Влад Райбер

Потусторонний город

© Райбер В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Я прибыл в Санкт-Петербург ночным поездом. Сюда меня привёл интерес к многочисленным историям и легендам, которые рассказывают об этом городе. Пока не спешу посещать известные туристические места. Так, позавтракал в случайном кафе и заглянул в книжный магазин на Невском проспекте.

Там ко мне подошёл консультант и спросил, ищу ли я что-то конкретное. Я ответил: «Нет, просто люблю находиться среди книг». Консультант усмехнулся и сказал: «Я вас понимаю!»

Ещё успею набрать книжных «трофеев»! Моя истинная цель – поиск сверхъестественных существ и явлений. А это мой путевой дневник, в него я собираюсь записывать истории, которые услышу, а также все личные наблюдения.

Итак, моё путешествие по мрачному городу на Неве начинается!

Влад Райбер

Чердачная чертовка

Боюсь, я недооценил, насколько это опасно… Я даже не знаю, что она такое! Это не человек! Это монстр! Мне стоило с ней считаться. Я не знал, почему она проявляла внимание ко мне, зачем подглядывала. Думал, что понравился этой чёртовой женщине. Я испытывал чувство высокомерного отвращения, замечая её странный интерес ко мне. Мой сосед был прав – я идиот. Не нужно было с ней шутить! Да мне вообще не нужно было здесь селиться!

Повёлся на цену квартиры. Она была подозрительно низкой даже для такого убогого дома, как этот. Кстати, «убогими домами» в старину называли места, куда свозили трупы бездомных и жертв чумы. Вот такое впечатление и создавала эта ветхая трёхэтажная постройка, в которой я купил квартиру. Этот дом такой старый, что здесь даже лестницы в подъездах деревянные, скрипучие. Но я всегда размышлял так: какая разница, где жить, если живёшь один? Зато у меня есть красивая машина, и это мне поистине нравится. Кому-то хочется копить деньги, чтобы провести шикарный отпуск за границей раз в год, а мне нравятся машины. Почему бы нам просто не уважать интересы друг друга!

Кто-то говорит: это всё понты, надо «быть, а не казаться» и всё такое. Я всегда слал таких людей к чёрту. Я не родился в семье миллионеров и уже не обманываю себя, что однажды дорвусь до больших денег.

Примите уже как данность: есть богатые люди, а есть те, кто хочет таким казаться. Да, я из вторых! Мне хочется выглядеть стильно, я люблю атрибуты люксовой жизни. Буду ночевать в сарае, но хочу показываться в центре в шикарном виде, хочу привлекать внимание. Да, это пыль в глаза! Да, я люблю покрасоваться! Да, стараюсь казаться круче, чем есть на самом деле. Идите к чёрту, это мой выбор!

Как говорил Шекспир: «Весь мир – театр, а люди в нём актёры». Так вот я актёр – играю крутого парня. В реальности я не такой. Всё! Закрыли тему.

Я купил квартиру в доме на углу Октябрьской набережной. Место тихое, большинство моих соседей – старики, да и тех немного.

Найти этот дом!

В подъезде двенадцать квартир, и, похоже, в половине из них никто не живёт. Новоселье я отметил двумя банками колы и пакетом кукурузных чипсов, пару часов поиграл в приставку и лёг спать. Чаще всего именно так я и проводил свободное время. Тусовки в клубах, ночные разъезды по городу – это только иногда, несколько раз в месяц, когда деньги есть. Случалось, что мне и машину заправить было не на что.

Как это часто бывает, мне было трудно уснуть на новом месте. Здесь всё казалось незнакомым: запах старого дома, непривычная тишина и темень снаружи. Только собаки иногда лаяли.

Я долго перекатывался с одного бока на другой, а потом взял телефон и начал листать приложение для знакомств.

Как всегда, не глядя смахивал всех девушек вправо, чтобы потом выбрать из тех, с кем будут совпадения. Почувствовав, что глаза слипаются, сунул телефон под подушку и закутался в одеяло. Только начал засыпать, как меня встревожил шум сверху.

Там был грохот, будто этажом выше кто-то бегал, сильно топая. А потом я вспомнил, что живу на последнем этаже – выше меня только чердак. Кто мог туда влезть в два часа ночи?

Я лежал, стараясь не замечать шум, надеялся, что скоро всё закончится, а там будто коза копытами стучала. И ещё были какие-то странные чавкающие звуки, как языком кто-то цокал.

Такое не стоит игнорировать!

Я нехотя открыл глаза, посмотрел в потолок, и тут мне прямо на лицо упала горстка песчаной пыли и штукатурки.

Я включил свет, вытер лицо, посмотрел наверх, а там здоровенная трещина! Не в штукатурке трещина, а в потолке! Такая широкая, что туда пальцы просунуть можно. Как я мог такое не заметить, когда квартиру покупал? Щель в потолке прямо над кроватью. Ужас какой-то!

Утром я нашёл в интернете номер управляющей компании, обслуживающей мой дом, и удивился равнодушию оператора, который мне ответил. Я рассказал, что у меня в спальне дыра в потолке, а он спросил:

– А оттуда течёт или что? Дует?

– Не течёт и не дует, – ответил я. – Но когда над тобой потолок треснул – это страшно.

– Там перекрытия нормальные, кровля целая, – говорил специалист. – Ничего на вас рухнуть не должно. Капитального ремонта у вас не будет, потому что, скорее всего, дом скоро признают ветхим и аварийным. Вам только ждать расселения.

– Послушайте, у меня щель в потолке. – Я очень старался говорить спокойным голосом. – Я через неё, наверное, смогу руку на чердак просунуть, а вы мне говорите ждать переселения.

– Заявка ваша принята, придёт к вам человек на днях и посмотрит, что там, – пообещал оператор и добавил: – Ну если не хотите ждать, то заткните чем-нибудь.

Я хотел сказать, что люди платят деньги управляшке не за полезные советы, но вспомнил ещё и про шум, который беспокоил меня ночью.

– Знаете, у нас там, похоже, чердак открыт, – сказал я. – Слышал, как ночью там кто-то громыхал. За чердаки вроде тоже вы отвечаете.

– У-у-у, нет, – протянул оператор совсем непрофессиональным тоном. – В вашем доме мы больше замки на чердак вешать не будем. Сегодня повесим, а завтра его ваши же соседи спилят. Там люди странные – не хотят, чтобы чердак был закрыт. Сколько раз уже такое было! Даже я в курсе. Мы сами после каждой проверки за ваш открытый чердак по шее получаем и от администрации, и от полиции, и от каждой комиссии.

Хотел я поругаться, но не стал. Сам оператором работал и знаю, каково это.

Я выглянул из квартиры, чтобы посмотреть на чердачный люк. Мне пришла идея: а почему бы не купить свой замок? Можно вешать его на ночь, чтобы никто туда не лазал, а утром снимать, раз уж соседям так хочется, чтобы чердак был открыт.

«Наверное, эта беднота таскает туда всякий хлам, потому что в квартирах уже нет места, – пренебрежительно думал я. – Интересно, какого размера замок туда подойдёт?»

Стоя у лестницы и разглядывая пустые дужки на дверце, я не сразу заметил то, что лежало под ногами. Это была небольшая коробка, завёрнутая в подарочную бумагу. Её положили у лестницы на чердак, рядом с моей дверью. Что это? Подарок от соседей в честь новоселья?

Я взял коробку, подумал, что не стоит отвергать этот дружеский жест. И мне стало интересно, что там. Дома я вскрыл упаковку – подарком оказался керамический лебедь из дешёвой сувенирной лавки. Грубая подделка под гжель.

Лебедю нашлось место в старой кладовке. Я не любил подобные безделушки-пылесборники. Рано или поздно они всё равно отправлялись на помойку.

Я так и не купил замок. Совсем забыл об этом, обустраиваясь в новом жилище. Разбирал коробки, старался хоть немного украсить свою жалкую квартирку и всё такое. Думал, где и как бы мне оборудовать здесь одну приличную стену, чтобы иногда делать фото и видео на её фоне. Выровнять, поклеить дорогие обои, сделать хорошее освещение…

Упрекнёте меня за понты? Вы тоже свою простоту и бедность стараетесь показать с лучшей стороны. И стыдливо прячете то, что не хотели бы показывать. Не лукавьте!

К вечеру я был так вымотан, даже не вспомнил про трещину над постелью. Весь день хотел переставить кровать, но напрочь забыл, и она так и осталась на прежнем месте. Той ночью я не слышал беготни на крыше, но меня разбудили отвратительные чавкающие звуки.

Кто-то прямо надо мной цокал языком. Так делают обычно всякие гнусные оборванцы, когда видят проходящую мимо красотку. Но было похоже, будто это какая-то женщина изображает мужланские манеры. Кто-то опять забрался на чердак…

Посмотрев в потолок, я дёрнулся от страха. На меня смотрели жуткие глаза. Огромные, белёсые, расположенные слишком далеко друг от друга. У людей так не бывает. Этот кошмарный взгляд пригвоздил меня к кровати. Глаза смотрели на меня из щели в потолке, висели в темноте, как два белых пятна.

«Цок-цок-цок!» – доносилось сверху. Я отбросил одеяло, скатился на пол. Что за пугало там наверху?

Я бы подумал, что на том чердаке завелась Цапка, но она издаёт другие, кашляющие звуки: «Кха-кха!»

– Пошла отсюда, тварь! – Я схватил первое, что попалось под руку, и запустил к потолку. Это были мои часы…

Существо рявкнуло, как дикий зверь. Глаза в трещине исчезли.

Остаток ночи я провёл на кухонном диване, а утром первым делом отправился на поиски хозяйственного магазина, чтобы купить замок и шпаклёвку.

Уже по пути домой я размышлял: а если на чердаке и правда обитало какое-то существо, стоило ли его там запирать? Вернувшись, у своей двери прямо под чердачной лестницей я обнаружил ещё один подарок: это была розовая коробка шоколадных конфет, какие сейчас втюхивали по акции на кассах в сетевом магазине.

«Эта адская мымра оставила мне угощение? – подумал я, взглянув на чердачный люк. – Откуда она это взяла? Своровала у какой-нибудь бабки?»

Я подобрал коробку и отнёс домой. Не рискнул отказываться, хотя и есть это не собирался.

Днём я погрузился в работу, чтобы ни о чём не думать, а ближе к вечеру на меня стало накатывать волнение. Не хотелось здесь ночевать в одиночку. Я стал писать знакомым девушкам, напрашиваться в гости. Меня никто не ждал. Пришлось остаться дома. Я переставил кровать к другой стене, чтобы не спать под трещиной, но в итоге так и не осмелился лечь в спальне. Снова постелил себе в кухне.

Но поспать не удалось. Только перевалило за полночь, потолок затрясся. Я слышал топот, нечеловеческие крики, вопли, верещания. Это существо вопило агрессивно и злобно. Что я сделал не так?

Шум смолкал и начинался снова. Только под утро мне удалось заснуть. К полудню пришлось встать – нужно было идти по делам.

Мне показалось хорошей идеей поговорить с другими жильцами. Они ведь наверняка что-то знали о той, что живёт на чердаке. Научились с ней уживаться. Я постучал в каждую квартиру на своём этаже. Никто не открыл. Тут я смекнул, что, возможно, один живу на третьем этаже.

Снизу послышался скрип ступенек. Я резко развернулся – дёрганый стал от недосыпа. Какой-то старик поднимался ко мне на этаж. Сгорбленный весь, глаза глубоко ввалились, голова в шею вжата, в дрожащих руках он держал какой-то яркий свёрток.

– Так это вы мне подарки носите? – спросил я.

– Чего? – Старик глянул на меня, потом на свёрток и снова на меня. – Тебе? Подарки? Ты их подбирал, что ли?

– Откуда я знал? Коробки кто-то подкладывал, я думал… – Теперь мне стало ясно, что не чердачная жительница оказывала мне знаки внимания, это жильцы подъезда приносили подарки ей.

– Ты идиот! – сказал дед. – То-то у тебя глаз дёргается! Тебе повезло, что живой до сих пор!

– Вы объясните, что тут происходит, или нет? – Мне не нравилось, как старик со мной разговаривает.

– Идиот! Петух напомаженный! – Старик совсем не стеснялся в выражениях. – Собирай всё, что наворовал, и прямо сейчас тащи ей на чердак! Она же тебе горло ногтями порвёт! Она тебе глаза высосет!

– Кто эта она? – спросил я.

Старик вместо объяснений кинул мне в руки свёрток:

– На! Это тоже отнеси. Давай-давай, тащи, пока цел! Прямо туда залезай, извиняйся, раскаивайся!

С той минуты стало казаться, что квартира с такими особенностями досталась мне уж слишком дорого. Я порылся в кладовке и нашёл того керамического лебедя. Рваная упаковка от него валялась в мусорном ведре. Ну ничего, без обёртки тоже сойдёт. В коробке с конфетами не хватало нескольких штук. Это меня ночью от стресса потянуло на сладкое. Что ж, эта мымра сама виновата. Я обычно такое не ем.

Собрав всё в один пакет, я полез на чердак. Мне было не страшно, а лишь слегка боязно, я был уверен, что, проявив снисхождение, заслуживаю прощения.

Наверху был ад кромешный! Барахло валялось кучами, горами. Статуэтки, дешёвые мягкие игрушки, фантики от сладостей. Пакет было просто некуда положить так, чтобы он не скатился обратно в люк. Согнувшись, я стал пролезать вперёд, разгребая ногой бардак.

В глубине чердака лежали самые большие подарочные коробки, очень старые, а их упаковки напоминали свадебные. Там валялась и открытка с изображением двух голубей и обручальных колец. Те коробки так никто и не открыл, белые бантики остались нетронутыми. А из кучи рядом торчал пластиковый похоронный венок, свисала лента «Помним. Любим. Скорбим».

Казалось, что свадебно-похоронные подарки и стали началом всего этого бесконечного кавардака дешёвых презентов.

Что-то шаркнуло рядом со мной, и я услышал, как существо в темноте цокнуло языком. Я бросил пакет на пол и, не поворачивая головы, начал медленно отступать к выходу. Мне тогда не удалось рассмотреть чердачную жительницу, но не очень-то и хотелось.

– Ты извини, не знал, что это твоё. Забирай!

Я буквально нырнул в люк, захлопнул дверцу и слетел вниз по перекладинам.

Тут меня дожидался старик-сосед. Разговаривал со мной он всё так же грубо:

– Отнёс? А теперь дуй в магазин и купи ей что-нибудь от себя. Будешь таскать жертвования раз или два в неделю, как мы. С нами по очереди. Понял?

– Да пошёл ты, старый, – выпалил я, ведь ненавидел, когда со мной разговаривали в таком тоне. – Вы тут что хотите делайте, а мне ваш цирк никуда не упёрся!

– Тогда скоро твои кишки будем по подъезду собирать, – цинично проговорил дед.

– Сгинь, старый, пока я тебя с лестницы не спустил, – заорал я. – И не попадайся мне больше на глаза.

Старик умолк, криво улыбнулся и поплёлся вниз.

Я для себя решил, что мне никто не указ. Даже эта чердачная мымра не заставит меня забыть про чувство собственного достоинства. Вечером сходил в аптеку, купил себе беруши. Решил, что лягу в кровать, воткну затычки в уши, и катись она к чёрту!

Но сегодня в спальне у меня обрушился потолок. Весь дом тряхнуло. В эту минуту я чистил зубы в ванной. Если бы я тогда находился в комнате, меня бы пришибло обломками насмерть.

Я побежал смотреть, что случилось, и увидел огромную дыру в потолке. Вся спальня была завалена бетонными глыбами, досками и этим подарочным мусором. А под моей кроватью на четвереньках притаилась тёмная скользкая тварь и мерзко цокала языком.

Мне надо было бежать из квартиры. Но я был в таком шоке, что понёсся обратно в ванную и закрылся.

Она уже здесь, прямо за дверью, скребётся ногтями. Вон её чёрные пальцы высовываются над порогом! Эта мымра цокает и цокает, дёргает дверь. Хлипкий шпингалет еле держится. Ещё немного – и слетит, а эта чертовка будет здесь.

Что мне делать?! Я позвонил по номеру 112. Надеюсь, меня успеют спасти…

Эта история была написана на основе нескольких десятков голосовых сообщений пропавшего человека по имени Дмитрий Луньков. Перед своим исчезновением он записал своего рода исповедь, которую прервал резкий шум ломающейся двери. Эти сообщения он отправил своим друзьям в групповой чат. Они обнаружили их только утром, когда Дмитрий уже исчез. Ребята переслали его последние сообщения мне в надежде на помощь в поисках. Но я приехал в Санкт-Петербург не для того, чтобы искать пропавших людей. Я ищу здесь чудовищ и аномальные места.

Уверен, что я нашёл именно тот дом на углу Октябрьской набережной. Но его как раз недавно расселили из-за рухнувших перекрытий на верхнем этаже. Дом готовят к сносу. Существо по прозвищу Чердачная чертовка мне найти не удалось. Но я и не рассчитывал, что мне так сразу улыбнётся удача. Санкт-Петербург полон мистических тайн.

Мне ещё повезёт!

Влад Райбер

Петербургское метро

Я родился в Санкт-Петербурге. В городе, где небо затянуто серыми тучами большую часть года, дождевая вода льётся рекой с крыш, а ветер свистит по улицам и пронизывает насквозь.

Здесь не так много солнечных дней, как хотелось бы. Но именно это и создаёт, на мой взгляд, ту самую неповторимую атмосферу.

В этом месте присутствует своя магия, свой шарм, который привлекает людей со всего света.

Однажды я побывал в Москве с родителями. Приехал с надеждой увидеть ещё более величественный город.

Но мои впечатления оказались так себе. Достопримечательности? На Арбате красиво, но тебя постоянно пытаются заманить в сувенирные магазины. На Красной площади вечная толпа. И я считаю, что храм Василия Блаженного уступает Спасу на Крови. Наш собор выглядит несколько мрачнее, но и в этом есть своя прелесть.

Не обижайтесь, москвичи, но нет у вас той душевности, как у меня дома. Сплошная суета. Люди снуют по улицам, как муравьи.

А Петербург – это город, который заставляет замедлить шаг. Здесь люди неспешно бродят по набережным, любуясь Невой, ищут уютные кафе, читают книги на скамейках.

Да, мода на постоянную жизнь в Питере постепенно проходит, но сюда по-прежнему приезжают толпы туристов. Многие хотят ощутить атмосферу белых ночей, посмотреть на разводные мосты, заглянуть во дворы-колодцы, попасть монеткой в Чижика-Пыжика на Фонтанке и поесть шаверму вместо шаурмы.

Пусть я не турист и знаю культуру города намного глубже, но и меня умиляют все эти сентиментальные вещи.

И моим самым любимым местом всегда было… возможно, вы удивитесь… петербургское метро. Я обожал его не за скорость и не за удобство, а за людей. За тысячи лиц, которые мелькают в вагонах, за их истории, словно написанные на лбах… Я всегда был наблюдательным и в этом шумном подземном мире находил бесконечный источник вдохновения.

Однажды я ехал в полупустом вагоне. И вдруг на станции вошёл полный мужчина в очках с толстыми линзами, похожими на увеличительные стёкла. Он был одет неприметно, но очки блестели, как два фонаря, и глаза казались просто огромными. Незнакомец ввалился в вагон, внимательно оглядел всех пассажиров, а потом начал скрупулезно осматривать пол с явной целью что-то найти.

Я наблюдал, как он склонился, тщательно обшаривая глазами каждый сантиметр поверхности. И вот наконец мужчина влез под сиденье и подобрал рублёвую монетку. Он аккуратно поднял её и положил в поясную сумку с гремящей мелочью, а на следующей станции перешёл в другой вагон и продолжил своё дело там.

Я задумался: и сколько денег он так находит за день? Необычный способ заработка…

В другой раз я увидел пожилую женщину, которая спокойно сидела недалеко от меня. Она была одета в простое платье и платок, её лицо какое-то время оставалось спокойным. Но вдруг женщина резко вскочила и начала громко ругаться со своим отражением в стекле:

– Да отвяжись от меня! Как ты мне надоела! Учит, учит! Когда ты уже свой рот закроешь? Поскорее бы ты померла, чтобы тебя не слушать!

Её крик был настолько громким, что я услышал каждое слово сквозь шум поезда и музыку в наушниках, но скоро гнев женщины утих, и она спокойно села на место, словно ничего не было.

А однажды я видел девушку с невероятно длинными светло-русыми волосами, которые спускались ниже колен. При этом они были густыми, как пуховое одеяло. Она стояла, держась за поручень, и грустно смотрела в пустоту. Я представил, каково ей ходить с такой шикарной причёской. Наверное, приходится быть очень внимательной, чтобы пряди не защемило дверями… А что будет, если налетит сильный ветер? Вероятно, нелегко ей было с таким богатством.

Знаю, это невежливо – разглядывать незнакомцев, но петербургское метро для меня не транспорт, а живая галерея, где каждый пассажир – отдельная картина. Всегда смотрел на окружающих и думал: что за тайны скрыты в их глазах?

Пустые вагоны по вечерам вгоняли меня в тоску…

Как-то раз я ехал один в сторону станции «Автово». Уткнулся в телефон от скуки и погрузился в мир новостей и мемов. Внезапно, как из ниоткуда, я почувствовал чей-то холодный взгляд.

Поднял глаза, осмотрелся и увидел странную женщину.

Она стояла в дальнем конце вагона. Верхняя часть её тела была неестественно наклонена в сторону, как у сломанной куклы. Густые тёмные волосы, свисающие до пояса, наполовину скрывали лицо. Тонкие и бледные руки были вывернуты, как сломанные ветки. Она стояла неподвижно, ни за что не держась.

Одним глазом она то смотрела на меня, то её взгляд метался из стороны в сторону.

Я не понимал, как она оказалась там. Ведь поезд пару минут назад отъехал от станции. Неужели я её пропустил? Или эта женщина просто материализовалась в пустом вагоне? Я невольно потряс ногой. В висках застучала кровь.

Женщина выглядела как мёртвая. Её лицо будто застыло в вечном ужасе.

Когда там уже станция? Колёса ритмично стучали. За окнами мелькали сплетения чёрных проводов.

И вдруг эта женщина очнулась от оцепенения и начала двигаться в мою сторону. Она шла медленно, как наползающая тень. С каждым шагом белое лицо становилось ближе.

Я не мог оставаться на месте и перешёл в другой конец вагона. Встал прямо у двери, ожидая прибытия на станцию. Странная пассажирка продолжала идти. Казалось, от неё исходил холод. Я ощущал его кожей, как прикосновение густого тумана.

До меня оставалось всего несколько шагов…

Наконец поезд затормозил. Я топтался на месте, ждал, когда двери откроются. В последние секунды она приблизилась и встала за спиной.

Холодное дыхание коснулось шеи, и она прошептала слабым голосом:

– Разбудите меня! Не могу проснуться!

Двери открылись. Я пулей выскочил из вагона и, не оглядываясь, зашагал к лестнице. Наверх, где слышались голоса и живая суета.

Мне запомнился этот ледяной шёпот. Кем была эта женщина? Просто безумицей, какие часто встречаются в подземке, или некой иной сущностью?

Я бы проголосовал за второй вариант. Никогда не видел таких людей и не испытывал подобных ощущений. Будто побывал одной ногой в чистилище!

Мне хотелось найти какую-нибудь информацию о подобных случаях. Что-нибудь способное объяснить эту странную встречу. Ввёл несколько поисковых запросов со словами: «метро Санкт-Петербург», «станция „Автово“», «мёртвая женщина».

В новостной вкладке попалась одна заметка под заголовком: «Женщина умерла в вагоне метро, но пассажиры приняли её за спящую».

Женщина умерла в вагоне метро

Фотографии там, конечно же, не было. Но, прочитав статью, я подумал, что, вероятно, это имеет отношение к тому случаю.

Около года назад в районе той станции обнаружили женщину, умершую от сердечного приступа. Пассажиры не обращали на неё внимания, пока она не упала в проход.

Всё вроде бы совпадало. И эти слова: «Разбудите меня! Не могу проснуться!» Она мертва, но думает, что спит. Жутко!

В голове возникла пугающая мысль: а что, если подземка заполнена призраками, которые однажды спустились туда и больше никогда не вернулись?

С того вечера, как я встретил ту женщину, метро для меня стало не просто транспортом, а неким порталом в иную реальность. Я стал замечать то, что раньше ускользало от моего внимания – людей, выделяющихся из общей массы странными деталями, нехарактерными для обыденной жизни.

На станции «Балтийская» я увидел мертвенно-бледную девушку в одежде, которая давно вышла из моды: в дутой жилетке и в джинсах со стразами. Она держала кнопочный раскладной телефон из нулевых годов и говорила в трубку, а голос не звучал. Я видел, как губы бесшумно двигались и растягивались в улыбке. Казалось, что незнакомка находилась в своём мире…

Почему именно в метро такое происходило? Не знаю. Древние греки представляли, что царство мёртвых находится под землёй, и, похоже, они не ошибались.

Однажды, побывав на станции «Старая Деревня»,

Её называют станцией призраков!

я заметил старика в похоронной обуви. Белые тапочки с вышитыми крестами. Примечательно, что как раз в районе этой станции находилось Серафимовское кладбище. Я задумался: неужели он возвращался с собственных похорон? Никто же не носит такие тапки как повседневную обувь!

Я начал понимать: люди настолько невнимательны, что, если рядом с ними пройдёт призрак, они не заметят его в толпе. Нас окружают загадки, а мы просто не видим их, погружённые в свои мысли и заботы.

Я чувствовал себя детективом, раскрывающим тайны незримого мира. Каждый раз, спускаясь в подземку, думал: «Вдруг повезёт и мне в толпе встретится мёртвый среди живых».

Был и такой случай…

Я возвращался домой по красной ветке. Ехал от своей девушки, перебирая в голове приятные моменты прошедшего вечера. Вагон был наполнен уставшими лицами. И только на одном я заострил внимание.

Этот мужчина сидел далеко от всех, будто специально, чтобы на него не глазели.

На нём был шерстяной пиджак серого цвета с пожелтевшими от времени пуговицами. На ногах широкие дряхлые брюки и стоптанные башмаки. Даже по одежде легко понять, что этот человек из другого времени.

Но самой примечательной деталью была его худоба. Этот мужчина выглядел измождённым, изморённым продолжительным голодом.

Его лицо было худым и бледным, а голову покрывали редеющие седые волосы. В глазах глубокая печаль. Он смотрел прямо перед собой, не замечая никого вокруг.

Люди входили и выходили, а он сидел на своём месте.

Я проехал станцию, на которой должен был сделать пересадку. Так хотелось ещё понаблюдать за этим мужчиной. Никогда не видел настолько тощих людей.

Сразу вспомнились чёрные страницы истории нашего города. Неужто он взялся прямиком оттуда? Голод, холодная бесконечная зима…

Мы ехали, поезд пустел с каждой станцией. Теперь в вагоне остались только мы. Куда же он направлялся?

Вдруг прозвучало объявление: «Поезд следует в депо. Просим пассажиров выйти из вагона».

Я поднялся с сиденья, но тот человек не двинулся. Он продолжал сидеть, уставившись в стену.

Мне так не хотелось покидать его и оставлять эту загадку неразгаданной, что я решился на авантюру. Постоял у открытого выхода и вернулся на своё место.

Двери захлопнулись. Поезд зашипел и двинулся дальше.

Я крепко сдавил поручень, пытаясь унять страх. И куда меня понесло с этим мертвецом?

Свет в вагоне стал тусклым, как умирающий огонёк свечи. Вагон заполонил холод. Неупокоенные души всегда источают такую ауру – внезапный мороз, пробирающий до костей.

Внезапное понижение температуры – признак паранормальной активности.

Нас волокло в темноту тоннеля. За окнами проползали каменные стены.

Тот истощённый человек, словно почувствовав мою тревогу, перевёл взгляд на меня. Его глаза, глубокие и бездонные, казались огромными из-за худобы. В лице не было страха или злобы, только пустота, бездна, в которой не осталось даже искорки жизни.

Я пожалел, что не вышел из вагона на станции, но уговаривал себя успокоиться:

В то время я так думал…

Поезд замедлил ход и, скрипя колёсами, остановился на неизвестной станции. Я никогда не видел её раньше. Она напоминала угольную шахту. Платформа и опоры целиком бетонные. Стены – плотные слои грунта и стёсанного камня. Из трещин сочилась вода. Освещения не было – безымянную станцию озарял только свет вагонов.

Я стоял у открытых дверей и не мог поверить тому, что вижу. А тощий человек с трудом поднялся и вышел из вагона, шаркая башмаками. У него не было сил поднимать ноги… Напоследок он бросил на меня недобрый взгляд, будто упрекая за мой поступок. Мол, незачем живым знать о том, что делают мёртвые.

Худой мужчина прошёл к противоположным путям, встал на краю платформы, посмотрел вниз и спрыгнул.

Его падение прозвучало глухо, еле слышно.

Я боялся отходить от поезда. Вдруг двери закроются и мне придётся остаться в этой тёмной шахте, где граница между жизнью и смертью размыта. Но так хотелось узнать всё до конца. И я, сделав глубокий вдох, пробежал по платформе к противоположным путям и заглянул за край. Сказать, что увиденное меня потрясло – ничего не сказать.

Там, внизу, лежали десятки тощих тел, как груда костей, обтянутых кожей. Одетые и голые, молодые и старики. Бледные, синие и почерневшие. Но все одинаково замученные голодом.

Они лежали штабелями друг на друге, в их лицах не было покоя. Только страдания! Кто-то лежал неподвижно, кто-то ворочался, пытаясь принять более удобное положение.

Среди них был и тот седой мужчина, который ехал в одном вагоне со мной. Его тусклые глаза смотрели с прежним осуждением. Он открыл беззубый рот и прохрипел:

– Уйди! Не тревожь нас!

Его голос был слабым, но на просторах неизвестной станции он загремел эхом.

Я испугался как никогда в жизни и кинулся обратно к поезду. Прямо за мной сомкнулись двери. Простоял бы на секунду дольше, и не успел!

Поезд качнулся и медленно тронулся. Спереди и сзади сквозь окна было видно пустые вагоны.

Я дрожал в ожидании неизвестности. Прошло несколько минут. Тоннель закончился, поезд вынырнул на улицу. За окнами мелькали столбы и звёздное небо. Этот пейзаж немного успокаивал.

Состав прибыл в огромное помещение, залитое искусственным светом.

Двери вагона с грохотом распахнулись, и я оказался на платформе. Передо мной стоял мужчина лет сорока, в белой каске и в оранжевой жилетке. Он смотрел на меня как на нежеланного гостя.

– Что вы здесь делаете? – резко спросил работник депо.

– Простите! Случайно уснул. Учёба совсем вымотала! – выпалил я, стараясь быть убедительным.

– Ничего! Штраф приободрит! – ответил он. – Придётся о вас доложить. Идите за мной!

Мы шли по платформе. Всюду слышались голоса других рабочих, и пока на нас никто не обращал внимания.

Я был в таком шоке, что сам не заметил, как начал рассказывать незнакомцу о своём приключении. О том, что видел истощённого человека, который сошёл на безымянной станции, и о людях, горой лежавших на путях.

Рабочий депо остановился, посмотрел на меня с удивлением и сказал:

– Станция «Холодная»… Я слышал эту легенду!

Эту историю знает каждый работник петербургского метро.

У нас говорят, что по пути в депо поезд останавливается, чтобы вышли последние пассажиры. Души блокадников, умерших от голода! Вы знаете, что в войну строительство метро остановили, а погибших от голода было слишком много, и их тела хранили в подземных тоннелях? Их просто не успевали сжигать или хоронить. Вот они и лежали там, ожидая очереди в печь или до весны, пока земля на кладбищах не оттает… Я слышал про тайную станцию, но машинисты об этом молчат как рыбы, будто им запрещено вести такие разговоры… Похоже, вы увидели призраков!

– Не в первый раз, – ответил я, покачав головой.

Он посмотрел на меня с некоей благодарностью, словно узнал ответ на загадку, которая долго не давала ему покоя.

– Ладно, не буду о вас докладывать. Идите, пока никто не заметил! – Работник проводил меня к выходу, так, чтобы другие не увидели.

Я вышел из депо, вызвал такси и отправился домой.

Это было не последним моим приключением в питерской подземке. Стоило вовремя остановиться и не лезть в дела умерших. Но мне хотелось новых интересных случаев! Будет что вспомнить, как говорится…

Я погрузился в пучину истории петербургского метро. Копался в архивах, отыскивая забытые факты и страшные истории. По одной народной легенде, двойные двери на некоторых станциях были созданы для защиты от аномально крупных грызунов. Говорят, что когда-то в тоннелях расплодились огромные крысы, нападающие на людей. Это как-то неубедительно, но интересно!

Более правдивая версия звучала скучнее: якобы эти стальные двери страховали от затопления подземки грунтовыми водами.

Есть много историй о неизвестных станциях, которые замуровали по непонятным причинам. Поговаривают, что рабочие метрополитена, копая новые ветки метро, не раз натыкались на то, чего никому не стоило видеть.

Это старая легенда 60-х годов прошлого века о призраке метростроевца.

Ещё одна легенда рассказывала о рабочем, погибшем во время аварии на участке между будущими станциями «Электросила» и «Парк Победы». Говорят, что после этого в метро стал появляться пугающий человек в грязной робе. Его видели за секунды до какого-либо трагического происшествия, словно он был предвестником беды.

И, наконец, жуткая легенда о целом поезде-призраке. Говорят, что один из составов старого образца вместе с машинистом и пассажирами бесследно исчез в тоннеле. С тех пор по ночам, после закрытия метрополитена, полупрозрачный поезд мчится по синей ветке.

Мне даже захотелось завести блог о подземке ради славы и заработка.

Я прочитал десятки таких историй, и каждая из них добавляла красок в палитру мрачного очарования петербургского метро.

Дошло до того, что я начал изучать статистику несчастных случаев в метрополитене. Перелопатил кучу новостных заметок о трагических событиях. И вот картина стала складываться.

Станция «Купчино», самая южная точка синей ветки, как магнитом притягивала к себе несчастья. Там частенько люди падали на рельсы и погибали под колёсами поездов. Интересно, почему?

Я без страха отправился туда, уверенный в том, что эта станция должна кишеть призраками.

У меня не было никаких связей в том районе, я не знал никого из местных. Но решил, что буду приезжать на «Купчино» свободными вечерами. Вдруг повезёт!

Станция ничем не выделялась. Остановка там непримечательная. Остеклённый павильон, узкая платформа, зажатая между путями и высокой мраморной стеной.

Я стоял у колонны, как на кинопоказе, с пакетиком арахиса в руке, поглядывая на людей. По вечерам станция пустовала. Немногочисленные пассажиры проходили мимо, не обращая на меня внимания.

Атмосфера сквозила скукой. Никаких привидений там не было.

Иногда я проходил до конца платформы и вглядывался в чёрную бездну тоннеля, что дышал на меня подземным ветром. Ничего. Пусто…

Но в один из таких вечеров я обернулся и замер. На платформе, вдалеке, лежал длинный чёрный мешок. Один из таких, которые используют для трупов. Станция была пустая. Только я и этот пакет.

Его не было минуту назад! Кто положил его туда?

Я впился глазами в мешок. Кровь ударила в виски. Воздух стал холодным, как и всегда в присутствии мертвецов.

Чёрный пакет с шелестом дёрнулся. Будто труп внутри ожил. Справа и слева от меня были железнодорожные пути и стена. Никуда не уйти. Я стоял, зажатый в тупике.

Молния на пакете поползла вниз. И вот глазам открылся ужасающий образ. Из мешка показалось страшное лицо, покрытое следами засохшей крови. Замок расстегнулся до конца, и оттуда вылез мужчина.

Он не был похож ни на кого из призраков, что встречались мне раньше.

Этот человек выглядел чудовищно! Тело было собрано из отдельных частей, словно его грубо разрезали, а потом склеили снова. Раны проходили по плечам, рукам и ногам. Он выглядел так, будто его разрубило колёсами поезда.

Мертвец распахнул опухшие веки и уставил на меня глаза, полные безумия и боли. Челюсть отвисла, обнажив розовые от крови зубы.

Разрубленный человек начал переставлять изуродованные ноги.

Я нёс что-то невпопад, пытаясь уговорить этого мужика не приближаться ко мне:

– Братан, стой где стоишь. Не хотел тебя тревожить, честное слово.

Хотелось обратить эту ситуацию в шутку, но на самом деле мне было не до смеха.

Голый изуродованный мужчина приближался, неуклюже балансировал, и старался не поскользнуться на собственной крови.

Он издавал какие-то звуки, напоминающие стук колёс поезда:

– Ту-тух-ту-тух… ту-тух-ту-тух!

Наверное, это было последним, что он слышал в своей жизни.

Я понял, что нельзя просто стоять, и решил попытаться проскочить мимо этого монстра. Пробежать по платформе, близко к стене. Рванул с места, но не успел промелькнуть.

Разрубленный мертвец оказался быстрее и сильнее.

Он схватил меня за плечо железной хваткой и одним мощным рывком столкнул на рельсы!

Я упал на пути и сильно ударился грудью. Рёбра наверняка в труху…

Но быстро вскочил на ноги, желая выбраться до того, как прибудет поезд! Разрубленный человек стоял на платформе, глядя сверху вниз.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Ту-тух-ту-тух… ту-тух-ту-тух! – шёпотом повторял он, как сумасшедший.

В этот момент из тоннеля послышался нарастающий грохот приближающегося поезда, подул ветер и засиял свет фар.

В голове зазвучали инструкции, которые часто повторяют по громкой связи на каждой станции:

Мысли метались в панике: «А что делать? Что делать?.. Скорее! Так… Если упал на пути, нужно лечь в углубление между рельсами, головой к приближающемуся составу».

Я сделал всё как учили. Прижался к полу и закрыл глаза, но даже сквозь веки видел слепящий свет. Над головой пронёсся ураган ветра, визг тормозов, грохот колёс. Поезд промчался надо мной и остановился.

– Помогите! – кричал я изо всех сил, не веря тому, что остался жив.

Начитался о жертвах станции «Купчино» и сам едва не попал в новостные сводки.

Проверить станцию. Быть осторожным!!!

Вскоре я оказался в больнице со сломанными рёбрами и трещиной в запястье. Это быстро прошло, а впечатления от произошедшего со мной до сих пор. Хотел себе ярких воспоминаний в старости – вот они…

Раньше я бродил по станциям, словно охотник за привидениями, искал странные лица в толпе, пытался разгадать тайны мраморных стен и подземных переходов.

Но теперь мне больше не хочется этим заниматься.

Я понял, что среди призраков есть по-настоящему опасные ребята, способные на убийство. Тот разрубленный человек из мешка – не просто тень прошлого. Он монстр, погубивший многих пассажиров. Убийца, которого никогда не поймают.

А сколько ещё таких бродят там внизу?

Метро уже не притягивает меня, как раньше. Я больше не ищу приключений, а предпочитаю наземный транспорт.

Привидения, наверное, подумали: зачем создавать своё Царство мёртвых, когда можно просто занять подземку, построенную живыми? Я побывал на каждой станции, упомянутой в этой истории, надеясь увидеть хотя бы одного призрака, но встретил только бледных и уставших людей. Хотя, может, я просто не замечаю разницу между живыми людьми и призраками?

Влад Райбер

Кошмарные сны старого дома

Теперь я верю, что страшные ленинградские события помнят не только люди, помнят их и старые дома… Но расскажу обо всём по порядку.

Мой дед до глубокой старости сохранил ясный ум. Я не помню, чтобы он хотя бы раз средь бела дня говорил что-то бредовое или безумное. Дед принципиально не смотрел телевизор, но всегда очень много читал, я только и видел его с книжкой в руках.

Даже когда у него серьёзно испортилось зрение, он не смог отказаться от этой привычки и заказал себе очки с очень толстыми линзами, в которых у него глаза были смешными, как у лемура.

Дед всегда казался мне спокойным, редко выдавал эмоции, но выяснилось, что в его поведении была особенность. Об этом я узнал только в студенческие годы. От дома бабушки с дедушкой до моего университета можно было дойти пешком за пять минут, поэтому я часто оставался у них ночевать. Они сами на этом настояли и выделили мне комнату.

Однажды ночью я проснулся от дикого вопля. Это кричал мой дед. Перепугавшись, я вскочил и вбежал к нему. Дед вскрикивал, зажимая уши дрожащими руками, глаза его были как стеклянные.

– Что случилось? – Я тряс его за плечо. – Тебе плохо? Скажи, что случилось?

Дед обратил ко мне своё бледное лицо и сказал:

– Покойников та-тащат! Слышишь? На-на лестнице! Покойников та-тащат! Покойников та-тащат!

Слово «покойников» он каждый раз проговаривал чётко и всегда спотыкался на слове «тащат». Мой дед говорил с заиканием с самого детства…

В ту ночь, когда я сидел на его кровати, а он снова и снова повторял одну и ту же фразу «Покойников та-тащат!», я не знал, что и сказать, подумал, что у старика поехала крыша. Но тут в комнату пришла бабушка и сказала мне, что ничего страшного, случается такое у деда. Прошлое его беспокоило, детство было тяжёлое, страшное, кошмары снились теперь. Бабушка погладила мужа по голове, как ребёнка, сказала: «Не кричи, ложись спать, хорошо всё». Дед сразу успокоился, опустил голову на подушку и уснул.

Следующим днём бабушка рассказала мне, в чём причина ночных пробуждений старика. Он в этом доме родился и прожил всю жизнь. Его детство пришлось на Ленинградскую блокаду. В первую и самую страшную зиму отец умер от голода. Тогда моему деду было только одиннадцать лет. Он остался жить вдвоём с матерью. Они мёрзли, голодали, выживали как могли. Спасло их то, что мать всю блокаду работала на заводе и ей выдавали чуть больше хлеба, чем иждивенцам и служащим.

Как-то раз, ближе к Новому году, одиннадцатилетний ребёнок услышал шум на лестнице. Тук-тук-тук по ступенькам, и снова тихо. А потом опять тук-тук-тук.

Любопытный мальчик выглянул за дверь и увидел, как угрюмые люди в тулупах волокут трупы вниз с верхних этажей. Тощие, замёрзшие тела тянули за ноги, и они ударялись головами о ступеньки с твёрдыми ледяными стуками. Тук-тук-тук…

Тут явилась мать, прогнала сына в комнату и отругала, что он открыл дверь. Она ему строго запрещала это делать. Мой будущий дед спросил, что происходит. Мать ответила:

– Покойных соседей уносят. Помёрзли они, от голода умерли.

– А зачем их так – головами по ступенькам? – спросил мальчик.

– Нет у людей сил, сынок, – сказала мама. – Теперь и ведро с водой дотащить трудно, а тут человека целого…

Тот день на всю жизнь врезался деду в память. Бабушка мне объяснила, что иногда по ночам чудилось ему, что по ступенькам волокли покойников. Вот он и кричал в полусне. Но, как я позже узнал, то были вовсе не кошмарные сны моего деда, а тяжёлые воспоминания.

Моих стариков сейчас уже нет. Они заболели и умерли, можно сказать, в один день. Оба попали в больницу, пролежали неделю в тяжёлом состоянии, после чего ночью скончался дед, а утром, не приходя в сознание, умерла и бабушка. У меня нет сестёр или братьев, поэтому, потеряв их, я лишился сразу половины своей семьи. Пережить такое непросто.

Однако не прошло и месяца, как родители «прогнали» меня в их квартиру. Я думал, что они сами станут там жить, говорил им, куда мне одному трёхкомнатная? Мы-то с отцом и матерью жили в двушке. Дома мне было привычней, и до имущества я не жадный.

Но родители настояли на том, что квартира стариков должна достаться мне. Мол, я человек молодой, женюсь, детей заведу. Семье нужно большое пространство. А я такого в ближайшее время не планировал и не думал об этом даже.

Но переехал. Жаловаться грех, наследство хорошее. Попробуй сейчас сам на жильё заработай. Однако на новом месте мне было так просторно, что я подумывал, а не взять ли кого себе в сожители да и брать с них арендную плату. На это я так и не решился – мне трудно сходиться с людьми. Вот и жил один, устроился в комнате деда. Она была самая светлая, с двумя большими окнами.

Я купил себе новую кровать, и было мне там комфортно, пока однажды ночью меня не разбудили странные звуки за стенкой. Шум был отчётливый и навязчивый.

Отголоски страшного прошлого!

Тук-тук-тук… Слышал я сквозь сон. Тишина… А потом опять тук-тук-тук по ступенькам. И шаги чьи-то шаркающие, тяжёлые вздохи.

Я очнулся, сел, прислушался. Тихо. В той комнате прямо за стеной была лестничная площадка. Я прижался ухом к обоям – никакого шума.

Неужели показалось? Но ведь я не так крепко спал и ясно слышал эти странные стуки! Будто что-то волокли по ступенькам…

Стояла глубокая ночь, и теперь мне было не заснуть. Я ворочался в постели, невольно прислушивался к каждому шороху, и в голову лезли воспоминания о том, как дед иногда просыпался по ночам от странных звуков. Старик и сам думал, что это всё ему снилось. Но у него на то была причина. А почему меня побеспокоил «призрачный стук»? Неужели унаследовал дедову травму с тех пор, как узнал, что творилось в этом доме?

И снова: «Тук-тук-тук!» – по ступенькам прямо за дверью!

Это было просто невыносимо! Я встал, оделся и пошёл смотреть, что там. А в парадной темнота!

Шагнул за порог, спустился на площадку между этажами, посмотрел вниз. И там темно! Будто отключили свет.

Внезапно стало очень зябко. Меня обдало морозом, хотя секунду назад было тепло. От холода застучали зубы. В темноте свистел ветер с улицы и гремели оконные рамы. Я удивился, почему на улице такая темень? Неужели и уличные фонари погасли? Стало быть, крупная авария где-то!

Решив, что хватит мёрзнуть, я начал подниматься обратно. Чуть не поскользнулся на первой же ступеньке. Вся лестница была покрыта коркой льда. Под ногами хрустел снег.

«Что за чёрт?» – думал я, поднимаясь наверх.

Когда ступеньки успели обледенеть? Разумного объяснения этому найти нельзя. Только что всё было нормально!

Я добрался, как мне показалось, до своего этажа, приблизился к двери и даже в темноте разглядел, что дверь не моя. У меня металлическая современная, а эта была старая деревянная.

Дрожа от холода, я сунул руки в карманы штанов и нащупал зажигалку. Старая газовая плитка у меня дома сама не зажигается, вот и приходилось иметь при себе эту вещицу.

Я чиркнул зажигалкой, стал светить слабым пламенем, огляделся, а на площадке все двери такие. Какой же это этаж? Вижу, и стены страшные, закопчённые, и счётчики старинные, сосульки на них висят.

Вот теперь стало жутковато. Но я успокаивал себя, что просто промахнулся этажом. Раньше-то выше никогда не поднимался и не видел, что там всё осталось, как в советские годы… Хотя как можно было пройти мимо? Я точно помнил, что слишком высоко по лестнице не поднимался. Решил, что потом разберусь! Погасил зажигалку, пошёл вниз по скользким ступенькам.

Спустился на этаж ниже, снова посветил зажигалкой вокруг себя. И тут то же самое! Деревянные двери, у одной из-под порога какие-то грязные тряпки торчали, а ещё одна была не заперта, и ветер дул из тёмной квартиры.

Теперь мне стало ясно, что я не в своём доме. Планировка похожая, но это было какое-то мрачное гетто, а не наша «образцово-чистая парадная».

Только как я здесь оказался? Ведь даже не выходил на улицу! Стал спускаться вниз, цепляясь за перила и держа перед собой зажигалку. Колёсико нагрелось и обжигало мне палец, а сам я продрог насквозь в одной футболке, в домашних штанах и в тапочках на босую ногу. Какой был холод! Неумолимый! Хотя, возможно, дрожал я ещё и от страха.

Спустился на этаж ниже и слышу, как в одной из квартир нескончаемо кашляет какой-то мужчина. Всё кашляет и кашляет с хрипом… Надрывается и не может остановиться. А из-за другой двери доносится детский плач. Какая-то девочка рыдает, говорит что-то, но слов не разобрать.

У меня от страха тряслись колени, я с трудом спускался по ступенькам, удерживая равновесие. Мне хотелось поскорее убраться из этого места. Уже в самом низу я всё-таки поскользнулся и рухнул на ледяной пол. Хорошо, что не отбил себе ничего. Буквально на четвереньках пополз к выходу. Поднялся на ноги у дверей… Это были старые, деревянные, покосившиеся двери.

В своей лёгкой домашней одежде я был готов выйти во двор, но замер на пороге. В ночных сумерках я узнал свою улицу, но она была другой. Вся заваленная снегом, между сугробами тянулась лишь узкая тропа. В белом снегу там и здесь чернели подозрительные силуэты, похожие на человеческие тела. Будто обессиленные люди шли домой, присели отдохнуть и больше не смогли встать…

– Эй! Скажите, что случилось? – крикнул я.

Никто и не повернулся в мою сторону. Я вглядывался, пытаясь понять, люди ли это или мне только кажется. У того, что сидел ко мне ближе всех, от ветра трепыхались завязки ушанки, но сам он не двигался. Человек? Или снеговика нарядили в шапку и пальто?..

Крыши домов были покрыты огромными снежными шапками, и ледяные глыбы свисали вниз на несколько этажей, заслоняя собой окна. Это были знакомые с детства дома. Но какой мрак, какая темень! Где фонари? Почему ни в одном окне нет света?

Я так и не решился переступить порог и шагнуть в этот замёрзший кошмар. Закрыл двери, чтобы не видеть всего этого, и снова оказался во мраке.

Не знаю, сколько так простоял. Может, всего минуту, но казалось, что прошла вечность. Озябший и напуганный, я понятия не имел, что делать. Желая хоть немного согреть руки, стал чиркать зажигалкой. От холода пальцы двигались медленно и не могли сладить с колёсиком, пламя не загоралось, только ничтожные искры вспыхивали и гасли.

При очередной вспышке света от зажигалки мне на миг показалось, что кто-то стоял под лестницей у подвальной двери. Будто чьё-то лицо смотрело из темноты. Женское лицо.

– Помогите, – само собой вырвалось у меня, я почти кричал. – Что тут происходит? Помогите!

Мне никто не ответил. Я чиркал и чиркал зажигалкой, отчаянно пытаясь добыть хоть немного света. Я шагнул под лестницу. Неужели показалось, и нет там никого? Наконец зажигалка вспыхнула тусклым пламенем, и я увидел ту, что сидела под лестницей.

Это была молодая женщина. Мёртвая женщина. Её тело совсем без одежды застыло у стены. Голова свесилась набок, чёрные волосы покрывал иней, безжизненные зрачки, почти неотличимые по цвету от белков, уставились на меня. Я в ужасе отшатнулся, пламя погасло, но в последнюю секунду мне удалось рассмотреть её вытянутые вперёд ноги. На них до костей были срезаны все мягкие части…

Я не смог сдержать крика, стал метаться между лестницей и выходом, поскользнулся и упал лицом на пол. Расшиб нос до крови. И вдруг загорелся свет. Я зажмурился и снова открыл глаза. Я лежал на полу, он был холодным, но не покрытым льдом и даже не мокрым.

Я резко сел, огляделся. Под лестницей не было покойницы, а всё вокруг стало привычным и знакомым: спутанные интернет- и ТВ-кабели на стенах, железная кодовая дверь. Я снова был дома.

Тряхнув головой, я поднялся с пола и пошёл наверх. Сердце всё ещё бешено колотилось, разбитый нос болел, но я испытывал облегчение.

Я не знал, что думать. Всё это лишь привиделось или я ненадолго оказался в прошлом – во времена страшной блокады, среди темноты и голода?

Я замыл кровь, накапавшую из носа, и убедил себя, что всё это мне только показалось. Свет в районе погас ненадолго, а воображение нарисовало страшное. Бывает такое! Этой мыслью я себя и успокаивал.

Несколько дней спустя ко мне в гости пришла мать, и я рассказал ей о своих видениях. Только не стал уточнять, что видел всё наяву. Соврал, что рассказываю сон, чтобы она не подумала, будто я умом тронулся. И про мёртвую женщину под лестницей тоже рассказал. Приснится же такое!

А мама вдруг помрачнела и спросила серьёзно:

– Тебе дед про ту мёртвую женщину рассказывал? Откуда ты это знаешь?

Тут я уже и не знал, что соврать… Попросил маму рассказать подробнее. Оказалось, что зимой сорок первого года здесь под лестницей действительно нашли женщину, с которой кто-то срезал мясо. В городе был страшный голод, ни для кого не секрет, что некоторые, стремясь выжить, не брезговали человечиной…

И одним из первых, кто увидел покойницу, был мой будущий дед. Это так напугало мальчишку, что после того случая он стал заикаться и заикался всю оставшуюся жизнь. Раньше мне об этом никто не рассказывал.

Так я и не признался матери, что увидел всё это не во сне, а собственными глазами.

Я и сейчас живу в этом старом доме, но в комнате деда больше не сплю и вообще стараюсь пореже туда заходить.

Что же это было? Почему мой дед слышал те пугающие стуки по ночам? Почему их услышал я? Как увидел произошедшее восемьдесят лет назад?

Можно предполагать, что время в нашем доме «сбоит», как часы на старой микроволновке. Выдерни из розетки – и снова придётся их перенастраивать.

Может быть. Но я думаю не так!

Что, если запоминать события могут не только люди или животные, но и дома? Есть такое выражение «стены помнят». А вдруг в буквальном смысле помнят?! Старинные дома, будто корабли, плывут сквозь время, мы живём и умираем, а они двигаются дальше. Дома спят ночами и видят дурные сны о своём прошлом. Являют самое страшное, что удалось пережить.

А я, перепугавшись и закричав, пробудил свой дом от кошмара, в котором и сам случайно оказался.

Если старый дом видит кошмары, значит ли это, что он может проснуться в плохом настроении и весь день будет скрипеть половицами?

Однажды я слышал похожую историю про «память стен». О призрачной карусели и парне с большой головой… (Рассказ можно найти в книге «Плачущий монстр».) Похоже, это не самая редкая аномалия.

Влад Райбер

Одинокие

Есть в больших городах одинокие люди, у которых нет семьи, нет друзей. Они никого не приглашают к себе в гости, а просто ведут тихую незаметную жизнь. А вдруг кто-нибудь из них так же тихо умрёт в своей квартире? Думаете, кто-то ходит и проверяет, не случилось ли чего с этими затворниками, живы ли они ещё? Никто! Да, никакого учёта одиноких граждан не существует. Человек может умереть, и никто об этом не узнает.

Но ведь соседи рано или поздно запах почувствуют, скажете вы. Не обязательно. Трупы не всегда бурно гниют, раздуваются и дико воняют. К примеру, тощие тела при низкой влажности воздуха иссыхают и превращаются в мумии. В домах с множеством квартир, где соседи друг друга не знают, такое вполне может случиться. Ходил молчаливый старичок к себе на этаж, а потом куда-то исчез. И никто его не хватился.

Ладно! Рано или поздно коммунальные службы захотят взыскать с человека долги и придут. Тоже не факт! Был такой случай: мужчина пролежал мёртвым в квартире шесть лет, и всё это время у него на кухне работала электроплитка. У другого трупа в квартире восемь лет работал холодильник. Представляете, сколько у него там счётчики накрутили?

Как это объяснить? Не знаю. Наверное, коммунальщики не могут дотянуться до всех должников и взыскивают с тех, кто выходит на связь.

А редкие ли это случаи? Нет. Отнюдь не единичные. В крупных городах жилища с давно умершими обнаруживают каждый год, и чаще всего случайно. Так что, возможно, и в вашем доме есть такая квартира-склеп. И если вы у себя в подъезде видите пыльную дверь, которая никогда не открывается, об этом стоит задуматься.

Звучит жутко!

Откуда мне это известно? Я стал интересоваться подобными случаями из-за ситуации, в которой оказался… Я много читал, искал информацию. Было интересно, насколько моя ситуация уникальна, каковы перспективы, какие могут быть последствия.

Я и сам человек нелюдимый и одинокий. Не потому, что все в мире меня отвергли. По другим причинам. Люди меня не сторонятся, некоторым я даже нравлюсь. Может быть, лицо у меня симпатичное. Трудно судить о себе, если честно. В общение с людьми я вхожу легко, а вот поддерживать его не умею. Не умею дружить, не умею сближаться и, сколько бы я ни знакомился, в итоге неизбежно остаюсь один.

Не знаю, как другие поддерживают отношения друг с другом дольше месяца. Это же целая работа, которую я просто забываю выполнять. Кроме того, в отношениях есть эмоции и ожидания. Люди стараются кем-то казаться и ждут, что и ты будешь соответствовать тому, что о тебе думают. А я так далёк от всего этого. Каждая новая попытка завести друзей или девушку ни во что продолжительное не превратилась. Я могу выделить только один случай, когда с кем-то совпал, да и длилось это совсем недолго.

Однажды я поехал на ночной сеанс в кино. Специально это сделал, чтобы потом пройти от кинотеатра до своего дома пешком, прогуляться по ночному Питеру. Я пошёл на ужастик про ожившую куклу. Кроме меня в зале было ещё два человека. Парнишка в последнем ряду и девушка на два ряда ниже меня. В середине фильма парень ушёл из зала. Девушка, сидевшая впереди, оглянулась на меня, а потом снова стала смотреть в экран. После очередного страшного момента она опять повернулась в мою сторону. Ещё минут десять спустя незнакомка встала, прошла в мой ряд и молча села на соседнее кресло. Мы сидели и смотрели фильм, ни слова друг другу не говоря, и никакими эмоциями не обменивались. Только иногда, в самые напряжённые моменты фильма, косились друг на друга. Когда в зале включили свет, разошлись по своим делам и больше никогда не виделись. До сих пор вспоминаю то короткое молчаливое знакомство как лучшее свидание в моей жизни, хотя я даже лица той девушки уже толком не помню.

Теперь представляете, что я за человек? Но это не жалобы, я всегда был доволен своей жизнью.

Когда-то я работал в дизайнерской фирме верстальщиком рекламных буклетов, а заниматься доставкой еды начал для подработки, поскольку оставалось свободное время. Но потом подумал, что если стану разносить больше заказов, то буду получать примерно те же деньги, но навсегда избавлюсь от долгих переговоров с заказчиками, споров с дизайнерами по поводу макетов и от ненавистных корпоративов по праздникам.

Я уволился из офиса и ушёл в доставщики еды. Мобильное приложение – вместо начальства, короткое общение с работниками кафе и минутная встреча с заказчиком. Редкие конфликты – недолгие. Кому охота второй день скандалить из-за несвоевременной доставки той еды, которую уже съели?

В тот судьбоносный день у меня как раз случились трудности с заказом. Я пришёл по адресу в старую панельную многоэтажку и путался в коридорах и дверях без номеров. Я стоял не у той двери и не мог этого понять, потому что у заказчика не отвечал телефон. Звонок в квартире не работал, я осторожно постучал один раз, второй, третий – тишина. Потом мне наконец перезвонил человек, ожидающий свой обед. Оказалось, что я даже не в том подъезде.

Я развернулся слишком резко… Поскользнулся на мокром листе, прилипшем к ботинку, потерял равновесие и всем весом врезался плечом в дверь.

Дверной косяк так рассохся, что замок не удержался на шурупах. Я повалился на пол чьей-то прихожей.

– Простите, я не специально! – вскрикнул я, резко поднявшись на ноги, и вдруг понял, что в этой квартире давно никто не живёт. Какая была пыль! Даже зеркало было настолько грязным, что не видно отражения. На стене висел календарь за две тысячи второй год, и меня окружали предметы быта, которые я видел в далёком детстве. Как давно хозяева сюда не заглядывали?

Увиденное меня возмутило! Зачем держать квартиру пустой, когда можно сдавать кому-нибудь в аренду хотя бы за небольшие деньги?

Дело в том, что я несколько лет снимал однокомнатную квартиру, и было там вполне комфортно, пока арендодатель не поднял плату. Сказал, что цены на жильё давно выросли и он больше не может себе позволить сдавать квартиру за копейки. Он поставил меня перед выбором: платить по новому тарифу или съезжать. Я выбрал первое. А что было делать, если цены на всё сейчас растут?

Из-за этого жить стало труднее, работать пришлось больше, а денег только и хватало на еду и аренду. Не люблю жить в ноль…

Вместо того чтобы спешить к своему клиенту, я зачем-то решил заглянуть в комнаты. Думал, вот бы мне удалось найти владельца этой квартиры и уговорить его мне её сдать подешевле.

Но войдя в гостиную, я оказался лицом к лицу с тем, кто жил здесь раньше. Передо мной на стуле сидел высохший труп. Он смотрел на меня пустыми глазницами, широко разинув рот.

Он попал в квартиру-склеп!

В животе резко похолодело, я замер и не мог пошевелиться. Увиденное было сильным ударом по психике. Коричневый труп раскинулся на стуле, рука висела на спинке. Это был мужчина, в рубашке и в брюках. Теперь одежда стала ему велика… Он будто застыл в немом крике, в челюсти недоставало нескольких зубов.

Не помню, как покинул квартиру, не помню, как закрывал за собой дверь. Я был слишком потрясён. Доставил заказ. Парень с очками на носу сказал мне высоким голосом: «Что-то вы совсем не торопитесь!» Я нелепо извинился. Наверное, тот клиент подумал, что я не в себе, и громко хлопнул дверью, забрав свой обед.

Мне не хотелось помнить то, что увидел, но картинка снова и снова всплывала в голове и была настолько чёткой, будто я только минуту назад вышел из той квартиры. Стал бы нормальный человек снова туда возвращаться, чтобы ещё раз всё осмотреть? А я вот для этого даже взял выходной…

Дверь на сломанном замке еле держалась, чтобы не открыться, но за время моего отсутствия в квартиру никто не заглядывал. Я постарался морально подготовиться, прежде чем снова войти в комнату. «Это всего лишь мёртвое тело», – говорил себе я. И всё равно было ужасно смотреть на мумию. В комнате не было дурного запаха, но моё горло судорожно сжималось от приступов тошноты, и я сгибался в приступах кашля.

Это была двухкомнатная квартира. Небольшая кухня, туалет, совмещённый с ванной, просторная гостиная и ещё одна небольшая комната. Обстановка убогая, но квартира не захламлена. Диван, полки с книгами, старый телек, стол, на нём газеты «Московский комсомолец» нулевых годов.

Если бы не этот сухой труп, то после хорошей уборки вполне можно было жить. Я осмотрел маленькую комнату. Там расположились только гардероб и кровать. Ни к чему мне эта комната… Я думал о том, как много лет прошло и никто до сих пор здесь не был. Прикидывал: если бы не я, как скоро бы кто-то обнаружил это место?

Я оглядывал гостиную и представлял, как всё здесь отмою, сделаю комнату поуютнее. Кажется, я уже планировал переезд. Конечно! Ведь подходило время платить за аренду, и мне бы пришлось отдать все свои деньги, чтобы прожить ещё месяц в той тесной квартирке.

Только вот труп… Что с ним делать? Комната. Маленькая ненужная комната…

Сначала я починил замок, вкрутил шурупы потуже и только потом взялся за своё чёрное дело.

– Так, приятель, – говорил я, стоя у трупа за спиной. – Давай передвинем тебя в другое место.

Чтобы тело не упало со стула и не развалилось, я накинул на него пыльное диванное покрывало. Ещё минуту стоял, вскинув руки и шевеля пальцами в воздухе, чтобы наконец решиться сделать задуманное.

Я оттащил стул с мертвецом в маленькую комнату и закрыл её, решив больше никогда туда не заходить.

Гениальный план (нет).

После уборки квартиру было не узнать. И я незаметно перетащил туда свои вещи в нескольких сумках. Для жизни в чужой квартире я придумал перечень правил:

Особенно я сторонился тех жильцов, которые в рабочее время шарахаются по подъезду, двору и всюду суют свой нос, которым до всего есть дело. Перед тем как выйти в подъезд, мне приходилось стоять в прихожей и прислушиваться, не идёт ли кто.

В квартире был отключён свет. Я влез в щиток, сорвал пломбу и без труда переподключил электричество, но у меня было ещё одно правило: никогда не включать лампы. Я жил с задёрнутыми шторами, при свете экрана ноутбука. Никогда ничего не готовил и не мыл посуду, а ел готовую еду на вынос. Не принимал душ, а набирал воду в тазик и споласкивался из ковша.

Было ясно, что моё положение очень неустойчиво. Стоит привлечь к себе внимание – и пиши пропало. Если бы прорвало какую-нибудь трубу, если бы я залил соседей, то пришлось бы немедленно бежать из своего бесплатного жилища. Я был очень осторожен. Всегда смотрел сериалы в наушниках и старался громко не хрустеть чипсами.

Испытывал ли я муки совести? Мне нечем было себя оправдать, но и вины перед покойником я не чувствовал. Думал, ему уже всё равно, а мне надо как-то жить. Да и потом, я не собирался оставаться в этой квартире навсегда. Понимал, что рано или поздно придётся уйти.

Каково это – жить в одной квартире с мертвецом? Говорят, что человек ко всему привыкает. Привык и я. Старался думать, что это примерно то же самое, что экспонаты Кунсткамеры. Там полно человеческих мумий, и никого это не смущает. Лишь иногда перед сном мне приходила мысль: а ведь там за стенкой сидит человеческий труп, и это я его туда спрятал, чтобы жить в его квартире. И эта мысль меня пугала. А ещё, постоянно прислушиваясь к любому звуку и голосу, я, кажется, начал слышать то, чего на самом деле не было.

Мне чудилось, что где-то совсем рядом кто-то бормочет и бубнит. Сначала я слушал и разбирал отдельные слова. Это были ругательства: «сволочь», «гад», «паразит»… Голос был хрипловатый, стариковский. Однажды за ужином я разобрал целую фразу: «Зачем ты меня тут запер, бесстыдник?»

Это был всё тот же голос пожилого мужчины. Я медленно вышел из кухни в коридор. Повернулся ухом к входной двери.

– Ты тут поселился без спроса, а я тебя не звал! – Голос доносился вовсе не из подъезда.

Это говорили из комнаты за стеной!

Я подкрался в гостиную так тихо, насколько это возможно. Моя нога двигалась медленнее минутной стрелки на часах. Я был напуган, но мне хотелось знать, что происходит.

– Ты мне никто! Ни сват, ни брат, с чего ты тут живёшь? Ты мне тут не нужен!

Это не был воображаемый голос. Я слышал его по-настоящему. Очень тихий, но в полной тишине я мог разобрать каждое слово.

– Да помолчи ты! – вдруг раздался второй, более молодой голос. – Он идёт!

– Его мне тоже не надо! – не унимался старик.

Наконец до меня дошло, и страх тут же отступил. Это просто соседи ругались за стенкой! Я услышал чью-то ссору и решил, что это говорят обо мне. Теперь я без страха открыл дверь и увидел своего мертвеца, накрытого пыльным покрывалом. Он сидел, помалкивал. Да и скандальные соседи за стеной перестали ругаться. Я успокоился.

Даже подумал, что зря веду себя как мышка и навостряю уши на любой шелест. Так можно параноиком стать.

Но недавно я подхватил простуду. Из-за высокой температуры в моей разгорячённой голове стали рисоваться кошмары. Я лежал мокрый под одеялом и слышал два голоса, они ругались, спорили.

И я увидел кошмарный сон. Мне снилось, что я встал с дивана и пошёл на источник шума. Голоса доносились из маленькой комнаты. Я открыл дверь и увидел покойника, накрытого покрывалом, но он не сидел без движения, а шевелился, словно живой человек.

Он разговаривал, громко возмущался, но слова были обращены не ко мне.

– Замучил ты меня, дед, – говорил он. – Что ты мне покоя не даёшь?

– Ты меня запер, сволочь! – отвечал стариковский голос, и я видел, как дёрнулись дверцы шкафа, ручки которых были перемотаны проволокой.

– Ну теперь я тебя не могу выпустить, – доносилось из-под покрывала. – Я и сам в таком же положении, что и ты.

– Что здесь такое происходит? – спросил я. – Кто там в шкафу?

Было ясно, что я видел сон, ведь чувствовал телом, что всё ещё лежал в постели под одеялом, а не стоял у порога.

– Это хозяин нашей квартиры, – сказал покойник на стуле.

– Нашей квартиры? Это моя квартира! – заорал дед из шкафа.

– Ты не подумай, я его не убивал, – пояснил мертвец. – Я газеты разносил по домам, по ящикам раскладывал. А этот дед просил меня в ящик газеты не класть. У него их воровали. Мы с ним договорились, что я ему буду их приносить в квартиру. Он для меня дверь незапертой оставлял. Мне не сложно, я поднимусь, дверь открою и ему газету в прихожую кину… А как-то раз пришёл, принёс свежий номер, смотрю, а на полу ещё с прошлого раза газета лежит. Я прошёл в квартиру, а старик мёртвый.

– И он меня в этот шкаф запихнул и хлоркой засыпал, а сам стал в моём доме жить, паразит! – ворчал старик, и дверцы шкафа дёргались.

– Что мне было делать? – возмутился сидячий покойник. – Я всю жизнь на маленькой зарплате, газеты разносил, жене надоел. Вижу – ты мёртвый. Подумал, тебе уже квартиру не надо, родни у тебя нет. Вот и пристроился. Ну пожил три года, а потом и со мной случилось, видишь, что…

– Сначала ты, а теперь ещё и третий припёрся! Вали отсюда, сопляк! – Шкаф так и трясся от дедова крика.

– Друг, ты его не слушай, он всё время так, – сказал мертвец на стуле. – А я совсем не против, что ты теперь с нами. Оставайся! Я даже готов тебе место своё уступить. Вот, садись!

Мертвец резко поднялся, с него свалилось пыльное покрывало, и я увидел его иссохшее лицо с разинутой пастью…

Бах! Я проснулся от резкого грохота. Что-то упало в маленькой комнате. Сквозь шторы сияли лучи утреннего солнца. Было мне нехорошо, знобило, слабость сковывала тело, но я выбрался из постели и пошёл смотреть, что случилось.

Оказалось, покойник свалился со стула и теперь лежал на полу под своим покрывалом. Уступил своё место…

А дверцы шкафа! Они и правда были перемотаны проволокой. Я, наверное, видел это раньше, но забыл… И под шкафом было рассыпано что-то белое… Хлорка?

Я не стану проверять! Не стану туда заглядывать! Да и вообще, я решил твёрдо, что скоро уберусь из этой квартиры! Жить мне тут больше не хотелось. Хватит с меня этого безумия.

Я постараюсь вписаться в общество. Ещё раз попробую найти друзей. Или хотя бы просто попытаюсь быть на виду. Не хочу закончить как эти двое… Если их тут правда двое! Я постараюсь быть заметным. Вот у меня есть привычка – записывать то, что со мной происходит. Это всегда заменяло мне общение. Я могу свой блог вести, например. Многие одинокие люди заводят блоги. Так и сделаю!

А отсюда съеду. Вот только поправлюсь, выйду на работу и сниму квартиру. Свалю сразу, как только вылечу свою простуду. Куда я сейчас пойду с температурой сорок?

Бр-р-р! Какая жуть! Никогда не задумывался о том, что в забытых квартирах могут годами храниться мумии бывших жильцов.

Эту историю я нашёл на одном форуме о мистике и аномалиях. Автор предпочёл остаться анонимным и адрес, естественно, не указал. Это был его первый и последний пост. Надеюсь, с ним всё в порядке!

Влад Райбер

Мохнатые лапы

Мама говорила, что я просто выдумал эту историю, чтобы оправдаться перед ней за открытое окно, и так упрямо настаивал на своей лжи, что сам в неё поверил…

Мне было пять лет. Я тихо сидел в своей комнате. Складывал дома из кубиков и книг для игрушечных зверят из киндер-сюрпризов. На несколько секунд померк свет, и по моей постройке проползла тень. Что-то большое и тёмное бесшумно спустилось по окну сверху вниз. Я повернул голову и увидел только, как за раму скользнуло нечто округлое, серое, мохнатое…

Я бросил игру и влез на подоконник, посмотрел вниз, но ничего не увидел. Вытянулся в полный рост, но угла зрения всё равно не хватало, чтобы разглядеть то, что скрывалось на стене под окном.

Тогда я нарушил строгий мамин запрет: открыл окно и высунул голову. Внизу к стене приклеился здоровенный серый ком, похожий на плетёный кокон насекомого. Он был разорван в нескольких местах, а из дыр торчали лохматые лапы. Их было больше, чем у животных подобного размера.

– Ой! – вырвалось у меня от испуга.

Существо, цепляясь острыми когтями за края кирпичей, медленно развернулось. Его голова напоминала человеческую.

Сразу вспомнились истории про женщину-моль и бабку-паучиху. Они все из одного мира?

У чудовища было два чёрных выпуклых глаза и надбровные дуги. Приплюснутый нос. Всё его тело покрывали чёрные волоски толщиной с проволоку. На его спине висел кусок кокона, похожий на свалявшуюся вату.

Я отскочил подальше, стал искать какой-нибудь предмет, чтобы закрыть окно, не подходя слишком близко. Боялся, что паучья лапа сунется и схватит меня, но хотел решить проблему без помощи матери. Я знал, что она меня в порошок сотрёт, если увидит всё это.

Лохматая голова показалась над подоконником. Чудовище раскрыло кошмарную пасть. Я навсегда запомнил эти зубы. Длинные, острые. По паре в верхней и в нижней челюсти, и ещё два клыка торчали горизонтально по краям пасти.

Я потерял контроль над собой и выбежал из комнаты. Мама перепугалась, увидев, что я весь трясусь и заикаюсь. Вбежала в мою комнату, но не увидела ничего, кроме распахнутого окна. Никакого паукообразного чудовища там не было.

Беспокойство матери сменилось гневом. Она орала, что я мог свалиться с шестого этажа и тогда «костей не соберёшь», угрожала, что замурует моё окно кирпичами и я буду жить в темноте. В комнату заглянул мой дядя и спросил, чего она орёт на ребёнка. Дядя всегда был на моей стороне, если мама была в гневе.

– За каким-то хреном открыл окно, увидел паучка и в штаны наложил, – объяснила мать.

Я, заливаясь слезами, клялся, что этот «паучок» был размером с меня.

Дядя призывал её остыть, ведь ничего не случилось. Он был младшим братом моей матери. Я любил его. Он всегда был ко мне дружелюбен и терпелив.

Мы жили втроём. Своего отца я никогда не видел и ничего о нём не знал. Его мне заменял мамин брат. Дядю звали Вова, но я называл его дядя Раф. Потому что, когда мы играли в «Черепашек-ниндзя», он был Рафаэлем, а я Леонардо. Дядя даже сделал нам повязки для глаз – себе красную, а мне синюю. С помощью брючных ремней мы прицепляли к спинам подушки, будто это панцири, и дрались оружием из картона. Пожалуй, это мои самые счастливые детские воспоминания.

Увы, не могу вспомнить ни одного случая, когда мама была ко мне столь же добра. Она открыто заявляла, что идея материнства ей никогда не нравилась. Её уговорили родители… сказали, что после родов она исцелится от «своей вечной хандры». И что же говорила мать, поимев такой опыт? «Стало только хуже!» Мы так и не смогли друг друга полюбить.

По особому поводу она и орала на меня особенно сильно. «Выдумки» о чудовище за окном взбесили её до хрипоты. А дядя Раф сказал, что верит мне, и нарисовал монстра по моему описанию.

Он был художником, его комната напоминала мастерскую: холсты, мольберт, палитра, краски. У него вечно не было денег, и дядя Раф чаще доедал за нами с мамой, чем покупал продукты сам.

Я спрашивал, почему он не продаёт свои работы. В детстве мне казалось, что любая картина стоит целое состояние и место ей в музее.

– Они никому не нужны, – улыбаясь, ответил дядя Раф, его забавляла моя детская наивность.

Его не расстраивала собственная бедность, он был счастлив делать то, что нравится, и довольствовался малым.

Дядя отдал мне холст с портретом чудовища, я принял подарок, но положил его на шкаф подальше от глаз. Не вешать же на стену своё худшее воспоминание.

Хотелось бы мне увидеть эту картину.

Я рассказывал о чудовище знакомым детям во дворе. Они перепугались, но родители их успокоили, сказав, что моя история выдумка, а сам я дурачок. Дети стали меня дразнить, и я начал стыдиться того, что видел.

Когда я пожаловался дяде на детей во дворе, он сказал по секрету:

– Я тоже его видел! Он поселился за холмиками. Точно тебе говорю: видел, как огромные мохнатые лапы уползали под землю. Там есть недостроенный канализационный коллектор. Видел люк? Думаю, он там устроил себе логово. Не советую тебе там ходить.

Холмиками у нас называли насыпи глины, которые остались от несостоявшейся стройки. Они давно поросли травой и стали частью ландшафта.

Я подумал, что дядя, как и любой взрослый, меня обманывает, чтобы предостеречь от лишних опасностей: «Туда не ходи, сюда не лазь».

Не ожидал от него такого!

С возрастом я и сам перестал верить в чудовище. Самое страшное воспоминание из детства могло быть всего лишь причудами моего воображения.

Прошло двадцать шесть лет. Я жил в той же квартире, но теперь в одиночестве. Моя мама умерла от острой сердечной недостаточности, не дожив и до пятидесяти. Мне жаль, что так и не удалось увидеть её радостной или хотя бы спокойной. Жаль, что вся её жизнь прошла в горестях. Ну хотя бы не мучилась, умирая. Потеряла сознание и больше не пришла в себя.

В квартире до сих пор был прописан мой дядя, но он уже давно переехал в деревню в Ленинградской области, женился и ничего с меня не спрашивал. Имущественные вопросы были ему чужды.

Одно время я хотел завести семью, однако ничего с этим не вышло. Рано или поздно в отношениях с девушками у меня накапливалось раздражение и мало-помалу начинали проявляться «тиранические заскоки». Я с ужасом узнавал в себе черты своей матери и сам себе не нравился в такие минуты. Потому решил, что лучше никому не буду портить жизнь и проживу как-нибудь в одиночестве. Тем более что одному мне жилось отнюдь не плохо!

Была пятница, вышел новый сезон моего любимого сериала, я накупил всякой вкуснятины и возвращался домой, предвкушая приятный вечер.

Проходя затемнённый участок нашей улицы, заметил движение в темноте. За хребтом холмиков ёрзали огромные мохнатые лапы, разгребая землю и возвышаясь над травой.

Что за животное такое?..

Я вспомнил, что в тех местах должен быть недостроенный коллектор. Он представлялся мне круглым подземным коридором из бетона и ржавого металла. Туда десятки лет никто не спускался, кто знает, что происходит там, во мраке…

Новый сезон сериала показался мне неинтересным. События прошлых эпизодов успели забыться. И как их вспомнить, когда я только и думал о лапах в темноте да о детских кошмарах?

Казалось, всё становится на свои места: я не выдумал то паукообразное чудовище, и оно мне не приснилось! И мой дядя мне не лгал. Он говорил, что видел ёрзающие лапы за холмиками. Прямо как я сегодня!

В ту же ночь, лежа в кровати, я услышал отдалённый глас, не похожий ни на звериный, ни на человеческий. Это были частые механические щелчки, прерывистый вибросигнал. Я не мог и представить, что могло издавать подобный звук.

Ноги холодели от ужаса. В детстве можно было поискать защиты у взрослых, а теперь приходилось одному справляться со своими страхами.

Я глянул в окно… Изрядное расстояние и плохое освещение не позволяли разглядеть детали, но мне показалось, что на стене соседнего дома что-то есть. Чёрное пятно медленно поднималось вверх, держась на расстоянии от светлых окон.

В углу крыши того дома отчаянно трепыхалась птица, била крыльями по воздуху, но не могла взлететь, будто зацепилась за что-то. Чёрное пятно достигло крыши, накрыло птицу, а затем исчезло.

Это всего лишь тени… Не стоит пугаться теней…

Я надеялся, что больше не увижу и не услышу намёков на присутствие паукоподобного чудовища. Ведь до этого видел его всего один раз в раннем детстве. Значит, встреча с этим существом – редкое явление.

Однако на следующий же день я в своем дворе упал на ровном месте, а мой ботинок остался на асфальте. Неудачно и очень больно шарахнулся локтем о поребрик, но радовался, что никто не видел нелепое падение.

Ботинок, из которого я вылетел, приклеился к асфальту. Я сумел отодрать его, только дёрнув со всей силы в несколько приёмов. На подошве осталась липкая серебристая пузырчатая масса.

Паутина для охоты на человека!

Что это такое? Клей? Смола?

Это липкое вещество не имело никакого запаха. В голову лезли параноидальные мысли: «Идеальную ловушку нельзя увидеть, нельзя учуять».

Ещё и на информационную доску рядом с моим подъездом кто-то из соседей повесил объявление о пропавшей собаке. Небольшая симпатичная псина породы джек-рассел.

«Вырвалась и убежала вместе с поводком», – говорилось в объявлении.

Собаки всегда пропадали, но в совокупности с последними событиями для меня это выглядело теперь по-другому…

Мне понадобилось минут сорок, чтобы очистить подошву от клейкой массы. Пришлось скоблить железной губкой под струёй воды.

Пока я этим занимался, всё думал: если паукообразное чудовище существовало, то как оставалось незаметным четверть века? Может, все эти годы оно провело в спячке под землёй?

Казалось, нет серьёзного повода для беспокойства. Если и есть жертвы, то это мелкие животные. Но потом пропал человек – парень восемнадцати лет. В последний раз соседи видели его лежащим в бурьяне. Он перекатывался с бока на бок, говорил что-то заплетающимся языком. Когда родственники спохватились, его уже не было в том месте. Домой он не пришёл.

За ним следом пропала женщина. Пошла вечером в дежурную аптеку и не вернулась.

Я молчал. Ни с кем своими подозрениями не делился. Ладно ещё, ребенок рассказывает про чудовищ, а то взрослый… Со мной и вовсе здороваться перестанут!

Голуби стали редкостью в нашей округе. Хотя раньше у мусорки их было полным-полно. Куда-то исчезли бродячие собаки с жёлтыми бирками на ушах. Люди стали молчаливыми и подозрительными. Молодые родители пристально следили за своими детьми на площадке.

Все поняли, что это не напрасные опасения, когда ночью к дому на четвереньках приполз недавно исчезнувший парень. На него было страшно смотреть – весь зелёный, кожа изрыта гнилыми язвами. Не человек, а живой труп.

Он так и не смог объяснить, где был и что с ним случилось. Парень только хрипел и кашлял. Врачи не успели ему помочь. Молодой человек скончался до приезда «Скорой».

Наблюдая всё это, я больше не мог молчать и сказал собравшимся соседям, что знаю, откуда он приполз. Из заброшенного коллектора! Люди подумали, что я видел, как это произошло, и прислушались. Я предположил, что там могла быть и пропавшая женщина и ей ещё можно помочь!

Приехала полиция и спасатели. Я повёл толпу за холмики. Все занялись поиском спуска под землю, но безуспешно. Нашёлся только один люк, и тот намертво утрамбованный землёй.

На меня стали поглядывать с недоверием, спрашивали, что именно я видел.

– Лохматые лапы! Вот где-то здесь! – не выдержал я.

И тут моим соседям стало «всё со мной понятно».

– Зря тратите время! – воскликнул один из них. – Это же наш Ярик! Вы его не помните? Ему с детства видятся чудища.

После этого только ленивый не попытался меня унизить. Когда я стал пререкаться, соседи посоветовали полицейским забрать меня переночевать в участок, чтобы мозги встали на место.

Я ушёл, не дожидаясь, когда возмущение людей достигнет предела. Они бы в горячке повесили на меня все беды.

Пускай сами во всём разбираются!

Я стал ходить по своей улице опасливо. Всегда смотрел под ноги, от холмиков и пустоши держался как можно дальше. Паукообразная тварь, хоть и не попадалась мне на глаза, но всё ещё была здесь. На стене моего дома появились серебристые пятна клейкой массы. На соседнем доме были такие же.

И кто-то при этом не боялся оставлять окна открытыми. Я часто сидел в квартире наглухо закупоренный. Проветривал комнаты, только если становилось совсем душно.

На балконе висело бельё. Оно уже давно высохло, а я несколько дней не решался его снять. Когда чистая одежда закончилась, я плюнул на это всё. Что теперь, забыть дорогу на балкон?

И ведь приспичило мне сделать это вечером…

Я вышел и сразу же заметил краем глаза тёмный нарост справа на стене. Ноги онемели от страха.

Механические щелчки послышались так близко. Хотелось верить, что это не оно…

Я посмотрел…

На стене недалеко от моего балкона висело чёрное лохматое чудовище. Смотрело на меня выпуклыми глазами. Оно успело подрасти за эти годы до размеров взрослого человека. У него были четыре мощные лапы и ещё четыре маленькие, как будто недоразвитые, но с их помощью чудовище крепко держалось за стену.

Паукообразная тварь заметила меня, а быть может, и узнала…

Не специально ли чудовище повисло у моих окон?

Пока я стоял, оно не двигалось. Я готовился бежать на счёт три.

Раз… Два… Три!

Когда я шмыгнул в квартиру, тварь оттолкнулась от стены и бросилась в боковое окно балкона. Стёкла не уцелели. За моей спиной раздался звон, грохот и вой, похожий на скрежет металла.

Я и не запомнил, как вылетел из квартиры, как нёсся вниз по ступенькам. Только на первом этаже, столкнувшись с пожилой соседкой, смог заставить себя остановиться.

Бабушка требовала объяснений: чего надо бояться? От чего бежать? В доме пожар?

Я обошёл соседей и сказал тем, кто вышел, что если они мне не верят, тогда пускай поднимутся в мою квартиру и своими глазами увидят лохматую тварину.

Никто из них не захотел проверять. До людей начало доходить, что у нас тут что-то неладно. Однако вызванные полицейские в моей квартире никого не нашли.

На балконе валялось битое стекло. Линолеум как ножами изрезали. Всюду липкие следы.

После того случая я задумался, что лучше бы мне вставить окна покрепче. Или ещё лучше – связаться с дядей и уговорить его продать нашу жилплощадь, чтобы я купил себе квартиру поменьше, а остальные деньги отдал ему.

До меня дошли слухи про того парня, который недавно скончался в нашем дворе. Люди говорили, что он умер от яда. Всё его тело было покусано и пропитано токсинами.

По дороге в морг труп практически развалился и превратился в кашу.

А пропавшую женщину так и не нашли.

«Это всего лишь маленький паучок, а ты для него огромный человек. Он сам тебя боится!» – те, кто так говорят, просто никогда не встречали тварей из вселенной людей-насекомых. Значит, где-то и в Петербурге есть портал в тот мир?

Пожалуй, искать его я не буду.

Влад Райбер

Технический этаж

Я думал, что во сне пускаю слюну, и поэтому по утрам подушка влажная. А потом мне на щёку упала капля, маленькая, как росинка. Оказалось, прямо надо мной в потолке образовалась трещина.

Я её разглядел, только когда влез на стремянку. Тонкая кривая линия длиной в три сантиметра. И в ней блестела вода. Протечка крохотная. Оттуда за ночь капало не больше чем из пипетки. Но я знал, что, если отложить это дело в долгий ящик – станет хуже.

Моя квартира на самом верху, надо мной только технический этаж. Накануне как раз прошёл ливень. Если крыша худая, то трещина в потолке будет разрастаться с каждым дождём.

Я собирался позвонить в коммунальную службу, но не люблю всю эту возню с заявлениями, поэтому подумал: «Ладно… Сам заделаю маленькую протечку. Будет повод для гордости».

Сходил в строительный, купил банку гидроизоляционной шпаклёвки и кусок плёнки. Замазал крохотную трещину на потолке – уже не капало, однако дело стоило закончить как следует. Только вот на технический этаж так просто не попасть. Вход на лестницу, ведущую туда, был закрыт решёткой на замке, а за ней ещё одна дверь.

Я спустился к консьержу и спросил, есть ли у него ключи.

– Ключи от технических помещений жильцам не выдаём, – сказал он, как последний бюрократ.

Я давай канючить:

– Сергеич, у меня в квартире протечка, вода капает на кровать. Дай мне ключи на час. Всё промажу и принесу.

Консьерж вздохнул, как большой начальник, снял ключи с гвоздика на доске и протянул мне. Я взялся, а он сжал брелок и не отпускал, пока не поставил условие:

– Принеси сегодня же!

– Засекай час, – ответил я.

Теперь ключи были у меня. Я поднялся наверх с банкой, мотком плёнки и шпателем. Открыл решётку, поднялся по тёмным ступенькам и отворил ещё одну глухую дверь.

И зачем было так надёжно запирать помещение, где нет ничего, кроме труб и проводов?

Я удивился, насколько там душно. Крыша накалялась от солнца, и весь жар скапливался под ней. У меня тут же подскочило давление и начали пульсировать виски.

Темно. Света нет. Только узкие окошки смотрят, как прищуренные глаза. Цементная пыль. Пол везде сухой, кроме одного места. Я нашёл круглое влажное пятно. Это была не лужа, а просто бетон, напитанный водой. Прямо над моей комнатой. Одному мне так «повезло».

Я поставил телефон с включённым фонариком рядом с банкой, замазал трещину герметиком и постарался как можно скорее зашпаклевать пространство вокруг. Торопился, потому что от духоты голова шла кругом. И вдруг мне начало казаться, что я тут не один.

То ли это были шаги, то ли в висках тикало от давления. Но я чувствовал, был уверен, что кто-то в темноте смотрит на меня сверху вниз.

Взял телефон, посветил вокруг. Никого! Только тени от опор бегают по стенам. Странно… Кто-то был рядом только что. Спрятался в темноте? Или это всё жара и едкий запах герметика?

Я накрыл место протечки плёнкой и пошёл оттуда. Посветил всюду, несколько раз быстро оборачивался, думая, что меня преследуют. Чуть не упал в обморок от накатившего страха и только у двери немного успокоился.

– Здесь кто-то есть? – крикнул я.

Тихо… Да и кто там мог быть, за двумя замками? Чего только не явит воображение в темноте.

Консьерж знал, где я работаю, и, забирая ключ, попросил оказать ответную услугу:

– Ты бы тоже мне хоть что-нибудь принёс из своей столовки.

– Принесу, – пообещал я.

– Желательно пюре с сосисками, и компот не забудь.

Совсем обнаглел…

Больше мне вода на лицо не капала и подушка не мокла. Трещинка так хорошо замазалась, что уже и не понять, где она была. Но не одно, так другое. Ночью трубы на кухне начали звенеть.

Я собирался спать и вдруг услышал это первое «дзынь», будто упал столовый прибор. Моя кошка – большая любительница сбрасывать предметы с поверхностей, но она сладко спала на своей лежанке…

Я пошёл на кухню посмотреть, что там такое, и снова услышал: «Дзынь!» Это прозвучало из вытяжки над плитой. Из оцепенения, в котором я пребывал несколько минут, меня вывела кошка, которая пришла за мной и принялась тереться о мои ноги.

И опять этот «дзынь!».

Невинный звук, но он исходил с технического этажа, где никого не должно быть. Я чувствовал чей-то взгляд, когда был там, а теперь меня пытались снова туда заманить. Завлекали этими звуками: «Сходи, посмотри, что там!»

Может, туда перебралась Чердачная чертовка, после того, как её дом снесли?

Чтобы снять напряжение, я взял кошку на руки, поднял над собой и сказал:

– Ночь – самое лучшее время, чтобы выкрасть ключ у консьержа и подняться на тёмный чердак… Мася, ты тоже так считаешь?

Кошка смотрела на меня большими жёлтыми глазами. Она терпеливо висела у меня на руках, дожидаясь, когда я поставлю её обратно на пол.

– Уговорила! Останусь дома.

В трубе звякнуло ещё два раза, но это уже не так пугало. Я отправился спать.

Следующие полмесяца меня ничто не тревожило. Над квартирой было тихо. Потолок не капал, трубы не звенели. Хотя временами у меня возникало ощущение, будто что-то не так… Причём это происходило не только дома, но и на работе.

Я попробовал борщ своего стажёра и хотел сказать, что маловато соли, но меня отвлёк этот звук: «Дзынь… дзынь… дзынь…» Звон монет. Кассир пересчитывал мелочь и бросал в кассовый аппарат.

Так сразу и вспомнился технический этаж над моей квартирой. Нежилая площадь. Тьма, пыль, жара. Что там может водиться? Я там даже голубей не видел.

Пришёл домой после работы, а кошка меня не встречает. Лежит на своём месте, водит глазами по потолку.

– Мася, что ты там увидела?..

Кошка смотрела и смотрела в потолок, на меня не реагировала.

Я представил мрачное помещение над нами. Серые стены, трубы, провода. И в кухне опять зашумело! Но уже по-другому. Из вытяжки над плитой доносился гул.

Я забрался на столешницу, приложил ухо прямо к трубе и услышал печальные завывания: «У-у-у… У-у-у… А-а-а…» Это не было случайными звуками. Это был голос! Густой и вязкий. Эхо прокатилось над потолком и многократно усилилось в лабиринтах вентиляционных труб.

На меня накатила волна дикого страха. Неведомый обитатель чердака кричал в трубы, пытался что-то сказать. Он вспомнил обо мне, как только я вспомнил о нём.

Всю ночь я просыпался от стуков сверху. Кто-то специально топтался на техническом этаже прямо над моей кроватью. Мой разум съедали противоречия: я думал как взрослый, но боялся как ребёнок.

«Потустороннего не существует. Источником такого шума могут быть только люди», – успокаивал я себя, вздрагивая от ужаса.

Утром я зашёл к консьержу. Он, как и всегда, листал какую-то дешёвую книжку из газетного киоска.

– Сергеич, что делают на техническом этаже? – спросил я.

– В каком смысле? – удивился консьерж.

– Там кто-то лазает по ночам.

– По ночам?.. – Сергеич посмотрел на доску и убедился, что ключи висят на своём месте. – В последний раз там был ты.

– Я слышал ночью странные звуки… – сказал я. – В трубах и над потолком. И уже не в первый раз! Ну мне ведь не кажется?

Консьерж загнул страницу, отложил книжку и показал пальцем в потолок.

– Видишь трубу? Месяц назад оттуда слышались такие стуки, будто изнутри стучат молотком. Знаешь, что это оказалось? Кузнечик по вентиляции прыгал! Понятия не имею, откуда он там взялся, но эхо было такое, что у меня щека дёргалась.

Многие явления, которые считают мистическими, на самом деле имеют рациональное объяснение.

Я бы поспорил, но у меня не нашлось ни одного аргумента. Он был прав. У меня просто разыгралось воображение. Сквозняк в прохудившейся крыше мог напоминать завывание, а стуки проводов по полу могли сойти за шаги.

Замок на решётке висел нетронутый. Вход на технический этаж оставался закрытым. Убедившись в этом, я решил забыть обо всём и не обращать внимания на странные звуки. Рано или поздно я перестану воспринимать их, как было раньше, когда фокус моего внимания не был направлен на помещение сверху.

Мася весь вечер смотрела в потолок. Я не смог отвлечь кошку даже её любимой игрушкой.

Назойливый шорох выдернул меня из сна. Это не было проделками кошки, звук шёл сверху. Мой несуществующий сосед скрёб потолок. Будто пытался проковырять дыру.

Не помню, хотелось ли мне в туалет или страх погнал меня из постели… Кто-то наверху словно видел меня сквозь бетон. Шаги следовали за мной по коридору, топали по потолку ванной.

Пока я стоял над унитазом, что-то зашуршало в верхней части стены, где коммуникации спрятаны в короб. Там, чуть выше моих глаз, находилась маленькая дверца, за которой были счётчики.

За тонкой стенкой так зашуршало, будто кто-то с крыши умудрился пролезть в короб. Дверца распахнулась, и к моему лицу потянулась рука! Раздутая, мокрая, в грязно-зелёных пятнах.

Я так резко отпрянул, что ударился затылком в дверь.

Из чёрного окошка показалась вторая рука, а затем и лицо такого же болотного цвета. Обитатель технического этажа нашёл способ влезть ко мне в квартиру. Он висел вниз головой, пытался открыть заплывшие глаза и протяжно стонал: «Ы-Ы-Ы!» При каждом звуке у него капала слюна. Воздух наполнился удушливым запахом гнили.

Наконец я сумел найти ручку и вылетел за дверь.

«Ы-Ы-Ы!» – этот вой становился только громче.

Как он ни старался, пролезть в маленькое окошко не мог, однако разломать гипсокартонный короб было не трудно.

Я держал дверь и обливался потом. Моя кошка тоже чувствовала опасность. Вздыбила шерсть, выгнула спину, шипела и сверкала глазами в темноте.

В ванной стало тихо. Я приоткрыл дверь всего на сантиметр и снова захлопнул. Потом сделал это ещё раз… В ванной никого не было. Дверца над унитазом болталась открытая.

Мася деловито прошмыгнула мимо, запрыгнула на сливной бачок и уставилась вверх. Вид у неё был спокойный.

Я подумал: «Может, её напугал не монстр, а моё поведение? И был ли монстр?»

Опустошённый страхом и сомнениями, я взял кошку на руки и вернулся в спальню. Хорошо, что, когда устанавливал дверь, выбрал модель с замком. Он впервые пригодился. С закрытой дверью было спокойнее.

Но меня ожидало самое ужасное пробуждение в моей жизни. За окном пошёл дождь, а с потолка полилась вода. Мне в лицо ударила грязная струя. Из новой трещины в потолке лилось, как из крана.

Жидкость омерзительно воняла. Хуже тухлой рыбы, хуже гнилых потрохов.

Я вымыл голову над раковиной в кухне и немедленно позвонил коммунальщикам:

– Вода течёт в квартиру! Срочно приезжайте! Уже два ведра какой-то дряни натекло!

Дождь закончился, и с потолка уже не текло, а капало. В спальню было лучше не заходить… Даже слесарь стоял там с зажатым носом. Матрас только выкидывать. Он весь пропитался мерзкой жидкостью.

Я предупредил, что на техническом этаже может кто-то быть, поэтому мы дождались приезда полиции и поднялись наверх вместе с нарядом.

Наверху не оказалось никого живого. Там лежал разлагающийся труп… Он валялся как ворох тряпок. Прямо в том месте, где я две недели назад заделывал протечку.

И выглядело мёртвое тело как раз так, словно пролежало две недели. Зелёное, покрытое опарышами. Но я сразу догадался, кто это такой, когда увидел вязаную шапку на раздутой голове.

Сразу отпал вопрос, откуда он там взялся. Это я его случайно запер на техническом этаже…

В каждом районе есть свои «особенные персонажи». Чудаки, которых знают все. Вот и у нас такой был. Его называли Барсиком, словно бродячего кота. Он не мог назвать своего настоящего имени, потому что был немым.

Барсик – добродушный уличный дурачок неясного возраста. Может, ему было тридцать, а может, и все сорок. Он носил вязаную шапку и зимой и летом.

Я никогда не видел этого человека хмурым, на его лице всегда светилась безмятежная улыбка. Он часто обитал в парке, где собирал алюминиевые банки. Это было его способом заработка. Ясное дело, на вырученные гроши Барсику было не прокормиться, поэтому он ежедневно обходил заведения общепита. Надеялся, что чем-нибудь угостят. Взамен Барсик мог вынести мусор.

И ведь я тоже был знаком с этим человеком. Он регулярно приходил к нашей столовой с заднего двора. Мог часами стоять под дверью, ожидая, что ему вынесут остатки еды.

Несколько раз Барсик даже пытался с нами рассчитаться. Тихо заходил через зал к кассе, оставлял горку мелочи и уходил.

Не знаю, как он оказался в нашем доме и зачем влез за мной на технический этаж. Но это его присутствие я и почувствовал. Бедняга! Наверное, быстро сварился в этой духоте. Я слышал, что без воды человек может прожить не более трёх дней, но в такой «бане» и суток не протянешь.

Наверное, в первую ночь, когда из вытяжки слышался звон, он был ещё жив. Местный дурачок понял, что оказался взаперти, и догадался бросать монеты в трубу, чтобы его услышали.

А что потом? Только две недели спустя я снова услышал странный шум сверху. Барсик уже давно был мёртв. Это его неупокоенный дух бродил по техническому этажу.

Но, кажется, Барсик задержался ещё и для того, чтобы я узнал о случившемся.

Когда пришла полиция, консьерж сразу рассказал всё как было, и на меня завели уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности». Свою вину я полностью признал. Меня могли и отправить в колонию, но суд приговорил к исправительным работам на два года.

Я всё также трудился в своей столовой, только теперь из моего дохода высчитывали ещё один налог в счёт штрафа.

Изменился только размер моей зарплаты. Надо ли радоваться столь мягкому наказанию?..

Когда-то давно один человек рассказал мне историю о том, как он, будучи ребёнком, убил водителя грузовика. Часто бывает наоборот… А этот парень не пострадал, но по его вине произошла страшная авария.

Был День города. Мама купила пятилетнему сыну шарик, наполненный гелием. Он ещё никогда не видел шаров, которые сами взмывали в воздух. Мальчик глаз не мог от него оторвать.

Они шли с мамой рядом с проезжей частью, и резкое дуновение ветра выдернуло скользкую атласную ленточку из его руки. Помните то чувство, когда в детстве случайно упускаешь шарик? Сердце замирает, будто улетаешь ты сам! Мальчик забыл обо всём на свете, отпустил руку мамы и выпрыгнул на проезжую часть за шариком, который пока низко летел над землёй.

Водитель грузовика вовремя заметил ребёнка на дороге, свернул в сторону и уже не смог справиться с управлением. Машину занесло в бетонную опору надземного перехода. Кабину рассекло надвое, оба колеса лопнули.

Человек, который мне это рассказывал, признался, что, даже когда всё это увидел, продолжал думать о своём шарике. Будучи ребёнком, он не понимал, что случилось непоправимое, но теперь постоянно винил себя за чужую гибель. Не было ни одного дня, когда бы он об этом хоть раз не подумал. Это его тяжёлый груз.

Я, разумеется, выразил поддержку тому человеку. Сказал, что он был всего лишь ребёнком, а произошедшее – не что иное, как несчастный случай. Я всерьёз так считал, но теперь и сам стал нечаянным убийцей.

Оказалось, что жить с этим не так просто, как думалось…

Моя кошка до сих пор имеет привычку водить глазами по потолку. А я по ночам слышу тихий стон в трубах и топот в пустом помещении надо мной.

Может, это всего лишь сквозняк воет в прохудившейся крыше и стучит проводами по полу? Или Барсик всё ещё там?

А я-то думал: почему привидения выбирают себе такие неуютные места, как пыльные чердаки? Оказывается, не по своей воле!

Я побывал на крыше одного из домов в переулке Пирогова. Оттуда виден Исаакиевский собор и улицы вокруг него. Полюбовался пейзажем, но привидений не увидел. Продолжаю поиски!

Влад Райбер

Перевёртыш

На работе меня знают как весёлого парня, который на всё реагирует шутками. Мне говорят: «Тебе что, на всё пофиг? Страшно ведь стало жить – не знаешь, каким будет завтра… для всех и для тебя лично. Неужели на тебя не давит повсеместная напряжённая атмосфера?»

Давит! Ещё как давит! И, кстати, я терпеть не могу нарочитый позитив.

Просто у меня всегда была непростая жизнь. Юмор – защитная реакция. Пошутил, посмеялся, и уже не так страшно. Жизнь полна неприятностей, с ними надо справляться. Иначе можно и чокнуться.

Мне всегда было тяжело. Во время учёбы в университете приходилось подрабатывать и часть денег отдавать за съёмную квартиру, а ещё надо было что-то есть. Не хотелось, чтобы меня содержали родители, поэтому я работал в доставке еды. Быть курьером непросто. Везде нужно успеть вовремя, и люди не всегда встречались приятные, не только среди клиентов, но и среди работников ресторанов – с доставщиком сторонней фирмы ведь не обязательно быть вежливым.

Я старался со всеми поддерживать хорошие отношения, но было одно кафе, которое мне особенно не нравилось. Оно называлось «Гектор». И мне, как на беду, пришёл заказ оттуда – острая лапша с курицей на имя Ани Рыковой.

Весь персонал в том кафе оказался среднего возраста. И все, как по сговору, были неприветливы с доставщиками. Такие сухари, что не хотели тратить на меня ни капли любезности. Я здоровался, а они молчали в ответ, дескать, жди заказ, получай, уходи.

Я зашёл в зал и сел напротив кухонного окна, где виднелась сутулая спина повара. Он уже отбивал и рубил куриное филе.

Поговорить там было не с кем, поэтому я вставил наушник в ухо и принялся смотреть, как поют корейские герлз-бэнды. К подобной музыке я был равнодушен, но мне нравились их яркие клипы и то, как эти девочки танцевали.

В потреблении развлекательного контента я себя не ограничивал. Всё делал, чтобы не терять хорошего настроения, особенно в таких хамоватых заведениях, как «Гектор».

Я вздрогнул, когда повар резко ударил по настольному звонку. Мог и просто сказать – я же тут, рядом!

Он выдал мне пакет с заказом. Я его поблагодарил. Каменное лицо повара и не дрогнуло. Вот так всегда!

До заказчицы было двадцать семь минут пешком. Я любил длительные походы. Во время пешей прогулки мысли становились чище или появлялось время послушать какой-нибудь интересный рассказ. У меня было много любимых каналов со страшными историями.

Улица Подвойского, дом двадцать один, недалеко от парка аттракционов. Запустелый дворик, обычный пятиэтажный дом, домофон не работал.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в дверь и включил всё своё дружелюбие и обаяние. Всего-то надо улыбнуться, поздороваться, сказать «пожалуйста» и пожелать приятного аппетита. Но когда дверь открылась, у меня язык отнялся.

Передо мной стояла женщина, чей вид вызывал единственный вопрос: «Как она ещё жива?» Иссохшее туловище было чуть шире головы, такое худое, что край воротника бордового платья свесился с плеча. Она прятала лицо в волосах, чтобы уродства были не так заметны, но сразу бросались в глаза шрамы на подбородке. Не то от ожогов, не то от многочисленных порезов. Женщина оказалась почти лишена губ, и были видны все её зубы.

Я заставил себя выйти из ступора и спросил:

– Анна Рыкова?

– Не-е-ет. – Голос женщины напоминал тихое шипение змеи.

– Оплатили заказ на этот адрес, извините, наверное, ошиблись, – мне было жаль, что я побеспокоил настолько больного человека.

– Это для меня… – Казалось, женщине каждое слово стоило немалых усилий.

Она протянула руку, и теперь я заметил, что рука у неё была только одна.

Я отдал пакет, и у меня почему-то вырвалось: «Спасибо!» Получилось машинально, а вышло, будто благодарю за то, что теперь могу уйти!

Женщина склонила голову набок, волосы упали с лица, и мне открылось ужасное. У неё не было глаз, а только красноватые углубления, как у испорченной куклы. А ещё лоб был исполосован шрамами, словно её голову собирали по кусочкам!

Я не смог скрыть своего испуга. Да и какая разница? Она же не видела моё лицо, перекошенное от страха.

Я возвращался домой с тяжёлым сердцем. Жизнь в очередной раз напомнила, какие ужасы случались с некоторыми людьми.

Больно было не только от того, что подобное может случиться и с тобой. Больно, что это уже с кем-то случилось!

За выполненный заказ мне поставили пять звёзд и прислали щедрые чаевые. Их бы хватило на целый ужин, но аппетита не было…

Придя домой, я заперся в своей комнате, подальше от всех, и позвонил родителям, спросил, как у них дела. Мама и папа сказали, что у них всё по-старому. Это успокаивало. А когда я рассказал, что и у меня всё нормально, то и сам в это поверил. По учёбе не было проблем, со здоровьем тоже, на работе не сильно уставал. Всё хорошо!

Воспоминания о несчастной калеке стали уже не такими пугающими.

Тёплая и сухая погода вернулась. Я взял самокат и целый вечер резво развозил заказы. Мне захотелось побить свой рекорд по количеству – хватал одну доставку за другой из ближайших точек.

И вдруг, раз – поступила заявка из «Гектора» на острую лапшу с курицей… Аня Рыкова, улица Подвойского, дом двадцать один…

Проверить адрес!

Опять ехать в эту жральню, а потом к той женщине, которая меня напугала…

«Что ж, ладно! Я не ребёнок, чтобы бояться калек. Мой моральный долг – сочувствовать им и помогать», – решил я и поехал за острой лапшой.

В кафе сидели несколько человек, и все бездушного вида. Потухшие, немолодые лица. Крупные дядьки и полноватые тётки склонились над своими тарелками и молча жевали.

«Здесь не только работники суровые, но и посетители им под стать. Но! В этом есть свой колорит и шарм!» – подметил я, и моя неприязнь к этому кафе поубавилась.

Забрав у повара коробку с лапшой, я помчал, желая побить личный рекорд ещё и по скорости. Немного дрейфил, конечно, однако понимал, что ничего страшного не случится: отдам заказ, пожелаю приятного аппетита, уйду…

Звонить пришлось несколько раз – никто не открывал.

«Приехал раньше, и женщина не была готова», – подумал я, подождал пару минут и снова надавил на кнопку звонка.

Дверь медленно отворилась.

– Здравствуйте… – сказал я и увидел, что меня никто не встречает. Прихожая пуста. Дверь открылась сама по себе.

– Добрый вечер! Это доставка! – крикнул я.

Ни голоса, ни шагов. Только тихий писк телевизора висел в воздухе. Обстановка в квартире говорила о том, что у её обитателей сейчас плохие времена – всё старое и пыльное. Серо-жёлтые обои, странные узоры, похожие на те, какие были в нашем доме. Много лет таких не видел. И как можно было жить с такими обоями?..

Я посмотрел на тумбу в прихожей. Есть правило: отдавать заказ лично в руки, но хотя бы раз можно сделать исключение.

Я шагнул в квартиру. Мне открылся вид на ближайшую комнату. Там светился рябью старый телевизор, напротив стояло истрёпанное кресло, а в нём развалился жирдяй в полосатой майке. Он сидел ко мне полубоком. Я видел только плечо, пузо и складки на шее. Его храп был похож на свиное хрюканье.

Полный мужик, уснувший перед телевизором. Его вид заставил меня вспомнить то, чего я не вспоминал уже много лет. Моего отца… Моего настоящего отца!

Те люди, которых я называл мамой и папой, на самом деле мне не родные. Они меня усыновили, а родился я не в самой благополучной семье.

Мой настоящий отец остался в памяти как чужой человек. Вспыльчивый и сильно пьющий. Он тоже засыпал в кресле и храпел. Неприятно было это вспомнить…

Я поставил пакет на тумбу. Шорох разбудил жирдяя. Он взвизгнул и поднялся. Вздёрнув голову, хлопнул огромными ушами и развернулся.

На меня смотрели мелкие чёрные глаза, здоровенный пятак брызгал слизью. У него была свиная голова и свиные копыта! Жирдяй раззявил пасть и заголосил по-звериному. Это был злобный гортанный рёв! Как свёрлами в уши!

Я ещё никогда не бегал так быстро. Летел вниз и не чувствовал под собой ступенек, убегал из того двора, держа сложенный самокат в руках. Я был так напуган, что не сообразил встать на него и поехать.

Оказавшись на людной улице, я остановился, чтобы обдумать пережитое.

Кто-то напугал меня поросячьей маской? Нет, это не маска! Подвижная морда, щетина, слюнявая пасть, огромные жёлтые зубы. Настоящий антропоморфный свин… Случайно вспомнил этот термин… «антропоморфный». Такое же уродливое слово, как и это существо!

Так что это было? Бред сознания! Что же ещё?

Не трудно было разгадать символизм моего видения. Оно отсылало к моему раннему детству. Я, пятилетний мальчик, живу с матерью, которая постоянно куда-то уходит, и с отцом, что вечно торчит дома. Мать, я и лица её не помнил, называет отца «свиньёй», когда он храпит в кресле перед телевизором. Он злобный пьяница, лучше не попадаться ему на глаза. Уходя, мать оставляет меня с ним и предупреждает: «Ты его не буди, а то голову тебе открутит. Играй у себя тихонько».

Я ходил мимо на цыпочках, видел, как от храпа дрожали жировые складки на его шее. Я его боялся!

Та квартира нагоняла на меня страх, вот мне и явилось давно забытое прошлое. Даже и вспоминать не хотелось, что у меня когда-то была другая жизнь, другая семья.

На счёт снова упали хорошие чаевые. Хоть какая-то компенсация морального ущерба! Насколько страшной и реалистичной была эта свинья… Меня удивляла живость и красочность собственного воображения. Думал, что на это могли повлиять образы из ужастиков, которые я смотрел. Например, Свиное Рыло из первого сезона «Американской истории ужасов». Чёрт! Это мой любимый сериал! Хотя там был не монстр, а мясник, который надевал на себя свиную голову…

«Ладно, какая разница? Откажусь от этого адреса и больше не буду доставлять туда заказы», – твёрдо решил я.

В следующую смену мне опять достался заказ на острую лапшу с курицей от имени Ани Рыковой на всё тот же адрес. Я отклонил запрос и написал в службу поддержки официальное обращение, что отказываюсь обслуживать этого клиента и этот адрес. В качестве причины написал «личные обстоятельства».

Наша служба доставки с уважением отнеслась к моей просьбе. Пришёл ответ, что «базу скорректировали» и у этого заказчика больше не будет возможности воспользоваться моими услугами.

И я успокоился.

Но только на время. В другой вечер, когда я вышел на работу и только заступил на смену, мне сразу пришло уведомление о заказе. Острая лапша с курицей из кафе «Гектор»!

Я, не раздумывая, отклонил заявку. Спустя пару минут пришло новое уведомление. Острая лапша с курицей на имя Ани Рыковой! Проклятье какое-то! Я отклонил, и опять пришёл тот же заказ!

Отклони я ещё раз, и мой рейтинг стал бы ниже. Если его понизят, я буду получать меньше заказов и бонусов. Я был хорошим работником, который дорожил своим рейтингом, поэтому принял заявку… Те два похода в двадцать первый дом на улице Подвойского были страшными, но не смертельными.

Когда я пришёл в «Гектор», повар уже заканчивал с готовкой. Помешивал еду на сковородке. И мне пришла интересная мысль: «Ладно! То, что я видел в той квартире, было бредом. Но как надо любить острую лапшу с курицей из этого кафе, чтобы каждый раз её заказывать? И каждый раз я в этом участвую! А вдруг меня втянули в какие-то тёмные делишки?!»

Однажды в дороге я слушал на одном канале страшную историю о доставщике еды. Не на реальных событиях, просто выдумка, но всё же… Рассказ так и назывался «Курьер».

Хм! Этот рассказ написал я!

Так вот! Герой истории тоже работал в доставке еды. У него был странный работодатель и странные клиенты, а потом оказалось, что курьер доставлял куски человеческих тел!

Почему я каждую смену таскаю что-то из этого кафе по одному и тому же адресу? Во что меня втянули хозяева этой забегаловки? О чём договорились с компанией, на которую я работал?

Как герой того рассказа, я решил проверить по пути, что на самом деле находилось в этой китайской коробочке. Я сделал это сразу за углом кафе. В коробке была пшеничная лапша в соусе, овощи и волокнистые куриные кусочки. Я знал, как выглядит мясо птицы.

Просто еда. Вот и славно! Однако мне было страшно снова звонить в ту квартиру. Что я увижу там на этот раз?

Мне открыл мальчик. Просто чумазый и нестриженный пацан в футболке и в шортах. Он был маленький и выглядел безобидно.

– Привет! Можешь взять заказ? – Я дал ему пакет.

– А зачем ты его открывал? Тебе не стыдно? – с улыбкой спросил мальчик.

– Чё? – Я так и обомлел.

Мальчик резко повернул голову… Сначала я увидел его ухо, а потом и затылок! И снова лицо! Его голова провернулась! И ещё раз! И ещё раз! Шея сжалась тугой спиралью, но этот мальчик заливался смехом. Его голова вращалась, а он смеялся. И даже когда башка рухнула с плеч к моим ногам, этот смех продолжался.

Я опять без оглядки бежал из того дома и опять зарекался, что больше туда ни ногой. Семейка уродов! Не хочу их видеть!

Добравшись до дома, я решил не ограничиваться письмом, а позвонил в службу поддержки и заявил, что не буду обслуживать тот адрес:

– Исправьте ошибку, примите меры!

Поняв, как это для меня серьёзно, оператор пообещал, что если мне вдруг по ошибке будут приходить заказы от этого клиента, то я могу сколько угодно их отклонять, и это не скажется на моём рейтинге. Такие гарантии меня устраивали.

Ладони вспотели, когда мне снова пришёл заказ из кафе «Гектор». Но я облегчённо выдохнул, увидев, что это не острая лапша, а рис и мясные тефтели в соусе. Заказчик другой, и дом в десяти минутах от кафе. Вот и хорошо…

Кстати, звучит, как поросячье имя. Случайно ли это?

Я пришёл, сразу сел напротив окошка, залип в телефон. Повар рубил и строгал, шаркал ножом по доске.

Не слишком ли долго он возился?

Я посмотрел уже несколько музыкальных клипов. Но повар ещё и не жарил, а только рубил сырое мясо увесистым тесаком. И то было не просто мясо… На его столе грудой лежали человеческие руки и ноги, к полу свисали кишки, дрожала печень.

У повара была не человеческая рука, а свиное копыто, сжимающее нож тремя толстыми пальцами. В зале кафе наперебой раздавались… нет… не голоса, а ворчливое хрюканье.

Я оглянулся. За столами сидели жирные антропоморфные свиньи в свитерах, брюках, пиджаках и платьях. И они алчно пожирали человечину со своих тарелок. Раздавленные глаза, пальцы, уши сыпались на пол.

– А-а-а! – вскрикнул я.

Повар смотрел на меня с изумлением. Зал был пуст. Я уснул, пока ждал заказ, но этот сон был похож на реальность. Никогда не видел таких красочных сновидений.

– Забирай, – сказал повар.

Я взял пакет. В ней была только китайская коробочка.

– Постойте… Это не то! – сказал я.

– Да что с тобой сегодня? Заболел? Острая лапша с курицей, как обычно, – строго ответил он.

– Нет, нет, не может быть! – Я стал проверять и увидел, что он прав… Чёртова острая лапша с курицей для Ани Рыковой!

Кто же такая эта Аня Рыкова? Знакомое имя… Лично для меня неприятное. Кажется, так звали девочку, которая задирала и унижала меня в детстве, называла бомжарой и оборванцем.

Кто она? Настоящая хозяйка квартиры, которую извела эта семейка уродов, чтобы жить там вместо неё? Или там жил только один монстр-перевёртыш?

Точно! Я не видел вместе изуродованную женщину, мужика-свинью и мальчика, у которого голова вращалась, как в «Экзорцисте»… Всех видел по одному.

Этот парень большой знаток всяких ужастиков.

«В квартире обитает существо, которое воплощает мои кошмары. Назвалось самым неприятным для меня именем. Питается моим страхом!» – догадался я.

Женщина – это моя настоящая мать… Она погибла, когда мне было пять лет. Автобус попал в аварию и перевернулся. Мне сказали: «Твоя мама разбилась».

Я не знал, как человек может разбиться. На осколки? Как фарфоровый заварной чайник? Я не видел её тела, а только представлял по-детски: наверное, её лицо растрескалось на части, глаза вылетели, рука откололась, как носик чайника. И мою маму собрали из кусочков, чтобы похоронить.

Свинья – это мой настоящий отец. С ним меня не оставили после гибели матери. Его лишили родительских прав. А тот мальчик – это я в детстве. Тот, кому могли «открутить голову» за проступок…

Этот перевёртыш вцепился в меня и не хотел оставлять в покое. Обманом заманивал снова и снова.

Я решил, что дам ему бой. Пойду! Кину лапшу в его уродливую морду, какой бы она ни была на этот раз. И я пришёл!

Надавил на кнопку звонка. Никто не открыл… Я смело дёрнул ручку. В лицо ударила такая вонь, что я кашлянул. Пахло прокисшей едой.

За дверью была другая обстановка. Ни жёлтых обоев, ни старой мебели. Обычная современная квартира. И множество пакетов на полу. В них размокшие плесневелые коробки с лапшой и курицей! Сколько доставщиков приходили сюда?..

Из ближней комнаты выскочила уродливая безглазая женщина с криком:

– А вот и еда пришла!

Это всё, на что хватило моей смелости. Я опять в ужасе бежал вниз по ступенькам. Уродливая женщина преследовала меня, встав на четвереньки, неслась сзади на свиных копытах. Когда я добежал до двери, голова чудовища упала сквозь перила, покатилась и тяпнула меня за ногу.

Это была голова мальчика, он вгрызался кабаньими зубами мне в голень и смеялся. Свободной ногой я ударил башку, она лопнула, как арбуз.

Я выбежал из подъезда. Нога перестала кровоточить, как только я добрался до центральной улицы. Дырок на штанах и ран не осталось. Это был очередной кошмарный мираж.

Я решил, что найду другую работу. Подрабатывать в доставке мне больше не хотелось.

Если бы вы встретили монстра, который принимает облик вашего самого большого страха, на что бы он был похож?

Говорят, что писатели ужасов особенно чувствительны к страху. Я и правда пуглив – вздрагиваю от любого скрипа и шороха в доме. Но сейчас я больше всего опасаюсь провести свою поездку в Петербурге впустую и не встретить ни одного монстра. Наверное, поэтому они все от меня попрятались. Я сходил по адресу, о котором мне рассказал курьер. И знаете что? Нет никакого двадцать первого дома на улице Подвойского!

Влад Райбер

Король птиц

У меня никогда не было домашних животных. Мама всегда выступала против питомцев в квартире. Наверное, из-за этого запрета я и питала особые чувства к любому зверью. Подкормлю на улице сосиской бродячую собаку или куплю пакетик мягкого корма дворовой кошке, и на душе сразу как-то радостнее, теплее. А в этом ноябре я подружилась с синицей. Увидела желтобрюхую птичку за окном своей комнаты и решила оставить для неё гостинец: насыпала горстку пшеничной крупы на скат – вдруг прилетит снова.

И правда прилетела! Она клевала, а я смотрела. Так и стала каждый день подсыпать ей немного пшена. Других птиц за своим окном я не видела, поэтому быстро привязалась к этой синичке. Она меня не боялась, будто знала, кто оставляет для неё корм. Эта дружба с птицей стала маленькой радостью в повседневной жизни. С людьми у меня тяжело складывались отношения. Я легко заводила знакомства, а поддерживать дружбу почему-то не хотелось. Не знала, о чём говорить, или попросту забывала общаться.

Иногда задумывалась, а не стану ли я в старости одной из тех чудачек, которые ходят кормить голубей в парке? Но эти мысли меня не печалили. Так ли обязательно водить дружбу с людьми, если чувствуешь, что животные тебе ближе по духу? С моей пернатой питомицей поздняя осень казалась не такой унылой. Ожидая, когда на подоконник присядет синица, я подолгу рассматривала вид на улице. Кроны деревьев уже совсем облетели, и они слегка пошатывали голыми ветками на ветру. Облака нависали над многоэтажками, а небо было каким-то давящим. Мне больше нравились те дни, когда выглядывало солнце и наш двор заливало светом. Но в нашем сером-сером городе такое случалось нечасто.

А вот и моя птица прилетела, чтобы склевать несколько зёрен. По моему лицу сама по себе расползлась улыбка. Захотелось похвастаться маме, что я приручила синицу. Но она нарушила нашу идиллию.

– Ты разве не знаешь, что, если синицы стучат в окно – это к тяжёлому несчастью, – сказала мама.

А согласно другому поверью, наоборот – к добрым вестям!

– Она и не стучала ни разу! – возразила я. – Да и… не будь такой суеверной!

– Смерти моей хочешь?

Я знала, что после этих слов с матерью лучше не спорить, поэтому лишь тяжело вздохнула и ответила:

– Конечно не хочу, мам.

– Тогда заканчивай свои кормёжки! – начала слегка злиться она. – Чтобы я больше ничего на подоконниках не видела.

Мама принесла веник и заставила смести пшено с окна при ней. Она всегда была со мной строга. Может быть, поэтому мне так сложно было сближаться с людьми. Вдруг они тоже окажутся такими же чёрствыми… Теперь, когда синица прилетала, у меня разбивалось сердце. Птица привыкла получать еду, но мама запретила её угощать. Я старалась не смотреть в окно. Потому что чувствовала себя предательницей. Однажды синица постучала клювом в раму. Я говорила себе, что это случайность. У этих птиц крохотный мозг. Вряд ли бы она додумалась привлечь моё внимание таким способом. В предрассудки матери я верила только в раннем детстве и давно их переросла. Но именно после первого стука синицы в окно в наш дом пришло несчастье. Не знаю, из-за чего это случилось: может, мама оказалась права в своих суевериях, а может, я совершила ошибку, отказавшись от своего доброго дела. Эту загадку мне уже никогда не разгадать.

Моя мама – сова. Поздним вечером она чувствовала себя бодрее и обожала в это время ходить в круглосуточный гипермаркет недалеко от нашего дома, часто возвращалась, когда я уже спала. Тем вечером мне снилось, что синица стучит в окно. Желтобрюхая птица была втрое больше, а её глаза казались злыми, в них мерцали красные блики. Она колотила клювом в раму, и я проснулась от этого шума. За окном никого, только синяя темнота и огни соседних домов. Но стук оказался настоящим. Только колотили не в окно, а в дверь. Заспанная и плохо соображающая, я пошла открывать. Кроме моей мамы, никто не мог прийти так поздно. Меня смутило только одно: почему она не пыталась докричаться через дверь? У неё бы давно сдали нервы от нетерпения. Поэтому, прежде чем открыть, я посмотрела в глазок и убедилась, что это она. Мама держала в руке большой коричневый пакет. Её нос и щёки покраснели от мороза. Я подумала, что она мне сейчас выскажет за то, что так долго не открывала, поэтому приготовилась держать оборону:

– Ключи твои где?!

Открыв дверь, я ахнула. То, что я видела в глазке, отличалось от того, что стояло за порогом. Это была не моя мама! Не знаю, кто или что это было! Неясно, мужчина или женщина. Кто-то старый, с седыми грязными волосами. Пучеглазый, с длинным острым носом. А его улыбка напоминала старый рваный башмак с торчащими гвоздями вместо зубов. Истёртая одежда висела лентами. В таком убогом наряде не ходят даже нищие. Изорванная то ли юбка, то ли ряса, на плечах такой же потрёпанный платок. Рваная ткань напоминала торчащие перья. Я попыталась закрыться, но остроносый не дал мне этого сделать.

Мой гость схватился за дверь. Какая жуткая у него была рука! Под длинными ногтями чёрная грязь. Кожа сухая и тёмная, в язвах и трещинах. Я представила, сколько заразы могло быть в этом человеке, и отступила. Странный гость откинул дверь, и я увидела его в полный рост. Он будто сошёл со страниц старых книг со страшными сказками. Вторую руку он держал сжатой в кулак и показывал на неё взглядом. От страха моё тело не слушалось. Забыла обо всём и не пыталась прогнать его. Остроносый занёс руку над порогом и разжал кулак. На пол посыпались крупинки пшена. Он улыбался и щурил глаза. Я была не столько напугана, сколько обескуражена происходящим и чувствовала отвращение. Чужак на моём пороге выглядел страшнее чёрта, но, похоже, гордился этим, строил такую рожу, чтобы выглядеть ещё уродливее. Высыпав крупу на пол, остроносый пошёл прочь. Я закрыла дверь. Не было времени думать, что произошло. Потому что понимала: надо убраться, пока не пришла мама. Если бы не я, а она застала на пороге длинноносого, это была бы катастрофа.

Мама на всё бурно реагировала и обвинила бы во всём меня, сказав, что я призвала в дом несчастье. Лучше ей не знать о произошедшем. Я всё тщательно вычистила пылесосом. Потом решила успокоиться, выпив чего-нибудь горячего. Мне почему-то стало холодно, хотя в квартире были закрыты все окна. Я залила чайный пакетик кипятком, от чашки поднялся пар и согрел моё лицо. Стало немного лучше. Скоро пришла мама. Она открыла дверь своим ключом и чуть ли не сразу позвала меня:

– Юля, подойди сюда, пожалуйста.

По её тону я поняла, что разговор будет не из приятных.

– Что это такое, а? – Она заметила тонкую полоску пшена у плинтуса. – Опять крупу берёшь?

– Ничего я не брала, – пробубнила я.

Мама опять заладила своё:

– Знаешь, что рассыпанная крупа – тоже плохая примета. Это к разладу в семье и обнищанию. Убери тут быстро! И не вздумай больше переводить продукты!

Я чувствовала, что меня опять несправедливо обругали. Еле сдержалась, чтобы не рассказать про остроносого. И всё-таки, кем он был? Вопрос без ответа. У меня не было никаких вариантов. Но без колдовства тут не обошлось. Я же видела в глазке свою маму, а не его.

Раньше я любила оставаться дома одна. Это было время свободы, но теперь, когда мама начинала куда-нибудь собираться, я нервничала. Раз в несколько дней она ходила в магазин за покупками, чтобы пополнить запасы. Меня с собой не брала, говорила, что я зря трачу деньги на всякую сладкую и вредную ерунду. Вспоминала, как я плохо вела себя в детстве… И вот она ушла поздним вечером. Я лежала и долго не могла уснуть. Слышала, как под одеялом бьётся моё сердце. В квартире было очень тихо, за окнами тоже. Только в кухне еле слышно гудел холодильник.

Моя синица давно не прилетала и не стучала в стекло. Понятно, что птицы зимой не пропадут – найдут, где прокормиться. Но до чего мне было стыдно, что я обидела эту пташку. Наверное, не стоило зацикливаться на таких мелочах…

Раздался стук в дверь. Опять. Как в прошлый раз! Я не собиралась повторять историю снова. Стук. Ожидание. Снова стук. А вдруг я ошиблась и это мама в очередной раз забыла ключи? Думаю, она бы мне позвонила. Хорошая идея – позвонить. Я набрала мамин номер.

– Алло? – ответила она.

– Привет, а ты где? – спросила я.

– По магазину хожу. А что такое?

– Да ничего. Так спросила. Ладно, пока.

Я повесила трубку. В дверь стучали с каждым разом всё громче и настойчивее. Но это не продолжалось вечно. Я дождалась, когда стук прекратится. В квартире снова повисла тишина. Прошло минут двадцать, но на душе не стало спокойнее. Я боялась: вдруг остроносый до сих пор стоит за дверью и ждёт меня. Поднялась с кровати, оделась в домашние вещи и пошла на разведку. В глазке никого. Пустая лестничная площадка. Но я чувствовала, что не всё так просто, а потому слегка приоткрыла дверь и посмотрела на коврик… Так я и думала! Там рассыпали горстку пшена. Жёлтые зёрнышки застряли в волокнах коврика и валялись на плитке. Это нужно было убрать, пока не вернулась мама. Мне хотелось скрыть от неё происходящее. Думала, так будет лучше. Коврик для обуви я вытряхнула над унитазом, потом промыла его под душем. Вернулась на лестничную площадку с веником и быстро замела в совок остатки пшена. Успела. Дело сделано. Я уже заходила в квартиру и машинально посмотрела на лестницу выше. Он стоял там! Не двигался и не дышал, чтобы его не заметили раньше времени. Пучеглазый бродяга. Нос длинный, как спица. На лбу синие вены под грязной кожей. Я подавилась собственной слюной и откашлялась, но не хотела показывать слабость и заругалась:

– Что ты ходишь ко мне? Иди отсюда!

Бродяга растянул губы и прищурился. Я закрылась в квартире. Страх бил по рёбрам, по вискам. В животе появилась неприятная щекотка. Возникло ощущение бессилия. Всё из-за той синицы? Тогда плевать на мамины запреты! Лучше иметь дело с ней, чем с настоящим злом. Я достала из шкафа немного крупы и насыпала на скат за окном. Если птица прилетит – пусть полакомится. Пока я её кормила, к нам в квартиру никто не стучал.

Ударили морозы. Землю скудно присыпало снегом. На мне был пуховик, шапка и два толстых свитера. Но я так замерзла, что не могла разговаривать. Хотелось поскорее добраться домой и отогреться. Пришлось долго топать наверх, повозиться с ключом замёрзшими пальцами, и пытка закончилась. Я наконец вошла в квартиру и сбросила рюкзак с плеч. Мама появилась из кухни. Она была суетливо-весёлая. Редкое настроение…

– О! Вернулась! Как у тебя дела? – спросила она.

– Да обычно, – пробурчала я замёрзшими губами.

– Обычно, обычно… Всё у тебя обычно! – язвила мама. – С тётей Мариной поздоровайся.

Вот откуда эта суета. Пришла её подруга с работы, с которой они иногда сплетничали обо всех коллегах. Это надолго! Я заглянула на кухню:

– Тётя Марина, здра…

Слова застряли в горле. Дыхание перехватило. Это была не подруга моей мамы. У нас на кухне сидел пучеглазый, остроносый бродяга. Он развалился на стуле, положив на стол грязные руки с кривыми ногтями. Вонь, как с помойки! Мама пролетела мимо и села напротив этого упыря. Она не замечала, кто сидит на нашей кухне! Я переминалась с ноги на ногу, и что-то хрустело под подошвами тапок… Пшено! Им был усыпан весь пол.

Остроносый способен туманить сознание.

Ущипните меня, чтобы я проснулась! Такого не бывает в жизни!

Перед остроносым стояла нетронутая кружка с чаем. Он смотрел на меня. Мама отхлёбывала чай и весело рассказывала что-то, размахивая руками. Казалось, она была уверена, что перед ней сидит тётя Марина. Как же это было дико! Мама посмотрела на меня и сказала:

– Что ты вечно кривишься? Поешь и иди к себе в комнату.

– Аппетита нет… не хочется… – ответила я.

Остроносый сильнее сощурился и улыбнулся только шире. Морщины на его лице сжались гармошкой. Это у меня крыша поехала? Или у мамы крыша поехала? Как тут разобраться? Я ушла к себе в комнату, но стояла у двери и слушала, как мама разговаривает сама с собой:

– А я тоже ему говорю: зачем тебе эта машина? У тебя уже одна есть! Ты лучше в квартире ремонт сделай… В таких условиях живёт… Да, не говори, Марин, я про то же!

Она думала, что ей отвечают, но остроносый молчал. Зачем он вообще пришёл к нам домой и навёл морок на мою мать? Хотел поиздеваться надо мной?! Меня грызла совесть, я не могла оставить маму наедине неизвестно с кем. Поэтому вернулась на кухню и сказала, что мне кое-что нужно. Мама вышла за мной и спросила:

– Чего тебе?

Я наклонилась к её уху:

– Мам, это не тётя Марина. Ты что, не видишь? Это не она!

– Юля, иди отдыхай. Не позорь меня. Придумала тут ещё!

Мама толкнула меня в плечо и ушла обратно к своему гостю. Мне оставалось только ждать, чем всё закончится. Уйдёт ли остроносый или будет сидеть у нас до ночи. За окном плавно кружил снег. Нетронутая горстка зерна, что я оставила для синицы, покрылась ледяной коркой. Не знаю, каким проступком я навлекла на наш дом проклятье, но назад ничего не отыграть.

– Давай, Марина, всего тебе хорошего, – прозвучал голос мамы в коридоре.

Я выглянула из комнаты, и мои глаза округлились от ужаса. Она обнимала этого остроносого упыря. А он чуть ли не смеялся, глядя из-за её плеча. Если бы он ко мне прикоснулся, я бы немедленно сожгла свою одежду, а потом долго тёрла кожу мочалкой в ванне. От него же вонища на всю квартиру. Мерзость!

Мама закрыла дверь за скверным гостем и ушла к себе. А я целый вечер чистила кухню. Протирала стол и стулья с бытовой химией, выметала каждое зёрнышко пшена и даже отодвигала холодильник. Можно было только надеяться, что остроносый удовлетворится этим визитом и больше не явится к нам. Он достаточно потрепал мои нервы! Что же всё-таки случилось? Может, я недавно прикормила вовсе не птицу, а несостоявшуюся беду? Похоже, я задобрила какую-то тёмную силу, но потом сама и отказалась от своей доброты. Теперь беда вернулась в мой дом, чтобы наконец свершиться.

Я чувствовала: произойдёт что-то нехорошее…

В выходные мама всегда просыпалась после обеда, однако в ту субботу спала чуть ли не до вечера. Я её разбудила, потому что начала беспокоиться. Вид у неё был нездоровый, но она старалась вести себя как обычно. Пришло время запасаться продуктами. Мама застёгивала пальто и жаловалась:

– Что-то мне плохо. Такая слабость целый день.

– Так отдыхай, – ответила я. – Куда ты собираешься?

– Когда мне отдыхать? Дел полно. И от тебя никакой помощи не дождёшься.

Сколько я ни пыталась уговорить её поручить мне поход за едой, мама не соглашалась. Она не могла доверить мне это дело и сама пошла в гипермаркет.

«Сейчас опять придёт. Будет молотить в дверь», – думала я.

Это было ожидаемо. Только мать за порог, и в дверь стучат. Я смотрела в окно. Снежинки плавали в воздухе и неспешно спускались на землю. Ни одного человека на улице. Будто весь город опустел и только я слышу этот стук. Рано или поздно всё прекратится. Он не войдёт, если ему не открыть. Пусть стучит, пока кулак себе не отобьёт. Остроносому просто нужна моя реакция, страх… да любые эмоции! Больше он этого не получит.

Стук в дверь.

Почему соседи не жалуются на этот шум? Разве они не слышат? Я смотрела в окно. Обледенелая горстка пшена. Снег. Кирпичные трубы. Белый дым.

Стук в дверь.

Он не войдёт, если ему не открыть! И вдруг зазвонил телефон. Неизвестный номер. Я обычно не отвечала на звонки от незнакомых контактов, но в этот раз взяла трубку.

– Алло?

– Юлия, это вы? – со мной говорила какая-то женщина. – Это городская больница. Ваша мама просила позвонить. Ей стало плохо в магазине. Она поступила к нам. Состояние пока нестабильное. Приходит в себя и снова теряет сознание.

– Что?.. – Телефон затрясся в моей руке, я вся дрожала.

– Вы не беспокойтесь, она под присмотром врачей в реанимации.

Нет. Это плохо кончится. Мама умрёт, если ничего не сделать. Я это чувствовала. Но что сделать? Что?! Надо заглянуть беде в лицо, попробовать договориться. Я пошла к двери. Встряхнула дрожащие руки, сделала вдох и открыла. Остроносый сделал шаг к порогу, занёс руку над полом и разжал кулак. Посыпались жёлтые зёрна. Клятое пшено! Я подумала: «Провалился бы ты с ним!» – но вместо этого сделала виноватое лицо и прошептала в отчаянии:

– Что мне сделать, чтобы это закончилось? Что сделать?!

Остроносый сощурился, открыл рот и бросил всего одно слово:

– Ешь!!!

Этого я не ожидала, но какой у меня был выбор? Моя мама умирала в больнице. Тут пойдёшь на любые унижения. Я медленно опустилась на колени, наклонилась к полу, подобрала губами несколько зёрен и стала жевать. На зубах хрустел песок, пшено оказалось горьким. Я подняла глаза. Остроносый смотрел на меня сверху вниз. Ему не хватило моего унижения. И я сгребла пшено в маленькую горстку, снова склонилась и продолжила есть. Клевала, как маленькая птица… В следующий раз, когда я подняла голову, остроносого уже не было. Он ушёл. Всё обошлось… Маме полегчало этой же ночью. Она пришла в себя. Вскоре её выписали из больницы. Она вернулась такая же бодрая, как и была. Всё у неё благополучно. А у меня нет…

По вечерам, когда её не бывало дома, в мою дверь стучал остроносый. И я всегда открывала. Он рассыпал крупу на пол, а я вставала на колени и ела. Всё для того, чтобы снова не случилось беды.

Так прошёл месяц, а может, и больше.

Моя жизнь стала похожа на заключение в темнице. Тоску сменяло только глубокое горе. Я не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась или хотя бы улыбалась чему-то.

Куда подевалось солнце? Почему оно не показывалось? Кажется, вечность прошла с тех пор, когда я ощущала его лучи на лице.

Я сидела в своей комнате. За окном бушевала метель, с бешеной яростью кружа снежные вихри. Небо – сплошная серая пелена.

Эта зима никогда не кончится. Я застряла в ней навсегда.

Знакомое чувство.

В мою комнату без стука зашла мама:

– Юля, твоя тарелка в раковине долго будет стоять? – спросила она, даже не взглянув на меня.

– Сейчас помою, – ответила я.

Мама и не думала уходить. Она продолжала стоять в дверях, будто ожидая, что я сейчас же вскочу и побегу мыть посуду.

– Когда? Или ты ждешь, что я её вымою?

– Через пять минут.

– Это столько тебе нужно времени, чтобы встать и дойти до кухни? А ты не могла сразу после еды её помыть?!

Мама тряслась от раздражения. Её выводила из себя любая мелочь. Она бесилась от того, что я делаю и как, а если не занята ничем, так это вообще повод для психоза.

«Как ты можешь сидеть и смотреть в потолок, когда у меня каждый день завал!» – она раз за разом повторяла одни и те же слова.

Нам даже было не обязательно общаться в реальности. Я могла разговаривать с ней мысленно, всегда знала наперёд все фразы. Однако даже в своём воображении не могла её переспорить.

Я стояла у раковины и намыливала губку, а она сидела за столом и косилась краем глаза. Давила меня напряжением.

«Эх, мама, тебя заботят такие мелочи, – говорила я про себя. – А пока тебя нет, ко мне приходит остроносый оборванец и заставляет есть пшено с пола. И если я не буду этого делать, то, скорее всего, ты умрёшь. Я берегу тебя от беды».

Отмытая и насухо вытертая тарелка стояла на полке. Губка лежала на своём месте, полотенце висело на крючке. Мама могла бы промолчать, но прошипела мне вслед:

– Вот нельзя было сразу так сделать?

Что за жизнь такая? Стать бы птицей, открыть окно и улететь. Пусть даже в мороз…

Вечером метель стихла, и за окном осталась только беспросветная темнота.

Мама сразу же собралась и куда-то ушла. Ей не сиделось дома в такие длинные зимние вечера. Я осталась один на один с неприятным ощущением ожидания.

Знала, что остроносый придёт. Он всегда приходил. Его присутствие всегда висело в воздухе, как запах гниющих отходов.

Неведомый человек, одетый в лохмотья. За это время я хорошо запомнила его лицо. Длинный нос, как птичий клюв, длинные грязные космы, выпученные глаза и рот, как рваный башмак с торчащими гвоздями. И вонь, как из помойки…

В мёртвой тишине раздался стук. Тихий, но чёткий.

Я не заставляла его ждать, а сразу подошла к двери и открыла. Снова это лицо со злобной улыбкой и безумными глазами.

Одна его рука, как всегда, висела расслабленно, а вторая сжата в кулак. Остроносый опять принёс мне угощение.

Я не тряслась от страха, а чувствовала только абсолютную беспомощность, с которой давно смирилась. В моей душе была холодная пустота, и ни одна мысль, ни одно желание не могло через неё пробиться.

Остроносый разжал кулак. На пол посыпалось пшено. Ему больше не приходилось говорить, что надо делать. Я сама опустилась на колени, привычно сгребла крупу в горстку, склонилась ниже и взяла губами горьковатые твёрдые зёрнышки.

«Какое же я ничтожество, что позволяю ему делать с собой это. Я должна за себя постоять», – эта мысль взялась из ниоткуда.

Никому такого не позволяйте! Хотя с мамами это бывает трудно…

Такая ясная и неожиданная идея. Неужели я способна?..

Наевшись сухой гадости сполна, я медленно подняла голову. Оборванец ушёл. Его шаги затихали где-то наверху.

Мне стало интересно, куда он направляется? Почему не к выходу? Собирается выпорхнуть из окна, как птица?

Не сдержав любопытства, я тихо вышла в подъезд и, стараясь не издать ни шороха, начала подниматься по ступенькам. Этаж за этажом.

Лохмотья шелестели по полу. Я почти нагнала остроносого, робко выглянула из-за перил. Теперь нас разделял один пролёт.

Оборванец достиг последнего этажа и влез на железную лестницу, ведущую на чердак.

Я смотрела, как он взбирается по перекладинам и пропадает в чёрном люке. А затем грохнула крышка, и я вздрогнула от резкого звука.

Ещё один чердачный житель!

Так, значит, остроносый жил на чердаке? Он приходил оттуда? Пока я не понимала, что мне делать с этими знаниями…

Ночь прошла в бессоннице. В голове крутились злые мысли. Во мне накопилось много гнева, который я не могла выплеснуть. Это чувство пришло на смену беспомощности. Я поняла, как сильно ненавижу остроносого, который наслаждался тем, что гнобил меня. Эта ненависть придавала мне сил. Хотя я пока и не понимала, куда их направить.

Обычное утро обычного дня. Сборы рюкзака, бессмысленные наставления матери. Она словно всегда ожидала от меня подвоха или позора. Я давно не обращала внимания на то, что она говорит. Какая разница? Можно хоть идеальной стать, а её всегда будет что-то напрягать и раздражать.

Я молча стерпела все язвительные слова, чтобы она не хваталась за сердце, и вышла в подъезд.

Надо было идти вниз, но меня снова тянуло наверх. Что там сейчас на чердаке? Может, остроносый оборванец ещё спал в утренний час, свернувшись в клубок? Я представила, как с размаху бью его ногой по согнутой спине.

Я поднялась на последний этаж, посмотрела на крышку люка. Проушины есть, а замка нет. Почему?.. А если купить замок в хозяйственном магазине и закрыть там этого негодяя? Он ведь не мог открывать двери сам. Иначе бы не стучался ко мне в квартиру, а просто вламывался.

Руки легли на перекладину лестницы. Я сама не знала, зачем карабкаюсь вверх… Что хочу увидеть? Что хочу сделать?

Злоба сделала меня бесстрашной. Я откинула крышку и просунула голову в люк. Помойная вонь… Запах гниющих остатков курицы, банановой кожуры и кислого молока.

Темно. Только маленькие вентиляционные отверстия светились в глубине чердака. В них кружились снежинки.

Я поднялась выше, встала на пол и включила фонарик телефона. Луч света разогнал темноту, но смотреть было не на что. Комья пыли на полу, плесень на потолке.

Я посветила фонариком по сторонам. Сердце било по рёбрам.

– Эй! Остроносый! – крикнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Ответа не было. Только звук моего дыхания отзывался в ушах.

Наконец мне на глаза попалось что-то большое. Оно лежало на полу высоким бугром. Пришлось сделать пару шагов, чтобы свет фонарика достал…

Это было гнездо! Огромное круглое гнездо, свитое из соломы, старых тряпок и утеплённое птичьими перьями. В углублении оказалось пусто.

От него несло помойкой. И гадать не надо, чья это постель. Вот где спал остроносый. Взять бы да раздербанить эту штуковину. Пусть вьёт себе новое гнездо в другом месте!

Я не стала следовать своим мыслям. Решила пока оставить всё как есть. Подумала, что вернусь сюда, когда придумаю ловушку для этого урода.

Мне было пора на занятия. Я подошла к люку, готовясь спуститься, но в тот же миг замерла от испуга. Внизу, у подножия лестницы стоял остроносый! Он смотрел на меня, задрав голову. Щурил свои злобные глаза и улыбался.

Эта гримаса немого смеха лишила меня сил. Вся моя напускная смелость испарилась в одно мгновение. Какая же у него страшная рожа! Я с силой захлопнула люк и буквально рухнула на него, прижимаясь всем телом. Я сидела на люке, боясь пошевелиться, боясь даже вздохнуть слишком громко. За долю секунды в голове проносились десятки вариантов, что делать дальше, и всё так же молниеносно отвергались как невозможные. Во мне было столько решимости, но сердце ушло в пятки, как только я снова увидела это лицо!

Прошло много времени, и ни один звук не нарушил тишину. Наконец мне захотелось взглянуть. Осторожно, едва слышно скрипнув петлями, я приоткрыла люк и боязливо посмотрела вниз.

Остроносого там не было. Он снова пропал.

Не раздумывая ни секунды, я спустилась по лестнице и побежала вниз.

В голове билась тревога.

Всё это плохо закончится!

Ещё по дороге из школы меня не покидало гнусное предчувствие. Я не могла его объяснить, просто знала: дома что-то не так!

Остроносый повелевает птицами.

И едва переступив порог квартиры, я обомлела. Во все окна с неистовой силой бились десятки синиц! Они метались из стороны в сторону, как бешеные, их маленькие тела и быстрые крылья отбрасывали суетливые тени на стены, словно мигал свет. Мама носилась по квартире с веником от одного окна к другому, пытаясь прогнать пернатых агрессоров.

– Доигралась со своими птицами?! – заорала она.

– Я здесь при чём? – растерянно пробормотала я, наблюдая всё это безумие.

– Ты же их кормила, сердобольная наша! – не унималась мама.

– Я ничего не делала! – Меня накрыло волной непонимания и обиды.

Хотя… Она была в чём-то права. Это всё моя вина! Это было наказанием за то, что я влезла в логово остроносого!

Мама была вне себя от ярости:

– Делай с ними теперь что хочешь! Хоть иди покупай отраву, но чтобы их тут не было!

– Нет! Убивать их не буду! – категорично заявила я, понимая, что скорее сама умру, чем обижу мелких птах.

Никто не заставит меня причинить боль животному. Ни мама, ни остроносый оборванец… Нечаянный вопрос: кто из них больший монстр?!

– Ты скоро меня убьёшь! – кричала мать, покраснев от напряжения. – Уже один раз довела до больницы! Я тебе сказала: сделай с ними что-то!

Она долго бегала по квартире, пока не выбилась из сил. Птицы тоже вдруг успокоились. Просто перестали врезаться в наши окна. Однако наступившая тишина казалась обманом. Слишком это просто. Слишком безобидно для наказания…

Вечер принёсся в город вместе с густой метелью. И уже не птицы бились в наши окна, а пригоршни снега.

Мама со мной не разговаривала, но поддерживала атмосферу напряжения громкими звуками: топала сильнее, чем обычно, если брала что-то с полок, то с силой хлопала дверцами. Ей надо было выражать свой гнев, не говоря ни слова.

Я не обращала на эти выходки никакого внимания. А вот внезапный резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это был он! Остроносый!

Но почему сейчас? Когда мама дома и сидит на кухне!

Я хотела опередить её, но не успела добежать до прихожей, как она уже открыла дверь. В квартиру сквозняком влетел дух помойки. За порогом стоял грязный уродливый оборванец.

От страха у меня перехватило дыхание. Что сейчас будет? Мама закричит? Упадёт в обморок? Что?! Время словно остановилось.

– Ой! Бабушка Шура приехала! – воскликнула мать и отступила в сторону, приглашая гостя в квартиру.

Меня как морозом прошибло. Бабушка Шура?! Но она умерла три года назад! В прошлый раз остроносый внушил маме, что перед ней её подруга, а теперь прикинулся бабушкой… Как он заставил её забыть о похоронах, на которых она громче всех рыдала?!

– Это не бабушка Шура, – прошептала я, схватив её за руку. – Она давно умерла.

Мама резко дернула рукой и вскрикнула:

– Вот прям издевается надо мной! Да что за дочь такая! Я тебя скоро в дурку сдам!

Я молчала. В кухне медленно тикали часы, отмеряя бесконечные секунды. Остроносый улыбался маме своей чёрной пастью с зубами-гвоздями.

– Ну что ты стоишь, глазами хлопаешь! – рявкнула она на меня. – Бабушка говорит: сумки тяжёлые внизу оставила. Спустись, подними!

– Я никуда с ним не пойду, – упрямо ответила я.

Мать замахнулась на меня.

– Вот сейчас как дам тебе! Какая же дуреха! Невозможно с тобой жить! – прокричала она, а потом обратилась к остроносому: – Мам, я сама тебе помогу. Пускай сидит!

Она обулась в тапки, вышла за порог и подхватила этого упыря под руку.

Я не знала, что делать, поэтому просто стояла на месте и смотрела, как моя мать и остроносый бодрой походкой спускаются вниз. Хотя, может, я и не хотела ничего с этим делать, а желала, чтобы они ушли. Оба!

За окнами выл буран. Мама так и не вернулась той ночью. И я знала, что она не вернётся больше никогда. Мой зловещий враг забрал её в наказание.

Следующие несколько дней я прожила одна. Мне казалось правильным беспокоиться за маму, гадать, что с ней случилось, но всё было не как в тот раз, когда она попала в больницу.

Я уже смирилась, что больше её не увижу и… наслаждалась покоем!

Больше не нужно было терпеть бесконечные упрёки, напряжение и скандалы. Квартира, раньше казавшаяся тюрьмой, превратилась в спокойное уютное убежище.

Однажды вечером, когда я сидела в кресле с книгой в руках, раздался знакомый стук в дверь. Сердце ухнуло в груди. Он вернулся! Опять пришёл надо мной издеваться!

Стук повторился настойчивее и громче. Собрав всю свою храбрость, я резко открыла дверь. Конечно же, это был он. Длинноносый пучеглазый оборванец с вечной глумливой улыбкой.

Из его кулака сыпалось пшено. А я смотрела на это, не чувствуя ни капли страха. Чем теперь он мог мне угрожать? Моя жизнь уже разрушена. Я теперь сирота, временно живущая в квартире без взрослых.

– Е-е-ешь! – хрипло произнёс остроносый, указав на рассыпанную крупу.

За окном подъезда щебетали синицы. Они теснились на раме, как любопытные зрители.

Меня охватила ярость.

– Сам жри! – Я наклонилась, зачерпнула горсть с пола и бросила ему прямо в лицо. – Подавись своим пшеном!

Остроносый подпрыгнул на месте, словно попытался улететь, как испуганная птица. Его глаза расширились от удивления. И он убежал! Просто убежал вниз!

Каким же трусом он оказался!

Потом я видела в окно, как оборванец нёсся по нашему двору. А за ним летела стая птиц. Они трепали его космы, дёргали за лохмотья. Остроносый размахивал руками, пытаясь от них спастись. И затем пропал в темноте.

Запасы еды иссякли. Доев последние крошки печенья, я взялась за пакеты с крупой. Гречка, рис, пшено… Я не варила себе каши, а ела прямо так, зачёрпывая зерно горстями. Скоро оно перестало казаться мне сухим и жёстким.

Тяга к подобной еде только усиливалась. Пшено казалось особенно вкусным. Как орехи с лёгкой горчинкой…

Глядя в зеркало, я замечала изменения в своей внешности. Нос стал тоньше и длиннее, глаза – большими и блестящими. Но это не вызывало во мне страха, скорее любопытство.

Однажды утром, завтракая остатками крупы, я услышала знакомый щебет. За окном кружила стайка синиц. Они смотрели на меня своими чёрными глазами-бусинками, и мне показалось, что я понимаю их безмолвный язык.

Не раздумывая, я распахнула окно. Птицы взметнулись в воздух, но не улетели, а лишь сделали круг и снова вернулись ко мне. Несколько смельчаков сели на подоконник и стали клевать пшено, что я им насыпала.

И тут меня осенило. Остроносый был не просто страшным существом, он был повелителем птиц! А я, бросив крупу ему в лицо, сама того не подозревая, свергла его с престола. Птицы видели позор своего короля. И теперь я вместо него!

На улице стояла чудесная безветренная погода. Я оставила синиц хозяйничать на моей кухне, а сама отправилась в коридор и надела пальто. Мне захотелось пройтись по улице.

Пусть мои пернатые друзья, кружащие над дворами, увидят свою новую королеву! Пусть разнесут эту весть. И каждая птаха в парке, каждый голубь на помойке услышит обо мне.

Это я! Новая королева птиц!

Эту историю мне рассказала одна загадочная особа в парке «Сосновка». Она раскладывала пшено по кормушкам на деревьях, пряча лицо под капюшоном. Потом присела рядом на скамейку и стала без всяких предисловий рассказывать свою историю. Я сразу понял, что в ней будет нечто мистическое, поэтому не перебивал и дослушал до конца. Вид у неё был неряшливый, но мне так и не удалось разглядеть, похож ли её нос на клюв… В конце встречи она взяла мою руку и насыпала в ладонь немного пшена. И я на всякий случай проглотил всё одним махом. Нельзя оскорблять королеву.

Арка

Не скажу, что разгадал тайну нашей арки, но есть у меня одна догадка. Может быть, она и вам покажется интересной. Этому мрачному переходу сквозь жилой дом можно было бы придумать какое-нибудь зловещее название. Например, Проклятая арка… или Арка мертвецов.

Хотя нет: и то и другое годится только для детских страшилок. Всё-таки не зря, наверное, это место называли просто аркой. Через неё почти никто из местных не ходил. Плохая это была примета. Жильцы дома не ленились переться в обход. Особенно вечерами. Бабки болтали невесть что. Да ладно бабки! Интеллигентные, казалось бы, люди пересказывали друг другу всякие бредни. И мой собственный дед, который жил в этом самом доме, верил, что арка эта «сатанинская».

Дом тот построили в первой половине прошлого века. И говорят, что всякая чертовщина начала твориться почти сразу: однажды кто-то из горожан встретил в той арке солдата. Половина лица его была в ожогах. Одна рука в бинтах. Гимнастёрка вся просалена. Солдат курил папиросу и был такой довольный, такой улыбчивый, будто его не беспокоили раны.

Горожанин от удивления открыл рот. Что за солдат? Почему он такой, будто с войны?.. Стал тот мужик всем рассказывать про эту встречу, но никто ему не верил. А через месяц началась война. История эта в нашем районе известна всем. Даже те, кто про арку не знает, хоть раз слышали о «раненом солдате».

А вот история посвежее: шла тётя Женя из магазина. Сумки тяжёлые. Ноги уже не молодые. Срезала через арку, а ей навстречу бежит Костя – сын Тамарки из соседнего дома. Взмыленный весь, рюкзак за спиной больше, чем он сам. «Здравствуйте!» – крикнул он на бегу тёте Жене. «Здравствуй», – ответила тётя Женя, думая о своём. Вышла она из арки, и тут её чуть удар не хватил.

Мальчика-то похоронили две недели назад. Он же утонул в Малой Невке в конце сентября! Тётя Женя чуть на асфальт не села, когда это вспомнила.

«– А может, и не он был…

– Он, он! С кем можно перепутать? Он один такой худой, маленький, с веснушками был».

Дошли эти слухи до матери, которая и так убивалась от горя. И стала она в эту арку ходить. Придёт и стоит там по нескольку часов. Совсем с ума сошла… Её муж, когда узнал, оттащил домой со скандалом. Больше она не выходила. Полугода не прошло, как сама умерла. Говорят, всегда была слаба сердцем. Говорят, говорят… Всякое болтают.

А тут бабка Надя следующим летом пошла. Она никогда слухам не верила. Заворачивает бабка в арку и видит знакомую фигуру в темноте. Женщина стоит, всхлипывает. Бабка Надя остановилась и не поймёт. Не может такого быть!

«Тамара, это ты?» – спрашивает.

«Я, баб Надь», – ей отвечают.

«А чего ты тут?» – еле прохрипела бабка, во рту у неё от ужаса пересохло.

«Сына жду… Костеньку», – ответила женщина.

Бабка развернулась и побежала быстро, как только могла. До вечера она потом ходила по квартирам, рассказывала соседям. И на следующий день все болтали, что в арке покойница Тамара стояла, сына ждала.

«– Так что же они там всё никак не встретятся?

– А как им встретиться? Мальчик-то в хорошее место попал, а Тамара нет. Она же на себя руки наложила!»

Да с чего они это взяли-то?!

«А Федька её ничего. Уже другую домой привёл».

Тьфу! Слушать противно.

Я в детстве тоже верил, что арка эта нехорошая. Выйдем с пацанами в футбол играть. Положим камни, будто это ворота. Если мяч улетит в арку, то «сам за ним и иди», а идти страшно…

Когда я поступил на первый курс, то сделался упрямым скептиком и материалистом. В людях меня стало раздражать любое проявление суеверий или религиозности. Подтрунивал я теперь над дедом каждый раз, как приходил. Он мне дверь открывал и сразу спрашивал:

– Через арку шёл?

– Через арку! – отвечал я.

– Дурак! – ругался дед и оглядывал меня всего, будто смотрел, не принёс ли я на себе чёрта.

Дед мой был часто небрит. Ходил в длинной тельняшке. Голова была вся белая, но шевелюра сохранилась густая. Когда я был маленьким, дед мне много историй про арку рассказывал. А когда и травил неприличные анекдоты. Бывало, что и под гитару матерные песни пел. Бабушка лупила его полотенцем по лицу, чтобы он «не портил ребёнка».

Одиноко стало деду, когда бабушка умерла. Любил он её сильно. Трогательной стариковской любовью.

– Дед, ну вот ты мне объясни: в арке, как ты говоришь, покойники появляются. А солдат тут при чём? Войны ещё тогда не было. Значит, и умереть он ещё не мог, – дразнил я старика. Бывало, мне самому хотелось поспорить с дедом, если он долго не рассказывал своих чудаческих историй.

– Ты думаешь, это они? А это не они вовсе, – серьёзно ответил дед.

– А кто? – смеялся я.

– Бесы, – шептал мне дед. – Ты кота видел?

– Какого кота?

– Который на решётке лежит.

Дед имел в виду вентиляционную решётку в арке. Была она в стене, в специальном углублении, будто окно. И правда, частенько там лежал серый кот с чёрным пятном вокруг глаза.

– Ну и что кот? – спрашивал я.

– Бес! – отвечал дед и зачем-то указывал пальцем в пол. – Когда я был молодой, как ты сейчас, тут рядом с домом столовая была. И там этого кота подкармливали. А в арке он лежал, грелся.

– Коты столько не живут, дед, – напомнил я, будто не понимая, куда он клонит.

– Вот он и сдох! Очень давно. Я его сам похоронил. Вон там, где сейчас площадка стоит, – старик кивнул на окно.

– Дед, что ты мне тут кино пересказываешь? Видел я этот фильм про ожившего кота, – говорил я, жалея, что завёл этот разговор. – Другой это кот.

«Кладбище домашних животных»?

– Это бес в кота превращается. И солдат тот был не солдат. Он чего улыбался? Радовался, что скоро война много людских жизней унесёт. От этого бесам радостно. Вот и кот – чертёнок, то маленький лежит, а то дряхлый, облезлый… Ты ему хвост потрогай. Кончик хвоста у него сломан. И у того… у живого кота хвост был сломан. Теперь он только в этой арке и сидит. Почему же он по улице не гуляет, по-твоему?

– Ты откуда это знаешь, если сам через арку никогда не ходишь? – спросил я. Дед мне на этот вопрос не ответил, только в шутку пригрозил, что перепишет завещание на другого родственника.

Я значился наследником на его квартиру. Такому имуществу не позавидуешь: дом старый. Потолок на кухне провис. В стену гвоздь не забьёшь – песок сыплется. Все жильцы мечтали из этого дома переселиться. Дед часто писал в администрацию, и ему в ответ только обещали. Так и не дождался он квартиры. Не дожил до переселения в новостройку два года.

И вот однажды ранней весной… Деда уже не было, а дом ещё стоял… Я по привычке шёл через арку. Было там сыро и грязно. Вижу, валяется в луже красная перчатка. Женская, из плотной ткани. Я её подобрал, отряхнул от воды и положил на вентиляционную решётку – так, чтобы хозяйка сразу увидела, если будет искать.

Потом вышел из арки и свернул на улицу. А мне навстречу шла дама средних лет. В чёрном пальто. Одну руку она держала в кармане, другой сжимала ручку сумочки, которая висела на плече. И сразу мне в глаза бросилась её красная перчатка. Точно такая же, какую я минуту назад поднял из лужи.

– Вы перчатку ищете? – спросил я её. – Она там, в арке, на вентиляции лежит.

– Что? – Дама остановилась и внимательно посмотрела на меня. Вид у неё был озадаченный.

– Вы перчатку потеряли? – засомневался я.

Дама вынула руку из кармана пальто. И на второй руке у неё была красная перчатка.

– Нет, вот мои перчатки, – сказала она, сняла их и внимательно посмотрела, будто убеждаясь, что они на месте.

Потом женщина глянула на меня с подозрением: а не нужно ли мне от неё чего?.. Я поспешил извиниться. Дама пробормотала что-то себе под нос и пошла дальше.

Я посмотрел ей вслед. Свои перчатки она надевать не стала, а сунула их в карман. И одна из этих перчаток так опасно свесилась… Как я и ожидал, женщина свернула в арку.

«Не теряла она свою перчатку. Но вот сейчас точно потеряет», – подумал тогда я.

И тут родилась в моей голове догадка, которой можно было бы объяснить и мой случай, и все эти жуткие истории. Может быть, время в этой арке текло по-другому? Вдруг там… как это назвать… трещина в реальности? Вот и встречались иногда люди из разных времён. Все они были никакие не бесы и не мертвецы, а живые, настоящие! И кот этот: самый обычный кот. Ходил в арку, пока был живой, а оказывался здесь, «в будущем». А солдат тот чего улыбался: рад был, что домой живой вернулся.

Но это всё так, мои догадки. Теперь уже не проверить. Дом тот снесли пару лет назад, а на его месте пока ничего не построили. О покойниках никто не рассказывает, и кота того я больше ни разу не видел.

Услышав эту историю, я задумался: а вдруг это распространённая аномалия и мне удастся найти похожее место с временными парадоксами?! Я был воодушевлён, предвкушая научное открытие. Но стоять в тёмных арках и спрашивать прохожих: «Какой сейчас год?» – казалось плохой идеей…

Влад Райбер

Гунзы были!

Всем привет. Я Вий. Да, тот самый Вий, видеоблогер. Создатель и лицо канала с пятнадцатью миллионами подписчиков, а также автор таких роликов, как «Ночёвка в заброшенном особняке», «Ночёвка в древнем склепе», «Спуск в подвалы разрушенной церкви» и прочее, и прочее, и прочее…

Прозвище я придумал себе не сам, и появилось оно задолго до начала моего блогерства. Меня так называли в школе. Одному «гению» было трудно выговорить «Вениамин», и он додумался дразнить меня «Вием», а остальные подхватили. Поначалу меня это бесило, а потом стало привычно. Вий? Почему бы и нет? Он был самым опасным демоном в повести Гоголя.

Теперь меня так называли миллионы подписчиков. Даже мои друзья ко мне так обращались.

У меня были друзья… Рома, Полина и Филя. Моя команда. Они помогали мне вести канал, можно сказать, делали половину работы, но их никто не знал, потому что они всегда были за кадром.

Мои подписчики думали, что я один посещал заброшенные места. Надо признаться, мы намеренно вводили зрителей в заблуждение. Мой образ одинокого «ловца призраков» не имел ничего общего с моей настоящей личностью. И мы никогда не ставили целью заснять настоящий полтергейст. У нас изначально был развлекательный канал. Об этом сказано в описании. Все заснятые «аномалии» подстроены или преувеличены. Например, был такой эпизод в ролике «Ночёвка в заброшенном особняке»: я услышал тихую мелодию и пошёл смотреть, откуда это, полез в пролом в стене, нашёл сверток, а в нём старинная музыкальная шкатулка. Эти «удивительные находки» мы сами туда и клали.

Мы подготовились и к поездке в заброшенную деревню Луги в Ленинградской области. Сделали фотоальбом с жутковатыми чёрно-белыми снимками, чтобы я его «случайно» нашёл в одном из домов.

Мы приехали снять очередную порцию интересного контента. Ни на что большее не рассчитывали. Но поддельный альбом нам не понадобился. Заброшенная деревня была полна своих странностей.

Посетить место.

Деревня Луги находилась за лесом, в болотистой местности. На въезде нас встретили чудные вороны. Когда машина приблизилась к домам, несколько птиц взметнулись в воздух и улетели с криками, а затем вернулись целой стаей. Вороны расселись на крышах и разглядывали нас, дёргая головами. Вид у них был деловитый. Они будто спрашивали меня и моих друзей, чего это мы припёрлись в их края?

Филя искал, куда бы переставить машину. Полина сразу начала снимать футажи. Рома огляделся по сторонам и воодушевлённо произнёс:

– Красота!

Я бы так не сказал. Окружающий пейзаж навевал тоскливые мысли, которые всегда приходят в голову при виде заброшенных домов: тут когда-то жили люди, а теперь всё брошено и забыто.

Некоторые дома выглядели молодцевато, другие делали вид, что ещё готовы стоять, но уже дали крен, а у третьих провалились крыши. Я сразу начал думать, какими словами буду нагнетать атмосферу на озвучке, подбирал фразы: «унылый дух запустения», «дома ветшают и рушатся».

Со стороны леса послышался тихий звериный вой.

– Тут волки? – испугался Филя.

– Бродячие собаки, скорее всего, – успокоила Полина.

– Которые одичали и снова превратились в волков, – добавил Рома.

Я подумал, что эту фразу тоже стоит запомнить: «собаки одичали и снова превратились в волков».

Стало ещё интереснее, когда мы заглянули в дома. В одной избе нашли большую икону, приколоченную гвоздями к полу в центре комнаты. В другом доме всё было обвязано шерстяными нитями, они были натянуты между стенами, дверными ручками и уцелевшей мебелью.

Всё это заставляло думать о мистических культах и безумных обрядах. Ещё в одном доме окна оказались заколочены досками, но не снаружи, а изнутри, и на одной стене того жилища кто-то оставил надпись: «ГУНЗЫ БЫЛИ!»

Я поискал в интернете, что значит «гунзы», но поисковик не знал такого слова.

Когда я закончил позировать в кадре, с улицы зашёл Рома и сказал:

– Походу, мы тут не одни, там какие-то люди.

Мы пошли посмотреть. Рома показал, где их видел:

– Вон там мимо леса шли три человека – два парня и девушка, и тащили какой-то ящик.

Кто они? Что за ящик несли?

Я предложил пойти посмотреть, что за компания. Рома шёл впереди и завёл нас на заброшенное кладбище, где были только разваленные ограды, почерневшие деревянные кресты сикось-накось и пара каменных надгробий.

Я подумал, что Рома задумал шутить, и наехал на него, а он оправдывался, что точно видел каких-то ребят. Я указал на тропинку:

– Тут только наши следы. Видишь? Других нет.

Полина и Филя заступились за Рому и сказали, что я зря на него набросился. Я попросил их быть посерьёзнее, ведь мы приехали работать. Нужно отснять материал.

С той минуты мы перестали шутить и смеяться. Рома обиделся, а Полина и Филя держались от меня подальше, чтобы не терпеть моё раздражение.

Я чувствовал себя козлом, но извиняться не собирался. Убеждал себя, что всё сделал правильно. Думал, кому-то надо поддерживать дисциплину.

Так мы и провели время в напряжении до самого вечера. Основные съёмки должны были пройти после наступления темноты, поскольку мы снимали очередную серию «ночёвок».

Мы нашли не слишком ушатанный дом, где я должен был провести ночь. В том домишке даже были кровать, стол и кирпичная печь с железной дверцей.

Мои друзья сказали, что заночуют в доме напротив. Я попросил их сильно не орать, ведь звук пишется. С Филей мы договорились, что он постучит мне ночью в окно, а я типа буду спать и не услышу, но потом пересмотрю запись и с ужасом пойму, что кто-то стучался в стекло ночью.

В одиночестве я побеседовал с камерой, а потом попытался немного вздремнуть. Не получилось. И я стал смотреть в окно. В доме напротив горели фонари. На шторах висели силуэты моих друзей. Тень Полины прикрывала рот рукой и подрагивала от смеха. Ребятам было не скучно. Они о чём-то болтали.

На меня вдруг напала грусть. Я вспомнил время, когда мы только начинали, а наши выезды были совместными приключениями без рабочего накала. А потом главными целями стали просмотры, рост активности и заработок конечно же.

Я пожалел, что поссорился с Ромкой и шикал на Полину с Филькой. Они мне всё-таки друзья, а не подчинённые. Кажется, я стал об этом забывать…

Чтобы не душить себя виной, я еще раз попытался заснуть. Лежал себе спокойно, и вдруг по комнате прокатился гул, похожий на вспыхнувшее пламя, на веки лёг оранжевый свет. Я открыл глаза.

В печи плясал огонь. Искры летели из прикрытой железной дверцы. Мне не пришлось изображать страх и удивление на камеру. Всё это и так было.

Я заглянул в топку. Там пылали угли. Не дрова, а красные угли, словно печь горела около часа, а не вспыхнула минуту назад. На печном выступе лежала старая школьная тетрадь, которой там не было, когда я пришёл в дом…

Или была? Может, это просто бумага для растопки?..

Я взял тетрадь. На обложке неумелой рукой было написано «Игры с гунзами». Опять это слово!

Утерянный артефакт!

Страх сменился раздражением. Я подумал, что всё это выглядит как постановка. Внезапно вспыхивает пламя, чтобы я увидел «заветную тетрадь». Кто-то задумал делать шоу, не посвятив меня в детали сценария?

Я выключил камеру и позвал своих друзей.

– О, ты печку топишь! Не боишься угореть? Она же старая! – сказал Ромка.

– Ну-ка признавайтесь, кто устроил фокус? – злился я.

Мои друзья не понимали, о чём речь. Я рассказал им, как всё было.

– Давайте уедем отсюда, – предложил Филя.

– Чего ты сразу в штаны наложил? Может, подписчики выследили Вия и прикалываются, – попытался успокоить Рома.

Филя ответил, что фанаты тоже разные бывают. Среди них могут быть и маньяки. Пока ребята спорили, угли истлели и печь погасла. Полина отыскала кочергу и пошарила в топке, пытаясь найти какое-нибудь устройство для воспламенения, но там был только пепел.

Мы были на нервах, но не рвались уезжать. Куда ехать ночью по болотам и через бурелом? Решили просто заночевать в машине, а как посветлеет – по газам и прочь отсюда.

Я тихонько включил радио, мы ели батончики и обсуждали, кто подбросил мне странную тетрадь.

– А может, в этой деревне в самом деле происходит какая-то потусторонняя дичь? Не зря же она опустела, – сказала Полина.

Мне это и в голову не приходило. Я своими роликами убедил стольких людей в том, что нечистая сила существует, но сам окончательно разуверился в ней.

Мы изучили тетрадь. Время сделало белые страницы желтоватыми, а паста от шариковой ручки из синей стала фиолетовой. Писали не вчера.

На каждой странице был заголовок и инструкция. Игры назывались так: «Тревожный час», «Любопытные глазки», «Все твои смерти», «Попробуй уснуть» и тому подобное.

Звучит не слишком весело!

В инструкциях не было никакой цели, а только бессмысленная последовательность действий для вызова духов вроде Матного Гномика или Кровавой Мэри.

Утром мы покинули заброшенную деревню. Вернувшись домой, я сел за монтаж ролика, а друзей попросил поразмышлять, что можно придумать с этой тетрадью, и накидать идеи в чат.

Я всегда монтировал видео с большим увлечением, не замечая, как проходят часы. Мог не спать ночами. На лице росла щетина, а на столе копились пустые банки из-под энергетиков.

Работая над моментом, где самовозгорелась печка, я сделал хороший скриншот, кинул его в чат и написал Полине, чтобы она сделала «превьюху» к видео.

Я писал друзьям ещё несколько раз. Рассказывал, как идёт работа, и спрашивал, что там с идеями. Прошло несколько суток, прежде чем я заметил, что мне никто не отвечает. Обычно наш чат был активен, а тут все молчали уже три дня.

Полина так и не сделала картинку. От Ромы и Фили тоже не было никаких сообщений. Я забеспокоился и стал им звонить по очереди. Полина не подходила к телефону, Рома был не в сети, только Филя ответил на мой звонок, и он был явно не в себе.

– Ч-ч-чего надо? – у него дрожал голос и стучали зубы.

– Что с тобой? Почему заикаешься? – спросил я.

– Х-х-холодно, – сказал Филя.

– Да что происходит? Где все?! – Я хотел, чтобы ситуация немедленно прояснилась.

– Отстань, я пытаюсь поспать, – после этих слов Филя повесил трубку.

Это было совсем не похоже на моих друзей. Я и думать не стал, что могло случиться, тут же собрался и поехал к Роме. Он жил ближе всех.

Мне открыл его старший брат, который, похоже, был под градусом с самого утра.

– Дрон, где Ромка? Он трубку не берёт. – Я так волновался, что меня даже подташнивало.

– Ромка умер, – ответил его брат.

Меня так и дёрнуло:

– Ты чего говоришь такое? Когда?!

Дрон предложил зайти, чтобы подробно всё объяснить.

– Мне никто не верит, но ты постоянно с таким работаешь… Я вчера пришёл и увидел Ромку на полу. Вот тут… Он выглядел так, будто его забили до смерти, или машина сбила, или с крыши упал. Я набросил на него одеяло и вызвал ментов. Они приехали, а Ромки нет. Только одеяло лежит. Меня заставили пойти к психиатру. Но я не псих. Я знаю, что видел! И если Ромка не умер, тогда где он? Я думаю, что это всё из-за этого… Вот смотри, что я нашёл у него на столе.

Парень протянул мне тетрадный листок с описанием игры под названием «Все твои смерти».

Я выбежал из квартиры и полетел вниз, прыгая через ступеньки. Дрон кричал: «Ты куда?!» У меня на уме было только одно: Полина! Что с ней? Где она сейчас?

Эта девушка жила в загородном доме с матерью. Я звонил и стучал, но ворота мне так и не открыли. Тогда я подогнал машину поближе, влез на крышу и перепрыгнул через забор.

Во всех окнах было темно. Подойдя ближе, я понял, что это не просто мрак. Стёкла были закрашены чёрной краской изнутри! Что за…

Дом не был заперт, я вошёл, позвал Полину. В комнатах была полная тишина и темнота. Как не хотелось найти там подругу мёртвой!

Поколебавшись, я прошёл в зал и включил свет. Какой погром! Сорванные занавески. На полу валялись банки из-под краски, к подоконнику присохла кисть. Это сделала Полина?

Вся комната усыпана пылью и штукатуркой, и было ясно, откуда она взялась – потолок весь в круглых дырах, словно его изъели черви!

И эта чёрная надпись на обоях, выведенная будто пальцем: «ГУНЗЫ БЫЛИ!»…

Дом пуст. Ни подруги, ни её матери. На ковре лежал смятый тетрадный листок с правилами игры «Любопытные глазки».

Я сел за руль, успокоился и снова позвонил Филе:

– Эй! Слышишь? Полина пропала. Рома тоже исчез, а его брат говорит, что он умер. Ты знаешь, что происходит?

– А ты только сейчас хватился? – холодно ответил Филя.

– Ты где? Надо поговорить!

– На кладбище. Тебе надо – приезжай.

Было ещё утро. Я приехал. Филя игнорировал мои звонки, и пришлось искать его по всему кладбищу. Мой друг спал на одной из могил, прямо на земле.

Я его разбудил. Филя поднялся. За эти три дня он сильно изменился. Осунулся, под глазами появились тёмные круги. Я спросил, зачем он спал на могиле.

– Чтобы они меня не мучали, – ответил Филя.

– Кто?!

– Гунзы. «Игры с гунзами», помнишь? Ты оставил нам тетрадку, а мы решили проверить инструкции ради интереса. Каждый взял по игре. Полина и Рома не справились. А я понял, как их обмануть. Я выиграл! Гунзы меня больше не тронут. Вот, на, забери!

Филя шлёпнул мне тетрадью в грудь и шагнул за ограду.

Я поймал его за плечо:

– Куда пошёл?! Объясни мне всё! Что я пропустил? Что случилось с ребятами?

Филя посмотрел на меня полузакрытыми глазами и ухмыльнулся:

– Я бы тебе сейчас всё высказал, да сил нет. И за Рому, и за Полину сказал бы, но знаешь… хер с тобой! Никакой ты мне не друг, Вий. Никому из нас ты уже давно не был другом. Ты зазвездился. Так что… пошёл ты, Вий! Хочешь знать, что случилось? Так возьми и поиграй сам. И руку от меня убери, иначе врежу.

Филя ушёл, и больше я его не видел. На следующий день я пытался его отыскать, но он исчез, как и остальные. Никто из его близких не знал, куда он делся.

Ролик про деревню я так и не доделал и не выпустил. Подписчики писали мне сотнями. Все хотели знать, куда я пропал. А я никуда не пропадал. Это друзья мои пропали. Теперь я понял, как одинок без них. Даже со своей популярностью. Никого ближе них у меня не было.

Я не выкинул тетрадь и не сжёг её, а, наоборот, бережно вложил обратно вырванные листы.

Мне хотелось знать, что случилось с Полиной, Ромой и Филей. Ясное дело, что ничего хорошего, но это не останавливало меня. Может, мне было так плохо, что я хотел умереть?

Прежде чем провести ритуал, я записал видеообращение для подписчиков, в котором рассказал о событиях последней недели. Но так и не опубликовал его. Вряд ли они захотят видеть меня таким разбитым.

В тетради была игра с названием «Скрип». Я выбрал её за простоту исполнения.

«Оставить одну из комнат пустой. Занавесить окна, чтобы было темно. Прикрыть дверь, оставив только щёлку. Не входить в комнату, а только заглядывать иногда через щель. Когда увидишь старуху – нельзя скрипеть! Иначе она задушит!»

Я толком ничего не понял. Что значит: «оставить комнату пустой»? Так, чтобы там не было людей или совсем ничего? У меня в квартире была одна маленькая комната. Я на всякий случай вынес оттуда всю мебель. Закрыл окна шторами и прикрыл дверь, оставив щель.

В течение дня заглянул туда не меньше сотни раз. Там никого не было. Я как дурак разглядывал пол и голые стены. Уже под вечер, не ожидая никого увидеть, я заглянул в комнату. Там была женщина!

Она стояла ко мне спиной и лицом в угол, как наказанный ребёнок. У неё были густые пепельные волосы. Пальцы скрючены от напряжения. Она замерла в неестественной позе и не двигалась, словно парализованная.

– Кто вы? – спросил я шёпотом.

Женщина и ухом не повела.

– Кто вы?! – повторил я уже громче.

Старуха не отвечала.

Я потянул на себя ручку. Петли скрипнули, и бабку как судорогой свело! Она приподняла руки, склонила голову набок и снова замерла. Я опять прикрыл дверь, старуха повела плечом и застыла вполоборота. Её лицо скрывала густая копна волос.

Ясно! Старуха реагировала только на звуки скрипа. Я перечитал инструкцию: ничего ли не упустил? Что делать дальше? Эта бабка так и останется у меня в доме?

Она стояла в одной позе уже пару часов. Я нашёл в кладовке ржавую петлю. Хотел проверить, как будет реагировать бабка.

Заглянул в комнату сквозь щель и согнул в руках петлю. Протяжный скрип вывел старуху из себя. Она развернулась, сверкнула глазами, оскалила жёлтые зубы и, издав жуткий вопль, понеслась к двери. Бабка вытянула руки, собираясь схватить меня за шею.

Я захлопнул дверь и навалился плечом. Старуха оказалась сильной. Мне едва удалось удержать её в комнате. Она рвалась, её крик не был похож на человеческий голос. Скорее это был рёв самолётного двигателя. Трескучий и ломаный.

Она перестала кидаться на дверь. Но я ещё не скоро осмелился отпустить ручку.

Стараясь ничем не скрипнуть, пошёл в кладовку, взял гвозди, молоток и широкую доску. Теперь у меня в квартире стало на одну комнату меньше. Я заколотил там старуху.

Стоило мне скрипнуть стулом или половицей, она тут же начинала беситься.

Я прочёл тетрадь от начала и до конца. Искал хоть какой-нибудь ответ, намёк, что можно с этим сделать. На последней странице был единственный совет:

«Если начали – продолжайте. Пока играете – вы есть. Закончите играть, и вас не станет!»

А нельзя было написать это прямо на обложке?!

«Так мне теперь всегда исполнять ритуалы из тетрадки? А твари вроде этой старухи будут всё прибывать и прибывать? Да что это за жизнь такая?» – задумался я.

Они не имели ничего общего с той старухой. Эти гунзы вообще мало чем походили на людей. Роста они были в полтора метра. Передвигались на двух ногах. Тонкие, как жуки-палочники, вместо кожи – роговой покров. Головы сплюснутые. У каждого из них было только одно активное око – левое, второе закрыто костяным заломистым веком. Причудливая анатомия их лиц напоминала гримасу человека, который зажмурил глаз, чтобы поглядеть в замочную скважину.

Их твёрдые пальцы заканчивались длинными острыми костями, закрученными в спираль, как сверло дрели.

Первого я увидел в прихожей. Он пришёл из подъезда. Оставить входную дверь открытой было частью ритуала… Его когти-свёрла показались мне опасными, но это существо не проявляло агрессии. Оно лишь смотрело на меня единственным глазом. От его взгляда горели лицо и шея. В буквальном смысле! Сначала неприятное покалывание, потом жар, как от огня.

Я укрылся от него в комнате. Одноглазый собирался меня преследовать, но я закрыл перед ним дверь. Пришлось опрокинуть единственный цветочный горшок в моей квартире, чтобы быстро переместить кованую подставку под дверную ручку.

Это была игра «Любопытные глазки», в которую играла Полина перед тем, как исчезла. Вот с кем моей подруге пришлось иметь дело!

Только я спрятался от одного – появился второй. Он смотрел на меня с улицы через стекло. Одноглазые умели карабкаться по стенам. Я закрыл окно занавесками.

Правило игры – спрятаться от любопытных глазок. Это казалось слишком просто.

Входная дверь хлопала и хлопала. Ко мне в квартиру заходили новые и новые гунзы. Рокотали костяными ногами по паркету, скреблись ко мне в комнату.

Занавески слегка колыхались, хотя окна были закрыты. Ткань медленно плавилась. Огня не было, но по тюли и по портьерам расползались дыры. За окнами, вцепившись в стены, висели уже пятеро! Прожигали глазами мои шторы.

Кожа снова начала зудеть, я почувствовал, как мои глаза высохли. Гунзы собирались сжечь меня заживо!

Вот почему Полина закрасила все окна в доме чёрной краской. Оплавленные остатки ткани от занавесок рухнули на пол. Инстинкт выживания приказал мне лечь и ползти к батарее. Я скрючился под подоконником. Там они не должны были меня видеть.

Заблокированную дверь ковыряли с той стороны. Я долго слушал этот скрежет, прежде чем первый коготь пробил дверное полотно. Они просверливали своими когтями дырки, чтобы подглядывать за мной!

У Полины в доме весь потолок был в таких дырах. Ей удалось спрятаться от их взглядов или гунзы сожгли её в пепел?.. В любом случае девушка исчезла, но мне не хотелось думать, что она страдала, умирая.

Я переполз в угол под кондиционер. Это было единственное место в комнате, которое нельзя было увидеть со стороны двери или через окно. Сколько бы они ни таращились, там меня не достать. Единственное, я не знал, сколько мне так сидеть. Сколько длится игра? Несколько часов или неделю?

Стемнело. Я так и заснул, прислонившись головой к стене. На рассвете было трудно разогнуться, всё тело затекло. Болела шея, болела спина, зато «любопытным глазкам» стало скучно меня высматривать. Они ушли, я победил, а значит, настала пора для новой игры.

У гунз можно выиграть, но игры с ними продолжаются бесконечно.

Я не знал, сколько у меня есть времени в перерывах между ритуалами. Готов или не готов – надо продолжать, чтобы не исчезнуть. Я верил, что если исполню все ритуалы из той тетрадки, то всё закончится. Это нигде не было написано, я просто надеялся!

Всего пара игр, и во что превратилась моя квартира? Дверь вся в дырках. На окне прожжённые занавески, на ковре разбитый горшок, комья земли и сломанная аспидистра… кажется, так называлось это растение. Кстати, подарок Полины. Она говорила, что мне нужно хоть немного воздуха в квартире. Она знала, что я часто сижу в темноте, а потому подарила цветок, которому не нужно много света…

Доска с гвоздями, прислонённая к стене. Это осталось от первой игры, когда я заколотил старуху в пустой комнате. С ней было попроще. Я постарался ничем не скрипеть несколько суток, и она исчезла. Что меня ждёт в следующий раз? Получится ли это пережить?

Я открыл тетрадь, решив, что выполню первое, что бы ни попалось.

– Заглянуть в тёмную трубу, зажечь спичку, поманить воришек огоньком и кликнуть их, чтобы они пришли, – читал я вслух, почерк детский, трудно разобрать… – Воришки придут, чтобы украсть сон.

Игра называлась «Попробуй уснуть». Что-то знакомое…

И где мне взять тёмную трубу?

Я вспомнил о вентиляции на кухне. Недолго думая, пошёл туда, влез на столешницу и выдернул сетку. Труба что надо. Но у меня не было спичек. Я нашёл только зажигалку, чиркнул, посветил – пыльно там…

Поток воздуха погасил пламя.

– Воришки, вы тут? – крикнул я.

Ничего не произошло. На хер это всё! Я так замучился!

Лег на диван, взял телефон… Лучше бы я этого не делал. Подписчики завалили сообщениями и комментариями, рекламодатели в бешенстве. Мне заплатили за интеграцию, а ролик так и не вышел.

Какой-то обзорщик в погоне за просмотрами выпустил так называемое «разоблачение»: «Почему Вий перестал снимать видео». Все аргументы этого парня сводились к тому, что у меня закончились оригинальные идеи, поэтому я решил подогреть интерес публики, делая вид, что исчез.

«Пообещал новое видео, поехал в заброшенную деревню и пропал. Какой дешёвый трюк!»

Да знал бы он… знали бы они все, что на самом деле случилось!

Я никому не ответил. Мне нечего было пообещать. У меня не было никакого плана, поэтому оставалось надеяться, что это как-нибудь разрешится, как-нибудь проедет мимо. Но это был самообман.

Я уснул всего на секунду, и явились воришки… Ростом они были чуть больше кошек. Уродливые, сухие и сморщенные. Все были одеты в чёрные мешковатые балахоны, прятали под капюшонами свои скукоженные лица. От них воняло кислятиной, как от лежалых нестиранных тряпок, как из старых кухонных труб.

Сморщенные карлики упали сверху, вонзили в меня ногти, скинули с дивана и тут же исчезли. Я видел их всего секунду, в миг между сном и пробуждением. Они явились и пропали, как мгновенный кошмар. Я бы так и подумал, если бы не царапины по всему телу.

Значит, удалось их вызвать! Это было так просто.

Я подумал, что если запрусь в комнате и завернусь в одеяло, то они мне не помешают.

Как бы не так! Едва я провалился в сон, опять явились эти гномы, растрепали меня и исчезли. Я был настолько измотан, что не мог оставаться бодрым: засыпал и лёжа, и сидя. И каждый раз приходили они – пихали меня, кусали и царапали.

Почему это называлось играми? Это же пытки!

Я знал, что сойду с ума, если не буду спать, и снова взял тетрадку – вдруг там есть подсказка, как справиться с воришками. Я оказался прав – кто-то сделал пометку карандашом на странице: «Воришки боятся крестов».

У меня был крестик! Я никогда его не носил, но хранил как реликвию в шкатулке вместе с другими памятными вещами.

Маленький алюминиевый крестик… Пришлось раздобыть шнурок, чтобы надеть его на шею.

Я думал, что это сработает, как против нечисти, но карлики только сильнее разозлились. Когда я уснул, они сорвали с меня крест, чуть не сломав шею, и озверело впивались в меня зубами и ногтями. Расцарапали всё лицо. Я уже проснулся, выпрыгнул из кровати, а уродливые карлики всё ещё висели на мне.

Я хватал их за балахоны, откидывал, а они кувырком бросались к ногам. Кусались, драли кожу до крови. Я закрылся в ванной, встал под душ и начал рыдать. Нервы сдали. Мне казалось, что дальше будет только хуже, а в итоге исчезновение или смерть.

Может, сдаться? Ради чего бороться? Чтобы прожить ещё один день, наполненный пытками и мучениями?

Прохладная вода остудила мою безнадёжную голову, и я вспомнил про Филю! Где я видел его в последний раз? На кладбище! Что он там делал? Спал!

Там полно крестов. Воришки боятся крестов! Филя, ты гений!

Одевшись как попало, я вышел на улицу, сел за руль и поехал. Мне и раньше приходилось ночевать на кладбищах, но не по-настоящему, а для съёмок. Только чтобы сделать несколько кадров в спальном мешке у склепа, а потом уехать в уютный отель. Мы просто снимали развлекательное шоу.

Я пробрался на кладбище через лес в том месте, где не было ограждения, а сразу начинались могилы. Прошёл вглубь, выбрал скамейку поудобнее и лёг. Не думал, что почувствую себя так спокойно среди кладбищенских оград, могильных камней и крестов. Там было так тихо. Даже насекомые молчали. Только редкие мёртвые деревья опасно трещали, раскачиваясь на ветру. Но и они меня не беспокоили…

Я проснулся от собственной дрожи. Казалось, я примёрз к скамейке. Холод пронимал до ломоты в костях. В горле першило. Я почувствовал себя чудовищно несчастным. Но, прокашлявшись, понял: мне удалось уснуть как минимум на час!

У воришек не получилось украсть мой сон. Теперь можно было доспать остаток ночи в своей постели.

Было четыре утра. Я вернулся домой и сразу понял, что в квартире есть кто-то ещё. Не разуваясь, я зашёл в комнату и застал последнего мелкого уродца за пакостью. Он жевал землю из цветочного горшка, плевал себе на руки и писал на обоях «ГУНЗЫ БЫЛИ!».

Я его не испугался. Пнул мерзавца с разбегу, и он полетел, как мячик, шлёпнулся на пол и застонал. Я подобрал гнома за капюшон и крикнул:

– Ты умеешь разговаривать? Что ты такое? Зачем вы всё это делаете, уроды?!

Вблизи гном стал казаться мне жутким младенцем, но не живым, умершим до рождения. И я почувствовал укол совести за то, что так жестоко пнул это хлипкое создание. Оно вызывало во мне не только отвращение, но и жалость.

– Этот свет не ваш! – гном заговорил слабым скрипучим голосом. – Он был сотворён для нас! Мы тут жили, а потом нас исчезнули, чтобы появились вы, люди! Нас всех стёрли из-за вас! Но мы БЫЛИ! Гунзы БЫЛИ!

Гунзы – первое население нашего мира?!

Он дёрнулся, вырвал капюшон из моей руки и исчез, не долетев до пола.

Я больше не мог справляться с этим в одиночку – взял телефон и начал снимать себя. Вид у меня был, конечно… лицо серое, исцарапанное, под глазами синь. Покойников краше хоронят!

Я рассказал обо всём, что случилось, с самого начала: про поездку в заброшенную деревню, признавшись, что со мной были друзья. Рассказал про тетрадь с играми. Рассказал об исчезновении друзей из-за этих игр и что после сам в это угодил, а ещё о том, что теперь пытался справиться с аномальными тварями, которые называли себя гунзами.

Я много сбивался и запинался, повторял одно и то же, потому что мне было непривычно говорить не по тексту, но я сказал всё, что хотел, и закончил своё видео словами: «Если вы знаете что-нибудь об этих гунзах, свяжитесь со мной! Это очень важно».

Я проснулся на ковре. Было темно, значит, я проспал целый день. Рядом лежала раскрытая тетрадь. Не помню, как её листал. Не помню, как засыпал. Из-за постоянного нервного напряжения начались проблемы с памятью.

В горле пересохло, живот урчал. А когда я в последний раз ел или хотя бы пил? Может, в холодильнике что-нибудь осталось?

Я пошёл на кухню. Кто-то схватил меня за ногу в темноте. Я почувствовал, как лодыжку сдавили холодные пальцы. Страха не было. У меня выгорели все чувства. Я просто выдернул ногу и включил настольную лампу. На полу лежала белая рука с шестью пальцами. Просто рука – без хозяина. Не отрубленная, а скругленная колбасой там, где должен быть локтевой сустав. Словно эта рука была самостоятельным существом.

Плевать на неё!

Я прошёл в кухню, открыл холодильник. В бледном свете стало видно того, кто скрывался в темноте. Он был выше потолка, а потому согнул длинную шею и взгромоздил голову на посудный шкаф. Его тело словно вылепили из сырого теста. Этому вязкому существу нужно было за что-то держаться, к чему-нибудь прислониться, чтобы просто стоять прямо.

– Да кто вы такие? Когда я вас вызвал? Не помню… – сказал я.

В холодильнике не нашлось еды, зато осталось полным-полно банок с энергетическими напитками. Я всегда брал их ящиками. Мне говорили, что, если пить их в таких количествах, можно сойти с ума.

Может, это со мной и произошло?

Я открыл банку. Кислый, химозный запах. Вкус приторный и шипучий. Меня подташнивало, но состояние в целом было паршивое, чтобы обращать внимание на какую-то тошноту. Я сразу взял ещё одну банку про запас, вернулся в комнату и включил компьютер.

В комментариях под последним роликом творился кошмар, мои подписчики писали: «Вий уже не знает, как набрать просмотры!», «Скатился!», «А кто-то реально не понимал, что он больной?» Было много одинаковых шуток со словом «гунзы», проклятия и обещания навсегда отписаться.

А на что я надеялся? Всерьёз моим роликам верили только маленькие дети, остальные верили понарошку. Только один человек, чья аватарка была чёрным кругом, а ник – набором символов, оставил беззлобный комментарий:

«Вий, лучше бы ты никогда с ними не столкнулся. Сочувствую! Проверь почту! Скинул тебе информацию на рабочий мейл».

Я думал, что кто-то просто пытается привлечь моё внимание таким способом, но в письме были доказательства: несколько фотографий разгромленных квартир и домов. Все они были сделаны в темноте, со вспышкой. Разбитые зеркала, обгоревшая мебель, кровь в раковине и знакомые надписи на стенах: «ГУНЗЫ БЫЛИ!»

Отправитель оставил в письме номер телефона и просьбу не звонить, а только писать.

Я открыл мессенджер на компьютере и отправил ему первое сообщение:

«Привет. Это Вий. Ты мне писал на почту».

Ответ пришёл почти сразу:

«Привет! Хочу сказать спасибо!

Я уже несколько лет тебя смотрю!»

Он писал что-то ещё, но я остановил его:

«Давай потом с благодарностями. Расскажи, что ты знаешь о гунзах?»

Меня, конечно же, интересовало только, как остановить этот кошмар, но мой собеседник всерьёз принялся объяснять, кто они такие:

«Гунзы – это вроде как остатки тех, кто жил до людей. Они были разумным населением старого мира. Первой попыткой некого творца. Их создали в большом многообразии, а потом стёрли как неудачных или потому, что и не собирались оставлять. Мир был полностью изменён, и вместо гунз появились люди».

«Откуда ты это знаешь?»

– засомневался я.

Собеседник ответил:

«Я знаю не всё. И не обязательно, что это правда. Это их религия и мифология. Истории, в которые верят сами гунзы. Так они объясняют, почему их снесли».

Слова собеседника казались мне бессмысленными:

«Что значит снесли? Они в моём доме! Они до сих пор существуют!»

Я слышал, что где-то рядом в темноте ползает шестипалая рука, и подобрал под себя ноги. На экране всплыло новое сообщение:

«Существуют ли? И да и нет. Не знаю, как это объяснить. Они вроде ошибки в программе – элементы старого кода вселенной. Баг системы! Гунзы появляются ненадолго, когда кто-нибудь выполняет все эти странные ритуалы. Потом они снова исчезают».

«Их можно как-нибудь задобрить?»

– написал я.

Анонимный подписчик ответил:

«Вий, ты думаешь, они мстят? Это не так! Они просто хотят жить. Гунзы существуют, пока ты с ними играешь. У них нет другой возможности существовать. Когда игра закончится – их опять сотрут».

«И меня тоже?»

– спросил я.

Мой собеседник долго писал сообщение. Подбирал слова, отвечая на простой вопрос. Это означало, что ничего обнадёживающего он мне не скажет.

«Вий, я твой большой фанат и надеюсь, что ты не исчезнешь. Я вообще-то начал смотреть твой канал, потому что хотел узнать побольше о гунзах, ведь ты работал с аномалиями. Я думаю, что все аномалии нашего мира объясняются тем, что вселенная лагает из-за них. Но потом я понял: ты ничего не знаешь о гунзах и просто по приколу снимаешь постановочные ролики. Но видео были просто отличные! Я тебе всегда ставил лайки».

Он как будто со мной прощался…

Я всё же надеялся вытянуть из него что-то полезное и написал:

«Ты знаешь какой-нибудь способ справиться с этим? Мои друзья исчезли. Их можно вернуть?»

Я ждал ответа несколько минут и получил очередное длинное сообщение:

«Вий, я и сам занимался этим вопросом, потому что меня интересовало, можно ли вернуть человека, который пропал после этих игр. Знающие люди рассказывали, что есть способ! Якобы кого-то возвращали. Но другие говорили, что лучше этого не делать, потому что пропавшие не вернутся прежними. Говорят, это уже не те люди. Но я не знаю правды! Я не знаком ни с кем, кто исчез, а потом вернулся. Чтобы точно во всём разобраться, тебе надо спросить самих гунз. Среди них есть те, кто умеет разговаривать. Ты в последнем видео рассказывал, что у тебя на руках тетрадка с играми. Посмотри, есть ли там запись, как вызвать Старика. Старик знает всё! И будь осторожен. Он, как и все гунзы, не слишком дружелюбен с нами».

Я взял тетрадку: «Чёрные шелкопряды»… «Игра в сто гвоздей»… Всё не то… «Позвать Старика поживиться»… Вот оно!

Ритуал вызова был описан так:

«Нужно взять трупик мелкого животного: змею, грызуна или птицу. Трупик должен быть целый!

Положить на тарелку. Оставить на полу в коридоре и сказать: „Старик, приходи поживиться“.

Его можно спросить обо всём: о прошлом, настоящем или будущем».

Где мне было взять мёртвое животное? Не зря там написали: «Трупик должен быть целый!» – значит, курица из супермаркета не подойдёт.

Я вспомнил, что в конце нашей улицы есть зоомагазин, и подумал: «Хочу я или нет, но мне придётся добыть жертву».

Я оделся, вышел на улицу. Не стал садиться за руль, решил пройтись, несмотря на сырую погоду. Мне хотелось оттянуть этот момент.

В зоомагазине «КотоПёс» работала девушка лет двадцати. Иногда люди этого возраста меня узнавали, и я, разговаривая с ними, неосознанно переключался на свой актёрский образ. Но продавщица старалась не вглядываться мне в лицо. Ей было со мной некомфортно.

Чему удивляться? Вид у меня был не фонтан. Торчки в подворотнях, и те приятнее.

Я поглядел на щебечущих птиц. Среди клеток с яркими попугаями была невзрачная мелкая птаха, похожая на воробья, только клюв чудной – толстый.

Я спросил:

– А это кто?

– Японская амадина, – тихо ответила девушка, чувствовалось, что она не горит желанием продать мне живность.

И она была права в своих подозрениях! Я наблюдал, как несчастная птаха прыгает по жёрдочке, моргает чёрными бусинками, и представил, как сдавлю ей голову и сверну шейку. Решил, что для отвода глаз надо взять птицу вместе с этой огромной клеткой и купить ей корм… но передумал, поняв, что не смогу убить животное.

Я и без этого чувствовал себя погано.

Вышел из магазина ни с чем.

«Гори оно синим пламенем!» – только я об этом подумал, и мне на глаза попалась дохлая крыса.

Она валялась у тротуара, здоровая и бурая… Не знаю, было ли это совпадением. Вдруг «вселенная» хотела, чтобы я продолжал играть. Как в квестах: всё, что тебе нужно, обязательно найдётся.

Но чей это замысел? Кому это казалось забавным?

Я попросил пакет в ларьке с шавермой и положил туда трупик. Тоже мне удача – найти дохлую крысу. Но я был рад! Принёс её домой, выбрал тарелку поплоше…

От крысы несло не только сыростью, но и тленом, она уже успела подгнить, кое-где под шерстью появились следы разложения. Меня и до этого тошнило, поэтому никакая вонь уже не отвращала.

Я поставил тарелку в проход перед ванной комнатой. Сам и не вспомнил, что надо сказать… сходил за тетрадкой и прочитал:

– Старик! Приходи поживиться!

Не ожидал, что он появится сразу, и не думал, что он выглядит так. Стариком называлось длинное существо – ростом около двух метров. Оно воплотилось из сумрака, будто и стояло там всегда, но стало заметным, как только его позвали.

На широком лице и на висках вразнобой мигали множество глаз. Зрачки двигались асинхронно, некоторые смотрели на меня, другие по сторонам.

Существо опустилось на колени перед тарелкой.

– Поживлюсь, поживлюсь! Поживёт ещё! – прошептали чёрные губы.

У его рук не было ладоней, сразу от запястий тянулись пальцы. Долговязый монстр проткнул гнилую крысу длинным ногтем. Я ожидал какого-нибудь чуда, но ничего не произошло…

– Ты и есть Старик? – Я перестал удивляться гунзам и не боялся с ними разговаривать.

– Чего ты хочешь? – хрипуче спросил он.

– У меня были друзья…

– Сгинули твои друзья, и ты сгинешь! – выпалил Старик, прежде чем я успел закончить, а потом отполз назад и пропал в сумраке.

Вот и погасла моя последняя надежда.

Мне захотелось пожаловаться. Я сел за компьютер и написал своему советчику, что Старик напророчил мне смерть. Неизвестный фанат был не в сети.

Я вспомнил о трупе грызуна. Надо было его убрать, пока не нагрелся на тёплом полу и не завонял на всю квартиру. Я включил свет в коридоре, наклонился за тарелкой и замер.

На боку мёртвой крысы, куда Старик ткнул ногтем, появилось глазное яблоко с чёрным зрачком. Оно следило за моей рукой.

В нескольких местах на теле крысы вдруг осыпалась шерсть, и там открылись ещё несколько глазков! Лапы и хвост задёргались. Полусгнившая крыса вскочила и умчалась в ванную, роняя шерсть на бегу.

«Ещё один монстр в моём доме», – обречённо подумал я.

В комнатах ползала шестипалая рука, в кухне стоял тестообразный человек, и теперь в ванной завелась десятиглазая дохлая крыса.

Меня это не слишком беспокоило, а вот голос, который раздался из комнаты, заставил меня содрогнуться.

– Венуля? – меня так называла только Полина. – Что за кавардак? Почему цветок мой валяется? Кто всё это сделал?!

– Полина! – Я был вне себя от счастья и бежал к ней навстречу. – Ты здесь!

– Что случилось с твоей квартирой? Тебя ограб…

Её слова оборвались. Моя подруга исчезла сразу, как я открыл дверь. Я видел её не более секунды… Она стояла, бледная и растерянная, посреди бедлама и вдруг пропала.

Это издевательство! Слезы катились по щекам.

А неизвестный фанат накатал очередное письмо. В нём не было никаких советов, а только его личная история:

«Вий, мне очень жаль. Я хотел тебе помочь. Из-за этих игр исчезла моя младшая сестра Леся. Ей было всего пятнадцать лет. Она пошла на день рождения к подруге и заночевала у неё дома. Они там с девочками пытались вызывать духов. Ты же знаешь, подросткам хочется острых ощущений. И эта дичь случилась только с моей сестрой. Из её компании больше никто не пострадал, а с ней начались беды. Леся стала бояться чёрных бабочек, говорила, что, когда гаснет свет, они на неё садятся и откладывают личинки ей под кожу, словно она кокон. Леся расчёсывала себе руки. С каждым днём было хуже. Она плевала в раковину кровью и доставала изо рта что-то чёрное, похожее на шёлковые нити.

Сестра говорила, что ей нельзя оставаться в темноте, иначе опять прилетят чёрные бабочки. Ещё она видела высокую женщину с голубой кожей, которая написала на стене её комнаты: „ГУНЗЫ БЫЛИ!“

Я всего этого не видел и не верил ей. Мне казалось, что сестра сходит с ума. Поил её транквилизаторами, чтобы она могла хоть немного поспать.

Кожа у Леси стала сухая-сухая. Я подозревал, что это из-за таблеток. Она страдала, а я думал только о том, как мне с ней тяжело. Убеждал Лесю, что нет никаких бабочек – это всё у неё в голове.

И вот однажды она уснула, а в её комнате остался гореть свет. Я зашёл и выключил, а потом услышал странные звуки, похожие на трепет крыльев мотыльков. Зашёл, нажал на выключатель и вижу: в кровати лежит не моя сестра, а только её тёмная фигура. И вдруг она разлетелась на тысячи чёрных бабочек! Они бешено летали по комнате, а потом разом дёрнулись, как полосы на глюкнувшем экране, и пропали. От неё осталась только пыль на простыне.

Я два года искал ответы: что это было и куда делась моя сестра? Мне удалось найти людей, которые знают кое-что о гунзах. Я хотел вернуть сестру. Мне посоветовали вызвать Старика. Я не стал. Не захотел связываться с гунзами. Боюсь их до ужаса! Наверное, правильно, что не стал. Старик и тебе не помог. Прости, если зря обнадёжил. Больше мне посоветовать нечего. Ты лучше сожги эту тетрадку, чтобы никто не пострадал».

А что если все потусторонние существа – это и есть гунзы? Исчезнувшее население нашей планеты.

Я ничего ему не ответил. Не видел смысла продолжать переписку.

Вот и прошёл ещё один день в бесполезной суете. Ничего не добился, но так обессилел. Чтобы не спать в бардаке, устроился в пустой комнате, где несколько дней назад обитала «скрипучая бабка». Накидал подушек на пол и плюхнулся вниз лицом.

И опять в соседней комнате зазвучал голос Полины:

– Венуля? Что за кавардак? Почему цветок мой валяется? Кто всё это сделал?!

– Ты уже это спрашивала, – напомнил я.

– Когда?.. Что случилось с твоей квартирой? Тебя ограбили? – опять спросила девушка.

Я встал, глянул в соседнюю комнату. Там не было моей подруги, как я и думал.

Хорошо поспать не получилось. В доме стало слишком неспокойно. Что-то ползало, что-то ходило, что-то падало и разбивалось. Я лёг на спину и увидел над собой россыпь глаз.

Этот долговязый монстр всё ещё был в моей квартире. Я его не боялся и высказал всё в его многоглазую рожу:

– Старик… Никакой от тебя пользы! Я и без тебя знал, что мои друзья пропали и что со мной случится то же самое. Мне надо было понять: можно их вернуть или нет? Я хочу увидеть их ещё раз. Это моё последнее желание.

– Ладно, где твоя тетрадка? – спросил Старик и вышел. – Рука, ты здесь? Напиши ему!

Я услышал, как в другой комнате со стола упала тетрадь и скатилась ручка. Старик что-то бубнил, шелестела бумага.

Закончив, он опять обратился ко мне:

– Будет день, когда нещадный Создатель задумает новых тварей, а люди, как и гунзы, исчезнут! Вместо вас будут другие!

Не знаю, было ли это пророчеством или он просто сказал от злобы, но мне представился мир, который населяют совсем другие разумные существа. Они видят надписи на стенах «ЛЮДИ БЫЛИ!» – и думают: «Что это за слово такое… „люди“?»

Я включил свет. В комнате не было Старика и шестипалой руки, только раскрытая тетрадь на полу. В ней была новая запись. Ритуал назывался «Приглашение на похороны».

Почерк корявый, похож на детский. По манере письма новая запись ничем не отличалась от остальных:

«Отправь своим друзьям приглашение на свои похороны. Они не пропустят твой самый важный день!» – ниже было приписано: «Луги. Кладбище. Копай. Иди в дом. Жди гостей».

Луги… Заброшенная деревня, где я нашёл эту тетрадь!

Ничего из этого не было понятно, и я подумал, что разберусь по ходу дела. Сначала нужно было решить, как отправить друзьям приглашения на похороны. Подписать открытки, объездить их дома и положить в почтовые ящики?

Я решил не заморачиваться, взял телефон, открыл наш рабочий чат, который давно пустовал, и написал:

«Полина, Рома, Филя. Приглашаю вас на мои похороны. Вы же не пропустите такой важный день? Придёте?»

Я смотрел в экран, ждал – вдруг кто-нибудь ответит. Чат молчал. Никто не появился онлайн.

На мой канал кто-то загрузил видео в ограниченном доступе. Я обнаружил его утром, когда проверял уведомления. Превьюшка неразборчивая, название ролика «Мы вернулись!».

Он начинался статичными кадрами заброшенной деревни. Болотистая местность, накренившиеся дома. Знакомые виды! Мы с друзьями были там, но в другую погоду. Тот день не был таким пасмурным, заброшки не выглядели чёрными от дождя. Значит, это были не те кадры, что снимала Полина в нашу поездку.

Уличные пейзажи сменил вид комнаты в деревенском доме. Тоже знакомая обстановка. Я там ночевал. Но теперь там на полу лежал вытянутый ящик, сбитый из досок, и крышка рядом. На гроб не похож, но мог бы за него сойти…

Потом на экране появились мои друзья! Полина, Рома и Филя! Они стояли на фоне заброшенного кладбища. Позади них лес, кресты и ограды. Сами ребята были как неживые, молча смотрели в камеру. Лица бесцветные. Хотя так могло казаться из-за освещения или настроек камеры.

Ребята смотрели с экрана словно на меня. Камера снимала их ровно, я подумал, что она стояла на штативе и за ней не было оператора. На последнем кадре был свежий могильный холмик крупным планом. И это на кладбище, где давно никого не хоронили… В деревне, где и некого было хоронить.

И только меня не хватало в их компании…

Досмотрев ролик, я проверил дату загрузки. Это было завтрашнее число! Или у меня сбились настройки даты в телефоне… Я перестал ориентироваться в числах.

Игры со временем!

Мне хотелось пересмотреть ролик ещё раз, но он вдруг исчез. Его удалили.

Казалось, теперь я знаю всё наперёд и будущее не сулило мне ничего приятного. И всё равно я для себя определился, что завершу начатое. На этом пути мне больше некуда было сворачивать.

Я вспомнил мать. Она всю жизнь работала в парикмахерской. У неё начались проблемы с лёгкими из-за мелких частиц волос и аэрозольных средств для укладки. Но она не умела ничего другого и продолжала там работать, пока себя не угробила. Я поражался: почему мама не остановилась, зная, как всё кончится? А теперь и мне стала ясна неотвратимость очерченного пути.

Поезд летит по накатанным рельсам прямиком в пропасть, ещё не упал, но дёргать стоп-кран уже бесполезно.

Я добирался в деревню Луги целый день, объезжая овраги и буреломы. На подъезде, как и в прошлый раз, меня встретила стая ворон. Они расселись на косых крышах, смотрели на меня, вскрикивали.

Приглядевшись, я понял, что это не просто птицы. Каждая из них имела около десятка глаз. Они выглядывали из-под редких перьев на голове, на шее, на груди.

Это край мёртвых ворон. Их воскресил Старик.

Далее по списку значилось кладбище…

Я запомнил, что оно в лесу. Там для меня кто-то оставил инструмент. В земле торчала штыковая лопата. Старая, ржавая, с занозистым черенком.

Я копал без отдыха, пока не оказался на метр в земле. На большее не хватило сил, но и эта яма сгодится как могила.

Теперь нужно было идти в дом и ждать гостей. Странно, что я чувствовал радостное волнение, нетерпение! Мне хотелось увидеть своих ребят, сказать им, как я счастлив снова их встретить.

В доме был этот деревянный ящик. И я вспомнил, из-за чего разругался с Ромкой, когда мы приехали в эту деревню. Он сказал, что видел, как мимо леса шли три человека – два парня и девушка, и тащили какой-то ящик…

Это были они?

Я ему не поверил, но сейчас понимаю, что он не врал. Вероятно, Ромка увидел самого себя, Филю и Полину. А в том ящике они несли… меня? Этого ещё не было, но скоро случится.

Мир полон глюков, дефектов и всплывающих ошибок. Раньше я этого не замечал. «Код вселенной» небезупречен.

Я поставил камеру на штатив, и, пока есть время, записываю это обращение. Наверное, последнее. Не знаю, попадёт ли оно в интернет, тут почти нет связи. Просто захотел выговориться. Много всего накопилось на душе.

Надеюсь, этот ритуал вернёт моих друзей. И они будут прежними. Не хочу верить слухам!

Ну вот… кто-то идёт к дому. Наверное, это они.

Мои ребята!

Ох, не то время года я выбрал для поездки в деревню Луги. Дорог нет, всё в снегу. Непроходимые завалы. Крыши старых домов, тёмный лес и мёртвая тишина. Где-то в тех местах пропал популярный блогер, опубликовав своё последнее видео. Вскоре после этого его канал был удалён по неизвестным причинам. Блогер, известный под ником Вий, до сих пор числится пропавшим без вести.

Влад Райбер

Лихо

В Питере в районе станции метро «Удельная» стоит четырёхэтажный дом, обнесённый строительным забором из профлиста. Территория поросла сорняками, и там всюду валялся мусор.

Найти и посетить заброшку.

С крыши дома до самой земли свисала зелёная сетка, будто вуаль, прикрывающая слепые глаза пустых окон. Кажется, что это здание всегда было заброшенным. Но я там жил!

Сейчас даже не верится, что мы с родителями теснились в коммунальной квартире. Ещё труднее поверить в то, что там происходило. Это кажется безобразной выдумкой.

У меня была своя каморка, вытянутая, как вагон поезда. Два метра в ширину от стены до стены и метров шесть от двери до окна. Родительские покои были куда просторнее. А в третьей комнате жила престарелая соседка.

Звали её смешно – баба Фёкла. И сама она была весёлой старушкой. Никогда не унывала, несмотря на своё одиночество. Если к ней приходил кто-то в гости, то это всегда были старики, такие же, как она. Ни детей, ни внуков. Поэтому она так радовалась нашему присутствию в квартире.

Меня она всегда называла «маленьким», даже когда я в четырнадцать лет стал выше её на полголовы. Моя семья с соседкой жила дружно, а вот общая атмосфера дома оставляла желать лучшего.

В коммуналках были всякие… Сварливые тётки, что могли устроить драку на лестнице с тасканием друг друга за волосы. Пьющие, непросыхающие мужики, вечно сидящие на ступеньках.

Приличные люди от них страдали. Какая-нибудь молодая мама могла оставить коляску в подъезде, а утром обнаружить в ней груду пустых бутылок. Сволочи! Бросали как в урну!

Не за это ли наш дом наказала какая-то злобная сила?

Думаю, я был первым, кто это увидел, ведь как раз с той ночи в доме началась череда страшных событий.

Я ещё не спал. Всегда ложился позже всех – до поздней ночи слушал музыку по радио на минимальной громкости. Навострённый слух не позволил мне пропустить те шорохи в коридоре. Казалось, кто-то ползком пробирается мимо моей комнаты, но вот странность: шаркали не по полу, звуки доносились откуда-то сверху.

Я и не думал ничего бояться, всякого тут навидался… Поэтому смело выглянул в коридор. Я не был готов такое лицезреть и не смог сразу определить это как живое существо.

Что-то большое ползло по потолку к входной двери. Удалялось от меня. Вглядевшись, я увидел нечто похожее на тазовые кости под обвисшей кожей. Исхудалые ноги и руки.

Живя там, я разучился чему-либо удивляться. Меня бы не шокировал вид голого человека, ползущего на четвереньках. Но этот полз по потолку! Я смотрел и не мог уразуметь: как ему это удаётся. Чем он цепляется? За что держится?

Он лез так, будто законов физики для него не существовало. Стучал коленями по штукатурке, и она сыпалась на пол целыми ломтями.

Теперь я испугался и был рад, что это создание не заметило меня.

Комната закрывалась на щеколду, и я заперся…

Утром в квартире был переполох. Я проснулся от яростного стука в дверь. Родители были против, чтобы я закрывался, боялись, что со мной может что-то случиться – вдруг обморок, плохо станет, а они не помогут.

Я открыл. Мама и папа были встревожены. Спросили, знаю ли я, почему в коридоре штукатурка по всему полу. Я рассказал им: ночью что-то непонятное ползало по потолку.

Вы удивитесь, но родители поверили каждому моему слову! Это было время массового мракобесия. Люди верили во всё, над чем сейчас только смеются. Тогда были популярны журналы про экстрасенсов и про инопланетян. Мои мама и папа обожали телепередачу «Необъяснимо, но факт» с Сергеем Дружко и обсуждали каждый выпуск на серьёзных щах.

Поэтому они не усомнились в моём здравомыслии. Какое-то жуткое нечто ползало по потолку? Бывает такое! Только как оно проникло в квартиру? Входная дверь ведь закрыта на два замка!

Баба Фёкла сказала, что у нас завелось лихо – от него дверями и окнами не закроешься. Тут нужен ритуал.

Бабушка знала старую питерскую легенду!

Мои родители и были рады стараться! Я был в ужасе, а они будто наслаждались ситуацией. Наверное, им казалось, что все свои «знания» о сверхъестественном они копили именно для этого случая. Не просто смотрели развлекательные шоу по телеку, а получали ценную информацию, и вот пора пустить её в дело.

Мама пригласила в квартиру «ясновидящую» тётку в тюрбане. Она говорила уверенным тоном, как учитель своим первоклассникам, хотя из её слов ничего не было понятно. Эта «колдунья» обошла нашу квартиру с какими-то штуками, похожими на две изогнутые антенны от приёмников. Потом прошептала что-то, уткнувшись лбом в угол, и заявила, что всё ушло.

Отец спросил, сколько платить, тётка ответила: «Сколько не жалко… Только не мне в руки давайте, а положите на стол. Я возьму». Но когда отец бросил на стол купюру, тётка с антеннами не поспешила её брать, а сказала, что это как-то совсем скромно… Мама щипнула его за бок: «Не позорь нас!» – и он добавил ещё пару купюр.

«Ясновидящая» схватила деньги, и к выходу, а мои родители ей вдогонку: «Спасибо! Спасибо! Дай вам бог здоровья!»

Женщина ушла. Как и половина папиной зарплаты.

Мне эта тётка в тюрбане совсем не понравилась. Баба Фёкла тоже сказала: «Ну её, эту ведьму!» Наша соседка принесла святой воды из церкви, окропила все углы. Поставила свечку в стакане на кухне и говорила мне: «Видишь, маленький: если огонь потрескивает, значит, лихо изгоняется».

Ещё она насыпала соли у порога нашей квартиры. Мне, подростку, хотелось верить: взрослые знают, что делают.

В другой раз беда обошла нашу квартиру, но затронула жителей другой коммуналки.

Женщина возраста моей мамы в подробностях рассказывала всем историю, как пропал её сосед. Это случилось ночью. Она вошла в общую кухню. Там был он – молчаливый старик, любитель выпить. Он сидел на стуле, как буддийский монах, подобрав под себя ноги, дул папиросы одну за другой.

Женщина выпила воды, пошла к коридору, закашлялась от едкого дыма и оглянулась сказать соседу, чтобы он хоть проветрил кухню, когда будет уходить. А старика нет! Секунду назад сидел на стуле, и нет его! Только дым в воздухе плавает и непотушенный окурок тлеет у пепельницы на столе.

Соседка смотрит туда-сюда, под стол заглянула… Нет его! Кроме неё, на кухне никого. А потом подняла глаза и увидела: старик висит на потолке, как прибитый!

Руки-ноги растопырил, глаза бегают, а сказать ничего не может. От ужаса женщина завалилась на стену. Да как это? Да что это вообще такое?

А потом из угла по потолку к соседу подползло что-то голое, тощее и как давай его грызть.

Женщина ещё ночью позвонила в милицию. Её приняли за сумасшедшую и несколько раз бросали трубку. Утром она пошла посмотреть, что там на кухне… а на кухне ничего! Только красные разводы по всему потолку.

Она всех приглашала в свою квартиру посмотреть и убедиться, утверждала, что это следы крови. Из милиции тоже приходили, посмотрели на пятна. Сказали: «У вас и остальной потолок не лучше. Белили ещё при Петре, наверное. Нет тела – нет дела».

Но женщина всё равно была уверена, что её соседа кто-то убил.

Лихо…

«Наш сын тоже его видел!» – говорила мать и советовала защищаться способом бабы Фёклы: всё окропить святой водой, поставить свечку, а на порог насыпать соль. Свою «ясновидящую» тётку почему-то не советовала. Видимо, и сама в ней разочаровалась.

Настроение у моих родителей уже не было таким приподнятым. То ли осознали, что чудом избежали беды, то ли винили себя, что изгнали нечисть из нашей квартиры и она ушла к соседям.

У нас и дня не проходило без нового ритуала. Баба Фёкла шептала молитвы. Родители то булавку воткнут в порог, то букеты из трав развесят на окнах.

Я тоже надеялся, что это защитит от лиха, но неделю спустя услышал ночью знакомое шарканье. Это случилось, когда я собирался пойти в туалет, но остановился, взявшись за ручку.

Опять из коридора доносились эти звуки. А как же соль? Как же свечи?

Я закрыл дверь на щеколду и решил потерпеть, вышел только рано утром. Баба Фёкла уже не спала. Она подметала обвалившуюся побелку. Мои родители ещё не проснулись. Я не стал им ничего рассказывать, хотел, чтобы мама и папа верили, будто их обряды работают.

Дальше было хуже.

В соседнем подъезде милиция пришла в ещё одну квартиру. Хозяина комнаты почти сутки продержали в участке и отпустили, так и не добившись ничего вразумительного.

У него пропала жена. Мужчина проснулся посреди ночи в постели один. Думал, жена отлучилась в туалет или в ванную, но свет в коридоре не горел, и было тихо.

Мужчина собрался посмотреть, куда жена делась. Встал с кровати и вдруг заметил, что в углу что-то свисает с потолка. Тряпка какая-то… Пригляделся: да это не тряпка, а ночная сорочка его жены! И она сама в углу к потолку приклеена!

Муж в изумлении спросил: «Люба! Ты как там оказалась?» – а она ему сдавленным голосом: «Не знаю… Не понимаю, что делается. Я сплю? Никак не могу проснуться».

Потолки в том доме были высокие. Мужчина подпрыгнул, уцепился за ночнушку, стал тащить жену вниз. И тут у её ног показалось страшилище. Оно сидело на потолке пузом кверху, но его голова была вывернута мордой вниз.

Обратив сморщенное лицо на хозяина комнаты, тварь угрожающе заверещала. У неё были злобные глаза, а челюсти дёргались со скоростью дробилки. Мужик побежал будить соседей, чтобы они помогли спасать жену и гнать лихо из общей квартиры.

Когда переполошённые люди ворвались в комнату, там уже никого не было. Только свежие кровавые следы на штукатурке. Ни потёка на стенах, ни капли на полу, только багровые круги на потолке. Ещё несколько жителей дома рассказали, что тоже видели ползучее лихо в своих квартирах. Им повезло больше – никто не пострадал, но многие перепугались.

Об этом узнали мои родители и взяли на себя миссию обучать людей защищаться от нечисти. Я ходил по подъезду, а под ногами хрустела соль. Теперь все пороги были ею усыпаны.

Я боялся приходить домой. Хотелось подольше посидеть в школе или задержаться в гостях. Мне оставалось надеяться, что всё это пройдёт, как любая домовая болезнь. Какое-то время у нас водились мыши, а потом исчезли.

Лихо тоже должно уйти. Не быть же ему тут всегда! Так я себя утешал и старался избегать вестей о нём, но не получалось.

В квартире над нами пропал ещё один человек. Запойная Ларка привела домой собутыльника. Сидела с ним, распивала вино, и внезапно сверху костлявые руки хвать его за плечи – и утащили на потолок. Сама Ларка всю ночь просидела в коридоре. Говорила, что слышала, как грызут её дружка. Ещё одна коммуналка оказалась помеченной кровавыми пятнами на потолке.

Ум за разум заходил от этих рассказов. Я много думал о костлявом пугале и не мог представить его природу. Как оно попадало в квартиры через закрытые двери? Как ходило по потолку? Вряд ли цеплялось, подобно мухе… Скорее, лихо жило в своём перевёрнутом мире и затягивало туда людей. И тот перевёрнутый мир совсем не такой, как наш. Лихо видит его иначе. У него свои двери, лазейки, проходы, незаметные для нас. Мы видим только само лихо, но не его перевёрнутый потолочный мир.

Я бы не хотел там оказаться.

У меня ещё была надежда, что все, кто живёт в нашей квартире, ему не подходят. Пугало приходило к нам дважды и никого не утащило.

«Оно пользуется нашим коридором как проходом», – убедил себя я. Мой страх породил эту железную уверенность.

Я научился не думать об опасности. И даже снова начал слушать музыку по ночам. Тихое радио меня успокаивало…

Есть одна песня того времени. Меланхоличная и спокойная. Про то, что среди всего мрачного и злого всегда есть приятное обстоятельство – любовь. Мне нравились и слова, и мелодия, но больше я никогда не смогу слушать эту песню с тем же настроением. Ведь той ночью на её фоне я услышал суетливое копошение и чавканье. Потом всё стихло.

Я навострил уши и услышал сдавленный шёпот: «Петя… Лена…» Это имена моих родителей. Их звала баба Фёкла. Прошепчет, замолчит и опять: «Петя… Лена…»

Мои родители давно спали и не отзывались. Я выглянул в коридор. Комната бабы Фёклы была напротив моей, дверь слегка приоткрыта, за порогом темнота и только шёпот: «Петя… Лена… помогите».

Эта старушка была мне как родная, и я не хотел оставлять её в беде, но что я мог сделать?

Я заглянул в её комнату. Престарелая соседка висела на потолке лицом вниз, широко раскинув руки. В темноте на белой штукатурке её фигура напоминала жуткое распятие.

– Баба Фёкла, – единственное, что сказал я. Больше и слов не нашлось.

– Маленький! Иди скажи родителям, пусть встанут, помогут мне спуститься! А то лихо вернётся и меня совсем доест.

Только после этих слов я заметил, что у бабы Фёклы вместо ног – голые кости! А в дальней части комнаты над зеркалом, как из ниоткуда, возникло тощее страшилище.

Я и сам не заметил, как оказался в своей комнате, забрался под стол, загородился стулом и сидел, трясся. Я забыл закрыть дверь. Да и помогло бы это?.. Лихо умело пролезать, куда ему хочется.

Из приёмника играла музыка, но я слышал только скоростное клацанье челюстей и причмокивание. Баба Фёкла больше не шептала.

На пару минут в нашей коммуналке стих всякий шум. Звучал только голос ведущего радиостанции. А потом снова зашаркало, уже в коридоре!

Я вглядывался в открытую дверь, пока не различил во тьме лицо.

Из-за притолоки высунулась уродливая башка. Изначально она висела в правильном положении – макушкой вниз. Но, обшаривая комнату взглядом, чудище перевернуло голову и теперь смотрело на пол.

Высматривая меня под столом, оно стучало зубами. Я думал убежать через окно. Наша квартира располагалась на первом этаже, но я не решился.

Возможно, меня спасло то, что надо мной был стол. Пугало не могло меня достать. А может, оно уже наелось престарелой соседкой и заглянуло ко мне в комнату лишь из любопытства, поэтому ушло, ничего со мной не сделав.

Утром я был рад увидеть маму и папу живыми, но не мог рассказать им того, что было со мной ночью. Пережитый шок лишил меня голоса на следующую пару дней.

Родители и без моих объяснений всё поняли, когда заглянули в комнату бабы Фёклы. Багровое пятно на белёном потолке показало, чего стоят их средства защиты.

– Сынок, мы уезжаем, собирай вещи! – сразу сказала мама. – К дедушке поедем жить!

У отца были нелады с тестем, но он без возражений согласился переехать в его дом на неопределённое время.

Мы собрали только самое необходимое, словно уезжаем не навсегда, но в тот дом больше не возвращались. До нас и через весь город дошли слухи, что в здании начали находить свежие человеческие кости и черепа. Они были спрятаны в стенных дымоходах, что остались со времён, когда здание отапливалось дровами.

Кости были как отшлифованные. Белоснежные – ни жил, ни остатков мяса. Никто не сомневался, что они принадлежали пропавшим людям.

Не знаю, что происходило дальше в тех коммуналках, но спустя много лет, когда мне по работе пришлось заехать в район станции метро «Удельная», я увидел, что дом стоит давно заброшенный.

Окна первого этажа заложены кирпичами, выше – пустые тёмные прямоугольники, ни рам, ни стёкол. Сняли, чтобы не побили.

Я вновь заинтересовался, поискал в интернете информацию о старинном доме. Никаких документальных материалов о пропавших людях не сохранилось.

Только на одном форуме нашлась городская легенда о том доме: писали, что если ночью вглядываться в пустые окна, то в одном из них можно увидеть безобразного человека, который будто стоит на потолке, а голова его повёрнута подбородком вниз и макушкой кверху.

Питер бьёт рекорды по количеству страшных легенд, большинство из которых сочиняют для туристов.

Но я знаю, что история о безобразном человеке на потолке в заброшенном доме – чистая правда.

Несмотря на все заверения рассказчика, я отправился в тот заброшенный дом без всякой надежды. Уже успел смириться со своим невезением. Думал, что так и уеду из Питера, не увидев своими глазами хотя бы одного настоящего монстра.

И вот я пробрался через дыру в заборе, влез в заброшенное здание и отправился бродить по этажам.

Ходил, напевал старую детскую песенку про крылатые качели и слушал собственное эхо. А потом обернулся и увидел его! Оно висело прямо за мной. Голое, истощённое существо с глазами-искрами, с зубами-бритвами!

Моё сердце окаменело от ужаса. И я перестал дышать на целую минуту. Вот оно! Настоящее чудовище прямо передо мной! Я мечтал его увидеть, но не подумал о том, что буду делать, когда это произойдёт.

Мне пришлось импровизировать.

– Спокойно… спокойно… я не хотел тебя тревожить!.. Ты монстр, да? Мне нравятся монстры… – лебезил я, отступая назад. – Вы редкие существа! По-своему… прекрасные. Я о вас, можно сказать, «Красную книгу» пишу!

Это существо шагало за мной по потолку. Я наткнулся спиной на стену, и это ужасное лицо снова оказалось напротив моего.

– Не ешь меня, пожалуйста, – проговорил я, скривившись от зловонного дыхания.

Чудище потянулось ко мне носом, вдохнуло мой запах и фыркнуло. А потом оно заговорило со мной. Казалось, что слова прозвучали на каком-то чужом, потустороннем языке, похожем на шипение дикой кошки. Но каким-то чудом я понял их смысл:

– Я ем только ЛЮДЕЙ!

Вот что мне сказал этот монстр перед тем, как убежать и скрыться в темноте.

Я ещё долго стоял, держась за стену, и глубоко дышал, пытаясь оправиться от шока. А это было обидно! Я разве не похож на человека? И всё же мне повезло, что он принял меня за своего… Но я ведь человек, верно? Кто же ещё?..

Влад Райбер

Content

Влад Райбер
Потусторонний город

Чердачная чертовка

Петербургское метро

Кошмарные сны старого дома

Одинокие

Мохнатые лапы

Технический этаж

Перевёртыш

Король птиц

Арка

Гунзы были!

Лихо