Ашер — 7

Глава 1

Первый том: https://author.today/reader/404890/3747947

— Я принес славу всем моим предкам! — орал этот ящероподобный посол Кларк, раскинув руки и стоя на туше какой-то здоровенной дряни, которую мы только что завалили. Задрал свои две лапы к небу, будто он тут, блин, величайший вояка всех времен и народов. Ну чисто цирк на выезде, ей-богу.

И ведь Сет не соврал. Стоял этот Кларк на своей «добыче» в чем мать родила. Голый как есть. Ящер, а туда же — стриптиз устроил.

— Посол, — взмолилась Иди, аж руки заломила, бедная. Она стояла между своей сестрой и моей кошкодевушкой, Ритой. — Умоляю вас, спуститесь!

— Песни будут сложены в мою честь, и мы устроим непорочный пир! — продолжал Кларк на своей волне, будто и не слышал ее. Этот «непорочный пир» после его голой задницы звучал особенно пикантно.

— Да-да, конечно, мой добрый друг, — лорд Байрон Рамзи, наш предводитель-баран, стоял у подножия этого Выродка и, кажется, прикидывал, как бы стащить посла на землю без членовредительства. — А теперь слезай, отдохни. Ты же еще не оправился от прошлых ран.

— Не понимаю, о чем ты, Байрон! — с каким-то дурацким, почти детским смехом ответил Кларк. — Я сразился с этим врагом и вышел невредимым! И смотрите! Я добыл сердце Вестника!

Он потряс в воздухе обычным булыжником, который его воспаленный мозг, очевидно, принимал за ядро того самого Вестника. Камень этот он, небось, тут же, на берегу озера, и подобрал. М-да, тяжелый случай.

— Но, посол… — снова начала Иди, но Рита мягко остановила ее, коснувшись руки. Тоже поняла, что с этим «героем» сейчас спорить — только время терять.

— Посол Кларк, — окликнула человека-ящера Рита, её голос звучал спокойно и уверенно. — Давайте уберем этого Вестника, пока будем готовиться к пиру.

— Это… да, пир! — оживился Кларк, а потом огляделся по сторонам с таким ошарашенным видом, будто только сейчас заметил, где находится. — Боюсь, я не знаю, как спуститься.

Я еле сдерживал смех, особенно когда Сет рядом не выдержал и фыркнул. Еще бы немного, и я бы в голос заржал, глядя на этого голого «триумфатора», застрявшего на трупе.

— Позвольте мне, — Ада, женщина-козерог, изящно склонила свою длиннорогую голову. Затем она потерла руки, и те вспыхнули знакомым сиянием. — Подождите, посол.

Глаза Ады полыхнули каким-то опаловым светом. Она выставила ладони, и от них к этому ящеру отделился светящийся алый пузырь. Ловко, ничего не скажешь. Пузырь окутал Кларка и, сработав как сдувающийся воздушный шарик, мягко поднял его и опустил на берег. Целым и невредимым, если не считать пошатнувшейся психики.

— Позвольте мне позаботиться об этом, посол, — сказала Рита и забрала булыжник из чешуйчатой лапы Кларка. — Мы его отполируем.

— Отлично, — кивнул тот, прижимаясь к лорду-барану. — Байрон, я замерз.

— Еще бы, — хмыкнул Байрон Рамзи, накидывая свой плащ на голые плечи этого ящера. — Не май месяц, знаешь ли.

— Пойдемте с нами, посол Кларк, мы поможем вам подготовиться к безупречному пиру, — предложила Иди, явно переняв тактику Риты, и повела сбитого с толку посла к карете, подыгрывая его горячечному бреду. Обе сестры Рамзи, Иди и ее сестра, подхватили его под руки, как послушного ягненка, а Рита села за управление повозкой.

Я ей кивнул, она улыбнулась в ответ. Умная женщина, Рита, разберется с этим бедолагой-ящером, я не сомневался.

— Мне одному кажется, или прошлое Красное Небо было как-то покороче, даже несмотря на ту кучу демонов? — заметил я, когда мы с Байроном и Сетом проводили взглядами удаляющуюся карету посла. Что-то в этот раз всё тянулось особенно муторно.

— Этот Выродок заразил озеро своей желчью, — сказал лорд-баран, указывая на большие комья взбаламученной глины. Это были следы того, где Цепкие гады снова вросли в землю после Красной Луны. Их тут, мать честная, десятки.

— А раньше они ведь с моря приходили, так? — спросил я, припоминая кое-что из Ашенской истории, которую нам тут вбивали в головы.

— Луна призвала их из моря после того, как Мара утопила свои первые творения, — поправил меня лорд-баран. — Но ты на верном пути. Демоны, которых он воссоздал, поднялись из глубин и стали первыми Нашествиями Демонов. Поэтому странно, что так много их вылезло из озера. Озера и ручьи Ашена обычно защищены от Скверны.

— Думаешь, желчь этого Выродка позволяет демонам появляться вот так, из пресной воды, — скорее констатировал я, чем спросил. — Может, в этом и был смысл создания этих Выродков — ну, или, по крайней этих раздутых летающих тварей.

— У меня уже есть люди, берут образцы, пока мы тут с тобой лясы точим, — кивнул Байрон и указал на несколько фигур в мантиях на берегу озера. Те как раз наполняли разные склянки озерной водой. — Они отправят их в Академию, попытаются выяснить, как эта дрянь работает.

— А ведь это может быть очень хреново, — заметил Сет, складывая два и два. Его обычно беззаботное лицо стало серьезным. — Представь, что будет, если одна из этих тварей доберется до Заповедного Истока.

— Это будет мерзость, — мрачно подтвердил Байрон, нахмурившись. Даже его баранья морда выражала крайнюю степень озабоченности.

— Нам определенно нужно вытащить этого Выродка из воды, — я оглядел тушу существа, его пятнистую сероватую кожу. Воняло от него знатно, даже на расстоянии.

— Могли бы вытащить его сетями, — предложил Сет.

— Никакая веревка не выдержит, слишком тяжелый, — покачал головой лорд-баран, потирая подбородок.

— А мы могли бы его взорвать! — встрял в разговор чей-то звонкий голос. Все взгляды устремились на более высокого из двух подростков, которых я притащил с собой.

— Дэнни! — ахнул его низкорослый приятель, и я понял, что такие перепалки у них — обычное дело. — Мы же не должны были им говорить!

— А это еще кто такие? — грозно спросил Байрон, скрестив свои огромные руки на мощной груди. Взгляд у него был такой, что и мне стало неуютно.

— Нашел этих сорванцов, — пояснил я. — Пытались выследить Вестника с помощью вот этой штуковины. — Я вытащил медальон, показал его лорду-барану и снова спрятал. — Они видели того, от кого получили эту цацку, так что я решил, что тебе, возможно, стоит с ними потолковать.

— Ты прав, — пророкотал Байрон так, что у меня по спине мурашки пробежали. В его голосе слышалось такое неодобрение, что даже мне захотелось съежиться. — Но сначала я хочу поподробнее узнать о том, что ты сказал. Как тебя зовут, парень?

— Дэнни, — ответил тот, что повыше, голосом, полным показной дерзости, будто подражая какому-нибудь Плуту из книжек. — А это мой брат, Портер.

— Приятно познакомиться, господа, — Байрон чуть склонил голову, но голос его теплее не стал. — А теперь будьте любезны рассказать мне, как у вас оказались эти весьма тревожные устройства.

— Мужик один дал! — тут же выпалил Портер и получил еще один бесцеремонный подзатыльник от своего дружка. Ну, хоть кто-то из них соображает, когда надо держать язык за зубами.

— Ты видел его лицо? — Байрон посмотрел на Дэнни. Тот кивнул. — Вам обоим придется вернуться во дворец. Там у меня есть кое-кто, кто сможет записать ваши воспоминания.

— Мы идем во дворец? — ахнул Дэнни, и на его лице расцвела широченная улыбка. Вот тебе и весь страх прошел.

— Да, но сначала я хочу, чтобы вы оба вывернули карманы и сдали взрывчатку, о которой упомянули, — приказал Байрон и протянул руку ладонью вверх.

— Ох, — проворчал Дэнни, но они с Портером покорно порылись в карманах и вытащили несколько металлических устройств размером со сливу каждое, набитых тем самым блестящим сплавом, что и в медальоне. Штуковины выглядели опасно.

— И это вы тоже получили от того же человека, у которого стащили медальоны? — уточнил Байрон.

— Да, лорд Ашер, это все, что мы взяли, — отрапортовал Портер, как всегда услужливый, пока Дэнни закатывал глаза. Эта парочка чем-то неуловимо напоминала мне две стороны одного человека — Грэга Адамса, нашего гонца.

— Хорошо, — кивнул Байрон, глядя на вонючую тушу Выродка, все еще загрязняющую озеро, а затем повернулся ко мне. — Но ты прав. Это существо станет проблемой для Бронзовой Гавани, особенно если нагрянет еще одно Красное Небо. Что думаешь, Макс?

— Погоди, тебя зовут Макс? — перебил Дэнни. — Как Макс Медведев? Ашер Медведев?

— Ага, — протянул я с несколько неловкой ухмылкой и махнул рукой. Ну вот, началось.

— Тот самый, который завалил трехметрового демона в канун Огненной Ночи, когда Богиня, так уж вышло, подсобила ему силой, что из глаз поперла? — тараторил Портер, напоминая мне того толстяка из старого фильма «Балбесы», если кто помнит такой.

— Ну, это не совсем так… — начал было я, но Сет меня перебил, положив мне руку на плечо.

— Он самый, ребята, — Сет широко ухмыльнулся. — И я готов поспорить, вы думали, что демон-вестник — это худшая из ваших проблем. Теперь-то вы встретили настоящую знаменитость!

— Вот же ж черт! — воскликнул Дэнни и с такой силой хлопнул себя ладонью по лбу, что несколько прядей его темно-каштановых волос взлетели вверх.

— Не ругайся, Дэнни, — прошипел Портер, и я не смог сдержать смешок, глядя на их испуганно-восторженные физиономии.

— В любом случае, отвечая на твой вопрос, Байрон, я думаю, что взорвать этого Выродка — отличная идея, — сказал я, возвращаясь к делу.

— Ха! Правда? — прогудел лорд-баран, откинул свою лохматую голову назад и рассмеялся — долго и громко. — Почему я не удивлен? Ты всегда за любой кипеш, кроме голодовки.

— Я всегда за хорошее световое шоу, но тебе, возможно, придется пояснить свою мысль, шеф, — усмехнулся Сет и по-дружески обнял за плечи обоих пацанов, лица которых внезапно побледнели. Видимо, перспектива взрыва их немного отрезвила.

— У нас на Земле, помнится, был случай, — сказал я, чувствуя некоторый энтузиазм от возможности блеснуть случайным фактом, который тут вряд ли кто оценит по достоинству. — На побережье Орегона, это в Штатах, кита на берег выбросило, так его тоже пытались взорвать.

— Они так поступают с мертвыми, э-э-э, озерными животными там, откуда ты родом? — с любопытством спросил Байрон.

— Ну, сейчас уже нет, но один раз, в семидесятых, было дело, — заметил я. — Если я правильно помню, у них тогда не особо получилось, потому что взрыв был недостаточно сильным. Этого нам точно нужно избежать. Нам нужен взрыв такой силы, чтобы эту тушу полностью испарило, чтобы ни один зараженный кусок не улетел обратно в воду — ведь именно там любят появляться эти твари. Хотя жителям Бронзовой Гавани, возможно, придется потерпеть довольно мерзкий запашок пару дней. Эти ваши устройства достаточно мощные? И, что еще важнее, мы знаем, как с ними обращаться?

— Мы слышали, как тот мужик объяснял, что всего одна такая штука может «жахнуть сильнее, чем мощный гейзер, а мы стащили целых три!» — с немного безумной улыбкой выпалил Портер. — Нужно снять верхушки, как у фейерверков, а потом раздавить их в руке, и тогда можно взорвать их на расстоянии.

— Отлично, — сказал я, чувствуя, как во мне просыпается азарт пиротехника-любителя. — Давайте взорвем эту гадину.

Вместе с несколькими другими полезными Ашерами мы зачистили территорию, пока наши юные «Оливеры Твисты» возились с подготовкой трупа Выродка, начиняя его взрывчаткой. Работа у них кипела.

— Похоже, все покинули опасную зону, — доложил Сет, подбегая к пацанам.

— Ага, а вот и верхушки от «фейерверков»! — сказал Дэнни, протягивая три блестящих куска металла, которые напомнили мне фольгу от крышек на баночках с йогуртом. — Они ничего не сделают, пока их не раздавишь вместе.

— Отлично, — сказал я и взял их, чтобы распределить поровну между Байроном, Сетом и мной. — Давайте пока оставим их отдельно. Безопасность прежде всего.

Затем я сосредоточился на ментальной связи и позвал Метеора и Победу, чтобы они прилетели и забрали нас. Впятером — я, Байрон, Сет и два пацана — мы должны были перелететь через большое озеро вместе с изрядной толпой, которая уже успела собраться на противоположном берегу. Видимо, по Бронзовой Гавани уже разнеслись слухи о предстоящем фейерверке, и казалось, весь город высыпал поглазеть на шоу. Ну, любят люди хлеб и зрелища, что тут скажешь.

— Мы готовы? — спросил Байрон, слезая со своего могучего Грома.

— Ага, — кивнул я, спрыгивая с Метеора и помогая Дэнни спуститься на землю.

— Давай сделаем это, — сказал Сет, протягивая мне свою «верхушку от фейерверка», в то время как Портер от волнения ерзал у него за спиной.

Я уже собирался передать все три «детонатора» лорду-барану, но, к моему удивлению, он сам вручил мне свой.

— Давай, Ашер Медведев, — Байрон ухмыльнулся. — В конце концов, это ты свалил этого зверя. Кроме того, это же в духе твоих людей — взрывать всякое.

— Едва ли это национальная черта, — усмехнулся я, но все равно забрал у него серебристую «фольгу». Чего греха таить, мне и впрямь хотелось взорвать эту тварь к чертям собачьим.

— Я так взволнован! — пискнул Портер, подпрыгивая на месте.

— Готовьсь! — крикнул я и сложил все три «верхушки» в одну руку. — Три, два, один… Пли!

Я сжал все три металлических лепестка вместе. В тот же миг ночной воздух разорвал оглушительный хлопок, за которым последовало огромное облако красно-коричневого тумана, взметнувшееся к небу.

Собравшаяся на берегу толпа ахнула, а потом разразилась восторженными криками. Но уже через мгновение все мы, включая меня, дружно застонали от всепроникающего зловония, которое волной докатилось до нашего берега. Да уж, запашок был тот еще.

— Гадость какая, — выдавил из себя Дэнни, зажимая нос.

— Надеюсь, ветер быстро с этим справится, — сказал Сет, тоже морщась.

— Мы теперь пойдем во дворец? — спросил Портер, глядя на Байрона своими большими, полными надежды карими глазами.

— Да, полагаю, должны, — вздохнул Байрон и окинул суровым взглядом двух сорванцов. — Кто ваши родители?

— У меня их нет, — отрезал Дэнни с такой резкостью, будто изо всех сил старался не добавить: «А тебе какое дело?».

— Это объясняет, в какую компанию вы попали, чтобы наткнуться на столь отвратительные артефакты, — сказал Байрон с еще одним неодобрительным взглядом, и этого хватило, чтобы Дэнни поумерил свой пыл.

— Но… как мы все туда доберемся? — спросил Портер, прикидывая количество народу и пегасов.

— Может быть, Ашер Медведев сможет сопроводить нас, — предложил лорд-баран, вопросительно приподняв брови и глядя на меня.

— Эм, да, конечно, — ответил я, поймав его пристальный взгляд, который недвусмысленно намекал, что отказываться не стоит. — Кто хочет поехать со мной?

— Я! Я хочу! — оба пацана тут же нахмурились друг на друга, готовые вцепиться в споре за место.

— Ты уже летел с ним через озеро, Дэнни, теперь моя очередь! — заныл Портер.

— Это была совсем короткая поездка! — возразил Дэнни.

— Похоже, я тут не котируюсь, — пробормотал Байрон с притворной обидой, пока мальчишки продолжали свою перепалку. — Я всего лишь Лорд Ашер, но это ничто по сравнению с Могучим Медведевым.

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет божественного лазерного зрения, — фыркнул я, с деланым высокомерием разглядывая свои ногти. — Не всем же так везет.

— И какая же ты скромная душа, — снова расхохотался лорд-баран своим громовым голосом.

— Стараюсь, — пожал я плечами. — Эй, Сет, ты справишься тут с делами в поместье?

— Да, конечно, — кивнул человек-сокол, поглаживая Победу по боку. — Думаю, мне нужно вернуть эту девочку в конюшню, ей нужен покой. В конце концов, ей нужно подумать о малыше. Метеор справится, если оставит ее? Обычно, когда подруга самца-Стрекозы рожает жеребенка, самец не любит надолго отлучаться.

— Уверен, я смогу объяснить ему ситуацию, погоди, — сказал я и мысленно обратился к Метеору. «Привет».

«Макс-человек!» — радостно откликнулся Метеор в моей голове. «Метеор на связи!»

«Мне нужно, чтобы ты отвез меня во дворец, но я знаю, что ты не хочешь оставлять Победу».

«Подруга, жеребенок», — мысленно фыркнул Метеор и топнул копытом.

«Знаю, но это действительно важно, и мы вернемся рано утром. Поможешь?»

«Помогу, конечно, но мне это не нравится», — он снова фыркнул, скривив свою морду.

«Ты лучший, Метеор». Я разорвал связь и сердечно похлопал его по мощному боку.

— Все готово? — спросил Байрон, натягивая пару кожаных перчаток для верховой езды.

— Это как посмотреть, — сказал я, глядя на двух подростков, которые все еще яростно пихали друг друга локтями. — Вы двое уже определились с рассадкой?

— Да, Ашер Медведев, сэр! — пискнул Портер и подскочил ко мне. — Я поеду с вами!

Дэнни вздохнул, но подошел к скакуну Байрона и позволил лорду-барану помочь ему взобраться в седло. Я старался не смеяться, глядя на них обоих.

Усадив Портера в седло перед собой, я в последний раз кивнул Сету, а затем направил Метеор вслед за Байроном и его Громом в ночное небо.

Глава 2

Обратно в долину Рамзи тащились целую вечность, особенно учитывая, как меня вымотала битва, да и время было уже позднее. Чувствовал, что после всей этой заварухи сосредоточиться толком не могу, так что, когда мелкий Портер клюнул носом у меня на руках, пока мы еще неслись по воздуху, я ему даже позавидовал. Малой спит, а у меня голова гудит.

Эх, сейчас бы чашечку этого их бодроцвета… ядрёного!

Когда наконец приземлились, наших коней тут же подхватила целая орава слуг лорда Рамзи, все в черном с серебром. Сам Байрон проводил нас в свою гостиную и велел еще паре слуг принести чего-нибудь выпить. И вот за это ему отдельное спасибо, потому что на подносе оказалось…

— Бодроцвет? — Я аж ухмыльнулся, когда от маленькой керамической кружки, стоило приподнять крышку, повалил густой ароматный пар. — И где вы его только достали? Мы же его еще даже на рынок не выставили.

— Один из твоих новых слуг прислал мне образец, — отозвался Байрон, выглядывая из-за своей чашки с местным «кофезаменителем». — В надежде, что мне так понравится, что я помогу разрекламировать его перед Фестивалем. Надо отдать должное этой Энджи. Баба она сообразительная, хотя, возможно, даже слишком смелая — как бы ей это боком не вышло.

— Да уж, тут она молодец, ничего не скажешь. — Я сделал глоток. Вкус был терпкий, с горчинкой, но реально бодрил. Я даже подумал, что у нас, на Земле, Энджи с ее хваткой могла бы раскрутить какой-нибудь стартап не хуже заправского маркетолога. Может, и правда стоит ее как-то продвинуть? А то сидит там, корову свою волшебную пасет… хотя, какая там корова, она же ангел. Ну, вы поняли.

Тут в дверь постучали. Хозяин разрешил войти, и в комнату прошаркал сморщенный старик, похожий на сизого голубя. В руках он держал пару прозрачных, будто кварцевых, шаров, каждый размером с хорошее яблоко.

— Ну что, ребятня, — сказал Байрон, ставя свою кружку на столик между нами. — Пора ответ держать. И не вздумайте врать. Полагаю, вы в курсе, что это у моего доброго друга Сизого?

— Это камни памяти, — пробормотал Портер, набив рот пирогом так, что щеки раздулись. — Они записывают картинки из головы, когда их держишь.

— Смышленый малый, — хмыкнул Байрон. — Так, прежде чем мы к этому приступим, расскажите-ка мне, как это вы умудрились разжиться демоническим сплавом и взрывчаткой?

Пацаны после еды заметно скисли, глаза слипались, но стоило рогатому хозяину попросить их рассказать свою историю, как они тут же оживились.

Следующие полчаса превратились в какой-то балаган. Братья, перебивая и толкая друг друга, наперебой пытались изложить свою версию событий, приукрашивая ее на все лады. Я был почти уверен, что половина — чистой воды выдумка. Особенно та часть, где за ними по улицам гналась целая банда из сотни отмороженных наемников с мечами и стрелами. Сотня, ага, как же. На двух сопляков.

— Сотня, говоришь? — фыркнул Байрон, явно разделяя мой скепсис.

— Ага! — выпалил Дэнни. — И только благодаря моей супер-пупер скрытности нам удалось удрать!

— От сотни? — Я старался сохранять невозмутимый вид, хотя внутри уже посмеивался.

— Ладно, может, их было четверо, — сбавил он тон. — Но я реально мастер маскировки, честное слово!

— Верю, парень, верю! — Лорд Рамзи снова от души расхохотался и подвинул блюдо с остатками пирога поближе к мальчишкам. — А теперь мне нужно спросить вас только об одном.

— Конечно, лорд Рамзи, сэр, — пискнул Портер. — Что у вас на уме?

— Я просто хочу знать, что такая пара ушлых ребят, как вы, вообще делает в трущобах Бронзовой Гавани? — спросил он, и в голосе его проскользнули серьезные нотки.

— Да чего уж там, — буркнул Дэнни, смахивая крошки с колен. — Мы сироты. Сами по себе всегда. Кстати, раз уж мы позволили этому вашему старику записать наши воспоминания… Ашер Медведев тут упоминал что-то о награде, если мы расскажем, откуда у нас все это барахло.

— Дэн! — зашипел Портер и ткнул брата локтем в бок. — Не наглей! Мы помогли лорду Рамзи, этого должно быть достаточно.

— Заткнись, Порт, — огрызнулся Дэнни. — Мы из-за этой вашей Светки всю ночную вылазку пропустили, потому что нам награду обещали, а если мы вернемся с пустыми руками…

Мелкий оборвал себя на полуслове, но и сказанного хватило, чтобы у меня в голове зашевелились не самые приятные догадки. Похоже, жизнь у них там не сахар, если так за каждую копейку цепляются.

— Портер, твой брат прав, — Байрон мягко прервал неловкое молчание. — Вы оказали мне большую услугу, придя сюда и рассказав про этих наемников. Это точно не останется без внимания. Однако вместо каких-то там побрякушек, которые у вас наверняка отберет ваш нынешний… опекун, не хотите ли вы оба поступить на службу сюда, во дворец?

— В смысле… типа жить и работать на вас? Здесь? — медленно переспросил Дэнни, явно не веря своим ушам.

— Если пожелаете, — кивнул Байрон. — С завтрашнего дня начнете обучение в конюшне, вместе с остальным персоналом. И вся ваша честно заработанная плата будет оставаться при вас.

— Нам еще и платить будут? — ахнул Портер, широко распахнув глаза. Кажется, для него это было из области фантастики.

— Конечно, — подтвердил Байрон. — У меня нет рабов, у меня есть служащие. Пока вы будете усердно трудиться, не вижу причин вам возвращаться в Бронзовую Гавань.

Я невольно усмехнулся. Приятно было осознавать, что не я один тут такой «прогрессивный» работодатель, готовый платить людям честные деньги.

— Правда? — тихо спросил Дэнни. Вся его напускная бравада куда-то испарилась, и передо мной сидел обычный напуганный ребенок.

— Можешь ему верить, Дэн, — сказал Портер, явно проникшись доверием к лорду. — Он хороший, я чувствую.

Эти дети… хоть и были порой настоящей занозой пониже спины, но что-то в них было. Что-то настоящее.

— Хорошо, — решился наконец Дэнни и, вскинув подбородок, посмотрел прямо в глаза Байрону. — Да, мы будем здесь работать. Мы работящие и всегда сами себе на жизнь зарабатывали.

— В этом не сомневаюсь, — кивнул Байрон. — Отлично. Сизый, думаю, мы готовы для камней памяти.

Старик-голубь встрепенулся, выныривая из дремы, в которую, видимо, успел погрузиться.

— Мм… да. Да, конечно. — Сизый вложил каждому мальчишке в руку по стеклянному шару и велел им сосредоточиться на тех типах, с которыми они столкнулись.

Когда с этим было покончено, рогатый лорд приказал слугам приготовить комнату для новых работников.

— Было приятно познакомиться, Ашер Медведев, — сказал Портер и подтолкнул брата.

— Да, спасибо, что спас нас от Вестника, — добавил Дэнни с искренней улыбкой, но тут же широко зевнул. Умотались пацаны.

— Без проблем, — сказал я и взъерошил их каштановые вихры. — Только держитесь подальше от неприятностей, договорились?

Они оба пообещали, и их увели. Я, наконец, смог устало выдохнуть и потер затекший затылок. Ночка выдалась… насыщенной.

— Держи, — Байрон протянул мне стакан с янтарной жидкостью. — Это бренди из моего особого сада древовидных грибов. У него специфический привкус, но забористый.

— Думаешь, мне сегодня понадобится помощь, чтобы заснуть? — усмехнулся я, делая глоток. Напиток и впрямь оказался крепким, обжег горло и приятно согрел изнутри.

— Нет, — Байрон задумчиво потер подбородок. — Но нам нужно кое-что еще обсудить, и думаю, это тебе не помешает.

— Ладно, — кивнул я, глядя на его посерьезневшее лицо. Похоже, вечер еще не закончился. Ну что ж, я сделал еще один большой глоток обжигающей жидкости, чувствуя, как она растекается теплом по желудку. Будем разговаривать.

— Благородно с твоей стороны так поступить с Портером и Дэнни, — сказал я, допивая бренди и устраиваясь на небольшом диване у камина. Тепло от огня приятно расслабляло.

— Всех не спасешь, — прогудел Байрон своим низким голосом, — но, возможно, я смогу принести пользу, если выкорчую эту подпольную гниль в Бронзовой Гавани. Алек Сван частенько закрывал глаза на бесчинства любых кланов, но у меня никогда не было свидетелей, достаточно смелых, чтобы выступить против него. А теперь, с записанными показаниями этих детей, у Кроули наконец-то будет достаточно оснований, чтобы прищучить отступников.

— Я до сих пор не могу раскусить этого вашего Советника, — признался я. — И это меня напрягает. Вечно такое чувство, будто ему что-то от меня нужно, а чего именно — хрен поймешь. Примерно как с тобой иногда, — добавил я, усмехнувшись, — тоже вечно намеками говоришь.

— Макс… — начал Байрон с каким-то сожалением в голосе, но я махнул рукой.

— Все нормально, я понимаю, у тебя свои причины, и тебе я доверяю. А вот с Кроули сложнее, — сказал я, вспоминая наши нечастые встречи с этим всевидящим человеком-ястребом. Первое впечатление о нем у меня сложилось, когда он разбирал ту дуэль между мной и Дастином Лонгом, чтобы очистить имя Кита. Судя по тому, как все обернулось, казалось, этот ястреб сам же и вмешался в святость Дуэли, а наказание за такое нарушение — смерть. Тогда, хоть Кроули и выглядел пугающе и был совершенно непроницаем, я ему как-то поверил — ну, насколько мог, — потому что он помогал моему другу. Но я не мог отделаться от воспоминания, как странно он на меня зыркал после того, как уладил дело с пропавшим послом. Что-то в его взгляде было… оценивающее.

— Ты очень проницателен, если с осторожностью относишься к члену Совета, — начал Байрон, отставляя свой стакан. — Я никогда не могу с уверенностью сказать, каковы истинные мотивы Кроули, потому что он считает, что равновесие важнее чистой праведности.

— Прямо как джедаи, — пробормотал я себе под нос.

— Мой дед никогда не упоминал никаких джедаев за время своего пребывания в твоем мире, — задумчиво протянул Байрон, откидываясь в кожаном кресле и скидывая сапоги, чтобы пошевелить пальцами ног перед огнем. Вид у него был совершенно домашний.

Я хмыкнул и сделал то же самое. Ноги приятно заныли от усталости, и тепло камина было очень кстати.

— Джедаи — это не настоящие, они просто вымышленные герои из одной эпической саги, которую придумали у меня на родине, — пояснил я, позволяя теплу прогнать озноб из пальцев. — По сюжету, джедаи должны поддерживать справедливость во вселенной, но хотя их главная цель — мир и гармония, их истинная функция — следить за равновесием сил. Со временем все решили, что джедаи должны уничтожить тьму — или силы ситхов, как их там называли, — но, хоть их дело и было благородным, джедаи в итоге проиграли. Они забыли, что нельзя уничтожить всю тьму, не уничтожив при этом и весь свет.

— Это… весьма мудро, — протянул Байрон, глядя на меня с каким-то ошарашенным выражением.

— Когда мне было двенадцать, я тоже так думал, — усмехнулся я. — Конечно, это скорее фанатская теория, чем официальный канон, но сама идея мне нравится, в поэтическом смысле. В конце концов, как можно оценить свет, не зная тьмы?

— Это еще одна научная теория джедаев? — спросил он, явно заинтригованный.

— Нет, думаю, это уже алкоголь заговорил, — сообразил я, заставив себя сесть прямее. — Я под градусом бываю склонен к философии. Ты не шутил, эта штука реально крепкая, и я определенно хотел бы заказать бутылочку-другую. Мой управляющий, Бруно, точно оценит ваш этот особый бренди.

— Я позабочусь, чтобы ты ушел не с пустыми руками, — усмехнулся Байрон, а затем сплел пальцы на коленях и уставился на пламя. — То, что ты описываешь про джедаев, очень похоже на Кроули. Только он скорее сам будет причиной хаоса, часто ради собственной выгоды, а потом свалит все на необходимость поддержания внутреннего баланса между добром и злом.

— Если бы он был персонажем из DD, я бы сказал, что его мировоззрение — Нейтрально-Злое. Типа, он поддерживает хаос или злодейства как идеал или необходимость, ради собственного эго. Но на самом деле он, скорее, Хаотично-Злой, потому что в глубине души его волнуют только собственные эгоистичные желания, — пробормотал я и потянулся было налить себе еще бренди, но Байрон перехватил хрустальный графин и заменил его кувшином с водой.

Намек я понял, но все равно скривился, делая глоток простой, скучной воды. Эх.

— Я не знаю, что это за богословие «ди-энд-ди», о котором ты говоришь, — сказал он с легкой улыбкой, — но, признаюсь, я чертовски заинтригован и даже подумываю, не смог бы ты читать лекции на эту тему в Академии.

— Ха! Ох, мужик, DD — это не теоло… хотя, вообще-то… — Я запнулся, вспомнив свою книжную полку дома, заставленную всеми когда-либо изданными руководствами и справочниками по DD. — Если бы я не знал, что ты шутишь, я бы, может, и предложил тебе замутить курс философии, основанный на морали и этике DD и Джорджа Лукаса.

Эта мысль заставила меня самого рассмеяться, так что я на всякий случай сделал еще один щедрый глоток воды. Голова уже слегка плыла.

— Как я уже говорил, Кроули выбирает союзников исходя из того, кто принесет наибольшую выгоду в долгосрочной перспективе, — продолжил Байрон уже серьезнее. — Что еще хуже, он единственный, кто знает, в какую игру он играет. Я давно пытаюсь его раскусить, но его истинные мотивы — это либо ширма для его эго, как ты сказал, либо он действительно непроницаемая маска нейтралитета. Учитывая это, неудивительно, что человек с твоими инстинктами будет его остерегаться.

— Но есть что-то еще, верно? — Я наклонился вперед, положив предплечья на колени. Чувствовал, что мы подходим к чему-то важному.

— Ты упомянул, что чувствуешь, будто Кроули чего-то от тебя хочет, и, насколько мне известно, ты прав, — подтвердил Байрон, потянувшись за кочергой, чтобы поворошить угли в камине. Огонь вспыхнул ярче, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— И чего же он хочет, по-твоему? — спросил я прямо.

— Орлиное Гнездо, — коротко ответил он.

На секунду мой слегка затуманенный бренди мозг отказался понимать. Я просто моргнул, глядя на него. Орлиное Гнездо?

— А, поместье Дастина Лонга, — дошло до меня наконец, когда детали встали на свои места. То самое жуткое местечко в Южных скалах, которое принадлежало отцу Сета и Шелли, кишевшее заколдованными пауками-мусорщиками, которых мы, по сути, спалили к чертям. Это было, кстати, чертовски весело. Огонь тогда знатный получился.

— Да, то самое, с бесценной и загадочной коллекцией Дастина Лонга. Ты же говорил, что позволишь Кроули и Совету получить доступ к поместью, когда законность Дуэли будет подтверждена, — напомнил он мне. — Теперь, когда это произошло, и Орлиное Гнездо официально зарегистрировано на твое имя, тебе придется выполнить обещание и… Что? Почему ты смеешься?

Пока Байрон все это излагал, ситуация с Орлиным Гнездом в моей голове становилась все смешнее и смешнее. Я с трудом сдерживал смех.

— Ладно-ладно. — Я прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. Лицо горело, то ли от бренди, то ли от смеха. — Короче, перед Аукционами я разузнал, как там все у этих Торговцев устроено. Там полно «серых зон», так что я немного подкрутил правила в свою пользу. По сути, я приперся туда только для того, чтобы выкупить Энджи, пока какой-то анонимный хрен не попытался перебить мою ставку. Это меня взбесило, и тогда у меня родилась идея — выставить вместо денег свое «поместье», зная, что оно мне и на фиг не нужно.

— И поскольку Торговцы неприкосновенны, в тот момент, когда они считают сделку завершенной, никто не может вмешаться, даже Совет, — протянул Байрон, и на его лице медленно расплылась понимающая ухмылка. — Это просто гениально, Макс. Но теперь ничто не помешает Кроули вломиться туда и забрать все, что он искал, или попытаться договориться с тем, кто получил твое имущество через аукцион.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — Я ухмыльнулся еще шире и откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Чувствовал себя чертовски довольным. — Ты сейчас гадаешь, не стало ли только хуже, потому что теперь Орлиное Гнездо вышло из-под моего контроля, и шансы Кроули или кого-либо еще, кто заинтересован в доступе к этим бредовым архивам Дастина Лонга, теперь намного выше. Но не волнуйся, следующая часть тебе точно понравится.

— И что же ты сделал? — спросил Байрон, и в его глазах плясали предвкушающие искорки.

Глава 3

— Жаль, конечно, что вы его не отыскали, — хмыкнул Рамзи. — Но зато у Верхушки теперь на одну дрянь меньше в заначке. Хотя кто его знает, сколько еще гадостей припрятал этот Дастин Лонг.

— Ну, теперь уже хрен кто узнает, — усмехнулся я. — Потому как, когда мы оттуда сваливали, то… э-э… случайно так вышло, что в библиотеке начался нехилый пожар. — Я с удовольствием отметил, как его брови поползли на лоб. Прямо до самой линии роста волос. Этот мужик умел удивляться, хоть и старался держать марку.

— Так ты спалил эту дыру? — уточнил он, и рожа у него сделалась такая довольная, будто ему персональный праздник устроили.

— Да не специально, — пожал я плечами. — Просто когда эта тварь Дастина Лонга вдруг решила за нами погоняться, выбора особо не оставалось. Пришлось отбиваться, а там уж как пошло.

— Великолепно! — пробасил он и, похоже, на радостях решил-таки плеснуть нам еще. Ну, от такого я точно не откажусь.

Меня это более чем устраивало. Отличный бренди, чего уж там.

— Это дело, — кивнул я, делая еще глоток этой дымно-сладкой жидкости. Мы помолчали немного, каждый о своем. Приятная такая тишина, не напрягающая. И тут в башку стрельнула мысль, которую я чуть не упустил. — Слушай, Рамзи, а что там с той штуковиной, которую мы с Адой надыбали в Логове Лонга?

— Ты о чем? — он чуть нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Да я просто думал, Ада тебе расскажет, она же твоя сестра, — пояснил я. — Короче, когда мы были в поместье Дастина Лонга, то среди барахла, которое он там насобирал, нашли одну… хм… фигнюшку. Маленькая такая, даже не помню толком, как выглядела, — я криво усмехнулся и отодвинул стакан. Пожалуй, на сегодня с бренди хватит, а то язык начнет заплетаться раньше времени. — Ада сказала, что от нее «фонит» как от Иди, или что-то в этом духе. А потом куда-то заныкала. Надо бы с ней еще раз перетереть на эту тему, а то как-то не по себе.

Рамзи тяжело вздохнул и поставил свой стакан на стол. Решительно так, будто точку поставил в каком-то внутреннем споре.

— Я не знаю точно, что это за артефакт и для чего он, но кое-какие догадки имеются, — протянул он и уставился куда-то мимо меня, будто в стенке дырку просверлить хотел.

Увидев, как помрачнело его обычно невозмутимое лицо — лицо настоящего Лорда, что уж там, — весь мой предыдущий кураж как-то разом испарился. Тревожно стало.

— Рамзи? — позвал я осторожно. — Что-то не так?

— Ты ведь знаешь, насколько Иди… особенная, — начал он тихо, голос его стал глуше. — А может, и не догадываешься в полной мере, ведь она, по сути, первая женщина-авгур, с которой ты так близко столкнулся.

— Она что, сильно отличается от других… таких как она? — уточнил я, пытаясь понять, куда он клонит.

— В Ордене четкая иерархия, как в армии, блин, — Рамзи начал перечислять, загибая пальцы, хотя я и так это примерно знал. — Наверху — Верховная Жрица, потом Диаконисы, следом Авгуры-маги, за ними Аколиты, ну и в самом низу — Клирики. Но среди всех этих чинов есть один титул… он как бы особняком стоит, но при этом самый уважаемый. Это Пророк.

— Пророк? И что это значит? — спросил я, чувствуя, как от его тоскливого тона у меня самого на душе кошки скрестись начинают.

— Пророк… это одновременно и самый могущественный человек, и самый бесправный. Одним словом может перевернуть все с ног на голову, но при этом жизнь его себе не принадлежит. Она отдана Ордену Мары. — Рамзи покачал своей лохматой башкой и снова вздохнул. Тяжело ему давался этот разговор, видать. — И раз уж она такая ценная… неудивительно, что вы с Адой наткнулись на какую-то пакость. Скорее всего, эту дрянь подсунули, чтобы навредить Иди.

— Черт! — выругался я. Ну вот, опять Иди в опасности. — Точно надо с Адой потолковать, и как можно скорее. Расскажи еще что-нибудь про этого Пророка. Или, точнее, как Иди им стала? Это что, выборная должность?

— В начале каждой эпохи, как только умирает предыдущий, рождается новый Пророк, — пояснил он. — Иди, можно сказать, повезло — она родилась как раз в тот день, когда скончался Старый Пророк. Прямо знак свыше. Прошло лет восемь… ну, по-вашему, сезонов восемь… и настал день, когда всех молодых послушников проверяли на способности — есть ли дар авгура или мага. Ада, она же на год старше сестры, к тому времени уже показала себя как сильный маг. Так что, само собой, все ждали, что и Иди не подкачает, покажет нехилые способности к предсказаниям. В конце концов, большинство авгуров и магов — родственники, так что тут и гадать нечего.

— Дай угадаю, она там всех порвала на этом тесте? — я усмехнулся, вспоминая эту тихую, скромную на вид Женщину-антилопу. А внутри-то, похоже, ого-го какой потенциал.

— Можно и так сказать, — он тихонько хмыкнул, и я с облегчением заметил, что на его лице хоть какой-то румянец появился, а то был бледный как смерть. — Вместо обычных проверок, стандартной тягомотины, Иди их всех просто ошарашила. Выдала пророчество о «Спасителе, что победит Тьму в грядущие дни», о «Незнакомце с несгибаемой волей». Моя сестра в тот день читала эти строки перед всеми… я видел лицо Верховной Жрицы. Похоже, ни один другой кандидат в Пророки и близко не владел Знанием так, как Иди, особенно в таком юном возрасте. — Он говорил это с плохо скрываемой гордостью.

— Охотно верю, — кивнул я. Перед глазами встала картина, как она вела не только меня и Кита во время суда над тем Соколом, но и направляла дух мертвого Дастина Лонга. Зрелище было то еще. — Вряд ли я когда-нибудь забуду, как впервые увидел ее в деле. Это было… мощно.

— Такое не подделаешь, это точно, — подтвердил Рамзи. — Вот так Орден и решил, что она будет следующим Пророком. И с этого момента все желания самой Иди, ее собственная воля, для Ордена перестали существовать. От нее ждут, что она отдаст свое сердце Маре во время обряда Клятвы. — Последние слова он произнес с какой-то горечью.

— Я слышал про эту Клятву, — кивнул я, и внутри все неприятно сжалось. Вспомнилось, как Сет и Иди объясняли мне этот ритуал… как Аколиты по сути отказываются от способности любить. Добровольно-принудительно. Острая, почти физическая боль кольнула в груди, и я невольно потер это место. Взгляд упал на догорающие угли в камине. — Звучит хреново, если честно. Лишать людей таких вещей, как свобода… любовь… это же просто преступление какое-то. Против самой природы.

Особенно для такой, как Иди — свободной, искренней, немного дикой, как эта ее Женщина-антилопа. Это все равно что пытаться заковать в кандалы ветер или перегородить плотиной бурную реку. Бред какой-то. Сердце снова неприятно екнуло.

Я снова посмотрел на Лорда, отгоняя эти тяжелые мысли. И наткнулся на его тяжелый, пристальный взгляд. Бронзовые глаза смотрели прямо в душу.

— Я надеялся… но теперь… — он осекся, не сводя с меня глаз. Что «теперь»? Напряжение в комнате можно было ножом резать.

— Что… что случилось, Рамзи? — выдавил я. Он вдруг едва заметно, как-то ободряюще улыбнулся, поднялся со своего огромного кожаного кресла и подошел к окну у камина. Молчал, смотрел в темноту за стеклом.

— Моя младшая сестра… у нее в детстве всегда было очень живое воображение, — заговорил он наконец, не оборачиваясь. — Она носилась по садам матери, представляя себя прекрасной девицей, за которой гонится какой-нибудь безымянный враг или безликое чудовище. Но в ее выдуманных историях ее всегда спасал… «тот, кто завладел ее сердцем».

— Звучит… мило? — предположил я, слегка наклонив голову. Не совсем понимал, к чему он ведет эту линию. Детские игры, ну и что?

— Я тоже так думал, — он потер свой бородатый подбородок. — Пока она на той самой проверке не выдала то же самое, что и в своих детских играх. Только на этот раз это уже не было похоже на детские фантазии. Это было… реально.

— То есть, ты хочешь сказать, что ее детские игры… ее выдумки… на самом деле были пророчествами? — я аж на диване поудобнее устроился, скрестив ноги. Вот это поворот.

— Конкретно та часть, где про «того, кто завладел ее сердцем», — серьезно ответил он. — Этого человека и того Незнакомца с несгибаемой волей никогда прямо не связывали. Но с недавних пор я начал подозревать… что это один и тот же человек.

Лорд снова вперился в меня тем самым тяжелым взглядом. У меня аж мурашки по спине пробежали. К чему он клонит?

— Рамзи, — я расставил ноги, упираясь ступнями в пол, словно готовясь к чему-то. — Что конкретно ты пытаешься мне сказать? Что этот… ее сердечный избранник и спаситель из пророчества — это один и тот же хрен?

— Именно это я и говорю. А теперь соберись, потому что то, что я скажу дальше, может тебя… удивить. — Лорд наконец отвернулся от окна и снова сел рядом со мной на диван. Близко. Слишком близко для комфорта.

— Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение нарастает. — Валяй. Жду.

— Пророчества Иди о Незнакомце гласят: явится чужак, из другого мира, и победит он Тьму в грядущие дни, — почти нараспев начал он, глядя мне прямо в глаза. — Он будет нести смерть врагам, и узнают его по тому, как вершит он суд кулаком своим…

— Рамзи, постой… — попытался я его остановить, уже догадываясь, куда ветер дует. Но этот рогатый тип, казалось, меня не слышал.

— … и узнают его по тому, как небо он защищает, и сила в нем такая, что тысячи воинов не сдержат, — закончил он на высокой ноте, и в комнате повисла тишина. Густая, как кисель.

— Я понял, к чему ты клонишь, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты думаешь, что этот «спаситель» из пророчества — это я. Но это же может быть кто угодно! Мало ли тут…

— Кто, например? — перебил Рамзи, в его голосе зазвенел металл. — Кто еще за то короткое время, что здесь находится, голыми руками завалил ублюдка вдвое себя крупнее? Стал чемпионом Александрийских гонок? И продержал этот чертов церемониальный щит выше и дольше всех на Церемонии Десятины, а? — Он почти тыкал в меня пальцем.

— Но… — я снова попытался возразить, хотя аргументы у меня как-то быстро заканчивались.

— Конечно, ты можешь быть прав. Пророчество могло быть о любом другом Страннике, — он вдруг резко сменил тон, и от такой внезапной перемены я даже растерялся и не успел вставить слово. — Детали, возможно, туманны. Их можно толковать и так, и эдак. Но когда я впервые тебя увидел… не твоя победа над Рэдом Дуэйном убедила меня, что ты и есть тот самый человек из Пророчества.

— А что тогда? — спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Нет. — Он улыбнулся. Такая… знающая улыбка. — Честно говоря, я редко вспоминал слова Пророка после того, как Иди прошла ту проверку. Но я отлично помню, как моя младшая сестренка мечтала о своей любви. О единственном человеке, который, она была уверена, спасет ее от тьмы… особенно в его красивых фиолетовых сандалиях.

Красивые фиолетовые сандалии? Что за…

И тут до меня дошло. Как обухом по голове.

Когда я только-только очутился в этом… чужом мире, я был уверен, что все это сон. Чтобы доплыть до берега, который, как я потом узнал, был Островом Сканно, я скинул свои тяжеленные ботинки — они бы меня камнем на дно утянули. Но после того, как я чуть не утоп, а потом меня выплюнула на берег какая-то гигантская рыбина-мутант, я понял — все это до одури реально. И чтобы выжить, придется крутиться.

Но босиком по здешним джунглям не побегаешь — ноги в хлам сотрешь. Так что я, как обычно, включил режим «очумелые ручки» и сообразил себе обувку. Смастерил что-то вроде гладиаторских сандалий: подошвы из кусков коры, найденной на берегу, а ремешки — из длинных полос водорослей, которых там валялось навалом.

И водоросли эти… мать их… были ярко-фиолетовыми.

— Так ты… ты с самого начала, как я тут появился… ты знал, что Иди говорила обо мне? — спросил я, чувствуя, как мысли в голове закрутились с бешеной скоростью, складываясь в одну, совершенно ошеломляющую картину.

— Ты определенно привлек мое внимание, как и всех, кто видел твою драку с Рэдом Дуэйном, — усмехнулся он. — Но, признаюсь, твой прикид меня тогда… э-э… несколько шокировал. — Он явно сдерживал смех. — Но когда ты еще и гонки выиграл, я почти уверился. Поэтому и попросил тебя участвовать в Церемонии. Хотя, если честно, даже испытание со щитом не убедило меня окончательно, что я не ошибся. Нет. Этот момент… он настал только сейчас.

— Почему сейчас? — выдохнул я. В груди что-то странно трепыхнулось, будто маленькая птичка, внезапно обретшая надежду.

— О чем ты думал, когда вспоминал детали Клятвы? — спросил он вместо ответа. Я нахмурился. Та мимолетная радость, что только что затеплилась, тут же угасла, сменившись тяжелым предчувствием.

— Я думал о том, что для такой, как Иди… быть связанной по рукам и ногам этой Клятвой… это же практически смертный приговор, — ответил я, и когда я произнес это вслух, меня самого чуть не стошнило от этой мысли. В горле встал ком.

— Вот оно, — прошептал Рамзи, и его слова вырвали меня из омута той тяжелой, почти удушающей печали, что навалилась на меня.

— Что «оно»? — я посмотрел в его глаза, в которых плясали хитрые искорки. Он… он ухмылялся?

— Этот взгляд, — сказал он. — Такой же, какой я не раз видел у себя в зеркале, когда думал о судьбе сестры. Вот почему я знаю, что ты уже… неравнодушен к ней. Очень неравнодушен. И поэтому я знаю, что могу просить тебя помочь мне спасти ее. Я ошибаюсь? — Его голос звучал тихо, но настойчиво.

— Нет, — глухо ответил я, понимая с пугающей ясностью, что он чертовски прав. Неравнодушен — это еще мягко сказано.

Перед глазами тут же возникло ее лицо — лицо Иди, этой удивительной Женщины-антилопы. Ее глаза, ее улыбка, все те мимолетные выражения, которые я только начинал для себя открывать… И я с каким-то внутренним шоком понял, что хочу… хочу узнать ее лучше. Расшифровать каждую эту милую морщинку у глаз, каждый ее вопросительный взгляд. Черт побери.

Мне отчаянно захотелось снова ее поцеловать. Почувствовать тепло ее тела рядом со своим. Я хотел быть причиной ее чуть кривоватой, но такой подкупающей улыбки. Слышать ее заразительный смех. И, Мара свидетель, я хотел собственными руками придушить ту угрозу, что нависла над ней, как черная туча, и украла эту улыбку с ее лица.

— Макс? — голос Рамзи вырвал меня из этого потока мыслей и чувств, которые нахлынули так внезапно.

— Иди… я… Чем я могу помочь? — слова вырвались сами собой, хрипло, но твердо.

Лорд тяжело положил руку мне на плечо, сжал так, что кости хрустнули. «Ты уже сделал больше, чем думаешь, друг мой».

Глава 4

Башка плыла, и явно не туда, куда надо, после порядочной дозы хорошего пойла. Нутро приятно горело, но мысли путались, как наушники в кармане.

Я попытался хоть как-то собрать мозги в кучу. «Так, давай подробнее, Лорд. Начиная с того, почему ты считаешь, что Иди в опасности, и как, по-твоему, мы можем вытащить её из-под этой их Клятвы».

Байрон Рамзи резко втянул воздух, и его тяжелая рука на моём плече сжалась сильнее. Он вдруг отвернулся, и я аж моргнул от удивления, увидев на его лице такое явное облегчение, что он сразу будто постарел лет на десять. Мужик явно нёс на себе тяжкий груз.

«Ты не представляешь, Макс, — голос у него дрогнул, — как приятно слышать от тебя эти слова. С той самой уверенностью, которую я сам чувствовал с тех пор, как…» Он запнулся, рука его бессильно упала, словно этот невысказанный груз придавил его к земле.

«Байрон?» Я чуть подался вперёд, видя, как он провёл ладонью по лицу, стирая не то пот, не то усталость.

«Я ведь рассказывал, как получил свой статус, верно?» — спросил он, голос стал глуше.

«Да, ты и Ашер Эндрю Роджер что-то упоминали про какой-то обряд». Я кивнул, припоминая тот разговор.

«Обряд перехода, ага, — подтвердил он. — Так отец может передать силу, дарованную ему Марой, своему избранному наследнику». Байрон покачал головой, снова помолчал с минуту, собираясь с мыслями. «Моя мать… она очень любила отца. Была беременна Иди, когда отец добровольно решил уйти… через мою руку, во время Ритуала. Горе просто свело её с ума. Вскоре после того, как я занял его место, стал Лордом, она совершила последний акт безумия».

По спине пробежал холодок. «Что она сделала?» История принимала совсем хреновый оборот.

«Пыталась утопиться в океане, — он тяжело вздохнул. — Если ты не знал, пить Слёзы Мары — смертельно опасно. Тех, кто не является её преданным служителем, это сводит с ума. Охране удалось вытащить её, как раз чтобы она успела родить… но мать не выжила. Какое-то время с моей младшей сестрёнкой всё было очень шатко. Она была бледная, как лунный свет, тихая и неподвижная, почти ни на миг не шевелилась, прежде чем наконец открыла глаза. Да и потом, говорить начала только года в четыре. Ты и представить не можешь, Макс, через что я прошёл. Сколько дерьма разгрёб. Чувство вины готово было сожрать меня заживо. Только забота о двух оставшихся младших сёстрах и удержала меня от того, чтобы не сломаться окончательно».

Я нахмурился, искренне сочувствуя. Знал я, что такое терять близких, и каково это — нести ответственность. «Эх, Байрон… Даже не знаю, что сказать. Хреново всё это».

«Что есть, то есть, друг мой, — он устало улыбнулся мне. — Я смирился с тем, как всё сложилось. Однако, что касается опасности… Иди всегда будет в ней, просто по факту своего существования. Всегда были и будут враги Ордена, которые мечтают нанести удар в самое его сердце. Так что её статус, если о нём станет известно, — это огромный риск. Хорошая новость в том, что она отлично владеет рукопашным боем, самооборона у неё на высшем уровне».

Я едва удержался, чтобы не сказать то, что на самом деле вертелось на языке. Горячо. «Ну, это… неплохо». Имелось в виду, чертовски горячо. Девчонка, которая может за себя постоять — это всегда привлекало.

«Именно», — Лорд Байрон хмыкнул, выразительно изогнув бровь. Кажется, он понял, о чём я подумал.

Я кашлянул, потёр затылок, стараясь скрыть смущение. «Эм-м… так кто в курсе, что она Пророк?»

«Только те, кто присутствовал при её… оценке, — Байрон поднялся, чтобы подбросить последнее полено в камин. Пламя взметнулось, отбрасывая пляшущие тени на его суровое лицо. — Я, как её кровный родственник, Верховная Жрица Лада и две её доверенные диаконисы. Так что на данный момент её статус не слишком известен. Но это изменится, когда она принесёт Клятву. Тогда её истинные дары будут официально зарегистрированы в Ордене, и она начнёт свою службу в Храме Солнца Венгена».

Я кивнул, складывая два и два. «Ясно. Значит, те, от кого ты хочешь её защитить, — это сам Орден».

«Смекаешь, Макс». Он одобрительно улыбнулся, поворачиваясь ко мне. «Во время оценки Иди, Верховная Жрица Лада вела себя очень странно. Она прервала мою сестру на полуслове, будто испугалась того, что та может сказать. А после… после оценки, Верховная Жрица хотела забрать Иди немедленно, без всяких объяснений. Я не позволил, пока она не рявкнула, что однажды у меня просто не останется выбора, учитывая, кем была Иди. Угроза была завуалированной, но я до сих пор не могу выкинуть из головы ошарашенное выражение лица Лады. И то, как она смотрела на мою сестру… будто привидение увидела».

Вопрос сорвался с языка: «Почему?»

«Понятия не имею, — его бронзовые глаза подёрнулись дымкой воспоминаний. — Но это то, что я никогда не мог забыть. После того, как Иди и Ада попытались сбежать, я наконец увидел, насколько она несчастна из-за своей судьбы. С тех пор я и пытаюсь найти способ освободить её от этих цепей, от её так называемого долга. Боюсь, она просто не выживет, если её оставить страдать в этой позолоченной клетке». Сердце невольно сжалось. Я слишком хорошо понимал, что такое клетка, даже если она из золота.

Я пытался нащупать хоть какую-то зацепку, какую-то стратегию, для которой, по правде, не было никакого контекста. Этот мир всё ещё был для меня полон загадок. «Где вы все искали ответы?»

«Мне потребовалось немало времени, чтобы разыскать обрывки Устава Ордена, которые либо скрывали от посторонних глаз, либо вообще уничтожили», — он вернулся в кресло, устраиваясь поудобнее, и закинул решётку перед камином на ночь. «Я пытался найти одну из тех „серых зон“, которые ты так любишь, Макс. Способ вызволить Иди из лап Ордена. Но только совсем недавно я понял, что искал не там, где нужно».

Я поджал под себя ноги. Алкоголь приятно расслаблял тело, но мозг, наоборот, начинал работать чётче. «В смысле?»

«У Ордена и Верхушки есть… соглашение, когда дело доходит до исполнения воли Мары. Но после Восстания многие библиотеки и архивы были уничтожены в наступившем хаосе, — Байрон скрестил руки на груди. — Один из моих источников помог мне отследить один конкретный фолиант. Предположительно, он когда-то принадлежал Ордену, но каким-то образом оказался в личном хранилище одного из лордов Верхушки. С помощью нескольких своих людей… мне удалось его достать».

«Ах ты ж!.. — дошло до меня. — Так ты про ту половину книги, что мне дал!» Я уставился на него. «Эй, а ведь ты сделал вид, будто эта книга может помочь мне с моими… основными экспериментами!»

«О, да, ну…» Здоровяк откашлялся и немного смущённо повертел большими пальцами. Вид у него был, как у нашкодившего школьника. «Я был процентов на девяносто восемь уверен, что ты тот, кем я тебя считал. Но на всякий случай… решил подстраховаться, немного тебя подстегнуть. К тому же, не хотел тебя совсем уж разочаровывать тем фактом, что никто никогда не пытался сделать ничего подобного. Так что шансы на то, что об этом будет написана книга, мягко говоря, невелики. Боюсь, тебе придётся самому стать первопроходцем в этом деле, Макс».

Я фыркнул. «Ну, спасибочки, удружил». Потом посмотрел на него серьёзно. «Надеюсь, ты уже понял, что тебе не нужно так манипулировать мной в будущем. И я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал».

Он заметил мой строгий взгляд, и его дразнящая ухмылка сползла с лица.

«Кроме шуток, Макс, — его голос стал тише, почти рокочущим. — Я знаю, что ты чувствовал себя пешкой, и во многом это моя вина. И я сожалею об этом. Просто… я чувствовал себя ответственным за Иди с тех пор, как из-за меня наша мать сделала то, что сделала».

«Ты не…» — только и успел я начать, но он остановил меня усталым жестом.

«У меня не было выбора? — он закончил мою фразу со вздохом. — В каком-то смысле, это правда. Я всего лишь подчинялся воле отца. Но это не отменяет того факта, что именно от моей руки мой отец был убит. И, следовательно, от моей руки моя мать потеряла сердце. А потом Иди… она так долго была такой хрупкой, цеплялась за жизнь из последних сил, только чтобы попасть в ловушку системы, которая её не заслуживает и будет использовать, пока от неё ничего не останется».

Я кивнул. «Я понимаю твои причины. И, как ты сказал, очевидно, что я не меньше твоего заинтересован в том, чтобы освободить Иди. И если ты думаешь, что ответы кроются в этой книге, то обещаю тебе — я их найду».

«В этом я не сомневаюсь, друг мой». Байрон одарил меня благодарной, чуть дрогнувшей улыбкой.

«Хотя я не уверен, — я потёр подбородок, — насколько это будет полезно, даже если у нас будут обе половины. Никто из моих знакомых не может это прочитать. Это что-то из Ордена?»

«Я мало что знаю о рунах, которыми она написана, — признался Лорд. — Но кто-то в Зареченске должен знать».

Я почувствовал себя немного потерянным. Одно дело — найти книгу, другое — расшифровать древние каракули. «И где мне там вообще начинать искать?»

«Для начала… не на Острове Сканно», — ответил он со странным огоньком в глазах.

Я рассмеялся. «Вот почему ты предлагал мне принять предложение посла Кларка поехать в Дальнегорск! Опять же, для протокола: тебе не нужно так туманно намекать, чтобы заставить меня что-то сделать».

«Принято к сведению», — усмехнулся он, как раз когда Сизый, его верный человек-голубь, вернулся в гостиную. «Уже довольно поздно, Макс. Пожалуйста, позволь Сизому проводить тебя в твои апартаменты. И будь готов медитировать со мной утром».

Он помог мне подняться с дивана. Я слегка качнулся на ногах — коньяк всё-таки давал о себе знать. «Чёрт побери, — вырвалось у меня. — Помяну я этот коньячок утром, ох помяну…»

«Больше воды пей, и всё путём будет», — он похлопал меня по плечу своей ручищей, похожей на бейсбольную перчатку. — «И я должен ещё раз поблагодарить тебя».

«Тебе не нужно благодарить меня за то, что я делаю то, что правильно», — покачал я головой.

«Не только за это, — сказал Лорд. — С тех пор, как она встретила тебя, Иди улыбается так, как когда-то давно. Я почти забыл, как это было».

Я посмотрел ему прямо в глаза. «Мы вытащим её, Байрон». И в этот момент я был уверен в своих словах как никогда.

«Я в этом не сомневаюсь». Он проводил меня ещё одной улыбкой, и меня сопроводили в комнату, которая, вероятно, была потрясающей по своей роскоши, но это как-то ускользнуло от моего внимания. Глаза слипались, тело требовало отдыха.

Я видел только одно.

Великолепную, огромную, манящую кровать.

Вот почему это была такая трагедия, когда мне показалось, что я едва успел провалиться в сладкое небытие, как меня уже безжалостно вырвали из него, чтобы потащить на чёртову пробежку.

В гору. Чёрт бы её побрал.

Под какой-то на удивление холодный утренний дождь, который мгновенно смыл остатки сна.

«Я-то думал, мы просто помедитируем», — пыхтел я, с трудом перебирая ногами и следуя за Байроном через мшистые валуны. Лёгкие горели, мышцы ныли.

«Обещаю, оно того стоит», — отозвался Лорд и, наконец, остановился, отрывая несколько низко свисающих лиан, загораживающих проход.

Отодвинув пёструю завесу из растительности, он открыл небольшую поляну, где в скале чернел вход в пещеру.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони. «Ну, хотелось бы верить». Фыркнул. «Боюсь, после такой пробежки и медитировать-то не смогу — просто вырублюсь».

«Это священное место, — сказал он, ведя меня в сырую и влажную темноту пещеры. — Природная энергия, исходящая из земли, омолаживает Ашера».

Внутри оказалось на удивление тепло. Вода, капавшая со светящихся голубым сталактитов, пахла сладчайшим дождём, таким свежим и чистым. Капли падали мне на кожу головы и лицо, оставляя после себя успокаивающее, почти щекочущее ощущение. Дыхание само собой замедлилось, а вот разум, наоборот, прояснился, налился энергией.

«Ого…» — вырвалось у меня, и голос эхом разнёсся по сводам.

Лорд ничего не сказал. Вместо этого он прошёл в центр пещеры, где свисали самые крупные сталактиты, и, скинув тунику, подставил обнажённые плечи под капель.

Я последовал его примеру, присоединившись к нему на гладкой, отполированной водой каменной плите.

«Смотри», — почти пропел Байрон, указывая рукой вокруг.

Когда я задрал голову, у меня перехватило дыхание. Светящиеся сталактиты мерцали над нами, словно мириады звёзд на ночном небе, целая галактика, заключённая в камень.

«Красота-то какая…» — вырвалось на выдохе. А затем я глубоко вдохнул удивительно свежий, озонированный воздух. Сладкий пещерный дождь целовал моё запрокинутое лицо.

«Теперь закрой глаза, — приказал он. — И сконцентрируйся на вещах, которые тебя мучают».

Я открыл было глаза, чтобы возразить, что меня ничего особо не мучает, но он только покачал головой: «Не спорь, Макс. Я знаю».

Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и позволил себе погрузиться… куда-то вглубь. Яркие калейдоскопические цвета замелькали перед внутренним взором, как на киноплёнке, пока не возникло ощущение, будто я плыву сквозь кристально чистый океан самой Мары.

Точно так же, как в тот раз, когда я пытался медитировать перед тем, как нас прервало это чёртово Красное Небо, я вынырнул на поверхность прохладной воды и принялся осматривать горизонт в поисках той огромной рыбины, похожей на карпа-кои, которая вечно гонялась за мной, как Майкл Фелпс на стероидах.

Но левиафана нигде не было видно.

Только мили и мили этой великолепной, загадочной, сияющей лазури.

Я здесь. Я прислушался к тому, как звучат мои слова. На мгновение даже не был уверен, было ли это только у меня в голове, или я произнёс это вслух, там, в пещере. Что ты хочешь мне показать?

И тут гигантская рыба вырвалась из воды и проглотила меня целиком, одним махом. Но на этот раз я был к этому готов. Ну… почти. Поэтому почти не дёрнулся, когда вместо рыбьего брюха оказался в длинном, странно знакомом коридоре. Абсолютно сухой, одетый в какой-то царственный наряд, я стоял на простой красной ковровой дорожке.

Когда я пошёл вперёд, факелы на стенах сами собой замерцали, освещая мне путь, пока я не достиг единственной чёрной двери.

Да, это было очень знакомо, но… что-то было не так.

Разве раньше не было двух дверей?

Интересно.

Когда я в последний раз видел это… видение, этих зловещих чёрных дверей определённо было две.

Что-то назойливо зудело на краю сознания. Я вспомнил, что тогда, когда я протянул руку, мне показалось, будто одна дверь тянет меня обратно, к моей старой жизни на Земле, а другая зовёт домой… в Зареченск.

Я принял это как вопрос и сделал свой выбор — остаться.

Эта же дверь была полной загадкой. И когда я потянулся к ручке, всё вокруг исчезло, и я мягко вернулся в своё тело, обратно в освещённую звёздным светом сталактитов пещеру. Чувствовал я себя умиротворённым и полностью отдохнувшим, хотя внутри и было какое-то странное, щемящее чувство пустоты.

«Вот», — Байрон ухмылялся напротив меня с таким довольным видом, что, вероятно, моё собственное лицо выражало то же самое. — «Чувствуешь себя лучше?»

«Намного». Мы оделись и молча пошли обратно во дворец. Утренняя свежесть уже не казалась такой промозглой, а тело было полным сил.

«Карр!» — знакомый звук заставил меня обернуться. Я стоял в конюшне с Байроном, пока готовил Метеора к полёту.

«Здорово, дружище!» Бертрам, этот пернатый почтальон, приземлился мне на предплечье и протянул небольшой свиток одной из своих пушистых мотыльковых лапок. «Письмо для меня?»

«Карр, карр!» — гордо каркнул он, а затем оттолкнулся от моей руки и попытался зарыться носом в лохматую гриву Лорда, устраиваясь там поудобнее.

«Славный зверёк, а?» — грозный островной здоровяк хихикнул, щекоча ворона-мотылька под подбородком.

Я только закатил глаза, но быстро развернул свиток.

«Это от Шелли». Внезапно острая, сладкая боль тоски по моей великолепной жене-фениксу пронзила грудь. «Она хочет, чтобы я приехал в Александрийское поместье встретиться с ней. У неё есть что-то важное, что она хочет обсудить со мной».

«А, да, — Байрон понимающе изогнул бровь. — Интересно, не связано ли это с проведением Бала Полулуния? Я знаю, как леди Шелли любит устраивать мероприятия».

«А, ну да. Бал, — я сузил взгляд, глядя на Лорда, пока тот продолжал тискать и играть с Бертрамом, — и моё потенциальное обязательство такой же устроить. Просто ещё одна мелочь, о которой ты „случайно“ забыл мне сообщить».

«М-м?» — он изобразил невинность, но глаза смеялись.

«Кончай дурака валять, здоровяк». Я фыркнул и легонько стукнул его по руке.

«Последний раз держу тебя в неведении, клянусь», — пробормотал он, потирая бицепс так, будто я и впрямь сделал ему больно.

«Хорошо». Я рассмеялся. «И спасибо, Байрон. За всё».

«Увидимся на празднике», — он улыбнулся.

Я посмотрел на Лорда, который продолжал обниматься с этим пернатым подлизой. «Присылай Бертрама когда хочешь, не спеши. Только будь уверен, что я его верну».

«Вряд ли», — пошутил он. — «Посмотри, как сильно он меня любит!»

«Карр!» — подтвердил Бертрам, уютно устроившись на плече Лорда.

«Предатель», — я покачал головой, но на душе было легко.

Ну а потом, без лишних проволочек, мы с Метеором попрощались и рванули в поместье, где меня уже ждала жена.

Глава 5

Пока мы летели к Соколиному Холму, странная пустота в груди, поначалу лишь давившая, всё разрасталась, превращаясь в жгучее, выматывающее чувство. Мерзкое ощущение, будто из меня невидимыми щипцами что-то вытягивали, с каждой минутой полета становилось нестерпимее, словно тиски сжимались. Я был даже рад, что Соколиный Холм оказался ближе к дворцу, чем мой Медвежий Угол. Терпеть эту внутреннюю пытку дольше было бы невыносимо.

Неуловимая, невидимая нить нестерпимо тянула меня к Шелли. И вся тоска за время, что мы провели порознь, будто спрессовалась в тяжеленный ком и разом навалилась на плечи, грозя раздавить. Давило так, что дышать становилось трудно. Черт его знает, что это за местная магия, но работала она, зараза, безотказно.

Шестым чувством, нутром я знал, где её искать. Взгляд зацепился за знаменитые белые конюшни, и я направил Метеора прямиком к сверкающему строению, которое здесь, видимо, называли Сокровищницей. И точно, словно почувствовав мое приближение, Шелли буквально вылетела из этой Сокровищницы — её огненно-рыжие волосы, как живое пламя, метнулись за спиной. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное.

— Макс! — её крик, звонкий и немного встревоженный, резанул по ушам, но почему-то так сладко. Едва копыта Метеора коснулись брусчатки, я спрыгнул на землю и рванул к ней. — Макс!

— Шелли, — выдохнул я, когда мы наконец столкнулись, врезавшись друг в друга с такой силой, что на миг перехватило дух. И, блин, не удержался — подхватил её на руки и закружил, как в дурацкой сказке или дешёвой мелодраме. Господи, её объятия, её тепло — только это смогло унять проклятую колотушку в моей груди.

— Муж мой, — проворковала она, её ладони легли мне на лицо, когда я осторожно опустил её на землю. Голос у неё был немного сдавленным, но глаза сияли. — Ты здесь.

— Ты позвала, и я тут же примчался, — сказал я, запуская пальцы в её роскошные, мягкие волосы. Каждое прикосновение отзывалось током. — А как иначе?

— Я не ожидала, что ты вот так всё бросишь, — она тихонько хихикнула, и эта её непосредственность обезоруживала. — Но я так рада, что ты это сделал. Было… трудно, с тех пор как ты уехал. — Её взгляд стал серьезнее.

— Я тоже это чувствую, — признался я, и мы прижались лбами друг к другу. Эта близость была жизненно необходимой. — Почему так? Не то чтобы я жалуюсь, пойми правильно.

И это была чистая правда. Жаловаться было бы последним делом. Несмотря на то, что жжение в груди было той ещё пакостью, оно того стоило. Чем дольше мы так стояли, обнявшись, тем больше во мне разливалось тёплое, здоровое, почти забытое чувство покоя. Будто меня подключили к источнику энергии.

— Я думаю… это связано со мной, — прошептала она, словно делясь очень личной тайной, которую сама только что осознала. — Это чувство похоже на связь с некоторыми из моих меринов. Думаю, когда… когда я спасла тебя, наши души… словно оставили отпечатки друг на друге.

— Хочешь сказать, мы теперь типа… связаны душами? — спросил я, мои руки сами собой сжали её тонкую, как у песочных часов, талию. Звучало это, конечно, дико для моего земного, прагматичного ума, но отрицать эту ненормальную тягу было глупо.

— Я не уверена на все сто, — покачала она головой. — Но всё, что я знаю точно — я безумно по тебе тосковала.

— И я по тебе, котёнок, — пробормотал я, слова сорвались сами, без контроля. И, наконец, не в силах больше сдерживаться, я поцеловал её. Впился в её полные, податливые губы так, будто это был первый глоток ледяной воды после недели марш-броска по пустыне. Нет, скорее, как первый живительный глоток чего покрепче после нереально паршивого дня.

Шелли просто растворилась во мне, подалась навстречу, словно мы и впрямь были двумя половинками чего-то одного, давно потерянного и вновь обретённого. Я снова подхватил её на руки, сам не заметив как, — кровь стучала в висках, как шаманский бубен, заглушая все остальные звуки.

Я чувствовал, как тугой клубок возбуждения закручивается внизу живота, разгораясь всё сильнее. Черт побери, я был близок к тому, чтобы просто завалить нас обоих прямо здесь, на эти холодные камни, которыми был вымощен вход в её сверкающую Сокровищницу, и брать её, пожирать её губы, её кожу, пока это дикое, первобытное желание не будет утолено. Пока крыша не съедет окончательно.

— Макс… Макс… — пробормотала Шелли между нашими лихорадочными, жадными поцелуями, её пальцы впились в мои плечи. — Нам нужно… мы должны остановиться…

— Это последнее, чего я сейчас хочу, — простонал я в ответ, снова сплетая наши языки в тугом узле. — Остановиться? Да вы издеваетесь!

— Но тут… тут будут… ох… — Шелли запнулась, когда я прижал её ещё ближе, так, что почувствовал каждый изгиб её тела. У неё почти подогнулись колени, когда я переключил внимание с губ на её нежную, пахнущую травами шею.

— Ты нужна мне, Шелли, — выдохнул я, когда мы оба на мгновение оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Голос сел. — Боги, как же ты мне нужна.

— Внутрь, быстро, пока не пришли наши гости! — она немного отстранилась, но её глаза горели прежним огнём. Схватила меня за руку и потянула ко входу.

— Стой, какие ещё гости? — спросил я, едва поспевая за ней и влетая в главный атриум этой пустой, огромной стеклянной конструкции. Гости? Сейчас⁈

— Да, — бросила она через плечо, дерзко подмигнув мне. — Если мы собираемся устроить бал, то это идеальное место. И у меня тут несколько человек должны прибыть на… экскурсию. Осмотреть всё.

— Зачем? — не понял я, следуя за ней к сломанному фонтану в центре зала. Вокруг него стояли четыре больших расписных горшка с деревьями, похожими на бонсай, видимо, для тени. Солнечный свет, льющийся сквозь высокие сводчатые потолки, заливал всё вокруг танцующими радужными бликами. Красиво, спору нет, но…

— Ну… — начала она, отступая на шаг и увлекая меня за собой вокруг фонтана игривым жестом. — Этому месту, как видишь, нужно ещё очень много работы, прежде чем оно будет готово принять лучших представителей Острова Сканно.

— О, это уж точно, — согласился я, оглядываясь. Работы тут был непочатый край. Я попытался поймать её, когда она скользнула мимо огромной керамической урны.

— А это значит, — продолжила она, наконец позволив мне поймать её и прижать к прохладной поверхности горшка. Её дыхание стало прерывистым. — Что нам нужно этим заняться. Немедленно.

— Это что, приказ? — простонал я, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая этот сводящий с ума аромат — нежный жасмин и что-то ещё, более терпкое, землистое, вроде дыма от кедровых поленьев и пепла. Такой родной, такой её.

— Макс, — выдохнула Шелли, прижимаясь всем своим горячим, гибким телом к моему. Её глаза потемнели. — Возьми свою жену. Займись со мной любовью.

Её слова ударили, как разряд тока. «Возьми свою жену. Займись со мной любовью». Да это, блин, не приказ, это музыка! Лучшее, что я слышал за всё это чёртово время.

Я прижал свою феникс, от которой просто сносило крышу, к стене рядом с одним из этих здоровенных деревьев в кадках. «Шелли…» — Горячий шепот сорвался с губ. Черт, как же она пахла — смесью чего-то цветочного, пряного и ее собственного, неповторимого аромата, который всегда бил мне прямо в голову.

Она вскинула на меня свои изумрудно-зеленые глазищи, в которых плескались страсть и огонь, и ее рука тут же взлетела, чтобы вцепиться в волосы у меня на затылке. Одновременно она закинула ногу, обвив ее вокруг моего бедра, прижимаясь еще теснее. По всему телу пробежал разряд.

— Я… я чувствую, что не могу тобой насытиться, — призналась она, и ее голос, от которого у меня всегда мурашки бежали по коже, дрогнул.

«То же самое». — Рык вырвался из груди, пока ладони скользили вверх по ее талии, ощущая каждый изгиб, а затем вниз, сжимая ее упругие ягодицы. Хватка у нее была что надо. — «Думаешь, так теперь будет всегда? Эта чертовщина между нами?»

— Я… я не знаю, Боже, — выдохнула она, и это «Боже», обращенное ко мне, резануло слух, но сейчас было не до того. — Но одно я знаю точно: ты мне нужен. Срочно.

Ее пальцы уже лихорадочно возились со шнуровкой на моих штанах. В этот момент мне самому до одури нужно было быть с ней, как можно ближе, слиться воедино. Между двумя парами трясущихся рук — моих и ее — она наконец освободила мой ноющий, твердый как камень член, а я тем временем задрал ее легкое, небесно-голубое платье и рывком поднял ее, усаживая на край большого керамического горшка. Не самое романтичное место, но кого это сейчас волновало?

Головка моего члена нашла вход в ее узкое, мокрое лоно. «Ох, детка…» — только и вырвалось у меня. Я подался вперед, входя до упора, и застонал от ощущения, как ее нутро трепещет и сжимается вокруг меня. Это было что-то.

— Ухххх, — простонала Шелли, привыкая к тому, что я вошел в нее сразу, до конца. — М-Макс, ух! Ты такой… ааа!

Она зашипела, когда я еще немного вдавил в нее, и я осторожно откинул ее чуть назад, чтобы она могла обхватить руками ствол дерева в кадке позади себя, не теряя равновесия.

«Погоди». — Я просунул одну руку ей под поясницу, приподнимая, а другую прижал к ее животу, когда снова толкнулся внутрь. Так было еще глубже, еще острее.

— Ох! — Шелли обеими руками вцепилась в кору дерева за спиной и выгнула бедра навстречу. — М-муж, я сейчас сгорю. П-пожалуйста…

Не в силах сдержаться, я дернул бедрами вперед. «Черт!» — вырвалось вместе с движением. Видеть ее такой, умоляющей, насаженной на мой член, — это было до одури жарко. Похоть гудела в венах, заставляя сердце колотиться как бешеное, а на лбу выступил пот. — «Ты невероятная, Шелли. Так хорошо…»

Я вышел почти до конца, а затем снова с силой вошел.

— Мара! — вскрикнула моя жена-феникс и выгнулась дугой. Я рванул ее лиф, так что одна из ее упругих грудей выскользнула наружу, сосок уже сморщился и затвердел от возбуждения.

Затем я быстро провел мозолистым большим пальцем по его вершине.

— Ууууууу! — захныкала она.

Чувства перехватили дыхание. «Вот так, о Боже… Ты становишься все туже, детка. Так чертовски крепко сжимаешь мой член».

— Дааа… — Шелли ахнула и заизвивалась, ее ногти скребли по коре дерева. У меня от этого зрелища и ощущений глаза едва не закатились. Она каждым своим движением держала меня на самом краю, на грани.

В этот момент у нас обоих не было слов, да и на кой черт они были нужны? Наши тела говорили на одном языке, в полной гармонии, так же естественно, как дышали. Я начал вбиваться в нее, вырывая стон за стоном, снова и снова. Мои бедра двигались, казалось, сами по себе, инстинктивно находя нужный ритм, и я сжимал ее нежные бедра между своих рук, трахая ее все быстрее, все яростнее.

— С-сильнее! — она уже почти кричала, и эта ярость в ее голосе, в ее теле, воспламеняла каждую клетку моего существа, пока даже корни волос, казалось, не налились удовольствием. — Я… о, да, я уже там!

Стенки ее киски судорожно сжались вокруг моего члена. «Дерьмо!» — сорвалось шипение. Внезапность ее оргазма едва не сорвала и меня за эту опасную черту.

Необходимость погрузиться в нее как можно глубже, затопить ее собой, захлестнула меня. Я притянул ее к своей груди, продолжая изливаться в нее, волна за волной, наполняя ее горячей спермой.

— Ух, ух, ох! — визжала Шелли, прижимаясь ко мне бедрами, и впилась ногтями мне в спину, содрогаясь всем телом в такт моим последним, уже неглубоким толчкам.

«Черт, Шелли…» — Стон сорвался с губ, пока я наполнял ее до краев.

В тот момент наш общий оргазм казался бесконечным, каким-то запредельным. Когда мы наконец начали спускаться с этих высот, я крепко держал измученную феникс, пока она тяжело обмякла на мне. Голова немного кружилась, дыхание сбилось к чертям.

Несколько мгновений мы просто дышали, прижавшись друг к другу, тяжело, как после марафона. Но через какое-то время я заметил, что член внутри нее и не думает смягчаться, несмотря на то, что я кончил, кажется, сильнее и быстрее, чем когда-либо помнил со времен ранней юности. Вот это номер.

На самом деле, малейшие подергивания и движения, которые Шелли непроизвольно совершала, снова разжигали мое возбуждение. Черт возьми, это было как какой-то бесконечный цикл. Я не смог удержаться и впился в ее рот, когда она вопросительно посмотрела на меня.

Ее изумрудно-зеленые глаза широко распахнулись, когда я снова прижал наши тела друг к другу, и она прервала наш жаркий поцелуй, всхлипывая.

— Мааакс, — простонала она. — Ты мне снова нужен, любимый. О!

Я уже начал медленно двигать бедрами; ощущения были просто крышесносные. «Это… это вообще нормально, так сильно хотеть?» — хмыкнул.

— Я не знаю, я не знаю… — Шелли резко вдохнула и выгнула спину, когда я слегка изменил угол, чтобы увидеть, как сгибаются пальцы на ее ногах. Когда дрожь в ее теле утихла, она посмотрела мне прямо в глаза. — Я хочу тебя. Сзади. Трахни меня.

На мгновение я застыл как вкопанный. Перед глазами почти все побелело от нового прилива вожделения, когда я услышал это слово «трахни», слетевшее с ее губ. От нее, такой обычно сдержанной, это звучало как выстрел.

«Где?» — Голос сел до хрипа, пока я лихорадочно оглядывался в поисках места поудобнее, чем этот дурацкий керамический горшок. Спина уже начинала затекать.

— Т-там. — Она махнула рукой, и я проследил за ее тонким пальцем к стопке каких-то плюшевых ковриков.

*Немного пыльновато*, — мелькнуло в голове, чисто на автомате. — «Они выглядят немного пыльными».

— Не так уж и пыльно, давай, — простонала она, а затем так повела бедрами, что мне пришлось схватить ее покрепче, чтобы удержаться внутри и не упасть обоим.

«Ладно, мать твою, терпение», — фыркнул, кряхтя подхватывая ее на руки, все еще оставаясь с ней одним целым. — «Вот же ж!»

Угол и жесткость позы тут же изменились для нас обоих, и я не мог не качнуться несколько раз вверх-вниз. Это было… мощно.

— Я н-не могу, о, Богиня! — ахнула она, и я крепко держал ее, пока она дрожала во время своего второго оргазма. Когда толчки утихли, ее ноги все еще мелко дрожали, но она уже извивалась, как кошка в течке. — Пожалуйста! Я не могу больше ждать!

Это было все, что мне нужно было услышать. Я быстро донес нас до стопки ковриков, кое-как расстелил один из них, стараясь не слишком поднимать пыль, а затем осторожно поставил ее.

Шелли тут же опустилась на четвереньки, снова задрала платье и выгнула свою узкую спину так, что ее идеальная задница оказалась прямо передо мной, выставленная напоказ, готовая и ждущая. Затем одной рукой, откровенным, искушающим жестом, она провела между ног и раздвинула свои лепестки.

Мой член, казалось, стал еще тверже, если такое вообще возможно. Я заметил, как струйка моей спермы, смешанной с ее соком, вытекла и потекла по внутренней стороне ее бедра. Картина была просто убийственная.

«Черт, ты только посмотри на себя!» — Рык вырвался из груди, и, не теряя больше ни секунды, я снова вошел в ее раскаленную, мокрую киску.

После этого мы оба трахались, как дикие звери. Это был, наверное, самый страстный и грубый секс в моей жизни. Может быть, это была душевная связь, которая у нас образовалась, или просто накопившееся напряжение, но каждое ее движение, каждое сжатие мышц ощущалось в десять раз сильнее. Все мои чувства были полностью поглощены каждым сантиметром ее тела.

Мы оба снова достигли пика, в последний, сокрушительный раз. Это было что-то запредельное. В конце я прижал ее к себе так, что она полностью лежала на мне, и наши оргазмы, казалось, слились в одну бесконечную петлю удовольствия, подпитывая друг друга.

Когда буря наших занятий любовью наконец утихла, мы просто обнимали друг друга в тишине этой роскошной Сокровищницы. И та тяжесть на сердце, что давила с самого утра, ушла. Словно камень с души свалился.

Шелли немного позже чихнула. «Будь здорова».

Я усмехнулся, когда ее носик забавно сморщился — это всегда сводило меня с ума. — Кажется, ты говорила, что ковры не такие уж пыльные?

— Не вини девочку в том, что она торопилась к главному событию, — пробормотала она, рисуя какие-то узоры у меня на груди. — Как ты провел время с Рамзи? Сет рассказал мне об этих двух мальчишках. Я не удивлена, что ты их спас, им крупно повезло.

«Не волнуйся, Рамзи поставил их на место». — Я усмехнулся, щекоча пальцем изгиб ее обнаженного плеча. — «Однако мне нужно о многом поговорить с тобой и Ритой».

— Наша компания уже в пути, — вздохнула Шелли. — Я попросила слуг подготовить сады. Подумала, мы все могли бы устроить званый обед, пока дни еще теплые.

«Правда?» — В голосе прозвучало искреннее удивление. — «Ты уверена, что у тебя хватит сил на званый обед после всего… этого?»

— Мм, — промычала она и сонно моргнула, глядя на меня. — Надо встать и проверить, как там с приготовлениями.

«А если серьезно, — я погладил ее раскрасневшуюся щеку, — ты уверена, что хочешь устраивать этот бал? Я знаю, мы вроде как обязаны, но никто не говорит, что мы должны это делать прямо сейчас».

— Я чувствую, что хочу, — сказала она и одарила меня мягкой, милой улыбкой. — Я проводила всевозможные мероприятия, когда была замужем за Адлером. Планирование этого бала помогает мне чувствовать себя… нормально. А в наши дни нормальность — это уже облегчение.

«Хорошо, дорогая». — Я поцеловал ее в лоб. — «Пойдем».

— Пойдем со мной к фонтану. — Она привела меня к большому мраморному фонтану, похожему на те, что бывают на площадях. Он был наполнен чистой водой, несмотря на то, что сам фонтан был выключен.

Глава 6

Кое-как приведя себя в божеский вид — ну, насколько это вообще возможно после вчерашнего — и убедившись, что Шелли тоже выглядит сногсшибательно, мы вдвоем поплелись обратно ко входу в эту их Сокровищницу. Там, разумеется, уже маячили две дамочки, которые, судя по всему, входили в какой-то комитет по организации праздников. Или, по крайней мере, себя таковыми считали.

Сейчас они стояли к нам спиной, повернувшись к саду, и трещали без умолку, как две сороки, обсуждая какие-то там сады и невероятный потенциал этой стеклянной бандуры для «вечеринки века». Ага, как же.

— Как думаешь, Клара, костерок здесь недурно бы смотрелся? — прочирикала одна из них, та, что с вызывающе-ярким оранжевым хохолком из длинных колючих перьев, делавших её похожей на какую-то райскую птичку из старого атласа.

— О, полностью согласна, Алла! — вторила ей вторая, поворачиваясь так, что я смог разглядеть её нижнюю челюсть, раскрашенную под полосатый клюв тукана. — А вдоль деревьев можно развесить гирлянды из этих их светящихся камушков.

— Ох, Мара, только не эти две, — едва слышно прошипела Шелли мне на ухо, прежде чем нацепить на лицо дежурную улыбку и громко заявить о нашем присутствии: — Здравствуйте, дамы!

— Шелли, дорогая! — воскликнула Алла, поправляя свои торчащие перья. — Как приятно тебя видеть!

— Мы слышали, ты неважно себя чувствовала, милочка, — добавила женщина-тукан Клара, картинно наклоняясь и чмокая мою жену куда-то в район щеки.

— Пустяки, нет ничего, с чем бы мы, стойкие женщины с Острова Сканно, не справились, — парировала Шелли и завершила обмен любезностями серией воздушных поцелуев, как заправская светская львица. — И, конечно, вы знаете моего мужа, Макса.

«Дамы». — Я кивнул с легким поклоном, стараясь выглядеть как можно более светским болваном. — «Благодарю за вашу неоценимую помощь в организации».

Обе птицеподобные дамочки уставились на меня, моргнули, переглянулись, а потом разразились таким пронзительным визгом и хихиканьем, что у меня едва барабанные перепонки не лопнули.

— О, Шелли! — взвизгнула Алла, хватая мою жену-феникса за руки. — А он вживую куда симпатичнее, чем на картинках! Ох, теперь давайте же воплотим наш шедевр!

— Мы скоро вернемся, дорогой, — бросила мне Шелли и, подхватив под руки этих двух энтузиасток, увлекла их внутрь. Наверняка, чтобы приступить к осуществлению своих грандиозных планов по захвату мира при помощи салфеток-оригами или какой-нибудь подобной чепухи.

Хорошо хоть, не пришлось долго куковать в одиночестве и разглядывать узоры на стенах. Едва Шелли и её «бригада оформителей» скрылись в недрах Сокровищницы, как я заприметил приближающийся караван из трех небольших фургонов из поместья.

Ухмылка сама собой растянулась на лице — знакомая копна песочных волос за управлением одного из фургонов не оставляла сомнений: наши наконец-то подтянулись. Вся команда в сборе, готова устроить то, что Шелли высокопарно именовала «званым обедом», а для меня, по-простому, тянуло на хороший такой пикник на природе, может, даже с шашлыками.

И как-то сразу стало по-домашнему тепло на душе. Черт, кто бы мог подумать, что я, Макс Медведев, прожженный циник и почти волк-одиночка, буду стоять тут, на какой-то чужой планете, в окружении такого количества друзей и близких, что впору растеряться… и собираться на пикник. Да что там пикник — кто бы мог подумать, что я вообще смогу быть по-настоящему счастлив? Что смогу здесь… прижиться, что ли.

Улыбка сползла с лица, стоило вспомнить то видение с черными дверьми. И то, как я, не колеблясь ни секунды, выбрал ту, что оставит меня здесь. А теперь… теперь в моих видениях маячила какая-то новая дверь. Что этот Зареченск пытался мне сказать? Особенно сейчас, когда выяснилось, что я, оказывается, «судьбой предназначен» оказаться здесь — если верить той загадочной женщине-антилопе. Мыслишка о «предназначении» была настолько глобальной и давящей, что мозг инстинктивно старался её избегать. Наверное, оно и к лучшему. Пока что.

В общем, стараясь не забивать себе голову раньше времени, я сбежал по ступенькам Сокровищницы и пошел приветствовать тех, кто приехал помочь с организацией этого… мероприятия.

— Господин Макс! — тут же подскочила ко мне Дороти, наша женщина-барсук, выпрыгивая из первого фургона, которым управлял Грэг.

«Просто „Макс“, Дороти, сколько раз говорить». — Я улыбнулся и, по старой привычке, легко коснулся губами тыльной стороны её черно-белой полосатой руки.

— Ох, какой вы галантный, — хихикнула она и дружески шлепнула меня по колену. — Помогли бы нам лучше с тентом, а?

«Слушаюсь, мэм». — Я усмехнулся и протянул руку Грэгу, помогая ему слезть с крыши фургона, где он, видимо, что-то поправлял.

— Привет, пап, — кивнул он и полез в карман. — Я тут починил твою штуку.

«Уже?» — Я с удивлением принял у него из рук небольшой кулончик в виде лошадки и с восхищением разглядывал работу. Грэг приделал к нему новую, более прочную металлическую петельку. Недолго думая, я тут же надел его обратно на кожаный шнурок, где уже болтался мой Камень Дуэлянта. То, как кулончик знакомо звякнул о прозрачный кварц Камня, отозвалось в груди чем-то правильным. Хоть эта резная фигурка почти ничего и не весила, я, оказывается, успел соскучиться по её едва ощутимой тяжести на шее.

— Значит, мы и вправду собираемся тут бал устроить? — спросил он, оглядываясь.

«Ага». — Я хмыкнул, покосившись на вход в Сокровищницу. Там как раз показалась Шелли, вежливо улыбающаяся, но с таким видом, будто её взяли в заложники эти две экзотические птички, что вцепились в неё с обеих сторон. — «Похоже, Шелли закончила с „дизайном интерьеров“».

— Похоже, её нужно спасать? — мурлыкнула Рита, незаметно подкравшись к нам. Она с хищным интересом наблюдала, как бедняжке Шелли приходится вертеть головой, словно теннисный мячик на корте, пока каждая из этих фурий наперебой пыталась завладеть её вниманием.

Я обернулся к Рите. Её зрачки чуть расширились, а хвост едва заметно покачивался из стороны в сторону — вылитая кошка, заприметившая парочку слишком говорливых попугаев.

«Ну что, спасешь нашу даму?» — Я с усмешкой посмотрел на Риту.

— О, да-а-а, — протянула она, и в голосе её зазвучали хищные нотки.

Я рассмеялся. «Вперед! Выручай нашу девочку».

Рита усмехнулась и, ступая совершенно бесшумно, как и положено её кошачьей натуре, двинулась к ним. Мы с Грэгом издалека наблюдали за этой сценой: Рите достаточно было просто встать перед щебечущей парочкой, стоически скрестив руки на груди, чтобы эти две прилипалы наконец-окончательно отцепились от Шелли.

— Ничего себе, — присвистнул Грэг, глядя, как две дамочки, нервно перешептываясь, поспешно ретировались, неловко махнув на прощание рукой, пока Рита уводила нашу женщину-феникса. — Мама Рита — это сила. Прямо жуть берет.

«И не забывай». — Я усмехнулся. — «Полезное знание».

— … и тогда герцог как заорет: «Но я думал, он в меню!» — донесся до меня раскатистый хохот из последнего фургона. Я обернулся и увидел посла Кларка — тот как раз развлекал Сета и сестер Рамзи, Иди с Адой, какой-то до колик смешной, судя по их лицам, историей.

— Вы и впрямь непревзойденный рассказчик, господин Кларк, — проворковала Иди своим немного томным, мечтательным голосом.

«Посол». — Я кивнул, подходя ближе и протягивая руку.

— Медведев! — рявкнул человек-ящер, крепко стискивая мое предплечье своей когтистой лапой. — Рад тебя видеть, парень!

«Взаимно». — Я ухмыльнулся. — «Даже удивлен, что ты так быстро на ноги встал. Когда я тебя в прошлый раз видел, ты, мягко говоря, был не совсем в себе».

— Да, боюсь, меня тогда грубо выдернули из целительного транса, так что с головой был некоторый непорядок, — признался он. — Жаль, что тебе пришлось наблюдать меня в таком… состоянии.

— А я вот ни о чем не жалею, — пробормотал Сет себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали.

— Мой бред показался тебе забавным, значит? — человек-ящер скорее утверждал, чем спрашивал. Глаза у Сета расширились, и он тут же попытался пойти на попятную.

— Да я не то чтобы… то есть, я хотел сказать… — залепетал он, краснея под перьями.

Посол дал бедолаге-соколу помучиться еще с минуту, а потом, не в силах больше сдерживаться, откинул голову и оглушительно расхохотался, обнажив ряды острых зубов.

— Расслабься, парень, я же просто шучу, — прогремел Кларк и дружески хлопнул сокола по спине своей огромной лапищей. — Ты бы видел, как я однажды дядюшку своего из транса выводил. Тот вообразил, будто у него крылья выросли и он летать может. Ну и сиганул с крыши. Ноги, само собой, переломал к чертям.

— Ох… это жутко, — выдавил Сет, помрачнев.

— Да, жутко, не спорю, — согласился Кларк, — но, чёрт возьми, до чего же это было смешно! — И он снова залился своим характерным булькающим смехом. — Ладно, пошли, надо браться за дело, пока остальные гости не нагрянули. Заставьте меня работать, я настаиваю!

— Если хотите помочь, посол, нам как раз не помешают лишние руки, чтобы натянуть этот шатер, — вмешалась Дороти. Она уже командовала на большой лужайке, где слуги раскладывали стойки и веревки, ожидая её указаний.

«А кто еще будет?» — Я оглянулся на дорогу.

— Леди Шелли обещала привезти целый караван раненых из Бронзовой Гавани, — ответил Грэг. — Она решила, что им не помешает немного поднять боевой дух.

«Ну что ж! — Я потер руки в предвкушении. — Тогда давайте уже начинать этот пикник, раз такое дело!»

Приятно было просто поработать руками, размять кости и хоть на время выкинуть из головы всю эту муть с пророчествами, дверями и прочей неизвестностью, которая продолжала свербеть где-то на задворках сознания. Я с удовольствием отдался простому физическому труду, позволяя мыслям успокоиться и очиститься.

В удивительно короткие сроки мы все вместе — и я в том числе, как ни странно, даже с некоторым азартом — умудрились не только натянуть огромный брезентовый шатер размером с половину футбольного поля, но и, под чутким руководством Олли, соорудили вполне приличное костровище. Тем временем женщины, в основном, занимались обустройством внутреннего пространства: застелили все плюшевыми коврами, расставили низенькие круглые столики и разбросали целую гору каких-то невероятно мягких и роскошных напольных подушек. Видимо, здесь так было принято на подобных сборищах.

Мы с Шелли и Ритой решили, что первым делом нужно будет обслужить раненых парней из Бронзовой Гавани — как знак уважения за их смелость и готовность дать отпор тирании этого ублюдка Алека Свана.

Наконец, когда первая волна гостей была накормлена и обихожена, мы смогли немного расслабиться, устроившись на собственном коврике с полными тарелками. Олли превзошел сам себя: ароматное жареное мясо, какие-то местные цукаты, сухофрукты, солоноватые сыры… Даже корзины со свежим, еще теплым хлебом были. А Энджи взяла на себя роль распорядительницы напитков, следя, чтобы на столах не заканчивались ни булочки, ни вино из ягод бодроцвета, ни местный древесный бренди.

Но после вчерашних возлияний я решил сегодня ограничиться чем-нибудь полегче, вроде того ягодного вина. Голова целее будет.

«Отличная это была идея». — Я сыто откинулся спиной на Риту, которая сидела позади, и посмотрел на Шелли.

— Согласна, — промурлыкала Рита, запуская пальцы мне в волосы и приятно их перебирая. — Ветра уже меняются, скоро теплые деньки закончатся. Храбрым ребятам из Бронзовой Гавани этот заряд бодрости сейчас нужен как никогда.

— Я просто хотела сделать для них что-нибудь хорошее, — вздохнула Шелли. Я осторожно притянул её к себе, так что её голова удобно устроилась у меня на коленях, замыкая нашу небольшую уютную «цепочку объятий». — И для нашего Макса тоже.

Я приоткрыл глаза — почувствовал на себе два теплых, изучающих взгляда. Мои драгоценные женщины.

— Слишком уж он у нас замотанный в последнее время, — согласилась Рита и легонько ткнула меня кулачком в бок.

«Неужели так заметно?» — Я вздохнул, но тут же собрался. Понимал, что пора. Пора рассказать им о том разговоре с Байроном и о всех этих… откровениях. Я сел прямо, глубоко вдохнул, собираясь с духом, и выложил им всё как на духу — про Пророчество, в котором я, оказывается, каким-то боком замешан.

«И Иди — та самая Пророчица, но Байрон уверен, что её судьба будет сломана, если она попадет в эту мясорубку служения Ордену, — подытожил я. — И, судя по тому немногому, что я о ней знаю, я с ним, чёрт возьми, согласен».

— Она ни к кому из нас давно не прикасалась, да и вообще… но ясно, что такая вольная душа, как у неё, зачахнет там, если она действительно та, о ком ты говоришь, — вздохнула Шелли, задумчиво глядя на танцующих.

— У меня тоже такое чувство, особенно когда вспоминаю, как из неё прорывалось это… Знание, — добавила Рита. Потом мягко взяла мое лицо в свои ладони, заставляя перестать буравить взглядом пустоту и посмотреть на неё. — О чем задумался, любовь моя?

«Вы же знаете… я к ней… неравнодушен». — Слова дались нелегко. Обе мои жены понимающе кивнули. Тяжело это, конечно, но скрывать что-то от них было бы еще хуже. — «Я тут подумал… когда мы её вытащим — не „если“, а именно „когда“ — я бы хотел, чтобы она присоединилась к нам».

— Все вместе? — уточнила Рита, склонив набок свою темноволосую голову, и в её глазах мелькнул какой-то сложный огонек — то ли любопытство, то ли еще что.

«Ага». — Я твердо кивнул. — «Я знаю, вы обе говорили, что я могу… ну, вы поняли. Но я хочу быть уверен, что вы тоже этого хотите. Что вы её примете».

— Можешь не сомневаться на этот счет, — улыбнулась моя жена-феникс и кивнула в сторону лужайки перед шатром, где вовсю шли танцы. — В её обаяние невозможно не влюбиться. Посмотри сам.

Иди как раз хлопала в ладоши в такт какой-то зажигательной мелодии и кружилась, описывая плавные, красивые круги. Её длинное алое платье взметалось вокруг неё, словно огромный экзотический цветок. И я снова, как мальчишка, засмотрелся на то, как её гибкое, стройное тело так легко и естественно двигается в ритме музыки.

«Да…» — Голос прозвучал протяжно. Я не мог оторвать взгляд. И тут же нахмурился, заметив знакомую пару пушистых серых ушей, мелькнувших у входа в шатер.

— Господин… Макс! — Бруно, наш управляющий, тяжело дыша, подбежал к нашему столику. Вид у него был взъерошенный и крайне возбужденный. — Я тут копался в Записках Алека Свана… Нашел кое-что! Похоже, он подозревал, что Дастин Лонг спер чертежи одного из его важнейших изобретений! А когда я говорил с Дороти, она упомянула, что этот Адлер Бёрнс использовал какое-то особое хранилище для вещей Дастина. Ну, потому что тот был параноиком до мозга костей.

Внутри что-то щелкнуло. «И что это может быть, по-твоему?» — Я подался вперед, не скрывая нетерпения.

— Точно не уверен, — ответил он, и его уши нервно подрагивали от возбуждения. — Но если это то, о чем я думаю… Посол точно захочет поехать с нами. И это будет бомба!

«Пошли!» — Я решительно вскочил с подушек, едва не опрокинув столик. Сделал пару шагов и замер. Черт, чуть не забыл. Обернулся и быстро, но нежно поцеловал каждую из моих жен в макушку. — «Спасибо вам, девчонки. За всё».

Глава 7

Пару дней спустя мы наконец-то вернулись в Усадьбу. Ну, вся наша банда. Я, Бруно и Кларк торчали в какой-то подсобке под кухней и пялились на хреновину, смахивающую на здоровенный коготь. Выглядело это чудо инженерной мысли, мягко говоря, загадочно.

Я вертел в руках здоровенный лист схемы то так, то эдак. Бумага была плотная, чуть шершавая на ощупь, испещренная какими-то линиями и цифрами, от которых у меня уже рябило в глазах. «Слушай, Бруно, я понимаю, ты мне уже раза три, наверное, это разжевывал. Но вот хоть убей, не догоняю, как из этой кипы макулатуры, — кивок на чертежи, — должен получиться „съемный дирижабль“? Что за чертовщина?»

Бруно откашлялся, поправил свой неизменный пиджак, сидевший на нем всегда безукоризненно, и пробубнил, будто по писаному:

— Судя по тому, что мне удалось тут сопоставить, и учитывая тот факт, что вы с Сетом тут недавно устроили, мягко говоря, запоминающееся явление народу через пол в Верхнем крыле… так вот, я пришел к выводу, что это помещение, весьма вероятно, является машинным отделением.

— А исходя из того, что вы мне толковали насчет вашей теории «трекмода»… — встрял Кларк, его голос, как всегда, с легкой хрипотцой, напомнил скрежет гравия.

«Электрод». — Окончательно забив на попытки разобрать эти каракули, я сложил чертеж и сунул его куда-то во внутренний карман куртки. Голова уже пухла от этих схем, как будто туда напихали ваты. — «Я, кстати, и Рамзи про это рассказывал. Он тоже только репу почесал, ни черта не понял».

— Ага, эта конструкция и впрямь смахивает на здоровенные крепления, которыми держат большие плавильные камни в промышленных кузнях Дальнегорска, — Кларк присел на корточки перед этим «когтем»-пьедесталом, его узкие глаза-щелочки внимательно изучали механизм. От него пахло пылью и чем-то еще, неуловимо чужим, нездешним. — Хоть он и мелкий, но, похоже, внутри что-то есть.

— И раз уж это точно машинное отделение, как я уже отмечал, — поддакнул Бруно, слегка покачиваясь на носках своих начищенных до блеска ботинок, — то все, что находится над ним, и есть тот самый дирижабль.

«Лады». — Я кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове все еще шумело после дороги. — «Значит, для этой бандуры нам нужен какой-то аккумулятор, это понятно. Но что мы можем предпринять прямо сейчас, пока его нет? Не сидеть же сложа руки».

— Идем, — Кларк махнул чешуйчатой лапой в сторону железной лестницы, ведущей наверх, в моечную. — Мы тут с господином Бруно кое-что надумали. Думаю, тебе будет любопытно.

У меня аж брови на лоб полезли. Ну, посмотрим, что они там изобрели, эти два кулибина. Я поднялся следом за ними на кухню. Там, на крепком, основательном деревянном столе у очага, от которого еще тянуло теплом, были разложены здоровенные свитки и листы ватмана. И, надо сказать, с первого взгляда это выглядело куда приличнее той мазни, что я только что вертел в руках. По крайней мере, линии были четче.

Только на этих чертежах поверх дирижабля красовалась какая-то хитроумная конструкция с множеством лопастей и рычагов, которая, черт побери, напомнила мне один из тех летучих аппаратов, что рисовал Да Винчи. Фантазеры, блин.

— Смотри сюда! — Кларк так рявкнул от возбуждения, что Энджи, которая возилась с посудой у раковины, от неожиданности уронила миску. Звякнуло знатно, чуть уши не заложило.

— Ну, знаете ли! — Энджи сердито сверкнула глазами на Кларка, явно не оценив его энтузиазма. Кажется, она что-то негромко проворчала себе под нос про «невоспитанных ящеров», но я не расслышал.

— Виноват, мэм, — Кларк тут же сбавил тон и как-то виновато опустил свою зубастую голову. Сразу такой смирный стал, аж не верится.

«Так, и что тут у нас интересного?» Я потер руки в предвкушении и наклонился над чертежами. Пахло свежей древесиной стола, старой бумагой и чем-то неуловимо чернильным от свитков.

— Алек Сван, как вы знаете, так и не довел свое изобретение до ума, — пояснил Бруно, присаживаясь на дубовую скамью, чтобы оказаться на одном уровне со столом и получше рассмотреть чертежи. Он всегда был педантом в таких вещах. — Бывший судья, похоже, застрял на этапе машинного отделения. Но какой бы источник энергии ни требовался, чтобы эта махина держалась в воздухе, должно же быть что-то, что будет ловить ветер. Например, вот эти паруса.

«Хм, выглядит неплохо». Я внимательно разглядывал эскизы. Детализация была впечатляющей. — «Здорово придумано. А из чего думаете паруса делать? Из шкуры степного ящера? Она вроде прочная».

— Боюсь, этого материала не хватит, чтобы удержать такую здоровенную конструкцию, — покачал головой Кларк, его гребень на затылке слегка дрогнул. — Но есть одна тварь… Её шкура раз в десять прочнее, чем у степного ящера. И водится она только в Дальнегорске.

«Ясно». Я задумчиво потер подбородок. Щетина уже прилично отросла, пора бы и побриться. — «И что же это за зверюга такая?»

— На обычном языке его имя не выговорить, — Кларк понизил голос до зловещего шепота, отчего его слова прозвучали еще весомее, а в кухне будто похолодало. — Но самый близкий перевод — «вирм». Эти твари обитают в шахтах, и завалить такого — своего рода обряд посвящения для парней из рода Дуэлянтов.

«Так что… мне теперь нужно завалить одного из этих вирмов, чтобы мы его шкуру на паруса пустили?» Я уже прикидывал, во что это может вылиться. Очередное приключение на мою задницу.

— Не, убивать вирма необязательно. Он периодически линяет, сбрасывает старую шкуру, — пояснил посол, и я немного выдохнул. — Сама шкура толстенная и тяжеленная, ее толком и не выделать. А вот его внешний слой, тот, что он сбрасывает, — вот это как раз то, что нужно. Зуб даю, материал что надо. Вопрос лишь в том, чтобы собрать эти сброшенные «чехлы» глубоко в Нижних Ярусах. А для этого нужна экспедиция, и вести ее должен тот, кто в этом деле собаку съел.

«Дай-ка угадаю». Я скептически изогнул бровь. Этот ящер опять что-то задумал. — «Ты как раз тот самый парень, который в этом разбирается, и сейчас ты начнешь меня уговаривать махнуть с тобой в Дальнегорск. Опять».

— Только наполовину угадал, дружище. — Кларк хрипло рассмеялся, его желтые глаза блеснули хищно. Он потянулся через стол, цапнул графин с вином, стоявший там, и отхлебнул прямо из горла. Вино было, судя по запаху, терпкое, домашнее, наверняка из подвалов Бруно. — Я тебе сейчас еще один довод подкину, почему тебе стоит подумать о поездке в Дальнегорск. Шкура вирма — это, конечно, главная причина. Но есть и еще кое-что… честно говоря… мне бы твоя помощь не помешала.

«Помощь с чем?» Что-то в его голосе, да и встревоженное выражение на чешуйчатой физиономии моего приятеля, заставило меня отложить все остальные вопросы. Это уже не шуточки.

— Ты же известен своей справедливостью и умением находить общий язык, когда дело доходит до сохранения мира, — Кларк вдруг потупил взгляд, что было на него совсем не похоже. Он обычно смотрел прямо, не мигая. — Мой брат, регент Краскон, там, в Дальнегорске, чуть ли не гражданскую войну затеял между верхушкой и низами. А это, сам понимаешь, до добра не доведет. Может, если бы он с тобой поговорил, то передумал бы.

«Ого…» — У меня даже голос слегка дрогнул. Я кашлянул, чтобы прочистить горло. Вот это заявочки. Миротворец из меня, конечно, тот еще. — «Ну, не уверен, что я такой уж супердипломат, Кларк. Особенно если вспомнить, что последний тип, которого я отправил на тот свет, скажем так, вышел далеко за рамки дозволенного по дуэльным правилам».

— Верхушка уже признала твое возмездие необходимым и не ставит под сомнение твой статус, — вовремя вставил Бруно, обращаясь скорее ко всем нам, но глядя на меня. Его спокойствие иногда просто поражало.

— И не забывай, что ты дольше всех продержал щит во время Церемонии Десятины, — подхватил Кларк, снова оживившись. — Тебя тогда многие видели, включая дальнегорского советника. Его жены, кстати, были особенно впечатлены. Обе просили меня передать тебе… э-э… просьбу. Хотят, чтобы ты им пару флаконов своей… кхм… сущности предоставил. Для выведения сильных наследников, понимаешь ли.

«Да уж». Щека слегка дернулась. Фантазии у этих жен однако. — «Я типа… польщен?»

— А то! — Кларк широко оскалился, продемонстрировав полный набор своих острых, как иглы, зубов. Вид у него был при этом весьма довольный, будто он мне величайшую честь оказал.

«Пожалуй, я пас». Я аж поморщился. Ну и ну, запросики. От такого «комплимента» хотелось куда-нибудь спрятаться. — «Но если серьезно, я все равно не думаю, что гожусь в советчики какому-то там принцу-регенту, твоему брату. Учить его, как управлять островом… это уж слишком. Я солдат, а не политик».

— Да не обязательно советы давать, — отмахнулся Кларк. — Сам факт, что ты — Щитоносец, уже заинтересует моего брата. Я на самом деле надеюсь, что он перестанет видеть в чужаках угрозу и прекратит прессовать «нижних» за их желание открыть границы. В этом-то и вся соль нынешней напряженки между «верхними» и «нижними». Мало того, что наверху условия жизни лучше, так еще и с обитателями Нижних Ярусов Дальнегорска обращаются как с людьми второго сорта, им даже запрещено покидать остров. Такая фигня, кстати, только недавно началась. Раньше послы вроде меня спокойно уезжали из Дальнегорска и на более долгий срок, чем официальная церемония или что там еще.

«Ну, даже если я и поеду, не могу обещать, что мое присутствие там что-то изменит». Я пожал плечами. Сомневаюсь я, что один мой визит решит их внутренние терки. Скорее, еще больше дров наломаю.

— Это верно, — Кларк хитро прищурился, и по его чешуйчатой физиономии скользнула кривая ухмылка, от которой у меня мурашки по спине пробежали. — Но мне тут шепнули, что есть еще одна причина, которая может тебя подтолкнуть к поездке в Дальнегорск. Один осведомленный малый донес, что ты пытаешься выковать клинок, способный выдержать мощь не одного, а целых двух ядер Вестника.

Эта резкая смена темы сработала безотказно. Он точно знал, на что давить, этот ящер. Я тут же подобрался и вперился в него напряженным взглядом. Это уже серьезно. Мой клинок… это было больное место.

«Ты знаешь, как это сделать?» Внутри что-то ёкнуло. Если это правда… если есть хоть малейший шанс…

— Лично я — нет, — признался Кларк, и моя надежда слегка поутихла. — Но если ты готов сунуться в Нижние Ярусы на поиски шкуры вирма, то я уверен, мы сможем там отыскать кузнечного мастера, достаточно толкового, чтобы сварганить нам нужные слитки. Дальнегорская сталь сама по себе хороша, но тамошние Мастера Кузни — настоящие виртуозы, они постоянно экспериментируют, преобразуют руду так, что диву даешься. Если уж в Дальнегорске не найдешь то, что ищешь, то вряд ли это отыщется где-то еще в Зареченске.

Я замолчал, обдумывая. Все, что он наговорил, — это, конечно, серьезные аргументы в пользу поездки в Дальнегорск. Шкура для дирижабля, потенциальный мастер-кузнец, да еще и политическая заварушка, в которую меня пытаются втянуть… Да еще и то, что Рамзи мне порассказал… В общем, решение как-то само собой напрашивалось. Соблазнительно, черт побери. «Ладно, убедил, ящер языкастый».

— Отлично! — Кларк просиял, снова схватил графин с вином и одним махом допил остатки. Похоже, он и не сомневался в моем ответе. Ну, или просто очень хотел выпить.

«Только вот дел у меня тут по горло, прежде чем я смогу свалить». Я задумчиво перебирал в уме все незавершенные задачи. Поместье, люди… все это требовало внимания.

— Совершенно верно, — кивнул Бруно, отрываясь от каких-то своих расчетов, которые он правил на одном из листов. Он снял монокль и принялся тщательно протирать его краем пиджака. — Во-первых, нужно решить, что делать с этим местом, пока вас не будет. Я полагаю, что останусь здесь и буду управлять Медвежьим Углом. Дороти и Энджи присмотрят за Соколиным Холмом. А вот Усадьба Вороновых останется без присмотра. Учитывая, что в Бронзовой Гавани сейчас нет магистрата, оставлять это поместье без защиты — крайне неосмотрительно.

«Как думаешь, Эндрю Роджеру не нужна временная работенка?» — Мысль пришла неожиданно. — «Он был бы первым, кому бы я это предложил. Парень вроде толковый, да и обязанный мне немного».

— Завтра же с утра отправлю ему сообщение, — Бруно кивнул и чиркнул что-то себе в блокнот. Деловой, как всегда. С ним было спокойно — знал, что все будет сделано четко.

«Отлично». Я кивнул. — «Знаете, а я, вообще-то, даже с некоторым нетерпением жду возможности глянуть еще на один остров в Зареченске. Расширим, так сказать, географию. А то засиделся я на одном месте».

— Это будет захватывающе! — снова рявкнул посол, похоже, опять забыв про громкость. Энджи в дальнем углу кухни демонстративно звякнула какой-то кастрюлей. — У меня ведь тоже никогда не было повода сунуться в Нижние Ярусы, так что для меня это тоже будет в диковинку!

«Погоди-ка». Я нахмурился, склонив голову набок. Что-то тут не сходилось. — «Если ты там никогда не был, как же ты собираешься провести нас к этим шкурам вирмов? Ты же сам говорил, что они где-то глубоко в этих ваших Ярусах».

— А, вот тут-то ты и угадал лишь наполовину, дружище, — усмехнулся Кларк, его глаза хитро блеснули. — Не я тот знаток. Но не дрейфь. Ты уже знаешь кое-кого, кто способен ориентироваться в тех туннелях, которые эти твари считают своим домом.

«Да неужели?» Я удивленно огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть этого таинственного проводника прямо здесь. — «И кто же это?»

И тут, будто по заказу, в дверь моечной деликатно постучали. Через мгновение в проеме показалась кудрявая светлая макушка Иди.

— О, привет, — произнесла женщина-антилопа своим обычным, слегка мечтательным голосом, который почему-то всегда заставлял меня немного расслабиться. — Надеюсь, я вовремя и не прервала важный разговор?

«Ты как всегда кстати, Иди». Я усмехнулся и подмигнул ей. Приятно было видеть, как легкий румянец тронул ее щеки, сделав их чуть темнее. Она всегда была какой-то… светлой.

— Хорошо, — она улыбнулась в ответ, и на какой-то миг мы просто смотрели друг на друга. Время будто замерло. Или это мне так показалось от усталости и выпитого вина.

— Кхм, — тактично кашлянул Бруно, и я, нехотя, отвел взгляд. Ну да, дела не ждут.

«Что… э-э… что-то случилось, Иди?» — Я постарался, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно. Получилось, наверное, не очень, голос немного сел.

— Ах, да, — Иди словно очнулась и подняла запечатанный воском конверт. — Господин Бруно, я так понимаю, вы завтра будете отправлять корреспонденцию?

— Совершенно верно, милая моя, — подтвердил Бруно, заложив большие пальцы за подтяжки — его фирменный жест. — У вас есть что-то, что нужно отправить?

— Да. Тут официальное прошение от меня и моей сестры о разрешении остаться на Сканно, чтобы помогать с гуманитарной помощью в Бронзовой Гавани и в Храме Солнца, — сообщила женщина-антилопа. А потом, понизив голос так, что только я мог расслышать, и шагнув чуть ближе, добавила: — Но это так, для отвода глаз. На самом деле я пришла, чтобы потребовать… нет, заявить, что я еду с тобой в Дальнегорск, Макс.

Я невольно рассмеялся и покачал головой, глядя на эту энергичную и донельзя упрямую девчонку. Челюсть у нее решительно сжалась — по взгляду понял, что ее теперь ничем не переубедишь, хоть кол на голове теши. В ее глазах цвета летнего неба плясали решительные огоньки.

Не успел я и рта раскрыть, чтобы возразить, как посол хлопнул меня по спине так, что я чуть не поперхнулся. Вот же ж ящер неугомонный!

— Вот видишь! — провозгласил он с энтузиазмом, будто только что выиграл главный приз. — Кто может быть лучшим проводником по темным шахтам, чем женщина-авгур, которая видит куда больше, чем обычные глаза?

«Ты хочешь, чтобы Иди помогала нам искать шкуры вирмов?» — Я посмотрел на Кларка как на ненормального. Он что, издевается? Отправлять ее в эти катакомбы? — «Ты спятил? Да ни за что!»

— А что такое «вирм»? — спросила женщина-антилопа, премило сморщив носик. Этот ее «загорелый квадратик», как я мысленно называл ее чуть вздернутый нос, выглядел особенно очаровательно, когда она вот так морщилась, пытаясь что-то понять.

— Это такая тварь, которая сбрасывает старую шкуру. А шкура эта нам нужна, чтобы вон тот дирижабль, — Кларк обвел рукой моечную, где мы оставили чертежи, — полетел.

Иди наклонилась вперед, чтобы рассмотреть чертежи, которые мы оставили на столе, те самые, что состряпали Бруно и посол. Ее светлые волосы упали ей на плечи, и до меня донесся легкий, едва уловимый аромат, кажется, полевых цветов.

— Понятно, — пробормотала она, проводя тонкими пальцами по замысловатым расчетам, которые Бруно с Кларком умудрились там нацарапать. — Я буду вашим проводником.

«Погоди…» — Я хотел было возразить, но меня тут же оборвали.

— Я не приму отказа, Макс, — сказала она вежливо, но с такой сталью в голосе, что стало ясно — спорить бесполезно. Она выпрямилась, и в ее взгляде читалась непреклонность. — Я не могу тебе этого объяснить, но я знаю… я чувствую, что я вам нужна. Поверь мне, пожалуйста.

«Да дело не в том, что я тебе не доверяю, Иди». Я протянул руку через стол и осторожно взял ее ладонь в свою. Теплая, мягкая, и такая хрупкая на вид. — «Я просто…»

— Просто что? — Иди нахмурилась и резко высвободила свою руку. Холодок пробежал по моей коже от ее внезапной отстраненности. Взгляд стал колючим. — Ты говорил с моим братом, да?

«Да, говорил, но…» — Я снова попытался объяснить, что беспокоюсь о ней.

— И он, конечно же, наплел тебе, какой чувствительной я была в детстве, и что мне лучше сидеть тихо и не отсвечивать, чтобы не привлекать внимание Ордена, — она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. В глазах сверкнули упрямые искорки гнева. — Так вот, я уже не та маленькая девочка! И я не собираюсь выслушивать указания, куда мне можно ходить, а куда нельзя!

Я пару раз моргнул, ошарашенно глядя на внезапно вспылившую женщину-антилопу. Вот те на. И где я успел так накосячить, чтобы она так завелась? Женщины… вечная загадка. Кажется, я наступил на больную мозоль.

Бруно и Кларк ничем не помогли. Я метнул на них умоляющий взгляд, но они лишь синхронно выпучили глаза и сделали вид, что страшно заняты разглядыванием потолка. Мол, сам разбирайся, дружище. Понятно, в этом деле я один на один с разъяренной стихией.

«Иди». — В голову пришла, как мне показалось, спасительная мысль. Нужно было сменить обстановку, убрать ее от этих любопытных ушей. — «Я бы хотел все объяснить. Но, если честно, от сидения в четырех стенах уже голова кругом идет. Не хочешь прогуляться со мной? Вдвоем, без свидетелей?»

— Прогуляться? — переспросила она, и гнев на ее лице чуть поугас, сменившись удивлением. Похоже, такой поворот ее сбил с толку. Ее плечи немного опустились. — Э-э… да, пожалуйста. Я бы хотела. Наедине… с тобой… Да.

«Вот и славно». Я позволил себе легкую ухмылку. Кажется, лед тронулся, и буря немного утихла. Затем повернулся к Бруно и Кларку. — «Спасибо, мужики, что все показали. Если еще что надумаете — дайте знать».

— Непременно, господин Макс, — степенно кивнул Бруно. А посол только ухмыльнулся во всю свою зубастую пасть и нахально мне подмигнул. Ну, ящер, что с него взять.

Я мысленно закатил глаза на его выходку, но сдержался. Вместо этого поднялся и, как истинный джентльмен (ну, или как я это себе представлял), предложил руку женщине-антилопе.

«Пройдемся?» — Я улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

Мы вышли из Усадьбы Вороновых, и некоторое время шли молча. Не то чтобы неловкое молчание, скорее… задумчивое. Я пытался подобрать слова, а Иди, кажется, все еще немного дулась, хотя и шла рядом. Сами того не заметив, мы свернули на тропинку, ведущую к небольшому саду, что раскинулся у восточного склона горы. Воздух здесь был свежее, пахло хвоей, влажной землей и первыми осенними листьями. Тишина нарушалась лишь шелестом деревьев да пением запоздалых птиц.

Глава 8

Солнце шпарило сквозь листву, золотистыми пятнами ложилось на траву. Красота, да и только. И вроде как вся неловкость, что между нами с Иди повисла, начала потихоньку таять, хотя обстановка, если честно, была та еще.

Затянувшееся молчание начало давить. «Я не хотел тебя расстраивать». — Слова дались нелегко, но тишина уже становилась невыносимой.

Иди остановилась в паре шагов, склонила голову. Смотрела как-то… по-своему.

— Знаю, что не хотел, — вздохнула она. Потом развернулась и плюхнулась на траву под раскидистым деревом. — Я что-то завелась из-за… всего этого. И ты, пожалуй, прав: торчать в Поместье, пока там не выветрится вся эта чертовщина, — гиблое дело. Постараюсь впредь быть осмотрительней.

«Вот и ладушки». — Я кивнул и приземлился рядом, на пятачок сочной травы, усыпанный мелкими желтыми цветочками, похожими на клевер. Руки сами потянулись их теребить — надо же было чем-то себя занять.

— Нехорошо это, — фыркнула Иди, подтянув колени к подбородку. Эх, знакомая поза. — Есть у меня дурная привычка лезть туда, куда не просят. Просто потому, что чую — могу помочь. Байрон Рамзи меня с самого детства от этого отучить пытается, да все без толку.

Я машинально сплетал из цветочков какой-то простенький венок. «Он и правда о тебе печется. И, чтобы ты знала, я тоже. Когда думаю о тебе… не могу отделаться от желания защитить. От всего на свете. Ты… дорога мне. Очень. Сам еще пытаюсь до конца разобраться, что это всё значит».

— Я… ох, ясно, — пробормотала она и принялась накручивать на палец прядку своих удивительных волос — я уже понял, что это у нее такой нервный жест.

Я осторожно надел сплетенный веночек ей на голову, так, чтобы он лег чуть выше ее серебристых рожек. «Иди». — Голос прозвучал мягко. Я взял ее руку, ту самую, что теребила локон, в свою. Крепко, но нежно. — «Можно спросить?»

Она посмотрела на меня в упор своими глазами цвета грозового неба, а другую ладонь положила мне на щеку. Теплая.

— Ты хочешь знать, как давно я… в курсе насчет тебя. Ответ — с самого начала.

Я прикрыл глаза. По телу снова разлилось то самое теплое сияние, как тогда, при нашем… слиянии душ. Уютно стало, как дома. Давно забытое чувство.

Я прижался лбом к ее лбу. «Но на мне же не было тех самых „шикарных фиолетовых туфель“?» — усмешка сама собой появилась на губах.

— Всегда твои глаза, — призналась она. — Да, меня тогда ошарашило видение с этими твоими странными туфлями, но если что и оставалось со мной все эти годы — так это твои глаза. Добрые, какие-то… настоящие. Они столько повидали — и пренебрежение, и одиночество, и жестокость, но вместо того, чтобы озлобиться, ты сохранил в себе сочувствие.

Радужки Иди на миг полыхнули жемчужной белизной, а потом снова стали привычно-серыми, как небо перед дождем.

«Ты…» — я чуть отстранился, опустил взгляд, собираясь с духом для следующего вопроса. Черт, как же это непросто. — «Ты знаешь, почему я здесь? В Зареченске?»

Иди внимательно смотрела на меня, ее ладонь все еще грела мою щеку. Потом вдруг ахнула — видимо, словила отголосок моих мыслей, потому что перед моим внутренним взором мелькнули те самые черные двери. Но она не отстранилась, не убрала руку.

— Я думала, ты уже разобрался с этой дилеммой, — сказала Иди, и между ее бровей пролегла едва заметная морщинка. — Зареченск дал тебе сделать выбор, и ты решил остаться.

«Да, так и есть». — Голос прозвучал твердо, и я накрыл ее ладонь своей. — «Я бы ни за что на свете это не променял. Я здесь, чтобы остаться. Это уж точно».

— Но? — уловила она мою неуверенность.

«Но… сам не пойму». — Пришлось признаться, и я попытался облечь это смутное чувство в слова. — «В последнее время меня все чаще гложет вопрос: *зачем* я здесь? Даже не *как* попал, а именно *зачем*. Это как заноза, которую сначала не замечаешь, а потом она начинает ныть все сильнее. Чем больше все устаканивается, чем больше ответов я получаю на одни вопросы, тем сильнее свербит этот, главный. А после разговора с твоим братом, когда он упомянул… Пророчество… этот зуд стал почти нестерпимым. Я хочу знать, в чем моя цель. Мое предназначение, если хочешь».

— Макс Медведев, — прошептала она после небольшой паузы. — Твоя цель — просто быть собой. Вот почему Зареченск позвал тебя. Увы, его мотивы — это его мотивы, и он предпочитает открывать карты только по своим правилам.

«О да, мне ли не знать!» — Я не удержался от фырканья. — «Если бы мне давали по медяку каждый раз, когда эта… сущность Зареченска подкидывала мне очередной ребус во сне… Да просто выйди и скажи по-человечески, что к чему! Не обязательно же каждый раз скармливать меня морскому чудищу, чтобы просто „поболтать“, а?»

Иди тихонько хихикнула и потерлась носом о мой нос — такой короткий, «эскимосский» поцелуй.

— Все будет хорошо, Макс. Слушай Зареченск, но не впадай в одержимость, как это частенько бывает с Ашерами. И не переживай, я буду рядом. Что бы ни случилось.

Ее слова — как бальзам на душу. Сразу отлегло. Я осторожно взял ее лицо в ладони и поцеловал.

Ну а как тут было удержаться? Солнечные блики играли в ее волосах, и даже в тени старых яблонь она словно светилась изнутри.

И этот поцелуй — такой же крышесносный, как и первый. А от сладкого, с привкусом жимолости, запаха ее губ у меня снова чуть голова не закружилась. Затягивала она меня в свою орбиту, и сопротивляться не было ни сил, ни желания.

— Кхм… э-э… — раздался вдруг чей-то голос, и нас грубо прервали. Я рефлекторно развернулся, уже сжимая кулаки, а Иди молниеносно выхватила кинжал из ножен на бедре.

— Виноват, Ашер Медведев!

Перед нами нарисовался какой-то жилистый тип с копной рыжих волос. Он тут же рухнул на колени и принялся отвешивать поклоны, чуть ли не лбом землю роя.

— Да это просто гонец, — сказала Иди, убирая кинжал обратно в ножны. В ее голосе слышалось легкое раздражение.

— Мне… мне право неловко, что помешал, милорд, — пролепетал рыжий, доставая из-за пазухи казенного вида конверт. — Меня ваш у-управляющий послал.

Я забрал конверт из трясущихся рук этого бедолаги. «Так чего ж ему сообщение и не оставил?» — не смог я сдержать раздражения в голосе. Нервный какой-то.

— Боюсь, мне велено передать лично в руки, — ответил он и, кое-как поднявшись на ноги, снова согнулся в три погибели.

Я разглядывал строгую черную печать на конверте. *И от кого же такая срочность?* — мелькнуло в голове. Два скрещенных кривых меча… или крюка. Непонятно.

— Советник Кроули.

Так, внимание члена Верхушки — это никогда не к добру, по моему скромному опыту. И чем больше я вчитывался в это послание, тем сильнее становилось какое-то неприятное чувство. Что-то тут нечисто.

В общем, решил я, что пора устроить «мозговой штурм». Собрал всех, кого смог, в большой комнате наверху, которую мы меж собой прозвали «штабом» или просто «залом совещаний». Мы тут с Ритой и Шелли как-то прикинули, что это здоровенное помещение на втором этаже, странной такой «Н»-образной формы, для бального зала как-то нелепо, а для чего-то одного — слишком уж большое. Вот и разделили его на зоны. Слева, в глубине, оборудовали что-то вроде читального уголка: стеллаж с книгами до потолка, куча подушек на полу, пара удобных диванов. Посередине, между «ножками» нашей «Н», втиснули небольшую кухоньку с барной стойкой и массивным деревянным столом — как раз для таких вот сборищ. А правая часть комнаты отошла под тренировочную зону, для спаррингов.

Вот там-то я как раз и боролся с Грэгом Адамсом, пытаясь взять его на удушающий.

— Если честно, не могу однозначно сказать, есть ли в письме этого вашего советника какой-то подвох, но что-то мне подсказывает, что есть, — протянула Иди. Она сидела на столе, скрестив ноги, и вертела в руках послание от Кроули.

— Кхх! — выдавил Грэг, пытаясь вывернуться из моего захвата.

«Да уж, думаю, он не в восторге, что я так быстро слинял со всей этой историей с Альтаиром». — Я переступал с ноги на ногу, чтобы Грэг не смог зайти мне за спину. — «В следующий раз не забудь сначала мою руку сзади блокировать, прежде чем я тебе шею сверну».

Потом я его отпустил — пусть отдышится, придет в себя.

— Понял, — кивнул он, встряхивая руками.

— Но Верхушка ведь точно ничего не сможет сделать, так? — с надеждой спросила Энджи.

— Нет, — ответила Шелли, подходя к столу. Она поставила блюдо с тортом прямо перед Иди, которая так и сидела, скрестив ноги. — Из-за всех этих замороченных договоров и соглашений с Торговцами, Верхушка предпочитает не лезть в дела, по которым Торговцы уже приняли решение.

— Значит, аукционы… их отменить нельзя? — уточнила Энджи, и в ее темных, как угольки, глазах мелькнула тревога.

— Не переживайте, мисс Энджи, — пробасил Сет, не отрываясь от заточки наконечников стрел на другом конце стола. — Никуда вы не денетесь.

«Точно». — Грэг как раз попытался на меня прыгнуть, но я вовремя уклонился и перехватил его руку, как и учил. Короткий разворот — и он уже на полу, кряхтит. — «Ты с нами застряла, Энджи. Надолго».

— Ох… — выдохнула Энджи, помогая Шелли резать аппетитный торт. Легкая улыбка тронула ее губы, и она, встретившись со мной взглядом, кивнула. — Признаюсь, я была… немного потрясена тем, насколько вы все… добры ко мне. Только сейчас до меня дошло, как мне повезло оказаться здесь. Мысль о том, чтобы вернуться…

— Мы понимаем, дорогая, — мягко сказала Шелли, легонько похлопав Энджи по руке.

— Судя по всему, этот хмырь из Верхушки отследил сделки по аукционам после того, как ты отказался от Орлиного Гнезда, — продолжила Иди. — Но он выяснил, что аукциониста пришили прежде, чем он успел истребовать поместье у Торговцев.

«Помню этого типа». — Я помог Грэгу подняться и подтолкнул его к столу — пора бы и передохнуть. — «У него еще на башке какая-то хреновина навороченная была, лица не разглядеть».

— Я тоже его помню, — Энджи заметно вздрогнула. Еще бы, небось, вспомнила, как тот хмырь пытался увести у меня ставку из-под носа. Если бы я тогда не выставил на торги Орлиное Гнездо вместо Энджи, этот тип точно бы не отступился.

И вот тут-то у меня всегда возникал вопрос…

«А как помер-то этот аукционист?» — Вопрос повис в воздухе. Иди в ответ как-то особенно хитро ухмыльнулась.

— А вот это самое интересное, — протянула она. — Алек Сван прикончил его на дуэли, почти сразу после аукциона.

— То есть, аукционист и этот таинственный дуэлянт Свана — это один и тот же хрен? — уточнил Грэг, принимая тарелку с тортом от Шелли и кружку… свиного молока? От Энджи.

— Именно так, парень! — подал голос Бруно. Он устроился на высоком барном стуле, завалив стойку картами, какими-то книгами и чернильницами. — Я тут на досуге покопался в архивах Верхушки Бронзовой Гавани и выяснил, что последняя успешная дуэль Алека Свана была против некоего Круза.

— Это объясняет, откуда у Свана пятый ранг, — хмыкнул Сет, откладывая стрелы и тоже протягивая руку за куском торта. — А я-то всегда гадал.

Я отодвинул торт и налил себе воды. «Ага, и я почти уверен, что это не простое совпадение». Сладкого пока хватит.

— И какие мысли? — спросил Бруно, картинно снимая свой монокль. Вечно он с ним.

«Спорим, что и Дастин Лонг, и Алек Сван, а может, и оба сразу, искали то же самое, что и я». — Я допил воду. Снова наполнил стакан и кинул туда еще один «десятинный камень» — так мы прозвали эти местные камушки для очистки воды.

— Книгу? — Шелли замерла с вилкой у рта, на которой красовался кусок пышного белого торта.

«Угу». — Я сделал еще глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. — «Байрон Рамзи ведь не зря думал, что мне может фартануть в Орлином Гнезде. И готов поспорить, Алек Сван как минимум наткнулся на ту же инфу».

— Резонно с твоей стороны так полагать, Макс, — хмыкнул Бруно, снова нацепив монокль. — Тем более что Кроули просил держать его в курсе «любых подвижек», пока мы тут разбираем остатки архивов Свана. Не то чтобы там было много интересного, — он махнул рукой, — но я тут полистал дневники этого буйного психа — чисто для развлечения, знаешь ли. Так вот, похоже, у Алека Свана много лет была какая-то терка с типом, которого он называл Кошмаром. Этот Кошмар, судя по всему, каким-то шестым чувством угадывал каждый шаг Свана.

— Погодите-ка, — встрял Грэг, — если Макс продал Орлиное Гнездо тому типу, которого потом убил Сван, а потом Макс сам убил Свана… это что же, получается, поместье снова принадлежит Максу?

— Вообще-то, да, но не забывай, аукционист так и не закрыл сделку с Торговцами, — вставила Иди. — Так что старое поместье Дастина Лонга сейчас как бы зависло в воздухе — никому не принадлежит.

— А, ну да, — Грэг вытер молочные усы над верхней губой и улыбнулся. — Хитро.

— Ну и не забывайте, что вы его к чертям спалили, прежде чем свалить оттуда, — добавила Рита, входя в комнату. Под мышкой у нее был какой-то сверток, похоже, холст.

«А вот это уже деталь». — Усмешка сама собой появилась на губах. Я поднялся и чмокнул ее в щеку. — «Что это у тебя там, котенок?»

— Это тебе, — улыбнулась Рита. — Я знаю, ты свой меч потерял, вот я и заглянула в оружейную, посмотреть, что там было у Алека Свана из интересного.

Она развернула сверток. Внутри оказались два изогнутых клинка, каждый длиной мне примерно по локоть, с расширяющимися к концу и зазубренными лезвиями. Выглядели хищно.

«Однако, я же не умею драться парными клинками». — Я с восхищением разглядывал иссиня-черную сталь. Красивые чертяки.

— Быстро научишься, — промурлыкала моя кошка-жена, и в ее сапфировых глазах вспыхнул озорной огонек. Хвост за ее спиной так и ходил из стороны в сторону. Ну, понятно, к чему она клонит.

— Вот это да! — восхитился Грэг. — Можно глянуть?

«Только не ржать». — Я хмыкнул, следуя за Ритой в нашу тренировочную зону.

— Тебе, возможно, будет чуть проще, — сказала она, — ты же в рукопашной неплох, так что с координацией особых проблем быть не должно.

«Хочешь сказать, у меня ловкие руки?» — я картинно повел бровями.

Рита стрельнула в меня лукавым взглядом и кинула мне один из клинков.

— Для начала поработаем с одним, так сказать, чтобы руку набить, ржавчину стряхнуть.

Я кивнул, провернул клинок «восьмеркой», прикидывая вес. «Звучит как план». Ощутимо легче моего старого гладиуса, да и покороче будет. Интересно.

— Готов? — промурлыкала она, вскидывая руки. Между каждым из ее восьми пальцев (да-да, восьми, такая вот у меня жена) был зажат метательный нож. Серьезный настрой.

«Всегда готов!» — Ухмыльнулся и принял боевую стойку.

Глава 9

Рита не щадила меня ни на секунду, и, чёрт возьми, мне это в ней нравилось. Только так и можно чему-то научиться. Звон моего клинка из чёрной стали гулко разносился под высокими потолками, пока я отбивал её ножи один за другим. Голова, бок, живот — она метила точно, без дураков. Ещё три ножа просвистели в воздухе. Последний я едва успел отразить, но всё равно получил царапину по запястью — так, для острастки, чтобы не расслаблялся. Кровь выступила мелкими каплями. Неприятно, но терпимо.

«Не забывай держать клинок в равновесии, чувствуй его продолжением руки», — напомнила Рита, когда Грэг Адамс, этот шустрый парень, снова подобострастно, как мальчишка-подавала на теннисном корте, собрал и вручил ей все метательные ножи. «А теперь перехвати в левую руку».

«Ох…» — Воздух вырвался из груди, пока я немного коряво перебрасывал меч в левую. Рукоять легла в ладонь непривычно, чужеродно. Я сжал её покрепче. «Только предупреждаю: левой я владею, прямо скажем, не очень. Так что поосторожнее там с острыми летающими предметами, а то мало ли». Сам усмехнулся своей же попытке сострить — чувствовал себя первоклассником, впервые взявшим ручку не той рукой.

Не успел я договорить, как облако едкой зелёной пыли ударило мне в лицо, одновременно что-то ощутимо стукнуло по плечу. Кашляя и отплёвываясь, я развернулся, готовый высказать всё, что думаю, этому шутнику. И опешил. Передо мной, с боевыми выражениями на мордах, стояли Сет, Иди, Шелли, Энджи и даже Бруно. И у каждого в руках была связка каких-то пыльных трубок. Вот же засада!

Я резко повернулся к своей женушке-проказнице, которая явно наслаждалась моим замешательством. «Эй! Так это ты всё подстроила, да⁈»

«Ты же не думал всерьёз, что я буду метать в тебя настоящие ножи, когда ты впервые взял клинок в левую руку, а, Макс?» — поддразнила она, ловко вертя в пальцах такую же пыльную трубку. Вид у неё был донельзя довольный.

«С тобой?» Я криво усмехнулся, вытирая пыль с лица рукавом. «С тобой всё возможно, дорогая. Я уже ничему не удивляюсь».

«Постарайся не подставляться», — бросила Рита, и вся эта компания окружила меня плотным кольцом. Ну всё, началось.

И тут, как говорится, открылся сезон охоты на Макса. Столько уворачиваться и отскакивать мне не приходилось, кажется, никогда в жизни. Пыльные «снаряды» летели со всех сторон, оставляя на одежде и коже цветные пятна. Жёлтый, синий, красный — скоро я буду похож на палитру художника-абстракциониста.

«Вы у меня все наказаны будете!» — Голос сорвался на крик, когда я едва увернулся от двух трубок, которые Бруно метко запустил мне по лодыжкам. Старый хрыч, а туда же!

«Не забывай, у тебя в руке клинок, Макс! Используй его!» — крикнула Рита, запуская мне в голову заряд синей пыли. Просвистело прямо у уха.

Это был один из тех советов в стиле «Капитана Очевидность», но, как ни странно, он пришёлся очень кстати. Я действительно слишком сосредоточился на уклонении, забыв про меч в левой руке. Чтобы как-то заставить себя работать «неудобной» конечностью, я завёл правую руку за спину. Пришлось приспосабливаться. Поначалу было дико неуклюже — левая рука словно жила своей жизнью, плохо слушалась, движения были резкими и неточными. Но постепенно, отбивая одну пыльную «атаку» за другой, я начал чувствовать клинок увереннее. Мышцы потихоньку вспоминали забытые ощущения.

Когда у них наконец закончились эти пыльные трубки, я, кажется, на девяносто девять процентов был покрыт всеми цветами радуги. Видок у меня был, должно быть, тот ещё. Но, чёрт возьми, это сработало. Левая рука гудела от напряжения, но уже не ощущалась такой чужой.

Смех вырвался сам собой. «Думаю, вы победили, ребята». Я отряхивался, ловя влажную тряпку, которую Шелли кинула мне, чтобы я мог хоть немного привести себя в порядок. Лицо горело, в носу свербело от пыли. «Спасибо всем, отличная была тренировка. Хоть и неожиданная».

«Пока оставь себе оба меча, — сказала Рита, помогая мне с удобной наплечной портупеей, рассчитанной на два клинка. — Но тренируйся только левой, а в настоящий бой — правой. Постепенно нагрузку на левую будешь увеличивать».

«Слушаюсь, дорогая». — Я усмехнулся, когда она затягивала ремень на моей пыльной груди. Её забота всегда была такой… практичной.

«Что бы я там ни пропустил, чувствую себя крайне обделённым», — раздался голос Мило. Я обернулся и увидел, как Энджи ставит перед братьями-енотами тарелки с тортом. Эти двое вечно появляются, когда пахнет чем-то вкусным.

Я уселся за стол. «Как жизнь, Мило?» Кусок торта сейчас будет очень кстати. Энергию потратил изрядно.

«Мы с Ноем пришли рассказать о подготовке к Фестивалю, — ответил он, вытаскивая из своей сумки небольшую банку мёда, граммов на двести пятьдесят, и мешочек с молотым Бодроцветом. — Энджи, милая, ты не могла бы заварить это для нас?»

«Конечно», — Энджи, эта женщина-какаду, слегка покраснела, когда её пальцы коснулись руки Мило, явно не случайно. Она поспешно взяла Бодроцвет и отправилась к очагу, чтобы вскипятить воду. Да уж, наш архитектор явно неровно дышит к бывшей служанке. И, похоже, это взаимно.

«Это первый мёд от шмелей Деборы?» — спросила Шелли, с интересом разглядывая баночку.

Наступила тишина. Мы все ждали, пока Мило перестанет пожирать глазами Энджи, которая, что-то тихо напевая себе под нос, уже разжигала огонь. Парень совсем разомлел.

«Леди тебе вопрос задала, Мило», — буркнул Ной своим обычным грубоватым басом, толкая брата локтем.

«А? Ой!» Мило стянул свой неизменный потёртый берет художника и застенчиво улыбнулся Шелли. «Да, мэм. Это самый первый сбор. Я сохранил первую партию, как вы и просили, мисс Шелли. По моим подсчётам, её должно хватить на пять таких баночек…»

«Пять банок!» — встрепенулась Энджи, её хохолок из белых перьев взметнулся от удивления и тревоги. «Это же на две банки больше, чем я рассчитывала для ларька на Фестивале!»

«Я знаю, разве это не чудесно?» — Мило расплылся в улыбке, но Энджи, вытерев руки о передник, обеспокоенно провела пальцами по своей взъерошенной причёске.

«Нет! То есть, да, но… мне нужно срочно всё переиграть! И связаться с организаторами, сказать, что нам понадобится ларёк побольше! — заволновалась она. — Мистер Макс, Бертрам вернулся? Мне нужно одолжить его, отправить срочное сообщение».

«Эм-м… — я пытался вспомнить, видел ли сегодня этого хитрого ворона-мотылька, — честно говоря, даже не знаю. Мистер Бруно, Бертрам здесь?»

«Здесь, — подтвердил Бруно. — Кажется, я видел, как этот ленивый негодник загорал на балконе второго этажа».

«Я должна немедленно отправить письмо! — пробормотала Энджи. — Ох, но Бодроцвет!»

«Я займусь!» — Мило вскочил так резво, что, видимо, забыв про стол, неловко ударился об него коленями. — «То есть, я заварю…»

«Правда? Ты сделаешь это?» — в голосе Энджи прозвучала неподдельная благодарность.

«Да, конечно, дорогая, ступай», — сказал он, и она ещё раз одарила его улыбкой, прежде чем поспешить вверх по лестнице, ведущей в хозяйскую часть дома.

Мы все, как заворожённые, наблюдали за этой сценой между нашим главным архитектором и бывшей служанкой. Прямо зареченская мыльная опера, да и только.

«Ну так что… когда уже решишься, а, Мило?» — Сет своим вопросом нарушил тишину и заставил всех нас рассмеяться, а парень-енот лишь смущённо переминался с ноги на ногу, краснея под своей маской.

«Ну, я… гм…» — пробормотал он, а затем встрепенулся, когда вода в котелке на очаге закипела. «В-в общем, да. Пять банок мёда и несколько ящиков Бодроцвета. Энджи также собирается привести пару служанок, чтобы они помогали ей показывать покупателям, как правильно заваривать горячий напиток».

«Отличная у неё идея с демонстрацией». — Я с удовольствием доедал последний кусок торта, который испекла Шелли. Я не особый любитель сладкого, но этот торт, с лёгкой кислинкой, напоминающей недозрелую землянику, был просто великолепен. «Прямо чувствуется хватка».

«Ещё бы я не знал», — вздохнул Мило, заканчивая размешивать Бодроцвет в металлическом чайнике, который живо напомнил мне те, что используют в турецких кофейнях.

«Ты её совсем очаровал, приятель». — Я усмехнулся, отодвигая пустую тарелку.

«Хле-е-е-ебушка!» — медленно протянул Олли, и тут же в нашу просторную гостиную, которая буквой «Н» раскинулась, ввалился сам повар-ленивец с огромной корзиной свежего, ещё тёплого дрожжевого хлеба. Аромат поплыл по комнате — с ума сойти можно.

«Олли, ты как всегда вовремя!» — Шелли радостно хлопнула в ладоши и помогла повару поставить тяжёлую корзину на стол. «Вы все просто обязаны попробовать первую порцию мёда от Деборы!»

«А что, в первой партии есть что-то особенное?» — спросила Иди, помогая Шелли нарезать пышные булочки. Шелли тут же принялась намазывать на маслянистые половинки восхитительный золотистый мёд.

«Да, первый мёд от шмелей — самый сильный, самый действенный. И ещё, — Шелли понизила голос, — он дарит самые прекрасные сны». Она начала раскладывать медовый хлеб по маленьким тарелкам, которые Рита достала из одного из шкафов.

«Как это мило», — вздохнула Иди, с любопытством разглядывая угощение на своей тарелке. «Никогда раньше такого не пробовала».

«Его не собирали уже целую вечность, — сказал Бруно, принимая свою порцию от Риты. — Последний раз, когда я его пробовал, колониям удавалось дать всего две таких банки за раз, прежде чем голод уничтожал улей. Так что это будет настоящее лакомство».

«Тогда вам и пробовать первому, мистер Бруно!» — пропел Грэг Адамс, откладывая свой кусок обратно на общую тарелку.

Кивнул Грегу. «Отличная мысль. Расскажите нам, каково это, мистер Бруно. Не томите».

«Ох, ну хорошо, если все так настаивают», — запротестовал старый коала, но его серые уши заметно дрогнули от предвкушения. Окинув нас ещё раз взглядом, он поднёс аппетитный, блестящий от мёда ломоть хлеба ко рту, откусил и блаженно вздохнул. «Боже мой… Боже мой…»

«Ну и как?» — хихикнула Рита, когда Бруно закатил глаза от удовольствия.

«Это… это восхитительно! Ох, Шелли, я так рад! — он широко улыбнулся. — Похоже, колония действительно приняла свою королеву-сиротку. Пожалуйста, все, пробуйте, пробуйте же!»

Мы все, как по команде, откусили по кусочку. И я едва не ахнул от неожиданности. Вкус мёда совершенно не походил на тот тяжёлый, приторно-сладкий, к которому я привык. Эта янтарная смесь, которую производили шмели Деборы, была освежающей, с нотками лимона и пряных цитрусовых, чем-то неуловимо напоминала ягоды бодроцвета, но при этом была более игривой, шипучей, как шампанское. После плотного торта — идеальное сочетание.

Но вкус — это одно. Самым невероятным было тёплое, какое-то всеобъемлющее чувство удовлетворения, которое волной прокатилось по всему телу, до кончиков пальцев. Словно мягкое одеяло укутало. Появилось ощущение, что что бы ни случилось, что бы ни готовило будущее — всё будет хорошо. Всё образуется. Чёрт, да это какая-то магия, а не мёд!

Я перевёл взгляд с одного улыбающегося лица на другое. Все сияли. «Он… он всегда так действует?»

«Да, это лучший побочный эффект этого мёда», — подтвердила Шелли, её глаза тоже светились.

«Но так будет со всеми партиями, или только с этой, особенной, первой?» — Я уже прикидывал коммерческий потенциал.

«О!» — женщина-феникс очаровательно хихикнула. — «Да, эффект будет. Но только первая порция подарит тебе именно сладкие, волшебные сны».

«Мы на этом озолотимся». — Я откусил ещё кусок. Это было просто невероятно. — «Эй, Мило. Сколько всего получилось из этой первой партии?»

«Колония у нас хоть и маленькая, но очень старательная», — сказал парень-енот, облизнув пальцы. «Из первой партии вышло всего около пятидесяти вот таких баночек. Но каждая последующая партия давала уже около двухсот. Ох… неудивительно, что Энджи так беспокоилась о месте на ярмарке».

Я повернулся к братьям-енотам: «Парни, окажете мне одну услугу?»

«Говори, босс», — пробасил Ной, отодвигая тарелку, на которой остались лишь крошки.

«Можете проследить, чтобы каждый в лазарете получил по банке этого первого мёда? По моим последним подсчётам, там сейчас двадцать шесть человек. Двадцать шесть храбрецов, которым пара-тройка приятных снов точно не помешает. Да и вообще, такое… тепло им сейчас нужнее всего».

«Я думаю… это очень по-доброму», — тихо сказала Иди, потирая лоб, словно у неё разболелась голова. «В этом месте было слишком много страданий. Они буквально въелись в стены, источают такой… тяжёлый запах, как от застарелой гнили».

Ну вот, опять её куда-то унесло. Разговор принял неожиданный оборот.

«Иди?» Я склонил голову, внимательно глядя на женщину-антилопу. Что-то в её голосе меня насторожило.

Иди вздрогнула и как-то обессиленно опустила голову на стол. Я тут же поднялся и присел на скамью рядом с ней.

«Я… прости, Макс, не знаю, что на меня нашло», — пробормотала она, когда я осторожно коснулся тыльной стороной пальцев её щеки. Кожа была прохладной.

«Всё в порядке». — Я постарался, чтобы голос звучал успокаивающе. Шелли подошла с влажной прохладной тканью и приложила её Иди к шее. «Можешь рассказать, что случилось?»

«Мне просто внезапно стало… нехорошо», — сказала она, беря тряпку и выпрямляясь. «Это похоже на то, как мы с Адой ходим по комнатам и изгоняем… остаточные чары. Есть что-то… знакомое в этом ощущении. Тёмное».

«Иди, а где Ада?» — встревоженно спросил Сет, его лицо заметно побледнело. Он всегда так переживал за сестру.

«Она помогает мадам Брайт в лазарете», — ответила Иди, но тут же встала, подошла к одной из опорных колонн зала и прижалась к ней ладонями. Её глаза на мгновение сверкнули белым светом, а на лице появилось сосредоточенное, отсутствующее выражение. «Да, я могу подтвердить, она всё ещё там. Так что не стоит беспокоиться, Сет».

«Беспокоиться?» — человек-сокол картинно кашлянул, пытаясь выглядеть невозмутимым. «Я и не… беспокоился. Просто… не видел её и… поинтересовался, где она».

«Она никуда от тебя не денется, братец», — поддразнила его Шелли. «Можешь расслабиться».

«Я всегда расслаблен», — напыщенно заявил он, задрав нос.

«Подождите…» — вдруг произнесла Иди, прежде чем Шелли успела ответить. Голос её стал глухим. «Там что-то… Ах!»

«Иди!» — Голос сорвался на крик, когда авгур-маг внезапно подогнула колени и начала оседать на пол.

Я подскочил к ней, успев подхватить, опустился рядом. Осторожно приподнял её лицо — глаза стали совершенно непрозрачными, затянутыми жемчужной плёнкой. Выглядело это жутко.

«Пророк…» — прошипела она этим своим странным, потусторонним голосом, от которого у меня мурашки по спине побежали. И тут же, прямо над нами, раздался истошный, леденящий душу крик.

Глава 10

Очередной дикий вопль резанул по ушам, заставив всех в общей комнате вздрогнуть и пялиться в потолок. От шока мы, кажется, на пару секунд вообще выпали из реальности.

«Это еще что за хрень?» — Грэг Адамс, мой сын, аж подпрыгнул.

Я выхватил меч: «С Бруно останешься, Грэг». Мешкать некогда. Рванул по коридору, а за мной, само собой, вся наша компания, кто был под рукой.

«Пап, да я помогу!» — не унимался пацан, пытаясь вклиниться в нашу толпу, уже несущуюся за мной.

Голос сорвался на рык: «Я сказал — нет!» Взглядом пригвоздил его, чтоб наверняка.

Фыркнул, конечно, куда ж без этого, но с Бруно остался. Молодец, хоть и с неохотой, а слушается.

А вот остальную ораву утихомирить — это уже задачка посложнее. Да и кто б меня там слушал, когда мы уже неслись гурьбой вверх по лестнице, а воздух снова пронзил этот жуткий, леденящий душу крик! Да я и не пытался их остановить — это моя команда, и если где-то что-то серьезное, они должны быть рядом.

«Кар! Кар!» Бертрам, этот наш ворон-мотылек, встретил нас у лестницы, отчаянно махая крыльями. Вид у него был панический, будто за ним гналась сама смерть.

«Бертрам?» — крикнул Мило Найтли, один из братьев-работяг. — «Где Энджи?»

«Кар!» — снова каркнул пернатый паникер и, ковыляя, повел нас в одну из спален. Похоже, дело дрянь. Сердце неприятно екнуло.

«Это же комната Энни…» — пробормотал Сет, с лица которого, кажется, разом сошли все краски. Побледнел, как полотно.

«А-а-а-а!» — снова этот душераздирающий вопль, теперь уже с балкона той самой комнаты. Мы с Сетом, не сговариваясь, рванули вперед, клинки наизготовку. Адреналин уже стучал в висках, кулаки сами сжимались.

Только вот врага-то никакого не видать. Вместо него на полу корчилась Энджи, судорожно сжимая что-то в руке. Картина, скажу я вам, не для слабонервных — ее тело изгибалось в неестественных позах, глаза были широко раскрыты от ужаса.

«Энджи!» — заорал Мило, пытаясь прорваться к ней мимо Риты и своего брата Ноя Найтли. Этот парень, похоже, к ней неровно дышит, аж трясся весь.

«Стой, не лезь! Ей явно что-то мозги крутит», — Шелли, моя жена, кивнула на хреновину, зажатую в руке Энджи. Глаза у нее были серьезные, значит, дело действительно плохо. Я доверял ее чутью.

«Ада и мадам Брайт уже идут», — сообщила Иди, приложив ладони к стене. Прямо как локатор какой-то, ей-богу. Чувствует, видать, магические потоки или еще какую чертовщину.

Я прищурился, пытаясь разглядеть предмет сквозь ее стиснутые пальцы: «Что там у нее в руке-то?»

«Похоже на… зеркальце обычное, ручное», — ответила Шелли. Только вот от обычного зеркальца так не корчатся, это уж точно.

«А-а-а-а!» — Энджи снова закричала, и ее аж дугой выгнуло над полом. Зрелище то еще, смотреть больно.

«Хватит ждать, помрет же!» — я убрал меч в ножны — рубить тут было некого — и рванул к этой… женщине-какаду. Черт, надо было как-то по-другому ее называть, но сейчас не до того. Главное — помочь.

«Н-не надо!» — ахнула Иди и тут же осела на колени. Что с ней-то стряслось? Побледнела, как смерть.

«Да она ж так загнется!» — Я рванулся вырывать эту дрянь из стальной хватки женщины-птицы. Но тут же отдернул руку — рукоятка этой штуковины обожгла ладонь, как раскаленная сковородка. «Бляха-муха!» Руку свело от боли, кожа покраснела.

«Макс!» — Ада, наша магичка, вдруг протиснулась сквозь толпу. «Надо эту штуку убрать, пока она не добралась до цели! Энджи — просто помеха на пути Пророка!»

Я мельком глянул назад: Иди прижималась к Шелли, лицо пепельное, глаза закатились, одни белки видны. Выглядела она хреново, если честно. Видимо, эта проклятая вещица и на нее влияла.

«Как?» — повернулся я к Аде, этой нашей «женщине-козе» — уж больно у нее рожки характерные, — которая тем временем внимательно разглядывала злополучное зеркальце.

«Сет, помоги ее держать!» — скомандовала Ада, и Сет тут же опустился на колено, прижимая плечи Энджи к полу. Та билась в его руках, как раненая птица. — «Макс, покажи правую руку».

«Эту?» — я протянул ей правую ладонью вверх, пошевелил пальцами. И тут этот мой странный шрам от проклятия, похожий на змею, обвившую предплечье, будто зашевелился, потеплел. Неприятное ощущение, скажу я вам, будто что-то чужеродное ожило под кожей.

«Ты уже подцепил злое проклятие, и оно, как ни странно, сделало тебя сильнее», — пояснила Ада. «У тебя больше всех шансов эту гадость обезвредить. Я сейчас защиту на твою руку поставлю, а потом попробуешь отобрать у нее эту штуку».

«Добро, я готов», — кивнул я и протянул руку. Давай, колдуй, пока не поздно. Каждая секунда была на счету.

Ада закрыла глаза, быстро потерла ладони — и между ними вспыхнуло ярко-красное сияние, теплое и пульсирующее. Потом она развела руки, и свет собрался в шар. В этот шар я и сунул свою ладонь. Ощутил, как энергия окутывает кисть, создавая какой-то барьер.

«Отбирай!» — приказала Ада. Глаза у нее сверкали, как опалы в полумраке. «Эту дрянь надо остановить!»

«А-а-а-а-а!» — снова заорала Энджи, ее голос срывался на хрип. Я левой рукой перехватил ее бьющуюся руку, а своей светящейся правой вцепился в зеркало и рванул изо всех сил. Металл был ледяным, несмотря на ожог, который я получил ранее. «О-о-ой, больно!» — простонала она, ее пальцы отчаянно пытались удержать артефакт.

«Знаю, терпи», — прорычал я, напрягая все мышцы, и наконец выдрал эту гадость у нее из пальцев. Зеркальце в моей руке вибрировало, источая холод.

«В воздух его, Макс, быстро!» — крикнула Ада, и я, не раздумывая, подкинул зеркальце вверх.

Зеркальце вместе с этим светящимся пузырем на моей руке взмыло вверх и замерло в воздухе — Ада взяла его под контроль своими чарами. Я потряс рукой, пытаясь избавиться от ощущения, будто в пальцы вонзились тысячи иголок. Покалывало знатно, но защитный барьер, похоже, сработал.

«Энджи?» — позвал я, опускаясь рядом и осторожно беря ее лицо в ладони. Кожа была холодной и липкой от пота. «Ты как, жива?»

«Я…» — она вздрогнула и зажмурилась. Глаза полны слез. Похоже, досталось ей крепко. Она вся дрожала.

«Энджи!» — Мило Найтли наконец-то прорвался сквозь Риту и Ноя и рухнул на колени рядом с ней. Видно было, как он за нее переживает, лицо его исказилось от беспокойства.

Она ничего не ответила, только повернулась к этому… человеку-еноту, Мило то есть, вцепилась в его плотницкий жилет — наверняка крепкий, судя по его рукам, — и уткнулась лицом ему в грудь, сотрясаясь от рыданий. Ну, хоть какая-то поддержка, и то хорошо.

«Сет, помоги мне с рунами», — скомандовала Ада, отходя подальше от нас вместе с этим проклятым зеркальцем, которое все еще висело в воздухе, окруженное ее магией. Сет, естественно, тут же поднялся и последовал за ней.

«Где она тут?» — голос мадам Брайт, нашей целительницы, раздался со стороны балкона. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в дверном проеме показались сначала ее огромные уши-локаторы — ну прямо как у летучей мыши, — а потом и сама знахарка. Она всегда появлялась в самый нужный момент.

«Иди…» — начала было Шелли, но Иди, о которой шла речь, ее перебила, хотя голос ее был слаб.

«Нет, я в порядке, помогите сначала Энджи», — сказала она, садясь сама, без помощи Шелли. Крепкая девка, эта Иди, хоть и выглядела сейчас неважно.

Мадам Брайт тут же сменила курс, и я посторонился, давая ей пройти к Энджи. Пускай наша целительница оценит состояние этой… женщины-какаду. Черт, надо будет спросить, как их раса правильно называется, а то звучит как-то по-дурацки.

«Ну-ка, дай мадам Брайт посмотрит», — проворковала целительница, наша «женщина-летучая мышь». Энджи, всхлипывая, осторожно протянула ей пораненную руку. «Да не так уж и страшно. Немного мази, чаю горячего и отдохнуть — все пройдет. Повезло тебе, девочка». Ее голос успокаивал, как всегда.

«С ней точно все будет хорошо?» — спросил Мило дрожащим голосом. Парень явно на взводе, не отходил от Энджи ни на шаг.

«Да», — кивнула мадам Брайт, доставая из своей неизменной сумки бинты и баночку с какой-то густой, пахучей мазью. Аккуратно намазала больное место на руке Энджи. «Придется ей ночку в лазарете провести. Отнесешь ее туда?» — это она уже Мило, смерив его оценивающим взглядом.

«Мне?» — переспросил Мило, глядя на Энджи, которая все еще была в его объятиях. Ну а кому же еще, герой-любовник.

«Если… если ты не против?» — Энджи подняла на него глаза, в которых еще стояли слезы. «У меня голова что-то кружится, боюсь, сама по лестнице не дойду».

«Да что вы, миледи», — выдохнул этот наш «человек-енот» Мило. И как только мадам Брайт закончила бинтовать руку Энджи, он аккуратно, но крепко подхватил ее на свои жилистые руки. Силен, чертяка, хоть и не выглядит качком.

«Неси ее, неси», — махнула своей трехпалой рукой мадам Брайт. «Я скоро подойду».

Пожелал ей вслед: «Поправляйся, Энджи». Она слабо кивнула.

«Мне еще письма отправить надо было…» — пробормотала она, уже почти отключаясь на руках у Мило.

«Не переживай, разберемся с твоими письмами, — я постарался придать голосу уверенности, — ты давай, отдыхай».

Все вокруг тоже желали Энджи скорейшего выздоровления. А я хмуро смотрел, как Мило уносит ее. Что-то тут нечисто с этим зеркальцем. Слишком уж оно злобное.

«Какого хрена тут вообще произошло?» — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Взгляд мой уперся в Аду и Сета, которые все еще возились с этим гребаным артефактом, теперь уже на балконе. «Я же, вроде, ясно сказал: никаких зачарованных побрякушек в Верхнем крыле! Это вам не склад магического барахла!»

«Она, видимо, Бертрама искала и наткнулась на эту штуку среди моих вещей», — сказала Ада, подходя ко мне. В руках она держала уже сломанное и покореженное зеркальце. Выглядело оно теперь безобидно, просто кусок металла, но осадочек остался. «Я не ожидала, что оно так… отреагирует».

«Что-то знакомое», — пробормотал я, забирая у нее эту искореженную железку. Повертел в руках. «Мы же его в Орлином гнезде нашли, так? У Адлера Бёрнса.»

«Да», — подтвердила Ада, наша «женщина-козерог». Остальные тут же столпились вокруг, чтобы поглазеть. Интересно им, видите ли. «Меня оно привлекло, потому что у него была знакомая… магическая подпись, что ли. Отголосок силы Пророка».

«Пророка?» — спросила Рита, изящно выгнув бровь. Любопытная, как все кошки.

«Ты им рассказала», — Ада повернула свою рогатую голову к сестре, Иди, которая все еще сидела на полу, приходя в себя, но уже выглядела получше.

«Я не хотела», — пролепетала Иди, пока мадам Брайт заглядывала ей в глаза и щупала лоб. — «Прости, Ада, мне очень жаль. Оно само как-то вырвалось».

«Это не твоя вина», — вздохнула Ада-маг, а потом посмотрела на меня. «Это моя оплошность, Макс. Я хотела с тобой об этом поговорить. Надеялась, мы сможем разузнать побольше об этом артефакте, но как минимум, я должна была найти для него безопасное хранилище. Мне очень жаль, что из-за меня пострадала Энджи. Я не подумала о последствиях».

Весь мой праведный гнев как-то сразу улетучился, стоило увидеть виноватый взгляд Ады и услышать ее искренние извинения. Ну что тут скажешь, все мы люди… или не совсем люди, но ошибки совершаем все. Главное — признавать их.

«Да ладно, все нормально», — сказал я, потирая затылок. «Если честно, я и сам про эту хреновину напрочь забыл, пока снова не увидел. Дел по горло».

«На самом деле, тут, возможно, вообще никто не виноват», — встрял Сет, забирая у меня покореженную железку. «Когда я пытался расшифровать руны на нем, то не сразу вспомнил одну старую руну. Это Руна Сокрытия, она заставляет забыть о предмете, на который нанесена, или, по крайней мере, не обращать на него внимания. Скорее всего, поэтому вы все и выкинули это зеркальце из головы, как только перестали на него смотреть».

«Вот же ж хитрая зараза». Значит, артефакт сам себя маскировал. Неприятно. Посмотрел на Иди. «Ты точно в порядке?»

«Я в норме», — кивнула Иди, эта наша «женщина-сернобык» (надо будет уточнить, как ее раса называется, а то звучит как-то… по-зоологически, хотя она грациозна, как антилопа). Мадам Брайт помогла ей подняться на ноги.

«Тебе отдохнуть надо», — строго сказала мадам Брайт. «Вообще, я бы всем посоветовала сегодня лечь пораньше. Чтобы завтра на Праздник быть со свежими силами и ясными глазами».

«Ох», — Шелли сладко зевнула и потерла глаза. «Звучит как отличная мысль. Признаюсь, я что-то тоже вымоталась. Этот переполох высосал все силы».

«Я вам чаю сделаю, миледи», — подал голос Ной Найтли, который до этого тихо стоял в сторонке, почти незаметный.

«Принесешь мне, Ной?» — улыбнулась она ему. Этот парень был явно в нее немного влюблен, такой преданный взгляд.

«С медом, миледи, как вы любите», — он поклонился и тут же метнулся на кухню, рад услужить.

«Ты как, нормально?» — спросил я, легонько тронув Шелли за запястье. Ее кожа была прохладной.

«Ничего страшного, немного отдохну — и все пройдет», — ответила моя жена-феникс, а потом посмотрела на Иди. «Правда, Иди?»

«М-м?» — Иди моргнула, словно ее застали врасплох. «А, да, но…»

«Никаких „но“, ты слышала мадам Брайт», — проворковала Шелли и взяла Иди под руку. «Пойдем, я тебе волосы расчешу, успокоишься. Тебе нужно отвлечься».

Иди посмотрела на Шелли с таким удивленным выражением, будто смутилась, но в то же время была рада такой неожиданной заботе. Когда ее взгляд встретился с моим, я ободряюще ей улыбнулся. Пускай девчонки пообщаются, им это полезно.

«Иди, иди », — Ада легонько подтолкнула сестру, и та позволила Шелли увести себя. Иди — так, значит, Ада ее называет.

«Ой, мы сейчас так повеселимся…» — щебетала Шелли, уводя Иди. Ну, женские штучки, им виднее. Главное, чтобы Иди в себя пришла.

Я повернулся к Сету, нашему человеку-соколу: «А вы двое что надумали?» У того аж брови на лоб полезли.

«Что делать?» — Сет уставился куда-то в сторону, явно избегая моего взгляда и взгляда Ады. Я перевел взгляд на Аду — та стояла, заливаясь румянцем, и едва заметно ухмылялась. Ага, все понятно с этими двумя. Кажется, не только у Мило с Энджи тут романтика намечается.

«Ладно-ладно, понял», — я хлопнул Сета по плечу. «Только не засиживайтесь до утра, мадам Брайт велела всем отдыхать». Потом повернулся к целительнице: «Кстати, мадам, вас проводить до лазарета?»

«Да уж, парень, будь добр», — кивнула она, и я галантно предложил ей локоть. «Это ваше Верхнее крыло меня чуть до инфаркта не довело со своими сюрпризами. Слишком много волнений для моих старых костей».

«Ну, я, например, очень рад, что вы оказались в этом крыле в нужное время, — я не смог сдержать усмешки, — ваш расчет времени, как всегда, безупречен, мадам Брайт».

«Ой, да ладно тебе», — отмахнулась она, будто от назойливой мухи, но я заметил, как польщенная улыбка тронула ее губы. Приятно, когда твою работу ценят, даже если ты старая ворчливая летучая мышь.

«Я с вами, муж», — сказала Рита и взяла мадам Брайт под другую руку. «А потом я смогу показать вам эскиз печати, над которым работала. Думаю, вам понравится».

«Отлично». — Я кивнул. Прежде чем мы вышли, я обернулся и позвал: «Берт!»

«Кра?» — каркнул наш желтый ворон-мотылек откуда-то из комнаты, тут же вылетел и плюхнулся мне прямо на голову, взъерошив волосы. В его пыльных лапках я заметил какой-то свиток — должно быть, то самое письмо, которое Энджи не успела дописать.

«С тобой разберемся, как только проводим нашего доброго доктора вниз», — сказал я пернатому почтальону, снимая его с головы.

«Кр-ра», — щелкнул он клювом и перебрался мне на плечо. Устроился, как у себя дома, наглец.

Я усмехнулся: «Готов?» И наша странная процессия — я, Рита, мадам Брайт и ворон на плече — покинула это беспокойное Верхнее крыло и направилась в Западное. Хоть какой-то порядок восстановился.

«Мадам, вы уж, пожалуйста, не забывайте отдыхать», — сказала Рита, помогая нашей «женщине-летучей мыши» мадам Брайт усесться в кресло у кровати с балдахином в лазарете.

«Да, мадам Брайт, Рита права», — согласился я, оглядывая почти пустой лазарет. Странно. «А где весь ваш персонал? Кто вам тут помогает?»

«Они так много работали, бедняги, что я дала им выходной перед Праздником», — сказала она, устало потирая локоть и свое кожистое крыло. Сама-то, похоже, не отдыхала совсем, выглядела измотанной.

«Но вы ведь тоже трудились не покладая рук», — возразила Рита, кладя руку на плечо уставшей целительнице. «Вы же так себя доконаете, что потом никакой пользы от вас не будет. Кто тогда будет лечить всех нас, упрямцев?»

«Совершенно с вами согласен, моя дорогая, совершенно согласен», — раздался голос Бруно, нашего управляющего. Он говорил достаточно тихо, чтобы не разбудить пациентов, но в его тоне явно слышалась тревога, если не сказать — ужас за здоровье мадам.

За его спиной маячили человек семь-восемь помощниц в простеньких бежевых платьях, уже готовых приступить к работе в лазарете. И не успела мадам Брайт даже рта раскрыть, чтобы возразить, как этот наш «человек-коала» Бруно уже пресек все ее попытки протеста одним резким жестом поднятой ладони. Он хоть и выглядел мягким, но характер имел твердый.

«Но…» — она попыталась было встать, но Рита мягко усадила ее обратно.

«Спокойно, спокойно, мадам», — внушительно произнес Бруно. «Вы же обещали, что не будете себя перегружать. Я так и чувствовал, что мне понадобится подмога, и оказался прав. Предусмотрительный я, однако». Он даже немного гордо выпятил грудь.

«Вы и впрямь идеальная пара, ребята», — усмехнулся я и, подойдя к трудолюбивой знахарке, поцеловал ей руку. «Мадам Брайт, отдыхайте. Вы это заслужили».

«Бруно, присмотри за ней», — сказала Рита, моя женщина-кошка, с теплой улыбкой.

«Непременно», — серьезно кивнул тот. «А, да, я отправил молодого Грэга Адамса заканчивать его работу. Он должен быть на конюшне, если что».

«Идите уже, голубки», — отмахнулась от нас мадам Брайт, позволяя Бруно хлопотать вокруг нее. Видно было, что ей это приятно, хоть и виду не подает, строит из себя независимую.

Мы с Ритой переглянулись и одинаково усмехнулись. Ну, оставили этих двоих «ворковать» в свое удовольствие. Любовь-морковь, все дела. Даже в таком суровом мире есть место для теплых чувств.

«Ну и парочка», — хмыкнул я, когда мы неторопливо пошли по тихому поместью, Рита под руку со мной. Приятно было ощущать ее теплое плечо рядом, ее легкую походку.

«Здесь стало как-то… не так тоскливо, как раньше», — заметила моя жена-кошка, когда мы шли по тепло освещенным коридорам в сторону библиотеки. И правда, атмосфера стала легче, будто кто-то проветрил затхлые углы этого старого поместья.

«Думаю, это все благодаря работе Ады и Сета, — высказал я предположение, — они тут пытались „распутать“ все эти руны-ловушки, которыми старый хозяин, Рэд Дуэйн, нашпиговал поместье по самое не хочу».

«Распутать?» — переспросила она, заинтересованно дернув ушком.

«Я вчера попросил Сета объяснить мне попонятнее, — я стал припоминать детали, — короче, эти руны хрен прочтешь, потому что их там несколько штук одна на другой налеплено, как слоеный пирог. Вот он и сидит, ковыряется, пытаясь понять, какая руна за что отвечает, чтобы случайно не взорвать полдома».

«Любопытно», — промурлыкала она. Ушки у нее тут же встали торчком, а хвост нетерпеливо взмахнул — верный признак, что тема ее зацепила, и она хочет докопаться до сути. «А Ада чем тогда занимается?»

«Ада, насколько я понял, сами руны читать не умеет, но она может чувствовать… ну, как бы это сказать… намерение магии, что ли», — попытался я объяснить. «Все это довольно запутанно, если честно, для меня, простого вояки. Но, как я понял, Ада и сама могла бы снять эти чары, но раз Сет может прочитать предназначение каждой руны, то ей не приходится тратить кучу времени, пытаясь разобраться во всем, полагаясь только на свое чутье. Так они работают в паре, дополняя друг друга».

«Они и правда отличная пара», — мечтательно вздохнула моя женщина-кошка. Я не удержался и поцеловал ее в макушку. От нее пахло чем-то неуловимо приятным, домашним, как свежая выпечка и травы.

Судя по выражению ее лица, она искренне радовалась за наших друзей, которые, похоже, нашли свое счастье. Это теплое чувство, которое она испытывала, передалось и мне. Приятно, когда у близких все хорошо, это дает какую-то внутреннюю опору.

«Это что же, получается, мы с тобой и Шелли теперь — подходящие пары?» — поддразнил я Риту, вспомнив о ее дружбе с моей женой.

«Звучит неплохо», — промурлыкала она в ответ, прижимаясь ко мне теснее. «Подходящий набор. Ведь набор — это не обязательно только двое. Бывают наборы и из трех, и из пяти, и из шести, и из восьми… Главное, чтобы части дополняли друг друга, создавая единое целое. Гармонию».

«Так ты хочешь сказать, что в такие наборы можно добавлять и других?» — спросил я, обнимая ее за плечи и притягивая ближе. Сердце как-то особенно тепло забилось от ее слов и близости. — «Например, Иди? Или Шелли?»

«Мне кажется, Шелли предельно ясно дала понять, что мы обе думаем на этот счет, муж мой. Так что можешь не хмуриться», — сказала она с ласковой улыбкой и нежно провела пальцем, разглаживая складку у меня между бровями. «Все хорошо».

И этими словами Рита развеяла все мои оставшиеся сомнения, если они и были. Как-то сразу стало легче на душе, теплее. Остаток недолгого пути до библиотеки мы прошли в уютном молчании, просто наслаждаясь компанией друг друга. Иногда слова и не нужны, чтобы понимать друг друга.

Глава 11

«Сюда», — моя жена-кошка, Рита, провела меня мимо здоровенного овального стола, что стоял в центре, и дальше, петляя меж узких, до самого потолка, стеллажей с книгами. Этот кабинет, или скорее библиотека Бруно, был похож на настоящий лабиринт, и без Риты я бы тут точно заплутал. Да и не только тут, если честно.

За окнами вечерело, и свет, что сочился сквозь высокие сводчатые окна под самой крышей, окрасился в какой-то сиреневатый, мягкий оттенок. Местные светильники — магические камни — уже начинали разгораться поярче, прогоняя подступающие сумерки. И в этой полутьме, в этом особом освещении, Рита, что шла впереди, казалась… да уж, прямо неземной красавицей. Словно светилась изнутри. От этого зрелища у меня даже на миг дыхание перехватило.

Я, как привязанный, поплелся за ней. Не мог не ухмыльнуться, когда она, такая деловая, усадила меня в мягкое кресло у эркерного окна. Сама же тут же сцапала с ближайшей полки свой альбом для набросков и, мурлыкнув что-то себе под нос, привычно устроилась у меня на коленях. Моя кошка — она такая. Сначала дело, потом — уют. И то, и другое у нее получалось мастерски.

«Шелли рассказывала мне, что нужно для печати», — объяснила Рита, постукивая пальчиком по обложке альбома. Голос у нее был тихий, немного взволнованный, как всегда, когда она делилась чем-то важным для нее.

Я устроил подбородок у нее на плече, обнимая за талию. Теплая, гибкая… моя. «А что, для этой самой печати еще и требования есть?»

«Ну, не то чтобы прямо требования, — поправилась она, чуть повернув голову. — Скорее, отличительные черты. Особенности, которые помогают понять, что к чему».

«А, ну да, это меняет дело». Я хмыкнул и аккуратно перекинул тяжелую, как вороново крыло, прядь ее иссиня-черных волос на другое плечо. Пахли они чем-то неуловимо знакомым, лесным. «И какие же „опознавательные черты“ у нас намечаются? Любопытно до жути».

«Во-первых, форма самой печати», — сказала она и открыла первую страницу своего альбома. Там, как солдаты на плацу, были выстроены ряды разных многоугольников, набросанных пока грубовато, от руки. «Большинство Ашеров используют форму, чтобы показать, сколько у них поместий. Ну, или земель, если хочешь».

«То есть, наша печать должна быть треугольником, так?» Одно поместье — один угол. Логично, вроде.

«Верно, если следовать традициям», — кивнула Рита, и я почувствовал, как напряглась ее спина.

«Что-то мне подсказывает, что тут есть какое-то 'но». — Я легонько коснулся губами ее лопатки. Кожа под тонкой тканью была горячей.

«Но, по-моему, нам лучше от традиций немного отойти», — выдохнула она и перелистнула на следующую страницу, где уже виднелись более проработанные эскизы. «Мы ведь не хотим каждому встречному-поперечному трубить, какими активами ты владеешь, верно? Это как… ну, вывеску на лбу носить: 'Грабьте меня, у меня много чего есть!»

«Да уж, ни пользы, ни тактического смысла в таком бахвальстве точно нет». Я поцеловал ее чуть выше, у основания шеи, там, где тонкая жилка пульсировала под кожей. «Скромность, как говорится, украшает. Особенно когда есть что скрывать».

«Вот именно, — обрадовалась она моей поддержке. — Поэтому я думаю, что круг или овал — наш лучший выбор. Они… ну, более обтекаемые, что ли. Ничего конкретного о твоих владениях не говорят. К тому же, — тут она хитро прищурилась, — я из надежных источников знаю, что овал сейчас в большой моде».

Я усмехнулся: «Надежный источник, говоришь? Ну, раз в моде, значит, овал. Тебе виднее, котенок. Значит, первая „отличительная черта“ у нас на самом деле ничего и не отличает. Хитро».

«Ну да, название не совсем удачное», — хихикнула она, и это ее тихое «хи-хи» приятно отозвалось у меня в груди. «Перейдем ко второй. Обычно в дизайне печати есть что-то, что говорит… ну, народу, так сказать, что ты можешь предложить. У Поместья Лонгов, например, всегда была пара крыльев — символ того, что они разводят пегасов».

Память подсказала: «А у Кроули — пара его кривых сабель». Видел как-то его герб. Внушительно, ничего не скажешь.

«Да, оружие обычно символизирует защиту, — кивнула моя умница-кошка, прямо как прилежная студентка на экзамене. — Это логично, ведь главная задача Верхушки — защищать».

Я обвел пальцем эскизы какого-то колючего цветка. «И что же, по-твоему, могут предложить „Поместья Медведевых“? Цветы, что ли? Не слишком ли мирно для Ашера?»

«Ну, сначала я все пыталась нарисовать Дебору, нашу королеву шмелей». Она перевернула страницу, и я увидел целую россыпь изображений этой самой Деборы — надо сказать, весьма симпатичной особы, если можно так выразиться о гигантском шмеле.

«Из-за меда? Думаешь, пойдет нарасхват?»

«Мед, конечно, будет популярен среди знати, это же деликатес, — согласилась Рита, — но я думаю, что твой напиток из бодроцвета — вот что произведет настоящую революцию в Зареченске, да и не только».

Я прорычал ей на ухо, растягивая слоги: «Ре-во-лю-ци-ю!» — и почувствовал, как она вся напряглась и заерзала у меня на коленях. Приятно.

Она легонько стукнула меня кулачком по плечу, но смех в ее голосе выдавал ее с головой: «Я серьезно! Ты создал продукт, который, во-первых, относительно дешев для простых людей, а во-вторых, чертовски полезен! Это же золотое дно, Макс!»

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В ее глазах плясали восхищенные искорки. «А кто-то явно не зря время терял, изучал матчасть».

«Это Энджи у нас спец по таким делам, — смутилась Рита, и я почувствовал, как у нее порозовели щеки. — Я просто внимательно слушала».

Я снова притянул ее к себе: «Не скромничай, котенок. Уверен, ты и сама все прекрасно поняла. Итак, цветок бодроцвета. Меня устраивает. Особенно вот этот вариант, где сам цветок похож на звезду. Стильно».

«Мне он тоже больше всех нравится», — кивнула она, поднося альбом поближе к глазам. «Такую печать и от руки нарисовать будет проще, если понадобится где-то быстро подпись поставить».

Я усмехнулся, снова утыкаясь носом в ее волосы. Аромат сводил с ума. «Ты меня слишком хорошо знаешь. Рисовальщик из меня, прямо скажем, никакой. Руки не из того места растут для таких художеств».

«Потому я так и сделала», — прошептала она и, обхватив ладонью мою щеку, нежно поцеловала в губы. Мягко, но настойчиво. От таких поцелуев голова шла кругом.

«Ладно, значит, овал — есть, цветок бодроцвета — есть…» Я мысленно поставил галочки. Ткнул пальцем в странный, чуть скругленный квадрат с точкой в центре: «Но что это за загогулина у тебя вот тут, в самой середке цветка?»

«Третий опознавательный знак — это обычно инициалы владельца», — пояснила она, и я заметил, как она чуть напряглась.

«Но это не мои инициалы».

«Я… я знаю, — голос у нее дрогнул, и она отвела взгляд. — Но для меня… это ты. Твой знак».

Я попытался заглянуть ей в глаза, но она упрямо смотрела на рисунок. Этот символ и впрямь был каким-то… необычным. Не то чтобы я в них разбирался, но что-то в нем цепляло. «Что ты имеешь в виду, котенок?»

«Когда я думаю о тебе, Медведев, я вижу именно этот символ у себя в голове», — тихо сказала она, и я понял, что ей непросто объяснить что-то настолько личное, почти интимное.

«Хм, ну ладно». Я пожал плечами, стараясь не показать, насколько меня это тронуло. Снова прикусил мочку ее уха. «Кто я такой, чтобы спорить с художником? Особенно с таким талантливым».

«Но ты можешь, — вздохнула она, чуть откидывая голову и открывая мне шею для поцелуев. — Это же твоя печать, Макс».

«М-м-м, но мне нравится то, что ты сделала». Я провел руками по ее стройному, гибкому телу. Оно идеально ложилось в мои объятия. «Даже очень. Хочу прямо сейчас ее на чем-нибудь опробовать. Что у нас тут можно подписать?»

Она рассмеялась, когда я шутливо фыркнул ей в ямочку между шеей и плечом, оставляя там влажный след: «Ты мне льстишь».

«Может, тебя подписать?» — Голос сделался вкрадчивым, мурлыкающим, и я принялся языком вырисовывать на ее ключице замысловатые узоры, отдаленно напоминающие тот самый символ. Кожа у нее была гладкая и горячая.

«Макс…» — выдохнула она, запуская пальцы мне в волосы и крепче прижимаясь.

Мы уже основательно погрузились в наш импровизированный сеанс… кхм… художественной росписи, когда Рита вдруг замерла. Ее кошачьи ушки резко дернулись и застыли, как локаторы.

Я мгновенно почувствовал перемену в ней, все ее тело напряглось. Попытался проследить за ее расширившимся взглядом, который метался по комнате. Сердце ухнуло куда-то вниз. Что за черт?

«Рита?» — шепот сорвался с губ. «Что такое?»

«Я что-то слышала», — так же шепотом ответила она, и голос ее прозвучал тревожно.

Я замер, напрягая слух, пытаясь уловить то, что встревожило ее сверхчувствительные уши. Тишина. Только наше дыхание да тиканье часов где-то в доме. И вдруг… какой-то тихий стук, будто ваза качнулась и встала на место. Я резко обернулся. В тусклом свете библиотеки единственное, что, казалось, шевельнулось, была высокая напольная ваза в дальнем углу.

Рука сама потянулась к рукояти клинка под курткой. «Что это, по-твоему?»

«Думаю, у нас шпион», — прошипела Рита, и в глазах ее блеснул хищный огонек.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я отчетливо почувствовал на себе чей-то взгляд — невидимый, но тяжелый. Блин, только этого не хватало!

Мы осторожно выбирались из кресла. Я вытащил свой короткий меч, Рита — пару своих любимых кинжалов. Осматриваемся. «Уверена, что шпион?»

«Я слышу сердцебиение, — сказала она, но тут же нахмурилась. — Но оно слишком частое для человека. Скорее… звериное».

Не успел я ничего ответить или спросить, как скромная напольная ваза буквально «растаяла», словно была сделана из дыма, и на ее месте возникло какое-то существо. Крылатое, с башкой, похожей на лопату. Оно зашипело на нас с Ритой, да так злобно, что у меня мурашки по коже пробежали, а потом резво вскарабкалось на ближайший книжный шкаф и метнулось под потолок.

«Лови его!» — Мы с Ритой рванули из библиотеки вслед за этой тварью. Адреналин ударил в голову.

«Ми-ип!» — взвизгнуло оно, когда Рита метнула в него нож. Промазала. Черт!

«А ну вернись, гаденыш!» — моя кошка-воительница была в ярости. Еще два клинка просвистели в воздухе.

Существо снова заорало и, как заправский гонщик, заложило крутой вираж за угол, оставив на стене длинные царапины от когтей. Шустрое, зараза.

Я набирал скорость. «Оно все глубже в Поместье уходит! Надо его загнать куда-нибудь и вытурить хотя бы из Западного крыла, а то разнесет тут все к чертям!»

«Согласна!» — коротко бросила Рита, не отставая ни на шаг.

«Я попробую его отсечь, а ты гони дальше!» — Я свернул влево на следующем перекрестке коридоров, пока Рита с этой летучей тварью неслись прямо. Пришлось поднажать, чтобы успеть к следующему проходу.

И точно — существо попыталось улизнуть еще глубже в дом, метнувшись влево на следующем пересечении. Прямо мне в лапы.

«Ми-ип!» — тварь с визгом затормозила, распушив по бокам головы какие-то иссиня-черные перья, снова злобно зашипела и рванула обратно, откуда прилетела. Прямо на Риту, которая уже разворачивалась, чтобы направить ее к большому холлу.

Так мы с Ритой и работали, как слаженная команда, пока у ошалевшего существа не осталось другого выхода, кроме как сигануть в ближайшее окно. На улицу!

«Ушло!» — крикнула Рита, когда мы оба вылетели следом за ним через парадные двери. Прохладный ночной воздух немного остудил пыл.

Я убрал клинок в ножны, чтобы не мешал бежать. «Надо поймать, пока оно по всему городу не разлетелось! Эта тварь, хоть и крылатая, летела как-то странно — парила где-то в метре над землей, не выше. Ножи еще есть?»

«Нет!» — выдохнула Рита, тяжело дыша. Мы неслись по садовой дорожке, под ногами хрустел гравий.

Я на ходу подхватил с земли булыжник размером с пару моих кулаков. «Значит, камнями!» Рита сделала то же самое. Мы по очереди швыряли камни, пытаясь хотя бы подранить эту летучую ящерицу.

«Ми-и-и-и!» — заверещало существо, а потом сделало какой-то немыслимый кульбит в воздухе, пронеслось у нас над головами и заскользило в сторону…

«Конюшни!» — ахнула Рита, когда мы на мгновение потеряли ящера из виду за поворотом.

«Давай же!» — Я потащил ее напрямик через кусты, вместо того чтобы тратить лишние секунды на петляющую тропинку. Ветки хлестали по лицу, но было не до того.

Выиграли пару секунд, но все равно не успели — тварь уже юркнула в одно из окон конюшни. Черт!

Рита быстро сказала: «Дай мне левый клинок». Я тут же выхватил его и бросил ей, одновременно доставая свой правый.

Я приложил палец к губам — тишина. Мы вместе, стараясь не шуметь, медленно, крадучись, вошли в просторную конюшню. Пахло сеном, лошадьми и еще чем-то неуловимо знакомым. Когда мы прошли чуть дальше вдоль денников, из стойла Метеора и Победы донесся тихий голос — кто-то разговаривал сам с собой. Или с лошадьми.

«Грэг», — шепнул я Рите. Ее глаза расширились, уши на мгновение испуганно прижались к голове, но тут же на ее лице промелькнуло свирепое, защитное выражение. Мать-тигрица, не иначе.

Это заставило меня неуместно ухмыльнуться. В такие моменты я точно знал, что рядом со мной самый надежный человек в мире. Моя Рита. Если понадобится, она и в одиночку целую армию остановит ради своих.

Рита шла впереди, держа клинок обратным хватом, двигаясь бесшумно, как тень. Она скользнула за стену денника, откуда все еще доносилась болтовня Грэга. Он что-то увлеченно рассказывал Метеору, поглаживая при этом Победу.

«Интересно, какое имя будет у твоего жеребенка, Победа», — говорил Грэг, когда я тихо подошел к нему сзади.

Прежде чем он успел меня заметить, я легко обошел его и прикрыл ему рот ладонью, чтобы не закричал от неожиданности.

Я прошептал ему на ухо: «Тш-ш-ш», — и отпустил, когда он понимающе кивнул. Глаза у мальчишки были круглые от удивления.

«Макс-человек?» — это уже Метеор вышел на связь. Его мысленный голос был как всегда спокоен.

Опасно, Реквизит, — мысленно передал я. — Ищи Выродка. Я все еще был уверен, что мы гоняемся за какой-то мелкой пакостной тварью из тех, что иногда пробираются в город.

«Выродка? — уточнил Метеор. — Никакого Выродка, только Гель…»

«Мип!»

«Ах!» — Рита отскочила от того места, где всего секунду назад разглядывала удлиненное седло Метеора.

Существо, меняющее форму, «стекло» с седла, как жидкая глина, и шлепнулось на пол у стены. Теперь я видел, что седло Метеора снова стало обычного размера, без всякого дополнительного сиденья. Так вот оно что!

«Нет, не надо! Это Гельф!» — Метеор чуть не оглушил меня мысленным воплем. Я аж поморщился.

Моя рука метнулась вперед и перехватила запястье разъяренной Риты буквально за мгновение до того, как она вонзила бы свой зазубренный клинок в… существо. «Какого?.. Метеор, потише! Рита, стой!»

Нет, не Выродок, как Игорик или другие твари. Просто животное. Маленькое, испуганное животное.

«Это не Выродок…» — Рита моргнула, наконец, разглядев существо как следует. Ее рука с клинком медленно опустилась.

«Никакого Выродка! Это Гельф! Только Гельф!» — Метеор нетерпеливо притопнул всеми шестью копытами и тряхнул блестящей черной гривой. Вид у него был крайне возмущенный.

Я все еще пытался сообразить. «Гельф? Ты уже третий раз упоминаешь Гельфа. Что еще за Гельф?»

«Мип?» — чешуйчатое существо осторожно высунуло голову из-под крыла, которое больше походило на перепонку белки-летяги, чем на крыло птицы. Само оно смахивало на небольшого черного варана со странными иссиня-черными перьями вокруг морды.

«Гельф!» — Метеор снова топнул. Кажется, он был очень привязан к этому… Гельфу.

Я выдохнул и посмотрел на Риту. Она с досадливым шипением метнула свой клинок в ближайший тюк сена, чтобы освободить руки и подойти к существу, не спугнув его.

«Мерррп». Существо распушило перья на голове, а потом снова испуганно нырнуло под крыло.

«Эй, малыш». Грэг, в своей обычной манере — без страха и упрека, — медленно подполз к летающей ящерице, протягивая ей кусочек вяленого мяса. Голос у него был мягкий, успокаивающий. Этот парень мог найти общий язык с кем угодно, даже с такой вот непонятной зверушкой.

«Гельф — девочка», — услужливо добавил Метеор по нашей мысленной связи.

Я обратился к Грэгу: «Похоже, это „она“, приятель».

«Ой». Грэг кивнул и подполз еще ближе. «Прости, Гельф, это было грубо с моей стороны. Хочешь немного вкусняшки, девочка?»

Мы с Ритой обменялись теплыми взглядами поверх головы нашего странного приемного сына, пока он продолжал уговаривать животное. Улыбка у моей жены была такой нежной, и по тому, как ее рука невзначай легла сначала на сердце, а потом на плоский живот, я понял, что она думает о наших собственных «котятах», которые у нас когда-нибудь обязательно появятся. И если они вырастут такими же добрыми и бесстрашными, как этот неуклюжий мальчишка-конюх, я буду самым счастливым отцом на свете.

Я связался с Метеором: «Откуда вообще взялся этот Гельф, Реквизит?» — пока мы наблюдали, как летающая ящерица наконец вытянула шею и осторожно понюхала вяленое мясо в руке Грэга.

«Гельф прилетает с Бертрамом и Кристофером, его хозяином, — ответил пегас. — Помогает Кристоферу добираться до гнезда Бертрама».

Я улыбнулся в ответ: «Логично», — прежде чем снова заговорить вслух. «Слушай, Рит, похоже, этот Гельф — и есть тот самый „транспорт“, на котором старина Кристофер добирался до поместья Лонгов. Помнишь, мы еще удивлялись?»

«Интересно», — задумчиво протянула она, покачивая хвостом из стороны в сторону. «Это бы все объяснило. Ведь у бедняги Кристофера всего одна нога».

«Что-то я об этом даже не подумал. Просто решил, что если кто и способен с деревяшкой вместо ноги вскарабкаться на те скалы, так это упрямый и немного безумный Кристофер».

«Ми-и-и!» — Гельф одним махом проглотила вяленое мясо, а затем принялась вылизывать Грэгу лицо своим длинным синим языком, похожим на кисточку художника.

«Ха-ха-ха!» — Грэг заливисто рассмеялся. Ящерица щекотала его под подбородком, пока он, наконец, не сдался и не обнял ее.

Тут это энергичное животное внезапно увеличилось в размерах — от таксы до приличного сенбернара. Грэг только охнул и крякнул под ее тяжестью.

Я приподнял бровь. «По-моему, ты ей понравился». Ну и зверюга!

Он выдохнул, с трудом удерживая существо, которое продолжало тереться о его грудь своим бледно-голубым брюхом: «Мы можем… мы можем ее оставить, пап?»

«Мрррр», — довольно промурлыкал Гельф, явно наслаждаясь вниманием.

Я опустился на колени, чтобы погладить летающую ящерицу по гладкому боку, и рассмеялся, когда почувствовал, как она вибрирует под моей рукой, словно огромный кот, развалившийся на солнцепеке. «Ну, я даже не знаю… Мы ведь даже не знаем, что это за зверь и как за ним ухаживать. Это же не котенок, в конце концов».

«Согласна», — вмешалась Рита, подходя ближе и осторожно почесывая животное под подбородком. Потом она подмигнула мне, и я понял, что мы с ней на одной волне. «К тому же, забота о таком существе — это огромная ответственность, на всю жизнь. А что будет, если тебе надоест эта утомительная работа?»

«Никогда!» — Грэг ахнул так, словно сама мысль об этом была кощунством, и еще крепче прижал Гельфа к себе. В глазах его стояла такая решимость, что я невольно улыбнулся.

Я постарался придать голосу самый серьезный «отеческий» тон, с трудом сдерживая ухмылку, когда Рита тоже важно кивнула: «Хорошо. Если ты попросишь господина Бруно помочь тебе поискать в библиотеке информацию о Гельфах, и пообещаешь хорошо о ней заботиться, тогда можешь ее оставить».

«Я все сделаю, обещаю!» — Грэг просиял так, что, казалось, его улыбка вот-вот треснет. — Пойдем, Гелфи! В библиотеку!

«Мип!» — летающая ящерица снова уменьшилась до своих первоначальных размеров, и мальчишка с животным тут же вскочили на ноги.

«Только одну книгу и одну главу прочитать, а потом — спать!» — крикнула Рита им вслед.

«Хорошо, мама!» — донеслось в ответ от Грэга, который уже на полной скорости несся к двери конюшни, ведя за собой свою новую… собаку. Или ящерицу. В общем, эту штуковину.

Я фыркнул, подходя к тюку сена, чтобы забрать свой клинок, который Рита туда так картинно воткнула. «Чувствую, нам с тобой полагается какая-то награда за такое, без преувеличения, потрясающее родительское решение».

«Я чувствую, что мы правильно поступили, повлияв на жизнь Грэга и направив его на путь ответственности», — сказала моя женщина-кошка, сложив руки на пояснице. Ее внешне стоическое поведение совершенно не вязалось с нежностью в голосе, и это в очередной раз напомнило мне, насколько она многогранна. Каждая ее сторона была сложной, загадочной и невероятно красивой. И я знал, что в такие вот моменты, когда она забывала о своей обычной настороженности и позволяла себе быть просто Ритой, я видел проблески ее настоящей души. И любил ее за это еще сильнее.

Глава 12

Она, должно быть, заметила мой взгляд, потому что тут же покраснела и как-то неловко опустила руки. Тепло стало на душе от этой её смущённой реакции. Искренняя такая, настоящая.

— Ты будешь потрясающей матерью для наших детей. — Я притянул её к себе, осторожно коснувшись ладонью её пока ещё плоского живота. Слова сорвались сами собой, удивительно легко. — Но ведь это правда. Я видел, как она с Грэгом возится, как заботится. — Когда придёт время, конечно.

— Макс, — выдохнула Рита, прижимаясь лбом к моему. Горячая кожа, и дыхание такое прерывистое. — Знаешь… я уже начинаю мечтать о том, как буду носить наших малышей. Но сердце прямо разрывается от страха… я так не уверена, что смогу их уберечь в этом сумасшедшем мире. А когда ты говоришь, что веришь в меня… веришь, что я справлюсь… мне становится чуточку легче.

Её слова кольнули. Понимаю её страхи, ох, как понимаю. Сам через такое дерьмо прошёл, что врагу не пожелаешь.

Я осторожно взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Рита… — В её глазах плескалась такая бездна чувств — и надежда, и страх. — Послушай меня. Никогда… слышишь, никогда в жизни я не хотел детей ни с кем. До тебя. Потому что я, как никто другой, знаю, каково это — когда тебя бросают те, кто должен был защищать и любить. А я вижу, как ты с Грэгом… как ты о нём заботишься. И я тебе доверяю. Так что выкинь эти сомнения из головы, ладно? Ты сильная, ты справишься. Мы справимся.

Искренность этих слов ударила в самое сердце. Эта женщина… она действительно смогла растопить лёд в моей душе, который, казалось, намёрз там намертво.

— Я люблю тебя, — шепнула она, и её улыбка была такой… всеобъемлющей, что у меня у самого дыхание перехватило. А потом она поцеловала меня — глубоко, жарко, так, что земля ушла из-под ног. И только я начал отвечать на эту ласку, особенно на то, как она легонько прикусила мою нижнюю губу, — чертовка, знает же мои слабые места! — как она с лёгким чмоком отстранилась.

Проказница.

— Ты ведь серьёзно говорил насчёт того, чтобы пустить нашу печать в дело? — спросила она, и глаза её хитро блеснули.

После такого поцелуя мысли отказывались собираться в кучу. — М-м, что? — Мозг требовал продолжения банкета.

— Я бы хотела потратить немного золотых на перстень-печатку для Грэга, — сказала Рита, и её слова потихоньку разогнали туман в моей голове. — Поскольку мы оставим его здесь, когда поедем в Дальнегорск.

— Насколько я помню, на таких перстнях обычно гравируют герб поместья. А ещё, помнится, перстень-печатка может быть и скрытым клинком. Так что для него это будет в самый раз — и символ, и защита под рукой. Лишним точно не будет.

— Превосходно, — промурлыкала она и ткнулась носом мне в щёку. От неё пахло травами и чем-то неуловимо сладким.

Я легонько отстранил её, усмехнувшись. — Ну всё, давай. Я пойду закончу убирать то, что Грэг в спешке оставил. А то наш молодой хозяин ещё не совсем привык к порядку.

— А я прослежу, чтобы он действительно делал то, что ему велели, — подмигнула она.

— Вот именно поэтому я и знаю, что ты будешь отличной мамой. — Я коротко поцеловал её в щёку и проводил взглядом. Да уж, с такой не забалуешь.

Настроение было на удивление хорошим. Жизнь, кажется, налаживалась, и я, сам того не замечая, начал напевать какую-то незатейливую мелодию себе под нос, подбирая щётку и продолжая там, где остановился конюх. Нужно было привести всё в порядок.

«Подруга Макса-человека ждёт ребёнка?» — раздался в голове голос Метеора через нашу ментальную связь. Этот пегас иногда поражал своей проницательностью.

Я усмехнулся вслух: — Пока нет, дружище. Но, кто знает, может, однажды…

Закончив присматривать за ночесветами на ночь — эти местные светящиеся штуковины требовали особого ухода, — я вернулся в поместье. По пути заглянул в лазарет — там, слава богу, всё было тихо. А потом потащил своё уставшее тело в комнату, где мои женщины уже ждали, чтобы заключить меня в свои тёплые объятия. В такие моменты я чувствовал себя почти… счастливым. Слово-то какое, давно забытое.

Этой ночью мы спали как убитые, словно нас накачали шмелиным мёдом по самое не хочу.

Удивительно, но мои обычно яркие, порой даже слишком реалистичные сны стали какими-то размытыми, туманными, словно я вспоминал свои настоящие сны — те, что были до того, как я попал в Ашен. Промелькнуло несколько каких-то обрывочных картин, оставивших после себя смутное ощущение безопасности, уюта и тихой радости. И хотя утром я не смог вспомнить никаких подробностей, это чувство глубокого, какого-то всепроникающего спокойствия ещё долго не отпускало, накатывая и отступая с каждым вздохом.

Я нутром чуял — день будет что надо. Воспользовавшись ранним часом, пока все ещё спали, я выкроил немного времени для себя и пробрался на кухню, чтобы заварить себе кружку крепкого бодроцвета. Горячий, терпкий напиток обжёг горло и немного прочистил мозги.

Но недолгой была моя передышка. Едва я успел сделать пару глотков, как началось очередное суматошное утро. Вся команда уже была на ногах, металась туда-сюда, готовясь к нашей поездке. Сборы — это всегда дурдом.

А это означало, что мне придётся тушить кучу мелких «логистических пожаров». Например, в последнюю минуту пришлось «конфисковать» у Свана пару его таблеток энергии, чтобы запрячь нашу личную карету, потому что Победа и Метеор сегодня летели на Соколиный Холм налегке, без экипажа.

Оказалось, что Победа, пегасиха Шелли, ждёт жеребёнка — или как там у них, «яйцо» — и какое-то время ей нельзя было ни тащить тяжести, ни перевозить пассажиров. Ну а Метеор, ясное дело, как верный партнёр, хотел лично убедиться, что его подруга доберётся до другого поместья в целости и сохранности. Благородный порыв, ничего не скажешь.

Вдобавок ко всему, нам ещё нужны были шестиноги, на которых вчера Ной и Мило Найтли привезли ящики со шмелиным мёдом и порошком бодроцвета. Однако более крупный из них, Том, умудрился повредить одну из своих шести лап. После тщательного осмотра, который провели Шелли и мадам Брайт, его признали негодным для такого дальнего путешествия. Вот засада.

Обычно можно было бы просто взять другого шестинога-тягловика, но повозка, о которой шла речь, была под завязку гружена материалами для строительства нашего торгового павильона. Кельвин, тот, что поменьше, один бы такую махину не утащил.

Это действительно создавало проблему, потому что Энджи, как выяснилось, нужно было встретиться с владельцем торгового места до полудня, иначе лакомый кусочек, за который так боролась эта энергичная женщина-какаду, уплыл бы у нас из-под носа.

Хорошо, что Бруно и Сет оказались рядом. Они тут же рванули в местную прокатную конюшню Бронзовой Гавани, чтобы одолжить нам ещё одного шестинога. Эти двое — настоящая палочка-выручалочка.

Наконец, Ной, Мило и Энджи, прихватив с собой горстку слуг, которых мы смогли выделить, отправились на Дворцовую площадь. Ф-фух, один пожар потушен.

Когда основная суета улеглась, я жестом подозвал всех поближе. — Итак, команда, раз уж с этим кризисом разобрались, подойдите-ка все сюда. Прежде чем мы тронемся, давайте ещё раз пробежимся по плану. Все всё помнят? В Соколином Холме у нас дел по горло ещё до начала бала, и у меня такое чувство, что расслабиться нам там не дадут ни на минуту.

— Сокровищница будет главным приоритетом, — заявила Шелли. — Там на территории постоянно работали люди, но если им понадобится помощь, пожалуйста, будьте на связи.

— Да, но не теряйте счёт времени и не забывайте готовиться к началу Фестиваля, — вставил Бруно, как всегда деловито. — Если кому-то из вас понадобится что-нибудь для вашего костюма для Леса Фостера, пожалуйста, не стесняйтесь и приобретайте всё необходимое, когда мы все отправимся на Рынок Полулуния для обмена мёдом. Затем, после представления Красного Неба, мы все вернёмся сюда на Бал Полулуния. Однако, Макс, вам и вашим жёнам нужно будет переодеться в традиционную одежду, которую носит Хозяин, когда зажигает жаровню рассвета. Не волнуйтесь, мне удалось найти мантию из шкуры урлиса по разумной цене у одного талантливого кожевника. Я заберу её на рынке.

Я моргнул, пытаясь переварить этот поток информации, который только что отбарабанил человек-коала. Начиналось всё вроде понятно, но к концу я, кажется, уловил от силы процентов десять из сказанного. Чёрт ногу сломит в этих их традициях.

— Отлично, да-да, похоже, все в курсе плана? — Я обвёл всех взглядом, втайне надеясь, что кто-нибудь задаст уточняющий вопрос, но все стояли с такими умными лицами, будто каждый день на балы ездят. Никто даже бровью не повёл. — Похоже, вы все просто супер осведомлены. Только вот есть одно маленькое обстоятельство…

Мой желудок предательски заурчал, нарушая торжественность момента.

— Только одно? — поддразнила Шелли, хитро улыбаясь.

Я усмехнулся. — Ладно, два. Во-первых, что у нас с завтраком, это очевидно. А во-вторых, я, кажется, несколько недооценил, насколько мне действительно нужно было проштудировать те книжки о Фестивале, которые ты мне дал, Бруно.

— Да я же тебе их сто лет назад отдал! — картинно ахнул человек-коала.

— Знаю-знаю, — примирительно поднял я руки. — Но это было сразу после того, как я, так сказать, унаследовал особняк Алек Сван и, соответственно, обязанность проводить этот ваш Бал Полулуния. Я тогда и представить не мог, что меня действительно заставят что-то делать, поэтому просто пролистал те разделы, которые показались интересными. Ну, например, ту часть, где про фейерверки.

— Значит, тебе, по сути, нужен ликбез по традициям Полулуния, — понимающе хмыкнула Рита.

— И завтрак. Про завтрак я тоже хочу знать.

— Хе-е-е-ей, — Олли, как всегда неторопливо, объявил о своём прибытии, возникнув словно из воздуха. В своих трёх когтистых лапах он нёс корзину, от которой исходил просто божественный аромат свежей выпечки.

— Как нельзя кстати, — проворковала Иди своим слишком уж жизнерадостным для раннего утра голосом. Она перехватила корзину у ленивца и тут же цапнула две сладкие булочки — для себя и сестры, — прежде чем передать её всё ещё сонному Грэгу, вокруг шеи которого обвился маленький сморщенный Гель. — Теперь осталось разобраться только с одной из твоих проблем, Макс.

— Поехали уже, истории оставим на дорогу, — поторопил Сет, забираясь на козлы кареты. — А сейчас нам бы успеть добраться до Леса Фостера до восхода солнца.

Мы начали рассаживаться в просторную кабину кареты. Олли, кряхтя, пробирался к пристроенному фургончику с провизией. — А зачем такая спешка?

— Оно того стоит, поверь мне, — загадочно улыбнулась Шелли, придерживая дверь для Ады и Иди. — Тогда, когда Рита будет рассказывать свою историю, это произведёт большее впечатление. Вы согласны, мистер Бруно?

— Пожалуй, — фыркнул человек-коала, заканчивая протирать стёклышко своего монокля. — Хотя, должен заметить, господин Макс, мне бы очень хотелось, чтобы вы читали предоставленные материалы чуточку внимательнее.

Помогая ему забраться в карету, я усмехнулся. — Ты прав, как всегда. — Старик, а всё такой же педантичный. — Обещаю, в будущем буду делать домашнее задание. Но, честно говоря, я никогда не думал, что возьму на себя управление поместьем Свана так, как это вышло, не говоря уже о каких-то его обязательствах, какими бы временными они ни были.

— Но теперь ты передумал насчёт того, чтобы быть мировым судьёй? — проницательно спросил Бруно, испытующе глядя на меня.

Устраиваясь рядом со всеми, я закрыл дверцу кареты. Лёгкий скрип петель, и мы тронулись. — Не совсем. Но я тут подумывал о том, чтобы сохранить Усадьбу Вороновых… и, возможно, превратить её в библиотеку? Общественную, если всё пойдёт так, как я задумал.

— … Общественную библиотеку? — переспросил Бруно таким тоном, будто не мог поверить своим огромным ушам. Его монокль даже вывалился от удивления.

— Ну да, — я попытался объяснить на пальцах, — там, откуда я родом, любой, кто хочет узнать больше о каком-то предмете, может записаться в библиотеку и получить карточку, где хранится вся его информация. Потом эту информацию фиксируют, когда он хочет одолжить книгу. И пока он бережно с ней обращается и возвращает вовремя, каждый может иметь равный доступ ко всему, о чём хочет узнать. Просто и эффективно.

— Какая… совершенно новая идея! — выдохнул Бруно, когда потрясение немного улеглось. — Возможно, если бы такая практика существовала в прошлые века, многих восстаний можно было бы избежать.

— Восстания были связаны с… информационной войной, что ли? — Я с любопытством склонил голову набок и взял у Иди, которая всё ещё держала корзину, связку фруктов и кусок сыра. Завтрак на ходу — это уже привычно.

— Не только, — ответил человек-коала, доедая остаток своей сладкой булочки. — Но это стало катализатором перемен. Люди Ашена устали от того, что ими манипулируют власть имущие, потому что с властью приходила и грамотность. Восстания начались потому, что люди без рангов потребовали доступа к образованию.

— Как интересно. Похоже, базовое право на образование — это универсальная ценность, одинаковая во всех вселенных. Сколько миров — а проблемы одни и те же.

— А ведь ты, парень, кажется, нащупал что-то важное, — задумчиво произнёс Бруно, поглаживая свой щетинистый подбородок.

— Поговорим ещё об этом. — Я кивнул, давая понять, что настроен серьёзно. Идея с библиотекой мне и вправду нравилась.

— Почти в лесу, ребята! — Сет стукнул каблуком сапога по стенке кабины, давая нам знать.

Приглушённые возгласы радостного предвкушения прокатились по карете. Я невольно выпрямился на сиденье, сам не зная, чего ожидать, но чувствуя, что сейчас должно произойти что-то… особенное. Интриганы, блин.

— Смотри, — прошептала Шелли, когда мы углубились в лес. Я проследил за её пальцем туда, где он указывал на тонкий серп луны, всё ещё висевший в предрассветном небе.

Вскоре солнце начало медленно заливать лес вокруг нас светом, меняя его цвет с густого, почти чернильного, на ультрамариновый, и, наконец, на нежно-сизый, по мере того как утренний туман испарялся, и мир вокруг окончательно просыпался.

Вокруг нас уже вовсю кипела жизнь: жужжали насекомые, где-то вдалеке перекликались птицы. И как бы идиллически всё это ни выглядело, я всё равно оказался совершенно не готов к тому, что произошло, когда первые лучи солнца наконец коснулись изумрудных крон деревьев.

Я обалдел.

Глава 13

Сперва это было слабо, будто где-то вдалеке перезванивались колокольчики, но чем выше солнце поднималось по небу, тем яснее становился этот ангельский звук. В какой-то момент показалось, будто мы сидим в первом ряду на концерте какого-то невероятного хора, может, даже церковного, настолько мощно и чисто это звучало. Я даже дышать старался тише.

Я выглянул в окно. «Кто это поет?» Голос сам собой понизился, не хотелось нарушать эту музыку.

— Лес, — нараспев произнесла Шелли. Я моргнул, не сразу поняв, а она тихонько хихикнула. — Иди сюда, дорогой. Все, устраивайтесь. Рита, не могла бы ты рассказать нам о происхождении Бала Полулуния на Острове Сканно? У тебя это получается лучше всех, настоящий дар рассказчика.

Женщина-кошка, то есть Рита, покраснела аж до корней своих черных волос, но на лице расцвела довольная улыбка. Мы все устроились поудобнее, приготовившись слушать. Когда суета улеглась, Рита глубоко вздохнула и начала своим низким, приятным, обволакивающим голосом:

«Каждый остров Ашена знает историю о том, как Луна однажды пригрозила исчезнуть. И вот как жители Острова Сканно справились с ее ревностью». Она начала плести свою историю, словно искусная мастерица — узор за узором, слово к слову. «Хотя Луна и внушала страх, она была необходима для океанских приливов, которые приносили морские водоросли, чтобы питать посевы. Видите ли, остров Сканно раньше был бесплодным, и было очень трудно выращивать достаточно еды, чтобы прокормиться. Айзек Фостер был одним из первых Ашеров-Лордов, кто понял, что морские водоросли — идеальное удобрение».

«Это та фиолетовая штука, которую мне Ной показывал?» — тут же встрял Грэг, мой сын. Глаза у него горели любопытством.

«Да, большинство фермеров и по сей день посыпают свои посевы сушеными хлопьями морских водорослей», — подтвердила Шелли, мягко улыбнувшись ему.

«Итак, приливы были важны, и хотя раньше люди боялись Луны, им нужно было, чтобы она осталась», — продолжала Рита, и ее голос завораживал. «Но Луна, как я уже сказала, завидовала. Она была слишком слаба, чтобы призывать кого-либо из своих детей, и печаль заставила ее сожалеть об одинокой ночи, которая раньше была ее утешением. И вот, она решила уйти. Сначала это было не так заметно, но со временем у охотников начались проблемы с ночной охотой, пока не стало очевидно, что Луна уменьшается».

Я подался вперед. «Погоди-ка, ваша луна раньше никогда не уменьшалась?» Это уже становилось по-настоящему интересно, какая-то сказка для взрослых.

«Убывающая Луна начала появляться только в периоды нестабильности перед первым Балом Полулуния», — вставил свои пять копеек Бруно, управляющий. «До этого Луна всегда была полной на небе».

Физика этого мира, похоже, жила по своим, совершенно особенным законам, что, впрочем, делало историю еще более увлекательной. Я не был уверен, что законы Вселенной здесь так уж сильно отличаются от тех, к которым я привык на Земле, но, так или иначе, с точки зрения какого-нибудь Исаака Ньютона, то, как эти люди интерпретировали природные явления своего мира, было, мягко говоря, захватывающим. А уж для меня, простого русского мужика, это и вовсе было сродни чуду.

«По всему Ашену начала распространяться великая паника, и это спровоцировало первую в истории встречу Ашеров — собрались за бочками лучшей медовухи, как водится», — продолжала женщина-кошка, чуть качнув головой. «Все сильнейшие Ашеры воззвали к мудрости Богини, а Первая Жрица пообщалась с Марой. Когда она закончила, то объяснила, что Луну можно будет убедить остаться, если все жители Ашена объединятся в одной песне…»

Она указала на окно кареты, откуда все так же лилась эта невероятная, радостная и одновременно щемящая мелодия, паря над разноцветными деревьями.

«Расскажи ему, что Ашерам нужно было петь целый день, чтобы их план сработал!» — не выдержав, выпалил Грэг.

«Спойлеры, малой». — Я фыркнул и взъерошил ему волосы. — Уверен, она как раз к этому и вела.

— Прости, — смущенно улыбнулся он. — Это моя любимая часть.

— И моя тоже, — Рита хихикнула своим звонким, как колокольчик, смехом и легонько потянула его за подбородок, но затем откашлялась, возвращая серьезность. «Богиня открыла эту песню своим избранникам, и они обучили друг друга древним словам. Наконец, они почувствовали себя готовыми представить свою песню Луне на рассвете того дня, когда полумесяц почти полностью исчез».

Она снова указала на угасшую полоску бледной луны, которая все еще виднелась на небе, несмотря на уже занявшийся рассвет.

Увидел, что внутренняя часть серпа луны действительно уже наполовину потускнела. «Середина полумесяца», — пробормотал себе под нос. Дошло, наконец. Просто и гениально.

«Луна согласилась остаться до тех пор, пока люди будут делать это для нее каждый сезон…» Она сделала паузу, нагоняя драматизма, как заправский актер. «Вечно».

«Вечно?» — Грэг ахнул, и я заметил, как Шелли и сестры Рамзи, Иди с Адой, обменялись одинаково умиленными взглядами, глядя на реакцию мальчишки. Похоже, Грэг тут успел стать всеобщим любимчиком. Да и как его не любить, такого открытого и искреннего.

«Да, таково было требование», — нараспев произнесла Рита и положила руку Грэга себе на колени, поглаживая ее, пока продолжала рассказ. «Люди первого Бала Полулуния должны были поклясться, что останутся связанными с Ашеном даже после того, как их души покинут их смертные тела».

— Грустно как-то, — прошептал Грэг и уронил голову ей на плечо.

«Вовсе нет, если помнить, что их жертва сработала», — мягко напомнила ему Рита. Я про себя отметил, что она действительно похожа на кошку — такая же грациозная, независимая и в то же время способная на неожиданную нежность. «Итак, Ашеры Древности и их многочисленные вассалы сезон за сезоном стояли в бесплодной долине кратера, чтобы петь в течение одного дня каждый сезон, умилостивляя Ревнивую Луну. Но их пение оказало влияние на слабую и утомленную Луну, и к тому времени, когда смерть настигла эти храбрые души, они превратились в живые деревья Леса Фостера, так что их детям уже не пришлось страдать от этого ритуала».

Глядя на смежившиеся глаза Грэга, я почувствовал, как эта история трогает и меня. «Трудно было петь?» — Мой голос сам собой стал тише.

«Невероятно», — сказала Шелли теплым, обволакивающим тоном, словно пламя свечи в ночи. «Просто послушай это минутку».

По ее предложению мы все навострили уши, вслушиваясь в мелодию, все еще доносящуюся сквозь туманные деревья, словно что-то прямо из сказок Толкина, которые я читал в детстве. Ранний утренний туман стелился по лесу и так преломлял свет, что листья этих необычных деревьев сверкали, как россыпь драгоценных камней, на почти белом, молочном фоне. Красота была просто неземная.

Теперь, когда я знал, что этот лес действительно наполнен душами, душами тех, кто пожертвовал собой, красота пения отозвалась какой-то тихой, нежной болью прямо за грудиной. И я понял, о чем говорила Шелли. Это было не просто красиво. Это было… глубоко.

Дыхание будто замерло. «Это плач». Не просто песня, а именно плач. Идущий из самой глубины, из самого сердца этого леса.

— Да, — подтвердила Иди, прижимая ладонь к груди, словно чувствовала ту же неуловимую боль, что и я. Ее глаза мерцали тем же жемчужным блеском, что и небо за окном. «Неудивительно, что Луна позволила забыть эту песню всем, кроме первых. Это было благословением. В этой песне вся ярость и печаль Луны, слитые в одну длинную балладу».

«Я всегда слышала, что эта Песня способна была заставить певцов истекать кровью из горла из-за того, как ее нужно было петь», — добавила Ада свой… интересный фактик в общую копилку. М-да, эта девица явно любительница мрачняка, эдакий гот местного разлива, вечно ее тянет на какие-то жуткие подробности.

«Это было еще одно испытание». Шелли серьезно кивнула. «Сам язык, в сочетании с продолжительностью песни, был болезненным, даже мучительным».

«Так что теперь, вместо того, чтобы Фестиваль был покаянием и долгом перед будущими поколениями, это праздник и воспоминание о тех, кто заплатил цену за благополучие своих детей и детей их детей», — заключила Рита и провела пальцами по растрепанной челке Грэга. Тот уже практически пускал слюни ей на плечо, а его новый дружок Гель, маленькое сморщенное существо, свернулся калачиком у него на коленях. Умаялся парень.

«Вот почему все наряжаются как деревья», — сказала Иди и коснулась босой ногой лодыжки моего ботинка. Я кивнул — теперь весь этот «ансамбль Фостера», о котором упоминал Бруно, наконец-то обрел для меня смысл.

«Ух ты…» Я все еще дивился этим невероятным переливам плача, когда мне в голову пришла мысль. «На каждом острове есть такой лес?»

— Да, — сказала Рита, откинув голову назад и взглянув на меня из-под полуопущенных век. «Лес Фостера принадлежит Острову Сканно, потому что вассалы Айзека Фостера жертвовали собой до последнего, пытаясь спасти как можно больше крестьян Острова Сканно от такой бездушной участи».

После этого мы все снова погрузились в тишину, позволив прекрасной, постоянно меняющейся мелодии окутывать нас, пока наша карета катилась по этому призрачному, почти сказочному лесу. Я поймал себя на мысли, что из всех историй, которые я до сих пор слышал об Ашене, эта — моя любимая. Она была настоящей.

Многие мои дела с другими Ашерами с тех пор, как я здесь, были, мягко говоря, сомнительными, а порой и откровенно подлыми. Какое-то время я даже не был уверен, на чьей стороне этот Лорд Байрон Рамзи, такой весь из себя загадочный и могущественный.

Но эта история — об истинной храбрости и самопожертвовании — была самой сутью того, чем, как я всегда считал, и должны были быть Ашеры. Не просто титул, не просто сила, а ответственность и готовность отдать все ради других. И в тот момент я, кажется, понял то кредо, которому присягнули многие из них.

И впервые, пожалуй, я почувствовал острое желание по-настоящему принадлежать к их числу, а не просто носить титул, который получил исключительно из-за престижа или потому, что оказался в нужном месте в нужное время. Это было что-то новое, что-то, что шло глубже простого выживания или защиты «своих». Это было стремление стать частью чего-то большего.

Должно быть, я впал в какой-то легкий медитативный транс, потому что остаток пути до Соколиного Холма мой разум блуждал по закоулкам памяти, а эта необычная черная дверь, что иногда мерещилась мне во снах или наяву, то появлялась, то исчезала из моего сознания. Такая знакомая и одновременно пугающая, как вход в неизвестность.

Только на этот раз казалось, будто дверь была чуть-чуть приоткрыта, ровно настолько, чтобы сквозь щель пробивался тонкий, но настойчивый лучик белого света…

Карета замедлила ход и остановилась. Когда я открыл глаза, туман рассеялся, и мы были уже в поместье. Солнце стояло выше, и лес остался позади.

Мысли об этой странной двери тут же вылетели из головы, поскольку Шелли, наш непревзойденный организатор мероприятий, немедленно принялась раздавать всем задания. Энергии в этой женщине было хоть отбавляй.

«Слушайте, мои дорогие», — пропела она своим мелодичным голосом и, ловко провернув полированную деревянную палочку для волос, собрала свою львиную гриву в тугой пучок — максимальная эффективность хозяйки в действии. «У нас на повестке дня несколько дел, и ваши задания…»

«Если вы решите принять их, конечно», — встрял Сет с пафосом, как в рекламе какого-нибудь дешевого боевика по телеку, и тут же получил от Шелли испепеляющий взгляд за свою неуместную выходку. — Кхм, продолжайте, госпожа моя.

— Как я и говорила, — фыркнула она, но я заметил, что уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке при виде этих дурачеств человека-сокола. Видимо, привыкла к его театральным номерам. «Здоровые молодые парни должны распределить силы на территории, а мне не помешала бы помощь всех дам, чтобы убедиться, что дизайн внутри Сокровищницы не монополизирован Зиной и Таней. Где Дороти?»

— Прямо здесь, госпожа! — Женщина-барсук, управляющая поместьем, Дороти, шаркая, вышла вперед. Молодая женщина-мышка, Милли, которая обычно была рядом с ней, тоже была тут как тут, скромно сложив руки перед своим швейным фартуком.

«Дороти, Милли, приятно видеть вас обеих!» — сказала Шелли и поцеловала каждую из них в щеку. «Вы обе поработаете с господином Бруно и Олли над всеми оставшимися делами в поместье? Я так понимаю, здесь будут те же высокопоставленные лица, что и всегда, когда наступала очередь Адлера принимать гостей?»

— Да, госпожа, — сказала Дороти. «Глава Клуба Ашеров, посол Кларк и Ашер Корнев, тот самый шишка, который все банки держит. Есть ли кто-нибудь, кого вы хотели бы, чтобы мы добавили в список приглашенных?»

Мне хотелось бы видеть Эндрю Роджера здесь, после всего. «А не слишком ли поздно его приглашать?»

«Того самого из Западного Выселка?» — пискнула робкая девушка-мышь Милли.

— Ты его знаешь? — Я склонил голову набок и старался говорить не слишком громко — решил, что ее уши, такие большие и торчащие, наверняка очень чувствительны.

«Он мой двоюродный брат», — тихо сказала она. «Я знаю, где найти его старшего сына. Он на Дневном Базаре, присматривает за семейной лавкой».

Я повернулся к мальчишке, который уже проснулся и с интересом слушал: «Грэг, можешь сопроводить Милли на Базар, чтобы она могла передать сообщение?»

«Да, конечно, пап! Я раньше был дворцовым курьером, так что знаю несколько коротких путей через Дворцовую Площадь», — ответил он и гордо выпятил грудь. «Пойдемте прямо сейчас, мисс, пока не стало слишком людно. Еще не самый разгар дня».

— Хорошая мысль, — сказала девушка, застенчиво покраснев, и перекинула свою длинную каштановую косу через плечо, чтобы нервно теребить ее кончик. — Мы скоро вернемся, госпожа.

«Будьте осторожны», — сказала Шелли и погладила каждого из них по щеке, прежде чем отправить в путь. «Дороти, ты и твои сотрудники закончите подготовку комнат и выполните все, что попросит господин Бруно».

«Да, госпожа», — Дороти сделала реверанс.

«Госпожа Дороти, я подойду к вам через минуту, как только закончу инвентаризацию», — сказал Бруно, человек-коала, как всегда что-то чиркая в своем маленьком блокноте.

Женщина-барсук собралась уходить. «Постойте, госпожа Дороти! — Я шагнул к ней. — Прежде чем вы уйдете, есть ли что-нибудь на территории, для чего мы вам нужны?» Хотелось тоже приложить руку, не сидеть без дела.

«Рядом с конюшнями есть забор, который нужно починить, да и некоторые стойла не мешало бы хорошенько вычистить, прежде чем мы разместим там лошадей высокопоставленных гостей», — перечислила она. «Мы тут немного запустили все после того инцидента в Бронзовой Гавани. Рук не хватало».

«После того, как Бал уляжется, вы планируете нанять больше слуг? У Поместий Медведевых теперь целых три объекта недвижимости, и я знаю, что у нас достаточно золота, чтобы позволить себе дополнительную помощь. Людям нужна работа, а нам — порядок».

— Я была бы очень рада, Макс. — Она еще раз сделала реверанс и поспешила прочь.

Получив приказы, остальные разбрелись по своим постам, и я обнаружил, что с удовольствием погружаюсь в ритм ручного труда вместе с Сетом. Мы выполняли обычные хозяйственные работы: чинили тот самый забор, таскали доски, убирали в конюшне. И лениво болтали обо всем, что приходило на ум. Работать руками было даже приятно после долгой дороги и всех этих переживаний. Мышцы приятно гудели, а голова прочищалась от лишних мыслей.

Я вонзил вилы в очередную кучу навоза, готовясь перекинуть его на тачку. «Твоя девчонка, Аня эта… она какая-то… ну, с прибабахом, чувак». Запах, конечно, был тот еще, но после армейки и не к такому привыкаешь. Сет только хмыкнул.

— А то! — Сет гордо ухмыльнулся и оперся предплечьями на рукоятку своей лопаты. «У этих венгенских туземцев очень специфическое чувство юмора, а у Ани, в частности, еще и не хватает определенного… как бы это сказать поточнее?»

Вспомнились некоторые ее перлы. «Фильтра на язык у нее не особо много, да?»

«Точно!» — Человек-сокол щелкнул пальцами. «Поскольку я вырос под таким строгим гнетом своего жестокого отца, первое, что привлекло меня в ней, — это ее крайняя, просто запредельная наглость. Когда я был моложе, мои мать и отец оба пытались заставить меня приструнить мой язык. Они нанимали кучу репетиторов по этикету, которых я обычно спроваживал своим отвратительным поведением. К тому времени, когда они пытались сосватать меня какой-нибудь жеманной зануде, моя мать просто умоляла меня повторять про себя фразу: „Лишь бы леди это понравилось“, как напоминание о том, что нужно просто перетерпеть, пока мне больше не придется видеть эту пустоголовую девицу. Между мной и Шелли это всегда было нашей внутренней шуткой».

Вспомнились их странные переглядывания и полунамеки. «Я заметил». Да уж, семейка у них та еще.

«А что касается Ани… я никогда не знаю, что она выкинет в следующую секунду или что скажет, и это, черт возьми, чудесно». Он вздохнул, и уголки его рта приподнялись в дурацкой, совершенно счастливой улыбке. «Я так люблю, когда меня шокируют. С ней не соскучишься».

Я усмехнулся и вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони: «Ну, вы оба точно созданы друг для друга, это факт». Работа кипела, и солнце уже начинало припекать.

— А что насчет тебя? — спросил он с лукавой ухмылкой, явно намекая на что-то. «Один осведомленный малый нашептал мне, что между тобой и некоей женщиной-авгуром витает сильный аромат любви».

— Осведомленный малый, значит? — Я изогнул бровь и продолжил вычищать последнее стойло. «Это кодовое имя для твоей сестры, которая любит совать нос не в свои дела и трепаться на каждом углу?»

«Она — Шелли», — сказал Сет так, будто это объясняло все на свете. И, возможно, так оно и было. Эта женщина была способна узнать что угодно, где угодно, и поделиться этим со всем светом, если ей так захочется.

«Но да, у меня есть… сильные чувства к Иди». Чего уж тут скрывать, особенно от него. Мы через многое вместе прошли. «И я теперь гораздо лучше понимаю, почему ты так рвался сбежать с Аней. Ради такого стоит рискнуть».

«А я, в свою очередь, лучше понимаю, почему Аня так настаивала, чтобы мы вообще взяли Иди с собой», — сказал он, снова принимаясь за работу лопатой. «Ты знал, что она была Пророком, до или после того, как втюрился в нее по уши?»

«После». Я ухмыльнулся. «Она такая… странная. В хорошем смысле, конечно. Но определенно не от мира сего. Загадочная до чертиков».

— И не говори, — он усмехнулся. — Но в этом вся прелесть, верно?

Глава 14

«Слушай…» — начал я, голос, чтоб его, чуть дрогнул, да и язык заплетался, будто не Макс Медведев, а школьник на экзамене. Мысли в башке метались, как угорелые, пытаясь сложить пазл из недавних новостей про Иди. Эта загадочная девчонка-антилопа, оказывается, не просто так с рогами, а целый Пророк… М-да, новости одна другой «веселее». — В ближайшее время твоя помощь мне понадобится как никогда. Кровь из носу. Особенно с Иди этой. За нее сейчас больше всего душа болит.

— Что на этот раз, шеф? — Сет отложил вилы, которыми ворошил сено, и уставился на меня. Его хитрющие золотисто-зеленые глазищи чуть сощурились. Сразу понял, что дело серьезное, этот пройдоха всегда начеку.

— Жизнь авгура-мага и так, сам знаешь, не сахар, — выдохнул я, чувствуя, как навалилась свинцовая усталость. Не столько от работы, сколько от этих вечных интриг и дурных предчувствий. — А теперь, когда Иди стала Пророком, ее будущее, и так не самое радужное, стало еще… беспросветнее. Мрачнее, если по-честному, и никакого просвета в этой заднице пока не видать. — Я с досадой схватил другую тачку, набитую свежим сеном, и с силой принялся швырять его в денники. Воздух в конюшне был густой, пах прелым сеном, лошадиным потом — привычные запахи, но сейчас они только подчеркивали кашу в голове. Руки привычно делали свое дело, а мысли были далеко. — Когда час пробьет, а он, чую нутром, не за горами, мне, скорее всего, придется выцарапывать ее из цепких лап Ордена. Буквально зубами выгрызать, по-другому с этими фанатиками не выйдет. А это значит, нужны надежные способы защитить и ее, и всех наших. Сперва-то я думал тебя тут оставить, присмотреть за делами, за Усадьбой Вороновых. Была мыслишка превратить это поместье в общественный архив. И, может, в место, где люди могли бы учиться тому, что ты умеешь, даже если им не светит попасть в их хваленую Академию. Полезная штука была бы, как по мне.

— Ого, шеф, это… это ты мощно задвинул, — Сет аж присвистнул, и в его глазах-маслинах мелькнул огонек неподдельного интереса. — Серьезный замах, ничего не скажешь. Прямо как у тебя обычно.

Но я только рукой махнул, мол, погоди радоваться.

— С этим придется повременить, — отрезал я, возвращая его на землю. Мечты мечтами, а реальность била под дых. — Ты мне в Дальнегорске нужен будешь. Позарез. Сомневаюсь, что там хоть одна душа найдется, которой я смогу доверить то, что нам предстоит. Без тебя я там как без рук. Нужен свой человек, который и головой варит, и спину прикроет, и которому я доверяю, как себе. А дел там будет — не разгребешь, можешь поверить. Тот еще гадюшник.

— Как будто ты и впрямь собирался оставить меня здесь штаны протирать, — фыркнул он. Усмехнулся, мол, не на того напал, шеф. И то верно, куда я без этого хитрого сокола?

— Но теперь ты официально свободный человек, — напомнил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя в душе немного скребло. Да, я бы хотел, чтобы он был счастлив. — Я подумал, может, после всей этой катавасии ты захочешь… ну, свинтить куда-нибудь с Аней. Начать свою жизнь, семьей обзавестись, детишек нарожать. Ты это заслужил, Сет.

— Если ты всерьез думаешь, что эта фурия позволит тебе утащить ее младшую сестренку в Дальнегорск без нее самой, то ты, шеф, точно с катушек съехал, — хмыкнул Сет, и в глазах его снова заплясали смешинки. И ведь прав, стервец. Аня — она такая, за своих и за сестру свою, Иди, глотку кому угодно перегрызет. Настоящая венгенская туземка, упертая и преданная.

— А с чего ты взял, что я Иди с собой потащу? — уточнил я, хотя ответ, кажется, и сам знал. Его проницательность иногда просто обезоруживала.

— Мы ищем кузницу и металл, способные выдержать двойное ядро Вестника, — терпеливо, как малому дитяти, пояснил он. — Скорее всего, наш путь ляжет мимо тех чертовых запутанных рудников. А эта девчонка, Иди то есть, если ты еще не понял, просто гений по части всяких там запутанных ходов и лабиринтов. Меня самого эта мелкая пигалица однажды завела в такую дыру, когда застукала, как я ее сестру… ну, ты понял… крепко обнимал. — Он даже чуть смутился, вспоминая, и потер шею. — Полдня потом оттуда выбирался, как последний баран. Так что ее чутье на тропки нам там ой как пригодится.

— Так, ладно, Ромео, амурные похождения оставим на потом, — усмехнулся я, отставляя вилы. Руки приятно ныли от работы. — Сосредоточься на деле.

— Короче, я знаю, какая она, и знаю, какой ты. Так что мой ответ — да, я с тобой, шеф, — подытожил он, посерьезнев. В его голосе не было и тени сомнения.

— Отлично, — кивнул я и дружески стукнул его кулаком в плечо. На душе, признаться, немного отлегло. С таким напарником, как Сет, можно и горы свернуть. — Тогда давай, пошевеливайся, время не ждет. Мышцы приятно гудели после возни с сеном, но расслабляться рано. Надо успеть привести себя в божеский вид перед этим их Фестивалем — Бруно уже все уши прожужжал. А то будем выглядеть как два огородных чучела. Да и Шелли, если профукаем ее «выход в свет», точно устроит нам веселую жизнь.

— К тому же, не хотелось бы попасть под горячую руку нашей разъяренной Шелли, если мы опоздаем, — поддакнул Сет, когда мы уже выкатывали пустые тачки из конюшни. Свежий утренний воздух приятно холодил лицо после духоты. — У нее там, небось, все по секундам расписано, и не стоит совать палки в колеса этой ее идеально отлаженной светской машине. Она такого не прощает, сам знаешь.

— И то верно, — проворчал я. Не то чтобы я горел желанием тащиться на этот балаган, но раз уж вписались… Мы быстро закончили с последними делами в конюшне, чтобы осталось время хоть сполоснуться и переодеться во что-то приличное, а потом встретиться со всей нашей оравой у крытого перехода, что вел к выезду из каретного сарая Соколиного Холма.

— Все готовы? — Бруно, как всегда собранный, уже сидел на козлах большой кареты, запряженной парой крепких каштановых шестиногов-тягловиков. — Ваш кучер, Виктор, — кивнул он на мужчину рядом, тот коротко кивнул нам, — отвезет вас на Дворцовую площадь. У вас будет время до сигнала пушек — это у них тут так объявляют начало халявной раздачи меда, — прикупить всякую дребедень для ваших этих традиционных народных нарядов, а потом встречаемся у дворца. И смотрите у меня, не опаздывать!

— Ясно, — кивнула Рита, поправляя свои огненные волосы.

— По коням, банда! — гаркнул я, стараясь перекричать собственный энтузиазм, который, на удивление, начал просыпаться. А что, может, и правда, немного развеемся. И вся наша компания, галдя и толкаясь, как дети на перемене, полезла в просторную карету. Пора было нырять с головой в эту бурлящую, как котел, жизнь Дневного Базара, который, судя по доносившемуся гулу, уже вовсю кипел.

Едва я спрыгнул с подножки на шершавую брусчатку площади, как на меня обрушился девятый вал звуков, запахов и красок. Площадь гудела, как растревоженный улей. Бравурная, громкая музыка гремела из каждого угла, сливаясь в невообразимую кашу. Повсюду хохот, крики, а зазывалы, перекрикивая друг друга, надрывали глотки, расхваливая свой товар — от ярких тканей до мутных амулетов «на удачу». Дети с визгом носились между рядами. Настоящая ярмарочная вакханалия, но, черт возьми, было в этом что-то… заразительно живое.

В воздухе стояла густая смесь ароматов: тут тебе и приторные духи, и терпкие масла, и горьковатые настойки. Но сильнее всего, перебивая все, пахло жратвой. Ух, с ума сойти можно! Дымок от жарящегося мяса щекотал ноздри, сладкий дух свежей выпечки кружил голову, а от аромата пряностей текли слюнки. Желудок предательски заурчал.

— Так, братва, слушай мою команду! — рявкнул я, стараясь переорать базарный гвалт, прежде чем мои спутники разбежались. — Деньги сегодня не экономить! Приказываю всем потратить до последней медяшки! Гуляем на все! И чтобы никто не скромничал, ясно? Я угощаю! — Настроение, надо сказать, поднялось. Приятно иногда вот так порадовать своих.

— Слушаюсь, мой лорд, — хихикнула Рита и картинно присела в реверансе. Огонь-баба. А поскольку она держала под руки сестер Рамзи, этим двум обычно серьезным авгурам-магам пришлось тоже неловко склониться. Выглядело забавно.

— Можете дважды не повторять, шеф! — рявкнул в ответ Гарри, здоровенный детина из моей команды, и дружески пихнул Грэга в бок, отчего тот чуть не растянулся на брусчатке.

Забавно было наблюдать, как за моим оболтусом Грэгом, который тут же напустил на себя важный вид, уже увивалась хвостиком та самая застенчивая девчонка-мышка, Милли. Глазенки у нее так и блестели, щеки пылали румянцем. Ну, дела… первая любовь, видать. Эх, молодость… Пусть себе, на то она и дана, чтобы глупости делать и влюбляться.

— Да, пап, мы быстро с этим разберемся, не переживай! — отозвался Грэг с таким видом, будто он тут главный герой боевика. Весь в меня, когда я моложе был, такой же самоуверенный.

Балбес. Но мой балбес. И я невольно улыбнулся.

— Ну, тогда разбегайтесь, — махнул я рукой, и вся ватага с радостными воплями ринулась в толпу. А мы с Ритой сперва направились по одному неотложному делу, прежде чем окунуться в эту фестивальную суматоху.

А именно — к нашей собственной торговой палатке с гордым названием «Поместье Медведевых». Толкали мы там, без ложной скромности, два эксклюзивных товара: молотый бодроцвет для бодрящего напитка, который тут же окрестили «медведевским огнем», и концентрат из него же, по моему особому рецепту. Риск был немалый, но, похоже, дело выстрелило. Ну, или, по крайней мере, так орал во всю глотку Мило Найтли, этот неугомонный парень-енот, расхаживая с рекламным щитом на груди, точь-в-точь как «человек-бутерброд». Старался, парень.

— Эй, Рит, глянь! — не удержался я от довольной ухмылки, кивнув на цветастый стяг, развевающийся над нашим шатром. — А на нашей палатке-то уже красуется та самая печать, что ты для нас сообразила! И точно, когда я снова покосился на Мило, то увидел этот же фирменный знак и на его рекламном щите. — Выглядит просто шикарно! Броско и со вкусом.

— Я дала Энджи копию эскиза, чтобы она смогла его нарисовать, — пояснила Рита, с довольной улыбкой разглядывая результат. — И надо сказать, у нее получилось почти идеально.

— Не то слово, — согласился я, с гордостью разглядывая нашу эмблему: два длинных колючих цветка бодроцвета, перекрещенных буквой «икс» под тем самым заковыристым «символом», который, как объяснила Рита, на местном диалекте и означал «Медведевых». Хитро придумано, ничего не скажешь. Сразу видно — наш бренд.

— А, вот и вы! Привет! — наконец заметил нас Мило Найтли, раскрасневшийся от усердия.

— Здравствуйте, мистер Найтли, — улыбнулась Рита. — Как торговля?

— Просто улет! — человек-енот (да, Мило оказался енотом, с полосатым хвостом и хитрющей мордочкой!) широко осклабился, сверкнув острыми зубками. Я даже присвистнул про себя. — Энджи уже почти все распродала! Народ хватает, как горячие пирожки! Говорят, ваш «огонь» — лучшее средство от утренней хандры!

— Серьезно, что ли? — Я аж крякнул от удивления. — Вот это номер! Невероятно! Знал, конечно, что Энджи у нас баба с коммерческой жилкой, та еще акула, но чтоб настолько… Ты хоть примерно прикинуть можешь, сколько мы уже бабла загребли на этом «огне»?

— О, с цифрами — это к Энджи, — рассмеялся Мило. — Мое дело маленькое — клиентов заманивать. А она как раз должна быть в палатке…

— Ее там нет! — задыхаясь, почти прохрипел Ной Найтли, брат Мило, вынырнув откуда-то из-за наших спин так внезапно, что я едва не подпрыгнул. Лицо его под видавшей виды маской было перекошено от ужаса, глаза метались.

— Ной! — Мило аж подпрыгнул на месте, и его голова резко метнулась к темному входу в палатку. — Ты о чем сейчас⁈ Что случилось⁈

— Я… я отлучился буквально на пару минут, Мило! Клянусь! А когда вернулся — ее… мисс Энджи… уже не было! — выпалил он на одном дыхании, голос срывался. Мы все, как по команде, уставились на зловеще темный вход в палатку, и неприятный липкий холодок змеей скользнул у меня по спине. Внутри все оборвалось. Дела-а-а… Черт, только этого дерьма мне сейчас не хватало. Праздник, твою мать. Вместо веселья — очередная гребаная задница. Ну почему у меня вечно все не как у людей, а⁈

Глава 15

— Что значит «ушла»⁈ — Мило чуть не сорвался на крик, когда мы гурьбой метнулись к небольшой палатке, которая служила торговым прилавком для «Поместья Медведевых». Сердце у меня сразу ёкнуло — не к добру это.

Внутри всё было обустроено с умом: витрины расставлены так, чтобы взгляд цеплялся за самое нужное. И неудивительно, что большинство полок уже опустело. Энджи, наша хваткая «женщина-ангел», определённо знала, как создать ажиотаж и заманить покупателя, это уж точно. Уж чему-чему, а коммерческой жилке ей было не занимать.

Но сейчас у прилавка толпилась длинная очередь растерянных посетителей, рядом валялась опрокинутая банка с мёдом, а самой продавщицы и след простыл. Тревога неприятно сжала тиски где-то под рёбрами. К этому времени эта некогда язвительная и хитрая штучка, которую мы подобрали после смерти её мужа, Ашера Уолтера, стала для моей команды своей. Почти родной. И просто так её исчезновение мы бы не спустили. Чёрта с два.

— Пошли, найдём её, — я сделал знак, и мы снова окунулись в суматоху площади. — Далеко уйти не могла. Оружие при вас?

Мило тут же скинул с шеи свою приблуду, похожую на рекламный щит-раскладушку, и ловко разломил её надвое. В руках у него оказалось два самопальных дротикомёта, ремни которых были сделаны из кожи наплечников. Вид, конечно, кустарный, но штука действенная.

— Не беспокойтесь за нас, шеф, — отозвался Ной, подхватывая вторую пару обойм для этих самых дротикомётов.

— Хорошо, рассредоточиться по этим переулкам, — я кивнул, и мы обогнули ряд палаток, сворачивая в узкие проходы за ними. — Вряд ли кто-то смог бы выволочь её через площадь так, чтобы ты, Мило, не заметил.

— Логично, — проворчал тот. — Мы с Ноем прочешем улицы на востоке, а ты с Ритой — на западе.

— Кричите, если что найдёте.

Наша четверка разделилась, углубляясь в лабиринт улочек на поиски Энджи.

— Энджи? — позвала Рита, и её низкий, чуть хрипловатый голос эхом заметался по извилистым проходам, отскакивая от шершавых каменных стен.

Примерно через пару кварталов, а то и меньше, метров за двести, я услышал отчаянный крик Мило:

— Энджи!

— Энджи! — вырвалось и у меня, пока я старался не терять из виду Риту. Мы пытались прочесать этот муравейник как можно плотнее, несмотря на тупики и безымянные улочки, где немудрено было и заблудиться.

— Энджи-и-и! — снова донёсся крик Мило, но на этот раз мне показалось, будто ему кто-то ответил, какой-то женский голос, тут же оборвавшийся.

— Слышала? — Рита, моя верная спутница, бесшумно двигалась рядом.

Ушки моей «женщины-кошки» дёрнулись, а пальцы так стиснули рукоять её клинка, смахивающего на катану, что я услышал скрип кожи перчатки.

— Не уверена, — пробормотала она, и мы замерли между двумя узкими, словно щели, домами. — Может…

— Мило! — Безошибочно узнаваемый, полный ужаса крик Энджи буквально рассёк воздух где-то совсем рядом. — Помогите!

Мы с Ритой на миг остолбенели. Второй крик вывел нас из ступора, и мы рванули на звук, уже не таясь.

Теперь, когда она подняла шум, определить её местоположение стало куда проще. Судя по всему, крик доносился откуда-то снизу, словно из подвала или глубокого двора-колодца. Мы были почти над ней.

— Энджи-и-и! — снова заорал Мило, и на этот раз его голос звучал ещё ближе. Отлично, значит, он тоже здесь.

Это отвлечение дало мне шанс осторожно выглянуть из-за угла следующего перекрёстка.

Я остановил Риту рукой.

— Шшш.

Краем глаза я успел заметить: в тёмном, как склеп, переулке маячили как минимум три крупные фигуры в плащах. Они плотным кольцом окружили Энджи.

— Энджи-и-и! — очередной вопль от обезумевшего Мило прозвучал так, будто он уже совсем рядом. Но прежде чем Энджи успела ответить, низкий, утробный голос оборвал её:

— Если жизнь дорога, конфетка, будешь держать пасть на замке, — прорычал один из типов. Голос незнакомый, но угроза в нем читалась явная.

— Я тебе не конфетка, урод! — выплюнула она в ответ, и я снова рискнул выглянуть. Голос у Энджи дрожал, но не от страха, а от ярости. — Уже нет.

— Да, я слышал, тебя подобрали из милости, после того как Ашера Уолтера прикончили, — хмыкнул незнакомец. — И мы точно знаем, кого в этом винить. Какого-то сморщенного Странника с вечно ноющим сердцем.

Меня, значит. Приятно познакомиться, урод. Мы с Ритой быстро отступили за угол — этого было достаточно.

Я вытащил из ножен один из своих клинков, рука сама легла на знакомую рукоять.

— Я пойду на них в лоб.

— А я зайду с другого конца переулка, — прорычала Рита, глаза её в полумраке сверкнули хищно.

Я кивнул.

— Удачи.

— Не делай ничего слишком безрассудного, — ответила она и быстро, почти невесомо, коснулась губами кончика моего носа. — По крайней

мере, пока я не доберусь туда и не сниму одного-двух. Надеюсь, к тому времени Мило и Ной нас найдут.

Я кивнул, провожая взглядом её гибкую фигуру, скользнувшую в тень. Затем я с хрустом повернул шеей из стороны в сторону, разминая затёкшие мышцы, и стал выжидать момент для эффектного выхода к главарю этих наёмников.

— Макс Медведев — хороший человек, и он скоро будет меня искать! — вызывающе заявила Энджи. Умница, тянет время.

— Отлично, — пробасил наёмник, которого я мысленно уже окрестил «Амбалом», вторгаясь в её личное пространство. Когда она попыталась оттолкнуть его, он мёртвой хваткой вцепился ей в запястье. — Когда он явится, у меня как раз будет к нему пара вопросов от имени моего Шефа.

— Когда он явится, ты пожалеешь о дне, когда вы с твоим «шефом» перешли ему дорогу! — усмехнулась она. — Я видела его в деле, и если вы хоть на секунду сомневались в его репутации, знайте: всё, что о нём говорят, — чистая правда Мары!

«Правда Мары», значит? Интересное сравнение. И приятно слышать такую веру в меня от Энджи.

— За исключением лазерных лучей из глаз, — я наконец-то вышел из-за угла и неторопливо направился в их сторону, адреналин уже приятно покалывал в кончиках пальцев, — этого у меня, увы, нет. А жаль, представляете? Терминатор бы рядом со мной просто отдыхал.

— Это он! — ахнул один из двух других головорезов, и я едва сдержал фырканье. Похоже, до этого идиота не дошло, что про лазерные глаза я пошутил.

— Вижу, кретин, — прорычал главный, тот самый Амбал, и так грубо отшвырнул Энджи, что она, отлетев на шаг, тяжело рухнула на землю с глухим «уф!».

То, как она зашипела от боли и принялась трясти запястьем, словно оно было вывихнуто, мгновенно вскипятило во мне ярость. Я перевёл тяжёлый взгляд на этого дровосека.

— Что же это за уроды такие, вроде вас, ребята, которым нравится причинять боль женщинам? — На моих губах играла ядовитая усмешка, голос сочился желчью. — Для чего вы вообще свои бицепсы качаете? Детей гонять да старушек обижать?

— Хочешь сказать, у меня нет чести, потому что я наёмник без ранга, в отличие от элитного Ашера вроде тебя? — здоровяк нахмурился и сорвал с головы капюшон, открывая грубое, обветренное лицо.

— Нет. — Внутри всё холодело от гнева, но голос оставался невозмутимым. — У тебя проблемы со слухом, приятель? Я только что сказал, что у тебя нет чести, потому что ты докапываешься до тех, кто слабее тебя, как последний трус. Может, сразишься с тем, у кого действительно есть шанс поставить тебя на место?

— Вы его слышали! — этот качок недоделанный, которого я уже окрестил Детиной, дерзко зыркнул на своих приятелей. — Похоже, он меня тут прессует, согласен, Корень?

Тип слева от меня, с мерзким шрамом, кривящим нижнюю губу, шагнул вперёд и тоже скинул капюшон. Ухмылка его была отвратительна.

— Именно так мне и показалось, — прорычал наёмник по имени Корень, и его чёрные глазки-буравчики метнулись к третьему члену их кодлы придурков. — А ты что скажешь, Чекан? Чувствуешь себя угнетённым этим дуэлянтом?

Оставшийся тип уже стоял без капюшона, скрестив руки на груди. Физиономия у него была суше, чем прошлогодний гербарий.

— Если собираешься бросить ему вызов, Детина, то давай уже, пока нам не достались остывшие остатки медовухи, — процедил тот, кого назвали Чеканом. Голос у него был холодный и ровный, будто его раздражало, что приятель отрывает его от фестивальных радостей. И если бы ему сейчас предложили что-то хуже горячей кружки медовухи, головы бы точно полетели.

К чёрту этого Детину. Во взгляде фиалковых глаз Чекана было что-то острое, опасное, отчего у меня волосы на загривке дыбом встали, несмотря на мелкий калибр этого типа. Серьёзно, будь у него какие-то признаки звериной сущности, я бы поставил на то, что он медоед: с виду отстранённый и безобидный, но под этой скучающей маской, я нутром чуял, скрывался дикий зверь, готовый взорваться в любую секунду. Росту в нём было метр с кепкой, не больше, но в ту секунду, когда его глаза-ледорубы встретились с моими, какой-то внутренний радар, заточенный на таких же альфа-хищников, как я, взвыл сиреной.

Губы мужчины дёрнулись в намёке на ухмылку, но мне пришлось отложить анализ этого типа на потом, потому что Детина снова взял слово.

— Попридержи язык, Чекан, или я расскажу вождю, как ты провалил нашу последнюю миссию, когда упустил зверя, — прорычал Детина, как цепной пёс. — И не думай, что я этого не сделаю, только потому, что ты его приёмный сын.

— Да сделай уже хоть что-нибудь, вместо того чтобы языком молоть, Детина, — рявкнул Чекан. — Тогда мы все сможем спокойно вздохнуть на этом вашем Балу Полулуния.

Затем коротышка накинул капюшон на светло-каштановую башку и крутанулся на пятках, будто собрался уходить.

— Ты не можешь вернуться к Алдану, не добыв для него нужную информацию! — рявкнул Детина резким тоном, и Чекан замер. — В конце концов, давай не будем притворяться, что ты здесь ради чего-то другого, мелкий ты говорун.

Чекан выпрямился, а затем обернулся всё с тем же скучающим выражением на лице.

— Продолжайте, — сказал он, картинно махнув рукой, и прислонился плечом к стене переулка, якобы просто наблюдая.

— Ну что, девочки, договорились, или как? — Я лениво покрутил меч в руке, в основном для того, чтобы отвлечь этих отморозков. Я заметил Риту — точнее, её знакомую кепку художника — за ящиками с другого конца переулка, она уже была на позиции. — А то я могу и обратно пойти, у меня дела.

— Заткнись, Брайтвуд! — прошипел шестёрка по имени Корень и, чтоб его, гада, снова пихнул Энджи, которая как раз пыталась подняться на колени.

— За тобой я приду чуть позже, гнида, — злость клокотала во мне, но я снова сфокусировал внимание на Детине. — Ну, так что, здоровяк? Я так понимаю, ты хочешь со мной потягаться? Так ты будешь ссать или с горшка слезать?

— Слишком самонадеянно с твоей стороны полагать, что меня волнуешь ты или твой статус дуэлянта, — усмехнулся Детина и вытащил из ножен на поясе что-то похожее на кривое мачете. — По правде говоря, ты сейчас выложишь мне всё, что знаешь о том типе, с которым ты терся на аукционах, когда опустился до покупки этого хлама.

Чтобы подчеркнуть своё последнее заявление, он с силой пнул ногой гравий в сторону Энджи. Та вскрикнула и инстинктивно вскинула руку, защищая лицо.

Я сжал губы и медленно, глубоко вздохнул через нос, пытаясь унять подступающую ярость. Ну всё, урод, ты доигрался. Я тебя теперь с особым цинизмом кончать буду.

— Хочешь знать о другом парне, который пытался перебить мою цену? — я постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Зачем?

— Он действовал без приказа нашего вождя и не имел права вступать в разборки с Барыгами из-за неё, — криво усмехнулся Детина, кивнув на Энджи.

Что-то тут не сходилось. Если верить этим наёмникам, тот анонимный покупатель даже не был Дуэлянтом. Но чтобы делать ставки на аукционе, нужно быть Ашером. Это означало, что кто-то либо воспользовался чужим Камнем Ашера, чтобы пройти, либо эта их Братва наёмников нашла способ выдавать себя за высокопоставленных Ашеров. Просто ещё одно полено в костёр ашенской коррупции, который, похоже, никогда не погаснет.

Я развёл руками.

— Не понимаю, почему косяки вашего парня — это моя проблема. Вообще-то, если вы похитили моего человека и причинили вред одному из моих самых ценных… сотрудников из-за вашей бандитской политики, которая сама по себе явно незаконна, у меня есть полное право вас всех тут прикончить.

— Ты не можешь объявить Дуэль без хотя бы одного свидетеля, который не является твоим имуществом или подчинённым. Иначе для кого-то с твоим выдающимся статусом было бы незаконно обрушивать свой гнев на скромного человека без ранга, — заявил Детина с самодовольной ухмылкой. — Я тут не вижу никого, кто подходил бы под это описание, а вы, ребята?

— Определённо нет, — Корень позволил жуткой ухмылке расползтись по его шраму, как паук. — А ты что скажешь, Чекан?

— Может, уже продолжим? — этот мизантроп Чекан лениво отлепился от каменной стены, у которой всё это время небрежно простоял.

— Численное превосходство на нашей стороне, Ашер, — сказал Детина и покрутил своё кривое мачете между пальцами. Затем, с неожиданной для такого крупного парня быстротой, он наклонился, грубо дёрнул Энджи за повреждённую руку и приставил острое лезвие к её горлу.

Моё внимание привлекло движение в дальнем конце переулка. Я увидел, как за ящиками, где, я знал, притаилась моя Рита, мелькнула её знакомая кепка художника. Она была на месте.

— Ты так думаешь? — На моих губах мелькнула усмешка, и я медленно, демонстративно убрал клинок в ножны за спиной. Затем вытянул обе руки вперёд, ладонями вверх. — Видите эти руки?

Мой весьма не риторический вопрос был встречен молчанием. Наёмники лишь растерянно переглянулись.

— И что с ними? — рявкнул Детина и ещё сильнее вдавил лезвие в шею Энджи. Струйка крови побежала по её коже, скатываясь к ключице.

Это заставило меня стиснуть зубы до скрипа, но я заставил себя сделать ещё один глубокий вдох, чтобы снова сосредоточиться. Нельзя поддаваться ярости. Пока нельзя.

— Всё, что вам нужно знать, это то, что в последний раз, когда кто-то забрал у меня то, что ему не принадлежало, я убил его вот этими голыми руками. — Я поднял руки ещё выше, для наглядности. — И для этого мне не понадобилась никакая дуэль. И хотя тот человек был мировым судьёй Бронзовой Гавани, как думаете, на чью сторону встала Верхушка?

Два прихвостня Детины смерили меня взглядами с ног до головы. Особенно Корень — он явно занервничал, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Дети… — начал он было, но осёкся.

Глава 16

— Заткнись! — Этот дровосек, или кто он там по виду, сплюнул и грубо пихнул женщину-какаду к Корню. — Хватит уже. Алдану будет плевать, узнаем мы, что там с этим Костяном стряслось или нет. Главное, чтобы мы компенсировали ему золото, в которое Костян ему обошелся. А эта сучка отлично подойдет.

«Это если ты сам отсюда живым выберешься, да еще и с ней». — Я хмыкнул, уже принимая боевую стойку. Нутром чуял — сейчас начнется. И тут же, ну чисто как засранец, которым я, в общем-то, и бываю временами, вскинул руку ладонью вверх и поманил его пальцами — мол, «иди сюда», как тот Нео из «Матрицы». Самому смешно стало от такой наглости.

— Ишь ты, какой дерзкий червяк, да? — прорычал Детина и с маху вонзил свой тесак между булыжниками мостовой. Клинок так и остался торчать вертикально, будто памятник его тупости.

— Детина, ты чего творишь? — спросил Корень, и я мысленно усмехнулся, услышав в его голосе неподдельную тревогу. Похоже, этот шкаф не всегда предсказуем даже для своих.

— Не всему верь, что бабы на базаре треплют, Корень, — буркнул здоровяк и смачно хрустнул костяшками пальцев обеих рук разом. Желваки так и заходили на его квадратной челюсти. — Не мог такой, как он, в одиночку, голыми руками, столько народу положить, как в тех байках рассказывают. Брехня все это.

«Ага, чистая правда, Корень». — Я решил подлить масла в огонь, чтобы еще больше взбесить этого амбала. И, к моему немалому удивлению, тот молодой хмырь, что прислонился к стене, фыркнул и тихо рассмеялся.

— А ну цыц, ты! — рявкнул Детина уже на меня. Я втайне порадовался — моя тактика по выведению его из душевного равновесия, похоже, работала. Главное, чтобы он сейчас полез на рожон, не думая.

Чисто на кулаках или нет, но этот Детина был сложен как натуральный шкаф, кирпичный завод на ножках. Я сразу понял — надо использовать любую мелочь, чтобы сбить его с толку, вывести из равновесия. Иначе сомнет и не заметит.

Я постарался вложить в голос максимум издевки: «Ну давай, Детина, покажи, на что годятся твои бицепсы, когда перед тобой не беззащитная баба». Главное — вывести его из себя.

И это сработало. Этот осел бросился на меня, как разъяренный буйвол.

— Я тебе покажу! — взревел он и начал размахивать своими кулачищами направо и налево с такой скоростью, что мне только и оставалось, что уворачиваться да подпрыгивать, как зайцу. Скорость, конечно, для такой туши была приличная, но и предсказуемость тоже.

Я быстро сообразил, что первоначальный план атаки придется корректировать на ходу. Поначалу этот Детина чем-то напомнил мне Рэда Дуэйна — такой же здоровый и тупой. Я планировал дать ему выдохнуться, потаскать его по переулку, а потом уже браться за дело всерьез. Но минуты через три такой пляски, когда он все так же пер на меня, не давая толком вздохнуть, я понял, что либо я сильно недооценил его выносливость, либо уж очень серьезно его разозлил. Скорее всего, и то, и другое.

К тому же, теснота этого вонючего переулка сильно ограничивала мои движения, так что пришлось срочно включать импровизацию.

— Ну и кто теперь трус, а? — прорычал Детина, после того как я нырнул под его загребущие ручищи, когда он попытался схватить меня за горло своими толстыми, как сардельки, пальцами. — Дерись, твою мать!

Я метнулся в сторону и от души врезал ему по правой ноге. Черт! Ногу тут же пронзила такая боль, будто я бетонный столб пнул. Крепкий, зараза. У Рэда Дуэйна было больное колено, и это тогда стало ключом к победе. Но у этого Детины, похоже, таких слабых мест не наблюдалось. Наоборот, казалось, он врос в землю, как какая-нибудь вековая секвойя в национальном парке. Хрен такого сдвинешь. Он точно никуда не торопился.

— Р-р-ра-а-а! — снова взревел этот медведь, а я опять ушел в сторону и выставил руку, чтобы блокировать удар, летевший мне прямо в голову.

Вместо этого его кулак прошелся по моему плечу, сбив дыхание. И, вот же ж не повезло, моя нога зацепилась за лезвие тесака, который Детина так неосмотрительно оставил торчать из брусчатки. Я тяжело рухнул на бок, больно ударившись локтем.

Для своих габаритов Детина оказался на удивление проворным. Прежде чем я успел прийти в себя или хотя бы попытаться вскочить на ноги, эта туша уже навалилась на меня, пытаясь взять на удушающий.

Когда я почувствовал, как его рука пытается сомкнуться у меня на горле, перекрывая воздух, адреналин ударил в голову с такой силой, что я, даже не успев толком подготовиться, рванул прямиком во временной транс.

Тик.

Мир вокруг поплыл, замедляясь. У меня аж дух перехватило от того, как резко я провалился в транс — будто нырнул в ледяной горный поток, в самые пороги. Давненько я такого шока от временного транса не испытывал, потому что в последнее время я неплохо наловчился контролировать высвобождение этой силы внутри себя. Все эти медитации и тренировки на концентрацию позволили мне обращаться с этой таинственной внутренней энергией, как со светом, проходящим через узкую щель — я постепенно учился регулировать, сколько ее выпускать наружу.

Тик.

Но сейчас сила вырвалась из меня таким неконтролируемым потоком, что у меня перехватило дыхание. Я зажмурился, понимая, что не могу ее сдержать, и просто отдался этому потоку, несущему меня неизвестно куда.

Тик.

— Р-р-ра-а-а!

И тут — бац! — Детина снова напротив, а я каким-то чудом опять на ногах, в той же точке, откуда меня этот урод сгреб своей ручищей, здоровой, как у гориллы. Словно последних пары секунд и не было вовсе. Стерлись, как ластиком. Что за хрень? В голове не укладывалось. И разбираться времени не было — эта туша уже снова перла на меня.

Времени на раздумья об этой невероятной чертовщине у меня не было совершенно, так что я просто принял это как данность и среагировал моментально: уклонился от очередного удара, нацеленного мне в голову, и проскользнул прямо между ног этого идиота, оказавшись у него за спиной.

Затем, прежде чем он успел полностью развернуться, я пнул его тесак — который теперь снова торчал из земли, потому что, видимо, я об него так и не споткнулся в этой новой «реальности» — прямо под ноги Детине.

Он наступил на металлическое лезвие в середине разворота, поскользнулся, и тесак со звонким скрежетом проехался по булыжникам. А когда Детина начал заваливаться, я воспользовался моментом и со всей дури врезал ему кулаком прямо в подбородок.

Поскольку он был таким огромным, удар его только оглушил, но мне большего и не требовалось. Этого хватило, чтобы заскочить ему за спину и накинуть удушающий захват.

После этого потребовалось всего шесть секунд правильного давления, чтобы он отключился, один резкий поворот, чтобы сломать ему шею — и этому Детине-козлу пришел конец.

Тяжело дыша, я дал его обмякшему телу рухнуть на брусчатку. В ушах звенело. И откуда-то из глубин подсознания вылезло совершенно идиотское, почти истерическое желание проорать единственную строчку из той дурацкой американской песенки лесорубов: «Тимбе-е-ер!», которую я откуда-то знал. Еле сдержался, мотнув головой. Не до песен сейчас.

Вместо этого я использовал наступившую ошеломленную тишину, чтобы отдышаться и справиться с невероятным давлением, ударившим в голову. Еще немного, и я бы точно отрубился.

— Детина! — взвизгнул Корень и дернулся было ко мне, но тут же замер на месте, когда Рита метнула один из своих ножей, пригвоздив его плащ к земле. Ловко, чертовка.

— Не так быстро, — сказала она, выхватывая свою катану. А за ее спиной, словно из воздуха, материализовались Ной и Мило с двумя боевыми шестами в руках. Откуда они только взялись?

— Отпусти женщину, и, может, выберешься из этого переулка живым, — обычно кроткое выражение лица Мило исказилось в яростном оскале, который не сулил ничего хорошего. Такая лютая злоба плескалась в его глазах, что даже меня немного пробрало. Особенно когда он утробно зарычал. — В отличие от твоего дружка.

Корень, похоже, парень был не совсем безмозглый, принял единственно верное решение и отпустил Энджи, поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Мило! — всхлипнула Энджи, и парень-енот (Мило, значит, енот? Интересно) выронил свой боевой шест, чтобы подхватить её.

— Энджи, ох, Энджи, — пробормотал он и, отстранившись, принялся осматривать ее с головы до ног, прямо как моя Рита меня после каждой заварушки.

Это было, конечно, мило с его стороны, но совершенно излишне, потому что я был определенно…

— Макс! — ахнула Рита, когда я неожиданно подогнулся в коленях и чуть не рухнул.

Ладно, возможно, я был не «определенно» в порядке. А так… более-менее.

Я выдохнул, стараясь улыбнуться, когда она обхватила мое пылающее лицо своими прохладными ладонями: «Все хорошо, котенок». Как же это было приятно.

— Ничего не хорошо, — возразила она, но тут же извлекла что-то маленькое и круглое из кожаного мешочка, притороченного к ее бронированному корсету, и сунула мне в рот.

Острый, пряный вкус, отдающий то ли копчеными ребрышками, то ли хреном, взорвался на языке. Ну да, это же бодрящий орех, одно из самых крутых лекарственных растений на острове Сканно, способное моментально поставить на ноги. По крайней мере, на время.

— Как ты это сделал? — спросил Чекан. Он все это время стоял в стороне и молча наблюдал. Я аж дернулся немного — почти забыл про этого типа.

— Я думал, ты уже свалил, — прорычал Корень. — Обычно ты так и делаешь, когда дело пахнет жареным.

Молодой хмырь проигнорировал своего подельника и продолжал пялиться на меня своими странными фиолетовыми глазами так, будто мы были просто случайными знакомыми, мирно беседующими на автобусной остановке или в очереди в банке.

«А тебе бы хотелось знать, да?» — Я перекатывал бодрящий орех за щекой, пока Рита помогала мне подняться на ноги. Сил заметно прибавилось.

— Вообще-то, да, — ответил Чекан с невозмутимым любопытством. — Именно поэтому я и спросил.

Я протянул, как капризный пятилетний ребенок: «Не скажу тебе, бе-бе-бе». Это гребаный орех начал действовать по полной, и мир вокруг вдруг засиял, стал каким-то дурацки веселым. Особенно Корень — с его кислой рожей, будто он лимон целиком сожрал. Хи-хи.

— Макс, — одернула меня Рита.

«Ох, — спохватился я, — это я вслух сказал?»

— Выплюнь, — велела она, и я послушно открыл рот, позволяя этому хитрому маленькому орешку упасть на землю. Эффект начал спадать, оставляя после себя легкую эйфорию и гул в голове.

— Ладно, пошли, Корень, — сказал Чекан с непроницаемым выражением на своем точеном, почти мраморном лице. — Они там уже почти медовуху доварили.

— А как же Детина? — спросил второй бандюга, с громким треском выдирая свой плащ из-под ножа Риты. — И мы так и не узнали, что случилось с Костяном.

«К вашему сведению, — туман от бодрящего ореха окончательно рассеялся, и я решил прояснить ситуацию, — Алек Сван его прикончил. И в процессе получил пятый ранг Ашера».

— Это невозможно, — резко бросил Чекан. — Костян вышел на аукционы с поддельными документами.

Я пожал плечами: «Ну, значит, он все-таки был настоящим Ашером, потому что Поединок зафиксирован. И более того, когда я прикончил Свана, этот же самый ранг перешел ко мне». Пусть теперь сами разбираются в этой Санта-Барбаре.

— Интересно, — протянул Чекан, задумчиво оглядывая меня с ног до головы. — Этого будет достаточно, чтобы Алдан пока отстал.

— Так что, мы их убивать не будем? — с надеждой в голосе спросил Корень.

— Не знаю, Корень. Детина вот попытался выпендриться, да что-то у него не очень получилось. Но ты можешь попробовать, если хочешь, — молодой хмырь махнул мне рукой, мол, ему все равно.

Корень посмотрел то на меня, то на бездыханное тело своего бывшего гла_варя и принял первое за весь день разумное решение — поплелся к Чекану, как покорная корова на бойню.

«Уверен?» — Я не удержался, просто чтобы увидеть, как он вздрогнет и отведет взгляд.

Да. Получилось. Бойтесь моих лазерных глаз.

Чекан с отвращением фыркнул и повернулся, чтобы уйти из переулка, но, прежде чем скрыться из виду, остановился, не оборачиваясь.

— Тебе лучше следить за тем, кого ты бесишь, Ашер Медведев, — сказал молодой человек. — Братва и так тебя ненавидит, а с той скоростью, с какой ты наживаешь себе врагов, ты их только еще больше убеждаешь, что представляешь угрозу для баланса сил и с тобой нужно разобраться. Раз и навсегда.

— Это угроза? — Я напрягся.

— Нет, — он пожал плечами. — Это факт.

Я проводил взглядом эту парочку панков, пока они не растворились в оживленной толпе на улице. В голове крутились новые вопросы, которые подкинуло это столкновение. Столько всего мутного всплыло, а я пока не мог сложить дважды два. Какие-то аукционы, поддельные данные, Алек Сван, мой пятый ранг… Каша в голове. Одно я знал точно — рано или поздно вся эта хрень аукнется. И скорее всего, прилетит по заднице в самый неподходящий момент.

А пока мне просто придется продолжать делать то, что я делаю, и постоянно оглядываться через плечо, как я привык.

В этот самый момент над Дворцовой площадью оглушительно грохнула пушка, и этот звук заставил меня на время выбросить все эти мысли из головы. Праздник вот-вот должен был начаться.

Глава 17

— Макс, — Рита тихонько позвала, входя в мое поле зрения, как раз вовремя, чтобы выдернуть меня из водоворота мыслей, в котором я барахтался. Голос у нее был встревоженный. — Ты как, нормально себя чувствуешь? А то вид у тебя… не очень.

— А? — я моргнул, с трудом фокусируясь на ее сапфирно-голубых глазах, в которых плескалась неподдельная тревога. — Что такое? Голова немного гудела, да и вообще состояние было… странное. Будто меня вывернули наизнанку и забыли вправить.

— Пушка бабахнула, мед начали разливать, — сообщила Рита, снова прикладывая тыльную сторону ладони к моему лбу. Прохладное прикосновение было приятным. — Горячий немного, но уже не такой, как тогда. Видимо, орехи эти сработали, хоть и своеобразно.

— Да нормально все, котенок, честное слово. — Я протянул руку, перехватил ее ладошку, хотел поцеловать костяшки, но она только сильнее нахмурилась. Пришлось усмехнуться и вместо этого чмокнуть ее в щеку. — Ладно, признаю, походу, слегка перегрелся. Хорошо, что у тебя эти бодрящие орехи под рукой оказались. Не считая того, что меня от них немного штормит, как с похмелья, я и правда в порядке. Ну, почти.

— А чего это ты так «перегрелся»? — Рита склонила голову набок, ее кошачьи ушки смешно дернулись, улавливая каждый оттенок моего голоса. Любопытство так и сквозило в ее взгляде.

— Да этот… временной транс хренов. — Я нахмурился, потирая затылок. Ощущение было паршивое, будто мозги пытались вывернуть наизнанку. И эта фигня была еще одной гирей, грозившей утянуть меня обратно в болото каких-то экзистенциальных глюков, откуда меня только что выдернула Рита. «Зацикленный круг утечки мозгов» — вот как это можно было бы назвать.

Мало того, что туманные намеки этого Чекана на его таинственного нанимателя-головореза звучали, мягко говоря, тревожно, так еще и этот мертвый аукционист, который, как выяснилось, был каким-то замаскированным дуэлянтом-ренегатом… все это било по нервам и одновременно, зараза, интриговало. Головоломка, блин. А я их с детства не особо жаловал.

А если ко всему этому добавить еще и тот факт, что я, мать его, только что скакнул назад во времени — или мне так показалось — то да, пищи для размышлений у меня накопилось выше крыши. Целый вагон и маленькая тележка. И каждая мысль тяжелее предыдущей.

— Ты о чем вообще? — Тревога на лице Риты стала еще заметнее. Она даже отступила на шаг, словно пытаясь рассмотреть меня получше — не выросла ли у меня вторая голова, часом. — Я не видела, чтобы ты в транс впадал. Ничего такого.

— В смысле? — Голова отказывалась нормально соображать. — Только что я валялся на земле, этот хмырь почти на мне сидел, и вдруг — бац! — мы снова стоим друг напротив друга. Как так?

— Да не валялся ты на земле, — покачала она головой, ее взгляд был твердым. — Ты нырнул, проскользнул у него между ног и тут же его с толку сбил своими финтами. Все было очень быстро.

— Это не в тот раз, когда я увернулся. — Голос мой был тихим. Зрачки Риты тут же сузились, превратившись в щелочки. Она явно что-то заподозрила. Черт, она слишком хорошо меня знала.

— М-Макс? — К нам, чуть прихрамывая, подошла Энджи, крепко стиснув руку Мило. Вид у нее был… ну, прямо скажем, не очень. Бледная, как полотно, напуганная до чертиков. Сердце неприятно екнуло — опять из-за меня люди страдают.

— Ты как, Энджи? — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Одновременно кивнул Рите — мол, наш разговор еще не закончен, вернемся к нему. Она поняла, только губы поджала.

Да уж, далеко не закончен. Эта чертовщина со временем меня самого напрягала похлеще любого боя.

— Потрясена до глубины души, но… жива, и спасибо тебе, — выдохнула женщина-какаду, ее голос еще дрожал. Потом она перевела взгляд на Риту и на братьев-енотов, Ноя и Мило. — Всем вам спасибо. Вы… вы спасли меня.

— Запястье как? — Я кивнул на ее руку, которую она прижимала к груди. Видимо, здорово ей досталось от тех ублюдков.

— Н-ничего, заживет, — проговорила она и с трудом согнула пальцы. Поморщилась от боли, но старалась держаться.

— Я прослежу, чтобы зажило, — твердо сказал Мило, обнимая ее за плечи. В его голосе слышалась сталь, и я ему верил. Этот парень за своих горой.

— Спасибо, мужики. — Кивнул. — Энджи, тебе бы отдохнуть сегодня. Возьми выходной до конца дня. И так натерпелась за последнее время, хватит уже.

— А лавка? — с тревогой спросила она. Даже в таком состоянии о работе думает. Вот же трудоголик.

— Я присмотрю, мэм, — вмешался Ной, ободряюще похлопав ее по плечу. — Макс прав, вам такой стресс пережить… Пусть брат проводит вас до Соколиного Холма, отдохнете перед Балом Полулуния.

— Ты не против? — Энджи закусила губу, глядя на Ноя.

— Да что вы, мэм, какие разговоры! — Ной расплылся в широкой, искренней улыбке — простой, как у деревенского парня, но от этого не менее надежной. — Увидимся позже, Мило. Смотри за ней там.

— Спасибо, Ной, — кивнул ему Мило, который был повыше брата, и, развернувшись, повел Энджи прочь отсюда. За его спиной виднелся какой-то посох, перекинутый через плечо.

— Парни, а это что у вас? — Я указал на оружие, которое заметил и у удаляющегося Ноя. — Откуда дрын такой? Выглядит солидно.

— А, это… Мы по дороге свои старые железки обменяли на пару этих… фертийских боевых кистеней, — пояснил Ной, возвращаясь к нам. — Кстати, надо будет потом заскочить к тому мужику, хозяину лавки, рассчитаться. А то неудобно как-то, почти на бегу договорились.

Я снова повернулся к Энджи, которая все еще не поднимала глаз, теребя край своей одежды.

— Энджи, ты точно в порядке? — Голос прозвучал мягче. — Что этим уродам от тебя вообще надо было?

— Они думали, я знаю, с какого перепугу их дружок, этот… Костян, полез на аукционе со своей ставкой, — объяснила она, голос все еще был тихим и неуверенным. — Похоже, он должен был там только шпионить, ну, обстановку прощупать, а потом вдруг сам полез в торги. Сначала я подумала, может, Ашер Уолтер тут как-то замешан. Он частенько мутил какие-то дела с наемничьей братвой, но их главарь про него и словом не обмолвился.

— А что за банда-то? — спросил Мило, все так же бережно поддерживая Энджи.

— Названия не знаю, но у них у всех на плащах одинаковые значки были, — Энджи прищурилась, пытаясь вспомнить. — Похоже на какой-то… узел из колючек, весь в шипах. Мерзкий такой на вид.

— Слыхал я про таких, — Мило задумчиво потер подбородок. — Кажется, их называют Клан Терновник. И они дуэлянтов на дух не переносят, люто ненавидят. Больше всех остальных банд вместе взятых. Говорят, у них с дуэлянтами старые счеты.

— Это я… я вас всех в такую передрягу втянула, да? — она снова поникла и уставилась себе под ноги. Голос дрогнул, и мне стало ее искренне жаль.

— Энджи, — я постарался, чтобы голос звучал твердо, но без нажима, — это не твоя вина. Ни капли. Эти уроды сами напросились.

Женщина-какаду медленно подняла на меня глаза. Взгляд у нее был… сложный. Смесь облегчения, все еще не прошедшего страха и чего-то еще, чего я не мог разобрать. Может, удивления.

— Прости, я… я до сих пор не могу поверить, что ты пришел за мной, — призналась она тихо. — Я думала… всё, конец мне. Что меня просто бросят.

— Конечно, мы пришли. — Я чуть улыбнулся. — Ты же часть команды. Своих не бросаем. Это не обсуждается.

— Команды? — она переспросила, словно не веря своим ушам. В ее голосе прозвучала нотка надежды.

— Ты одна из нас. — Я усмехнулся и ободряюще хлопнул ее по плечу. — Я же говорил: своих не бросаю. Это закон. Железный.

— Наверное, я все еще чувствую, что не заслужила… такой доброты. После того, как я… ну, сама знаешь, как я с тобой обращалась поначалу, — прошептала она, когда Мило крепче прижал ее к себе, ободряюще кивнув.

— Это все в прошлом, Энджи. — Мой голос звучал мягко. — Забыли. И вообще, если уж на то пошло, ты не нахлебница какая-нибудь. Если тебе так нужна причина, чтобы чувствовать себя своей в этой нашей разношерстной компании, просто вспомни, какая у тебя крутая лавка. Ты чертовски полезна. И если будешь так же бойко торговать и дальше, то «Поместью Медведевых» точно понадобится толковый управляющий для всех этих… успешных начинаний. А ты в этом деле профи, я это сразу разглядел.

— Управлять? — в ее глазах мелькнул живой огонек, первый за все это время. — То есть… я могла бы решать, что и как мы продаем? Иметь свое слово?

— Да, если захочешь. — Кивнул. — Я в этих ваших маркетингах и продажах — полный ноль, если честно. Так что если работа по душе — она твоя. Ты и так уже всех уделала, показала класс. Считай это взаимовыгодным сотрудничеством, если тебе так проще. Я тебя не из милости держу, я это еще перед аукционами говорил. Если ты в команде Медведевых — от тебя требуется только вкалывать и, ну, не быть засранкой. Просто и понятно.

— Ты можешь сколько угодно заворачивать свои слова в логику и практичность, Макс Медведев, — Энджи вдруг улыбнулась, хоть и немного вымученно, но искренне, — но я-то правду знаю. Другие Ашеры и пальцем бы не пошевелили, чтобы заменить пропавшего слугу, не то что кидаться на его поиски, чтобы вернуть. — Она протянула здоровую руку и сжала мою. Ее пальцы были холодными, но хватка — на удивление крепкой. — Ты добрый человек. Хороший. Спасибо тебе. От всего сердца.

— Отдыхай, Энджи. — Я ответно сжал ее ладонь. — Тебе это сейчас нужнее всего. Набирайся сил.

— Макс. — Мило кивнул, и в его глазах мелькнула искренняя благодарность. Потом он повел Энджи прочь отсюда, подальше от трупа того ублюдка, что пытался ее утащить. Наконец-то мы с Ритой остались одни. Ну, почти. Запах крови и смерти все еще витал в воздухе.

— Ну что, Рит. — Я поморщился, глядя на распластавшегося Детину. — Пошли отсюда, пока этот Большой Ди вонять не начал. А то аппетит испортит окончательно.

— И не думай, что я забыла про твой «временной транс», муженек, — хмыкнула она, но позволила увести себя в лабиринт узких, кривых улочек. Голос у нее был серьезный, и я понял, что этот разговор нам еще предстоит.

— А я и не сомневался. — Я ухмыльнулся своей догадливой женушке. Она в ответ лишь скептически изогнула бровь. Ладно, дело серьезное, шутки в сторону. Я притормозил, прежде чем мы вышли на шумную, запруженную народом улицу. — Слушай, все, что могу сказать: эта хрень со временем снова накрыла. Только в этот раз оно не замедлилось, а… хрен его знает… будто откатилось на пару секунд назад. И я снова оказался перед Детиной, еще до того, как он на меня кинулся. Ты этого не помнишь? Совсем?

— Нет. Ты просто стоял, а в следующую секунду уже провел свою серию, — она покачала головой, ее ушки нервно дрогнули, а сапфировые глаза превратились в узкие щелочки, внимательно изучающие меня. — Я даже не заметила вокруг тебя того легкого марева, которое обычно бывает, когда ты свою силу используешь.

— Какое еще марево? — Сам я такого никогда не замечал. Интересно, что еще она видит, чего не вижу я?

— Еле заметное, но я его вижу, если присмотрюсь, — она хитро улыбнулась. — У меня глаз наметанный на такие штуки.

— А мне нравится, когда ты на меня так пристально смотришь, детка. — Я подмигнул, пытаясь стереть тревожные морщинки с ее прелестного личика. Улыбка ее чуть дрогнула, но не исчезла, и это уже хорошо.

— Если все так быстро произошло, как ты говоришь, — задумчиво протянула она, перестав улыбаться, — то это хреново. Значит, ты махом потратил кучу энергии. Это не шутки, Макс. С этим нельзя играть.

— И что это, по-твоему, было? — Я оглядел веселую толпу на Празднике. Народ вокруг уже вовсю гулял, многие в каких-то дурацких костюмах деревьев, кто-то пел, кто-то плясал. В нос ударил такой восхитительный аромат, что у меня аж слюнки потекли. Желудок свело от голода — видимо, этот «скачок» сожрал все мои резервы.

— Думаю, какую бы силу ты там ни юзал, ее надо тратить очень экономно. А лучше вообще не трогать, пока не разберемся, — серьезно отрезала Рита и решительно потащила меня к лотку, где торговали чем-то похожим на зеленые сосиски в тесте на палочке. А пахло от них так, что я готов был сожрать штук тысячу, не меньше, прямо сейчас. Организм требовал топлива, и срочно.

Надо отдать Рите должное, она заказала семь штук этих зеленых мясных рожков.

Один себе и шесть — мне. Вот это я понимаю, забота! И знание моих аппетитов.

И только когда я прикончил пятый этот шашлычок, запихав его в себя чуть ли не целиком, я смог наконец выдохнуть и сосредоточиться на чем-то еще, кроме сосущей пустоты в желудке. Голод был просто зверский, будто я неделю не ел.

— Мать честная! — Только и вырвалось у меня, когда я уставился на последний зеленый рожок, который Рита насмешливо окрестила «сосиской Шрека», пока я жадно уплетал предыдущие. Теперь, когда первый голод был утолен, я распробовал: на вкус это напоминало сочную свиную грудинку с каким-то сладковатым, кленовым привкусом. Необычно, но чертовски вкусно. — Ну и проголодался же я. Как волк.

— Ты слишком много сил потратил, — напомнила Рита и взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Внимательно вгляделась. — Хм, уже лучше. Взгляд осмысленнее стал. А то был как у зомби.

— Эй. — Я легонько подтолкнул ее руку с недоеденным рожком — она так и не притронулась к нему, все обо мне беспокоилась. — Знаю, напугал я тебя тогда. Но, честное слово, сейчас все путем. Постараюсь больше не выкидывать таких фортелей, пока хотя бы не высплюсь нормально. А то и правда, как выжатый лимон себя чувствую.

— Ладно, — она вздохнула и наконец-то откусила от своего «зеленого чуда». Прожевала, задумчиво глядя на меня. — Но надо будет потом проверить этот твой… новый уровень способностей. В спокойной обстановке, чтобы понять, что это вообще такое и с чем его едят. И чтобы ты не угробил себя случайно.

— Это потом. — Я легонько ткнул ее пальцем в кончик носа. — А сейчас давай уже расслабимся, а? Я слышал, тут какой-то Праздник в самом разгаре. Грех не повеселиться, после всего-то.

— Ты прав, муженек, — Рита хихикнула, и в ее глазах заплясали озорные искорки. Напряжение понемногу отпускало ее. — Надо бы нам поторопиться на площадь. Уверена, Бруно там уже все пороги обил, нас разыскивая. И наверняка готовит нам грандиозную выволочку.

— Черт! — Плечи у меня сами собой опустились. Я вспомнил, как Бруно строго-настрого приказал всем вернуться к тому моменту, как пушки бабахнут перед раздачей меда. — Он же нас с потрохами съест. Как думаешь, может, лучше снова с Детиной схлестнуться? Меньше ора будет.

— Прорвемся, — усмехнулась Рита, ловко избавляясь от палочек-шампуров. Она притянула меня к себе и уткнулась носом мне куда-то под подбородок. Ее волосы пахли травами и чем-то неуловимо сладким, родным.

— И что это мы тут такие нежные? — Я крепче обнял ее, в голосе проскользнули дразнящие нотки. Чувствовать ее рядом было… правильно. Это был мой якорь в этом безумном мире.

— Му-у-уж, — промурлыкала моя ласковая кошка мне прямо в ухо, от ее голоса по коже побежали мурашки, приятные и щекочущие.

— Да-а-а? — У меня в груди само собой заурчало в ответ, низко и довольно. Все тревоги на миг отступили.

— Догони, — шепнула она и легонько прикусила мочку моего уха своими острыми зубками. А потом, чертовка, метнулась в сторону и понеслась сквозь толпу, лавируя между прохожими с невероятной ловкостью.

— Беги, котенок, беги! — Азарт ударил в голову, и я рванул за ней.

Я видел, что она не несется во всю прыть, явно поддается, давая мне шанс. И тут же задался вопросом, почему — буквально через секунду бедра обожгло огнем, а дыхание сбилось. Энергия, похоже, кончилась резко и не вовремя. Вот же ж! Проклятый «откат» времени давал о себе знать.

Пришлось сбавить темп, перейти на трусцу. Я невольно рассмеялся. Эта великолепная, невероятно ловкая и сильная женщина была одной из немногих, кто знал меня как облупленного, со всеми моими тараканами и слабостями. И любила. От этой мысли где-то внутри разлилось тепло, и, черт возьми, у меня словно открылось второе дыхание. Сердце застучало ровнее, сильнее, подпитывая меня какой-то новой силой — силой этой самой любви, наверное, как бы пафосно это ни звучало. На этом рывке мне удалось догнать ее, обхватить за талию и крутануть в изящном пируэте, почти как в танце.

— Макс! — ахнула она, смеясь. Ее смех был музыкой для моих ушей. Я подхватил ее на руки и, недолго думая, закружил в танце прямо посреди улицы, под незамысловатую мелодию небольшого оркестрика, игравшего где-то на углу. Наплевать на всех, сейчас были только мы.

— Попалась. — Я лениво кружил ее, дыхание было сбито. — Но ты же мне поддалась, признайся. Я это видел.

— А может, я и не хотела от тебя убегать, — прошептала она, прижимаясь своей гладкой, прохладной щекой к моей, небритой. От этого простого прикосновения стало так хорошо и спокойно, будто все встало на свои места.

— Это хорошо. — Я запустил пальцы в ее волосы, придерживая за затылок. Их шелковистость успокаивала. И так, обнявшись, мы и дослушали, или, скорее, дотанцевали эту песню до конца, покачиваясь в такт.

Когда мы наконец выбрались на большую, залитую солнцем площадь, то сразу увидели Бруно. Он стоял возле здоровенного чана с медом, подвешенного над жаровней с тлеющими углями. Вид у него был… напряженный. Как у генерала перед решающим сражением.

Да уж, он определенно был зол. Прямо очень. Это читалось в каждой его позе, в том, как он нервно теребил свой монокль.

— Макс! — управляющий-коала аж подпрыгнул на месте, завидев нас. Голос его напоминал скрип несмазанной телеги. — О, Мара всемогущая, где ж вас носило⁈ Вы все чумазые! Ранены? Я тут уже волноваться начал, когда вы… когда пушки ударили, а вас все нет!

— Эй, спокойно, Бруно, спокойно. — До меня наконец дошло, что за его обычным ворчанием и суетливостью скрывается неподдельное беспокойство за нас. Я перехватил у пробегавшей мимо симпатичной официантки поднос и сцапал с него три здоровенные кружки. — Нас тут немного задержали. Кое-кто пытался Энджи обидеть. Но мы в порядке, все разрулили.

— Ох, бедняжка Энджи, — Бруно тут же нахмурился, вся злость разом слетела с его лица, сменившись тревогой. — С ней все хорошо? Не сильно пострадала?

— Она уже на Соколином Холме, с Мило. А Ной за лавкой остался. — Я терпеливо ожидал, пока Бруно извлечет свой неизменный блокнотик и огрызок карандаша. Эта его привычка иногда выводила из себя, но сейчас было не до того. — Я сказал ей отдыхать сегодня. Заслужила.

— А этот… нарушитель спокойствия? — Он картинно поправил свой монокль, сверкнув стеклышком. В его голосе прорезались стальные нотки.

— С ним разобрались. — Я протянул Бруно кружку с медовухой. Размером она была чуть ли не с половину его самого. — Окончательно и бесповоротно.

— А-а, — Бруно с хлопком закрыл блокнот, сунул его во внутренний карман своего сюртука и с видимым облегчением потянулся за огромной кружкой хмельного напитка. — Ну что ж, я рад, что все, вроде как, уладилось. Слава Маре. А то я уж думал…

Глава 18

Мы с Ритой смотрели, как Бруно обеими руками уписывает какую-то медовуху, да так основательно, словно пивной король на Октоберфесте. Черт, мне аж представилось, как он будет смотреться в этих их кожаных шортах и тирольской шляпе с пером. Зрелище, наверное, то еще.

— Ну и сколько ты уже навернул, Борис? — усмехнулся я, поднося свою кружку к губам и делая глоток сладкого, чуть хмельного напитка. Запаха дрожжей почти не чувствовалось, а вот сладость была что надо, и в голову било приятно, расслабляюще.

— Всего две, — отмахнулся он, вытирая пену с верхней губы. — Кстати, наша Мадам Брайт считает, что я просто до неприличия предусмотрителен на случай всяких бедствий, вот я и раздобыл для вас двоих по карнавальному убору.

— Это еще что за штуки? — уточнил я, заинтригованный его заявлением.

— Головные уборы, — пояснила Рита, изящно слизнув язычком пенные «усики» от медовухи. Она кивнула на Бруно, который, поднабравшись, уже вовсю копался в какой-то коробке у своих ног. Этот наш «человек-коала» вечно что-нибудь придумает, энергии в нем, как в батарейке «Энерджайзер». — Вроде тех, что на тех людях.

Я проследил за ее взглядом. Она показывала на группу мужчин и женщин, у всех на головах были то ли повязки, то ли шляпы, богато украшенные драгоценными камнями и изображавшие ветви Звездных Ясеней. Выглядело это… специфично.

— Впечатляет, — протянул я, и впрямь, эта толпа в уборах напоминала какой-то оживший, колышущийся и пританцовывающий лес. Прямо сказочный маскарад, немного безумный, но определенно праздничный.

Бруно протянул карнавальные уборы Рите. Она тут же, хихикнув, пристроила мне на макушку какую-то конструкцию из темно-синих и черных перьевых «ветвей». По ощущениям — что-то легкое, но объемное. Выглядело, наверное, диковато, будто воронье гнездо нацепил. Себе она выбрала что-то вроде цветка со спиральными ветвями насыщенного синего цвета, который, надо признать, очень шел к ее потрясающим глазам, делая их еще глубже.

— Выглядишь великолепно, Макс! — хмыкнул Бруно, наш человек-коала, с трудом сдерживая смешок. — А теперь айда поближе ко Дворцу. Шоу Огненных Небес вот-вот начнется.

Остальные из нашей компании, кроме Ноя и Мило, которые, видимо, нашли себе развлечение поинтереснее, уже собрались вокруг небольшого фонтана. Из пастей пары каменных Рыб-Хранительниц била прохладная вода, приятно освежая воздух. У всех на головах красовались эти самые карнавальные уборы из разноцветных драгоценных камней, а у некоторых, вроде Шелли и сестер Рамзи — Иди с Адой, — даже имелись целые костюмы с замысловатыми наплечниками, тоже под стать их «древесным» шляпам. Все это выглядело пестро, шумно и по-настоящему празднично.

— Что-то мне подсказывает, мы с тобой тут самые скромно одетые, — заметил я, когда мы с Ритой, неся свою медовуху, подошли к ним. По сравнению с остальными наши «гнезда» на головах смотрелись почти аскетично.

— Приветик, дорогие! — поприветствовала Шелли, и мой взгляд невольно проскользил по ее фигуре: от макушки ярко-красного «древесного» убора, по корявым «ветвям», что росли из ее наплечников, до самого платья цвета полыхающего заката. Она вся светилась. — Вы оба как раз вовремя.

— Пап! — подскочил ко мне Грэг, и я не смог сдержать смешок, глядя на одинокую зеленую ветку, торчащую из его головы точь-в-точь как у какого-нибудь жителя Ктограда из сказки Доктора Сьюза. Мелкий явно был в восторге от своего вида.

— Здорово, дружище! — Я обнял его за плечи, притянув для крепкого мужского объятия. Пахнуло от него сладкой ватой и еще чем-то неуловимо праздничным. — Ну что, все свои сбережения уже спустил?

— Ага! — Он широко ухмыльнулся, сверкая глазами. — Там мужик продавал здоровенные жареные окорока, я хотел аж два купить, но дядя Гарри не разрешил. И хорошо, потому что меня потом стошнило после того, как мы с Милли на каруселях накатались. Но сейчас уже лучше.

— Ну, звучит отвратительно, — фыркнул я, хотя самому стало смешно от его непосредственности. Типичный пацан.

— Так и было! — залился смехом Грэг. — Дядя Гарри сказал, что он вообще в шоке, как в меня столько влезло.

— Это чистая правда, — встрял Гарри с наигранным ужасом на лице, подходя к нам. — На следующем празднике, парень, можешь его одного брать на все аттракционы. Я пас.

Я откинул голову и расхохотался, хлопнув Гарри по плечу.

— Спасибо, что развлекли этого оболтуса, пока мы с Ритой тут кое-какими делишками занимались. А то с ним одним глаз да глаз нужен, особенно на таких сборищах.

— Да все нормально? — спросил он, чуть посерьезнев. — Вы бы видели Бруно. Он тут уже чуть ли не поисковый отряд собирался снаряжать, такой кипиш поднял.

— Все улажено, — кивнул я. Мы оба смотрели, как Грэг теперь с тем же воодушевлением пересказывал Рите свою историю про окорока и карусели, а его подружка Милли стояла рядом и время от времени вставляла свои пять копеек, хихикая. Когда он закончил, я повернулся к Гарри. — Слушай, Г.? Что тебе известно про Клан Терновник?

Гарри на мгновение застыл, словно его застали врасплох вопросом не по теме, но тут же откашлялся, взгляд стал серьезным.

— Да, полагаю, то же, что и всем. Один из четырех известных кланов на Сканно. И они люто ненавидят дуэлянтов. Обычное дело. А что… почему ты спрашиваешь? Его голос стал тише, настороженнее.

— А почему ты так реагируешь? — спросил я в свою очередь, не сводя с него глаз. Что-то в его реакции меня насторожило.

— Как «так»? — Его взгляд на секунду метнулся в сторону, но он тут же заставил себя посмотреть на меня. Явно нервничал.

— Да так. Начинаешь дергаться и вести себя странно, как только я спрашиваю о наемниках. — Я внимательно наблюдал за его нервозностью, припоминая наш недавний разговор с Шелли. — Я знаю, что ты когда-то был в клане. И что, возможно, кто-то из них помог тебе, когда ты скрывался после того, как мы покончили с Дастином Лонгом.

— Э-э… — Гарри, наш человек-сокол, замялся и закусил губу. Похоже, я попал в больное место.

— Это как-то связано с Волчьими Стаями? — Я посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь прочитать ответ.

— Не могу сказать, — вздохнул он, теребя край своей перчатки без пальцев. Видно было, что ему не по себе, словно он ходил по минному полю.

— Не можешь или не хочешь? — нажал я. Раз уж начали, надо докопаться до сути. Терпеть не могу недомолвки, особенно когда дело касается безопасности моих людей.

— Не могу, — повторил он, и в голосе его прозвучала такая тяжесть, что стало ясно — это не просто отговорка. Здесь что-то серьезное.

— Типа… магия какая-то, клятва, или что-то в этом духе? — Я понял, что попал в точку, когда увидел, как он плотно сжал губы. — Ладно. Но дело не только в этом. В прошлый раз, когда мы это обсуждали, ты тоже увиливал, будто… будто ты их защищаешь. Если так, это твое дело, но я спрашиваю, потому что почти уверен — на моей спине теперь мишень. И намалевал ее туда именно Клан Терновник. Если, конечно, ее там не было с самого начала.

Гарри несколько раз изумленно открыл и закрыл рот, тяжело сглотнул. Потом стиснул зубы, видимо, к чему-то придя, решившись.

— Я в долгу перед… — Он вдруг побледнел и замолчал на полуслове, словно невидимая рука сдавила ему горло, не давая говорить. Аж лицо перекосилось.

— Эй, не надо, если это так… больно, — остановил я его и протянул ему свою кружку с остатками медовухи. — Глотни. Не стоит себя насиловать.

— Я хочу рассказать тебе об Од… Он… — прохрипел он и судорожно сделал большой глоток. — Тьфу, черт! Похоже, какая-то магическая дрянь ему мешает.

— Все нормально, не мучайся. — Я обеспокоенно нахмурился. Краем глаза я заметил, что Шелли с любопытством посматривает в нашу сторону. Видимо, заметила наше напряжение, несмотря на общий гвалт.

— Я не могу нарушить обет молчания, пока… — Гарри снова поморщился, на лбу выступила испарина. Он смахнул ее и сделал еще один внушительный глоток медовухи, видимо, собираясь с духом. Крепкий напиток, похоже, немного помог. — Кхм. Но что я могу сделать… так это поразузнавать. Когда я якшался с кланами, там всегда был какой-то базовый уровень… ну, обмена услугами, информацией и тому подобным. Такой себе серый рынок. Но Клан Терновник всегда был самым скрытным, старался держаться особняком, насколько это вообще возможно. Естественно, это вызывало подозрения у других кланов, и я знаю, что Терновники не то чтобы совсем неуязвимы для «кротов» и шпионов.

— Это все, о чем я прошу, — кивнул я и ободряюще хлопнул его по плечу. Его странное состояние я решил пока отложить в памяти, разберемся позже, не место тут для допросов. — Ну так что там насчет этого Шоу Огненных Небес, о котором все вокруг только и говорят? Пора бы уже и посмотреть.

— Оно начнется прямо перед закатом, так что уже скоро, — ответил Гарри, и мы оба постарались переключиться на общее веселье, царившее вокруг. Воздух был буквально пропитан ожиданием.

Атмосфера неуловимо напоминала мне то, как у нас на Земле семьи праздновали День Независимости или Новый год — такое же предвкушение чуда. У Шелли даже оказалось большое одеяло для пикника, которое Иди помогала ей расстелить у фонтана, а Ада с Ритой уже тащили еще медовухи для всех, у кого не было своей кружки — кроме детей, конечно. Им достались какие-то местные лимонады.

— Ну хоть малюсенькую? — канючил Грэг, обращаясь к Рите и помогая ей передать Олли две здоровенные жбана с напитком.

— Их «малюсенькими» не делают, котенок, — усмехнулась она в ответ, трепля его по волосам. — Но можешь разок хлебнуть из моей. Только один!

Я рассмеялся и сам подхватил две кружки, чтобы отнести Шелли и Иди — они все еще возились с этим несчастным одеялом, никак не могли решить, какой стороной его стелить. Прямо целая проблема вселенского масштаба.

— Ты уверена, что это верх? — спросила Иди, наша женщина-антилопа. Она склонила голову, и бирюзовые листья, которыми были увиты ее серебристые рога, тихонько звякнули, как маленькие колокольчики.

— Ну, теперь я уже не уверена, потому что вон та грубая строчка на другой стороне тоже по-своему симпатична, — дипломатично протянула Шелли, разглядывая ткань с серьезным видом.

— Может, просто выбрать ту сторону, на которой удобнее сидеть? — пожал я плечами, вставляя свои «пять копеек» в этот важный спор о пледах. Иногда женщины бывают такими женщинами.

— Да что бы вы там ни выбрали, выбирайте уже быстрее, представление вот-вот начнется! — с несколько пресыщенным видом встряла Ада, поигрывая темно-фиолетовыми лозами, что обвивали ее внушительные козьи рога. Она явно была выше этих пледовых терзаний.

И действительно, не успела она договорить, как воздух пронзил громкий свист, и ракета цвета расплавленного золота взмыла в розовеющее сумеречное небо, оставляя за собой дымный след. Торговцы тут же свернули свою бурную деятельность и захлопнули ставни лавок, бродячие музыканты попрятали инструменты, а народ заметался, спеша занять места получше перед началом шоу. Я и сам почувствовал, как нарастает нетерпение, словно ребенок перед елкой.

Мы всей нашей компанией наконец-то уселись, а кто-то и улегся, на многострадальное одеяло — получился такой хаотичный, но удивительно уютный клубок. И от этой простой, какой-то домашней легкости у меня на сердце стало тепло, а дышать стало как-то свободнее. Давно я такого не чувствовал, этого ощущения… общности, что ли.

Еще одна ракета, на этот раз угольно-черная, взвилась со стороны Дворца, и на площади мгновенно воцарилась такая тишина, будто это был сигнал к следующему действию Бала Полулуния.

Стало так тихо, что откуда-то издалека, словно эхо, донеслись до нас звуки поющего леса, что окружал город. Казалось, даже он замер в ожидании.

— А теперь — крещендо, — шепнула мне на ухо Рита, и ее шелковистый хвост мягко обвился вокруг моего запястья. От этого простого прикосновения по телу пробежала теплая волна, и я чуть крепче сжал ее руку.

И действительно, словно по команде, откуда-то из темноты начали нарастать голоса, мощные, берущие за душу — это напомнило мне «Кармина Бурана» в лучшем исполнении. Одновременно Дворец выдал такой залп, который походил на грандиозный финал всего их фейерверка.

Небо и впрямь будто бы вспыхнуло разом тысячами огней. И несмотря на оглушительные, перекрывающие друг друга раскаты грома, от которых, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, это невероятное пение никуда не исчезало, не уходило на второй план. Наоборот, оно проникало куда-то глубоко в душу, вибрировало в каждой клетке, словно всегда там и жило. Все вместе — это мощное пение и гулкие удары салюта — заставило волосы у меня на затылке встать дыбом, а дыхание перехватило от какого-то первобытного, почти детского восторга.

Когда все стихло, я, как и все вокруг, не удержался и вскочил на ноги, присоединяя свои бурные аплодисменты к общему реву, обращенному к все еще дымящемуся небу. Зрелище было что надо, ничего не скажешь, эти ребята умеют устраивать шоу.

— Ашер Медведев, — раздался вдруг у меня за спиной голос, такой низкий и рокочущий, будто исходил из самых недр земли. Я обернулся. Передо мной стоял высокий тип с чертами морды тираннозавра. Его здоровенная квадратная башка была слегка наклонена набок, словно ему было трудно сфокусировать на мне оба глаза одновременно. — Как вам ваш первый Бал Полулуния?

Я тут же вспомнил, как Байрон Рамзи рассказывал мне о странном ритуале приветствия у Террианцев: из-за того, как у них расположены глаза, они вечно параноят, что ты от них что-то скрываешь, поэтому из уважения нужно стараться все время оставаться у них на виду. Не дай бог подумает, что я что-то замышляю.

Я прекрасно понял, кто это. И понял также, что пришло время выпустить на сцену того самого Макса, который умеет, когда надо, изображать из себя знатока светских манер и не лезет за словом в карман.

«Мой любимый типаж для светской беседы», — мелькнула у меня в голове саркастическая мысль.

Я натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на какую был способен, и приготовился «включать дипломата».

Глава 19

— Регент Краскон, — произнес я, слегка кивнув. Голос старался держать ровным, хотя внутри все немного напряглось. — Рад наконец-то познакомиться лично.

— Уже наслышан? — Мужик моргнул, склонил свою массивную башку набок, и один его ярко-голубой глаз буквально впился в меня. В остальном — ни тени эмоций, что на лице, что в голосе. Каменное изваяние, да и только. Похлеще даже советника Кроули будет, а тот был почти эталоном стоицизма, ходячий учебник по покерфейсу. Этот Краскон казался высеченным из гранита, и эмоции, похоже, в комплект не входили.

— Посол Кларк очень высокого мнения о вас, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно. Дипломатия, мать ее.

— Да уж, братец мой, похоже, с головой ушел в эту посольскую должность, прямо с пылом, свойственным… теплокровным, — протянул он, и это «теплокровный» прозвучало так, будто он меня, как минимум, помоями обдал. Или сравнил с какой-то мелкой суетливой живностью. — Кажется, он всерьез считает, что ты можешь что-то дельное подсказать насчет установления мира. Ха.

— Он слишком добр, — хмыкнул я про себя, а вслух добавил: — Все, что я могу предложить, — это взгляд со стороны, взгляд чужака, так сказать. Не больше и не меньше. — Надеюсь, прозвучало достаточно нейтрально и при этом не глупо. Вроде как «и нашим, и вашим», без лишних обещаний.

— Хм-м, — буркнул он, медленно, оценивающе оглядев меня с ног до головы, будто кобылу на ярмарке выбирал. Взгляд такой, что аж мурашки по спине пробежали. Неприятный тип, сразу видно. — Это мы еще посмотрим.

— Регент, очень приятно, — Шелли, как всегда, с ангельской улыбкой и непринужденной грацией подплыла ко мне, ведя за собой Риту. Прямо лебедушка, глаз не оторвать. — Я Шелли, вторая жена Макса Медведева, а это Рита с Острова Наби, его первая.

— Рада знакомству, регент Краскон, — Рита, явно поймав нужный сигнал от Шелли, склонила свою украшенную изящными древесными узорами голову. Я прямо кожей чувствовал, как она напряглась, стараясь соблюсти все эти великосветские приличия. Переживала не меньше моего, если не больше. Моя дикая кошечка в светской клетке — то еще зрелище. Хорошо, что Шелли была с нами — она в этих делах как рыба в воде, прирожденная аристократка.

— Регент, посол Кларк сегодня вечером будет нашим гостем в поместье, после бала на Соколином Холме, — добавила моя феникс своим мелодичным, как журчание ручейка, голосом. — Разумеется, мы будем счастливы видеть и вас за главным банкетным столом. И если пожелаете, для вас также будет готова комната. Пожалуйста, скажите, что примете наше приглашение?

— Ваше гостеприимство весьма кстати, — Краскон кивнул так, будто делал величайшее одолжение. Голова у него, кажется, вообще на шарнирах не двигалась, поворачивался всем корпусом. — Не имею ни малейшего желания останавливаться в гостинице «Гладиатор» на Арене. Я распоряжусь, чтобы мои вещи перевезли в ваше поместье.

— Для нас это будет честь, — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от такого «теплого» приема. Честь-то честь, а вот удовольствие сомнительное.

После того, как официальные приглашения этому динозавру Краскону были вручены, толпа начала потихоньку рассасываться. Вечер переставал быть томным, и это означало, как объявили почетные хозяева — то есть мы с моими женами, — что всем пора нестись сломя голову обратно на Соколиный Холм, готовиться к самому балу. А для меня это означало еще одну, чтоб ее, смену костюма. Опять переодеваться! И, конечно, этот маскарад касался только меня. Ну кто бы сомневался.

— Ну почему опять я должен это напяливать? — простонал я, обращаясь к своему верному Бруно. Этот мой коала-дворецкий, стоя на маленькой скамеечке, чтобы дотянуться, деловито возился с тяжеленной меховой мантией, которую пытался взгромоздить мне на плечи. Ощущение было, будто на меня не мантию, а целого медведя накидывают.

— Это традиция, сэр, — терпеливо, уже в сотый раз, наверное, объяснил Бруно, поправляя тяжеленную медную застежку у меня на груди. — Ашер, устраивающий бал, должен быть одет так, как когда-то одевался Айзек Фостер. В конце бала вы подносите жаровню, полную очень легко воспламеняющегося алкоголя, к свисающему факелу. А затем… задуваете пламя на одном дыхании. Это, знаете ли, целое искусство.

— М-да, надо было все-таки те книжки по местным обычаям почитать, — вздохнул я, с тоской оглядывая свой, мягко говоря, экстравагантный наряд. — Эта шкура хоть огнестойкая? А то как бы самому в факел не превратиться с такими-то традициями.

— О, да, сэр, мех урлиса очень устойчив к огню, — заверил он и, к моему ужасу, водрузил мне на голову шляпу, до жути напоминающую чучело головы какого-то гибрида лисы и медведя. Просто кошмар таксидермиста и мечта пугала огородного. — Как вы думаете, какова вторая цель этого костюма? А теперь, будьте добры, протяните руки для перчаток.

— Э-э… Бруно, старина, а мне точно обязательно все это на себя цеплять? — Я с немым ужасом уставился на пару когтистых перчаток, которые маячили под мордой этого моего кошмара а-ля Медвежатник из мультиков.

— Хм? Ох, батюшки, понимаю, о чем вы, сэр, — он поправил свой монокль, который всегда комично смотрелся на его добродушной мордочке. — Может быть, пока ограничимся только меховой накидкой. Но остальное я буду держать под рукой, на случай… ну, вы понимаете, для факела.

— Да, вот это было бы просто замечательно, — с облегчением усмехнулся я, пытаясь хоть как-то пригладить волосы, которые после всех этих манипуляций торчали во все стороны, как будто меня только что корова языком причесала. Черт бы побрал эти их традиции.

— Любимый? — Голос Риты. Она появилась в зеркале у меня за плечом, просунув голову в тесную каморку, больше похожую на кладовку, чем на туалетную комнату, куда меня упек Бруно для переодевания. — Наша карета ждет, пора ехать в Сокровищницу. Ты готов?

— Почти, — я цыкнул зубом. Этот дурацкий вихор на макушке никак не хотел усмиряться, хоть ты тресни. Вечно он не вовремя. — Черт!

— Давай я, — сказала она, легко входя в комнату. На ней была та самая синяя юбка на бретельках, которую она обычно надевала на подобные… высокосветские политические тусовки. Выглядела, как всегда, сногсшибательно — просто, но с невероятным шармом.

— Привет, красавица, — улыбнулся я, когда она повернула меня к себе, чтобы наконец-то укротить мои взбунтовавшиеся волосы. Ее пальцы были такими нежными, от их прикосновения по коже головы пробежали приятные мурашки. — Тебя тоже заставили переодеваться?

— Я хотела привести себя в порядок. Чтобы… чтобы быть достойной стоять рядом с тобой на церемонии, — тихо сказала она, ее пальцы зарылись в мои волосы, приятно поглаживая. В голосе слышалась легкая неуверенность.

— Глупости, котенок, тебе вообще не о чем беспокоиться, — усмехнулся я. Она всегда была моей королевой, в любом наряде и в любой ситуации.

— Но я хочу, чтобы ты выглядел как можно лучше перед этими… барыгами, — она чуть нахмурилась, подбирая слово, и я мысленно ей аплодировал за точность формулировки. — И не хочу, чтобы мое присутствие хоть как-то тебе навредило, — призналась она, и в голосе ее проскользнула та самая неуверенность, которую я так не любил.

— Просто смотри на меня, ладно? — сказал я, нежно погладив ее по щеке. — Потому что я не собираюсь обращать на них никакого внимания, так что и тебе не стоит. Чье-либо мнение, кроме нашего с тобой и Шелли, не имеет ни малейшего значения. Поняла?

— Ты прав, — выдохнула она, и я увидел, как напряжение в ее плечах немного спало. Она аккуратно заправила мне прядь волос за ухо. — Я никогда не буду такой изящной и обходительной, как наша Шелли. Поэтому всегда буду немного нервничать рядом с тобой на таких приемах, как твоя… первая жена.

— По-моему, ты справляешься просто отлично, — сказал я и чмокнул ее в кончик носа. — Ну, как я выгляжу? Готов к выходу в свет? К встрече с акулами капитализма?

— Потрясающе, — промурлыкала она, снова запустив пальцы в мои волосы и чуть взъерошив их уже по-своему, игриво.

Судя по тому, как она на меня поглядывала — эдаким особым, «спаленным» взглядом, от которого у меня всегда что-то екало внутри, — я понял, что мои отросшие волосы ей определенно нравятся. Хотя, если честно, мне скоро придется их подстричь, чисто из практических соображений — в бою длинная грива только мешает. Но пока она так на меня смотрела… думаю, можно еще немного потерпеть. Ради такого взгляда — хоть косу до пояса отращу.

— Вы оба просто восхитительны, сэр, мадам! А теперь прошу, ваши гости ждут, — Бруно, как заправский церемониймейстер, возник на пороге и, рассыпавшись в комплиментах, выпроводил нас за дверь, а затем почтительно подсадил в карету.

То, что случилось потом, было, наверное, самым близким к ощущению себя какой-то королевской особой за всю мою сознательную жизнь. Серьезно. Когда нас объявили наверху огромной, сверкающей лестницы, все, как по команде, прекратили свои разговоры, повернулись и… взорвались аплодисментами и приветственными криками. Я аж опешил на секунду, почувствовав себя рок-звездой на стадионе. Неловко, конечно, но, черт возьми, приятно.

— Слушай, это место выглядит просто… потрясающе, — сказал я Шелли, когда мы начали спускаться, и я, оперевшись на ее руку (точнее, она элегантно держала меня под руку, как истинная леди), оглядывал преобразившееся пространство. Я ведь помнил эту бывшую оранжерею — почти пустую, заросшую какой-то дрянью, со сломанным, пыльным фонтаном. А теперь…

Моя феникс полностью преобразила интерьер, и он идеально соответствовал внешнему виду. Сокровищница — название было что ни на есть подходящее. Построена она была из лучшего солнцезащитного стекла с Острова Глас, и днем, должно быть, выглядела так, будто какой-нибудь сказочный дворец из мультиков и самая шикарная ювелирная лавка с кристаллами решили завести общего ребенка. И вот, следуя этой идее, Шелли украсила все внутри: нити, бесчисленные нити кристаллов из того же волшебного стекла были подвешены на почти невидимых шелковых лесках к высокому потолку. Кристаллы свисали прямо над головой, создавая иллюзию непрекращающегося дождя из мириад радужных искр. Зрелище было просто завораживающее.

Несколько круглых столов, накрытых белоснежными скатертями, расставили вдоль стен, оставляя центр зала свободным — там, ясное дело, намечалось какое-то живое представление. А старый фонтан… его превратили в большой круглый бассейн, над которым тоже подвесили какую-то хитроумную водную конструкцию, так что вода, падая с потолка тонкими струйками, образовывала в воздухе причудливые, постоянно меняющиеся узоры.

— Ты действительно превзошла саму себя, дорогая, — восхищенно прокомментировала Рита, пока нас вели по главному проходу к высокому столу, где уже восседали Байрон Рамзи и Ашер Эндрю Роджер со своими спутницами.

— Ох, это была настоящая битва — отстоять свое видение перед Зиной и Таней, — Шелли улыбнулась, но в уголках ее глаз я заметил тень усталости. Эти две дизайнерши, видимо, могли кого угодно довести. — Чтобы заставить их умерить свой пыл и не переборщить с «креативом», мне пришлось пообещать им столик поближе к главному. Так что… будьте начеку.

Стол, о котором шла речь, находился через один от нашего, в самом начале банкетного зала. И судя по тому, как я уже издалека заметил двух этих… э-э… цветастых женщин-птиц, которые уже буквально впились в нас своими хищными глазками, я понял, что просто так мимо них мы не пройдем. Придется отдать дань вежливости, чтоб их.

— Ше-е-елли! — Зина и Таня взвизгнули почти в унисон, картинно поднимаясь со своих мест. Выглядели они так, будто это не две женщины, а… один кусок амазонского тропического леса решил внезапно встать и поприветствовать нас. Их головные уборы и какие-то немыслимые наплечники, украшенные перьями и цветами, делали их похожими на причудливые желто-розовые пальмы. От яркости этих кричащих, абсолютно несочетаемых цветов у меня аж глаза заслезились. Переборщили дамочки, явно, чувство меры им сегодня изменило.

— Дамы, — Шелли сделала легкий реверанс, само воплощение вежливой и терпеливой хозяйки. — Как вам все здесь? Надеюсь, пришлось по душе?

— О, это просто восхитительно! Божественно! — прочирикала та, что больше смахивала на райскую птицу. Какие-то фиолетовые деревца на ее плечах мелко затряслись от этого ее восторженного восклицания.

— Потрясающе! Незабываемо! — поддакнула вторая, с лицом, раскрашенным под тукана, так что клюв казался почти настоящим. — В конце концов, все действительно сложилось просто великолепно, не так ли? Хотя, я вот думаю, было бы еще лучше, если бы…

— Еще раз огромное спасибо за вашу помощь и бесценный опыт, — плавно, но решительно прервала ее моя феникс, не давая развернуться нежеланной критике. Умница. — Пожалуйста, наслаждайтесь вечером и всем, что может предложить Соколиный Холм.

И, отмахнувшись таким образом от этих социальных терзаний с грацией опытного дипломата, мы наконец-то смогли проследовать к своим местам за главным столом. Слава богу, пронесло. Надолго ли?

— Макс, друг ты мой! — Байрон Рамзи приветствовал меня своим обычным громогласным и жизнерадостным басом, от которого, казалось, задребезжали бокалы на столе. По его румяным щекам и слегка затуманенному взгляду я сразу понял, что он уже успел изрядно приложиться к медовухе. — Ты и твои прекрасные жены просто превзошли самих себя! Это… это великолепно! Нет слов!

— О, я полностью согласна! — восторженно подхватила Фиби, вторая жена Лорда Рамзи, нежно поглаживая какое-то миниатюрное зелено-синее деревце-оберег, стоявшее перед ней на столе. — Мы бы никогда не смогли превратить наш бальный зал или любой другой зал во дворце во что-то столь же великолепное и волшебное. Присаживайтесь, друзья, присаживайтесь!

Эта женщина-попугай (ну, из-за яркого оперения и говорливости она всегда у меня ассоциировалась с ярким попугаем ара) похлопала по свободному месту на мягком диванчике рядом с собой. Мы с моими дамами протиснулись и устроились, оказавшись в самом центре большого овального стола.

Если честно, мне впервые было немного… странно и непривычно сидеть вот так, в центре внимания, среди всей этой роскоши и блеска. Я поправил на плечах тяжеленную меховую накидку, которая уже начинала давить, и постарался, чтобы моя легкая нервозность не слишком бросалась в глаза. Все-таки не каждый день устраиваешь балы для местной знати и пытаешься при этом не выглядеть как самозванец.

— Рад тебя видеть, Медведев, — произнес мужчина с длинными заячьими ушами, сидевший напротив. Это был Ашер Эндрю Роджер, прошлогодний победитель гонок. Выглядел он расслабленным и довольным.

— Эндрю, дружище! Как поживаешь? — Я широко улыбнулся и через стол по-дружески схватил его за предплечье. Приятно было видеть знакомые лица.

— Спасибо за любезное приглашение на этот… поистине роскошный бал, — сказал Роджер, с явным удовольствием перехватывая у пробегавшего мимо официанта очередную здоровенную кружку медовухи. — У вас тут просто сказка!

— Да всегда пожалуйста, — ответил я, улыбаясь еще шире. Его глаза загорелись таким искренним восторгом, будто он не на бал попал, а выиграл билеты в первый ряд на финал чемпионата по хоккею. Было приятно видеть его таким довольным и немного захмелевшим.

Тут ударил гонг, объявляя о прибытии особо важных персон. Наконец-то! Долгожданные почетные гости, из-за которых, собственно, и весь сыр-бор.

— Регент Краскон и посол Дальнегорска Кларк! — громко объявил слуга, и оба брата-рептилоида, один огромный и устрашающий, другой — поменьше и похитрее, начали свое шествие вниз по лестнице.

Вместо привычных бурных аплодисментов по залу прокатились приглушенные вздохи и испуганный шепоток. Оно и понятно — этот ходячий тираннозавр Краскон внушал скорее благоговейный ужас, чем желание бурно хлопать в ладоши. Атмосфера сразу стала напряженнее.

— За последние лет сто лорд-регент Дальнегорска, дай бог, если дважды показывался за пределами своего острова, цена ему — две полушки в базарный день, — хмыкнул Эндрю Роджер мне на ухо, понизив голос. — А вот посол, братец его, надо отдать ему должное, похоже, отлично справляется со своей, так сказать, самопровозглашенной должностью. Проныра.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, наблюдая, как Террианцев на мгновение перехватил какой-то пухлый господин, удивительно смахивающий на кенгуру своей фигурой и манерой держаться.

— Да эти, с Дальнегорска, — пояснил Роджер, незаметно кивнув на братьев, — они же редко покидают свой родной остров. Разве что их оттуда выпрут с треском, как тех изгоев, что теперь ошиваются в Бронзовой Гавани. Поэтому все просто обалдели, когда Кларк тут объявился, назвавшись послом. Никто и не думал, что его затея интегрировать Террианцев в остальной Ашен сработает — уж больно они упрямый и замкнутый народец. А теперь, гляди-ка, сам лорд-регент собственной персоной, уже второй раз после Церемонии Десятины заявился. Что-то тут нечисто.

Это еще раз подтвердило мое мнение: Кларк — мужик не промах, хитрый и целеустремленный, один из тех, кого я бы точно занес в свою «белую книгу» полезных контактов, если бы таковая у меня имелась. И глядя, как этот ящер вполне дружелюбно, хоть и свысока, общается с тем толстяком-кенгуру, я видел, насколько он преуспел в налаживании мостов. Пожалуй, он действительно мог что-то изменить в этом застывшем болоте междоусобиц.

Я вдруг понял, что искренне хочу помочь ему в его деле. Не из альтруизма, конечно, а потому что стабильность в регионе была и в моих интересах. Поэтому, как гостеприимный хозяин, я поднялся и слегка поклонился, когда гости наконец подошли к нашему столу.

— Регент, посол, — я протянул руку для приветствия, но, к моему легкому удивлению, Кларк перехватил мою руку первым, раньше, чем это успел сделать его здоровенный и куда более статусный братец.

— Ашер Медведев, — произнес он и как-то по-особенному склонил голову — сначала к моему левому плечу, потом к правому. Их местный ритуал приветствия, что ли? Или просто решил выпендриться?

Я на секунду опешил, но быстро сориентировался и повторил этот странный жест, пока мы крепко сжимали предплечья друг друга. Вроде получилось не слишком коряво.

— Для меня большая честь принимать вас здесь, — сказал я совершенно искренне, стараясь вложить в голос максимум радушия, и широким жестом пригласил их присесть.

Кларк тут же плюхнулся на стул и без лишних церемоний принялся накладывать себе на тарелку еду с высоких блюд, стоявших на столе. Аппетит у парня был что надо, не стеснялся.

Краскон же, его старший брат, лишь медленно склонил свою массивную башку и посмотрел сначала на Кларка, потом на меня. Таким тяжелым, изучающим взглядом, будто пытался состыковать две совершенно разные детали от разных пазлов. Завис, короче, обрабатывал информацию.

— Садись, Краскон, чего стоишь, — сказал ему Кларк, уже вовсю работая челюстями и отрывая здоровенный кусок мяса от какого-то блюда, которое, при ближайшем рассмотрении, должно было изображать… дерево. Да, кулинарные изыски здесь порой поражали воображение до глубины души.

— Этот зал… мне по душе, — счел нужным изречь этот человек-динозавр, Краскон, наконец-то усаживаясь рядом со своим братом напротив меня. Голос у него был низкий и рокочущий, как далекий камнепад. — Не думал, что сканновцы достаточно цивилизованы, чтобы возводить строения такого уровня роскоши и качества. Из чего это построено? — он обвел зал своим тяжелым взглядом.

«Сделано из солнцезащитного стекла с Острова Глас, регент», — ответила Шелли с такой невозмутимой грацией и достоинством, что я только внутренне восхитился. Любой другой на ее месте уже бы вспылил от такого завуалированного, но явного оскорбления в адрес местных.

— С Острова Глас? — переспросил он, чуть прищурив свои рептильи глаза. — Того самого Острова Глас? Который славится своими мастерами?

— Именно, — подтвердил Кларк, подхватывая разговор и явно довольный произведенным эффектом. — Сканновцы заключили весьма выгодное торговое соглашение с жителями Острова Глас на поставку материалов и рабочую силу. Вот почему их города куда более развиты, чем об этом твердят наши ученые в Академиях. Теперь ты видишь, брат, почему я так верю, что открытие наших границ для более широкого импорта, а не только для экспорта нашей стали, может быть чрезвычайно полезным? Ты уже заметил, какое тепло исходит от этого стекла?

Краскон медленно поднял свою квадратную башку и покосился на радужное световое шоу, переливающееся у нас над головами от тысяч кристалликов.

— Сейчас ночь, — задумчиво заметил он, — но нет того холода, который ожидаешь от строения без должной изоляции. Любопытно. Весьма любопытно.

— Это стекло обладает поистине уникальным свойством, — с улыбкой включилась в разговор Рита, аккуратно снимая мясной шарик с блюда, оформленного в виде пышной сосны. — Оно фактически удерживает солнечное тепло еще долгое время после заката.

— Вот как? — Краскон снова уставился вверх, на этот раз с нескрываемым изумлением, которое даже отразилось на его обычно непроницаемой физиономии. Рот его даже слегка приоткрылся. И в этот самый момент его младший братец, Кларк, не будь дурак, быстренько и почти незаметно сунул ему между острых зубов аппетитно выглядящую ножку какой-то жареной птицы. Ловко сработано, ничего не скажешь!

После этого «добрый» регент был полностью поглощен процессом. Он с таким остервенением и первобытным наслаждением вгрызался в мясо и обгладывал кости, будто никогда в жизни ничего подобного не пробовал. Я даже залюбовался на мгновение — первобытная мощь и непосредственность, ничего не скажешь.

— Я его еще с самой Церемонии Десятины пытался уговорить попробовать здешнюю кухню, — усмехнулся Кларк, наблюдая за братом, а затем с явным удовольствием приложился к своей огромной кружке с медовухой, аж язык высунул от усердия.

— Что они сделали? Они что, мясо это… зачаровали? — прорычал Краскон, обращаясь к брату, когда наконец оторвался от еды, чтобы перевести дух. Вид у него был ошарашенный, словно он только что стал свидетелем чуда.

Я тоже откусил кусок от своей порции. Вкус был солоноватый, с отчетливым теплым, пряным привкусом, чем-то неуловимо напоминающим корицу, но сложнее. Очень даже неплохо, весьма оригинально.

— Да нет тут никакого волшебства, брат, — с довольной ухмылкой ответил Кларк и широким жестом пододвинул остатки блюда поближе к Краскону, чтобы тот мог наесться до отвала. — Это то, что здесь называют «специями». Все остальные острова, кстати, тоже их активно используют и экспортируют. Вот эта, например, если не ошибаюсь, родом из Южных Земель.

— Хм. Возможно… возможно, я слишком поспешил отвергнуть твои идеи насчет интеграции, Кларк, — произнес человек-динозавр, сделав большой глоток медовухи. Глаза его задумчиво блеснули, отражая огни зала. — Я готов выслушать следующий предлагаемый тобой шаг в этой твоей… великой миссии.

— Благодарю вас, лорд-регент, — Кларк почтительно склонил голову. Видно было, что для него эти слова брата дорогого стоят, это была маленькая, но важная победа. — Я думаю, нашему Совету Старейшин очень помогло бы, если бы мы смогли привезти с собой… посланника. Как вы сами можете видеть, Террианцы до сих пор живут устаревшими, вековой давности представлениями об остальном Ашене. И для наших Высших, и для Низших Каст было бы крайне полезно увидеть своими глазами ту гармонию и гостеприимство, которое здесь оказывают чужакам.

— Полагаю, у тебя уже есть кто-то конкретный на примете для этой… задачи? — Краскон буравил брата тяжелым, пронзительным взглядом. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Я даже жевать перестал, ожидая, что скажет Кларк. И на кого он, черт возьми, намекает?

Глава 20

— Ашер Медведев, Александрийский чемпион и… э-э… сильнейший из сильных, — провозгласил посол Кларк с этакой официальной важностью, от которой у меня обычно зубы сводит. Ну да, пафоса ему не занимать.

Я с трудом проглотил медовуху, стараясь не поперхнуться от такой характеристики, криво ухмыльнулся и стукнул своей кружкой о стол в знак согласия.

— Это я, — буркнул, мол, собственной персоной. Куда деваться.

— В самом деле, — протянул Краскон. Регент Дальнегорска медленно повернул свою огромную башку тираннозавра, чтобы узреть Лорда Байрона одним из своих неожиданно ярких, лазурных глаз. Ящер хренов. Интересно, он блох вычесывает или чешую полирует? — Лорд Рамзи, вы действительно считаете, что этот… Медведев, таков, каким его описывает мой… э-э-э… сосед по гнезду? — «Сосед по гнезду»… ну и выраженьица у них тут. Прямо семейка Адамс, версия для чешуйчатых.

— Да, регент Краскон, — уверенно кивнул Байрон своей рогатой головой. Вид у него был такой, будто он каждый день ручается за всяких «сильнейших из сильных». — Мало того, что я сам был свидетелем многого из того, что, по словам Кларка, он совершил. Мой собственный отпрыск был им спасен задолго до того, как он… то есть, я… стал тем, кем являюсь сейчас.

— А что он такое? — поинтересовался этот «человек-динозавр». Чешуйчатые выступы над его глазами, что-то вроде бровей, дернулись вверх, и это, скажу я вам, выглядело довольно… впечатляюще. И немного жутко.

— Он самый что ни на есть настоящий мужик, регент, — ответил Байрон и подмигнул мне так, будто мы с ним только что провернули какое-то дельце. — И если вы ищете кандидата на пост посла в Дальнегорск, я бы первым делом спросил его.

— Ой, ну спасибо, Байрон, — я снова ухмыльнулся, чувствуя, как уши слегка теплеют от такой неприкрытой лести. Хоть и приятно, черт возьми.

— А почему бы и нет? — встрял Эндрю Роджер, Ашер-кролик, шустрый малый, который в прошлом году выиграл гонки. Он как раз тянулся к десертному блюду — какая-то замысловатая конструкция, похоже, печенье в виде веток, с которых можно было срывать «листья» из глазури. Эстеты, блин. — Он и так мой главный кандидат на пост главы Бронзовой Гавани.

— Ох, ну… — я потер затылок, изображая смущение, а сам украдкой заглянул в кружку — не осталось ли там еще медовухи. Эта сладкая дрянь приятно расслабляла.

— А что насчет Бронзовой Гавани? — тут же вскинулся регент Краскон. Ушки на макушке, или что там у него вместо ушей.

— Разве вы не слышали? — Байрон снова влез вперед, не дав мне и шанса как-то смягчить ситуацию или отшутиться. Ну вот любит он меня «продвигать». — Макс прищучил там коррумпированного магистрата и теперь главный претендент на его место.

— Мой голос за него! — тут же поддакнул Эндрю Роджер и картинно звякнул своей кружкой с кружкой Лорда.

Я невольно покачал головой и рассмеялся. То ли медовуха так действовала, то ли я уже привык к этим их местным «подставам», но меня даже не особо напряг тот факт, что они, похоже, опять что-то задумали у меня за спиной. Или прямо перед носом.

Но… пора бы и мне руль на себя перехватить.

— Вообще-то, Рэд, — обратился я к Роджеру, стараясь придать голосу весомости, — это за тебя все должны голосовать. — Я перевел взгляд на посла Кларка, который сидел с непроницаемым видом. — Вы, кстати, решили? Готовы взять на себя управление Усадьбой Вороновых в качестве… ну, управляющего? Надеюсь, письмо, что я послал, дошло.

— Да, — кивнул Рэд. — Хотя, признаюсь, я не совсем понял, почему вы хотите отказаться от такого знатного поместья… или от должности главы Бронзовой Гавани. Я, право, не знал, что и ответить. А потом ваши гонцы пригласили меня к вам в поместье после бала, и у меня совсем не было времени подготовиться.

— Ну, так что скажешь теперь, Рэд? — подначил его Байрон и по-хозяйски обнял свою жену, Фиби, которая и впрямь смахивала на яркого экзотического попугая — такая же яркая и, видимо, говорливая.

— О да, Рэдди, что ты скажешь? — хихикнула Фиби, сверкнув глазами. — Я, например, считаю, что из тебя выйдет прекрасный судья!

— Видишь? — усмехнулся я. — Народ требует.

— Так вы… согласны? — снова надавил на меня Эндрю Роджер, этот «человек-кролик».

— Ты знаешь здешние ашерские порядки и методы куда лучше меня, — заметил я, пожимая плечами. — После того дерьма, которое Алек Сван устроил жителям Бронзовой Гавани, им нужен кто-то по-настоящему благородный. Такой, как ты. Да и потом, — я выразительно посмотрел на Краскона, — если я собираюсь стать послом, мне в любом случае понадобится толковый управляющий для моих дел здесь.

— Похоже, решение напрашивается само собой, — довольно хмыкнул Лорд Байрон. — То есть, если Максу, конечно, дадут добро на поездку в Дальнегорск.

— Я почти принял решение, — заявил вдруг Краскон, промокая свои чешуйчатые губы салфеткой. Салфеткой! Тираннозавр! Мир не перестает меня удивлять.

— О? — тут же оживился Кларк, его брат-посол. — И что же могло бы вас окончательно убедить, регент?

— Настоящий вызов от такого смелого человека, — пророкотал Краскон, и в его лазурных глазах блеснул огонек. — Небольшая дуэль, принятая у нас, Террианцев. Называется «Гляделки».

— Мой господин! — прошипел Кларк, и его глаза испуганно метнулись ко мне. Кажется, он не мог поверить в такую… прямолинейность своего брата. Или что-то в этом роде. Во всяком случае, его сузившиеся зрачки и беспокойно дергающийся хвост ясно дали мне понять: вызов Краскона — это в лучшем случае наглость, а в худшем — серьезный промах с его стороны.

— Что еще за «Гляделки»? — спросил я прямо у «человека-ящерицы», стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя внутри все напряглось.

— Хар! — Краскон издал какой-то гортанный, грубый звук. Я не сразу понял, что это он так смеется — его морда тираннозавра оставалась совершенно неподвижной, как маска. — Вы и впрямь смелы. «Гляделки» — это битва воли. Вы и ваш противник должны смотреть друг другу в глаза, не моргая и не отводя взгляд. Кто первый дрогнет — тот проиграл.

«Гляделки»? Серьезно? Он что, издевается? Да я в эти «гляделки» собаку съел еще в третьей по счету приемной семье! Мы там с хозяйским сыном, который был на год младше меня, часами так развлекались от нечего делать. Денег у них было кот наплакал, вот и придумывали себе забавы попроще.

— Я принимаю ваши условия, — сказал я и решительно поднялся на ноги, чтобы этот здоровяк мог смотреть мне в оба глаза, а не косить одним. Пора показать местным, кто тут чемпион по гляделкам.

— Давайте начнем, — прорычал Краскон и тяжело положил свои огромные когтистые лапы на стол.

Ну, понеслась. Я вцепился взглядом в его желтые рептильи глаза и применил все известные мне трюки, чтобы уделать этого динозавра переростка. Воздух вокруг, казалось, загустел.

Время тянулось, как резина. Пару раз я чувствовал этот предательский зуд в уголках глаз, слезы уже готовы были брызнуть, заставляя веки дрожать. Но каждый раз, как только подступала эта слабость, я начинал мысленно решать в уме какие-нибудь дурацкие задачки — делить трехзначные числа, вспоминать таблицу умножения до двадцати. Концентрация, необходимая для этих математических экзерсисов, отвлекала от физического дискомфорта и помогала игнорировать любопытные взгляды остальных — они уже все повытягивали шеи, наблюдая за нами, как за финалом теннисного матча. Глаза горели, будто в них насыпали песка.

Краем сознания я заметил, как на лбу регента Краскона выступили мелкие капельки пота. Ага, не так-то это просто, здоровяк! Я же, не меняя позы, переключился на перечисление простых чисел, которые помнил. Раз, два… пять… одиннадцать… Когда я добрался до тридцати семи, эти лазурные глаза напротив наконец дрогнули и закрылись. Есть!

— Медведев побеждает! — радостно выкрикнул Кларк, кажется, он даже подпрыгнул на месте.

— Похоже на то, — проскрежетал «человек-динозавр», тяжело откидываясь на спинку стула. Вид у него был слегка ошарашенный. — Вы действительно обладаете поразительной силой духа. Можете отправляться с нами в Дальнегорск через два дня. Мы… возьмем вашу лодку.

— Потрясающе! — выдохнул я и уже было потянулся за печеньем, отпраздновать победу, но тут до меня дошел смысл его последних слов. Мысли тут же метнулись к моим девчонкам — Рите и Шелли — они-то в курсе? — но вслух я ошарашенно уставился на Краскона:

— Подождите-ка… У нас есть лодка⁈

Глава 21

Пара дней пролетела незаметно, и вот я уже топал к скромному на вид пирсу на территории Соколиного Холма. Рядом семенил Эндрю Роджер, отдуваясь под весом нескольких моих баулов, которые он вызвался помочь дотащить до дока. Голова шла кругом от всех этих сборов. Я, оказывается, совершенно выкинул из головы, что вместе с Поместьем «Соколиный Холм» унаследовал еще и приличных размеров парусник под названием «Теплый ветер». И именно на этой посудине мы и собирались покинуть Остров Сканно. До меня это, если честно, еще толком не дошло — слишком много всего навалилось.

— Ты точно всё взял? — уже в третий раз за те четырнадцать секунд, что мы шли от дома, участливо спросил этот ушастый тип, Эндрю. Видно было, что он переживает, как бы чего не забыли.

— Уверен, — усмехнулся я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё немного подрагивало от предстоящего путешествия. — Расслабься, Рэд. Верю, что ты тут всё разрулишь, как мой управляющий, пока меня не будет. Дороти будет мотаться между «Медвежьим углом», Соколиным Холмом и Усадьбой Вороновых. Я ей тут недавно поручил нанять еще людей, так что рук у тебя хватит. И, пожалуйста, подтяни кого-нибудь из своего поместья. Кажется, одна твоя родственница уже на меня работает.

— Милли, да, — кивнул он, и его длинные уши перестали так нервно подрагивать. — Славная девчонка. Может, и правда, переманю ее к себе в личные помощницы.

— Ну ты даешь, — хмыкнул я, сгружая свои две сумки рядом с уже собранным багажом. Чемоданы, рюкзаки, баулы — целая гора. По характерному дизайну я легко мог определить, какие вещи кому из нашей отъезжающей компании принадлежат, и что я вообще об этих людях знаю. Вот, например, комплект из трех чемоданов потрясающего изумрудного цвета — это точно Шелли, моя феникс. А практичные, видавшие виды рюкзаки — сестры Рамзи, Иди и Ада. Еще был Бруно, который мог похвастаться добротной коричневой ковровой сумкой, явно не новой, но надежной. Ну и Рита с Гарри — у них рюкзаки были похожи на мой, без изысков, главное, чтобы вместительные и крепкие.

— Не переживай так, Грэг, — раздался голос Шелли за мгновение до того, как я увидел саму красавицу. Она была одета в обтягивающие штаны для верховой езды и охотничью куртку сочного зеленого цвета. Даже асимметричная треуголка с эффектным иссиня-черным пером, торчащим из полей, была на ней. Выглядела как всегда — сногсшибательно.

— Я просто… не хочу, чтобы вы уезжали, — надулся Грэг Адамс, мой приемный сын, таща последнюю, такую же зеленую, сумочку для своей… мачехи? Черт его знает, как правильно назвать их отношения. Если вообще для этого есть подходящее слово… В такие моменты мне казалось, что никакие земные определения не подходят к этой странной, почти семейной мешанине, которая меня окружала. И это было совершенно нормально. Даже, блин, хорошо. И часть меня, признаться, действительно жалела, что приходится оставлять пацана, но минусов в его поездке с нами оказалось слишком много, перевешивали все плюсы. Мы с женами решили, что так будет лучше для него — остаться.

Шелли сочувственно цокнула языком и легонько коснулась подбородка Грэга. — Знаю, милый, ты хочешь поехать, но нам всем не помешало бы…

— Знаю, что я мог бы пригодиться здесь, — буркнул он и смахнул ее нежную руку, явно расстроенный. Вид у него был такой, что сердце сжималось.

Не успело это потерянное выражение надолго застыть на лице Шелли, как по пирсу, почти подбегая, приблизилась Рита. Она на ходу пыталась перевязать волосы знакомым синим платком.

— Грэг, пожалуйста, помоги мне уши прикрыть, чтобы морская вода на них не попадала, — попросила она, а затем стрельнула глазами в мою сторону.

— Ладно, — рассеянно пробормотал пацан и подошел к Рите сзади. Она опустилась на одно колено, чтобы ему было удобнее. Пока он возился с ее ушами, Рита незаметно кивнула, окинув меня взглядом с ног до головы, и я полез в карман за небольшой коробочкой — я понял, на что она намекает. Гарри как раз успел заскочить на площадь по последним делам и забрал заказанное золотое кольцо-печатку с символом «Поместья Медведевых».

— Эй, иди сюда, дружище, — позвал я. Грэг вздохнул и встал передо мной. — Я могу на тебя рассчитывать?

— Да, всегда, — ответил он, шмыгнув носом и вытерев его тыльной стороной рукава. Видно было, что крепится изо всех сил. — Мне просто грустно, но я справлюсь.

— А это поможет? — спросил я и протянул ему кольцо, которое мы с Ритой специально для него заказали.

— Это… — он замолчал, когда я помог ему надеть кольцо на указательный палец правой руки. Глаза у него стали такие огромные, что я уж боялся, как бы из орбит не выскочили. — Но я же даже не твой настоящий сын.

— Только не заставляй меня повторять это снова, — усмехнулся я, взъерошив его волосы. Пацан есть пацан. — Как сидит? Оно зачарованное, снимется, только если сам захочешь, но все равно должно быть удобно.

— Отлично, — выдохнул он, глядя на кольцо с благоговением. Потом повертел печатку, и из нее, словно шип, выскочил маленький, сантиметров в пять, кинжал. — Круто!

— Только когда действительно нужно, понял? — строго сказал я. — Я знаю, что мадам Брайт потрясающая целительница, но проверять ее способности по пришиванию пальцев мне как-то не хочется.

— Хорошо, — кивнул он, но мимолетная мальчишеская радость от новой игрушки тут же угасла, стоило ему вспомнить о расставании. Он ткнулся лбом мне в грудь. — Спасибо, пап.

И прежде чем я успел что-либо сказать или ответить на это его неуклюжее объятие, он развернулся и удрал — типичный Грэг, — а его летающая ящерка метнулась за ним. Эх, дети…

— Малыш в порядке? — спросил легкий, как ветерок, голос Иди. Она подошла под руку со своей сестрой Адой. Обе выглядели как всегда — загадочно и немного не от мира сего.

— Просто расстроен, что приходится оставаться, — сказал я, качнув головой. Тяжело ему, понимаю. — Работаем над своими чувствами, так сказать.

— Такие маленькие тельца, а чувствуют дети сильнее и глубже всех, — сказала женщина-антилопа, Иди, и мой несколько шутливый комментарий вдруг показался неуместным. В ее голосе была какая-то древняя мудрость.

— Может, я и сам немного за него волнуюсь, — пробормотал я, а затем удивленно моргнул. Вообще-то я не собирался этого говорить, но Иди просто умела вытаскивать из меня слова, как за ниточку.

— Это естественно для тебя, но с твоей помощью он вырастет способным молодым человеком. — Женщина-авгур улыбнулась так солнечно, как подсолнух, и мои страхи немного поутихли, особенно когда Рита и Шелли поддержали слова Иди, взяв меня под руки. Приятно, черт возьми, чувствовать их рядом. — Мне не нужно использовать свое Знание, чтобы понять, как много ты для него значишь. Он вырастет и сможет совершить великие дела.

— Прислушайся к этому благословению настоящего авгура, — хмыкнул Гарри, подойдя к Аде и поцеловав ее в щеку. — Мы все готовы?

— Все, кроме двоих, — отозвался Бруно, открывая свой вездесущий блокнот и пробегаясь по записям. — Последнее, что я слышал, посол помогал регенту с его вещами.

— Госпожа! Ох, Госпожа! — донесся сверху, с корабля, какой-то шутовской голос. — Мы скоро отчаливаем?

— Капитан Джонс? — Шелли приложила руку козырьком к шляпе, чтобы можно было задрать голову и посмотреть наверх. — Где вы?

Из-за борта «Теплого ветра» высунулась знакомая на вид морда — человек-енот в треуголке, такой же впечатляющей, как у Шелли.

— Госпожа, сияющая, как всегда! Вы словно лучи благословенного солнца после бури! Позвольте рассмотреть вас поближе! — Этот сумасбродный капитан, тут же напомнивший мне какого-то эксцентричного персонажа из старых приключенческих фильмов, знаете, из тех, что с переигрыванием и театральными жестами, съехал вниз по веревочной лестнице. — Будь я проклят!

— Что? — хихикнула Шелли, когда он взял ее руку в свои, унизанные кольцами.

— Могу поспорить на что угодно, мой кузен говорил, что красивее самой Богини никого на свете нет, а вы только что стоили мне шестьдесят золотых, — заявил он, нахально подмигнув. — Придется заплатить, если я когда-нибудь снова увижу его, беднягу.

— Простите, а что случилось с вашим кузеном? — спросил Гарри с явным любопытством на лице. Да уж, такие персонажи всегда вызывают интерес.

— Я тоже испытываю болезненное любопытство, — добавила Ада, стоявшая рядом с ним.

— Он пропал в море. — Капитан Джонс сорвал с головы шляпу с разноцветными перьями и картинно прижал ее к сердцу. — Говорят, что он погиб, но я чувствую это сердцем, понимаете? Он где-то там.

Наступил неловкий момент молчания. Мы все старались не смотреть друг на друга, чтобы не рассмеяться. Я, например, отводил взгляд от Гарри, как от чумы, потому что знал: стоит мне увидеть его поганую ухмылку, которую он еле сдерживает, и всё — пиши пропало, не сдержусь. А обижать парня, который повезет нас через море, кишащее всякими лавкрафтовскими ужасами, очень не хотелось.

Когда тишина стала уж слишком неловкой, капитан-енот нахлобучил шляпу обратно на голову. — Ну что ж, приступим? Опускайте трап, ребята! Готовьте главный парус!

— Есть, капитан! — раздался хор голосов, и около дюжины разных лиц скрылись за выступом палубы.

— Так-то лучше, — сказал он и затем указал на Гарри. — Эй, ты! Живее там, помоги с багажом, а? Думаете, бесплатно покатаетесь? Хрен вам! Честный труд — вот как заведено у нас на острове Ферти!

— О, да, ладно, ладно, просто подожди! — Человек-сокол, Гарри, попытался догнать гиперактивного капитана, который уже стаскивал рюкзак с его плеч. Ну и тип этот Джонс.

— Краскон, я не уверен, что ты понимаешь значение слова «необходимое», — произнес посол Кларк, когда последние двое из нашей группы наконец-то спустились по пирсу, нагруженные поклажей. И это еще мягко сказано — «нагруженные». Мало того, что этот ящер, брат Кларка, сам тащил три чемодана, так за ним еще следовали трое слуг, у каждого из которых было как минимум по два мешка. Цирк, да и только.

— У всего есть цель, Кларк, — с презрением отозвался динозавроподобный тип. — Я не обязан был знать, чего ожидать и как долго я могу отсутствовать. А что, если бы мне чего-то захотелось?

— Хорошо быть готовым, — вставил Байрон Рамзи, подходя сзади с еще одной сумкой и выразительно глядя в мою сторону. Да уж, с таким количеством барахла они точно готовы ко всему.

— Именно так я и думал, — прогрохотал Краскон, а затем оглядел корабль. — Вы уверены, что это судно годно к плаванию?

— Прошу прощения? Я хочу, чтобы вы знали… — возмущенно взвизгнул капитан Джонс, но Гарри быстро обхватил злющего пирата-енота за талию и стукнул по борту корабля, чтобы команда поднимала первую партию багажа вместе с ними на борт.

— «Теплый ветер» — самый быстрый и стойкий в своем классе, регент Краскон, можете поверить мне на слово, — сказал Лорд, ставя чемодан Краскона к остальным. — Я сам продал его предыдущему владельцу, прежде чем он перешел к Максу.

— В самом деле, — хмыкнул человек-динозавр. — Я уже понял, что вы ценитель хороших вещей — судя по тому, чем вы угощали вчера перед сном. Полагаю, этот корабль подойдет.

— Еще бы! — донеслось сверху от капитана Джонса, но Гарри грубо дернул его, чтобы тот замолчал. Енот-пират что-то проворчал себе под нос и похлопал по выступу переборки. — Нет, не слушай этого подлого чешуйчатого мужлана, девочка, ты великолепна. Корабль он, что ли, так называл?

— Похоже, все мы здесь и готовы отправляться. — Шелли хлопнула в ладоши и натянуто улыбнулась. — Джонс, мы готовы отчаливать?

— Ветер что надо, и солнце яркое, госпожа, все на борт! — крикнул капитан, и мы закончили грузить остальной багаж — ну, то есть, остальной багаж Краскона. У меня по сравнению с ним было всего пара сумок.

— Макс, могу я поговорить с тобой минутку? — спросил Лорд, когда трап наконец-то установили на место, чтобы все могли подняться на борт.

— Конечно, что у тебя на уме, Байрон? — Я повернулся к своему другу и, можно сказать, наставнику, жестом приглашая Риту и Гарри идти вперед.

— Вчера вечером я провел некоторое время с регентом во дворце, — сказал он, понизив голос.

— Посол Кларк упоминал, что вы, ребята, прекрасно провели время, — усмехнулся я. — Собственно, этим и объясняется его сварливое настроение сегодня. Вечно этот Кларк чем-то недоволен.

— Кларк не очень-то умеет пить, это правда, — засмеялся Лорд. — И его брат тоже, но не так, как ты думаешь.

В этот момент один из слуг уронил небольшой сундук, который, судя по звуку, был набит золотыми монетами. Человек-динозавр так рявкнул на служанку, что та чуть не расплакалась. Да уж, тяжелый тип этот Краскон.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, нахмурившись. Что-то в тоне Байрона меня насторожило.

— Уверен, ты заметил тонкие различия между братьями и их внешностью, — сказал он.

— Да, они больше похожи на кузенов, чем на родных братьев, — заметил я. — А почему?

— Грубые физические черты Краскона напоминают Террианцев из Низшей Касты, тогда как более утонченные черты Кларка — Террианцев из Высшей Касты, — пояснил он. — Тебе придется расспросить Кларка о политике всего этого, когда будет возможность, но, короче говоря, чем сильнее ты выглядишь, тем меньше эмоций тебе позволено проявлять. Я встречал Краскона всего один раз до этого, но он не из тех, кто когда-либо напивался. Когда мы остались вдвоем после того, как все разошлись спать, он начал говорить вещи, нетипичные для его характера. Ничего особо тревожного, но он казался каким-то раздвоенным и глубоко переживающим из-за чего-то.

— Он сказал, что случилось? — спросил я, глядя на Кларка, который пытался что-то втолковать Краскону, пока тот с отсутствующим видом оглядывался по сторонам.

— Нет, — вздохнул Байрон Рамзи. — Когда я попытался расспросить, он замолчал, а затем извинился. Но я хотел предупредить тебя о его странном поведении.

— И что мне теперь делать? — спросил я его в лоб. — Отменить поездку? Это было бы слишком.

— Нет, это было бы неразумно, это предупредило бы его, если он действительно задумал что-то гнусное. Так что, пока что, просто держи ухо востро. — Затем Байрон вытащил из кармана тяжелое кольцо-печатку и вложил мне в руку. — Я не могу отделаться от чувства, что направил тебя на путь тех, кто находится за пределами моей защиты, поэтому я также хотел бы, чтобы ты носил это, пока находишься за границей. Оно зачаровано на защиту, и я лично обнаружил, что оно способно усиливать волю владельца, когда это больше всего необходимо.

— Но, Байрон, я же не твой сын, — сказал я, странным образом повторяя разговор, который только что состоялся у меня с Грэгом.

— Это действительно имеет значение? — спросил он и положил одну из своих больших мозолистых ладоней мне на плечо. — Надеюсь, смысл кольца в том, чтобы передать всю добродетель и благословение Богини тому, кто, как ты надеешься, сможет продолжить твое наследие. Я не могу придумать никого лучше, кто мог бы почтить печать Рамзи.

— Я не знаю, что сказать… — пробормотал я, глядя на выгравированные на лицевой стороне кольца солнечные лучи. Тяжелое, солидное.

— Просто позаботься о себе и моих сестрах, — сказал он и сжал мое плечо. — Не теряй бдительности.

— Не буду, — пообещал я, надев кольцо на указательный палец и протянув руку. — И спасибо, Байрон.

— Доброй дороги, — сказал он, крепко сжимая мое предплечье.

В последний раз кивнув Лорду, я направился к трапу, ощущая на пальце тяжесть его перстня. Подарок со смыслом, и предупреждение тоже.

— Будь осторожен, Макс, — сказал Эндрю Роджер, помогая команде «Теплого ветра» отдать швартовы.

— До скорой встречи, Рэд, — махнул я ему.

— А ну, палубные крысы, ловите южный ветер, хо! — Сумасшедший капитан раскачивался на центральной мачте, его разномастные украшения сверкали на солнце. — Уносим отсюда ноги, детки!

Глава 22

Хоть Лорд, этот наш рогатый баран, и нагнал жути рассказами про Краскона и его мутные делишки в Дальнегорске, но солнце шпарило так знатно, а ветер так приятно трепал волосы, что я почти выкинул из головы все эти заговоры. Погодка для морской прогулки — лучше не придумаешь. Я давно облизывался на то, чтобы научиться управляться с парусами. Меня хлебом не корми, дай порулить чем-нибудь, что летает или хотя бы резво скользит по воде. А уж вникнуть во всю эту морскую механику, понять, как там все эти веревки, блоки и полотнища работают, — это ж почти как с новым движком разобраться. Чистый кайф для технаря в душе.

Хотя, если честно, было немного… тревожно, что ли, покидать Остров Сканно. Как-то незаметно он стал для меня почти домом. Поэтому я и отбился от наших, устроился на корме в одиночку. Просто смотрел, как знакомые очертания острова медленно растворяются в синеве, и на душе скреблось какое-то непонятное чувство, похожее на тоску. Порылся в сумке и достал книженцию про Дальнегорск — это Бруно, наш предусмотрительный завхоз, не забыл прихватить. Начал листать. Судя по картинкам, остров и впрямь торчал из океана Ашена, как какой-то здоровенный шип. Были там и схемы — поперечное сечение с какими-то двумя «эшелонами» тамошнего общества, что ли. Любопытно.

Пробежался глазами по описаниям, и чем дальше читал, тем больше проникался. А когда разглядел рисунки, сделанные явно вручную — какие-то невероятные пещерные джунгли, целые леса из сверкающих драгоценных камней — так вообще. Сразу Жюль Верн на ум пришел, «Путешествие к центру Земли» или что-то в этом духе. И тот легкий мандраж, что был вначале, сменился азартным таким волнением: что же нас там ждет?

Вдруг за спиной раздался тихий смешок, похожий на перелив какой-нибудь дудочки или флейты. Ага, значит, мое уединение закончилось. Кто-то подкрался.

«Кто не спрятался, я не виноват», — усмехнулся я вполголоса, захлопывая книжку. Откуда только эта детская дразнилка в голове всплыла?

Снова тот же мелодичный смешок. Я невольно улыбнулся и, чуть вытянув шею, оглянулся. Интересно, кто это у нас тут такой веселый и незаметный?

«Ой, прости», — Иди снова рассмеялась, ее смех как колокольчик, и легко, как кошка, спрыгнула откуда-то сверху, с этих корабельных снастей. — «Правда, не могу удержаться. От тебя такие… ощущения идут, будто щекотно. И говоришь ты так… необычно. Признаюсь, я за тобой немного подсматривала. Наверное, даже больше, чем следовало бы».

«Вот как?» — протянул я, засовывая книжку за пояс. Мало ли, что у нее на уме. — «Даже не знаю, что и думать. Мне теперь волноваться или считать это за комплимент?»

«Думаю, и то, и другое понемногу», — лукаво улыбнулась она, подходя ближе. Руки заложила за спину — такая вся из себя невинность.

И только тут до меня дошло, что она переоделась. Вместо своего обычного закрытого, почти монашеского платья, на ней теперь было что-то простое, легкое, без рукавов. Для корабля — самое то, не сковывает движений. Да и, чего греха таить, выглядела она в нем… ну, очень даже. Прям очень.

— Так-так, — протянул я, не удержавшись и протянув руку, чтобы легонько коснуться ее пальцев. Они были теплыми и тонкими. — И почему же мне должно быть лестно твое внимание, м?

«Когда я сосредотачиваюсь, а ты рядом, я… я чувствую, как меняется твое настроение. У меня тогда будто бабочки в животе начинают порхать, и такое приятное покалывание по коже». Иди задумчиво накрутила на палец светлую прядь волос, отчего та стала еще более растрепанной. «Это похоже на чувство, когда стоишь на большой высоте, и дух захватывает. Весело».

— Занятно, — кивнул я, чуть крепче сжав ее тонкие пальцы. Тепло ее руки приятно согревало. — Ну а теперь колись, почему мне стоит волноваться?

«Тебе стоит волноваться, Макс Медведев», — прошептала эта удивительная женщина-антилопа, ее голос стал низким и обволакивающим. Она придвинулась еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство, так что я ощутил ее тепло и тонкий, едва уловимый аромат каких-то трав. Мы дышали почти в унисон. — «Потому что, боюсь, куда бы ты ни пошел, я… я всегда тебя найду».

«Знаешь, а вот это меня как раз совсем не беспокоит. Ни капельки», — усмехнулся я, голос немного охрип от волнения. И, решившись, легко подхватил ее на руки. Она оказалась легче, чем я думал, почти невесомой. Прижал к себе и прислонился к борту. Так мы и стояли, в обнимку, глядя, как Остров Сканно превращается в маленькую точку на горизонте, а солнце, огромное и багровое, медленно опускается в море.

— Но ты все-таки волнуешься? — тихо спросила Иди спустя какое-то время. Она уютно устроилась у меня на руках, и ее палец легонько чертил какие-то замысловатые узоры у меня на предплечье. От этих прикосновений по коже пробегали приятные мурашки.

«Это ты опять чувствуешь мое… покалывание?» — спросил я, наклонившись и уткнувшись носом в ее волосы. Они пахли чем-то свежим, как летний луг после дождя, и немного солью от морского ветра.

«Твое беспокойство… оно ощущается, будто легкие крылышки бабочки касаются моей кожи», — задумчиво проговорила она и внимательно посмотрела на свою ладонь, словно и вправду могла разглядеть там это невидимое прикосновение.

«Ох, извини», — пробормотал я и инстинктивно попытался чуть отстраниться. Ну да, «бабочки на коже» — это, конечно, поэтично, но кто знает, может, ей это неприятно. Звучит-то все равно как-то… щекотно до дрожи.

— Нет-нет, не уходи, — быстро проговорила она и обхватила меня за шею, притягивая обратно. — «Это… это совсем не плохое чувство. Правда. Но мне вот интересно… может, я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче? Чтобы ты не так волновался?»

«Я ведь никогда раньше не покидал Остров Сканно», — тихо признался я, устраивая подбородок у нее на плече. Ее кожа была такой гладкой и теплой. — «Какие они, эти другие острова? Расскажи».

«Я и сама никогда не была в Дальнегорске, — начала она своим тихим, каким-то убаюкивающим голосом, от которого по спине разливалось тепло, — но я побывала на всех других островах Ашена. Остров Глас — один из моих самых любимых. Там растут просто гигантские деревья, каких я нигде больше не видела. А местные жители, гласиане, — они такие… удивительно добрые, очень душевные. И потрясающие собеседники, если, конечно, у тебя найдется время и терпение их выслушать».

«Это насколько же много времени и терпения нужно?» — не удержался я от шутки, чуть приподняв бровь.

— О, очень, очень долго, — мелодично хихикнула она. — «Но поверь, это того стоит. Понимаешь, для них каждое произнесенное слово — это настоящее усилие, почти работа. Поэтому ты точно знаешь, что они никогда не бросают слов на ветер и говорят только то, что действительно важно».

«М-да, полезный навык. Пожалуй, этому стоило бы поучиться всем нам, а не только им», — задумчиво протянул я, глядя на убегающую за кормой воду.

«Это правда, у других всегда можно многому научиться», — сказала она с легким, каким-то мечтательным вздохом, откинув голову мне на плечо. — «А еще есть Южные Земли. Там живут в основном купцы, банкиры, всякие ученые мужи… Южане — они такие, знаешь, немного грубоватые и очень прямолинейные, зато дело свое знают туго. И при этом бывают добрыми и отзывчивыми до наивности».

«Ага, в нашем Бруно я это частенько замечаю», — усмехнулся я. Вспомнился его вечно деловой вид и одновременно готовность помочь. — «Да и Кристофер… Царствие ему небесное… таким же был. Прямой, как рельса, но с большим сердцем».

«Вот тебе и два ярких примера стойкого южного нрава». Иди легонько сжала мои руки, потом повернулась спиной к низкому борту кормы, глядя на волны. «Но больше всего на Южных Землях меня всегда привлекала астрономия. Звезды там… особенные».

«На Южных Землях? Астрономия?» — Я даже немного удивился. — «Серьезно? Не знал».

«Одна из немногих наук, которую эта их Верхушка разрешила южанам практиковать после того самого Восстания», — пояснила она. Голос ее стал серьезнее. — «Вообще, это довольно захватывающая история, которую, по понятным причинам, не афишируют. Ее не преподают ни в Ордене, ни в Академии. Но тебе стоило бы как-нибудь расспросить нашего Бруно о том, какую роль южному народу пришлось сыграть во времена Великого Раздора. Думаю, он расскажет».

— Возьму на заметку, — я криво усмехнулся и, не удержавшись, придвинулся ближе, обхватывая ее тоненькую фигурку. Мои руки легли на поручень по обе стороны от ее бедер, заключая ее в кольцо. От нее так приятно пахло… чем-то сладковатым и пряным. — «Так, стоп. Мы сейчас что, натурально флиртуем, углубляясь в исторические дебри и параллельно получая экспресс-курс по ашенской культурологии? Иди, дорогая, ты уж объясни мне, что тут вообще творится, а то я начинаю немного… теряться».

«Тс-с-с… Учитель говорит», — проворковала она таким сладким, тягучим голосом, что у меня аж мурашки по спине побежали. Голос этот мгновенно напомнил мне тот невероятный, ароматный мед, который мы пробовали на Празднике. И я, кажется, тут же поплыл, опьяненный ее внезапным соблазнением. — «Остров Наби… это суровая, почти безжизненная тундра, продуваемая всеми ветрами. Но его народ — люди честные и невероятно храбрые. Как твоя Рита. Она всегда стоит за правду и за своих, как и все набийцы. Это так горько и несправедливо, что к тем, кто, по сути, является опорой, костяком, могут относиться пренебрежительно. А на набийцев, увы, частенько смотрят свысока».

«Это еще почему?» — нахмурился я. — «Рита и правда не слишком любит распространяться о своем прошлом. Обычно отмалчивается или переводит разговор».

— Да, я могу себе это представить… У нее, должно быть, хватает таких воспоминаний, которые она предпочла бы навсегда запереть на семь замков, — тихо, почти шепотом, проговорила Иди. И вдруг ее ладонь легла мне на щеку. Легкое, почти невесомое прикосновение, но от него по коже словно пробежал электрический разряд.

В следующий миг я ощутил какой-то едва заметный внутренний толчок, и тут же меня захлестнула волна… волна такой глубокой, такой беспросветной меланхолии, что дышать стало трудно. Это чувство было острым и чистым, как ледяная капля воды, упавшая в бездонный темный колодец.

— Это… это что, Рита? — еле выговорил я, быстро моргая, чтобы смахнуть внезапно навернувшиеся слезы. От этого ощущения давящего, всепоглощающего одиночества у меня буквально перехватило дыхание и защемило где-то глубоко в груди.

«Это лишь слабые отголоски… или, как ты выражаешься, те самые „хлебные крошки“ ее эмоций», — тихо пояснила она, ее глаза были полны сочувствия. — «Я… я смогла передать тебе лишь одно из тех впечатлений, что поймала от нее при нашей самой первой встрече. Тогда это ощущалось гораздо сильнее».

«Но ей же… ей так невыносимо грустно!» — вырвалось у меня, и я торопливо смахнул влагу с ресниц. Сердце сжалось от сочувствия. — «Неужели она… она все время так себя ощущает?»

— Ох, мой дорогой, — прошептала она с такой нежностью в голосе, что у меня снова защемило сердце. Иди легонько, почти невесомо, поцеловала меня в каждое веко. Ее губы были прохладными и мягкими. — «Такой Рита была раньше. До того, как на ее пути произошло нечто очень важное, что-то, что перевернуло всю ее жизнь».

«И что же это?» — голос у меня сел. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Такой порыв поднялся — немедленно, вот прямо сейчас, сорваться с места, найти Риту и просто обнять ее. Обнять так крепко, чтобы она больше никогда, никогда в жизни не чувствовала этот ледяной, ноющий колодец вселенского одиночества.

— Ты, — одними губами прошептала Иди, и ее глаза, казалось, заглянули мне прямо в душу. А потом она медленно поднесла обе ладони к моему лицу, ее пальцы были прохладными и чуть дрожали.

И в тот момент, когда ее пальцы коснулись моей кожи, я снова ощутил этот едва уловимый «толчок». Только на этот раз ледяная пустыня одиночества, которую я почувствовал мгновение назад, внезапно взорвалась ослепительной сверхновой… такой невероятной, всепоглощающей волной тепла и любви, что у меня подкосились ноги. Я тяжело уронил голову ей на плечо, захлебываясь этим чувством, не в силах, да и не желая, ему сопротивляться.

— Это… это… — только и смог выдохнуть я, слова застревали в горле. А эта невероятная женщина-антилопа, Иди, просто обняла меня. Крепко-крепко, словно пытаясь удержать от падения или собрать по кусочкам.

— Да, мой хороший, да, — тихо-тихо прошептала она мне прямо на ухо, ее дыхание щекотало кожу. Голос был мягким и успокаивающим, как колыбельная. — «Теперь ты понимаешь? Вот что она чувствует к тебе. С тех самых пор, как ты ворвался в ее жизнь и все в ней перевернул. Так что можешь мне верить — тебе не о чем за нее так сильно беспокоиться. Она счастлива».

— Вот это да… — выдохнул я, все еще не веря. Осторожно отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В их глубине плясали теплые искорки. — «Я… я даже представить себе не мог. Ничего подобного».

Она улыбнулась — тепло, открыто, и от этой улыбки на душе стало еще светлее. Потом легонько, почти машинально, провела рукой по моим волосам, как будто пытаясь пригладить взъерошенные пряди. Жест был такой… домашний, уютный.

«Кажется, я немного переборщила со своим 'Прикосновением», — виновато улыбнулась она и кончиком пальца легонько провела по моей переносице. Ее прикосновение было прохладным и нежным. — «Я совсем не хотела тебя так расстраивать или… ошеломлять».

— Да все в полном порядке, — пробормотал я, мотнув головой, словно пытаясь стряхнуть остатки того пронзительного откровения, что обрушилось на меня от ее магии. — «Ты же помнишь, я говорил? Мне это… нравится. Даже если это немного… ошеломляет и выбивает почву из-под ног. Так на чем мы остановились? Про Остров Наби ты рассказывала?»

«Ах, да, точно». Она тут же вернулась к своей слегка покровительственной «учительской» манере и даже картинно кашлянула в кулачок. «Так вот, слушай. Набийцы когда-то были, мягко говоря, довольно диким племенем. Но потом они объединили силы с Дуэлянтами, вроде как окультурились, отказались от своих совсем уж зверских обычаев и стали основной силой — поставляли воинов и пехоту, чтобы отбиваться от Нашествий Демонов. Но Ашеры… эти ребята просто обожают свою иерархию, ранги и привилегии. В общем, они так и не дали набийцам настоящего, полноценного места в Верхушке».

— Погоди, то есть набийцы вообще никак не представлены в этой вашей Верхушке? — Я аж присвистнул от удивления.

«Они имеют право голоса только в так называемом Малом Круге, такой же статус, как у моего брата Байрона», — пояснила Иди, и в ее голосе проскользнула нотка горечи. — «За всю историю Ашена ни один набиец так и не вошел в состав главной Верхушки».

«Но почему так? — Я снова нахмурился. Что-то в этой системе меня коробило. — Это же черт-те что, а не представительство интересов. Какая-то дискриминация получается».

«Именно так, это совсем не так», — кивнула она с грустной улыбкой. — «Народ Озерного Края, например, тоже не допущен к главной Верхушке. Это наказание за их прегрешения во время Восстания. Им еще, если не ошибаюсь, лет этак пятьдесят отбывать эту епитимью, прежде чем кто-то из их представителей сможет претендовать на место наверху».

«Погоди, так набийцев тоже за что-то наказали? — не унимался я. — И именно поэтому их до сих пор держат на вторых ролях?»

«Нет, с набийцами всё сложнее. Главный аргумент против того, чтобы дать им место в Верхушке, — это, по сути, обыкновенный страх. Остальные твердят, что набийцы, дескать, слишком уж близки к своей животной природе, слишком дики и необразованны, чтобы принимать мудрые и взвешенные решения, необходимые для управления. А сами набийцы, в свою очередь, слишком горды, чтобы ломать свои устои и перенимать образ жизни, скажем, более цивилизованных „материковых“ жителей, обучать свою молодежь по их программам. У них другая главная цель — вырастить как можно больше сильных и выносливых воинов, будущих солдат для защиты Ашена».

«Но почему их самих-то это устраивает? — Я никак не мог этого понять. — Неужели им не обидно такое положение?»

«Они свято верят, что знают свою истинную цель в великом замысле Богини, и это их полностью устраивает», — мягко пояснила она. — «Понимаешь, набийцы — народ… прямолинейный, без особых затей. Они видят смысл своего существования в том, чтобы быть сильными и многочисленными, чтобы их род продолжался. А все эти игры со статусами, количество поколений в родословной, титулы — для них это все мишура, не имеющая реальной ценности».

«До чего же все… интересно и запутанно в этом вашем Ашене», — пробормотал я, лихорадочно пытаясь уложить в голове все эти новые факты и нюансы. Обязательно нужно будет потом все это хорошенько обдумать и, может, даже записать. — «Стыдно сказать, я ведь женат на набийке, а о таких элементарных вещах даже не догадывался. Слушай, Иди, а ты просто кладезь знаний по всем этим культурным заморочкам. Тебе бы впору официальным послом нашей миссии быть, серьезно».

— Опять это твое «шипучее беспокойство» заиграло, — снова рассмеялась Иди своим колокольчиковым смехом и быстро, шаловливо чмокнула меня в кончик носа. Я от неожиданности даже дернулся. — «Тебе совершенно не о чем беспокоиться насчет того, чтобы быть послом или кем-то в этом роде. Куда бы ты ни пришел, Макс, ты… ты будто сияешь изнутри. От тебя исходит такая сила и яркость, что люди невольно тянутся к тебе. Мне не нужно быть великим авгуром, чтобы знать — твое влияние распространится очень, очень далеко и принесет этому миру много добра. Увидишь».

«Ой, да брось ты… какой из меня „сияющий“? Я такой же обычный мужик, как и все вокруг, со своими тараканами в голове», — попытался я отшутиться, хотя ее слова, чего уж там, легли бальзамом на душу. — «Теперь-то я это точно знаю. И знаешь, я чертовски, просто невероятно рад, что ты ввязалась во все это приключение вместе со мной. Так что давай, продолжай свои штучки с „Прикосновением“, когда захочешь, и рассказывай мне все эти твои, якобы „занудные“, культурные подробности. Чем больше, тем лучше. Идет?» Я подмигнул ей.

Ее невероятные глаза — цвета грозового неба, глубокие и чуть печальные — испытующе заглянули в мои. Я знал, что она могла бы одним своим «Прикосновением» узнать все, что я чувствую, прочитать меня, как открытую книгу. Но она словно намеренно не стала этого делать, а продолжала внимательно изучать мое лицо, ища какой-то только ей ведомый ответ в моих глазах, в выражении лица.

Воздух между нами, казалось, загустел, наэлектризовался до предела. Это напряжение стало почти невыносимым, оно висело в воздухе, давило, и я чувствовал, как у меня перехватывает дыхание. Я уже не мог этого терпеть. Честно, не знаю, кто из нас сорвался первым, кто сделал этот решающий шаг навстречу, но в следующее мгновение мы уже целовались. Отчаянно, жадно, будто пытались утолить какую-то древнюю, первобытную жажду. Будто это был наш единственный шанс на спасение.

У меня предательски дрожали руки, и я никак не мог решить, куда их деть, где и как коснуться ее. Пальцы сами собой сжимались и разжимались. Я просто отчаянно хотел быть ближе, хотел чувствовать ее всю, полностью, быть окруженным ею, раствориться в ней…

Дзынь! Дзынь! Дзынь! Резкий, оглушительный металлический звон, будто кто-то со всей дури ударил по корабельному колоколу, заставил нас с Иди мгновенно отпрянуть друг от друга. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы резко обернулись на этот внезапный, грубый звук, но даже так, отстранившись, я чувствовал, как мои губы все еще горят от ее поцелуя, а кожа помнит жар ее прикосновений. Черт побери, какой же не вовремя!

Глава 23

— У-у-ужин… ох, ты ж господи! — Капитан Джонс, здоровенный мужик, наконец опустил свой железный треугольник, по которому только что колотил таким же железным стержнем. Звон еще стоял в ушах. — Кажись, я вам тут помешал. Ужасно, ужасно виноват, я просто…

В этот момент капитан, похожий на помесь трактирщика и какого-то сказочного персонажа, картинно развел руками и удалился, звеня браслетами, будто съехавший с катушек пират.

— Думаешь, он специально? — спросил я Иди, все еще ощущая привкус нашего поцелуя на губах. Сердце колотилось, как после хорошей пробежки.

— О, совершенно точно, — хихикнула женщина-антилопа, поправляя сбившуюся лямку платья. — Я капитана этого, Джонса, толком не знаю, но, похоже, на «Теплом ветре» его терпят исключительно за эти вот… выходки.

— Да уж, занятный тип, — усмехнулся я. — За таким глаз да глаз нужен. — Я осторожно поправил ей на плече ту самую лямку, что съехала во время нашего… ну, скажем так, жаркого прощания перед ужином. Воздух все еще искрил.

— Надо бы освежиться к столу, — сказала Иди, пытаясь пригладить мои волосы, которые от ее пальцев наверняка встали дыбом, как у какого-нибудь панка.

— Это было бы неплохо, — выдохнул я, легонько коснувшись ее щеки. Внутри все еще приятно гудело. Мы разошлись по своим каютам.

Сердце все еще подпрыгивало, когда я толкнул дверь в нашу скромную каюту, которую мы делили с женами. А потом оно подпрыгнуло еще выше, когда я увидел Шелли, мирно дремавшую на кровати. И чуть не выскочило из груди, когда в маленьком зеркальце туалетного столика я заметил Риту. Моя кошка отчаянно пыталась заплести свои иссиня-черные волосы в какую-то сложную конструкцию. Судя по тому, как она хмурилась и пыхтела, получалось у нее не очень. Честное слово, вид у нее был такой, будто она не с прической воевала, а с целым выводком демонов.

Господи, вот только я решил, что влюблен в нее по уши, как провалился еще на один этаж глубже. Эта ее сосредоточенная мордашка, надутые губки… Черт, да я готов был смотреть на это вечно.

И тут же, как обухом по голове, вспомнилось то леденящее душу одиночество, которое показала мне Иди. Я тяжело сглотнул, пытаясь прогнать это мерзкое эхо боли. Рита… она ведь и правда как айсберг. Снаружи — колючая, независимая, а внутри — такая глубина, такая сложность, что диву даешься. Я знал, что жизнь у нее была не сахар, но даже представить не мог, что она чувствовала. То, что я знал раньше, — это даже не верхушка, это так, пылинка на этом айсберге.

Рита вдруг фыркнула и с досадой распустила свою недоделанную косу. Носик очаровательно сморщился. Ну как тут было удержаться? Я подошел сзади, обнял ее и прижался щекой к ее щеке. В зеркале наши лица на мгновение слились в какое-то подобие сердечка.

— Привет, — промурлыкала она, подаваясь ко мне.

— Привет, — выдохнул я, глядя на наше отражение. Каждая ее ресничка, каждая прядка волос…

— Ты в порядке, муж? — спросила она, теснее прижимаясь. Голос у нее был мягкий, обволакивающий.

— Теперь — в полном, — сказал я и замер, наслаждаясь ее медленно расцветающей улыбкой. Вспомнились отголоски того теплого, всепоглощающего чувства из видения Иди. И тут до меня дошло: мне ведь и не нужна Иди, чтобы понять, что чувствует моя жена. Я и так это ощущал, каждый раз, когда она вот так улыбалась мне. Это было что-то свое, родное, что не требовало никаких магических посредников.

Я осторожно повернул ее лицо к себе и нежно поцеловал в губы. Такие до боли родные.

— М-м, — выдохнула она, чуть отстраняясь. — Я не жалуюсь, конечно, но… я заслужила такую внезапную порцию нежности какой-то особой причиной?

Даже то, как она это сказала, было таким… ритовским. Немного с вызовом, немного с удивлением, но так нежно.

— Ты просто ты, — ответил я с легкой усмешкой. И этого было более чем достаточно.

Дзынь-дзынь-дзынь! Опять этот капитанский музыкальный инструмент.

— Снова к ужину зовет, — сказала моя женщина-кошка, и мы оба, как по команде, повернулись к кровати, где все еще спала наша красавица.

— Давно она так? — спросил я, понизив голос.

— С тех пор, как ты сказал, что пойдешь прогуляться, — ответила Рита. — Мы немного подремали вместе, но Шелли, похоже, все еще нужно отоспаться. Вид у нее был измотанный.

— Еще бы, — кивнул я, вспоминая последние дни. — Она, по сути, весь бал на себе вытащила, потом еще и сборы в дорогу, команду организовать… — Я заметил, что Шелли даже сапоги не сняла, так и свернулась калачиком, подложив обе ладошки под щеку. Устала, бедняга.

— Да и не так уж много времени прошло с тех пор, как она… ну, ты понимаешь, страдала, — задумчиво протянула Рита, склонив голову. Мы подошли поближе. — Вон, тени под глазами до сих пор.

— Да, надо дать ей отдохнуть, — согласился я. Осторожно стянул с нее сапоги для верховой езды, пока Рита расстегивала пуговицы на ее блузке.

— Макс? Рита? — пробормотала наша женщина-феникс, когда мы попытались укрыть ее одеялом. Глаза ее чуть приоткрылись, сонные-сонные.

— Ш-ш, милая, — прошептал я, укладывая ее босые ноги под теплое одеяло. — Спи, тебе нужно отдохнуть, хорошо?

— Угу, — выдохнула она, и ее темно-красные ресницы затрепетали, как крылышки бабочки. Глаза снова отяжелели и закрылись.

— Мы тебе принесем чего-нибудь с ужина, а ты спи, — сказала Рита и нежно поцеловала Шелли в щеку.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

— Черт побери, надо идти, а то он так и будет этой своей железякой трезвонить, — усмехнулся я. Взяв Риту под руку, я вывел ее из каюты. Мы направились в то самое уютное помещение, похожее на гостиную, где я уже бывал. Каменные фонари под потолком отбрасывали золотистый свет сквозь множество свисающих красных и фиолетовых шарфов. Утопленный в пол стол и подушки вокруг него уже были почти полностью заняты пассажирами. Не хватало только двоих.

— Ну вот, теперь только Краскона с Кларком и ждем, — фыркнул Бруно, отламывая кусок хлеба.

— Эх, Бруно, Бруно, была бы у меня сейчас шоколадка с орехами, я бы тебе дал, — усмехнулся я, спускаясь к столу.

— А что, я чем-то обеспокоен? — спросил человек-коала, отряхивая крошки со своей синей куртки.

— Ага, так вот что это значит, — пробормотал Сет себе под нос, отпивая вина.

— Что-то ты недоволен, Сет, — вмешалась Ада.

— Ну да, я-то думал, это что-то пошлое, само собой… — начал было человек-сокол, но тут ему в лоб прилетел кусок хлеба. — Эй!

— Я так понимаю, Макс как раз собирался ответить на мой вопрос, болван, — отрезал Бруно и запустил в Сета еще одним куском.

Я чуть не повалился на подушки, пытаясь одновременно сесть и не расхохотаться.

— И получил по полной программе, — Сет ухмыльнулся и подобрал тот самый кусок хлеба, что отскочил от его лба, отправляя его в рот под общий смех.

— Это что, обычное дело во время ужина у всех островных жителей, или остров Сканно — это какой-то особо нецивилизованный случай? — Голос лорда-регента Краскона был, как всегда, ледяным, но слова его, как и полагается его натуре, сочились неприкрытым презрением.

— На самом деле, милорд, — вмешалась Иди, гладко, как шелк, — я побывала почти на каждом острове и могу вас заверить, что именно за ужином происходит самое веселье, особенно когда собираются представители разных культур. — Я мысленно выдохнул с облегчением. Хорошо, что Иди здесь, она умеет сглаживать углы, раз уж Шелли спит. — Не присядете ли и не отведаете ли еще чего-нибудь из местной сканновской кухни?

— Блюда приготовлены с теми «специями», о которых ты говорил, Кларк? — спросил человек-динозавр, обращаясь к своему брату.

— А то как же! Можете не сомневаться! — Капитан Джонс выскочил из боковой двери, будто все это время подслушивал. — Это, так сказать, фьюжн сканновской и фертийской кухни. Лично готовил! Никаких вам полуфабрикатов или разогретого. Все с пылу с жару!

— Эм… — только и смог выдавить я, слегка ошарашенный его напором.

— Очень хорошо, — нейтрально произнес Краскон, и они с Кларком уселись напротив нас с Ритой.

— Вы и повар, и капитан? — спросила Рита, ее ушки заинтересованно дернулись, когда Джонс хлопнул в ладоши.

— Да, милочка, так сказать, на все руки от скуки, — подмигнул безумный кок-капитан и жестом подозвал своих официантов, они же — команда корабля. Нам тут же подали тарелки с жареными мясными ножками, горшочки с густой ароматной подливкой и блюда с хлебом.

Желудок у меня предательски заурчал, и я, не теряя времени, набросился на еду. Тем более что человек-динозавр, похоже, снова был полностью поглощен трапезой. Тот факт, что он, казалось, впервые пробовал нормально приправленную пищу, заставил меня немного мрачно задуматься о кухне Террианцев. Я же наслаждался каждым ароматным куском.

— Кстати о веселье, регент, — сказал капитан Джонс, устраиваясь на выступе гостиной и доставая небольшую арфу. — Надеюсь, вы не возражаете, я еще и на арфе немного бренчу.

И этот сумасшедший тип действительно запел! Да еще и приличным таким фальцетом, как какой-нибудь сказочный гусляр из былин. Я посмотрел на абсолютно ошарашенное чешуйчатое лицо Краскона и подумал: Джонс это специально вытворяет, чтобы подразнить человека-динозавра, или он просто по жизни такой? В любом случае, мне нравилось и то, и другое.

— … и канул в пучи-и-и-и-ину!

Капитан Джонс закончил свою заунывную морскую балладу таким заоблачным вибрато, что Венская опера обзавидовалась бы. Я изо всех сил старался не улыбаться, глядя, как Краскон застыл с мясной ножкой у слегка приоткрытого рта, словно этот поющий капитан-енот на мгновение отбил у него аппетит.

— Это было великолепно, капитан! — сказала Рита и захлопала в ладоши. Остальные тут же подхватили.

— Благодарю! Вы слишком добры! — Сумасброд расшаркался, щелкнул пальцами, и команда тут же убрала пустые тарелки, принеся новые.

— В… «духе» всего этого гостеприимства, — произнес Лорд-регент, когда шум немного утих, — Кларк тут предложил угостить вас, люди, табаком Террианцев. — Он протянул руку.

Кларк извлек что-то из сумки, висевшей у него на боку, и положил в центр стола. Пока он разворачивал защитную кожу вокруг резного деревянного предмета, похожего на кальян с трубками из лиан, Бруно помог расчистить стол.

— Прошу прощения, регент, — подала голос Иди, невинно хлопая своими огромными глазищами, — а женщинам курить нельзя?

— Какая нелепость, — отрезал Краскон, набивая керамическую чашу чем-то похожим на обугленную смолу. — Женщины должны оставаться чистыми и благоухать, как весенний дождь. Осквернять их лишайниковым дымом — это трагедия. Кстати о женщинах, вы задаете непозволительно много вопросов. Это типично для венгенцев?

— Это скорее типично для Ордена, — небрежно бросила Иди, ничуть не смутившись откровенно женоненавистнических заявлений динозавра. — В Ордене в основном женщины, и нас учат мыслить так, как это обычно свойственно вашим мужчинам.

— Хм, — промычал тот, разглядывая женщину-антилопу с явным недоумением. Затем он поджег уголек и водрузил чашу с табаком на резную подставку, а уголек поместил в выдолбленную камеру под ней.

— Я раскурю первым, как водится, первая затяжка самая горькая, — предложил Кларк и взял одну из лиан-трубок, чтобы разжечь чашу.

— Лишайниковый дым обостряет ум, — заметил Краскон, принимая трубку у Кларка. Он глубоко затянулся, и когда выпустил дым, тот пах жареными грибами. Не то чтобы неприятно, но как-то… специфически. — А еще мне интересно, не хотите ли вы сыграть в одну игру? Довольно простую по правилам, но сложную в освоении.

— Я всегда готов, — сказал я, отодвигая пустую тарелку.

— Я бы не возражал, если правила действительно простые, — заметил Сет.

— Почему, потому что ты уже набрался? — хихикнула Ада.

— Сама виновата, это ты свою серебряную фляжку достала, искусительница, — прошипел он, беря трубку у Регента, чтобы затянуться.

— Надеюсь, именно поэтому она чрезвычайно сложная, — мягко поддразнил Бруно, а затем потянулся через сестер Рамзи, чтобы тоже приобщиться к грибному табаку.

— На самом деле, все довольно просто, — сказал Кларк, доставая колоду карт из костяно-белого материала.

— Как называется игра? — спросила Иди. — И…

— … и женщинам играть можно? — язвительно закончила Ада своим невозмутимым тоном.

— Ада! — упрекнула ее Иди, и женщина-коза приложила пару пальцев к губам.

— Прости, — сказала та и демонстративно отодвинула от себя чашу с вином.

— Ну-у-у? — протянула Иди, «женщина-авгур», и протянула руку за трубкой.

— Нечестно, — прошептала Ада, и Иди протянула ей свою блестящую серебряную фляжку, точь-в-точь как первокурсница, которую застукали с выпивкой в общаге. Знакомая картина.

— Я отвечу на твой вопрос, потому что ты меня забавляешь, — произнес Краскон самым безрадостным голосом, какой я когда-либо слышал. Я так и не понял, то ли это у него такой высокомерный стиль общения, то ли тонкий сарказм. — Женщины обычно не играют, потому что у них нет шансов на победу.

— Почему же, милорд? — вежливо, но без излишнего подобострастия спросила Иди.

— Потому что более эмоциональный пол склонен выражать свои чувства, какими бы тонкими они ни были, прямо на лице, — объяснил Краскон, беря у брата колоду карт и начиная их тасовать.

— Спорим, у Риты найдется отличная «каменная морда» для такого случая, — хмыкнул Бруно, передавая мне трубку. — Я пару раз нарывался.

— Набийцев с ранних лет учат скрывать свои мысли, чтобы враг не мог использовать их как слабость, — прокомментировала моя женщина-кошка, отмахиваясь от клубка едкого дыма. — Я бы хотела попробовать эту игру.

— Очень хорошо, — сказал Краскон и раздал всем по одной карте рубашкой вверх.

— Карту смотреть? — спросил я, экспериментально затягиваясь табаком. На удивление, он оказался мягким, с каким-то дрожжевым привкусом, как хорошее пиво. Я даже не закашлялся.

— Когда я скомандую, посмотрите, — сказал лорд-регент, забирая у меня трубку. — У вас либо будет черное пятно на карте, либо нет. Вы должны сказать, есть у вас пятно или нет, а человек слева от вас попытается определить, лжете вы или говорите правду. Цель — остаться последним.

— Достаточно просто, — кивнул я, приготовившись перевернуть свою карту.

— Помни, главное — не то, что у тебя на карте, а то, чтобы другой не догадался. Так что прячь правду с лица получше, — услужливо добавил Кларк, забирая трубку у брата.

— Готовы? — спросил лорд-регент. Мы все кивнули и что-то пробормотали в знак согласия. — Можете смотреть.

На моей карте было пятно. Я нахмурился и быстро метнул взгляд на Бруно, пытаясь уловить выражение его лица в тот момент, когда он увидит свою карту. Если бы я специально не следил, то пропустил бы легкое движение его мохнатых седых бровей. Если брови дернулись, значит, он что-то увидел? Я был уверен в этом процентов на пятьдесят, не больше.

— Кто первый? — спросил человек-сокол, Сет, и вернул свою карту на стол рубашкой вниз.

— Я начну, — сказал Кларк и повернулся к человеку слева от него — это был Сет. — У меня есть пятно.

— Ложь… нет, погоди, правда, это правда, — решил Сет.

— Неправильно, — сказал человек-ящерица и перевернул свою пустую карту. — Теперь я беру новую карту снизу и продолжаю игру в следующем раунде. Сет, твоя очередь. Делай заявление леди Аде.

— Я… — начал человек-сокол.

— Ложь, — автоматически сказала Ада.

— Подожди, пока я закончу, Ада, ну! — прошипел Сет.

— Извини, — сказала она и жестом пригласила его начинать снова.

— У меня нет пятна, — фыркнул он.

— Ложь, — снова сказала женщина-коза.

— Откуда ты знала, что мой ответ не изменится во второй раз? — буркнул Сет, бросая на стол карту с черным пятном.

— Я тебя знаю, — она пожала плечами, будто это все объясняло, а затем повернулась к Иди. — У меня нет пятна.

— Хм, — протянула женщина-антилопа, глядя на непроницаемое лицо сестры. — У тебя есть пятно.

— Тебя невозможно обыграть, ты же моя сестра, — вздохнула Ада и позволила своей «пятнистой» карте упасть на стол, в то время как Иди уже смотрела на Бруно.

— У меня нет пятна, — сказала Иди.

— Посмотрим, посмотрим, — протянул человек-коала, разглядывая бледное лицо женщины-антилопы и поправляя свой монокль. — Выглядишь слишком честной, но, возможно, ты это знаешь и хочешь использовать в мою пользу… поэтому я говорю, что ты лжешь.

— Не угадали, — улыбнулась она и показала пустую карту, как и сказала.

— Ох, черт, я слишком много думал, — проворчал он, а затем повернулся ко мне. — Ладно, молодой человек, посмотрим, как у тебя с этими твоими мысленными шахматами. Кхм, у меня нет пятна.

— Не уверен, что это мысленные шахматы, скорее просто острая наблюдательность, — усмехнулся я, заметив крошечную морщинку у него на брови, из-за которой казалось, будто он задумал что-то хитрое. — И ты стопроцентно лжешь.

— Ну вот, приехали, — вздохнул человек-коала и сунул свою «пятнистую» карту обратно в стопку посередине. Однако он не выглядел рассерженным, особенно когда гордо мне подмигнул.

Я рассмеялся и повернулся к моей жене-кошке. — У меня есть пятно.

— Хм, — протянула Рита, ее пронзительные глаза скользнули по моему лицу. Я же в этот момент представлял себе гладкий мрамор и надеялся, что мое лицо отразит именно это. — Думаю, ты лжешь.

— Прости, котенок, — я ухмыльнулся и показал ей свое черное пятно. — Удачи в следующем раунде.

— Если она до него дойдет, конечно, — напомнил Краскон и повернулся к женщине-кошке. — Предупреждаю: я очень хорош в этой игре.

— Уверена, что так, милорд, — Рита склонила голову и стоически посмотрела в глаза человеку-динозавру. — У меня нет пятна.

— То, что ты говоришь, — правда, — сказал Краскон, не особо раздумывая.

— Милорд прав, — сказала она и перевернула свою пустую карту. — Я выбываю.

— У меня есть пятно, — сказал Краскон и повернулся к брату.

— Ты же знаешь, я никогда не смогу тебя обыграть, Краскон, — сказал младший брат-рептилия, искоса глядя на человека-динозавра. — Ты сказал правду.

— Ложь, — отрезал Краскон и показал свою пустую карту. — Еще один раунд для тех, кто в игре.

Я потянулся за новой картой, но на этот раз, прежде чем посмотреть на нее, я внимательно изучил своих противников — сначала Иди, потом Краскона. Я решил, что они будут моими самыми серьезными соперниками, поэтому хотел получить максимум информации по их лицам в тот короткий миг, когда их бдительность ослаблена. Легче сказать, чем сделать, особенно с Красконом. Он был как бетонная стена, ни единой трещинки.

— Итак, леди Иди, вы готовы? — снова начал Кларк. — У меня есть пятно.

— Правда, — сказала Иди своим игривым голоском.

— Ах, это благородная смерть — пасть от твоей руки, — с поклоном признал человек-ящерица, заставив женщину-антилопу хихикнуть.

— Снова моя очередь, — Иди повернулась ко мне и постаралась собраться.

Или, вернее, попыталась, но дрожь в ее губах почти сразу выдала ее. И хотя она утверждала, что у нее пятно, я знал, что это ложь. Она наконец рассмеялась, показывая столу свою пустую карту.

Теперь снова была моя очередь, и я повернулся к человеку-динозавру, потому что Рита уже выбыла.

— У меня есть пятно, — заявил я, хотя на этот раз вытащил пустую карту. Но мысленным взором я все равно представил это пятно так, чтобы оно было максимально близко к истине, насколько я мог обмануть свой собственный разум.

— То, что ты говоришь, — правда, — заявил Краскон.

— Извини, здоровяк, — сказал я и показал ему свою пустую карту.

— Что? — почти взревел он, и все мы, не-Террианцы, подпрыгнули от такой внезапной вспышки темперамента у обычно спокойного типа. Заметив нашу реакцию, он тут же взял себя в руки. — Очень хорошо. Обычно такого не происходит, когда я играю.

— Верно, — подтвердил Кларк, и я заметил, что он старается не смотреть брату в глаза, как, впрочем, и все мы.

— У меня нет пятна, — ответил Краскон, и его каменное выражение лица вернулось на место.

— Ты… лжешь, — продолжил человек-ящер, Кларк.

— Неправда, — сказал лорд-регент и почти с нетерпением потянулся за следующей картой. — Последний раунд, Медведев.

— Понял, — сказал я и потянулся за своей картой.

Глава 24

Теперь, когда остались только человек-динозавр и я, я решил, что самое время достать маленький козырь из моего метафорического рукава. Поэтому, когда он перевернул свою карту, я щелкнул пальцами своего временного транса.

Щелк.

Мир замедлился вместе с биением моего сердца. Краскон, казалось, переворачивал свою карту в замедленной съемке.

Щелк.

Я замедлил мир еще больше, вглядываясь в его непроницаемое лицо в поисках хоть малейшей трещинки. Что касается подсознательных реакций, то у этого парня их практически не было. Но, наблюдая за каждым микродвижением его лица, словно под микроскопом, я заметил кратчайшее, едва заметное раздувание его ноздрей. Если это был его «сигнал», то мне нужно было его расшифровать. Возможно, он действительно увидел что-то на карте, и предвкушение вызвало этот непроизвольный рефлекс. Или же он мог заставить себя солгать, и это тоже вызвало напряжение.

Клац.

Время вернулось в нормальное русло. Я посмотрел на свою карту. Пусто. Я чувствовал на себе его взгляд, поэтому постарался сделать небольшой вдох, достаточно слышный, чтобы он мог его уловить.

— Итак, кто первый? — спросил я, возвращая свою карту на стол.

— Вы, потому что мы соблюдаем тот же порядок, и я всегда ходил последним, — отрезал Краскон.

— Хорошо, тогда у меня нет пятна.

— Ложь, — сказал человек-динозавр, и на его стоическом лице появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Извини, приятель, — сказал я и показал ему свою чистую карту. — Дубль два.

У Краскона на этот раз не было вспышки гнева, как в прошлый, но я видел, что он чертовски недоволен.

— Моя очередь, — прорычал он. И хотя что-то опасное в нем подсказывало мне, что, вероятно, стоит прекратить игру, он также был тем еще… хм… типом с завышенным самомнением, и мне очень хотелось его обыграть.

Поэтому, прежде чем он успел сделать свое заявление, я снова достал своего метафорического туза.

Щелк.

Его ноздри снова раздулись.

— У меня нет пятна, — произнес он сквозь вязкую медлительность.

— Ложь, — заявил я, выходя из временного транса. Человек-динозавр уставился на меня.

— Как ты это сделал? — потребовал он, переворачивая свою «пятнистую» карту.

— Как ты и сказал, — я закинул в рот круглый оранжевый фрукт, лежавший на блюде. — Все дело в наблюдении за лицом оппонента, за мелочами, которые выдают правду.

— Но я никогда не выдаю правду, — настаивал он.

— Ты в этом уверен? — хмыкнул я.

— Ты сказал, это азартная игра, да? — вмешался Сет, прежде чем лорд-регент успел продолжить спор. — У меня тут есть немного золотишка, которое может сделать следующий раунд чуточку увлекательнее.

И тут человек-сокол бросил на стол мешочек с золотыми монетами. Звон их громко разнесся по гостиной.

— Азартные игры? — Краскон произнес это странно отсутствующим тоном, а его ледяные голубые глаза были прикованы к рассыпанным монетам. — Что?

— Милорд, — Кларк махнул рукой перед лицом человека-динозавра. — Вы в порядке?

— Что? — снова переспросил тот, и я забеспокоился, как бы его пристальный взгляд не поджег стол. — Убери свою руку от моего лица, дурак!

За столом воцарилась тишина. Глаза лорда-регента скользнули по столу.

— Краскон? — рискнул человек-ящерица.

— Прошу прощения, — сказал его брат, поднимаясь. — Чувствую, события дня начинают сказываться. Пожалуй, я удалюсь.

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо, что показали игру.

— Тц, — человек-динозавр щелкнул зубами, но больше ничего не сказал. — Кларк.

Человек-ящерица тоже поднялся и, смущенно нахмурившись, последовал за братом из гостиной.

— Ну, это было странно, — сказал Сет, собирая рассыпанные монеты. — Надеюсь, я его не обидел. Но он же сам сказал «азартные игры».

— Нет, не думаю, что ты что-то сделал, — сказала Ада с любопытным выражением на лице.

— Может быть, Террианцы все такие? — предположила Рита.

— Возможно, — пробормотал я.

Но той ночью странное поведение Краскона не давало мне покоя. Я ворочался с боку на бок, пока наконец не плюнул на сон и не встал с кровати.

От нечего делать я побрел по кораблю, позволяя мыслям блуждать где им вздумается. Предупреждение Рамзи все никак не выходило у меня из головы. И то, как этот человек-динозавр должен был отреагировать, и то, как сильно он потерял самообладание — не один, а целых два раза — все это выглядело очень подозрительно. Как что-то действительно важное.

Однако у меня не было никаких доказательств, и, конечно, прежде чем я смог сосредоточиться на разгадке этой новой загадки, с правого борта корабля послышались звуки криков и борьбы.

— Нет! — донесся из темноты чей-то отчаянный вопль, а за ним — громкое, звериное рычание, от которого у меня волосы дыбом встали. Ночной воздух, и без того прохладный и влажный от моря, кажется, стал еще холоднее.

— Думал подкрасться ко мне, серебришко мое стащить, да⁈ — рявкнул другой голос, грубый и мощный, как удар кувалды. Я узнал его — Краскон. Черт, что там опять стряслось?

— Нет, клянусь, ах!..

Я припустил быстрее, едва расслышал глухой, тяжелый стук — звук тела, брошенного на палубу. Жестко. И как не вовремя! Только вроде все улеглось…

«В этот раз не выйдет, Мелкий!» Я рванул вперед, огибая высокую башню из ящиков, и как раз вовремя: регент Краскон, этот здоровенный ящер, держал за горло тощую фигуру и, похоже, собирался швырнуть ее за борт. Сердце ухнуло в пятки — пацан же!

— Стойте! — прохрипела фигура, и прежде чем я успел хоть пикнуть, в лунном свете что-то блеснуло золотом, щелкнул металл, и человек-динозавр вдруг выгнулся дугой, разбрызгивая кровь.

— А-а-аргх! — взревел он и повалился на спину, зажимая ладонью расквашенный глаз.

Фигура, которую он только что чуть не придушил, перекатилась на спину и отчаянно зашлась кашлем, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, пытаясь растереть сдавленное горло. В слабом свете полной луны, пробивавшемся сквозь снасти, я наконец-то разглядел его лицо. Нутро похолодело.

— Грэг! — вырвалось у меня. Я бросился к нему. В тот же миг Краскон, шатаясь, уже поднимался на ноги, ярость исказила его морду.

— С дороги! Я отомщу! — прорычал лорд-регент, пытаясь меня оттолкнуть, но я вскинул руку, заслоняя Грэга.

— Милорд, подождите… — попытался я его урезонить, присев на корточки между все еще задыхающимся пацаном, моим конюхом, и разъяренным человеком-рептилией. От него несло кровью и злобой.

— Что здесь происходит⁈ — завопил капитан Джонс, выскакивая из-за угла. За его спиной маячило несколько членов экипажа, уже вооруженных абордажными саблями. Обстановка накалялась с каждой секундой.

— Ми-и-ип! — пронзительный писк Геля, этой мелкой пискуньи, раздался с другого конца палубы, откуда Джонс точно не ждал подмоги.

А следом, как на парад, вывалила еще одна «кавалерия»: Кит, сестры Рамзи — Иди и Ада, — и обе мои жены, Шелли и Рита. Елки-палки, только побоища тут не хватало! Если сейчас что-то не предпринять, эти две толпы столкнутся, как два поезда на одном пути. А я окажусь прямо между ними.

— Всем стоять! — заорал я что было мочи и раскинул руки, надеясь остановить и прущие друг на друга «боевые отряды», и лорда-регента, который все еще истекал кровью, скалился и явно был одержим идеей скормить моего беспутного сына морским тварям.

Тик.

И еще раз.

В тот самый момент, когда я подумал, что эта пороховая бочка вот-вот рванет, произошли две странные вещи. Мое сердцебиение замедлилось, готовя меня к прыжку во временной транс, но прежде чем я успел его активировать, перстень с печаткой, который дал мне Байрон Рамзи, щелкнул, будто я его взвел.

Хотя я и пальцем не шевельнул. Даже близко не было.

Тем не менее, время вокруг действительно замедлилось, но не так, как обычно, когда я нырял в свою «Матрицу». Вместо этого все резко замерли, будто по собственной воле, словно только мой голос натянул невидимые поводья.

Мой голос.

В голове мелькнула догадка: унаследованная сила Байрона заключалась в его убеждающем Голосе, и он говорил, что его печатка была зачарована, чтобы защищать меня. Это не могло быть совпадением. Но разбираться с этим чудом придется позже, сейчас на меня пялились две разъяренные толпы с поднятым оружием. Пахло жареным.

— Что означает это безобразие на моем корабле⁈ — Капитан Джонс в мгновение ока превратился из своего обычного добродушного раздолбая во властного и авторитетного командира. Видно было, что он не шутит.

— Злоумышленник! — взвыл Краскон. Я рывком поднял Грэга на ноги и оттащил нас обоих подальше от человека-динозавра, у которого пена все еще шла изо рта. — Убийца!

— Ни то, ни другое! — рявкнул я, перекрывая истерику лорда-регента. Адреналин бил в голову.

— Он меня покалечил! — завопил тот, когда его брат, Кларк, наконец, удержал его за плечи.

— Он защищался! — снова заорал я и загородил одноглазому ящеру вид на моего перепуганного сына. — Он всего лишь ребенок! Ребенок, который влип по уши, но все же ребенок!

— А… ты сказал, это ребенок? — Краскон сощурил свой здоровый глаз, пытаясь сфокусироваться. Кровь все еще сочилась из-под его лапы.

— Да, мой ребенок, который, очевидно, решил спрятаться на этом корабле, — с этими словами я развернулся и в упор посмотрел на своего заблудшего отпрыска. Злость на него клокотала во мне, но я осторожно протянул ему руку, чтобы он ухватился, и вывел его вперед, чтобы все могли видеть вытянутый кинжал, торчащий из печатки на его правом пальце. — Посмотрите, на нем печать Медведевых.

Затем я повернул основание маленького кинжала, и лезвие с тихим щелчком втянулось внутрь, а на его месте на лицевой стороне перстня проступила тисненая печать.

— Это твой ребенок? — снова спросил лорд-регент, перестав, наконец, вырываться из хватки посла.

— Его зовут Грэг, и он очень сожалеет, — сказал я и приобнял его все еще дрожащее тело за плечи.

— Я… я… — прохрипел он, и я поморщился от того, как болезненно и сдавленно звучал его голос. Я сжал его плечо, заставляя замолчать.

— Он сожалеет, поверьте мне, — твердо повторил я.

— Но ты — Странник, — заметил человек-динозавр, когда к нему, кажется, начало возвращаться самообладание, хотя кровоточащий глаз должен был адски болеть. — Меня уверяли, что ты здесь без году неделя. Как он может быть твоим?

— Меня усыновили, — с трудом выдавил Грэг.

— Ш-ш-ш, — успокоил я его. — Но он прав. Теперь он мой сын, потому что больше никого нет.

— Я слышал о других островитянах, которые из-за ложного сочувствия перенимали практику принятия чужого выводка, — протянул человек-динозавр, и, наконец, обстановка, казалось, немного разрядилась. — Действительность обычно доказывает, что кормить лишние рты — себе дороже, но я понимаю, почему ты выбрал его. Не каждый день мне пускают кровь.

Это… прозвучало совершенно не так, как отреагировал бы я, если бы мне чуть не выкололи глаз.

Я бы взбесился.

Просто.

Взбесился.

Вместо этого человек-динозавр выглядел странно… польщенным полученной раной. Эти Террианцы — те еще фрукты.

— Да, ну, я рад, что никого не выбросят с моего корабля, — вмешался Джонс, опираясь на рукоять своей абордажной сабли. Вид у него был усталый. — Но дело в том, ребенок или нет, кто-то спрятался на моем корабле. И не один, а двое, если считать твоего летающего дружка.

— Мип, — пискнул Гель в свою защиту и уменьшился до размеров ласки, чтобы тут же подбежать и обвиться вокруг шеи Грэга.

— Совершенно верно, — сказал я и увидел, как Грэг понурил голову и стыдливо уставился на свои ботинки. Ну хоть совесть есть.

— Простите, — прохрипел пацан, и я увидел, как суровое выражение лица капитана дрогнуло от этих болезненно звучащих извинений.

— Ты должен понять, парень, — человек-енот, Джонс то есть, подошел ближе и по-доброму положил руку на плечо ребенка. — Регент высказал похожую мысль. Кормление дополнительных ртов, когда ты этого не планируешь, обходится недешево, а когда живешь в море, все должно быть учтено. Безбилетники нарушают этот хрупкий баланс.

— Мне не нужно есть… — начал было Грэг, но его прервал отвратительный, полный мокроты звук, изданный безумным капитаном.

— Полная чушь, попробуй еще раз, — резко сказал он и сощурил свои глаза с темными кругами.

— Может быть, он сможет заработать себе на пропитание на вашем судне, капитан? — предположил я, поняв, куда клонит этот хитрый человек-енот со своими лекциями о жизни.

— Я могу! Все, что вам нужно, — выпалил Грэг, и его голос сорвался и взлетел на высокой ноте.

— Что мне нужно, так это чтобы ты успокоил свой голос, — протиснулась сквозь толпу Шелли, с маленькой кожаной поясной сумкой на талии. Она порылась в ней, и когда извлекла рулон бинтов и несколько стеклянных флаконов, я понял, что это ее походная аптечка.

Рита следовала за ней по пятам с чистой влажной тряпкой в руках. Похоже, мои жены обе кинулись в «бой», едва завидев кровь. Молодцы девчонки, всегда начеку.

— Вот, милорд, — сказала Рита одноглазому человеку-динозавру, и тот приложил тряпку к кровоточащему глазу.

— Выпей это, не спорь и не морщись, — властно произнесла моя фениксоподобная жена, протягивая Грэгу пузырек с чем-то, похожим на прудовой ил. Судя по его слезящимся глазам, на вкус оно было таким же.

— Госпожа? — прошептал он, возвращая пустой флакон.

— Тише, — сказала Шелли и внимательно осмотрела разбитое горло Грэга. Убедившись, что он прислушается к ее указаниям, она повернулась к капитану. — Джонс, я прошу прощения за поведение моего сына, и я уверена, что он окажется достойным моряком, верно, Грэжик?

— Сын? — Он моргнул, широко раскрыв глаза, услышав, как женщина-феникс впервые использовала это прозвище в разговоре с ним. Кажется, для него это было важно.

— Грэг, — предупреждающе произнесла она.

— Хорошо, эм, да, я буду зарабатывать себе на жизнь, сэр, — пробормотал он.

— Хорошо, — серьезно сказал капитан Джонс, но тут же по-отечески взъерошил ему волосы. — Экипаж, отбой!

Группа моряков опустила оружие и вернулась к своим корабельным обязанностям. Напряжение спало, как вода после прилива.

— Регент Краскон, мне очень жаль из-за вашего глаза, — добавил я, когда моя рыжеволосая жена принялась обрабатывать рану человеку-динозавру.

— Не стоит, — ответил Краскон с едва заметной улыбкой. Улыбающийся ящер с подбитым глазом — зрелище не для слабонервных. — Сегодня ночью, когда я засну, я войду в исцеляющий транс. Я только надеюсь, что шрам от такого достойного противника останется.

— Ваш глаз… с ним все будет в порядке? — спросил Грэг, его лицо побледнело, когда он взглянул на человека-динозавра. Видно, что пацан переживает.

— Действительно, так и будет, — прогремел Краскон своим глубоким голосом. — Для Террианца шрамы, если им удается остаться, являются почетным знаком воина. Поскольку по крови ты не из Светлолесья, пожалуйста, скажи мне, кого я должен поблагодарить, чтобы я мог назвать шрам в твою честь.

— До того, как меня усыновили, сэр, меня звали Адамс, — сказал мой сын, сдерживая боль в горле. — Грэг Адамс.

— Адамс, — повторил он и уже собирался спросить его что-то еще, как вдруг его кожа естественного сланцевого цвета побледнела до пепельно-серого. — Адамс!

— Пойдем, брат, тебе нужно отдохнуть, — вмешался Кларк, заметив внезапную перемену в состоянии лорда-регента.

— Посол, можно? — сказала Иди, но, не дожидаясь ответа, женщина-антилопа качнулась вперед на подушечках босых ног и приложила ладонь к щеке Краскона.

— Что означает?.. — Глаза регента внезапно закатились, и если бы Кларк не подхватил его, он бы рухнул на палубу без сознания.

— Спасибо, авгур, — сказал человек-ящерица, взваливая своего гораздо более крупного брата на плечо, как мешок с картошкой, будто это было пустяковым делом. — Я присмотрю за ним, завтра все будет хорошо.

— Тебе что-нибудь нужно, Кларк? — спросил я.

— Нет, нет, — сказал он, немного поколебавшись, а затем взглянул на меня через свободное плечо. — Хотя… возможно, будет лучше, если завтра твой мальчик будет держаться подальше от Краскона, если это возможно. Просто пока он не придет в себя.

— Это можно устроить, — ответил я и покосился на сына. — У вас будет время поговорить позже, посол?

— Я как раз надеялся спросить тебя о том же, — сказал Кларк. — Я нахожу, что нос корабля отлично подходит для медитации под звездами. Не могли бы вы присоединиться ко мне на рассвете?

— Да, я найду вас, — пообещал я. Когда Террианцы удалились, я тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу, давая своему гудящему мозгу минуту-другую на то, чтобы переварить случившееся. Ну и ночка!

— П-папа? — прохрипел Грэг. — Я с…

— Грэг… мне нужно, чтобы ты сейчас же вернулся в наши каюты с Ритой и Шелли, — я отвернулся от него, мой взгляд упал на швабру и ведро, оставленные кем-то из команды.

— Но… — пробормотал он.

— Грэг, сейчас же, — строго сказал я и окунул швабру в мыльную воду. Палуба была залита кровью Краскона, и кому-то нужно было это убрать.

Глава 25

— Но что ты собираешься делать? Ты не придешь? — его голос дрожал, но я видел, что он сдерживает слезы, и в глубине души гордился его выдержкой, хотя был настолько разочарован его поступком, что пока даже смотреть на него не мог.

— Нет, Грэг, — вздохнул я и принялся оттирать следы крови лорда-регента. Палуба подрагивала под ногами от хода корабля. — Мне придется остаться и закончить уборку твоего бардака. Так что мне нужно, чтобы ты пошел с Шелли и Ритой, чтобы я не наорал на тебя и не наговорил того, о чем потом пожалею. А теперь иди.

Я продолжал возить шваброй, пока не услышал, как Рита что-то тихо пробормотала пацану и уговорила его вернуться в нашу каюту. Я не поднимал глаз, пока Шелли не коснулась моей щеки и не заставила меня посмотреть в ее изумрудно-зеленые глаза.

— Макс? — сказала она и остановила мою швабру другой рукой. — Милый мой.

— Прости, — я прекратил оттирать палубу. Мышцы ныли от напряжения. — Не могу поверить этому ребенку. Что у него в голове было?

— Макс? — повторила Иди, и я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее глаза сменили яркий серебристый цвет на свой обычный сизый. — Что-то не так с регентом Красконом.

— Еще бы, — фыркнул я и снова потер уставшие глаза. — Но что ты думаешь?

— Он боится какого-то убийцы… — сказала женщина-антилопа, прижав пальцы к переносице. — Авгур… предсказал, что перед смертью он будет отмечен наследием своего смертельного врага. Но я не знаю, какое это имеет отношение к его враждебности к Грэгу, и это не объясняет тот сильный страх, который я почувствовала от него перед тем, как он отключился.

— Его еще что-то магически осквернило, — добавила Ада. — Мы с Гарри можем попытаться обыскать грузовой отсек, на случай если у него там какой-то артефакт.

— Вы не против? — спросил я, устало опустив плечи. Шелли тут же принялась массировать напряженный узел, образовавшийся у основания моей шеи. Ее прикосновения были такими нужными сейчас. — Думаю, я вымотался после всего этого безумия.

— Еще одно: можешь попросить у Грэга его перстень с печаткой, когда будет возможность? — спросила Иди, глядя на такелаж над головой так, словно ей не терпелось на него взобраться. — Я хочу посмотреть, смогу ли я что-нибудь узнать по крови, пропитавшей клинок. Иногда что-то получается, особенно если я гадаю, когда солнце в зените.

— Да, я возьму его у него и принесу тебе завтра, — пообещал я.

— Хорошо, — сказала она и ухватилась за веревки, ведущие к вороньему гнезду на главной мачте корабля. — Можешь найти меня там в середине дня.

Затем она, как заправский матрос, полезла на наблюдательный пост, и я не смог удержаться от усмешки. Удивительная женщина.

— Гарри, вы с Адой, пожалуйста, будьте осторожны, — попросила Шелли. — Мне не нравится мысль о том, что на моем корабле может быть что-то опасное. Джонс говорил мне, что что-то выводит команду из себя. Я не знаю, что это, и он тоже не знает, потому что моряки всегда такие суеверные. Но держите уши и глаза открытыми и не связывайтесь ни с чем, если вы хотя бы на йоту не уверены в своей способности устранить угрозу.

— Да, моя госпожа, — ответил Гарри, картинно прижав руку к груди.

— Я серьезно, Рус-Русь! — сказала она и ткнула пальцем в лицо человеку-соколу. — Я молчала об этом все эти годы, но не думай, что я не расскажу о твоем двенадцатом…

— Га! Шелли! — вскрикнул он и схватил ее руку. — Обещаю, обещаю! Не нужно рассказывать этот старый пыльный анекдот.

— Гарри, — предупредила она.

— Я правда обещаю, — сказал он и по-дружески обнял ее. — Забирай мужа и уложи его спать, если нужно — хоть сядь на него сверху.

— Эй, — возразил я, хотя сил на полноценный протест уже не было.

— Не надо мне тут, эти круги под твоими глазами темнее, чем в канун Огненной Ночи, — поддразнил он, хлопая меня по спине. — Отдыхай, шеф. Мы тут со всем разберемся.

— Спасибо вам обоим, — сказал я и позволил Шелли спокойным шагом увести меня обратно в наши апартаменты. Ноги еле двигались, будто я шел по глубокому песку. — Мне жаль из-за Грэга. Надеюсь, его глупость не стоила тебе дружбы с Джонсом.

— Не извиняйся, он и мой тоже, — хихикнула она. Ее смех был тихим и успокаивающим. — Богиня, не могу поверить в эту дерзость. Что у него в голове творилось?

— Он действительно тот еще фрукт, не так ли? — прокомментировал я и замедлил шаг, чтобы полюбоваться ею в свете луны. Она была прекрасна, как всегда. — Ты вроде как сделала ему день, хотя он и знает, что его задница в полной… э-э… опасности.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, склонив голову.

— Ты назвала его своим сыном, — напомнил я ей.

— О, может быть, я действительно впервые сделала это вслух, — задумчиво произнесла женщина-феникс и принялась раскачивать наши сплетенные руки взад-вперед, пока мы огибали квартердек. Палуба тихо скрипела под ногами, а соленый ветер трепал ее волосы. — Я думала о нем как о сыне гораздо дольше. Если бы я знала, как много это для него значит, я бы раньше назвала его своим сыном, и в контексте, где я его не ругаю.

— Быстро ты сообразила с аптечкой, — сказал я, легонько подталкивая ее поясную сумку.

— Мадам Брайт дала мне несколько уроков о том, как лечить людей, а не только животных, — сказала она и заправила прядь своих малиновых волос за ухо. — Я хотела быть готовой, особенно если не смогу снова вызвать свои целительные силы.

Я замедлил нашу неторопливую прогулку, чтобы посмотреть на свою жену. Ее глаза светились в лунном свете.

В эти дни она мало говорила о своем, мягко говоря, серьезном превращении в некое божественное Воплощение, о котором никто из нас толком ничего не знал. Мы с Ритой старались не давить на нее с разговорами об этом.

Потому что это была какая-то очень серьезная штука, к которой я понятия не имел, как подступиться. И это хреново, потому что я видел, как это отдаляло это нежное создание от нас, немного приглушая ее внутренний свет.

После стычки со Сваном бывали моменты, когда Шелли становилась задумчивой и смотрела вдаль, словно что-то обдумывая. Я просто знал, что если проявлю достаточно терпения, она в конце концов найдет нужные слова.

— Как ты себя чувствуешь? — решил я спросить. Это был мой стандартный вопрос, достаточно нейтральный, чтобы побудить ее говорить, если она захочет. — Раньше ты сильно уставала.

— Да, да, — пробормотала она, а затем возобновила нашу прогулку, словно ей легче было думать в движении. — Мои… сны в последнее время меня сбивают с толку. Я не знаю, что они означают, но они больше похожи не на сны, а на воспоминания.

— Думаешь, потому что… ты Воплощенная, ты вспоминаешь себя в прошлом? — рискнул я предположить. Сердце немного сжалось от ее уязвимости.

— Это безумие, не так ли? — она тихо хихикнула. — Но я чувствую облегчение, когда слышу, как кто-то действительно произносит это вслух. Я не сошла с ума?

— Нет, малыш, я бы тебе сказал, — мягко ответил я и прижал ее хрупкую фигурку к себе. Она идеально подходила, словно была вырезана специально для моих объятий. Или я для ее.

— О, хорошо, — она еще раз рассмеялась своим дымным смехом и обняла меня за талию.

— Хочешь о чем-нибудь поговорить? — снова спросил я. — Мне тоже иногда снятся довольно насыщенные сны.

— Я мало что помню, когда просыпаюсь, — сказала она. — Но чаще всего мне не хочется просыпаться. Как будто я не хочу покидать свои сны, потому что они приятные.

— Ну, по крайней мере, это хорошо, — сказал я и потер ее руку вверх и вниз, чтобы она не замерзла от ночного ветерка.

Она еще раз вздохнула, как голубь, и остаток пути до наших покоев мы провели, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга под шум моря и мерный скрип корабля.

Когда мы вошли в небольшую каюту, то застали Грэга и Риту как раз в процессе установки раскладушки в изножье кровати, которую мы все делили.

— Папа, привет, — пробормотал Грэг, усердно запихивая подушку в свежую наволочку, старательно избегая моего взгляда.

Вместо ответа я шумно выдохнул через нос и сел на кровать, чтобы снять ботинки. Ноги гудели.

Я не хотел нагнетать обстановку, но все еще был слишком зол и разочарован, чтобы что-то говорить. Пусть немного помаринуется.

— Будь готов завтра работать с самого утра, понял? — сказал я, когда мы все наконец переоделись ко сну, и конюх свернулся калачиком на своей койке, съежившись в жалкий комок.

— Хорошо, — вздохнул он и натянул одеяло повыше.

— О, и мне нужно, чтобы ты дал мне свой перстень, — добавил я.

Грэг завозился под одеялом, но после некоторой борьбы высунул кулак из-под простыни и протянул руку, не глядя на меня.

Я подставил ладонь, и тяжесть его перстня упала мне на руку. Я ожидал, что он спросит, зачем он мне, но он не сказал ничего, кроме пробормотанного «спокойной ночи», никому конкретно не адресованного, прежде чем плюхнуться на подушку и отвернуться к нам спиной.

— Пойдем, муженек, — промурлыкала Рита, когда они с Шелли уже расстелили постель на нашем общем спальном месте. Я рухнул в объятия сна быстрее, чем успел закрыть глаза, проваливаясь в мягкую темноту.

Пока я спал, мои сны были какими-то запутанными, рваными — явный признак того, что я пренебрегал медитацией. Было такое чувство, будто меня тащили за лодыжки через густой лес видений, и я никак не мог увернуться от хаотичных образов, хлеставших меня по лицу, как острые ветки деревьев.

Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться или замедлить эту головокружительную карусель, на меня обрушивался шквал настолько ярких картинок, что казалось, будто у меня действительно болят глаза, хотя я и знал, что сплю.

Меня крутило и вертело, независимо от того, хотел я проснуться или нет, и мерное покачивание океанских волн, которое я все еще чувствовал даже без сознания, ничуть не помогало. На короткий, ужасающий момент я испугался, что окажусь в ловушке этого полубессознательного ада, и уже задавался вопросом, сколько времени прошло, потому что это казалось одновременно вечностью и считаными секундами.

Я думал, это никогда не закончится.

Пока настойчивый стук не вытащил меня из моего странного чистилища на рассвет другого дня, и я со вздохом не открыл глаза.

Эти здоровенные рыбьи глазищи, блестящие, как хромированный бампер, всё ещё стояли перед глазами, когда я наконец вынырнул из медитации. Шея затекла — пришлось похрустеть позвонками, разминаясь. Утреннее солнце ударило по глазам, заставив сощуриться. Приятный ветерок ерошил волосы, и я полной грудью втянул чистый, солоноватый воздух. Хорошо-то как…

— Полегчало? — Кларк, как всегда невозмутимый, сидел напротив меня на носу «Теплого Ветра». Голос у него был тихий, почти вкрадчивый.

— Ага… — Я снова глубоко вдохнул, расправляя плечи. Что-то внутри приятно щелкнуло, расслабляясь. — Или мне кажется, или сегодня как-то… особенно хорошо зашло?

— Это «океанская хворь», — пояснил человек-ящер, не отрывая своих острых рептильих глаз от Геля, который кувыркался в воздухе, пролетая сквозь снасти. — Все Ашеры через это проходят, когда впервые путешествуют по водам Мары.

— У нас на Земле это называется «морская болезнь», — ответил я, с хрустом разминая пальцы. Руки так и гудели после долгой неподвижности. — Только вот качка меня совсем не берет. Физически — полный порядок.

— Думаю, у наших «болезней» общее только название, друг мой, — усмехнулся Кларк и прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. — Видишь ли, Ашеры общаются с духом Ашена, так ведь?

— Ну да, во снах она мне всякое нашептывает. — Я кивнул и, потянувшись как следует, чтобы размять затекшие ноги, уселся в такую же «лотосовую» позу, как у посла. Удобно, черт возьми.

— Но прошлой ночью она будто орала, да? — Человек-ящер скалился своей зубастой ухмылкой.

Еще бы не орала. Я вспомнил этот звуковой и цветовой взрыв, будто водородную бомбу рядом взорвали. Меня тогда вырубило начисто, пока сам Кларк не применил метод из фильма «Начало» — пришлось ему чуть ли не дверь моей каюты выносить, чтобы вернуть меня в сознание.

— Можно и так сказать… — Я тоже прикрыл глаза, подставляя лицо ласковому утреннему теплу. Приятно.

— Это потому, что воды океана Мары — природный усилитель, — продолжал Кларк своим густым баритоном. — Когда проводишь на воде какое-то время, это может просто сбить с ног. Думаю, именно поэтому Краскон казался… не в себе.

— Понимаю, — кивнул я, но тут же осекся. Что-то не сходилось.

— Что такое, Макс? — тут же отреагировал человек-ящер.

— Я… э-э… перед отплытием с Соколиного Холма говорил с Байроном Рамзи, — начал я осторожно, — и он меня уже предупреждал насчет странного поведения твоего брата.

Мы оба одновременно открыли глаза. Солнце будто скрылось за тучей, и между нами повисло нехорошее предчувствие, холодное, как туман.

— Как это? — Кларк даже голову склонил набок, его чешуя чуть заметно переливалась.

— Рамзи сказал, что видел его во дворце, в ночь перед вашим отъездом, — пояснил я. — Времени на подробности у него не было, но он намекнул, что Краскон вел себя как-то… взвинченно, что ли. Не в своей тарелке.

— Краскон играл с Лордом Ашером и его двором в «Правду или Ложь», — припомнил человек-ящер. В его узких глазах будто шестеренки завертелись. — Я ушел раньше, чем определился победитель, но к тому моменту золото там лилось рекой, не хуже выпивки. Мой брат всегда был образцом стоицизма, но проигрыш — единственное, что могло вывести его из себя. С самого детства, еще птенцами когда были, Краскон превращался в натурального дракона, стоило ему проиграть в какой-нибудь игре. А повзрослев, к этому добавился отвратительный характер и жуткая страсть к азарту. Когда наш отец… заболел, Краскон вроде как завязал со всем этим и взял на себя обязанности регента.

— И ты уверен, что не замечал никаких ухудшений в его поведении? — уточнил я. Что-то тут не чисто.

— Нет, я… Понимаешь, меня не было три сезона. Пожалуй, дела обстоят не так радужно, как я себе представлял. — Он поднял когтистую лапу и задумчиво постучал по челюсти. — Но, учитывая его выходки с тех пор, как мы на этом судне, да еще и рассказ Рамзи… я начинаю опасаться, что дело тут нечисто. И куда серьезнее, чем кажется.

— Есть хоть какие-то догадки, что с ним может быть? — спросил я прямо.

— Наш отец… я уже говорил, что он болен, но это не телесная хворь, — Кларк понизил голос. — Это психическое расстройство, которое иногда поражает Террианцев. Называется «рудное помешательство». Глубоко в недрах острова, где куют лучшую террианскую сталь, есть особая руда. Она каким-то образом заражает тех, в ком течет кровь Террианцев. Желание обладать ею становится навязчивой идеей. Считается это «простолюдинской хворью», потому что чаще всего ей подвержены низшие касты.

— Значит, тот факт, что глава королевской семьи подцепил «простолюдинскую хворь» — это, мягко говоря, хреновый пиар, — хмыкнул я.

— Я не знаю, что такое «пиар», — вздохнул посол, качая головой, — но выглядит это действительно неважно. Мы испробовали всё, чтобы скрыть состояние отца от общественности, но предателей и шпионов хватает. Вечно держать это в тайне не получится. Именно поэтому я, как посол, из кожи вон лезу, чтобы открыть границы Дальнегорска для наших союзников. Если из-за безвременной кончины отца или признания его недееспособным по причине буйного помешательства образуется вакуум власти, то начнется, как минимум, гражданская война. А в худшем случае — полномасштабная революция. Боюсь, если мы и дальше будем сидеть в изоляции, Дальнегорск просто рухнет. А теперь, если еще и слух пойдет, что Лорд-Регент поддался Помешательству… Мара всемогущая!

— Кларк, а зачем вообще регенту понадобилось на Остров Сканно? — спросил я, пытаясь сложить два и два.

— Я уговаривал его посетить Церемонию Десятины у знаменитого Священного пруда, — ответил он. — Но, если так подумать, он особого интереса не проявлял, пока я не сказал, что церемонию перенесли в Бронзовую Гавань. Когда я спросил, с чего такая перемена настроения, он ответил, что это чисто прагматичный ход — мол, он там заодно встречается с кем-то, кто якобы хочет купить у него какое-то бесценное произведение террианского искусства.

— И откуда у парня из изоляционистского Дальнегорска покупатель на предметы искусства в Бронзовой Гавани? — Я скептически хмыкнул. Кларк несколько раз моргнул, и до него, кажется, начало доходить.

— Как я мог быть так слеп? — прошептал он, качая головой. — Это вечная ошибка тех, у кого «чутье», — настолько полагаться на чувства, что не замечаешь правды о тех, кто тебе дорог. Через несколько дней после Церемонии он вернулся с каким-то сундуком, который, по его словам, был связан со сделкой. Я сначала не придал этому значения, а потом… потом мне показалось, что я услышал какой-то шум… но прошлой ночью я услышал его снова. Отчетливо.

— Что услышал? — Я аж подобрался, поза лотоса тут же развалилась.

— Звон монет. — Плечи человека-ящера поникли. — Есть только один сундук, который регент не держит с остальным багажом в трюме. Помешательство поначалу делает одержимых падкими на деньги, потому что гоняться за золотом и богатством — это вроде как приемлемо, в отличие от чего-то менее ценного в денежном эквиваленте. Например, руды.

— Постой-ка… Краскон разве не орал что-то про серебро? — Я резко выпрямился, когда в голове всплыли вчерашние события.

— Что ты сказал? — Он впился в меня своими огромными глазищами.

— Да! Когда он собирался вышвырнуть моего сына за борт, он вопил, что кто-то к нему подкрался и пытался украсть его серебро! — выпалил я.

Темно-зеленое лицо посла Кларка стало пепельно-серым. Он схватил меня за плечи.

— Ты уверен? — тихо спросил он.

— Клянусь Марой, — твердо ответил я. — Что это значит, Кларк?

— Это значит, что болезнь моего брата зашла гораздо дальше, чем я предполагал, — сказал он и тяжело поднялся на ноги.

— Слушай, раз уж такая пьянка… — Я тоже встал, отряхивая штаны. — После вчерашнего Гарри и Ада собирались проверить корабль на предмет всяких странных чар. Ты можешь как-нибудь выманить брата из его каюты ненадолго, чтобы они могли там пошарить?

— Возможно, — кивнул он. Один его глаз смотрел на палубу, другой — на меня. Прямо как тот чертов Ранго из мультика. И жутковато, и завидно одновременно — полезная, однако, способность. — Краскон только под утро впал в целительный транс. Я собирался разбудить его к середине дня, чтобы он поел и восстановил силы. Твой парень ему глаз знатно подпортил, так что регенерация потребует энергии, он будет голоден.

— Шрам останется? — спросил я.

— Да, — подтвердил человек-ящер. — И, судя по его недавним бредням насчет твоего сына, не уверен, что это хорошо.

— Согласен, — кивнул я. — Грэг как раз сейчас убирает тот срач, что он вчера устроил. Капитан Джонс на борту, он его займет чем-нибудь, чтобы тот не мозолил глаза регенту. Так что проблем с тем, чтобы вы с ним немного уединились, быть не должно.

— Можешь попросить капитана зарезервировать столовую на середину дня? — спросил посол.

— Сделаю, — пообещал я. — Слушай, я понимаю, он твой брат и все такое, но будь с Красконом осторожнее. Я в последнее время насмотрелся на таких вот «неуправляемых типов» с поехавшей крышей. Тебе нужно быть начеку, «чутье» тут может и подвести.

— Ты прав, друг мой. — Он снова сжал мои плечи, и я, не сговариваясь, сделал то же самое. Как-то само собой получилось. — Я рад, что ты решил помочь мне советом. Я разберусь в поведении брата — даже если придется драться с ним за статус регента. Вместе, единым фронтом, мы, возможно, спасем Дальнегорск.

— Я прикрою, — сказал я. Мы оба кивнули друг другу и разошлись.

— Как думаете, капитан Джонс, дождь собирается? — Голос Грэга я услышал еще до того, как завернул за угол рубки.

Пацан как раз оттирал остатки крови там, где вчера вечером случилась заварушка. А капитан-енот — ну, или кто он там по виду — возился с каким-то здоровенным куском парусины.

— Мы идем достаточно близко к Вечному Шторму, так что может и до нас долететь его ярость, — объяснил Джонс моему сыну, прежде чем заметил меня. — А, господин Медведев, доброго утра!

— И вам, кэп, — кивнул я, заметив, как Грэг тут же напрягся и отвел взгляд. М-да, разговор нам предстоит. — Как обстановка?

— Идеальный денек, чтобы набрать скорость! — Капитан Джонс как-то странно хмыкнул, будто сам себе анекдот рассказал.

— Помощь вся нужная на месте? — спросил я, и Грэг аж вздрогнул, еще яростнее принявшись драить палубу.

— Так точно! — подмигнул он. — Но мне понадобится помощь со штормовым парусом, на случай, если Вечный Шторм решит закатить истерику. Грэг, иди-ка сюда, я покажу тебе, как штопать и латать.

— Да, сэр, — почтительно отозвался парень и отставил швабру с ведром. Ему пришлось пройти мимо меня, чтобы подойти к капитану, и когда он поравнялся, я положил руку ему на плечо и пошел рядом.

Этот простой жест, кажется, немного растопил лед между нами. Я почувствовал, как напряжение, обычное для нашкодившего пацана, слегка отпустило его. Я знал, что нам нужно серьезно поговорить, но отцовские обязанности для меня все еще были в новинку. Решил, что, может, за общим делом разговор пойдет легче.

— Видите ли, «Теплый Ветер» давно не бывал в передрягах, так что штормовой парус нуждается в починке, — тараторил неугомонный капитан-енот. — Ты как, с иглой дружишь?

— Да вроде неплохо получается, — ответил Грэг.

— Может, и меня научишь кое-чему, — пробормотал я, легонько подталкивая его локтем. — Я-то шить не умею. Ни разу.

Глава 26

— Как это не умеете⁈ — Капитан аж подскочил, вытащил из своей замысловатой треуголки две здоровенные иглы, сантиметров по семь-восемь каждая, и вручил по одной нам с Грэгом. — Вы непременно должны расширить свой арсенал навыков шитьем, я настаиваю! Это крайне полезное умение — можно и одежду себе починить, а если вы такой же находчивый, как мой старый кузен, то можете даже пришить себя к днищу грузового транспорта и сбежать из тюрьмы! Но это так, к слову!

— Что-то мне подсказывает, кэп, если бы я встретил вашего кузена, мы бы с ним точно спелись, — заметил я, принимая кусок чего-то, похожего на плотную белую мешковину.

— Мара, прими его душу, — пробормотал Джонс, прижимая шляпу к сердцу. Мы с Грэгом переглянулись, пока капитан-енот снова на мгновение замолчал. — В общем, первый шаг — это вот так суровую нить подготовить.

Затем капитан показал, как он ловко накручивает свой мохнатый кусок бечевки на палец. Пройдясь так по всей длине, он превратил ее в тугую, шелковистую нить.

— Круто, — оценил Грэг и принялся скручивать свою веревку с видом бывалого матроса. — А есть какая-то причина, почему нужно именно на палец накручивать, а не просто между пальцами катать?

— Отличный вопрос! — Джонс ухмыльнулся и смочил слюной кончик своей нити. — Ворсинки наполнителя сцепляются друг с другом, если их скручивать штопором. Это позволяет волокнам сохранять эластичность, так что нить не порвется. Именно то, что нам нужно для штопки паруса. Готовы нитки?

— Готовы! — откликнулись мы с Грэгом одновременно и рассмеялись. Напряжение немного спало.

— А теперь вдевайте нитку в иголку, — продолжил Джонс, вытаскивая еще одну здоровенную иглу из своей многострадальной шляпы, украшенной кучей перьев. — И сделайте вот такой узелок. Ха! Шить! Понимаете, мы же шьем!

— Очень смешно, — фыркнул я и незаметно для капитана закатил глаза, переглянувшись с Грэгом.

— Ах, юмор! — Капитан даже картинно смахнул слезу.

— Вот так, капитан? — спросил Грэг, хихикая, и помахал иглой, на которой идеально болталась нитка.

— Блеск, мой мальчик! Ладно, начнем с оценки ваших прорех. У всех есть? Хорошо. — Он смочил кончик иглы и, прищурив один глаз, приблизил к себе край паруса. — Начинайте немного в стороне от того места, где разрыв, закрепите нить, а затем сделайте стежок «через край» с одной стороны разреза, параллельно ему, понимаете? Мы хотим создать эти стежки как петли, а затем пропустить через них нить, чтобы «связать» разрез. Смотрите.

Затем умелый капитан взял кончик иглы, продел ее через середину только что сделанного стежка и прошил второй стежок на другой стороне разрыва. Когда он потянул, я увидел, как начинает вырисовываться зигзагообразный узор.

— А, понятно, — кивнул Грэг и принялся колдовать над своей дыркой.

— Сам парус сделан из кожи с тонким наполнителем. В сочетании с тем, как мы прошиваем нить, это позволит ему выдерживать сильный ветер, не рваться и не ломаться, — пояснил капитан. — Так что всегда шейте, как… шьете! Ха! Ха-ха!

Я только покачал головой и наконец-то умудрился своими неуклюжими пальцами вдеть нитку в иголку. То, что я в «контру» хедшоты раздавал налево и направо, еще не значило, что я смогу своими граблями продеть эту чертову нитку в ушко с первой попытки. Да уж, каждому свое.

— Капитан Джонс, там в кубрике что-то стряслось! — подбежал какой-то матрос, запыхавшись. — Кажется, со старпомом Карповым неладно!

— Опять в запое, что ли? — Капитан вздохнул и покачал головой. — Ладно, я с ним разберусь. А вы, ребята, заканчивайте со штормовым парусом. Я скоро.

— Э-э, капитан, — окликнул я его, пока он не ушел слишком далеко. — Посол просил передать, чтобы столовую на середину дня не занимали. Они с регентом хотели бы пообедать наедине.

— А, да, разумеется, — кивнул человек-енот и картинно приподнял шляпу. — Я отдам все необходимые распоряжения. Полагаю, сегодня обеды будут подавать в каюты.

— Спасибо, — сказал я и повернулся обратно к парусу и Грэгу.

Легкость, которая только-только начала появляться между нами, тут же улетучилась. Воздух снова стал густым и напряженным. Черт.

— Слушай… — наконец не выдержал Грэг, когда молчание, видимо, стало для него совсем невыносимым. — Регент ведь из-за меня хочет один побыть?

— Честно говоря, парень, это вполне может быть одной из причин, да, — я решил не юлить. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать такие вещи.

— Мне очень жаль, — как-то автоматически вырвалось у него. Я вздохнул и на мгновение отложил иглу.

— Тебе жаль, что попался, — поправил я его. Голос прозвучал жестче, чем я хотел. — Иначе бы ты вообще этого не сделал.

— Нет, мне правда жаль… — начал он, но меня уже прорвало.

— И какой у тебя был план, а? — Я в упор посмотрел на него, ожидая, когда он поднимет глаза. — Долго собирался прятаться?

— Я не знаю, — пробормотал он, ковыряя пальцем дырку в парусе.

— Что значит «не знаю»? — надавил я. — Не знаешь, как на корабль пробрался?

— Нет, то есть, да, я имею в виду… — замялся он.

— Выкладывай, парень, — сказал я уже спокойнее.

— Я пытаюсь! — Он вскочил с места, где сидел на корточках над парусом, и начал мерить шагами палубу. — Но ты… ты так на меня смотришь, я просто…

— Ладно, извини, успокойся. — Я остановил его, положив руку на плечо. — Опять я на тебя наезжаю, знаю, это тебя бесит. Но, черт возьми, Грэг, ты меня здорово подвел. Очень.

— Я просто хотел пойти с тобой, — прохрипел он все еще больным после вчерашнего горлом. Я вспомнил, как его чуть не выкинул за борт этот рехнувшийся ящер, и немного смягчился. Жестом показал ему на перевернутый ящик. — Это было спонтанное решение, я даже не планировал. Никто не смотрел, и проскользнуть на борт оказалось так легко… Сначала я просто хотел проверить, смогу ли, понимаешь? А потом мы уже отплывали, и сходить было поздно.

— Очень импульсивно с твоей стороны, приятель, — сказал я, скрестив руки на груди. — А как насчет Энджи, Олли и всех остальных на Сканно, о ком я надеялся, ты позаботишься вместо меня? Ты хоть на секунду подумал, что ты мне, может быть, нужен там, с ними?

— Поэтому ты забрал кольцо? — прошептал он, снова уставившись на парус. В голосе дрогнула обида. — Я… я не справился? Не смог стать твоим сыном?

— Что? Нет! — Я нахмурился. Ну вот, опять двадцать пять. — Нет, это совсем другое, и сейчас я об этом говорить не буду. И «стать моим сыном» — это не то, в чем можно «не справиться», ясно? Откуда ты вообще эту чушь взял?

— Но ты сказал, что я тебя подвел, — он обхватил колени руками. — И я знал, что кольцо — это как бы испытание для меня, и поэтому, когда ты его забрал, я просто…

— Грэг, Грэг, Грэг… — вздохнул я и плюхнулся на ящик рядом с ним. — Ну почему мы все время ходим по кругу, а?

— Я… не понимаю, о чем ты, — он закусил губу, явно нервничая.

— Почему ты так боишься, что я вдруг передумаю и не захочу, чтобы ты был моим сыном? — спросил я, наконец добравшись, как мне показалось, до корня проблемы. Этот страх сквозил во всех его поступках. — Я ведь уже знаю твой главный «страшный секрет» про твои эти хождения во сне, так что дело точно не в этом.

— Не знаю, — пробормотал он, пожав плечами. Вид у него был потерянный.

— Может, мне тебя за борт выкинуть только за такие мысли? — попытался я пошутить, легонько ткнув его кулаком в плечо. — Слушай, я понимаю. Мне самому всю жизнь приходилось дергаться, что меня в любой момент могут спихнуть в очередную приемную семью. Долгое время я думал, что это я что-то делаю не так. Поэтому из кожи вон лез, лишь бы доказать тем, у кого жил, что я полезный и меня стоит оставить. А потом дошло: мое распределение вообще от меня не зависело. Потому что правда в том, что если бы кто-то захотел меня оставить — оставил бы. И точка.

— Ты часто был один, да? — Грэг посмотрел на меня своими медово-карими глазами так, будто только сейчас что-то по-настоящему понял.

— Да, бывало, — кивнул я. — И я пытаюсь до тебя донести, что тебе никогда не придется беспокоиться о том, что тебя «выкинут». Потому что я как никто другой знаю, каково это… Уф! — У меня перехватило дыхание, когда он вдруг резко обнял меня. Крепко, по-детски.

— Мне очень жаль, — снова сказал он, уткнувшись мне в плечо. — Правда, очень. Это был импульсивный поступок, как ты сказал, и у меня даже плана никакого не было, кроме как пробраться на борт.

— Все в порядке, давай больше не будем об этом, ладно? — Я улыбнулся и обнял этого нескладного пацана в ответ. — Но если я говорю тебе что-то сделать, ты это делаешь. Договорились?

— Да, ладно, — фыркнул он и отстранился, уже с широкой улыбкой. — И я сдержу обещание, которое дал тебе и капитану — насчет того, чтобы заработать свое содержание. У меня не было плана, но я знал, что если пойду с вами, то только потому, что могу быть полезен. Я знаю, что могу.

— По правде говоря, с тобой очень даже удобно иметь дело, — усмехнулся я, и мы оба снова взялись за парус. — Ты вон уже сколько дыр заштопал, а я едва свою первую ковыряю.

— Ты еще и затягиваешь слишком туго, смотри, — предупредил он и показал пальцем на мои первые три стежка, которые уже сморщились и сбились в кучу. — Когда я жил… ну, в деревне, бабушка научила меня основам, чтобы я мог сам себе одежду чинить и латать.

— Черт, вот так, да? — спросил я, и следующие несколько минут он терпеливо объяснял мне премудрости штопки, пока мы вместе латали прореху за прорехой.

Какой-то странный свист заставил меня оторваться от третьей, кажется, дыры в парусе. Я поднял голову — Гарри и Ада махали мне от спасательных шлюпок. Похоже, что-то срочное.

— Я уже пять заделал, а ты сколько? — с гордостью спросил Грэг, уже готовя новую нитку.

— Все еще третью мучаю, — усмехнулся я. — Слушай, парень, похоже, тебе придется меня подменить. Мне нужно срочно переговорить с твоим дядей Гарри. Увидимся позже, и слушайся капитана и его людей, хорошо?

— Хорошо, сделаю! — Он улыбнулся и с энтузиазмом взялся за мою недоделанную работу. А я поспешил к Соколу и женщине с чертами горной козы.

— Что стряслось, ребята? — спросил я, быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. — Нашли что-нибудь в трюме?

— Нет, пусто, — коротко ответил Гарри.

— Но я знаю, что оно здесь, Гарри… — возразила Ада. Судя по ее тону, это был уже не первый раунд их спора.

— Ада, я не говорю, что не верю тебе, — вздохнул Сокол, — но мы уже всё облазили.

— Не всё, — вставил я.

— Его каюта, — догадалась Ада. — Думаешь, он держит… это… близко к себе.

— Погодите, вы что, оба думаете, что артефакт — если это вообще артефакт — просто так валяется у него на тумбочке? — Гарри фыркнул и выжидательно посмотрел на нас, явно ожидая, что мы поддержим его скепсис. Но когда ни я, ни Ада не улыбнулись, его ухмылка сползла. — Но так делают только полные психи, вроде того же Алека Свана или моего отца! Это же прямое доказательство их безумия! Длительный близкий контакт с темной магией обычно к такому и приводит.

— Да уж, я тоже начинаю замечать определенную закономерность, — вздохнул я и провел рукой по волосам. Голова шла кругом от всех этих местных закидонов. — По словам Кларка, это может быть еще и то самое «рудное помешательство», которому подвержены Террианцы. Предположительно, регент держит у себя в каюте сундук, в котором, как думает Кларк, лежат монеты из рудного серебра или что-то в этом роде. Так что, может, тут и нет конкретного артефакта, а просто что-то в каюте Краскона заставляет его ловить какие-то помехи в эфире, сбивая с толку.

— Как нам туда попасть? — спросила Ада, ее глаза блеснули решимостью.

— Хорошие новости: я договорился с Кларком и капитаном. В середине дня регент будет в столовой со своим братом, так что путь должен быть свободен, — объяснил я. — Просто посмотрите, сможете ли вы подтвердить, что в том сундуке. У меня тут одна теория наклевывается.

— Скоро уже середина дня, — заметил Гарри, посмотрев на солнце, которое почти достигло зенита.

— Времени на подготовку достаточно, — кивнула Ада.

— А ты что собираешься делать? — спросил меня Сокол.

— Я? — Я задрал голову, посмотрев на «воронье гнездо» — наблюдательный пост на мачте. Я знал, что Иди ждет меня там. Затем достал из кармана перстень Грэга. — Надеюсь, удастся собрать последние кусочки этой головоломки.

Облака — какая-то дикая смесь из оранжевого безе иссиня-лиловых тонов — всё так же клубились по небу гигантскими морскими валами. С высоты «вороньего гнезда», откуда я смотрел, вид на то место, где океан сливался с небом, прямо дух захватывал. Но даже это великолепие меркло рядом с бледной красавицей, что рискованно примостилась на краю площадки, свесив босые ноги вниз. От одного взгляда на нее у меня внутри что-то ёкало — хрупкая, и такая беззащитная сейчас.

«Землю видишь?» — спросил я, стараясь говорить низко, чтобы не спугнуть. Хотя, если честно, Иди спугнуть было задачкой не из легких, но рисковать не хотелось. Мало ли, оступится.

«Тяжелый туман с востока обзор закрывает», — ответила Иди и улыбнулась мне через плечо. Улыбка у нее была легкая, но глаза… в них всегда была какая-то глубина, тайна. «А ты видишь Вечный Шторм?»

Я подошел ближе. Так близко, что почувствовал ее запах — теплые луга после летнего дождя. Приятный, немного дурманящий. Черт, как же она пахла…

«Почему он Вечный?» — спросил я, проследив за ее тонким пальцем, указывающим на зловещий, бурлящий ураган по правому борту нашего «Теплого ветра». Выглядело это действительно жутко — темная, клубящаяся масса, из которой, казалось, вот-вот вылезет какая-нибудь гадость.

«Легенд много ходит…» — протянула женщина-антилопа, накручивая на палец шелковистый локон своих льняных волос. В этот момент она казалась такой юной, почти девчонкой. «Но моя любимая — та, что говорит, будто Шторм — это шрам, оставшийся от Нашествий Демонов».

«Ага, Нашествия Демонов… Наслышан. Знаю только, что это какая-то полная задница», — сказал я и прислонился бедром к выступу, чтобы видеть и ее, и бушующую стихию. Хотелось понять, что это за напасть такая, о которой тут все говорят с придыханием.

«Насколько полная?» — лукаво спросила она, глядя на меня сквозь серебристые ресницы. Этот взгляд… пробирал до костей.

— Типа, уровень «все сдохли», — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Почти угадал, — кивнула Иди. «Представь себе стену воды, выше самых высоких Звездных Ясеней, а вместе с ней — орду демонов, от мелких Цепких гадов до огромных Выродков».

«Ох, Матерь Божья…» — вырвалось у меня. Воображение тут же нарисовало картину похлеще любого фильма ужасов. Что-то вроде цунами из зомбаков, скрещенного с «Шаркнадо», только вместо акул — демоны. Бр-р-р, аж мурашки по коже.

«Что бы ты там себе ни напредставлял, это, скорее всего, либо дикое преувеличение, либо пугающе точно, судя по твоему лицу», — заметила Иди, и в уголках ее губ заиграла шаловливая улыбка. Она явно читала меня как открытую книгу.

— Хочешь сама глянуть, что у меня в башке творится? — предложил я, подставляя щеку. — Только осторожно, там иногда такой бардак.

Она окинула мое лицо своим лунным, каким-то нездешним взглядом. Мы стояли так близко, что я разглядел крошечные, едва заметные веснушки на ее овальном лице. Милые.

«Я всегда хочу знать, что у тебя в голове, Макс», — прошептала она и коснулась ладонью моей челюсти. Ее серые глаза блеснули, когда я снова представил ту адскую картину, и она рассмеялась, увидев это. «Беру свои слова обратно. Даже не знаю, точно ли ты представил или преувеличил. Твое воображение — это какой-то аттракцион».

«Рад развлекать», — хмыкнул я и полез в карман за перстнем Краскона. «Лучше спрошу тебя об этом, пока ты меня окончательно не отвлекла». А отвлекать она умела, ох, как умела.

«Ох… да, солнце уже высоко, нельзя мешкать». Иди густо покраснела и повернулась, чтобы нормально забраться обратно в «воронье гнездо». Потом протянула руку, и я опустил кольцо ей на ладонь. «Полагаю, ты говорил с моей сестрой?»

— Да, только что виделся с ней и с Гарри, — кивнул я. — Они собираются проверить каюту регента, это, так сказать, единственный камень, который еще не перевернули. Похоже, у нас тут еще один случай свихнувшегося начальника. Опять двадцать пять.

«Хорошо, что мы прибудем сегодня вечером», — сказала Иди-провидица, вертя кольцо в руках. «Я знаю, что слишком долгое пребывание в океане тоже может сказаться».

— Мне ли не знать, — пробормотал я, вспоминая свои ощущения после долгого плавания. Она вздохнула и закрыла глаза.

— Грэг, — выдохнула она, словно приходя в себя. — Как он?

— Я говорил с ним, — ответил я. — С ним все будет в порядке. Парень крепкий, справится.

— Хорошо, — сказала она и сосредоточенно нахмурилась. Затем, все еще с закрытыми глазами, она повертела лицевую сторону печатки, пока скрытое лезвие не выскочило из механизма. Хитрая штуковина.

На тонком лезвии еще оставалось немного засохшей крови — там, где Грэг Адамс саданул им человека-ящера. Иди уколола большой палец об острие, добавив свою кровь к остаткам. Ритуал, не иначе.

На мгновение солнце прорвалось сквозь тучи, осветив нас, и женщина-антилопа глубоко вздохнула, прежде чем открыть свои теперь сияющие серебром глаза. Выглядело это… впечатляюще и немного жутко.

— Регент обеспокоен, — начала она, и голос ее приобрел какое-то эхо, словно раздваивался. — Он проводит дни, оглядываясь через плечо, потому что чувствует, как его время утекает. Слова последнего авгура все еще преследуют его, и он чувствует, что конец все ближе. Его манит Зареченск… ох.

Я еле успел подхватить ее, когда она пошатнулась, и глаза ее снова стали обычными. Силы это у нее отнимало, видимо, немало.

«Ты в порядке?» — спросил я, поддерживая ее. Колени у нее заметно ослабли.

«В порядке», — ответила она и выпрямилась, уже без моей помощи. «Поток Знания сильнее, потому что мы все еще на воде. Это как кран, открытый на полную, или вообще ничего».

«Звучит довольно хреново», — заметил я, убирая прядь волос с ее глаз. Мягкие, шелковистые…

«Да, это может сбивать с толку», — сказала она. «Многое идет через его кровь. Мне нужно попробовать еще раз, потому что в Грэге есть что-то… знакомое, но здесь слишком много помех».

— Ого, ты что творишь? — вырвалось у меня, когда она взобралась на самый край «вороньего гнезда» и встала практически на цыпочки. Одно неловкое движение — и полетит вниз.

Глава 27

«Пытаюсь приблизиться к солнцу», — сказала она таким тоном, будто просто поправляла воображаемые кроличьи ушки, а не висела над несущимся кораблем на высоте метров эдак пятнадцати. Смелая, ничего не скажешь.

— Ладно, ну, хоть позволь подстраховать, чтобы ты не навернулась, — пробормотал я и прижал ее так, чтобы задняя часть ее коленей уперлась мне в плечо, а моя рука обвила ее голени. Теплые, гладкие… Черт, Макс, сосредоточься!

«Погоди, я попробую еще раз», — сказала Иди, прижимая кольцо к груди и снова закрывая глаза.

И хорошо, что я был рядом, потому что она внезапно ахнула и выгнулась назад. Чуть не выскользнула.

— Иди? — позвал я, и она слегка вздрогнула, когда я осторожно опустил ее обратно в «воронье гнездо».

«Это… Трудно расслышать отчетливо», — выдохнула она, когда ее глаза снова стали нормального цвета. «Разум Регента так искажен, а кровь на кольце почти выцвела. Единственное, что я могу разобрать, это имя — Мелкий Алдан».

— Алдан? — переспросил я. Имя показалось смутно знакомым.

— Знакомо? — уточнила она.

«Кажется, слышал, как наемники что-то болтали про этого типа», — припомнил я. «Знаю только, что он какой-то там главарь Братвы».

«Прости, я думала, смогу узнать больше», — вздохнула она и вернула мне кольцо.

«Все нормально», — сказал я, убирая его обратно в карман, а затем оперся предплечьями о выступ «вороньего гнезда». «Просто очередная паранойя у свихнувшегося Ашера. Не в первый раз».

— Итак, что нам теперь делать? — задумчиво спросила женщина-антилопа, прислонившись спиной к выступу, чтобы видеть меня.

«Как ни странно, но, похоже, Кларк, Гарри, капитан и твоя сестра уже все разрулили», — сказал я, прикидывая в уме все, что знал. «В общем, думаю, Краскону нужна помощь, и нам просто нужно доставить его домой, где соответствующие люди смогут о нем позаботиться. Психушка по нему плачет, если по-нашему».

— Ох… тогда недолго осталось, — сказала она. — Что… эм, что нам делать до тех пор?

Мои глаза встретились с ее, и между нами словно искра пробежала — жаркая, тяжелая. На одно долгое мгновение мир замер. Потом она как бы невзначай отвела взгляд и приняла ту же позу, что и я. А напряжение в воздухе хоть ножом режь.

Я выпрямился и подошел к ней сзади, как тогда, при нашей первой встрече. Только на этот раз она была внутри «гнезда», и я чувствовал ее тепло всем телом, прижавшись вплотную. Сердце заколотилось быстрее.

«Может, я и смогу придумать кое-что», — пробормотал я и наклонился ближе, словно меня тянуло магнитом. Особенно к этим прядкам волос на ее тонкой шее.

Поводья моего самообладания ослабли и соскользнули. Я уткнулся носом в линию ее волос, туда, где ее травяной запах был сильнее всего. От нее пахло дикой природой и свободой, как от вольного ветра, гуляющего по зеленым холмам. Голова шла кругом.

— Макс, от тебя у меня мурашки по коже, — Иди вздрогнула и слегка откинула голову назад, прижавшись к моей левой груди.

— У меня тоже, — прохрипел я голосом, ставшим грубым от медленно разгоравшегося желания. «Кажется, с каждой нашей встречей мне все труднее к тебе не прикасаться». Это была чистая правда.

«А потом, каждый раз, когда мы расстаемся, я чувствую твое отсутствие, как будто это синяк на душе», — прошептала она, и я кивнул. Точнее и не скажешь.

Мы оба стояли на каком-то перекрестке. Я нутром чуял, что этот момент изменит меня навсегда, но даже так, решение пришло легко. И, видимо, оно было обоюдным, потому что мы одновременно шагнули навстречу друг другу, сливаясь в столкновении губ и тел. Жарко, отчаянно.

— Да-а, — простонала Иди, когда я развернул ее и прижал к мачте. — Ох, как же давно у меня этого не было.

«Что, эм, что нам разрешено…» Слова застряли в горле, когда я отвлекся на ощущение ее небольшой, но упругой груди, идеально помещающейся в моих ладонях. Все в ней казалось потрясающим, но я не знал, насколько далеко могу зайти. «Шведский стол» или есть ограничения?

«На данный момент?» — промурлыкала она, проводя языком по горячей коже за моим ухом. От этого простого движения у меня всё внутри перевернулось. «Почти всё».

— С этим я справлюсь, — прорычал я и провел большими пальцами по твердым бугоркам ее сосков, проступавшим сквозь тонкую ткань красного платья.

— Спорим… ах! Спорим, справишься, — красавица-антилопа снова содрогнулась и откинула голову назад, когда я ласкал ее грудь. Я почувствовал, как мой член напрягся до каменной твердости при виде ее откровенного, почти животного наслаждения.

— Черт, теперь я понимаю, что ты имела в виду про мурашки, — выдохнул я, когда она запустила обе руки в мои волосы и потянула их. Мгновенный отклик на ее удовольствие пронзил меня всего, и я непроизвольно прижался эрекцией к изгибу ее бедра.

«Я так многому хочу научить тебя о женском теле», — простонала она, и ее руки соскользнули с моих волос, прошлись по моей спине, заднице, а затем переместились вперед, чтобы развязать шнурки на моих штанах. Быстро и умело.

— Я думал, раз ты из Ордена… ах, — простонал я, чувствуя, как ее горячая рука обхватывает мой член. Это было… ошеломительно.

«Ты думал, мы все невежественны в вопросах удовольствия?» — спросила она, освобождая меня из штанов, чтобы удобнее было ласкать. — «Орден учит познанию мира и себя во всех проявлениях, включая радости тела. Мы не даем обета безбрачия, если ты об этом».

«Там, откуда я родом, все немного иначе… дерьмо», — прошипел я, когда она провернула запястье именно так, как нужно, и мои бедра дрогнули. Она точно знала, что делает.

«Орден состоит в основном из женщин, которые посвящают свою жизнь Богине, но нигде не говорится о строгом воздержании», — продолжила Иди, направляя одну мою руку себе под платье. «Познание друг друга считалось… полезным для душевного равновесия».

— То есть, ты хочешь сказать… — я на секунду замер, пораженный тем, насколько это было невероятно горячо.

«Проблемы?» — спросила женщина-антилопа, глядя на меня своим томным, обещающим взглядом.

«Никаких», — прорычал я и завел руку выше, отодвигая ее трусики, чтобы добраться до своей награды. Влажная, горячая…

«Ой!» Ее голова стукнулась о мачту так сильно, что ее серебристые рожки даже царапнули дерево. «Может, мне и учить тебя придется меньше, чем я думала!»

Я усмехнулся ей в шею, а затем застонал, когда она снова принялась меня ласкать.

Мои пальцы проникли глубже между влажными складками ее плоти, и я обвел большим пальцем то, что нащупал как капюшон ее застенчивого клитора.

«Вот так», — подбадривал я, когда она закинула одну ногу мне на бедро, а я дразнил ее вход кончиком среднего пальца.

— Ух, быстрее, любовь моя, — простонала она и приостановила свои ласки, чтобы помассировать нижнюю часть головки моего члена мягким большим пальцем.

Ощущение было как удар током.

«Твою мать!» — рявкнул я и ввел палец в ее узкий, горячий канал.

«Ма-а-акс!» — вскрикнула Иди, сжимая кулаки. «К-кончи со мной. Вместе».

Затем женщина-провидица ускорилась, крепко обнимая меня одной рукой, а другой обхватив мое лицо.

Петля обратной связи, возникшая между нами, была настолько сильной, что моя кульминация почти причиняла боль своей интенсивностью, когда она наконец вырвалась из меня. Я кончил с глухим стоном, чувствуя, как все тело сводит судорогой.

Где-то вдалеке я слышал крик Иди и чувствовал, как ее внутренние стенки пульсируют и сжимаются вокруг моего пальца каждый раз, когда мой большой палец кружил вокруг ее набухшего клитора.

«Ох, ох, любовь моя…» — выдохнула она и отпустила меня, чтобы схватить за запястье, когда ощущения стали слишком острыми. Я прекратил все движения, давая ей отдышаться.

«Это было… сильно», — усмехнулся я, отдышавшись, и осторожно опустил ее ногу обратно на пол. — Богиня, ты просто огонь.

«А ты неплохо управляешься руками», — сказала женщина-антилопа и с любопытством рассмотрела немного моей спермы у себя на руке, прежде чем слизать ее с томным выражением на покрасневшем лице. — А теперь позволь мне тебя почистить.

— Что… ох, — простонал я, когда она опустилась на колени между моих ног и принялась вылизывать мой все еще влажный член.

Так. Бл…

Чертовски. Горячо.

Каким-то образом мы оба оказались спутанным клубком тел на дне «вороньего гнезда», а над головой быстро неслись облака. Прекрасная женщина-антилопа лежала у меня на руках, мы оба смотрели в небо, а я все проводил пальцами по слабому пульсу на ее сонной артерии. Такой живой, такой теплый.

«Мы можем повторить это?» — наконец спросил я, продолжая обводить пальцами изгиб ее ключицы. Хотелось еще. И еще.

— Мне бы очень этого хотелось, — прошептала Иди и повернулась ко мне лицом. — Однако мне нужно быть осторожной.

— Понимаю, — пробормотал я и поцеловал ее в лоб. Орден, все дела. Наверное.

В этот момент капля воды упала мне на лоб, и я усмехнулся.

«Кажется, дождик собирается», — пошутил я и поднял ладонь, чтобы поймать еще несколько редких капель.

«Хм, я люблю дождь», — сказала женщина-антилопа, мило зевнув, и прижалась ближе. Но мгновение спустя она напряглась и села. — Погоди, дождя не должно быть, если только…

Иди резко вскочила на ноги, и такая внезапная перемена в ее поведении заставила меня тут же последовать за ней. Что-то не так.

— Что такое, Иди? — спросил я, когда она схватилась за выступ «вороньего гнезда» побелевшими костяшками пальцев.

— Что-то не так, — сказала она и вытерла капли дождя с глаз. «Мы зашли слишком далеко на восток и теперь на пути Шторма».

«Уверена?» — спросил я, глядя на то, что выглядело как обычная гроза справа от нас. «Может, он просто кажется близким?»

— Может быть… — женщина-провидица замолчала и снова подошла к мачте. — Но что-то не так.

Затем она положила обе ладони на толстую деревянную балку, сердцевину всего корабля, и я с тревогой наблюдал, как ее глаза вспыхнули почти непрозрачной молочной белизной. Опять колдует.

— Иди? — спросил я после напряженного молчания.

Облака начали темнеть еще сильнее, а капли дождя стали крупными и тяжелыми. Ветер тоже усилился.

«Что-то не так», — повторила она, впиваясь ногтями в деревянную мачту. «Команда, они… они разделились во мнениях насчет Регента. Краскон многих разозлил с тех пор, как поднялся на борт».

«Да неужели?» — усмехнулся я, вспомнив все его едва прикрытые расистские замечания с тех пор, как я познакомился с этим типом. «Даже представить себе не могу, почему». Сарказм так и пер.

«Ох». Бледная женщина-антилопа побледнела еще больше, и мне пришлось броситься к ней, когда она начала покачиваться. «Они разгневаны и попытались украсть самое ценное Краскона».

«Черт, его сундук с монетами», — пробормотал я про себя и уже собрался спускаться. Вот же ж старый хрыч, доигрался со своим сокровищем.

«Куда ты?» — спросила Иди.

«Я знаю, чего хочет команда», — сказал я. — Те монеты из рудного серебра, о которых он вчера вечером орал на весь корабль. Идиот.

Прежде чем я успел спуститься по снастям, кто-то на нижней палубе закричал, и мы с Иди инстинктивно пригнулись в «вороньем гнезде».

«Что это было?» — спросил я. Иди выглядела такой же растерянной, как и я.

— Не знаю, — прошипела она. — Давай посмотрим получше.

Затем мы оба подкрались к выступу и выглянули, чтобы увидеть, что происходит внизу.

— Ах, нет, пожалуйста! — кричал палубный матрос, пытаясь урезонить яростно ревущего человека-ящера, который только что вырвался из-под палубы. Краскон был похож на взбесившегося динозавра.

«Ты думал, сможешь заполучить мое серебро, да⁈» — Краскон проревел в небо, и мы с Иди оба увидели, как он сломал бедолаге-матросу позвоночник, будто сухую ветку. Жестокая тварь. «Даал! Где ты? Если это вообще твое настоящее имя! Я знаю, это твой кощунственный трюк!»

— Он только что крикнул «Даал»? — спросил я, и сердце пропустило несколько ударов. Даал — это же…

«Он имеет в виду Грэга, верно?» — уточнила женщина-антилопа.

«Мне нужно туда спуститься», — прорычал я и вскочил на ноги, но Иди снова потянула меня вниз.

«Мы должны это обдумать», — заметила она. «Ты ведь не в полной броне сюда пришел». И то верно, голыми руками против этого ящера — самоубийство.

— Мне нужно оружие, — сказал я вместо этого. Хоть что-нибудь.

«У основания мачты есть багор, который все матросы используют для перемещения снастей, до которых не могут дотянуться», — подсказала Иди.

— Пойдет, — пробормотал я, но мне опять не дали встать.

«Дай-ка я проверю „Теплый ветер“ еще раз, может, она мне что-нибудь расскажет», — сказала женщина-антилопа, и я заставил себя набраться терпения, хотя каждая секунда, проведенная здесь, была еще одной секундой, которую Краскон тратил, разрывая корабль на части в своем безумии.

«Быстрее», — поторопил я, когда дождь и ветер начали усиливаться. Дело дрянь.

Глаза Иди снова засияли, и она сосредоточилась на своей силе Прикосновения сильнее, чем я когда-либо видел. Наконец она подняла на меня глаза уже обычного цвета.

«Корабль упрямится». Она покачала головой, избавляясь от остатков тумана, и начала свой отчет. «Регент из параноика превратился в полного психопата, когда обнаружил пропажу своего сундука. Сейчас идет полномасштабный мятеж, которым руководит Старпом Карпов — это он все и затеял».

— Все в порядке? — спросил я, имея в виду наших.

'Карпов запер в карцере всех, кто не поддерживает мятеж — или, по крайней

мере, пытался', — объяснила она. «С Красконом оказалось слишком сложно справиться». Еще бы, с такой тушей.

«Нам нужно их вытащить», — сказал я ей и откинул челку, которая теперь прилипла ко лбу из-за сильного дождя. «И нам нужно увести этот корабль подальше от Шторма».

— Даал, выходи, где бы ты ни был! — Голос Ашера Краскона ревел сквозь порывы ветра. Он искал Грэга.

«Ты должен найти Грэга», — сказала женщина-антилопа. — Оставь карцер мне.

— Но как нам спуститься так, чтобы он нас не заметил? — спросил я, когда мы увидели человека-ящера, топающего по кругу вокруг квартердека. Словно хищник в клетке.

«Ой!» — Иди ахнула и резко подняла голову, чтобы посмотреть на флюгер в виде кожаного рукава, расположенный на самой вершине мачты. «Гель!»

Кожаный флюгер внезапно «ожил», и маленькая летающая ящерка соскользнула вниз, приземлившись в «вороньем гнезде» между нами. Вот это сюрприз.

— Мип, — чирикнула она и высунула синий язычок-кисточку к руке Иди.

— Хорошая девочка, — хихикнула женщина-провидица и погладила существо по голове.

«Гель, Грэг в беде». Я решил рискнуть и перейти сразу к делу. Может, эта мелкая тварь чем-то поможет.

Глаза существа расширились, и из глубины ее горла послышалось тихое рычание. Похоже, поняла. Это хорошо.

— Верно, девочка, — продолжила Иди. «Нам нужно спуститься туда так, чтобы этот ящер нас не увидел. Можешь помочь?»

«Ме-е-эррр», — снова прорычала она, а затем вылетела из «вороньего гнезда».

Мы с женщиной-антилопой поспешили снова выглянуть за выступ и как раз успели увидеть, как Гель перегрыз кусок веревки, удерживающей гигантскую рыболовную сеть, сложенную на снастях. Умная ящерка!

Так получилось, что эта сеть висела прямо над головой Краскона, и когда веревка наконец лопнула, вся сеть рухнула вниз и накрыла его.

По крайней мере, временно.

«Арррр!» — человек-ящер взревел в ярости, пробиваясь из-под сети.

«Нам пора», — сказал я, и мы вдвоем поспешили спуститься по мачте, цепляясь за веревочные лестницы. Главное — не сорваться.

У подножия мачты Иди бросила мне длинную палку со здоровенным крюком на конце.

«Багор», — сказала она.

«А ты?» — спросил я. Ей тоже нужно чем-то защищаться.

«У меня есть кинжал», — ответила она и вытащила нож из ножен на бедре. «Найди Грэга и уведи его на нижнюю палубу, если сможешь».

«Будь осторожна», — сказал я ей, и после короткого, но жаркого поцелуя мы разошлись. Тревога за нее сдавила грудь.

«А-а-ах!» — снова взревел человек-ящер, и я пошел в противоположную от звука сторону. Нужно найти Грэга, и быстро.

Глава 28

«Грэг!» — крикнул я, когда добрался до той стороны корабля, где оставил его в последний раз. Но когда я не смог его найти, ледяная паника охватила меня сильнее, чем ледяная дождевая вода, стекавшая по лицу. — Черт, Грэг! Где же ты, пацан⁈

— П-папа? — отозвался далекий, испуганный голос, и я заметил бледное лицо, выглядывающее из-под брезента спасательной шлюпки.

Слава богу, нашелся. Сердце немного отпустило.

«Давай, нам нужно увести тебя в безопасное место, к остальным», — сказал я и помог перепуганному пацану выбраться из шлюпки. Он дрожал, как осиновый лист.

«Я ничего не делал, честно», — бормотал он, пока мы спешили к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

— Я знаю, это не ты, — успокоил я его. Этот Краскон просто спятил.

«Ра-у-у-у! Да-а-ал!» — Голос разъяренного Регента звучал так, словно он вырвался из своих пут. Я понял, что нам нужно поторопиться.

«Бегом, бегом, бегом, на нос, давай», — приказал я, когда мы услышали новые звуки рвущейся ткани и трескающегося дерева. Но прежде чем мы смогли добраться до лестницы, человек-ящер проломил собой кучу каких-то ящиков и снастей, преграждая нам путь.

«Ах!» — Грэг закричал, когда челюсти Краскона щелкнули всего в нескольких сантиметрах от него. Он отшатнулся и упал на меня.

«На корму!» — заорал я, резко вытаскивая его вперед и для большей убедительности саданув Краскона багром по морде.

Ящер снова взревел, но я не стал разглядывать его разъяренное выражение лица, а вместо этого толкнул Грэга вперед.

«Что я такого сделал, что он так разозлился?» — спросил Грэг, когда регент снова выкрикнул его имя — «Даал».

«Понятия не имею», — ответил я и надавил сильнее, увидев дверь, ведущую в грузовой отсек. Наш шанс.

«Тебе не сбежать от меня!» — крикнул Краскон, прыгнув с квартердека. «Ты меня уже пометил, так заканчивай начатое, безликий ублюдок!»

— Грэг, вниз! — рявкнул я и, как бейсбольной битой, со всей дури вмазал багром прямо в харю регенту.

«А-а-ах!» — Краскон взвыл, когда крюк моего оружия вонзился ему в предплечье — он пытался блокировать атаку.

Грэг снова вскрикнул, но с грохотом помчался по лестнице вниз, подальше от разъяренного человека-рептилии. Это главное.

«Регент Краскон», — попытался я воззвать к его разуму, подняв руку, теперь, когда мой сын был вне опасности. — «Ты не в себе. Помнишь, мы говорили о том, что Грэг — мой сын?»

— Не строй из себя дурака, Медведев! — огрызнулся Краскон, выдергивая багор из своей плоти так, словно это была обычная заноза, несмотря на обильные брызги крови. Затем он наклонил голову, уставившись на меня своим ледяным голубым глазом. Второй глаз был подернут молочной пеленой и окружен почти зажившим шрамом. — Ты что, действительно думаешь, что твой приемный сын — это какой-то там оборотень с Дикого Запада? Очевидно же, это замаскированный Мелкий Алдан!

— С чего ты это взял? — спросил я, стараясь тянуть время и оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее багра.

«Даал? Алдан?» — фыркнул он. «Неужели не видишь, даже имя — подделка! Но хватит увиливать. Если мы будем действовать вместе, мы оба сможем отомстить этому обманщику, который водил нас за нос!»

«Я не знаю, кем ты считаешь Грэга, Регент, но ты ошибаешься», — повторил я размеренным голосом, медленно потянувшись к топорику, прислоненному к бочке со снастями.

«Это ты ошибаешься, и если не отойдешь, я убью тебя», — прошипел ящер тоном, еще более холодным, чем его рептилья кровь.

— Тогда тебе придется меня убить, — ровно ответил я. Другого выхода не было.

Мы смотрели друг на друга с полсекунды, пока ветер и дождь вокруг нас усиливались, превращаясь в настоящий шторм.

Затем за раскатом грома последовал треск молнии, и напряжение между нами лопнуло.

Я схватил топор в тот самый момент, когда Регент бросился на меня, и метнул его. Топор вонзился ему в левую часть груди.

«Руа-а-а-а-а!» — Краскон взревел, выдернул топор из груди и отшвырнул его в сторону. Похоже, это его только разозлило.

«Дерьмо», — выругался я, принимая боевую стойку и глубоко вздыхая, чтобы сконцентрироваться. — Значит, будет по-плохому.

Щелк. Время замедлилось.

Человек-ящер снова несся на меня на полной скорости. Я шагнул в сторону, мир вокруг двигался как в киселе.

Щелк.

Я нырнул под один из его разъяренных когтей и выскочил с другой стороны, туда, где он бросил мой багор.

«Ублюдок!» — заорал Краскон и несколько неловко развернулся.

Моим главным преимуществом против этого ящера была его неповоротливость. Если бы мне удалось заставить его потерять равновесие…

Я отпрыгнул в сторону и хлестнул Краскона багром по опорному колену, но в ответ получил лишь сломанный багор. Твою ж мать! Этот гад был словно высечен из камня. Мне нужно было что-то посерьезнее зубочистки.

Бум!

Человек-ящер швырнул в меня ящик с инструментами, который угодил мне прямо в грудь. Дыхание вышибло, словно мне в живот прилетел шар для боулинга. Я споткнулся и упал на моток веревки.

«Ты дурак!» — взвизгнул Краскон, размахивая ручной пилой. Молния сверкнула за его спиной, превратив его в какой-то безумный портрет доктора Джекила и мистера Хайда. «Как ты не видишь, что тебя просто используют!»

«Регент, у тебя рудное помешательство!» — крикнул я сквозь порыв ветра, пытаясь распутать ноги. Веревки стали скользкими от дождя, а замерзшие пальцы плохо слушались.

Человек-ящер моргнул, глядя на меня так, словно я отвесил ему пощечину. Я воспользовался этой короткой передышкой в его убийственной ярости, чтобы поискать рядом какой-нибудь инструмент, которым можно было бы перерезать веревки.

«Не смей говорить мне о помешательстве!» — проревел он.

Я заметил брошенный топор как раз в тот момент, когда он нацелил свои когти мне в горло. Пришлось снова нырнуть во временной транс, чтобы выиграть еще немного времени.

Щелк.

Шаги Краскона падали на палубу с черепашьей скоростью, а капли дождя, казалось, застыли в воздухе.

Щелк.

Я потянулся назад, насколько мог, за топором, который был вне пределов досягаемости. Ну же, еще чуть-чуть!

Щелк.

Огромная нога безумного Регента наступила на веревку, державшую меня в плену, и мое продвижение к спасительному оружию замедлилось. Черт!

«Нет!» — Я так сильно потянулся, что почувствовал, как что-то хрустнуло в плече, но эта дополнительная боль того стоила — мои пальцы коснулись рукоятки топора…

«Ах! Ты, жалкий червь!» — Лорд-регент рухнул на бок после того, как я выдернул топор из его коленной чашечки. Палуба затряслась под его весом.

Прежде чем он успел снова подняться, я уже рубил топором веревки, связывающие мои ноги. Свободен!

Звуки криков и хаоса доносились с другого конца палубы. Но прежде чем я успел приготовиться к тому, что звучало как открытие врат ада, сорвавшийся с креплений кормовой парус с оглушительным треском ударил меня по затылку, и свет померк.

* * *

Не знаю, как долго я был в отключке, но когда очнулся, то оказался под грудой каких-то обломков. Видимо, сюда я и рухнул. Слышались новые крики и вопли — несколько голосов пытались перекричать друг друга. Я осторожно выполз из своего укрытия, чтобы посмотреть, что происходит.

Возле грот-мачты, в самом центре корабля, были привязаны несколько знакомых лиц: моя команда и капитан Джонс. Их держала в заложниках взбунтовавшаяся команда капитана. Вот же угораздило.

Пожилой бородатый лемур в рваной бандане командовал парадом на квартердеке. Он направлял «Теплый ветер» прямо в Вечный Шторм, а у его ног, прикованный к палубе, валялся регент Краскон.

«Старпом!» — Джонс взревел со своего места, привязанный рядом с Шелли. «Вы совершаете один из худших актов фертийской измены! Немедленно остановитесь, и Мара, возможно, смилостивится над вами, когда заберет в свои объятия Океана!»

— Заткни свою пасть, Джонс! — крикнул в ответ человек-лемур с маниакальной ухмылкой, растянувшей его губы. — Пришло время взять корабль в свои руки, ты, жадный ублюдок! И после того, как ты пустил на борт этот мусор?

Еще один из мятежников пнул регента ногой по ребрам. Окровавленный человек-ящер лишь рассмеялся сквозь кляп.

«Старпом, я второй по рангу и третий по власти на Дальнегорске», — вмешался посол Кларк со своей связанной позиции между Грэгом и Ритой. «Я могу наградить тебя несметным богатством — гораздо большим, чем то, что ты украл у моего брата!»

«Я не крал ничего, чего бы он не заслуживал! И это называется Вестник!» — Карпов плюнул в сторону Краскона и осклабился, показав коричневые зубы. «Тащи сундук!»

«Не-е-е-ет!» — промычал человек-ящер сквозь кляп.

Вот дерьмо.

Мне нужно было что-то делать, но без оружия я был практически бесполезен. Я начал осматриваться в поисках хоть чего-нибудь подходящего и в процессе наступил на что-то мягкое. Оказалось, это Гель.

— Мип? — Гель посмотрела на меня своими большими глазами, и я в шоке едва удержался, чтобы не пнуть ее.

— Прости, малышка, — прошептал я и протянул руку, чтобы она могла перебраться мне на плечо. «Давай подойдем поближе».

Я снял ботинки — так тише — и полез на такелаж, чтобы хоть попытаться разглядеть что-нибудь с высоты птичьего полета сквозь пелену дождя.

Усевшись на гике прямо над квартердеком, я замер, пытаясь сориентироваться.

«Ты не хочешь этого делать!» — закричала Ада, когда прихвостни человека-лемура принесли тот самый маленький сундук, который я видел перед погрузкой на корабль. Они открыли задвижки, и Ада завизжала, закричав на них что-то неразборчивое.

Бруно и Иди попытались заставить магессу замолчать, чтобы не привлекать к себе внимания, но было слишком поздно. Желтушные глаза Карпова пригвоздили женщину с чертами горной козы к месту, словно бабочку под стеклом.

«Не хочу, говоришь?» — протянул Карпов и провел пальцами по крышке сундука.

— Я бы на твоем месте ее послушал, — сказал Гарри с опасным блеском в золотисто-зеленых глазах.

«Тц», — усмехнулся мятежный человек-лемур, и прежде чем кто-либо успел что-либо сделать, крышка сундука распахнулась. Все на мгновение ослепли от вспышки серебряного сияния, хлынувшего изнутри.

«Закройте глаза!» — проревел я сверху. Необъяснимый ужас охватил меня, и я инстинктивно понял, что должен отвести взгляд, если не хочу поддаться тому же рудному помешательству, что и Краскон.

Подо мной раздались крики. Я спрыгнул на палубу, а затем к мачте, где все были привязаны.

«Ми-ип!» — взвизгнула Гель у меня на плече.

«Закройте глаза!» — снова заорал я и втиснулся к мачте между Грэгом и Шелли, прикрыв рукой глаза сыну.

«Он прав!» — закричала Иди, перекрикивая вой бури, и зажмурилась. «Не смотрите на рудное серебро! Оно проклято!»

Вой становился все громче. Крики Карпова и его команды смешивались с ревом шторма. Эта какофония вызывала во мне двойственное чувство: страх боролся с искушением посмотреть. Как в том фильме про ковчег, где нацистам рожи плавило, если посмотрят. Или как там библейские города сгорели. Короче, лучше не смотреть.

Внезапно ярость ветра и крики взбунтовавшейся команды одновременно стихли. Вокруг нас послышались звуки всплесков. Много всплесков.

— Макс, — прошептала Шелли. — Что это за шум?

Я прислушался. Сначала подумал, что это плеск волн о нос корабля, но звук был другим.

«Мара…» — выдохнул капитан Джонс. «Это звук человека за бортом, если я его когда-либо слышал. Многих людей…»

Всплески наконец прекратились, и все стихло. Жуткая тишина.

— Мип? — пискнула Гель над моей головой, и я осторожно приоткрыл один глаз.

Болезненное свечение исчезло вместе с сундуком. Когда я подошел ближе к квартердеку, то услышал, как Краскон рыдает и бормочет о потере своего серебра. Поделом старому хрычу.

— Что случилось с Карповым? — спросил я человека-ящера.

— Всё, всё, всё, — кудахтал он, как сумасшедший, которым, в общем-то, и был. «Как и все остальные. О, мое серебро!»

«Макс!» — крикнул капитан Джонс. «Вы должны меня развязать! Команда была наименьшей из наших проблем!»

«Что за…?»

Огромные трещины молний разорвали темно-бордовое небо. Взглянув вверх, я увидел, что мы лишь на короткое время оказались в относительно спокойном «глазу» Вечного Шторма. Теперь дождь и ветер снова начали усиливаться. Мощный, бурлящий ураган был у самого нашего порога.

«Черт побери», — выдохнул я. Но прежде чем я успел найти что-нибудь, чтобы перерезать веревки, которыми все были привязаны к центральной мачте, «Теплый ветер» резко накренился и затрещал под напором вздымающихся волн.

Меня бы точно выбросило за борт, если бы Гель, эта крошечная ящерка, не вцепилась мне когтями в воротник туники и не дернула изо всех сил вперед, помогая удержать равновесие. Удивительно, сколько силы в этой малявке.

— Гель, помоги с веревками! — закричал Грэг, когда я наконец добрался до брошенной кем-то абордажной сабли. «Мы должны освободить капитана!»

«Мип!» — Летающая ящерка тут же принялась за дело и начала грызть веревки изо всех сил.

— Джонс, держись! — крикнул я и принялся пилить так быстро, как только мог.

Наконец веревка лопнула, и все, привязанные к мачте, были освобождены.

«Все оставшиеся руки — на палубу!» — приказал капитан-енот, вскакивая на свое законное место за штурвалом. Несколько членов экипажа, не примкнувших к мятежу, тут же сплотились вокруг него. «Мы должны оставаться в эпицентре бури, если хотим иметь хоть какой-то шанс! Все следуйте моим приказам до последней буквы, и мы, возможно, продержимся достаточно долго, чтобы перегруппироваться. Вперед!»

Дальше началась слаженная работа под руководством этого безумного, но чертовски умелого пирата-енота, который провел нас сквозь ужасающий ураган. Его инструкции были четкими, авторитет — непререкаемым, а уверенность — непоколебимой. Его было легко слушать, и вскоре мы прорвались через бушующий барьер и внезапно снова очутились в спокойном «глазу бури». Фух, пронесло. Пока что.

— Просто держите ее прямо сейчас, Старшина Хворов, и продолжайте поворачивать на четверть к западу каждые четыре кабельтова, по моим расчетам, — сказал Джонс немного позже, передавая штурвал своему новоиспеченному первому помощнику. Затем он спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к остальной разношерстной команде на палубе. «Мы выиграли себе немного времени. Пока мы остаемся здесь, можем потратить его на перегруппировку. Выход — это уже совсем другой вопрос, но его мы решим вместе, как команда, это понятно?»

Несмотря на то, что он обращался конкретно к остаткам своей первоначальной команды, мы с друзьями тоже дружно рявкнули «Так точно, сэр!».

«Капитан, я отправлю регента в карцер на неопределенный срок», — сказал посол Кларк, перетаскивая своего связанного, с кляпом во рту и находящегося без сознания брата через плечо.

— Да уж, — кивнул Джонс. — Нам нужно будет организовать посменную охрану.

— Запишите и меня, — сказал я.

«И меня». Рита перестала натягивать один из парусов и неторопливо подошла.

«Ну, можете записать нас всех», — сказал Гарри, продолжая складывать обломки деревянного мусора в постоянно растущую кучу. «Мы ни за что не позволим ему снова выйти из-под контроля на этом корабле».

«Ваша помощь неоценима», — сказал капитан Джонс, и на этот раз, когда он снял шляпу и приложил ее к сердцу, это выглядело искренне, а не театрально. «Макс Медведев, я обязан тебе своей жизнью и жизнью остальной моей команды».

«А моя команда и я в долгу перед вами», — сказал я и протянул руку. Мы скрепили рукопожатие, как старые товарищи.

— Честь, друг мой, честь, — человек-енот улыбнулся, и его глаза увлажнились. Затем, сжав мне запястье в последний раз, капитан развернулся и начал отдавать приказы нескольким своим матросам, а сам прыгнул обратно на квартердек.

«Папа?» — спросил Грэг, опираясь на ручку швабры, пока Гель копошилась в его волосах, выискивая что-то. — Как долго мы еще пробудем на этом корабле?

«Не уверен, малыш», — сказал я, но вытащил его перстень с печаткой из кармана и щелчком большого пальца подбросил ему.

Он поймал его в воздухе и улыбнулся, надевая обратно на палец, где ему и место.

«Несмотря ни на что, с нами все в порядке», — сказала Шелли, присоединившись к разговору с кувшином воды. Она протянула его мне, осматривая порезы на моих руках и лице. «Это главное».

— Ну, это спорно, — проворчал Бруно, садясь на бочку рядом с Иди и вытряхивая намокший блокнот. «Скорее, 'живы».

«Меня и „живы“ устроит», — сказал я, присаживаясь на сложенную кучу рваного холста прямо под тем местом, где женщина-антилопа штопала еще один парус. Когда я прислонился к ее коленям, она передала свой парус Аде и начала проводить пальцами по моим спутанным ветром волосам. Это было… приятно. Успокаивающе.

Конечно, мы оказались в центре бесконечного урагана, всего лишь с половиной экипажа, с психом в карцере и судном, которое было изрядно потрепано, но солнце светило своим ласковым светом, ветерок был слабым, а красивая женщина играла с моими волосами.

На данный момент это было все, что мне было нужно.

«Это действительно хороший день», — сказала Иди, и я посмотрел на ее сияющее лицо, а затем на всех, кто собрался вокруг. Мои люди. Моя странная, но уже такая родная команда.

«Да», — сказал я, делая глоток прохладной и чистой воды. «Это так».

Остальное приложится.

Следующий том, ТУТ: https://author.today/reader/464376/4329103

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ашер – 7

Content

Ашер — 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene