудище, которое у любого вызвало бы лишь ужас и отвращение?

Ну, Иван! Один удар. Всего один.

Дженкуир вспыхнул голубым. И тут же потемнел, будто потухшая головешка. Я медленно опустил его и сунул в ножны. Поздно проявлять милосердие. Пока я собирался с духом, крысоволк умер. Спустя некоторое время его труп расползся слякотью, которая впиталась в скалу как в промокашку.

Я отошел в сторону и уставился в стену тоннеля, словно хотел пробурить ее взглядом. Чего так хреново-то? В чем проблема?

А вот в чем: только что скончался мой близкий родственник — последний из десятков тысяч, погибших наверху. И я скорблю по нему, как и положено скорбеть по родственнику. В Версуме я та же химера. Меня здесь быть не должно. Мое существование во Вселенной Дагора не предусмотрено. Я никак не мог бы попасть сюда по правилам, и я живу не по правилам. Но — минуточку! — я пока не сдох, как этот крысоволк. И не сдохну, даже не мечтайте!..

Я отвернулся от стены и глянул на Люца, подумав, что следовало бы раздоспешить его и почистить… Так ведь нет необходимости возиться. После полного восстановления мы с ним не только стопроцентно здоровые, но и безупречно чистые, словно только что из душа. По прошлым случаям восстановления знаю.

А чем тогда еще следует заняться прямо сейчас, не откладывая?

Еда у нас есть — в зоне из припасов пока ничего не израсходовали. Воды мало. По Гинкмару же шли, не по пустыне. В лесу повсюду были ручьи, родники, речки, и держать при себе большой запас я считал излишним. А имевшийся мы на две трети потратили во время путешествия под дождем из огненного пепла. Хотя попили всего однажды. Конечно, это в основном Люц постарался. Хлебает-то он о-го-го!

— Прислушайся! — призвал меня конь.

Я последовал совету, и сквозь густую тишину тоннеля до меня донеслось тихое, но отчетливое «кап-кап-кап». Какое только расстояние до источника звуков? Под землей они передаются не так, как на поверхности…

— Кажется, впереди что-то капает? — решил подтолкнуть меня к деятельности Люцифер.

— Слюна у кого-то из пасти, — буркнул я. — Мы с тобой аппетитно выглядим. Свеженькие, калорийные, непочатые. Нас в зоне до сих пор никто не обглодал, и даже на зуб не попробовал.

Люцифер коротко фыркнул, что должно было означать смешок.

Выяснилось, что капель звенит в коротком боковом коридоре метрах в сорока. Там начали проходку и забросили. То ли за бесперспективностью направления, то ли вместе со штольней. То ли со всем горнорудным районом, пришедшим в упадок…

«Что за глупые рассуждения? — спохватился я. — Забыл, где находишься? Какой упадок, какой район? Все, что ты видел наверху, — временная декорация без истории. Тут один день без солнца, второй с сатанинским солнцем, а третий, может, не настанет вовсе. Через полчаса с потолка в коридоре птичье молоко потечет — и это будет нормально. Через час система тоннелей под холмами превратится в кишки дохлого левиафана — и это тоже будет нормально. Расслабься и наслаждайся местным колоритом».

Я посмотрел на крохотный бассейн, образовавшийся под толстым сталактитом. Зачерпывать воду не спешил: сперва надо проверить, вода ли это. Еще несколько часов назад у меня были бы трудности с экспертизой, но теперь, как воин-маг, я получил в распоряжение богатый набор сканирующих заклинаний. Выбрал нужное, прочел… порядок. Живительной влагой мы обеспечены. Дров хватит на ледниковый период: выдергивай крепи через одну и жги костер сколько хочешь. Тяга в штольне есть — от дыма не задохнемся. Кстати, как только надоест на одном месте торчать, пойдем как раз туда, куда вытягивает воздух. Скорее всего, там есть дыра наружу — лишь бы мы пролезли в нее. Ну а дальше планы строить преждевременно. Вдруг вправду обстановка поменяется. И окажемся мы не под землей, а на борту покинутого корабля посреди океана. Или, что хуже, посреди океана, но без корабля.

— Приготовлю обед, — сказал я. — Прежде чем вылезать отсюда, надо подкрепиться.

— Прежде чем вылезать отсюда, надо позвать Джейн, — поправил меня Люцифер. — У меня предчувствие, что без ее содействия не обойтись. Мы способны выбраться живыми из многих передряг в зоне, — однако не из самой зоны.

— Что ж… Настаивать на проверке твоего предчувствия я не буду. Действительно стоит позвать Джейн. Мы честно попытались выйти сами, и теперь я прочту «Руку помощи» с чистой совестью. Но тогда тем более следует приготовить обед. Пригласим паладиншу сразу к столу.

— Она призрак.

— Не имеет значения. Тут сам акт приглашения важен, как понимаешь. И в конце-то концов — я хочу жрать! Организм требует.

Я развел огонь, пристроил над ним котелок и приготовил армейское варево. Кулинарные навыки я успел хорошо поднять, как и многие другие; мог бы и нечто более изысканное изобрести из наличных припасов. Но Джейн ведь воин, а значит, в еде неприхотлива.

Кроме того, воину воина на варевом угостить — это все равно что эльфу на чужбине подать именно эльфийские блюда, а орку — орочьи. На вареве плотно сидели все, кто когда-либо служил, независимо от происхождения. Кто не служил, познакомился с ним в обучении. Кто и в обучении не был, а сам искусство владения оружием постигал, все равно хоть раз в жизни пробовал варево, общаясь с другими воинами, путешествуя с караванами или просто путешествуя. Ибо лучшей походной еды не существует.

Классический рецепт такой: треть мяса или рыбы, треть круп и бобовых, треть овощей или диких съедобных кореньев. На практике пропорции редко соблюдаются — варево готовят из того что есть. Однако существуют и непреложные правила. Нельзя смешивать в одном котелке рыбу и мясо, даже в периоды нехватки продовольствия. Или уж мясное вари, или рыбное. Великий грех — злоупотреблять приправами. В войсках обилие приправ не без оснований считается признаком нерадивых поваров, не умеющих готовить и не следящих за свежестью припасов. Или вороватых, подменяющих качественные продукты подпорченными.

Дополнительно варево всегда сдабривается салом, растительным или сливочным маслом, нутряным жиром — что в наличии есть. Консистенция готового блюда должна быть такой, чтоб в котелке стоял черпак, пока сосчитаешь до трех. Заклинания при готовке для усиления питательных свойств используются разные, в зависимости от того, кто и для кого готовит.

Управившись, я активировал «Руку помощи». Джейн появилась эффектно: сперва послышалось постукивание подкованных копыт ее единорога, затем постепенно обозначились ноги животного, сам единорог и наконец всадница. Подъехав, она спешилась, и мы поприветствовали друг друга как старые сослуживцы, встретившиеся в неформальной обстановке, позволяющей игнорировать чины и звания: полуобъятием, дружескими похлопываниями по плечам и вечными универсальными фразами типа «давно не виделись» и «прекрасно выглядишь».

— А ты говорил — она призрак, — упрекнул я Люцифера, широким жестом приглашая Джейн к костру. — А видишь что получается? В Срединном Пространстве — призрак, а здесь вполне осязаема.

Джейн потянула носом, улыбнулась и сказала:

— Пахнет вкусно!

— Знал, что тебе понравится! — обрадовался я. — А есть ты можешь?

— И могу, и хочу. В Мире Теней разумные не нуждаются в пище. Как и все остальные. Но привычка-то остается. И иногда так хочется чего-нибудь пожевать — хоть плачь. Или стаканчик вина выпить…

Я тут же извлек из котомки бутылку ревского в набитом сухой травой холщовом мешочке. И последнюю горсть сухарей, которую берег на случай жуткой тоски, довольствуясь грубыми лепешками из диких злаковых. В походах по нецивилизованным землям трудней всего обходиться без хлеба. Тоже привычка — ржаная или пшеничная дробленка среди круп успешно его заменяет. Но поди объясни это желудку.

— Раз так принимаешь, значит, не бедствуешь, — сказала Джейн, запуская ложку в котелок. — Или я ошибаюсь?

— У нас тут затишье, — ответил я. — А видела бы ты, что было до этого.

— А что было?

Я коротко рассказал. Девушка внимательно выслушала и вернулась к смакованию варева, пережевывая и глотая его медленно, как деликатес. Но иногда она забывалась и начинала есть жадно, причмокивая от удовольствия, словно дорвавшийся до корыта голодный поросенок. Мне это не показалось некрасивым, скорее умилило. Бедная дворянка, может, лет сто не ела нормальную пищу. Или двести. После такого поста позволительно и вовсе забить на правила хорошего тона.

Полностью войдя в положение Джейн и проникнувшись к ней глубочайшим сочувствием, я перетряхнул свою котомку и вещмешок костомеха, и выложил перед паладиншей все, что у меня еще было вкусненького. Единорогу выделил драгоценной зерносмеси из рациона Люцифера, с полного одобрения последнего. Они с единорогом быстро нашли общий язык, хоть маунт Джейн и не умел разговаривать. И уже выглядели если не как друзья не разлей вода, то во всяком случае как добрые приятели.

— В целом с вами ничего необычного не произошло, — сказала Джейн, с видимым сожалением отрываясь от котелка. — Обстановка в зонах инферно меняется постоянно. Иногда постепенно, иногда катастрофически.

— Это мы уже поняли, — ответил я. — Не поняли, как предугадывать изменения, чтобы подготовиться к ним.

— Их нельзя предугадать. Мироздание в зонах текуче. Оно твердеет на какое-то время в одной из случайных форм только для того, чтобы потерять ее ради следующей. Сами формы нестойки, подвержены искажениям. Иногда они заимствованы из Срединного Пространства, Мира Теней или Мира Истинного Мрака, однако чаще бывают сплавом разнородных фрагментов со смешанными свойствами. Например, пейзаж с провалами, трещинами в небе и огненным пеплом похож на то, что можно увидеть на горизонтах отчаяния Мира Теней. Пожирающие друг друга черви, лишенные шкуры «леопарды» и прочие монстры — явные порождения Мрака, возникающие всюду, куда он способен дотянуться. Ну а восход, едва не погубивший вас, похож на обычный восход, каким его можно увидеть в плаваньях по Великому Океану, находясь вблизи Колыбели Солнца.

— В смысле — «обычный восход»? — изумился я. — Ты хочешь сказать, именно так всходит то солнце, которое нам светит в Срединном Пространстве?

— Примерно.

— Но во всех сказаниях говорится, что находящееся на островах Колыбели Царство Восхода — обитель блаженства!

— Правильно. Как и Царство Заката.

— Но почему тогда их не спалило нахрен?

— Тайна сия скрыта от смертных. Именно тайны мироустройства манят тех, кто строит корабли на побережьях Мировых Островов и выходит на них в Океан. Не будь тайн, никто не отправлялся бы в великие морские походы, не открывал новых Мировых Островов. Все сидели бы на уже известных.

Я плеснул себе вина и с горя выпил. Похоже, моя мечта о путешествии в Царство Восхода не так хороша, как представлялось. Доберешься туда со многими трудностями, а по прибытии тебе такие тайны мироздания откроются, что окосеешь.

Джейн тоже налила себе, попробовала и сказала:

— Отличное вино. С необычным вкусом. Очень тонким, очень изысканным. И незнакомым… Точно такого вина я раньше не пила

— Это потому, что в твое время еще не существовало ни герцогства Ревского, ни его знаменитых виноградников, — сказал я. — Пей не стесняясь, сколько хочешь. У меня еще бутылка есть.

Пол тоннеля слабо вздрогнул, с потолка посыпались мелкие камушки.

— Кажется, нам пора уходить, — сказала Джейн. — Сворачивай лагерь. В зоне опять настают времена перемен.

Глава 4

Мою идею идти по направлению движения воздуха в штольне Джейн решительно отвергла.

— Это в Срединном Пространстве тяга обычно бывает от низшей точки к высшей, — сказала она. — То есть, если находишься под землей, — к поверхности. Точнее, к тому из отверстий, которое выше на поверхности расположено, потому что для возникновения тяги требуется минимум две дырки. Но выйти можно и через нижнюю, не обязательно через верхнюю. Кстати, и в Срединном Пространстве с тягой бывают исключения. С которыми сталкивался каждый, кому доводилось растапливать камины. Случается, что дым наполнит весь дом, прежде чем пойдет в трубу.

Я почувствовал себя глупым школьником, которого отчитала строгая училка. Но я же не истопник, Мрак меня забери! В каминах что-то жег редко. И на уроке физики в последний раз сидел давно.

— А в зонах инферно очень часто что угодно происходит наоборот, — продолжала Джейн. — Или происходит без причины. И здесь, находясь хоть под землей, хоть наверху, следует идти именно против движения воздуха, если лучших вариантов нет. Так ты по крайней мере сможешь уловить запахи оттуда, куда идешь. И сделать по ним какие-то выводы.

— Тогда пошли против движения, — предложил я.

— У нас как раз есть вариант лучше. И не думай, что я напрасно трачу время на болтовню. Ты в любую минуту можешь опять остаться один — и чем больше успеешь узнать, тем увереннее будешь себя чувствовать. Мертвых вроде меня нельзя убить, но с ними может приключиться многое другое.

Джейн достала из кармашка пояса коробочку, похожую на табакерку. Ее наполняли словно бы голубые искры. Прочтя заклинание, девушка подбросила щепотку искр перед собой. Они образовали маленькое облачко, повисели неподвижно, приветливо посверкивая, поплыли в сторону тупика в том самом тоннеле, где мы находились, обогнули истекающий каплями сталактит и исчезли в скале.

— Тупик не настоящий, — сказала Джейн. — Давай, сними наваждение. Ты же воин-маг теперь.

— А ты не можешь?

— Мне от этого никакой пользы. Я — тень, а тени не прокачиваются вне собственного пространства. То, что я временно обрела тело, роли не играет.

Для меня обретение Женечкой тела роль играло, потому что она мне все больше нравилась, но заострять внимание на этом я не стал. Толчки повторялись, камни с потолка сыпались все гуще, где-то далеко обваливались целые глыбы. Прошерстив перечень высокоуровневых заклинаний, ставших доступными мне начиная с сегодня, я выбрал подходящее и подавил трусливую дрожь, которую «Львиное сердце» отчего-то пропустило в мою душу, проигнорировав также и нехорошее воздействие на тело. Только б не осрамиться перед дамой — лучше пусть завалит меня и ее… Вот же дурная мужская натура! Жизнь надо спасать, а я думаю о том, чтобы предстать перед Джейн в лучшем виде и показать свой павлиний хвост во всей красе. Воин-маг должен быть крут, обаятелен и профессионален. Он не имеет права сбиться на касте!

Я и не сбился. Заклинание сработало, волшебная заглушка исчезла. Тоннель за ней поворачивал под каким-то странным четким углом и почти сразу кончался, выходя в другую штольню. Оглянувшись и сравнив, я понял, что он точь-в-точь повторяет тот, в котором мы стояли.

— Повезло! — сказала Джейн. — Та штольня — зеркальное отражение этой. Не только в пространстве, но и во времени. Пошли!

— Другими словами, мы можем выйти из нее до того, как рассвет зальет вход лавой? — спросил я на ходу.

— Правильно! И даже до самого рассвета. Достаточно не спешить.

Костомех самостоятельно шел сзади, прикрывая наш тыл. Джейн вела единорога в поводу, как и я Люцифера. Практического смысла в этом не было, так как оба маунта не нуждались в том, чтоб их вели. Просто таков обычай, и все воины следуют ему, время от времени совершая сей ритуал. Это все равно что с другом в обнимку ходить. Или женщину под руку поддерживать — хотя она, быть может, при случае сама тебя поддержит.

Обвалы в штольне номер один продолжались. В штольне номер два стояла тишина. Мы сделали привал, другой, обогнули последнюю рудную тележку — ту самую, что торчала на входе, — и выбрались из-под земли. Наверху была обычная ночь — без трещин в небе и огненного пепла.

— Во-первых, в зонах ничего не повторяется в точности, — наставительно сказала Джейн в ответ на высказанное мною недоумение. — Мы могли бы найти отличия между штольнями, в которых только что были. Чем дальше от объединяющего их коридора, тем больше. А во-вторых, горизонт зоны, на котором мы сейчас находимся, начал меняться сразу, как только мы на нем оказались. Здесь все непрерывно меняется. Как в дурном сне, когда кошмары сменяют друг друга, пока не проснешься.

— И мы должны найти место, в котором окажемся способны как бы «проснуться»?

Джейн кивнула.

— Да, только искать будем не мы, а ты. Это ведь тебе нужно попасть в Срединное Пространство. А я постараюсь сделать так, чтоб ты не погиб раньше, чем попадешь. Однако «проснуться» с тобой не смогу.

— Но ты ведь не застрянешь в зоне? Сможешь вернуться в Мир Теней, правда?

— Не раньше, чем ты позволишь, произнеся обычную формулу: «Отпускаю тебя, тень, оказавшую мне услугу…» — и так далее.

— Прочти уж тогда полностью. А то отпущение сорвется. Или отпускание?..

— А ты что, этой формулы не знаешь?

— Откуда? Я с мертвыми не общался до тебя.

— Как не общался? Все когда-нибудь общались с мертвыми! Более того — все когда-то были мертвы, причем много раз.

— Это у вас во вселенной так. А я, видишь ли, из другого мира, сильно-сильно не похожего на ваш. У нас не общаются с мертвыми. А если становятся ими, то однажды и насовсем.

— Боже, с кем я связалась! Ну, открой Книгу потустороннего, тот ее раздел, который…

— Стоп! Нашел… Э-э-э… Погоди! Тут упомянуты загробные награды, причитающиеся теням независимо от щедрости призвавшего. Получается, что передав мне «Руку помощи», ты создала квест для самой себя?

— Какой сообразительный! — усмехнулась Джейн. — Но дал мне его ты. Тебе и закрывать.

— Да ты мастер по созданию квестов! — восхитился я. — Чего стоил хотя бы тот, по которому я тебя похоронил. Он ведь тоже был состряпан тобой — я еще тогда догадался!

— Кто чему учился, тот то и умеет.

— Ну, с погребением понятно. Хотя и предельно необычно. Но себе задания организовывать — разве это законно?

— Нет, естественно!

— На самоквестах ведь можно прокачиваться не просто быстро, а реактивно… Не на таких, как у тебя сейчас, и не в Мире Теней, конечно, однако…

— Вот именно. Как раз по этой причине я была светлым паладином в прошлой жизни. Искупала грехи позапрошлой. Подвигами и беззаветным служением Добру. Впрочем, в конце концов мне это начало нравиться.

Я прекратил расспросы, дабы не увязнуть в них глубоко и надолго. Тема прошлых жизней меня сама по себе крайне интересовала, а тут еще попутно и о заданиях разговорились… Квесты классического игрового типа, как я давно понял, были во Вселенной Дагора редкостью. Это меня не слишком удивляло. Версум с момента его создания неуклонно эволюционировал в сторону все большей достоверности. Что приводило к постепенному отмиранию любых мешающих этому РПГ-элементов, без которых можно обойтись. В том числе простых заданий. Если хочешь в самом деле полностью погрузиться в смоделированный кем-то мир, лишние напоминания, что ты в игре, абсолютно ни к чему. В конце концов процесс, как мне казалось, должен был привести к отключению системных уведомлений и самого интерфейса, как когда-то привел к исчезновению кнопки «логаут». И этого, наверно, до сих пор не произошло только потому, что жители Версума воспринимали интерфейс как неотъемлемую часть себя и окружающего, без которой действительности не может быть. Возможно, похожим интерфейсом они пользовались еще до возникновения Версума. В обычной жизни. И сообщения о текущих событиях им шли постоянно. Вживленные в мозг компьютеры уже в мое время фантастикой не казались. Как и дополненная реальность. В смысле — практичная, постоянная, комфортная. А не с помощью каких-нибудь дурацких очков.

Так вот: я успел привыкнуть, что рядовые задания большей частью заменяют дружеские или деловые предложения в нормальном повседневном общении, а награды за них — плата за услуги деньгами, товарами и другими услугами. В ополчении были в ходу приказы и поощрения, как и положено на военной службе. Разве что выполнение связанных с активными перемещениями дел постоянно давало о себе знать открытием все новых подробностей в доступных картах. И вдруг я сталкиваюсь с регулярным формированием заданий не системой даже, а одним из игроков, причем не каким-то суперпродвинутым, а вполне рядовым. Что же касается самоквестов, то практика паладинши в этой области живо напомнила мне деятельность Герхарда. Н-да… О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух…

— Куда пойдем? — спросил я. — За путеводными искрами?

— Они недешевы, — ответила Джейн. — И запас пополнять трудно. Лучше беречь их для тяжелых ситуаций. Или сомнительных. А сейчас ситуация не тяжелая, и простая как дубина варвара. Для таких в зоне существует правило: «Иди вбок от неприятностей». Ты столкнулся с угрозой жизни на равнине и прибежал сюда. Нельзя держать путь обратно, нельзя продолжать его в ту сторону, куда бежал. Только направо или налево.

— Тогда пошли направо. Почему-то мне то направление больше нравится.

Мы двинулись вдоль разделительной стены. Минут через двадцать ее очертания расплылись, и она превратилась в горный хребет. Пейзаж впереди стал меняться: холмы мутировали в барханы желтого песка. Пустыня словно бежала нам навстречу, и скоро песок захрустел под ногами. Которые, ясно-понятно, тут же начали вязнуть в нем.

— Значит, вот что, — обратился я к Люциферу и единорогу. — Срочно превращайтесь в верблюдов. А мы с Джейн перекинемся в бедуинов. Так будет проще.

— Ты можешь сесть в костомеха, — сказала Джейн.

— Не в моих обычаях ехать в вездеходе, когда рядом леди шлепает пешком. Разве что разрешишь взять тебя на ручки? Тогда сяду.

— С удовольствием разрешу.

Я тут же влез в кабину. Скелет сделал реверанс и услужливо согнул правую руку, организовав из пятерни сиденье. Как только Джейн устроилась на нем, подстелив для мягкости сложенный в несколько раз плащ, я отрегулировал положение руки таким образом, чтобы девушке было удобно сидеть привалившись к туловищу некрокиборга.

— А вам таки одна дорога — в верблюды, — сказал я маунтам. — Только потом обратно превратиться не забудьте, когда пустыня станет чем-нибудь еще.

Начало светлеть — настолько медленно, точно заканчивалась полярная ночь, а не обычная. Солнца не появилось — ни большого, ни маленького. Небо сперва было похоже на вчерашний «грязный потолок», а позже стало прозрачным, зеленоватым, волнующимся, будто над нами поместили перевернутое мелкое море.

— Что-то начинаю уставать от здешнего разнообразия, — сказал я. — Тянет на стабильность.

— Изменения в этой зоне не такие уж и быстрые, — возразила Джейн. — Бывает хуже.

Барханы уступили место песчаной равнине, подернутой рябью мелких извилистых гребней, образованных дувшим строго в одну сторону ветром. Идти стало полегче: и костомеху, и маунтам. Мы хорошо разогнались, и тут песок под нашими ногами стал зыбким. Равнина дрогнула, глубоко просев сразу на большой площади. В центре впадины образовалась быстро растущая воронка. Джейн спрыгнула с руки костомеха.

— Поворачиваем! Поворачиваем! — закричала она.

Обалдеть какое ценное указание! Конечно поворачиваем, — но надо бы еще и выбраться на твердое, а мы успели только повернуть. Пустыня продолжала прогибаться, воронка — расти, и вот мы уже дружно вбираемся по ее склону, силясь не съехать вниз вместе с потоками стекающего в горловину песка. А в самой горловине открывается огромная круглая пасть метров шести в поперечнике.

Карабкающаяся на четвереньках чуть впереди костомеха Джейн глянула через плечо и разразилась своим эпичным боевым кличем, не прекращая перебирать руками и ногами. Пасть ответила глухим ревом, окатив нас удушающим зловонием, и временно захлопнулась. Пока открылась снова, мы поднялись на несколько метров. Джейн заорала опять, и уже не прекращала до тех пор, пока мы не оказались вне опасности. Несмотря на весьма острую ситуацию, меня разобрал неудержимый смех. Это ж надо — вот так раз за разом бросать дерзкий вызов врагу, повернувшись к нему задницей и отчаянно удирая!

Но сработало ведь? Сработало!

— Чего ты смеешься? — возмутилась Джейн. — Я только что спасла нас всех!

— Несомненно, — ответил я, как только смог говорить. — Не обращай на меня внимания — сбережешь нервы. А если будем вместе долго, и я успею рассказать достаточно о себе и своем мире, поймешь юмор произошедшего.

Песок вокруг внезапно породил тьмы мелких крылатых насекомых. Они не кусались, но их мельтешение перед глазами и манера лезть в ноздри и уши раздражали. Перевернутое море над головой при взгляде на него провоцировало слабость и тошноту, и мне подумалось, что если смотреть вверх слишком долго, можно потерять сознание и захлебнуться в собственной блевотине.

— Идем вбок от неприятностей? — уточнил я на всякий случай.

Джейн кивнула.

— Значит, пошли опять направо. Слева у нас горы — нафиг нужно лезть через них.

Глава 5

Песок из желтого стал темно-коричневым, из него высунулись остроконечные скалы. Оказавшиеся позади горы вздыбились еще выше, и я похвалил себя за решение держаться от них подальше. Четыре разных монстра вышли на нас один за другим — мы их убили. Благодаря подсказкам Джейн и моей собственной оперативности, удалось взять с трупов ингредиенты. Не все, какие возможно, — лишь часть. Остальное обратилось в пыль. Джейн сказала, что по-другому в зонах инферно не бывает даже у самых опытных потрошителей. Любые трофеи или рассыпаются прахом, или растекаются слизью, как я прежде видел, или исчезают сразу, без переходных состояний. Иногда, правда, очень быстро мумифицируются и сохраняются долго. Заполучишь мумию — считай, что тебе повезло.

— Ну что — снова поворачиваем? — поинтересовался я.

— На сей раз незачем, — ответила Джейн. — Мы победили, причем безоговорочно. Можем идти прямо. Если не чувствуешь, что стоит повернуть назад.

— Не чувствую. Прем по прямой.

Остроконечные скалы превратились в деревья наподобие баобабов. Через час они стали гигантскими муравейниками. Их обитатели едва не загрызли нас насмерть — спасло лишь то, что твари быстро вымерли. День сменился ночью, на смену ей пришел новый день и опять настала ночь. Происходило это нерегулярно: иногда через два часа, иногда через три или четыре. Монстров мы набили уйму, пережив множество тяжелых схваток. Ящички футляра вампира исправно наполнялись. Запас исцеляющих снадобий, напротив, таял — несмотря на то, что Джейн и единорог восстанавливались своими средствами. Магический круг не хотел функционировать и защищать нас на привалах, какими бы способами я ни раскладывал камни. Поспать удавалось лишь по очереди, урывками. Недостаток отдыха усугублялся постоянной тревогой — какие еще сюрпризы преподнесет зона? А она на них не скупилась, и моя психика постоянно балансировала на грани сумасшествия. Словно злые волшебники сговорились воплощать в жизнь самое отвратительное и жуткое из глубин моего подсознания. Люцифер умаялся не меньше, и потерял вкус к разговорам. Весточка не показывалась, решив переждать скверные времена в виде пергамента. Джейн постепенно мрачнела.

— Плохи дела? — спросил я ее, когда мы встали на стоянку посреди странных оранжевых джунглей.

— Не то слово, — буркнула она. — Начинаю бояться, что из этой зоны вовсе нет выхода.

— А такое возможно?

— Конечно. Или мы не найдем выход до того, как у тебя закончатся все припасы.

— И тогда?..

— Тогда тебе окажется нечем подкреплять силы, нечем лечить себя и Люцифера. Вы оба ослабеете. Мы с Варосом тоже — по иным причинам, но тоже. Мрак поглотит нас и уже не разожмет своих объятий.

— Обещаю отпустить тебя раньше, чем это случится.

— Меня не обрадует бросить тебя одного. Понятно, я уйду — у меня не будет выбора, если ты прочтешь формулу. Но я не хочу, чтобы так произошло. Я в долгу перед тобой: награда за мои похороны в Зальме была непростительно скромна, а выгоды я получила огромные. Мне будет трудно объяснить, что значит для тени объединение с образом тела; а ты мне и образ имевшихся у меня при жизни доспехов передал, и освободил от державшего в Зальме проклятия. Надеюсь, ты поверишь, что создать квест с лучшей наградой я просто не могла. Потому-то и явилась тебе позже, чтоб передать «Руку помощи» — иначе мне совсем не было бы покоя. Ты поступил как настоящий рыцарь и дворянин, не будучи ни дворянином, ни рыцарем. С чего я взяла, что ты именно так и поступишь, сама не знаю. Ведь ты мог оставить доспехи себе, должен был оставить!

— Наверно, ты здорово рисковала, а? Возможность получения выгод, хоть мелких, хоть крупных, обычно уравновешивается риском пропорциональных потерь. Или, куда хуже, непропорционально больших.

— Мертвые воины попадают в загробное царство в том, в чем были на момент смерти. Естественно, доспехи их — такие же тени, как они сами. Однако защищают во время посмертных испытаний будто настоящие. А если воин угодил на тот свет без ничего, ему придется добывать снаряжение самостоятельно. Что непросто. И облегчить участь неудачника способен лишь обряд погребения в броне, с оружием, с маунтом. Воры могут позже ограбить могилу, но это уже ни на что не повлияет. В отдельных редких случаях обряд позволительно провести так, как его провел с моей помощью ты, если имущество воина никто не присвоил. Когда я погибла, была в латах и с Варосом. Следила за порядком в Зальме вместе с несколькими шевальерессами ордена Кленового листа, рыцарями других орденов и воинами городского гарнизона. Жителям в тот день было приказано оставаться в своих домах, покидая их только по самым неотложным нуждам, и строжайше запрещено выходить за город, чтобы случайно не оказаться в полосе возведения волшебной стены, когда начнется ее материализация. Но разве все послушно исполняют повеления властей, пусть даже самые разумные и оправданные? Вот мы и стояли на улицах, площадях и в круговом оцеплении — кто верхом, кто пешими. Никто кроме мага и членов городского совета не знал, по какой именно линии пройдет стена, где появятся башни, и, самое главное — часа прочтения материализующего заклинания. Когда на Зальм пало проклятие, я погибла вместе с остальными и оказалась привязана к той точке, где находилась. Но самым плохим было не это, а то, что я и в Мире Теней не могла покинуть ту локацию, в которой появилась там. Следовательно, не могла проходить посмертные испытания. Следовательно, не могла переродиться и вновь вернуться к жизни в Срединном Пространстве.

Джейн умолкла, вспоминая былое. Я не торопил ее с продолжением, размышляя над уже услышанным. Рассказ был интересен и сам по себе, и особенно некоторыми деталями. Например, впервые кто-то при мне употребил термин «локация». В Срединном Пространстве четко очерченные локации отсутствовали. А в Мире Теней, выходит, имелись?

— Позже я обнаружила, что все же в соседние локации переходить могу, — сказала Джейн. — Если сниму доспехи с маунта, а с себя не только их, но и всю одежду, и оставлю оружие… Подумай, насколько мне хотелось это делать? Между тем, следовало готовиться к тому времени, когда проклятие с Зальма спадет, а рано или поздно это должно было случиться. И я заложила доспехи демону Иштасу за возможность странствовать в Мире Теней невидимкой. Меня не замечали ни другие тени, ни чудовища — приходилось следить лишь за тем, чтобы кто-нибудь не натолкнулся случайно. Мы с Варосом бродили по локациям, которые нам предстояло пройти когда-то, и наблюдали за тем, как их проходят другие. А потом Иштас сказал, что использования моих доспехов за невидимость ему недостаточно, и я стала выполнять его задания. А потом он потребовал… Неважно, что. Важно, что это оказалось для меня неприемлемо. Как и дальнейшее пребывание в стартовой локации. Следовало срочно убираться оттуда, а для этого — прекратить воскресать в Зальме. И я стала искать способ. Быстро поняла, что он только один: обратиться за помощью к кому-то из тех, кто приходил в Зальм. Я не могла говорить с ними, когда видела. Я не владела собой, не могла думать ни о чем кроме боя. Пришлось вспомнить кое-что из позапрошлой жизни. И выбрать, кому довериться. Естественно, я рисковала. Могла остаться без доспехов…

Деревья вокруг нас начали стремительно обрастать ядовито-зеленым мхом, грибами-паразитами, гнить и разваливаться.

— Ну вот! — воскликнула Джейн. — Ты не успел из-за меня пообедать.

— Ты тоже не успела.

— Но я-то не нуждаюсь в пище! И больше ничего не съем, чтобы не уменьшать твой запас продуктов. Не стой столбом — уходим отсюда. Придется перенести лагерь в другое место.

И мы бы перенесли — однако перемены ландшафта не позволили. Местность превратилась в болото с торчащими из него пнями. Мелкое, костомеху чуть выше щиколотки. Но костер не разведешь и возле него не уляжешься.

Небо затянуло свинцовыми тучами, из которых зачастил мерзкий холодный дождь. Не знаю, как Джейн, а я обрадовался. Так и ждал, что сверху потечет серная кислота или еще что-нибудь столь же неприятное. Вот тогда бы мы поплясали! А обычный дождь — ерунда. Потерпим.

Правда, вода в болоте стала прибывать. Гораздо быстрее, чем это могло происходить от наличных осадков.

Издалека донеслось громкое шлепанье, точно кто-то шел по воде в большущих ластах. И он был не один: с другой стороны тоже зашлепало, и тоже по направлению к нам. Вот и первые актеры на обновившейся сцене! Мы многое успели повидать в зоне, а земноводных нам не хватало.

Между пней показался живой четвероногий танк. Кажется, кто-то хотел из жабы динозавра сделать, да бросил проект на полдороге. И теперь этот недоделанный проект надвигался на нас, неуклюже задирая лапы.

Джейн спрыгнула с руки костомеха в болото. На единорога не села: тому и без всадницы нелегко будет биться по колено в воде на быстро раскисающей под ней в грязь земле бывших джунглей. Я тем более не стал пересаживаться на Люца. Некрокиборг против жабодинозавра — самое то.

— Надо успеть его прикончить, пока не подошел второй! — крикнула Джейн. — Варос, зайди ему в тыл!

— Люц, помоги! — приказал я. — Отвлеки жирного поганца!

Жабодинозавр разинул пасть. Длинный и толстый как канат язык метнулся к Джейн и приклеился к ее доспехам. Но прежде чем он дернулся назад, затягивая жертву в пасть, мы перерубили его сразу в двух местах. Не успевший выполнить указание хозяйки единорог поспешил атаковать монстра сбоку и вонзил в него свою витую костяную пику. Люцифер встал на дыбы и врезал страшилищу в голову передними копытами. Единорог повторил атаку, и вновь успешно. Я зашел жабодинозавру с другого бока и нанес несколько быстрых ударов мечом. Так мы и долбили существо, пока оно не осело в воду среди темного пятна вытекающей из него крови. Подоспел второй монстр — Джейн остановила его кличем и набросилась сперва в одиночку, рубя мечом по морде. Болото продолжало углубляться, одновременно зарастая длинными ветвистыми водорослями с крючками на стеблях и листьях. Растения цеплялись за ноги, мешали двигаться. Почему-то только нам, а не жабодинозавру. Но через минуту мы его прикончили — и тут же столкнулись с новыми врагами.

Я первым увидел режущие воду плавники, похожие на акульи, приближающиеся к нам со всех сторон. Их обладатели не плыли — где тут плавать таким тушам? — а извивались словно змеи. Хорошо хоть их видно! Будь они помельче, могли бы подобраться к нам скрытно. И тогда я не знаю, как развернулась бы схватка.

Но она и так разворачивалась не в нашу пользу. Водоросли начали вскидываться над поверхностью болота, стараясь нас опутать и повалить. Мы с Джейн кромсали их, освобождая себя, помогали освободиться маунтам и дрались с рыбозмеями. Я активировал «берсеркер». Дождь усиливался и становился все холоднее. Меж его тугими струями с гудением носились осы размером с воробьев. Сдурели, сволочи? Погода же нелетная! Убирайтесь в гнезда и сидите там — без вас тошно!

Нет, я не могу больше! Мне надо прочь отсюда! В райское Срединное Пространство с его пресноводными спрутами и населенными зомби городами. Что там Джейн говорила насчет пробуждения? Что нужно найти для него место? Не нужно! Самое лучшее место, чтобы проснуться, — то, на котором кошмар становится невыносимым. Проснись, Иван! Проснись!! Проснись!!!

Воздух дрогнул. Дождевые струи заплясали вкривь и вкось. Прямо перед костомехом возникла мутная дыра не до конца оформившегося портала, и я рванулся в нее, волоча за собой бесконечные шлейфы водорослей. Рубить их, рубить! Ближайшая рыбозмея вцепилась костомеху в ногу, и я вытащил ее в благословенную гинкмарскую чащу за собой, наугад тыча мечом в туловище. Следом за нами выскочил облепленный осами Люцифер. Оставшаяся в зоне Джейн пыталась вскарабкаться на Вароса, еле видимая в оплетавших ее водорослях.

— Читай формулу! Быстрее читай! — надрывно простонала она.

И я бы прочел, сумей вспомнить хоть слово. Одна из рыбозмей хапнула единорога за шею, вторая ухватила Джейн поперек туловища. Что делать-то?.. Я бросился через портал обратно, прикончил обоих тварей и сгреб в охапку паладиншу вместе с маунтом, рисуя переломать им кости. Второй рывок из болота — и наконец-то мы все в безопасности, валяемся среди деревьев. Водоросли на земле и на нас перестают шевелиться, умирают и превращаются в слизь. Осы дохнут одна за другой, не успев нас закусать насмерть. Недобитая рыбозмея превращается в мумию. Все хорошо, все хорошо…

Кажется, я на минуту потерял сознание. Пришел в себя от звона колокольчика. Никогда раньше ничего подобного не слышал.

Колокольчик звякнул вторично. В третий раз… На похоронный звон не похоже. Да и кому в Гинкмаре по мне звонить?

Ба, это же оповещение об обновлении Летописей Аусанга! Сам еще в Зальме подписался на новые упоминания в них об одном пламенном служителе Добра, и забыл.

«В день памяти всехвального прозорливца Антония Прямого по календарю Святой вселенской церкви, молодой граф де Колеансо — Раймондо — победил и обезглавил аспида Бурбака, восемь лет назад захватившего Ульгенский перевал в Нангапских горах. Текущий уровень героя — пятьдесят восьмой».

— Ха! — сказал я. — Ты видел, Люц? Теперь мы Раймондо обошли. Отстал на два уровня, слабак!

— И это все, чему ты можешь порадоваться? — удивился Люцифер, возвращая меня к действительности.

Я поднял костомеха на ноги, вылез из кабины. Посмотрел на лежащую вниз лицом Джейн, на замершего над ней единорога.

«Вы совершили невероятное!..» — начала было система, подавилась и умолкла. Видно, на сей раз я отличился так, как никто до меня не отличался. Ну да — вытащил Джейн во временно обретенном ею в зоне инферно теле в Срединное Пространство, минуя перерождение. Что за это полагается, система не знала, и ей требовалось сперва подумать.

Я перевернул паладиншу на спину, снял с ее головы шлем и один за другим влил в рот три элика. На последнем девушка пришла в себя и собралась закашляться.

— Осторожнее! — предостерег я. — Такое снадобье выплюнешь! Лучше подавись, но проглоти.

Джейн села, неуверенно похлопала себя по доспехам, Не поверив ощущениям, стянула с рук латные перчатки. Провела ладонями по лицу, волосам, и уставилась на меня.

— Как ты это сделал? — сдавлено спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — Так получилось.

— Этого не может быть!

— Я уже понял. Но раз ты все равно теперь здесь, может, почистимся и отойдем в сторону от той дряни, что вокруг валяется?

— Да ты чистый.

— Потому что в костомехе сидел. Зато ты вся в соплях, которые остались от водорослей, и твой единорог тоже. И мой Люцифер, кстати. Давай пожалеем животных, приведем их в порядок и отпустим пастись. Варос у тебя сколько свежую траву не щипал? И самим нам неплохо пообедать, раз в зоне не успели.

— Не верю, что меня оставят здесь, — печально сказала Джейн. — Конечно, вернут обратно.

— Не верю, что тебя вернут, — ответил я, постаравшись вложить в свои слова максимум оптимизма. — Но даже если ошибаюсь, зачем тебе возвращаться с ног до головы в дерьме? Взбодрись и прихорашивайся. Вон ручеек. Травы вокруг полно. Обтереться точно хватит.

Глава 6

«Поздравляем! — очухалась от нокдауна система. — Вы изыскали непредусмотренную правилами возможность вызволить из Мира Теней томящуюся там душу…»

Ага, изыскал! После долгих лет раздумий и сотен экспериментов.

«…А так как ни одно из установлений, древних или более поздних, нарушено не было, Джейн Кровавая Дорога остается в Срединном Пространстве».

Джейн вздрогнула. Наверно, соответствующее уведомление пришло и ей.

— Видала? — спросил я. — Знай наших! Фирма веников не вяжет, — а если вяжет, то наилучшего качества.

«Отчет о произошедшем направлен в аналитический центр. Через некоторое время открытый вами способ будет либо признан некорректным и запрещен, либо доработан и разрешен к использованию. Не пытайтесь повторить ваш опыт в ближайшие часы. Настоятельно советуем сперва дождаться ответа центра».

Вот, значит, как все происходит, когда кто-то обнаруживает дыру в игре, а система это замечает. Не случай Герхарда, естественно: его фокусов-мокусов как раз не заметили. Что за центр, интересно, и где он находится? Вряд ли в мире Демиургов — скорее, в самом Версуме. И управляется программными средствами. Вероятнее всего, какая-то локальная хрень. Обеспечивающая стабильность исключительно Вселенной Дагора. Или ее и похожих вселенных.

Настучать, что ли, на Герхарда? Не впервые я задумался об этом. Только какая мне будет с того польза, и будет ли? И как, кстати, стучать? Кнопки «Пожаловаться», «Сообщить об уязвимости» или другой подобной в интерфейсе нет и близко. Удастся ли урвать награду, на которую сам Герхард рассчитывает, неизвестно. А огрести за стук от высоких покровителей мага более чем реально. Иначе многие его уже заложили бы. Те же тимойцы. Им, несомненно, и способы ведомы…

Зато теперь ясно, каким образом я выйду на контакт с Демиургами, если удастся построить портал в мое время. Достаточно не слишком шифроваться — и все случится само собой. Тогда отправкой какого-то отчета в какой-то центр система точно не ограничится. Может, она и не шибко интеллектуальна, однако чуткость к действительно опасным вещам, или крайне необычным, могущим оказаться опасными, в нее наверняка вшили еще на стадии первичной разработки. И сигнал о чрезвычайном происшествии уйдет именно Демиургам. Если те не заблокировали такую возможность напрочь.

Я вызвал карту, чтобы определить, далеко ли от места попадания в зону мы вывалились. Оказалось, совсем рядом — метрах в шестистах. Достаточно взять немного вправо, и снова выйдем на маршрут. Но это завтра, а сегодня всего лишь продвинемся чуть вперед — там пруд, куда впадает запримеченный мною ручей. Костомеха удобней в пруду отмывать.

Через два часа мы покончили со всеми делами, включая разделку мумии рыбозмеи, и приготовили обед. Или, скорее, ужин, потому что уже темнело.

Джейн посматривала на меня то восхищенно, то задумчиво, то оценивающе. С одной стороны, она меня совершенно не знала. Однако то, что узнать успела, не могло на нее не подействовать. В Зальме я паладиншу славно выручил. Теперь еще спас ее… Не ясно, от чего, — однако погибни Джейн в зоне, что-то хорошее ждать ее точно не могло. Наверно, попала бы под власть Мрака, а это я только злейшим врагам пожелал бы, да и то не всем. Стоило ли удивляться, что спать мы улеглись на одной подстилке? Конечно, на одной, хотя уснули только к утру. Джейн долго не ела нормальную человеческую пищу — так она и сексом не занималась столько же. А я хоть значительно меньше, но все равно соскучился.

В перерывах между сеансами бешеного траха я читал системные сообщения. Первое поведало мне, что теперь досрочно извлекать мертвяков из Мира Теней можно официально. И не только через зоны инферно. Главное, чтобы кандидат подходил хотя бы по некоторым параметрам для перерождения в прежнем теле.

Далее я попал под град горячих плюшек. За содеянное мне выдали аж пять тысяч очков Дарований, три наградных уровня, тридцать процентов навыка к построению нестандартных порталов и статус проводника мертвых в мир живых. И уйму адаптаций к существованию в Мире Теней, на случай если я туда попаду. При этом способность «??????????????????» не выросла. Из чего я заключил, что ее роль в спасении Джейн и меня самого из зоны была минимальной. Или никакой. Что меня, как ни странно, порадовало. Получалось, что на сей раз я выкрутился за счет наработанных игровых способностей. Которые, в отличие от «??????????????????», мог контролировать.

Понятно, удостоился я и упоминаний в Летописях и Анналах. Интересно, Раймондо на меня подписан?..

В целом система оказалась ко мне щедра, но не чрезмерно. Справедливо: дырочку-то я обнаружил крохотную, безобидную. Использование которой никому не могло быстро дать большого преимущества. Это ж сколько времени надо, чтобы вручную натаскать в Срединное Пространство достаточное для какой-либо серьезной акции количество смертных? И ведь вытащишь именно смертных — не демонов же.

Естественно, более всего я обрадовался росту навыка по строительству порталов. Да еще нестандартных. Именно это умение требовалось развивать для осуществления нашего с Айком проекта. Воинам-магам оно открывалось после восьмидесятого уровня, и будучи хорошо развитым, позволяло перемещаться между пространствами. Для того, например, чтобы изучать боевые приемы бессмертных, применимые в Срединном Пространстве, готовиться к жизни в мире героев и полубогов. Мне скилл открыли на шестьдесят третьем уровне, и к восьмидесятому-то я его так прокачаю! Всех обгоню! А повезет — смогу использовать раньше. Не по назначению. Зато в соответствии с личными целями. Будь я проклят, если портал в прошлое относится к разряду стандартных.

В очередной раз я убедился, что система к игрокам в высшей степени лояльна. Просто не все это понимают. Куда ты идешь, туда тебе и помогают идти. Если научиться этим разумно пользоваться, а не плыть бревном по течению, в итоге сможешь управлять собственной судьбой. Если не научиться, твоей судьбой будет управлять случай. Твоя собственная глупость. Чужая воля. Что угодно. Хотя тебе будет казаться, что фатум.

Ну что ж, будем учиться…

Назавтра пришлось объявить выходной. Ни я, ни Джейн не одолели бы и четверти дневного перехода. Не от слабости — мы отлечились полностью. От лени и желания еще потрахаться. Кроме того, следовало определиться, кто куда направляется. Я-то прежний путь продолжу, и был бы не прочь прихватить Джейн с собой. Она же хотела идти в Зальм, а оттуда — в цивилизованные земли. Чтобы найти там мага, который поможет ей снять с Зальма проклятие.

— Ты рискуешь не пересечь границ Гинкмара, — сказал я. — И даже не приблизиться к ним. Ты только прикинь, что тебе придется идти той же дорогой, которой сюда добирался я. Положим, я расскажу тебе обо всех неприятностях, с коими столкнулся, скину тебе на карту из своей детали разведанной местности. И все равно ты можешь вляпаться так, что не уцелеешь. Я ж не с одним Люцифером шел — еще и с костомехом. С большим запасом продуктов и эликов. А у тебя будет только Варос.

— Продовольствие и элики добуду по пути, — ответила Джейн. — В заброшенных городах, подобных Зальму. Охотиться тоже умею.

— Так и я по пути много чего добывал к тому, что у меня было, — возразил я. — И все же, как ты сама видела, теперь почти пустой. А ведь, двигаясь от окраин, начинал с простого. Тебя ждет сразу сложное.

— Я справлюсь! — упрямо вздернула голову Джейн.

— А если не справишься? Опять в Мир Теней захотелось? Раз для тебя так важно снять проклятие с Зальма, еще важнее должно быть сохранение собственной жизни. Ибо без второго не будет первого. И нахрена, кстати, тебе сдался этот Зальм? Неужели не успел надоесть, пока ты там уличным чучелом работала?

— Ты не понимаешь!..

— Так объясни.

Джейн посмотрела на меня исподлобья, пытаясь определить, способен я постичь глубину ее любви к Зальму и воздержусь ли от насмешек. Я сделал серьезнейшую физиономию, не оставлявшую сомнений в моей тактичности и сердечной чуткости.

— Ну, слушай! — сказала паладинша. — И не считай, что я преувеличиваю. Зальм был лучшим городом Аусанга. Я родом не оттуда, но влюбилась в него сразу, как только увидела его улицы, площади, жителей. Он возник сам по себе, на перекрестке третьестепенных дорог, а уже через несколько лет соперничал с Арнауром, через который проходил главный торговый путь в западное чужеземье. Невероятное трудолюбие жителей, милость богов, удача — все оказалось на стороне Зальма, выросшего из крохотной деревушки с единственным постоялым двором. В королевстве даже поговорка сложилась: «Любишь и умеешь работать — отправляйся в Зальм!» — потому что нигде у мастеровых не было столько свобод. А еще вблизи залежи серебра нашли, золота, железа, меди… За ремесленниками, горняками и купцами в город потянулись воины — растущее богатство Зальма следовало защищать. В их числе приехала и я. И больше всего меня поразило какое-то беспредельное дружелюбие населения. Идешь по улицам — все тебе кланяются. И не потому, что положено, а от души, с улыбками. К кому ни заглянешь — тебя сразу тащат за стол. Торговки и торговцы угощают фруктами, и чего там у них еще на лотках есть. Остановишься, кого-то поджидая, — хозяин ближайшего дома тут же выставляет на тротуар табурет или скамью. Едешь в патруле вокруг города — глядь, а по полю мчится девчонка с косичками, в льняном платьишке. Торопится, чуть не падает: тащит корзинку с горячими пирожками. И что самое интересное, приезжие, какими бы они ни были до прибытия в Зальм, вскоре становились такими же дружелюбными. А которые не становились, не выдерживали, уезжали. Невозможно быть букой, жадиной или грубияном посреди всеобщей благожелательности.

Джейн замолчала. Я выждал немного и сказал:

— Что-то такое даже я заметил, хотя и не понял, к чему оно относится. В городе гноллы жили. Я в одном из домов набил целую кучу получившихся из них зомби. А ведь гноллы…

— Да, точно! — обрадовалась паладинша. — Правда, то культурные гноллы были, но они же и культурные — дикие из диких. Однако в Зальме и эти почти оцивилизовались. А уж из других рас кого там только не было! Не всегда все мирно шло — так в другом месте вообще невозможно представить себе подобное сборище без немедленного начала взаимной резни. На десятый год от основания города его посетил король. Полюбовался на сие чудо и закрепил указом вольности жителей на двадцать пять лет. Посмотрим, дескать, что выйдет. А после и мага того прислал — стену строить…

— А ты в Зальм по собственному почину приехала, или от ордена?

— От ордена. И не одна я. Нас пятерых магистресса послала туда на вечную службу — видение ей было, что надлежит так поступить. Еще одна причина для меня вернуться в город и попытаться ему помочь. Обет я дала, — а разрешить меня от него теперь некому.

— Не собираюсь подбивать тебя на отказ от задуманного, — заверил я. — Только не усложняй ты себе новую жизнь в самом начале! Айда сперва со мной к столице Гинкмара. Уже через несколько дней я поверну назад и пойду обратно в цивилизованные земли. Как раз в сторону Зальма, потому что конечный пункт моего путешествия находится за Арнауром. В зоне у нас неплохо получалось сражаться парой. Давай и дальше держаться вместе, пока это возможно.

— А что у тебя за дело в столице? — спросила Джейн.

— Не в ней самой. Рядом. Я иду к мавзолею вождя варваров, что правил здешними землями до гинкмарских королей.

— Ты хочешь воскресить Того-чье-имя-покрыто-тайной?..

— Да. Не смотри на меня как на идиота — я же на тебя так не смотрю. Ну, взял я такое задание — и что теперь? Люцифер считает, что я не получил бы его, если б не мог выполнить хотя бы теоретически. Авантюра та еще, почище твоей. Но я не буду втягивать в нее тебя. И если гробанусь, отправишься в Зальм от мавзолея, молясь за мою грешную душу. А пока получи маленький бонус: прямо сейчас, в то время как мы тут зависаем, где-то по лесам в районе Арнаура, или, может, уже крепости Глим, бродит начинающий маг, который подрядился снять проклятие со всего Гинкмара. То есть и с Зальма тоже. Глядишь, тебе и напрягаться не придется, если не станешь спешить и позволишь этому парню вкалывать за тебя.

— Разрушение Великих гинкмарских чар не обязательно поможет Зальму. Он пострадал отдельно, раньше.

— А разве восстановление всего королевства тебя не интересует? Я точно знаю, что это возможно, — неявным образом проверил информацию через одного зашибательского бога по имени Журб. Когда Великие чары падут, не проще ли станет разобраться с маленькими?

— Допускаю…

— Ну как — готова прогуляться к мавзолею?

Джейн задумалась. Погладила рукоять меча. Посмотрела на Вароса, будто советуясь с ним. Или в самом деле советовалась: молча, без мыслесвязи, только взглядами. Ее единорог был маунтом продвинутым. Почти как Люцифер.

— А ты правда из другого мира? — спросила она.

— Правда, — ответил я. — Из очень далекого.

— Кажется, ты не врешь… Ты не похож ни на кого, с кем я встречалась. Ты даже говоришь как-то странно. Часто употребляешь необычные слова. Или обычным придаешь необычный смысл. Мне не всегда бывает легко тебя понять сразу.

— Это огрехи перевода. Для тебя общий язык — действительно язык. А для меня он как персональный синхронист. Толмач, то бишь. Очень умный, но не всегда умеющий соотнести мои понятия с твоими и подобрать нужные выражения для передачи смысла сказанного. А иногда бывает наоборот: он подбирает выражения идеально, все получается предельно понятно, однако при этом смешно и нелепо. Многие разумные, с которыми я встречался, в принципе не могли говорить так, как я их слышал.

— Я пойду с тобой к мавзолею! — решилась Джейн. — Ни за что не упущу возможность поприсутствовать при еще одной попытке воскрешения вождя! Знаешь, сколько их было?

— Нет, и знать не хочу. Какая разница, если все оказались неудачными.

Сманив Джейн с собой, я сразу приободрился. Найти при кочевом образе жизни даже временную подругу — уже удача. И сам поход к некрополю перестал казаться миссией невозвращения, — а то да, он уже начинал выглядеть для меня именно так. Долгое пребывание в обществе только Люцифера и Весточки тяготило: все же человек существо социальное. Постоянная настороженность и навязчивые мысли о том, что в случае чего нам никто не поможет, действовали угнетающе, заставляя строить самые мрачные прогнозы на будущее. Не привык я еще к одиночеству; а на сей раз оно так затянулось, что временами я себя чувствовал единственным выжившим после конца света. Вокруг только глушь, чащи непролазные, руины средь них да монстры. Недаром странствия по безлюдью считаются подвигом сами по себе.

На следующее утро мы выступили рано и часов в десять зачистили от чудищ укрепленную дорожную заставу. За ее полуразрушенными стенами жили существа похожие на медведей, только безволосые, саблезубые, и умеющие драться каменными топорами. После полудня сразились с гигантским палочником одиннадцати метров ростом. К вечеру нас атаковала стая летучих обезьян. Так, в боях и переходах, прошла неделя. Наконец некрополь оказался где-то прямо перед нами, всего в нескольких километрах. Однако прежде чем выйти к нему, мы наткнулись на деревню. Не заброшенную и населенную нечистью, а нормальную, с крестьянами. Да большую еще, дворов в триста. Долго наблюдали из зарослей, как мужики косят сено у реки, а бабы возятся в огородах. Я прочел одно за другим три разных заклинания для снятия наваждений. Нет, точно — деревня, а не мираж. И крестьяне настоящие, не фантомы.

— Что они тут делают? — удивилась Джейн.

— Мог бы спросить тебя о том же, — ответил я. — Здесь, как понимаю, даже самые спятившие отшельники себе нор не роют. Не в состоянии досюда добраться просто.

Вели себя деревенские ужасающе беззаботно. Они не оградили свое селение частоколом. Не выставляли охрану. Не носили оружия. И выглядели возмутительно спокойными. Словно монстры не рыскали целыми десятками и сотнями вокруг, и вообще отсутствовали в окружающем мире.

А нас с Джейн, между прочим, пять раз чуть не убили только за последние два дня! А мы, блин, не крестьяне! Мы могли бы в несколько минут сровнять с землей эту деревню и перебить всех жителей. Даже не вспотев. В качестве разминки.

— Раз они не защищают себя сами, значит, их защищает кто-то, — сделала вывод Джейн. — Или что-то.

— Или на самом деле это суперкачки под суперличинами, — сказал я. — И местные упыри им на один зуб. Как и мы с тобой.

— А зачем суперкачкам тут сидеть?

— А крестьянам зачем? На окраинах места не нашлось?.. Знаешь, ничего мы не поймем издали. Давай подойдем.

— Заметят!

— Я не говорил — «подкрадемся поближе». Подойдем в открытую прямо к ним. Крестьяне они или качки — на маньяков-убийц не похожи точно. Ни малейшей угрозы не чувствую ни в них, ни в их окружении. А ты?

— Я тоже. Но у меня от сверхчувственного восприятия только начатки.

— А у меня уже нет. Подходим.

Мы выбрались из кустов, в которых сидели, и направились к деревне. Люцифер и Варос вышагивали по бокам и чуть сзади. Костомех ковылял последним, стараясь выглядеть мирно.

Нас засекли сразу. Крестьяне бросали свои занятия, смотрели в нашу сторону из-под ладоней, перекликались друг с другом. Не успели мы покрыть и половину расстояния до крайних изб, как навстречу нам выдвинулась делегация. Не два или три человека во главе со старостой — куда там! Целая толпа мужиков, баб и ребятишек всех возрастов. За ней валили толпы еще больше. Похоже, все население деревни.

Глава 7

Мы остановились и сняли шлемы, показывая готовность к контакту. Из глазницы костомеха вылетела Весточка и уселась на кончик рога Вароса. Крестьяне приблизились, окружили нас кольцом. Бабы скромно держались позади мужей. Ребятишки, напротив, силились протиснуться вперед или хоть головы просунуть сквозь забор из ног отцов и старших братьев. Молоденькие девушки заняли последние ряды и то и дело поднимались на цыпочки, сгорая от любопытства.

— Не к мавзолею ли Того-чье-имя-покрыто-тайной вы держите путь, доблестные? — спросил один из оказавшихся прямо перед нами стариков.

— Именно к нему, — ответил я. — И никуда более.

— Будем рады принять вас со всем гостеприимством. Добро пожаловать, проходите. Не побрезгуйте нашим угощением — отведайте, чего боги послали нам грешным!

Толпа загалдела, подтверждая сказанное. Нас повели к деревне. Костомеху я приказал соблюдать предельную осторожность, чтобы он не растоптал кого из детворы. Один вихрастый веснушчатый пацаненок все бегал вокруг единорога, сдавленно и восхищенно восклицая: «Ух ты!» — и Джейн усадила его в седло. «Наверно, будет воином, — шепнула она мне. — Ишь как глазенки-то сверкают».

Селение ничуть не отличалось от тысяч таких же в цивилизованных землях. Ни тротуаров, ни мостовых на улицах: только более-менее широкие тропы посредине, тележные колеи, да травка ближе к оградам. В центре находилась небольшая площадь с простецким деревянным храмом, возле которого паслись овцы. Нас пригласили в дом старосты и усадили за стол, выглядевший куда опрятнее, чем во многих городских тавернах: столешница чисто выскоблена, а ради нас ее еще застелили симпатичной вышитой скатеркой. Народу в горницу набилось сколько влезло. Коммуникабельная Весточка со всеми знакомилась, чирикая без умолку. Крестьяне умилялись, подставляли ей для посадки мозолистые ладони. Пушистую кошку, хищно прищурившуюся на птичку, тут же сурово шугнули из избы.

— А вкусная же у крестьян еда! — похвалила Джейн, наворачивая пшенную кашу деревянной ложкой и прихлебывая молоко прямо из крынки.

— У-гум! — согласился я. — Без ГМО, красителей и консервантов.

Староста единственный присел с нами за стол. Прочие остались стоять — молча, или тихо перешептываясь. Впрочем, и староста ничего не ел: только радушно предлагал нам то, что подавала на стол его супруга. Вот этого откушайте! И вот этого…

— Далеко ж вы забрались, уважаемые, — сказал я ему. — Какими судьбами вас сюда занесло?

— Волею высших сил и устремлением предков, — ответствовал дедок. — Во времена еще прежнего королевства, когда Каритек стольным городом был, вдоль Восточных рубежей странствовал некий Елиай, объявивший себя пророком. Пугал людишек большой войной и предрекал, что приграничные области совсем опустеют, и не останется там камня на камне. А кто хочет спастись, говорил он, тот пусть снимается с места и уходит в Гинкмар, в самые дебри, где захоронено варварское войско вместе с вождем его и шаманом. Мол, ни чудища, ни нежить не тронут переселенцев по дороге. А по прибытии будут они жить у некрополя и окружающей его зачарованной чащобы сыто и не опасаясь нападений. После воскрешения же Того-чье-имя-покрыто-тайной станут навсегда вольными и бесподатными. Наши отцы послушали Елиая и пошли сюда. Была ли война со всеми ужасами, кои пророк расписывал, мы не знаем. Но на обозы действительно никто не напал, и все благополучно добрались до чащобы при некрополе. И уже здесь нападений не случалось ни разу, будто кто раскинул Покров над деревней. С тех пор так мы и живем, поминая отцов добрым словом и поджидая героя, который воскресит варварского вождя. И сами под охраной неведомой, и дома, и поля наши. Ни бед не знали, ни страха, ни голода, ни малейшего недостатка. Только вождь как лежал в мавзолее, так и лежит. Кто приходил сюда по его душу, тот здесь и остался, погибнув при дверях гробницы. Или не солоно хлебавши обратно ушел, не набравшись храбрости открыть усыпальницу. Припасы всяческие в наших амбарах и погребах лежат завсегда и обновляются вовремя, как пророком предписано. Да только устали уж мы гадать: когда доведется устроить пир вождю басурманскому и его воинам? Не осталось в живых никого из тех, кто собственными ушами слышал проповеди Елиая. Того гляди и я, дряхлый, лягу в могилу, не узнав, всю ли правду глаголал Елиай, или ошибался в чем.

— Про войну он истину сказал, — заверил я. — Началась война, и по сей день продолжается. И про опустошение восточных областей я слышал. Так что Елиай ваш настоящий пророк был, не брехун. Что же до воскрешения вождя, то я пойду в некрополь уже завтра. Не выйдет у меня — еще подождете. Чего вам не ждать? Живете как в раю. Сколько довелось видеть крестьян — никто из них так не жил.

— Верно, верно! — согласился староста. — И все ж хочется, знаешь ли, полного исполнения обетования. Вроде мы и так уже вольные и бесподатные. Однако нигде это не закреплено.

В корень зришь, дед, подумал я. Испокон так ведется, всюду: без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек. То же самое — с пергаментом. Он даже лучше. Его уважают больше. Используют только по прямому назначению. Печки им не растапливают. Жопы не вытирают.

— И вместе с тем страшновато, понимаешь, — доверительно продолжал староста. — Вождь этот самый… Варвар ведь! И банда его сплошняком варварская. Каково еще под ним жить будет, коли он здесь останется, не уйдет? Побаиваемся мы, если честно. Как подумаешь, чего случиться может после его воскрешения, так иногда и неладно на душе становится. Может, того… Пусть бы лежал в своем мавзолее…

— Варвары — они разные, — успокаивающе ответил я. — Не все злые. Некоторые бывают ничего себе. И почему бы здешним, из некрополя, не оказаться именно такими?

После обеда мы вышли во двор, где стояли Варос, Люцифер и костомех, облепленные малышней. Отбив маунтов и оставив на растерзание костомеха, мы перешли площадь и вселились в отведенную нам гостевую избу, специально выстроенную для визитеров к Тому-чье-имя-покрыто-тайной. Она не знала ни одного постояльца за последние сорок лет: с началом войны стало куда меньше рыцарей и прочих проходимцев, которым заняться нечем, кроме как бродить в поисках приключений черт знает где. Несмотря на это, внутренности деревенской гостиницы пребывали в идеальном порядке. Ни пыли, ни паутины по углам. Кровати застелены чистым, в кадушке свежая вода для питья.

— А у крестьян-то не только еда вкусная, — сказал я. — Они и спят как императоры, когда их не грабит никто. Ты только глянь: перины, подушки пуховые. Одеяла куньи и горностаевые… Слышь, Жень? А давай сдадим наши амбициозные планы в архив, сходим к старосте и выпросим у него надел? Обвенчаемся в здешней церквушке, сынков-дочек заведем… Я на костомехе такую избу срублю — дворец, а не избу! Люцифера с Варосом в упряжку — нехай землю пашут. Самостоятельно — они же умные! Ткацкий стан сделаем на волшебном приводе, настреляем тебе в лесу соболей на шубу. А для Весточки воздвигнем во дворе скворечник на шесте. И будем на старости лет внукам рассказывать, как мы смолоду дурью мучались, а потом поумнели и остепенились. На таких условиях — быть вольным, бесподатным и для всех неприкосновенным — я согласен меч навсегда на стену повесить! А то и в чулан заброшу его, чтобы не мозолил глаза.

— Завтра у тебя это пройдет, — сказала Джейн. — А у меня и не начиналось. И не начнется.

— Эх ты, милитаристка! Ну признайся, что в твоем замке никогда не было такого уюта и благолепия, как в этой избе? Поскольку все твои силы, время и деньги уходили на прокачку, войны и турниры. Спала, поди, под плохо выделанными волчьими шкурами, а Варос мерз в конюшне с протекающей крышей.

— Ну нет, Варос не мерз! За конюшней я всегда следила…

Ночью, хоть нас никто не беспокоил, мы несколько раз пробуждались по укоренившейся привычке подниматься на дежурства. Утром я стал готовиться к последнему переходу до некрополя. Он находился близко, но ведь покинув деревню, я сразу выйду из зоны безопасности. Мы заранее договорились, что я буду воскрешать вождя варваров один. Джейн ситуацию понимала: подобными заданиями не делятся со случайными попутчицами, даже если спят с ними. Да и само задание такое, что хорошо подумаешь, прежде чем просить долю в нем. И, скорее всего, не станешь.

На всякий случай попрощались. Слишком высока была вероятность того, что мы с Люцифером не вернемся. И Джейн все же придется идти в Зальм одной. Или в самом деле становиться крестьянкой.

— Посоветовала бы тебе перед выходом принять рыцарство, — сказала она. — Если хочешь, могу провести обряд.

Шо, опять?!..

— И кем я стану после посвящения от тебя? — усмехнулся я. — Шевальерессой Кленового листа? Извини, но на такой подвиг у меня героизма не хватит.

— Не смей принижать мой орден даже в шутку! — возмутилась Джейн. — Нашел чем гордиться — ты мужчина! Ну и что? Кленовый лист был ничуть не хуже мужских орденов! И кто бы, кстати, тебя к нам пустил?

— Ну извини. Не думал тебя оскорбить. Я давно убедился, что ты крутая девчонка. И охотно верю, что остальные ваши были такие же. Но ты, кажется, уже должна понимать мое отношение к рыцарству, вассальной зависимости и прочей вашей канители. Я своих взглядов не скрывал. Если не шевальерессой, так я твоим вассалом стану — так?

— Да нет же! Как ты правильно сказал, я тебя успела понять. И не предложила бы заведомо неприемлемое. Ты станешь свободным рыцарем. Не принадлежащим к какому-либо ордену. Независимым от сеньора.

— Что-то я не слышал о таких.

— Потому что это очень древний обычай, давно преданный забвению. Провести обряд могут лишь те, в чьи времена он еще существовал. Например я. А много ли таких? Сейчас никто не помнит даже, сколько именно веков прошло с момента исчезновения Гинкмарского королевства. Ты знаешь это?

— Нет конечно. Быть может, книжники…

— Вот именно. Быть может. А я жила при шестнадцатом по счету короле этого государства. Наверняка он правил не последним.

— Точно. Я что-то читал в преданиях о восемнадцатом. И двадцать четвертом.

— Вот видишь? Современные обычаи посвящения укоренились позже. А изначально все рыцари были свободными и могли без нарушения обетов вставать под любые знамена. Посвятить в воина рыцари мог любой другой рыцарь, причем после достижения кандидатом двадцатого уровня, а не сорокового. Также правами посвящения обладали отцы по отношению к детям, общины по отношению к своим членам… Впрочем, подробности не важны. Для тебя имеет значение лишь одно: если ты погибнешь сегодня, то рыцарство даст тебе некоторое преимущество в Мире Теней, как его дает любое звание, любой статус превосходства. А если останешься жив, ничем не помешает. Смотри сам.

Джейн открыла мне соответствующий раздел своей базы знаний для просмотра. И я лично смог убедиться в правдивости ее слов. Пора сдаваться. Не стоит соблюдать принципы только ради них самих.

— Тогда приступаем, — сказал я. — Надеюсь, обряд не слишком длинный и заумный?

— Ну что ты! В древности все было гораздо проще, чем сейчас. В том числе обряды.

Изучив туториал, я преклонил колено и вручил Джейн меч, а она мне его вернула, произнеся формулу посвящения и влепив напоследок оплеуху, от которой закружилась голова. Это был тот самый единственный удар, на который рыцарь не обязан отвечать. Хотя, если честно, желание у меня возникло. Какого хрена так лупить? Руки-то у Джейн сильные, ладони как железные, и огрела она меня от души. Видно, еще не простила хохму про шевальерессу. А я ведь правда не хотел ее обидеть. Просто на секунду забыл, что девушка не из моего мира, и ко многим вещам относится иначе. И тоже может забыть, что я не из ее мира.

— Пойду-ка восвояси, пока ты меня не искалечила, — сказал я, отметив, как необычно звучит мой голос сквозь звон в ушах.

Джейн сердито поджала губы и отвернулась, не желая извиняться за неловкость.

«Поздравляем! Отныне вы свободный рыцарь!» — порадовалась за меня система.

Радуйся. Добилась своего? Это нетрудно, если дать человеку то, что он хочет. Я и в дворяне подамся без сопротивления, коль обнаружу способ стать бароном, над которым нет графа, или графом, над которым нет герцога. И крестьянином стал бы — разве это позорно? Однако мирный созидательный труд хорош лишь до тех пор, пока у тебя не начинают отбирать его плоды. С каждым разом все больше. И что ты сможешь противопоставить какому-нибудь агрессивному мудиле с оружием, который сел тебе на шею и требует дани? Ткацкий станок с волшебным приводом? Скворечник на шесте?

Нет, только завалявшийся в чулане меч. Если еще не разучился им пользоваться.

Но когда начнешь применять его против агрессивных мудил, мирный труд придется бросить. Ибо на то и другое сразу тебя не хватит. Неприкосновенную деревню ты сегодня увидел впервые. И кто знает, сколько еще продержится ее неприкосновенность. Какие-то боги организовали это чудо в своих целях. А когда цели будут достигнуты? Может, небожители сдержат данное крестьянам через Елиая обещание. А может, и не сдержат…

Дети вчера не разобрали костомеха на части: не осилили. А сегодня уже потеряли к нему интерес — только два особо любознательных пацана крутились возле. Не исключено, что кто-то из них, повзрослев, уйдет в большой мир и станет оператором некрокиборга. И на здоровье. А пока — кыш отсюда!.. Я выбросил через смотровую щель забытую кем-то маленькую деревянную лошадку на колесиках и устроился на сиденье. Люцифер протяжно заржал, точно подавая сигнал к выступлению. Крестьяне высыпали из домов на улицу, чтобы нас проводить. Староста сказал пару добрых слов на прощанье, а деревенский священник благословил.

Засеянные или пущенные под пар поля, пастбища и сенокосы тянулись почти до самой зачарованной чащобы. Накатанный телегами проселок, по которому мы шли, становился все незаметнее, и наконец пропал у границ последних угодий общины, уткнувшись в девственный лес. Деревья на хозяйственные нужды здесь не брали: крестьяне оставили меж собой и посмертными владениями вождя варваров нейтральную полосу шириной в тысячу шагов. Чащоба оказалась велика и красива. Могучие деревья неизвестных мне пород, в несколько обхватов толщиной, стояли как стражи, роняя вниз отжившие свое листья. На земле не было видно следов крупного зверья, зато всюду валялись скелеты монстров. Очевидно, заходить сюда им запрещалось, как и приближаться к деревне. Только запрета на чащобу они почему-то не чувствовали, и гибли.

Деревья стояли свободно. Каждое занимало гораздо больше места, чем ему требовалось. Мавзолей мы заметили издали: сложенный из серого камня, он имел форму трехступенчатой пирамиды. За ним находилась гробница шамана и его помощников — низкая и длинная, спроектированная без особых изысков, точно купеческий склад. По бокам обоих строений и позади них раскинулся некрополь. Склепы, склепы, склепы… Та же непритязательная архитектура. Тот же серый камень, украшенный скупыми узорами, и барельефами с изображением сцен боев.

Подходя к двери мавзолея, я слегка волновался. Полностью сохранять хладнокровие не мог — как тут его сохранишь? Слишком сильные эмоции испытывать не мог тоже: сколько раз воображал себе эту минуту, сколько раз прожил ее в мыслях.

Сколько раз мне казалось, что мы не дойдем! Но дошли, и теперь осталось лишь войти в церемониальную комнату и прочесть имя вождя.

Попытаться прочесть.

И, если получится, угадать, что принести ему в дар. Ведь в противном случае придется или уйти, или все же воскресить таинственного покойника и сразиться с ним. И со всеми воинами. И с шаманом…

Кое-где у мавзолея бугрились продолговатые холмики. Я поворошил палую листву на одном из них кончиком меча. Лезвие скребануло по железу. Стала видна часть чьей-то кольчуги, совсем не ржавой. Начал разгребать листья дальше — открылись нагрудник, наплечник, шлем без наличья… Из шлема на меня уставился череп. Не человеческий — чей-то еще. Кольчуга облегала грудную клетку и сильно провисала ниже, в том месте, где у воина некогда был живот. Плоть съели черви, — а кости не сгнили в сырости, как и доспехи. То и другое осталось лежать перед мавзолеем как предупреждение.

Я пересчитал холмики — двенадцать. Это все, кто пытался открыть гробницу до возникновения Гинкмарского королевства, в период его существования и уже после. Остальные спасовали. Понятно, что не из-за трусости. По крайней мере последние приходившие. Им ведь столько пришлось преодолеть по пути сюда! Какая у таких парней может быть трусость? Но есть разница между опасным сражением, смертельно опасным, запредельно опасным — и безнадежным. Драться сперва с вождем, а затем с тысячей воинов и шаманом с помощниками, — это безнадежно. Лично мне не помогут ни Люцифер с костомехом, ни «берсеркер», ни набранный шестьдесят третий уровень. Что я делать буду, если не сумею прочесть надпись или не смогу постичь ее скрытую суть?

Естественно, я запомню буквы, символы, иероглифы, или что там начертано. И вернувшись к цивилизации, попробую решить загадку там. Так и до меня то же самое делали — неужто поленились? Тем не менее предания не говорили о ходивших к мавзолею вторично.

Видно, если не сумеешь разгадать секрет имени вождя сразу, то не сумеешь вообще. Двенадцать разумных, лежащих перед мавзолеем, поняли это. И не захотели отступать.

А я захочу?

Сто процентов — не захочу. Пусть все на свете считают меня идиотом, но я не захочу. Не догадаюсь, каков должен быть дар, — встречу вождя с чем придется. Вдруг повезет мне, олуху, в очередной раз. А не повезет — может быть, у системы припасен утешительный приз для неудачников. Типа посмертной медали «За слабоумие и отвагу». Или премии Дарвина в материальном выражении.

По счету я буду тринадцатым из открывших гробницу. Надо же, как совпало.

Но сперва следует открыть церемониальную комнату. Наклонившись, я взялся за выступ в нижней части дверной плиты, потянул…

Глава 8

Плита качнулась в пазах и поехала вверх, подхваченная противовесом. Церемониалку залил проникший снаружи неяркий лесной свет. Она была невелика, и пустовала. На двери в усыпальницу я разглядел вырезанное на каменной поверхности изображение пронзенного молнией человеческого черепа. Как на электрощите, елки-моталки!.. И два слова: «Не влезай — убью!»

У меня отвисла челюсть. Буквально до пола комнаты. Слова были написаны не на общем или каком другом местном языке, а по-русски.

Медленно подняв голову, я перевел взгляд на надпись над дверью.

«Здесь покоится вождь варваров Нагибатор, — гласила она. — Просьба не беспокоить».

— Что за хрень? — спросил я сам себя вслух. И добавил: — Понимаю, почему это никто не мог прочесть.

Русского языка во Вселенной Дагора не знали. Говорить, писать и читать на нем могли только пришельцы из прошлого вроде меня или первые игроки. Уже во втором поколении граждан Версума национальные языки должны были помнить буквально единицы. Кому они здесь нужны — русский, немецкий, английский, польский? И многие ли взялись обучать наследию предков своих детей?

Ошарашенный, я вышел из церемониальной комнаты, посмотрел на замершего в напряжении Люцифера и сказал:

— Я прочел надпись.

— Я знал! — возликовал конь. — Я знал, что ты с этим справишься! А какой дар нужен, ты догадался?

— Подожди… Дай дух перевести. Мозги не работают.

Я сел на землю и привалился спиной к стене мавзолея. Усталость охватила такая, будто только что его построил. Кто в нем лежит? Наверно, все же не путешественник во времени. «Нагибатор» — это больше похоже на игровой ник. Причем весьма своеобразного человека. Уверенного, что он действительно будет нагибать всех подряд. Другой бы не рискнул регаться в игре под таким именем, если не совсем дурак. Иначе самого так нагнут… Желающих найдется больше чем достаточно.

Впрочем, предания подтверждали: вождь и его воины были непобедимы. Как раз это и послужило одной из причин самозахоронения. Не с кем биться, нет равных противников… Но что в таком случае варвары делали в Срединном Пространстве? Почему не перешли на уровни бессмертных?

Я посидел еще, отходя от стресса своего открытия, и повел костомеха обратно в деревню. Люцифер следовал за некрокиборгом ни о чем не спрашивая. Понимал, что мне сейчас важнее всего сосредоточиться. А то еще ошибусь с даром — и ничего нам уже не понадобится.

Впрочем, я думал, что не ошибусь. И Нагибатор останется доволен.

Разыскав старосту, я объяснил, что необходимо собрать. Дедок удивился, но тоже воздержался от расспросов и предоставил требуемое. Оно тут же отправилось в вещмешок костомеха. Джейн слонялась по улице, наблюдая за мной издали. Я поманил ее к себе и поинтересовался, не хочет ли она присутствовать при воскрешении.

— Представлю тебя сразу, — сказал я. — Станешь первой девушкой, с которой вождь познакомится.

— Почему ты уверен, что он нас не убьет? — удивилась Джейн.

— Потому что я как раз тот, на кого был рассчитан погребальный обряд. Только человек вроде меня смог бы узнать тайну имени вождя. А узнав, ошибиться с даром уже невозможно… Так ты идешь?

— Естественно!!!

Варос возбудился не меньше хозяйки. Он многое понимал, почти как разумный, и тоже хотел увидеть легендарного вождя в числе первых. Мы вместе вернулись к мавзолею. Джейн с единорогом и Люцифером остановились поодаль. Я снял с костомеха вещмешок и первым делом вытащил из него стол и скамьи. Затем развел костер из собранного в чащобе сушняка. Когда нагорело достаточно углей, испек картошки. Застелив стол скатертью, разложил на тарелках лук, соленые огурцы, сало, колбасу. Последним выставил кувшинчик самогона. Приходила мне мысль обратиться к богам и попытаться с их помощью сотворить бутылку водки — так было бы каноничнее. Однако решил не рисковать. Кто его знает, что за водка получится, — и к ней потом еще придется этикетку сделать. С этикеткой, я боялся, мы с небожителями не справимся, или выйдет она как напечатанная на дешевом принтере. А первач — он и без этикетки хорош. Главное, чтобы градус нужный в нем был.

Завершив приготовления, я вошел в церемониальную комнату. Мавзолей, до сего момента безмолвный, как и положено всякому нормальному сооружению, тут же уловил мое твердое намерение его вскрыть.

— Остановись, презренный! — раздался откуда-то с потолка грозный бас. — И подумай еще раз, и еще! Сознаешь ли ты, чей покой собираешься нарушить? Действительно ли прочел имя над дверью? Точно ли знаешь, каким даром встретить Величайшего из великих…

— Иди нахер! — ответил я, и не слушая далее, ухватился за выступ на дверной плите усыпальницы.

Плита поддалась усилиям так же легко, как та, что раньше закрывала вход в церемониалку, и поехала вверх. Сквозь расширяющуюся щель рванулись наружу клубы дыма, и я вышел из мавзолея, чтобы не нанюхаться гари. Гром, молнии, вздрагивающая земля, внезапно воцарившиеся в чащобе сумерки и прочие спецэффекты впечатления на меня не произвели. Во-первых, я был к ним готов. Во-вторых, видел уже всякое подобное неоднократно. И в-третьих, именно в этот раз что угодно встретил бы с прохладцей — хоть разверзшуюся преисподнюю со всеми ее бесами и четырьмя всадниками апокалипсиса. Представление заготовили мои земляки, причем не современники, а потомки. Когда я давно взрослым был, кого-то из них мамаша возила в коляске, а появление на свет некоторых еще и в планах будущих родителей не стояло. Так что давайте, сынки, старайтесь как можете, а я посмотрю. Не понравится — раскритикую и поставлю в угол.

В мавзолее еще погромыхало, а потом оттуда появился двухметровый амбал лет сорока, в кожаных доспехах с костяными пластинами. Висевшие на бычьей шее многочисленные амулеты частично закрывала густая черная борода. Щит у мужика был необычный: будто его сделали из большого куска древесной коры. Окантовка и умбон сверкали золотом. Дополнительно их украшали драгоценные камни величиной с грецкий орех. Меч выглядел чисто фэнтезийным, далеким от практичности, однако я не сомневался, что в бою с ним можно творить чудеса, а при необходимости он позволяет прорубаться сквозь каменные стены.

— С пробуждением! — сказал я. — Ты только не психуй, если что не так. Не местные мы, в Версуме проездом.

— Родной ты мой! — с чувством сказал Нагибатор, переводя взгляд с меня на накрытый стол и обратно. — Где так долго был?.. Сука Мудовид! Сейчас оживлю его — и задушу сразу же! Это надо было придумать, чтоб нас мог вернуть в игру лишь русский!

— Наверно, в миг возникновения идея была неплоха? — осторожно предположил я.

— Верховный шаман должен смотреть на сто лет вперед! — не пожелал оправдать соратника Нагибатор. — Впрочем, и я хорош — взял и согласился… А это кто? — спросил он, узрев Джейн. — Тоже русская?

— Боюсь, ее подлинная родословная потеряна во тьме веков, — ответил я. — А чего мы стоим? Давай уже выпьем. Только стопок не нашлось у крестьян. Придется из кружек.

— Каких еще крестьян?

— Да тут живут неподалеку. Потом тебе надо, кстати, их вольными и бесподатными объявить. По пророчеству они того ожидают. Так ты, будь добр, объяви. Хорошие люди — зачем их разочаровывать.

Мы уселись за стол.

«Ваш дар принят!» — провозгласила система, обожавшая оперативно комментировать не нуждающиеся в комментариях события. Не дожидаясь лавины уведомлений, я их отключил. Они сейчас пришлись бы не к месту. Потом узнаю, сколько мне отвесили благ. Чего бы ни получил — все мое, назад никто не отберет.

Нагибатор нюхнул первач.

— Хорош! — похвалил он.

— Иди к нам, Женечка! — позвал я.

— Да, действительно! — поддержал Нагибатор. — Чего ты там встала как не родная?

Джейн не без опаски приблизилась и осторожно опустилась на скамью — конечно, рядом со мной. Очевидно, испытываемый ею дискомфорт объяснялся в основном тем, как запросто я болтаю с прославленным в преданиях вождем. И собираюсь с ним бухать, едва вытащив из мавзолея.

— Ну, вздрогнули! — сказал Нагибатор, поднимая свою кружку.

— Вздрогнули! — отозвался я, чокаясь с ним.

— Смелее, Женя! — подбодрил Джейн недавний покойник. — Одним глотком — и оно пойдет. Держи огурчик!

Выпили, закусили. Я в двух словах рассказал о себе. Нагибатор присвистнул:

— Надо же! А ведь ученые предупреждали, что подобное может произойти. Правда, они опасались попадания в прошлое людей из игр. Из-за этого сразу оказались под запретом все сколько-нибудь серьезные исторические реконструкции. Считалось, что если создать достоверную игровую модель, скажем, Первой мировой войны, то некоторые игроки, полностью вошедшие в избранные роли, способны переместиться в ту эпоху. А случилось, значит, наоборот…

— Сильно наоборот, — сказал я. — Средневековьем никогда особо не увлекался. Ни настоящим, ни условным. По драконам и магии с ума не сходил. Ролевиком не был. И даже игроком был так себе. К тому же игр с полным погружением в мое время не существовало. Когда их создали?

— Да почти сразу после того, как квантовые компы превратились из непонятного дорогостоящего говна в нечто функциональное и по-настоящему эффективное. Правда, погружение сперва было приблизительное — едва ли лучше, чем создаваемое шлемами виртуальной реальности и прочей лабудой. Вся разница заключалась в том, что ты в капсуле валялся, и сигналы из внешнего мира органам чувств отсекались напрочь. Но технологии только создаются долго, а развиваются быстро. В мое время все развивалось уже очень быстро. Гораздо быстрей, чем многим хотелось бы… Ну, по второй?

— Давай!

Мы снова выпили.

— А как возник Версум? — спросил я.

— Его началом можно считать создание Универсальной межигровой среды, — ответил Нагибатор. — Какое значение имела УМС для производителей капсул, написателей ПО для них и разрабов отдельных проектов непосредственно в Версуме, я тебе объяснять не буду. Боюсь, запутаюсь, и ты сочтешь меня более тупым, чем я есть. Для обычных же пользователей ценность межигровухи заключалась главным образом в следующем: человек мог выйти туда из игры, не возвращаясь при этом в реал. Что там ловить, в реале? Работы нет, перспектив нет: то и другое сожрала роботизация. Зато есть безусловный базовый доход, которого как раз хватает на аренду и обслуживание капсулы, биоконцентрат для тебя, любимого, лежащего в ней, и на отдельные внутриигровые ништяки. В своем мирке ты великий герой, король, а то и бог; а если и нет — в любом случае парень при деле. Вне этого мирка — никто. Просто не протухающая по причине внешней поддержки тушка, объект забот тех, у кого работа еще есть. А внеигрового общения-то хочется. Нормального, то есть, досуга, как встарь, только по-новому. Для этого и запилили УМС — она позволяла фанатам самых разных игр встречаться на нейтральной территории в наличных виртуальных телах. Вот представь: ты выходишь туда в доспехах и с мечом, а навстречу тебе чувак в скафандре и с бластером. Можете поболтать, похвастаться достижениями, поесть и выпить чего-то такого, чего ни в твоем, ни в его мире нет. Или турнир устроить на одном из полигонов. Например, с декорациями города двадцатого века после ядерного конфликта. Пригласив предварительно в зрители фрэндов или вообще всех желающих… Короче, в УМС оказалось весело и комфортно. Настолько, что многие совсем перестали появляться в странах по месту жительства. Повисят чуток в межигровухе, и опять ныряют в свою любимую вселенную. А тут и полная оцифровка личностей подоспела, и тысячи людей начали добровольно расставаться с надоевшими физическими телами. Нахрена они нужны — место в капсулах занимать? И зачем расходовать на них деньги, которые можно потратить на шмот для своего перса? Я сам в числе первых от тела отказался. Оно у меня было, прямо скажем, в незавидном состоянии.

— А здесь ты как очутился?

— Во Вселенной Дагора? Вполне закономерно. Первые игры с действительно полным погружением простенькие были, узкотематические. Зомби-апокалипсис, мир после пандемии, нашествие инопланетян… Первые настоящие игровые вселенные тоже оказались просты, — а как иначе? Я их прошел около двадцати. Сперва в одиночку или в обычных внутриигровых кланах. Потом создал межигровой клан в УМС. Тогда многие так делали. Один раз соберутся вместе — и уже не расстаются. Скопом регаются в каждой новой игрушке — и поперли прокачиваться. Формировались такие кланы прежде всего по национальному признаку. У меня, понятно, в основном русские собрались. Только вскоре и это приелось. Ну, в одной вселенной шороху навели, во второй, в третьей. С пиндосами подрались, с европейцами, корейцами. А дальше? Ску-у-у-учно! Пробовали собственный мир склепать, по мотивам славянского фэнтези, однако и его возможности исчерпали так же быстро. И тут Дагор создает эту вот вселенную, где взаимодействие игроков со средой и друг с другом оказалось возможно на совершенно новом уровне. Добавляй что хочешь — только старое не ломай. Монстры тебе какие-то особые нужны — пожалуйста! Боги исходного пантеона прискучили — вводи любых иных из соседних вселенных, а то и собственных придумай. Мало стандартных рас — основывай свою. Кроме того, здесь была впервые реализована возможность заводить детей, моделируя для них искусственные цифровые личности с нуля. Надо тебе рассказывать, с каким энтузиазмом все рванули сюда? Разрабы Версума кинулись копировать удачный концепт, наперегонки создавая новые миры по готовому образцу и модернизируя старые. И все же Вселенная Дагора оказалась перенаселена. УМС, напротив, опустела. Она стала не нужна большинству игроков, как в свое время реал. Ведь наконец в Версуме появилось место, где можно полноценно жить его не покидая! Бесконечно долго, бесконечно разнообразно. Дурачье поверило, что и бесконечно счастливо, однако с этим возникли проблемы. Махла за первенство между кланами понеслась такая, что гейм-контролеры едва не прикрыли нахрен всю ярмарку. У вас, говорят, сплошная резня, геноциды, насилие — каких вы, блин, детей заведете и кого из них вырастите? Куда человечеству потом их девать? Или, лучше сказать, куда самому от них деваться? Вопросы были не праздные. Формально всякий гражданин Версума имел право переписать свою личность в мозги клона и вновь оказаться на Земле, в роли отнюдь не виртуального субъекта. Для искусственных цифровых личностей активисты добились тех же прав, что и для настоящих. А прогресс-то на месте не стоял: уже не только клонов научились делать сравнительно дешевых, но и жизненные ниши появились новые, взамен утерянных старых. Солнечная система вовсю осваивалась, космические поселения росли как грибы, готовилась первая межзвездная экспедиция. Ученые нацелились на творение настоящих миров из виртуальных. Помнится, когда ту новость узнал, моей соображалки не хватило для понимания сути. Но утверждалось, что появление первого преобразованного мира ожидается в течение нескольких десятилетий. А что такое десятилетия и даже века для бессмертных существ, в коих мы превратились? И в реале нешуточно опасались нашествия в их драгоценную эпоху новой НТР миллионов отморозков из Версума, которым выпускать кому-то кишки привычнее, чем по утрам зубы чистить.

— Давай по третьей? — предложил я. Мой разум требовал паузы для усвоения обрушившейся на него информации.

— Давай! — охотно согласился Нагибатор, у которого в процессе повествования пересохло в горле.

— Налей побольше, — попросила Джейн.

Глава 9

Чокнувшись и выпив, мы налегли на закусь. С той стороны, где стоял костомех, прилетела Весточка, поверившая, что мы с вождем драться не будем. Она опустилась на стол и принялась по своему обыкновению подбирать хлебные крошки.

— Короче, пришлось нам думать, чего изобрести, чтобы Вселенную Дагора сохранить, — продолжал Нагибатор. — Кланы объявили перемирие. Потолковали мы меж собой и пришли к выводу, что корень всех бед в слабости болевых ощущений. Они по умолчанию выставлялись на десять процентов, а можно было и совсем убрать. Соответственно, никто не боялся ран и увечий, тем более что отлечивалось то и другое на ура, в том числе без эликов. Что бы с тобой ни случилось, через сутки ты полностью восстанавливался, а снадобья требовались лишь для ускоренного исцеления. Ну и кто при таком положении будет хоть чего-то бояться? Вторым фактором, подпитывающим беспредел, признали мгновенное воскрешение. Конечно, после него приходилось бежать или перемещаться каким-либо другим способом от точки привязки до места, где тебя убили, если хотел шмот забрать. И еще ты мог потерять отдельные предметы экипировки. Даже все. Съехать вниз на несколько уровней. Но на этом неприятности заканчивались. И мы вышли на разрабов с предложением закрепить боль на сотке, — а кому не нравится, пусть валит в УМС, живет там, или подыскивает себе игрушки, в которых никого не режут. Такие предложения и раньше выдвигались, однако их отклоняли по соображениям гуманности. Наше приняли — в качестве эксперимента. Также пообещали разрешить игрокам подменять собой НПС при условии строгого исполнения их обязанностей, с одновременным приобретением иммунитета к убийству. И ввести пустые периоды между смертью и воскрешением. А чем их заполнять, предложили решать нам, благо Вселенная Дагора позволяла и это, и многое другое. Надо сказать, что пространств в ней сперва было только три: основное игровое, с единственным Мировым Островом, покоящимся якобы на спине огромной черепахи, плавающей в Великом Океане, а еще царства Света и Мрака. После замирения кланов было создано еще два: пространство смертных, куда должны были переехать все игроки, и загробный мир, в котором им предстояло проходить испытания всякий раз после гибели. Право стать бессмертным и возрождаться сразу теперь требовалось заслужить.

— Едрена-макарона! — скорбно сказал я.

— Чем ты недоволен? — удивился Нагибатор.

— Как я сам не догадался? Сколько голову ломал, почему тут с воскрешениями такие заморочки! Грешил на эволюцию Версума. А оказывается, все проще…

— Эволюция также имела место. Однако началась она позже.

— Движение на автомате к максимальной достоверности? — захотел я проверить свою давнюю догадку.

— Ага, — подтвердил Нагибатор. — Как мне кажется, это были происки перестраховщиков из реала. Потому что достоверность к моменту начала эволюции и так уже зашкаливала. Но ребятам показалось недостаточно того, что из Версума к ним в телах клонов возвращались считанные единицы народу. И они решили запереть всех игроков в их вселенных, как буйных психов в палатах. Расчет был таким: если настроить систему на стремление имитировать действительность до упора, то в конце концов выйти из Версума станет нельзя. В реале же у людей не было возможности его покинуть.

— Кроме возможности уйти в Версум.

— Верно. Однако для этого приходилось совершить ряд ответственных шагов. Вся последовательность которых гораздо сложнее, чем нажатие кнопки. Требовалось заверить личной подписью множество документов. Получить разрешение. Приобрести или арендовать капсулу… Ни секунды не сомневаюсь, что начавшая эволюционировать система предусмотрела некую совокупность действий и для оказавшихся у нее в плену игроков. И покинуть Версум можно и сейчас. Но что это за действия? Попробуй догадайся. Система — не чиновники, общаться с нею нельзя.

— А в мире Демиургов произошедшее назвали трагической случайностью, — задумчиво сказал я. — Программным сбоем, приведшим к катастрофе.

— Нафига им было впаривать общественности подобное вранье? — не согласился Нагибатор. — Я же говорю: от нас к ним почти никто не уходил. Почти никто не интересовался, что там, в реале, происходит. Не держал постоянной связи с родственниками и знакомыми. Ты просто не представляешь, как четко поделилось в мое время человечество — на тех, кто хотел жить в Версуме, и тех, кто не хотел. И если мы потом не знали, как покинуть Версум, то на Земле-то знали. Вот же он, способ — оформлен в виде квеста, как и положено в игре. Только им не пользуются. Не желают выходить — их право. Совершенно расхотели общаться с кем-либо на родной планете — тоже их право. Сохраняйте спокойствие, граждане! Вы ведь в курсе, какие они там? Пускай себе сидят в своем искусственном мироздании — нам же лучше…

— По последней? — спросил я, чуть наклоняя кувшинчик в сторону кружек.

— Пожалуй что, — согласился Нагибатор. — И пора уже Мудовида воскрешать. Сам-то он не восстанет, пока я не призову.

— Почему у шамана такое странное имя?

— Из-за банальной ошибки. Изначально он имел ник «Мудовед», поскольку как никто мог просчитать, каким образом взять за яйца любого из наших врагов. Но когда регался во Вселенной Дагора, голосовая связь глюканула, а он не заметил. Когда спохватился, исправлять было поздно.

Встав из-за стола, Нагибатор направился в обход мавзолея, прихватив с собой остатки первача и соленый огурец. Мы с Джейн пошли следом. Перед шаманской гробницей вождь остановился и стал с выражением декламировать какую-то тарабарщину. Заклинание сработало: гробница задрожала, зашаталась, из образовавшихся щелей повалил дым. Дверная плита упала вперед, точно подъемный мост. В проеме показался старец ростом с Нагибатора и не уже его в плечах, в звериных шкурах, с бородой до колен и большим сучковатым посохом, загнутым наверху крюком. Пронзив меня огненным взглядом, Мудовид посмотрел на вождя.

— А ты уже на взводе! — укоризненно сказал он. — Что пил, грешник? И почему без меня? Думаешь, если дар тебе, можно его в одну глотку выдуть?

Нагибатор глянул на шамана так, словно собирался выполнить свое обещание его задушить. Но вместо этого сунул ему кувшинчик. Шаман хлебнул из горлышка, погонял первач во рту, словно коньяк дегустировал, проглотил и закусил огурцом.

— Поднимай ребят! — сказал Нагибатор. — И сразу предупреди: тут рядом крестьяне живут, они нашего воскрешения ожидали по какому-то пророчеству. Так пусть их никто не трогает, и особенно с девками не балует. Хватит баб на наш век. В другое время и в других местах.

Шаман вжарил еще самогона, возгласил что-то зычно и ударил в землю посохом. Гробница за его спиной заходила ходуном, ее совершенно окутало дымом. По чащобе прошел стон, все деревья в ней разом зашатались и заскрипели, точно под ураганным ветром. Начали открываться склепы — сперва ближние к нам. Из них выходили воины. В большинстве мужчины. Иногда женщины.

— Прекрасного полу у нас две сотни, — сообщил мне Нагибатор. — Сейчас я тебя с командиршами познакомлю. Классные девчонки — обе!

— Зачем вы так ограничили себя по кандидатам, могущим активировать воскрешение? — спросил я.

— По условиям обряда самозахоронения, который выбрал Мудовид, полагалось сделать в некрополе надпись-отгадку, — ответил Нагибатор. — А письменности у варваров тогда не было.

— И сейчас нет, — заметил я.

— Ну вот! Однако сейчас они все же способны накарябать несколько слов на каком-то языке, кроме родного, если выучили его. А раньше и такой навык отсутствовал, да и собственный язык тоже, потому что варвары были классом, а не расой. Им полагалось говорить грубо и безграмотно на любом наречии, и не уметь даже читать. Но Мудовид нашел выход. Удалось сделать надпись на русском, которого как бы не существовало. И запреты на него не распространялись.

— Отчего не выбрали другой обряд?

— Лучше этого для наших целей не сыскалось, а свой создать не вышло. После возникновения нового основного пространства, которое назвали Срединным, в нем, как догадываешься, тут же началась война. Не то чтобы принятые меры оказались совсем неэффективны — просто требовалось решить демографическую проблему. И легче всего оказалось отправить часть игроков в Мир Теней. Срединное Пространство делали дважды «резиновым», чтобы в будущем гарантировано не возникло перенаселения. Мировой Остров теперь не только мог расширяться сам за счет открытия новых земель на месте «белых пятен» вдоль побережий, но и бесконечно повторялся в Великом Океане. Однако для формирования других Островов и переселения туда людей требовалось время. И желание переселиться, — а покидать обжитые места на материнском острове, строить корабли и херачить на них в неведомое никто особо не спешил. Расширение Аусанга вскоре замедлилось — разрабы чего-то не учли, — а в будущем грозило вовсе остановиться. Народ постепенно дичал: многие мальчики и девочки так заигрались, что стали забывать, кто они на самом деле. Махла всех против всех началась снова. Тем более обнаружилось, что хотя больше нельзя понизить чувствительность к боли, можно повысить ее переносимость. Медленно и мучительно, — но можно. А пока ты ее повышал, злости успевало накопиться как у батальона смертников. Если раньше было по большому счету все равно, сколько раз тебя ранили, как тяжело, и кто это сделал, теперь стало не все равно. Вражда из игровой переросла в настоящую. Кланы объединялись против общих врагов, и вскоре назрела Первая вселенская война по классической схеме — темные против светлых. Мы к тому времени успели окружить свои земли владениями кланов-сателлитов, жили хорошо, и подумали: а нахрена нам добровольно лезть в мясорубку? И объявили о нейтралитете. Но кто б его признал? Так получилось, что именно нас не хватало обеим сторонам для уверенности в победе. И наше упорное нежелание присоединиться к одному из лагерей вызывало ярость. Темные подозревали, что мы в самый ответственный момент поддержим светлых, а светлые боялись прямо противоположного. Кончилось тем, что нас прокляли те и другие, да так основательно, что нам оказались закрыты оба пути развития — что в Свет, что во Мрак. Правда, при этом Мир Теней потерял способность удерживать нас надолго. Представляю, как у проклинателей говно закипело в жопах! Они сделали нас практически бессмертными в Срединном Пространстве. А мы покумекали — и создали собственный путь…

— …между Мраком и Светом! — перебил я не удержавшись.

— Это просто напрашивалось, — сказал Нагибатор. — Конечно, над реализацией пришлось попотеть: нам даже понадобилось проклясть самих себя. Зато мы обрели возможность почти бесконечной прокачки в основной игровой среде. Что прочим недоступно. Здесь можно подняться только до сотого уровня, а сто первый ты получаешь уже в мире героев и полубогов. И возвращение даже на короткий период в Срединное Пространство будет связано для тебя с огромными потерями маны. Разумное ограничение, направленное на то, чтобы всякие крутики не могли сильно гнобить смертных и слишком часто и глубоко влезать в их дела. Если же замедлить рост в уровнях не замедляя роста в навыках…

Нагибатор не договорил, полагая, что я и сам понял.

Естественно, я понял! И во все глаза рассматривал профили выбирающихся из склепов воинов, старшин, сотников. Семьдесят шестой уровень, восемьдесят восьмой, девяносто второй… А в действительности, наверно, сто четвертый, сто десятый и так далее.

— Вы стали непобедимы, — пробормотал я. — Говорящееся о вас в преданиях — не преувеличение.

— Система такого долго терпеть не стала бы, — вздохнул Нагибатор. — И мы решили временно самоустраниться, не дожидаясь санкций от нее. Задумали лечь на дно, желательно до той поры, пока во Вселенной Дагора вместо кланов появятся настоящие государства с большими организованными армиями, которые теоретически смогут нас победить. Сам знаешь: смертные большой толпой способны завалить кого угодно. Хоть полубога, хоть и бога… Война грянула уже без нас. Мы следили из Беспредельной Пустоты, как темные схлестнулись со светлыми. Верховодили в обоих лагерях кастеры, и они же в основном служили пушечным мясом. Многие боевые группы целиком состояли из них. Среди игроков долго держалась мода делать своих персов волшебниками, и к началу конфликта накопилось много лишних.

— Наверно, именно об этих событиях предания говорят как о большой войне магов, произошедшей в незапамятные времена, — заметил я.

— Вселенная Дагора старательно мифологизирует собственную историю, — кивнул Нагибатор. — По образцу земной, которая тоже вся мифологизирована. Ты ж не зря подозревал, что наша непобедимость может оказаться вымыслом? Правильно делал. Конечно, понял уже, как предания мешают правду с ложью… Войны только магов не было. На самом деле в заварухе участвовали все. Немало игроков, ставших неписью, не выдерживали ролей и вмешивались, произвольно вкупаясь за темных или светлых. За что моментально лишались иммунитета к убийству, но мало кого это останавливало. Другие игроки, напротив, искали спасения в статусе НПС, охотно подменяя собой уже не только завидных персонажей, но даже и рядовых, и с ущербным интеллектом. У нас в Беспредельной Пустоте поначалу имелась лишь одна печаль: не смогли наладить производство попкорна. Ну и не вся информация до нас доходила. Собственно, мы получали только малую ее часть. Потом обозначились проблемы посерьезнее. Русские кланы, руководствуясь нашим примером, начали дистанцироваться от бойни. Они или совершали самозахоронения, как мы, или мигрировали на другие Мировые Острова. Скоро русских на Аусанге не осталось. Если б ты знал, как мы материли Мудовида! Ну в самом деле — места на стенах церемониальной комнаты мавзолея хватало. Мог бы напрячься и сделать надписи хоть на всех земных языках.

— Как я мог такое предвидеть? — раздраженно рявкнул Мудовид. Он стоял поодаль, однако наш разговор слышал.

— Ты обязан был предвидеть! — рявкнул в ответ Нагибатор. — А коли с предвиденьем у тебя туго, так писал бы для страховки, в запас!

— И чем бы нам это помогло? Кто еще, кроме русского, догадался бы, что великому вождю варваров надо сразу по воскрешении не золото и драгоценности поднести, не табун красоток подогнать, а налить? Житель Барбадоса? Гражданин Индонезии?.. Форму дара предопределила твоя алкоголическая сущность, грешник! И с этим я ничего не мог поделать.

— А твоя сущность не алкоголическая? Только меня увидел — и тут же выклянчил первач!

Мудовид швырнул компрометирующий его кувшинчик в стену мавзолея. Выходка вызвала у Нагибатора лишь ехидный смешок, так как сосуд был пуст, что стало очевидным, когда он разбился. Шаман воздел руки, точно собираясь в приступе гнева уничтожить вождя, однако все ограничилось серией громких хлопков вокруг нас и где-то в поднебесье, будто в чащобе и над ней рвался невидимый фейерверк.

— Это старик заклятия с некрополя снимал, — заметил Нагибатор. — Наложенные помимо тех, что обеспечивались обрядом самозахоронения. А то, видишь ли, было слишком много желающих подпортить нам существование где угодно. Хоть и в Беспредельной Пустоте.

— Как представляется, все самое гнусное во Вселенной Дагора было изобретено во времена той войны? — спросил я. — Все эти обряды, затрудняющие перерождение, и прочая погребень…

— Большей частью да, — сказал Нагибатор. — Кое-что позже придумали потомки.

Глава 10

К нам подходили сотники, командиры помельче и рядовые воины. Нагибатор поздравлял соратников с воскрешением и представлял их мне по игровым никам, иногда называя и настоящие имена. Его клан на проверку оказался примерно таким же русским, как страна, в которой я родился: национальностей в нем насчитывалось лишь немногим меньше.

— Конечно! — обрадовался Нагибатор, когда я ему об этом сказал. — У нас и татары есть, и украинцы, и белорусы. Даже евреи есть — Рыбафиш, к примеру. И чурки есть! Вон, Шампурик — типичный чурка. Только я забыл разновидность. Эй, Шампурик — ты какой породы чурка?

— Наполовину кабардино-балкарец, наполовину карачаево-черкес с примесью осетино-аланских кровей, — ответил тот. — Да что тебе говорить, пень удмуртский, ты ж все равно не запомнишь.

— Я в Ижевске жил, — пояснил Нагибатор. — Шампурик думает, что раз Ижевск числился столицей Удмуртии, то и населяли его исключительно удмурты.

— Ну ты же веришь, что на Кавказе и за ним обитали исключительно чурки, и никого кроме? — пожал плечами Шампурик. — В Грузии — грузинские чурки, в Армении — армянские, в Турции — турецкие… А Грузия, между прочим, была государством и имела высокую культуру еще в те времена, когда славяне ели друг друга сырыми, потому что не умели добывать огонь.

— А-а-а, так ты грузинская чурка? — догадался вождь. — Признавайся: зачем скрывал?

Шампурик сплюнул и отвернулся.

— А вот и наши дамы! — объявил Нагибатор.

Раздвигая толпу, в нашу сторону двигалась высокая жилистая тетка в татуировках с советской символикой, цыганскими серьгами в ушах и частично бритой головой. Рядом семенила миниатюрная черноглазая милашка ростом ей по титьки.

— Приветствую тебя, божественная Кукуцаполь! — поклонился Нагибатор высокой. — Нам всем как никогда приятно лицезреть перед собой великую воительницу, чья доблесть равна ее светскому великолепию!

— Пошел ты на!.. — безупречно светски ответила тетка, сопроводив пожелание энергичным жестом.

— Кукуцаполь — фанатка СССР, — сказал Нагибатор. — Ее имя расшифровывается как «Кукуруза — царица полей». Она даже хотела свою подружку Юнону в Даздрасмыгду переименовать, но та не отдалась.

Маленькая Юнона озорно усмехнулась.

— Краса ты наша! — обратился к ней Нагибатор. — Бери два десятка своих валькирий посимпатичнее и двигай в деревню по соседству. Крестьяне там сто лет ждали нашего воскрешения и постоянно держали в закромах запасы хавчика и выпивки на пир. Передай — пусть подвозят. Заодно успокоишь их своим ангельским видом. А то прикинь — я к ним лично явлюсь или кто из головорезов Устрашителя? Перепугаются еще. Не надо!

— Скажи Мудовиду, пусть хотя бы одного из подчиненных ему колдунов с Юноной пошлет, — посоветовал я вождю. — Чтобы проверил, какая защита стоит над деревней и полями вокруг, и не спадет ли она внезапно теперь. Иначе окрестные монстры в первую же ночь всех селян вырежут.

— Мудовид! Слыхал? Сделай!

Воины осматривали воскресших вместе с ними маунтов, активировали на пробу «карманных» петов. Среди тех и других оказалось предсказуемо много медведей: несмотря на интернациональный состав клана, большинство членов все же были русскими. А русским без медведей куда? И, кстати, мишки — одни из лучших боевых спутников.

Другие воины вместе с помощниками Мудовида вытаскивали из хранилищ под склепами имущество клана: разобранные на части самодвижущиеся и обычные повозки, габаритное оружие типа камнеметов, большие накопители маны в экранированных магией ковчегах, запасы расходников, эликов. Из-под мавзолея извлекли невиданной величины яйцеобразный кристалл, похожий на гигантский бриллиант. Я подумал, что это тоже какой-то особый накопитель, но Нагибатор сказал, что в кристалле спрятан упакованный дракон. Самое вместительное хранилище располагалось под гробницей магов. По зову Мудовида оттуда выбрались на свет божий два десятка костомехов разного размера, не похожих на моего. Когда-то для их создания использовали скелеты крупных двуногих ящеров и четвероногих тварей, похожих на трицератопсов — рогатых динозавров, известных не только среди любителей палеонтологии. Для некоторых же некрокиборгов я бы затруднился подобрать описания, так как не сумел представить себе соответствующих животных. У одного было шесть ног. У другого лишь пара, но четыре передних лапы и две головы на длинных шеях.

— Слышь, старче! — окликнул шамана Нагибатор. — А ведь нам придется всю структуру клана перетрясать. Слишком многие из нас варвары по классу — главная ударная сила почти всех сотен как бы. Такого класса не просто больше нет — похоже, его и реликтам вроде нас не полагается иметь. Даже в виде исключения. Мне уже штук десять предупреждений пришло. С предложениями срочной замены. И роги вышли в тираж. Разбойник теперь — специализация.

— И некоторых рас уже не существует, — отозвался Мудовид. — Это еще серьезнее. Меня тоже предупреждениями завалили. С обещаниями мгновенной и нежной коррекции. По мнению системы, превращение бульдога в носорога — процесс для бульдога безболезненный.

— Ты ничего не в силах предпринять?

— Все пути я проверить пока не успел. Но, кажется, нам придется уступить. И пожертвовать существенной частью обычаев и стратегий. Впрочем, без особых потерь. Хотя канитель все равно предстоит знатная.

— А вы не в курсе, что тут без вас создали расу проклятых? — спросил я. — По-моему, она как нельзя лучше подходит всем вам, а не только тем, кому надо расу менять.

— Из Беспредельной Пустоты видно не все, — сказал Нагибатор. — Правду сказать, оттуда нихрена толком не видно… Спасибо за наводку.

— Раса проклятых? — удивился Мудовид. — Сейчас изучу…

С окраины чащобы доносились отрывистые возгласы, конское ржание, скрип колес: оттуда к мавзолею приближались крестьяне в сопровождении «валькирий». Скоро в поле зрения показались виляющие из стороны в сторону телеги — их продвижению меж огромных деревьев мешали только выступающие из земли корни. Впереди шел заботливо поддерживаемый Юноной под локоток староста. Девушка ворковала деду что-то успокаивающее и смеялась, указывая то вперед, то на небо. Крестьяне выглядели оробевшими, но не испуганными, и когда подъехали, слезли с телег и смешались с воинами почти без опаски.

Телеги разгружали и тут же отправляли обратно. Кто-то потребовал послать их за жердями для пиршественных помостов и дровами, но ему не вняли. Воины располагались вокруг будущих костров прямо на земле, а дрова добывали таким образом: волшебники вставали напротив деревьев и читали заклинания, после чего со стволов отваливались все сухие ветви и сучья. Нагибатор подозвал старосту и в ответ на поклон и приветствия вручил пергамент с начертанными на нем знаками вольностей.

— Не жалейте ничего для нас сегодня! — сказал он. — Пир должен быть пиром, чтоб всем всего хватило. Хоть последнее выгребайте из закромов, что и для себя приберегли. Не сомневайтесь — наш великий шаман благословит ваши поля, стада, снасти рыболовные и охотничьи. И будут вам такие урожаи и прибытки с промыслов, каких вы еще не видели.

Староста с готовностью закивал, рассыпался в благодарностях и пятясь отступил к ближайшей телеге, отбивая неглубокие частые поклоны. Некрополь и его окрестности, превратившиеся в полевой армейский стан, затянуло дымом, который быстро рассеялся: добываемое помощниками Мудовида топливо содержало минимум влаги. Мы с вождем устроились возле большого костра перед мавзолеем — в компании сотников и прочих важных лиц, занимающих в клане высокое положение. Заметив, что Джейн чувствует себя немного не в своей тарелке, я подсуетился и усадил ее рядом с Юноной для бесплатного сеанса психотерапии. Сам сел с другой стороны от командирши второй женской сотни, а слева от меня оказались Нагибатор, Мудовид и Кукуцаполь.

Крестьяне продолжали подвозить продукты — большей частью готовые к употреблению. Остальное тут же шло в котлы и на вертела. Откупоривались пивные бочки, винные бочонки, оплетенные лозой кувшины с напитками покрепче. Наполнялись ковши, ритоны, глиняные и деревянные кружки, украшенные золотом и серебром рога туров и зубров. Ну, поехали? Э-эх, родимая!

— А правда, что Кукуцаполь пыталась наречь тебя Даздрасмыгдой? — спросил я Юнону.

— Еще бы! — подтвердила она. — Причем неоднократно. Это началось еще несколько вселенных назад — как только я присоединилась к клану. Ты ведь уже догадался, как расшифровывается имя?

— Частично. Первая половина — явно «да здравствует». А полностью?

— «Да здравствует смычка города и деревни». Я, видишь ли, девушка городская, а Кукуцаполь деревенская. У нее раньше собственный клан был. Назывался «Дети кукурузы». А божеством-покровителем она выбрала…

— Хорош там трепаться о делах доисторической эпохи! — перебила Кукуцаполь. — Вы бы подумали лучше, кого нам сейчас в покровители взять. Все боги кланового пантеона ослаблены. Они не смогут нас поддержать при всем желании. Их культы умерли вскоре после основания Гинкмарского королевства. Все адепты, кроме нас, истреблены. Нужно или менять пантеон, или надстраивать его за счет сильных ныне богов. Ты, Иван, уже подал отличную идею касательно возможной основной расы клана. Может, и подходящего бога подскажешь в виде бонуса? А то пока Мудовид со всеми стоящими перед нами задачами разберется, молодость пройдет.

На последних словах Кукуцаполь я вздрогнул от внезапной догадки. Вот что хотела получить Сехмет в обмен на «Львиное сердце»! Войско Нагибатора. Но это же все равно что Содом с Гоморрой поженить! В северных умеренных широтах Аусанга у женщины-львицы мало последователей. Конечно, ей хочется больше. Однако сильнейший русский клан первых времен Игроверсума — это не просто «больше». Имея тысячу непобедимых воинов в двух шагах от полей сражений между Мадуаром и Оргоем, Сехмет такого натворит!..

Хотя разве это моя забота? Быть голубем мира меня никто не нанимал. Если Сехмет нужна большая заваруха, она ее организует с моей помощью или без — севернее экватора, по всему Мировому Острову, далее везде. Клан Нагибатора так и так будет воевать — не важно, во имя кого или чего. На чьей-либо стороне или только за себя; с одними богами-покровителями, с другими, или вообще без оных. Засиделись ребята в Беспредельной Пустоте, — а может, залежались. Сейчас отметят воскрешение, решат насущные проблемы и начнут думать, с кем бы подраться. Они одну из величайших войн, если не самую величайшую, пропустили из соображений благоразумия — на большее их не хватит. А я, не сказав того, что должен сказать, к чему меня сама ситуация обеими руками подталкивает, лишусь шанса вернуть должок Сехмет. Без «Львиного сердца» мы с Люцифером погибли бы еще в Зальме от меча Джейн; и после многократно могли погибнуть. И не дошли бы сюда, не выполнили задание, не получили право на награду…

— Подходящего бога у меня на примете нет, — сказал я. — Зато есть богиня.

— Ур-ра! — заорала Кукуцаполь, бывшая, по всей видимости, еще той феминисткой. — Даешь богиню!

Чтоб не тратить слов, я открыл свой интерфейс для публичного просмотра и нашел в базе знаний посвященный Сехмет раздел.

— Египет? — с сомнением пробормотал Нагибатор. — Она же из египетской мифологии, да?

— Какая разница, из какой, — рассудительно сказал Мудовид. — Откуда б разрабы ни взяли первоначальный образ, теперь Сехмет такой же Египет, как мы — Русь изначальная. Богиня войны и плодородия… Знаешь, вождь, а ведь такое сочетание сулит невероятно много. Можно на любых завоеванных землях тут же насаждать ее культ в целях примирения побежденных с захватчиками, во имя будущего вечного единства верхов и низов. Потенциал охренительный. Верхам — война, причем уже за пределами покоренных территорий. Низам — плодородие. У нас сельскохозяйственная цивилизация вокруг. Землепашцы — фундамент общества.

— Тогда изучай религию на предмет подводных камней и выноси вердикт, — сказал Нагибатор. — В принципе, я не против Египта.

Сидевший по другую сторону костра Шампурик расхохотался и пролил вино из рога.

— Есть версия — моя, — что Сехмет из первых игроков, — заметил я. — И русская по происхождению. Или, по крайней мере, откуда-то с постсоветского пространства.

— Неужто? — обрадовался Нагибатор.

— Естественно, сей факт имеет значение лишь в том случае, если она сама еще о нем помнит, — внес поправку я. — Однако Сехмет по-любому в вас заинтересована. По пути сюда мне было от нее знамение. И такое, поверьте, что и последний осел не ошибся бы с истолкованием задним числом.

— А ты ценный кадр, судя по всему, — задумчиво произнес вождь. — Пригласил бы тебя в клан, да невеликое это счастье — с учетом нашей специфики. Любой вступивший тут же попадет под висящие на нас проклятия. Неудобства очевидны, а возможные выгоды сомнительны: какое место мы займем во Вселенной Дагора, пока неизвестно. Она очень изменилась за время нашего отсутствия.

— А если вступить и сразу выйти?

— А нафига так поступать? С какой целью? Не вижу смысла. Ну и да — проклятья все равно подцепишь, и они останутся на тебе.

— Именно этого я и хочу добиться. Но не станет ли мой ход предательством, которое повлечет автоматическое внесение меня в список врагов клана? Я не знаю, насколько строгий и догматизированный у вас устав.

— Да нет же! Ты теперь навсегда друг клана, вне зависимости от дальнейших поступков. Изменить твой статус могут только откровенно враждебные действия, настоящее предательство… А-а-а, дошло! Ты хочешь позаимствовать нашу систему прокачки, став трижды проклятым? Понимаю тебя. Но и ты пойми: поступив так, возьмешь билет в один конец. Обратного пути не будет. Навечно закроешь для себя истинное бессмертие. Останешься ли доволен нашим вариантом, предвидеть невозможно.

— Сдается мне, что как раз ваш вариант и есть истинный для парней вроде меня. Правда, при использовании его вне клана. А еще я уверен, что существует вероятность найти лазейку для отката. Само устройство Версума таково, что исключает необратимые состояния.

— Оно исключает, — вмешался внимательно слушавший нашу с Нагибатором беседу Мудовид. — Однако переход из текущих состояний в предшествующие иногда настолько тяжел и затратен, что на обратимость проще забить.

— Любую дорогу можно срезать, — с нажимом сказал я, стремясь прекратить становившийся бесполезным с моей точки зрения разговор. — Надо только знать, как. Если потребуется, я узнаю.

— Ну-ну! — небрежно обронил шаман, отворачиваясь. — Дерзай!

Глава 11

Пьянка с обжираловкой продолжались до глубокой ночи. Наутро, когда все проспались и опохмелились, Нагибатор с Мудовидом приступили к реорганизации клана. Но сперва официально пригласили в ряды меня, дабы я смог воспользоваться сопутствующими смене расы льготами, которые предоставлялись бывшим пленникам некрополя на текущий момент, и не понес потерь в развитии.

Приглашение открылось в интерфейсе, в разделе «Группы». Дизайн испещренного древневарварскими рисунками и символами виртуального свитка портили кнопки «Перевести на общий язык», «Принять» и «Отклонить». Переводить я не стал, так как от вступления все равно не отказался бы, — сразу нажал «Принять». Дождался реакции системы, проигнорировал тучу выданных ею предостережений о наложенных на клан ограничениях, а потом что-то пошло неладно. Пространство вокруг меня заколыхалось, раздвинулось, и я оказался как бы в одиночестве посреди мутноватой и нагоняющей жуть пустоты, хотя продолжал слышать доносящиеся из лагеря голоса и видеть сам лагерь. Впрочем, видел я его плохо — будто в кривом зеркале. Меня, судя по удивленным возгласам, тоже едва видели.

— Что за херня? — спросил Нагибатор. — Раньше такого не бывало!

— А сейчас тебе не раньше, — ответил Мудовид. — Я когда еще говорил: с развитием Версума любая формальность будет стремиться трансформироваться в новый обряд, или стать частью существующего обряда, или материализоваться каким-либо иным образом. А уж перепрыгнув через тысячелетия, мы на каждом шагу будем наступать на грабли и тяпки.

— Ну-у-у, завел! — недовольно протянул вождь, и диалог стал неразборчив. Мутная пустота раздвинулась, поглотила окружающее ее зазеркалье, и я в самом деле остался один — целиком и полностью.

Однако мое неприятное уединение длилось недолго. Вдали, по правую руку, открылся портал, и через него хлынуло яркое теплое сияние, проложившее дорожку чуть ли не к моим ногам. Согнав частым морганием легкое ослепление, я увидел, что по дорожке шествует ангел. Он остановился шагах в десяти от меня; лицо его было печально, и вместе с тем исполнено решимости. «Посланник Света», — прочел я в профиле, оставив без внимания остальное. Мне ж с этим чуваком не драться. Мы и дотронуться друг до друга не сможем, как я чувствовал.

— Ты проклят Светом и не имеешь в нем малейшей части! — сказал ангел, и я тут же потерял к нему интерес. Ничего нового мне не скажут. Только то, что я уже знаю.

А нахрена мне узнавать уже известное?

— Не трать слова, ты, материализация формальности, — посоветовал я. — Повернись на сто восемьдесят и смойся! У тебя наверняка даже крылья не настоящие.

Ангел мое махровое хамство проигнорировал. И надо отдать ему должное: говорил он красиво. Закончив, умолк, скорбно склонив голову, а вдалеке, по левую руку, открылся другой портал.

Или, точнее, отверзся.

Из него дохнуло пламенем и узкой речкой заструилась тьма. Она, как и сияние, дотекла до меня тротуарчиком, только не прямым, а извилистым. Что, должно быть, символизировало разницу в подходах ко всему на двух Великих Путях Развития. Посланник Мрака оказался — кем бы вы думали? — демоном. Вот неожиданность-то…

— Ты проклят Мраком и не имеешь в нем малейшей части! — злорадно поведал он. Я хотел как-нибудь оскорбить и его, для симметрии, но демон, словно почуяв это, не сделал паузы между вступлением и основной частью. Отбарабанил положенный кусок текста, и тоже замер, как его светлый собрат. А промеж двух порталов, откуда оба явились, открылся третий. Из него ничего не вырвалось и никаких дорожек не протянулось. Просто вышел воин в великолепных доспехах, и зашагал чеканным шагом по пустоте, сквозь нее, и тоже ко мне. Его профиля я не увидел. А когда он приблизился и снял шлем, я обнаружил, что смотрю в свое собственное лицо. Повзрослевшее и суровое. Без тени сочувствия на нем.

— Ты проклят самим собой! — сказал двойник моим голосом, только более мужественным, твердым, холодным. — И не имеешь части ни в чем, — кроме того, что даст тебе твой клан, твоя раса, и что сможешь сам добыть для себя!

Не буду врать — это меня проняло. Тем паче что мое второе «я» в болтологию впадать не стало, а сразу повернулось и зашагало прочь. Ангел с демоном сделали то же самое, и все трое скрылись в порталах. Сами порталы закрылись. Я думал, что окажусь снова в лагере непобедимых, однако этого не случилось. Вот же гадство! «Ты не имеешь части ни в чем». Выбирайся сам.

— Ну и выберемся, — произнес в голове хорошо знакомый голос. — Мало откуда выбирались?

Я оглянулся — позади стоял Люцифер.

— Давно ты здесь? — спросил я.

— С самого начала, — ответил конь.

— И не дал знать?

— Мыслесвязи не было. А ржать тут или тыкать тебя носом в спину я не решился. Это ты у нас настолько осмелел, что посылаешь Посланников. А я животное скромное, мне всякому подобному еще учиться.

— Посланники для того и существуют, чтобы их посылать. А куда — тут уж как получится.

Я осмотрелся, хотя разглядывать вокруг было решительно нечего. Мутная пустота под ногами казалась темнее и плотнее, чем по сторонам и сверху, создавая видимость некой тверди, на которой мы и стояли. Но глаз не улавливал границы между ней и «воздухом» над ней. Пришлось порядочно напрячься, чтобы заставить себя сделать первые шаги. Твердь тут же потеряла стабильность, зашаталась, и я едва не упал. По нервному игогоканью сзади понял, что Люцифер при попытке последовать за мной пережил то же самое.

— Спокойно! — бросил я ему. — Сейчас приспособимся. У нас когда люди на Луне высаживались, тоже не сразу сообразили, как по ней лучше перемещаться. Оказалось, там удобней и быстрее прыгать, чем ходить. Вот и нас наверняка ждут открытия.

— А не попробовать ли заклинание для переходов по болотам и зыбучим пескам? — предложил Люцифер. — Тебе, как воину-магу, оно должно быть доступно. Называется «Воздушная тропа». Бери пример с Посланников.

— Их тропы точно предназначались не для болот. А мой двойник непосредственно по пустоте шуровал, ты же видел. То есть здесь по-любому можно просто так ходить… Но ты прав, заклинание стоит попробовать.

Разыскав в базе знаний «Воздушную тропу», я выучил текст и тут же его произнес. От нас протянулась вдаль серебристая лента: словно невидимая рука раскатала узкий половик. Я первым ступил на него, пробуя надежность. Сама по себе «тропа» была прочна как асфальт, но, к сожалению, слегка елозила вся целиком по предательской тверди, не в силах сохранить полную неподвижность в необычной среде.

— Уже лучше, — облегченно вздохнул Люцифер, оказавшись на ленте.

— Лучше, — согласился я. — И все ж таки придется приноровиться. И к ней, и к ходьбе без нее. Маны этот закл жрет порядком. Особенно когда его нагружает туша вроде твоей.

— И куда мы пойдем? Туда, куда ты проложил «тропу»?

— Я ее наобум проложил. Потренироваться… Мы пока никуда не пойдем. В клане в курсе, что у нас проблемы, раз исчезли из лагеря и не возвращаемся. Мудовид уже точно что-то предпринял. И дальше предпринимать будет. Скорее всего, он нас вытащит. А мои эксперименты — это на случай, если у него сорвется.

Спустя несколько минут я разобрался, как не чувствовать себя при ходьбе будто корова на льду.

— Это не твердь шатается и не «тропа» по ней скользит. Это все у нас в головах, Люц! Нам кажется, что так должно быть. Нам кажется, что опора под ногами ненадежна. И наши мозги пытаются отрегулировать движения тел в соответствии с предполагаемым зыбким окружением. Хотя оно не зыбкое. Ну вроде как человека тянет упасть, когда он стоит на краю пропасти и смотрит вниз. Однако на самом-то деле пропасть не притягивает! На самом деле дураку хочется сесть или лечь, чтобы минимизировать опасность свалиться. Достаточно действительно присесть или просто заставить себя глядеть вперед, чтобы ощущения изменились.

После моего озарения и немногих опытов мы почувствовали себя увереннее. Твердь действительно стала твердью. Я убрал «тропу», связал три стрелы у оперения тонким кожаным ремешком и поставил сию импровизированную треногу в качестве ориентира на том месте, где мы находились. Рассчитать расстояние до воображаемой дуги, на которой открывались порталы, было нетрудно: я ведь видел, как Посланники шли, и знал, сколько примерно шагов сделали. Однако до цели мы не добрались. Пространство по мере нашего продвижения все более ему сопротивлялось, становилось упругим, толкало назад.

— Можно возвращаться, — сказал я. — Путешествовать тут не получится. По крайней мере пока не придумаем, как преодолеть сопротивление.

— Зато не заблудимся, — попытался найти что-то хорошее в ситуации Люцифер.

— Мы и так очень долго не заблудились бы. Стрел дофига.

— Может, мы оказались в Беспредельной Пустоте?

— В которой Нагибатор с пацанами зависал? Вряд ли. Тесновато здесь. Беспредельность, обрати внимание, подразумевает отсутствие пределов. А нас будто в резиновый мешок засунули. Вроде и растягивается он, однако не сильно.

— А вдруг это тоже только у нас в головах?

— Допускаю. Но как проверить твою версию?

Я улегся на твердь и стал думать. Еды и воды у нас нет — одни элики у меня в поясе. Естественно, живучесть можно довольно-таки долго поддерживать только за их счет, а также с помощью некоторых заклинаний. И сама живучесть у нас с Люцем на порядок выше, чем у людей и животных в моем мире. Неделю протянем, а то и больше. Но потом?..

Черт, где же Мудовид? Чем там занят? Не может быть, чтобы клан бросил на произвол судьбы попавшего в беду новобранца. Особенно первого за хрен знает сколько лет. И имеющего немалые заслуги. Кто, спрашивается, вам помог из самозахоронения восстать, сукины вы дети?.. Пораженный внезапной догадкой, я открыл в интерфейсе собственный профиль. Раса моя по-прежнему значилась как человеческая. На вкладке «Группы» ничего не отображалось.

— Проклятье, Люц! — уныло сказал я. — Печальная новость. Я еще не член клана.

— Какая разница? Все равно на произвол судьбы тебя не бросят. Так или иначе станут выручать.

— Станут-то станут. Однако возможностей для того у спасателей будет гораздо меньше. Ты ж понимаешь разницу между членом клана и не членом? Объяснять не надо?

Я поднялся и начал расхаживать из стороны в сторону: так думалось лучше. Что бы ни представлял собой пленивший нас мешок, покинуть его, очевидно, удастся лишь порталом. И стоит ли ждать, пока его построит сюда Мудовид? Правда, я за свою бытность в Версуме успел создать только один портал, да и то спонтанно, когда вытаскивал себя и Джейн из зоны инферно. Зато он был нестандартный. То есть такой, который пригодился бы и сейчас.

И все же начать я решил с самых простых перемещений. Начинать всегда лучше с простого. Особенно если и оно с трудом поддается освоению. А с порталами по-другому быть не могло. Короткие строить сложно, и при определенных обстоятельствах опасно. Средние и длинные — еще сложнее и опаснее. Твои касты способны сбивать не только маги и воины-маги из разумных, но и некоторые монстры. Многие общины, города, и тем паче державы полностью или частично блокируют возможность построения на своих территориях тех или иных порталов. Иногда всех. Постоянно или временно. Причем об изменениях политики никого не предупреждают. Напротив, скрывают всячески, чтоб незнакомый портальщик оказался вынужден действовать методом проб и ошибок, наводить справки, и засветился. Ах, ты из этих? Возьмем на заметку… А будь иначе, все, для кого мана не дефицит, прыгали бы с места на место, а не пешком ходили, и не верхом и в повозках ездили.

С короткими порталами мне следовало начать практиковаться уже давно: как только забрался на высокие уровни и открылась соответствующая ветка навыков. Ведь именно «коротыши» наиболее полезны воинам-магам — для боя. Но в зоне пробовать не рискнул. Там обстановка слишком специфическая, и даже в базе Айка я не нашел подсказок, каким образом применять способность. А после… После приступить к тренировкам было и можно, и нужно. Однако, стыдно признаться, я оказался носителем самой глупейшей порталобоязни. Пока меня кто-то куда-то перебрасывал, она не проявлялась. А как до личной инициативы дошло… И это несмотря на первый несомненный успех при выходе из инферно.

Ну, сейчас-то надо страх перебороть. Я знал, что стоит начать, и он исчезнет — поможет «Львиное сердце». Обстановка для проб лабораторная: здесь мне каст никто не собьет. Нет вокруг атакующих — и не предвидится.

Хотя лучше бы были. Резиновая пустота вгоняла в депрессию, и чем бороться с ней, я предпочел бы сражаться.

— Имитируй передвижения гвардейского ящера из Зальма и следи за мной, — сказал я Люциферу. — Угадаешь, куда прыгну, — значит, плохо вышло.

Конь с готовностью кивнул. Получилось у него почти по-человечески.

Предвиденье чужих точек выхода у всех, кроме волшебников, зиждется не на магических способностях, а на знании тонкостей высокоуровневых боевых тактик, если таковое присутствует, и логике конкретной схватки. Любой противник может сделать ограниченное число ходов, как в шахматной партии. Но кроме того, по мере накопления опыта нарабатывается особая интуиция, в отдельных случаях не уступающая чутью кастеров. Для задуманного мной Люцифер в качестве спарринг-партнера и наблюдателя подходил идеально. Лучше него разве что Айк меня проконтролировал бы.

Воображаемый поединок был бесконтактным и проводился нами очень вяло, чтоб хуже не сказать. Люц не спеша приближался ко мне по траектории, которую, по его мнению, выбрал бы «гвардеец», давая мне время сделать выбор между обычными перемещениями и портальными. Потратив половину маны, я решил, что с «коротышами» разобрался. Из десяти попыток неудачной оказалась вторая по счету. Помешали собственные беспорядочные мысли, но в дальнейшем я все лучше их контролировал. Пора бы перейти к следующему этапу, однако средние порталы строить некуда. «Резиновый мешок» места для них не предоставлял. И вообще, сколько можно дрейфить и отлынивать от главной задачи? Что такого с нами может стрястись? Попадем не туда? Так мы уже попали. Как раз и надо отсюда сваливать. Координаты лагеря известны. Осталось выбрать точку на его территории.

— Что скажешь, дружище? — спросил я Люцифера. — Готов положиться на дилетанта?

— На такого как ты? Всегда! — ответил он преувеличенно оптимистично, пытаясь меня ободрить. — И ты уже не совсем дилетант. Отбрось неуверенность! Только она и способна доставить нам неприятности.

— Верно, кастование мандража не любит. Но ты меня пойми…

— Да понимаю я тебя! Лучше ты сам себя прости. Ну, наткнулся ты на одну из своих слабостей. Немногочисленных, кстати. Надо ее преодолеть. И навсегда забыть, что она была. Действуй!

Действительно, пора.

«Вы собираетесь построить портал из неведомого! — предупредила система таким тоном, точно застукала меня при попытке спрыгнуть с крыши небоскреба с зонтиком вместо парашюта. — Последствия такого шага непредсказуемы!..»

— Завали пасть, уродина! — в сердцах крикнул я. — Кто нас в это неведомое засунул? Разве не ты?

Не давая себе времени на дальнейшие раздумья, я выбрал для выхода точку в церемониальной комнате мавзолея Нагибатора. Там наверняка никого нет. А если есть, и этот дятел торчит прямо там, где появимся мы, — вышвырнет парня наружу или слегка впечатает в стену. Ничего страшнее не произойдет. Я не виноват, что нестандартные порталы имеют приоритет перед движимыми объектами. И в случае чего смещаются именно объекты.

После прочтения закла сверкнуло так, будто одновременно зажглись десятки тысячеваттных ламп. Портал открылся прямо там, где мы с Люцифером стояли. Нам не пришлось в него входить — мы только вышли. В подземелье. Сперва я об этом лишь догадался: вокруг была такая тьма, которую на временную слепоту от вспышки спишешь. Затем включилось ночное зрение, и я увидел, что мы находимся в просторном помещении с мощными колоннами и высокими сводчатыми потолками. И лестницей в самом дальнем от нас конце, ведущей наверх.

— Занесло! — произнес я мысленно, чтобы не нарушать тишину. Неизвестно, сколько ушей меня могло бы услышать. И чьих.

— Что это? — спросил Люцифер.

— Что угодно, но только не церемониалка.

— А где это?

— Прекрати допрос! Ты меня только что призывал отбросить неуверенность. Я отбросил — и подбирать не буду. Где оказались — там и оказались, хоть на необитаемом Мировом Острове, куда еще ни одно говно не плавало. Оба виноваты. Я плохой портальщик, а ты никуда не годный вдохновитель. В следующий раз думать будешь, на что меня вдохновлять. И не станешь спешить.

Со стороны лестницы послышался шум. Топот ног по ступеням. Бряцанье железа и глухая ругань. Помнится, недавно меня сражаться тянуло? Ну вот — кажется, сейчас и придется. Судя по числу спешащих к нам — в последний раз в жизни.

Глава 12

Только мы с Люцифером попрощались и разошлись в стороны, готовясь встретить врага, как в подземелье ворвался весь цвет клана Нагибатора вместе с ним самим во главе. Расслабиться у меня получилось не сразу. Тем паче что и воины нас опознали не вдруг: сбавили ход и начали засовывать мечи в ножны подбежав почти вплотную. Из тылов в первые ряды выдвинулся Мудовид. Его посох еще не погас, ежесекундно вспыхивая зловещими переливами драгоценных камней.

— Ты где был? — спросил шаман.

— Пиво пил, — ответил я. — Вообще-то, я бы у тебя хотел узнать, куда меня забросило и почему.

— А как сюда попал?

— Понятно, как — порталом.

— Сюда нельзя портал построить!

— Сюда — это куда? Ты думаешь, я представляю, где мы?

— В хранилище под моей бывшей гробницей. В него только пешком можно спуститься, и то не любому!

— Хватит психовать, старче! — вмешался Нагибатор. — Пошли на воздух. Главное, что Иван нашелся. А каким образом он в хранилище очутился — выясним.

В лагере наблюдался полный спектр признаков контролируемого боевого переполоха. Нагибатор успокоил всех коротким возгласом, взмахом руки, и повернулся ко мне:

— Мы уж подумали, что старые враги, проведав о воскрешении, решили нас поприветствовать. И придумали для того какой-то хитрый ход с похищением тебя и проникновением в стан через гробницу. Построить портал под нее действительно нельзя, как и вообще в рощу. Но при определенных обстоятельствах… И, например, из Мира Истинного Мрака…

— Если что, проведать им было проще простого, — заметил я, вызвав в интерфейсе Летописи Аусанга. — Гляди сюда!

«Накануне Дня восхваления добродетелей по календарю Святой вселенской церкви, известный преступник и свободный рыцарь Иван из Каритека явился в некрополь варваров у заброшенной столицы Гинкмарского королевства и призвал из Беспредельной Пустоты Того-чье-имя-покрыто-тайной…»

— Гребаный Экибастуз! — сказал Нагибатор, прочитав это. — А в мое время, помню, возмущались, что никакой приватности нет. Долбаные ослы! Да у нас суперприватность была!

— В мое время тоже по приватности плакали, — утешил я его. — А она наверняка показалась бы супером по сравнению с вашим супером. Так что и сегодняшний информационный произвол мы в будущем станем вспоминать с ностальгией. Когда совсем ничего тайного не останется.

Узрев в толпе меня и Люцифера, прилетела обеспокоенная Весточка. Куда пропали? Почему не возвращались так долго?..

Да не волнуйся, талисманчик наш верный! Подумаешь — слегка потерялись. Не наша вина — по своей воле мы с тобой не расстанемся! А в этот раз и хорошо, что разлучились. В резиновом мешке тебе бы не понравилось.

— Пойдемте-ка в скинию, — предложил шаман. — Там аура особая, способствующая прозрениям и постижению истины. Лучше места для разбора полетов не найти.

Мы двинулись к Шатру Чар, раскинутому еще вчера помощниками Мудовида. Некоторые сотники, в том числе громадный Устрашитель, увязались с нами.

— Входи, летчик-испытатель, — пригласила меня Кукуцаполь, откидывая полог.

— Налетчик, — поправил я. — Остальное верно.

Посреди Шатра стоял массивный золотой ковчег. Мы расселись вокруг него на устилающих землю шкурах.

«Вы успешно вступили в клан…» — буднично сообщила система, словно намекая, что радоваться особо нечему. Я проверил профиль. Раса — проклятый. Все в ажуре.

— Не советую тебе сразу нас покидать, — предупредил Мудовид. — Подожди, пока все утрясется.

На его лице, как и у остальных, читалась глубокая озабоченность. Не угрожает ли произошедшее клану и лично им? И если угрожает, то чем? Эти ребята хорошо понимали, что просто так и чирей не вскочит. Прохлопаешь ушами, не разберешься вовремя, не примешь мер, если их следует принять, — последствия потом обрушатся на тебя в самый неподходящий момент, и жаловаться будет не на кого.

— Сможешь разобраться, где побывал Иван? — спросил Нагибатор Мудовида.

— Попробую, — ответил тот. — Но для этого он должен открыть мне свои воспоминания… Откроешь? — обратился шаман ко мне. — Процедура минутная и абсолютно безопасная.

— Если пообещаешь не копаться в моих секретах — пожалуйста, — сказал я.

— У меня не будет возможности копаться. Смотри, какое заклинание я применю… — Мудовид продемонстрировал мне страницу в своей базе знаний. — Видишь? Совершенно безобидная штучка, лекарская. Используется, к примеру, если человек чего-то боится, и требуется выявить, что его напугало в раннем детстве. Врачующий увидит и сможет запомнить лишь один конкретный эпизод.

— Валяй.

Шаман зашептал абракадабру. Перед глазами у меня зарябило. Сплошные помехи, как на экране испорченного старого телевизора!.. Появилось чувство, будто мозг превратился в книгу, и кто-то быстро-быстро листает ее, отыскивая нужное место. Вот он нашел, читает… Прочел. Книгу закрыл. И…

А ничего больше не произошло. Просто я снова стал видеть.

— Черт знает, что это! — раздраженно бросил Мудовид вождю. — Посмотри сам. Сейчас я тебе покажу.

— Вроде некое сотворенное помещение? — предположил Нагибатор. — Ограниченность его ощущается четко. Только пола и стен нет.

— Только!!!.. В том и проблема, что там ничего нет. Координаты не считываются. Туда не переместиться для исследований! На что прикажешь ориентироваться?

— На твердь, — подсказал я. — Пустота у меня под ногами была не такая, как кругом. Глянь внимательнее, и сам увидишь…

— На твердь! — радостно подхватил Нагибатор.

— Да ну ее нахрен! — отверг наше предложение Мудовид. — У нее площадь слишком велика. Так можно бог весть куда угодить!

— Но я угадал насчет ограниченности? — спросил вождь.

— Конечно! Все свидетельствует об этом. Иван, когда там был, ощутил сопротивление, приблизившись к линии, на которой открывались порталы Посланников. Только пройти дальше ему помешала не стена-невидимка. И не магическая преграда, как мне кажется. А какой-то закон пространства, действующий внутри. Ведь Посланники, в свою очередь, не подходили к Ивану вплотную. И не думаю, что только из-за соблюдения дистанции достоинства.

— Хорошо… И где сия пакость с особыми пространственными свойствами находится? Для чего предназначена?

Я ждал, что Мудовид ответит: «Спроси что-нибудь попроще». Похоже, именно это вертелось у него на языке. Однако он промолчал и стал тискать посох, перебирая по нему руками вверх и вниз. В шатер начали стягиваться маги-помощники. Они устраивались за нашими спинами, пока не образовали второй круг сидящих. Никто из них ничего не говорил — Мудовид тоже помалкивал. А уж воины, включая вождя, и не думали раскрывать рот. Я понял, что присутствую при своеобразном мозговом штурме, возглавляемом верховным шаманом. Ему были нужны лучшие головы клана в придачу к собственной. Меня это не касалось — я лишь с удивлением осматривал избранных. Волшебники есть волшебники, — но Нагибатора, и особенно Устрашителя с Кукуцаполь кто бы заподозрил в излишках интеллекта? Если на то пошло, то самыми умными среди сотников выглядели Шампурик и Рыбафиш. Которые как раз отсутствовали. Или же шаману не прокачанный интеллект требовался, а проницательность? Или их сочетание в нужных пропорциях?..

— Оставим это, — произнес Мудовид полчаса спустя, хмуря кустистые брови. Собравшиеся разом зашевелились, перестали напоминать скульптурную композицию. — Так нам ничего не понять. Подождем, пока настанет время повторить обряд. И уж тогда я не упущу случая влезть в эту тайну.

— Несколько минут назад в лагерь явился один из крестьян, — сказал маг, занимавший место точно за мной. — Как раз умоляет принять его в клан. Молодой парень, сильный. Естественно, полный ноль что в боевом мастерстве, что в колдовском. Сейчас с ним беседует Юнона.

— Вот на нем и проверим! — обрадовался Мудовид.

— Подопытный кролик? — поморщился Нагибатор.

— С каких пор ты стал таким чувствительным? — осклабилась Кукуцаполь.

— Если разумный годится только на роль кролика, он должен быть рад и этому, — заявил Устрашитель. — Иначе кому он вообще понадобится.

— Ну ты, полегче! — угрожающе покосился на сотника вождь. — Мы не нацисты, блин!

— Кончайте сгущать — оба! — возмутился Мудовид. — Какие кролики, мать вашу в душу? Какой нацизм? Примем новичка как положено, а я всего лишь пронаблюдаю за процессом. Хрен с ним, что он ничего не умеет. Научим.

— Ладно, пошли ему приглашение, — разрешил Нагибатор. — Только без фокусов! А то знаем мы тебя, людоеда длиннобородого.

— Я же сказал! Просто понаблюдаю. Вмешиваться, и тем более вешать на пацана ничего не стану… Но сперва давайте проясним тему с наградой Ивана за наше воскрешение. Ему ведь помимо награды за выполнение задания и другая положена: непосредственно от клана. А он уже второй день молчит, скромняга. Как бы не надумал такого, что оставит нас нищими.

По шатру пронесся смешок — даже мрачный Устрашитель ухмыльнулся. Действительно, в предании говорилось, что благополучно воскресивший варваров герой волен трясти с них что угодно. Другое дело, пойдут ли герою навстречу, коли наглеть вздумает? Момент важнейший, однако о нем почему-то не упоминалось. А я о нем не задумывался, поскольку…

— У меня и получение награды по заданию зависит от вас, — начал я, оборвав мысль на половине. — Квест выдан духами, плененными когда-то вами в каменном лабиринте. По условиям я должен их освободить, а они со мной за это расплатятся. Требуется разрешающее заклинание, которого никто, кроме вас, не знает. Или последовательность таких заклинаний.

— А где находится лабиринт? — спросил Нагибатор.

— Неподалеку от Арнаура… — ответил я, тут же сообразив, что объяснение плохое: города во времена пленения бесплотных еще не существовало. — Подожди, я сейчас на карте покажу.

— Ах, здесь? — прищурился вождь. — Конкретно этот лабиринт не мы строили. Должно быть, работа одного из кланов-сателлитов.

— А есть разница?

— Да нет. Ведь способ отлова духов подчиненные кланы заимствовали у нас. И закл освобождения, насколько помню, довольно простой. Его тебе не только Мудовид нарисовать может, но и любой из его кастеров.

— Точно, — подтвердил шаман. — Эй, Арх! Составь документ.

Маг, к которому обратились, достал пергамент, набор кисточек, краски. Через минуту он вручил мне готовый запечатанный свиток, заверив, что маны для активации не потребуется. Она уже залита.

— Не теряй! — погрозил пальцем Нагибатор. — Второй бесплатно не дадим… И переходим к главному. Чего еще закажешь? Закл — мелочь. Нефиг позориться. Нам, я имею в виду. Клану будет недостойно ограничиться единственным паршивым свитком.

— Проси что хочешь, только денег не проси, — прогудел Мудовид. — Грех это!

Воины, а за ними и маги заржали так, что шатер закачался.

— Потише! — призвал к порядку шаман. — Все же в святилище находитесь, охламоны!

Передо мной встал трудный выбор. К такому я не готовился и не ждал дополнительных бонусов сверх обещанного духами. Потребовать невыполнимого или просто слишком многого и выставить себя глупым и алчным нельзя. Но и не хотелось профукать случай, разменяв халявное желание на нечто незначительное. Перед походом к некрополю я не представлял, сколько неприятностей придется пережить. При воспоминании о них клад капитана Гамбара представлялся не таким уж завидным призом. Особенно учитывая, что оставалось неизвестным, на какую он потянет сумму. Естественно, бабла там порядочно. Но не миллион же золотом… А положусь-ка я на удачу. Мало клан не даст — не может себе позволить. Нагибатор и остальные понимают, что упоминание об их щедрости либо прижимистости тут же попадет в Летописи и Анналы вслед за вестью о воскрешении Того-чье-имя-было-покрыто-тайной-а-теперь-известно и его воинства. И однозначно предпочтут, чтобы в общедоступной истории Вселенной Дагора осталось свидетельство именно их щедрости к воскресителю. Прижимистость вредна для репутации боевого объединения.

— Определите награду сами, — предложил я.

— Молодец! — похвалил меня Мудовид. — Сечешь ситуацию.

— Тогда пошли, — пригласил Нагибатор.

Выйдя из шатра, он зычно кого-то кликнул, отдал немногословный приказ, и нам приволокли длинный тяжелый ящик, похожий на саркофаг. Он оказался под крышку набит железом в золотой насечке. Местами на кованых пластинах посверкивали драгоценные камни.

— Это доспех Вальдемара Жестокого, Разрушителя Городов, — сказал Нагибатор. — И бард его лошади. То и другое взято в бою как трофей бывшим членом нашего клана Максом, впоследствии получившим известность под именем Максимилиана Захватчика. Латы твои хороши, однако они обычные. Сгодятся до восьмидесятого уровня, не выше. Развитию Люцифера его бард уже не соответствует — и не будет, даже если его усилить до упора. А Вальдемар получил броню из рук бога Велунда. В ней и пространством выше было бы не стыдно показаться, и еще выше. На что, думаю, она и рассчитана. Тебе теперь путь наверх заказан, но сам по себе комплект от того хуже не стал. Можешь в характеристики заглянуть — ты в них уже как владелец прописан. Всеми преимуществами вы с Люцем попользуетесь нескоро, но вам куда спешить-то? Бывший хозяин — тот как раз спешил. И глупая его торопливость привела к тому, что в один прекрасный день он нарвался на Макса.

Мимо нас в Шатер Чар провели желающего стать воином крестьянина. Я хотел его спросить, не слишком ли он торопится, но поймал взгляд Нагибатора и промолчал. Воспоминания о былом почему-то испортили вождю настроение, и он мог неправильно истолковать шутку. Объясняй ему потом, что я всего лишь хотел успокоить расшалившиеся нервы. Мало того, что дар подогнали сказочно богатый — именно в доспехе Вальдемара явился мне в мутной пустоте мой двойник.

— А что случилось с Максом? — спросил я. — Он получил трофей посмертно?

— Почему? При жизни, — ответил Нагибатор. — Он Разрушителя на пару со своей сестренкой ухлопал. И по ее инициативе. Впрочем, ты почти угадал: оба чуть не улетели в Мир Теней. Причем с такими отягощениями, что и статусы трижды проклятых не помогли бы им вернуться в Срединное Пространство быстро. А Вальдемар, между прочим, ничего особо гадкого не сделал. С моей точки зрения. Какой-то священный дуб срубил на дрова, что ли. А Кира взбеленилась. Она по части природной магии прокачивалась. И, видно, для нее это было нечто большее, чем просто прокачка.

— Но если Макс остался жив, что латы делают в ящике?

— Преемник Вальдемара пошел на нас войной. Он, как и его предшественник, был из заигравшихся. Такие уже через несколько лет воспринимали своих персов настолько серьезно, что полностью отождествляли себя с ними. Армия у противника была сильная, и поддержка свыше. В первую очередь со стороны Велунда, который имел на Вальдемара свои виды. Замес получился нешуточный, и многие наши побывали в Мире Теней. Я Киру из клана выгнал, и до сих пор считаю, что правильно поступил. А Макс вслед за ней ушел, сам. Доспех оставил в качестве компенсации. Ха! Ржу не могу. Хорошенькая компенсация! Да мы потом с Велундом столько на ножах были из-за его предъяв… Уж не знаю, кто он сейчас, но тогда был тупым НПСом, наглым как паровоз, а с паровозом не договоришься. С рельсов же его спустить долго не получалось.

Глава 13

Я подозвал Люцифера и прикинул на него новый бард. Несмотря на щедрую отделку золотом, броня смотрелась сурово, точно была из стали вся. И в то же время она воспринималась как несомненное произведение искусства высшего класса.

Затем я облачился сам. Как выгляжу, хорошо представлял по памяти: не хуже двойника. Оружия в ящике не оказалось — за исключением палицы с характеристиками, далеко превосходящими параметры памятной дубины лесовика, которую я когда-то мог оставить себе, но не оставил. И вот теперь обрел ей замену. Махнул разок, чтоб ощутить силу удара — да, наковальни можно плющить, по нескольку штук зараз, поставив одну на другую. Вальдемар что — города разрушал собственноручно?..

— Щита нет, не обессудь, — сказал Нагибатор. — Разбит в бою Кирой.

— У меня и свой хорош, — отозвался я. — И честно говоря, было бы жаль с ним расставаться.

— Тем лучше… Кинжал Вальдемар сломал о нагрудник кольчуги Макса. А мечом он не пользовался. На нем висел запрет на мечи, даже короткие.

— Как это он исхитрился такое ограничение отхватить?

— Убил какого-то демона. А тот перед смертью успел нагадить. У меня похожий случай был, только запрет распространялся на луки и арбалеты. Удалось его досрочно с себя стряхнуть, а то до сих пор мог бы стрелять только из рогатки.

К нам приблизилась Джейн, осмотрела меня и сказала: «Ух ты!»

— Ух я! — охотно согласился с девушкой я.

— Ух он! — подтвердил Нагибатор. — Упаковочка — шик! Такой комплект в металлоломе не найдешь и на барахолке за три копейки не купишь.

Из Шатра Чар вышел Мудовид. Крестьянина с ним не было.

— Куда дел? — спросил вождь.

— Никуда я его не девал, — ответил шаман. — Живой, здоровый, в клан успешно принят. Однако пусть побудет у меня под присмотром до завтра, если не возражаешь. Утром отпущу. Понаблюдаю еще, а парнишка пусть обвыкнется в новом положении, в себя придет. А то он совсем ошалевший от принятия его с ходу в овеянное легендами воинство.

— Как прошел обряд?

— Гладенько. Однако новичок не попадал туда же, куда Иван. Он оказался в Чертогах Неумолимого Рока, в тронном зале, у подножия Вечно Пустующего Престола. Посланники выходили к нему напрямую из Света, Мрака и Сумерек. Это логично, это я понимаю. Именно Неумолимый Рок следит за неукоснительным исполнением проклятий и благословений, пребывая всюду и нигде одновременно. Готов спорить, что впоследствии все получившие приглашение в клан и принявшие его будут попадать к трону Неумолимого. А в случае с Иваном имела место какая-то ошибка: возможно, ритуал не успел оформиться должным образом. Кстати, я теперь тоже могу попасть в Чертоги. И ты, если постараешься.

— А ради чего?

— Для оценки перспектив. Владения Рока еще никто не отважился исследовать.

— И потому их надо исследовать? Извини, старче, но предлагаю это отложить. Не только нашу совместную экспедицию, но и твою. Ты вредный старый колдун, по которому Вечное Забвение плачет, однако клан без тебя не проживет, если с тобою в Чертогах случится что-то по-настоящему нехорошее. Где я найду тебе замену? Ткни пальцем в кандидата — и дуй куда вздумается. А пока не ткнул, прижми жопу к шкурам в своей скинии, и сиди на них ровненько.

Шаман изогнулся в притворном поклоне, глумливо произнес: «Да будет воля твоя, великий вождь!» — и удалился в Шатер. Очевидно, прижимать жопу. А я подумал, что тоже ведь способен снова попасть в мутную пустоту. Уж эту дрянь точно никто не исследовал! Мудовид не хотел рисковать портироваться на твердь, а я чувствовал, что смогу.

Только зачем? Тоже — перспективы? Но какие? Не понимаю…

Я посмотрел на наши с Люцем старые доспехи, лежащие горками на траве, на пустой саркофаг рядом, на Нагибатора. Тот пожал плечами. Мол, делай что хочешь. Что с доспехами, что с саркофагом. Я сложил имущество в готовую тару, сел в костомеха и перенес груз под свой навес. Мы под ним вместе с Джейн спали, но места оставалось достаточно.

Варос дважды обошел вокруг Люцифера, придирчиво и не без зависти рассматривая бард лошади Вальдемара. Оснащенный длинной острой пикой шанфрон делал Люца похожим на приятеля. Будет у нас теперь два единорога — один настоящий, а второй идентичный натуральному. И это несмотря на то, что я так и не стал шевальерессой.

Тянуть с выходом из клана после доклада Мудовида не было смысла, и я заявил о разрыве с соотечественниками, несмотря на уговоры Джейн остаться. Вроде заманчиво: сразу оказался бы среди соклановцев в числе избранных, где-то в топ-30, в руководящей верхушке, на правах консультанта начальства по вопросам современности. Но потом-то что? Так и застрять навсегда в роли мальчика на подтанцовке у Нагибатора с Мудовидом? С этими за первенство не поборешься. А если б и можно было — для чего мне первенство? У меня устремления немного другие.

— Сама возьми да вступи, — предложил я Джейн в ответ на ее очередную реплику относительно теряемых мною выгод. — Правда, среди воинов окажешься второй с конца после сегодняшнего крестьянина, но в таком окружении это не зазорно.

— Я бы и вступила, — призналась она. — Если б не обеты. И еще я последняя из ордена Кленового листа. Выйди я из него — он исчезнет в настоящем, сохранившись только в прошлом. Как бы умрет… Не хочу такого.

— А что ты хочешь? Возродить его?

— Пожалуй, да. Но не знаю, достойна ли. Если удастся снять проклятие с Зальма, я разыщу тот клен, под которым сидела мать-основательница, будучи самой обычной девушкой из обедневшего рода. Недруги подлой клеветой лишили ее деда почестей и места при дворе. У отца отобрали почти все земли. Она думала, что все кончено, что выхода нет — и все же искала выход. В ответ на мольбы ей на ладонь опустился упавший с дерева лист, и в переплетении жилок на нем будущая первая магистресса прочла свою судьбу. Вернувшись из леса в замок, она преклонила колени перед одром умирающего отца, попрощалась с ним, взяла его меч и оседлала его коня. Вассалы давно предали род, и у единственной наследницы не было не только рыцарей, но даже оруженосца. Ей пришлось сделать оруженосцем собственную служанку — круглую сироту из последней оставшейся в феоде деревни, отроковицу тринадцати лет от роду… Но, кажется, тебе не интересна эта история?

— Интересна, — заверил я. — Просто понятно, что случилось дальше. Для начала кое-кому не поздоровилось. Вероятно, тому из недругов рода, что жил к замку ближе других. Потом эта ваша мать-основательница, которая была всего двумя — тремя годами старше своей служанки, по очереди уделала остальных недругов, попутно сколотив небольшую армию из таких же как она сама девчонок, обиженных жизнью и разной сволочью. Ставший священным клен поливали слезами, и накачивали маной обрядов так, что он стопроцентно простоял до сегодняшнего дня и простоит еще миллион лет. Молва о неустрашимых юных амазонках разнеслась по королевству, а сволочей в нем значительно поубавилось. Когда все повзрослели, пришла пора легализоваться, потому что надоело прятаться в лесах и считаться бандой. Открой лишь тайну: сколько разбитых отрядов правительственных войск оказалось на счету у ордена, прежде чем его признал король?

— Девять, — ответила Джейн.

— Редкостный упрямец. Следовало остановиться раньше…

Устроившись под навесом, я несколько часов кряду просидел в собственных статах с калькулятором, играя с обновленными характеристиками и прикидывая разные варианты прокачки. Каждый второй в лагере занимался тем же. Остальные разбирались со слиянием бывших пятерок в децимы, что представляло определенные трудности, так как раньше старшин в клане насчитывалось вдвое больше, чем требовалось теперь. Никто не бухал так, как вчера: во-первых, мешала реорганизация, а во-вторых, у крестьян в деревне закончилась выпивка.

Под вечер состоялось общее собрание. Первым на повестке стоял вопрос о принятии либо непринятии кланом культа Сехмет. «За» безоговорочно были Кукуцаполь с Устрашителем и их сотни; прочих предстояло убедить. Мудовид в подробностях расписал преимущества военно-плодородной религии, которые в общих чертах понял сразу, как только узнал о ней от меня. Нагибатор сказал, что верховного шамана поддерживает и его мудрости доверяет. Последним выступил я. Мне особо и говорить было нечего — я всего лишь повторил вслух свои вчерашние мысли, пришедшие в голову перед тем, как я порекомендовал Сехмет в узком кругу. Без ее помощи я вряд ли дошел бы до некрополя, братишки! И вы так и остались бы в склепах. Значит, богиня в вас заинтересована. А раз так, то и помогать станет усердно.

Как ни странно, моя краткая и не слишком убедительная речь оказалась решающей. Клан принял положительное решение большинством голосов и тут же приступил к обсуждению первого похода. Войску требовалась постоянная база на прокорм: какие-то населенные земли. Проще всего казался захват любого мелкого королевства на востоке, однако вносились и предложения идти сразу на Огрой. Вот это действительно королевство, а единственный городок в окружении трех деревень нам не нужен! Мараться только… Или давайте хоть Тимой заберем — он все же похож по размерам на государство. Ясно ведь, что в конце концов нам придется воевать с Мадуаром. Так что лучше сразу под себя что-то большое подгрести…

Нагибатор с Мудовидом вмешиваться в дискуссию не спешили: выжидали, пока выскажутся все желающие. А их было достаточно. Рискуя надоесть народу постоянным мельканием на глазах, я попросил слова вторично:

— Если вы пойдете на Оргой, с Мадуаром придется столкнуться раньше, чем рассчитываете. А захватив Тимой, усилите оргойцев, и их потом будет труднее победить. Остальные же восточные королевства маловаты, вы правы. Но есть еще один вариант. Реализуемый без немедленного грубого нарушения баланса сил на Аусанге.

И я рассказал о предстоящем возрождении Гинкмарского королевства. Все, что знал. Несомненно, игру начали некие светлые, пока неизвестные. Однако в таких делах не столь важно, кто начал. Важней, кто закончит. Восстановленной державе потребуется правитель, и по какой причине корона должна уйти налево, а не вашему вождю? Это ваши исконные земли, которыми вы владели первыми. Столица в двух шагах. Кастер, взявший квест на снятие чар с Гинкмара, с каждым днем приближается к ней. Направление известно. Надо лишь найти этого кастера… Конечно, вы столкнетесь с противодействием Мрака — сейчас Гинкмар под его властью. И вступите в противоборство с упомянутыми светлыми. Но разве у Тимоя, и тем более Оргоя нет богов-покровителей, или они слабы? Думайте, воины. Думайте, маги. Мне нет резона врать. Проверьте полученную только что информацию! Сколь угодно тщательно проверьте…

А если вас терзают сомнения, чего я перед вами распинаюсь, — то расу советую, то богиню, то вектор деятельности, — так в том ничего удивительного. Хотя мы друг с другом вторые сутки знакомы, ближе людей для меня нет. Историю свою я вождю сразу рассказал, и вы наверняка ее знаете.

И уж буду откровенен до конца: да, я сейчас пытаюсь оттянуть момент начала войны клана с Оргоем. И поступаю так не только ради блага клана. Нахрен нужно так подыгрывать империи — она и без того могуча, но у меня и личные мотивы есть. Не сочтите за сентиментальность, я в этом самом Оргое повторно родился. Во Вселенной Дагора я навсегда Иван из Каритека. И пусть не могу ничего доброго сказать ни о Каритеке, ни о всем королевстве, мне нравится быть откуда-то. Из какого-то города. А не из руин на месте города.

— Если твои советы принесут хотя бы половину той пользы, которую обещают принести… — сказал Нагибатор. — Если хотя бы половину… То когда мы в будущем все же возьмем Каритек, я тебе там поставлю памятник.

— Поставь два, — предложил я. — Мне и Лейту Блистающему. Напротив Драконьего Гнезда, на радость жителям. Только об охране позаботься. Иначе акты вандализма неизбежны.

Мудовид предложил закрыть собрание и возобновить его завтра, дабы у всех было время подумать. Вождь согласился. Рядовые члены клана не возражали, и разошлись к своим палаткам, судя и рядя меж собой. Из случайно уловленных разговоров я понял, что подброшенная мною идея понравилась. Ничейное королевство поболее Тимойского размером выглядело даже более заманчиво, чем чейное. Необычный способ, которым предстояло его заполучить, будоражил умы. И ведь действительно не придется сразу нарушать баланс — и после танцевать на раскаленной плите босиком. Будет возможность осмотреться, тщательно продумать дальнейшие кампании.

Лагерь угомонился поздно. Мне не спалось. Тянуло прогуляться, выйти за пределы чащобы, подышать привычным воздухом Гинкмара вместо дыма костров… Подумав, что это неспроста, я не стал противиться своему, — а может, и не своему желанию. Осторожно отодвинулся от сладко вздыхающей во сне Джейн, вооружился, вылез из-под навеса и миновал линию стоящих вокруг некрополя часовых. Они меня даже не заметили. Что-то тут точно не так! Не настолько у меня развиты навыки маскировки. К тому же их необходимо хоть минимально применять, чтобы передвигаться скрытно. А я не применял.

Лес встретил меня обычной ночной тишиной, нарушаемой лишь редкими завываниями и взревыванием монстров вдалеке. Я остановился на маленькой полянке возле узкого извилистого ручейка. Трава по колено, торчащий из нее валун, не сгнивший еще ствол недавно упавшего дерева… Опасности вокруг не чувствовалось, но и пользы от прогулки не просматривалось. Чего ты сюда приперся, Ваня? Кто тебя приманил?

— Надеюсь, ты меня извинишь, — произнес за спиной знакомый женский голос. — Сегодня я настроена на поздние встречи.

Я обернулся — в двух шагах от меня стояла Сехмет.

— Спасибо, что замолвил словечко за бедную богиню, — сказала она с едва заметной иронией. — Я в тебе не ошиблась.

— Клан твой культ пока не принял, — возразил я. — Рано благодарить. Вдруг они завтра передумают?

— Не передумают. Мы оба знаем, что не передумают… Зря ты отказался от членства и так поторопился с выходом. Клянусь тебе, мальчиком на подтанцовке не остался бы. Не хочешь вернуться?

Я помолчал, прежде чем ответить, и не для вида. Гарантия Сехмет относительно прогресса в клане, — а именно ее она мне только что дала, — не то, от чего можно походя отмахнуться. У богини-львицы явно был какой-то далеко идущий план, в котором я занимал видное место. Не лучше ли вправду пересмотреть решение? Дважды таких предложений не делают. Спохвачусь позже — как бы не пришлось униженно выпрашивать часть того, что сейчас предлагают в подарок целиком.

Но и связываться, честно говоря, не хотелось. Совсем не хотелось. Культ у Сехмет жесткий — и устав клана Нагибатора не мягче. Выгоды, несомненно, получу огромные. Но пока получу, придется по струнке ходить. И еще долго — после. Это если вообще выйдет вновь стать свободным. Стоящая напротив звероподобная мадам — из тех божеств, которые способны долго-долго вести себя тихо. А потом — хренак! — устраивают такое, что ты оказываешься прикован к ним навечно. Не потому, что какими-то страшными обетами себя обременил. Просто все вокруг против твоей покровительницы. Соответственно, против тебя. Смертельно против. И деваться некуда, кроме как сражаться до последней капли крови. Побеждать или погибать. Без надежды на средние варианты, вроде перемирия или сдачи в плен.

— Прости, святейшая, — все-таки нет, — сказал я, склонив голову в знак глубочайшего сожаления по поводу отказа. Тоже, кстати, сделал это не для вида. Мне действительно было жаль отказываться. — Нагибатор слишком крут для меня. Не говоря о тебе. А я не люблю якшаться с теми, кто безмерно круче. Усилюсь еще хоть немного — посмотрим. Если ты не передумаешь.

— Не передумаю, — заверила Сехмет, глядя куда-то в сторону. — Намерения богов тверже, чем у смертных, потому что боги видят дальше, и в их распоряжении больше времени. Будь уверен: если обратишься ко мне год, два или три спустя, униженно просить тебе не придется. По мелочи я не злопамятна — только по-крупному.

Она вновь перевела взгляд на меня — изучающий, слегка нетерпеливый. Мне было тяжело смотреть в ее желтые глаза хищницы; тяжело говорить с существом, свободно читающим мои мысли. Люцифер, конечно, их тоже читал. Однако Сехмет не Люцифер.

И тем не менее я не мог попрощаться и уйти, что было бы наиболее уместно. Ох и нахален же ты, брат! Смотри, огребешь…

— У меня мания нарушать правила, — сказал я. — В том числе — правила вежливости. Ты не слишком разгневаешься?

— Да говори уж, — позволила Сехмет. — Как видишь, того и жду.

— На Суде ты спрашивала про мой плащ, — решился я. — Не подскажешь, откуда он? Каково его происхождение? Был бы признателен за любую информацию. Задание на его возвращение истинному владельцу я взял уже давно, и боюсь, как бы выполнение квеста не растянулось до бесконечности. Сам сумел узнать лишь то, что владелец обретается где-то на востоке. Но восток Аусанга — весьма большой кусок суши с неопределенными границами. И еще внутренними морями на нем. Островами на этих морях… Вычислить бы, в каком хоть государстве искать того парня. А то ведь не найду в текущей жизни. Ну и неопределенность сама по себе раздражает.

— Все необходимые для поисков подробности тебе может сообщить Мудовид, — сказала Сехмет. — У него и спроси. Я же открою тебе кое-что более важное. Это задание ты получил потому, что оно теснейшим образом связано с твоей судьбой. И похоже на нее. Отсюда и неопределенность. Не смущайся ею.

Осчастливив меня пожеланием, Сехмет исчезла. С травы на том месте, где она стояла, испарилась ночная роса. Во рту и в носу у меня было сухо, будто много часов шел по пустыне в самую жару.

Глава 14

Напившись из обмелевшего ручейка, я вернулся в лагерь, завалился на лежанку и мгновенно вырубился. А проснувшись, влез в костомеха и приволок саркофаг со своими старыми доспехами к Шатру Чар. Мудовида следовало обработать не откладывая. Пока он не занялся делами наступающего дня.

Шаман вышел ко мне без зова — то ли возней снаружи заинтересовался, то ли почувствовал, что кому-то нужен.

— Моя броня по сравнению со снарягой Вальдемара Жестокого стоит гроши, — сказал я. — Но это латы воскресителя непобедимых — так? Раз вы все и ваш вождь — легенда, то и они теперь стали ее частью. И ты способен сделать из них нечто обалденное, если не ошибаюсь. Комплектик выйдет не хуже Вальдемарова, а то и лучше. Маны, наверно, потребуется уйма, а колдовского мастерства еще больше. Однако задача тебе по плечу. Поэтому забирай. Мне ни к чему лишний груз в багаже. До ближайшей торговой точки я не скоро доберусь.

Мудовид шумно выдохнул в бороду и качнул из стороны в сторону посохом.

— Ты прав, — сказал он. — Из твоего набора получится действительно нечто. А я и не подумал как-то — не ожидал, что ты захочешь с ним расстаться.

— Положим, я мог бы его продать дороже, чем стоит само железо. Но кого-то другого мне придется еще убеждать в его ценности. Да и в любом случае выручка не сравнится со стоимостью вашего подарка.

— И все же ты ведь не за так добро отдаешь? Сказывай, на какую корысть рассчитываешь?

— Я сегодня ночью говорил с Сехмет. И она заверила меня, что ты сумеешь определить местонахождение владельца этого плаща.

Я стянул с плеч эгиду и протянул ее шаману. Мудовид пожевал губами, щупая львиную шкуру:

— Ты, видать, знатно влип с сей вещицей, если готов не глядя отдать за инфу то, что предлагаешь.

— Тоже квест, знаешь ли. Вот как на вас был. Только еще заковыристее.

— Ну и квесты тебе валятся… Давай, попробую помочь.

Мудовид повернулся и степенно удалился в Шатер. Отсутствовал он долго. Я устал стоять и сел на землю, привалившись спиной к ноге костомеха. Потом устал сидеть и поднялся, а шамана все не было. Наконец он вышел и вернул мне эгиду:

— Д-а-а-а, слушай, ты не переплатил! В жизни я столько не возился, отыскивая хозяина предмета. И никогда не сталкивался с таким странным хозяином. Он будто бы пребывает сразу в двух пространствах: мире героев и полубогов, и Срединном. Я подумал было, что кто-то с верхних этажей мироздания передал плащ в безраздельное пользование смертному, не отказываясь в то же время от владения. Но если и так, моя догадка всех странностей не объясняет. Кажется, смертного нет среди живых. Но и среди мертвых его тоже нет! Он однозначно не в Мире Теней, а здесь, рядом с нами. Как такое может быть, я не понимаю. Разве что он тоже совершил самозахоронение.

— Да плевать, чего он совершил или не совершил. Как до него добраться? Допустим, он самозахоронился. Где?

— Где-то в северо-западных землях Вельского королевства. Точнее сказать не могу. Что-то мешает определить — будто над тем местом Покров раскинут. Да не какой-нибудь, а совершенно непроницаемый. Но кто будет натягивать Покров сразу на три герцогства? Для подобных акций, слушай, надо чертовски веские поводы иметь. И неистощимые запасы маны. Коих у указанного государства в принципе никогда не возникнет.

Я открыл карту. Вельское королевство граничило с Оргойским на юго-востоке. Три северо-западных герцогства его занимали около половины державы.

— Дай доступ, — попросил Мудовид. Я предоставил. На карте тут же появился большой круг, захватывающий также и приличный шмат Оргоя. — Вот в этих границах и ищи владельца. Наводка хреновая, знаю. Однако координат лучше правда не прощупал.

— Охотно верю. Задание мутное, я давно понял. И все, что с ним связано, простым и ясным тоже быть не может.

После завтрака клан принимал культ Сехмет, затем открылось незавершенное общее собрание. И то, и другое меня не интересовало. Что я имел сказать — сказал еще вчера, и больше на события влиять не мог и не желал. Хватит совать нос туда, куда его никто не просил совать, и пытаться откорректировать будущее на свой вкус. Перейдешь еще нечаянно дорогу тем, кому не хочется переходить. Например Сехмет, которая за рекомендацию ее клану поблагодарить не забыла, а вот по поводу возможного восхождения Нагибатора на престол Гинкмара словом не обмолвилась. То ли ей это не понравилось. То ли наоборот, понравилось, но она не хотела признаваться, что теперь мне обязана? Ладно если второе, а не первое.

Галдеж в центре лагеря нарастал. Мудовид зачем-то призвал из деревни старосту и наиболее авторитетных мужиков. Джейн утащилась поглазеть на происходящее, а я уединился под навесом и открыл Летописи, надеясь отыскать в них сведения о Вельском королевстве. Заранее приготовившись к долгому ковырянию в материалах. Ведь Летописи оправдывали свое название лишь отчасти. Они, как и Анналы, служили скорее своеобразной Доской почета, виртуальным Залом славы, повествуя большей частью о подвигах отдельных разумных; об исторических же событиях и судьбах государств повествовали скупо, и только в связи с деяниями героев.

До самого обеда я мучил поисковик, пробегая глазами выдачи. Нарыть удалось следующее. После начала войны Оргоя с Мадуаром Вельское королевство вступило в нее на стороне империи вместе с ближайшими соседями. Оргойцы им всем навешали. Вельсу — так крепко, что монарху пришлось просить о помощи расположенное дальше на востоке Шиокское княжество, которое само с Оргоем не воевало, но относилось к нему крайне враждебно. Помощь была оказана, однако Вельсу это на пользу не пошло. Противник принудил его к вечному миру и столь же вечному разрыву с Шиокией. И все. Откуда взялся Покров над герцогствами, или феномен, который Мудовид принял за Покров, не сообщалось.

Что ж, придется просто двигать туда, как буду готов, и собирать дополнительные данные по дороге, по мере приближения.

Едва я закончил, как под навес заглянул Нагибатор.

— Радуйся! — сказал он. — Твое предложение принято. Завтра мы идем на столицу Гинкмара. Сотни Юноны, Рыбафиша и Шампурика уже сегодня выступят в сторону крепости Глим на перехват того мага. С ними отправятся тридцать кастеров Мудовида.

— Тридцать? — удивился я. — У него всего сорок.

— Другие еще непосредственно в сотнях есть… Ты с нами? Или свалишь освобождать духов и выжимать с них причитающееся?

Я посмотрел на Джейн, вернувшуюся вместе с вождем. Ее глаза горели. Зальм временно отошел на второй план. Как и проект по восстановлению ордена Кленового листа. Тут такие события намечаются, что до смерти жалеть будешь, если пропустишь!

— Выжимание духов подождет, — ответил я. — Конечно, с вами пойду. Только монстров хоть некоторых недобитыми оставляйте, чтоб мы с Женькой не скучали.

— Годится! Качайтесь в тылах как можете.

Через час лагерь заметно опустел. К вечеру командиры ушедших сотен прислали связное заклинание типа «сорока», доложив о выходе на Западную военную дорогу. Крестьяне ушли в деревню озадаченные, обдумывая инструкции Мудовида. Часть взрослого населения деревни — кто пожелает — вскоре превратится в каменщиков и начнет по мере сил строительство памятного храма Сехмет на месте некрополя. Материалом послужат сооружения самого некрополя. Столько пустых склепов оставлять бесхозными нельзя: их заселит нечисть. После возведения храма зодчие, как и прочие члены общины, навсегда останутся его смотрителями. И смогут в будущем кормиться в том числе и за счет приношений паломников. Достойнейшие станут жрецами.

— Ох, испортит их это! — посетовал я. — Сами не заметят, как из честных тружеников превратятся в хитрожопых толстопузов.

— Что-то их так и так испортит, — сказал Нагибатор. — Кончилась их обособленная житуха. Пусть хотя бы помрут богатыми, — а сильно расслабляться им Сехмет не даст. Храм-то будет не рядовой, а в честь нашего завета с ней. И хитрожопости сверх меры она тут не потерпит.

Минула ночь, занялась заря. С первыми лучами солнца войско непобедимых покинуло некрополь. Обоз шел в средине растянувшейся по лесу колонны. Мы с Джейн ехали в головной сотне. Я — как свадебный генерал, больше для красоты, и чтобы посмотреть на начало операции. А моя подруга — из практических соображений. Только у нее имелась подробная карта местности. Вокруг столицы в ее время находилось семь городов. Естественно, с момента смерти Джейн гинкмарцы могли еще понастроить, но она полагала, что этого не произошло. Семерка считалась в королевстве числом священным, и в самой столице было именно семь ворот.

— Самое то! — радовался Нагибатор. — Реорганизованным сотням сработаться надо, чтоб превратиться в полноценные отряды. Как раз по городу на каждую, для разминки.

К сожалению, детали с карты Джейн не поддавались копированию в карты непобедимых целиком и сразу. Вождю и шаману приходилось перетаскивать их себе постепенно и позже передавать подчиненным.

Походные порядки клана выглядели внушительно. Куда ни глянь — элита из элит, сплошь воины и маги с развитием за сто уровней. И снаряжение соответствующее. И маунты, и петы… Дракона пока из кристалла не распаковывали, чтоб не дай бог не пришлось упаковывать обратно. Большая скотина, еды нужно много, поляны для взлета и посадки.

Редкие вначале, нападения монстров учащались. Упыри атаковали колонну поодиночке и группами, но это было все равно что плескать на бронепоезд водой. Тот даже ржавчиной не покроется, если добротно покрашен.

Вскоре впереди завиднелись развалины первого города. Головная сотня подтянула хвост и начала раздаваться вширь. Мы с Джейн остановились, дожидаясь, пока окажемся в последних рядах. Сзади соратников и нас подстраховывала следующая сотня.

Пять децим одновременно проникли за крепостную стену сквозь ворота и проломы. Изнутри тут же донеслись звуки схваток: свист рассекающих воздух мечей, рев и визг, удары палиц по костяным панцирям чудовищ, клацанье зубов, треньканье тетив луков. Вторая половина сотни поспешила на подмогу первой и тут же погрязла в боях. Прошло полчаса: потерь непобедимые не понесли, однако продвигались вперед медленно.

— Не, так не пойдет! — разочарованно сказал Нагибатор. — До вечера простоим, пока они там управятся.

— Вводи еще сотню, — пожал плечами Мудовид. — Две, если понадобится. Три. Все. Пусть заодно отрабатывают взаимодействие между собой.

Вождь сидел на жеребце побольше Люцифера. Шаман — на медведе. Впрочем, у Нагибатора медведь тоже был. Просто он его пока не активировал.

— Вершите большие дела, — сказал я. — А мы пошли заниматься маленькими.

— Ага, — ответил вождь. — Действуйте.

— Арх! — позвал Мудовид. — Послеживай за нашими друзьями. Вляпаются — дай знать ближайшей к ним дециме.

Две сотни уже брали город в «клещи». Третья совершала обходной маневр, готовясь выйти под стены с противоположной от нас стороны. Мы с Джейн въехали в ворота — оба верхом: впрочем, я сразу спешился. Давно научился биться в седле, однако порой меня тянуло ощутить под ногами твердую землю вместо дурацких стремян. И следовало продолжать взращивать независимость Люцифера, а это требовало его сольных выступлений.

Весточка сидела в своем привычном убежище — в глазнице костомеха. Некрокиборг следовал за нами с небольшим отрывом. Сегодня я не собирался его использовать, если не припрет. Не терпелось латы Вальдемара проверить. И его дубину. Пока она болталась на поясе, дожидаясь подходящего объекта для испытания.

Ближайшие к воротам улицы были уже зачищены. Бойцы ушли вперед, оставив за собой выпотрошенные трупы монстров. Я осмотрел один — чистая работа. Большего с тела не взял бы и опытнейший маг из обычных смертных. Обжившая развалины домов растительность кое-где пострадала от файерболов, «клинков холода», «касаний смерти» и прочих вундервафель. Картина же в целом ничем не отличалась от того, что мне довелось наблюдать еще в Арнауре, а позже и в десятках других городов, крепостей и замков Гинкмара. Они разрушались лишь до тех пор, пока концентрация нечисти в них не достигала некоего критического уровня. После чего прекращали ветшать, или же соответствующие процессы сильно замедлялись. Черная благодать Мрака — она тоже благодать. Только не для всех и всего. И свои стабилизирующие, а то и созидательные эффекты имеет.

Непобедимые продолжали крошить чудищ где-то метрах в трехстах перед нами. Порождаемый происходящим шум постепенно отдалялся.

— Навели они порядок! — раздраженно сказала Джейн, осматривая окружающий нас статичный пейзаж, на котором ничего не шевелилось. — Здесь только под ручку ходить, сидеть на травке, собирать цветочки, плести веночки.

— Подожди еще, — возразил я. — Город в центре Гинкмара невозможно умиротворить за один проход. Особенно вот так вот, на скоряк. По-любому кого-то пропустили. Если не на поверхности, то в подвалах и подземельях. И какая-нибудь шустрая мразь обязательно прорвется через цепи. А ловить сразу ее не станут. В конце все равно возвращаться и проверять, не воскрес ли кто.

— Вижу нечто подозрительное, — сообщил Люцифер, двигавшийся слева от меня, шагах в двадцати. — Кажется, живое.

— Убей на всякий случай, — машинально посоветовал я, но тут же спохватился и спросил: — А как оно выглядит?

— Разглядеть не могу — далеко. Сейчас подойду поближе…

Я за деревьями и кустарниками плохо видел даже самого коня, и совсем не мог видеть того, что видел он. Однако заметил кое-что прямо перед собой. Глаза. Небольшие, зеленоватые, неподвижно висящие в двух четвертях над землей. Кажется, растущие из нее на тоненьких стебельках.

— Джейн! — позвал я. — Внимательнее смотри вниз.

Совет запоздал. Слой палых листьев перед Варосом словно взорвался, и из под него выскочило существо, похожее на раздавленную катком лягушку ростом с человека. Единорог не растерялся и насадил тварь на свою витую пику. А зря. Монстр тут же вцепился всеми четырьмя лапами в шею маунта Джейн и обтянул тонким телом его голову, лишая противника обзора и возможности дышать.

Я понял, что передо мной и Люцем затаились такие же лягушки. Плоскачи-засадники, как говорилось в профиле первого. Мне-то ничего, а если Люцифер в ответ на нападение решит опробовать рог шанфрона… Предупредить я коня не успел. Благо он смог уловить мои путанные мысли, распутать их и понять.

Джейн освободила Вароса, использовав кинжал как нож. Я шагнул вперед, упал на одно колено и разрубил мечом надвое прыгнувшего на меня плоскача. Он взял слишком высоко, метя передними лапами мне под шлем. А на мой ход отреагировать не успел — и поплатился за то. Правда, меня забрызгало его кровью, да шут с ней. Доспехи Вальдемара самоочищающиеся. После боя все засохнет и отпадет.

Люцифер за кустами топтал своего монстра копытами. Помощь ему не требовалась, и я подошел к Джейн, осматривающей бард единорога. На пластинах критнета остались столь глубокие царапины, что я невольно вздрогнул.

— Будь защита хуже, гад порвал бы Варосу шею, — со злостью сказала девушка. — Ты только глянь, какие когти!

Я покосился на труп убитого ею плоскача, хотя уже бегло осмотрел того, что прикончил. Да, когти у обоих были опасные. Длинные, изогнутые, зазубренные по внутреннему, острому как лезвие краю. И еще ядовитые.

«Плоскачи-засадники способны прятаться под палыми листьями, хвоей и любым мелким мусором, если тот пропитан влагой, — сообщила мне Книга чудовищ. — А также на дне луж, даже очень мелких, — к примеру, дорожных, которых не придет в голову опасаться. Чувствительны к уровню потенциальной добычи. Могут быть приручены…»

— Чувствительны к уровню, — повторил я вслух. — То есть не бросаются на тех, кто их слишком превосходит. Поэтому и остались лежать под листвой. Хотя непобедимые прямо по ним прыгали.

Мы двинулись дальше, соблюдая предельную бдительность. Где тут еще глаза на стебельках?.. Вскоре выяснилось, что некоторые плоскачи не держат их постоянно на виду. Самым матерым достаточно увидеть жертву издали, а затем они могут прыгнуть на нее по памяти, ориентируясь на звуки шагов. Один такой сиганул на меня, а другой на Люцифера, хотя мы оба могли поклясться, что никаких глаз на нашей дороге в помине не было. Всего же мы, включая Джейн, пережили полтора десятка нападений, не отойдя и на сотню метров от крепостной стены.

— Да этими плоскачами весь город вымощен! — возмутился я. — С чего они здесь так расплодились? Возвращаемся. Надо Мудовиду доложить срочно.

Глава 15

Верховный шаман отнесся к нашему сообщению серьезно — он ко всему мало-мальски необычному относился серьезно. Стал расспрашивать: не встречался ли я с плоскачами раньше? Нет. Ни в своих странствиях по Гинкмару, ни вне его. А ты, Джейн? В прошлой жизни? Тоже нет. И о нападениях подобных тварей на кого-то еще вы не слышали? Никогда. Только что узнали о них из базы. Конечно, умнее про монстров заранее читать, а не когда с ними столкнешься. Но невозможно же проштудировать всю Книгу чудовищ! Статей там на собрание сочинений Толстоевского, и еще немного.

— Я до самозахоронения знал ее наизусть, — заметил Мудовид. — Правда, тогда она была меньше. Уверен, что о плоскачах в ней ничего не сообщалось. И мне кажется, что во времена Джейн эти монстры также не встречались. Места-то здесь были густонаселенные, и засадники средних способностей не остались бы без внимания. Не настолько они смертоносны, чтоб убивать всякого, кто на них наткнулся. Значит, они свежие — сравнительно недавно созданы, в эпоху запустения. Но почему сосредоточены в одном месте? Что им мешало распространиться по лесам? За крепостную стену точно могли бы выползти.

— А откуда ты знаешь, что не выползли? — полюбопытствовал Нагибатор.

— Плотность их в городе слишком высока. Не должна быть такой для существ их класса. Палочников возьми — они тоже засадники. Но не образуют же из себя сплошные рощи? Напротив, сторонятся друг друга. И если бы плоскачи за стенами лежали, даже не так густо, как внутри стен, Иван и Джейн подверглись бы нападению до входа в город.

— Можем прочесать окрестности короткой цепью, — предложил я. — Для полной уверенности.

— Не стоит. Вы тут довольно топтались. Только уточни: с убитыми плоскачами ничего далее не происходило? Вы об этом не упомянули.

— Не упомянули, потому что упоминать было не о чем.

— Вот-вот! А ведь плоскачи приносят потомство после смерти. На спине надуваются пузыри, которые лопаются, а из них…

— Так происходит, если тварям удалось пожрать и сформировать зародыши, — перебил я. — А если нет, какое им потомство? Ни одного из нас не съели — ты уж извини! Однако коль пожелаешь, мы сейчас же вернемся и принесем себя в жертву ради преумножения твоей премудрости. Проведешь наблюдения…

— Невнимательно ты статью читал, — перебил меня в свою очередь Мудовид. — Элементарных выводов из нее не сделал. Низкоуровневым плоскачам надо пожрать — правильно! А высокий уровень означает, что плоскач уже не раз и не два жрал в прошлом. И ему того достаточно. Некоторые из уничтоженных существ имели как раз высокие уровни. И тем не менее не размножались. Я думаю, их создали неполноценными. Возможно, специально, но скорее случайно. Чего-то не учли, не доработали. А после монстры адаптировались, включившись в общую эволюцию Версума. Один из методов творения видов таков: создается не начальная популяция, а первосущество со способностью к сверхразмножению. И в этом городе где-то лежит первоплоскач, который был обязан произвести на свет множество обычных плоскачей и умереть. Только он не умер, а продолжает их порождать. Ущербных. Наверно, какой-то компенсационный системный механизм сработал, и потомство сверхплодовитого и к тому же бессмертного прародителя лишилось репродуктивной функции. А заодно и желания отдаляться от гнезда.

Мы с Джейн переглянулись, представив в красках то, о чем говорил шаман. В заброшенных городах и проклятых землях прокачиваются не только воины, уничтожающие монстров. Но и маги. Некоторые тоже гнобят чудищ — другие помогают их восстановлению. Или делают новых…

— Если ты прав, старче, то ребята этого первоплоскача найдут, — сказал Нагибатор.

— Найти — найдут, — согласился Мудовид. — Однако такие существа иногда обладают необычными умениями. Выходя за грани в чем-то одном, выходят и в другом. Поедем-ка в город, — а? Вдруг понадобимся.

Нагибатор кивнул и сделал знак нам. Мы поняли и тронулись с места. Вождь с шаманом поехали следом, а за ними потянулись сопровождающие: два особо приближенных к Мудовиду мага, два оруженосца-телохранителя Нагибатора и немногочисленная группа воинов и кастеров разных специализаций, заменяющая клану штаб. Нашей задачей было провоцировать плоскачей на атаки. После чего в них летели стрелы и заклы сзади.

Нам не объяснили, куда ехать, а спрашивать мы не стали. Джейн поглядывала на меня, уклонившись от участия в принятии решений. Я же расценил ситуацию как повод для прокачки интуиции и рассудительности. Какое здание выбрал бы волшебник, замысливший сотворить новую разновидность богомерзких гадов, от которых всем будет плохо? Точно не первое попавшееся. Это должно быть что-то значительное, с сильной собственной аурой: городской замок, крупный храм… Все такие сооружения обычно находятся в центре. Найти логовище прародителя в храме, даже большом, труда не составит — скорее всего, им окажется Святая святых, напротив главного входа. Лишь первохрамы бывают настолько велики, что в них заблудиться можно. И лишь для них разрабатывают эксклюзивные планировки.

Городские же замки почти всегда велики — дабы после падения обороны внешних крепостных стен принять в себя остатки их защитников и уцелевших при штурме мирных жителей.

Имелась вероятность, что волшебник избрал под временную лабораторию какую-то экзотику: древние катакомбы, вход в которые мог находиться где угодно, особняк знаменитого книжника или хибару ставшего впоследствии святым бедняка из захолустного квартала. Но она была мала.

Ошибиться я не боялся. Ошибусь — меня поправят. Мудовид, несомненно, уже учуял нужное направление. Желание разыгрывать перед Джейн образцового воина-мага у меня давно прошло. Так что я просто ехал на Люцифере куда влекло, словно был один. Да, вроде в центр надо…

Ближние к центру руины домов и заросшие улицы меж ними пострадали при зачистке куда сильнее, чем на окраинах. Трупов упырей прибавлялось — местами они лежали грудами, мешая проезду. Повсюду впереди я стал замечать мелькавших тут и там бойцов замыкающих децим, истребляющих пропущенных основными силами монстров. Непобедимые двигались так быстро, что я едва мог за ними уследить и зачастую совсем терял из вида.

Наш маленький отряд подошел к замку с противоположной от Площади правосудия стороны. Здесь тоже была площадь — имелись и выходящие на нее ворота. За ними кипело форменное сражение с населявшей замок нечистью. Впрочем, оно уже понемногу стихало на поверхности, перемещаясь под землю: в темницы, кладовые, тайные ходы.

— Вперед! — сказал нам с Джейн Нагибатор. — Завершения ждать не стоит.

— Совершенно верно, — поддержал его Мудовид. — У бойцов могут возникнуть осложнения. И они невольно задержатся.

Над стенами замка влетел столб огня. Спустя пару секунд с неба посыпались какие-то темные дымящиеся клочья. Кто это был? Кто-то большой! Мы по очереди посмотрели назад, ища моральной поддержки у старших камрадов.

— Это еще не осложнения, — успокоил нас шаман. — Мелкие неприятности. Продолжайте поиск. Иван, соберись! Уверен, ты обнаружишь прародителя, если захочешь. Получишь положенные печеньки от системы. Так давай, заработай их. Нам не жалко.

За воротами я огляделся. Повсюду крутились водовороты отдельных схваток. Мое внимание тут же привлек донжон. Непомерно толстый и высокий, он стоял отдельно, точно одряхлевший, но до сих пор могучий богатырь. Вход в него защищала приземистая пристройка, призванная всеми известными в фортификации способами осложнить проникновение противника внутрь последнего городского оплота.

— Первоплоскач там, — сказал я. — По крайней мере я так чувствую.

— Верно чувствуешь, — похвалил Мудовид. — Господская башня — весьма подходящее для него место. Ведь он господин, господин!

Мы поехали к донжону, лавируя между добивающими монстров непобедимыми. Когда приблизились к пристройке, стало видно, что у огромной дыры в проржавевшей подъемной решетке дежурит децима воинов в полном составе.

— Не решились войти, — доложил старшина. — Ждем подкрепления. — И, как бы извиняясь, добавил: — Устрашитель приказал не рисковать…

— Правильно сделали, — одобрил Мудовид. — И командир ваш молодец.

— Теперь-то вижу! — обрадовался старшина. — Не зря же вы здесь.

К Нагибатору подбегали и подъезжали вестовые от Устрашителя, Кукуцаполь и других сотников. Все донесения сводились к следующему: полный порядок, деремся успешно, потерь нет, трофеи богатые. И в то же время тяжело приходится — нестандартно тяжело для рядовой заброшенки. Монстры возрождаются необычайно быстро. Маги пытаются понять, в чем причина, однако пока не поняли. К счастью, даже самые активные очаги возрождений удается блокировать…

Я смотрел сквозь дыру в темень пристройки. Фактически, внутрь через бойницы проникало достаточно света. Но снаружи был яркий солнечный день, что мешало видеть внутренности проездной арки, и тем более донжона. И ночное зрение не желало включаться в таких условиях. Невозможно с освещенного места рассмотреть неосвещенное.

А мне хотелось рассмотреть. Жуть как хотелось.

В господскую башню вела широкая утоптанная тропа. По ней много ходили и часто что-то таскали. Это продолжалось так долго, что слой прелых листьев превратился в землебит чуть ли не каменной прочности.

На тропу также часто проливалась какая-то жидкость, и я ничуть не сомневался, какая. Будь моя воля, ни за что не полез бы в чертову башню!.. Так может, и не стоит туда лезть?

Мне все сильнее казалось, что внутри ловушка.

Открыв в интерфейсе статы, я глянул рост проницательности. А нет никакого роста! Давно догадался, что хотя системные сообщения могут запаздывать или вовсе не приходить, статистика не врет и не тормозит. Она отображает любой прогресс сразу. И если уметь ею пользоваться, чихать тебе на сообщения. Другое дело, что для всемерного использования статистики «вручную» нужен компьютер вместо мозгов. И много времени. Пока пробежишь по всем характеристикам, подхарактеристикам, навыкам, способностям и достижениям, пока проанализируешь результаты… Но в легких случаях вроде текущего, сложных расчетов не требуется. Угадай я насчет ловушки, моя проницательность непременно выросла бы. Или укрепилось сверхчувственное восприятие.

Не успокоившись, я проверил способность «??????????????????» и сопутствующие ей навыки с вопросительными знаками вместо названий. Тоже давно роста нет — значит, тревогу подняла не моя скрытая сущность.

Тогда не благосклонно ли настроенные божества послали предупреждение? Таковых всего три, по степени приязни: Сехмет, Журб и Агапэ. С последней я контачил давно, и все же не стал сбрасывать со счета. Любой мой дружелюбный поступок будет улучшать отношения с ними — так и обратное верно! В ответ на предостережение мне отношения обязаны улучшиться. Пусть на самую малость. Но должны.

А вот фигушки!

Больше проверять нечего… И все же мои сомнения не развеялись. Не выдержав, я поделился ими с Мудовидом.

— Ловушка, говоришь? — прищурился он. — А основания так думать у тебя какие?

— Да никаких, — признался я. — И все же считаю, что в донжон входить смертельно опасно.

— Я серьезной опасности не чувствую, — сказал шаман. — Тем более смертельной. Понятно, это не довод: в башне может скрываться нечто, угрозу от чего я не способен прощупать. — Он сделал паузу и добавил: — Или же ты ошибаешься.

«Подумай, что вероятнее, — договорил я про себя. — И отвяжись от занятого человека. Иначе этот человек по твоей милости прохлопает действительную опасность — и уж тогда никто из нас и самую короткую молитву на помин собственной души прочесть не успеет».

Не исключено, что Мудовид считал так же. Тем не менее переключаться на что-то другое он не спешил. Нагибатор это заметил и шевельнул стременами, заставив своего жеребца сделать несколько шагов, чтобы оказаться к нам поближе.

— Положим, я соберу сейчас кастеров, и мы выжжем донжон снизу доверху, — продолжал шаман, обращаясь ко мне, но посматривая при этом на вождя. — А ловушка на то и рассчитана: как полыхнет на весь замок! Вдруг твое предчувствие — результат внушения? Так бывает, и нередко. Если же ловушки нет, попусту истратим ману, не узнав, что таилось внутри.

— Входим! — решил Нагибатор. — Зря, что ли, приехали? Трижды проклятым в таких случаях следует не гибели пытаться избежать, а о скорейшем перерождении заботиться.

— Я позабочусь, — заверил Мудовид.

— На том и порешим. А коль Иван внушению подвергся, то медлить и вовсе нельзя. Пока мы тут стоим, тварь или твари в донжоне могут набирать мощь из неизвестного источника. Нас они обрабатывать побоялись, опасаясь, что раскусим хитрость, и пытаются смутить через менее опытного… Так ведь тоже бывает — верно, старче?

Не дожидаясь ответа, вождь направил жеребца к решетке и въехал в дыру. Мы последовали за ним. Я — первым, но меня тут же оттеснили в хвост. Штаб в полном составе остался снаружи, готовый взять на себя руководство кланом. Свод пристройки изобиловал отверстиями, через которые защитники донжона могли стрелять в нападающих, а также сбрасывать на них тяжести и сливать всякую горячую гадость. Из-под копыт лошадей с визгом разбегались крысы — облезлые, с красными глазами. Медведь Мудовида раздавил одну — она сдохла с таким душераздирающим воплем, что я вздрогнул. Из донжона смрадно несло блевотиной и разлагающейся плотью. Правая створка ворот в башню лежала на загаженном полу, левая все еще держалась на петлях. Заехав внутрь, мы выстроились полумесяцем у входа, и стен по обеим сторонам от него.

Метрах в трех над нашими головами тускло светил многочисленными прорехами провисший потолок, служивший полом второму ярусу. У противоположной стены крутым бугром возвышалось что-то большое, непонятное, зловонное, слабо шевелящееся, покрытое язвами, источающее гной. Оно вздыхало хрипло, с трудом, астматически, и внимательно следило за нами парой глаз величиной с футбольные мячи. Глаза эти покачивались в воздухе над головой монстра, на полутораметровых стеблях толщиной с руку взрослого мужчины.

Прародителю плоскачей пришлось заплатить слишком дорогую цену за бессмертие. Он заживо гнил снаружи и изнутри, его раздуло от скапливающихся в кишечнике и тканях тела газов. Пол перед ним скрывали завалы костей: дочиста обглоданных и с кусками мяса. Плоскачи из города не ели все что добывали, а тащили снедь своему пращуру и повелителю. Тот глотал подношения и отрыгивал не до конца переваренное — на радость крысам. И плодил новых плоскачей, становившихся его слугами, а иногда и едой: их скелеты валялись повсюду вперемешку с останками прочих жертв. Не угодили папаше или просто попали под плохое настроение — пожалуйте в пасть!.. Или кто есть сие чудище — мамаша? Неважно: настроение у него или нее должно быть всегда плохим.

Суперплоскач приподнялся, оскалился и чавкнул, подавшись к нам. Ошибаешься, мы тебе ничего не принесли. Или ты думаешь, что это такой усовершенствованный способ кормежки, и мы сами пришли в качестве блюд, чтобы помочь продлить твое существование? Нет, Мудовид сейчас прекратит твои мучения. Вот только прощупает, что ты из себя представляешь в физическом и ментальном плане. А я б на его месте не напрягался — сразу прописал тебе спасительную эвтаназию…

Прародитель помедлил еще, сдвинул с места грузное тело и вперевалку направился к нам, волоча брюхо по полу, с хрустом ломая попадавшие под лапы кости. Когда он преодолел треть расстояния, я забеспокоился. Чего ждет шаман? Остальные? Быстро глянув вправо-влево обнаружил, что все кроме меня будто окаменели. И Люцифер подо мной застыл недвижной статуей. Кажется, он даже не дышал. Но что еще хуже, из донжона больше не было выхода. Сперва я это почувствовал, а обернувшись — увидел. Упавшая створка ворот вновь висела на косяке, плотно прилегая к другой. Обе больше не выглядели ветхими и обзавелись мощным засовом. Не из дерева или железа, а…

«Засов Мрака, — подсказала система тоном гида в музее. — Снять его можно лишь убив существо, через которое Мрак вошел в помещение».

То есть надо грохнуть прародителя? Почту за удовольствие! Поразительно, как много наслаждения зачастую сулит грязная работа.

Глава 16

Освещение изменилось — проникающий сверху сквозь щели свет стал кровавым. Пол и стены донжона источали тьму: она струилась из них подобно дыму занимающегося пожара. Но более всего сочился Мраком первоплоскач, извергая его из себя щедрыми порциями.

Я спрыгнул с Люцифера и выхватил меч. Он засиял так ярко, как не сиял никогда — словно тоже обрадовался возможности покончить с надвигающимся на нас гнусным чудовищем. Однако наш общий порыв остался невостребованным. Я пересилил себя и вложил Дженкуир в ножны. Нельзя приближаться к прародителю. Одно движение массивной головы вперед — и он меня проглотит. Вместе с чудо-мечом, доспехами Вальдемара и наличным гонором. А останусь ли я хоть на секунду боеспособен или просто жив в желудке монстра? Лучше применить лук — тем более что я свободен в передвижениях, а первоплоскач медлителен. Бегая вокруг него, я сумею выпустить все стрелы из колчана, плюс еще сотню, тысячу, десять тысяч сверху!

Правда, у меня нет десяти тысяч стрел. Но имеющиеся надо использовать.

Первая вонзилась монстру в морду. Вторая ушла в шею по самое оперение. Остальные я выпустил тоже — без промахов, но без пользы. Яд в наконечниках то ли не действовал на мишень, то ли оказался слишком слаб для нее. Система всякий раз сообщала о незначительном уроне в жалкие доли процента, да и те тут же снимала регенерация. На последней попытке я порвал тетиву. Доставать запасную было некогда, и как бы незачем. Я подбежал к Нагибатору. Только бы у его лука не оказалось ограничений по уровню!

Их не оказалось. Я торжествующе взвыл. От стрелы из колчана вождя прародителя качнуло вбок на полметра. Он глухо рявкнул. Из дыры, похожей на пробоину от снаряда, вылетел фонтан крови и гноя. Так тебе! Больше не сможешь меня игнорировать!

Но я просчитался.

Я действительно мог бегать вокруг первоплоскача, оставаясь в безопасности, но он не сменил курс, не попытался охотиться за мной. Терпел урон, теперь более высокий, и по-прежнему полз вперед. До строя окаменевших непобедимых ему оставалось совсем немного. Он сейчас доползет — и сожрет их! И Люцифера! И Джейн с Варосом!

Продырявив прародителя еще в нескольких местах, я выл уже от отчаянья. После каждого выстрела монстр на миг тормозил, — но и только. Продолжая нашпиговывать его стрелами и используя доступные боевые заклы, я зашел сзади. Ага! Жопа относительно плоская. Оканчивается чем-то вроде широкого и коротенького, еще более плоского хвоста. Если взбежать по нему…

Не додумав, я взбежал. Как по склону холма. Живого, движущегося!.. Остановился в том месте, где голова монстра крепилась к туловищу, стараясь сохранить равновесие, сорвал с пояса дубину Вальдемара и грохнул ею прародителя по черепу.

Показалось, что не только туша подо мной — весь донжон вздрогнул от удара. Город целиком! Гинкмар до окраин! Первоплоскачу таки пришлось остановиться. Вальдемар, я тебя обожаю! Если ты в Мире Теней застрял — скорейшего тебе перерождения! Только дубину потом обратно не требуй, все равно не отдам. Она моя любовь навеки — наравне с Дженкуиром и щитом с фигой!

Прародитель ревел, брызгая слюной. Я бил снова и снова. Трещала голова монстра, будто от ударов ломались не кости, а лопались и крошились бетонные плиты. Живой холм подо мною оседал все ниже. Вот он перестал вздрагивать.

«Поздравляем! Вы убили…»

Ну конечно, мы убили! Мы кого уж только не убили; и всех остальных убьем — не сомневайтесь!

С грохотом упала на старое место правая створка ворот в башню. Затопивший пол Мрак рассеялся. Скопившиеся снаружи непобедимые ворвались в донжон раньше, чем очухались непобедимые внутри. Ослепленный блеском оружия и оглушенный боевыми кличами, я не сразу заметил порхающую вокруг меня Весточку. Что, маленькая? Опять кинулась мне на выручку? Такая осторожная всегда, чуть что — сразу в свиток! Но когда надо — без колебаний и страха на пушки и пулеметы…

— Спускайся быстрей, чего ты там застрял? — крикнул мне пришедший в себя и мгновенно проанализировавший ситуацию Мудовид. — Сейчас он размножаться начнет!

Я тут же сбежал с околевшего монстра, и оказавшись уже рядом с шаманом ответил:

— Думал, ему при жизни деторождения хватило. А ты считаешь, что не хватило?

— Зачем мне считать? Точно знаю! Смотри сам!

Монстр начал сдуваться. От него хлынула такая вонь, что все отступили назад. Труп стал плоским, хотя и при этом остался с метр толщиной. Спина вздулась пузырями — я насчитал два десятка. Они лопнули один за другим, и на волю, разбрызгивая слизь, выбрались плоскачи. Не маленькие — сразу нормального размера. Только было в них нечто необычное…

— Хотя бы трех взять живьем! — приказал шаман. — Хотя бы трех — слышите? — И напоследок обрадовал присутствующих: — Это не обычные плоскачи — тоже прародители!

Я вскочил в седло, кивнул Джейн, и мы выехали наружу, чтоб не мешать непобедимым своей медлительностью. Зачистка замка завершилась. По двору слонялись оставшиеся без занятий воины. Они оживились, когда из донжона выскочил вестовой с приказом начинать повторную зачистку города с попутной ловлей обычных плоскачей, коих Мудовиду требовалось штук двадцать пять. Ради этого магам следовало искусственно занизить некоторым бойцам уровни.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил я Джейн.

— Ничего, — ответила она. — То есть я помню, как мы увидели существо. А после темнота, вспышка — и оно уже рядом, а сверху на нем стоишь ты.

— Значит, вас выбросило из потока событий. Или вследствие остановки времени лично для вас, или… Ну да я не знаток таких дел. Видимо, Мрак решил покончить с непобедимыми одним махом, обезглавив клан в самом начале похода. А почему не справился со мной, судить не возьмусь. Может, и расчета не было на то, что я попру в башню с остальными. По идее, нас с тобой должны были оставить снаружи, как никчемных салаг.

Поимка трех свежевылупившихся прародителей и уничтожение остальных заняли не менее пяти минут. Из чего я заключил, что убиваемые монстры в свою очередь приносили потомство, которое тоже следовало либо брать в плен, либо геноцидить. Выехавший из башни Мудовид подтвердил мою догадку. Как и предыдущую.

— Мрак начал игру против нас со старших козырей, — сказал он. — А их в любой колоде немного. Теперь можем рассчитывать на несколько спокойных дней. Потом жди следующего хода.

— А упреждающий сделать нельзя? — спросил я.

— Как? Это не партия на равных. Наш противник — один из Безликих! Мы в основном обречены отвечать. Слава богу если и с такой ролью справимся.

На выходе из пристройки показался Нагибатор, прищурился на свет и подъехал к нам.

— Держи! — предложил он, протягивая мне свой лук, брошенный мною в донжоне перед решающей атакой. — Твой насовсем. И не благодари — у меня еще есть.

— Хорошо что ты Вальдемарову броню Ивану не пожалел, — сказал вождю Мудовид. — Не подарил бы ее — не подарил бы и дубину, а без дубины парень с главным упырем города не совладал бы. С твоим и телохранителей оружием еще разберись, что можно использовать, что нельзя, что стоит применять, что не стоит. Мой посох или посохи помощников для него вообще бесполезны и крайне опасны. Так что воспой хвалу щедрости своей.

— Считай, воспел. Так ты твердо намерен изучать и разводить плоскачей?

— Почему бы нет? Они приручению поддаются. Таких же точно никто больше не наловит, тем паче не заставит плодиться. И не создаст заново, пока старые существуют. Любых эксклюзивных монстров иметь в своем распоряжении невредно. А плоскачи не любые. Таких еще поищи. После усовершенствования и доброй прокачки можно из них живые минные поля делать. Причем такие, что немногие пройдут… Да, Иван! Держи за мое спасение. А то вождь славно отблагодарил за свое, а я никак.

Я подставил ладонь под тугой кожаный мешочек, набитый расчетными драгоценными камнями на сумму в три тысячи золотых. Из чего следовало, что лук Нагибатора как минимум не дешевле. Ангидрит твою перекись марганца! Надо заключать договор с Мраком и сотрудничать с ним на постоянной основе. Пусть организовывает ловушки регулярно.

— А ты интереснейший тип! — заметил Мудовид. — Потенции сказочные… Тебя тоже надо изучать. Под большим-пребольшим увеличительным стеклом.

— Многие хотели бы это сделать, — ответил я.

— Тогда почему не сделали? Почему ты до сих пор ходишь на свободе, а не сидишь в клетке в чьей-нибудь лаборатории?

— Наверно, именно потому, что желающих посадить меня в клетку дофига. И первыми раскатали губу отнюдь не смертные. А кто повыше. Не исключено, что на самом верху. И чтоб не передраться меж собой, они договорились меня не трогать. Не принуждать ни к чему. Лишь соблазнять разложенными в лабораториях приманками.

— Разумное предположение. Желаю тебе и дальше не соблазняться.

Освободив город от монстров полностью, непобедимые покинули его пределы. Не участвовавшие в операции сотни уже растягивались по лесу с целью организовать облавную охоту. Участвовавшие к ним присоединились. Продовольствие заканчивалось — и то, что взяли у крестьян, и припасенное еще перед самозахоронением. Последнее, упакованное магией для долгого хранения, требовалось приберегать как НЗ. А покрыть нужды только за счет съедобных монстров в городах Нагибатор не надеялся. Слишком мало их было — съедобных. На природе они встречались все же чаще. И еще там водилось несравненно больше обычного зверья, чем попадалось в густо заселенных нечистью руинах.

Облава удалась: гинкмарские обитатели оказались к ней совершенно не готовы. Как и к таким охотникам, какими были непобедимые. К вечеру разбили лагерь, на закате принесли жертвы. Когда закончили, я подошел к одному из опустевших походных алтарей и совершил маленькое частное подношение Сехмет. Несмотря на отсутствие в статах следов ее помощи мне, в течение всего дня в душе крепла уверенность, что предчувствие ловушки в донжоне пробудила именно она. По окончании обряда за алтарем возникло видение: богиня в жреческой мантии.

— Я не могла предупредить тебя явно, — сказала она. — Подсказки такого рода почти всегда обходятся небожителям слишком дорого. Мы не в состоянии содействовать своим сторонникам без того, чтобы наши враги не получили права на аналогичные действия. А иногда и более решительные.

— Ты и сама сумела растревожить мою подозрительность лишь потому, что силы Мрака пошли ва-банк? — спросил я.

— Да.

— Но почему было не предостеречь и вождя с шаманом?

— Конечно, я попыталась! Они ведь мои адепты, причем высокого ранга. Да еще неофиты, помощь которым благословляется всеми установлениями. Однако лишь ты оказался достаточно чуток. Причин я не знаю. Истинных. Вероятных могла бы назвать миллион, — а какая с того польза? Ценность имеют лишь точные знания. И тебе я явилась сейчас для внесения ясности, а не ради того, чтобы лишний раз возвыситься в твоих глазах.

— Ты в моих глазах и так стоишь очень высоко, — заверил я. — Буду себя материть до последнего дня, если когда-нибудь тебя огорчу.

Сехмет чуть прищурилась — довольно, как мне показалось. Жреческое одеяние сменилось на боевое. Только что я думал, что мантия ей идет как нельзя больше. Обманчивое впечатление. Доспехи шли еще больше.

— Готовьтесь, — сказала она. — Неудача Мрака разъярила его сторонников. С одной стороны, это хорошо: ярость вне сражения только вредит — она мешает четко думать и делать просчитанные ходы. С другой стороны, это плохо. После провала западни в башне ваша возня у столицы Гинкмара привлекла внимание даже тех демонов и падших ангелов, что не имеют здесь интересов. Большего не открою — по тем же причинам, которые изложила в начале разговора. К тому же вам не составит труда все разузнать обычными путями.

— Мудовиду и Нагибатору твои слова передать?

— Не нужно. Как раз сейчас я беседую с каждым из них.

Видение растаяло, и я отошел в сторонку, немного сердясь на богиню. Слишком часто мне честь оказывает, слишком много внимания уделяет. Опять явилась лично — уже неудобно становится! Так и тянет вернуться, бросить меч на алтарь и принести клятву верности. Тем более что сделать это ничто не мешает. Даже последователям истинно светлых культов, у которых наиболее строгие правила, позволительно в особых случаях вступать в отношения с самыми паскудными богами и демонами, когда нет возможности творить добро иначе, чем через зло. О темных и разговора нет — им положено быть двуличными, и поклоняться светлым божествам ради достижения отнюдь не благих целей для них как дышать. Главное, не позволить высшим силам запутать себя и перетянуть на нежелательную сторону, и самому не запутаться в противоречащих друг другу обетах. Адептам среднего пути вообще раздолье: поклоняйся кому хочешь. И выходит, что у меня нет причин не принять культ Сехмет, кроме нежелания это делать. Правда, иногда упорное нежелание делать что-то — самая веская причина из мыслимых. Пример тому — мой сегодняшний опыт.

Я прошел к своему навесу. Подле него Джейн точила кинжал — примерно с тем выражением лица, с которым нормальная девушка обрабатывает пилочкой ногти. Костомех неподвижно замер у нее за спиной, как на часах; впрочем, он и стоял на часах. Рядом Варос щипал траву. Чуть дальше Люцифер жевал овес из привязанной к дереву торбы. Весточка таскала у коня из-под носа самые аппетитные зернышки и расклевывала их на ветке.

Глядя на птичку, я второй раз за день вспомнил Агапэ. Формально Весточка ее адептка, раз находится под покровительством, к тому же особым. Какая разница, что моя крылатая прелесть не живое существо, а ожившее заклинание? Агапэ теоретически может следить за мной ее глазами. Вряд ли следит — прямо забот у нее других нет! — но может. А ведь богиня любви богине войны точно не подружка. И что если моя отдающая иррациональностью осторожность в отношениях с Сехмет в какой-то мере следствие усилий Агапэ?..

Рассуждать дальше я не рискнул. Лучше иррациональность, чем паранойя.

Глава 17

Ночь ознаменовалась прорывом из инфернальности. Мой старый знакомец по Каритеку Хонор материализовался посреди лагеря, несмотря на его вроде бы великолепную защищенность. Исходный уровень у Черного Ловца был выше, чем на Треугольной площади — сразу сотый. На большее он при появлении в Срединном Пространстве был не способен из-за общих ограничений. А так как единственного демона было недостаточно для наскока на непобедимых, я решил, что Хонор или провел разведку боем, или за ним готовились атаковать другие демоны. Которые отказались от своих намерений после молниеносной нейтрализации засланного вперед камикадзе. Неудачник даже не успел раскинуть над выбранной им частью лагеря ловчий купол.

— Ты утверждал, что у нас будет несколько спокойных дней, — напомнил я Мудовиду.

— А разве нас сильно побеспокоили? — пренебрежительно процедил шаман. — Почти учебная тревога. Добро бы сюда явился кто-то пострашнее этого пучеглазика, — а его воплощения могут набирать уровни выше сотки только с баснословными затратами маны.

Наутро прилетело связное заклинание от трех ушедших по Западной военной дороге сотен. Юнона, Рыбафиш и Шампурик докладывали, что наблюдают подозрительную активность нечисти. Монстры массово покидают места обитания и целыми стадами прут на юго-восток, то есть в нашу сторону.

— Мрак собирает армию для сражения с нами, — сказал Мудовид. — И непременно ударит нам в спину при попытке захвата столицы. Придется принять вызов и сойтись с врагом там, где он захочет.

— Да без вопросов! — пожал плечами Нагибатор. — Это даже хорошо. Было бы хуже, вздумай темные засесть за стенами первопрестольной. Конечно, тогда мы могли бы не начинать штурм, а выжидать, пока они не потеряют терпение и не вылезут наружу, но вышла бы длительная задержка.

— Если Мрак протрубил общий сбор, его войско не поместится за стенами. Зуб даю — оно окажется чертовски велико.

— На что намекаешь? Пора отзывать ребят с запада?

— Мы не можем их отозвать. Мага светлых они пока не обнаружили. У кастеров не получается его нащупать. То ли он застрял в крепости Глим, то ли и до нее еще не добрался. А без него снятия чар с Гинкмара нам не видать! Как не видать и короны для тебя.

— А без трех сотен и трех четвертей лучших волшебников можно забыть о победе в грядущей битве. Мраку известно, сколько у нас сил. Он выставит больше. Ты сам только что говорил об этом!.. Пусть у нас все бойцы за сотку — если на каждого придется по пять высокоуровневых противников и двадцать среднеуровневых, нам кранты!

Я дернулся и открыл рот, намереваясь влезть с очередным дельным советом, да постыдился. Сами додумаются — не дураки. Получить мага, причем немедленно, без поисков, и вернуть посланные на запад сотни проще простого! Зачем мне строить из себя мудреца на пустом месте?.. Однако тут же пришла противоположная мысль: вдруг Мудовид с Нагибатором додумаются не сразу? А в начинающейся большой игре счет уже, может, на минуты идет!

Охватившие меня сомнения разрешили сами собеседники. Оба заметили мое дерганье и истолковали его верно.

— Говори немедля! — приказал вождь.

— Нашел время скромничать! — упрекнул шаман.

— Надо связаться с теми светлыми, что инициировали возрождение Гинкмара, — сказал я. — И предложить им добровольно отдать мага нам. Конечно, они знают, где он. И для них воцарение Нагибатора предпочтительнее победы Мрака. Потому что после такой победы выполнение их программы станет невозможно в принципе. Победив, Мрак усилит власть над Гинкмаром — неизвестно, до каких пределов.

— И как с ними связаться?

— В идеале — через светлых богов здешнего пантеона. Несомненно, инициаторы заручились их поддержкой с самого начала. Мудовид сообразит, как провернуть дельце побыстрее. Оптимальный же вариант, реализуемый немедленно, — обратиться к богу реки по имени Журб, с которым у меня добрые отношения. Он не истинный светлый, но тяготеет с Свету, как и все подобные божества. Инициаторов он не знает — по крайней мере не знал, когда я с ним общался. Однако выйти на контакт с ними через коллег по пантеону для него будет гораздо проще, чем для нас. Он крайне заинтересован в восстановлении королевства. И, как догадываюсь, Журбу без разницы, кто его восстановит. Сторонники среднего пути могут показаться ему даже предпочтительнее. Ведь истинные светлые — они… Ну, мне вам объяснять, как тяжело иногда бывает с ними, и сколько у них тараканов Добра в головах? Короче, с моей точки зрения, Журб идеальный посредник в переговорах. Сгодится и в союзники. Как и остальные боги гинкмарского пантеона, кроме темных. Пусть они ослаблены, зато их много. Почему не попробовать выйти на них через того же Журба? По-моему, идея битвы с Мраком бок о бок с вами понравится им больше, чем перспектива еще тысяч лет забвения.

— Добавим сверху помощь Сехмет — и вот уже впереди намечается что-то похожее на паритет с противником, — сказал Нагибатор.

— Будь другом, обратись к Журбу немедленно, — попросил меня Мудовид. — Нахрен нам идеальные варианты? Обойдемся оптимальным.

Журб выслушал меня, и по его лицу я понял, что непобедимые приобрели больше чем посредника. И больше чем союзника. Последнюю единицу маны старик отдаст за победу клана; и сверху взаймы возьмет — было бы у кого. Успел он между нашими двумя встречами выйти на контакт с инициаторами или не успел — понимал, исходя из известных шагов последних, что те выбрали для осуществления своего проекта слишком длинный путь. До вмешательства в события Нагибатора он казался не просто естественным, а единственно правильным. Получивший октограмму маг, прокачавшись в Арнауре и Глиме, понемногу добрался бы до столицы Гинкмара, никого особо не встревожив. Ведь добирался бы он туда годы, будучи похож на многих таких же магов, зацикленных на развитии. Снятие чар стало бы заключительным деянием перед переходом к бессмертию. То есть, по моим представлениям, маг достигает уровня этак девяностого первого; потом последний грандиозный каст, которого никто не ждал, плюс десять призовых уровней за величайший в истории Мирового Острова успех — и счастливчик возносится из Срединного Пространства в высшие сферы. Светлые получают восстановленное королевство. Темные остаются с носом.

Классный план. Кроме шуток.

Светлых сгубила жадность. Вместо того, чтобы подсунуть октограмму подходящему разумному из местных и на том успокоиться, они захотели посадить в поезд на небо меня. Загадочная личность, появившаяся невесть откуда, со скрытой сущностью, вроде из прошлого, из мира Демиургов… Полезно, полезно прибрать этого Ивана к рукам! И как удобно получится-то — попутно, без дополнительных затрат… Мы и приберем! Верно ведь?

Не верно. Верна старая поговорка: за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.

Когда вербовка сорвалась, инициаторы подумали: ничего страшного. Попытка не пытка. Сейчас не взяли простофилю — возьмем завтра. Главное, он не догадался ни о чем.

Тогда я и не догадался. Я бы и после не догадался, не повстречайся нам с Люцифером спрут на броду. Именно спрут заставил меня напрячь мышление. Без спрута я просто пошел бы в некрополь, воскресил Нагибатора, а он бы двинул клан на Оргой, Тимой, еще куда-нибудь…

Слушай, Ваня! Когда заняться совсем нечем будет, надо и клубочек с жезлом предназначения размотать. Внутри наверняка тоже кроется нечто интересное! Темные куда больше светлых любят многоходовочки и сложные комбинации. Пусть им тоже отрыгнется тухлятиной.

Впрочем, им отрыгнется и так. Пообщавшись со мной, Журб совершил неслыханное. Сам! Без зова!! Пешком!!! Пошел от ручейка за лагерем, где мне явился, в Шатер Чар. И поговорил с Нагибатором и Мудовидом. Торчал он в Шатре битый час. Слишком многое требовалось согласовать.

Затянувшееся совещание привело к тому, что клан выступил на новые подвиги с задержкой. Несмотря на это, дневную норму выполнили. Как и на следующий день. Города зачищались под ноль, в промежутках устраивались охоты. У войска стали скапливаться запасы провианта — его складывали на самодвижущиеся повозки.

После визита Журба к непобедимым зачастили небожители всех рангов, от низших до высших. Боги являлись вождю, шаману, сотникам и даже старшинам — и на привалах, и на походе. Иногда казалось, что среди воинов их больше, чем самих воинов, а маги походили на осаждаемых репортерами кинозвезд. Сопротивление монстров в городах постепенно слабело. Тварей становилось меньше, их уровни понизились до смехотворных значений, характерных для вурдалакского отребья, ошивающегося возле деревень в цивилизованных землях. Мрак стягивал лучшие кадры куда-то, и вскоре разведчики выяснили, где это. В аккурат между столицей и тем городом, который клан освободил от нечисти первым.

— Поля Будущей Славы, — сказала Джейн, глядя в карту. — С самого основания Гинкмарского королевства там по традиции проводились учения монарших и орденских армий. Местность вокруг разнообразна, и нетрудно поставить солдат в любые условия, в которых только приходится воевать. Есть холмы, скалы, болота… Но сами Поля — это именно поля. Точнее, одно большое поле с несколькими речушками, и развалинами древнего города.

— Не иначе как это руины Хабелла, — сказал Нагибатор, тоже сверяясь с картой.

— А под ним наверняка и подземелье есть, — предположил я.

— Конечно, — подтвердила Джейн. — И еще несколько под Полями. Их специально создавали по распоряжениям первых гинкмарских правителей.

— Тренировочные данжеоны? — уточнил я. — Логично иметь их на таком полигоне.

— Подземельям следует уделить особое внимание при расстановке сотен и всего войска, — обратилась Джейн к Нагибатору. — Все они, кроме городского, проходные. Рассчитаны на вход с одного конца и выход с другого.

— И Мрак может по ним зайти нам в тыл? — пробормотал Нагибатор. — Так-так… И что мы с ними сделаем, старче?

— Обрушим к матерям, — ответил Мудовид. — Понятно, не раньше, чем их наполнят враги.

— А сами мы разве не можем зайти в тыл Мраку по подземельям? — спросил я.

— «Мы!..» — наполовину возмущенно, наполовину презрительно воскликнул Нагибатор. — Ты, вижу, не отделяешь себя от нас в предстоящем деле. И это меня радует, не скрою. Ибо подтверждает, что ты настоящий друг клана, а не по названию. Но ваша с Джейн задача на Полях — не участие, не помощь нам. Постарайтесь уцелеть — и довольно с вас. Ты хоть представляешь, что это будет за дерьмо, когда клан схлестнется с темными? Его наберется на Великий Океан, и оно полетит во все стороны, до небес и преисподней. Так что держитесь подальше от самых глубин хотя бы!

— Я все же отвечу на вопрос Ивана, — сказал Мудовид. — Видишь ли, сынок, пройти по подземельям мы могли бы. Будь нас больше. Однако перевес противника окажется таков, что по крайней мере на первом этапе вылазки исключаются, как и любые другие наступательные маневры. Нападать станет как раз противник. Он же первым использует подземелья. Только перемолов его главные силы в оборонительном строю, мы сможем атаковать. Это возможно. Победа Мрака не предрешена, несмотря на то, что здесь его вековые владения, а мы вперлись в самую их середку, будто овечка на территорию волчьей стаи. Битва неизбежно будет полумистической, и Мраку столь же неизбежно придется соблюсти связанные с этим обстоятельством ритуалы. В подробности вдаваться не хочу, извини, время дорого. Повторю лишь совет вождя: держитесь подальше от дерьма. Вам одного запаха хватит.

— Вернемся к главному, — предложил Нагибатор. — Мрак выбрал место для сражения — мы вправе выбрать время. Начнем с восходом солнца, в первый час усиления Сехмет.

— Тогда желательно завершить битву до заката, — сказал Мудовид. — Ночью, после целого дня сражения, нам несдобровать.

— Постараемся вообще закончить в полдень — во второй час усиления. Мы выбрали отпадную богиню, старче! Три пика могущества в сутки! Где еще сыщешь такое?

Глава 18

Несмотря на то, что оставшиеся из намеченных к зачистке городов почти опустели, вожаки непобедимых решили завершить начатое. Взятие семи околостоличных заброшенок давало в мистическом плане ослабление семи ворот столицы. Что будет полезно, когда дело дойдет до ее штурма, — если дойдет. К тому же, замкнув круговой маршрут по лесам, войско оказалось бы точно напротив Полей Будущей Славы. И могло выйти на них одним коротким броском.

— Знаешь, Женя, — сказал я подруге. — Как-то мне противно позволять Нагибатору задвинуть нас себе за спину. Очень благородно с его стороны: он хочет нас сберечь. Но если клан проиграет, нам не уйти из Гинкмара живыми. Возможно, и в Мире Теней не скрыться. Так давай не станем пытаться лишь уцелеть на Полях. Пощекочем яйца Мраку, чтоб не терпеть потом его месть незаслуженно!

— Твое предложение мне по душе, — улыбнулась Джейн. — Оно мне нравится гораздо больше, чем предложение вождя. И что конкретно мы предпримем?

— Ничего, что в битве поставило бы под угрозу наших братьев. Никакой самодеятельности! Мы будем всего-навсего сражаться, как все. А чтобы нас не превратили в рубленый фарш за тысячную долю секунды, следует за оставшиеся дни сколотить свою сотню. Одиннадцатую.

Джейн опешила:

— Из кого?

— Включи фантазию. Уверен, мы справимся. Одиннадцать — число жизни, поскольку нечетное. Однако оно не помешает вербовать новобранцев из давно умерших. Обратись к матери-основательнице Кленового листа и потребуй для себя титула великой магистрессы. И не просто, а преемницы самой матери на правах дочери.

— Ты в своем уме?.. Чтоб я!.. Потребовала!.. Чудовищная дерзость!..

— Спокойно! Не хочешь или боишься требовать — попроси. Я вычитал в базе, что прошедшие подобное посвящение получают все привилегии основателей орденов, в том числе власть призвать на битву мертвых братьев-рыцарей. Или, в твоем случае, сестер. Неужто ты считаешь, что первая магистресса предпочтет, чтоб ты погибла на Полях не получив поддержки, и Кленовый лист навсегда остался в прошлом? Ты ведь сама хотела позже разыскать священный клен, попытаться восстановить орден. Зачем откладывать?

Уговаривать Джейн пришлось долго: самых привередливых девчонок я укладывал в постель в разы быстрее. Но в итоге мои доводы пересилили, и мы немедленно приступили к обряду при поддержке Арха. А если честно, Арх приступил, — а мы старались ему не мешать. И все же мешали.

Джейн ужасно волновалась. Я боялся, что она грохнется в обморок. Но ей нельзя было грохаться — все же именно она главное действующее лицо, а не маг. И Джейн сумела взять себя в руки. Пока Арх вдалбливал ей инструкции насчет того, что никак не мог сделать сам, я переносился мыслями вперед, пытаясь представить, что случится. Казалось бы — зачем, если оно случится уже вот-вот? Но склонить себя к терпению не получалось. Мать-основательница умерла давно. С тех пор переродилась не единожды. Так в каком виде она явится, и как вообще возможно вытащить ее сюда магистрессой ордена — ведь той своей жизни она, может, и не помнит? Арх сохранял хладнокровие. При подготовке ритуала он не только учитывал множество нюансов, недоступных моему пониманию, — он, без сомнения, ясно представлял себе и общую картину. И она ему не казалась странной. У кастеров не только речевой аппарат по-особому устроен. Мозг тоже.

При виде магистрессы у Джейн опять наметились признаки скорой потери сознания. Я, наоборот, расслабился. Ну конечно, мать-основательница явилась в виде призрака — такой, какой была на момент смерти в том воплощении. А где она сейчас настоящая, и знает ли, что два дурака и один профессионал потревожили давно упокоившуюся копию ее духа — пусть над этим кто хочет голову ломает, а я прекращаю немедленно. Лучше гостьей полюбоваться — есть на что посмотреть. Немолодая уже женщина, однако красивая, статная. И волевая — взглядом лом согнет.

— Приветствую тебя, доблестная Джейн! — сказала бывшая магистресса будущей. — Благодарю богов, что последняя из нас не отчаялась, оставшись в полном одиночестве, и готова к трудам по восстановлению ордена. Прими же на себя тяжкое бремя верховной власти! Не думай, достойна ли — кроме тебя его больше некому принять.

Мне захотелось подпереть Джейн сзади, чтоб не упала. Ну правда — пошатывало ее, и все назад. Она кое-как промямлила положенные ответные фразы и с облегчением бухнулась на колени. Слава Создателю! Может, так будет устойчивее.

Магистресса взяла у Джейн меч, вернула обратно, подняла преемницу и заключила в объятия — призрак на минуту стал материальным. И тут Джейн развезло: она разревелась и понесла отсебятину. Благослови меня, всехвальная мать! Благослови теплым родительским благословением! Назови дочерью своей, — а иначе я умру прямо здесь, потому что вскоре я все равно умру! Через три дня, на восходе четвертого, грянет гром войны и разразится великая битва. Мрак собрал против нас войско — что мы можем противопоставить ему? Во все века великие вожди взывали к помощи мертвых, когда в рядах их армий не хватало живых. Дай же и мне право совершить это — иначе к чему мне власть, к чему титул, к чему остальное? У меня вовсе нет армии — ни единого человека. Откажешь мне — все станет бесполезно, бесполезно, бесполезно!..

Я в замешательстве посмотрел на Арха — профукали ритуал? Он помотал головой и еле заметно улыбнулся. Наоборот! Самый истинный обряд тот, что совершается от всего сердца. Он не может сорваться. Его невозможно испортить.

Джейн продолжала рыдать — магистресса ее утешала. Строгое лицо матери-основательницы смягчилось; кажется, даже увлажнились глаза. Мне стало неловко, точно я подслушивал и поглядывал, а не присутствовал при посвящении законно, как один из помощников и советчиков. Все как по маслу ехало, пока это самое посвящение не перетекло в удочерение. А теперь я предпочел бы временно исчезнуть.

— Горжусь тобой, дочь моя! — сказала магистресса, отстраняя Джейн от себя. — Горжусь вами обоими, — добавила она, переводя взгляд на меня. — Без тебя она не отважилась бы, — а ты смог ее убедить. Ты простолюдин, однако ум у тебя изощреннее, чем у многих правителей. Будь моя воля, я предпочла бы увидеть на троне Гинкмара тебя, а не вождя непобедимых.

Я совсем смутился.

— Ты можешь призвать сестер только на один день, — продолжала магистресса, снова обращаясь к Джейн. — Постарайся же, чтобы он стал самой славной страницей в истории ордена! Тебе не дано знать, приведут ли твои действия к успеху. Но приложить все усилия к тому — твоя прямая обязанность.

Джейн торопливо кивала, утирая слезы. Внезапно девушку окутал мягкий бирюзовый свет. Он втянулся в нее и окутал снова. И так раз за разом. Моя подруга получила что-то в дар сверх того, о чем просила. Я вновь посмотрел на Арха — вопросительно. Маг пожал плечами. Дар остался загадкой для нас. Возможно, и для Джейн тоже.

Обряд завершился. Мать-основательница исчезла, а Джейн так и осталась стоять, совершенно потеряв связь с реальностью от счастья. Я попытался увести ее к навесу, но она не хотела уходить. Тогда я сам решил уйти, чтобы не мешать ей переваривать новый статус, — повернулся, сделал шаг и едва не врезался в Сехмет.

— Если у вас получится осуществить задуманное, — сказала богиня как ни в чем не бывало, — я дам тебе столько воинов-львов из своих небесных слуг, сколько шевальересс Кленового листа призовет Джейн. И еще столько же воительниц-львиц приведу сама.

Теперь уже я застыл столбом, плохо сознавая, что передо мной больше никого нет и можно идти куда собирался. Небесные слуги из свиты богини войны! Скажите, что мне не послышалось!.. Очнувшись, я плюнул на тактичность, схватил Джейн за руку и насильно потащил с места проведения обряда.

— Хватит кайфовать! — внушал я ей на ходу. — За работу! Навыки новые проверь — тебе столько всего свалилось! Ты теперь не только мечом размахивать можешь — по совместительству жрица еще. Так входи в должность!

— Постараюсь, — отвечала Джейн необычайно кротко. — Постараюсь… Сделаю все, на что способна.

Окрыленный первыми успехами, превзошедшими все ожидания, я стал размышлять, кого еще могу поставить под свои знамена. Есть у нас в пределах досягаемости кто-то годный, но не востребованный?

Крестьяне из деревни при некрополе? Это даже не смешно.

Было бы здорово пригласить на намечающийся сабантуй Раймондо. Он бы согласился поучаствовать — как пить дать согласился бы! Но как переслать ему весть по неизвестному адресу? И сможем ли мы после перебросить сюда юного Колеансо порталом? Не разоримся? Глупо решать уравнение с множеством неизвестных и закладывать в смету неопределенно большие расходы ради одного бойца.

А других кандидатур, кажется, и нет…

Выручил Арх. Он начал составлять для Джейн закл призывания, с которым она по неопытности ни за что не справилась бы сама, столкнулся с трудностями и пришел посоветоваться со мной. Что мне дьявольски польстило.

— Твоей пассии однозначно не по силам поднять всех покойниц ордена, — сказал он. — Для этого надо чувствовать, кто из них переродился, а кто нет. Классическое заклинание не сработает, и я пишу особое. По нему Джейн призовет лишь тех шевальересс, что жили на момент падения проклятия на Гинкмар, и теперь, без сомнения, в Мире Теней. Мешают четыре дамы, отправившиеся в Зальм вместе с Джейн и попавшие там с ней под частное проклятие задолго до общего. Я не знаю, как это обойти. Исключить их не выходит, а при включении они тянут за собой весь состав ордена своего времени. В том составе, конечно, полным-полно благополучно переродившихся. Что делать?

— Притормози с написанием, — сказал я. — И займись чем-нибудь другим. Когда найду выход, свистну.

Маг ушел, а я от радости так жадно хлебнул вина из фляги, что поперхнулся.

Зальм! Вот где золотая жила по добыванию рекрутов! А также разных милых зверушек, вроде гвардейских ящеров и патрульных псов.

К кому бы обратиться за консультациями? Мудовид загружен безмерно, остальные сведущие маги тоже. Арха я сам только что отправил восвояси, и он чисто практик. Наверно, ответ на зародившийся у меня вопрос я мог бы получить в Суде Высшей Справедливости, но это же не справочное бюро. И в помощи, которая нужна помимо информации, там точно откажут. Суд занимается разбором частных дел, а не глобальных.

Правда, как выигравший в Суде три процесса подряд, я имею право потревожить любого бога, когда-либо заседавшего там. Сехмет отпадает — она озабочена подготовкой к битве непобедимых с Мраком не менее Мудовида, и проблема не по ее части. Ганеша, славящийся своею мудростью, известен также и сварливостью: он на моей памяти не постеснялся сделать выговор Сехмет за незначительный косяк на заседании… Да зачем перебирать и прикидывать? Всех не переберешь. Есть же бог Ру, запомнившийся мне навечно после того, как я наткнулся на первое упоминание о нем в базе знаний.

К нему и прибегнем

Когда вечером войско встало лагерем, я без особого трепета совершил нужный обряд. Вопрошать богов о чем угодно волен кто угодно, а тем паче тот, у кого специальное позволение имеется. В худшем случае Ру не отзовется, и придется искать другого собеседника.

Однако Ру отозвался.

— Чего ты хочешь, смертный? — услышал я голос в голове. — Не беспокой меня напрасно. Ты еще слова не сказал, а я уже чувствую, что твоя нужда мною неразрешима.

Вот так вот! Сделай «кругом» и сваливай… Но нет же, Ру, — не на того ты напал!

— Прости великодушно, святейший, — сказал я. — Пусть ты не сможешь мне помочь, но сможешь развеять сомнения. В пределах Гинкмара есть город, попавший под проклятье сам по себе, а после со всем королевством. Разве это справедливо?

— Несправедливо. Однако и неисправимо волей разумных или богов. Ибо произошло не по чьему-то злому умыслу. Ты сам проклят — не дважды, а даже трижды. А задумывался ли, как тройное проклятие стало возможно? И почему непобедимые не избавились от первоначально павшего на них двойного проклятия?

— Не задумывался. Теперь, благодаря тебе, понимаю. Между разгневавшимися на непобедимых светлыми и темными не было сговора. Они прокляли клан в одно и то же время случайно.

— Именно так! Сами себя непобедимые прокляли уже намеренно. Однако лишь по невозможности преодолеть свалившиеся на них тяготы иным образом. И уж конечно, злой умысел в их действиях отсутствовал.

— Но неужели случайная несправедливость не поддается исправлению никакими способами? Прости еще раз — не в состоянии в это поверить.

— Разве что Неумолимый Рок достаточно могуществен в борьбе со Случаем. Если считаешь, что твое дело правое, предстань пред Вечно Пустующим Престолом. Но прежде задумайся о последствиях. Трон Неумолимого пуст — пуст и зал, в котором он стоит. Поразмысли, отчего в Чертогах не толпятся тьмы просителей? Разве мало в мире несчастных стечений обстоятельств? Однако даже самые храбрые смертные не спешат на поклон к Року. Как и полубоги, и боги. Ибо он — слепая безличная сила, наподобие Мрака, Света или того же Случая. Его не переубедить доводами, не склонить к тому или иному решению уловками. Он чужд состраданию. Его приговоры окончательны, неотменяемы, и закрывают обратившемуся пути к иному исходу, даже если таковой имелся. Закрывают навсегда.

Голос умолк. Несмотря на грозное предупреждение, я взбодрился. Вот видишь, Ру! Ты все же разрешил мою нужду. Такую наводку дал! А всего-то потребовалось тебя слегка пнуть.

А теперь, хочу я или нет, на очереди Мудовид. Придется-таки брать его за жабры.

Шаман встретил меня неприязненно, загодя почуяв, зачем я к нему пришел. Но отговорить от визита в Чертоги не смог, как и открутиться от участия.

— Заброшу, заброшу, колики тебе в печенку! — проворчал он. — Ты умудрился обрести благодать в глазах Сехмет — может, убережет тебя от ошибок, идиота самонадеянного. Ты сознаешь хоть в первом приближении, что такое Неумолимый Рок? Да он…

— Сознаю, — прервал я старца. — Мне только что бог Ру объяснял.

Мудовид завел глаза под лоб и вразумлять меня дальше не попытался. Сделал пасс свободной от посоха рукой, открывая портал, буркнул: «Добро пожаловать!» — и я очутился в тронном зале. Он казался бесконечным во все стороны, кроме одной. Ряды титанических колонн, подпиравшие почти невидимый в вышине свод, уходили вправо, влево и назад, теряясь в тумане янтарного цвета. Впереди, перед глухой стеной, обосновался Престол — ступенчатый, с монументальным каменным стулом на верхней площадке. Ей-ей не вру: именно большим таким стулом с широкими подлокотниками и прямой спинкой. Неудивительно, что он пустует. Неудобен, тверд и холоден даже на вид. Сидя на нем только радикулит наживать, геморрой и воспаление предстательной железы.

— Зачем ты явился, ничтожный? — вопросил громовой голос, идущий сразу отовсюду. И я как-то сразу поверил в собственное ничтожество перед тем, кто там разинул хайло. Такой дядя и бога Ру в момент пережует, и все составы Суда Высшей Справедливости, сколько их было.

Портал за моей спиной вспыхнул ярче, словно предлагая слинять пока не поздно. Я принудил себя прекратить крутиться: откуда бы со мной ни говорили, обращаться лучше к геморройному стулу. За спрос не убьют поди, и наличие свободного отхода обнадеживало. Стоит сделать шаг назад, и Мудовид выдернет меня в Шатер Чар.

— Будь снисходителен ко мне, Неумолимый Рок! — сказал я, поморщившись от того, как глупо это прозвучало. Раз умолить божество в принципе нельзя, то бесполезно просить его о снисхождении. — Я осмелился потревожить твой покой по вопросу, который никто, кроме тебя, не возьмется урегулировать. Затерянный ныне в лесах град Зальм по воле Случая оказался проклят дважды. Все те, кто хочет снять с него оба проклятия, могут пасть в сражении, что вскоре начнется. И Зальм останется во власти двойных злых чар еще на века, — а вместе с ним и его население.

— Останови движение языка твоего и открой мне душу! — потребовал голос. — Прежде чем дать ответ, я хочу знать, что вполне понял тебя… Ты уверен, что зальмовцы вправе принять участие в битве, которая решит их судьбу. Ты считаешь, что в случае выигрыша хотя бы городское проклятие должно быть снято. Да будет так! Но за все надо платить. В случае проигрыша Зальм останется в нынешнем состоянии навечно. Ты станешь его пленником — тоже навечно. Независимо от того, освободится от проклятия весь Гинкмар или не освободится. Согласен?

Такого поворота я не ожидал. Как нужно верить в победу, чтобы сейчас сказать «да»? Я в нее верю настолько?

И все же я не мог заставить себя сказать «нет». Пусть это и было бы всего лишь минимально доступным всякому человеку благоразумием. В случае проигрыша меня и без предложенного Роком пари могут засунуть в еще худшие места темные владыки. И тоже не на денек, а как раз на ту же вечность. Но без пари я и уцелев ничего не получу.

— Согласен! — сказал я после затянувшегося мучительного молчания, и тут же обнаружил, что держу в каждой руке по свитку.

— Одно заклинание прочти перед боем, — проинструктировал Рок. — По зову к тебе явятся воины Зальма, и все его жители, способные носить оружие. Они своей волей только что изъявили желание сделать это. Они готовы рискнуть, готовы как один. Ты сомневался дольше всех, и тебя можно понять — ты жив и свободен, ты не привязан к какому-то месту… Второе заклинание прочтешь после победы, в Зальме. А победит Мрак — свиток обратится в пепел, а с ним и ваши надежды.

Выслушав это, я чуть сам не обратился в пепел. Но отступать-то некуда. Потребуй Рок повторного подтверждения, мне опять пришлось бы согласиться. Что если именно моих войск не хватит Нагибатору на Полях Будущей Славы? Отказавшись от намерения заполучить зальмовцев, а с ними — четырех подруг Джейн, я отказался бы и от сил Кленового листа, и от обещанных Сехмет небесных слуг…

Сжимая в ладонях свитки, я повернулся и шагнул в портал. Дальше у нас пойдет как в кино: ставка больше чем жизнь. Никогда не играл крупнее — возможно, уже и не сыграю.

Оказавшись в лагере, я нашел Арха и сунул ему свиток призывания:

— Прочти описалово. Сможешь по нему добавить нужное исключение в закл для Джейн?

— Естественно! — ухмыльнулся маг. — Раз девушки внесены в этот пергамент, в мой не попадут.

— Тогда заканчивай его, что осталось, и вручай глубокоуважаемой магистрессе. При прочтении будь рядом с ней.

— Если она ошибется, я ничем не смогу помочь.

— Знаю! Но твое присутствие само по себе снизит вероятность ошибок. Придаст ей уверенности. Слишком неопытная она жрица — надо ее поддержать.

Глава 19

На шестой день похода прибыли сотни Юноны, Рыбафиша и Шампурика. На седьмой непобедимые зачистили последний околостоличный город. На восьмой отдыхали. На Поля Будущей Славы вышли на рассвете девятого, чтобы завершить построение к восходу солнца.

Местность застилал густой туман, выползавший из болот справа. Однако маги свободно видели сквозь него формирующиеся вражеские порядки напротив. Нагибатор уже был в курсе, что мы с Джейн не захотели держаться подальше от дерьма. Повздыхал немного, поматерился, и сказал: да ныряйте хоть с головой, раз так охота!.. Джейн приступила к чтению своего заклинания. Я переживал за нее как престарелый учитель за любимую ученицу, взращенную великими трудами на склоне лет. Но голос девушки звучал уверенно, без тени предательского дрожания. Торжественно и грозно разносились в прохладном утреннем воздухе обращенные к мертвым слова. С противоположной стороны Полей послышался глухой вой: противник учуял готовое прибыть к трижды проклятым неожиданное для него подкрепление.

Джейн дошла до заключительной части последовательности молитв. На пустом пространстве перед ней со стали звучными хлопками появляться женщины в доспехах — пешие и конные. Десять, двадцать, тридцать, больше… Я торопливо вел счет, стараясь не сбиться. А не сбиться я стремился для того, чтобы отвлечься и не завопить от восторга. Девяносто, сто, сто десять, сто четырнадцать! Получилось, получилось!.. И сразу рядом начали выходить из мгновенных порталов воины-львы. Тоже в доспехах, увешанные оружием, мощные, свирепые!.. Не медля больше, я сломал печать на своем свитке. Сколько окажется бойцов в войске Зальма? Джейн говорила, что перед проклятием армия, гвардия и городская стража насчитывали в общей сложности четыреста шестьдесят пять разумных разных рас. Но ведь прибудет еще и ополчение из тех, кто обычно принимал участие в боевых действиях лишь для отражения самых крупных нашествий из диких земель. И можно ждать других, которые вообще не воевали, но сегодня попробуют. Если я правильно понял то, что сказал Неумолимый Рок, явятся все, кто способен удержать в руках меч, топор или копье. Чтобы вырваться из Мира Теней, перестать быть пленниками каменной пустоши в чащобах!

Вскоре вся отведенная нам широкая полоса у непобедимых в тылу оказалась заполнена призванными. Последней пожаловала Сехмет во главе ста четырнадцати воительниц-львиц, как и обещала. Она знаками подозвала нас с Джейн и подошла к Нагибатору и Мудовиду. Те не удержались от искушения лично пронаблюдать, что выйдет у меня с созданием собственного отряда.

А вышло неплохо! Вместо запланированной первоначально сотни я собрал двадцать две. Конечно, снаряжение и подготовка большинства воинов оставляет желать лучшего — особенно тех зальмовцев, что стали ополченцами впервые. Среди них много стариков, домохозяек и подростков, пригодных только для поднятия общего боевого духа своей готовностью умереть с остальными. И все же двадцать две сотни — это таки сила! У Мрака бойцы тоже не все высокоуровневые: у него полно монстров, которых и новички способны одолеть, слаженно нападая на них децимами. Следует лишь назначить мирняку опытных старшин из соотечественников. Недостающие доспехи и оружие дадут из походного арсенала в обозе трижды проклятые.

— Поставьте войско призванных и моих слуг в центр, — сказала Сехмет. — Им там самое место.

— Я бы и насчет слуг поспорил, — с сомнением ответил Нагибатор. — А уж остальные… Регулярные подразделения Зальма и шевальерессы Кленового листа отлично подошли бы для любого обычного сражения. Но не для того, что нас ждет. О горожанах лучше промолчу.

— Не перечь, вождь. Сделай как я прошу. Заметь — прошу, не приказываю. Поставь сотни Ивана в центр. Не ошибешься.

— Что ж… Будь по-твоему, святейшая. Подпереть их сзади хотя бы парой наших сотен?

— Не надо. Все ставь по бокам. Пять слева и пять справа. Только так ты безопасно растянешь строй от скал до болот, перегородив Поля живой стеной.

— Но середку оставлю жидкой. Даже твои слуги по сравнению с нами не слишком сильны! Все сотого уровня.

— Я не могла поступить по-другому, приведя их сюда, — сам знаешь. Не беспокойся. Посмотри мой профиль. Что видишь?

— Ты… — опешил Нагибатор. — Ты тоже сотого уровня? Но ведь… Но ведь…

— Молчи! Командуй своим войском, а я буду командовать своим. Точнее, Иван будет.

Сехмет повернулась ко мне:

— Позволь мне поставить старшинами у горожан моих слуг. Поверь, они справятся с задачей лучше зальмовских стражников и рыцарей.

— Да уж! — согласился я. — Децимы баранов под предводительством львов окажутся сильнее каких угодно децим. Но почему ты отдаешь начальство мне, когда сама здесь?

— Если я этого не сделаю, передовую орду Мрака возглавит кто-то вроде меня. Так что действуй.

— Но у меня нет опыта полководца.

— Для того, чтобы просто стоять на месте и не отступать, не нужен опыт — только решимость. Держись сам и не дай запаниковать и удариться в бегство другим. Отражай атаки и стой, даже если всех твоих воинов выбьют до единого! А повезет — они выдержат. И чтобы бросить выживших на врага, опрокинуть его и преследовать, тоже не нужен опыт. Нужен кураж, нужно упоение боем, чутье на переломный момент! Нужно умение одним коротким призывом укрепить и вознести до небес дух соратников, стоящих на краю могилы! Военные хитрости и тонкие ходы оставь Нагибатору с Мудовидом. У них опыта достаточно.

В общем, нас предназначили на убой, прикрыв это красивыми речами. Спасибо, Сехмет! А я уж втайне воображал себя твоим избранником…

Непобедимые впереди раздались в стороны, и продолжали отходить, освобождая место. Я приступил к построению своих двух с небольшим тысяч в три линии. В первой — ополченцы-новички. Ничего не поделать — они первые кандидаты на истребление. Во второй встали ополченцы-ветераны, и я с удивлением увидел, что слуги Сехмет занимают места старшин и у них. Третья линия вышла составной. Слева — литой прямоугольник пехоты Кленового листа и орденская конница. Посредине и справа — армия Зальма и его гвардия.

За линиями растянулись густыми цепочками светлые и нейтральные боги низшего ранга из гинкмарского пантеона: они дополнят усилия имеющихся у нас лекарей и бафферов. Боги средних и высших рангов заняли позиции на холмах позади. На них — общая поддержка всех сотен и противодействие чужим магам, демонам, самому Мраку.

Перед холмами кастеры Мудовида распаковывали из кристалла дракона. Он на глазах вырос в размерах, расправил крылья, взревел… С другой стороны Полей ему отозвались ревом драконы противника.

Что-то толкнуло меня в сознание, и я увидел сперва морду Сехмет, а затем поле боя сверху. Великолепно! Мне крайне полезно будет видеть в подробностях, как подыхает моя сводная бригада. Нет, правда: ведь она должна подыхать организованно, как можно медленнее, удерживая фронт и нанося максимально возможный ущерб врагу. Если что, я смогу перебросить какие-то силы на опасный участок. Или успею туда сам, чтобы укреплять и возносить дух.

Мне также перестал мешать еще не думавший рассеиваться туман. По направлению к скалам и болотам растянулись в причудливом пеше-верховом строю непобедимые. Кажущийся хаос дополняли костомехи и многочисленные петы, из-за которых казалось, что у Нагибатора втрое больше бойцов, чем было на самом деле. И все же две линии клана имели куда меньшую общую глубину, чем у моей армии. Что логично: там потерь в единицу времени намечается меньше.

Напротив, метрах в четырехстах, я увидел боевые порядки Мрака. Ближе всего к нам затопила Поля передовая орда монстров, имеющая в плане форму сильно вытянутого овала. Удар основной массы упырей примут именно призванные — спасибо Сехмет еще раз. Позади монстров частыми шеренгами стояла кавалерия преисподней. В средине — тяжеловооруженные всадники из тех рыцарей, что при жизни служили Злу и после смерти попали в его полную власть. Устал благодарить львиноголовую богиню, а то сказал бы третье «спасибо».

За конницей ждали своего часа громадные каре пехоты из высокоуровневых городовых, прочих зомбаков, и каких-то уродов, похожих на киношных орков. Между воинами нормального или более-менее нормального роста возвышались тролли: горные, холмовые, равнинные. У меня тоже тролли есть и в ополчении, и в гвардии, — но разве столько?

Промежутки между каре занимали демоны, воплотившиеся в самых гигантских и устрашающих формах. Многие из числа высших бессмертных. А всего их двадцать два. По числу собранных мною сотен? Или это совпадение?

Да ну — совпадение! Хотя, возможно, это я набрал двадцать две сотни по числу демонов, а не наоборот. Везде и всюду мистика — чертова мистика… Но у меня не было охоты глубоко разбираться в ней. Последнее, чем поинтересовался, — отчего Мрак выбрал для битвы Поля. Не только потому, что кроме них в окрестностях столицы нет достаточно больших свободных от леса пространств. Тут смертные проводили учебные маневры, а не реальные сражения. Это должно ослаблять нас, не влияя на боеспособность монстров, зомби, и кого там еще Мрак собрал. Однако с наступлением дня наше ослабление компенсируется усилением Сехмет. И так же, судя по всему, будет по любым другим пунктам, какие ни рассматривай.

Среди демонов я узнал Хонора и Гаханда. И Эртрикса, мать его за ногу!.. Неизвестно почему, присутствие Эртрикса дико подняло мне настроение. Ах ты сукин сын! Добраться бы до тебя и насадить очком на елку, как на кол. Ты б на ней красиво смотрелся!

Позади пехоты виднелись развалины небольшого города — наверно, Хабелла, о котором говорили Джейн и Нагибатор. Все древние города были меньше современных, а этот и вовсе занимал площадь хорошего села. Посредине высилось странное сооружение, похожее на замок и храм одновременно, хорошо сохранившееся, в отличие от остального. Над ним реял черный стяг с замысловатым красным знаком, словно выписанным кровью. Я попытался приблизить изображение, увеличить его. Из-за отсутствия навыка не получалось: картинка то становилась слишком большой, то слишком размытой.

— Знамя Велиара, — дала подсказку по мыслесвязи Сехмет. — Мрак выбрал верховным полководцем его.

— А что маячит сзади? — спросил я. — Неясное такое, в воздухе за этим храмовым замком или замковым храмом?

— Тень Собирателя душ. Она темней самой Тьмы ночью, сера на рассвете и невидима днем — лишь холод щемящий почувствует смертный, когда она падет на него… Что вздрогнул? Собиратель есть Собиратель — готовится к жатве своей. Думай только о том, как не попасть под его серп, а страхи сверх того оставь трусам.

— Слушаюсь, повелительница! Только где взять столько трусов, чтоб в них вместились мои страхи?

— Шутишь? Молодец!

— В каждой шутке есть доля шутки, а остальное правда. Армия Мрака больше нашей в разы.

— Больше — не значит лучше. Не заставляй меня повторять прописные истины… Ты сподвиг Нагибатора забрать себе Гинкмар. На ходу разработал план, как это сделать, причем такой, лучше которого вождь не придумал бы. Увеличил мощь клана союзом с местными богами. Собрал столько воинов, что останься они с тобой дольше одного дня, мог бы и сам завоевать какое-нибудь королевство на востоке, или по крайней мере герцогство. Гордись собой! Даже если погибнешь — погибнешь героем. Тебе будет не в чем себя упрекнуть. Ты еще молод, и не понимаешь, как это важно. А между тем, для разумного вряд ли найдется что-то важнее.

— Не кори за малодушие, святейшая. Такой уж я человек. Ты относишься ко мне лучше, чем я того заслуживаю. Радоваться надо, — а для меня это только лишний повод для опасений. Развеять же все опасения, которые я испытываю, не поможет ни «Львиное сердце», ни талисман стократ сильней его. Таковы все люди, сколько их было и есть. Пока мы внизу, мы боимся что нас затопчут. Взобравшись повыше боимся, что залезли недостаточно высоко, и карабкаемся на самый верх. На самом верху обнаруживаем, что притащили свою глупую боязнь туда, и хотя рядом уже нет никого, кто мог бы нам угрожать, она остается с нами. Пожалуй, ты права: лучшее, на что мы можем рассчитывать — надгробие с надписью «я сделал все что мог, мне не в чем себя упрекнуть».

Сехмет не ответила, а я не стал продолжать: и так впал в пустословие. Над скалами слева разгоралась заря, и все заспешили с последними приготовлениями. Озабоченно перекликались старшины, обговаривая с соседями детали взаимодействия децим. Стоящие за линиями призванных божества обвешивали воинов баффами. Я подозвал Весточку, сам свернул ее в свиток, чего давно не делал, и засунул в кармашек пояса. Будь там, пока все не закончится, — уяснила? Иначе с твоей страстью бросаться из-за меня на амбразуры, при третьем-то уровне, тебе сегодня точно конец.

Затем я передал права управления костомехом опытному оператору из зальмовцев — молодому, но талантливому. В Зальме было несколько костомехов, однако не все операторы в момент катастрофы сидели в кабинах. Следовательно, и в Мир Теней попали без некрокиборгов, и на Поля явились без них. Люцифер оставался в тылу, с наказом найти меня к началу атаки вражеской конницы. Покидая его, я с удивлением заметил на другом фланге Вароса. А где Джейн? Ее не было среди своих — я нашел ее в первом ряду первой линии.

— Я нашим ни к чему, — сказала она. — Вместе с остальными явилась и последняя магистресса с несколькими комтуршами. Пусть они и командуют. А я дала обет защищать Зальм и обнажать оружие всякий раз, когда его жителей вынудят к сражению. Стоять с ними плечом к плечу. Остальные четыре шевальерессы, прибывшие когда-то в город вместе со мной, тоже здесь — дальше по фронту.

Я отступил назад и почти сразу увидел девушек среди ополченцев. Кажется, все молодые, как и Джейн… И тут же мое внимание переключилось на горожан. Слишком многих из них я после первой атаки уже не увижу в строю. Имен и сейчас не знаю.

Как зовут этого парня, явного ремесленника, в отличной броне из запасов непобедимых? А эту дородную матрону с алебардой? Того деда с двумя короткими мечами?

Нет времени даже коротко познакомиться, хотя у нас одна судьба. Ни зальмовцам, ни мне никак не вывернуться в случае проигрыша, не умаслить Неумолимого, не отменить сделку. Не знаю, как им, а мне, наверно, именно это и требовалось для такой битвы. Ужасающе четкое понимание, что нужна лишь победа, и только она. И еще мне, привыкшему драться в одиночку, была необходима солидарность с другими. С многими. А также, наверно, ответственность за них. И я ее получил. Ответственность за тех, кто поверил, что Мрак будет повержен. Если не навсегда и не везде, то по крайней мере здесь и сейчас.

Произнести речь? Еще не хватало! Мне нечего сказать всем этим людям, эльфам, гноллам. Я подошел к Джейн и втиснулся между ней и воином рядом. Видите ли, ребята: ваш долбаный главнокомандующий ни на что не годится, кроме как драться вместе с вами.

Из-за скал показалось солнце. Его лучи зажгли сотни тысяч бликов на доспехах и наконечниках копий. На нейтральной полосе между армиями материализовалась Сехмет. Напротив появился высокий худой мужчина в черном плаще. Велиар — самый прославленный из падших ангелов.

— Ты не должна участвовать в битве, — сказал он. — Иначе…

— Иначе что? — холодно поинтересовалась богиня. Я отчетливо слышал обоих, и прочие слышали: голоса великих бессмертных разносились по Полям, словно усиленные динамиками.

— Иначе придется вмешаться и мне, — промолвил Велиар после долгого молчания.

— А чем ты смущен? Почему так задержался с ответом?

— Не играй с огнем, святейшая! Неужели ты не понимаешь…

— Я все понимаю. Это вы вместе со своими светлыми кузенами не понимаете кое-чего. Но предчувствуете. Нельзя вечно плести интриги, строить козни друг против друга, и надеяться, что остальные будут играть в ваши игры строго по установленным вами правилам. В один прекрасный день кто-то, раздраженный очередным шулерством, бросит карты на стол, встанет и вытащит меч. Я еще ничего не сделала, явившись на Поля, а у вашего хваленого всемогущего Мрака и у вас самих уже трясутся поджилки. Успокойтесь: войну богов я начну не сегодня. Сегодня я намерена сражаться на стороне трижды проклятых как обычный боец. Можешь последовать моему примеру.

— И не подумаю! В твои игры я играть точно не собираюсь! Ограничусь общим руководством.

— Как хочешь.

Сехмет повернулась, скрылась в коротком портале и появилась вновь прямо передо мной.

— Ты правильно поступил, — сказала она. — Твое место здесь. А теперь дай место и мне. Джейн хорошо смотрится у тебя по левую руку. Я буду не хуже выглядеть по правую.

— Говорят, кто сядет промеж двух девушек, тому привалит счастье, — заметил я. — А если встанет?

— Получит двойную порцию, — усмехнулась богиня, сдернула с моих плеч эгиду и бросила на землю перед нами. Плащ превратился в львицу.

Глава 20

Туман поредел, почти рассеялся. Солнце оторвалось от верхушек скал. Сехмет, подняв над головой хопеш, поймала им последний луч восхода. Изогнутое лезвие вспыхнуло радужным сиянием, и от него в небо ударила молния.

Нихрена себе — «намерена сражаться как обычный боец»! Я должен в это поверить?

Передовая орда монстров разразилась оглушительным ревом и устремилась на нас. В ее массе оказалось немало костомехов всех разновидностей, ранее лежавших на земле или сидевших на корточках. Некрокиборгов Мрака маскировали крылатые упыри — теперь они взмыли в воздух целыми тучами. Опережая их, по направлению к нам летели огненные и ледяные копья, гигантские файерболы, сети пленения и какие-то неведомые мне боевые заклинания, сгенерированные демонами. Наши магические щиты приняли удар, поглощая и отражая урон; высоко над головами заклубилось, распадаясь на отдельные языки, укрощенное и уже безвредное пламя, а из него на децимы посыпался град и пролился дождь. Я вдруг почувствовал, что кто-то торопливо вешает на меня новые баффы в добавок к уже имевшимся. Да какие! По удивленным возгласам стоящих сзади и с боков воинов понял, что не мне одному привалило подарков. Таинственный благодетель с неслыханным расточительством оснащал дополнительной защитой всю первую линию призванных. И делал не только это. В бешеном темпе росли характеристики, укреплялись навыки.

«Вам открыта возможность создания персонального резерва живучести, — проворковала система. — Объем не лимитирован. Пять секунд до реализации… Готово! Резерв наполняется… Ваша жизненная сила увеличена на 50 %… 75 %… 100 %…»

«Вам открыта возможность неограниченного накопления маны…»

Над Полями разнесся исполненный боли и возмущения вопль, точно у закоренелого скряги без наркоза вырезали органы на продажу. Велиар понял, что Сехмет его обманула. Она действительно собиралась драться как воин сотого уровня, что не мешало ей изливать на нас щедроты рукой богини. А каким образом святейшей удалось совместить одно с другим, только она и знала.

Падший ангел все громче вопил от лютых анальных мук, оповещая обе армии, как глубоко его поимели. Что он предпримет? Он вообще собирается что-то предпринять?

— Уже предпринимает, — сказала по мыслесвязи Сехмет. — Его бабьи стенания наносят тебе пять процентов урона в секунду. Ты этого не замечаешь, потому что живучесть растет быстрее. Мерзавец скоро выдохнется, — но позже непременно придумает что-то еще. Что — предугадать не могу. Готовься к чему угодно.

Лучники и арбалетчики азартно расстреливали крылатых упырей, и из них до нас не долетел никто. Перед ордой высунулись из земли шипы, за ними вздыбились заросли колючих кустарников, кишащие ядовитыми змеями. Атака чуть не захлебнулась. Кастеры Мудовида и боги-союзники сработали — однако демоны тут же нейтрализовали полосу препятствий. Мы ждали, держа оружие наготове, и когда орда оказалась совсем близко, побежали навстречу, чтобы не попятиться от удара.

Джейн издала клич такой силы, что он пробил дыру во вражеском строе: попавшие под раздачу монстры в ужасе шарахнулись в стороны. И паладинша прыгнула прямо в образовавшуюся прореху, рубя мечом наотмашь.

Чокнулась? Погибнешь!..

Первая линия с адским грохотом сшиблась с ордой по всему фронту. Вскоре то же самое случилось на флангах, где стояли непобедимые. Мы с Сехмет сражались бок о бок. Латы Вальдемара Жестокого в совокупности с остальным делали меня почти неуязвимым. Щит богини отражал урон на противников, как и мой, только гораздо чаще, чуть не постоянно. Против ее хопеша ничто не могло устоять: ни прочнейшая костяная броня нападавших в первых рядах тварей, ни магические обвесы. Время от времени Сехмет бросала короткие взгляды в мою сторону, проверяя, как я, и продолжала наносить удары — быстро, четко, размеренно — как машина. И почти каждый нес смерть очередному монстру. Эгида дралась рядом с нами, заменяя дюжину элитных петов. Ее взгляд гипнотизировал, рев парализовывал, клыки и когти не знали жалости. Эги, милая! Оставайся со мной насовсем — такой, какова ты сейчас! А если тебе имя не нравится, я дам другое!

Поля дрогнули и кое-где просели — это Мудовид обрушил данжеоны, похоронив пробиравшихся по ним упырей. Враги не появятся за нашими спинами!

В небо взмыл дракон непобедимых и тут же сцепился с одним из драконов Мрака. Тех целых четыре! Справится? Конечно, у клана и дракон соответствующий: он тоже под тройным проклятием и тоже с каким-то невероятным для Срединного Пространства развитием. Наши маги и союзные божества ему посодействуют. Так ведь и демоны станут содействовать своим…

Где Джейн? Хорошо бы подать ей помощь — я чувствовал, что она нуждается в помощи. И наконец увидел ее чуть слева и далеко впереди. Слишком далеко! Она что — решила пройти всю орду насквозь?

Ополченцы за спиной девушки вовсю старались развить ее успех, еще и еще расширить брешь в рядах монстров. Молодцы, но никто из них и близко не поспевал за Джейн. И вот она упала — чтоб больше никогда не встать. Ее предсмертный крик потонул в шуме сражения.

— Сехмет! — позвал я. — Хочу отбить тело Джейн. Быть может, ее удастся воскресить!

— Не торопись! — предостерегла богиня. — Не отрывайся от строя, как она, иначе тоже убьют. Помни: ты полководец, и должен думать обо всех бойцах! Нам нужны все тела своих, какие только сможем подобрать и оттащить в тыл, а не только Джейн.

Не отрываться от строя? Какого строя? Вся полоса столкновения орды с зальмовцами представляла собой беспорядочное кровавое месиво. Не будь в децимах старшин-львов, которые сражались реально как львы, нас бы давно опрокинули. Трупов с нашей стороны как бы не вдвое больше. Не пора ли вводить в бой опытных воинов второй и третьей линий?..

Не пора. У Мрака еще конница. Еще пехота. Еще неизвестно что может скрытно стоять в резерве.

— Вот именно, — подтвердила Сехмет.

Не удержавшись, я собрал одну дециму из четырех разбитых, сменил Дженкуир на дубину Вальдемара и продавил массу монстров почти до того места, где лежала Джейн. И вдруг увидел, что она встает. Сплошь израненная, в исцарапанных, пробитых, измятых доспехах… Неужто жива? Да нет — как она может быть жива? Семь покойников в совокупности выглядят лучше!

Джейн встала и воздела руки. И словно засияла изнутри — тем самым бирюзовым светом, который многократно вливался в нее на обряде посвящения в магистрессы. Раны затянулись, латы пришли в норму. Понятно! Она будет постоянно воскресать в этой битве… Только так сильно на рожон больше не лезь, дура психованная! А то ведь умудришься исчерпать дар матери-основательницы и в самом деле окочуришься…

Зальмовцы меня поражали. Сколько уже полегло передних, — а задние бесстрашно шли по трупам товарищей и вступали в бой. Конечно, все они вроде как мертвые. Но в то же время все-таки живые! Воскрешены для сегодняшнего дня, причем полноценно, а не так, как воскресали в Зальме. И всем им хочется прожить этот день до конца — первый настоящий день за долгие века. И победу своими глазами увидеть. А главное, никто из первой линии никогда не сражался. И каждому чертовски страшно получать раны и умирать. И чертовски больно. Здесь-то они не зомбаки, урона не чувствующие… А дерутся как зомбаки. Даже похлеще.

Должно быть, именно потому, что хотят увидеть победу.

Однако одного желания победить было мало, чтобы победить. И помощи Сехмет мало: она могла усиливать лишь те навыки ополченцев, которые у них уже были. А много ли у обывателей боевых скиллов — или тех, что способны хоть как-то конвертироваться в боевые? Первая линия несла колоссальные потери. На один наш прорыв в порядки орды приходилось три ее прорыва. Еще немного, и нас просто истребят. Наступать невозможно, удержаться на месте невозможно. Организованно отступить тоже невозможно — нам не дадут такого шанса.

Я запросил через Сехмет магическую поддержку у Мудовида и богов-союзников. И получил ее. Что учудили кастовавшие, я не понял, но натиск на нас ослаб. Ополченцы воспользовались этим и рванулись вперед. Орда смешалась и откатилась метров на полтораста, оставив нам своих и наших павших. Я тут же приказал первой линии отходить за вторую, прихватив с собой раненых и убитых. Вторая линия перестроилась, открывая проходы в своем строю, перестроилась повторно, закрывая их, выдвинулась вперед и занялась трофеями. Что-то ребята успеют взять, пока орда перегруппируется.

Следующая атака оказалась еще мощнее. Монстров полностью контролировали демоны, не жалевшие пушечное мясо Мрака. И снова огненные и ледяные копья, молнии, каменный дождь, ослабляющие заклятия… Ополченцы-ветераны, несмотря на более серьезную подготовку, еле держались и несли почти такие же потери, как новички. Из третьей линии настойчиво и сердито спрашивали, сколько им еще прятаться за чужими спинами. А сколько надо, столько и будете, отвечал я. Самое плохое еще впереди. Успеете показать себя и сдохнуть; воскреснуть и снова сдохнуть. И так — пока у лекарей мана не кончится.

Через полчаса дикой сечи нам удалось опять отбросить орду. Я немедленно повторил прежний маневр, выведя под следующий удар упырей отлеченную первую линию, усиленную шестью трофейными костомехами, которых удалось восстановить. Несмотря на пополнение воскрешенными, сотни теперь насчитывали три четверти от первоначального состава. Кое-кого скоро еще к вам пришлем, доложили лекари. Остались самые тяжелые пострадавшие, работаем…

Совсем тяжелых не воскрешать, приказал я. Стиснул зубы и добавил: даже не лечить таких, если еще живы. Пусть умирают, ничего не поделать. Резервы маны у нас не бесконечны. И у Сехмет они не бесконечны тоже. И не только на лечения-воскрешения расходуются. Конец связи.

Поймав волну одобрения — и от богини, и от Нагибатора, и от Мудовида, — я скривился. Много бы дал, чтоб никому не приходилось одобрять такие мои решения. Из-за отсутствия необходимости их принимать. Но раз заделался груздем, занимай положенное место в кузовке. Военноначальники, чтоб их всех паралич разбил, обязаны стоять над сражением, не опускаясь до сочувствия солдатам. Иначе не выиграть и вшивой стычки.

Монстры ринулись в очередную атаку. Она оказалась последней: с утра новички-ополченцы успели прокачаться так, как обычно прокачиваются за месяц на плацу. Немногие выжившие твари обратились в беспорядочное бегство. Я заметался как угорелый и чуть не сорвал горло, препятствуя их преследованию. Не время, не время! Остановиться немедля! Какая вам погоня? Подставимся под вундервафли от демонов! Вы думаете, магические щиты нас где угодно защищать будут? А ну, раненых подбирать, мертвых, добычу!

Приказами, уговорами и руганью мне удалось понизить адреналин в крови подчиненных до безопасного уровня. В результате мы опять продвинулись вперед ровно на то расстояние, которое требовалось для сбора трофеев. Воспользовавшись передышкой, я окинул взглядом Поля с высоты птичьего полета. Как там дела у непобедимых?

Они понесли не такие тяжелые потери, как мы, и одолели монстров раньше, хотя на каждые сто шагов строя у них приходилось впятеро меньше бойцов, а помощи от Сехмет клан получал от силы процентов двадцать. Крайние сотни уже подверглись удару крупных отрядов конницы: отчаявшись продавить центр войска, Велиар захотел сломать фланги. Однако на флангах у непобедимых стояли самые боевые подразделения — Устрашителя и Кукуцаполь. И всадники отступили, готовясь принять участие в общей атаке.

Дракон непобедимых прикончил двух драконов врага. Число демонов, находящихся в распоряжении Мрака, уменьшилось до шестнадцати. Легион наших богов-союзников на холмах также сильно поредел: небожители истощали силы и выходили из битвы.

Далеко впереди качнулся и тронулся с места конный строй противника. Лошади перешли на рысь, и почти сразу — на галоп. Загудела и зашаталась земля. Воздух дрогнул от боевых кличей как от ударной волны. Многотысячная лавина кавалерии преисподней досуха расплескивала копытами коней попадавшиеся на пути ручьи и мелкие речки. Последнюю, поглубже, испарили демоны. Всадники на миг исчезли из виду и показались из клубящейся белой завесы уже на другом берегу.

Спасающиеся бегством монстры повернули вспять, чтобы не быть растоптанными. Тут и выяснилось, почему демоны не стали расходовать на нас орду до последнего упыря. Уцелевшие твари оказались вынуждены обезвреживать собой ловушки, расставляемые нашими магами на пути конницы. Все нейтрализовать не смогли, поскольку ловушек было много, и не только одноразовых. Но маны врагу ошметки орды сэкономили достаточно.

Всадники в центре вырвались далеко вперед, на ходу выстраивая тройной клин, похожий на кабанью голову. Я выдвинул из тыла на передний край третью линию. Вы этого жаждали, мальчики и девочки? Давайте!

Пехота Кленового листа ощетинилась копьями так густо, что ее строй стал похож на дикобраза. Рядом то же самое проделала армия Зальма. Промежуток между ними занял отряд слуг Сехмет, не задействованных в командовании ополченцами. Там же оказалась и сама богиня. Я подозвал Люцифера и вскочил в седло. Джейн уже сидела на Варосе.

— Вставай во главе вашей конницы! — крикнул я ей. — Я поведу зальмовскую гвардию. Нам нужно организовать хороший удар под дых свинорылым засранцам в середке. Двойной удар!

Мой план строился на том, чтобы врубиться с обеих сторон в основание клиньев и отрезать их от основных сил. Они потеряют возможность подпитываться резервами сзади, и их пробивная способность быстро сдуется. Так и вышло. Мы добились даже большего: посеяли хаос по всему центру. Опасаясь прорыва, демоны сосредоточились на нас, и непобедимым на флангах пришлось легче. Рубилово получилось феерическое. С короткими перерывами на перегруппировки, оно длилось почти до полудня. После чего Велиар двинул на нас пехоту.

Остатки кавалерии преисподней отошли в тыл через просветы между каре. Там всадники сформировали отряды, способные быстро переместиться куда угодно и поддержать любую часть своих войск. Битва вступала в решающую фазу. Если никому не удастся переломить ее ход в свою пользу, нас могло ждать лишь взаимоистребление. Призванные с нами только сегодня, и те из них, кого не воскрешали сразу, уходили в Мир Теней насовсем. С непобедимыми почти то же самое. Царство мертвых действительно не может подолгу удерживать попавших в него трижды проклятых, но еще никто и никогда не возвращался из него в тот же день, в который погиб.

Каре сомкнулись в единый строй. Я уже привычно отвел назад навоевавшуюся до почти полного уничтожения третью линию и сдал ее на попечение лекарей. Пора вновь гнать на убой ополченцев. На сей раз оптом, объединив новичков с ветеранами, поскольку тех и других по отдельности осталось слишком мало. Потом их еще можно будет усилить теми, кого сейчас восстановят из армейцев, гвардейцев и шевальересс. И все.

И все!.. А я чувствовал, что Велиар готовит нам сюрприз. Возможно, где-то в лесу за Хабеллом он держит резерв, не обнаруженный своевременно разведчиками непобедимых. Который не нащупали маги. О котором ничего не знают и боги-союзники.

Глава 21

Я смотрел сверху дарованным Сехмет зрением на руины города. Вот бы куда ударить! Велиар там, со своим штабом. Но если и удастся самоубийственным наскоком прорваться сквозь пехоту, нас встретит кавалерия…

— Эй, вождь! — обратился я к Нагибатору. — Как слышишь меня? Прием.

— Ну? — недовольно отозвался он. А чего ему быть довольным? Получше меня еще понимает положение.

— Когда противник хорошо увязнет в бою, надави на пехоту крайними сотнями. Да так, чтобы кавалерия поверила, что мы решили организовать котел им всем. Я подожду, пока всадники уйдут на фланги, и долбану в центр.

— Хочешь в Хабелл, да?.. У нас будет только одна попытка. Понимаешь? Мне придется пожертвовать сотнями Кукуцаполь и Устрашителя. Возможно, еще двумя. Сразу!

— Если этого не сделать в час усиления Сехмет, потом и одной попытки не представится. Полдень совсем скоро. А до заката мы не дотянем.

Нагибатор умолк — конечно, советовался с Мудовидом, Сехмет, сотниками. Пехота Мрака приближалась к нам тяжелым стальным шагом.

— В Хабелл тебе не пробиться, — сказал вождь минуту спустя.

— Пусть так, — не стал спорить я. — Однако я все же сумею рассечь пехоту надвое и встречу в лоб резерв Велиара. Уверен, он у нашего приятеля есть. Я успею продвинуться достаточно далеко и помешаю его подходу. А ты прижмешь одну половину пехоты и конницы к скалам, другую — к болотам. И уничтожишь.

— Пойдет. Я тоже думаю, что Велиар держит стилет под плащом, и пустит его в ход. Дал бы тебе по дециме из каждой сотни, но концентрацию сил в центре сразу засекут.

— Естественно. Поэтому пойду на прорыв так. В конце концов, у меня полтораста слуг Сехмет еще живы. И есть она сама… Сехмет?

— Слушаю внимательно.

— Тебе надо как-то обезвредить Велиара. Чтоб он нам не мешал.

— Постараюсь.

— А у тебя получится сделать это не нарушая ваших заморочек?

— Наши заморочки касаются не столько друг друга, сколько смертных. С вами то нельзя делать, другое нельзя… Но не вникай в это. Доверься мне. И займись подготовкой к атаке.

Так я и поступил, отойдя в тылы. Впереди уже началось сражение. Мы с Джейн собрали всех верховых, сколько их осталось: двадцать пять шевальересс Кленового листа, полсотни всадников на разных маунтах из армии Зальма и столько же гвардейцев. Еще у нас была эгида, бессменно дравшаяся на передовой с самого утра, и тем не менее сохранившая боеспособность, плюс восемь костомехов, включая моего. Слуги Сехмет ударят перед нами пешими. Богиня подозвала к себе ящера без седока, вскочила в седло и взяла поводья.

— Я с вами, — сказала она мне. — Назначь меня заместителем. Если погибнешь, возглавлю отряд.

— Да сколько хочешь! Могу прямо сейчас уступить тебе место командира.

— Не выйдет. Именно ты обязан командовать, пока жив.

Совсем малочисленный уже легион богов-союзников нанес чудовищной силы магический удар по вражеской пехоте в центре и оставшимся демонам. Для этого небожителям пришлось лишить поддержки непобедимых, которые давно приступили к осуществлению своей части плана. Ополченцы расступились, открывая проход воинам-львам. Люцифер подо мной рыл копытами землю, дрожа от нетерпения. Место слева заняла Джейн, справа — Сехмет. Снова промеж двух девушек.

— Святейшая, мне нужна мана, — сказал я. — Много маны.

— Бери, — ответила богиня, и от нее ко мне протянулся невидимый канал. — Надеюсь, затея стоящая. Гляди, спрошу за пустые траты.

— Так я, может, еще не уцелею. И ты не спросишь.

— Спрошу! И в Мире Теней, и в соседней вселенной.

— А я в такую вселенную слиняю, где тебя нет. Где космическая эра, и в богов не верят.

— Ты будешь удивлен, но атеистических вселенных мало. Людям и в звездолетах отчего-то скучно без алтарей. А все разумные Версума в конечном счете люди.

Открыв перечень заклинаний, я нашел свое любимое «Мне пох» и активировал его модификацию для воздействия на группу. Конечно, «Вам пох» — это не совсем то, что имела в виду Сехмет, говоря о коротком вдохновляющем призыве к соратникам. Но выбор-то где? Экспериментировать с лаконичным зажигательным красноречием как бы не время. А на ману мне только что открыли безлимит.

Воины-львы упоенно херачили дезорганизованные подразделения врага. Воительницы-львицы им помогали. По сигналу Сехмет ее слуги прекратили продвижение вперед, разделились надвое и надавили в стороны, расширяя брешь. Поехали! Наша очередь!

Поле боя рванулось навстречу. Люцифер не скакал — летел вперед. Я привстал в стременах, занося меч для первого удара…

Вспышка!

Я еще успел услышать клич Джейн, брошенный в беспорядочную массу чужого войска, — и нырнул в сияющий зев портала. Вывалился из него без Люца, на мраморный пол какого-то большого зала с колоннами. У ближней ко мне стены стоял трон Велиара — его походный трон. В котором восседал он сам. Вдоль остальных стен теснились ковчеги с артефактами Зла и святынями Мрака.

— Как удачно вышло, правда? — сказал падший ангел ехидно. — Ты хотел попасть в Хабелл, и ты в него попал.

Я поднялся и осмотрел зал внимательней. Что попал — это точно. Никогда еще так не попадал. И неважно даже, в Хабелле очутился или где подалее. Меня похитили порталом, как некогда Айк похитил кастера Бдящих. И Сехмет не сумела моему похищению помешать.

— Честно говоря, я поражен, — продолжал Велиар. — Никак не ждал от тебя такой прыти, какую ты проявил. И насчет резерва ты угадал верно. Только засадных отрядов у меня два. Один в самом деле стоит в лесу за городом. А другой, гораздо больше, ждет в подземелье под самим городом. Первый сейчас обрушится на твой призванный сброд во главе с Сехмет. Второй поднимется на поверхность чуть позже и добьет непобедимых.

— А я тебе зачем понадобился? — поинтересовался я. — Добивал бы уж всех скопом, и меня вместе с остальными.

— Ни за что! — возразил Велиар. — Тебе я окажу особое внимание. Погибнуть на Полях и навечно оказаться в Зальме — слишком легкая участь для тебя. К тому же Сехмет, которая, как ни жаль, конечно же не погибнет, чего доброго извернется и вытащит тебя даже из-под власти Неумолимого Рока. Почему-то ты ей дорог. И я хочу знать, почему.

— Поверишь или нет — понятия не имею.

— Допускаю. Но в принципе это второстепенное обстоятельство. Какая разница, по какой причине кто-то привязан к кому-то. Главное — сама привязанность. Используя ее, уже можно воздействовать на того, кто имел глупость сделать другого важным для себя. Можно управлять им. Или причинить ему боль. Но сперва я причиню боль тебе.

Пространство вокруг меня затянуло густой паутиной тончайших нитей, словно оно внезапно растрескалось или заплесневело. Нити причудливо ветвились, переплетались между собой. Они легко проросли сквозь доспехи и раскаленными иглами вошли в тело. Я не мог ничего сделать, не мог сдвинуться с места или вытащить оружие. Мог только вопить на весь зал. Ни одно заклинание не срабатывало.

— Это кокон страданий, — доверительно сообщил Велиар, давая мне передышку. — Я способен держать тебя в нем бесконечно долго. Он даже маны не потребляет, так как подпитывается твоей собственной.

Следующая доза мучений оказалась еще невыносимее предыдущей. Где моя устойчивость к боли? А нет ее — испарилась! К концу третьего сеанса я совершенно обессилел и рухнул на пол. Отвратительная паутина вокруг не исчезла, но слегка ослабила хватку. Я обнаружил, что хотя по-прежнему не в состоянии вытащить из ножен меч или кинжал, могу расстегивать кармашки с эликами на поясе. Зачем это мой палач дал такую послабуху? А чтобы терзать тебя дольше, тут же пришел ответ. Отлечивая твоими силами и за твой счет… Глотнуть из пузырька с исцеляющим хотелось страшно. Однако ведь как только я это сделаю, все повторится?

— Трудный выбор, — сочувственно закивал Велиар. — Не осуждаю тебя за сомнения. Но скоро ты поймешь, что кокон доставляет достаточно неприятностей и за счет естественной регенерации живучести.

Нити вновь взялись за работу. Меня трясло, из глаз лились слезы. Руки невольно потянулись к поясу — я их отдернул. Ну уж хрен!

— Сехмет знает, где ты и в каком положении, — сказал Велиар. — А помощь подать не может. Такая вот ситуация.

Я мысленно переместился на Поля — что там происходит? И вдруг увидел их явно. Способность наблюдать за сражением падший ангел у меня также не отнял. Без сомнения, чтоб увеличить мои муки и окончательно вогнать в отчаяние. Следи сколько влезет за приближающимся поражением призванных и непобедимых. Причем в замедленном показе. Кокон ускорял ход событий для меня — соответственно, в окружающем мире они тормозились.

— Что тебе надо, скотина? — спросил я. — Пора выдвигать требования.

— Ты уже готов их рассмотреть? — хмыкнул Велиар. — Сочувствую, — но мне от тебя ничего не надо. Кроме того, чтоб ты страдал как можно сильнее. Мне даже от Сехмет ничего не надо. Я лишь хочу знать, почему она так благоволит тебе. И готов выяснять подробности хоть тысячу тысяч столетий. Поскольку выяснение будет длиться долго только для тебя. Для меня-то нет. Я сижу в этом зале, продолжая командовать войском на Полях, и одновременно нахожусь еще во множестве мест. А ты находишься только здесь. Такова участь всех смертных — быть привязанными к собственным телам. Незавидная участь, стоит заметить.

Просмотр битвы все же немного отвлекал меня от безнадежной действительности. Главное, не сосредотачиваться на предсказуемом финале… Однако вскоре я не выдержал и заглотил элик общего десятипроцентного восстановления.

О-о-о, как хорошо!

Кокон дождался, пока снадобье полностью отработает задачи, и принялся за меня вновь.

О-о-о, как хреново!

Ну что за дерьмо? И ведь сам виноват… Следовало сваливать от Нагибатора сразу после его воскрешения. И все было бы нормально! Через неделю-другую уже обмывал бы успешно выполненное задание с Меченым в «Сухой гавани». Так нет — потянуло посмотреть, как Нагибатор повесит на уши корону… Хотя неправда — все еще хуже. Джейн потянуло — и ты потащился за ней. Ты жить не можешь без юбок, даже когда юбки у девушек латные. Лежи теперь тут, поскуливай и смотри, как твой ударный отряд завершает прорыв с такой медлительностью, точно состоит из инвалидов минус пятидесятого уровня. А из леса за Хабеллом лениво выползают две железные змеи таких же инвалидов Велиара. Через часок они начнут обтекать руины города с обеих сторон.

— Боль — великий целитель памяти, — продолжал разглагольствовать Велиар. — Постепенно ты вспомнишь все, что связано с тобой и Сехмет. Все, что между вами было. Даже то, чему ты не придал значения. Даже то, что вовсе прошло мимо твоего сознания.

— Заткни сосало! — простонал я. — Если и вспомню, тебе не скажу.

— И не говори! — оживился Велиар. — Все равно ты не способен оценить важность тех или иных своих знаний по скудости ума. Ты только вспомни. А я прочту твои мысли и сделаю выводы.

Мне стало совсем паршиво. Пришлось глотать второй элик. Что буду делать, когда они кончатся?.. Шевальерессы и зальмовцы, ведомые Джейн и Сехмет, разметали последние ряды темных пехотинцев. Джейн даже ни разу не погибла.

Мозг постепенно тупел, пытаясь оградить себя от почти непрерывного потока болевых сигналов. Сколько еще продержусь? Бессмысленный вопрос, когда нет срока, в течение которого необходимо держаться; когда с тебя ничего не требуют, а просто заставляют корчиться на полу и слушать идиотские лекции. Велиар врет, что ему нужны мои воспоминания. Какого хера вспомнишь на фоне ежесекундного вытягивания жил? Падший ангел ждет, когда я совершенно одурею, и мое сознание раскроется ему до самых глубин. А потом…

Что он сделает потом, безразлично. Мне уже пофигу будет. Реханутым все пофигу.

На Полях лесной резерв Велиара встретился с моими архаровцами. Силы примерно равные. Если никто не отступит, оба отряда перестанут существовать.

Непобедимые теснили разделенную армию Мрака к скалам и болотам. Два тонких строя полумесяцем, каждый из которых так легко пробить. Клан поддерживали уцелевшие слуги Сехмет. Из ополченцев Зальма и пехоты Кленового листа никого не осталось.

На холмах, где некогда стоял легион богов-союзников, виднелись лишь отдельные редкие фигуры самых стойких небожителей. Но и их уже шатало от истощения, вызванного огромным расходом волшебной силы. Когда из подземелья Хабелла поднимется второй резерв Велиара, он добьет всех наших, как падший ангел и пообещал.

Элики кончились. Все, которые чего-то стоили. Остальные мне на текущий момент как мертвому припарка. А в этом карманчике что? Не вспомнив сразу, я вытащил свиток одноразового заклинания, и он превратился в Весточку.

Глупышка! Зачем ты вылезла в реал? А ну свернись обратно!

Поздно… Мерзкие белесые нити опутали тело пичужки и впились в него. Весточка заверещала, попыталась вырваться — да разве вырвешься.

— Что такое? — удивился Велиар. — У тебя есть маленький питомец? Милая крохотная подружка? Абсолютно бесполезная, которую ты держишь лишь для удовольствия?

— От нее в миллиард раз больше пользы, чем от мудаков вроде тебя, — сказал я. — Оставь птичку в покое, урод! Она ни в чем не виновата. Глядишь, тебе зачтется.

— Зачтется кем? — уточнил Велиар. — Ну уж нет, она будет страдать вместе с тобой.

— Да я знал, что ты козел конченный! И просить тебя бесполезно. Иначе нормально попросил бы.

Несчастная Весточка выкатила от боли глаза и разинула клювик. Велиар поудобнее устроился на троне и ухмыльнулся в предвкушении. Что угодно, лишь бы подняться и достать эту морду мечом! Дубиной Вальдемара! Хоть чем-нибудь!

В лицо Велиара ударила молния. Такой силы, что гаду снесло голову. Правда, у него тут же новая выросла, но эффект пришелся мне по душе. Неужто Сехмет как-то сюда прорвалась? Да нет, вон она, на Полях, рубится с лесным резервом…

Но тогда кто здесь? Я заворочался, силясь перевернуться на другой бок. Велиар вскочил с трона.

— Ты?!.. — заорал он в гневе и недоумении. — Что тебе надо, полоумная?

Вместо ответа падшему ангелу прилетела вторая молния. Он закрылся магическим щитом. Тот не выдержал и с треском лопнул. Зал заволокло едким дымом. Третья молния разнесла трон. Четвертая подсекла одну из колонн, и ее обломки с грохотом рухнули на пол. Кем бы ни была «полоумная», разговаривать с Велиаром она не собиралась. Только действовать. Пока зло не сорвет.

Глава 22

Я наконец перевернулся и увидел противоположный конец зала. Оттуда к нам шла сногсшибательно красивая девчонка в легком платье и сандалиях. Ее окружал пылающий ореол, от которого летели искры. Мрамор под ногами лопался от жара. А за спиной все обуглилось в хлам.

— Велиар! — крикнул я. — Мирись с ней скорее! А не то она тебе всю посуду в доме перебьет!

Девчонка взмахнула рукой, и по расставленным вдоль стены справа ковчегам прошелся огненный смерч. Еще взмах — другой рукой — и второй смерч уничтожил ковчеги слева.

— Мирись, говорю! — воззвал я вновь к падшему ангелу и расхохотался. Кокон по-прежнему держал меня в плену, но боль я на мгновение перестал чувствовать. Возможно, разгневанная красотка угробит и меня, однако сначала поставит раком Велиара. Увижу это — и можно помирать спокойно.

Когда дебоширка подошла поближе, я ее узнал. Однажды я уже видел сердитую Агапэ — сердитую на меня. Теперь увидел Агапэ в ярости. Счастье, что не я тому причиной.

Богиня выкрикнула что-то на незнакомом языке, и меня накрыл миниатюрный Покров. Благодарствую, — но ты кокон сперва сняла бы?.. Велиар из человека в плаще превратился в гигантского паука, угрожающе задравшего передние лапы. Я начал понимать смысл происходящего. Одарившая Весточку особым покровительством Агапэ почувствовала ее боль, попыталась помочь и не смогла. Забеспокоилась, стала искать птичку, увидела ее божественным зрением, а заодно и всю картину… А у такой богини должны быть серьезнейшие счеты с одним из самых могущественных темных владык. И очень давние. Не хватало только предлога, чтоб их свести. Последней капли, так сказать. А тут не капля упала — бомба угодила в склад боеприпасов. Главная особенность Агапэ какая? Она предельно экзальтированна. Постоянно подталкивая смертных на жертвы ради любви, сама готова на жертву. Вот у нее и отказали тормоза. И Агапэ очертя голову бросилась спасать Весточку, заодно мстя старому врагу.

Кокон страданий вновь дал о себе знать. Да как же от него избавиться?

— Убери эту мразоту! — заорал я богине. — Меня не жалко — подопечную свою пожалей!

Кокон распался на отдельные нити и с треском исчез. Я поймал Весточку и сунул ее в кармашек пояса. Прямо так, в натуральном виде. Забыл, как она сворачивается и разворачивается, хотя команды вроде задавал простые.

Над Покровом бушевало пламя и все остальные стихии. Пол подо мной дрожал и подпрыгивал, будто днище спущенной с горы по кочкам телеги. Если к Велиару поспешила подмога из присутствовавших в Хабелле низкоранговых пособников, она испарилась еще на подходе. Падший ангел менял боевые формы, превращаясь то в птеродактиля, то в грифона, то в трехглавого змея. Агапэ ни в кого не превращалась. Зачем? Ей и так хорошо! С первого дня во Вселенной Дагора она копила ману, почти ее не тратя. Много ли нужно усилий, чтобы сподвигнуть влюбленных придурков что-то делать ради возлюбленных? Им только повод дай! А энергии придурки вырабатывают как электростанции, и не жалеют денег и ценностей на обряды и подношения. Одержимым любовью ко всем разумным не надо помогать вообще — они сами все сделают. Их еще придерживай, чтоб не залюбили народ до смерти.

Велиар силился вышвырнуть Агапэ в ее небесные чертоги, а она его — на родные горизонты Мрака. Покров надо мной еле держался, мигая от бесконечных апгрейдов. Хоть один не пройдет — меня испепелит на месте!.. Постепенно противники пришли в исступление, стремясь уничтожить воплощения друг друга любой ценой. Агапэ окончательно разъярилась и не считалась с потерями. Велиар слабел. Для него проигрыш означал и устранение от руководства битвой, так как сегодня он уже не сможет вернуться на Поля. Представляю, как лихорадочно ты ищешь выход, сука! А его нет.

Покров в очередной раз мигнул, почти рассеялся…

«Внимание! — предупредила система. — В вас пытается вселиться сущность Велиара. Вы готовы принять чужую сущность в себя?»

Хрен там! Пусть идет в жопу! Мне своей сущности хватает!

Велиар напрягся и рванулся сквозь почти пробитый защитный купол, пытаясь насильно проникнуть в мое тело и сознание. Атака провалилась, но меня чуть не порвало в клочья. Агапэ раскинула руки и запрокинула голову. Ее крик обрушил на нас своды зала. Из груди богини лучами вырвалось нестерпимое сияние, тысячекратно превосходящее по яркости окружающий ее ореол. Я ослеп, оглох и перестал ощущать действительность другими органами чувств. Когда снова стал видеть, Покрова надо мной не было. И ничего вокруг не было. Я лежал на дне огромной ямы, похожей на воронку от ядерного взрыва, а высоко в небе ветер относил в сторону необъятную тучу пыли.

Имена Агапэ и Велиара в списках божеств серели неактивностью в Срединном Пространстве. Нельзя молиться, нельзя совершать ритуалы. Нельзя даже перейти по ссылкам и почитать что-нибудь об этих душевнобольных в базе знаний. Они хоть в сферах постоянного обитания сохранились?

Я попытался встать, но не смог. Тоже практически неактивен. Придется подождать минимального восстановления естественным путем. Эликов-то нет, кроме всяких специфических фиговин от вывиха руки и перелома ноги. Хотел глянуть суперзрением, что происходит наверху, — изображение появилось и пропало. Способность не исчезла, но горючего на ее использование не было.

Слегка ожив, я вскарабкался по склону ямы. Сражение закончилось. В нашу пользу. То есть непобедимые еще добивали последних воинов Мрака у скал и топили других в болотах, однако исход был настолько очевиден, что не мог пробудить и малейшего любопытства. Подземный резерв Велиара так и остался под землей, надежно похороненный в обвалившемся данжеоне. Наземная часть Хабелла прекратила существование даже в виде руин.

На месте схватки отряда призванных с лесным резервом, кажется, остались только трупы. Я побрел туда. Нет, есть живые! Вон оператор моего костомеха горестно смотрит на то, что осталось от машины. Вон Люцифер стоит над тяжелораненым Варосом, а рядом Джейн баюкает на коленях голову умирающей комтурши Кленового листа. Поодаль вижу еще кого-то из ордена, кого-то из армии Зальма, двух гвардейцев… Все. Я подошел к Сехмет, сидящей на туше убитого ящера. Она воткнула хопеш в землю перед собой, тяжело оперлась на рукоять, и походила не на богиню, а на простую женщину-воина необычной расы. Наверно, в далеком прошлом, будучи еще рядовым игроком, она не раз сидела вот так, обессилевшая, отдыхая после трудной победы. А сегодняшняя оказалась для нее трудна и как для великой бессмертной.

— Надеюсь, ты не в претензии, — сказала она, чуть повернувшись в мою сторону. — Ты просил обезвредить Велиара — я обезвредила. Я могла поломать портал, которым он тебя уволок. Но что бы мы тогда выставили против второго резерва?

Я промолчал. Подспудно я подозревал что-то подобное. Однако не ждал прямого признания.

Сехмет все просчитала, все учла, сделав ставку на заурядный с виду пергамент в кармашке моего пояса. Кстати, надо Весточку выпустить. Как бы не задохнулась!.. Я тебя не помял, маленькая? Лети к Люциферу. Видишь, какой он несчастный? Надо ему посочувствовать. А Джейн еще несчастнее. Она сегодня обрела и потеряла сто шестнадцать сестер. Еще одну потеряет вот-вот, а последняя останется с ней только до заката. Утешь нашу магистрессу как можешь — и о своих бедах забудешь.

Попрекнуть Сехмет у меня язык не повернулся. Я сегодня жертвовал сотнями разумных ради достижения куда более скромных целей. А она сумела сделать нашей невольной союзницей богиню высшего ранга, не слабей ее самой. Подумаешь — кокон страданий для какого-то Ивана на несколько часов по его собственному времени!

Впрочем, сейчас я и сам был склонен отнестись к произошедшему именно так — подумаешь! Не цена. Верни меня кто-нибудь в прошлое и дай соответствующие способности к предвидению и планированию, лично все организовал бы и поздравил себя как гения.

— Возьми, — сказала Сехмет, протягивая мне превратившуюся в плащ эгиду. — Сегодня она сослужила нам хорошую службу.

Где-то в пространстве между небом и землей торжественно и протяжно протрубила труба. Смолкла — и протрубила вновь… Всего семь раз. Я как-то снимал квартиру возле железнодорожного депо — оттуда вот так же гудками задалбывали.

— Вечный Судия объявил большое перемирие, — пояснила Сехмет. — На целую неделю. Ни один разумный не вправе обнажить меч на Полях для убийства. Ни один монстр не посмеет вонзить клыки в живую плоть.

Я нехотя полез в базу. Все же полезно будет узнать, кто такой Вечный Судия: никогда о нем не слышал. Оказалось, сие безличное божество появилось после так называемой великой войны магов, в которой непобедимые могли принять участие, но не захотели. Судия не решал никаких вопросов, лишь изредка разводил по разным углам ринга враждующие стороны, когда в их рядах оказывалось слишком много ребят, способных наломать дров. Во избежание эксцессов, подобных тому, при котором я полчаса назад присутствовал в качестве зрителя в Хабелле, — только в глобальном масштабе.

Невдалеке открылся портал. Два молодых человека в белых одеяниях вывели из него типичного среднеуровневого волшебника, оставили его с нами и удалились. Вот, значит, кому Ноэль продал октограмму… Светлые инициаторы восстановления Гинкмара придерживали мага у себя до последнего, но теперь, выполняя договор, сдали парня клану. Бедный недотепа! Начиная свой путь ты и не предполагал, что для его окончания придется иметь дело с Нагибатором и Мудовидом. А вот придется.

Я примерно представлял, что ожидает незадачливого кастера. Его ударная прокачка станет на ближайшие месяцы первоочередной задачей верховного шамана и его помощников. Отвлекаться от нее они будут лишь в исключительных случаях: ради устранения смертельных угроз всем непобедимым, не меньше. Как отвлеклись бы, скажем, ради уже оставшейся в прошлом битвы с Мраком.

Мага требуется довести до нужных кондиций в самые сжатые сроки, какие только возможно. И его доведут — быстро, безжалостно, и швырнут в мир героев и полубогов с уймой «пустых» уровней и единственным переразвитым навыком разрушения чар. И пусть скажет спасибо, что Нагибатор, в сущности, не злой чувак, лишней жестокости не любит, и ко всяким разным «фокусам», на которые способен шаман, относится неодобрительно. А иначе альтернативой прокачки могли стать весьма неприятные процедуры, после которых ненужный человеческий мусор забросили бы в ближайшие кусты, а проклятие с Гинкмара снял сам Мудовид. Без лишних хлопот. И гораздо быстрее.

— Столица считай что наша, — опять обратилась ко мне Сехмет. — Мрак не отдаст ее без боя, — но она считай наша. Нагибатор будет королем. И остальное, мне кажется, пойдет как намечено. А тебе лучше устраниться от дальнейшего участия. Для всех так будет лучше… Темные гарантируют, что если ты решишь покинуть Гинкмар, по пути тебя никто не тронет.

— С чего вдруг они стали такими добрыми? — удивился я.

— Они не стали. Просто они не хотят тебя здесь видеть. Как и светлые, и все прочие. С течением времени ты становишься все более непредсказуем. Поэтому проваливай, пока тебе со всех сторон потворствуют. Снимай проклятие с Зальма, освобождай духов лабиринта и отправляйся на восток. Желательно — без захода к Анзенкаму. Хотя я знаю, что ты меня не послушаешься.

— За старым кровососом должок. Он сдал Собирателю душ отца моей подруги, а его выкормыш едва не порешил меня самого. Он же — наверняка! — как-то помогал Эгланану в его охоте за мной, которая кончилась уничтожением «Сухой гавани» вместе с владелицей, прислугой и постояльцами. И я должен обо всем этом забыть?

— Говорю же — знаю, что ты не послушаешься… Хорошо: снимай проклятие с Зальма, освобождай духов, разбирайся с Анзенкамом. А потом — на восток!

Мне показалось, что Сехмет о многом умолчала. Ну и пусть — сам додумаюсь. Она не обязана раскрывать все, что знает. И так раскрывает многое. Обычно боги так себя не ведут.

С холмов спускались дотянувшие до конца битвы боги-союзники: готовились выполнить обязанности лекарей, насколько могли. Из глубокого лога выползали самодвижущиеся телеги обоза с продовольствием и запасами эликов. К нам приблизился Мудовид. Лишь мельком глянул на драгоценного мага светлых и уставился на меня.

— Ты что там сотворил, грешник? — спросил он, кивнув в сторону былого месторасположения Хабелла.

— Ничего не творил, — ответил я, делая невинное лицо. — Не моя работа. Я просто на полу лежал.

— Просто лежал? — не поверил шаман. И сообразив, что подробного отчета не последует, добавил: — Ладно, замнем для ясности. А если потребуется еще один город снести, пригласим тебя. Приляжешь где-нибудь на полу…

Глава 23

Лагерь непобедимые разбили у ядерного кратера имени Агапэ, так как только возле него не требовалось расчищать площадку от завалов трупов. Палаточный городок вышел небольшим: на сто шестьдесят оставшихся в живых членов клана. После заката нас покинули уцелевшие призванные, а боги-союзники, оказав первую помощь, ушли еще раньше.

Наутро я осмотрел своего костомеха. Ешки-матрешки! Дешевле бросить, чем восстанавливать. Доспехи изрублены, погнуты, оплавлены. Левой ноги опять нет, и ее еще искать. Одной руки тоже нет, в другой зажат обломок меча, голова еле держится. Как зальмовский оператор продолжал воевать на этом до самого конца — величайшая загадка Версума.

Непобедимые почти в полном составе тоже бродили по Полям в поисках не найденных вчера павших товарищей, маунтов, петов. Кто-то, как и я, занимался инспекцией покалеченных некрокиборгов — своих и противника. Кто-то грузил на телеги трофеи.

Возле меня остановилась самодвижущаяся повозка, на которой Кукуцаполь везла что-то в лагерь. Воительница сказала: «Оп-па!» — и спрыгнула на землю. Я сразу понял, что привлекло ее внимание. Шлем с головы моего костомеха слетел, и был хорошо виден знак качества на лбу. Вместе с надписью «Сделано в СССР».

— Нравится? — с надеждой спросил я. — Забрала бы по остаточной стоимости.

— А и заберу! — обрадовалась Кукуцаполь. — Сколько хочешь?

Я не заламывал цену, а воительница не пыталась ее сбить, и мы ударили по рукам на четвертой реплике. Заорав на всю округу, командирша первой женской сотни подозвала к себе четырех соратниц. Они сообща закинули скелет на телегу и пошли разыскивать руку и ногу. Хвала богам — мой верный помощник пристроен. Починят его как миленького, — а то ведь жалко было бы оставлять его гнить здесь.

В полдень состав потрепанных сотен пополнили первые возвратившиеся из Мира Теней непобедимые. Совсем мало, однако Нагибатор рассчитывал к концу перемирия восстановить клан на четыре пятых. Маги целой командой пытались оживить дракона: убив всех драконов Мрака, он и сам погиб. Джейн не отходила от Вароса. Единорог поправлялся быстро, но выступить к Зальму раньше третьего дня мы не надеялись.

С приближением ночи я ощутил такое же смутное беспокойство, как тогда, когда меня еще у некрополя вытащила из лагеря Сехмет. И пошел к скалам, так как именно туда хотелось идти. Рано выкатившаяся на небо луна мешала сумеркам сгущаться быстро. В маленьком ущелье, у бойкого родничка, сидела на камне Агапэ. Выглядела она весьма хорошо для существа, которое только вчера расщепило себя до протонов.

— Здравствуй, спасительница! — сказал я. — Рад видеть тебя невредимой.

— Не думай, пожалуйста, что я теперь буду выручать тебя всегда, как в безвыходное положение попадешь, — предупредила богиня немного по-детски, словно дала мне списать на уроке.

— И не подумаю думать таким образом, — пообещал я. — Но за этот раз большое спасибо.

— Не благодари. Конечно, ты догадался, что всему виной Весточка. Когда ты обратился ко мне с просьбой даровать ей жизнь, я слишком увлеклась взятой на себя задачей. Которая оказалась совсем не простой. И пока ее решала, слишком крепко связала себя с птичкой эмоционально. Тебе это знакомо: ты сам рисковал, спасая Весточку под влиянием секундного порыва. Позже не поленился узнать о ней все и воззвать ко мне о помощи, что уже просто порывом назвать никак нельзя. Со мной случилось наоборот. Но в будущем я намерена лучше себя контролировать.

— Хороший самоконтроль не всегда благо. Сбои в нем иногда позволяют творить по-настоящему добрые дела. Как ты Велиару навешала — любо-дорого! Жаль, что я не мог показать вашу схватку всему миру. На нее стоило посмотреть!

— Ты восхищаешься ею потому, что воин. Но я не должна была так поступать. Никогда, ни при каких условиях.

— Если система повесила на тебя взыскания, то очень жаль. Тем не менее повторюсь: ты правильно поступила. И любой нормальный смертный, полубог или бог сказал бы тебе то же самое. Что в моем мире, что в вашем, все живущие делятся не на расы и народы, не на бедных и богатых, не на темных и светлых, и даже не на наших и не наших, а на сволочей и не сволочей. Велиар сволочь, каких мало. Не оттого, что меня истязал, — мало ли по каким причинам такое можно делать. А оттого, что ему это нравилось. Ему был важен не только результат. Он наслаждался процессом. Конечно, есть козлы и хуже, но для него это не оправдание. Так вот: сволочей надо хоть иногда карать. Не столько даже для восстановления справедливости, которой, может, в идеальном виде и не существует вовсе. А чтобы самому не превратиться в равнодушную мразь, вечно оставаясь лишь молчаливым свидетелем чужих зверств. Сражаться против всякого гадья — зачастую единственный способ отделить себя от него.

Агапэ встала и подошла ко мне. По сравнению со мной она казалась низенькой и очень хрупкой: сколько я силу качал, а вместе с ней и мышцы! Инстинктивно хотелось взять и спрятать небожительницу в какое-нибудь безопасное место — как будто она в этом нуждалась.

— Сехмет сказала тебе правду: ты можешь безопасно уйти из Гинкмара, и никто тебя не тронет, — тихо произнесла богиня. — И все же прими вдобавок мое благословение на дорогу. Ты хочешь снять проклятие с Зальма — это благое дело, пусть и начал ты его не совсем бескорыстно. У меня там было восемнадцать храмов и часовен. И когда я их потеряла, то скорбела не об уменьшении числа прихожан. Просто святилищ любви было почти два десятка на такой небольшой город! Величайшая редкость…

Агапэ поднялась на цыпочки и возложила мне на голову руки. Те самые, которыми она метала в Велиара миллионоваттные молнии. Но сейчас из них хлынуло такое ласковое тепло, что я чуть не растаял, как снежок на солнцепеке. Вот дурак — следовало хоть наклониться, чтобы ей было удобнее! И чего я такой неуклюжий бываю?

— Не хочешь — так не наклоняйся, — сказала Агапэ, отступая на шаг. — Есть смертные с жесткой шеей и негнущейся спиной. Они не любят поклонов — и ты один из них. Разумные рождаются разными, и это хорошо. Будь они одинаковые, нас, небожителей, не требовалось бы так много. Кого-то не существовало бы вовсе. Возможно, меня. Именно вы призываете богов из небытия. И степень нашего величия или ничтожества тоже зависит от вас.

Вот жизнь, думал я, возвращаясь в лагерь. Странствия, приключения, битвы, встречи с богинями при луне! Что еще ждет впереди? Чтобы узнать, надо лишь идти вперед. Поджидающее там всегда лучше пережитого. То уже было. А это еще будет…

Как только Джейн сказала, что Варос — самый пострадавший из нас — готов к походу, мы попрощались с Нагибатором, Мудовидом и всеми непобедимыми. Помимо обязательных в любом предприятии эликов, нас щедро снабдили съестными припасами, и поначалу мы двигались без остановок ради охоты. Монстры на нас не нападали, пока мы не нападали на них. А нападать нам как-то не хотелось. Будь я один, счел бы это следствием благословения Агапэ — так ведь и Джейн пребывала в мирном настроении. Наверно, все же сказывалось недавнее участие в жесточайшей битве. После такой даже заядлого рубаку не сразу потянет на кровопролитие.

Вторую половину пути охотиться все же пришлось, а от прокачки мы продолжали косить. Не пришли еще в полный психологический порядок, да и к окраинам лесов с каждым переходом приближались. А у окраин с нашими статами ловить особо нечего, разве что исключительный случай представится. Я о своем развитии теперь мог судить только по укреплению навыков и способностей, то есть очень приблизительно. Однако думал, что оно уже подпирает у меня под семидесятый уровень. Ведь я и чисто как боец сильно поднялся на Полях, и кач полководческих скиллов поначалу очень много дает для роста в классе. Лишь впоследствии этот процесс замедляется, как и любой другой.

Зальм, естественно, ничуть не изменился: та же каменно-песчаная пустошь. Несмотря на это, въезжал я в него с особенным чувством. Джейн «дома» и «улицы», какими они бывают днем, и вовсе видела впервые. Нападений монстров не случилось и здесь. Мы беспрепятственно добрались до Площади правосудия. Лучше места не сыскать. С террас на крышах Домов приговоров обычно оглашаются не только судебные вердикты, но и вообще любые указы. Мы на террасу влезть не могли, так как Дом представлял собой среди дня такой же валун, как и остальные здания, только выдающихся размеров. А проклятие надо именно днем снимать — не ночью же. Но подойдет и место перед Домом — там, где у него было крыльцо.

Я вытащил свиток, повертел в руке. Отдал Джейн и сказал:

— Мне кажется, право его прочесть принадлежит тебе.

Она долго смотрела на меня, прежде чем взять в руки свернутый трубочкой пергамент. Затем кивнула, улыбнулась с благодарностью и сломала печать. Ее лицо осветилось такой радостью, какой я в жизни не видел. Стало — как бы сказать? — подлинно одухотворенным. Молодец я, правильно сделал. Видно, Джейн еще крепче прикипела сердцем к Зальму, чем о том говорила мне.

Превращение пустоши в город началось уже на первых словах последовательности. И не частичное, которое происходило тут с наступлением темноты, а полное. Завершилось оно на заключительной молитве.

Потом какое-то время ничего не происходило. Мы видели перед собой Зальм таким, каким он был в день неудачного возведения волшебной стены вокруг него. Только с пустыми улицами, точно самым ранним утром. И вот где-то хлопнула дверь. Другая… Где-то распахнулись ставни. Послышался шум в питейном заведении на другом конце площади. А из особняка слева выскочил гном — коренастый, бородатый, как все они. Он вертел головой, щупал себя, притопывал ногами, пробуя подошвами сапог надежность мостовой — и вдруг вскинул руки к небу и закричал во весь голос. Свершилось! Свершилось! Слышите, зальмовцы? Мы свободны!

С соседних улиц и площадей ему отозвались десятками криков. Сотнями. Весь город взорвался восторженным воплем. А гном смешно подпрыгивал, приплясывал на месте и продолжал голосить, хотя его было уже не слышно.

Жители массово повалили из домов наружу вслед за первыми храбрецами. Эльфы обнимались с гноллами точно родные братья. Нарядные барышни голубых кровей тискали в объятьях проституток из борделя над пивной. Аристократы и маги взасос целовали кухарок и торговок. Градоначальник звал стражу, приказывая немедленно выпустить всех преступников из Узилища и освободить приговоренных к казни.

Вакханалия восторга продолжалась так долго, что у нас с Джейн закружились головы. Хорошо, что в общей суматохе на нас не сразу обратили внимание, не вдруг выделили из беснующейся толпы и поняли, что мы это мы. А когда поняли и рванулись благодарить, нас уже охранял командир зальмовской гвардии с несколькими воинами. Правда, их чуть не растоптали вместе с нами, но положение спас появившийся на площади кастер. Главный архитектор волшебной стены собственной персоной. Он мигом поставил вокруг нас магический барьер, причем удачно, без последующей катастрофы.

Честное слово, стоило сходить на поклон к Неумолимому Року только для того, чтобы увидеть увиденное нами.

Жители тащили из кладовых на улицы кувшины с вином, выкатывали бочки с пивом. Сейчас пойдет бухалово!.. К нам приблизился градоначальник. Он с легкостью прошел через барьер: или у него для подобных случаев «пропуск» имелся, или его только что выписали.

— У меня нет слов, доблестная Джейн! — воскликнул он. — Сколько раз видел вас в городе и за городом в патрулях и просто так — и едва здоровался. Вы даже не представляете, как теперь об этом жалею!

— Хоть заклинание и прочла я, слава за подвиг должна достаться Ивану, — ответила девушка.

— Пусть достанется вам обоим! — решил вельможа. — Отныне и навеки объявляю вас почетными гражданами Зальма. Со всеми правами, — но без обязанностей. Да здравствует Зальм! Да здравствуем мы! Да здравствует грядущее возрождение Гинкмара!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/svoya-igra-5-trizhdy-proklyatyi-b415962

Content

Соколов Юрий Юрьевич Трижды проклятый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene