Основатель — 4

Глава 1

Я раскинулся в кресле посетителя в кабинете Арбитра Кузьмы Поляны прямо напротив его здоровенного, как мамонт, дубового стола.

Стол этот, чёрт побери, чуть ли не трещал под тяжестью наваленных на него книг, толстенных фолиантов, переплетённых в потрескавшуюся кожу, явно содержащих своды местных законов и прецедентов. Гора макулатуры, короче.

Сам Кузьма, облачённый в строгую чёрную мантию, казалось, чувствовал себя в ней на удивление комфортно, будто всю жизнь только и делал, что судействовал, а не горбатился на ферме. Видать, смена профессии с крестьянина на новую силовую должность пришлась ему по душе. Ну, ещё бы, из грязи в князи, хоть и местного разлива!

Формально-то он числился одним из моих, ну, типа советников, но по факту я его почти не дёргал. Его основная работа — выносить вердикты да разруливать всякие бытовые и не очень конфликты между жителями града Весёлого. Такой себе мировой судья, чиновник и третейский арбитр в одном лице. Честно говоря, до сего момента особой нужды в его специфических услугах у меня как-то не возникало, а вот теперь, похоже, припёрло так, что без него никак.

— У меня тут, понимаешь, Кузьма, нехорошее дело нарисовалось, — начал я издалека, постукивая пальцами по подлокотнику. — Похоже, кто-то из моих людей крысятничает, золотишко тырит.

Я вкратце изложил ему суть проблемы.

Кто-то, возможно, какой-нибудь мелкий клерк или кто из прислуги, завёл поганую привычку прятать золото на одном из чердаков Администрации. Складировал нетрудовые доходы, прятал на чёрный день. А самое неприятное, меня не оставляла мысль, что этот «кто-то» — очередной засланный казачок, шпион, возможно, даже из людей Лекса Могучего.

Конечно, это мог оказаться и обычный воришка, банальный домушник, но расследовать такое дельце будет ох как непросто. Народу в здании Администрации шастает туда-сюда как на вокзале в час пик, а из реальной охраны у нас, по сути, только эльфийские ребята И́рита, которые больше по периметру специализируются, а не по внутренним расследованиям. Да и узнали-то мы об этой заначке только потому, что Зимородка нашего застукали, когда он пытался это самое золотишко стырить. Вот такой вот казус.

Судья Кузьма задумчиво погладил свою длинную седую бороду, слегка покачиваясь в массивном кресле, которое протестующе скрипело под его весом. Информация его, мягко говоря, не обрадовала.

— И много золота-то умыкнули? — наконец спросил он, когда я закончил свой невесёлый рассказ. Сказал спокойно, как всегда, но где-то на периферии прозвенели едва уловимые стальные нотки.

— Сто пятьдесят золотых, — озвучил я сумму, от которой у любого местного крестьянина, наверное, глаза бы на лоб полезли. Да что там у крестьянина, тут иному мелкому лавочнику на год безбедной жизни хватило бы. Сумма, прямо скажем, для нашего захолустья весьма ощутимая.

— Сто пятьдесят… — Кузьма медленно выдохнул, и его взгляд стал ещё серьёзнее. — Это, Владыка, уже не мелкая кража. Это, я тебе доложу, преступление серьёзное. И чего ты от меня хочешь в такой ситуации? Какая помощь от старого судьи потребна?

— До сегодняшнего дня, Кузьма, у меня как-то не возникало особой нужды в создании полноценной полицейской службы в нашем граде Весёлом, — развёл я руками. — Ну, не считая нескольких стражников там-сям, которые больше для порядка и острастки, да и то это скорее общественная повинность, чем профессиональная деятельность. Так, дружинники на полставки. Но это… это, брат, уже требует полноценного расследования. Потому что, если рассматривать худший сценарий, то у нас тут либо ещё один шпион завёлся, либо, не дай боги, целая гильдия воров орудует. Как мне, по-твоему, сколотить следственную группу? Такую, чтобы с полномочиями, чтобы могли и допросить, и арестовать, если понадобится? А то мои навыки, боюсь, ничем не помогут. Больше скажу, работать надо по закону.

Кузьма Поляна крякнул, потянулся к одной из пыльных книг на столе и с натугой раскрыл её где-то на середине. Послышался сухой шелест пергамента.

— Власть арестовывать, Владыка, она по нашим законам целиком и полностью в твоей компетенции, как Избранника, — пробасил он, водя пальцем по строчкам. — Но ты можешь делегировать эти полномочия, уполномочить доверенных лиц, дав им карт-бланш на определённые действия.

— Это понятно, — кивнул я. — Вопрос в другом. Кому, чёрт возьми, можно доверять в таком деле? Городишко у нас маленький, все друг друга знают, как облупленных. Любой прокол — и вся конспирация коту под хвост.

— А вот это уже один из самых сложных вопросов, — согласился Кузьма, отрываясь от фолианта. Лицо его стало серьёзным, как у главбуха перед годовой проверкой. — Потому как если исключить всяких залётных чужаков, которые у нас появляются время от времени, то вором может оказаться кто угодно из местных или даже целая шайка, если это групповое преступление. Тут, знаешь ли, не угадаешь.

— Не хотелось об этом говорить, но такую мысль я тоже вполне допускаю.

— Ну, меня ты уполномочить не можешь, я всё-таки судья, — продолжил Кузьма, предвосхищая мой возможный вопрос. — Да и ближайших своих соратников тебе тоже не стоит в это дело впутывать. На всякий пожарный. Вдруг это кто-то из них, из особо приближённых, решил злоупотребить служебным положением? Власть, она, знаешь, портит людей, даже самых честных поначалу.

— Значит, кого-то со стороны? Пришлого? — предположил я, хотя сам понимал, что это так себе идея.

Кузьма покачал головой, и борода его качнулась в такт.

— Согласно нашим обычаям, Владыка, ты можешь уполномочить только жителей града Весёлого, да и народ, сам понимаешь, не одобрит, если ты наделишь властью какого-нибудь чужака, едва тот успел получить свой бесплатный дом и прописку. Скажут, своих не ценит, пришлых привечает. Репутация — вещь хрупкая, её беречь надо.

— Я, конечно, мог бы просто… ну, забить на это дело, — протянул я, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Поднять шумиху, мол, вора поймали, для острастки публично высечь подставного козла отпущения и понадеяться, что настоящий крысёныш больше не сунется. Сто пятьдесят золотых, конечно, для простого жителя — это целое состояние, но я, честно говоря, даже не заметил их пропажи, пока Зимородок не спалился. У меня тут бюджеты покрупнее крутятся.

— Но ты исходишь из того, что это просто вор, а не шпион, — напомнил мне Кузьма, и в его голосе прозвучало явное неодобрение моей потенциальной бесхребетности. — Да и прецедент, сам понимаешь, хреновый, спускать такое на тормозах. Безнаказанность порождает новые преступления. Сегодня мелочь утащили, завтра на большее позарятся.

— Тогда давай свои рекомендации, — сдался я. — Предложи кандидатуру. Того, кто, по-твоему, станет действовать беспристрастно и справедливо, ну или хотя бы окажется достаточно умён, чтобы не спалиться на первом же шаге.

Кузьма снова полез в свои талмуды, открыл другую книгу, толстенную, в зелёном, как тина, переплёте, и принялся листать, что-то бормоча себе под нос. Мне стало любопытно, и я заглянул ему через плечо. Внутри, на пожелтевших страницах от руки написаны десятки имён, и под каждым какие-то пометки, сделанные разными чернилами. Некоторые имена я даже узнал, и все они жители града Весёлого. Эдакая картотека на всё население, подумалось мне, ФСБ местного разлива.

— Заряна, — наконец произнёс Кузьма, остановившись на одном имени. Я заметил, что оно выделено красными чернилами, и под ним значились несколько обвинений. — Она твой лучший выбор! Ей двадцать четыре года, и за последние три недели её четырежды ловили на кражах в разных лавках.

Я аж поперхнулся.

— Воровку⁈ Ты хочешь, чтобы я уполномочил воровку расследовать кражу⁈ Кузьма, ты часом не перегрелся на этой своей судейской должности? Это что за инновационный подход к кадровой политике?

— А ты знаешь, почему она воровала? — спросил Кузьма, пододвигая книгу ко мне, чтобы я мог прочитать официальные постановления. Каждый раз её признавали виновной и заставляли возместить украденное, но воровала она сущие мелочи: хлеб, вяленое мясо, бутылки с вином. — От скуки, Владыка. Ей осточертела её работа на мельнице, муку молоть — занятие, прямо скажем, не для пытливого ума. И, честно говоря, я её прекрасно понимаю. Человеку с её интеллектом и способностями нужно заниматься чем-то более интересным, чем-то, что требует… ну, большей сообразительности, что ли.

Я пробежался глазами по «личному делу» Заряны.

— Она всегда признавала вину, — отметил я. Никаких попыток выкрутиться или свалить на другого.

— О да, она никогда не пыталась отмазаться или юлить. Для неё это что-то вроде игры, понимаешь? Я рекомендую Заряну на роль твоего нового детектива по трем причинам. Во-первых, у нас есть все законные основания перерыть её дом вверх дном, и никто, слышишь, Владыка, никто слова против не скажет. Мы можем вывернуть там всё наизнанку, чтобы убедиться, что она сама не причастна к краже золота. А во-вторых, если в городе действительно орудует матёрый вор или, не дай бог, шпион, то в их глазах она вызовет больше доверия. Своя в доску!

— А третья причина?

— Кто понимает в нарушении закона лучше, как не преступник? Как обмануть, обойти запреты и так далее?

— Интересная мысль поставить лису курей охранять… Но можем ли мы ей доверять? — всё ещё сомневался я. Идея, конечно, смелая, почти авантюрная, но риски…

Кузьма уверенно кивнул.

— Полагаю, что да. Она, конечно, та ещё нелюдимка, себе на уме, но золото она никогда не возьмёт. Понимаешь, если она стащит буханку хлеба, бутылку вина или ещё какую мелочь, то по сути наносит ущерб всему городу, ну, казне. Кого это особо волнует? Мы просто произведём больше. Но если бы она взяла золото… Ну, тогда бы она украла у кого-то конкретного, а я не думаю, что у неё хватит духу на такое. Для неё важен сам процесс, азарт погони, а не навар.

Признаться, от его предложения у меня по спине пробежал лёгкий холодок азарта. Должен сознаться, что в прошлом, после директорства в Эоле, когда удавалось урвать часок-другой ночью, я входил в число больших фанатов всяких ментовских сериалов по телеку. Ну, знаете, типа «Улиц разбитых фонарей» или чего-то в этом духе, где суровые, но справедливые опера гоняются за бандитами. Особенно нравились сюжеты, где бывшие урки или какие-нибудь мошенники помогали операм распутывать особо жирные дела. Я глубоко вздохнул и произнёс сакраментальную фразу, подсмотренную в одном из таких сериалов.

— Чтобы поймать вора, нужен другой вор.

Кузьма пожал плечами, не оценив глубины моей отсылки.

— Возможно, и так.

Я тихонько хмыкнул. Кузьма, похоже, не разделял моего энтузиазма по поводу телевизионных штампов, а ведь расхожую фразу произносили в каждом втором сериале! И вот теперь у меня появилась возможность воплотить киношный приём в жизнь, опробовать на практике. Я доверял способности моего судьи разбираться в людях, видеть их насквозь. Если он прав насчёт Заряны, мы только выиграем. Одно я усвоил давно, ещё в бурные девяностые: нужно доверять людям, которых ты нанимаешь и ставишь на ответственные посты, иначе какой смысл вообще их назначать? Для галочки, что ли?

— Что ж, Кузьма, — решительно сказал я, поднимаясь. — Пойдём, представишь меня этой твоей… протеже. Посмотрим, что за фрукт.

— Я сейчас принесу ключ от колодок, — отозвался Кузьма, начиная рыться в ящиках своего необъятного стола в поисках здоровенной связки ключей. — У неё как раз срок отсидки подходит к концу.

Следующие несколько дней выдались довольно интересными, если не сказать насыщенными.

Я отрядил группу городских стражников, чтобы те вошли в дом Заряны и тщательно его обыскали. Им, конечно, не сказали, что именно искать, но мы с Кузьмой присутствовали при этом мероприятии от начала и до конца, внимательно следя, чтобы её скромное жилище перерыли по всем правилам обыска. Мне было немного не по себе от того, что мы вот так бесцеремонно вторгаемся в чужую жизнь и громим чужой дом, но с другой стороны, у меня технически имелся ордер, поскольку сам судья одобрил эту операцию. Не то чтобы мы уже жили в обществе, где существовали такие понятия, как ордера и гражданские права в их земном понимании, но когда-нибудь, я верил, мы дорастём и до верховенства закона.

Конечно, придётся приложить немало усилий, чтобы коррупция здесь процветала хотя бы на порядок меньше, чем в моём старом мире, но я знал много прогрессивных принципов, в которые искренне верил: свобода слова, свобода от тоталитарного правительства, которое может творить всё, что ему вздумается. Это всё хорошие, правильные вещи, и с помощью Культурных Ценностей я мог бы попробовать внедрить лучшие стандарты здесь, получив значительные бонусы для своего общества. Просто на всё требуется немало времени, Москва тоже не сразу строилась.

Когда мы закончили осмотр дома Заряны, придя к выводу, что она не взяла ни одного неучтённого золотого, опросили семью и немногочисленных друзей на предмет её доходов и расходов. Никто не сообщил ничего из ряда вон выходящего. К концу импровизированного предварительного следствия Кузьма вынес вердикт, что она чиста, как слеза младенца, насколько это вообще возможно проверить в наших условиях. Я дал добро, и на следующее утро её официально уполномочили.

Я с любопытством наблюдал за реакцией Заряны на нашу с ней приватную встречу. Она вошла в мой кабинет, явно ожидая, что её опять в чём-то обвиняют, и с порога начала тараторить о своей невиновности, лишь потом осознав, что находится перед лицом самого Избранника. Моё присутствие, похоже, заставило её особенно нервничать, словно она боялась, что я сейчас вышвырну её из города за все прошлые прегрешения, но Кузьма сумел спокойно объяснить ей, что всё в порядке и её вызвали не для очередной выволочки или наказания.

Вместо этого мы начистоту изложили ей ситуацию: в общине завёлся серьёзный вор, а то и похуже, как бы даже не шпион. Глаза Заряны загорелись при этих словах, и она быстро смекнула, почему мы встретились с ней так рано утром, да ещё и в такой конфиденциальной обстановке. Это ведь именно то, чего она так долго искала, занятие, которое позволяло ей полностью раскрыть свой потенциал, сбежать от удушающей скуки обычной работы! Разумеется, мы заставили её поклясться всеми местными богами, что отныне она отныне обязуется ходить только по прямой и узкой дорожке праведности, а за любое следующее малейшее правонарушение тут же слетает с этого дела, да ещё и огребёт по полной.

Она согласилась, и я, недолго думая, уполномочил её, предоставив всю полноту власти для расследования и ареста тех, кто меня обворовывал.

Ей, конечно, дали строгие инструкции. Заряна не имела права никому рассказывать о своей новой работе. Вместо этого её легенда прикрытия заключалась в том, что её уволили с мельницы за очередную кражу, и теперь она типа стала безработная. Это должно было сделать её более привлекательной для любых потенциальных воров, ищущих подельника, а также для шпионов, которым мог понадобиться ещё один информатор. Она должна ходить по городу и собирать как можно больше информации, докладывая мне через день, причём отчёты предназначались только для моих глаз. Никакой самодеятельности.

Если это всего лишь один воришка, и ей удастся поймать его с поличным, у неё имелись полномочия на его арест. Но если мы нападём на след какой-то более крупной схемы, например, обнаружим шпиона в наших рядах, её инструкции были чёткими: немедленно доложить мне и ждать моего решения. Никаких геройств и попыток в одиночку обезвредить Джеймса Бонда местного разлива.

Пока что я удовлетворился этим решением.

Заряна должна попробовать доказать нам свои навыки и провести всё дело максимально незаметно, я же мог снова со спокойной душой сосредоточиться на основных проблемах, стоявших перед градом Весёлым. Жизнь, как говорится, продолжалась.

Рассчитывая на возвращение украденного золота, я начал подумывать, не станет ли лучшим его применением открытие Кабинета Советника, чтобы получить дополнительное место? Начальник собственной службы безопасности, или, как модно говорить, «Spymaster», автоматически решал бы подобные проблемы, улучшая нашу внутреннюю безопасность и одновременно гарантируя, что наши собственные шпионы усердно работают, предоставляя нам новые возможности и информацию о соседях. Честно говоря, я не особо горел желанием лично погружаться в шпионские игры. Грязи там обычно по уши, а выхлоп не всегда очевиден.

Но, блин, складывалось такое впечатление, что каждый второй Избранник в Истоке по уши погряз в шпионаже, и у каждого на то свои причины от банального любопытства до государственной необходимости. Оставаться белой вороной, этаким наивным чукотским юношей, который верит в честное слово и открытые переговоры, мне как-то не улыбалось. Рано или поздно сожрут-с и косточек не оставят.

Так что хочу я того или нет, а пора начинать готовиться к решению подобных проблем на более официальном, системном уровне. Создавать свою службу безопасности, мать её так, со всеми вытекающими: бюджетом, штатом и головной болью.

Глава 2

Тем временем заказы на всякие магические цацки и артефакты продолжали сыпаться, как из рога изобилия.

До зимы оставалось всего два месяца, буквально рукой подать, и я как заправский бухгалтер из какого-нибудь ЗАО «Рога и Копыта» уже прикидывал в уме, какой гешефт смогу поиметь с комиссионных, если вся моя коммерческая операция выгорит.

От Олега Корнеева, этого горе-Избранника, пришло известие. Он, оказывается, согласился поработать Лордом в Манске целых два года,. Кстати, чистое совпадение, но ровно на столько же у нас с ним контракт и заключён. Видимо, перспектива снова оказаться на бобах его не сильно прельщала. Как только Корнеев подтвердил сделку, прилетело и электронное «письмецо» от Ланьи через Стратегическую карту. Мол, она готова выполнить свою часть уговора, да ещё и рассыпалась в комплиментах, мол, какой я молодец, что так быстро разрулил все её хотелки. Приятно, чёрт возьми, когда твой КПД оценивают по достоинству.

И вот когда разномастные кусочки моего грандиозного бизнес-плана начали потихоньку складываться в общую вполне себе симпатичную картину, я невольно задумался, а какая, собственно, моя роль в этом богом забытом Корнеево? Ну да, мир я там восстановил, жратвой их обеспечил, Ферму отстроил заново, следил, чтобы зарплаты всем поголовно выплачивались, это всё так. Но вот их Производство, если копнуть глубже, мне напрямую в карман не капало. Никакого пассивного дохода, понимаешь.

Вместо этого по нашему хитрому договору опеки все плоды их труда, все излишки продукции, шли на специальный «эскроу-счет», ну или что-то типа того. Ни я, ни Корнеев к этим излишкам доступа не имели, но как только власть официально перешла бы ко мне, на что я очень рассчитывал, я бы получил доступ ко всем накопленным активам.

Однако по условиям нашего соглашения я понятия не имел, останется ли Корнеев в Манске на все два года, или через какое-то время ему там надоест, и он вернётся в своё Корнеево, что ставило меня, мягко говоря, в весьма щекотливое и финансово неопределённое положение.

Я, конечно, мог бы вложиться в Корнеево по-крупному, инвестировать туда кучу своих кровных золотых и превратить эту дыру в такую же процветающую контору, какой я потихоньку делал град Весёлый. Потенциал там… Бесспорно огромныйб но, блин, если Корнеев вернётся, вся моя титаническая работа, все вложения окажутся мартышкиным трудом, считай, бесплатно пахал на этого раздолбая. А точнее, даже хуже, чем бесплатно: мне пришлось бы тратить собственное золото на модернизацию его зданий, их улучшение и постройку новых. Стабилизировать ситуацию, заткнуть дыры в бюджете это пожалуйста, это я умею, опыт девяностых даром не прошёл. Но вот вбухивать кучу бабла без чётких гарантий возврата инвестиций и понимания сроков окупаемости — это уже, извините, высокорисковая операция, граничащая с идиотизмом. А я, знаете ли, не Рокфеллер, чтобы деньгами разбрасываться.

Эх, имелся бы какой-нибудь способ проанализировать эти риски, прикинуть все «за» и «против», составить SWOT-анализ, как учили в бизнес-школе… Но пока слишком рано судить, как там Корнеев себя чувствует на новом тёпленьком местечке Лорда. Может, ему там так понравится, что он и забудет про своё захолустье? Придется просто подождать и прощупать почву позже.

Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо дремлет в соседнем кабинете. А пока что нужно поддерживать статус-кво, следить, чтобы Корнеево потихоньку росло и процветало, но без серьёзных капиталовложений с моей стороны. Пусть себе развиваются на самоокупаемости. Это казалось наиболее оптимальным решением, ну или наименее хреновым, если уж быть до конца честным.

Как-то утром, лениво ковыряясь с делами Корнеево через интерфейс Стратегической карты, развалившись на длинном фиолетовом диване у себя в кабинете (да, я себе тут небольшой офис отгрохал с претензией на солидность, даже с кожаной мебелью, хоть и местной выделки), я заметил уведомление, выскочившее в углу экрана. Сообщение, переданное Юсуфом, одним из моих давних и вроде как надёжных торговых партнёров. Странно, обычно я не получал сообщений через Стратегическую карту. Чаще всего для этого использовали обычных гонцов, которые притаскивали самые настоящие письма на пергаменте со всеми сургучными печатями и прочей средневековой атрибутикой. А тут цифровое послание! Прогресс однако.

Заинтригованный неожиданной весточкой я быстренько открыл сообщение. Интересно, что там за срочность такая, что он решил не ждать гонца?

«Добрый друг», — начиналось письмо. Прям как в старых рыцарских романах, ей-богу, только турниров и драконов не хватает для полного комплекта. '

Я пишу, чтобы по-дружески напомнить и предупредить тебя о том, что грядёт в ближайшие два месяца. Размышляя тут на досуге под шум дождя и завывание ветра, я понял, что ты ведь здесь новенький, чужак, не знакомый с капризами погоды Истока. Желая помочь тебе избежать моих собственных ошибок, которые в своё время обошлись мне ой как недёшево, должен сказать, что зима здесь представляет для нашего народа куда большую опасность, чем у нас дома…'

Чем бы это его «дома» не было,но, мно он же тоже попаданец? Хотя, судя по его манерам, вряд ли из моего времени.

Я прищурился, вчитываясь в строки. Что-то тут нечисто, или этот Юсуф просто перестраховывается, как старая дева перед первым свиданием? Слова простые, без изысков, но в них сквозила какая-то неотложность, даже плохо скрытая тревога. От текста так и веяло холодком, и это не совсем одно и тоже, что сквозняк из окна. Хотя, если рассудить, в Истоке всё росло как-то по-особенному: растения без проблем вырастали за неделю, их собирали, и они тут же снова пёрли в рост на следующей неделе, как грибы после дождя, а всему виной сезонная магия. То, что сажали осенью, росло гораздо быстрее, чем весной или летом, но из всех погодных циклов осень оказалась самой длинной. Прям как затянувшееся бабье лето где-нибудь в Подмосковье, только с гарантированным урожаем, а не как у нас:, то густо, то пусто.

А вот зима, как выяснялось, гарантировала, что ни хрена расти не будет. Вообще ничего. Полный стоп по всем аграрным направлениям. Все производственные мощности, будь то Фермы или Винодельни, встанут колом, как вкопанные. Единственным источником жратвы, если не считать консервов, останутся охотники из Охотничьей избы, которых у нас, мягко говоря, негусто, так, пара-тройка энтузиастов с луками.

Зима, по словам Юсуфа, продлится целых четыре месяца. Это ж, ёпрст, до хрена времени, чтобы сидеть без свежей еды и всяких там предметов роскоши типа холодненького пивасика из нашей новой Пивоварни!

Нам понадобятся приличные запасы и еды, и пива, если мы хотим пережить зиму с минимальными жалобами от населения и не допустить падения Довольства ниже плинтуса. А то бунты и прочие прелести народного гнева мне тут на фиг не сдались, проходили уже.

И вдобавок к продовольственной проблеме лютый пронизывающий холод. Такой, что, как говорится, кое-что к коленкам примерзает, если вовремя не подсуетиться с дровами. Топливо, то есть обычные дрова, тоже станет предметом первой необходимости для граждан. Им потребуется определенное количество древесины каждую неделю, чтобы не околеть в своих хибарах и не превратиться в ледяные статуи. Если показатели по теплу и сытости упадут слишком низко, Довольство тут же рухнет, а вместе с ним неизбежно вырастут и болезни, и даже, не дай бог, смертность может подскочить. Перспектива, прямо скажем, так себе.

В общем, если мы как следует не подготовимся к армагеддону местного разлива, опыт будет, мягко говоря, горьким и болезненным, прям как внеплановая ревизия налоговой полиции в разгар девяностых. Кто помнит, тот поймет.

Здания нужно срочно утеплять, проконопачивать все щели, склады модернизировать, чтобы защитить наши стратегические запасы от непогоды, и мне пора начинать копить ресурсы уже сейчас, а лучше ещё вчера, блин! Моё производство вяленого мяса в Мясной лавке — вот что станет нашим спасением в голодное и холодное время. Мы уже довольно давно делали его с избытком, благо Рудась старался, и я, честно говоря, надеялся выгодно впарить излишки людям Германа Дурнева, когда они рванут по своим завоевательским делам. Но, видимо, придётся пересмотреть экспортную политику. Вместо этого я просто пущу всё вяленое мясо на зимние нужды града Весёлого. Самим пригодится, своя рубашка ближе к телу.

Признаюсь, поначалу я был, мягко говоря, раздосадован, когда осознал, что зима накрывает медным тазом все наши пищевые Производства. Ну вот какого хрена⁈ Может, это моя городская наивность, или тот факт, что мне тут никто толком развернутый инструктаж по выживанию в новом дивном мире не провёл? Но я-то, старый дурень, думал, что они и зимой будут пахать, как миленькие! Ну серьезно, когда ты каждый день видишь, как виноград на Винограднике проходит весь свой жизненный цикл за семь грёбаных дней от зеленой лозы до спелой ягоды, как-то перестаёшь задавать лишние вопросы о природе остального мира. Типа тут всё возможно, магия, все дела!

Но, видимо, зима здесь являлась всё ещё вполне реальной и весьма могущественной силой. Такой, с которой приходилось считаться, хочешь ты того или нет. Предупреждение Юсуфа подоспело очень кстати, как нельзя вовремя, и я немедленно приступил к подготовке. Время не ждёт, а зима близко, как говорится в одной известной телевизионной саге.

И все же пока я работал как проклятый, распределяя ресурсы, проверяя запасы на складах, оформляя срочные заказы на закупку того, чего у нас не хватало для комфортной зимовки, меня внезапно осенило. Эврика, мать её за ногу! Зима вырубает наши Фермы, наши мануфактуры и наши рыбацкие хижины.

Ну, допустим.

Но это же, если подумать, освободит почти двадцать пять Рабочих на целых четыре месяца! Четыре месяца, Карл! Это ж сколько всего можно успеть! На четыре месяца я смогу направить освободившихся от полевых работ и прочей рутины работяг на совершенно другую работу, которая поможет нам продвинуться в других, не менее важных областях. Развитие по всем фронтам!

Можно заняться строительством, обучением, да мало ли чем ещё! И я уверен, народ оценит возможность делать что-то полезное и интересное вместо того, чтобы сидеть взаперти в своих домах целыми днями, тупо пялясь в стену и ожидая, пока собачий холод наконец-то отступит и появится возможность снова высунуть нос на улицу.

Просматривая свои бухгалтерские книги в Стратегической карте, прикидывая, сколько и чего у меня есть на продажу, я вдруг задумался, а какие, собственно, торговые возможности откроет мне предстоящая зима?

Ведь любой кризис — это не только проблемы и головная боль, но и новые перспективы, как говаривал один мой знакомый китайский бизнесмен, царствие ему небесное.

В конце концов наверняка найдутся деревни, которые, в отличие от предусмотрительного меня, не так хорошо подготовились к холодам. Лохи, как известно, всегда есть, это непреложный закон свободного рынка.

Я мог бы потенциально озолотиться, ну или как минимум неплохо подзаработать, продавая им товары дешевле, чем барыги из Гильдии Торговцев. Без сомнения, гильдия местных живоглотов станет драть три шкуры за дрова, когда прижмёт, а у меня их завались, Лесопилка работает исправно. Придётся, конечно, несколько сократить плановые поставки Герману Дурневу, но, с другой стороны, он там, по слухам, по уши занят закупкой какой-то особо хитрожопой эльфийской зачарованной древесины, такой, которая, прикинь, сама восстанавливается после повреждений. Волшебство, ёпрст, да и только! Нам бы такую!

Мои производственные мощности по древесине позволяли выдавать почти пятьдесят единиц в неделю, но если бы я поднапрягся и захотел, мог бы модернизировать Лесопилку и поставить туда трёх только что прибывших в град Весёлый новеньких Рабочих, увеличив таким образом выработку до сотни единиц. Модернизация, конечно, влетит в копеечку, но зато и работа пойдет быстрее, и объёмы вырастут. Время — деньги, как известно любому коммерсанту. И если я смогу использовать излишки дров для налаживания новых торговых связей, скажем, с тем же сэром Акертоном из Липок, то инвестиции точно окупятся с лихвой. Бизнес есть бизнес, ничего личного.

План у меня созрел простой, как три рубля, но оттого не менее гениальный. Я предложу древесину по себестоимости, то есть примерно за ползолотого за единицу, но специальная ценовая политика будет действовать только на время зимы. Аттракцион невиданной щедрости от Владыки града Весёлого, успей урвать!

Такой демпинговый ценник куда привлекательнее, чем стандартные пять золотых за единицу у жмотов из Гильдии Торговцев. Хотя, кто их знает, этих монополистов, может, они зимой цены ещё выше задерут? Они могут, с них станется.

Используя дрова как дешёвый, почти бесплатный товар, я смогу не только завоевать расположение и лояльность новых клиентов, но и потихоньку, исподволь, подрывать экономические позиции Торговцев в регионе. Ведь мои услуги хоть формально и оказываются под их эгидой, не приносят им ни шиша прибыли с этой конкретной операции.

Эдакий троянский конь под соусом союзничества.

А что, отличный способ наладить новый бизнес, расширить клиентскую базу и одновременно помочь тем, кто реально нуждается. Имидж — это тоже очень важно.

Но с реализацией моего плана придётся поторопиться. Очень, очень поторопиться. Время в пути и так немаленькиое, а два месяца до зимы — это вообще ни о чём, пшик, и не заметишь, как пролетят.

Может, существует какой-то способ ускорить передвижение? Какой-нибудь завалящий телепорт или, на худой конец, сапоги-скороходы из русских сказок? Я видел такую опцию для своего уровня Избранника в Стратегической карте, но до сих пор моя шкала опыта не сдвинулась ни на миллиметр, несмотря на всю кипучую деятельность и многочисленные трудовые подвиги. Хоть бы премию какую выписали, что ли? Возможно, опыт связан только с квестами, которые я выполнял для богини Виоль? Эта дамочка, покровительница искусств, явно ценила культурные мероприятия и всякие там песенки-пляски гораздо больше, чем эффективный менеджмент и рост ВВП.

Как бы то ни было, там, в списке потенциальных улучшений, значилась такая опция «передвигаться на девяносто процентов быстрее». Охренеть, да? Почти мгновенное перемещение! Вот это была бы реальная мощь, которую я бы с превеликим удовольствием разблокировал. Превратить недельное, полное опасностей путешествие в какую-нибудь послеобеденную прогулку по парку Горького. С такой сверхспособностью я бы смог облететь всех нужных мне контрагентов на Северо-Западе просто молниеносно, заключая сделки направо и налево.

Тем не менее пока что доступа к этой божественной способности у меня не было. Мечтать не вредно, как говорится. Зато я мог смотаться на рынки Златограда и посмотреть, нет ли у них в продаже каких-нибудь артефактов для ускорения передвижения. Амулеты там или кольца волшебные…

В конце концов у меня сейчас скопилось прилично золотишка на счетах, да и Репутация в пять очков, заработанная потом и кровью, позволяла мне общаться с местными Графами, которые, по слухам, заведовали самыми крутыми и дорогими магическими лавками в городе. Если ничего подходящего и не найду, то хотя бы составлю подробный список желаний, вишлист того, что я намеревался прикупить в обозримом будущем.

Планирование — наше всё, особенно когда ты пытаешься построить маленькую бизнес-империю в чужом мире.

Глава 3

Я сидел у себя в кабинете, или как я его для себя называл, в «штабе», и вникал в последние детали, пытаясь свести дебет с кредитом по накопившимся вопросам перед тем, как смотаться в Златоград.

Планировал я там прикупить пару-тройку полезных магических артефактов, ну или хотя бы просто развеяться, сменить обстановку. Однако с каждым днём мне становилось всё сложнее и сложнее вот так просто взять и свалить из града Весёлого, когда тут дел по горло, просто завал какой-то.

За производством харчей нужен глаз да глаз, чтобы никто ничего не стырил, и чтобы запасы сходились до последней крошки.

Шёлк, который мы недавно раздобыли, нужно срочно пускать на пошив тёплой одёжи, а то зима, как говорят коммунальщики, подкрадётся незаметно. Хотя, конечно, обычная шерсть куда как практичнее и дешевле, чем эти понты шёлковые, но выбирать пока не приходилось, работали с тем, что есть.

Пока я там витал в эмпиреях своих управленческих мыслей, прикидывая, как бы ещё оптимизировать логистику и поднять КПД на местных Мануфактурах, дверь в кабинет тихонько скрипнула, будто извиняясь, и в проёме показалась Заряна.

Выглядела она… мама не горюй: озабоченная донельзя, губы сжаты так, что аж побелели, а в глазах плясали какие-то нехорошие огоньки. Она тут же приложила палец к губам, мол, тс-с-с, ни звука, Владыка, дело государственной важности. Я кивнул, типа понял, не дурак, соблюдаем конспирацию. До сих пор её доклады по поводу наших недавних мелких краж являлись, мягко говоря, пустыми: подозреваемых ноль, одни гипотезы да предположения. Но искала она, надо отдать должное, усердно, прямо как ищейка, которой пообещали сахарную косточку. Но сегодня, блин, я сразу понял по её напряжённой позе и бегающим глазкам, дело пахнет жареным. Что-то изменилось, причём кардинально.

Заряна аккуратненько, чуть ли не на цыпочках прикрыла за собой тяжёлую дубовую дверь и, не говоря ни слова, принялась шмонать кабинет на предмет посторонних ушей и глаз. Прямо как заправский контрразведчик из старых фильмов про шпионов. Заглянула в пустые шкафы, потом, не стесняясь, сунула нос в мою спальню, дверь туда вела как раз из кабинета, и напоследок даже в низкий шкафчик-кладовку в дальнем углу, где я хранил всякий хлам. Убедившись, что в засаде никто не сидит и подслушивающих устройств вроде как не наблюдается, она с явным облегчением плюхнулась на стул напротив меня, выдохнув так, будто только что марафон пробежала или как минимум сдала сессию на «отлично».

— Владыка, — прошептала она, понизив голос так, что я едва расслышал её сквозь шум крови в ушах от напряжения, — боюсь, я наконец-то нарыла, откуда у наших проблем ноги растут. Кажется, клубочек начал разматываться.

— Нутром чую, новости не из разряда «ура, мы победили всех и вся, можно расслабиться», да? — тоже перейдя на шёпот, заметил я, чтоб, значит, конспирацию не нарушать. Моя интуиция, закалённая годами в бизнесе девяностых, редко меня подводила в таких делах.

Заряна мрачно кивнула, подтверждая мои худшие опасения, и осторожно, как будто там гремучая змея какая, извлекла откуда-то из своих многочисленных карманов потёртый кожаный мешочек. С глухим стуком его содержимое высыпалось прямо на мой стол, видавший виды и не такие сюрпризы. Монеты со звонким, но каким-то приглушённым стуком «дзынь-дзынь» рассыпались по дубовой столешнице веером.

Я-то, честно говоря, ожидал увидеть очередную порцию золотых, наших кровных, которые у нас тут потихоньку тырили какие-то мелкие крысы. Но, к моему немалому удивлению, монеты оказались серебряными. Вот те на! Причём не обычными круглыми бляхами, а такими, знаешь, плоскими, довольно широкими. С одной стороны выгравирована рожа ржущего, рот до ушей, шута в колпаке с бубенцами, а с другой красовался довольно изящный серебряный кинжал. Весёленький дизайн, ничего не скажешь, прямо для любителей чёрного юмора. Раньше я такой валюты в глаза не видел ни здесь, в Истоке, ни тем более на Земле. Экзотика, блин, хоть в нумизматическую коллекцию сдавай.

— И что это за хрень, позволь поинтересоваться? — спросил я, внимательно разглядывая одну из монет. Шут на ней скалился как-то особенно мерзко.

— Проблемы, Владыка. Большие, я бы даже сказала, огромные проблемы, — покачала головой Заряна, и мне показалось, будто она сейчас расплачется или наоборот, бросится в атаку. — Это, короче говоря, специальная валюта, которую чеканит одна местная гильдия воров. Называются они «Серебряные Шуты». И я, представь себе, нашла порядочно этих монеток в комнате одного из слуг в усадьбе. Прямо у нас под носом, сволочи, орудуют, а мы и ухом не ведём!

— М-да, звучит хреново, если не сказать хуже, — вздохнул я и потёр лицо руками. Ну вот только гильдии воров нам для полного счастья и не хватало, как будто других геморроев мало: то неурожай, то соседи бузят, то ещё какая напасть. — Так, давай подробнее про этих ребят. Что за птицы такие, эти твои «Шуты»? Откуда взялись, чем дышат, какие у них, эти… уставные цели и задачи?

— «Серебряные Шуты»? — переспросила Заряна. Я подбросил монетку на ладони, она оказалась неожиданно тяжёлой для своего размера. — Это, значит, полноценная гильдия воров, и, судя по всему, они тут в наших краях довольно активно работают, не сидят сложа руки, а расширяют клиентскую базу и рынки сбыта. Я про них много чего слышала, историй всяких хватает, одна другой краше. Своей фирменной валютой они платят информаторам, всяким стукачам, ну или тем, кто им помогает изнутри, типа «кротов» на предприятиях или как в данном случае, в Вашей администрации.

— Но за пределами их шарашкиной конторы эти монетки вряд ли много стоят, так ведь? — заметил я, снова вертя одну из серебряных блях в пальцах и разглядывая её на свету. — Серебро тут, чай, не дороже золота. Это не какой-нибудь там особый сплав с платиной или ещё чем-то редкоземельным, верно? Чисто символическая ценность для своих.

— Дело не в стоимости самого серебра, Владыка, — пояснила Заряна, явно уже изучившая вопрос вдоль и поперёк. — А в том, какие услуги за эти монеты можно получить. Список там, я так понимаю, обширный и весьма специфический. Любой, у кого есть такая «шутовская монета», может прикупить… ну, скажем так, нестандартные товары и услуги. Очень нестандартные, если Вы понимаете, о чём я.

— Чёрный рынок, что ли? Типа местной «Горбушки» для всякого криминала, где можно достать что угодно от краденой лошади до компромата на соседа? — уточнил я, вспомнив злачные места Москвы из прошлой жизни.

— Ага, оно самое, только в разы хуже, — кивнула Заряна. — Всякий левый товар, похищения людей, заказные убийства… Полный набор джентльмена удачи, короче. А в особо запущенных случаях, говорят, эти «Шуты» даже сфабрикованные права на целое поселение могут состряпать. Юристы у них там, видать, что надо с такими-то возможностями. Просто монстры корпоративного рейдерства, только в средневековом антураже.

Я посмотрел на Заряну с подозрением. Прямо-таки прищурился, как старый сыщик.

— А ты, я смотрю, подозрительно много про них знаешь. Откуда такая осведомлённость, а? Не из личного ли опыта черпаешь информацию? Уж больно гладко излагаешь, как по писаному.

— Ну, как сказать… Я вчера одного из их кодлы поймала, — немного смутившись, но с гордостью в голосе ответила Заряна. — Он как раз из нашей Винодельни выползал, как таракан из щели, с мешком «улова». Думал, самый хитрый.

— Поймала⁈ Да ты что! — я аж подскочил на месте. Вот это уже серьёзно, это вам не мелочь по карманам тырить! — Какого чёрта ты мне сразу не доложила⁈ Это же ЧП городского масштаба! Тревогу надо бить!

— Погоди, Владыка, — потупилась Заряна, но тут же вскинула голову. — Я всю ночь не спала, его подельника искала, того, кто у нас тут наводчиком работает. Думала, по горячим следам возьму, сразу всю цепочку раскручу. Этот ворюга, конечно, был готов расколоться насчёт своего информатора, но это, знаешь, больше на пустую болтовню смахивало, чем на чистосердечное признание. Типа он мне вывалил всю подноготную про свою гильдию, про их связи и возможности, чтобы я впечатлилась их крутизной и отпустила его подобру-поздорову. На понт брал, короче. Думал, испугаюсь.

— И что, отпустила? — не удержался я от саркастического вопроса.

Она решительно мотнула головой, аж косичка взметнулась.

— Как бы не так! Он до сих пор связанный по рукам и ногам сидит в кабинете у судьи Кузьмы Поляны. Там по крайней мере стены толстые и окна с решётками. Я подумала, что это самое надёжное место, куда его можно пристроить на время. Не в мой же чулан его сажать, в конце концов! — она снова перевела взгляд на монеты, разбросанные по столу, и ткнула в них изящным пальчиком. — Но вот этих серебряных «шутовских» у него при себе не было. Монеты я нашла ещё пару дней назад в комнате того самого слуги, но никак не могла понять, что это за диковинка такая и откуда она взялась. Ни в какие известные мне каталоги местных валют они не вписывались. А теперь, после допроса того типа, у меня достаточно информации, чтобы сложить два плюс два и доложить Вам об истинном положении дел.

Ну, Заряна, реально хорошо сработала! Прямо оперативно, просто умница, нечего сказать. Судья Кузьма Поляна не прогадал, когда предложил её на роль нашего главного сыскаря и начальника службы безопасности в одном флаконе. Прямо в яблочко попал со своей рекомендацией, старый лис! Хотя теперь, похоже, наш град Весёлый столкнулся не просто с мелким воришкой или очередным засланным казачком-шпионом, дело принимало куда более серьёзный оборот. Целое, мать их, ОПГ.

Но что означало их присутствие здесь? Какие у них планы на наш тихий, богом забытый уголок? Это какая-то разовая акция, типа «зашли на огонёк, пограбили и свалили», или они тут уже давно корни пустили, как плесень в сыром подвале, и строят свою подпольную империю? Пока что одни вопросы, ответов нет. Дело ясное, что дело тёмное, как говорят у нас на Земле, но докопаться до истины нужно как можно быстрее, пока эти «Шуты» нам тут всё вверх дном не перевернули и не устроили какую-нибудь «ночь длинных ножей».

Я терпеть не мог таких вот гастролёров, которые приезжают только для того, чтобы посеять хаос, разруху и на чужом горе свой гешефт сделать. Таких надо выжигать калёным железом, как заразу, чтобы другим неповадно было.

— Отличная работа, товарищ Заряна, — резюмировал я, поднимаясь и беря в руки свой видавший виды плащ или что-то вроде того, что я тут вместо него носил. Местная спецодежда, так сказать. — Давай действуй. Бери того слугу, о котором речь, этого Иуду доморощенного, и препроводи его пока в подвал. Пусть там посидит в прохладе и сырости, о жизни подумает, о вечном. Присмотри за ним повнимательнее, чтобы не сбежал и языком лишнего не болтал раньше времени, а я займусь пойманным вором. Пора с ним потолковать по душам, выяснить все детали их бизнес-плана.

— Есть, Владыка! Будет сделано в лучшем виде! — отчеканила Заряна, шутливо отдав мне честь. Глаза у неё горели азартом в предвкушении интересной работы. — И ещё, Владыка, я хотела сказать… Мне эта работа ну реально в кайф. Прямо прёт, как говорится! Вы даже не представляете, как это здорово чувствовать, что ты не просто так штаны протираешь и казённые харчи ешь, а реально защищаешь город от всякой мрази. Это, блин, дорогого стоит! Хотя Вы-то, наверное, как раз представляете… Ну, вы поняли, короче.

Я понимающе кивнул, и мы вышли из кабинета, провонявшего пылью и напряжением, каждый по своим делам, пытаясь как можно скорее разрулить это новое, дурно пахнущее дельце. Я, честно говоря, пока не знал, что делать с засветившимся слугой. Ситуация, как говорится, «пятьдесят на пятьдесят»: либо он конченый предатель, либо просто слабак.

Очень хотелось верить, что это просто классический случай запугивания. Ну там пригрозили парню или девке расправой с семьёй, если не станет сотрудничать, надавили на больное место, и он сломался, пошёл на сделку с совестью. Это было бы куда лучше, чем другой вариант, когда кто-то из моих собственных людей, из тех, кому я доверял и платил золотом из казны, сознательно продал бы нас за паршивые серебряники.

Крыса в доме — это всегда хуже всего, это подрыв основ. В любом случае нужно готовиться к худшему. Опыт, сын ошибок трудных, подсказывал, что обычно так оно и случается.

Судья Кузьма Поляна открыл дверь своего кабинета только после того, как трижды переспросил, кто там, и убедился, что это действительно я, Алексей Сергеевич Морозов собственной персоной, а не какой-нибудь очередной претендент на его подопечного или, не дай боги, сами «Шуты» пожаловали с ответным визитом.

Старая деревянная дверь, толстенная, как мой первый сейф, со скрипом, от которого зубы ныли, приоткрылась ровно настолько, чтобы я мог протиснуться внутрь.

В нос ударил тяжёлый запах пыльных фолиантов, чего-то кислого, то ли застарелого пота, то ли просто страха, витавшего в воздухе. Кузьма выглядел, прямо скажем, не ахти: взъерошенный, как воробей после драки, дёрганый какой-то, а под глазами залегли такие синяки, будто он неделю вагоны разгружал без сна и отдыха, а не правосудие вершил в тиши кабинета.

Рядом с ним, прислонённая к стене так, чтобы находиться под рукой, стояла здоровенная стальная булава с острыми шипами, такая, что одним ударом можно быка завалить, не то что человека. Внушает, ничего не скажешь.

Судья явно настроился серьёзно и своего пленника просто так никому не отдаст. Прямо Цербер на страже подземного царства, а не скромный деревенский арбитр.

— Алексей Николаевич, — коротко кивнул мне Кузьма. Голос у него хрипел, как у старого курильщика, хотя я его с папиросой ни разу не видел. — Проходи.

Я кивнул в ответ, но всё моё внимание тут же переключилось на главного героя этого представления, вора.

Мужик лет сорока пяти, такой, знаешь, прожжённый тип с хитрыми бегающими глазками и неприятной ухмылкой, застывшей на лице, был крепко связан по рукам и ногам и с кляпом во рту. Вид потрёпанный, одежда порвана в нескольких местах, но не сломленный это точно. Физиономия его оказалась прилично так разукрашена: свежие синяки всех оттенков фиолетового, кровоточащие ссадины, запёкшаяся кровь на губах. Похоже, при задержании он оказал более чем достойное сопротивление, и Заряна с Кузьмой не особо с ним церемонились. А по всему кабинету, на полу и на столе, разбросаны толстые книги в кожаных переплётах из шкафов Кузьмы, явные следы недавней борьбы. Видимо, скучать тут никому не пришлось, развлекались, как могли.

— Пытался сбежать, я так понимаю? — констатировал я очевидное, обводя взглядом поле битвы.

— И не раз, — буркнул Кузьма, скрестив руки на своей широченной груди и устало покачав головой. Вид у него был крайне недовольный, как будто ему подсунули фальшивую монету вместо настоящей. — Этот хмырь настоящий мастер по части выпутывания из верёвок. Прямо колдун-фокусник какой-то, а не вор. Еле удержал.

— Ясно. Ладно, дальше сам с ним разберусь, — сказал я решительно, давая понять, что аудиенция окончена. — Ты пока выйди, Кузьма, покури там, воздухом подыши, нам тут надо тет-а-тет пообщаться с этим… деятелем искусства.

Кузьма спорить не стал, видимо, тоже находясь не в восторге от перспективы дальше нянчиться со скользким типом, и молча вышел, закрыв за собой дверь с таким гулким стуком, что, казалось, стены дрогнули. Вор посмотрел на меня с явным любопытством, смешанным с опаской, мол, с какой это стати я так просто выставил за дверь самого судью?

В его глазах, до этого полных мрачной обречённости и злобы, мелькнул едва заметный огонёк надежды. Видимо, он прикинул, что раз уж главный босс пришёл лично, то, может, получится как-то договориться, скостить срок или вообще избежать наказания, которое ему тут светило со стопроцентной вероятностью. Ну-ну, посмотрим, какой из него переговорщик.

Я, в принципе, мог его понять, по крайней мере в том, что касалось перспектив наказания. Войти в его положение чисто по-человечески. Исток при всех его магических наворотах и летающих островах во многом оставался дремучим средневековьем. Законы тут были суровые, как зимы в Сибири, а правосудие быстрым и неотвратимым, как понос после несвежей шаурмы.

Для чужака-вора, пойманного с поличным, в большинстве местных городишек приговор один: смертная казнь.

Быстро, эффективно и без лишних бюджетных затрат на содержание тюрем. Ни о каком снисхождении, а уж тем более о длительном тюремном заключении с трёхразовым питанием тут и речи не шло.

Гуманизм и права человека в эти края ещё, видимо, не завезли, или они застряли где-то на таможне. Мужик боялся, и боялся по-настоящему, потому что прекрасно понимал, его песенка спета, финита ля комедия. Но, возможно, именно его животный страх я и смогу использовать в своих интересах? Сыграть на нём, чтобы перетянуть этого кадра на свою сторону. Бизнес, ничего личного, просто расчёт и прагматизм.

— Ну что, голубчик, влип ты по полной программе, как кур в ощип, — сказал я, подходя ближе и одним резким движением выдёргивая грязный кляп у него изо рта. Тот был мокрый от слюней и вонял так, что аж глаза заслезились. — Но ты, я полагаю, и сам в курсе своего незавидного положения, а? Не маленький, чай.

Вор поднял на меня взгляд, полный такой концентрированной горечи и ненависти, что, казалось, её можно ложкой черпать. Рожа у него была исключительно разбойная, при этом одновременно грустная и злая.

— Больше, чем уже сказал этим вашим цепным псам, я не скажу ни слова. Можете не стараться, хоть пытайте, — упрямо прохрипел он сиплым и слабым голосом, видимо, от криков или долгого молчания с кляпом.

Глава 4

— А тебе и не нужно ничего говорить, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. Взгляд у меня, наверное, напоминал удава перед прыжком: холодный и не предвещающий ничего хорошего. — Тебе нужно только слушать. Внимательно слушать, каждое моё слово, потому что от этого зависит твоя паршивая жизнь. Я Владыка этого града. Понял? Не мэр, не староста, а Владыка. Я тут всем заправляю, и моя главная задача, моя миссия и одно из основных занятий в жизни — обеспечить безопасность моих людей от всяких заезжих гастролёров с их гнилыми планами и криминальными наклонностями. Так вот, слушай сюда, что я готов тебе предложить. Сделка, можно сказать, от которой ты вряд ли сможешь отказаться: высылка из моих земель живым и относительно здоровым в обмен на контакты с твоим начальством, с верхушкой вашей конторы «Рога и копыта».

— Чего-чего⁈ Я не ослышался? — переспросил он, и на его лице отразилось такое искреннее изумление, смешанное с недоверием, что он даже дышать перестал. Глаза полезли на лоб, как у варёного рака.

— Ты не ослышался, уши у тебя на месте, и со слухом, надеюсь, всё в порядке, — подтвердил я. — Я готов отпустить тебя, считай, под честное слово. Сделаю вид, что мы тебя и не ловили, такой вот акт невиданной щедрости от Морозова. При одном условии: ты организуешь мне встречу с тем, кто рулит вашей гильдией, с самым главным вашим паханом, или как там у вас называется эта должность. Хочу перетереть с твоим руководством с глазу на глаз без посредников и лишних свидетелей.

— И… э-э-э… А на кой ляд им это? — промямлил он, всё ещё не веря своим ушам. Челюсть у него отвисла, как у сломанного манекена в витрине. — Ну, в смысле, с чего бы это им, таким важным персонам, встречаться с тобой? Ты кто такой для них, чтобы они тратили на тебя своё драгоценное время?

— Думаю, они прекрасно видят, какую движуху я тут на Юге развёл, какие проекты мучу, какие активы поднимаю, какую инфраструктуру строю, — усмехнулся я. — И также уверен, что они захотят откусить от жирного пирога. Любой уважающий себя бизнесмен, даже если он специализируется на теневом секторе экономики, не упустит такой шанс. И я, так и быть, готов им такой кусок выделить, но строго на моих условиях. Я тут правила устанавливаю и решаю, кто и сколько получит. Так что вперёд! — сказал я, подходя и начиная быстро развязывать верёвки на его запястьях. Те были затянуты так туго, что аж глубокие следы остались на коже. — Дуй к своему боссу и передай, что Морозов хочет с ним побазарить. Стрелку забить, если по-вашему. Никаких подстав, никаких облав на твоих корешей, всё по-честному, как в бизнесе по понятиям. Если надо, даже один приду на встречу без охраны, без лишних глаз. Мне скрывать нечего, я играю в открытую.

Вор, освободившись наконец от пут, с кряхтением поднялся на ноги и принялся остервенело тереть затёкшие запястья, на которых уже наливались багровые полосы. Смотрел он на меня так, будто я ему предложил слетать на Луну без скафандра, с полным абсолютным недоверием и подозрением.

Похоже, он всё ещё думал, что это какой-то хитрый развод, что я его просто троллю перед тем, как отправить на эшафот. Ну или как минимум на очередной допрос с пристрастием в стиле гестапо, только уже в моём исполнении. Я сделал шаг назад, давая ему пространство для манёвра, скрестил руки на груди и кивнул в сторону окна кабинета судьи. Окно было небольшое, забранное толстыми прутьями, но вылезти из него при большом желании и определённой сноровке вполне возможно.

— Тебе лучше сваливать отсюда по-быстрому, пока я добрый и не передумал, а то не уверен, что судья Кузьма Поляна одобрит моё решение. Он у нас мужик принципиальный, старой закалки, может и передумать насчёт твоего чудесного освобождения, и тогда уже никакие переговоры не помогут.

Вор, всё ещё озираясь по сторонам, как затравленный зверь, сделал пару неуверенных шагов к окну, но потом снова обернулся ко мне. Взгляд его полнился сомнениями и плохо скрываемым страхом.

— Ты… Ты серьёзно вот так просто меня отпускаешь? Без подвоха? Это не ловушка?

— Ты мелкая сошка и никому не нужен, однако если я ещё раз увижу твою рожу в моём Граде Весёлом, или если хоть один волос упадёт с головы моих людей по вине твоей шарашки, пеняй на себя. Разговор будет короткий, и он тебе очень не понравится, это я гарантирую, — отрезал я, уже без тени улыбки, глядя ему прямо в глаза. — Но я, в первую очередь, бизнесмен, а не палач, и предпочитаю договариваться, если это возможно и потенциально выгодно для моего дела. Так что передай своему главарю моё предложение. Слово в слово. И пусть поторопится с ответом. А если не передашь, или он откажется… Ну, тогда всё, что случится со следующим бойцом «Серебряных Шутов», которого мы тут поймаем, а мы поймаем, будь уверен, ляжет целиком и полностью на твою совесть. И поверь, с ним мы уже так любезничать не будем. Понял меня? Свободен. И чтобы духу твоего здесь не было.

* * *

Ну что ж, отпуская этого супчика-голубчика из гильдии Серебряных Шутов, я, конечно, рисковал, причём нехило так. Ставка, прямо скажем, с высоким коэффициентом. Но, ёлки-палки, игра стоила свеч!

Если ворюга, которого я так великодушно отпустил на волю, реально перетрёт со своими главарями от моего имени, это может впоследствии принести нехилый профит нам всем.

Что меня в них зацепило, так это ассортимент «чёрного рынка» и собственная эксклюзивная валюта, эти самые Шутовские монеты. Моральный аспект деятельности ворья, конечно, вопрос десятый, но мне стало дико любопытно, что вообще в Истоке считается «чёрным рынком».

Мир-то, по сути, лоскутное одеяло из независимых князьков и контор, каждый сам себе режиссёр. Насколько я понял, никакого тебе «мирового правительства» или там ООН, которое бы решало, что законно, а что контрафакт чистой воды, тут и в помине нет. Так что чем бы эти Шуты ни барыжили, стоило присмотреться повнимательнее. Может, какой эксклюзивчик нарыть удастся, или там, не знаю, информацию ценную. В бизнесе, как на войне, все средства хороши, особенно если они сулят прибыль.

К тому же, как я уже успел убедиться на собственном опыте с теми же Разбойниками с Елового тракта, которые мне одно время здорово портили логистику, перекрывая пути-дорожки, лучший способ разобраться с криминалом — это перетянуть его на свою сторону. Ну или хотя бы сделать так, чтобы они работали на тебя, а не против. Воры, они, блин, всегда были и будут, с этим уж ничего не поделаешь.

Но если ты сможешь их как-то замотивировать, чтобы они обносили твоих врагов, а не тебя любимого, то жизнь сразу становится гораздо, гораздо проще и приятнее. Меньше геморроя, больше свободного времени на стратегическое планирование.

К моему немалому, я бы даже сказал, офигенному удивлению, Кузьма Поляна, наш местный судья, моё решение поддержал.

Я-то, грешным делом, уже настроился на трудные разговор о беззаконии в моей деятельности, типа что Весёлое/град Весёлый строит правовое государство и всё такое.

Но, по ходу, старик тоже не вчера родился и прекрасно понимал, общественности лучше вообще не знать о таких мутных делах. Одна только мысль, что какая-то воровская гильдия запустила свои липкие щупальца в нашу тихую заводь, могла вызвать нешуточную панику среди населения. А паника, как известно, первый враг Производства и общего Довольства. Учитывая, что зима на носу, и каждый трудодень на счету, такие проблемы лучше решать тихо, по-семейному, без лишних ушей и паникёров. Чтобы никто, кроме нашего узкого круга посвящённых, и не догадывался, что тут вообще произошло. Конфиденциальность — мать порядка, особенно в таких щекотливых вопросах.

А что до судьбы нашего заблудшего слуги, того самого кадра, что позарился на серебряные монеты этих самых Шутов… Тут я, честно говоря, находился в некотором замешательстве, потому что Кузьма заявил, что это теперь его головная боль.

Мол, он сам с ним с глазу на глаз потолкует и определит меру наказания. Времени у меня оставалось катастрофическив обрез, а дел невпроворот, целый список задач в моей Стратегической карте горел красным.

Так что я решил полностью довериться товарищу Арбитру, пусть сам разбирается. Какой бы не вынес он вердикт, я его поддержу. А пока что мне нужно срочно метнуться в Златоград, а потом ещё и в Липки заглянуть, пока зимние снега окончательно не завалили все дороги. У меня на ближайшие пару месяцев запланировано несколько крайне важных торговых сделок, которые ну никак нельзя проср… пропустить в общем. Капитал должен работать, а не простаивать.

Подхватив плащ, который уже успел пропахнуть дымом костров и дорожной пылью, я взобрался на Улыбку. Мой верный, хоть и не самый резвый конь, кажется, тоже чувствовал приближение холодов и нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Путь лежал в Златоград. Дел выше крыши, а времени кот наплакал. И какого чёрта я раньше, как следует не подумал о зиме? Ведь Юсуф ещё пару месяцев назад в каком-то случайном разговоре упоминал о ней, мол, готовиться надо, все дела. А я… Я как-то пропустил это мимо ушей. Впрочем, чему удивляться?

Столько всего навалилось разом, что я временами чувствовал себя, будто тону в море оперативной текучки. Держаться на плаву становилось всё труднее, даже со всеми моими советниками и Стратегической картой. Надо срочно придумать какую-то систему контроля, может, диаграмму Ганта замутить или ещё какой-нибудь инструмент менеджмента, чтобы отслеживать все чёртовы проекты.

Упусти я из виду такую важную хрень, как подготовка к зиме, и всё могло обернуться катастрофой. Спасибо мой торговый партнёр вовремя напомнил. Прямо как в старые недобрые девяностые: чуть зазевался — и ты уже на обочине жизни, и даже возможно ты на ней не сидишь, а похоронен.

Холодный, пронизывающий ветер бил в спину, пока я в одиночку трясся по Еловому тракту. Деревья, ещё недавно полыхавшие всеми оттенками красного и оранжевого, как пожар в осеннем лесу, теперь стремительно теряли свой багряно-золотой наряд, оголяя тёмные ветви навстречу стылому небу.

Признаться, я редко любовался окружающей природой во время поездок, обычно все мои мысли занимала Стратегическая карта. Я без конца анализировал цифры, графики, потоки данных, пытаясь выстроить оптимальную бизнес-модель для града Весёлого.

Но сейчас в этой звенящей тишине леса, нарушаемой лишь мерным поскрипыванием седла да фырканьем Улыбки, я вдруг позволил себе глубоко расслабленно вздохнуть. А может, и правда воспользоваться вынужденной зимней паузой, чтобы немного отвлечься от бесконечных отчётов и таблиц?

Посмотреть на мир Истока не через призму КПД и рентабельности, а просто… просто как на мир. Отдохнуть, перезагрузить мозги, а то так и до профессионального выгорания недалеко.

Пока я предавался философским размышлениям, Улыбка вдруг громко, почти панически заржал и резко встал на дыбы, чуть не скинув меня на мёрзлую землю. Копыта отчаянно забили по воздуху.

— Тихо! Тихо, дурень! — рявкнул я, изо всех сил цепляясь в поводья и пытаясь удержаться в седле. Когда конь наконец снова обрёл опору на все четыре, я понял причину его беспокойства.

Прямо на дороге, перегораживая путь, стояли человек пятнадцать. Все в чёрных балахонах с накинутыми на лица капюшонами, вооружены арбалетами и пиками.

Мрачные такие ребята, будто со съёмок фильма про средневековых инквизиторов.

Один из них, видимо, главный, выделялся из толпы. Он стоял чуть впереди, а на голове у него красовался какой-то шутовской колпак с четырьмя рожками, на каждом из которых болтались маленькие серебряные колокольчики. Ну вот, кажись, и напросился на встречу с Серебряными Шутами. Оперативненько они, нечего сказать.

— Ну здорово, орлы! — бросил я, слезая с коня и направляясь к ним. Старался, чтобы голос звучал как можно беззаботнее, хотя внутри всё напряглось, как струна.

Они молчали. Просто смотрели, крепко сжимая оружие в руках, которые предназначались явно не для того, чтобы бабочек ловить. Главарь, тот, что в шутовском колпаке, сделал полшага вперёд и кивком подозвал меня. Колокольчики на его головном уборе тихонько звякнули в морозном воздухе, издав какой-то… неприятный, тревожный звук.

— Ты просил о встрече, — сказал он. Голос глухой, как из-под маски, и совершенно лишённый эмоций. — Вот ты её и получил.

Я быстро, чисто автоматически окинул взглядом окрестности. Чёрт, да их тут больше! По бокам дороги, в тени деревьев маячили ещё фигуры. Как только произвёл Беглый подсчёт, у меня волосы на затылке зашевелились. Почти сорок рыл! Эти ребята из Серебряных Шутов явно не собирались играть в бирюльки. Ну да ладно, я сюда не драку устраивать приехал, а провернуть взаимовыгодную сделку. По крайней мере попытаться. Главное — не показать, что я, мягко говоря, слегка обескуражен их численным превосходством.

— Благодарю, что нашли время в своём плотном графике, чтобы встретиться со мной, — сказал я, медленно приближаясь к главарю.

Двигался я нарочито плавно, без резких движений, мало ли что. Несколько типов уже держали пальцы на спусковых крючках арбалетов, и мне совсем не улыбалось давать им повод для стрельбы. — Уверен, у Вас дел по горло.

Главарь, чьё лицо также скрывал капюшон, просто пялился на меня, не говоря ни слова. Для компании под названием «Шуты» они, надо признать, оказались на удивление неразговорчивы и совсем не расположены к шуткам. Прямо как налоговые инспекторы перед проверкой.

— Короче, — продолжил я, решив взять быка за рога, — у меня тут недавно произошёл небольшой инцидент с одним из ваших… сотрудников.

Никакой реакции ни от толпы, ни от главаря. Каменные лица, точнее, капюшоны.

Я продолжил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, по-деловому: — Слушайте, я всё понимаю. Вы гильдия воров, и ваша работа заключается в экспроприации того, что вам не принадлежит. Я Избранник, который, как Вы, возможно, уже в курсе, сосредоточен на экономическом процветании своего града Весёлого. Так что без сомнения, Вы рассматриваете меня как довольно аппетитную цель. И я так прикидываю, что нам с Вами ещё не раз придётся пересекаться в будущем.

Опять тишина. Такая, знаете, густая и напряжённая, что хоть топор вешай. Холодок пробежал по спине от их упорного нежелания идти на контакт, несмотря на мой дружелюбный, почти что заискивающий тон. Я собрал всю свою волю в кулак и продолжил.

— Так вот, я думаю, в наших общих интересах было бы выработать некое… соглашение о сотрудничестве, ну или хотя бы о ненападении. Я, например, не против платить вашей гильдии определённую сумму, скажем так, за франшизу на безопасность, чтобы ваши люди обходили мой град Весёлый десятой дорогой. А вы, я уверен, предпочли бы получать золото просто так, за красивые глаза, чем каждый раз рисковать своими задницами. Чистый пассивный доход, джентльмены.

Главарь слегка наклонил голову, и я напрягся, пытаясь разглядеть хоть какое-то выражение под его капюшоном, но тщетно, тьма тьмущая.

— Ты знаешь, почему мы зовём себя Шутами? — наконец спросил он после мучительно долгой, просто невыносимой паузы. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась какая-то затаённая угроза.

Я отрицательно покачал головой. Он хмыкнул, и этот звук мне совсем не понравился.

— А что тебе приходит на ум, когда ты слышишь слово «Шут»? Только честно.

— Ну… клоун, — пожал я плечами. — Придурок, если по-простому. Весельчак на побегушках.

— Именно, — кивнул он. Колокольчики снова тихо звякнули. — Шут считается профессией низкой, недостойной, работой для тех, кто не годится для чего-то большего. Кривляться и паясничать, рассказывать байки и анекдоты, и всё это в надежде заработать на кусок хлеба. Большинство людей находит это жалким, они считают шута идиотом, пустым местом, — он сделал паузу, обводя меня невидимым взглядом. — Но как обстоит дело с шутами при дворах, где живут люди власти, отдающие великие приказы, влияющие на судьбы мира, кто посвящён в их тайны? Кто может говорить свободно, не опасаясь за свою голову? Кто может высмеять великого короля, обладающего властью казнить любого одним щелчком пальцев?

Глава 5

— Шут, — тихо сказал я, начиная понимать, к чему он клонит.

— Вот именно, — подтвердил главарь. — Мы зовём себя Серебряными Шутами, потому что шут мудрый, хитрый и способный. Мы берём то, что хотим, не потому что мы жестоки, а потому что остальной мир нас недооценивает. Они считают нас идиотами, а мы не трудимся их переубеждать. Они расслабляются, допускают ошибки, мы этим пользуемся. Обездоленные, слабые, голодные видят в нас друзей, защитников, а мы, в свою очередь, получаем доступ туда, куда другим путь заказан. В самые кулуары власти и богатства.

— Ну прямо Робин Гуды местного разлива! — не удержался я от саркастического замечания. Понятно, что он не знал кто такой Робин Гуд, но я часто использовал известные только мне и другим Избранникам эпитеты. Сомневаюсь, что Шуты уловили иронию в моих словах, а если и уловили, то предпочли проигнорировать. Видимо, чувство юмора они также скрывали, как и свои лица.

— Твоё предложение отклонено, — отрезал главарь. — Потому что у нас больше власти, чем у тебя. Мы возьмём всё, что пожелаем, и ты не сможешь нам помешать.

Жёсткие слова, сказанные без тени злобы или жестокости, хлестнули меня наотмашь, будто он просто констатировал очевидный факт, как дважды два — четыре. Я терпеливо ждал, всё ещё надеясь, что в конце нашнго небольшого обмена «любезностями» последует какое-то встречное предложение. Ну не могли же они просто так меня сюда вытащить, чтобы только понтануться своей крутизной⁈

— Но, — продолжил главарь, кивнув человеку рядом с ним, который тащил небольшой сундук. Тот тип быстро шагнул вперёд, опустился на колено и открыл сундук. Блин! Внутри, тускло поблёскивая в свете хмурого дня, лежали тысячи серебряных монет, таких же, какие я уже видел. Целое состояние по местным меркам! — Это не значит, что ты не можешь к нам присоединиться. Платить нам откуп… это, скажем так, нерентабельно для тебя и неинтересно для нас, потому что мы и так возьмём то, что нам понравится. А вот стать членом нашей корпорации… Мы своих не грабим, это закон. А ты, парень, мог бы стать для нас настоящей золотой жилой, серьёзным активом. Твои большие, хорошо охраняемые караваны, которые мотаются по городам, могли бы легко прихватить одного-двух наших «операторов». Ты мог бы распространить наше влияние далеко и широко и всё это время неплохо зарабатывать на серебре. Очень, очень неплохо.

Так вот оно что, Михалыч! У них, оказывается, своё видение ситуации: попытаться завербовать меня, втянуть в свою шайку-лейку. Я нахмурился. Одно дело платить ворам, чтобы они тебя не трогали, или даже нанимать их для устранения конкурентов, тут я, как говорится, гибкий. Но самому становиться соучастником преступлений против моих торговых партнёров и союзников? Нет уж, увольте. Здесь проходила моя красная черта. Активно вредить тем, кто ничего плохого тебе не сделал, это уже перебор даже для такого циника, как я.

— Предложение, конечно, заманчивое, — протянул я, изображая глубокую задумчивость. — Но знаете, карьера в криминальном бизнесе — это как-то не совсем то, о чём я мечтал. Однако мне любопытно, какие именно услуги вы предлагаете? Может, у вас есть какой-нибудь прайс-лист для внешних клиентов?

— А вот тут-то и загвоздка, — сказал главарь, слегка качнув головой. Колокольчики на его колпаке снова звякнули, на этот раз как-то особенно тоскливо и призрачно, будто плач по несбывшимся надеждам на лёгкую наживу. — Мы принимаем оплату за наши услуги исключительно серебром, а единственный способ заполучить наше серебро — это работать с нами. Такая вот у нас монополия.

— Ну или грабить тех, кто на вас работает, — хмыкнул я, демонстративно помахав мешочком с монетами, который я конфисковал у того самого слуги-предателя. Решил подколоть, посмотреть на реакцию.

— И это тоже вариант, полагаю, — почти безразлично ответил он. — Хотя, грабя нас, далеко ты не уедешь. Слишком уж рискованное предприятие с непредсказуемым исходом, — он посмотрел на своего подручного и кивнул. Тот тут же захлопнул крышку сундука с серебром, будто боялся, что я сейчас на него наброшусь. — Тогда, я полагаю, нам стоит обсудить условия выкупа.

— О как⁈ — удивился я. — Это уже интересно. Какие ещё условия?

— Именно, — подтвердил главарь. — Ты, похоже, человек чести, раз уж так любезно отпустить одного из наших людей, а не, скажем, прикончил его на месте, как поступили бы многие другие. И поэтому мы хотели бы убедиться, что с нашими ребятами, которые в будущем могут оказаться у тебя в плену, станут обращаться хорошо. Сто серебряных за каждого человека, которого ты вернёшь нам целым и невредимым. По рукам?

Я решительно помотал головой. Нет уж, такие схемы мне не по нутру.

— Нет. Я не хочу видеть ваших людей на территории града Весёлого, а такой подход даст им гарантии безопасности. Наоборот, ещё одна попытка что-нибудь у нас стащить, и я лично прослежу, чтобы головы ваших «операторов» украшали колья на городской стене для острастки остальным.

— Смелые слова для человека, у которого в городе по сути нет никакой серьёзной службы безопасности, — усмехнулся главарь. — Ты, похоже, слишком уверен, что сможешь защититься от последствий, если причинишь нам вред. Недооцениваешь наши возможности, парень.

— Я вообще не хочу вести подобные разговоры, — отрезал я, — примеряясь, у кого длиннее… угрозы. Вам гораздо выгоднее взять откупные и заниматься своими делами, чем играть со мной в казаки-разбойники, уж поверьте моему коммерческому чутью.

— Мы не работаем с теми, кто не является членом гильдии, — непреклонно ответил главарь. — Боюсь, если ты не хочешь договариваться о заранее оговоренном выкупе и настаиваешь на угрозах… Что ж, полагаю, это делает тебя нашим врагом. Выбор за тобой.

— Вам решать, — сказал я, скрестив руки на груди и приняв максимально независимую позу. — Я бы предпочёл договориться по-хорошему, найти какой-то компромисс, но заниматься воровством вместе с вами… Увольте. Это может показаться глупым, но я работаю честно.

— Работа Шута не менее честна, чем работа короля или Торговцев, — возразил главарь. Голос его оставался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Но будь по-твоему. Если ты причинишь вред хотя бы одному из наших, мы ответим, и ответ будет адекватным и соразмерным.

Я слегка развёл руки, показывая, что на эту тему мне больше нечего сказать. Они, не говоря ни слова, развернулись и быстро, почти бесшумно, растворились в лесу, будто их и не было. Только лёгкий перезвон колокольчиков ещё некоторое время витал в стылом воздухе, напоминая о неприятной встрече. Я остался один на дороге рядом со своим взволнованным конём.

Мне потребовалось ещё какое-то время, чтобы прийти в себя. Да, я делал спокойное лицо, но кто знает, чего мне это стоило!

Да уж, эти ребята определённо доставят мне кучу проблем, но я не собирался сидеть, сложа руки, и ждать, пока новоявленный геморрой сам постучится в мою дверь. Нужно как можно скорее что-то с ними решать. И решать кардинально.

Дел у меня и так по горло, просто выше крыши, а тут ещё эти Серебряные Шуты нарисовались. Теперь вообще завал, хоть вешайся!

Похоже, придётся принимать непростое управленческое решение и забить на запланированный тур на северо-запад для поиска новых торговых партнёров. Нет уж, лучше я как следует укреплю собственные тылы, обеспечу безопасность своим людям, чтобы какая-нибудь левая иностранная держава, прости господи, не могла грабить и обносить меня, когда им, видите ли, вздумается. Такая вот фигня. Обидно, конечно, но приоритеты есть приоритеты. Мой народ — это мой главный актив.

И всё же обратно я не повернул, решив, что с Златоград всё-таки стоит смотаться. Мне бы не помешал какой-нибудь магический артефакт для скорости, ну или хотя бы для усиленной безопасности, а то мало ли что. Опять же, пока я буду в городе, можно попробовать выйти на какого-нибудь лорда или, если Репутация позволит, даже кого посерьёзнее. Может, они подсобят с моей новой головной болью, с Шутами то бишь? В любом случае дел в Златограде у меня и без них невпроворот, целый список задач, требующих немедленного решения. Логистика и снабжение — это вам не шутки.

Златоград после тряски по местным «дорогам» лёг просто бальзамом на душу. Я уж и забыл, насколько этот город красив и, можно даже сказать, вызывающе роскошен: эти его безупречные, словно вылизанные, стены и мостовые, районы, выкрашенные в разные цвета, чтобы, значит, не заблудиться, прямо как в каком-нибудь навороченном торговом центре в Москве.

На Манск он не походил ну вот вообще никак: тот серый и унылый, а Златоград шумный, суетливый, вечно куда-то спешащий и, чёрт возьми, чертовски красивый. Прямо-таки витрина этого мира. Но если с Ланией всё выгорит, если Лекса Могучего удастся прищучить, то когда-нибудь и Манск станет выглядеть также. Может, тогда я смогу и там заиметь какое-то влияние, прибрать к рукам целый город? Аппетит, как говорится, приходит во время еды.

Итак, с приличной суммой золотых в кармане, тысяча двести монет, если быть точным, я направился прямиком в Кембриджский район, который контролировал Граф Кембридж. Этот Кембридж был мужик влиятельный, известный как Артефактор, ну, то есть специалист по созданию магических артефактов. Клепал он их десятками, если не сотнями, и всё для продажи Торговцам. Я очень надеялся, что он изыщет в своём плотном графике окошко и согласится меня сегодня принять. Нетворкинг, то есть полезные связи, это великая вещь.

Кембриджский райончик оказался довольно странным по своей архитектуре, даже немного психоделическим. Пока я шёл, мостовые под ногами, казалось, изгибались то вверх, то вниз, хотя сам тротуар был абсолютно плоским. Может, иллюзия какая, а может, я просто от дороги ещё не отошёл. Улицы кишели какими-то мистиками в тонких оранжево-жёлтых хламидах, от которых несло смесью благовоний и чего-то ещё непонятного, но определённо «магического».

Эти типы обмазывались какими-то маслами и присыпались порошками, что выглядело, мягко говоря, экзотично. Двери и окна в домах то и дело сами по себе распахивались и захлопывались, будто жили своей жизнью. И не раз я ловил на себе изучающие взгляды из-за этих самых окон. Если честно, неприятненькое такое ощущение, будто под микроскопом тебя рассматривают. Однако местные жители, похоже, всем этим были вполне довольны. Квартирки выглядели ухоженно, прямо как на картинке из журнала про элитную недвижимость, а торговцы наперебой зазывали в свои лавки, надеясь отщипнуть от моего скромного капитала. Но я приехал сюда не за ширпотребом, который доступен широкой публике, у меня цели посерьёзнее.

Мой взор был устремлён на Великий Артифициум, дворец, где, собственно, и обитал Граф Кембридж. Я уже пытался однажды к нему пробиться, но тогда со мной никто и разговаривать не стал. Ну кто я такой был? Пыль дорожная, пустое место. А вот теперь… Теперь я в одиночку отгрохал целый торговый путь, примирил два враждующих народа… Ну, почти помирил, по крайней мере заложил фундамент для партнёрства. Да ещё и Торговцам дал отпор, став при этом уважаемым членом их профсоюза. Этих достижений, как я надеялся, вполне достаточно, чтобы мне хотя бы открыли двери в это пафосное здание. Репутация, она такая: сначала ты на неё работаешь, потом она на тебя.

Я стоял перед высокими спиралевидными башнями, из которых и состоял Великий Артифициум. Постучав костяшками пальцев по массивной серебряной, покрытой лаком двери, звук, кстати, получился глухой, будто стучишь по банковскому сейфу, я замер в ожидании, надеясь, что на этот раз мне хоть кто-то ответит.

— Господин Морозов, — раздался голос по ту сторону двери, — добро пожаловать в Великий Артифициум!

Дверь плавно отъехала в сторону, и мне пришлось зажмуриться, так ярко, просто слепяще светло и чисто оказалось внутри. Прямо как в операционной.

У входа меня ожидала женщина, облачённая в ярко-синюю мантию с длинными фиолетовыми ромбовидными узорами по бокам. Выглядела она строго и официально, как администратор в дорогом отеле. Она молча махнула мне рукой, приглашая следовать за ней, и я подчинился.

Мы двинулись по дворцовым коридорам, и я во все глаза рассматривал бесчисленные блестящие кристаллы, которые украшали всё здание. Эти кристаллы, синие, зелёные, фиолетовые, были повсюду и испускали яркое пульсирующее свечение. От некоторых даже исходил лёгкий, едва уловимый гул. Поначалу свет меня просто ошеломил, ударив по глазам, хотя я только что зашёл с улицы, где ярко светило солнце. Но чем глубже мы продвигались во дворец, тем легче становилось смотреть, глаза потихоньку привыкали. Должен признать, я восхищался разнообразием форм и размеров каждого кристалла, несомненно, над каждым поработал искусный ювелир, не иначе.

Центром дворца оказался огромный открытый зал с высоченными потолками, где десятки столов выстроились идеальным квадратом. Всё это больше напоминало какой-нибудь выставочный павильон на ВДНХ или зал для презентаций в «Москва-Сити», а не магический базар, как я себе представлял.

Мужчины и женщины, одетые кто во что горазд, от простых мантий до вычурных нарядов, неспешно прогуливались между столами, с важным видом разглядывая разложенные на них магические товары. Посетителей, правда, оказалось немного, человек двенадцать от силы, но все они с неподдельным интересом изучали диковинные предметы, выставленные на обозрение. Атмосфера была деловая, почти стерильная.

— Прошу Вас, — сказала женщина, жестом указав на столы. — Можете осмотреться. Если захотите что-либо приобрести, обратитесь к одному из торговцев вон там, — она указала на стол в дальнем конце зала, возле большого, похоже, декоративного бассейна, в котором лениво плавали какие-то светящиеся рыбки. За столом сидели несколько мужчин, сосредоточенно пересчитывавших внушительные стопки золотых монет и явно ожидающих, когда клиенты созреют для покупки. Касса, одним словом.

— Приобрести — это здорово, но я хотел бы поговорить с Графом Кембриджем, — сказал я, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то намёка на кабинет начальства. — Он здесь?

— Ваша Репутация недостаточна, чтобы говорить напрямую с Графом, — отрезала она ровным безэмоциональным тоном, не допускающим возражений,, точь в точь как у робота-автоответчика. — Но Вы можете совершать покупки у нас прямо сейчас.

Ну вот, опять бюрократия, ёпрст!

— И насколько выше должна быть моя Репутация, чтобы я мог удостоиться аудиенции у его светлости? — поинтересовался я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучал сарказм, хотя очень хотелось выпустить чувства наружу.

— Ещё на пятнадцать очков.

Пятнадцать! У меня аж глаза на лоб полезли. Да я только пять очков Репутации наскрёб, и то после таких-то подвигов! Считай, целую международную коалицию сколотил и торговый путь стратегического значения проложил. Что, чёрт возьми, мне нужно ещё совершить, чтобы получить эти заветные пятнадцать⁈ Дракона голыми руками завалить? Или, может, государственный переворот в Златограде устроить? Бред какой-то. Но я подозревал, что это не тот вопрос, который стоит задавать женщине, чья единственная должностная обязанность, похоже, заключалась в том, чтобы провожать гостей в этот элитный «торговый зал». Так что я просто поблагодарил её кивком и отправился осматривать магические активы.

Всего здесь было около восьми прилавков, или, скорее, выставочных стендов, удобно отсортированных по цене от «дорого» до «очень дорого». Я, естественно, подошёл сначала к столу с самыми «бюджетными» вариантами, просто чтобы прицениться и понять порядок цифр. На каждом предмете предсказуемо красовался ценник, и цены, мягко говоря, кусались. Самый дешёвый артефакт стоил 500 золотых, а самый дорогой на этом столе все 1500. Похоже, мой шопинг-тур ограничится этим единственным столом, и то, если повезёт.

А поглядеть было на что: посохи всех мастей, жезлы, кольца, несколько пузырьков с зельями и даже один элегантный плащ, который, судя по описанию, делал владельца невидимым для комаров. Под каждым артефактом лежали аккуратные бумажные карточки с описанием и ценой, причём по нескольку копий на каждый товар. Прямо как в современном супермаркете: бери карточку и иди на кассу. Трогать сами артефакты руками, разумеется, не разрешалось, «руками не трогать, глазами смотреть».

Из-за столов за каждым посетителем внимательно, как коршуны, следили здоровенные накачанные охранники с таким лютым подозрением на лицах, будто мы все тут потенциальные террористы, а не платёжеспособные клиенты. Если я хотел что-то купить, нужно было взять карточку, отнести её торговцу-кассиру, который затем оформлял сделку. А если два покупателя претендовали на один и тот же предмет, устраивался импровизированный аукцион, кто больше даст. В общем, вполне себе рабочая бизнес-схема, ничего не скажешь. Цивилизованно.

Мой взгляд зацепился за одно колечко. Простое такое, золотое, без особых изысков, с крошечным красным камешком в центре, который едва заметно пульсировал.

Описание на карточке гласило: «Раскаяние Лжеца». Разоблачайте ложь друзей и врагов, определяйте коммерческий обман торговых партнёров и узнайте, где на самом деле шлялась Ваша вторая половинка прошлой ночью. Цена 1000 золотых.'

Хм, интересно. Кольцо-детектор лжи, получается?

Весьма полезный инструмент в моём бизнесе, особенно учитывая количество хитрожопых личностей, с которыми приходится иметь дело. Я подозревал, что у других Избранников наверняка есть какая-нибудь магия, которая контрит такой эффект, какая-нибудь «защита от правды», но для внутреннего пользования, например, выявлять шпионов, воров и прочих «крыс» в собственных рядах, штука могла оказаться чрезвычайно полезной и помогла бы повысить эффективность службы безопасности. Правда, ценник поистине конский… Тысяча золотых за колечко — это вам не хухры-мухры! Да и не совсем то, что я искал на данный момент, мой приоритет совсем другой.

Я продолжил пробегаться глазами по предметам, выискивая что-нибудь, что могло бы дать мне больше времени или скорости. Артефактов для ускорения передвижения, увы, не наблюдалось. Ничего, что помогло бы двигаться быстрее или, скажем, вообще не спать, какой-нибудь местный аналог энерджайзера. Однако за соседним столом, где цены уже совсем возносились за облака, я заметил подковы, судя по всему, сильно зачарованные. Описание обещало, что они придадут Смельчаку способность бежать быстрее самого ветра. Вот это уже интересно! Правда, ценник в 5000 золотых быстро охладил мой пыл. Это, во первых, гораздо больше, чем у меня было с собой, да и во вторых, честно говоря, жаба душила тратить такие деньги на подковы, пусть даже и волшебные. Рентабельность такой инвестиции весьма сомнительна.

Пока я так стоял, кривился от цен и одновременно дивился на доступный ассортимент (чего тут только не было!), рядом со мной материализовалась пожилая седовласая женщина. На вид типичная божий одуванчик, если бы не цепкий взгляд и шрам через всё лицо. Она сделала вид, что с большим интересом разглядывает какой-то стеклянный шар, но, наклонившись к нему, начала говорить вполголоса, себе под нос, но так, чтобы я точно услышал.

— Ужасно дорого, не правда ли, милок? Цены просто космос, а?

Голос у неё был скрипучий, как несмазанная телега, но с хитрыми нотками.

— И не говорите, — буркнул я в ответ, не отрывая взгляда от очередной безделушки с заоблачным ценником. — Грабеж средь бела дня!

Она слегка хмыкнула, услышав мои слова, и посмотрела на меня уже в открытую. Только теперь я разглядел длинный уродливый шрам, пересекавший её морщинистое лицо наискось от виска к подбородку, будто её когда-то крепко приложили крюком или здоровенным когтем. Шрам был старый, почти такой же древний, как и она сама.

— А вы случайно… не заинтересованы в товарах… э-э-э… подешевле? — проскрипела она, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

Ага, вот оно что. «Серый» рынок подъехал.

Глава 6

— И что же это за товары? — спросил я также тихо, изображая сдержанную заинтересованность. — И насколько «подешевле»?

Старуха хитро ухмыльнулась, обнажив на удивление крепкие зубы, и подмигнула мне своим единственным здоровым глазом. Второй был подёрнут бельмом.

— О, товары у меня что надо, дружище, качество высший сорт! — заверила она. — Но… — она опасливо оглядела полупустой зал, — их, понимаешь ли, довольно трудно найти. Дефицит, эксклюзив. Такому солидному человеку, как Вы, — она сделала комплимент, который, впрочем, ничего не стоил, — нечего делать на этом официальном рынке. О нет, Вам гораздо лучше подойдёт один из моих базарчиков. Там и выбор поинтереснее, и цены… ну, скажем так, более демократичные.

Она снова быстро огляделась, проверяя, не наблюдает ли кто за нами. Я тоже покосился на охранников. Занятно, но те амбалы, которые до этого буравили взглядом каждого посетителя, теперь почему-то демонстративно отвернулись и сделали вид, будто с огромным интересом изучают узоры на противоположной стене. Либо старуха им регулярно «отстёгивает», либо это часть местного сервиса для VIP-клиентов.

— Вот, — сказала она, извлекая из складок своей потрёпанной мантии маленький, сложенный вчетверо зелёный клочок бумаги. — Спуститесь в Тиловый район, найдите там таверну «Седая Карга» и отдайте эту бумажку швейцару у входа. Он здоровый такой, с перебитым носом, не ошибётесь. Цены у нас там, уж поверьте, гораздо, гораздо приемлемей. Просто смешные по сравнению с этим грабежом. Но, э-э… — она снова понизила голос, — убедитесь, что придёте один. Невежливо, знаете ли, приводить незваных гостей. Конфиденциальность прежде всего, «хвосты» нам ни к чему.

Я молча взял записку, написанную на тонкой и шершавой на ощупь бумаге. Старуха ещё раз улыбнулась своей хитрой улыбкой, и прежде чем я успел что-либо ответить, буквально растворилась в толпе немногочисленных посетителей, шмыгнув за какую-то колонну.

Я остался стоять, задумчиво вертя в руках «пригласительный билет» и пытаясь осознать, что, собственно, только что произошло. Товар, который она предлагала, являлся явно, мягко говоря, не совсем легальным. Скорее всего, контрабанда, краденый или какой-нибудь контрафакт. Но капиталист, взращённый и воспитанный в ЭОЛе, думал прагматично и с выгодой для себя. Кто я вообще такой, чтобы задавать лишние вопросы об источнике продукции и о том, почему она такая дешёвая? Если цена выгодная и риски приемлемые, надо брать.

К тому же не помешало бы завести знакомства с местными криминальными элементами, эти ребята, возможно, могли бы пролить свет на мою небольшую, но неприятную проблему с Серебряными Шутами. У них наверняка есть свои каналы информации, и таких крупных игроков они тоже должны знать.

Я решительно сунул записку в карман и, не удостоив больше взглядом сверкающие витрины Великого Артифициума, направился к выходу, а оттуда, предварительно подготовившись, конечно, в таверну «Седая Карга» в надежде завести новых… хм… «друзей». Или, по крайней мере, получить нужные мне артефакты по более адекватной цене. Оптимизация расходов — это святое. Надеюсь, что меня не похоронят в ходе этой попытки сэкономить средства бюджета града Весёлого.

* * *

.

Я сделал всё, как велела та странная старуха: отдал «билетик» вышибале у входа, и меня повели в лавку, куда, похоже, можно было попасть только через кабак.

Типичная схема, ничего нового, всё как в старых добрых шпионских фильмах. Сначала меня спустили под землю, напялили на глаза повязку, а потом долго таскали по каким-то запутанным тоннелям и вверх-вниз по бесчисленным ступеням. Короче, делали всё, чтобы я и близко не запомнил дорогу. Классика жанра, чтобы клиент потом не привёл «хвост» или, чего доброго, конкурентов. Наверное, ещё и музыку зловещую негромко включали для атмосферы, только я из-за повязки не расслышал.

Насчёт нападения или ограбления я особо не парился, потому что кое-какую «домашнюю работу» перед визитом в эту таверну я всё же провёл. Навёл справки, сделал предварительный анализ рынка, поспрашивал у пары местных забулдыг, которые ошивались у входа. За пару медяков, пожертвованных им на пиво они кое-что рассказали про этих «продавцов счастья». Источники информации не самые надёжные, однако маловероятно, что старуха контролирует всех местных алкашей.

Да и они не могли знать, с собой у меня деньги или нет.

Информация — тоже капитал, как говаривал один мой знакомый. Судя по их рассказам, тут окопалась целая подпольная «корпорация» по сбыту «найденных» магических побрякушек со значительными скидками.

«Находки», ага, как же.

К гадалке не ходи, сбыт краденого.

Основными клиентами, как я понял, являлись иногородние, так меньше шанс, что прежние собственники узнают свою вещь и заявят права на артефакт, в том числе такие же Избранники, как и я, но победнее, те, кому не по карману крупные лавки типа того же Великого Артифициума, где цены кусались, как цепной пёс.

Так что теоретически я для них клиент, а не разовая жертва. И ежу ясно, что грабить клиента любому предпринимателю совершенно невыгодно, это ж подрыв собственной клиентской базы! В конце концов, если ты разок кинул клиента, считай, потерял его на всю оставшуюся жизнь. Прописные истины коммерции, даже для таких вот сомнительных подпольных дельцов. Сарафанное радио в таких кругах работает лучше любой рекламы.

Наконец я услышал характерный скрип отворяемой двери, и один из двух амбалов, что шли сзади, видимо, страхуя, чтобы я не учудил чего, сравнительно вежливо ткнул меня в спину. Мол, проходи, дорогой гость.

В нос шибануло едким дымом, с меня сдёрнули повязку, и я, проморгавшись, увидел здоровенный склад, где, как муравьи, копошились десятки… гномов. Да, самых настоящих гномов, низкорослых, коренастых, с бородами до пояса.

Хотя чему я, чёрт подери, удивляюсь? В мире, регулируемом магией, где мне попадался аналог вампира (граф Дракула с АлиЭкспресс), а вином барыжили кровожадные эльфы, почему бы не существовать и гномам?

Они деловито паковали и распаковывали какие-то ящики, набитые всяким барахлом. Вдоль стен тянулись длиннющие столы, на которых в живописном беспорядке валялись магические артефакты всех мастей и калибров. В отличие от того же Великого Артифициума, где царил почти аптечный порядок и каждый чих строго регламентирован, здесь не пахло и намёком на какую-либо систему или хотя бы аккуратные этикетки. Полный хаос, как на складе у нерадивого завхоза. Весь этот раскардаш больше смахивал на стихийную гаражную распродажу где-нибудь на окраине, а не на подпольный магазин артефактов, ну или на развал на Горбушке в её лучшие годы.

— О-о-о-о-о, добро пожаловать, милости просим! — протянул низкорослый гном, деловито подходя ко мне.

В зубах он крепко сжимал здоровенную трубку, из которой валил такой дым, что им впору сигналы бедствия подавать. Дымил он, как паровоз, впрочем, как и все остальные его сородичи, трудящиеся здесь в поте лица. Видимо, у них это национальный вид спорта, чем и объяснялась плотная задымлённость, такая, что хоть топор вешай. Курили они столько, что всё помещение затянуло сизой дымкой, и разглядеть что-либо дальше пары метров оказалось весьма проблематично. Да и запах стоял под стать, просто убойный, резкий такой, аж в горле запершило. Глаза начали слезиться, и я грешным делом даже подумал, не натянуть ли повязку обратно, чтобы спастись от этого «аромата свободы».

— Алексей, можно Алексей Сергеевич, — представился я, протягивая руку для рукопожатия.

Гном вцепился в мою ладонь своей короткой, но на удивление сильной ручищей и принялся энергично трясти её, не переставая при этом пыхтеть трубкой и выпускать новые клубы дыма. Рукопожатие у него оказалось крепкое, сухое, деловое.

— Можешь звать меня Гинти, — пробулькал гном сквозь клубы дыма, которые окутывали его, как предрассветный туман поле боя. — И с этого момента я твой, скажем так, персональный менеджер. Захочешь посетить лавку — спрашивай Гинти. Будешь рекомендовать другим — говори, чтобы искали Гинти. Личный бренд, понимаешь ли, который надо раскручивать.

— Понял, учту, — кивнул я, разглядывая за его спиной несметное количество артефактов. Ассортимент, надо сказать, впечатлял. — Внушительный у вас тут склад готовой продукции. И откуда вы столько такого редкого добра надыбали?

Гинти хмыкнул, выпустив очередное облако дыма, которое тут же слилось с общей завесой.

— Ха! Дорогой друг, у «Лавки Гинти», всего три правила: первое — никаких вопросов, второе — никаких ответов, и третье, самое главное, никаких возвратов товара. Деньги тю-тю, сделка есть сделка. Не нравится — не бери. Но если у тебя есть монета, особенно если ты Избранник, то всё это барахло к твоим услугам.

Он махнул трубкой в сторону нескольких ящиков, которые как раз паковала группа гномов. Я присмотрелся. Похоже, это эльфийские клинки! Интересно, где они их «нашли»? Наверное, на какой-нибудь «распродаже конфиската».

— И доставочку организуем, само собой, за небольшую доплату. Можешь не париться насчёт всяких там блокад, санкций, запретов или военных осад, мои бородатые братья что угодно тебе доставят, пролезут через любую охрану, как мыши сквозь сыр. У нас свои каналы, свои схемы. Опять-таки помни про первое правило: никаких вопросов.

— Контрабандисты, значит… — протянул я, оценивающе оглядывая размах предприятия. — Ну, Гинти, у тебя тут целая логистическая империя, я посмотрю. Серьёзный бизнес, ничего не скажешь, прям транснациональная корпорация в миниатюре.

— Спасибо на добром слове, приятель, — кивнул гном, явно польщённый моей оценкой. — Однако спасибо на банковский счёт не положишь, верно? Ну и раз уж пошла такая пьянка, то карты на стол: наша встреча сегодня, дружище, далеко не случайна, мы тебя, можно сказать, ждали.

— Хорошо, когда ждут, хуже когда поджидают, — усмехнулся я.

— Ага, — подтвердил он, указывая на седовласую женщину, которая сидела за соседним столом и курила тонкую сигару в компании нескольких гномов. Она мельком взглянула в мою сторону и снова отвернулась. — Дымоглазая Мидна тебя засекла, как только опознала. Мы уже давно хотели пересечься с парнем, который всю торговлю на Юге под себя подмял. Ты, как я погляжу, настоящий торговый монополист.

Встреча и впрямь обещала быть крайне удачной, по крайней мере я на это надеялся. Не каждый день перед тобой открывают двери своего склада гномы-подпольщики, бизнесмены, пусть и с лёгким душком криминала.

Однако, что крайне важно, вид у гнома далеко не враждебный, да и в тенях, вроде, никто не крался, чтобы устроить мне засаду, так что, похоже, им действительно нужны мои торговые возможности, в том числе мой логистический актив. Дороги, контакты, да и моя репутация надёжного перевозчика, видимо, докатилась и до этих подземелий.

— Ну так поведай, друг-гном, — сказал я, переходя к делу, — чего же ты от меня хочешь? Какой у тебя коммерческий интерес? Давай по существу и сразу о главном.

Гинти снова хмыкнул и жестом указал на несколько пустых ящиков, составленных вместе.

— Тогда прошу в мой «кабинет», потолкуем. Дела, знаешь ли, любят тишину и неформальную обстановку.

Он подошёл к одному из ящиков, закинул на него свою короткую ногу и уселся, после чего полез в кисет за новой порцией табака. Я присел на ящик напротив. Обстановка, конечно, спартанская, не переговорка в Москва-Сити, но перетереть по делу с представителями теневого бизнеса сойдёт.

— Закуришь? — предложил гном, протягивая мне небольшую, туго скрученную сигариллу.

Я мотнул головой.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Не мой профиль. ЗОЖ и всё такое, ну ты понял. Да и надышался я тут у вас уже на год вперёд.

— Каждому своё, — многозначительно ответил Гинти, снова раскуривая свою трубку, которая, казалось, никогда не гасла. Он выпустил пару колечек дыма, которые медленно растворились в общем мареве. — Итак, вот какая ситуация, как я её вижу. Ты тот самый парень, который активно развивает торговлю на Юге, заключая сделки с крупными игроками, в том числе с теми, кто вообще ни с кем не торговал. Ты освоил, можно сказать, закрытые участники рынка, построил Еловый тракт, новую дорогу, и твои телеги теперь снуют по всему югу от этого прекрасного города, как маршрутки в час пик. Ты не вошёл в Гильдию торговцев и не прогнулся под них, отмахался от их наёмников, и они по какой-то неясной причине тебя не трогают. В своём регионе ты прямо-таки транспортный король местного разлива.

— А ты неплохо осведомлён, мой длиннобородый друг. Аналитический отдел у вас работает на пятёрку. Или шпионская сеть? — после истории с Зимородком мне везде мерещились шпионы.

— Мы ничего не вынюхивали, не шпионили, если ты об этом, друг мой, просто наблюдение, — пояснил Гинти. — Мы стараемся держать ухо востро насчёт Избранников, особенно тех, которые с глубокими карманами и сложными интересами. А у тебя, Владыка, есть и золото, и другие ресурсы, причем не только те, что ты добыл или произвёл, но и в потенциале, говоря про завтра и послезавтра. За тобой стоит прямо-таки экономическая машина.

— Возможно, — не стал я спорить. Капитал у меня действительно имелся, и он работал. — Но знаешь, я не особо горю желанием связываться с краденым товаром. Репутационные риски, понимаешь ли. Имидж — всё.

Гинти картинно изобразил обиду и даже приложил руку к сердцу, где у нормальных людей оно и должно быть. Возможно, что у старого контрабандиста его вообще нет, время покажет.

— Ауф, краденым⁈ Дорогой друг, могу тебя заверить, товары в «Лавке Гинти» добываются исключительно честным путём, потом и кровью, можно сказать. Никакого криминала, всё по-белому, чище слезы девственницы!

— Ну конечно, — хмыкнул я, скептически изогнув бровь. — Что-то с трудом верится, прямо как в предвыборные обещания.

— Мы не совершаем преступлений. Каждый артефакт, до последнего, куплен нами у третьих лиц, чьё единственное «преступление» заключается в том, что они не связаны с Торговцами, — с важным видом заявил Гинти. — А в этом городе, сам знаешь, стать независимым от Гильдии торговцев само по себе уже почти криминал. Они тут всё под себя подмяли, диктаторы хреновы. Ну, а почему третьи лица захотели продать свои товары именно нам, это, конечно, вопрос интересный, но, знаешь ли, не наша работа проверять чистоту каждого купленного магического меча.

Я задумчиво кивнул.

Весьма правдоподобный способ снять с себя любую ответственность. В конце концов, не они же воровали эти вещи! Чисто посреднические услуги, «купи-продай». Но всё равно перспектива приобрести артефакты, за которыми могут охотиться их настоящие владельцы, меня как-то не радовала. Лишние проблемы мне совершенно ни к чему, у меня и своих хватало.

— Я тебя услышал и понимаю твою ситуацию, Гинти, и хотя твоё стремление избежать влияния Торговцев вызывает уважение, боюсь, я не особо заинтересован в сделках с… Скажем так, с не совсем легальными элементами. Репутация, знаешь ли, дороже денег, особенно когда ты строишь долгосрочный бизнес.

Гинти нахмурился, услышав это, но ничего не сказал, просто молча пыхнул трубкой, выпуская изо рта маленькие колечки дыма и обдумывая мои слова. Видимо, подбирал аргументы, как опытный переговорщик.

— Позволь-ка спросить тебя кое о чём, парень, — наконец произнёс он, смерив меня хитрым взглядом. — Ты торгуешь с теми, кто ведёт войны? С вояками всякими, полевыми командирами?

— Торгую, да, — ответил я, вспомнив свои сделки с Лексом Могучим, Германом Дурневым и даже с эльфами. Все они то и дело ввязывались в какие-то заварушки. Бизнес есть бизнес.

— И ты думаешь, золото или товары, которыми они с тобой расплачиваются, полностью их? — хитро прищурился Гинти. — Что они одни, своим собственным горбом заработали то золото, которое тратят, покупая у тебя брёвна или пиво? Не смеши мои подковы, парень. Думаешь, оно у них чистое, как родниковая вода?

Я промолчал.

Глава 7

Да тут и крыть-то нечем, аргумент сильный. Гном усмехнулся и продолжил, явно входя в раж.

— Ты вот приходишь сюда и с высоты своего белого коня заявляешь, что не хочешь иметь дел «с преступниками» только потому, что у нас нет своей деревни? Потому что мы не официальная гильдия, не какой-нибудь там крупный город с официальным статусом. Будь я каким-нибудь кровожадным полевым командиром, которому позарез нужны бочки с пшеницей, ты бы с радостью принял моё золото и даже не заикнулся бы, откуда оно взялось. Так что приходить сюда и строить из себя моралиста, будто ты чем-то выше моей скромной «операции», это, мягко говоря, смешно. Прям святая простота и сама невинность.

— Я не обязан проверять легитимность их золота, — возразил я, стараясь сохранить лицо. — Как они его добыли — это их личное дело, их проблемы с кармой. Мой бизнес — логистика и поставки, а не финансовый аудит или морализаторство.

— Отличный подход, меня устраивает. Так значит, мы договорились? — протянул Гинти, ловко поймав меня на слове. А он отличный демагого, этот бородач! — Если ты не проверяешь, откуда такие типы, как Герман, берут свои деньги, то почему ты обязан проверять, откуда мы берём наши артефакты? Двойные стандарты, дружище? Или это другое, так понимать надо?

Чёрт, он меня подловил! Я не знал, что ответить. В глубине души чувствовал, что белое и чёрное всё-таки разные вещи, но, возможно, это просто моя наивность или отрицание очевидного. Как говорится, «не всё так однозначно». Правда заключалась в том, что, по сути, он прав. Деньги не пахнут, особенно в суровом мире Истока.

— Давай предположим, что в твоих словах есть доля истины, — наконец выдавил я. — И что дальше? Какое коммерческое предложение ты хочешь мне сделать? Давай пропустим этап заключения общей договорённости, попробуем поговорить на примере.

— Я делаю тебе предложение, а ты можешь принять его или отклонить, основываясь на достоинствах самой сделки, а не на факторах, стоящих за ней. Чистый бизнес, ничего личного. Взвесь все «за» и «против», просчитай риски и потенциальную прибыль.

— Пока что это лишь абстрактные рассуждения о прекрасном.

— Я ищу кого-то, кто сможет гонять товары на юг. Нужен транспортёр, перевозчик, надёжный и с хорошей репутацией в определённых кругах.

— Контрабандист, что ли? — уточнил я. — Называй вещи своими именами.

Он покачал головой.

— Нет, на юге нет таможен, нет короля с едиными для всех правилами, так что формально это не контрабанда. Мне просто нужны транспорт и инфраструктура для доставки, а у тебя это всё есть, благодаря твоей торговой конторе и налаженным маршрутам. По сути, ты будешь предоставлять нам бендюги и людей для отправки товаров тем, с кем мы ведём дела издалека. Тебе не придётся иметь дело с клиентами, только выполнять заказы. Чистая логистика, если хочешь.

— Понятно, — кивнул я. Сделка, в общем-то, выглядела не такой уж и вопиющей. В конце концов, кто угодно мог платить мне за доставку. — Мои тарифы не из дешёвых. Рыночная экономика, все дела. Плюс надбавка за риски и специфику груза.

— Конечно, — легко согласился Гинти. — Но мы платим не золотом, мы платим свободой выбора.

Он махнул рукой в сторону столов, заваленных магическими артефактами.

— Твой первый платёж — бери любой артефакт из нашего ассортимента прямо сейчас. А потом за каждый месяц работы ты будешь иметь право запросить у нас любой артефакт, и мы сделаем всё возможное, чтобы достать его для тебя. Эксклюзив, можно сказать, VIP-обслуживание.

— Щедрое предложение, ничего не скажешь, — протянул я, оглядывая столы. От выбора просто глаза разбегались. — Тут, должно быть, есть артефакты стоимостью в десятки тысяч золотых. Прямо рог изобилия какой-то.

— Ага, но тут есть одна небольшая загвоздка, — усмехнулся гном. — Ты не сможешь их продать, без соответствующих документов люди заподозрят тебя в краже, а это, сам понимаешь, удар по репутации. Да и Торговцы тут же налетят, как стервятники…

— И у тебя есть такие «документы»? — спросил я, покосившись на гнома. На его лице играла хитрая ухмылка, как у лисы, залезшей в курятник.

— Естественно! Печатаем свеженькие прямо перед отправкой. Всё как у людей, комар носа не подточит, с синими печатями и магическими водяными знаками, — подмигнул он.

Я покачал головой, услышав это.

— Не знаю, комфортно ли мне принимать краденые или «найденные» товары, как ты выражаешься, в качестве оплаты. Это как-то… не по фэн-шую. В казну их не положишь, особенно раз они неликвидны. Возможно, есть кое-что, чем ты мог бы мне заплатить по принципу «услуга за услугу»?

— Только не говори «табак», — тут же среагировал Гинти, похлопывая по кисету на боку, — потому что его запасы у нас и так на исходе. Дефицитный товар, понимаешь ли. Неурожай, санкции, будь они неладны.

— Ты знаком с Серебряными Шутами? — спросил я напрямик, внимательно глядя ему в глаза.

При этом вопросе Гинти заметно изменился в лице. Только что он ухмылялся и сидел, развалясь, но при упоминании Шутов тут же выпрямился и нахмурился, будто ему подсунули прокисшее пиво.

— Ага, знаем мы этих… клоунов. И довольно хорошо, — проворчал он. — Те ещё фрукты. Головная боль для всего честного… и не очень честного люда. А ты с ними дружишь? Это может здорово отравить наш с тобой бизнес, Владыка.

— Я не говорил, что они мои друзья, дорогой гном. Они тут недавно решили обосноваться в моём граде Весёлом и начать свою «деятельность». Я пытался их отговорить, откупиться, ну или как-то договориться по-хорошему, но они оказались, мягко говоря, не слишком сговорчивыми. Бычьё, одним словом. Я ищу способ решить создавшуюся проблему. Если ты поможешь мне, я соглашусь гонять твои маршруты. Ты мне решение проблемы, я тебе логистические услуги.

Гинти недовольно заворчал, поскрёб бороду.

— А давай я лучше заплачу тебе двадцать тысяч золотых вместо этого. Ну как, по рукам? Чистым золотом, без всяких артефактов.

Он отмахнулся от кучи артефактов, как от пройденного этапа в ведении переговоров.

Я скривился.

— Ты понимаешь, Гинти, какая загогулина. Сколько бы золота ты мне не дал, оно в итоге окажется в их руках, или мне придётся потратить его на борьбу с ними же. Порочный круг. А такая борьба не входит в мои бизнес-планы. Я оптимизирую производство, у меня порядок на складе, я хороший перекупщик, плотно контролирую свои транспортные маршруты, и у меня нулевые потери от бандитизма. Все разбойники в моём кармане, и мы заинтересованы в том, чтобы дороги были чистыми и безопасными, как слеза младенца. А вот с городской преступностью я попал в досадную ситуацию.

— Слушай, Морозов, скажу тебе начистоту. Серебряные Шуты — это такой геморрой, что врагу не пожелаешь. Я бы предпочёл держать свою команду от них подальше, — признался Гинти. — Себе дороже выйдет связываться с этими отморозками.

— Но ты ведь знаешь, как с ними бороться, верно? — не унимался я. — Есть же какие-то методы, рычаги давления? У тебя же тут целая сеть, свои информаторы.

Гинти пожал плечами, и его борода качнулась.

— В некотором роде да, но подозреваю, тебе это «лекарство» понравится не больше, чем нам. Иногда лучше уж с болезнью жить, чем от такого лечения загнуться, побочные эффекты могут вылезти похуже самой проблемы.

— Давай обсудим, — предложил я. — У меня весь день свободен. Время — деньги, конечно, но тут случай особый, инвестиция в безопасность моего предприятия, града Весёлого.

Гинти тяжело вздохнул, и его борода затрепетала.

— Похоже, без выпивки тут не обойтись. История длинная и невесёлая, как понедельник после отпуска.

Он извлёк объёмистую флягу из одного из своих многочисленных карманов или мешочков, сделал добрый глоток и протянул её мне.

— Или ты ещё и не пьёшь? — с подозрением спросил гном.

Вместо ответа я взял бутылку и отхлебнул. Напиток оказался довольно крепким бренди, но, надо сказать, не такой уж и гадостью. После дыма в этом погребе самое то, чтобы горло промочить и мысли в порядок привести.

— Итак, с чего бы начать? — произнёс Гинти, задумчиво поглаживая бороду. Он отхлебнул ещё из фляги и снова протянул её мне. — Значит, Серебряные Шуты — это воровская гильдия с очень активным членством, а фишка с собственной валютой делает их чертовски популярными, потому что волей-неволей заставляет клиентов становиться их пособниками и участниками финансовой пирамиды. Так что избавиться от Шутов в любом районе — та ещё задачка со звёздочкой. Но есть способ помешать им работать в твоём городе. Способ очень техничный, почти юридический, но он сработает.

— Продолжай, — сказал я, глотнув и возвращая ему флягу. Атмосфера становилась всё более доверительной.

Он сделал ещё глоток и кашлянул.

— Отличное пойло, шибает лучше, чем первая любовь, — отметил гном, — Так вот, лет эдак двести назад в Истоке развелось слишком много воровских гильдий. Я имею в виду, ты не мог войти в город, чтобы там не ошивались пять-шесть разных шаек каждая со своими «понятиями». А воры, как известно, не очень-то любят делиться. Территориальные войны являлись обычным делом. Куча насилия, постоянных жертв, по улицам было просто опасно ходить.

— Прямо как в Чикаго во времена сухого закона.

— Не знаю про эту Чикагу, но законы против них не особенно помогали, — он сделал паузу, чтобы сделать ещё глоток. — Короче говоря, один хитрый ворюга, имя которого история не сохранила, вышел из этой мясорубки и нашёл способ заставить всех прекратить грызню. Он провернул сделку с семью главарями разных гильдий: они договорились провести постоянные границы территорий. Эдакий пакт о ненападении. Каждая гильдия застолбила свой кусок, а потом все поклялись никогда больше не работать на чужой земле, не лезть в чужой огород. С тех пор среди теневого люда воцарился мир, и они теперь спокойно совершают свои кражи и прочие преступления, не опасаясь, что за ними придут высококвалифицированные «коллеги» из конкурирующей фирмы.

— Понятно, — вздохнул я.

Это напомнило мне, как работала организованная преступность в моём родном мире. Неплохой способ обеспечить мир между группировками. Эдакое ОПГ-перемирие, раздел сфер влияния.

— И что это даёт мне? Какая мне с этого выгода, если говорить о моей проблеме?

— Ну, деревни, контролируемые Избранниками, в пакт о разделе территории не входят, тут работает принцип «кто первый встал, того и тапки», — пояснил Гинти. — Кто первый туда сунулся и закрепился, тот и владеет до тех пор, пока Владыка не организует Воровское Логово, разумеется.

— Воровское Логово? — переспросил я.

Звучало интригующе и одновременно стрёмно, прямо как предложение открыть филиал социальной клоаки у себя во дворе.

Гинти хмыкнул.

— Ну… технически, как Избранник, ты диктуешь законы и заправляешь всем, но иногда у тебя могут возникнуть проблемы, требующие, скажем так, не совсем законных методов решения. Может, ты захочешь завести шпионскую сеть, или, например, заставить несговорчивого судью вынести «правильное» решение, или просто припугнуть конкурента. В таком случае ты строишь Воровское Логово. Выбираешь, какую из семи гильдий хочешь «крышевать», и они получают эксклюзивное право на твою территорию. Но они там не для того, чтобы тебя грабить, наоборот, они с тобой сотрудничают. За плату, конечно. Эдакие подрядчики на «грязную работу».

Что-то я не понял.

— То есть, ты хочешь сказать, я могу просто построить логово якудзы в своей собственной деревне, Легализовать ОПГ и даже поставить их себе на службу?

Гинти кивнул.

— Во многих деревнях есть то или иное Воровское Логово, и причины его возникновения всегда разные. Иногда просто для того, чтобы держать настоящих отморозков подальше, типа заключаешь договор с меньшим злом, чтобы избежать большего. В других случаях, чтобы у тебя появился разумный, хотя и не больно-то этичный инструмент для решения деликатных вопросов, которые официальными методами не решить.

— Погоди. При этом твой народ тоже действует нелегально, и ты хочешь чтобы я подтянул вас?

— Я не говорил, что тебе понравится эта идея. Ты сам спросил.

— Ещё раз. Я так понимаю, Гинти, что твоё предложение заключается в том, чтобы я построил Логово для твоей гномьей гильдии и Сделал тебя официальным «смотрящим» по граду Весёлому?

— Ну да, такой вариант меня бы устроил, хотя это изначально совсем не то, о чём я хотел с тобой договорится, потому что это геморрой для нас обоих. Есть определённые штрафы за наличие Воровского Логова в твоём городе, ну там недовольство жителей, падение морального духа, всё такое. С другой стороны, ты как бы закрываешь глаза на наше существование, даёшь нам «зелёный свет», а твои люди начнут сталкиваться с воровством, причём чаще, чем они привыкли. Преступность придёт в град Весёлый, однако она будет организованной. Контролируемой, если хочешь. Меньшее из зол.

— Я так не думаю, — сказал я, качая головой. — Боюсь, не готов подвергать своих людей прихотям преступников, которым плевать на закон. Это не мой метод управления. У меня другие KPI, ориентированные на рост Довольства и Радости населения.

— Я не настаивают на этой идее, человек, изначально речь шла о совсем другом бизнесе. Ты всегда можешь попробовать пойти напролом, — пожал плечами Гинти. — Выбрать законный путь и надеяться на чудо, что сможешь искоренить Серебряных Шутов без серьёзных последствий для себя и своего города. Однако ты должен понимать, что они ведь ничтоже сумняшеся убивают Избранников, если те им сильно мешают, что сильно обрушивает стоимость деревни, обнуляет постройки, большинство достижений, может привести к принудительной высылке жителей. Но с точки зрения Серебряных Шутов это выгодно в плане имиджа и послужит уроком для других их жертв. Типа показательная порка, чтобы другим неповадно было.

Чёрт побери, Гинти, я отказываюсь верить, что единственный способ защититься от Шутов — это отдать моих людей на растерзание какому-то другому преступному классу! — сказал я, поднимаясь со своего ящика-стула. Такая дилемма мне категорически не нравилась. — Должен быть другой выход, всегда есть третий вариант, если хорошо подумать.

Гном, похоже, не слишком обиделся на моё заявление и согласно пожал плечами.

— Я на эту роль не напрашиваюсь. Как скажешь, хозяин — барин. Вполне понимаю твоё сочувствие к простому народу и твою социальную ответственность, — продолжил Гинти, — но стараюсь мыслить прагматично. Рентабельность, эффективность, все дела. Преступность у тебя и так появится, особенно по мере роста деревни, это как пить дать, закон больших чисел. Тогда ты станешь перед выбором: позволить свободно действовать любым криминальным элементам, творящим всякие непотребства с твоим градом Весёлый, превращая его в Содом и Гоморру, или управлять этим, выбрав «правильную» гильдию. Гильдию, которая не признаёт насилия и не участвует в таких гнусных делах, как заказные убийства. Уж лучше иметь в городе таких, чем случайный сброд отморозков и чертей, которые вообще без тормозов.

— Я лучше рискну и попробую улучшить нашу правоохранительную систему, — сказал я. — Создам свою службу безопасности, если понадобится. Спасибо за выпивку и занимательный рассказ, но, думаю, мне пора.

— Как знаешь, — ответил Гинти, тоже поднимаясь и потягиваясь так, что кости хрустнули. — Но как насчёт наших дел с перевозками? Предложение ещё в силе? Или ты решил и от него отказаться?

Я остановился на этих словах.

Идея пришла мне в голову почти мгновенно. Отказаться… Эврика, блин! А что, если… Я снова повернулся к гному.

— Скажи мне, а какое наказание следует за нарушение криминального перемирия? — спросил я. — Того самого, о котором договорились все ваши главари гильдий? Какие санкции предусмотрены старинным пактом?

— А-а-а, ну… — протянул Гинти, скривившись, будто съел лимон. — Очень неприятная процедура. Главаря гильдии-нарушителя пускают под топор, а также всё подразделение, которое ответственно за косяк. Ликвидация полная и безоговорочная. Так что можешь мне поверить, у всех есть дикий стимул избежать отката любой ценой, никто в здравом уме не захочет такой «санации» кадров в своей организации.

Я медленно кивнул, услышав это.

Кажется, у меня всё-таки появился способ избавиться от Серебряных Шутов.

Нетривиально, но должно сработать. Изящное решение, как говорят математики.

— Отвечая на твой вопрос, гном. Полагаю, в договоре о перевозках нет ничего плохого, — сказал я уже другим тоном. — Теперь если бы ты помог мне найти что-нибудь для увеличения скорости моей лошади в качестве первоначального взноса… Мой конь Улыбка, конечно, хорош, но небольшой апгрейд ему не повредит. Ну или какой-нибудь артефакт для улучшения логистики, если такой имеется.

Глава 8

Улыбка, мой верный конь, к таким скоростям, мягко говоря, не привык.

Или если честнее, вообще охренел от такой гонки. Всю дорогу, а это, на минуточку, от силы полчаса галопа вместо нескольких часов пешкодрала по грёбаным лесам, он бесился, как необъезженный мустанг на каком-нибудь техасском родео, и жалобно ржал, мол, хозяин, ты чего, с дуба рухнул али белены объелся?

Мы оба, прямо скажем, от этих «американских горок» слегка обалдели, потому что никогда с таким явлением не сталкивались.

Но несмотря на поистине слепящую, просто сумасшедшую скорость, с которой мой рысак нёсся, как будто за ним все черти из местной преисподней гнались, мы оба остались целы и невредимы. Ни царапинки! Появилось такое странное, почти мистическое ощущение, будто время вокруг нас реально замедлилось, ну как в крутых боевиках в моменте буллет-тайм!

Это позволяло мне, старому хрычу в молодом теле, вовремя реагировать на всяческие препятствия: там ветка предательски низко висит, тут камень острый под копытом, и ловко, почти инстинктивно, направлять Улыбку мимо опасностей.

Может, проснулись рефлексы, что ещё с армейских и бандитских времён остались, или это новый «допинг» от какого-нибудь хитрого артефакта так подействовал?

Потому что на такой-то скорости, ёпрст, одна случайная толстенная ветка, попадись она не вовремя, могла бы меня просто в капусту раскрошить, костей бы потом не собрали. Серьёзно, размазало бы по стволу, как томатную пасту.

К новому скиллу сверхзвуковой езды, конечно, придётся ещё привыкнуть, освоиться, но сам факт, что путь сократился в десятки раз — это что-то невероятное, просто крышесносное! Эффективность логистики, мать её! Сразу видно, кто тут бывший CEO, а кто просто по лесу гуляет.

Цена этого артефакта… Да какая, к чёрту, цена⁈

Считай, даром достался, почти по себестоимости. Потому что мои собственные хитроумные схемы и многоходовочки должны по полной использовать всю мутность конторы самого Гинти, его криминальной гильдии, которая, как я мимоходом выяснил, звалась «Искатели Пути».

Звучит-то как благородно, почти как «Рыцари Круглого стола», а на деле, поди, те ещё прохиндеи, контрабандисты и спекулянты.

Тот договорняк, который я состряпал на коленке и на котором настоял, чтобы Гинти его своей корявой лапой подписал, был нужен мне вовсе не для того, чтобы защититься от каких-то его юридических выкрутасов или банального кидалова с его стороны.

Плевать я хотел на его возможные претензии, у меня тут свои куда более важные стратегические интересы на кону стояли. Скорее, это такой хитрый контракт, который гарантировал, что ящики с товаром, те самые, с артефактами, которые мне нужны как воздух, юридически, ну или по их местным воровским понятиям всегда, в любой момент времени числятся во владении этих самых «Искателей Пути».

Вот такая особенность, но очень, очень, мать её, важная! Актив на их балансе, а не на моём. Чистая бухгалтерия и никакого мошенничества, хе-хе.

Гинти, старый гномский лис с хитрющими глазками-буравчиками, похоже, решил, что я так упёрся в эту конкретную формулировку для очистки совести и моральной стороны вопроса. Типа чтобы спать спокойно по ночам, зная, что формально я не при делах, если что-то пойдёт не так. Он даже, помню, откровенно посмеивался, когда я набрасывал договор в его пыльной лавке, пропахшей плесенью и ещё какой-то дрянью, и подкалывал меня, мол, какой я правильный мальчик, весь такой законопослушный, прямо образец для подражания.

Но меня его стёб вообще не волновал от слова совсем. Пусть себе думает, что хочет, мне же лучше, если он меня за лоха держит.

Нет, у меня имелся план куда как круче, я разработал куда более тонкую игру. Настоящая ловушка для клоунов из Серебряных Шутов, которые решили, что могут меня доить. Капкан, можно сказать, с очень жирной и аппетитной приманкой.

Если Шутам, этим местным гопникам, удастся спереть хоть что-то из тех фургонов, хоть один сраный артефакт, то они, получается, обчистят не меня, Алексея Сергеевича Морозова, законного Владыку града Весёлого, а самих «Искателей Пути».

Такой вот поворот.

А это чисто юридически по внутренним бандитским правилам и неписаным законам будет считаться просто вопиющим нарушением, настоящим беспределом.

Одна шайка-лейка наехала на другую, да ещё и на поставщика, который, по слухам, связан с кем-то очень серьёзным.

Такое обычно не прощают, за такое и в бетон могут закатать, если тут, конечно, он есть. Ничего, найдут какой-нибудь аналог.

И вот тут-то я и смогу использовать свой козырь, как мощный рычаг давления. Быть может, провести конструктивные переговоры с Серебряными Шутами и убедить их раз и навсегда отвалить от меня и моего города. Найти компромисс, исключительно выгодный мне, разумеется.

А если они вдруг заартачатся, то бишь по самому хреновому сценарию упрутся рогом, то я просто настучу на них Гинти. И буду с попкорном, ну или с его местным аналогом наблюдать, как они там между собой разбираются, и как Шуты огребают по полной за свои художества. Пусть грызутся, как пауки в банке, мне это только на руку.

Меньше конкурентов — чище воздух.

Этот мой, без ложной скромности, гениальный план, конечно, требовал тщательного планирования, определённой доли обмана, ну, дезинформации, скажем так, для введения противника в заблуждение и, что немаловажно, способности отслеживать присутствие этих самых Шутов в моём граде Весёлом.

Нужно выяснить с точностью, есть ли у них тут свои «кроты», информаторы или просто люди со слишком длинными языками.

Первую партию товара Гинти обещал отправить лишь через две недели, что давало мне очень короткое «окно возможностей», чтобы разрулить возникшую проблему раз и навсегда.

Времени в обрез, как всегда в бизнесе, особенно когда на кону твоя репутация и безопасность активов. Ясное дело, я предпочитал разобраться с этим побыстрее, чем потом наблюдать, как Шуты продолжают тырить добро у меня и у моих людей, подрывая мою экономику и боевой дух населения. Хватит, натерпелись уже от всяких гастролёров, пора показать, кто в граде Весёлом настоящий хозяин, а кто так, погулять вышел.

По Еловому тракту я летел, оставляя за собой такой шлейф пыли, будто за мной гналась вся конница Чингисхана, ну или как минимум гружёный КАМАЗ по сухой просёлочной дороге только что промчался. Улыбка, мой старый боевой товарищ, после такой сумасшедшей скачки находился, мягко говоря, не в своей тарелке.

Вид у коняги был такой, будто он только что пробежал олимпийский марафон, причём с препятствиями, и он, похоже, больше не собирался двигаться ни на сантиметр дальше того места, где встал как вкопанный, прямо у ворот деревни, тяжело дыша и роняя пену с удил.

Забастовку объявил, паршивец лохматый!

— Ладно, ты только не паникуй, парень, спокойно, — пробормотал я, с трудом слезая с его взмыленной спины.

Ноги немного подрагивали от напряжения.

— Отличный забег, просто высший класс! Формула-1 отдыхает.

Я похлопал его по шее, чувствуя, как под ладонью подрагивает разгорячённая кожа, и вполне довольный скоростью доставки собственной тушки, оставил его отдыхать снаружи, щипать жухлую осеннюю травку. Пусть расслабится, бедолага, заслужил порцию овса и свежей воды. Улыбка только сердито фыркнул мне в ответ, зыркнув на меня своим большим карим глазом, видимо, всё ещё возмущённый тем, что я заставил его нестись как угорелого, словно на пожар. Ну ничего, привыкнет, я надеюсь, или придётся искать ему какой-нибудь специальный «допинг» для выносливости. Лошадиный, разумеется. Эффективность должна быть во всём.

Деревенька моя, которая теперь уже стала полноценным градом Весёлым, за время моего недолгого отсутствия почти не изменилась.

Всё та же знакомая, немного унылая картина, те же запахи дыма от очагов, кислой капусты и чего-то ещё неуловимо деревенского. Может, навоза?

Народ по-прежнему вовсю готовился к зиме: кто-то сосредоточенно латал дырявые крыши, утеплял щелястые стены своих домишек мхом и паклей, кто-то, кряхтя, таскал из леса дрова, складывая их в аккуратные высокие поленницы у стен, а кто-то усердно пихал в погреба и амбары как можно больше еды: мешки с зерном, бочки с солёной рыбой, вяленое мясо.

Запасы, запасы и ещё раз запасы — главный девиз перед лицом надвигающихся холодов в этом суровом мире. Правда, настроение у них было, прямо скажем, не очень.

Боевой настрой у народа явно упал ниже плинтуса, потому что на всех давила гнетущая неопределённость с грядущими заморозками, которые вот-вот должны нагрянуть, как снег на голову.

Хрен его знает, какой выдастся предстоящая зима, мягкой или лютой, как в Сибири?

И хотя Улыбка после небольшого отдыха мог бы домчать нас до города этого хмыря, сэра Акертона из Липок, в два счёта, я решил вернуться домой, чтобы лично проконтролировать подготовку. Держать руку на пульсе и заодно показать, что Владыка на месте, и всё под контролем.

Мне очень хотелось, чтобы эти ворюги, Серебряные Шуты, свалили из нашего района ещё до начала зимы, пока не выпал первый снег. Потому что густые зимние туманы, которые тут, судя по рассказам старожилов, не редкость, и короткий световой день могли дать им просто идеальную возможность спереть гораздо больше, чем я готов потерять.

Это вам не мелочь по карманам тырить или кур воровать.

Кто знает, может, они даже до наших продовольственных складов доберутся, а это уже, извините меня, вопрос выживания всего поселения. Остаться без жратвы зимой в этом мире перспектива, мягко говоря, так себе, прямой путь на кладбище.

Может, я, конечно, и перестраховывался, накручивал себя почём зря, но решение принял твёрдо и бесповоротно. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, особенно когда от тебя зависит безопасность людей.

Я хотел искоренить угрозу моему народу и моему городу как можно скорее, вырвать с корнем, чтоб и следа не осталось от этих паразитов. Ни за что на свете я не позволю чужакам, гастролёрам заезжим, пользоваться нами, держать нас в страхе и сеять хаос в граде Весёлом. Хватит, наелись уже дерьма по горло! Это уже, чёрт возьми, дело принципа и моей репутации как Владыки.

Глубокой ночью, когда весь град Весёлый погрузился в сон, а на улицах только лениво тявкали собаки да завывал промозглый осенний ветер, я назначил Заряне секретную встречу. Решил встретиться с ней в Винодельне, в подвале, а не на нашем обычном месте, в моём кабинете в Администрации. Так, на всякий случай, для конспирации.

Меньше глаз — меньше сплетен, а то и утечки информации. Получилось бы крайне хреново, если бы кто-то из местных «доброжелателей» увидел, как она поздно вечером заходит ко мне в офис, а потом настучал бы Серебряным Шутам.

Паранойя — лучший друг контрразведчика, даже начинающего, как я.

Заряна, пошатываясь от сна и явно недовольная таким поздним вызовом, спустилась в подвал Винодельни.

Она широко зевнула, прикрыв рот ладошкой, и потёрла заспанные глаза, видать, я её разбудил в самый сладкий момент. Ну ничего, издержки производства, служба есть служба.

— Рада видеть, шеф, — неискренне сказала она, стараясь говорить бодро, но голос всё равно оставался сонным, и прислонилась к одному из пыльных стеллажей, на котором стройными рядами стояли несколько десятков бутылок с вином местного розлива. — Что за срочность такая прямо посреди ночи? Опять какая-то задница случилась?

В подвале было темно, холодно и сыро, отчётливо пахло плесенью, винными испарениями и чем-то ещё неуловимо подвальным. Единственным источником света служила маленькая оплывшая свечка, которую я держал в руке. Её слабое пламя отбрасывало дрожащие причудливые тени на грубые каменные стены, создавая немного жутковатую, таинственную атмосферу.

— Извини, что так рано, а точнее, поздно, тебя поднял, — прошептал я, стараясь говорить как можно тише, чтобы нас никто не услышал, — но дело касается безопасности нашего града. Вопрос, можно сказать, государственной важности, не терпящий отлагательств.

Заряна тут же посерьёзнела и кивнула, её сон как рукой сняло, а на лице промелькнуло явное облегчение.

— Хорошо, а то я уж, признаться, начала беспокоиться, что Вы снова отправите меня обратно на зерноток мешки таскать, пока снег не выпал. Не хотелось бы, знаете ли, возвращаться к пыльной работе.

Я понимающе усмехнулся и покачал головой.

— О нет, никаких больше пыльных мешков. Ты отлично справилась с последним заданием, Заряна, просто блестяще, выше всяких похвал, так что, считай, с зерном и прочими сельхозработами для тебя покончено. С этого момента ты будешь служить граду Весёлому на постоянной основе, в качестве моего… ну, скажем так, заместителя по особым поручениям. Моей правой руки в особо деликатных вопросах, требующих нестандартного подхода.

Девчонка изо всех сил пыталась скрыть свою радость и волнение от этих слов, старалась держаться стоически, как подобает настоящему профессионалу, просто кивнуть, типа «принято, шеф, будет исполнено», но я видел, как широченная, просто до ушей улыбка расплывается по её лицу. Глаза так и заблестели от гордости и предвкушения.

— Спасибо, Владыка, — сказала она, и в голосе её прозвучала неподдельная искренняя благодарность. — Я не подведу! Так в чём проблема? Что за кипиш на этот раз? Кто опять воду мутит?

Я быстренько, без лишних предисловий и изысков ввёл её в курс дела.

Рассказал о недавнем появлении в наших краях Серебряных Шутов, о моей «стрелке» с ними, о том, как они бесцеремонно пытались меня развести на бабки, чтобы я вступил в их криминальную шарашку, и даже о моей готовности платить им дань за «крышу», как в старые добрые девяностые на Земле.

Заряну информация явно взбудоражила и разозлила не на шутку.

Она аж помрачнела, кулачки сжала, услышав, что какие-то залётные ухари пытаются заявиться в наш град и брать всё, что им заблагорассудится, как у себя дома. Праведный гнев, всё такое. Было видно, что ей не терпится высказать свой собственный, наверняка радикальный, план действий, как только я закончу рассказ. В глазах у неё уже плясали решительные воинственные огоньки.

— Так, значит, немедленно собираем отряд добровольцев покрепче, так? — выпалила она, как только я замолчал, не дав мне и слова вставить. — Я быстро выясню, где они тут у нас окопались, их явочные квартиры, схроны и прочие малины, а потом мы их всех тихонечко переловим и вздёрнем на городской площади! Для острастки, чтоб другим неповадно было соваться в град Весёлый!

Ну прямо Жанна д’Арк местного разлива, только с более радикальными методами решения проблем. Горячая девчонка, ничего не скажешь.

— Энтузиазм твой я ценю, Заряна, очень даже, — сказал я, стараясь сдержать усмешку. — Но что-то у меня нет такого впечатления, что они тут успели построить себе полноценную штаб-квартиру или какой-нибудь укреплённый схрон. Скорее всего, работают наездами, как гастролёры, или имеют пару-тройку мелких информаторов из местных.

— Всё равно они пускают тут корни, и эти корни надо не то что выдернуть, а выжечь!

— Сильно сомневаюсь, что тупое насилие толпы, даже самое справедливое, их напугает. Ребята, похоже, тёртые калачи, не первый год в этом бизнесе. У меня есть план получше, потоньше, более… элегантный, что ли.

Я сунул руку в карман своего походного кителя и достал небольшое, аккуратно сложенное письмо, запечатанное моей личной печатью с гербом града Весёлого.

— Вот, держи. Твоё персональное задание. Крайне важно, архиважно, чтобы это письмо как можно скорее попало в руки Серебряным Шутам. Но! Не законным путём, не через официальную передачу или курьера, а как бы… Ну, короче, оно должно быть ими украдено, чтобы они подумали, что заполучили ценнейшую информацию.

Заряна взяла документ и с неподдельным любопытством принялась его осматривать, повертела в руках, даже на свет посмотрела, будто пытаясь прочесть сквозь плотную бумагу.

— И что там написано, шеф? Какой-то особо важный компромат? Или карта обороны города? — с горящими глазами спросила она, явно заинтригованная.

— Это письмо, — пояснил я, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — закладывает основу для той самой хитроумной ловушки, которую я для них готовлю. Но тут потребуется очень тонкий подход, почти ювелирная работа. Никакой грубой силы или самодеятельности, всё должно быть чисто.

— Я всё сделаю.

— Мне нужно, чтобы ты задействовала ещё кое-кого для этого дела. Этот… Морг, бывший слуга, которого мы недавно повязали, он ведь всё ещё сидит в нашей импровизированной кутузке? В карцере, который мы наспех оборудовали в одном из подвалов?

— Ага, сидит, Ваше Владычество, куда он денется, — с готовностью подтвердила Заряна. — Кузьма Поляна, наш судья и всяческий Арбитр, решил, что лучше всего приговорить его к двум неделям строгой изоляции, дабы преподать гаду наглядный урок о последствиях предательства, чтобы он на своей шкуре прочувствовал всю глубину своего морального падения и осознал вину.

— Отлично, просто отлично, — сказал я, довольно потирая руки.

Трудно не испытывать некоторого азарта и даже злорадства от этой маленькой, но такой важной операции. Хотя тема очень серьёзная, даже опасная, но само планирование, интрига, разработка многоходовочки, доставляли мне определённое почти забытое удовольствие. Старые бизнес-привычки, видать, не ржавеют, даже в новом мире и в новом теле.

— Тогда слушай внимательно мой план: найди абсолютно доверенное лицо, которое полностью согласится на эту рискованную операцию. Того, кто не проболтается, не расколется ни под какими пытками, даже если ему станут отрезать пальцы по одному. Железного человека, короче, преданного тебе и граду Весёлому.

— Допустим, придумаю. И что дальше?

— Пусть этот человек организует побег Морга из-под стражи с этим самым письмом в руках. Нужно инсценировать всё так, будто они вдвоём хотят продать это письмо гильдии Серебряных Шутов через Морга, как связного, и потом по-тихому поделить бабки. Понимаешь? Чтобы всё выглядело максимально естественно, без сучка и задоринки.

Глава 9

— Звучит… несколько рискованно, шеф, — протянула Заряна, задумчиво нахмурив свои тонкие брови. — Прямо скажем, авантюра чистой воды. А если что-то пойдёт не так? Если Морг нас кинет или Шуты что-то заподозрят?

— Морг нас обязательно кинет, на это и расчёт, — не стал спорить я. — Но это, дорогая моя Заряна, уже больше твоя головная боль и зона твоей ответственности, чем моя. Я ставлю задачу, определяю стратегию, а тактика — это уже твоё. Мне нужно, чтобы данное письмо оказалось в грязных лапах Шутов, и чтобы они были на сто процентов уверены, что Морг именно украл его, а не получил на блюдечке с голубой каёмочкой от какого-то доброхота. Поняла?

— Поняла, — вздохнула она.

— Как ты это провернёшь, мне в общем-то без особой разницы, хоть через подставных лиц, хоть через двойных агентов, хоть сама в чулки и парик переоденешься. Главное — конечный результат. И сделать всё нужно побыстрее, у нас меньше двух недель. Дедлайн жёсткий и не подлежит обсуждению.

— Я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, Владыка, — с неожиданной твёрдостью в голосе ответила Заряна и даже попыталась как-то неуклюже отсалютовать мне, как заправский вояка. Выглядело это довольно забавно. — У меня уже есть идеальный кандидат на эту роль. Он, ну… типа влюблён в меня по уши, уже давно сохнет, так что, думаю, он с радостью согласится на всё, что я ему скажу, без лишних вопросов и колебаний.

Она хитро и немного самодовольно улыбнулась. Что ж, использование личных связей в оперативной работе — классика жанра.

Ну всё, решено окончательно и бесповоротно. Как только появится соответствующая штатная единица в моей Администрации и бюджет на содержание, Заряна станет моим официальным начальником тайной службы. Моим личным «спаймастером», как говорят в некоторых кругах на Земле. Талантливая девчонка, хваткая и сообразительная, ничего не скажешь. С такими кадрами мы тут не только порядок наведём, но и горы свернём. Главное — правильно их мотивировать и направлять энергию в нужное русло.

* * *

Поскольку Заряна уже взяла на себя первую часть этого марлезонского балета, мне теперь предстояло придумать, как наладить нормальную слежку на нашем перевалочном складе.

Сам по себе Торговый Ангар, язык не поворачивался назвать его просто складом, представлял собой здоровенное такое сооружение, реально огромное, примыкающее прямо к Еловому Тракту, огромными, как пасть бегемота, проёмами для телег, чтоб те могли спокойно заезжать и выезжать, не толкаясь боками. Там днями стояли пыль столбом, вечный грохот, запах конского пота, дерева и чего-то ещё не слишком приятного, но уже привычного. Короче, рабочая обстановка. Телеги туда-сюда сновали, как маршрутки в час пик: одни под разгрузку, другие под загрузку, третьи волоклись на срочный техосмотр и мелкий ремонт, четвертых необходимо по-быстрому переснарядить и отправить дальше по маршруту, к новым свершениям.

Этот муравейник, без преувеличения, пахал двадцать четыре на семь, и народу там крутилось немеряно. Среди них, кстати, и эльфы шныряли, и даже не пара-тройка. Ушастые там тёрлись толпами, присматривая, чтобы их собственный, надо полагать, весьма специфический товар был аккуратно так припрятан под моими знамёнами. Ну, типа едет под прикрытием, всё легально. Бизнес, ёпрст!

Только вот в этот конкретный проект, в мою деликатную операцию, эльфов я вовлекать не собирался. Ну их к лешему! Прошлый опыт сотрудничества с остроухими товарищами недвусмысленно доказал, что ребята они, мягко говоря, ненадёжные и лояльностью ко мне лично не страдают от слова «совсем».

Единственное, что их по-настоящему волновало, это их драгоценная Эльфийская Держава, а убедить ушастых, что мой план в долгосрочной перспективе как-то поможет их державным интересам… Да я бы скорее сам стал эльфом, чем заставил бы их в это поверить! Хрен им что докажешь!

Нет, тут нужен совсем другой подход, и я решил подтянуть к щекотливому делу Фому. Он старый пройдоха, конечно, но в магии шарил. А тут как раз и повод подвернулся: зима на носу, холодрыга с каждым днём всё ощутимее, столбик термометра (если бы он тут был) неуклонно полз вниз, и наш придворный колдун от всего этого впадал во всё большую меланхолию.

Прямо тоска зелёная на него навалилась.

Я частенько заставал его снаружи валяющимся в какой-нибудь луже, благо, осенняя грязища этому способствовала, и тупо пялящимся в свинцовое небо.

Иногда, что реально ужасало, он был даже трезв, что само по себе уже тянуло на сенсацию галактического масштаба!

Но когда я пытался деликатно поинтересоваться, мол, отчего грустим, начальник, он лишь отмахивался и бубнил что-то невразумительное про то, что Луна, дескать, не в той фазе, или там звёзды как-то криво встали. В общем, нёс обычную астрологическую пургу, в которую я, естественно, ни на грош не верил.

Как бы то ни было, я прикинул, что небольшая шпионская заварушка, этакая маленькая производственная интрижка, может помочь ему развеять сплин. Ну, или, по крайней мере, отвлечёт его на какое-то время от экзистенциальных страданий под аккомпанемент бульканья бутылки. И вот мы с ним уже стоим в просторном гулком помещении Торгового Ангара, наблюдая, как местные умельцы колдуют над очередной телегой, вернувшейся после долгой изматывающей ходки на запад. Выглядела она, прямо скажем, потрёпанной.

— Самая большая проблема, Фома, — начал я издалека и по-деловому, — это доказательства. Понимаешь, я хочу взять этих крыс с поличным прямо на горячем. Но если не раздобуду каких-то железобетонных улик, они же потом от всего открестятся, скажут, что я всё придумал, и вообще они белые и пушистые, а Владыка самодур. Понимаешь, о чём я? Нужна фактура, как говорят у нас в серьёзных конторах.

— Стало быть, ты пришёл ко мне за магическими вариантами решения вопроса? — прошамкал Фома, покачиваясь взад-вперёд, как неваляшка. Чёрт дёрнул меня подловить его так поздно, он определённо уже успел «принять на грудь» свою дневную норму, а то и сверх того. Остальная деревня моё фирменное вино если и употребляла, то больше из вежливости, чисто символически, мол, не обидеть Владыку, показать, что ценят продукт местного виноделия, зато Фома глушил это пойло бочками как не в себя.

Когда я как-то раз рискнул поинтересоваться его вкусовыми качествами, он искренне не понял, на кой хрен мне это вообще знать. Главное, как изрёк мой маг, чтобы градус был и в голову давало!

Может, я и впрямь не той целевой аудитории свой «элитный» алкоголь толкаю? Пора проводить маркетинговые исследования, не иначе.

— Ну да, — кивнул я. — Магия или, на худой конец, просто свидетели. Если трое-четверо ребят своими глазами увидят, как воры тырят товар, я же смогу им предъявить по полной, верно? Прижать к ногтю.

— Свидетельские показания, — Фома запнулся, подбирая слова, — они, э-э-э… и сфабри… сфабрикованными могут быть. Ну, типа наврать могут, понял? — он икнул. — Тебе нужны неопровержимые доказательства, такие, чтоб комар носа не подточил, что это именно они спёрли. У Торговцев, кстати, есть на этот счёт отличная система. Прямо ноу-хау.

Колдун основательно так покопался в многочисленных складках своей красной, замызганной до неприличия мантии и извлёк оттуда свою колдовскую книгу, маленький такой журнальчик, который, едва оказавшись у него в руках, тут же начал на глазах распухать и увеличиваться в размерах.

— Мы их называем Воровские крюки. Смотри! — он ткнул пальцем в какой-то бесхозный ящик, сиротливо стоящий в углу, и пробормотал несколько заковыристых словечек. Ни-фи-га! Абсолютно ничего не произошло. Ящик как стоял, так и стоит.

— Может, попробуешь ещё раз, а? — с деланным сочувствием предложил я. — Только постарайся на этот раз не так сильно языком заплетаться, а то слова не разобрать.

— Не умничай тут, — огрызнулся Фома, явно обидевшись. — Иди попробуй открыть его. Давай-давай, не стесняйся.

Что ж, пришлось подчиниться. Я подошёл к небольшому ящику и, подцепив крышку маленькой фомкой, валявшейся тут же, без особого труда её вскрыл.

Когда ящик распахнулся, я замер на секунду, ожидая какого-нибудь спецэффекта, феерии, ну или хотя бы скромного бабаха. А вот хрен там. Тишина, как в библиотеке после закрытия. Я нахмурился и посмотрел на колдуна.

— Не сработало, говорю. Пустышка.

— О, что ты говоришь, босс, неужели не сработало? — Фома картинно удивился и снова что-то пробормотал себе под нос на этот раз чуть чётче. И тут же моментально две ярко-жёлтые светящиеся луны проступили прямо на коже моих кистей, словно их только что накололи раскалённой иглой. Они, заразы, светились так ярко, что хоть в карман руки прячь, хоть перчатками закрывай, свет всё равно пробьётся наружу. Вот тебе и «не сработало»!

— Занятно, чёрт возьми, — пробормотал я, с любопытством разглядывая неожиданные «партаки». Выглядели они, надо сказать, как самые настоящие татуировки, только ещё и светились. — Прямо хай-тек какой-то.

— Это стандартная практика у этих… торгашей, — пояснил Фома, уже не так сильно качаясь, видимо, демонстрация магии его немного взбодрила. — Некоторые из их ящиков помечены этими самыми Воровскими крюками. Вскроешь такой без правильного заклинания, без нужных словцов, и всё, система безопасности активирована. А потом если Торговцы тебя с такими вот «луна-парками» на руках увидят, без лишних разговоров отмудохают до полусмерти, а то и вовсе концы отдашь. Так что если ты, к примеру, задолжал крупную сумму какому-нибудь ростовщику-кровопийце, гораздо проще пометить его самого таким вот фальшивым Воровским крюком и предоставить Торговцам самим решить твою проблему… — тут он осёкся. — Тьфу ты, забудь, что я там брякнул последнее. Это так, к слову, пришлось.

— И они эту свою приблуду на каждый ящик ставят? — усомнился я. Что-то не верилось в такую щедрость.

— Да щас! Разбежались они! — фыркнул Фома, сделав пару нетвёрдых шагов вперёд. — Воры, они ж, падлы хитрые, ко всему приспосабливаются, как тараканы. Если ты каждый ящик станешь такой защитой метить, им же легче всего научиться её вскрывать на раз-два. Так что метят только самое ценное, самое важное. Есть, конечно, умельцы среди ворья, которые знают, как и эти крюки обойти, но это, говорят, процесс долгий, муторный и вообще сплошной геморрой.

— Логично, — согласился я. — Такую систему на каждый ящик с пшеницей, который ты отправляешь, не поставишь, разоришься на одних только магических компонентах. Так что, сможешь смотаться к месту отгрузки и пометить каждый артефакт? Я ведь не уверен, что они тиснут весь ящик целиком. А если они хоть одну штучку сопрут, это уже факт неоспоримый, уже можно предъявлять.

— Звучит как «работёнка та ещё», — протянул Фома, почесав в затылке. — Полагаю, смогу, но запрошу премию, само собой.

Я тяжело вздохнул, услышав сию предсказуемую просьбу. В какой-то момент мне придётся прекратить потакать его алкозависимости и предпринять какие-то реальные шаги, чтобы помочь. Может, реабилитационный центр какой организовать? А то обменивать услуги на очередную порцию синьки — это не дело, это путь в никуда, причём для нас обоих.

— Ну и чего тебе на этот раз, алкаш ты мой ненаглядный? Какую валюту предпочитаешь?

— Я бы хотел отпуск на зиму, — неожиданно серьёзно произнёс Фома. — Смотаться на родину, навестить родные пенаты. Я весь год откладывал, всё никак не мог собраться, но теперь, когда год почти на исходе, мне нужно съездить уладить кое-какие личные дела. Очень личные.

— Но ты останешься, пока я не разберусь с этой воровской гильдией? — уточнил я.

Мне нужна его помощь здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом.

Фома кивнул, и на его лице промелькнуло что-то похожее на твёрдость.

— Само собой, Владыка, куда ж я денусь! Просто нужно немного времени для себя, а до тех пор я весь твой целиком и полностью. Можешь рассчитывать.

— Не хочешь рассказать, что там у тебя за дела? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал по-дружески. — Понимаю, что я тебе типа как работодатель, но в каком-то смысле я тебя и корешем считаю. Которого ты, если помнишь, пытался превратить в куклу на шарнирах.

— Кто старое помянет, тому глаз вон.

— И всё же если тебе надо поговорить, высказаться, жилетка чтобы поплакаться…

— Поговорить⁈ — рявкнул Фома так, что я едва не подпрыгнул. — Да я колдун почти высшей категории! Мне не о чем и не с кем разговаривать! Я сам себе психотерапевт!

— Ты меня не убедил, но спорить не стану, — я примирительно поднял руки, показывая, что сдаюсь. — Ладно, ладно, успокойся. Расслабься, выпей ещё. Я просто хотел сказать, что у тебя тут есть друг, которому не пофиг на твои проблемы. Ты в последнее время какой-то… грустный, что ли. Поникший.

— Я грустный, потому что бухло скоро закончится! — с трагическим надрывом в голосе заявил Фома. — Почти на четыре месяца крантик с винишком перекроют! Ты только подумай, сколько прекрасного винограда погибнет зря, вместо того, чтобы законным образом отправиться прямиком в мою лужёную глотку! Какое кощунство!

Что-то я сильно сомневался, что дело только в грядущем дефиците алкоголя, но спорить не стал.

— Дело твоё, — сказал я. — Тогда давай так. Выдвигайся к месту погрузки и дождись, пока гномы-сопровождающие свалят из города. Когда будешь метить артефакты в ящике, действуй под покровом невидимости, чтобы тебя никто не спалил; не хочу, чтобы они раньше времени пронюхали про мой план. Понял? Конспирация прежде всего.

Фома глубокомысленно кивнул, изобразив на лице вселенскую мудрость.

— Не волнуйся, босс, не спалят меня. Я эти артефакты и на расстоянии пометить смогу, как два пальца об асфальт. Не впервой.

И с этими словами колдун, пошатываясь, побрёл прочь, горланя какую-то несусветную пьяную песню про губительное влияние луны на приливы и женское настроение.

Глядя ему вслед, я не мог не задаться вопросом, что же всё-таки так гложет этого бедолагу? Какая заноза сидит у него в душе? Возможно, это то же самое, что заставляло его глушить горькую каждый божий день, не пропуская ни одного. Как бы там ни было, я понимал, что не смогу ему помочь, пока он сам не готов, пока не созреет для перемен.

Это одна из тех прописных истин, которые я усвоил ещё на заре своей карьеры руководителя, когда только начинал рулить своим ЗАО «Эол». Видеть косяки и слабые места своих подчинённых, да и вообще коллег по цеху, это, знаете ли, проще простого. А вот тыкать им в них носом — совершенно бесполезное занятие. В лучшем случае всё воспримут как ненужную критику или тупые придирки, в худшем это вызовет глухое раздражение и саботаж. Только тогда, когда люди сами решатся посмотреть в лицо своим недостаткам, когда созреют до того, чтобы смиренно попросить совета и начать расти над собой, только тогда они готовы услышать о тех косяках, которые я видел. Почему? Да потому что критиковать — это, блин, проще пареной репы. Любой дурак может. А вот меняться самому — это уже, мать его, задачка со звёздочкой. Реально тяжко.

Итак, капканы расставлены, западня, можно сказать, готова, и план казался надёжным, как швейцарский топор.

Фома, мой придворный алкаш-иллюзионист, должен был в режиме невидимки пасти караван до тех пор, пока хмыри из Серебряных Шутов не попытаются его обчистить.

Как только они клюнут на наживку, Фома, аки заправская ищейка, проследит за ними до их малины, сольёт мне координаты их логова, и тогда уже я нагряну к ним с дружеским визитом, чтобы разрулить это дельце раз и навсегда, поставить жирную точку в затянувшемся геморрое.

Единственное, что оставалось сделать, это по-быстрому обзавестись достаточным количеством «быков», ну то есть приличной охраной. Чтобы, когда я вскрою карты и предъявлю Шутам свой гениальный план, меня банально не порезали на сувениры. А то ненадёжные они люди, прибьют ещё…

Самым здравым вариантом, который сразу пришёл мне в голову, это нанять пару-тройку мордоворотов из Гильдии наёмников, что располагалась аккурат за пределами нашей землицы.

Можно, конечно, подрядить и конкретных бойцов, что называется, взять «штучный товар», или же, если душа жаждала размаха, проспонсировать создание целой армии. Такая опция тоже имелась: вложи бабла, и тебе за какие-то четыре недели соберут постоянное войско под твоё чуткое руководство. Заманчиво, конечно, но пока избыточно.

Для Серебряных Шутов мне, понятное дело, целая армия без надобности, не тот масштаб, чтобы пушками по воробьям палить. Но я поймал себя на мысли, что, возможно, стоит задуматься о финансировании полноценного войска на тот случай, если дела с Лексом Могучим пойдут не по плану, и всё навернётся медным тазом.

Если он каким-то чудом возьмёт верх и решит нагрянуть с карательной экспедицией, мне придётся срочно бетонировать собственные границы. Решение не из лёгких, задачка, блин, со многими неизвестными, но её можно пока отложить на потом.

Глава 10

Лекс, как я уже выяснил, зимой не воевал, видимо, его воякам было западло морозить свои задницы. Переправлять толпу солдат через реку в лютые морозы, когда вода вот-вот встанет колом — то ещё удовольствие, логистика превращается в ад. Так что этот стратегический вопрос я мог бы порешать уже весной, когда природа проснётся и ручьи побегут.

Пока что я просто ткнул пальцем в опцию «Нанять охрану» в интерфейсе Стратегической карты, и тут же вывалился список потенциальных кандидатов.

На выбор предлагалось восемь «кадров», все разного калибра и с разными, естественно, ценниками.

Система была проста: платишь первоначальный взнос за найм, эдакие «подъёмные», а потом еженедельную зарплату, или, как я называю, «абонентку». Оба платежа, само собой, напрямую зависели от крутизны бойца. И вот тут-то, блин, опять возникала дилемма, как в старые добрые времена при составлении бюджета: качество или количество? Я ещё раньше отложил ровно тысячу золотых на это дело, те самые деньги, что изначально копил на какой-нибудь крутой артефакт, но безопасность дороже побрякушек. Бойцы покруче, из высшей лиги, стоили от пятихатки до косаря золотом за сам факт найма, плюс сотка золотых в неделю сверху за обслуживание. Те, что попроще, из «эконом-класса», шли почти даром, чуть ли не по сотне золотых за голову при найме. Хоть оптом бери.

У меня в прошлой жизни, когда я ещё был большой шишкой, генеральным директором ЗАО «Эол», телохранителей доводилось нанимать не раз. Не то чтобы я сам видел в них особую нужду, если честно, не такой уж я и конфликтный. Ну, почти.

Но совет директоров, эти перестраховщики хреновы, вечно настаивали на личной охране, особенно во время важных бизнес-переговоров или когда я мотался по заграницам.

Не то чтобы я кому-то дорогу перешёл настолько, чтоб прям валить меня захотели… Ну, или почти никому. Девяностые, знаете ли, время весьма увлекательное. Зато одно я усвоил твёрдо: два толковых опера, два реально «заряженных» профи всегда куда эффективнее, чем целая орава статистов в одинаковых костюмах.

Потому что толпа, конечно, может изображать деятельность и оцеплять периметр, но ни одна даже самая неприступная крепость не спасёт, если кто-то решит на тебя прыгнуть в упор, из-за угла. В таких ситуациях, уж поверьте моему опыту, хочется, чтобы кто-то надёжный стоял прямо под боком, на расстоянии вытянутой руки, готовый принять удар на себя.

Держа сей бесценный опыт в голове, я решил не экономить на спичках и взять двоих. Первым в моём списке шёл некий спец по безопасности по кличке Нож.

Судя по его резюме, бывший ворюга на пенсии, завязавший домушник, который, отмотав немало по разным кичам и тюрягам, в какой-то момент решил «перейти на светлую сторону». Ну, или сделал вид, что решил. И теперь он с энтузиазмом ломал черепа своим бывшим коллегам по опасному бизнесу, ворам да наёмным убийцам. Он специализировался на оценке угроз и, что особенно ценно, защите зданий от незваных гостей, чтобы всякая шваль не шастала, где не надо, не могла ни войти, ни выйти без приглашения.

Вдобавок ко всем этим полезным навыкам Нож, как утверждалось, являлся ещё и неплохим бойцом. Полагаю, кличку он свою получил за мастерское владение холодным оружием. Ну или я на это очень надеялся, а то мало ли, какие тут причуды у местных.

Второй кандидат выглядел просто как гора мышц, настоящий зверюга, а не человек, и откликался на кличку Глыба.

У этого парня был самый высокий боевой рейтинг из всех предложенных телохранителей, даже среди тех, кто стоил значительно дороже. Но, судя по всему, кроме как махать кулаками и проламывать черепа он ни черта больше не умел. В одиночку от него толку было ровно столько, сколько от слона в посудной лавке, но вот в паре с Ножом… Это же идеальный тандем, просто песня! Мышцы и Мозги. Прям как в старом добром боевике. Две вещи, которых мне сейчас так остро не хватало для полного счастья.

Глыба сможет прикрыть меня от любой внезапной атаки, а Нож засечь и идентифицировать угрозу ещё на подлёте. С такой командой мы просто не могли проиграть. Ну, в теории, конечно. На практике всякое случается.

Ещё один немаловажный профит от найма этих двоих заключался в том, что их лояльность, по крайней мере в теории, принадлежала исключительно мне, любимому, то есть заказчику, оплачивающему банкет.

Эльфийская охрана, предоставленная мне ранее, уже успела показать свою, скажем так, специфическую «надёжность»: эти ребята служили в первую очередь своей Державе, а не мне. Я для них просто объект для охраны, не более того.

А самому Эльфийскому Государству я не доверял ни на грош. Так что если ушастые вдруг решат меня кинуть или, чего доброго, «слить» конкурентам, у меня наготове дополнительное прикрытие.

Глыбу, как следовало из его описания, специально натаскивали на бой против нескольких противников одновременно, и я надеялся, что он сможет уложить эльфов штабелями, если, конечно, они нападут на него в открытую и дойдёт до серьёзной драки.

Когда закончил с кадровой политикой и убедился, что выбор сделал что надо, я оформил заказ на обоих бойцов через интерфейс Стратегической карты и стал ждать их прибытия.

Сидя в своём кабинете, который всё больше начинал походить на оперативный штаб, и лениво поглядывая в окно на унылый осенний пейзаж, я поймал себя на мысли, а не сделать ли это сотрудничество долгосрочным? Не подписать ли нанятых ребят на постоянку? Зима подкралась уже совсем близко, какой-то жалкий месяц оставался до её официального начала, а там, глядишь, и большая заварушка с Лексом Могучим не за горами.

Пан или пропал, выиграю я или проиграю в этой потенциальной войне, но почётная эльфийская охрана рано или поздно свалит, оставив меня одного отдуваться. А прикрытие всё равно понадобится, особенно учитывая мою природную склонность влипать во всякие интриги и хитроумные многоходовочки, где вечно кому-то перехожу дорогу.

Их совокупный недельный оклад в двести пятьдесят золотых — сумма не то чтобы разорительная для моего бюджета, так, карманные расходы. Я вполне мог позволить себе держать их при себе довольно долго, своего рода инвестиция в личную безопасность.

Пока я пялился в окно, размышляя о превратностях судьбы и ожидая своих новых «сотрудников», в дверь администрации негромко, но настойчиво постучали.

— Письмо от Лекса Могучего, — пробубнил незнакомый голос за дверью.

Я перевёл взгляд на дверь, потом зыркнул на парочку моих эльфийских телохранителей, что до этого момента откровенно били баклуши в углу комнаты. Они тут же подобрались, встрепенулись, как курсанты на плацу перед генералом, и картинно вскинули свои глефы наизготовку. Прям как на параде, только лица донельзя серьёзные. Один из ушастых подошёл к двери и открыл её, но как-то бочком, хитро, предусмотрительно оставаясь за створкой, чтобы двое других, если что, могли тут же рвануть вперёд со своими смертоносными железяками. Профессионалы, ничего не скажешь.

На пороге стоял молодой пацан, одетый явно не по сезону в какую-то плотную медвежью шкуру, и нервно теребил в руках конверт.

Понимал, чертяка, что без приглашения соваться в логово Владыки не стоит, поэтому просто ждал моего кивка, переминаясь с ноги на ногу. На лице написана ну, знаете, такая лёгкая обречённость, что ли, словно его сейчас тут на органы разберут или, как минимум, хорошенько отлупят. По напряжённой позе, по тому, как пацан инстинктивно сгруппировался, я понял, он готов дёрнуть в любую секунду, только пятки засверкают. Видать, гонцы от Лекса Могучего в граде Весёлом не в особом почёте. Вернее, совсем не в почёте. От них, небось, шарахались, как от чумных.

— Заходи, парень, не бойся, не съем, — махнул я рукой, подзывая его.

Он приблизился с опаской, буквально крадучись, как по минному полю, понурив голову и держа руки на виду ладонями вверх. Конверт он протягивал так, будто это белый флаг или предложение о немедленной и безоговорочной капитуляции.

— Служу Лексу Могучему! Принёс письмо от его имени Вашему… э-э-э… Владычеству! — пробубнил гонец, запинаясь на титуле, и медленно, с явной неохотой, бухнулся передо мной на колени.

Театрально так, с чувством.

Я протянул руку и взял письмо, написанное на плотной дорогой бумаге с тиснением.

— Да не надо на коленях стоять, не люблю всего этого, — буркнул я, откидываясь в кресле, чтобы спокойно прочитать послание. Но парень, похоже, моих слов не расслышал или сделал вид, что не расслышал, так и остался стоять раком, уткнувшись носом в пол. Видать, дрессировка у них там, у Лекса, будь здоров. Или инструкции такие не вставать, пока начальство не разрешит, дав пинка под зад. Я сосредоточился на бумаге, сорвал восковую печать с каким-то вычурным гербом, кажется, волчьей мордой, и углубился в чтение.

'Алексей Сергеевич, — гласило письмо, — последние донесения моей разведсети сигнализируют о весьма подозрительных телодвижениях на западе. Меня информируют, что против меня готовится полномасштабная война, во главе которой стоит какая-то западная коалиция, мать их так. Хотя у меня пока маловато конкретных данных по их точным планам и маршрутам передвижения, я точно знаю, что они собираются ударить, как только зима окончательно вступит в свои права, и река, или что у вас там за водный путь, встанет колом подо льдом.

Насколько я в курсе, ты полностью контролируешь Западную Дорогу. Признаться, я не горю желанием воевать зимой, поскольку для меня и моих солдат это время что-то вроде священного перемирия, зимнее солнцестояние, если хочешь. Единственное время в году, когда мы можем немного расслабиться и насладиться тишиной и покоем, подлатать раны, пополнить запасы. Поэтому будь так любезен, Владыка Морозов, перекрой к чертям собачьим дороги, которые ты контролируешь, и установи там надёжную блокаду. Я сочту это личной услугой и готов компенсировать тебе все расходы и неудобства, сколько только пожелаешь. Любой каприз за твои деньги, ну, то есть за мои. Однако тебе нет никакого резона страдать от западных вояк и подставлять свой зад, поэтому имей в виду, твоя блокада должна стать достаточно мощным сдерживающим фактором, чтобы эти козлы развернулись и убрались восвояси, а не просто напали на тебя от безысходности, решив прорваться силой. Прошу ответить немедленно с твоими пожеланиями по компенсации, и я организую её доставку в кратчайшие сроки. Искренне твой Лекс'.

— Так-так-так, — пробормотал я себе под нос, перечитывая письмо во второй, а потом и в третий раз. Прям детектив какой-то, а не дипломатическая переписка. — Похоже, наш грозный Лекс… — я осёкся на полуслове, краем глаза заметив, что его шестёрка всё ещё стоит на карачках всего в паре метров от меня, навострив уши, как локаторы, — попал в небольшую оперативно-тактическую передрягу, — поспешно закончил я фразу, стараясь придать голосу максимум нейтральности. — Что не есть хорошо. Для него, конечно. Хм-м-м… Да уж.

Ситуёвина, надо признать, складывалась интересная, если не сказать пикантная. Лекс Могучий, этот местный Чингисхан, теперь отлично осведомлён о грядущей войне, но его реакция, что самое забавное, вовсе не грозный призыв к оружию, мол, все под ружьё, порвём супостатов на британский флаг! А наоборот, явная попытка оттянуть драку, заморозить конфликт. Либо письмо обманка, либо ему и правда нужно затянуть начало войны, чтобы его враги столкнулись со сложностями в снабжении.

Я крепко задумался. С чего бы это вдруг такая нерешительность? Неужели зима и впрямь такая геморройная пора для его боевых действий, что он готов платить мне за её отсрочку?

Я снова впился глазами в строки письма, обращая особое внимание на формулировки. Дьявол, как известно, кроется в деталях, особенно в таких вот письмах счастья. Он назвал зиму «солнцестоянием» для себя и своих вояк. «Единственное время, когда они могли насладиться миром и покоем».

Прям курортники, блин, а не закалённые в боях головорезы. Неужто боевой дух его парней зимой действительно падает ниже плинтуса, и он это прекрасно понимает?

Я по-быстрому заглянул в свой список советников в интерфейсе Стратегической карты, не найдётся ли там кто-нибудь, кто шарит в военных делах и мог бы просветить меня по поводу этой самой «зимней депрессии» у солдат.

Но беглый взгляд на их специализации (сплошные агрономы, счетоводы да вчерашние крестьяне) ясно дал понять, толковых ответов я от них не дождусь.

Но, к счастью, пока я там ковырялся в виртуальных списках в поисках истины, в дверь снова постучали, и в кабинет в сопровождении одного из моих слуг, который их, видимо, отловил на входе, ввалились мои два свежеиспечённых телохранителя.

А-а-а, мои новые «сотрудники»! Вот это просто идеальная возможность всё выяснить. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Прибыли как раз вовремя.

Оба явно матёрые вояки, видно за версту. Таких в тихом офисе не встретишь, разве что в службе безопасности особо крупного холдинга. Нож, одетый в тёмный, потёртый, но явно качественный кожаный доспех, оказался старше, чем я ожидал. Мужик лет так под шестьдесят, а то и больше. Его пояс был густо утыкан множеством небольших пузырьков с какой-то густой фиолетовой дрянью. Явно не витаминки для приёма внутрь.

Седина в бороду, бес в ребро, как говорится. Но опять же, в их опасной профессии многие не доживают и до сорока, так что преклонный возраст говорил скорее о признаке недюжинного мастерства, звериной осторожности и невероятном везении, а не о подступающей профнепригодности.

Глыба оказался реально огромен, настоящий шкаф два на два, если не больше. Ему пришлось сильно пригнуться, чтобы протиснуться в дверной проём моего кабинета, иначе бы точно башкой приложился о косяк.

Здоровенный детина, облачённый в потрёпанные, видавшие виды латы, с увесистой булавой на поясе, способной, наверное, с одного удара превратить человека в лепёшку. Его доспехи, как и суровое обветренное лицо, покрытое сетью старых шрамов, явно пережили не одну жестокую битву и получили свою немалую долю ударов. Прям карта былых побоищ, а не лицо. Да одни его устрашающие габариты внушали невольный трепет кому угодно в этой комнате. Даже мне, человеку, повидавшему всякое в девяностые, стало как-то неуютно под его тяжёлым взглядом. Да что там я! Мои ушастые эльфийские телохранители, эти образцы невозмутимости, явно впечатлились гигантом. Рты приоткрыли, гляжу, и лупатят во все глаза.

— Приветствую, джентльмены! Рад вас видеть! — сказал я, широким жестом приглашая их войти. — Располагайтесь.

Затем я повернулся к гонцу, который всё ещё мялся у порога, как нашкодивший школьник.

— Будь так добр, уважаемый, подожди в нашей Таверне, пока я тут накропаю ответ твоему достопочтенному нанимателю. Скажешь трактирщику, что ты мой гость, он тебя накормит-напоит за счёт заведения.

Парень выглядел совершенно ошарашенным, будто с ним впервые в жизни обошлись по-человечески, а не как с бесправным расходным материалом. Он пролепетал какое-то невнятное «с-спасибо, В-владыка» и пулей вылетел за дверь, оставив меня наедине с моей новой, и я очень на это надеялся, более надёжной охраной.

— Значит, ты тут главный, босс? — даже не поздоровавшись толком, спросил Нож.

Он уже вовсю сканировал комнату своим цепким, внимательным взглядом, каждый угол, каждую щель, словно выискивая скрытые камеры или подслушивающие устройства.

Вместо того, чтобы пожать мою протянутую руку, он немедленно сосредоточился на окнах и дверных косяках, вынюхивая что-то одному ему известное. В правой руке у него откуда ни возьмись появился маленький потрёпанный блокнотик, куда он строчил какие-то одному ему понятные заметки со скоростью опытной стенографистки на партийном съезде.

— Он самый. Алексей Сергеевич Морозов, Владыка града Весёлого, — представился я, протягивая руку Глыбе.

Здоровяк широко и на удивление по-доброму улыбнулся, обнажив ряд крепких, ровных зубов, и осторожно, словно боясь сломать, пожал мою ладонь своей огромной мозолистой ручищей. Похоже, он действительно опасался раскрошить мне кости в мелкую пыль.

— Глыба к Вашим услугам, Владыка, — пробасил он, слегка склонив голову, низким и гулким голосом, как из бочки. — Для меня величайшая честь стать телохранителем такого уважаемого Владыки, как Вы.

Прям сама любезность, хоть сейчас на дипломатический приём отправляй.

Глава 11

— Присоединяюсь к предыдущему тостующему, то есть… э-э-э… оратору, — буркнул Нож, даже не поворачиваясь в мою сторону.

Он уже опустился на одно колено рядом с моим массивным дубовым столом и что-то там вынюхивал, как заправский таможенный пёс. Потом озадаченно покачал головой с видом опытного патологоанатома, обнаружившего нечто из ряда вон выходящее.

— Тут четыре потайных отделения, Владыка, — сообщил Нож наконец, постучав костяшкой пальца по толстой дубовой столешнице. — Как раз идеальное место для закладки какой-нибудь гадости.

Он выразительно посмотрел на меня. — Я бы сюда змей подкинул. Очень удобно, знаете ли. Потом всё можно спихнуть на несчастный случай.

— Что? Это что, распространённая история здесь? Змеи в письменных столах? — с нескрываемым сомнением в голосе спросил я, пытаясь представить себе эту дикую картину.

Нож поднял на меня свои бесцветные холодные глаза.

— Владыка, в этой части Истока, чтоб Вы знали, водится сто сорок семь видов особо ядовитых змей. Восемнадцать из них, самых коварных и незаметных, активно толкают на чёрном рынке как излюбленные инструменты для заказных убийств. Очень популярный товар, знаете ли, среди определённых кругов. Они тихие, почти сонные, пока их не трогаешь, но если их случайно спровоцировать — пиши пропало, становятся крайне агрессивными и быстрыми. Достаточно одному профессиональному киллеру подбросить такую симпатичную гадину в ящик стола, и всё, клиент готов. Быстро, чисто, почти без следов и лишнего шума. И виноватых не найти.

— Кхе. Ну тогда всю эту… антизмеиную профилактику и прочие меры безопасности оставляю целиком и полностью на твои умелые руки, — немного ошарашенно сказал я. — Как говорится, действуй.

По правде говоря, я не знал наверняка, говорит ли этот тип правду или просто нагоняет жути, чтобы ему подольше платили зарплату и ценили его незаменимые услуги.

Эдакий маркетинговый ход в стиле «купите наш антивирус, иначе всё умрёт».

Но так или иначе я точно буду спать гораздо спокойнее по ночам, зная, что этот хмырь держит ядовитых змей подальше от моей драгоценной персоны. Или хотя бы делает вид, что держит.

Глыба тем временем застыл по правую руку от меня, как гранитная статуя на постаменте, глядя прямо перед собой непроницаемым взглядом, не шевелясь и не моргая. Фокус его глаз стал острым и интенсивным, как у снайпера перед решающим выстрелом. Этот парень, похоже, отдавался своей работе со всей серьёзностью.

— Джентльмены, а кто-нибудь из вас в военных делах разбирается? Ну там в тактике, стратегии, моральном духе войск? — поинтересовался я, наконец переходя к главному вопросу, который меня сейчас волновал.

— Мне довелось воевать, Владыка', — всё также невозмутимо, не меняя позы, ответил Глыба. — Повидал всякого…

— А я обычно открывал ворота для наступающей армии то тут, то там, — хмыкнул Нож, не отрываясь от изучения моего стола на предмет скрытых угроз. — Ну или наоборот, спешно закрывал, если не повезло и приходилось отступать.

— Тогда просветите меня, пожалуйста, насчёт боевого духа, — попросил я, внимательно глядя на них. — Как эта хитрая штука работает у войск, у солдат в поле?

— Постоянные армии — это очень дорогое удовольствие, Владыка, — начал обстоятельно объяснять Глыба, по-прежнему не шелохнувшись ни на миллиметр. — Чистый убыток для казны, если разобраться по-честному. Абсурдно держать их в полной боевой готовности круглый год семь дней в неделю, никакого бюджета на это не хватит, даже у самого богатого правителя. Поэтому для оптимизации расходов и экономии ресурсов Владыки обычно собирают ополчение из местного населения, когда действительно припечёт и другого выхода нет.

— То есть большинство армий, по сути, состоят из гражданских, так? Из вчерашних крестьян, фермеров да ремесленников, которых оторвали от плуга и станка?

Нож уже ковырялся в замке ящика моего стола каким-то очень хитрым на вид инструментом, похожим на стоматологический зонд.

— Да, Босс. Можно сказать и так. Конечно, они получают какую-то базовую подготовку через эту вашу магию и Стратегическую карту, все дела, но у них всё равно остаются дома, семьи, какие-то свои личные увлечения, пиво по пятницам и бабы по субботам. Чем дольше такая армия воюет, тем ниже падает боевой дух солдат. Это как пить дать, проверено веками. Победы, конечно, его немного поднимают, спору нет, но ничто так не повышает боевой дух, как возможность наконец-то свалить из грёбаной армии на хрен и вернуться домой, к жене под тёплый бочок и миске горячих щей.

— Значит, регулярную армию надо распускать?

— Да, если это не наёмники. Но наёмники стоят много дороже, к тому же их лояльность лишь вопрос денег.

— Допустим, речь идёт о регулярной армии, набранной из своих граждан, — настаивал я. — Нужно армию сначала распустить по домам, а потом, через некоторое время, снова собрать под знамёна. Что, боевой дух у них обнуляется, типа они снова как новенькие, свежие и готовые к подвигам?

Я, чувствовал как в голове начинает вырисовываться одна очень интересная тактическая мысль.

— Не всё так просто, Владыка, — отрезал Глыба своим низким голосом. — Всё гораздо хуже, чем Вы думаете. Штрафы к боевому духу в таком неприятном случае не просто удваиваются, а утраиваются. Мужики, один раз вкусив прелести дембеля и мирной жизни, воевать снова не захотят от слова совсем, их потом арканом не затащишь обратно в строй. Им нужен нормальный полноценный отдых, длительная передышка, а не вот это вот всё, туда-сюда обратно, как мартышка за бананом.

— То есть пара дней отдыха…

— Только разозлит. Ещё раз повторяю, длительный полноценный отдых.

— Любопытно, весьма любопытно… — задумчиво протянул я.

Кажется, в воздухе отчётливо запахло какой-то тактической уязвимостью моего будущего противника. Возможно, есть способ выиграть эту войну более эффективно, с меньшими затратами, без лобовых атак и лишних потерь. Малой кровью и желательно на чужой территории.

Я потёр руки в предвкушении.

— Так что же конкретно происходит, когда боевой дух у солдат падает до критической отметки? Ну, когда он уже практически на нуле, ниже плинтуса?

— Да у солдат просто нет желания воевать, и они это проявляют на практике, вот как. В наступлении драпают без оглядки, теряя тапки и бросая оружие, в обороне сдаются пачками, только флаги белые успевай подносить, — авторитетно ответил Нож.

Он теперь с энтузиазмом возился с замками на моём окне, используя какой-то очень хитрый набор отмычек для их точной калибровки. Прям медвежатник со стажем, а не телохранитель.

Я краем глаза заметил, что он там ещё и какую-то небольшую, но явно неприятную ловушку с острыми шипами монтирует.

Эстет, блин, этот Нож. Надеюсь только, что ловушка сработает исключительно при попытке несанкционированного проникновения снаружи, а не когда я сам решу форточку открыть, чтобы проветрить помещение.

— Или, что ещё хуже, — добавил Глыба зловещим шёпотом, от которого у меня по спине пробежали мурашки, — они бунтуют. Поднимают на вилы собственных командиров и офицеров. И такое бывало, да ещё сколько раз! Наёмники в этом плане куда как лучше и надёжнее регулярных войск, собранных из ополченцев. У них с боевым духом всё гораздо проще и понятнее: есть бабки — есть мотивация. Нет бабок — нет мотивации. Всё по-честному. Пока ты им исправно платишь оговоренную сумму, они обычно в полном порядке и готовы рвать за тебя любого, хоть чёрта лысого.

— Ну и если не посылать их на откровенно самоубийственные задания, где шансов выжить меньше, чем у снежинки в аду, конечно, — добавил Нож, не прекращая своё колдовство над оконной рамой. — Этого они страсть как не любят, очень не любят. Я тебе, Владыка, не могу даже на пальцах сосчитать, сколько раз моё бывшее подразделение посылали в такую непролазную задницу, откуда живым выбраться было практически нереально. В итоге частенько оказывалось проще и выгоднее перейти на сторону противника. Там хоть платили нормально, да и шансов остаться в живых несоизмеримо поболе.

Я понимающе кивнул их словам и откинулся на спинку своего массивного кресла, широко и довольно ухмыляясь.

Кажется, разрозненные кусочки головоломки начинали складываться в единую очень обнадёживающую картину.

Бинго! Похоже, я только что нащупал реальную ахиллесову пяту, слабое место, болевую точку в казалось бы непробиваемой броне Лекса Могучего.

Это так называемое «зимнее солнцестояние» оказалось не заскоком Лекса, не очередной возможностью немного расслабиться для измотанных солдат, это просто жизненная необходимость, критически важный фактор, чтобы предотвратить полное и окончательное падение их боевого духа, чтобы они окончательно не скисли и не разбежались по домам.

В конце концов, он гонял их по различным войнам и стычкам большую часть года, как сидоровых коз, не давая ни отдыха, ни продыха.

Если он сейчас перед угрозой нового вторжения снова попытается поднять армию под ружьё, это определённо вызовет серьёзное брожение в солдатских рядах. Если не открытый бунт, то массовый саботаж и дезертирство ему точно обеспечены.

— Господин Нож, а ты, я смотрю, настоящий дока в таких деликатных вопросах, связанных с деморализацией противника, — сказал я, глядя на него с нескрываемым интересом. Этот мужик мне определённо нравился всё больше и больше. — Профессионал широкого профиля с богатым практическим опытом.

Я хитро подмигнул ему.

— Подскажи, а что ещё можно предпринять, чтобы боевой дух условного противника упал ещё ниже плинтуса? Ну, чтобы они сами разбежались, или ещё лучше — перегрызлись между собой, как пауки в банке?

Нож негромко хмыкнул и наконец оторвался от окна, медленно обернувшись ко мне.

В его обычно бесцветных глазах блеснул какой-то недобрый хищный огонёк.

Он незаметно дёрнул за какую-то тонкую, почти невидимую верёвочку, и из оконной рамы с резким сухим щелчком одновременно выстрелили шесть длинных, остро заточенных стальных шипов. Шипы с лязгом метнулись вперёд, мгновенно перекрещиваясь, как смертоносные зубья гигантского капкана, а затем также быстро и бесшумно втянулись обратно в раму, исчезнув из виду. Впечатляющая конструкция, ничего не скажешь. И очень, очень убедительная.

— О, Владыка, есть масса изощрённых и весьма эффективных способов сломить дух не только простого человека, но и целой армии, — протянул он с явным предвкушением в голосе, облизнув пересохшие губы. — Позвольте, я сейчас принесу свои рабочие журнальчики? Там у меня всё подробно законспектировано с наглядными примерами, детальными схемами и красочными иллюстрациями. Уверен, Вам понравится.

Нет, этот парень мне определённо нравился! Кажется, мы с ним сработаемся.

Пока Нож, мой верный телохранитель и, как оказалось, просто кладезь знаний по части всяких тёмных делишек, с видом бывалого оперативника распинался передо мной, толкуя о тонкостях подковёрной борьбы, агентурной работы и прочих шпионских штучках, от которых у простого обывателя волосы дыбом встали бы, у меня в башке уже вовсю крутились шестерёнки, словно в хорошо смазанном механизме.

Этот Лекс Могучий, амбал с замашками местечкового Наполеона, обратившись ко мне за помощью, сам того не понимая, сунул мне в руки натуральный ключ к победе, да ещё и с брелоком.

Несокрушимый вояка фактически признался, расписался в собственной слабости, что его хвалёные солдаты, бугаи, увешанные железом, не особо-то и готовы к настоящей серьёзной драке, к затяжной кампании, где требуется не только тупая сила, но и выдержка, и ресурсы.

А я как раз ломал голову, просчитывал варианты, какую, собственно, позицию мне занять в намечающейся заварушке, которая грозила перерасти в полноценную войнушку. Открыто поддержать одну из сторон, вложиться в один из «стартапов»? Или, может, ну его к чёрту, просто сесть на берегу, запастись попкорном и подождать, пока вся муть уляжется, посмотреть, чья возьмёт? Чисто по-нашему, по-деловому: кто выживет, с тем и будем дальше бизнес строить, контракты заключать, профит делить. Старая добрая стратегия выжидания иногда и есть самая эффективная.

Я ведь уже разок попытался подсобить «коалиции», ну, этим разношёрстным ребятам, которые против Лекса ополчились, организовать им победу, но, похоже, тут я мог бы оказаться куда полезнее, действуя тоньше, исподтишка. Естественно ничего такого, что прямо бы на меня указывало, палевного, короче.

Не хватало ещё, чтобы меня записали в пособники или, не дай бог, в «симпатизирующие элементы», как раньше на Лубянке говаривали.

Но, судя по всему, мои усилия по защите собственной информации, по созданию эдакого информационного вакуума вокруг града Весёлого от любопытного носа Лекса Могучего всё-таки давали свои плоды.

Этот амбал, похоже, ни сном ни духом не ведал, что я один из тех, кто потихоньку, через третьи руки, снабжает его противников и оружием, и ценными сведениями, и даже, чёрт возьми, тактическими советами. Такой вот я многовекторный бизнесмен, хе-хе, прям как некоторые деятели на международной арене: всем сёстрам по серьгам, а профит себе в карман.

Так что вместо того, чтобы лезть на рожон, устраивать какие-то там прямые шпионские акции против Лекса, что и весьма затратно, и рискованно, я решил провернуть дельце потоньше, изящнее, как говорится.

Просто-напросто чиркну ему ответное письмишко, эдакое дружеское послание. А в письме этом, само собой, сгущу краски по полной программе, не пожалею тёмных тонов.

Распишу такими эпитетами силушку, с которой ему придётся столкнуться, что у него волосы дыбом встанут, если они у него вообще есть под шлемом. Упомяну, мол, рад бы помочь, старина, чисто по-соседски, рука руку моет, все дела, но вот понимаешь, ездил тут с торговой миссией и чисто случайно, конечно же, своими глазами, прикинь, видел армию этого… Германа Дурнева.

И скажу тебе, Лекс, Герман — это не просто вояка, а натуральный каток, асфальтоукладчик войны, его хрен остановишь, он прёт, как танк, сметая всё на своём пути. Ещё и добавлю красок про его жуткие подвиги, про легионы фанатиков, готовых умереть по его слову, и про то, как он показательно карает тех, кто отказывается сложить оружие и поднять лапки кверху. Ну, для острастки, чтобы наверняка проняло до самых печёнок, чтобы холодок по спине пробежал. Психологическое давление — великая вещь, иногда эффективнее целой армии.

Понятное дело, одними только словами, пусть и самыми страшными, эЛекса Могучего с его пути истинного не свернёшь, он же вояка, упёртый, как баран. Ему ж по-любому придётся защищаться, деваться-то некуда, честь мундира, все дела.

Поэтому я задумал комбинацию похитрее, многослойную, как хороший торт «Наполеон». Организую так, чтобы гонца, когда он будет возвращаться к себе в Могутов, нагруженный моими «дружескими» предостережениями, по дороге «случайно» приняли мои ребята с большой дороги, ну, эти кирилловские специалисты по экспроприации чужого имущества.

Парни они, конечно, специфические, но для таких деликатных поручений самое то.

Письмо, естественно, вскроют, с лупой, можно сказать, внимательно прочитают от корки до корки, возможно, даже сделают копию для архива, а потом вернут… Но не самому Лексу в руки, о нет! Не-е-ет, письмецо это, как бы невзначай утерянное, подкинут каким-нибудь простым стражникам, патрульным, которые его и прочтут, даже не догадываясь, что это, по сути, официальная, хоть и неофициально перехваченная депеша между мной и их генералом. Такая вот многоходовочка с двойным дном и секретным отделением.

И тут же по всему Могутову, по казармам и тавернам поползёт слушок, сначала тихий, как шорох мыши, а потом всё громче и громче о несокрушимой армаде, которая движется прямо на них, неся смерть и разрушение. Моментально боевой дух у населения и, что важнее, у солдатни, рухнет ниже плинтуса.

Паника — страшная зараза.

А любые драконовские меры, которые Лекс Могучий может предпринять, чтобы успокоить своих горожан, комендантский час там, запрет на собрания больше трёх, публичные порки паникёров, только усугубят ситуацию, подольют масла в огонь народного недовольства.

Ведь зима-то уже на носу, холодрыга наступает, пронизывающий ветер уже завывает в щелях, а это значит, что они фактически окажутся в ловушке на своём острове, как в мышеловке, отрезанные от мира.

Как только вода вокруг замёрзнет, превратившись в ледяную пустыню, единственный путь оттуда — это тащиться через какую-нибудь безжизненную, продуваемую всеми стылыми ветрами пустошь, где только волки воют, а потом ещё и пытаться вскарабкаться по отвесной ледяной скале, скользкой, как намёк на повышение налогов, чтобы выбраться обратно на побережье. Перспективка, прямо скажем, не из приятных, способная охладить самый горячий боевой пыл.

Глава 12

Мои телохранители, Нож и Глыба, уже вовсю отрабатывали свой хлеб, да ещё и с такой отдачей процентами, что любой работодатель позавидовал бы.

Любой совет, любую информацию, всё выдавали по первому требованию, чётко, по-военному, щедро делясь своим, надо сказать, немалым опытом военных профессионалов, прошедших огонь, воду и, вероятно, медные трубы. Мне не приходилось торговаться или вытягивать из них сведения клещами, как это случается с некоторыми кадрами, которые из себя строят невесть что, а на деле не специалист, а пшик.

Тут достаточно было просто спросить, и получаешь развёрнутый анализ ситуации с вариантами действий. Честно говоря, чертовски приятно иметь дело с людьми настолько прямыми и, не побоюсь этого слова, честными в своей работе.

Никаких тебе интриг, подстав и двойного дна, всё по-честному, как в старые добрые времена, когда слово ещё что-то значило. Я мог спать спокойно, пока эти двое оберегают мою драгоценную персону, обеспечивая мою операционную деятельность и безопасность моих активов. Работы у них в моей структуре хватит надолго. Очень надолго. Такие кадры — это не просто сотрудники, а золотой актив, инвестиция с высочайшей рентабельностью.

Итак, я приступил к реализации своего хитроплана против товарища Лекса.

Все приготовления к засаде на гонца и последующей «утечке» информации завершились, все роли расписаны до мелочей, и гонцу, ничего не подозревающему бедолаге, вручили «свеженькое» письмо.

Я на всякий пожарный, как старый перестраховщик, подготовил несколько копий; мало ли, вдруг первый блин выйдет комом, и план «А» накроется медным тазом, всякое бывает. У нас имелось в запасе ещё как минимум недели две, а то и три, чтобы разрулить эту ситуацию, прежде чем армия Германа Дурнева, настоящего, а не выдуманного, заявится сюда с «дружественным» визитом. Если моя маленькая информационная диверсия увенчается успехом, то могло произойти одно из двух. Первый вариант вполне себе рабочий: Лекс Могучий, не будь дурак, поймёт, что дело пахнет керосином, что он теряет контроль над населением, которое уже начинает роптать, и наймёт наёмников, чтобы подавить бунты и обезопасить свой город.

Эти наёмнички, привлечённые запахом золота, окажутся внутри города и, что самое приятное, уже будут у нас на коротком поводке, прикормленные через своих агентов влияния, возможно, даже через того же Фому, и готовые к сотрудничеству в нужный момент. В таком случае его захват станет просто элементарной задачей, делом техники, тихой спецоперацией. Или при наилучшем раскладе, если звёзды сойдутся как надо, народ, до смерти напуганный рассказами о приближающемся враге-людоеде и уставший от того, что его постоянно гонят на убой ради амбиций одного человека, просто-напросто взбунтуется, поднимет вилы и топоры, лишив Лекса его армии, его основного ресурса. Оба этих сценария гарантировали, что война закончится с минимальным кровопролитием, практически малой кровью без масштабных разрушений и тысяч жертв. А это, согласитесь, уже результат, которым я, как эффективный управленец, мог бы по-настоящему гордиться, вписать в свой личный KPI.

С этим планом разобрались, запустили его в работу, как заводскую торпеду по курсу, и теперь пришло время снова переключить внимание на другую, не менее важную задачу, на Серебряных Шутов.

От Фомы, моего нештатного агента под прикрытием, я получал ежедневные сводки, короткие, но ёмкие, по транспортировке «ценного груза».

Пока что всё шло тихо, без происшествий, как по маслу, и караван уже находился меньше чем в дне пути от моего Торгового Ангара, большого гулкого склада на окраине, где пахло деревом, пылью и немного конским потом.

С этого момента и пошёл отсчёт времени, когда Серебряные Шуты, привлечённые наживкой, явятся за ящичком. Секретное письмецо, которое им доставил Морг, мой «завербованный» предатель, со своим новым «корешем»-шутом, содержало информацию о баснословно дорогих артефактах, якобы закупленных Германом Дурневым где-то на севере у каких-то бородатых гномов или длинноухих эльфов.

В этой фальшивке, состряпанной с особым цинизмом, мне, как получателю, строжайше предписывалось никому не позволять вскрывать ящик и даже, представьте себе, не вносить его содержимое ни в какую опись груза, мол, особая секретность, государственная тайна. Приманка была просто идеальной, жирной, как рождественский гусь, ведь в письме я «случайно» указал, что общая стоимость артефактов переваливает за сто тысяч золотых! Да любой вор, который хоть что-то соображает в своём бизнесе, у которого есть хоть капля азарта в крови, клюнет на такую наживку, как щука на блесну. Даже если он заподозрит ловушку, такой куш, от которого глаза на лоб лезут, слишком соблазнителен, чтобы не попытаться его сорвать. Риск — благородное дело, особенно когда на кону такие бабки, на которые можно купить маленький замок или обеспечить себе безбедную старость.

И вот я сидел и ждал, реально затаив дыхание, как перед прыжком с парашютом, следующего доклада от Фомы.

Ночь постепенно вступала в свои права, постепенно окутывая град Весёлый своей тёмной бархатной шалью; за окном стихли последние звуки, лишь сверчки где-то неугомонно трещали, да изредка лаяла собака. Становилось всё темнее и тише, а я сидел за своим столом, заваленным картами и бумагами, нервно сжав руки.

Комнату освещала лишь одна свеча, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени, а моим вниманием всецело овладела Стратегическая карта, мой магический интерфейс. Я буквально пожирал её глазами, ожидая сигнала от Фомы и не отводил глаз от маленькой иконки, которая должна была вот-вот вспыхнуть. Нам нужно действовать молниеносно, как только воришки прикоснутся к товару, к нашему «золотому» ящику с фальшивым дном. Чёрт его знает, сколько я так просидел, час, два? Время тянулось, как резина. В ушах стучала кровь, сердце колотилось где-то в горле, гулко, как барабан, готовое выпрыгнуть от напряжения, пока я ждал новостей. Наконец прямо перед моим носом на интерфейсе карты, подсвеченной мягким зеленоватым светом, всплыло долгожданное оповещение, короткое, как выстрел.

«Мы внутри склада. Телега разгрузилась и сваливает. Вижу троих в тенях, копошатся, как крысы. Меня не заметили, сижу тихо, как мышь под веником. Готовьтесь. Фома».

— Погнали, — скомандовал я, голос прозвучал хрипловато от долгого молчания.

Резко поднявшись, так, что стул с тихим скрежетом отъехал назад, я кивнул своим телохранителям, которые тут же напряглись, как сжатые пружины.

Нож, как всегда проворный, лёгкий на подъём, словно ртуть, пулей вылетел из комнаты вперёд меня проверить маршрут, по которому я двинусь, каждый тёмный угол, каждую подозрительную тень, чисто чтобы убедиться, что там не ждёт никаких неприятных сюрпризов типа магической ловушки или пары головорезов за углом с заточенными клинками.

А за моей спиной, надёжно прикрывая тылы, несокрушимой скалой пёр Глыба. Его тяжёлая поступь эхом отдавалась в пустом коридоре, гарантируя, что никакая угроза не подкрадётся сзади.

Такой вот у меня эскорт, почти как у президента какой-нибудь банановой республики, только надёжнее. Вместе мы, как три тени, двинулись к воротам. Пока шли, стараясь не шуметь, прилетело очередное сообщение от Фомы, ещё более срочное: «Вскрывают ящик. Прямо сейчас ковыряют ломиком! Всего трое, но, похоже, ещё один на стрёме где-то за бочками. Заходите немедленно, пока не очухались!».

— Так, всё чисто, можно выдвигаться, — прошептал я, чувствуя, как адреналин горячей волной ударяет в голову, обостряя все чувства. Сердце забилось чаще. — Давайте, накроем этих голубчиков, пока тёпленькие!

— Стоять, Владыка, — рыкнул Глыба, его огромная, не уступающая медвежьей, лапища легла мне на плечо, останавливая на месте с такой силой, что я чуть не пискнул. — Вам там делать нечего, ещё поранитесь, не дай бог, случайной железкой. Не Ваш профиль.

— Живыми или как пойдёт? — деловито, будто обсуждая меню на ужин, осведомился Нож, и в его руках словно из воздуха материализовалась пара мерзко выглядящих кинжалов, лезвия которых хищно блеснули в полумраке, отражая слабый свет далёкого фонаря.

— Живыми и желательно целыми, насколько это возможно, — распорядился я, слегка нахмурившись и пытаясь вернуть самообладание.

Чёрт, я так завёлся от мысли поймать их с поличным, вообразив себя героем какого-нибудь крутого боевика, что напрочь забыл, что я ни хрена не Джеймс Бонд и даже не лейтенант Коломбо, а всего лишь, по большому счёту, офисный работник, пусть и в новом молодом теле, но без особой боевой подготовки.

Эти двое, мои личные церберы, должны сделать всю грязную работу за меня. Мой КПД в прямом столкновении, если честно, стремился бы к нулю, если не к отрицательным значениям.

— Будет исполнено, Владыка, — коротко бросил Глыба. Оба моих телохранителя тут же рванули вперёд, растворившись в ночной темноте, как настоящие тени, бесшумно и стремительно.

Я, конечно, последовал за ними, но, само собой, на разумном расстоянии. Лезть под горячую руку профессионалам, когда они работают, мне совершенно не улыбалось, инстинкт самосохранения ещё никто не отменял. Послышались несколько тревожных выкриков, коротких, как удар хлыста, затем глухие звуки ударов, будто мешки с песком падают, какой-то неприятный хруст, от которого у меня самого что-то неприятно ёкнуло внутри где-то в районе солнечного сплетения.

Не в силах сдержать любопытство, всё-таки операция моя, сам её разрабатывал, я, пригибаясь, рванул в склад, стараясь держаться в тени. Картина маслом, как говорится: четверо типов в уже знакомых мне по описаниям капюшонах Серебряных Шутов. Двоих самых ретивых Глыба держал в своих ручищах, каждого в отдельной руке, как котят, и методично придушивал до потери сознания, отчего их лица приобрели интересный синеватый оттенок. Выглядело это, скажу я вам, жутковато, но завораживающе.

Ещё двое валялись на пыльном земляном полу. Один слабо стонал, другой просто лежал без движения, а над ними, как коршун над добычей, навис Нож, коротко и жёстко приказывая не дёргаться, если жизнь дорога.

— Ну, блин, вот это была драка! Точнее, избиение младенцев! — раздался рядом знакомый голос, и из-за штабеля ящиков, потирая руки, материализовался Фома, как всегда в самый подходящий момент, будто чёрт из табакерки.

Он выглядел слегка взъерошенным, на мантии свежее пятно непонятного происхождения, но в целом довольным, как слон после купания. — Можно мне уже наконец-то приложиться к заначке? А то душа горит, сами понимаете, нервы, стресс… Требует сердце антидепрессанта.

— Ещё нет, Фома, потерпи, — отрезал я и резким отработанным движением вырвал из его цепкой руки флягу, уже наполовину извлечённую из складок мантии… Фляга со звоном, похожим на похоронный, упала, звякнула на грязном полу и расплескала остатки своего драгоценного содержимого.

Фома недовольно проворчал что-то себе под нос, явно расстроенный таким варварским обращением с ценным продуктом, бросил на лужицу полный скорби взгляд, но за своей выпивкой лезть не стал. Видимо, понял по моему тону, что я не шучу, и добавки сегодня не предвидится.

— Сдаёмся, сдаёмся! Всё, хватит! — прохрипел один из типов, которого Глыба всё ещё продолжал методично, но уже не так сильно, сжимать в своих тисках.

Здоровяк утробно рыкнул, что походило на довольное урчание сытого медведя, и бросил обоих пленников на колени, как мешки с картошкой, перед моими ногами. Я, честно говоря, находился просто в приятном шоке от боевого мастерства этой парочки.

Нож и Глыба — это просто какие-то машины для нейтрализации противника, терминаторы в средневековом антураже! Молниеносно, буквально за несколько секунд после появления на сцене, они уложили четверых воров, обученных и, вероятно, вооружённых. Реально впечатляющая эффективность! Вот что значит профессионалы своего дела, а не какие-нибудь дилетанты.

Я шагнул вперёд, стараясь выглядеть как можно более внушительно, расправил плечи, как учили на тренингах по лидерству, куда меня несколько раз запихнул совет директоров Эола, и оглядел поверженных воришек, скорчившихся на полу.

На земле вокруг вскрытого ящика, из которого они так и не успели ничего толком стащить, валялась целая коллекция «сокровищ»: несколько тускло поблёскивающих алебард с гравировкой, пара-тройка зачарованных колец, от которых исходило слабое, едва заметное мерцание и лёгкое покалывание, если поднести руку, и ещё какие-то массивные серебряные сосуды, похожие на старинные графины или реторты алхимиков, возможно, для каких-нибудь особо едких зелий или ещё какой хрени, та самая «наживка», которую я так тщательно готовил.

— Кто тут главный? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, с металлическими нотками. Начальник должен говорить как начальник, даже если внутри всё подпрыгивает от возбуждения.

— Н-нету здесь таких, — ответил один, с трудом ворочая языком, видимо, от сотрясения или от страха. Капюшон у него наполовину сполз, а под ним виднелся разбитый в кровь рот и опухшая щека. — Нас просто послали на дело, и всё. Мы тут мелкая сошка, шестёрки.

— Послали Серебряные Шуты? — уточнил я, глядя ему прямо в глаза, стараясь поймать взгляд и не дать соврать.

Один из других воров, точнее, как оказалось, воровка, судя по более тонкому, хоть и испуганному голосу, только жалобно застонала, уткнувшись лицом в грязный пол.

— Ну зашибись! Прощайте наши головы, — пробубнила она куда-то в землю, её плечи мелко дрожали. — Приплыли, называется, дракону в пасть.

— Спокойно, дамочка, расслабьтесь, — сказал я максимально миролюбиво, даже с ноткой сочувствия. Запугивать — это одно, а реальная жестокость — другое. — Никто тут никому головы рубить не собирается. Пока, во всяком случае. При условии, конечно, что вы сможете отвести меня к вашему боссу, к главному Шуту. Хочу с ним потолковать по-деловому.

— Ты, я смотрю, твёрдо решил, чтобы он тебя кокнул, да? — подал голос один из воров, который всё ещё лежал мордой в пол, но уже приподнял голову и сплюнул на землю сгусток крови. — Чего ты всё время на рожон лезешь, а? Жить надоело, Владыка? Понимаю, что мы не в том положении… Но он с чужаками не церемонится.

— Это, дружище, уже не твоего ума дело, а мои риски и моя работа, — отрезал я, стараясь не обращать внимания на его дерзость. — Так что у вас есть два варианта, джентльмены и леди: либо вы отводите меня и моих ребят к вашему главарю, и тогда, возможно, мы все останемся при своих головах, либо мы начинаем, процедуру декриминализации прямо здесь, по одному, пока кто-нибудь из вас не проявит сознательность и не вызовется добровольцем на роль провожатого. Выбор за вами, господа хорошие. Часики тикают.

— Ой, да ладно, не смеши мои тапочки! Гонишь ты всё, — хмыкнула воровка, чуть смелее поднимая голову и глядя на меня исподлобья. В её глазах мелькнула искорка любопытства. — Мы знаем, что ты и близко не такой жестокий, как другие Избранники. Про тебя уже слухи ходят по всему тракту, мол, справедливый, но не садист. Говорят, ты даже налоги не сильно задрал.

Я мысленно усмехнулся. Вот тебе и пиар! Оказывается, репутация «доброго барина» имеет и свои минусы.

— Стой, стой, погоди! — вдруг засуетился тип в рваной маске, тот, что с разбитым ртом, его глаза испуганно забегали. Видимо, перспектива лишиться головы, даже если она и маловероятна, его не сильно вдохновляла, а может, он просто решил, что лучше уж рискнуть с боссом, чем с моими головорезами. — Лично я, например, совершенно не горю желанием проверять на собственной шкуре, насколько ты готов выполнить свои угрозы. Я… я отведу тебя, куда скажешь, только… без членовредительства, а?

Они согласились, пусть и под угрозой, а я внутренне напрягся. Ситуация с чёртовыми Шутами, которая поначалу показалась мне просто общением с колхозным ОПГ, от которого можно запросто откупиться, становилась буквально смертельно опасной.

Да, я запустил этот план, но теперь он же и угрожал мне ответными мерами. Они не хотят уходить с моей территории и будут высасывать меня, как паразиты, как блохи или другие мерзкие кровососы, ослабляя и уничтожая мою экономику, вредя моим людям и моему бизнесу.

Я вроде бы логично поступаю, выдавливая их, а с другой стороны, им проще всего меня просто убить и забыть всё, как досадное недоразумение, о чём они недвусмысленно и намекнули. То есть сейчас я отправлюсь угрожать людям, которые сами настроены меня угробить. И хуже того, мне надо с ними договорится, достичь компромисса, и делать это придётся под угрозой взаимного уничтожения.

Ну или они убьют меня, тут уж как повезёт. Жребий брошен, назад дороги нет. Кажется, я теперь понимаю Цезаря, того, который Гай Юлий.

Кстати, нужно постараться не думать о том, что его в конце концов зарезали.

Глава 13

Воров или, как выразился бы Арбитр/Судья Кузьма, «задержанных» мои боевики повязали крепко-накрепко по рукам и ногам, пока конвоировали прямиком через лес.

Темень стояла жуткая, хоть глаз выколи, но наши пленники, видать, тут каждую кочку знали, так что к своей штаб-квартире дорогу нашли без особых проблем.

Нож, конечно, поначалу немного побухтел, мол, не ахти какая здравая идея лезть в самое настоящее воровское логово, но в итоге согласился. Если всё грамотно разыграем, можем выйти оттуда с постоянным мирным договором с Серебряными Шутами.

Ну или как минимум с пониманием, что к чему.

Глыба наоборот, от перспективы влезть в потенциальную заварушку аж воспрял духом, и это немного пугало.

Так и заявил, мол, если хоть одна падла на него рыпнется, он их всех в капусту порубит до последнего, и тогда мне просто не понадобится никакой мирный договор.

Мда-а.

Спорить я с этим шкафом два на два, понятное дело, не стал, себе дороже выйдет.

Прибыли мы в итоге к здоровенной пещере. Перед входом бардак и жуть: кости какие-то разбросаны, туша лося полусгнившая валяется, вонь стоит такая, что аж слезу вышибает. От души так прёт сыростью, гнилью и ещё какой-то дрянью. Чисто по внешнему виду вылитая медвежья берлога, даже сомнений не возникало. Но один из ворюг, тот, что оказался поразговорчивее, пояснил, что это, дескать, проход в одно из их… ну, этих… командных пунктов.

Логово, короче. А антураж весь — маскировка.

Ну, допустим.

— Ну, значит так, — проговорил Нож, подходя к самому болтливому из этой шайки-лейки. В одной руке он держал склянку с какой-то мерзко-зелёной жижей, в другой верный нож, который, собственно, и дал ему прозвище. — Вот это, дружок, — он помахал склянкой перед носом у вора, — яд Илексийской гадюки. Такая штука, знаешь ли, что сдохнешь в жутких корчах всего за пару часов мучительно и неотвратимо, — с этими словами он легко чиркнул мужика лезвием по руке. Неглубоко, но кровь выступила. — И вот, дружище, ты им отравлен и умрёшь… Может быть. Поздравляю с новым ощущением. Так что метнулся кабанчиком к своему главарю и притащил его сюда. Живо! Или не мечись, оставайся тут подыхать и молись всем богам, каким только знаешь, что я тут тебе лапшу на уши вешаю. Выбирай.

У меня аж глаза на лоб полезли от такой заявы. Вот тебе и Нож, тихий да скромный. А ворюга только башку понурил, весь как-то обмяк.

— Ладно, ладно, вашу мать, — процедил он сквозь зубы. — Приведу я его, куда денусь.

Верёвки на запястьях ему перерезали, и он ломанулся в пещеру со скоростью ошпаренного кота, только пятки засверкали.

— Не беги так! — крикнул Нож ему вслед с издевательской заботой. — Не хватало ещё, чтобы у тебя сердце кровь слишком быстро разогнало, быстрее кони двинешь!

— Ты серьёзно его отравил, что ли? — шепнул я Ножу, стараясь, чтобы голос не дрожал. Охренеть просто, какие у нас тут методы воздействия! Это вам не совещание в ЗАО «Эол» проводить.

Нож глянул на меня и ухмыльнулся так, что мороз по коже пробежал.

— Угрозы, Владыка, пустыми быть не должны, — коротко бросил он. — Иначе какой в них смысл? Теряется весь воспитательный эффект.

Уж и не знаю, как на это реагировать.

Похоже, у Ножа имелась весьма себе тёмная сторона, о которой я раньше и не догадывался. Такой, знаете, маленький филиал ада в отдельно взятой душе, скрытый за фасадом профессиональной невозмутимости.

Как бы там ни было, замотивировал он этого типа на все сто, это факт. Не прошло и десяти минут, как тот вернулся, да не один, а с целой оравой мужиков, человек пятнадцать, не меньше. И все как один вооружены арбалетами, нацеленными прямо на нас. Прям как на параде, только рожи у всех просят кирпича, и намерения самые что ни на есть недружественные.

— Пф-ф! — картинно фыркнул Глыба и сделал шаг вперёд, полностью загораживая меня своей необъятной тушей, будто бронированной дверью банковского сейфа. Теперь если они пальнут, то попадут исключительно в него. Ну, или в основном в него, а мне так, по касательной достанется, если вообще достанется.

За тем ворюгой, которого мы «милостиво» отпустили, плёлся… Кто бы вы думали? Тот самый главарь, с которым я уже имел сомнительное удовольствие пересечься у Торгового Ангара.

Ну, я на это по крайней мере очень надеялся. Капюшон он так и не снял, падла, морду свою прятал, но вот колокольчики на его шутовском колпаке я узнал, они тихонько так позвякивали при каждом шаге. Фирменный стиль, местная мода от кутюр.

В руке он сжимал короткий меч с таким решительным видом, что ясно и ежу, мужик готов пустить его в ход при первой же возможности. Прям чесались руки у парня, это было видно даже под капюшоном.

Нож, не говоря ни слова, швырнул склянку с противоядием тому самому «освобождённому» типу. Тот её ловко поймал и тут же шмыгнул за спины своих подельников, чтобы втихаря хлебнуть спасительное лекарство, не отсвечивая лишний раз. Пока он там реанимировался, главарь выступил вперёд. Важная птица, блин, чувствуется сразу.

— Я так и чуял, что твоё письмишко — это подстава, — заявил он. Голос глухой, как из бочки, явно искажённый капюшоном. — Ловушка для дураков. Поэтому двое твоих… орлов… — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — сейчас под моим контролем. В заложниках, если по-простому. И если что не так, сам понимаешь… Одно моё слово — и им бошки оттяпают. Моментально, — продолжил он с нажимом. — Так что ты это, фильтруй базар, когда со мной разговариваешь, понял, коммерсант? А то будет больно. Очень.

— Как и тебе не мешало бы быть поосторожнее со мной, — парировал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно и спокойно. Типа я тут главный, и все эти ваши арбалеты так, для антуража. Я посмотрел на Фому, который всё это время скромно тусовался в тени, подальше от линии огня арбалетчиков. Видать, решил не рисковать своей драгоценной магической шкурой. — Будьте так любезны, маэстро. Продемонстрируйте наши… аргументы.

Фома тут же сотворил своё колдунство. Что-то шепнул, руками пассы сделал, и руки всех пленных ворюг, которых мы притащили с собой в качестве живого доказательства, мгновенно засветились ярким неприятным светом. Прям как новогодняя ёлка, только вместо игрушек воровские метки. Даже сквозь плотные перчатки сияние было отлично видно, не промахнёшься.

— И это весь твой гениальный план? — усмехнулся главарь, явно пытаясь сохранить лицо. — Пометить нескольких из нас как воров? Оригинально, ничего не скажешь. Прям инновационный подход, — он картинно вытянул вперёд собственную руку в перчатке. — Может, и меня заодно пометишь, а? Для коллекции. А потом стражу позовёшь, чтобы нас всех тут повязали, да? Что скажешь, бизнесмен? Удивил, так удивил!

— Я бы тебе посоветовал для начала вот с этим ознакомиться, — сказал я, вытаскивая из-за пазухи тот самый юридически оформленный документ, который Гинти, гном-артефактор, подписал всего пару недель назад. Всё по фэншую, с печатями и подписями, как положено в приличном обществе, даже в таком, как это, — прежде чем делать какие-либо скоропалительные выводы и разбрасываться угрозами.

Один из подручных главаря, здоровенный детина с перебитым носом, подошёл, молча забрал бумаги и передал их своему боссу. Тот пару секунд пялился в документ, потом махнул рукой, требуя факел, чтобы рассмотреть всё повнимательнее. Видать, в темноте пещеры шрифт показался мелковат, или просто глаза уже не те.

Выражения его лица под капюшоном я, конечно, не видел, но, чёрт возьми, мог поспорить на все свои активы в этом мире, что оно стопудово не из приятных. Примерно как у налогового инспектора, которому принесли нулевую декларацию от слишком успешной фирмы, или как у гендиректора, узнавшего о провале квартального плана.

— Нет… Нет, — пробормотал он наконец, и в голосе его послышалось откровенное недоумение. — Не может такого быть! Глупости! Туфта!

— Никак нет, — спокойно ответил я, наслаждаясь эффектом. — Всё легально, комар носа не подточит. Заверенная копия, ну, чтобы тебе не пришло в голову уничтожить документ, но проверить можно. Можешь провести экспертизу, если есть специалисты.

— Но твоё письмо! — рыкнул главарь, вскидывая на меня взгляд. В его голосе зазвучали истеричные нотки. — Там же говорилось… Там же приглашение на переговоры!

— Прошу прощения, — прервал я его, изображая на лице искреннее недоумение, будто он говорил о чём-то совершенно мне неизвестном, — но я понятия не имею, о каком письме Вы толкуете. Первый раз слышу, честное слово. Может, спам? Но факт остаётся фактом, господа Серебряные Шуты, — продолжил я уже более жёстко. — Ваши люди нарушили один из священных законов вашего же мирного соглашения с другой воровской гильдией. Вы украли имущество у другой гильдии. Ай-яй-яй, как нехорошо! Это серьёзное нарушение корпоративной этики, если понимаете, о чём я.

По толпе его головорезов тут же прошелестел недовольный шепоток, зашуршали, как тараканы на кухне, когда внезапно включили свет. Видимо, не все находились в курсе деталей операции или просто не ожидали такого поворота.

Глыба чуть приосанился и, кажется, весь подобрался, готовясь к драке. Он аж задышал чаще, предвкушая возможность размять кости.

Нож тоже напрягся, его рука невзначай легла на рукоять кинжала, спрятанного под плащом. Атмосфера в пещере накалялась с каждой секундой, как пар в котле перед взрывом.

— Однако, — продолжил я, стараясь перекричать их шепотки и не дать ситуации выйти из-под контроля, — хотя у нас и правда есть неопровержимые доказательства ваших… э-э-э… шалостей, эти самые Воровские крюки, которые пометили и воров, и предметы, к которым они прикасались, доказательства, которые, если я не ошибаюсь, признает любой суд в этом мире от Златограда до самых дальних ебеней, я здесь просто для того, чтобы поговорить. Ну, типа провести конструктивный диалог, найти взаимоприемлемое решение. Бизнес-подход.

— Да неужели? — с откровенным недоверием протянул главарь. Сарказм в его голосе можно было ножом резать.

Я видел, как несколько его ребят снова начали медленно поднимать арбалеты, их пальцы легли на спусковые крючки, явно ожидая команды «фас». Напряжение достигло апогея.

— Господин Фома, — снова обратился я к нашему магу, который, кажется, успел немного расслабиться. — Эти Воровские крюки… они вообще исчезают когда-нибудь, или это пожизненная метка?

— Нет, нет, ни в коем случае, Владыка, — авторитетно заявил Фома, выходя из тени. — Они пропадут, не оставив ни следа, если специальное командное слово произнести, которое знает только тот, кто их наложил. Ну, или очень могущественный маг сможет снять, но это долго, дорого и не всегда успешно. А так вечная метка, как клеймо на заднице у особо ретивой коровы. Не смоешь, не соскребёшь.

Главарь издал долгий протяжный вздох, полный вселенской скорби и плохо скрываемого бешенства, прям как будто ему только что сообщили о повышении налогов на воздух или о полном аудите его сомнительной деятельности.

Он поднял руку, останавливая своих бойцов, которые уже готовились начать пальбу: — Оставьте нас. Все. Проваливайте отсюда!

Затем он посмотрел на меня. Его глаза под капюшоном сверкнули недобрым огнём: — Заложников это тоже касается. Отпускайте.

Я кивнул. Похоже, начинались настоящие деловые переговоры без лишних ушей и арбалетных стволов, нацеленных мне в грудь.

Наших пленников, тех самых, со светящимися руками, развязали и вытолкали из пещеры вместе с кодлой Шутов, что только и ждала приказа наброситься на нас. Пещера заметно опустела и стала как-то просторнее.

Мы остались одни. Главарь, я и моя троица телохранителей: Нож, Глыба и Фома, который хоть и маг, но в ближнем бою тоже мог за себя постоять, если припрёт.

Отпускать кого-то из своих я, естественно, и не думал. Безопасность превыше всего, особенно когда имеешь дело с шишкой из воровской гильдии. Приватность подождёт, чай, не на свидании в дорогом ресторане.

— Полагаю, пришло время для официальных представлений, — сказал он, картинно прислонившись к холодной влажной стене пещеры и отшвыривая ногой пару каких-то обглоданных костей, валяющихся под ногами. Тьфу, антисанитария полная, как в привокзальном туалете. — Я Зоммерс, Третий Ранг в иерархии Серебряных Шутов. Всё это… подразделение, с которым Вы тут так неосмотрительно связались, находится под моим… э-э… чутким руководством и оперативным управлением.

— Что означает, что именно твоя голова полетит с плеч, если я доведу это дело до сведения потерпевшей стороны, то есть до Искателей Пути, — хмыкнул я. — Бизнес, ничего личного. Ответственность за провалы несёт руководитель проекта, это азы менеджмента.

Зоммерс мотнул головой, отчего колокольчики на его дурацком колпаке снова противно звякнули, словно похоронный перезвон по его карьере.

— Не только моя. Полетит и голова Первого Ранга, нашего Магистра Гильдии, который сейчас орудует далеко на Севере. Он такие проколы не прощает. — Мы, знаешь ли, структура децентрализованная, как грибница, — продолжил он, видимо, пытаясь произвести впечатление масштабом своей организации. — Но наш Магистр Гильдии держит Шутов вместе уже больше двадцати лет, обеспечивая процветание и мир между… филиалами. Так что удар по репутации станет для всех чувствительным.

— Так может, мне тогда с ним и перетереть? — спросил я, усмехаясь в полумраке пещеры. — Сразу с генеральным директором, чтобы не тратить время на промежуточные инстанции. У меня как раз имеется пара предложений по оптимизации ваших бизнес-процессов.

— Нет, — отрезал Зоммерс. — Я тот, кто тебе нужен для этого разговора и уполномочен решать такие вопросы, — он выпрямился, пытаясь выглядеть более внушительно. — Но хочу тебя сразу предупредить, в моих силах связаться с Магистром Гильдии и, объявив тебя врагом, внести в наш персональный чёрный список со всеми вытекающими последствиями. Мы можем получить разрешение на твою… ликвидацию в течение нескольких дней, — в его голосе зазвучали стальные нотки. — И это всё совершенно официально, по нашим внутренним правилам. Контракт на устранение, всё как положено.

— Ну ты же, приятель, наверное, догадываешься что являешься далеко не первым, не вторым и не третьим, кто угрожает мне убийством. И, во-первых, я всё ещё жив, а во-вторых, не испуган, — пожал плечами я.

— Это просто предупреждение, основа для переговоров. Понимание, что шантаж взаимен.

— Я здесь не для того, чтобы тебя шантажировать, старина, а чтобы предложить тебе сделку, — пояснил я терпеливо, как умственно отсталому ребёнку, который никак не может понять простейшие вещи. — Взаимовыгодное сотрудничество, если угодно. Классический бартер.

— Говори, — бросил он.

— Ваша братия навсегда сваливает с моей территории, то есть из града Весёлого и его окрестностей, и, желательно, вообще с Елового тракта, а взамен я снимаю светящиеся метки с твоих людей и не отправляю артефакты обратно Гинти и его Искателям Пути. Всё по-честному, услуга за услугу. Ты мне спокойствие и отсутствие геморроя, я тебе спасение твоей задницы и репутации гильдии.

— Хитрая ловушка, должен признать, — прошептал Зоммерс. Я прям слышал, как у него там, под капюшоном, отчаянно скрипят шестерёнки в мозгу, пытаясь просчитать варианты, найти хоть какую-то лазейку, слабое место в моей аргументации. — Но ты должен понимать, что мы можем изложить Искателям Пути свою версию событий, а сидеть сложа руки. Мы признаем, что нас обвели вокруг пальца, что это была провокация, и тебя, любезный, вызовут для дачи показаний, хочешь ты того или нет. И уж поверь, они из тебя правду вытрясут, как пить дать. У них свои методы, похлеще твоих с ядами.

— Зоммерс, ты же понятия не имеешь, что меня и моих бородатых приятелей связывает. И я не сомневаюсь, что Искатели Пути придут в неописуемый восторг, если на их свежеиспечённого делового партнёра, то есть на меня, начнут так откровенно наезжать, — сказал я, демонстративно качая головой. — Прям оценят такой подход к ведению бизнеса и укреплению деловых связей. Признай, Зоммерс, я прижал тебя к стенке, как нерадивого должника. У тебя два варианта, как в плохом анекдоте, и оба не очень. Либо война с другими воровскими гильдиями, либо сделать, как я прошу.

— Есть ещё третий, — негромко ответил он, намекая, что его люди с арбалетами недалеко, а мы на его территории и сбежать не сможем.

— Можешь попробовать завалить меня и моих ребят прямо здесь и сейчас, чтобы никто не узнал о вашей краже. Рискованно, но можно. Однако мои парни тоже не пальцем деланные, да и откуда тебе знать, что я уже не отправил уведомление Искателям Пути. Ты же в курсе, я такой, у меня есть запасные ходы, а свидетелей уже хватает. Или можешь пойти на сотрудничество и оставить мою собственность в покое. Мой град Весёлый, если конкретнее, и все мои будущие проекты. В любом случае, давай уже заканчивать этот балаган. Время — деньги, а у меня их и так в обрез после ваших художеств.

— Есть и четвёртый путь, — протянул Зоммерс, явно пытаясь нащупать слабину в моей позиции, как опытный игрок в покер. — Я мог бы просто ничего не делать. Сказать, что ты блефуешь, и посмотреть, что произойдёт дальше. Может, твои метки — это просто фокус-покус?

Глава 14

— Господин Фома, — вновь обратился я к магу, который, оказывается, уже успел присесть на какой-то камень у стены, явно заскучав от наших препирательств. Тот встрепенулся и посмотрел на меня. — Эти ваши магические метки, они в Златограде юридическую силу имеют? Ну так, чисто теоретически.

— Примерно тысячу лет назад, — начал Фома с видом профессора на университетской лекции, явно наслаждаясь возможностью блеснуть эрудицией, — верховный суд Златограда постановил признать определённые магические знаки в качестве законных идентификаторов личности и принадлежности предметов. Воровские крюки как раз из таких, самых надёжных. И если уж официальный суд их признаёт, то какой бы там теневой суд у этих господ не был, ему придётся следовать прецеденту. Закон суров, но это закон… даже для воров. Иначе воцарятся анархия и беспредел, что невыгодно даже им.

Теперь Зоммерс совсем сник, опустил голову так, что колокольчики на колпаке жалобно звякнули.

— Но если ты нас сдашь, сам же ничего не получишь, — почти простонал он. Голос его звучал глухо и подавленно. — Какой тебе с этого профит? Только врагов наживёшь в нашем лице.

— Неверно, — отрезал я. — Ты забываешь, Зоммерс, что моя единственная цель — избавиться от вас и обеспечить безопасность моего бизнеса и моих людей. И таким образом у меня получится очистить операционное пространство града Весёлого от нежелательных элементов, которые мешают экономическому росту и портят инвестиционный климат. На самом деле я веду себя как истинный джентльмен и образец цивилизованного переговорщика, предлагая тебе шанс убраться из моего поля видимости подобру-поздорову вместо того, чтобы просто слить всю имеющуюся информацию Искателям Пути и устроить вам грандиозный сюрприз на слушаниях с вашими светящимися руками. Представляешь, какой я произведу фурор?

— Этого я тоже не понимаю, Владыка. Если у тебя на руках все козыри, зачем тебе со мной говорить? И именно поэтому мне кажется, что ты блефуешь, — стоял на своём Зоммерс.

— А я не кровожадный. Мне неинтересно смотреть, как ваша кодла будет корчиться на виселице, или что там у вас принято в качестве высшей меры социальной защиты. У меня другие приоритеты. К тому же потери понесут и гномы.

— Тебе разве на них не плевать? Они ведь даже не люди⁈

— Представь себе, не плевать. И на тебя не плевать, и на каждое лишнее убийство тоже. Возможно, это моя личная слабость, недостаток твёрдости характера, который вообще не ценится в вашем мире, но это именно та черта, которую тебе следовало бы использовать, а не отталкивать, дурья твоя башка. Я предлагаю тебе сделку, а не войнушку.

Зоммерс задвигал головой из стороны в сторону, как дрессированная змея, лицо его выражало крайнюю задумчивость.

— Хорошо, чёрт с тобой, убедил! Давай рассмотрим твой вариант по нашему уходу, — выпалил он. — Но пойми и нас, мы не можем позволить себе оставить твою территорию в покое, это правда. Доход твоего града Весёлого самый высокий в регионе, это лакомый кусок, и если мы отсюда уйдём, у меня появятся серьёзные проблемы с выполнением плана по… э-э… финансовым показателям перед вышестоящим руководством. Меня просто сожрут!

— Об этом я не думал.

— А ты подумай, Владыка.

— Ладно, обсуждаем дальше. Так чего ты хочешь? Назови свою цену.

Когда я это сказал, в Стратегической карте появилось сообщение со звуковым оповещением.

Я мельком глянул. Так и есть! «Фракция Серебряные Шуты сделала Вам предложение!» — гласило оно. Ну надо же, какой сервис, прямо онлайн-переговоры с элементами дополненной реальности.

Мысленно выбрав это уведомление, внимательно изучил детали. Интересно, что там эти клоуны в шутовских колпаках наваяли под давлением обстоятельств?

Серебряные Шуты предлагали официальное соглашение: они больше не суются на любые территории, принадлежащие мне, то есть граду Весёлому, в обмен на снятие магических меток с их людей. Хм, уже что-то, первый шаг к конструктиву.

— Выглядит неплохо, — протянул я, задумчиво потирая подбородок. — Но я тут не вижу пункта о пакте о ненападении или хотя бы соглашения о взаимном нейтралитете за пределами моей юрисдикции. То, что моя территория обеспечивается безопасностью ещё не значит, что я уверен в своей во время путешествий по вашему дикому Истоку. Логично? Хочу такой пункт. Не хотелось бы однажды проснуться с ножом у горла.

Зоммерс молчал, но я буквально чувствовал, как он там под своим капюшоном кипит от сдерживаемой ярости. Пар, наверное, из ушей шёл, как у перегретого чайника. Но выбора у него особо не было.

Тем не менее вскоре на Стратегической карте появилось обновлённое соглашение, которое уже содержало мои условия. Оперативно работают, когда прижмёт, ничего не скажешь.

Пакт о ненападении и соглашение о невмешательстве должны были действовать бессрочно. Навечно. Это уже серьёзный документ, а не какая-то филькина грамота.

Одним мысленным нажатием виртуальной кнопки «Принять» я навсегда освободился от посягательств Серебряных Шутов. Ну, по крайней мере юридически, согласно этому магическому интерфейсу. А там посмотрим, как они станут договор соблюдать в реальной жизни. Доверяй, но проверяй, как говорится.

— Вот это другое дело, — сказал я с плохо скрываемым удовлетворением. — Теперь мы оба довольны. Бизнес есть бизнес, главное — правильно прописать условия контракта.

— Запомни мои слова, — прорычал мне Зоммерс, и в его голосе слышалась такая неприкрытая злоба и жажда мести, что даже Глыба напрягся. — Когда-нибудь я найду способ заставить тебя заплатить за это унижение с процентами и по самому высокому тарифу.

— Тебе бы спасибо сказать, дурень, — бросил я ему уже на прощание, разворачиваясь к выходу из этой сырой и вонючей дыры. — Человек с куда большим количеством желчи в сердце или просто более прагматичный и менее щепетильный просто сдал бы тебя со всеми потрохами Искателям Пути и смотрел бы, как твою гильдию пускают по миру. А я, видишь, какой добрый, дал шанс исправиться и сохранить лицо. Ну, почти. Цени мою широту души, пока можешь.

* * *

Мы вернулись домой, в град Весёлый, и я долго не мог забыть этот достаточно тяжёлый и, возможно, грозящий опасными последствиями разговор.

Тем временем снежок потихоньку начал присыпать землю, пока так, чисто символически. Правда, такой жиденький, что до земли, считай, одна мокрая пыль долетала, даже лужиц не оставалось, но воздух сделался промозглый донельзя.

Ледяной ветрюга дул так, что аж уши закладывало, пробирал до самых костей, напоминая, что скоро тут всё покроется белым саваном. А до настоящей зимы, которая наступает тут по магическим правилам и точно по расписанию (ЖЭК был бы в полном восторге), чтоб с сугробами и трескучим морозом, оставалось всего ничего, дня три, не больше.

Впрочем, три дня — это, знаете ли, целая вечность, когда у тебя под седлом такой конь, что пулей летит, только ветер в ушах свистит.

Мой мустанг Улыбка — зверюга, а не лошадь. Разобравшись наконец с упёртыми Серебряными Шутами, надеюсь, что раз и навсегда, чтоб им пусто было, этим клоунам ряженым, я прикинул хрен к носу и решил-таки рискнуть сгонять до деревушки Липки потолковать с местным феодалом сэром Акертоном.

Тем более у Улыбки подковы не простые, а с каким-то хитрым приколом, что позволял ему чуть ли не над землёй парить. Так что вся дорожная слякоть и первый ледок нам теперь по барабану. Как говорится, неслись, как по асфальту.

Я, конечно, рассчитывал выбить у Акертона хоть какой-нибудь торговый договорчик, ну хоть самый завалящий, пусть даже на поставку дешёвых дров. Чисто символический жест доброй воли, так сказать, проба закинуть удочку на будущее партнёрство. Главное — успеть вернуться в свой град Весёлый до того, как настоящая зима с метелями вдарит по полной.

Причин тому имелась масса, и одна важнее другой. Но самая, пожалуй, неотложная — это то, что вояки Германа Дурнева должны были вот-вот промаршировать в аккурат мимо наших стен. А мне как радушному хозяину и партнёру по коалиции хотелось бы лично их поприветствовать, ну и заодно проконтролировать, чтобы чего не вышло. Мало ли.

С самим Германом я, признаться, в последнее время общался не особо плотно, у него там своя канитель с подготовкой к войне кипела, но вот сейчас как раз представился удобный момент, чтобы выйти на связь, доложить о проделанной работе.

Меня прям подмывало рассказать, как я тут потихоньку подтачиваю Боевой дух армии Лекса Могучего, ну и про состояние тех наёмничков, которые типа должны с ним «сразиться» в ближайшем будущем. Эти горе-вояки, скорее всего, разбегутся при первом же серьёзном шухере. Сам я, честно говоря, от перспективы предстоящей заварушки испытывал смешанные чувства: с одной стороны, нервяк бил. Хрен его знает, кто там в итоге победит, расклады пока мутные. А с другой, аж подмывало поскорее увидеть, как Лексу Могучему наконец обломают рога и поставят на место.

Давно уже пора.

Сама мысль о процветающем Южном Побережье, блин, грела мне душу, как хорошая стопка водки на морозе. Если местные деревеньки и сам город Манск смогут наконец-то вздохнуть свободно и начать развиваться, не опасаясь, что их в любой момент сотрут в порошок очередные завоеватели, это ж обещало золотое дно! Больше торговых возможностей, в которых я и моё поселение поучаствуем.

Больше торговли — больше торговых партнёров для меня, больше надёжных союзников. А значит, и моё собственное влияние на весь южный регион вырастет в разы. Ну как тут не воодушевиться, когда на кону стояла перспектива превратить целую область в процветающий и экономически сильный край? Это ж по сути создание нового рынка с огромным потенциалом!

Где-то через час бодрой скачки, от которой у меня уже задница начала слегка побаливать, несмотря на все удобства, мы с Улыбкой наконец-то подрулили к деревянным воротам Липок. Пейзаж, прямо скажем, навевал грусть: хмурое небо, голые деревья. У ворот, как и положено, маячили стражники. Ребята, видать, уже вовсю приготовились к зиме и поверх своих доспехов напялили какие-то меховые шкуры, чтобы хоть как-то согреться от пронизывающего, всё ближе подступающего холода. Видок у них был тот ещё, как у каких-нибудь первобытных охотников, только с копьями.

— Стоять! — рявкнул один из стражников, когда Улыбка, фыркая и недовольно кося глазом, остановился перед самыми воротами да ещё и на дыбы взвился от избытка чувств, а может, и просто из вредности. Этот мой конёк вообще-то не особо фанател от быстрой езды, но был таким упёртым бараном, что фиг разрешал мне сесть на кого другого. Я как-то разок попытался пересесть на лошадку посговорчивее, так эта животина за мной по всей конюшне таскалась и ржала так возмущённо, пока я не сдался и не согласился снова его оседлать. Ну что за капризная тварь, а? Прямо как некоторые мои бывшие топ-менеджеры.

— И вам не хворать, — буркнул я, стараясь придать голосу максимум дружелюбия, на какое только был способен. — Я Алексей Морозов из града Весёлого. По делу приехал.

— Деревня для всех чужаков закрыта, — отрезал стражник, выставляя вперёд руку ладонью наружу, типа стоп машина. — Ветра зимние уже густые, того и гляди снег повалит как из ведра. Так что поворачивай-ка ты, мил человек, оглобли домой, пока не замело.

— Да ладно, три дня ещё протянем, пока сыпать по-серьёзному начнёт, — усмехнулся я, уж точно зная, когда зима нагрянет. Для этого у меня имелась волшебная Стратегическая карта, где вся погодная кухня отображалась в реальном времени, куда там нашим синоптикам. — Времени провернуть свои дела мне тут за глаза хватит, так что не стоит беспокоиться о моей скромной персоне.

— Ну, смотри сам, дело хозяйское, — проворчал стражник, явно не в восторге от моей настырности, но всё же махнул своему напарнику, чтобы тот открывал ворота. — Только мы потом не виноваты, если ты на дороге окочуришься от холода. Зима в этом году, чует моё сердце, лютая будет, не то что в прошлом.

— Да она всегда тут… Такая холодрыга, чтоб её! — пробубнил второй стражник, с кряхтеньем карабкаясь на стену, чтобы крутануть какой-то допотопный ворот, открывающий скрипучие створки ворот. Похоже, в Липках с персоналом явный напряг, раз уж ворота открывал один и тот же охранник, который и на стрёме стоял. Экономия налицо или, как у нас говорят, оптимизация штатного расписания.

Улыбку пришлось немного поуговаривать, чтобы он соизволил прошагать в эти самые Липки, видать, чужое место ему не по нраву пришлось или просто характер показывал, скотина.

Но после пары тычков пяткой в бока и ласкового матерного слова он всё же сделал одолжение.

Мы въехали на деревенскую площадь, и я как заправский ревизор тут же начал зыркать по сторонам, оценивая местные постройки. И, надо сказать, тут было на что посмотреть.

Производственных зданий понатыкано прилично: и пекарни дымили, и Пивоварни, судя по запаху, работали на полную, и конюшни виднелись, и даже какие-то кузни или металлообрабатывающие цеха.

Сразу видать, что Липки — деревня не из отстающих, а вполне себе развитый населённый пункт. Я даже, признаться, слегка впечатлился. Хозяйство тут налажено, не то что в некоторых дырах, где я уже успел побывать.

Правда, что меня сразу царапнуло по глазам, никакой Администрации я тут в упор не видел. Ни завалящего двухэтажного здания с колоннами, ни даже приличного особняка, где мог бы заседать местный босс. Странно, ёпрст.

Как это так, деревня без одного из самых, по идее, важных зданий? Непорядок. Улицы однако кишели народом: мужики и бабы сновали туда-сюда, как муравьи, таская древесину, ну то есть дрова, и всякие припасы из дома в дом. Готовились, видать, к грядущим холодам, запасались, утеплялись. Я остановил пару таких спешащих граждан, чтобы поинтересоваться, где тут можно найти их Избранника, этого самого Акертона. Мне довольно быстро объяснили, что ихний Владыка, скорее всего, тусуется в кузне или мастерской по металлу. Там у него типа и кабинет, и приёмная.

Ну, оригинально, ничего не скажешь.

Войти в мастерскую после пронизывающего ветра снаружи было всё равно что из морозилки в баню попасть: тепло так приятно обдало, что я аж расслабился.

Здание оказалось здоровенным, каменным, и как только я переступил порог, до моих ушей донёсся яростный перестук молота. Кто-то усердно трудился над каким-то проектом, вкладывая в него, похоже, всю душу.

Я прошёл вглубь цеха мимо доброй полудюжины наковален и молотов, явно предназначенных для серьёзной промышленной работы. Тут тебе не гвоздики ковать.

В самом дальнем углу, увлечённо колошматя по особой наковальне, которая, прикинь, светилась какими-то рунами, трудился одинокий мужик. В руке он держал длинный металлический стержень, который пылал ярче любого факела, и с каждым ударом молота этот стержень, казалось, разгорался всё сильнее и сильнее, аж глазам больно.

И вот что самое любопытное, никакого огня в горне я поблизости не видел, ни единого уголька, а жарило так, что я, блин, моментально взмок, как будто в парилке оказался. Неужели вся эта духота шла от той самой диковинной хреновины, над которой колдовал мужик?

Похоже на то. Логично, если это какой-то магический артефакт. Интересная штуковина, ничего не скажешь.

— Сэр Акертон? — окликнул я его, стараясь перекричать звон металла.

Мужик даже не обернулся, продолжая своё шаманство.

— Да. Чего тебе? — буркнул он, снова с силой опустив молот на раскалённый стержень. Похоже, у него отлажен какой-то свой, особый ритм работы, и с каждым ударом на наковальне загорались всё новые и новые руны, переливаясь загадочным светом. Прямо световое шоу какое-то.

— Я Алексей Морозов из града Весёлого, — представился я ещё раз чуть громче. — Хотел бы узнать, не уделите ли Вы мне пару минут Вашего драгоценного времени? Вопрос коммерческого характера.

Тут Акертон наконец-то оторвался от своего занятия и повернулся ко мне. Оказался он мужиком куда более в возрасте, чем я ожидал. Этакий, знаете, классический дед-мастер, с длиннющими седыми усами, как у моржа, и лицом, изрезанным таким количеством морщин, что можно карту дорог рисовать. Видно, жизнь его помотала.

— Ну, присаживайся тогда рядышком, — кивнул он на какую-то лавку. — Боюсь, встать и пожать тебе руку не смогу, пока с этой штуковиной не закончу. Сам понимаешь, производственный процесс.

Я пожал плечами, какие, мол, проблемы, и примостился на предложенную скамью, а он снова принялся за свою работу, постукивая молоточком уже не сильно, а скорее деликатно.

Глава 15

— Это, сынок, Муркадианский Огненный Жезл, — пояснил Акертон, не прекращая колдовать над артефактом и явно гордясь своей работой. Говорил он с расстановкой, делая паузу между ударами. — Выкован чёрт знает когда, целую вечность назад, какой-то там сгинувшей в истории Истока расой. Штука старая, а магия в нём, понимаешь, дремлет. Но если подойти с правильным инструментом да нужные колдунства знать, то её можно снова разбудить, вдохнуть жизнь. Дорогущая штуковина, скажу я тебе, отвалил за неё кучу золота, но экспедиция того стоила, ох стоила!

— Экспедиция? — переспросил я, не в силах оторвать взгляд от пылающего жезла, который светил так ярко, что казалось, будто смотришь на сварку без маски. Аж в глазах зайчики заплясали.

— Ага, точно! В Затонувшие Долины ходил, — Акертон аж расцвёл, вспоминая. — Там когда-то жил таинственный народ, муркады. Добраться туда уже само по себе целое приключение, и стоит поход, как чугунный мост. А уж нанять лучших спецов, чтобы они там копались, это вообще космос по деньгам! Но зато что они там находят, а! — он аж рассмеялся от удовольствия. — Ох, что они там откапывают! Это ж просто песня! По большей части, конечно, всякая сентиментальная фигня, ну там исторические безделушки, черепки всякие, но время от времени попадается что-то действительно великолепное, настоящее сокровище! Вот эта штука, — он кивнул на жезл, — должна моих ребят здорово выручить, когда они на охоту в лютую стужу пойдут. Греть будет, как печка.

— Ещё бы, такая-то мощь, — согласился я чисто из вежливости, потому что практической ценности в этой колдовской фиговине не видел. Хотя, признаться, выглядела она и впрямь внушительно, но по мне так больше тянуло на спецэффект, а не на что-то полезное.

— Так чего ты всё-таки хотел, Алексей? — спросил Акертон, снова возвращаясь к своему жезлу. Теперь он уже не стучал по нему молотом, а просто аккуратно перекатывал его по наковальне туда-сюда, и от этого зачарованного куска стали начали подниматься странные извивающиеся жгутики энергии, похожие на маленьких светящихся змеек. Красиво, чёрт возьми!

— Я, собственно, с коммерческим предложением, — начал я, переходя прямо к делу, как привык. — Есть у меня желание обеспечить вас топливом на зиму. У нас тут, знаете ли, избыток древесины образовался, ну, дров то есть. Хотел предложить Вам по себестоимости, по-соседски.

— По себестоимости, по-соседски? — переспросил Акертон, и в его голосе я отчётливо услышал такой махровый скепсис, что сразу понял, просто так тут не проканает. — О, как это мило с твоей стороны, просто аттракцион невиданной щедрости! Только вот, понимаешь ли, у меня эксклюзивный контракт с Торговцами, запрещающий, как это у них принято, закупаться у сторонних поставщиков. Так что, боюсь, твой визит несколько… э-э-э… бессмысленен. Если только ты не хотел взглянуть на мой скромный частный музейчик артефактов? Могу устроить экскурсию.

— Музейчик — это как-нибудь в другой раз, спасибо, — отмахнулся я, поспешно залезая в свою полевую сумку и извлекая оттуда потёртую, но официальную бумагу, моё торговое свидетельство. — Дело в том, дорогой сэр Акертон, что я также являюсь и лицензированным поставщиком от Гильдии Торговцев, — с нажимом пояснил я, потрясая документом. — И по всем их законам имею полное право продавать всё, что принадлежит мне, по любой цене, какую сочту нужной. И это не станет нарушением соглашений с Гильдией.

Акертон прекратил свои манипуляции с жезлом и медленно повернулся, чтобы взглянуть на бумагу.

Я держал её так, чтобы ему было хорошо видно, поскольку он, похоже, всё ещё не мог выпустить из рук свой драгоценный артефакт, чтобы рассмотреть документ поближе. Он прищурился, внимательно вглядываясь в строчки, потом хмыкнул как-то неопределённо и, к моему удивлению, снова отвернулся к своей работе, как будто ничего особенного и не произошло.

— Не подделка, конечно, но и легитимностью тут, прямо скажем, не пахнет, — усмехнулся он себе под нос. — Что-то мне подсказывает, дружище, что ты заключил какую-то особо выгодную сделочку с кем-то из шишек Торговцев. Ну, знаешь, такую, «для своих».

— То, как я веду свои дела и с кем договариваюсь, это, извините, моё личное коммерческое ноу-хау, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Хотя, признаться, внутри у меня всё похолодело. Этот старый хрыч раскусил меня почти мгновенно, вот же проницательная бестия! Я однако постарался сохранить покерфейс, чтобы, не дай бог, не выдать своих тёрок с Демидом Серебрянниковым. Вместо этого просто решил надавить: — Так что, уважаемый, будем заключать сделку? Или я зря рассчитывал наладить торговые отношения вслед за дипломатическими?

Акертон некоторое время молча ковырялся со своим жезлом, словно обдумывая мои слова. Потом медленно произнёс: — Любопытный ты фрукт, Алексей. Очень любопытный. Поначалу, скажу честно, я страшно разозлился, что ты умудрился увести у меня из-под носа деревню этого дуралея Олега Корнеева. Прямо-таки взбесился. Но потом, когда лично осмотрел твои владения, да и отчёты от своего шпиона получил… — тут я мысленно присвистнул. У него, оказывается, и тут свои люди имеются, вот же старый лис! — Похоже, ты ни разу не вояка и не любитель бряцать оружием. Совсем даже наоборот.

— Я действительно горжусь тем, что стараюсь избегать войны любой ценой, — подтвердил я. — У меня, знаете ли, на неё просто аллергия. Да и вообще война — это сплошные убытки и никакой прибыли, если по-честному. Головняк один.

— Самые сильные люди в этом мире, — Акертон изрёк это с неожиданной серьёзностью, — рано или поздно понимают, что война ради самой войны — это полнейшая бессмыслица и дурь несусветная. Так что эти мысли у тебя мудры.

Он подчеркнул слово «эти» по-стариковски, одной только тональностью намекая, что у меня в голове полно и других, куда менее мудрых мыслей.

Учитывая, что мой реальный возраст наверняка превосходил его, такое отношение слегка подбешивало, однако я старался не поддаваться эмоциям. В конце концов, может, он этого и добивается?

— Говорите-то вы красиво, — хмыкнул я, — а ведь сами собирались вторгнуться в городишко Олега Корнеева, то есть совершить акт войны. Нестыковочка получается.

Акертон спокойно кивнул, ничуть не смутившись. — Так я ж не из жажды войны, сынок. Если уж на то пошло, планировал совершить скорее попытку эвтаназии, акт милосердия, если хочешь. Деревня того бедолаги пребывала в полной разрухе, откровенно говоря, а ресурсов у него всё ещё оставалось больше, чем он мог переварить. И этим ресурсам было бы куда лучше в моих руках, уж поверь. К тому же я не собирался причинять ему вреда. Наоборот, он бы жил куда лучше в качестве моего вассала или даже простого служащего, чем в роли такого вот горе-правителя. Иногда, знаешь ли, лучше вовремя отойти в сторону и дать порулить тем, кто мудр и умён.

И что самое интересное, в голосе старика не сквозило ни капли мании величия, никакого там зловещего сарказма или скрытой угрозы. Ничего такого. Похоже, Акертон просто человек до мозга костей прагматичный, такой, знаете, прожжённый хозяйственник, и не держал никакого зла ни на меня, ни на этого несчастного Олега Корнеева. Чистый бизнес, и ничего личного.

Я в общем-то мог понять его логику в этом вопросе. Сам не раз подобные «слияния и поглощения» проворачивал, правда, другими методами, огнём и мечом.

— Так что же насчёт наших с Вами отношений, сэр Акертон? — спросил я, решив ковать железо, пока горячо. — Я пришёл к Вам с открытым забралом, как говорится, протягивая руку дружбы и предлагая заключить сделку, которая, я уверен, принесёт нам обоим немалую выгоду в будущем. А все прошлые недоразумения, если таковые и были, давайте оставим в прошлом, а? Забудем, как страшный сон.

— А я и не считаю, что у нас с тобой случились какие-то серьёзные тёрки, до войны-то не дошло, — ответил Акертон, и в этот момент нанёс последний, завершающий удар по своему жезлу. Тот мгновенно вспыхнул ослепительным пламенем, таким ярким, что вся мастерская озарилась светом, будто внезапно взошло солнце. Аж глаза заслезились! Акертон с гордостью поднял пылающий жезл высоко над головой. — Красота! Ну разве не красота, а? В каждом изгибе, в каждой искре! Эти муркады, талантливые, хотя и вымершие мастера, определённо знали толк в изготовлении таких вот вещиц!

Он прошептал какое-то непонятное гортанное слово, и жезл тут же погас. Жар моментально исчез вместе с огнём, и мы снова оказались в холодной полутёмной комнате, освещаемой лишь несколькими скудными лучами света, пробивающимися сквозь щели в заколоченном досками окне. Вот это фокус!

— Впечатляет, ничего не скажешь, — искренне признал я, всё ещё слегка ошарашенный этим светопредставлением. — Пожалуй, надо как-нибудь на досуге и мне организовать экспедицию в эти ваши Затонувшие Долины. Может, и правда тема стоящая, раз такие артефакты там валяются.

— Весна — самое то время для таких вылазок, — кивнул Акертон, наконец-то поднимаясь на ноги. Он аккуратно убрал свой огненный жезл в кожаные ножны, притороченные к поясу, и повернулся ко мне, тяжело вздохнув. Вид у него, мне показалось, сразу стал какой-то усталый. — Ну, для тех, кто дотянет до весны, конечно. Послушай, дружище, я ценю, что ты приехал ко мне в такую даль, да ещё и накануне зимы, в надежде предложить что-то ценное. Но, по правде говоря, мне совершенно не нужно то, что ты продаёшь. У нас дров и своих завались, и других артефактов хватает, чтобы народ в тепле и безопасности перезимовал. Еды у нас столько, что на две зимы хватит, если не на три. Короче говоря, мы тут упакованы по полной программе, безопасность на высшем уровне…

Он замолчал на полуслове и как-то неопределённо пожал плечами, мол, извини, приятель, но бизнес есть бизнес. — Короче, Алексей, мне просто ничего из того, что у тебя есть, не нужно. С одной стороны, я уважаю твою деловую хватку, твою работу, а с другой, сделка ради сделки меня не интересует. Не следует умножать сущности без нужды. Так что извини, если разочаровал.

— А вот тут Вы ошибаетесь, сэр, — возразил я, не собираясь так просто сдаваться. Не на того напал. — Кое-что у меня есть. Допустим, мне нужен торговый партнёр. Надёжный. Тот, кто не побоится рассматривать меня как альтернативный источник поставок в обход устоявшегося статус-кво с Торговцами и их драконовскими наценками. Мои цены всегда ниже, уж поверьте, а качество товаров всегда выше. Да я могу достать практически всё, что Вашей душе угодно, любой каприз за Ваши деньги, как говорится.

— Прямо-таки всё, что угодно? — Акертон чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнул какой-то интерес. Кажется, я нащупал слабое место.

— Именно так, — подтвердил я с максимально возможной уверенностью. Главное в продажах — это уверенность, даже если врёшь, как сивый мерин.

— Ну что ж, — протянул он после недолгого раздумья, поглаживая свои роскошные усы. — Я, как Вы, возможно, уже догадались, коллекционер артефактов. Собираю всякие штуковины с историческим значением или магической силой и готов платить за такие предметы очень, очень хорошие деньги. Прямо-таки не скуплюсь. Полагаю, если тебе, парень, случайно попадётся под руку что-нибудь эдакое, я с превеликим удовольствием заключу с тобой сделку. Но дрова и всякое там мясо… Нет уж, увольте. Моё поселение, как я уже говорил, в превосходной форме, всё схвачено. Когда все базовые потребности закрыты, начинаешь искать чего-то большего, понимаешь? Более значимого, для души. Найди мне какие-нибудь культурные реликвии, что-нибудь уникальное, и я осыплю тебя золотом. А теперь, боюсь, мне придётся вернуться к нуждам моего народа. Дела не ждут.

Мы пожали друг другу руки, и я покинул его мастерскую, отправившись восвояси.

Настроение у меня было, прямо скажем, не ахти.

Я-то надеялся на какой-то более тёплый приём, на реальный бизнес, а Акертон обошёлся со мной так, будто я какой-то коммивояжёр с пылесосами «Кирби» или распространитель гербалайфа. Но с другой стороны, такова уж природа этих «холодных продаж», не так ли? Я, конечно, знал, что Акертон мужик не бедный и сложный, но почему-то предполагал, что он оценит возможность обойти грабительские наценки Торговцев. Чего я не учёл, так это того, что он достиг такого уровня богатства, когда подобные мелочи его уже тупо не волновали. Зажрался, старый хрыч, по-другому и не скажешь.

Я и в старом мире, на Земле, встречал немало таких вот богатеев, и мужиков, и баб. Людей, которые либо удачно родились с золотой ложкой во рту, либо сами сколотили состояние, а потом напрочь забывали о тех принципах, которые, собственно, и привели их к успеху.

Доллар — он и в Африке доллар, и неважно, сколько у тебя там на счету в швейцарском банке. Ну, по крайней мере я всегда так считал и своим финансистам в ЗАО «Эол» эту мысль вдалбливал. Неважно, сколько у тебя бабла; если ты не следишь за своими финансами, не считаешь каждую копейку, то рано или поздно все твои капиталы утекут сквозь пальцы, как вода. И останешься ты у разбитого корыта в полном ахтунге и недоумении, куда, мол, всё делось?

Акертон оказался достаточно богат, чтобы забыть о заботах простого смертного, о том, как экономить лишнюю копейку. И я подозревал, что таких, как он, тут, в Истоке, встретится мне ещё немало.

Если я собирался по-серьёзному масштабировать свои торговые операции, придётся выходить на рынок не только с товарами первой необходимости. В ход пойдут и предметы роскоши, эксклюзив, всякие цацки, которые заинтересуют более состоятельных Избранников и прочих местных олигархов.

Пожалуй, стоило бы задуматься о производстве чего-нибудь эдакого. Винцо элитное, ювелирка, артефакты по спецзаказу… Да мало ли что можно придумать, был бы спрос. А спрос, как известно, рождает предложение. Нужно прощупать эту нишу.

* * *

Дорога домой, в град Весёлый, оказалась несколько длиннее, чем я рассчитывал.

Всё дело в моих скороходах: эти хитрые артефактные башмаки, как выяснилось, работали только раз в двенадцать часов.

Поначалу я их особенность как-то упустил из виду, так что нам с Улыбкой сначала пришлось полдня топать пешком, прежде чем удалось снова «включить ускорение» и одним махом домчать до города.

Пока мы тащились потихоньку, я, чтобы не скучать, в основном ковырялся в Стратегической карте, размещая заказы на строительство ещё нескольких культурных объектов.

Раз уж с наступлением зимы большая часть населения перестаёт пахать в полях и на фермах, их можно с чистой совестью перекинуть на повышение наших культурных показателей на ближайшие четыре месяца.

Я решил направить побольше народу в Коллегию Бардов, а также задействовать людей в новом Храме Песни, эта постройка должна помочь нам генерировать значительно больше Очков Культуры. Прикинув по срокам, решил, что месяца за четыре я смогу выдать на-гора как минимум три новые Культурные Ценности.

Эдакий культурный рывок, блин. Будем резко поднимать уровень культурности у моих крестьян.

Беспокоила ли меня надвигающаяся зима и холода?

Да не особо, если честно. Топлива и жратвы у нас завались, плюс шерсть, которую мы импортировали от Серхана Демира. У него как раз образовался излишек на продажу, так что подсуетились вовремя. Дома к зиме подготовили, утеплили, так что по большей части народ будет сидеть по своим избам в тепле да уюте, а значит, уровень Довольства должен оставаться стабильным.

Единственное, что могло пойти не так, это какой-нибудь серьёзный кризис извне, ну там набег какой или ещё какая хрень. Но, учитывая, что остальной мир тоже готовился впасть в зимнюю спячку, я надеялся, что пронесёт. Обойдется, как говорится.

Мы с Улыбкой трусили по заснеженной тропе, и тут я заметил фигуру, прислонившуюся к дереву в нескольких десятках метров впереди. Пригляделся… Ба, знакомые всё лица!

Лекс Могучий! Едрёна кочерыжка!

Сердце у меня чуть из груди не выпрыгнуло, аж в пятки ушло, когда я его заприметил. Первая мысль, понятное дело, паника. Рвануть отсюда со всех ног, чтоб пятки сверкали! Но прежде чем я инстинктивно дёрнул поводья Улыбки, уводя его в реверс (это я так деликатно называю бегство), до меня дошло, что-то тут не так. Вид у Лекса явно измученный, выжатый, словно лимон, а сам он не столько прислонялся к дереву, сколько буквально висел на нём, ища опоры.

Даже оружия при нём не видно. Явно что-то стряслось и, пожалуй, серьёзное.

— Лекс? — окликнул я, всё ещё крепко сжимая поводья.

Глава 16

Если это какая-то ловушка, свалю отсюда быстрее, чем он «мама» успеет сказать.

— А-а-а, вот и ты, — проворчал Лекс Могучий. Выпрямившись и слегка пошатываясь, он сделал пару шагов в мою сторону. Теперь я разглядел, что он хромает. На ноге, сбоку, виднелся глубокий порез, из которого сочилась кровь. — Рад узнать, что из всего творящегося бардака хотя бы моя разведсеть ещё работает. А то я уж думал, совсем всё пошло по одному известному месту.

— Ты ранен? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Так, ерунда. Царапина, — отмахнулся Лекс, жестом приглашая меня спешиться. — Нам много чего нужно обсудить, а времени как обычно в обрез.

Пойдя наперекор своему здравому смыслу, который просто орал «Беги, Лёха, беги!», я всё-таки слез с коня и сделал несколько шагов навстречу. Неподалёку валялось поваленное дерево, Лекс, ковыляя, добрёл до него и тяжело опустился на ствол.

— Я в большой заднице, как ты понимаешь, — пробормотал он, поднимая на меня взгляд. В его глазах я прочёл такое отчаяние, что аж неуютно стало. — Твоё письмецо перехватили какие-то разбойники с большой дороги, которые, видимо, от скуки решили его вскрыть и прочитать. А потом, прикинув, что оно может представлять какую-то ценность для моих офицеров, попытались впарить его городской страже. Идиоты, блин!

— Какая жалость, — сказал я, едва сдерживая довольную ухмылку. Мой план сработал как по нотам. Просто идеально.

— В моём городе полный швах, разруха и шатание. Герман Дурнев со своей коалицией уже прут на нас, и мои осведомители, мои «глаза и уши» по всей округе, докладывают, что народ точит на меня зуб и готовится к драке, — продолжал Лекс. — Боюсь, я совершил просто колоссальную ошибку, решив наехать на деревню Сияна Шило так скоро после моего последнего завоевания. Я вообще-то планировал атаку на весну, но она, стерва, пронюхала… — он запнулся и уставился на выражение моего лица.

Я, конечно, честно попытался изобразить сочувственную мину хотя бы ради собственного выживания, но, блин, как же трудно выглядеть расстроенным, когда дело-то выгорело!

Он, похоже, прочитал на моей физиономии если на явную радость, то полный пофигизм, и пренебрежительно махнул рукой.

— Да-да, ты, должно быть, думаешь «А мне-то какое до этого дело? На кой хрен мне чужие проблемы?» Мы не союзники, я это ясно дал понять давным-давно, и теперь… теперь жалею о своём решении. Горько жалею.

— Вот как? — переспросил я, изображая лёгкое удивление. Типа «да неужели?»

— Именно так, — подтвердил Лекс. — Потому что прямо сейчас мне до зарезу нужен союзник хотя бы на зиму.

— Э-э-э-э-э-э… И чего же ты от меня хочешь? — спросил я, немного ёжась, когда порыв особенно злого пронизывающего ветра хлестнул по лицу. У меня на Стратегической карте таймер стоял, чтоб не проворонить, когда мои чудо-башмаки, мои скороходы, снова заработают.

Пока держу Лекса в благодушном настроении, я в относительной безопасности.

Даже раненый, этот хмырь мог задать жару. Эх, какого чёрта я не взял с собой Глыбу? Хотя, конечно, если бы он был со мной, это путешествие заняло бы почти две недели. И чего мне просто сиделось дома? Не высовывался бы…

— Не все водные преграды, если называть вещи военными терминами, ведущие к моей территории, замерзают на зиму, — сказал Лекс. — Только достаточно узкие участки на зиму покрываются льдом, но большая часть прибрежных территорий остается незамерзшими. Причем там ещё и ветра, волны, зимние шторма. Ни один корабль не пересечёт эти воды без действительно опытной команды. В то же время мои армии сейчас, скажем так, не в лучшей форме, а те силы, что я смогу наскрести, покажутся лишь жалкой тенью коалиции Германа. Так что я хотел бы предложить тебе вот что.

Лекс сделал паузу, чтобы вытащить карту из небольшого тубуса, висевшего у него за спиной. Сначала я подумал, что это какой-то футляр для дубины, но когда он развернул её, я понял, что это тщательно вычерченная карта Южного побережья. Сама по себе карта показалась мне весьма ценной.

— Вот здесь, — сказал он, показывая мне обведённый кружком участок, который контролировал на побережье, включая земли, что оттяпал у эльфов, — моя территория. Если ты не заметил, — он провёл пальцем линию вниз, к фарватеру, — вот мелкая часть, которая замерзает. Я, можно сказать, потом и кровью боролся за контроль над этими районами, чтобы обезопасить доступ к моему городу. Никто не сможет добраться до Могутова по воде.

— Понимаю, — кивнул я.

Я не совсем улавливал, к чему он клонит, но с интересом отметил, что захват земель Лексом не был таким уж хаотичным, как мне вначале казалось. Он тактически грамотно и целенаправленно отвоёвывал каждый клочок суши, контролирующий самый легкопроходимый водный путь. Вот же стратег, хренов!

— Однако, как тебе должно быть известно, моя стратегия построена не комплексно и не от обороны, а от нападения, и она оправдывала себя до последнего момента. И вот сейчас я не успел вовремя построить необходимые оборонительные сооружения, — продолжил он, — и «в моменте» оказался с временно сниженным оборонительным потенциалом. Теперь сижу тут как утка под прицелом охотника, даже взлететь не могу. И если коалиция Германа Дурнева получит доступ к этому фарватеру, у меня появятся серьёзные, очень серьёзные проблемы. Конечно, выжав максимум и закрепившись за родные мне стены, смогу отбиться, но какой ценой! Я понесу огромные потери не только от собственно войны, но и от проблем, связанных с той ценой, которой оплачу за вынужденную сверхмобилизацию. Ущерб… В общем, всего не могу сказать.

Лекс запнулся. Мы оба знали, что он нагло врёт насчёт «сдержать», но мне стало интересно, сможет ли он признаться в этом хотя бы мне или, на худой конец, самому себе.

Он покачал головой и продолжил: — В общем, вот тут-то ты и нужен. Алексей, ты единственный партнёр, который у меня когда-либо был. Единственный, кто со мной хоть как-то работал. И поэтому по стечению обстоятельств ты единственный, кому я могу довериться в данном вопросе. У тебя ведь торговое соглашение с Германом, и ты всё ещё контролируешь свои границы, верно?

— Верно, — подтвердил я. — У нас открытые границы, но я имею полное право их закрыть в любой момент, как только мне заблагорассудится. Моя собственность, мои правила.

— И если ты закроешь свои границы, Герман не сможет войти на твою территорию, не объявив войну. А поскольку у вас, должно быть, какой-то пакт о ненападении, он не сможет перемещать войска по территории, которую ты контролируешь.

Я поднял руку, останавливая его.

— И ты хочешь отдать мне территорию между ним и собой? Буквально всё побережье? Серьёзно? Все эти владения мне?

— Временная передача. На зиму, максимум на шесть месяцев, — сказал Лекс. — Это остановит их продвижение, не даст им использовать мою временную слабость. Но тогда, конечно, такая схема будет сопряжена с огромными рисками для тебя, потому что ты навлечёшь на себя гнев Германа. Он может даже попытаться напасть на тебя, как только срок вашего пакта о ненападении истечёт, но я могу сделать так, чтобы это того стоило. Сделаю тебе предложение, от которого трудно отказаться.

Я аж ошалело присвистнул.

Честно говоря, такого поворота я никак не ожидал. Либо Лекс действительно мне безгранично доверял, что равносильно верху идиотизма с его стороны, либо он находился сейчас в таком отчаянии, что решил просто забить на все риски, и даже на то, что я могу его тупо кинуть. Как бы то ни было, теперь мяч на моей стороне. И что мне с такой возможностью делать? Задачка, однако…

Мой самый первый, самый низменный инстинкт подсказывал заключить сделку, по которой он передаст мне территорию, а потом просто его кинуть, оставить с носом, как последнего лоха, после чего продать эльфийские земли обратно Эльфийскому Государству и сорвать просто гигантский куш. Герман Дурнев всё ещё будет должен мне платить по счетам, и я, скорее всего, соглашусь продать ему значительную часть прибрежных земель, если он того пожелает. В каком-то смысле победа сама плыла мне в руки прямо здесь и сейчас.

Всё, что мне лишь нужно сделать, это грамотно составить формулировки нашего соглашения, чтобы гарантировать, что земля действительно станет моей. Чистая юриспруденция и никакого мошенничества. Ну, почти.

Но прежде чем успел открыть рот, чтобы превратить ложь в золото, я заколебался.

В памяти всплыл момент, когда моя жадность однажды уже вышла из-под контроля, когда я чуть не погиб, потому что глаза оказались гораздо ненасытнее желудка. — Не повторяй ошибок, Морозов, не повторяй! — стучало в висках. Неужели я действительно хотел снова оказаться в такой ситуации?

Лекс Могучий — тип смертельно опасный, и даже если получится отжать у него его берлогу, он ведь живой останется и стопудово найдёт способ меня пришить.

Или, что ещё хуже, свалит куда-нибудь подальше, узурпирует или отстроит новое государство, соберёт свежую армию и вернётся чисто из чувства мести, чтобы горло мне перегрызть. А зубы у него, надо сказать, серьёзные.

Конечно, легко пойти по пути наименьшего сопротивления, по скользкой дорожке, но, поступив так, я бы только подтолкнул Лекса к новым убийствам.

Нет, я уже пытался однажды передёрнуть карты в свою пользу, и в результате меня чуть не вышвырнули из этого «казино». Больше таких глупостей не совершу, хватит, накушался.

Вместо этого я решил выложить все карты на стол, чтобы Лекс судил, как ему угодно. К счастью, таймер моего артефакта как раз пискнул, сообщая, что мой рысак снова может нестись, как ветер. Если Лексу не понравится то, что скажу, мы сможем довольно быстро сделать ноги.

— Знаешь, почему ты оказался в такой ситуации? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо.

Лекс нахмурился, лицо его исказила гримаса.

— Оставь свои лекции при себе, не до них сейчас.

— Нет, не оставлю, — отрезал я. — Не оставлю, потому что, видимо, никто никогда не рассказывал тебе об элементарной человеческой порядочности. О милосердии. О доброте, чёрт возьми! Прямо сейчас верны две вещи. Первая. Ты в полной тотальной заднице практически во всех отношениях. Вторая. Я, и только я один, могу тебя спасти. Но прежде, чем я вообще сделаю предложение помочь тебе, хочу, чтобы ты знал. Ты обыкновенный гопник. Здоровенный, сильный, но гопник. Ты хулиган, изверг и человек, который получает сейчас ровно то, что заслуживает.

— Пф-ф, ты бы так не говорил, если бы обладал такой властью, как я, — прорычал на меня Лекс. Он не делал резких движений и, казалось, не удивился моей нотации, скорее смирился с тем, что придётся выслушать, и втайне надеялся, что я всё-таки ему помогу.

— Я не собираюсь читать тебе лекцию о наших различиях в менеджменте, морали или идеологии, — продолжил я. — Просто хочу, чтобы ты знал, моё личное мнение о тебе, мягко говоря, невысокое. Я видел, как ты преследуешь других, слышал о твоей жестокости и точно знаю, что если бы это принесло тебе хоть какую-то выгоду, ты бы катком проехался по моему городу со своей армией и потом ещё долго ржал бы над этим.

— В этом унижении есть какой-то смысл? — процедил Лекс. — Ты прекрасно понимаешь, что можешь орать на меня и оскорблять как угодно. Чёрт, да я бы даже джигу для тебя сплясал, если бы это заставило тебя согласиться на сделку.

— Дело не в унижении, а в честности, — сказал я. — Лекс, давай я не стану изображать из себя того, кем не являюсь. Я всё это время работал против тебя, активно противодействовал.

Лекс резко вскинул голову от такого откровения. Он прищурился, и я увидел, как его рука дёрнулась туда, где обычно висел меч, возможно, по привычке.

— Что ты имеешь в виду? Говори яснее, не тяни кота за… подробности.

— Эльфийский заговор с целью тебя убить. То письмо. Тот факт, что я тайно снабжал Германа Дурнева эльфийским оружием и магическими предметами, чтобы он мог тебя одолеть. Ёпрст, да я даже заключил несколько сделок от его имени, чтобы гарантировать твоё поражение! Полный аутсорсинг твоей ликвидации, можно сказать.

— Вот как⁈ — прорычал Лекс. Голос его походил на рык раненого зверя. — Зачем ты мне это говоришь? Решил поиздеваться напоследок⁈

— Потому что я хочу, чтобы ты осознал, насколько ты одинок, — сказал я. — Во всём. Тотально. Если бы ты передал мне ту землю, я мог бы просто украсть её и смотреть, как Герман тебя уничтожает. Я стал бы намного богаче, а тебя раздавило бы моё предательство. Твой бизнес-план по захвату мира накрылся бы медным тазом.

Лицо Лекса дёрнулось от моих слов, я увидел подлинный шок человека, который чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Тогда почему… почему ты этого не делаешь? — тихо спросил он едва слышно.

— Ты был не прав тем, что вёл себя как долбаный Чингисхан. Я был не прав тем, что организовал заговор против тебя. Насилие против насилия, интриги против интриг. Я так не хочу, мне больше по душе мир и стабильность. Единственная причина, по которой я поддерживал идею твоего уничтожения, заключалась в том, что ты причина, по которой всё Южное побережье превратилось в гниющую тушу кита, испускающую такое зловоние, которое отпугивает любого другого Избранника. Потому что ты безжалостно поглощаешь поселения, убиваешь моих коллег, друзей и союзников. И вполне логично предположить, что когда-нибудь ты придёшь и за мной. Я твой единственный условный союзник, потому что остальных ты пришил. И пока ты действуешь таким образом… Или пока ты вообще жив, моя судьба висит на волоске. А в таких условиях бизнес не построить. Жить вот так ни тебе ни мне нельзя.

Лекс ничего не ответил. Он просто мрачно смотрел на меня, но я видел, как до него доходит, что его грехи наконец-то вышли ему боком.

— Ты веришь, что власть — это самое важное, — сказал я. — Но есть силы поважнее: дружба, союзы, уважение к жизни. Без этого твоя власть становится… недостаточной. И тогда ты, как сейчас, попадаешь в ситуацию, когда для спасения нужен всего лишь один друг, а у тебя их нет. Нет ни одного друга…

Мужик кивнул, принимая мои слова.

— Так что же тогда? Какой твой вердикт, Владыка?

Я издал долгий вздох.

— По правде говоря, я считаю, что ты заслуживаешь смерти. Человек должен платить за свои преступления, а ты, Правитель, совершил их великое множество. Но в этом-то и проблема с правителями и королями: если пытаешься их захватить, они используют невинных, чтобы защитить себя, прячутся за спинами своих людей.

— Не понимаю, — пробормотал Лекс.

— Дело в том, что ты контролируешь город, полный реальных людей, которые заслуживают достоинства и уважения. Осада закончится бесчисленными потерями с обеих сторон. Даже победа Германа гарантирует, что многие умрут, и будет нанесён огромный ущерб. Много ненужных страданий… — сказал я. — Так что я лично готов предложить тебе сделку: мир в обмен на демилитаризацию. Полное разоружение.

Лекс посмотрел на меня, озадаченный.

— Думаешь, у тебя есть полномочия, чтобы заключить такую сделку?

— Нет, но у меня есть рычаги, чтобы усадить Германа за стол переговоров. И это как в школьной математике, два пишем три в уме… Короче, вас-то я могу помирить, но эльфы озлобятся на тебя, на Германа и на меня, к гадалке не ходи. Да дело не в них! Лекс, ты сейчас стоишь на очень тонком льду. Я готов поступить правильно, по-человечески, и помочь не тебе, а твоим людям, даже если что-то сам и потеряю. Я могу организовать твою встречу с Германом Дурневым и его коалицией и даже попробую в какой-то мере бороться за тебя, чтобы урегулировать этот вопрос без кровопролития. Но моё предложение заканчивается через пять минут, так что принимай решение, пока я тут насмерть не замёрз. А то какой из меня миротворец, если дуба врежу.

Наступила тишина, пока Лекс всё хорошенько обдумывал.

Я понимал, насколько он сбит с толку моим предложением получить «билет на волю», этой неожиданной индульгенцией, но я, в отличие от него, видел лес за деревьями.

Герман Дурнев, несомненно, предпочёл бы победить, не совершая долгого и опасного похода по замёрзшему фарватеру. Эльфам придётся просто довольствоваться возвращением своих земель. Множество жизней окажутся спасены, а Лекс, как угроза, будет окончательно демонтирован. Кто знает, может, он даже извлечёт урок из этого опыта, или, возможно, эльфы просто прирежут его посреди ночи? В любом случае выиграет народ, а это главный профит любой операции.

— Я не трус, — наконец сказал Лекс после раздумий, что показались мне короткой вечностью. — Если ты сможешь заранее договориться о мире, я… я рассмотрю этот вариант, но оставляю за собой право уйти.

— Есть такое выражение «можно привести коня на водопой, но нельзя заставить его пить», это уже он должен сделать сам. Я к тому, что обещаю привести высокие договаривающиеся стороны до стола переговоров, но… не смогу за вас заключить мир. И если всё сорвётся, не смогу вас, обе стороны, проконтролировать. То есть, если вы там поругаетесь, высока вероятность, что они тебя попросту убьют.

Лекс сжал кулаки, и я увидел, как в его глазах вспыхнул гнев. Но этот гнев начал угасать, пока я сохранял хладнокровие, просто ожидая его ответа. Он был разгневан и надломлен, это уж точно. Какие бы бунты ни произошли у него дома, они показали, что он не сможет победить.

— Тогда назначай переговоры, — вздохнул он. — Давай остановим эту войну.

Глава 17

Герман Дурнев поначалу просто ушам своим не поверил, когда ему всё это выложил.

А выложил я немало, уж поверьте.

Я ведь его армию нагнал, когда она, распевая во всё горло и бряцая оружием, бодро чесала по Западной Дороге.

Представьте себе такую картину: колонна прёт, снег хлещет по небритым рожам, а бравые орлы горланят боевые песни, одна другой разухабистее, и наперебой хвастаются былыми, а может, и чисто выдуманными подвигами. Ну, типа кто кого круче уделал и где больше врагов нашинковал. Обычное солдатское бахвальство, короче.

Армада, надо сказать, собралась внушительная, не хухры-мухры. Реально целая прорва народу, конца-края этой колбасе не видно, и все как один в каких-то диковинных шёлковых хреновинах на шеях, то ли шарфы такие крутые по последней местной моде, то ли воротники какие-то хитрые. Эти цветастые тряпки, судя по бодрым и весьма довольным харям вояк, грели их просто на ура, получше любой печки, как будто у каждого там под одёжей припрятана персональная батарея центрального отопления.

И это при том, что снежище валил такой, будто небесная канцелярия решила устроить нам тут внеплановый филиал Якутии в разгар зимы, а столбик воображаемого термометра падал с такой скоростью, что, блин, скоро сопли в носу начнут замерзать, превращаясь в ледяные сталактиты. Реально дубак стоял знатный, пробирающий до самых костей.

Самого Избранника, то есть Германа, я засёк не в тёплом обозе, где обычно всё высокое начальство отсиживается, попивая что-нибудь горячительное и раздавая ценные указания, а, прикиньте, в самой гуще событий, в авангарде!

Он лично вёл своих орлов вперёд, к цели, надо полагать, неблизкого похода, рассекая грудью морозный воздух. Такой, знаете, весь из себя полководец, прям Кутузов местного разлива, не меньше.

Герман, надо сказать, чуть ли не подпрыгнул от радости, когда я, как снег на голову, вынырнул перед ним прямо посреди дороги, чуть не столкнувшись с его головным дозором.

Обрадовался так, будто старого кореша встретил, с которым не один пуд соли съели и не одну бутылку контрафактного виски распили.

И тут же широким гостеприимным жестом пригласил, мол, давай, Алексей Сергеевич, пристраивайся рядышком на своём скакуне, поболтаем по пути, обсудим текущие наши дела,

Заодно сообщил, что они, короче, решили пока не гнать лошадей и в прямом, и переносном смысле. Хотели подождать, пока не доберутся до Елового Тракта, и уже там, на более-менее приличной дороге, намазать оси своих многочисленных боевых телег какой-то фирменной скоростной мазью. Ну, типа местный хай-тек для ускорения логистики, чтобы колёса крутились быстрее, и вся армада не тащилась, как сонная черепаха, повышая транспортные издержки. КПД, все дела; даже в военном деле без этого никуда, как я успел заметить.

Ну, пока мы так вот рядышком тряслись в сёдлах, обдуваемые всеми ледяными ветрами и щедро присыпаемые колючим снежком, я ему вкратце, но со всеми необходимыми пикантными подробностями, пересказал свою недавнюю весьма продуктивную, как мне казалось, встречу с Лексом Могучим.

Рассказал, как мы с ним мило пообщались, какие радужные перспективы ему нарисовал, если он проявит благоразумие.

Ну и так, между делом, как бы невзначай, чисто для полноты картины и чтобы подчеркнуть свою эффективность как переговорщика, упомянул, что, дескать, чутка приложил руку к организации небольших, но очень оживлённых народных волнений в Могутове для увеличения желания не воевать, а жить мирно.

Герман от таких новостей, мягко говоря, слегка охренел. Я бы даже сказал, конкретно так прифигел. Челюсть у него, кажется, даже на пару сантиметров отвисла, и он так выразительно на меня посмотрел… Мол, ты это серьёзно, Морозов, или опять свои бизнес-штучки мутишь?

Мне пришлось его несколько раз с чувством, с толком, с расстановкой убеждать, как какого-то упрямого подрядчика,, что я не прикалываюсь, не травлю байки для поднятия его боевого духа, и это вовсе не розыгрыш в стиле какого-нибудь популярного земного шоу. Всё по-серьёзному, коллега, бизнес есть бизнес, даже если он военный и пахнет порохом.

— Так что же получается, — наконец выдавил из себя Герман, когда мы снова потрусили рядышком, лицо его выражало вселенскую скорбь и разочарование обманутого вкладчика, — все наши грандиозные усилия, вся масштабная мобилизация, марш-броски по сугробам, как лоси по целине, потраченные ресурсы… всё коту под хвост⁈ Бессмысленные усилия⁈

Голос у него был такой, будто у ребёнка любимую и очень дорогую игрушку отобрали. Прямо мировая трагедия в одном отдельно взятом Избраннике.

— Чего это вдруг? Будь ты слаб, без армии и возможности напасть на него зимой, стал бы он даже думать о мире? — ответил я, пытаясь говорить бодро и уверенно, но при этом заметно ёжась.

Зуб на зуб, блин, не попадал. Моя хвалёная зимняя куртка, которую я считал верхом местной лёгкой промышленности и последним писком моды, купленная, видимо, на каком-то местном аналоге Черкизона, ни черта не спасала от пронизывающего, просто собачьего холода.

Ветер, сволочь, задувал во все щели, а снег так и норовил забиться за шиворот и растаять там, добавив дискомфорта. Я уже всерьёз подумывал, не экспроприировать ли у кого-нибудь из его разряженных вояк модный шёлковый шарфик? Уж больно они в них довольные ходили, будто им там персональное лето устроили.

— Твоя армия, дружище, одним фактом своего существования, массой и очевидной готовностью рвать и метать, убедила Лекса поднять белый флаг ещё до того, как вы вообще успели до него дойти и развернуть свои боевые порядки. Это ли не показатель крутости? Это называется демонстрация силы, классика жанра, описанная ещё в древних китайских трактатах. Чистая психология, подкреплённая очень весомым аргументом в виде нескольких тысяч готовых к бою и жаждущих подвигов головорезов.

Я даже приосанился в седле, как будто это являлось исключительно моей заслугой.

— Одно дело выиграть войну, положив кучу народу, спалив дотла деревни и потратив все золотые запасы из казны. И совсем, совершенно другое — победить, даже не выпустив ни одной, мать её, стрелы! Ни одного реального боя, прикинь! Это, я тебе скажу, высший пилотаж менеджмента военных конфликтов. В наших, земных бизнес-кругах за такой успешно реализованный кейс могли бы и премию какую-нибудь солидную выписать, ну или, как минимум, в учебники по эффективному управлению и стратегическому планированию включить.

Герман на мою пламенную речь важно кивнул, и я увидел, что смог польстить его самолюбию. По его обветренной физиономии медленно расползлась такая, знаете, хитрая и весьма самодовольная улыбочка.

Ну чистый кот, который не просто миску сметаны съел, а целую маслобойню в одно рыло навернул и теперь довольно урчит.

Сразу видно, что мои слова про «высший пилотаж» и «эффективный менеджмент» пришлись ему очень даже по вкусу и потешили неслабое полководческое эго.

— Да уж, могу себе представить, какой Лекс претерпел эпический облом, — протянул он, явно смакуя в своём воображении картину унижения и полного морального разгрома противника, — когда до него наконец допёрло, что против крепкой, хорошо организованной коалиции ему не потянуть, что его правление изжило себя. Наверное, долго репу чесал, бедолага, прикидывая варианты и оценивая риски. Однако… — он вдруг запнулся на полуслове, и его взгляд как-то тоскливо метнулся назад, на бесконечные ряды своих вояк, которые всё также бодро, несмотря на крепчающий мороз, чеканили шаг по заснеженной дороге. В его глазах мелькнуло что-то вроде детского разочарования. — Но мы же, блин, тренировались без сна и отдыха, как проклятые! Готовились к этой заварушке, вкладывали столько сил, столько ресурсов в подготовку личного состава, в экипировку и вооружение! Парни рвутся в бой, адреналин у них, наверное, уже из ушей хлещет! И что теперь? Просто так взять и заключить мир, даже не проверив по-настоящему ни нашу молодецкую удаль, ни остроту нашей закалённой стали? Это же… Это же просто как замахнуться кулаком и не ударить. Налить кружку пива и не выпить. А как же чувство завершённости, Алексей Сергеевич? Душа просит праздника, а ей нате вот, мирные переговоры!

— Герман, ты сейчас это серьёзно или просто так, для красного словца, прикалываешься? — зарычал я, уже не особо сдерживаясь и забыв про дипломатический этикет.

Честно говоря, сам не думал, что вырвется так резко, старался держать марку хладнокровного и расчётливого делового партнёра, но, блин, его это чёрствое, какое-то чисто потребительское отношение к войне, как будто это компьютерная стрелялка или спортивное состязание, меня просто выбесило до глубины души. Ну реально словно оловянными солдатиками играет, а не жизнями людей рискует!

— Ты хоть понимаешь, что ты несёшь⁈ Тебе людей, этих солдат, твои союзники по коалиции доверили! Они их не на убой отдали, не как расходный материал для удовлетворения твоих полководческих амбиций! — я прямо чувствовал, как у меня желваки заходили на скулах. — Это, между прочим, живые люди, чьи-то матери и отцы, сыновья и дочери! У них там, может, семьи, дети малые по лавкам пищат, какие-то планы на жизнь, может, даже ипотека по местным меркам на двадцать лет! А ты их на "проверить удаль'?

Я аж задохнулся от праведного возмущения, как какой-нибудь профсоюзный лидер на митинге. — Ты реально готов отправить их всех на тот свет, положить костьми в чистом поле, просто чтобы у тебя, видите ли, кровь в жилах заиграла посильнее, и ты почувствовал себя настоящим мужиком, крутым таким альфа-самцом и гениальным полководцем? Чтобы потешить своё чувство собственной важности и закрыть свой дурацкий «незавершённый гештальт»? Это, знаешь ли, не искусство, не бизнес и даже не политика, это массовая гибель людей!

— Да не вспыхивай ты, как спичка на ветру, Алексей Сергеевич. И чего так завелся-то, как будто я у тебя последний мешок золотых отжал или любимую жену увёл? — Герман аж руками замахал, типа тормози, не кипятись, остынь, с таким видом, будто совершенно не ожидал от меня столь бурной и эмоциональной реакции. — Я просто… э-э-э… наблюдение сделал, мысли вслух высказал, а не непременное руководство к действию. Чисто теоретические рассуждения, — он попытался изобразить на своей обветренной физиономии что-то вроде дружелюбной и обезоруживающей улыбки, но получилось, честно говоря, так себе, скорее хищный оскал.

— Давай поговорим спокойно, — продолжил он, — Если этот ваш хвалёный Лекс Могучий действительно хочет поднять лапки кверху и сдаться на милость победителя, да ради бога, его личное дело, его суверенное право. Насильно мил не будешь, как говорится в старой поговорке. Мы не кровожадные какие-то варвары, чтобы всех подряд под нож пускать, — Герман сделал многозначительную паузу, и в его глазах снова блеснул уже знакомый мне хищный огонёк. — Но я очень, очень надеюсь, он там у себя, в Могутове, чётко осознаёт, что мы с него сдерём не три, а все десять шкур. Заберём практически всё, что плохо лежит, и даже то, что очень хорошо припрятано под семью замками. Компенсация за моральный ущерб, за потраченное время и ресурсы, ну и за упущенную выгоду от несостоявшегося эпического сражения. Проигравший платит, даже если речь идёт о результатах переговоров.

— Не переживай, я как раз буду рядом с ним во время этих увлекательных и, несомненно, напряжённых переговоров, — хмыкнул я, чуть успокоившись и возвращая себе самообладание. Всё-таки этот Герман тот ещё фрукт, с ним ухо надо держать востро. — Буду его консультировать по всем возникающим вопросам, оказывать всестороннюю юридическую и моральную поддержку, — выразительно посмотрел на него, стараясь придать своему взгляду максимум серьёзности.

— Типа как опытный адвокат на сложном бракоразводном процессе, где одна из сторон хочет оттяпать всё совместно нажитое имущество до последней нитки? — спросил Герман.

— Да уж постараюсь, чтобы ему хоть последние штаны оставили, а то совсем не по-партнёрски получится, если мы его голым на мороз выставим.

— А гонорар у тебя тоже наклёвывается соответствующий, как у крутого московского адвоката из топ-10, а, Алексей Сергеевич?' — Герман вдруг прямо-таки грохнул от смеха, да так заразительно, что наши порядком уставшие кони испуганно прянули ушами и шарахнулись в стороны, едва не столкнувшись. Видимо, моя аналогия с адвокатом и бракоразводным процессом ему особенно зашла. — Надеюсь, твой процент начисляется не от той суммы, которую он не потеряет, благодаря твоим бесценным советам? — он ещё раз хохотнул, явно довольный своей остротой и моим замешательством.

— Но если серьёзно, — продолжил он, когда приступ неудержимого веселья его немного отпустил, и лицо снова стало по-военному строгим и деловым, — то я с выбранного курса сворачивать не собираюсь, пока не достигнем конкретного результата. Моя армада намерена неуклонно двигаться вперёд, как танк, пока у нас на руках не появится прямого, железобетонного, как говорится, соглашения с этим твоим протеже Лексом о полном и безоговорочном мире. Причём зафиксированного на бумаге, со всеми необходимыми подписями и печатями всех заинтересованных сторон, чтобы потом никаких неприятных сюрпризов типа «ой, я передумал» или «меня не так поняли, я имел в виду совсем другое». Только официальный международный договор, как у нас на Земле.

— Само собой, какие тут могут быть сомнения, всё предельно ясно, — охотно кивнул я, всем своим видом поддерживая его деловой настрой и решимость. — Я бы даже, знаешь, предпочёл, чтобы твои отборные войска оставались где-нибудь поблизости, скажем, на Еловом Тракте во время всех дипломатических игрищ и словесных баталий чисто для весомости твоей и моей аргументации, усиления нашей общей переговорной позиции. Чтобы все, и в первую очередь господин Лекс Могучий, отчётливо видели, что твои намерения самые что ни на есть серьёзные, и что за базар ты отвечаешь не только словом, но и вполне конкретным делом, подкреплённым тысячами клинков. Ну, ты понял, о чём я, — я сделал многозначительную паузу, давая ему возможность оценить всю глубину моей мысли.

— Где будем вести переговоры? — спросил Герман, что также означало, что на сами по себе переговоры он согласен, и наши с ним разговоры о прекрасном стали превращаться в нечто более реальное и конкретное.

— Я кое-какую работу провёл. Наш общий знакомый, Серхан Демир из Бурсы, широкой души человек и, по слухам, неплохой маг, предложил нам организовать специальный павильон для предстоящих переговоров. Ну, типа такой мобильный конференц-зал со всеми удобствами, включая подогрев и горячий чай, где-нибудь на нейтральной территории, чтобы всё по-честному, без преимуществ домашнего поля ни для кого из участников. Он, как я понял, маг, так что организовать такую площадку для него раз плюнуть, дело техники. Есть возражения?

— Ну, в этом мире куда не плюнь, всюду магия, так что давай павильон на магическом подогреве.

— На этой исторической встрече высокого уровня, — продолжил я, входя в роль главного организатора мирного процесса, — будут присутствовать высокопоставленные представители обеих сторон: твоя армия, ну, или её командный состав, и этот самый хвалёный отряд наёмников Лекса, для массовки, охраны и поддержания конструктивной и исключительно дружественной атмосферы. Чтобы никто из присутствующих, не дай бог, не забывал о возможных альтернативах мирному урегулированию конфликта.

Глава 18

Когда вёл душеспасительные беседы с Лексом Могучим, пытаясь наставить его на путь истинный, я, естественно, по своей старой привычке всегда держать пару-тройку тузов в рукаве не всё ему выложил, как на духу.

Например, тактично умолчал об одном маленьком, но весьма пикантном нюансе, о том, что его хвалёные якобы суперлояльные бойцы на самом деле наёмники Торговой гильдии, с которой у меня есть особенные на такой случай договорённости. В отличие от него, я знал, что контракт у них, скажем так, составлен с очень гибкими условиями лояльности, почти как фьючерсный опцион на бирже: сегодня они с тобой, а завтра, если цена изменится, могут и к конкуренту переметнуться.

Этот маленький, но важный секрет (в том числе секрет и от Германа), и являлся моим главным козырем, моим персональным джокером в непростой и многоходовой партии.

Я придержал его на тот самый непредвиденный случай, если хитрожопый Лекс, человек весьма ненадёжный, не решит совершить какой-то неожиданный финт ушами.

Ну, например, использовать эти мирные переговоры как хитроумную ловушку, чтобы попытаться по-тихому «нейтрализовать» Германа или другие ключевые фигуры коалиции. А что, вполне в его стиле убрать конкурента чужими руками, а потом невинно заявить, что, де, переговоры зашли в тупик и прекращены в связи с безвременной кончиной одной из сторон.

Да, это решило бы для него все проблемы. Смерть Германа прекратит существование коалиции.

Если бы Лекс вдруг рыпнулся и попытался провернуть какой-нибудь такой фортель, эти бравые вояки, которые сейчас маршировали под его знамёнами и получали его золотые, моментально бы сменили флаг и перешли на сторону «сил добра и справедливости», как только я предъявил бы им специальный такой опознавательный жетончик от Лании. Такой, знаете, маленький, невзрачный с виду, но очень убедительный аргумент в переговорах с людьми определённой профессии, ценящими стабильность и своевременную оплату.

Очень, конечно, не хотелось бы светить своим козырем раньше времени.

Это как с хорошим выдержанным коллекционным коньяком: его надо подавать к особому, торжественному случаю, а не разбазаривать по пустякам на каждой вечеринке.

Ведь если Лекс что-то заподозрит, учует подвох и поймёт, что его пытаются обвести вокруг пальца, то сможет просто-напросто слинять с помощью какого-нибудь хитрого заклинания телепортации, как трусливый койот, оставив нас разбираться с последствиями его авантюры.

И тогда всё. Война, которой я так старательно пытался избежать, оптимизируя процессы и снижая потенциальные издержки, станет неизбежной реальностью. А это уже совсем другие бюджеты, совсем другие риски и, что самое неприятное, совершенно непредсказуемый конечный результат. Такой сценарий меня категорически не устраивал, он рушил все мои долгосрочные бизнес-планы.

— Звучит убедительно, Алексей Сергеевич, ты прямо стратег от бога! Мои комплименты твоему стратегическому мышлению! — одобрительно хмыкнул Герман, явно впечатлённый масштабом моих закулисных интриг и предусмотрительностью. — Прямо как какой-нибудь саммит «Большой Восьмёрки» намечается, только, чувствую, куда интереснее и с более ощутимыми практическими результатами для всех участников этого геополитического шоу.

Он поправил свой тёплый шёлковый шарф, который так меня интриговал своей эффективностью в борьбе с холодом.

— Скажи, — продолжил он, — А как же наши длинноухие партнёры по несчастью? Они в теме? В смысле, представители Эльфийской Державы в курсе наших гениальных планов по мирному урегулированию и последующему переделу сфер влияния в регионе?

— Трудный вопрос, Герман. Видишь ли, они, по их собственным словам, участниками конфликта не являются, а значит, не считаются и стороной в мирном договоре. Поэтому с этим деликатным вопросом, честно говоря, я пока не до конца определился, — признался я, энергично потирая замёрзший докрасна нос. Холод, зараза, пробирал до самых костей, несмотря на все мои попытки согреться.

Я картинно вздохнул, изображая глубокую задумчивость.

— С одной стороны, они этого Лекса Могучего ненавидят просто лютой, какой-то иррациональной ненавистью. Готовы его на мелкие кусочки порвать и скормить диким зверям, это неоспоримый факт. И для них сейчас открывается реальная, просто золотая возможность вернуть свои исконные земли и региональное влияние, которое они уже давно считали безвозвратно утерянным. Это же какой профит, какая перспективы!

Герман кивнул. Ни он, ни я эльфами не были, так что каждый из нас топил за свою сторону, а не за наших весьма хитросделанных «друзей».

— Но с другой стороны, — я предусмотрительно понизил голос, чтобы нас не услышали случайные уши, — я, блин, серьёзно опасаюсь, что если мы сейчас подключим к этому деликатному и многослойному процессу официальных представителей Эльфийской Державы, они со своей непробиваемой принципиальностью, зашкаливающим высокомерием и вечным комплексом «мы самые умные и цивилизованные» просто всё испортят. Завалят все наши хрупкие договорённости к чёртовой матери, поставят какие-нибудь совершенно невыполнимые условия и спустят все наши титанические усилия в унитаз.

— Я тебе больше скажу, Алексей Сергеевич, — вздохнул Герман, — только тебе и удавалось с ними вообще о чём-то договорится. Это чтобы ты понимал уровень их договороспособности.

— Ну мы же с тобой понимаем, что наших звонкоголосых друзей волнуют только собственные шкурные интересы и престиж их государства, а на человеческие народы им, по большому счёту, глубоко наплевать с высокой эльфийской колокольни. Лишь бы их непомерное эго было удовлетворено, и они могли в очередной раз почувствовать своё превосходство над «низшими расами».

Герман кивнул, мы оба это отлично знали, просто лишний раз озвучили. Эльфы откровенно ни в грош не ставили ни чужое мнение, ни интересы, ни сами жизни.

— Помнишь нашу с ними изначальную договорённость? — я посмотрел на Германа в упор, ожидая его реакции. — Обеспечить им возврат их территорий, их священных земель. А каким конкретно способом мы этого добьёмся, силой оружия, положив тысячи жизней, или путём хитрых и изящных дипломатических манёвров, это уже, по сути, детали, технические моменты реализации проекта. Тогда не всё ли им равно, по крайней мере если говорить о юридической точке зрения?

Герман пожал своими широченными, закованными в сталь плечами так, что его начищенные до блеска доспехи солидно звякнули, нарушив на мгновение монотонный и убаюкивающий хруст снега под копытами наших коней.

— Ну, Алексей Сергеевич, ты же знаешь, я в ваших хитросплетениях дипломатических игр и подковёрных интригах не особо силён, — прогудел он своим зычным командирским голосом. — Моё дело простое и понятное: махать шашкой, командовать парадом и следить, чтобы личный состав был сыт, обут, одет и всегда готов к бою. Стратегия и тактика реального боя — это ко мне, пожалуйста, тут я дока. А вот ваши переговоры, альянсы, коалиции… Это, брат, скорее по твоей части, ты у нас тут главный по связям с общественностью и кризисному менеджменту.

Он хмыкнул, и в его глазах мелькнула искорка уважения.

— Однако, — продолжил он свою мысль, — если ты действительно хочешь, чтобы вся затея прошла гладко, как по маслу, без лишних эксцессов, непредвиденных расходов и последующих разборок с недовольными, то мой тебе простой солдатский совет. Доверяй своей чуйке. Интуиция, знаешь ли, в нашем рискованном бизнесе — вещь порой поважнее любой аналитики и тысячи советов,– он посмотрел на меня вполне серьёзно, без тени обычной бравады. — Если нутром чуешь, что от длинноухих эстетов и снобов больше геморроя, чем реальной пользы, ну так и держи их на безопасном расстоянии от принятия решений. Подальше от стола переговоров и, самое главное, от процесса дележа будущего пирога. Меньше знают — крепче спят, и нам с тобой, соответственно, от этого только куда спокойнее.

— Ну, значит, у нас с тобой полное понимание на этот счёт, — кивнул я. — Эта идея мне определённо нравится своей простотой и эффективностью. Меньше участников в дележе — больше доля каждого. Классика пиратства. Значит, до поры до времени ни гу-гу высокомерным товарищам из Эльфийской Державы. Поставим их перед свершившимся фактом, когда всё уже решим, подпишем и скрепим печатями. Пусть потом локти кусают, что не объявили войну Лексу и не стали частью переговорного процесса.

Я немного помялся, а потом добавил с максимально невинным и простодушным видом, на какой только был способен.

— И это… Герман, если ты не против, чисто по-дружески, в рамках нашего формирующегося стратегического партнёрства… Если те ушастые потом всё-таки каким-то образом прознают про наши сепаратные переговоры и опять на меня бочку покатят, начнут претензии предъявлять и требовать свою долю, можно я, ну, как бы это помягче выразиться… всё на тебя свалю? Скажу, мол, это всё воля сурового и непреклонного Германа Дурнева, он тут главный инициатор и двигатель процесса, он так решил. А я что? Я человек маленький, скромный исполнитель, против лома нет приёма. А? — изобразил на лице подобие заискивающей и немного виноватой улыбки, как будто просил одолжить крупную сумму денег безвозвратно.

Герман расхохотался на этот раз как-то особенно раскатисто и от души, так, что снег с ближайших вековых ёлок посыпался мелкой колючей пылью.

— Ну, Алексей Сергеевич, ну ты хитрый жук! Настоящий стратег, ничего не скажешь! Тебя бы в ООН! — он по-дружески хлопнул меня по плечу своей тяжеленной ручищей в латной перчатке так, что я чуть из седла не вылетел и не распластался в сугробе. — Ладно, так и быть! Сваливай на меня всё, что хочешь, мне не привыкать! Я для них человек посторонний и не особенно приятный. Побуду крайним, особенно если это в интересах общего дела и поможет нам избежать лишних проблем.

Он заговорщицки подмигнул: — Да и если в итоге эльфы решат на мне отыграться, то дело дойдёт до хорошей эпической драки, где можно развернуться во всю мощь. Тогда-то и раззудись рука! А эльфы, говорят, в бою те ещё зануды.

Тут Герман посерьёзнел, переходя на деловой тон.

— Ладно, вроде обо всём договорились? Я тогда на привале разошлю гонцов остальным членам нашей славной антилексовской коалиции, пусть собирают свои манатки, вооружаются до зубов и побыстрее подтягиваются к Бурсе. Там, рядышком с владениями нашего общего знакомого, мага-миротворца Серхана, и устроим общий сбор. Заодно и на его хвалёные магические фокусы посмотрим, может, чему полезному научимся.

— Погоди-погоди, а зачем нам остальные? Каким ещё остальным членам коалиции? — удивлённо переспросил я, невольно оглядываясь на внушительную, просто, блин, бесконечную колонну солдат, что змеилась за нами по заснеженной дороге, как гигантская гусеница.

Их тут и так целая прорва, целая армия, способная смести любое сопротивление, куда уж больше-то? Я мысленно прикинул численность… Весьма серьёзный такой аргумент в любых, даже самых сложных переговорах.

— Я-то, знаешь ли, грешным делом думал, что ты да я, да мы с тобой, плюс наша вооружённая группа поддержки, вот и всё, — я широким жестом обвёл рукой его марширующее войско, — это и есть все силы, которые ты смог наскрести по сусекам и мобилизовать на войну. Вся твоя ударная группировка, армия войны. А ты говоришь ' пусть вооружаются'?

— Да ты что, Алексей Сергеевич, шутишь, что ли, или издеваешься⁈ — Герман аж фыркнул от моего наивного предположения, и на его лице снова появилась та самая самодовольная ухмылка человека, знающего себе цену. — Это только мои ребята, мой личный гвардейский дивизион. Элита из элит, специально обученная и экипированная по последнему слову местной военной моды и технологий! Моя гордость и опора!

Он гордо выпятил грудь, обтянутую сверкающими доспехами.

— Мы с остальными членами нашей импровизированной, но очень эффективной анти-лексовской коалиции, — пояснил он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, хотя вокруг на полверсты не было ни души, кроме его солдат, — договорились о следующей простой, но действенной схеме взаимодействия: каждый лидер собирает свою армию самостоятельно, на своей территории, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны потенциального противника и не распылять драгоценные ресурсы. А потом, аккурат в первый день зимы, мы все встречаемся в заранее назначенном месте, типа как на стрелке у братков в девяностые. Такая вот у нас простая логистическая схема, чтобы враг до последнего момента не знал о наших истинных масштабах и планах, — он сделал эффектную паузу, явно наслаждаясь производимым впечатлением.

— Так вот, если всех наших союзничков собрать вместе, в один кулак, то их общая численность будет… ну, примерно сопоставима с моей нынешней армией. Может, чуть меньше, а может, если кто-то из них особенно постарается и не поскупится на рекрутов, то и чуточку больше. Так что ты прикинь, какая это силища, какой бронированный кулак, если мы все объединимся! Лексу мало не покажется, это я тебе гарантирую!

От таких его слов у меня без всякого преувеличения глаза на лоб полезли. Ни хрена себе расклад!

Я-то думал, что Герман тут один такой Рэмбо местного значения, а у него, оказывается, целая команда поддержки на подходе, этакий военный синдикат!

Вот теперь-то мне стало окончательно и бесповоротно понятно, почему хитрый лис, Лекс Могучий, так быстро скис, сдулся, как проколотый воздушный шарик, и согласился на мои, в общем-то довольно унизительные для него условия мирных переговоров. Ещё бы ему не согласиться! Против такой объединённой армады, против такой, мать её, мощной коалиции, у него шансов на победу ноль целых хрен десятых!

Это уже не просто высокий риск, это гарантированное уничтожение всей его армии с её последующими пышными похоронами.

Да уж, аналитический отдел у Лекса, видимо, всё-таки работает неплохо, раз он вовремя просёк, чем дело пахнет, и решил не искушать судьбу.

— М-да-а, понятно, — только и смог выговорить я, всё ещё переваривая ошеломляющую информацию и её потенциальные последствия для всей расстановки сил в регионе. Картина Репина «Приплыли». Тогда, пожалуй, я действительно рвану вперёд. Нужно подготовить почву для предстоящих переговоров, забронировать лучшую комнату в какой-нибудь нейтральной таверне и обеспечить всем высоким договаривающимся сторонам максимально комфортные условия. Ну и кофе-брейк с плюшками организовать, если получится найти приличную выпечку в этой глуши. Дипломатия — дело тонкое, любит внимание к деталям, стремление к совершенству.

— Однако должен тебя предупредить, Алексей Сергеевич, — вдруг снова посерьёзнел Герман, и его голос приобрёл неожиданно официальные и даже несколько менторские нотки. — Информация к размышлению чисто по-дружески, чтобы потом не возникло никаких неприятных сюрпризов и взаимных недоразумений, которые могут поставить под угрозу весь наш тщательно спланированный проект.

Он откашлялся, собираясь с мыслями.

— Если бы всё зависело только от меня одного, то наши с Лексом переговоры прошли бы быстро, конструктивно и, скорее всего, безболезненно для всех заинтересованных сторон. Мы бы с тобой как два цивилизованных и прагматичных бизнесмена обо всём договорились за пять минут за рюмкой чего-нибудь горячительного, пожали бы руки и разошлись довольные друг другом.

Он тяжело вздохнул, и облачко пара вырвалось из его рта.

— Но, к сожалению или к счастью, в нашей импровизированной, но весьма амбициозной коалиции, кроме меня есть ещё три полноправных участника, три других Избранника со своими армиями, своими интересами, своими амбициями и, что самое главное, со своими тараканами в голове. И эти уважаемые господа, будь они трижды неладны со своими особыми мнениями и вечными претензиями, тоже имеют полное и неотъемлемое право сидеть за общим столом переговоров, высказывать своё авторитетное мнение и активно тянуть одеяло на себя, пытаясь урвать кусок пожирнее. На то она и коалиция.

Глава 19

— Принимаю это как данность. Дело и так непростое, — вздохнул я.

— И учти, — добавил Герман, глядя на меня в упор своим пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе, — если дело дойдёт до серьёзных разногласий, если возникнет, не дай бог, какой-нибудь острый конфликт интересов по поводу того, как именно делить шкуру ещё не убитого, но уже почти поверженного Лекса Могучего, то окончательное решение будет приниматься… голосованием. Простое большинство голосов. Демократия, мать её так, в чистом виде. Так что готовься к возможным жарким дебатам, кулуарным интригам и необходимости применять все свои переговорные таланты.

— Да я не особо парюсь по этому поводу, честно говоря, — довольно беззаботно отмахнулся я, хотя в глубине души прекрасно понимал, что это может стать реальной головной болью и источником дополнительных проблем. Лишние рты на раздаче трофеев, это всегда плохо для общего бизнеса и может привести к внутренним конфликтам. Но всё, как говорится в умных книжках, решаемые организационные вопросы. Была бы политическая воля и чёткая стратегия, а рычаги воздействия всегда найдутся.

Я ободряюще ему улыбнулся, стараясь излучать уверенность и оптимизм.

— Герман, я абсолютно уверен, что ты с твоим-то непререкаемым авторитетом, железной хваткой и недюжинной харизмой, сможешь построить своих коллег-союзничков, как пионеров на утренней линейке перед поднятием флага. Ну, или как непослушных акционеров на внеочередном собрании перед принятием важного, но непопулярного решения. Объяснишь им политику партии, донесёшь генеральную линию, найдёшь нужные аргументы, чтобы убедить их в своей правоте.

Я заговорщицки подмигнул: — В конце концов, кому из них охота всерьёз ссориться с тобой, с таким внушительным воинским контингентом за спиной и репутацией человека, который слов на ветер не бросает? Это же, как говорится, себе дороже выйдет, можно и зубов не досчитаться. Так что, думаю, они будут на удивление сговорчивыми и быстро придут к консенсусу. Немного здорового лоббизма, немного кулуарных переговоров с каждым по отдельности, и вуаля, консенсус будет достигнут, все останутся довольны. Ну, или почти все.

Герман задумчиво наклонил голову набок, словно впервые в жизни примеряя на себя роль не простого рубаки и полевого командира, а влиятельного политического игрока, способного дёргать за ниточки. На его обветренном лице отразилась напряжённая работа мысли.

— Ну, может, отчасти ты и прав, Алексей Сергеевич. Я никогда не оценивал ситуацию в таком политическом ключе. Административный ресурс, подкреплённый реальной военной мощью, это действительно очень серьёзный аргумент в любых спорах и дискуссиях. Надо взять эту твою идею на заметку и почаще ею пользоваться.

Он выпрямился в седле, и его фигура снова обрела привычную монументальность.

— Что ж, тогда, я полагаю, увидимся через недельку. Плюс-минус пару дней на дорогу с учётом погодных условий, состояния дорог и возможных непредвиденных обстоятельств. Логистика, сам понимаешь, дело тонкое и непредсказуемое, особенно зимой.

Он протянул мне свою огромную руку в тяжёлой латной перчатке.

— Береги себя, друг Алексей. И постарайся там не замёрзнуть по пути к месту предстоящих переговоров. А то вид у тебя, честно говоря, не очень геройский в этой твоей жиденькой курточке. Смотри, ещё простудишься, и кому тогда разруливать наши международные конфликты?

Мы крепко пожали руки.

— Будем надеяться, — добавил он уже тише, почти шёпотом, глядя куда-то вдаль, на заснеженные, уходящие за горизонт просторы, — что это действительно конец затянувшейся и порядком надоевшей всем заварушки, а не короткий пролог к какой-нибудь новой, ещё более масштабной и кровопролитной истории. Уж больно не хочется опять ввязываться в очередной долгострой с неясными перспективами.

С этими словами он резко развернул своего могучего боевого коня и снова возглавил марширующую армию, которая, казалось, не знала усталости.

А я, в очередной раз поежившись от пронизывающего холода и ругнувшись про себя на местный климат, пришпорил своего коня Улыбку и помчался вперёд, навстречу новым переговорам, новым вызовам и, возможно, новым, ещё более сложным проблемам. Бизнес в этом странном мире никогда не стоял на месте, и это, пожалуй, единственное, что радовало.

* * *

«Зал Мира», как его обозвал Серхан Демир, оказался той ещё махиной. Здоровенная такая хреновина, высоченная башня из чего-то серебристого, которая аж переливалась вся, на солнце сверкала и слепила глаз, как новенький рубль.

Двери понатыканы со всех сторон, но и тут магия, мать её! К какую бы ты ни вошёл, всё равно окажешься у главного входа. Хитро придумано, не подкопаешься, прям как входы в некоторые наши госструктуры, хрен обойдёшь. Магическая защита от всяких там любителей пролезть без очереди или, не дай бог, с чёрного хода.

— Серхан, — сказал я, оглядывая столы и стулья, расставленные с явным знанием дела. Внутри всё до жути напоминало какой-нибудь навороченный конференц-зал: четыре стола, сдвинутые вместе, образовывали здоровенный квадрат. Для каждой делегации выделены свои места, причём стулья расставлены грамотно, на приличном расстоянии друг от друга, чтобы никто, не дай бог, через стол не сиганул оппоненту в морду вцепиться или кинжалом в бок не ткнул.

Эх, мне бы такой дизайн для заседаний совета директоров в «Эоле»…

— Должен признать, старина, выглядит всё просто ошеломительно. Прям как какой-нибудь пафосный зал для саммитов где-нибудь в Москва-Сити, только, пожалуй, даже покруче.

Серхан, который в этот момент колдовал над стенами, развешивая какие-то тяжеленные, бархатные на вид драпировки с помощью своих магических фокусов натурально как дизайнер интерьеров на Рублёвке, только с огоньком и без сметы на миллион, обернулся и расплылся в такой довольной улыбке, будто ему только что Нобелевку по магии вручили.

— Благодарю за комплимент, коллега-Владыка. Ценю Ваше экспертное мнение.

— И я тебя благодарю, что нашёл время помочь мне с этим балаганом, — искренне сказал я. — Без твоей помощи я бы тут неделю всё организовывал, и всё равно сидели бы на заднем дворе какой-нибудь таверны.

— Да не вопрос! Наступила зима, скука смертная, — ответил Серхан, хитро подмигнув. — А так участие в глобальных международных процессах без личного риска как на правах нейтральной стороны, так и хозяйских.

— Вы, товарищи турки, в этом традиционно сильны.

— Мы древний народ и стараемся думать своей головой, — неопределённо ответил он.

— Слушай, а как тебе вообще удалось не вляпаться в коалицию против Лекса? Все там, а ты тут цветочки расставляешь.

— Так у меня с Лексом Могучим всё нормально, — пояснил Серхан, эдак многозначительно поводя рукой в воздухе. — Спасибо тем самым башням, которые лучами жара испепеляют всё живое в радиусе километра. Вот в результате их действия у нас и нет конфликта, полное понимание. Ну и плюс, когда он прочухал, что мои ресурсы в основном создаются с помощью магии и алхимии, а значит, даже сумей он меня задавить, уберётся магия, а в этом месте нет ни ресурсов, ни особенных ценностей. Всё исчезнет. Тогда какой смысл ко мне соваться?

— Логично, — кивнул я. — Нафига ему проблемы с, по сути, эксклюзивным поставщиком магических приблуд и алхимических зелий? Это тебе не ларёк с шаурмой отжать у конкурента, тут риски повыше, а профит сомнителен.

Я покосился на вход.

В ближайшее время нарисуется Лекс Могучий, а за ним и его враги. Обстановочка намечалась, прямо скажем, накалённая.

Но если я правильно разыграю свои карты, то в выигрыше останутся все. Ну, или почти все. Я-то уж точно свой кусок пирога получу.

— Так а в чём твой-то интерес здесь? — спросил Серхан, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Ну так, чисто между нами, по-дружески. Раскрой карты, Владыка.

— Раскрой личико, — проворчал я. — Чисто между нами?

— Ты же знаешь, дорогой, я не болтливый, — развёл руками Серхан, одновременно намекая, что у его магического городка не бывает гостей.

— Да просто смогу установить неограниченную свободную торговлю в регионе, дружище. Представь, что все сейчас только и озабочены тем, чтобы выжить, как при апокалипсисе, чёрт возьми! Прячутся, куют мечи, никто не думает о торговле, об экспорте, импорте. А без Лекса, который тут всех кошмарил, как бандиты в девяностых, на юго-восточном и юго-западном побережье Юга Истока начнут как грибы после дождя появляться новые Избранники. Города строить, народ подтягивать, инфраструктуру развивать. Манск получит новых Лордов, разрастётся, заживёт новой жизнью. Люди начнут процветать, а где жизнь кипит и капитал крутится, там и коммерция прёт, купля-продажа, все дела. Моя торговая сеть тут же развернётся во всю ширь, это ж какой кэш-флоу попрёт! Град Весёлый станет центром логистики и экспорта для всего региона! Чистый профит в долгосрочной перспективе, дружище. Это тебе не хухры-мухры, а стратегическое планирование.

— Так ты и есть тот человек, который выиграет от мира? Тот, кто начнёт всё покупать и продавать, — протянул Серхан, и в его глазах блеснул огонёк понимания. — Ты же помнишь, что мы с тобой друзья, Алексей? Блестяще, Владыка, просто блестяще! Ты прямо гроссмейстер.

— Стараюсь, — кивнул я. — Ну и вообще война — это не моя игра. И если говорить конкретно про эти переговоры, хоть у меня и нет прямого участия в военном конфликте, даже в этой сделке я поимею выгоду с её участников. Комиссия медиатору. Ну и долгосрочные перспективы. Я собираюсь жить долго и всё время зарабатывать.

— Тогда надеюсь, что эти стены действительно поспособствуют воцарению мира, — ответил Серхан, завершая своё последнее заклинание. Один-единственный шар света, мягкого и тёплого, завис над столом переговоров, испуская едва заметные волны тепла. Я тут же почувствовал, как нервное напряжение, которое до сего момента скручивало внутренности узлом, начало потихоньку отступать. Какое-то странное спокойствие окутало меня, и я ощутил… умиротворение. Неплохой такой антидепрессант местного разлива на основе магии.

— Это должно немного снять напряжение, — пояснил Серхан. — Свет расслабляет и помогает снизить градус агрессии. Нечто вроде стамбульской ароматерапии, только магическая.

— Я у тебя в большом долгу, дружище, — сказал я, чувствуя, как плечи сами собой расслабляются. — И за помощь с этим цирком, и за то, что предупредил меня насчёт зимы. Я чуть было совсем не…

Мои слова потонули в шуме, когда через главный вход в зал ввалился Лекс Могучий в сопровождении трёх десятков своих головорезов. Настоящие наёмники, мордовороты в тяжеленных латах с длиннющими алебардами наперевес. Прямо как ОМОН на несанкционированном митинге, только средневековый. Я инстинктивно нащупал под шарфом медальон. Этакая ксива от Торговцев, дающая право в экстренных случаях командовать их сотрудниками или теми, кто у них на зарплате. Ну, типа если понадобится этих ребят на свою сторону переманить, тогда уж «красная кнопка», которую всё же лучше не нажимать без крайней нужды.

— Лекс, добро пожаловать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

Обернулся, чтобы посмотреть, куда делся Серхан, но тот уже испарился через одну из боковых дверей. Похоже, его работа здесь закончена. Решил, что стоит наблюдать за всем с безопасного расстояния.

— Давай уже кончай эту бодягу, — прорычал Лекс.

Он нацепил свои традиционные золочёные доспехи, сверкающие так, будто их только что начистили до блеска. Однако, несмотря на весь армянский пафос, он всё ещё прихрамывал. Видимо, те раны, которые я видел, давали о себе знать.

— Надеюсь, ты не передумал? — тихо спросил я, отодвигая для него стул. Так, чисто для проформы.

— Если бы передумал, эти ребята уже насаживали бы тебя и твоих дружков на свои пики, как шашлык, — ответил он, тяжело плюхаясь на стул.

Настроение у мужика сейчас явно хуже некуда, как у медведя-шатуна, которого разбудили посреди зимы. Я решил, что лучше оставить его наедине с мрачными мыслями и не лезть на рожон, и молча сел справа от него, оказавшись таким образом ровно посередине между двумя враждующими сторонами.

Формально я пришёл сюда, чтобы помочь Лексу с его соглашением, но свою роль видел скорее как роль модератора, третейского судьи, если хотите.

Задача казалась такой простой, как езда не велосипеде. Без руля. Вслепую. Сам велосипед горит, а ты при этом медведь, который играет на балалайке, и сверху на башку надета бочка, по которой бьют молотком. А так простая задача, в целом…

Роль Лекса сводилась к тому, чтобы слить все территории, кроме своих родовых земель Могутова, этой разношёрстной коалиции, а затем согласиться на полную демилитаризацию сроком на пятнадцать лет. Ни тебе новых казарм, ни рекрутов.

Именно такое предложение я готовился озвучить.

Чего я опасался, так это того что, эта свора-каолиция захочет гораздо большего.

Лекс заранее скинул мне по моей просьбе нечто вроде бухгалтерской выписки своих активов, и там среди прочей информации я узнал, что золота у него, как у дурака махорки.

Но этот пункт был вне обсуждения, если только они не предложат ему что-то действительно стоящее взамен, какой-нибудь эксклюзивный торговый договор или гарантии безопасности.

Должен признаться, пока я сидел и ждал прибытия остальной части коалиции, то места себе не находил, ёрзал на стуле, как первоклассник на линейке.

Адреналинчик так и пёр. Я уже однажды проводил мирные переговоры, но это, блин, совсем другой коленкор.

Намечающаяся сделка могла обеспечить мир во всём регионе лет на десять, а то и больше. Она бы, мать её, фундаментально изменила все расклады на Юге Истока и, что самое главное для меня, открыла бы для града Весёлого просто охрененные экономические возможности.

Мне просто нужно постараться держать всех этих пауков в банке под контролем, чтобы мирная сделка состоялась. Мой звёздный час, можно сказать, ключевой этап для реализации моего амбициозного бизнес-плана по развитию града Весёлого.

Не прошло и часа, как прибыли Герман Дурнев, Сияна и Госпожа Анна Вульф из Волчково. Госпожу Анну я не видел с тех пор, как помог спасти ей жизнь.

Она, конечно, прислала мне несколько благодарственных писем, всё честь по чести, но это оказалась наша первая встреча лицом к лицу, когда она находилась в сознании и в здравом уме.

Увидеть её здесь, в составе этой коалиции, было, конечно, сюрпризом, как снег в июле. Но если подумать, всё логично: её Волчково тоже недалеко от побережья. Ещё бы ей не хотеть, чтобы Лекс Могучий не сожрал её с потрохами без соли и специй!

Прибыла стража, оцепила территорию, и народ расселся для проведения мирных переговоров. Как только все устроились, я выждал театральную паузу, прежде чем начать.

Взгляды присутствующих устремились на меня, сидящего в центре, все ждали, когда я дам старт этому представлению.

Герман, как мне кажется, мог мне доверять. Анна Вульф, можно сказать, мне обязана, а Лекс передал мне бразды правления в этих переговорах. Единственной тёмной лошадкой тут оставалась Сияна, но она вроде баба прагматичная, должна понимать выгоду.

— Приветствую всех, — начал я. — Благодарю, что пришли. Сегодня тот день, когда город Могутов желает прекратить военные действия со всеми присутствующими сторонами. Мы прибыли сюда с твёрдой уверенностью, что ваша коалиция также заинтересована в прекращении этой, прямо скажем, затянувшейся вражды.

— Ещё как заинтересованы, ёпрст! — заявил Герман Дурнев, широко ухмыляясь Лексу. Тот в ответ одарил его таким взглядом, которым можно было бы, наверное, испепелить какого-нибудь хлюпика на месте, превратив в горстку вонючего пепла.

Я продолжил, стараясь не обращать внимания на метания Лексом молний.

— В интересах скорейшего разрешения конфликта я от имени Избранника Могутова предлагаю следующие условия. Он передаёт все прибрежные территории коалиции и соглашается на мирный пятнадцатилетний период, в течение которого он получает магический запрет на строительство военных зданий и набор войск. Более того, все существующие постройки военного назначения будут немедленно уничтожены, а весь военный персонал и советники освобождены от службы. В обмен на это коалиция соглашается на мир и гарантирует безопасность Могутово до истечения пятнадцатилетнего срока.

Глава 20

— Алексей Сергеич, что так неуверенно? — улыбнулся Герман. — Короче, я «за». Звучит план надёжно, как швейцарский топор, то есть, тьфу, часы.

Сияна нахмурилась и покачала головой.

— Этого мало. В нашей коалиции есть четвёртый участник. Тот, кто не может здесь присутствовать, потому что ты, Лекс, держишь его в кандалах. Если хочешь мира, будь добр освободить Третьяка, Избранника Гараево.

Чёрт, а я и забыл, что Лекс цапнул Избранника Гараево! И то, что Третьяк что-то мутил по торговле с Сияной, тоже вылетело из головы. Бывает, оперативной памяти на всё не хватает. Посмотрел на Лекса. Тот в ответ таким взглядом одарил… Мол, «а мне по барабану, хоть всех забирайте». Типа это не имеет значения.

— Разумеется, Третьяк из Гараево будет освобождён, и если коалиция пожелает, то может вернуть ему его территорию, — сказал я. — Но это единственная уступка, на которую мы готовы пойти. Больше никаких бонусов и преференций.

Сияна демонстративно тяжело вздохнула.

— Ты ставишь нас в очень неудобное положение, Алексей. Этот тип, — она выразительно кивнула на Лекса, — натворил столько дерьма тем из нас, кто южнее окопался… Нам должны не только землю, но и компенсацию за моральный и материальный ущерб, за все наши непроизводственные потери и упущенную прибыль.

— Ну так придите и возьмите больше, чем землю, мать вашу! — рявкнул Лекс, с такой силой саданув кулаком по столу, что тот жалобно заскрипел. Посуда на столе подпрыгнула. Я поднял руку, типа «спокойно, Маня, я Дубровский», пытаясь его урезонить.

— Ну-ну, полегче на поворотах, — сказал я. — Репарации? В каком объёме, если не секрет? Конкретные цифры, пожалуйста, а не просто «много».

— По десять тысяч золотых каждому, — отрезала Сияна, обводя взглядом своих союзников. Те дружно закивали, как китайские болванчики на приборной панели. — Это более чем справедливо. Его головорезы без конца грабили наши караваны, а Герман понёс значительные расходы на подготовку своей армии, заставив нас всех вложится в армию.

Я мельком глянул на Лекса. Тот скрипел зубами так, что, казалось, эмаль сейчас посыплется, а его ручищи с такой силой вцепились в стол, что дерево под ними начало трещать. Но он сдержался, только посмотрел на меня говорящим взглядом. — Разрули это, — прошипел он мне на ухо, и от его шёпота, казалось, воздух похолодел, — пока я сам не начал тут всё крушить к такой-то матери.

Я прокашлялся.

— Мы готовы предложить сумму в пять тысяч золотых в качестве компенсации. Ни больше, ни меньше. Это наше окончательное предложение, и настоятельно рекомендуем на него согласиться.

— Пять косарей на три деревни⁈ — ахнул Герман Дурнев. — Да вы издеваетесь! С таким же успехом мог бы нам ещё и мелочь на карманные расходы отсыпать, что мамка на завтраки даёт. Это даже не смешно!

— Пять тысяч в знак признания нанесённого ущерба, — пояснил я. — Но что касается позиции Германа… она, мягко говоря, несостоятельна. Для него это наступательная война, так что все понесённые им расходы — его личные проблемы и его инвестиционные риски. Сияна, Госпожа Анна Вульф, ваши караваны грабили, да, спору нет. Но если у вас нет точной документации по ущербу, счетов-фактур и актов приёмки-передачи, то мы готовы предложить только эту сумму.

— Я-то думала, ты тут за нас топишь, — проворчала Сияна, сверля меня взглядом. — А ты, оказывается, тот ещё переговорщик, всем сёстрам по серьгам раздаёшь.

— Я честно делаю свою работу, которая направлена на заключение мира. Компромисс, Сияна, это не когда кому-то хорошо, а когда все идут на уступки. Уступки Лекса колоссальны, он уступает вам территорию в три Швейцарии, в том числе побережье. Ему придётся отказаться от своей природы и характера, а это тоже немало. Если вы принимаете сделку, Могутов будет разоружён, как призывник после дембеля, вы станете на пять тысяч золотых богаче, и получите охрененный кусок земли, который сможете поделить между собой, как вам заблагорассудится. Ситуация, короче, такая. Мы можем вернуться к войне, в ходе которой каждому придётся туго, исход её неизвестен и может стать фатальным для каждого. А можем обратиться к реальности и принять то, что лежит на столе. Мир на пятнадцать лет. Это, блин, куда лучше, чем война, которая унесёт тысячи жизней с обеих сторон. Посчитайте КПД такого решения, дамы и господа.

— Он говорит логично, — произнесла Госпожа Анна Вульф. — Я ответственна перед своим народом и должна защищать его. Если это необходимый путь, да будет так.

— Ага, — хмыкнул Герман. — А если я смогу выиграть войну, даже мечом не взмахнув, ты даже не представляешь, насколько моя Репутация взлетит как внутри моего народа, так и в мировой политике.

Сияна скрестила руки на груди и сузила глаза. Она смотрела не на Лекса, а на меня, намекая, что недовольна моей позицией, будто я её внезапно предал, переметнулся на сторону врага.

Но сейчас не время её успокаивать и расшаркиваться. Если я хотел сохранить с ней хоть какие-то отношения, придётся это делать за стенами зала переговоров. Поэтому я прокашлялся и надавил на неё.

— Если вы, Сияна, продолжите тут быковать и торговаться, как на базаре, мы просто встанем и уйдём, — жёстко сказал я. — Ваши компаньоны, похоже, способны мыслить трезво и видеть выгоду. Неужели Вы одна хотите обречь невинных мужиков и баб на смерть в военной мясорубке? Хотите, чтобы солдаты там, снаружи, подыхали от голода и обморожений, пока переправляются через ледяной фарватер? Это ляжет на Вашу совесть, мадам. К тому же не забывайте, из-за кого изначально заварилась эта каша, и с какой позиции Вы стартовали в этой истории.

Все взгляды устремились на неё.

Используя такую формулировку, я поставил её в крайне неловкое положение. Ей пришлось бы признать, что она скорее даст умереть простым людям, чем получит меньше денег. Лицо Сияны слегка покраснело, когда до неё наконец дошло, в какую хитрую вилку я её поставил. Классический приём, кстати, из учебника по жёстким переговорам. «Или-или», без вариантов.

— Понятно, — сказала она сквозь зубы. Выражение её лица говорило об обратном, и я забеспокоился, что, возможно, нажил себе врага. Но если такова цена мира, так тому и быть. Нельзя сделать омлет, не разбив яиц. — Мне это не нравится, но я соглашусь.

— Ну что, ставим на голосование, как в приличном обществе? — спросил Герман, потирая руки.

— Кто «за» эту торговую сделку? — спросил я. Все руки взметнулись вверх. — Отлично, — сказал я, открывая Стратегическую карту. Этот интерфейс, надо сказать, оказался чертовски удобной штукой, получше любой ERP-системы. — Тогда подтверждайте согласованную сделку через свои оверлеи, и дело в шляпе.

Наступила тишина, пока все внимательно читали условия сделки. Лекс согласился первым. Ещё бы! Ему не терпелось свалить домой и забыть всё, как страшный сон. Герман оказался вторым, за ним госпожа Анна Вульф, и через несколько минут, поколебавшись для приличия, наконец и Сияна. В одно мгновение огромный кусок земли перешёл в руки коалиции. Прямо как в компьютерной игре, клик — и готово.

— Свершилось, — подвёл итог я, закрывая оверлей и осматриваясь. Герман уже доставал карту, чтобы делить территорию, Госпожа Анна Вульф сидела тихо, а Сияна сверлила меня взглядом. Я проигнорировал её и произнёс несколько слов, закрывая дискуссию: — Да воцарится мир на Юге Истока дольше пятнадцати лет, а лучше навсегда! Всем спасибо, все свободны. Можете расходиться по своим вотчинам.

Лекс Могучий схватил меня за рукав так, что чуть не оторвал, и оттащил в сторонку, подальше от ушей остальной честной компании. Я уж приготовился к очередному взрыву его фирменной ярости, но вместо этого на его роже отразилось… облегчение?

Охренеть, да и только!

— Не могу поверить, что ты это провернул! — сказал он, слегка посмеиваясь, как мальчишка, которому удалась особо хитрая шалость. — Ты заставил их согласиться на мир! Ты просто грёбаный гений переговоров!

— Ты, вроде, должен быть злее цепного пса из-за того, что просрал почти всё своё состояние и влияние? — спросил я, удивлённо приподняв бровь.

— О, я в ярости, можешь не сомневаться, аж пар из ушей идёт, — прорычал Лекс. — Но, по крайней мере, давление на время спало. Смогу перегруппироваться, прикинуть хрен к носу, куда дальше двигать. Реструктуризация активов. В худшем случае хотя бы следующую весну увижу. Потому что, честно говоря, если бы они меня цапнули, я почти уверен, что они бы плевать хотели на все штрафы и просто бы меня казнили. Как пить дать, показательную порку бы устроили, чтобы другим неповадно было.

— Не могу сказать, что они были бы неправы, после всего, что ты тут наворотил, — ответил я. — Но я готов поставить твою никчёмную жизнь против сотен, если не тысяч других. Такой вот бартер, если хочешь.

Лекс кивнул, и на его лице появилось выражение понимания.

— Тысяч, можешь мне поверить. У меня есть… скажем так, не самые приятные методы самообороны. Колдунство, требующее, назовём их так, добровольцев. Если бы меня припёрли к стенке, я бы точно пустил в ход любые заклинания, будь уверен. Так что если когда-нибудь засомневаешься, правильно ли ты поступил, Алексей, просто вспомни, какой туз у меня был припрятан в рукаве. А если точнее, то целая пачка окровавленных тузов.

От таких слов у меня аж мурашки по спине пробежали, здоровые, как крокодилы.

— Тебе тут дали второй шанс, Лекс, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я бы на твоём месте хорошенько подумал, по той ли дорожке ты идёшь. А то ведь она, знаешь ли, может в тупик завести или прямиком на эшафот.

Лекс пожал плечами.

— Я такой, какой есть, и горбатого, как говорится, могила исправит. А пока, Алексей, бывай здоров, не кашляй. И если тебе своя шкура дорога, держись от меня подальше. Очень, очень подальше.

И с этими словами гнусный кадр свалил.

У меня мелькнула мысль, что зря я его отпустил, надо было додавить гадину, но тут же пришло спокойное осознание. А ведь эльфы-то всё равно вернут свои территории. И поскольку они в этой сделке не принимали участие, им и соблюдать никакой мирный договор не придётся. Без сомнения, им теперь гораздо проще завоевать город, которому по условиям договора запрещено иметь армию и вообще рыпаться. Такой вот геополитический пасьянс, мать его. И я в нём, похоже, разыграл неплохую партию для своих долгосрочных инвестиций.

* * *

Последствия мирных переговоров не заставили себя долго ждать, и, скажу я вам, оказались они быстрыми и брутальными, как удар кастетом в висок.

Первой ко мне подвалила Сияна Шило, управительница Шилово, и слова её, мягко говоря, не добавили мне оптимизма.

По её мнению, этот хитрый жук Лекс Могучий меня попросту обвёл вокруг пальца,уйдя от справедливого, как ей казалось, возмездия за все его прегрешения.

Я, конечно, как мог, пытался ей втолковать, что война — это вообще не вариант, особенно с учётом того, какие жуткие козыри в рукаве он припас на самый крайний случай, чтобы защитить свою драгоценную шкуру. Но ей было глубоко по барабану. Наши контракты, мол, доработают до конца срока, а потом всё, адьос, град Весёлый для Шилово больше не кореш.

Прикинь? И пофиг, что всё началось с того, что именно Сияна просила себя защитить, и из-за неё всё и завертелось! Не так давно она сидела в жуткой депрессии и вообще помирать собиралась, а я, по сути, лишил клыков её злейшего врага, но Сияна всё равно восприняла мою роль представителя Лекса как чистое предательство. Вот такая, блин, женская логика, чтоб её!

Я, конечно, понадеялся, что это она так, сгоряча ляпнула. Ну, типа на эмоциях. Что пройдёт немного времени, она там остынет, пар выпустит, и до неё дойдёт, что я тут, в общем-то, не враг ей, а совсем даже наоборот. Но давить дальше в тот момент мне казалось просто бессмысленным занятием.

Вместо этого я просто дал ей выговориться, выплеснуть всю свою желчь, ну и извинился, где только можно было чисто для проформы, конечно. Пусть думает, что проняло.

Госпожа Анна Вульф отнеслась ко всему куда спокойнее Сияны, эдакая леди до мозга костей, но её слова прозвучали холодно и взвешенно, как будто каждую фразу на аптекарских весах отмеряла.

— Лекс Могучий принёс в этот мир немало страданий, — сказала она, глядя куда-то мимо меня своими прозрачными, чуть выцветшими глазами. — Горя мы хлебнули из-за него, не дай боги никому, — голос её был тихим, почти шелестящим, как сухие листья под ногами. — Но я не думаю, что мы смогли бы его захватить. Слишком уж он хитёр и изворотлив, этот Лекс. Ты хорошо поработал, Алексей.

И всё. Точка. Ни слова больше. К тому же день становился всё холоднее, пробирая до костей стылым ветром, а ей нужно спешить домой, пока дороги не замело окончательно. Меня, честно говоря, несколько озадачила такая сдержанность. Анна, блин, как партизан на допросе, отказывалась делиться чем-то большим, чем абсолютно сухим комментарием. Никаких эмоций, никаких личных оценок, чисто факты, как в полицейском протоколе. Было бы неплохо, конечно, поболтать с ней подольше, может, выудить чего интересного, но я прекрасно понимал её спешку: зима здесь не тётка, а суровая реальность.

Все торопились по домам, пока непогода не разошлась вовсю и не отрезала все пути-дороги к чертям собачьим.

— Аха-ха! — громыхнул Герман Дурнев, от души хлопнув меня по плечу так, что я чуть не присел. Здоровенный, зараза, и ручищи у него как кувалды. — Ну ты, Алексей, даёшь! Мастер, блин, высшего пилотажа. Умудрился и друзей своих до белого каления довести, и врагов при этом умаслить. Талант! Не иначе.

— Я делал то, что считал лучшим для дела, — пожал я плечами. — Результат прежде всего. Главное, что заключён мир.

— И это правильно, — кивнул Герман. Он на секунду замолчал, огляделся по сторонам, как заправский шпион из дешёвого боевика, и понизил голос до заговорщицкого шёпота, от которого за версту несло пивом и какой-то дешёвой табачиной: — Я тут наконец-то получил весточку от Эльфийской Державы. Так вот, они там в полном восторге от перспективы принудительной демилитаризации Лекса. Прям пищат от удовольствия, как дети малые, которым новую игрушку подарили. Зимой они, конечно, рыпаться не будут, у них там, сам понимаешь, эльфийские нежности. Холода боятся, как огня, да и вообще эти ушастые те ещё неженки. Но вот весной… Думаю, можно смело ставить на то, что у них на побережье появится пара-тройка новых симпатичных городков за счёт Лекса, естественно.

Я ожидал чего-то такого, поэтому отреагировал сдержанно. Тут получается такая мировая политика: Лекс мне не друг, эльфы тоже ни разу не приятели. То, что среди них меняется баланс, ни хорошо и не плохо, предсказуемое положение вещей.

— Главное, они не в обиде на наш мирный договор? — уточнил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от облегчения. А то ещё подумает, что я тут сопли распустил.

Герман мотнул своей квадратной башкой.

— Да ты что! Наоборот! Мой связной шепнул, что они там настолько довольны случившимся гешефтом, что даже вернут мне часть моих расходов. Прикинь? Почти тридцать процентов! Тридцать! Это ж какие бабки! Считай, на ровном месте поднял.

— Весьма щедро, — хмыкнул я. — Прям аттракцион невиданной щедрости какой-то. Не иначе, как звёзды удачно сошлись.

— А землицу их ты им вернёшь, как договаривались? — не удержался я от вопроса, который меня немного беспокоил.

— Уже, — Герман махнул рукой, мол, дело сделано, не парься. — Мы же всё попилили, все территории разграничили ещё до того, как сюда приехали, — ответил он, подходя к столу, на котором лежала здоровенная, пожелтевшая от времени карта местности. От неё пахло пылью, чем-то неуловимо древним и, кажется, мышами. Территории, судя по разноцветным пометкам, нанесённым явно не одной рукой, были поделены между пятью заинтересованными сторонами.

— А это что за кусок пирога? — спросил я, ткнув пальцем в отмеченную жирным красным цветом территорию прямо у кромки воды. Такой, знаешь, аппетитный кусочек, километров на пятнадцать побережья, не меньше. Выглядело очень заманчиво.

— А это, дружище Алексей, твои комиссионные, — заявил Герман, небрежно присаживаясь на край стола, отчего тот жалобно скрипнул, как старая телега. — Твой честно заработанный процент за то, что провернул эту сделку. Прибрежная территория, идеально расположенная, чтобы дать тебе прямой выход к океану. Сможешь свою торговлю расширить, логистику наладить, все дела.

— И это… моё? — переспросил я, чувствуя, как от такой перспективы, прямой выход к океану, ёпрст, у меня слегка закружилась голова, а в ушах зашумело, как морской прибой. Вот это подгон, я понимаю!

— Именно, — подтвердил Герман, довольно ухмыляясь. — Сияна Шило, конечно, немного вышла из сценария со своими истериками, но остальным сделка очень даже зашла. Прям по душе пришлась. За пятнадцать лет многое изменится, да и с моим присутствием в регионе Лекс Могучий станет абсолютно бесполезным, как прошлогодний снег. Ну, ты понял. Так что в знак благодарности я решил подкинуть тебе кусок землицы, который принесёт тебе максимальную пользу. Чисто по-братски, от души.

Глава 21

Возможности, которые открывал прибрежный город… Да они казались просто безграничными!

Голова шла кругом от перспектив, как будто я литр водки в одно лицо навернул, не закусывая.

Сухопутная торговля ограничена проблемами на поверхности, качеством дорог, бандитами, перевалами, реками, угрозой, что по дороге заведётся разбойный барон или вспыхнет война, эпидемия или просто лесной пожар. И это, не говоря про сложности передвижения для самого транспорта, низкую скорость, проблемы с кормом для лошадей, плюс расходы на зарплату возницам.

Конечно, море требовало морских судов, экипажи и капитанов. Имелись ещё тысячи нюансов, однако так моя торговая сеть сможет дотянуться до самых удалённых уголков, до каких-нибудь затерянных в океане островов, а то и вообще до земель на другом конце света, куда ещё ни одна собака не совалась!

Более того, я смогу даже искать новые континенты, мать его, и находить там всякие экзотические товары, которые здесь днём с огнём не сыщешь! Это же золотое дно, настоящий Клондайк! Можно такие бизнес-схемы мутить, что все местные олигархи от зависти удавятся!

— Эй, ты там в обморок не падай, — хмыкнул Герман, видя моё слегка ошалевшее состояние. — Это всего лишь полоска земли. Небольшой такой актив, но перспективный.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул я, едва переводя дух. Адреналин бил в кровь, как хороший коньяк, бодря и туманя одновременно. — Здесь столько всего можно замутить! Столько проектов реализовать! Это же… Это просто охренеть как круто!

— Отлично, — Герман потёр свои мясистые ладони, явно довольный произведённым эффектом. — Теперь остался вопросик с оплатой твоих консалтинговых услуг. Чисто финансовый аспект, ничего личного. К сожалению, учитывая объём транзакции, мне придётся отправить тебе золото караваном. По-другому никак, сам понимаешь, не в кармане же тащить такую прорву! Это приемлемо?

Я кивнул, всё ещё не в силах оторвать взгляд от потрясающе аппетитного куска земли на карте. Он манил, как сирена Одиссея, обещая несметные богатства и безграничное влияние. Это будет первый, но такой, блин, важный шаг к созданию настоящей торговой империи, корпорации, которая сможет распространить моё влияние далеко и широко по всему этому грёбаному Истоку!

— Итак, итоговая сумма — двадцать семь тысяч золотых, — продолжил Герман, деловито постукивая пальцем по какой-то бумажке, которую он извлёк из-за пазухи. — Неплохой такой кэш-флоу, а? — И хотя я могу показаться жмотом, старина, но, думаю, я не должен платить тебе за ту часть, которую мне вернули ушастые. Логично, правильно? Зачем платить дважды? Экономия должна быть экономной.

Всё ещё пялясь на карту, как баран на новые ворота, я откашлялся. Аппетит у Дурнева, конечно, будь здоров, хитрый жук, пытается навариться даже на мне.

— Все транзакции подлежат оплате в полном объёме, — отчеканил я, стараясь придать голосу максимум деловой твёрдости, как будто речь шла о многомиллиардном контракте где-нибудь в Москва-Сити. — Независимо от того, получил ты какой-то там возврат или нет. Условия договора, знаешь ли, святое, и нечего тут мухлевать.

— Чёрт! — выругался Герман, но беззлобно так, скорее с досадой. — Думал, прокатит. Ловко ты меня, старый лис! Ну хорошо, твоя взяла. Пересчитаю цифры и отправлю тебе золотишко. Жди.

Я поднял на него глаза и рассмеялся. Ну и жук этот Герман! Конечно, но свой в доску, когда ему это выгодно.

— Этого стартового капитала более чем достаточно, чтобы запустить мой новый город. Прям отличные инвестиции в будущее!

* * *

Град Весёлый не просто выживал, он по-настоящему процветал, даже когда Исток сковала самая беспощадная стужа. За окном завывал ветер, словно голодный волк, бредущий по бескрайним снежным равнинам, и трещал мороз, такой лютый, что казалось, земля превратилась в монолит льда, непробиваемый и безжизненный.

Но внутри наших стен царила совсем другая атмосфера.

Эльфы, как только получили информацию о том что мы заключили выгодный мир с Лексом Эльфобоем убрали свою элитную охрану, которой в последнее время я не больно-то доверял и которая без толку ошивалась в граде Весёлом. Они просто взяли и исчезли, даже «пока» не сказали. Вежливость с человеками не входила в культурный код эльфов.

То есть к тому моменту, когда я добрался до столицы, их уже и след простыл. Ну и ладно, скучать не буду, у меня тут и так два головореза телохранителя есть.

Пока остальной Исток погрузился в вынужденную зимнюю спячку, укрывшись от холода и ожидая весны, град Весёлый бурлил жизнью. Он не просто существовал, а кипел, двигался, наполненный неподдельным энтузиазмом, который, казалось, мог растопить любой лед. Город напоминал оживлённый муравейник перед самым началом дождя: каждый занят делом, каждый полон энергии, предвкушая что-то важное, что-то новое.

Теперь он уже ничем не походил на то унылое и донельзя мрачное поселение, в которое я пришёл когда-то, и которое позволило мне собой «порулить».

Те колоссальные изменения, которые проявлялись во всём, и являлись моей личной гордостью, моей победой, результатом моего труда. Значит, всё не напрасно?

И причиной всеобщего оживления были не только тепло очагов и запасы провизии.

Новость, сенсационная новость о моём плане построить новое поселение не просто где-то на земле, а прямо на воде, разлетелась по городу со скоростью степного пожара, захватывая умы и сердца. Это было нечто настолько необычное, настолько смелое, что мгновенно стало главной темой для разговоров. Сарафанное радио, этот древний и безотказный способ передачи информации, снова доказало свою эффективность. Оно работает куда быстрее и убедительнее любого, даже самого дорогого и хитроумного PR-агентства, передавая вести от одного человека к другому, обрастая подробностями и эмоциями.

При этом большинство наших жителей в глаза не видели никакого океана, да и о большой воде имели весьма смутное представление. Представьте себе их реакцию на идею жить на море?

Неудивительно, что по всем углам, в тавернах, на рыночной площади, да и просто во дворах пошли бесконечные шепотки и пересуды. Люди фантазировали, какие тайные чудеса и несметные сокровища может скрывать эта самая большая вода, этот неизведанный мир. Кто-то представлял затонувшие корабли, полные золота, кто-то невиданных морских чудовищ, а кто-то просто волшебные подводные города. Фантазёры, конечно, ещё те, блин, но их буйное воображение порождало волну энтузиазма, а энтузиазм, как я всегда говорил, это бесценный ресурс, топливо для великих дел.

Параллельно с пересудами и разговорами наша культура переживала настоящий расцвет. Новый Храм Песни, который мы недавно возвели, не просто радовал глаз ерасотой, а активно работал, принося городу кучу самых разных, очень полезных «допингов». И это вовсе не зелья и не эликсиры, а нечто куда более ценное: бонусы к Радости и Довольству жителей, которые ощущались повсеместно.

А Жрецы Песни, служители нового культа, добавляли в повседневную жизнь города настоящей осязаемой красоты и, что важнее, душевности. Они несли гармонию и вдохновение, делая наше существование богаче и осмысленнее. Это походило на атмосферу лучших салонов и театров Лондóна или Парижа, только без их чопорности и снобизма. По-нашему, по-весёловски, с размахом и от души.

Даже когда завывал ветер, а лютый холод, от которого, казалось, стыла кровь в жилах, загонял всех в дома, запирая в теплых стенах, я то и дело слышал звуки. Веселые и немного грустные, протяжные и задорные песни доносились чуть ли не из каждого окна. Отовсюду звучали лютни, флейты, барабаны, создавая непрерывный музыкальный фон. Ну просто какой-то вечный, нескончаемый фестиваль авторской песни, который не прекращался ни на минуту, разве что без тех самых занудных бородачей с акустическими гитарами, которые любят петь о своих страданиях. У нас пели о жизни, о радости, о планах на будущее.

И вот постепенно, шаг за шагом, народ начинал проникаться простой, но глубокой мыслью, что искусство — это не просто какая-то там бесполезная фигня для тех, кому нечем заняться, не просто развлечение для бездельников. Нет, они начинали понимать, что искусство — это нечто куда более важное, фундаментальное для человеческого бытия, неотъемлемая часть самой жизни, ёпрст! Оно питает душу, даёт силы, объединяет людей, помогает выразить то, что трудно сказать словами. Такое осознание меняло весь взгляд на мир.

Я знал, что это только начало.

Скоро, очень скоро, мы будем готовы выйти за пределы Града Весёлого и поделиться нашими собственными художественными творениями: песнями, историями, ремёслами, всем, что родилось в этой уникальной атмосфере, с остальным Истоком.

И пусть они там сидят и обзавидуются нашему культурному уровню, нашей жизненной силе и радости! Я знал абсолютно точно, что некоторые из наших творений окажут такое влияние, что заставят другие культуры просто-таки мечтать стать похожими на нас, перенять наш дух, нашу тягу к прекрасному. Ну или хотя бы попытаться неуклюже скопировать, как китайцы пытаются воспроизвести айфоны. Вроде похоже, но душа и качество не те. Мы становились маяком культуры в этом суровом мире.

Сидя в своём кабинете в Администрации, я погрузился в мир спокойствия, неспешно потягивая горячий, удивительно ароматный чай, наш собственный особый сбор с терпким чабрецом, напоминающим о летних полях, и нежным сладковатым липовым цветом, словно глоток самого уюта.

Тепло кружки согревало ладони, а пар поднимался лёгкой дымкой, наполняя пространство нежным запахом, который мгновенно успокаивал. Передо мной на массивном деревянном столе лежал свиток пергамента, а рядом чернильница и перо. Я набрасывал первые, ещё очень предварительные, но уже волнующие бизнес-планы для моего грандиозного проекта, того самого нового приморского города, который должен стать настоящим чудом у воды. Город, построенный по единому плану, город настроенный на новые (насколько это возможно для Истока) технологии, геометрию, на бизнес, и конечно же, город, в котором жителям захочется жить. А тем, кто уже живёт, будет весело, радостно и хорошо.

Каждая линия пера, каждый символ на шуршащем пергаменте ощущались как шаги к будущему, как воплощение мечты в реальность.

В этот момент я позволил себе роскошь просто остановиться. Остановиться и глубоко вдохнуть, впитать эту спокойную умиротворяющую ауру, которая, казалось, пропитала сами стены моего кабинета.

Воздух наполняли тонкие приятные запахи: сухой благородный аромат старого дерева, из которого сделана мебель, свежий, чуть терпкий запах чистой бумаги и чего-то ещё, совершенно неуловимого, но бесконечно уютного, напоминающего тепло домашнего очага… Да, чёрт возьми, аромат бабушкиных пирожков, которых я никогда не пробовал, но о столько о них слышал. Меня наполняло ощущение полной безопасности и покоя, словно весь внешний мир с его тревогами остался где-то очень далеко.

Наконец-то. Угроза большой войны, которая висела над Истоком, словно грозовая туча, готовая разразиться в любой момент, миновала, отступила куда-то на периферию бытия. И мои собственные, очень личные страхи, связанные с Лексом Могучим, опасения, что этот непредсказуемый тиран всё-таки не забудет старых обид и решит прийти за мной, чтобы, фигурально выражаясь, оторвать мне голову (а может, и не фигурально), тоже потихоньку рассеялись. Рассеялись не разом, а постепенно, как утренний туман под лучами восходящего солнца, оставляя после себя ощущение ясности и облегчения, словно тяжёлый груз свалился с плеч. Не факт, что он не выкинет что-то новое, однако очень скоро его начнут больше занимать эльфы, а не я. Надеюсь, я не числюсь в списке его врагов, но даже если и так, возможно, нахожусь далеко не в первых строках, а значит, можно пока о нём не думать.

А не думать о чём-то, о какой-то проблеме, это уже само по себе великое благо.

Я сидел, откинувшись в удобном кресле, в состоянии полного, абсолютного умиротворения, иногда помахивал ногой и наслаждался чистым, незамутненным кайфом, таким редким в нашем суровом мире, где каждый день — это борьба.

Я сделал ещё один медленный глоток чая, позволяя теплу и аромату разлиться внутри, и предался приятной медитации. Размышлял о недавних успехах не только в бизнесе, но и в деле строительства нашего Весёлого града, в развитии его культуры, в обретении той удивительной жизненной силы, о которой я только что думал. Вспоминал, как недавно мы балансировали на грани, и как теперь город процветает. Это было время наслаждения плодами своих трудов, время для тихой гордости и планирования ещё более амбициозных проектов. Я чувствовал себя на вершине мира, купаясь в ощущении достигнутого.

Но, как часто случается в нашем неспокойном мире, истинный покой — штука хрупкая и длится, увы, недолго. Только я полностью погрузился в свои приятные мысли и не менее приятные планы, и уже чуть было не задремал на рабочем месте, как внезапно, без всякого предупреждения, в тяжёлую деревянную дверь моей Администрации кто-то заколотил. Заколотил так яростно, настойчиво и громко, словно весь мир вокруг рушился, и от скорости и силы этих ударов зависела его жизнь, а может, и жизни всего города. Мир покоя рухнул в одно мгновенье, разбившись о резкий тревожный звук.

Едрёна вошь!

Ломятся прямо как коллекторы в девяностые, когда ты немного задержал платёж по кредиту.

— Алексей! — раздался снаружи знакомый, но какой-то панический голос. — Открывай дверь, чёрт тебя подери! Срочно!

Вот не было печали! Это же голос Демида Серебрянникова! Что-то я не припомню, чтобы старый воротила Торговой гильдии назначал мне встречу среди своего плотного графика.

Что-то заставило его нарушить все свои планы, либо же его график внезапно перестал быть таким насыщенным?

Я кивнул Глыбе, который как обычно стоял у двери, словно высеченный из камня, невозмутимый и внушающий уважение своей неподвижностью. Я даже не произносил приказа, просто короткий, понимающий взгляд, и этого оказалось достаточно. Тот молча повиновался без лишних движений или вопросов, и рывком распахнул тяжёлую деревянную дверь.

От резкого движения по полу пробежал ощутимый сквознячок, мгновенно принеся с собой резкий запах снега, мороза и чего-то ещё неуловимого, но очень похожего на тревогу, словно холодный ветер принёс с собой дурные вести.

И вот в проёме нарисовался Демид Серебрянников из Златограда, собственной персоной. Он буквально влетел в кабинет, не сбавляя скорости и, казалось, расталкивая невидимые препятствия на своём пути, с единственной целью немедленно, бросив любое дело, поговорить со мной.

Судя по его виду, дело обстояло из рук вон плохо. Выглядел он, прямо скажем, просто ужасно: взъерошенный, рубаха явно не первой свежести и сидит криво, перепуганный до чёртиков, глаза бегают по комнате, как у нашкодившего кота, который только что разбил любимую вазу хозяйки.

Его появление здесь, в моём кабинете, так открыто, средь бела дня, да ещё и в таком состоянии, уже само по себе являлось грубейшим, вопиющим нарушением нашей с ним строжайшей договорённости о полной конспирации.

Спалился, как последний школьник с сигаретой за гаражами, которого поймал директор школы. Надо же как неосторожно! Что, чёрт возьми, могло заставить его так рисковать?

— Что стряслось, Демид? Почему ты здесь, и почему, прости, так открыто? — спросил я, резко поднимаясь со стула, чувствуя, как спокойствие мгновенно улетучивается, сменяясь раздражением и растущей тревогой.

И как назло в этот самый момент я потерял контроль над движением, опрокинул кружку и пролил остатки чая прямо на свои драгоценные заметки и расчёты, лежавшие на столе. Горячая жидкость вкуснейшего напитка растеклась по пергаменту, размывая чернила, превращая аккуратные записи в неряшливые пятна. Да ёшкин кот! Только все расчёты разнёс по листам записей, всё разложил по полочкам, и на тебе! Теперь переписывать всё заново!

— Как что стряслось⁈ Как что⁈ Это всё этот проклятый Лука Живодёров! Вот кто стрясся! — выдохнул Демид, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, которой не хватает кислорода.

Слова вырывались из него прерывисто, словно он пробежал не от двери до стола, а, ни разу не остановившись, пёр через ледяную пустошь от Златограда и до моего кабинета.

Глыба, не сводя глаз с посетителя, плавно закрыл дверь.

Лицо у Демида было багровым, словно он только что вылез из паровой бани, а по лбу ручьями стекал пот, несмотря на трескучий мороз за окном, который, казалось, должен заморозить любую влагу в воздухе. Он тяжело и хрипло дышал, весь красный, как варёный рак, и выглядел так, будто его вот-вот хватит приступ или что-то ещё столь же неприятное и жизнеугрожающее. Инфаркт миокарда! Вот такой рубец!

Я хотел было сказать, что мужику его возраста и комплекции, явно не атлетической, определённо не стоит так носиться по морозу, как угорелому, словно за ним гонится стая голодных волков. Может вот так и до цугундера добегаться, довести себя до больничной койки или даже до деревянного ящика.

Но само его состояние говорило о крайней степени паники и неотложности дела.

— У него теперь на подхвате не просто Торговцы, которых я знал или какие-нибудь наёмнки, а какие-то совершенно отмороженные мордовороты, настоящие быки! Здоровенные, с пустыми глазами, словно выдрессированные звери, готовые рвать на части по приказу. Сначала я, честно говоря, не придал этому особого значения. Подумал, может, это просто наёмные работяги для погрузки какой-то новой, особо ценной партии товара, ну, обычная логистическая операция, знаете ли, для масштаба. Но они, блин, вооружены до зубов! Не просто ножи или дубинки, а самое настоящее боевое оружие, как у заправского спецназа, который идёт на захват особо опасного объекта! Они не просто подошли к зданию гильдии, они его осадили, устроили там настоящий штурм, выламывали двери, крушили всё на своём пути! Но самое страшное… Им нужен был только я. Понимаешь⁈ Из всего этого хаоса, из всех людей, что сидят там, они искали только меня! Они пытались меня грохнуть!! Завалить, как последнего барана на бойне! Без суда и следствия! Я еле ноги унёс, Алексей, ты даже не представляешь, как я вырвался! Чудом! Реально на волоске висел, вот ещё чуть-чуть, и меня бы не было!!

Я слушал его, стараясь не поддаваться панике, анализировать, но внутри всё сжималось. Лука Живодёров… Это тот самый скользкий хмырь, которого я когда-то, признаюсь, сам же и натравил на Демида и его структуру, чтобы, ну, немножко вывести всю эту неповоротливую махину Торговцев из равновесия, создать нужный мне хаос.

И вот теперь хаос обернулся против меня.

Какая же, чёрт возьми, ирония судьбы!

Моя бывшая пешка, инструмент, который я использовал для своих целей, теперь играла против меня, сама того, вероятно, до конца не ведая, кто дёргает за ниточки. Прямо как в каком-нибудь паршивом предсказуемом детективе, где главный злодей в конце оказывается твоим бывшим садовником или дворецким, которого ты когда-то недооценил или обидел.

— Я тебя услышал, Демид. Всё понял, — сказал я, стараясь говорить максимально спокойно и ровным голосом, хотя внутри похолодело мгновенно, словно меня окунули в ледяную прорубь посреди лютой зимы. — Здесь ты в безопасности, Демид, не дрейфь. В мой кабинет, в мой город просто так с улицы не заходят. Но ситуация, прямо скажем, очень серьёзная. Она требует не просто обсуждения, а глубокого осмысления и принятия срочных мер. Что-то надо с ним делать, верно? С этим Живодёровым и теми, кто за ним стоит.

— Ещё бы! — простонал Демид, всё ещё тяжело дыша и хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Тем временем Глыба, который всё это время стоял рядом, огромный и невозмутимый, для начала убедился, что от старого функционера не исходило никаких проблем или угроз: ни оружия, ни подозрительных движений. Только после этого он аккуратно, словно Демид был хрупкой фарфоровой статуэткой, а не грузным мужиком, усадил его на ближайший стул.

Стул под его весом протестующе заскрипел всеми своими деревянными суставами, но, слава богу, выдержал.

— Потому что если они найдут… Ксли они доберутся до того зеркала… грёбаного зеркала связи… они смогут вычислить тебя, Алексей! — жалобно простонал он. — Ты понимаешь, что это значит⁈ Это прямой канал к тебе! Прямая ниточка, которая ведёт прямо сюда! Вся наша затея, вся наша сложная долгая игра пойдёт псу под хвост! Всё насмарку!

— Это значит, что наш с тобой альянс раскроют, наше тщательно скрываемое партнёрство обнаружит та самая организация, которую мы так старательно пытаемся подорвать изнутри, ослабить, лишить влияния, — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный липкий холодок. Представил себе последствия, и стало не по себе. — Ну да, ты прав. Вся наша конспирация, все наши планы просто коту под хвост. И не только это. Под угрозой окажется всё, что мы строили.

Демид сокрушённо кивнул, его лицо всё ещё оставалось бледным и осунувшимся. Вид у него был как у человека, которому только что сообщили о полном безвозвратном банкротстве всех его швейцарских банков сразу, да ещё и с перспективой сесть в долговую яму до конца жизни.

— Прости, Алексей, в тот момент… Там получилась такая напряжённая ситуация… Еле ноги унёс… Я просто не успел о чём-то подумать. Всё произошло так быстро, они сновали повсюду, как тараканы, которые вдруг вылезли из всех щелей. Просто налетели со всех сторон, я даже пикнуть не успел, не то что что-то спрятать или взять с собой. В целом, зеркало хорошо спрятано, знаешь, я позаботился об этом раньше, спрятал его надёжно, как мне тогда казалось. Но… если это те люди, о которых я думаю… Эти профессионалы… эти… вскрыватели тайн… они в конце концов его найдут. Рано или поздно докопаются до него. Они найдут все наши секреты, все наши тайные договорённости, всю нашу переписку, все планы! Всё, понимаешь⁈ Абсолютно всё! И тогда нам обоим крышка. Нас просто сотрут в порошок!

— Погоди. Лука же по сути был тобой повержен.

— Да, до недавних пор я так и думал, — горестно вздохнул Демид.

— Но что изменилось? А ты думал о том… почему он вдруг стал таким смелым и решительным? Откуда у него взялись вдруг сила и ресурсы? У него нарисовались новые друзья? Кто-то помогал нашему разлюбезному Луке Живодёрову организовать этот штурм? И что там за… вскрыватели тайн? Кто это такие? — спросил я, глядя Демиду прямо в глаза, стараясь не выдать своего нарастающего беспокойства. Пытался сохранить видимость контроля над ситуацией, хотя чувствовал, как почва уходит из-под ног.

Демид поднял на меня свой взгляд, и в его глазах я увидел мрачную, почти фатальную обречённость. Как будто он уже не просто подписал себе смертный приговор, но и приготовился к его исполнению, и теперь просто ждал палача, который придёт в любой момент. Он понимал, какая опасность нависла над нами обоими.

— Как кто? Одни из величайших воров в этом мире, Алексей. Самые неуловимые и самые беспринципные. Те, кто может вскрыть любой замок, найти любой секрет, вытащить что угодно откуда угодно. Серебряные Шуты.

Глава 22

Запах моря — это, скажу я вам, вещь!

Проникает в самую душу, заставляет дышать полной грудью, бодрит, аж слеза наворачивается от свежести и соли.

Так уж вышло, что в погоне за деньгами на Земле я почти не бывал на море и крайне редко оказывался на пляже. Всё больше по тусклым кабинетам, да по бездушным опенспейсам, вкалывал сутками без отдыха, как проклятый.

И море для меня существовало, как правило, в виде заставки на мониторе.

Офисы менялись, ремонт становился круче и дороже, монитор тоже рос в объёмах, потом стал плоским, но широким, вместе с ним росли и волны на заставке рабочего стола.

Мда-а а.

Реальные волны больше любого монитора.

И вот я стою, практически как завещал Жириновский про Индийский океан, на сияющих берегах океана. На береговой линии моей новой, так сказать, делянки. Пляжик такой, километров эдак в пятнадцать шириной, мой, личный, и рожа сама собой расплывается в довольной ухмылке.

Недолго думая, скинул свои уже поднадоевшие сапожищи.

Мыть не стал, дикость это.

Волны лениво так накатывали на песок, и я, как пацан малолетний, сунул ноги в воду. Песочек под ступнями оказался неожиданно приятным, тёплым, а вот водичка… Бр-р-р! Холодная, зараза!

Я чуть из неё не выпрыгнул, как ошпаренный. Вздрогнул, но стиснул зубы, мол, терпи, казак, атаманом будешь, и попытался насладиться моментом. Видать, этот их хвалёный Рокочущий океан, или как его там, хрен прогреешь, даже если солнце жарит вовсю. Но ведь зима только-только отчалила, буквально на днях последние заморозки отпустили.

Сейчас первые дни весны.

За моей спиной суетился здоровенный караван. Не обычный, торговый, а наоборот, караван с переселенцами, почти как в фильмах про колонистах об освоение Дикого Запада в будущем США.

Задача перед народом стояла простая: основать временный лагерь и, собственно, начать строить новый город с нуля.

Мы основываем новый город, а я вроде как Основатель. Основательный мужик, можно сказать. Мда.

Я бы, конечно, и раньше сюда нагрянул, мне вообще не терпелось, но зима в Истоке нешуточная, тем более что она, как и всё тут, магическая, и многие вещи делать не даёт.

Пришлось ждать весны ещё несколько дней после её отступления, пока холода не спадут окончательно и земля не оттает. Терпение, конечно, золото, но время — деньги, и каждый день простоя бил по моему бюджету и планам.

Новый город забабахать — это вам не мелочь по карманам тырить, как говорил Вицин в одном фильме.

Задумка крайне амбициозная, ресурсов жрёт мама не горюй! Тут тебе и на стройматериалы отстегни, и работягам заплати, да ещё и хавчик им подвози регулярно, пока сами на ноги не встанут и производство не наладят.

Логистика опять-таки давит плечи, чтоб её!

Пока на новой земле Ферму не отгрохают, чтобы, значит, самим себя кормить, или, как в нашем прибрежном случае, хотя бы Рыбацкую хижину не поставят, будут эти новые поселенцы целиком и полностью на шее у града Весёлого сидеть.

Иждивенцы, одним словом, а это прямой удар по моему бюджету и запасам продовольствия. Каждый такой день простоя — это упущенная выгода и прямые расходы. КПД падает, а я этого ой как не люблю.

Но, слава богиням Раде и Виоль, денежки у меня водились, так что запустить новый городишко я мог без особых проблем и головной боли.

Зимние «подвиги», ну, та заварушка с Германом Дурневым и Эльфийской Державой, когда мы (в основном они, но я тоже долю поимел) у Лекса Могучего южные территории отжимали, принесли мне неплохой такой куш в золотых. Прям джекпот сорвал, можно сказать, хоть в казино не ходи. Деньги они и в Истоке деньги.

И вот тут, казалось бы, самое время вложиться в родной град Весёлый, прокачать его, так сказать, по полной программе, превратить в столицу мира.

Но я, как всегда, решил пойти своим путём, не самым очевидным. Весь навар, все кровью и потом (ну, почти) заработанные золотые я решил пустить на новый проект, на прибрежную авантюру.

Зачем? А вот зачем. Тут, как говорили в крутом боевике из девяностых, охват. Они, правда, окружение врага имели в виду, а я по-нашему, по-деловому, расширение зоны влияния, создание новых логистических цепочек и, конечно же, доступ к новым ресурсам.

Гонять караваны на дальняк по суше — это, скажу я вам, тот ещё геморрой. Дорого, долго, ресурсов жрёт немерено, да и рискованно, чёрт возьми. На каждой второй развилке какие-нибудь бандиты могут поджидать.

Логистика хромает на обе ноги, пока нет нормальных дорог и прокачанных технологий. Если я захочу, к примеру, ящик пшеницы из моего города на другой конец континента отправить, то одни только транспортные расходы сожрут всю прибыль, и ещё должен останусь. У нас пока не открыты экономические фишки, которые позволили бы торговать по суше дешевле и быстрее. Такие вещи, увы, появятся далеко не скоро в нашем древе развития, до них ещё пахать и пахать.

Но я не зря в своё время бизнес-империю на Земле строил, кое-какая чуйка на выгодные схемы осталась.

Покопался я тут в своей Стратегической карте, в разделе «Экономические показатели», и наткнулся на любопытную опцию. «Морской торговец».

Включаешь её и опа! Получаешь нехилые такие бонусы для торговли по воде. Прям как скидочная карта для оптовиков или особые условия для VIP-клиентов.

Корабли, значит, будут плавать быстрее, торговые пути обойдутся дешевле, а самое главное, объёмы торговли вырастут в разы по сравнению с жалкими караванами. Появится возможность целые сухогрузы гонять, а не телеги скрипучие.

Единственный минус всей этой морской темы, стартовый капитал нужен просто охренеть какой. Ну, по крайней мере для таких мелких «деревень», как моя, даже с учётом ресурсов града Весёлого.

Это не семечками на рынке торговать. Чтобы запустить морскую торговлю, мне нужно владеть прибрежным городом, построить там Морской порт, а потом ещё нанять Корабелов, чтобы они начали клепать торговые суда.

А каждый такой кораблик, на минуточку, стоил по десятку тысяч золотых! У меня сейчас в загашнике всего тридцать пять тысяч, и большая часть этой суммы — как раз тот самый куш от зимней авантюры с Эльфийским Государством.

Град Весёлый, конечно, капал мне где-то тысячу золотых в неделю чистой прибыли. Не то чтобы копейки, жить можно, но, блин, до статуса олигарха местного разлива как до Луны пешком. Так, на поддержание штанов и мелкие проекты.

Поддерживали бюджет ещё и несколько торговых сделок, которые то появлялись, то исчезали, как мода на спиннеры. Спасибо разным деревням вокруг, которые периодически размещали заказы.

Но вот беда, наш град не имел никаких особо ценных ресурсов, за которые кто-то готов был бы платить бешеные деньги. В основном мы поставляли товары первой необходимости, которые просто тупо дешевле, чем у Торговцев.

Древесина да пиво — вот наши главные экспортные статьи. Негусто, прямо скажем, большинство покупателей на такие товары премиальную цену не ставили.

Я тут, помнится, пытался в винный бизнес влезть, даже виноград эльфийский раздобыл, рискуя своей шкурой не раз и не два. Думал, ща как замучу элитный напиток, олигархи в очередь выстроятся, как в мавзолей.

Ага, щас! Разбежался! Оказалось, иметь виноград — это ещё далеко не значит стать гениальным виноделом. Там, видать, какая-то своя хитрая технология, какой-то секретный ингредиент, которого мы, сиволапые, не знаем.

Типа «Новичка» для винограда, ёпрст. Я в это дело вложил уже немало золота, а отдача пока что…

Более того, все улучшения зданий, необходимые для повышения качества и количества производимого вина, означали, что мне придётся потратить ещё целое состояние, чтобы вывести Винодельню на полную мощность. Инвестиции, конечно, дело хорошее, но хотелось бы и дивиденды когда-нибудь увидеть.

Короче, пока не уверен, стоит ли дальше в это болото лезть и пытаться конкурировать с ушастыми на их поле.

В бизнесе, знаете ли, важно диверсифицировать активы, не складывать все яйца в одну корзину.

А то прогоришь — и привет, будешь лапу сосать до следующей удачной сделки. А я такое дело не люблю, мне нравится, когда кэш-флоу стабильный и желательно растущий. Приобретение доступа к предметам роскоши являлось моей целью при строительстве Винодельни, потому что если бы у меня имелся такой товар, я мог бы продавать его более богатым деревням и городам с высокой наценкой.

И вот теперь, когда моё внимание переключилось на южное море, Океан Вастус, то есть Рокочущий (что, кстати, могло намекать на риски мореходству), как его называли местные картографы, я мог начать новую охоту за редкостями.

Ибо море хранило множество тайных сокровищ, а эта конкретная территория была просто переполнена возможностями, как новогодняя ёлка подарками.

Лекс Могучий, тот ещё фрукт, когда-то всё это побережье под своей пятой держал. Но он, понятное дело, никакой не бизнесмен и не девелопер. Типичный гопник из 90-х, только масштабом побольше. Его тема — отжать, нагнуть, ограбить.

Армии свои гонял туда-сюда, всё выносили подчистую. Короче, эффективный менеджер уровня «Бог», если бог — это хаос и разрушение.

В результате того, что его остров у побережья был набит битком агрессивными и опасными солдафонами, большинство деревень здесь давно уже исчезли с лица земли. С тех пор, как Лекс тут впервые появился, на этом конце света не осталось ни одного Морского порта.

А ведь рыба тут ходила косяками, а огромные подводные залежи минералов и предметов роскоши оставались нетронутыми. Клондайк да и только!

Я видел через интерфейс Стратегической карты, что на воде есть десятки ресурсных точек. Некоторые давали промысловую рыбу, но довольно многие жемчуг, экзотическую рыбу или ракушки, которые можно использовать для производства красителей. Океан таил в себе всё это, и я намеревался забрать столько, сколько смогу унести, прежде чем сюда нагрянут другие поселенцы. Ясное дело, долго секрет о том, что Лекса обезоружили, и побережье снова свободно, не продержится. Надеюсь, к тому времени, когда кто-нибудь сюда доберётся, у меня уже появится самый мощный и внушительный Морской порт на всём побережье.

Стану тут морским царём, только без трезубца и хвоста, держа бизнес на стыке моря и суши!

Ну и первый шаг во всей этой авантюре — дать имя новому посёлку. Светлоград. Наверное, не особо креативно, но важно, чтобы название легко вписалось в местные реалии.

Типа светлые ветра морские, светлое будущее, которое мои люди принесут в этот, мягко говоря, не слишком просвещённый мир. Сильное имя, властное. В общем, меня устроило. Как только я вбил название в систему, клац, истройка тут же завершилась. Прям как по волшебству, честное слово, развернулся передо мной свеженький посёлочек.

Магия, чтоб её! Я основал поселение. Город! Нет, пока ещё не город, так, посёлочек

Ну как «посёлочек»? Скорее намёк.

Администрация — какой-то сарай скособоченный из досок на живую нитку сколоченный, того и гляди развалится от чиха. Три барака типа коммуналки «Воронья слободка», человек на двадцать в общей сложности, да крошечные такие границы влияния. Настолько крошечные, что до воды даже не доставали! Вот это, блин, облом так облом! Я-то рассчитывал сразу рыбкой заняться, а тут вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Разочарование — это ещё мягко сказано.

Это ж означало, что пищеблоку града Весёлого придётся и дальше пахать на два фронта, снабжая новых «курортников», пока их городишко не прокачается достаточно, чтобы его границы хотя бы до воды доползли. Опять расходы, опять геморрой с логистикой. «Эффективность» так и прёт, аж завидно. Я-то надеялся, что все здания, которые тут построю, будут связаны с водой. А теперь придётся тратить время и ресурсы на строительство всякой хрени просто для того, чтобы поднять уровень деревни.

Открыл вкладку «Строения» в своей Стратегической карте посмотреть, чего тут вообще можно возвести. Может, что интересное или полезное найду, что-нибудь такое, что в граде Весёлом строить просто не с руки из-за лимита населения. Народу там вечно не хватает, а работы хоть отбавляй. Прям как в России-матушке: территория огромная, а работать некому. Однако при основании новой деревни мы автоматически получили приток рабочих, которые входили в первоначальную стоимость строительства отряда Переселенцев.

Это давало мне, по сути, двадцать дополнительных рабочих рук в деревне. Все они были чужаками, готовыми стать гражданами в обмен на работу и крышу над головой.

При этом они, как Переселенцы, автоматом получали все культурные бонусы черты «Весёловец» и считались обычными жителями. Такая вот программа национализации и релокации по-местному.

Однако Переселенцев запрещалось переводить в другие деревни, так как перемещение предусматривало постоянное проживание в Светлограде. Ну, хоть какая-то стабильность кадрового состава.

Пока листал список доступных построек, мой взгляд зацепился за один раздел, «Туризм». Вариантов там хватало, в основном всякие постоялые дворы да таверны, но одна постройка прямо-таки бросилась в глаза. Вилла. Ого! Здание класса люкс, которое, по описанию, должно явно привлекать богатеньких Буратин, готовых надолго засесть в «прекрасном поместье». Почти как дача для депутата на Рублёвке или вилла на Лазурном берегу. Эта Вилла повышала туристический рейтинг города на целых 25 очков и гарантировала, что каждый сезон к нам станут приезжать как минимум пять-шесть состоятельных туристов на длительный срок.

Туризм, как оказалось, сулил кучу плюшек.

Во-первых, бабла городу приносил, а это всегда приятно. Во-вторых, если туристам всё нравилось, наша общая репутация росла как на дрожжах, что тоже немаловажно для привлечения новых партнёров и возможностей. А в-третьих, и это, пожалуй, самое главное, он стимулировал иммиграцию в этот самый Светлоград.

А с иммиграцией тут пока что был полный швах, просто ноль целых, ноль десятых.

Но чем больше туристов, тем шире пойдёт молва о Светлограде по городам и весям.

Люди, уставшие от холодных северных широт, может, и потянутся на тёплый юг, к морюшку. Искатели приключений или просто работяги, прослышав про нашу будущую морскую индустрию, тоже могли бы подтянуться. Рабочие руки всегда нужны, особенно если хочешь построить что-то грандиозное.

Множество причин говорили за то, чтобы построить Виллу в Светлограде.

Но что заставило меня задуматься, так это ценник. Пять тысяч золотых за здание! Места Вилла занимала немного, так что я потенциально мог бы построить две или три, создав гораздо более высокий уровень туризма для деревни.

Но, блин, потратить десять или пятнадцать тысяч золотых на что-то, что не являлось кораблём, вызывало у меня сильное расстройство желудка.

В конце концов, я хотел создать могучую торговую империю, а не туристическую Ниццу. Но с другой стороны, мне нужны рабочие для Морского порта, и просто необходимо прокачать Светлоград как минимум до 3-го уровня, чтобы его границы достигли рыбных мест. Такие высококачественные здания быстро повысят наш уровень, а также принесут доход.

Я долгое время колебался, потом глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду. Бабла, в принципе, хватало, можно слегка и потратиться, инвестировать, так сказать, в будущее. Да, возможно, свою торговую империю я не запущу на этой неделе, как хотелось бы, но в этом году точно построю! Иногда такие вот компромиссы, такие тактические отступления просто необходимы для стратегической победы. Бизнес, ёпрст, он такой: гибким надо быть, уметь адаптироваться к меняющимся условиям.

И с этой мыслью я решительно как никогда разместил заказ на строительство трёх приморских Вилл. Похоже, Светлоград начинал свою историю как сраный курортный городишко. Ну, что ж, Сочи тоже не сразу строился. А там, глядишь, и до морской державы дорастём. Главное — начать, а дальше видно будет.

Глава 23

Моё внимание переключилось на ещё одно поселение, Корнеево то есть. Помимо моей основной базы, града Веселого, я на правах опекуна контролировал и сиротинушек из Корнеево.

Я, конечно, планировал там нарисоваться на пару деньков, чисто по-человечески поприветствовать новоприбывших, сказать спасибо, что вписались в нашу движуху.

Само собой, ребята и сами бы справились, не маленькие, всё-таки они теперь под юрисдикцией нашего Сената, так что закон и порядок — наше всё. Судебную Палату там тоже отгрохали, чтобы все тёрки решались строго по закону, который мы там установили, а не по понятиям каким-нибудь.

Мой Советник-Арбитр Кузьма Поляна туда наведывался время от времени чисто проконтролировать, чтобы порядок был как в аптеке, и жалобы, если что, разруливались оперативно.

Поэтому, проверив состояние дел в Корнеево через стратегическую карту, я направился в Манск, который для меня из Светлограда значительно ближе, чем из града Весёлого.

Там мои, ну, скажем так, партнёры из Торговцев, Демид Серебрянников и Лания, уже, небось, все ногти сгрызли в ожидании моего появления.

Зимой, несколько недель назад, на товарища Демида произошло покушение, так что ему пришлось залечь на дно, как уголовнику в федеральном розыске.

Его противник, наглый хмырь Лука Живодёров, тут же подсуетился и прибрал к рукам все дела в Златограде, при этом на каждом углу трезвоня, что спит и видит, как вернёт бразды правления законному гильдмастеру северного города. Лицемер хренов!

Засада состояла также и в том, что Лука Живодёров сам же и стоял за всей заварушкой с покушением, не побрезговав помощью Серебряных Шутов, мстительной такой, знаете ли, гильдии воров, отмороженных на всю голову.

Само собой, мне ситуация, когда Серебряные шуты вредят моим союзникам и помогают моим врагам, ни разу не казалась совпадением.

Пока что Демид отсиживался в относительной безопасности у Лании, гильдмастера Манска.

Дамочка, надо сказать, с характером, но какой никакой союзник. Ни я, ни тем более Демид были не в том положении, чтобы брезговать её помощью.

Манск, крупный город и достаточно близкий к морю, а значит, и к моему Светлограду, по большому счёту оказался всеми забыт и заброшен. Цивилизованные регионы махнули на него рукой.

И всё из-за некогда могучего Лекса и его воинствующей орды. Во всех окрестностях будто чума прошла. Сам Лекс оставался, по сути, единственным клиентом Манска. Так, по мелочи кое-что закупал, но всё это городу как слону дробина. Местную экономику такой «торговлей» не поднять, хоть ты тресни.

Короче, КПД упорно стремился к нулю.

Да, Лекс никогда не атаковал сам Манск, поскольку город опекал протекторат гильдии Торговцев, и нападение означало бы войну со всей долбанной корпорацией, а на такое он решится не мог.

Но он выжег всю их клиентскую базу, и к началу зимы Манск уже приравнивался к пустыне: территория есть, толку нет.

Я тогда пообещал мадам Лании, что Манск у неё расцветёт пышным цветом, если она поможет мне кинуть этого Лекса.

Ну, типа провернуть одну деликатную операцию. Она, недолго думая, согласилась, подсобила наёмниками и и велела им в решающий момент переметнуться на нашу сторону в битве, которая так и не случилось.

С одной стороны, моя подстава не случилась, и услуга не понадобилась. А с другой стороны, не так уж и плохо всё вышло. Лекс устранён, новая доминирующая в регионе сила, Герман Дурнев, никак не выказывал желание продолжить политику «безлюдной земли».

Ланию явно порадовала новость, что аж три разные политические силы начали отстраивать деревни на южных территориях. Так что она клятвенно заверила, что окажет мне любую помощь, если, мол, понадобится. Руку давала на отсечение. Ну, почти.

Только вот она, бедолага, и не догадывалась, что мы с Демидом уже вовсю вели подрывную деятельность против всех Торговцев. Наш хитрый план предусматривал сломать их экономическую монополию в Истоке и, недолго думая, замутить свою собственную. Такой вот рейдерский захват, только в особо крупных размерах.

Прибыв в Манск, я первым делом наткнулся на толпы работяг. Они, как ошпаренные, красили давно заброшенные, облупившиеся стены, что грозно нависали над каждым, кто входил через западные ворота. Прям стройка века, не иначе.

Народу на ней копошилось явно больше, чем я помнил по прошлому разу, просто не протолкнуться.

А когда въехал внутрь, увидел, что людей там ещё больше. Кто конюшни чинит, кто заколоченные и разваленные халупы восстанавливает, а кто-то даже брусчатку на мостовых перекладывает, чтобы поровнее было. Суета как на московском рынке перед Новым годом.

Сразу видно, что в ремонт этого давно забытого богом города вбухивают немеряно сил и средств. Лания, баба неглупая, чуяла, что грядёт ренессанс. А когда захудалый Манск снова поднимется в топе, тогда и её должность гильдмастера Манска перестанет быть ссылкой для неудачников и превратится в реальный рычаг власти, в тёплое местечко с хорошим кэш-флоу.

Среди всей городской суеты и кипучей деятельности, где работяги с энтузиазмом, аж пар из ушей, вдыхали новую жизнь в старые обветшалые здания, я и заприметил Олега Корнеева.

Мой давний приятель шёл по улице с бригадой подрядчиков, раздавая указания, что и где строить дальше.

Прям прораб на стройке коммунизма.

Его собственная деревня, Корнеево, дошла до ручки, там чуть ли не бунт назревал, ну, я и подсуетился, взял её под свою опеку, пока там всё окончательно не развалилось к чертям собачьим. С тех пор его назначили Лордом Манска, таким себе Избранником, ответственным за застройку целого района.

То есть он тут пригрелся с моей подачи.

И судя по тому, что я видел, его маленький Оранжевый район, который ему выделили, выглядел вполне себе прилично. По крайней мере, не полная разруха. Работали несколько разных лавок и даже одна таверна под названием «Битый Кирпич». Название, конечно, так себе, не внушало оптимизма, но хоть что-то.

Его работяги как раз возводили какую-то конструкцию, но что это за хреновина, я с ходу разобрать не смог. То ли очередной сарай, то ли что-то более амбициозное.

Олег меня заметил издалека. Я махнул рукой, мол, здорово, и направился к нему. Энтузиазма на его лице я что-то не увидел, скорее наоборот, встретил он меня кислой миной. Как только Корнеев понял, что это я, его лицо аж помрачнело, будто ему лимон скормили, и он нехотя поплёлся мне навстречу. Такой, мягко говоря, нерадушный приём заставил меня слегка напрячься. Что-то тут нечисто. Неужели он уже пожалел о нашей сделке? О том, что променял свою загибающуюся деревню на эту должность? Чёрт его знает, в чужую голову не залезешь.

— Здорово, Олег! — сказал я, ещё раз махнув рукой и подходя ближе. Старался звучать бодро, хотя осадочек уже появился.

— Привет, Алексей Сергеич, — без особого оптимизма буркнул он, медленно так смерив меня взглядом с ног до головы, будто коллектор должника. — Чем могу быть полезен?

Что-то Олег сосем невесел.

— Да я, собственно, тут по делам с Торговцами, — ответил я, кивнув на здоровенное здание гильдии, которое морально и физически довлело, возвышаясь над городом. Внушительная, надо сказать, хреновина: огромная круглая башня, этажей эдак девять, а наверху балкончик, откуда гильдмастер мог, как падишах, обозревать всё своё царство-государство.

— Понятно, — протянул Олег.

Морда у него стала какая-то деревянная, казённая, будто он на паспорт фотографировался, а не приятеля встретил.

— А ты сам-то как тут? Всё путём? — поинтересовался я.

На его лице мелькнуло гамма эмоций, но тут не надо иметь диплом доктора психологии, чтобы понять, чувак несчастлив. Что-то его гложет, какая-то заноза в заднице. Но вот скажет ли?

Он на секунду открыл рот, будто собирался выложить всё как на духу, но тут же снова его сжал и выдавил из себя короткое и невнятное: — Ага, норм.

Как будто его пытали.

— Ни хрена ведь не норм, старина, — заметил я. — Слушай, Олег, если тебе тут не айс, так и скажи, не темни. Мы ж свои люди, не чужие.

— Хочешь, чтобы я сказал, как есть, Алексей Сергеич? — недовольно буркнул он.

Если бы он был котом, то сейчас бы побивал землю частыми ударами хвоста. Злость в его голосе звучала неприкрытая.

— Ладно. Тогда слушай. Я, блин, ни хрена не в восторге от того, что я здесь! Поначалу да, было прикольно: типа новый старт, своя территория, строй — не хочу. Но потом… Потом, твою мать, пришла новость о твоей ошеломительной победе! Ваша коалиция каким-то хером умудрилась нагнуть Лекса, и задрипанный Манск снова стал лакомым куском для всяких приезжих. И с тех пор я, блин, продыху не знаю! Лания гоняет меня, как сидорову козу, как раба на галерах, потому что я типа главный по этому району! Отказываешься, и она налоги взвинчивает, так что приходится не только своих рабочих ей одалживать, но и самому пахать на других участках, как проклятый!

Я видел, как он завёлся, выкладывая мне всё это.

Кулаки сжал так, что костяшки побелели, и, казалось, вот-вот взорвётся и начнёт крушить всё вокруг.

Полагаю, мой вид такого себе успешного бизнесмена на выезде стал для него жёстким напоминанием о тех сладких временах, когда он был сам себе хозяин и никому не кланялся. А теперь стал обычным менеджером среднего звена, которого дрючат все, кому не лень.

— Хреново, конечно, что с тобой так обращаются, сочувствую, — ухмыльнулся я. — Однако ты зря проецируешь злость на кого-то другого. Как говорил один персонаж, Антибиотик, в старом фильме, «научись, Олег, причины всех своих проблем в себе находить, тогда и проблем меньше станет». Так вот. Ты же сам, дорогой мой человек, позволяешь на себе ездить, как на ишаке. Выражаясь более понятно, ведёшь себя как терпила.

При этих словах выражение лица Олега изменилось. Мои слова и то, что я не отреагировал на его негатив, словно сковорода ударили его по лбу.

— Не понял, Алексей Сергеич. В смысле?

— Баланс существует, потому что у всех частей конструкции есть вес и прочность. У тебя есть вес в этой истории? Она угрожает поднять тебе налоги, чтобы ты пахал на неё, как негр на плантации, правильно? Но с другой стороны, без твоих рабочих она этот город хрен приведёт в порядок достаточно быстро. У тебя тут есть реальная власть, рычаги влияния, — пояснил я, — но ты сам её сливаешь в унитаз, когда позволяешь налогами себя запугивать. Сам подумай, что хуже, платить повышенный налог или смотреть, как город продолжает загибаться в состоянии полного бардака и разрухи? Где твой бизнес-план, Олег?

Олег медленно кивнул, переваривая сказанное: — Но… Она же может меня вышвырнуть отсюда, как паршивого котёнка!

— Ты Лорд, ёлки-палки, или поросячий хвостик⁈ Ну, едрёна кочерыжка, Олег, думай! Лания с самого начала ой как хотела заполучить Избранника, потому что у тебя есть такие фишки, которых у неё нет и быть не может. Это её работа сделать так, чтобы ты был доволен, как слон после купания, а не наоборот! Слушай, у тебя в распоряжении целый район рабочих, так ведь? Целое предприятие, хотя и в составе холдинга!

— Да, у меня где-то триста душ, — сказал он, на секунду задумавшись, и полез в свою полевую сумку за каким-то свитком. Развернув его, пробубнил: — Точнее, триста двенадцать человек в Оранжевом районе. Мой человеческий ресурс, если можно так выразиться.

— Полагаю, это те самые ребята, что сейчас на улице стены красят и латают, создавая видимость бурной деятельности?

— Они заняты полезным делом, — без особой уверенности выдал Корнеев.

— Ну так и прекращай свою благотворительность, пока она тебе что-нибудь реальное за эти усилия не отвалит, — отрезал я. — Ты не её наёмный работник, не мальчик на побегушках. Ты Лорд, ты топ-менеджер, а не дворник, мать твою! Так начни уже вести себя соответственно! Да даже дворник имеет гордость. Ты что, гордость по дороге потерял или зимой застудил?

— Не надо так шутить.

— Ну так покажи, кто тут главный по ресурсам и возможностям, а кто только получает от тебя отдачу.

Олег на это только плечами пожал.

— Легко тебе говорить, Алексей Сергеич, ты-то тут не живёшь, тебе не вариться в этом котле каждый день.

— Так и ты не обязан, — парировал я. — У тебя, на минуточку, есть деревня, Корнеево, которая почти приведена в порядок, ждёт своего хозяина. У тебя есть довольно неслабый союзник, то есть я, который тебя всегда примет, если что. Если тебя достало, так и скажи ей, «или исправляй ситуацию, или я сваливаю». Вот тогда и увидишь, какая у тебя на самом деле власть. Почему вы все рассматриваете наёмный труд как рабство? Вообще-то это контракт. Ты продаёшь свои силы и уникальные трудовые возможности, а они у тебя как Избранника действительно уникальные, а она за это платит. Это работает так и называется «рыночные отношения», детка.

На лице Олега снова появилось его фирменное выражение нерешительности, плечи поникли, как у побитой собаки.

— Ты смелый, а я… не особо люблю конфронтации, Алексей Сергеич. Не мой стиль, знаете ли.

— Да ну⁈ Ты когда Корнеево рулил, конфликтовал с соседями на раз, а тут скис? Ну, тут, как говорится, тебе жить, тебе страдать. Тут или пан, или пропал. Или ты и дальше позволишь ей вытирать о тебя ноги, или… — я сделал многозначительную паузу.

— Может, я тогда просто домой вернусь, в Корнеево? — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Скажи пожалуйста, Алексей Сергеич, ты согласишься расторгнуть контракт досрочно? Ну, по-братски.

— Боюсь, дружище, правила не я устанавливал, так что вернуть тебе Права собственности смогу не раньше, чем через год, таков регламент, — сказал я, дружески хлопнув его по спине. — Ты же вроде мужик крепкий, бывалый, чего ты так эту Ланию боишься, как чёрт ладана? Она что, ведьма с костяной ногой?

— Не знаю, что со мной. Может, нервы сдали, старею? — проворчал он. — Раскис чего-то.

У меня мелькнула тень сочувствия к бедолаге, но я подавил в себе порыв предложить ему свои услуги переговорщика. Нутром чуял, что он именно на это и рассчитывает, хитрец, но я не мог вечно водить его за ручку, как дитё малое. Пора бы уже самому учиться решать свои проблемы, а не прятаться за чужую спину.

— Послушай меня, Олег. Я серьёзно думаю, что из тебя мог бы получиться отличный руководитель, если бы ты освоил основы. Ну, скажем, матчасть. Ключевой момент — это умение правильно оценивать собственную стоимость, свой человеческий и управленческий капитал, и держать удар на переговорах, не прогибаться. Сейчас ты можешь смотреть на эту ситуацию как на очередную проблему в своей жизни, как на геморрой на ровном месте, а можешь увидеть в этом возможность для роста, для прокачки своих скиллов. Начинается всё с того, чтобы научиться стоять за себя, но не менее важно овладеть тактом, дипломатией, чтобы в итоге обе стороны остались довольны. Win-win стратегия, понимаешь?

— И как мне это сделать, Алексей Сергеич? — в его голосе Олега появился неподдельный интерес, и он даже перестал сутулиться, приосанился. Стало ясно, что он придаёт моим словам большое значение. Ещё бы, я ведь в Истоке, можно сказать, неплохо так поднялся, так что мои советы дорогого стоили, это тебе не коучи-инфоцыгане из интернета.

— Иди к ней и выясни, чего она хочет. Конкретно по пунктам. А потом чётко и ясно дай ей понять, чего ты хочешь взамен. И не уходи, пока вы оба не останетесь довольны, пока не достигнете консенсуса,

Я сделал паузу, огляделся по сторонам, как заправский шпион, потом наклонился и зашептал ему на ухо.

— А если не получится сделать так, чтобы оба были счастливы, ну, всякое бывает, то по крайней мере убедись, что ты вышел победителем из этой схватки. Понял? Грамотные переговоры — это когда либо оба в выигрыше, либо, как минимум, ты не в проигрыше. Старайся сохранить отношения, если это возможно. Бизнес-партнёрство — это важно, но не становись мальчиком для битья, терпилой. И запомни, Олег, когда люди наверху, большие шишки, теряют, то теряют лишь немного, часть своего капитала. А вот когда такие, как ты, простые исполнители, получают удар под дых, они, как правило, теряют почти всё, остаются у разбитого корыта.

— Мудрые слова, Алексей Сергеич, — сказал Олег, задумчиво пожёвывая губу, явно переваривая мой экспресс-курс по ведению переговоров. — Нет-нет, ты прав. Пора начинать давать отпор. Это уже какой-то беспредел, реально достало!

Он вдруг резко свистнул своим подрядчикам. Те, услышав сигнал, тут же прекратили работу и с недоумением уставились на него, гадая, с чего это босс вдруг так экстренно всех собрал.

— Сворачиваем лавочку, мужики! — скомандовал Олег. — Идите и остальных возвращайте. Никто больше ни хрена для города не делает, пока я не дам отмашку!

Голос у него неожиданно обрёл стальные нотки.

Глава 24

Работяги даже не пикнули в ответ. Они казались измотанными и выжатыми, как лимоны после соковыжималки, настолько уставшие, что им было даже лень нормально собрать инструменты. Вместо этого они просто побросали их на обочине и повалились на землю, чтобы хоть немного перевести дух. Картина маслом «Бурлаки на Волге», только в местном исполнении.

— Удачи, Олег, — сказал я. — Черкани мне, когда разрулишь эту ситуацию. У меня для тебя ещё пара дельных советов найдётся, ну, для закрепления материала.

— Правда? — с надеждой спросил он. Глаза его загорелись, как у ребёнка, которому пообещали новую игрушку.

— Конечно, — подтвердил я, ободряюще положив руку ему на плечо. — Думаю, тебе не помешает немного наставничества при условии, что ты сам этого хочешь. Пора мне наконец и о друзьях подумать, помочь старому товарищу построить карьеру, а то всё о себе да о себе. Альтруизм — тоже двигатель прогресса. Иногда.

…

Направился я в контору Гильдии, но по-тихому, то есть под большим-большим секретом.

А всё почему? Демида Серебрянникова и Ланию, которые меня ждут, одолела реальная паранойя.

Надо сказать, что внутри Гильдии Торговцев из-за процветающих там подковёрных игр и всяческих интриг подозрительность и мания преследования вполне в порядке вещей. Просто сейчас уровень их тревожности повысился.

Понять я их не мог. В последнее время меня пару раз угрожали убить, на меня точат зуб Серебряные Шуты, Лекс мной не доволен, как и многие союзники, включая эльфов.

И что мне теперь, забиться в нору и дрожать? Тварь я дрожащая или бизнес буду делать?

У Торговцев, как оказалось, полно всяких тайных ходов и заначек для стрёмных встреч. Один такой схрон, к примеру, располагался за самой башней Гильдии, той, что к городской стене примыкала. Там камушек один из кладки хитро так торчал. Нажмёшь, и вуаля! В стене потайная дверца открывается.

Прям как в кино про шпиёнов, блин. Подземный ход, воняющий сыростью и плесенью, вёл от стены прямиком к башне, а оттуда в особый подвал, где Демид как раз и кантовался.

Его задача, пока он тут с Ланией куковал, была прощупать почву, разведать, так сказать, готова ли эта мадам вписаться в нашу движуху, в наш маленький гешефт против верхушки Гильдии.

Демид-то в этих гильдейских тёрках собаку съел, свой, чай, брат-торговец, он их гнилую натуру за версту чует. Изучить, на что она больше падкая, на идею какую или тупо на бабки. Это, кстати, и была одна из главных дыр в их конторе, этих Торговцев. Никакого, блин, тимбилдинга, никакой корпоративной этики, чисто каждый сам за себя, волчьи законы. Там как? Кто наглее, жаднее и беспринципнее, тот на коне с властью и золотом. А кто помягче или, не дай бог, с принципами, тех под нож, как лохов последних.

Классика жанра, прям как у нас в девяностые, только тут ещё и с магией.

Такая вот гнилая атмосфера просто подарок для того, кто решил бы империю Торговцев маленько расшатать. Идеальные условия для рейдерского захвата, если по-земному. Они ж давно весь регион под себя подмяли где силой, где финансовым шантажом, обманом, угрозами, а где и убийствами. Уроды! Но такое положение вещей, раз уж в игре появился Морозов, не навсегда. Их время на исходе. Чем больше у меня появится денег, чем больше я переманю на свою сторону толковых торговых партнёров, тем слабее они станут.

Вся их реальная сила — это угрозы в той или иной форме. И всё, никакой, блин, рыночной конкуренции, никакого сервиса, чисто голый силовой ресурс. Торговцы могли, конечно, собрать внушительное войско со всего континента, притопать к стенам моего града Весёлого и попытаться нагнуть, заставить плясать под их дудку, сдаться и выполнить все их хотелки. И ведь никто бы слова против не сказал, потому что почти каждый Избранник, как последний наркоман, сидел на игле их грабительских услуг, чтобы тупо выжить.

Так что на следующий год у меня появились, по сути, две стратегические задачи. Прям как в бизнес-плане.

Первая — капитально так ослабить влияние Торговцев, чтоб они сдулись, как проколотый шарик. А это значит, уводить у них из-под носа союзников, подрывать веру народа в их способность что-либо путное поставить и одновременно предлагать качественную альтернативу по нормальной цене. И это даже не демпинг, а просто честные цены и передел рынка. Вторая цель — отладить работу моего Морского порта в Светлограде. Чтобы напрочь обойти их монополию на сухопутные тракты, эти их «артерии снабжения», которые они контролировали, как пауки мух в своей паутине.

Уж что-что, а контроль над большинством дорог они держали железной хваткой, прям как наши гаишники хлебное место.

Наставить везде своих блокпостов — это ж мера не только для сохранности грузов, но и чтобы пошлины да налоги драть с проезжающих. Причём драть за пользование дорогами, которые они сами же и содержали в состоянии «полный швах». Ямы по колено, а им хоть бы хны!

А вот на море у них такой власти не было, кишка тонка. Ни тебе морской полиции, ни возможности помешать моим крупным партиям товаров доплыть до нужных клиентов. Я бы завалил своих торговых партнёров товаром, начиная от леса и соли, заканчивая моим фирменным пивом и, в перспективе, вином. Взамен они бы отвалили мне за это целое состояние. Чистый профит, минимальные издержки на логистику, да ещё и независимость от Торговцев-кровососов.

Вот такой я вынашивал план на ближайший год. Атака по двум фронтам. Последние месяцы меня преследовал какой-то непрерывный аврал, кризис на кризисе, жопа за жопой. Но теперь всё, начинаю с чистого листа. Предприятия мои понемногу росли, как и запасы товаров, обороты и валовая прибыль. Град Весёлый стоял крепко, а Светлоград, я просто уверен, скоро расцветёт пышным цветом. Моя новая экономическая зона, если угодно.

Зима, эта мёртвая для активных боевых действий и строек пора, дала мне передышку, возможность прийти в себя после всех безумных гонок и стрессов последних месяцев. Нервные клетки, конечно, не восстанавливаются, но хоть какой-то релакс. Короче, самое время начинать кампанию по установлению экономического господства в регионе. Пора показать феодалам и цеховикам, что такое настоящий бизнес по-морозовски.

Все эти наполеоновские планы крутились у меня в голове, пока я спускался по скрипучим каменным ступеням в затхлую темень подземного бункера.

Пахло сыростью, землёй и чем-то ещё не очень приятным. Кажется, каким-то застарелым перегаром.

Когда я подобрался поближе к тусклому огоньку масляной лампы внизу лестницы, в нос ударили два отчётливых запаха: вискаря и копчёностей. Такой, знаете, классический набор для мужской посиделки в гараже, только в данном случае в подвале.

Духан от алкоголя стоял такой, что аж глаза резало. Я поморщился, дойдя до хлипкой деревянной двери в конце секретного лаза. Из-за двери доносился раскатистый ржач Демида. Он там, похоже, травил какую-то байку. Ну, надеюсь, это добрый знак. Сквозь его хохот пробивались и смешки Лании. Значит, спелись, голубки.

Я толкнул дверь и увидел живописную картину. Парочка сидела за большим, грубо сколоченным деревянным столом, уставленным пустыми и не очень бутылками из-под виски. Прям натюрморт «После вчерашнего». Демид, этот здоровенный усатый хмырь, как раз втирал что-то Лании, а та, устроившись рядышком, хихикала над каждым его словом, будто он как минимум Петросян местного разлива. Ну или кто там в Истоке за юмориста? Атмосфера, что надо, и это действительно хороший знак, что они уже «дошли до нужной кондиции».

— Ба! Кого я вижу! — пробасил Демид, с трудом поднимаясь на ноги при моём появлении.

Шатало его изрядно. Пара бутылок, теснившихся на столе, тут же скатилась, звякнула о каменный пол и разлетелась на мелкие осколки. Дзынь-н-нь! Стекло брызнуло во все стороны. Он мельком глянул на это безобразие, потом снова на меня.

— Как поживаешь, Алексей, дорогой мой? — ну вот вам и альтернатива привычному уже «Лёша, мой мальчик». Звучало покровительственно, но сейчас не до обид.

— Нормально, — нейтрально ответил я, опасливо косясь на пол, прежде чем сделать шаг. Мало ли, на стекло наступлю.

Ботинки у меня, конечно, крепкие, должны бы выдержать, но нафига лишние риски? Ещё занозу подцеплю, потом лечись тут у местных знахарей.

— Вижу, вы тут отлично спелись, — констатировал я, пробираясь к столу.

— А то! — подтвердила Лания, выпрямляясь и картинным жестом откидывая длинные светлые волосы за плечо, чуть пригладив их. Прям как в рекламе шампуня. Щёки у неё пылали от выпитого, да и вид казался, честно говоря, слегка потрёпанный. Видать, марафон по распитию спиртного затянулся. — А мы тебя раньше чем через пару дней и не ждали, — добавила она, икнув.

— Ну уж простите, я спешил, думал меня ждут… В крайнем случае поджидают, — буркнул я, усаживаясь за стол напротив них.

Стул подо мной протестующе скрипнул. Подвал, надо сказать, выглядел по-спартанский донельзя: узкая койка для Демида, пара ящиков с каким-то барахлом, да одинокая приставная лестница, ведущая наверх, в саму контору Гильдии.

Прям камера-одиночка. Демид, наверное, тут с ума сходил от тоски и клаустрофобии, запертый в этой конуре. Бедолага. Но выбора у него не было. Серебряные Шуты объявили на него охоту, и если бы его засекли на улице, пиши пропало. Отправили бы на тот свет без разговоров. Так что сидел он тише воды, ниже травы.

— Ерунда, мы рады что ты пришёл! — отмахнулся Демид, сгребая со стола пустые бутылки вместе с прочим мусором и снова плюхаясь на своё место. — Давно ждём. Хлопнешь с нами по маленькой? За встречу? — предложил он, без особой надежды.

— Боюсь, что нет, — отрезал я, отмахиваясь от полупустой бутылки, которую он уже тянул ко мне. — Не сегодня и не ближайшие месяцы. У меня сухой закон, пока дела не утрясём. У нас тут как бы серьёзный разговор намечается.

— И то верно, — кивнул Демид.

Он покосился на Ланию, его голова при этом склонилась чуть больше, чем требовалось для простого кивка.

Видать, координация уже барахлила.

— Мадам, не будете ли Вы так любезны оставить нас с моим деловым партнёром на пару слов?

Говорил он с ней подчёркнуто вежливо, почти как с дамой из высшего общества, а не с собутыльницей.

— Да без проблем, Дёма, дорогой, — хихикнула та, с трудом поднимаясь и, пошатываясь, начала карабкаться по лестнице.

Это она его так ласково? Ну ладно.

— Демид, я к Вам завтра загляну, проверю, как Вы тут, — пообещала она, уже почти скрывшись в люке.

Что-то там пьяно насвистывая, она с трудом поднялась по короткой лесенке и наконец исчезла из виду. Мотивчик был незамысловатый, но навязчивый. Я, честно говоря, немного переживал, как бы она не навернулась оттуда, но, несмотря на свою кондицию, она справилась

Тяжёлая крышка люка, ведущего в подвал, с глухим стуком захлопнулась. Демид выждал пару секунд, прислушался, и только потом заговорил шёпотом, резко посерьёзнев.

— Наконец-то ты добрался, мать твою! — прошипел он.

Я аж присвистнул про себя. Стоило Лании исчезнуть, как его манера поведения изменилась просто кардинально. Вот это актёр! Станиславский бы обзавидовался. Дурацкая широченная улыбка сползла с физиономии, и он больше не сидел, развалясь и изображая пьяное чмо. Куда что девалось! Более того, он выглядел на удивление трезвым. Прям как огурчик.

— Короче, Лания для нашей движухи не годится. Совсем, — отрезал он.

— Ну, рассказывай, что ты там наизучал вблизи? — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее.

— Всё дело в том, что она бухает, как конь! Обрати внимание, пьянка — не моя инициатива, а её. Ей только повод дай, — начал Демид свой разбор полётов. — И это бы пёс с ним, но она же как накидается, так язык развязывает похлеще любого шнурка. Все секреты валятся наружу, как из дырявого мешка. Болтает без умолку всё что надо и не надо. Я с ней неделю бух… провожу оперативную работу, втираюсь в доверие, типа лучший друг-собутыльник, душа компании. Информации из неё выкачал вагон и маленькую тележку. Короче, если мы её в дело возьмём, это будет не союзник, а такой друг, с которым враги не нужны. Потому что она же всем всё растреплет!

— Хорошо, понял и не спорю, — покорно кивнул я. — И что теперь? Она и так уже кое-то знает, даже, к примеру, твоё местоположение. И она вовсе не дура, понимает, что мы какие-то дела мутим. Не сольёт ли теперь нас, раз такая болтливая?

— Вообще-то она считает, что ты у меня на зарплате сидишь, типа я тебе отстёгиваю, — хмыкнул Демид. — Именно этим объясняется, почему ты приехал, и мы тут шушукаемся. Легенда прикрытия. Но вот как долгосрочный партнёр… Чуйка у меня плохая насчёт неё. Потеряла она хватку, понимаешь? Нет того самого куража, который делает из обычного барыги матёрого главу гильдии. Страх потеряла, азарта никакого.

— Страх, паранойя, азарт — залог успеха для гильдмастера? Серьёзно? — я аж руки на груди скрестил от такой, извиняюсь, ерунды. — Ты это сейчас на полном серьёзе, Демид? Не гони пургу.

— Это говорит мне человек, которому ни разу не приходилось отбиваться от кодлы наёмных убийц только потому, что какой-то его зам решил его таким образом сместить и обеспечить себе кадровый рост, — огрызнулся Демид. — Ты, Алексей, в этих играх ещё зелёный. Слушай сюда. Я в таких замесах бывал… Мама не горюй! И с «друзьями-товарищами» не один пуд соли съел и не один литр вискаря выпил. Людей я вижу насквозь, уж поверь. Лания хочет дружить со всеми важными шишками. Она, блин, людей любит и доверяет им слишком легко, прям как девочка-гимназистка. А все эти качества в нашем бизнесе — прямой путь на кладбище. Единственная причина, по которой она до сих пор у руля дыры под названием Манск, это то, что на её паршивое место никто особо и не рвётся. Неликвид, короче.

— Но ситуация же скоро изменится, — пробормотал я скорее для себя. — Манск-то, по моим расчётам, скоро должен пережить нехилый такой ренессанс. Инвестиции пойдут, движуха начнётся…

— Во-о-о-о-от, — подхватил он. — И как только Правление Гильдии про это пронюхает, они тут же пришлют пару-тройку шустрых выскочек ей в замы. Для начала в замы, а потом р-р-р-раз… — Демид провёл пальцем по шее, — Ну сначала это будет выглядеть как типа усиление работы. А эти «усиляторы», будь уверен, немедленно начнут плести интриги, подсиживать её и в итоге отожмут у неё город. А нас это ставит в очень уязвимое положение. Понимаешь, к чему я клоню? Она потеряла хватку, сдулась.

Я на пару секунд задумался над этой дилеммой. Расклад, прямо скажем, не из приятных. Если Манск наберёт силу, а его лидер не будет у меня по крайней мере в союзниках, это сулит мне крупные неприятности.

Такой плацдарм Гильдии под боком — это постоянная головная боль.

Например, отсюда можно легко собрать армию и двинуть в любом направлении: на север, на мой град Весёлый, или на юг, осаждать мой новенький Светлоград. Перспектива так себе. И мне совершенно не улыбалось вбухивать кучу золота в оборону прибрежного городка, когда поблизости от него и врагов-то толком нет. Пока что.

— Хреново дело. Я рассчитывал на Ланию, — протянул я после недолгого молчания, массируя виски.

— Задачка со звёздочкой. Если только… — мелькнула у меня шальная мысль. Я тут же вспомнил Олега Корнеева, его, мягко говоря, натянутые отношения с Ланией и нескончаемые жалобы.

— Слушай, Демид Демидыч, а Избранник может стать гильдмастером? Ну чисто теоретически?

Демид хохотнул, будто я отмочил какую-то невероятную шутку, типа спросил, может ли свинья летать. Но, взглянув на мою каменную физиономию, вдруг понял, что я не шучу. Ни разу.

— Ну, давай раскинем варианты. Чисто технически да, может. Избранник вполне может вступить в ряды Торговцев и продвинуться по карьерной лестнице. Пройти все ступени от клерка до начальника отдела, — протянул он, почёсывая свой пышный ус. — В некотором смысле Правление Гильдии было бы в полном восторге заполучить Избранника в кресло гильдмастера. Ещё бы! С их-то способностью видеть Стратегическую карту, это ж какие перспективы!

— А минусы?

— Избранник сам себе хозяин и потому имеет особенный статус в глазах богов. Это всё равно как вольному капитану стать чиновником.

— И тем не менее такое бывает? Запретов нет?

— Бывает и корова лает. Запретов нет, прецеденты на память не скажу, но тоже имеются. Только какой дурак пойдёт с низовой должности пробиваться вверх по карьерной лестнице после должности Избранника или, скажем, Лорда?

— Амбициозный дурак, Демид.

— А что, сам решил подать заявку? Резюме отправить? Не думаю, что это хорошая идея, Алексей. Тебя там с распростёртыми объятиями не ждут, мягко говоря. Они про твоё прошлое и настоящее в курсе.

— Не я, — отрезал я. — Но у меня есть один хороший человек на примете.

— Хороший человек — это не профессия.

— Согласен. Но у меня с ним коннект. Надёжный товарищ, который сейчас как раз в подходящем положении, чтобы перехватить инициативу. Ну или, по крайней мере, может оказаться в таком положении. Он, конечно, не семи пядей во лбу, звёзд с неба не хватает, но зато лояльный. А это в наше время дорогого стоит.

— Хм-м-м, — промычал Демид, задумчиво потирая подбородок. — Ну если есть голодающий Избранник, то это мысль, чёрт побери. Неплохая такая многоходовочка. Ты хочешь его тут поднять, в Манске?

— В нём.

— Провернуть такое… Мне придётся изрядно попотеть. Серьёзно вложиться, и не только деньгами. И уж точно я ни хрена не смогу сделать, сидя в этой крысиной норе, — он обвёл рукой каморку. — Отсюда много не навоюешь. Ладно Лука, но нам нужно срочно заканчивать войну с Серебряными Шутами. Этот конфликт нам сейчас как кость в горле. Уж не знаю, чем ты их так разозлил, Алексей, до такой степени, что они готовы на всё, но тебе придётся это как-то разрулить. Загладить вину, пойти на мировую, что ли.

Глава 25

Зачастую слово «нам» люди говорят, когда хотят Вами манипулировать. Демид сказал «нам» много раз, намекая, что мы с ним в одной лодке, и сейчас этой «лодке» надо, чтобы Шуты от него отстали.

С другой стороны, «откуп» — это не совсем наш метод. Держи карман шире. Демиду этого, конечно, вслух не сказал, но я бы предпочёл Серебряных Шутов просто стереть в порошок, чем прогибаться под их требования и идти на попятную. Ещё чего не хватало! Что они могут попросить в качестве отступного? Ясно, что не деньги. Их интересует доступ в мои города, которых у меня условно два, а по факту есть ещё и Корнеево. Пускать ворьё и убийц в свои города, чтобы они там безнаказанно грабили моих людей, постоянно держали всех в страхе? Нет уж, увольте, это для меня за гранью добра и зла. Чисто по-человечески я на такое никогда не пойду. Принципиально.

— Я тебя услышал, что-нибудь придумаю с Шутами, — уклончиво ответил я. — Есть у меня пара вариантов, как загладить вину. Не всё так просто, как кажется. Но пока суть да дело… Что нам делать с Ланией? Мне как-то не по себе от мысли, что мы её вот так, за спиной, собираемся слить. Не по-людски это, что ли.

Хотя, кого я обманываю, в политике и бизнесе сантименты — непозволительная роскошь.

Демид только плечами пожал. Мол, какие сантименты, о чём ты?

— Я почву прощупывал, — Демид поправил причёску, словно она непосредственно участвовала в этом прощупывании. — Тут не всё так печально. Она и сама мечтает завязать с гильдейской каторгой. Устала баба, выгорела. Она держится за своё кресло чисто из вредности, назло остальным Торговцам. Ну и зарплата её, видимо, устраивает. Золото не пахнет, как говорится. Опять-таки куда она пойдёт без денег? А поскольку именно она должна дать добро на передачу власти, ну, если она к тому моменту ещё будет в добром здравии, хе-хе, тебе придётся её просто выкупить. Отступные дать, вот и всё.

— Ну, некоторая логика в этом есть. Золотой парашют, с одной стороны. С другой — она одержит над Гильдией моральную победу, ведь поступит так, как удобно ей, а не им. А с третьей, в перспективе останется с нами в хороших отношениях, — кивнул я. — Жизнь — это марафон. Если она, получив деньги, не уедет, то ей с нами прямо или косвенно придётся взаимодействовать. То есть ты считаешь, что она возьмёт золотишко и сделает, как мы попросим?

— Я постараюсь поработать над её лояльностью. Думаю, она будет полной идиоткой, если откажется, когда услышит, сколько ты ей предложишь, — усмехнулся Демид. — Тут любой бы согласился.

По выражению его хитрой физиономии я понял, что отвалить придётся немало. Очень немало. Возможно, даже больше, чем у меня сейчас в Казне града Весёлого.

Ну да ладно. Если это цена за то, чтобы сломать монополию Торговцев и обеспечить моему граду Весёлому реальное процветание, так тому и быть. Я готов заплатить любую необходимую сумму. Вроде как инвестиции в будущее, а на таком не экономят.

* * *

Когда все строительные работы в Светлограде были распланированы, а многоходовочка-заговор в Манске запущен в действие, настало наконец время вернуться домой, в столицу моей новой, бурно развивающейся державы, град Весёлый.

Формально, конечно, никакой «страны» у меня пока не имелось, такую опцию можно разблокировать, только невероятно повысив уровень влияния, когда хотя бы два моих города достигнут восьмого уровня.

Но я решил, что будем пока что как Рим. Название государства (которого пока нет) пляшет от столицы. Град Весёлый. Мне нравилось это название, да и отдать дань уважения людям, которые, пусть и со скрипом, но приняли меня, казалось правильным. Жители Весёлого сослужили мне добрую службу, и я собирался почтить их наследие, назвав нашу растущую нацию именем их прародины. В конце концов звучит-то неплохо, а? Не какое-нибудь там Зажопинское герцогство.

По возвращении домой меня донимала одна, блин, главная забота, одна доминанта, как сказали бы умники: найти способ вернуть Демида Серебрянникова на его законное место.

С тех пор как Лука Живодёров прибрал к рукам отделение Гильдии Торговцев в Златограде, мои возможности вести торговлю от имени Торговцев оказались, мягко говоря, сильно ограничены.

Хуже того, в свежеотжатом кабинете Живодёрова до сих пор всё ещё припрятано колдунское зеркальце, артефакт хренов, через который я тайно связывался с Демидом. Рано или поздно Живодёров его найдёт, а с помощью правильной гадательной магии отследит его до меня.

Это, понятное дело, привлекло бы к граду Весёлому столько ненужного внимания, что хоть святых выноси. А нам такое внимание не нужно.

Врага своего, Серебряных Шутов, я к этому моменту изучил достаточно хорошо.

Эти черти использовали Живодёрова как инструмент, чтобы насолить лично мне. Но вот вопрос, что знал сам Живодёров? Понимал ли, что является всего лишь пешкой в чужой игре, этаким кинжалом вендетты? Или он искренне верил, что некие благодетели просто так, от нечего делать, решили помочь ему в его карьерном росте до кресла гильдмастера? Вопросы, вопросы… И каждый, зараза, следующий сложнее предыдущего.

Эти проблемы слишком серьёзны, чтобы оставлять их на откуп людям, находящимся вне моего прямого влияния.

Нанимать наёмников, конечно, полезно, но лишь до определённого предела. Платить им приходилось еженедельно, и как только денежный ручеёк иссякнет, их и след простынет.

Взять, к примеру, двух моих телохранителей, Глыбу и Ножа. Они, конечно отличные ребята, надёжные и бдительные, настоящие профи, следившие, чтобы любая угроза поблизости была оперативно ликвидирована.

Но что насчёт угроз, которые не маячили прямо перед носом? Что насчёт спецопераций, требующих не только мастерства, но и высочайшего уровня лояльности, причём лично мне и только мне? Чтобы, знаешь, без дураков и двойного дна.

На все вопросы о поиске преданных бойцов имелся один ответ.

Изучив вопросы вдоль и поперёк, я понимал, что совершенно необходимо построить свой собственный Зал Героев, специализированное здание, которое позволяло напрямую обучать и вербовать юнитов-Героев.

Конечно, всегда можно нанять специалиста или Героя через Биржу Наёмников, но такие люди не были лояльны лично мне и не любое задание станут выполнять. Они оставались наёмниками до мозга костей, готовыми свалить в туман, как только закончатся деньги. А мне позарез нужны свои, родные, проверенные кадры, которые должны доверять мне, а я им.

Герой же, завербованный через Зал, наоборот, приносил пользу всему городу, и у меня имелась возможность направлять его на самые разные миссии и задания.

Верность героев града Весёлого принадлежала бы только их Избраннику, то есть в данном случае мне. И что самое приятное, хотя вербовка Героя стоила недёшево, раз нанятый, он оставался в реестре на неопределённый срок, не требуя никакого содержания, так как в свободное от заданий время он сам себе на хлеб зарабатывал, выполняя всякие квесты. Пассивный доход, так сказать, только не мне, а ему. Ну, и городу польза.

Один Герой у меня уже числился на службе, Фома, Иллюзионист. Фома, конечно, тот ещё печальный алкаш, вечно погружённый в какие-то свои экзистенциальные кризисы, но уже выручал меня не раз.

Однако в начале зимы на него накатила какая-то особо чёрная меланхолия, и он попросил моего благословения отправиться на некий квест. Что это за квест, Фома упорно молчал, но я подозревал, что именно он и есть источник великой печали мага, той самой, что толкала его к бутылке.

С этого квеста он до сих пор не вернулся, да и если бы и находился здесь, толку от него сейчас было бы мало.

Он ведь у нас Герой поддержки, саппорт, как говорят в компьютерных играх.

А мне на данный момент нужны штурмовики, боевые единицы, способные реально навалять кому следует. Единственная трудность, с которой я столкнулся при строительстве Зала Героев, заключалась в дефиците артефактов, мать их.

Само строительство Зала Героев обходилось относительно недорого, всего-то 2000 золотых. Однако требования к зданию гласили, что я должен сначала заполучить один «Большой артефакт», прежде чем смогу его построить.

После этого мне также понадобятся Малые и Большие артефакты, чтобы иметь возможность вербовать Героев разных классов. Я поузнавал у своих бородатых друзей, гномов, и оказалось, что у них такую штуку не купить.

Не то чтобы они зажилили артефакты для меня, их просто нет на рынках. Ни на официальном, ни на чёрном.

Получается, добыть эти штуковины несколько сложнее, чем просто купить на рынке. И дело не в деньгах. Они просто редкие и непонятно, где их брать.

Вернувшись домой, в град Весёлый, после приветствий с различными Советниками и краткого отчёта о своих подвигах, я уединился в свой рабочей келье — кабинете.

Итак, после нескольких расспросов моих Советников и прочесывания имеющихся источников информации я пришёл к выводу, что долбаный «Большой артефакт» можно найти.

И единственное место, известное мне, где его можно отыскать, некие Затонувшие Долины. Район Истока, полный нерассказанных тайн и древних историй. Собственно, впервые я услышал об этой земле на встрече с Избранником Липок, сэром Акертоном.

И именно он вёл там поиски. А ещё он был параноиком, стариком и человеком по меньшей мере странным.

Но как в сказке про петушка и бобовое зёрнышко, чтобы построить Зал Героев, прокачать свои города и решать внешние проблемы, мне нужен уникальный артефакт. А чтобы его добыть, мне придётся договорится с единственным человеком, кто этой магической археологией занимался.

Не жизнь, а матрёшки.

Этот мужик, управляющий успешным и довольно богатым городом, в моих услугах не нуждался, несмотря на дешёвую древесину, которую я продавал зимой. То есть у него заведомо нет зависимости от меня. Это минус.

Куда больше его интересовали предметы роскоши и магические артефакты. Это скорее плюс.

Некоторые артефакты можно купить, к примеру, у гномов, но Акертона интересовали особо ценные, например, из этих самых Долин.

И мне надо бы поторопится, пока Лука не нашёл зеркало, и у меня оставался хороший шанс выйти сухим из воды.

Организация археологической экспедиции требовала нескольких шагов.

Во-первых, построить Штаб Экспедиций. Достаточно странное здание, открывающее профессию «Экспедиционер», а также должность советника, Управляющего Экспедициями. Что, в свою очередь, означало, что мне придётся разблокировать новый слот для советника. И наконец мне нужно организовать саму экспедицию. В общем, работы предстояло немало, но, к счастью, я уже зарезервировал часть своих новых доходов на этот проект.

Я просмотрел варианты получения нового слота для советника. Администрацию я пока дальше не улучшал, хотя кабинет там стал больше и мог вместить гораздо больше гостей, в здании оставалось три пустых слота, позволяющих разместить несколько различных улучшений, если бы я захотел. Улучшение «Кабинет Советника» позволяло разблокировать новый слот для советника, правда, за цену в 2500 золотых. Сумма немаленькая. А учитывая стоимость Штаба Экспедиций и найма экспедиционеров, общая цена запуска экспедиций приближалась к 8000 золотых. Приличные такие бабки.

Я не то чтобы жадился заплатить эти суммы, тем более что у меня имелось немного времени в запасе, пока Светлоград начнёт прокачиваться, но было ли это лучшим использованием моих денег?

Я платил не только деньгами, но и временем.

Природа экспедиций всё ещё довольно туманна, но я предполагал, судя по названию, что они займут немало времени. Времени, за которое зеркало могли обнаружить. Будь цена несколько ниже, я бы, недолго думая, решился на такое предприятие. Но теперь, глядя на итоговые цифры, я задумался, а нет ли способа получше, побыстрее и, желательно, подешевле?

Увольнять кого-либо из нынешних советников я не хотел, все они мне чертовски необходимы. Мне нужен и мой Канцлер Еремей, чтобы помогать генерировать очки культуры, и Арбитр Кузьма, чтобы следить за поведением людей и соблюдением наших законов, и мой Дипломат Ираида для проведения миссий доброй воли по всему Истоку.

Уровень града Весёлого достиг четвёртого прямо перед началом зимы, и поскольку с тех пор нового строительства не велось, опыта накопилось мало. Следующее крупное открытие на пятом уровне давало дополнительный слот для советника, но у меня всё ещё не было способа точно определить, что именно повышает наши уровни и насколько. Всё, что я мог сказать, это то, что время, а также количество построенных нами зданий и заказанных улучшений, являлись решающими факторами.

Просматривая бумаги, глядя на карту Истока и отмечая свои варианты, я неизбежно возвращался мыслями к Липкам и их немолодому правителю.

Не сказать, чтобы дед вёл себя со мной особенно вежливо, но на хрен не послал. Спасибо и на этом.

Возможно, я мог бы пропустить все эти постройки зданий и найм советников и просто-напросто купить у него несколько артефактов?

Мы определённо не союзники, даже не приятели, но как мне показалось, он испытывал ко мне некоторое уважение.

После простого шпионского инцидента он подписал со мной пакт о ненападении, и с тех пор у нас не возникало проблем со шпионами, шастающими по округе.

Весна — вполне неплохое время для визита к сэру Акертону. Снег растаял, ветер становился менее злым, и его люди должны находиться в хорошем настроении.

Возможно, в этот раз мне повезёт больше, чем раньше, а благодаря специальным подковам моего коня, я смогу добраться до него в течение часа. По крайней мере не помешает узнать, не дешевле ли в краткосрочной перспективе просто купить артефакты. Чёрт возьми, я бы даже заплатил эти 8000, если бы это дало мне то, что нужно, немедленно, потому что прямо сейчас моё время — самый ценный актив.

Итак, я разместил задачи на добычу ресурсов для запуска моих собственных экспедиций на тот случай, если сделка не выгорит.

А если выгорит, ресурсам найдётся и другое, более нужное применение. К строительству ключевого здания я не приступлю, пока не пообщаюсь с Акертоном.

Разобравшись с приказами, я накинул пальто и сапоги, а затем направился в конюшню, где меня уже ждал конь Улыбка. У этого старого хрыча выражение морды всегда было мрачным, и тот, кто придумал ему такую кличку, обладал определённым сарказмом. Конь явно не испытывал никакого энтузиазма по поводу предстоящей поездки.

Пока я его седлал, в конюшню вошёл мой Канцлер, Еремей, неся в руках охапку журналов. Вид у него был такой, будто он всю ночь не спал, а кроссворды разгадывал.

— Государь! — выпалил он и, спотыкаясь, бросился ко мне. — Доброго дня, Алексей Сергеевич!

— Не уверен в этом, — ответил я, взобравшись на коня и глядя на него сверху вниз.

Еремей как тип эксцентричный, с высоким уровнем креативности и проницательности, был хотя немного дёрганым, слегка суетливым, но незаменимым в своей работе. Самое главное, он не беспокоил меня по пустякам.

— Так что случилось?

— В Храме Виоль растёт недовольство, — сказал он, указывая куда-то в общем направлении храма. — Жрецы Песни всё больше возмущаются своим правовым статусом.

— Это ещё как? — удивился я. Не хватало мне ещё забастовки культработников.

— Ну, во-первых, им не предоставляется никаких привилегий за работу. К ним относятся также, как к любому другому гражданину.

— А это не так?

— Они приближены к богине-покровительнице!

— Гм. Ладно. И они считают равенство несправедливым? — спросил я, качая головой. Ну, началось в колхозе утро.

— Ну, у них больше обязанностей, чем у среднестатистического гражданина, — объяснил Еремей. — Они ухаживают за храмом, обязаны проживать в нём и отвечают за исполнение песен исцеления и благословения для всей деревни. Они благословляют урожай, помогают свиноматкам производить здоровый приплод, а их музыка снимает стресс у рабочих. Откровенно говоря, я считаю, что это обоснованная жалоба. Но Сенат так не думает. Они проигнорировали все протесты главных жрецов, и… если Вы не поддержите законопроект, чтобы дать им что-нибудь, они могут просто прекратить своё пение. Виоль точно не понравится, как обращаются с её людьми.

— Только гнева богов и не хватало нашему славному граду Весёлому! — вздохнул я.

— Это сарказм, босс?

— Он самый. Ладно, допустим, аргумент про божественную обидушку людей с двойным подчинением веский. Кстати, а сама богиня не может им выдать какой-то профит, чтобы, значит, сэкономить средства в моей казне?

— Алексей Сергеевич! Это богохульство!

— Что⁈ Я только спросил. Гм. И чего же им дать, чтобы они, значит, удовлетворились по самую плешь?

— А вот поэтому-то я и пришёл к Вам лично, а не просто отправил документ на утверждение, — вздохнул он, роясь в своих многочисленных бумажках.

Любил он это дело. Вечно голова в мыле, в руках ворох документов, и сразу видно, человек чем-то занят, не надо его трогать.

Он поднял мятую бумажку одной рукой и прищурился на неё.

— Любой из этих вариантов вызовет негативный отклик в городе. По всем моим расчётам, кто-то обязательно будет недоволен. Вопрос в том, какую группу Вы хотите видеть наиболее недовольной?

— Любой вариант хреновый. Такова истинная природа политики, — усмехнулся я, беря бумагу в руки, на коей значились три типа предложений, нацарапанных таким невозможным почерком, который, казалось, понимал только Еремей. — Я твои каракули не разберу. Давай сам, с голоса, в двух словах изложи суть.

— Мы можем дать Жрецам Песни классовое признание, как Жрецам. Это повысит им зарплату, но увеличит наш Культурный выхлоп на 50%. Кроме того их нельзя будет призывать на военную службу, они не будут платить налоги лично и их нельзя будет перевести на другую работу.

— И кого это взбесит? — уточнил я. Всегда есть кто-то, кого что-то бесит.

— Аристократию, например. Почему жрецы не должны платить налоги, когда они платят? — сказал Еремей. — Но у них высокий уровень Счастья, так что в краткосрочной перспективе большого ущерба это не нанесёт. Далее. Вы могли бы просто дать Жрецам Песни возможность избирать представителя в Сенат, который сможет выступать от их имени. Это снимет с Вас напряжение и переложит ответственность на сам Сенат, удовлетворив их желание быть услышанными.

— И этот вариант, я так понимаю, не нравится уже Сенату. Потеснить свои раскормленные ряды они не горят желанием.

— Ни капельки, государь, — подтвердил Еремей. — Они придерживаются точки зрения, что их мудрости достаточно для работы и лишний человек тем более с правом голоса…

— Разбавляет их власть, а власть — это их наркотик, — закончил за него я. — А что ещё за варианты? Ничего не делать? Иногда не сделать плохо — тоже вариант.

— Действительно, можно ничего не предпринимать, это самое простое, но вызовет недовольство уже у Жрецов Песни. Достаточно сильное, чтобы они могли начать активно протестовать. Вы могли бы, конечно, послать им подарки или устроить для них праздник, но это не решит основной проблемы. Вернее, это только отсрочка, они какое-то время порадуются, потом снова придут меня штурмовать.

— Что ж, тогда мы должны признать жречество отдельным классом, — сказал я, немного подумав. — Их магия значительно улучшила наш город, и, честно говоря, этот культурный бонус более чем достаточен, чтобы компенсировать любых недовольных Аристократов. Такой вариант — меньшее из зол.

— Подумайте хорошенько, прежде чем соглашаться, — предупредил Еремей. — Добавление нового класса без изменения формы правления вызовет волнения.

— Какого рода? — уточнил я. Хотелось бы конкретики.

— Мы потеряем около десяти единиц Радости в городе, — сказал он. Я на мгновение заглянул в наши показатели через Стратегическую Карту. На данный момент у нас было тридцать Радости и пятнадцать Довольства. Непосредственные потребности людей удовлетворялись, и качество жизни стало приличным. Потеря десяти единиц Радости — это беда, но допустимо.

— Еремей, родное сердце, чего ты меня, своего босса, прессуешь? При первом варианте работники культуры начнут забастовку, а богиня шарахнет мне по администрации молнией, или что она там делает. У нас остановится генерация культуры, а это, если ты помнишь, основа моей внутренней политики. Второй вариант вызовет революцию в народе и аристократии, мол, доколе! Третий вариант парализует Сенат, они тоже взбунтуются. Ну почему все просто не могут работать, как работали, а не терроризировать своего проявителя, а⁈

— Да потому что не могут, — вздохнул Еремей. — Нужно сделать выбор, а каждый вариант плох и имеет свои риски.

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/462125/4302537

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Основатель – 4

Content

Основатель — 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene