Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8

Глава 1

— Каким тогда образом вы образовали предвыборный альянс? — не то чтоб информация имела прикладное значение, но как бывший полицейский дознаватель Хироюки никогда не оставлял в разговоре белых пятен.

— Общий противник. Для меня Акисино — нежелательный путь развития моей родины.

— А для Ватанабэ? Они же заодно?

— А для него она — человек с грязными ногтями, который прикосновением своих рук лишь обесценит и запачкает чистую идею, за которую он готов умереть. Низводя её до абсурда и отталкивая всех, кто умеет думать. По-простому, она лишь распугает электорат — считает он.

— «Лучше с умным потерять, чем с дураком найти», — пробормотал Решетников. — Поговорка из другого языка.

— Занятный поворот, — министр окончательно отбросил этикет, впечатлившись новостями.

— Именно это я и сказал Кэну, когда мы договаривались о взаимодействии. Его слова: «Бывают в мире альянсы и поэкзотичнее. Мы оба не хотим Акисино во власти, пускай и по разным причинам. Давай сейчас объединимся, а после выборов будем разбираться».

— В голове не укладывается, — чиновник не торопился верить, всё ещё обдумывая.

— Мы оба выступаем против одной и той же комбинации — не хотим Её на Троне. Просто я против реставраций Хризантемового Трона в принципе, а Кэн-кун — против конкретной персоналии. Иногда разные суммы слагаемых дают один и тот же результат, жизнь — та же математика.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … убийца Янагиды подорвал себя так, чтобы не сохранилось лица и отпечатков пальцев — идентификация по ДНК для полиции может быть недоступной. — В принципе, хафу не говорил ничего нового, озвучивал лишь мысли самого министра. — Вы в курсе моего послужного списка?

— Фрагментарно. — Хироюки не стал говорить ни да, ни нет.

— Если данные ДНК конкретного гражданина из общей базы государственных органов изъяты соответствующим компетентным подразделением, если он не из министерства обороны, а смежник — вы его не установите. — Метис резал аргументами, против которых нечего было возразить. — Я сталкивался в армии. Мацуи-сан, поверьте на слово. Есть очень нехилая вероятность, что под прикрытием Штаба Управления Разведки МО сработали смежники. Деталей раскрыть не могу, но я знаю, о чём говорю.

— Не надо деталей, — министр расфокусировал взгляд. — Миёси-сан, персонально вам от меня: Она, когда звонила, просила включить в наше следствие специалистов организаций, на которые сейчас намекает Решетников-сан. Поэтому можете меня не убеждать — я и сам согласен с этой версией. Но что это даёт? Если б были хотя бы армейские… — он с досадой цокнул языком.

— Да, армейских вы могли бы вычислить через Единый Демографический Реестр, — спутник гангстера непринуждённо демонстрировал, что в кое-каких прикладных реалиях ориентируется не хуже записного полицейского дознавателя. — Но в том-то и оно, что самоубийца только притворялся армейским — перед вашими патрульными.

— Получается, он всё просчитал? У полиции не осталось ни единого способа его идентифицировать — отпечатки пальцев, физиономия уничтожены в буквальном смысле, а доступ к ДНК нам не дадут, — Хироюки покачался вперёд-назад.

— Думаю, даже пальцы он уничтожал из перестраховки, вы б до его отпечатков не дотянулись… Давайте зайдём с другой стороны, именно за этим мы здесь, — Миёси вежливо напомнил о себе. — Вы согласны, что имела место личная заинтересованность сотрудников вашего спецотряда? После всего, что мы уже обсудили касательно их программ подготовки и мотивации?

— Да, — нехотя проскрипел зубами чиновник.

— Решетников-сан за семь минут определит тех четверых, которые обыскивали лежащего на земле фигуранта и, с высокой степенью вероятности, подбросили ему злосчастную гранату. — Борёкудан не шутил, не иронизировал, он предлагал всерьёз.

— Как? — вяло поинтересовался министр исключительно из вежливости.

— Вот вертолёт, — светловолосый ткнул пальцем через плечо назад. — Летим на их базу, вы никого не предупреждаете. Строите прямо сейчас всех, даёте мне минуту. После этого с четырьмя, на которых я укажу, подключайте полиграф и работайте по процедуре внутреннего расследования — у вашего ДВБ же есть полномочия на принудительное использование таких инструментов?

— В особых случаях, — не стал спорить Хироюки. — В принципе, сейчас такой и есть. Могу поинтересоваться, как вы выведете тех четверых, если даже я ничего не смог сделать? Круговая порука замкнутого коллектива, остальные своих не сдают принципиально.

— Если не секрет, а почему вы не отправили всех участников операции на полиграф? — вопросом на вопрос ответил полукровка. — Прогнали бы всех, нашли бы нужных?

— Они отказались. ДВБ на моё устное распоряжение заявил, что всех подозревать отказывается — наш внутренний регламент. Если бы я мог действительно указать, с аргументами, четверых — фокусно они бы поработали. Хм. — Предложение открывало смутную перспективу, но следует ли на такое полагаться.

— У вас Департамент Внутренней Безопасности может перечить министру? — Решетников удивился, по виду искренне.

— У нас не армия, — не удержался от едкого сарказма Хироюки. — В отличие от армейских контрактов, полицейские при поступлении на работу не дают письменного согласия на поражение в гражданских правах. Если вы сможете сузить круг до четвёрки, я смогу запустить процедуру и полиграф — ВОПРЕКИ законодательству, с учётом, так сказать, резонанса дела. И вы до сих пор не ответили, как вы их определите?

— Извините, я бы не хотел объяснять заранее. Прошу поверить авансом потому, что Миёси-сан — слишком серьёзный человек, чтоб вас разыгрывать таким неподобающим образом. В такой ситуации. А он за меня ручается.

— Только поэтому мы и разговариваем, — процедил министр.

Да, глава Эдогава-кай за сегодня определённые кредиты доверия заслужил на годы вперёд. Если он утверждает, что его протеже справится — минимум один раз рискнуть нужно.

Хотя бы из благодарности.

— Полетели, — решился Мацуи. — Только сделаем небольшой крюк по городу — захватим Директора ДВБ. Возле его дома есть посадочная площадка, я перезвоню ему, чтобы он нас ждал.

* * *

А в салоне вертолёта кроме пилота находились четыре особи женского пола, от внешности которых у министра даже дыхание перехватило:

— Что?.. Кто это? — он резко обернулся, требовательно глядя на Миёси. — Зачем?

— Не то, что вы подумали! — искренне возмутился тот. — Моя дочь — адвокат Решетникова-сан. Её подруга. Хозяйка вертолёта — она любезно согласилась предоставить транспорт на все наши с вами совместные мероприятия, но потом техника будет нужна ей самой. На вашей базе они салон покидать не будут.

Четвёртую борёкудан не назвал, но Хироюки уже и не настаивал — модельной внешности фемины действительно оказались не теми, кем, подумал он в первую секунду, они являются.

А уж когда были названы фамилии, чиновнику даже захотелось извиниться. Хаяси, Хьюга, н-да, надо ж так опростоволоситься.

Глава 2

— … я прибыл сюда потому, что крайне разочарован. — министр Мацуи, заложив руки за спину на американский манер, качается с пяток на носки. — Когда вы, единственная опора в критической ситуации, так подводите меня и всех коллег, оценка ваших действий…

Специально мы ни о чём не договаривались — по нему было заметно, что это лишнее, вот я и не лез. В попытках оговорить взаимодействие вполне вероятен вариант пережать и вместо союзника получить поломку.

Впрочем, аппаратчик министерского уровня и без чужих подсказок знает, что делать в такие моменты (либо чувствует на уровне интуиции) — из равновесия сотрудников спецотряда Мацуи сейчас выводит успешно.

Первая часть импровизированного дознания, после которой — моя очередь.

— … некомпетентность, вопиющий непрофессионализм и прямое предательство! — вещает без обиняков чиновник. — С которым мы разберёмся прямо сейчас, не сходя с места! Кстати, пока не забыл, — его взгляд впивается в старшего подразделения. — Персонально вы уволены с девяти утра моим личным приказом, ознакомьтесь с копией в электронном кабинете. Уголовное обвинение в адрес виновных будет направлено в генеральную прокуратуру и в суд — вместе с моим заявлением об отставке. Запрещаю кому-либо из присутствующих покидать территорию до моего личного распоряжения. ВСЕ УСЛЫШАЛИ? НЕИСПОЛНЕНИЕ ПОСЛЕДНЕГО БУДУ РАСЦЕНИВАТЬ КАК НАРУШЕНИЕ ПРЯМОГО ПРИКАЗА!

Брови командира спецотряда сперва устремляются вверх, затем возвращаются на место, физиономия краснеет.

— … я не планирую оставаться в рядах таких, как вы. — Продолжает министр. — И краснеть перед честными омивари-сан за вас тоже не буду, как и перед гражданами. Так что органы полиции мы с вами покидаем вместе, хотя и по разным причинам.

В отличие от нижестоящих, главе МВД для ухода с работы требуется нечто большее, чем чьё-либо желание — его увольнение подтверждается парламентом страны, Конституция. Пока любого из министров не освободит в результате голосования законодательный орган, должность покинуть нельзя.

Формальность. На первый взгляд.

— Прикольно, — шепчет Ута, вопреки всем договоренностям выбравшаяся из вертолёта и нахально подпирающая нас со спины.

Когда Мацуи в первый момент принял их за эскорт, айтишница молниеносно сориентировалась и парой техничных реплик заставила взрослого мужика испытывать ещё большее чувство вины. После прибытия сюда, как следствие, он не смог ей отказать в просьбе воспользоваться здешним санузлом — хотя это противоречило уже нашим внутренним договоренностям. Ну и я с ней не смог ругаться прилюдно по политическим причинам, а по-хорошему она «не поняла».

После туалета Уэки «рассеянно» направилась не в кабину, а на площадку для построений. А ещё режимный объект, никто ей и слова не сказал.

Министр затеял строить всех вдоль и поперёк, невзирая на чины и регалии, при нас (посторонних) — вопреки этикету и национальным традициям. Фокус присутствующих сместился, айтишница воспользовалась.

— Такидзиро-кун, почему ты такой серьёзный? — за моим затылком она искренне и радостно улыбается, продолжая нашёптывать на ухо. — Пощекотать тебя, что ли? Может, горячие волнующие прикосновения девичьих пальцев заставят тебя на мгновение перестать быть угрюмым?

— Ты забываешься. — Моэко наклоняется к Уэки. — Если не хочешь в моём лице заполучить серьёзного врага прямо сейчас, всеми богами молю — уймись. По-хорошему. Всё должно иметь свои границы и ты за них давно выскочила.

— И что ты мне сделаешь⁈ — на автомате огрызается Директор департамента IT.

— Их семья никогда не шутит и не предупреждает вхолостую, — комментирует Хину, тоже на грани слышимости. — Я б на твоём месте таких вопросов не задавала.

— А я вот задаю! — упирается Ута, громкий шёпот которой начинает разноситься дальше допустимого.

В нашу сторону косятся люди из первой шеренги, стоящие ближе к краю.

Локоть якудзы незаметно ударяет в рёбра айтишницы:

— Не заставляй делать тебе больно.

Та возмущённо вскидывает брови домиком, хватается за ушибленное место и пару раз беззвучно открывает рот.

— А я говорила, — Хьюга улыбается. — Можешь продолжать свои эксперименты, Уэки-сан. С учётом разницы ваших категорий… — договорить у Хину не получается.

Рядом с Министром занимает место Директор департамента внутренней безопасности, рокочущий низкий тембр которого приковывает внимание всех без исключения:

— Ввиду того вопиющего, что произошло, разбираться будем прямо сейчас! Виновные, у вас есть последние пять секунд, чтоб честно сознаться! Собственного позора вам уже не смыть, но вы хотя бы избавите от коллективной ответственности ваших боевых товарищей! Пять! Четыре! Три! Два! Один!

Мой выход.

* * *

Мая не особо вслушивался в речи полицейского начальства — ситуация хотя и аварийная, но достаточно стандартная. Он бы в аналогичном положении говорил примерно то же, даже похожими формулировками.

Вместо слуха глава Эдогава-кай сейчас изо всех сил напрягал глаза: интересно, по каким признакам подзащитный дочери планирует определить виновных? Да, они с Моэко что-то там говорят умными словами о расшифровке каких-то невербальных мимических сигналов, но почему тогда дочь не может сделать так же?

Вернее, может, но почему на порядок хуже? У неё и дипломов побольше, и образовательная база шире.

Может, дело в жизненном опыте? Если так, то именно ему в этом случае как ещё более старшему поколению карты в руки: пожил достаточно, видел немало, вдруг получится повторить фокус хафу.

Оябун принялся с азартом наблюдать за лицом метиса — и сразу же за теми, на кого тот смотрел.

Министр, вопреки подспудным опасениям, стрелок не переводил и в изрядной степени принимал огонь на себя: проштрафившиеся бойцы стояли с открытыми лицами, хотя присутствовали посторонние. Нарушение, как ни крути, и при известном энтузиазме даже самому высокому начальству чревато разбирательствами с прокуратурой. Если эти из спецотряда подадут жалобу, что при нынешних вводных не исключено.

Впрочем, Мацуи Хироюки принял случившееся близко к сердцу и только что объявил, что в должности задерживаться не планирует.

— … Два! Один! — начальник ДВБ Министерства подыграл руководителю, как по нотам.

Нагнав драматизма, скорчив суровое лицо, он сверлил потенциальных виновников таким взглядом, что где-то пронимало даже самого Миёси.

Хотя ему-то что.

— Министр-сан, почему мы с вами разговариваем на такую тему при чужих? — один из стоящих в шеренге решился-таки и озвучил висевшее в воздухе, не испытывая по виду сильных эмоций.

Получается, последнюю тираду главного внутреннего безопасника сотрудники спецподразделения проигнорировали — сознаваться никто не торопился, выдавать коллег-преступников — тоже. Договорились раньше? Что-то иное? Неужели в теме все, а не лишь четыре паршивые овцы?

Что делать, если да? Мая неожиданно подумал, что прямого мордобоя с двумя десятками крепких парней они могут банально не выдержать: женщины не в счёт, а даже если Министр и начальник ДВБ покажут чудеса кобу-до на их с Решетниковом уровне, численный перевес той стороны…

Да ну, одёрнул он себя через секунду. Должны же быть границы. Какой-то совсем уж нереальный сценарий. Всё же мы в Японии, а не в Центральной Африке.

— Вопрос понятен. Отвечаю. — Бывший неплохой следователь заурядного кобана, а сегодня чиновник высшего ранга сделал шаг вперёд. — Посторонних здесь нет. Миёси-сан — член Общественного Совета при нашем Министерстве, он помогает мне разобраться с вашей проблемой на общественных началах.

Мая коротко поклонился.

— Стоящими в этом строю совершено преступление. Виновные запираются, подельники их выгораживают — я подобного не допущу.

— Кроме Миёси Мая рядом с вами есть другие. — Вот и прямой намёк на неповиновение подъехал.

Вроде сказано вежливо, но по факту оспаривается позиция начальства.

— Они являются приглашёнными по линии Совета специалистами, — хищно улыбнулся министр в ответ. — Под мою ответственность. Ситуация нетривиальная, решать нужно быстро. Остаться предателям в рядах я не позволю, как и уйти от наказания, поэтому, как уже сказано, из МВД уходим вместе. Непосредственные виновники — в суд и далее скорее всего в тюрьму, соучастники — туда же, я — в отставку. У каждого из присутствующих никто не отбирает законного права с началом рабочего дня обратиться в специальную прокуратуру с любыми заявлениями в мой адрес. Если вы считаете, что я не прав.

Пожалуй, успешные результаты внутреннего расследования, если будут быстрыми, всё спишут, отметил про себя борёкудан. Если до начала рабочего дня либо четверо виновных дадут признательные показания, либо на них укажут неопровержимые улики со стороны.

— Решетников-сан? — проинструктированный по дороге безопасник развернулся в сторону Неприкасаемого. — Вам хватило времени? Можете что-то сказать?

— Да. — Достаточно высокий даже для этого подразделения, хафу вышел вперёд. Игнорируя вскинувшегося командира спецотряда, он прошёл дальше. — Этот, — палец упёрся в лоб спорившего с Министром. — Гранату лично не подбрасывал, однако послужил связующим звеном между известной четвёркой и теми, кто всё инспирировал. Затеял.

— А кто и что затеял? — дерзко поинтересовался фигурант, презрительно глядя на светловолосого.

— На вторую часть вопроса, что затеял: провернул личную операцию, противоречащую конкретной задаче вашего подразделения. — Решетников, не отвёл взгляда. — Сорвал работу честных полицейских, ловивших убийцу товарища. Если вы вдруг упустили, выведенный и задержанный людьми Эдогава-кай преступник получил боевую гранату из рук личного состава вашего отряда перед тем, как её подорвать.

Пару секунд двое мерились взглядами.

— Квалификация случившегося, конечно же, дело суда, но с моей колокольни это называется террористическим актом. В котором лично вы являлись соучастником, — ровно сообщил подопечный дочери.

Подвисшее над плацем напряжение за какую-то секунду сгустилось настолько, что, казалось, его стало можно нарезать ножом. Неприкасаемый говорил негромко, однако слышен был даже в дальних углах.

Полицейский затеял набирать воздух, но метис не дал себя перебить:

— Взятие заложников, угроза взрывом группе людей, отказ подчиниться законным требованиям сотрудников полиции — в возникшем конфликте вы были обязаны поддержать патрульных, а не дезавуировать достижения коллег в центре многомиллионного города.

— Вас кто-то уполномочил вести себя со мной подобным образом? — оппонент за словом в карман не полез, демонстративно игнорируя хмурые лица начальников.

А это уже прямой выпад в сторону министра, подумал Мая. Ну и дела.

— Подайте на меня в суд, — глумливо ухмыльнулся Решетников. — Повторю персонально для вас: покушение на целый букет очень серьёзных преступлений, которые, если мне не изменяет память, идут по разряду особо тяжких. — Он зачем-то принялся не отгибать пальцы от кулака, а наоборот загибать их, начиная с мизинца. — Убийство вашего коллеги Янагида — как бы ни было, тот являлся комиссаром полиции Токио. — Мизинец. — Покушение на убийство судьи. — Безымянный. — Де-факто взятие заложников, в том числе — из некомбатантов… — средний.

Загибает пальцы, чтобы был мобилизован кулак? На всякий случай? Глава Эдогава-кай не то чтоб озадачился, скорее, переключился на второстепенные детали: генеральную линию есть кому исполнить и без него, а вот в случае спонтанного силового контакта начало замеса прозевать нельзя.

— Очень интересные измышления, но я и сам в некотором роде полицейский. Хотелось бы услышать, чисто теоретически, — тип покрутил в воздухе пальцами. — А как вы это всё планируете доказывать⁈ Я из вежливости сейчас ещё опускаю тот момент, что вы не являетесь лицом, допущенным к дознанию процессуально. Ноль, если не деликатничать, — издевательская демонстративная улыбка и повторный игнор хмурых физиономий министра и зама.

— По запросу Министерства оператор мобильной связи со скоростью звука предоставит записи всех ваших входящих и исходящих звонков за последние сутки, — Решетников ответил, глаза полицейского полыхнули на короткий миг ненавистью. — Тачибана-сан, прошу простить мою инициативу, вас не затруднит не сходя с места организовать срочные запросы? — Неприкасаемый вернулся к оппоненту. — У нас, конечно, не полицейское государство, но и не бардак. Цифровые копии разговоров государственных служащих вашего толка могут храниться сотовыми компаниями от двадцати четырёх часов — если была заявка узкого списка уполномоченных персон и органов. Не знали? Ну да, вы же силовик, а не опер. — Решетников аппетитно зевнул. — Мне что-то подсказывает, именно ваши разговоры за последние сутки сохранились, скажите спасибо своим «друзьям». А тот, кто вам звонил, на вас банально наплевал, поскольку ваша безопасность не находится даже в десятке Его приоритетов. Или Её.

Фигурант откровенно заскрипел зубами.

— Признайтесь, голос собеседника был изменён аппаратным образом? Но вы же всё равно поняли, кто вам звонит? — хафу вскользь посмотрел на двбшника. — Знаете, в другой стране и в другом языке есть поговорка: сколько верёвочке ни виться, а конец всё равно будет.

Занятный намёк, подумал Мая. Семья Хризантемового Трона входит в перечень лиц, по просьбе которых сотовый оператор может сохранить либо прямую аудиозапись бесед, либо текстовые расшифровки, либо и то, и другое. Получить на руки просто так, конечно, не получится — хоть самой Принцессе, хоть Главе Семье. Но сохранить мобильные операторы сохранят: либо до истечения предельного периода, либо до судебного запроса.

Интересно, а как подзащитный дочери вычислил это головоломное нагромождение? Зря он не говорит — проверено. Не блефует, не приукрашивает, не искажает… Борёкудан решительно обервал не туда убежавшую мысль.

Род занятий давно приучил его, что не все вопросы в адрес союзников следует не то что озвучивать вслух, а даже и задавать самому себе мысленно.

— Я вас услышал, Решетников-сан. Спасибо за подачу. — Глава ДВБ не стал бросаться в амбиции и затеял выбивать всеми пятью пальцами правой руки сложные дроби в одном из трёх служебных планшетов, которые он стопочкой держал в руках.

Мая был готов спорить, заместитель министра наступил на горло собственной песне — удержался, чтоб не огрызнуться, что не нуждается в инструктаже по методике. Что делать, знает сам; спасибо, что указали первую ниточку.

От подзащитного Моэко, такое впечатление, эмоции высокопоставленного чина не ускользнули, но хафу по каким-то причинам решил их проигнорировать:

— У этого человека неформальные горизонтальные связи в НАЙТЁ, Тачибана-сан, — обращаясь к чиновнику, Решетников продолжил мериться взглядами с «разговорчивым» бойцом спецотряда.

— На какой почве? — борец за чистоту рядов поднял подбородок, не отрываясь от дисплея.

— Спортивное хобби по выходным дням вот уже много лет как. Там он познакомился и подружился с условными коллегами и кое-кем повыше рангом, именно от них инициатива с гранатой и исходила, когда присутствующие здесь сотрудники выдвигались на известное происшествие.

Густая тишина никуда не рассосалась.

— Он перебросил задачу тем четверым, на которых обратил внимание Общественный Совет в лице Миёси-сан, — продолжил светловолосый. — Причина — прямая инструкция звонивших.

— Очень странная совокупность обстоятельств, — Директор ДВБ с намеком поморщился.

Мая мысленно с ним согласился: вот так по звонку не пойми кого в одночасье решиться на столь серьёзные действия? Стать преступником, подбросить гранату?

Ладно, подбросить — не совсем верное слово, вооружить ею кого не надо. Причём речь не о патрульных с улицы, а об элите элит.

Должны быть какие-то веские причины, одного звонка от неустановленного анонима явно мало. Чтоб вышибить полицейских спецотряда из правового поля туда, куда они в итоге попали.

— Подоплёку вы установите в рамках внутреннего расследования без меня: что я сейчас ни скажи, вам же это всё равно перепроверять, — пояснил Неприкасаемый. — Вы же всё равно не будете смотреть на мир моими глазами, а прокатаете этих на полиграфе, так? Тогда и подтекст выяснится. Задавать вопросы вы наверняка умеете лучше меня, я лишь вижу связи. Не будем тратить времени.

Прессуемый метисом омивари-сан наконец справился с эмоциями, взгляд его прекратил метать молнии, а лицо исполнилось буддистского спокойствия:

— Определять виновных может лишь суд. Непонятные выскочки могут лишь как шавки щёлкать зубами.

— Мацуи-сан, Тачибана-сан, имеется нюанс. На счета ближайших родственников непосредственно замешанных поступили очень крупные суммы — буквально пока они возвращались с происшествия сюда, на базу, — Такидзиро утратил интерес к номеру первому своего списка и пошёл вдоль шеренги дальше. — Кое-что ещё: они все участники одного клуба, между собой отлично знакомы; с, к-хм, «коллегами» общаются регулярно. На момент той спонтанной вербовки у каждого имелись зацепки. — Неприкасаемый на мгновение замер. — Против ваших сотрудников в данном случае сработали именно что собственные несгибаемые принципы: поскольку…

— Благодарю! — безопасник, переглянувшись с начальником, решительно перебил. — А у вас нет предположений насчёт четвёрки непосредственных исполнителей, Решетников-сан?

А ведь может и получиться, подумал глава Эдогава-кай. Один себя практически сам сдал, стоило ткнуть в него пальцем.

Остальные четверо, даже если не проявятся аналогично прямо сейчас, будут выведены в течение минут хоть и заместителем министра — вон, у того гаджеты чуть не дымятся. Скромных познаний борёкудан хватало понять: место, где пятеро бойцов пересекаются по выходным, то самое и есть. Один из пятерых уже известен, прочих можно определить по тем же сотовым телефонам.

При профессионализме и мотивации дознавателей хватит четверти часа, а профессионалы в ДВБ не перевелись. Как и их мотивация.

— Вы заметили, что этот человек не спорит с обвинениями, Мацуи-сан? — Мая почти неслышно обратился к министру, имея в виду первого персонажа.

Он обошёл чиновника по дуге и встал за спиной Решетникова: какая-то кульминация всё же может произойти. Существует ненулевая вероятность, что хафу сейчас укажет прочих виновников, а те ударятся в амбицию.

К сожалению, высокие чины, торопясь сюда, о силовой поддержке почему-то не подумали — сработал стереотип. А у якудзы за последнюю пару минут подспудно сформировалась собственная оценка происходящего, которая с министерской не совпадала.

Напрягающего свои загадочные мозговые ресурсы Решетникова следует подстраховать: неясно, какой может выйти в итоге сюрприз, ибо напряжение растёт, а ситуацию в спецотряде министр и глава департамента откровенно не контролируют.

Миёси-старший не оперировал понятийным аппаратом полицейских и сам по себе не использовал термина «владеть оперативной обстановкой». Однако в силу возраста и специфического опыта глава Эдогава-кай отлично понимал суть явления, поэтому сделал как сделал. На всякий случай.

* * *

— Не дёргайся, — вздохнула Хину, прихватывая Моэко под руку и не давая двинуться с места.

Когда Миёси-старший, бросив пару слов министру, встал позади Такидзиро, отлично знавшая подругу пловчиха легко предсказала её следующий шаг.

—??? — глаза борёкудан вспыхнули удивлением, правая нога повисла в воздухе, так и не опустившись на землю.

— Не ходи, — Хьюга мотнула волосами. — Во-первых, ты сейчас мужчинам только помешаешь. Если.

Половину секунды они сверлили друг друга взглядами.

— Во-вторых, если я хоть чуть-чуть понимаю в тебе, а я за эти годы понимаю, кое-кому сейчас нужно думать о другом, срочно. — Топ-менеджер Йокогамы не то чтоб умела быть беспощадной со всеми, скорее, могла делать над собой любые усилия, когда необходимо.

Например, как сейчас.

— Поясни? — Моэко резко вернулась на место.

— Ты ж не считаешь, что я не в курсе, о чём сейчас думаешь ты? — пожала плечами спортсменка.

— Говори. — Из интонаций как бы не самого близкого человека в мире исчезли любые намёки на лёгкость.

— Онкология. Серьёзное состояние и достаточно вариабельные перспективы. Ты наверняка не исключаешь и худшего сценария. С опорой на медицину, — Хину на секунду задумалась, — скорее всего рассматриваешь вариант рецидива. В обоих сценариях. Хоть у Такидзиро получится научить твой иммунитет, хоть хирурги вырежут этот пласт поджелудочной — ты прямо сейчас просчитываешь вариант, что будет, если через несколько кварталов снова… ты поняла.

Моэко отстранённо глянула на плац, где мужчины мерились принципами, затем жёстко потребовала:

— Продолжай.

Рядом изо всех сил грела уши Уэки, которая и не думала скрывать, что внимает со всем тщанием.

— Отойдём? — предложила Хьюга, чтоб избавиться от лишних слушателей.

— Без разницы, — якудза мотнула головой. — Говори тут.

Ей действительно плевать, поняла пловчиха:

— Ты сейчас думаешь, что нужно успеть как можно скорее забацать ребёнка. Чтобы, если тебя не спасут, у твоего отца остался хоть кто-нибудь.

Всё, слова сказаны.

— Я тебя обожаю, — Миёси-младшая без перехода расплылась во все тридцать два, хрюкнула, смахнула из правого глаза набежавшую каплю и хлопнула подругу по плечу. — Твоя откровенность, гхм-кхм, это действительно нечто. Н-да уж, что сказать, когда нечего говорить… Чёрствый ты сухарь.

— Я же права, — пожала плечами Хину. — Я действительно чёрствый сухарь, но я ещё и твой друг. Если я начну недоговаривать ТЕБЕ…

— … мир сойдёт с орбиты. Согласна. — Борёкудан из собранной адвоката на работе за какие-то пару мгновений неожиданно превратилась в другую.

Более женственную, что ли.

— Ты приняла решение и теперь не знаешь, как к нему подступиться, — безжалостно продолжила Хьюга.

— Допустим. Зачем меня в этой связи сейчас за руки хватать? — в глазах адвоката мелькнул интерес.

— Потому что там, — кивок влево-вперёд, — распутаются и без тебя. А тебе нужно лихорадочно менять приоритеты.

— Интересно, а более подходящего места и момента для вашей душещипательной беседы не нашлось? — вроде бы нейтрально поинтересовалась Уэки, вклиниваясь в разговор, для её ушей не предназначенный.

— Я не с тобой сейчас общаюсь, — заметила Хину. — Пожалуйста, соблюдай приличия и тогда…

— Что? — видимо, не совсем протрезвевшую айтишницу по инерции несло на старые дрожжи. — Что тогда?

— Не получишь от меня в ухо? — предположила глава регулярного менеджмента. — Раз ты себя ведёшь, как инфантильная малолетка, то и я могу.

— Да ты!..

— Мы как раз на территории полиции, — перекрыла громкостью Хьюга. — Сможешь пожаловаться на меня сразу.

— Она тебе только даст в ухо, но зато я-я-я…- многообещающе добавила Моэко. — Пото-ом… Тем более, ты нарушила договорённости — вылезла из вертолёта и после своего сортира не вернулась в кабину, а припёрлась сюда. Зачем-то.

— Пфе, ну и текст. Что за низменное свинство.

Миёси-младшая и Хьюга снова переглянулись — и, опустив головы, не сговариваясь, вздрогнули от смеха. Они добросовестно пытались сдерживаться, точнее, хотя бы не шуметь, но получалось не особо.

На трёх представительниц прекрасного пола сразу начали коситься и сотрудники спецотряда, и министерские.

В следующую секунду монолитность строя нарушилась. Человек, к которому шагнул было Такидзиро, что-то невнятно крикнул и бросился на Решетникова.

Хину подняла ладонь перед носом Уэки, которая уже набрала воздуха и собралась фонтанировать контраргументами:

— Тс-с-с-с-с!

Полицейский махнул рукой. Логист Йокогамы качнуся назад и выбросил навстречу кулак, попадая бойцу спецотряда в лицо.

Всё замерло.

Через доли секунды ещё двое омивари-сан, оставив свои места в шеренге или как это у них называется, бросились на светловолосого.

Стали понятными манёвры отца Моэко: Мая-сама сработал на упреждение и с невообразимой для его возраста скоростью преградил паре дорогу. Жёстко принял первого (тоже кулак в лицо), почти пропустил мимо себя второго, но захватил за кисть.

Серия стремительных плавных движений в разных плоскостях (на самом деле движения являются единым целым, это Хину знала), айкидошный пируэт — и спина нападавшего, описав полукруг в воздухе, со всего маху впечаталась в покрытие плаца.

— М-м-м!.. — тип задёргался и забился едва не в судорогах — колено главы Эдогава-кай придавило его шею к асфальту без сантиментов,

Член Общественного Совета МВД Миёси, видимо, с какой-то целью перестраховывался, поскольку действовал с запасом: перевернул противника спиной вверх и намеренно повредил ему плечевой сустав, локтевой и, возможно, кисть (последнее неточно — не видно с этого места).

— Ещё один! — Такидзиро, сбивший к этому времени с ног первого и тоже прижимающий оппонента к земле, указал за спины полицейских.

Из последней шеренги исчез второй с краю персонаж: последний, видимо, участник четвёрки во все лопатки нёсся прочь. Преодолев за считанные секунды открытое пространство, он перемахнул более чем двухметровый забор так, словно отрабатывал манёвр заблаговременно.

И был таков.

— А вроде бы не пожарные? — не испытывающая особых эмоций (в отличие от большинства окружающих) Хину решила разрядить атмосферу и сказала это вслух.

— В смысле? — Моэко, от спорта достаточно далекая, не поняла.

— Через такие заборы учат перескакивать пожарных, — пояснила Хьюга.

Продолжать активные начинания четвёрки прочие омивари-сан не стремились, вместо этого все добросовестно недоумевали. Включая командира спецотряда.

— Пожарных? — у одной адвоката убежавшие в разные стороны мысли за событиями не поспевали.

— Угу. Вид спорта есть, пожарное многоборье называется. В числе прочих дисциплин — полоса препятствий. Как тренируется полиция, не знаю, но пожарные через двух с лишним метровый забор примерно вот так и перемахивают. — Хину указала на преграду, за которой исчез беглец. — Хотя лично мне и непонятно, на что парень рассчитывает в перспективе.

— От нас ещё никто не убегал, — хмурый директор ДВБ ответил вроде как на её ремарку, а на самом деле ориентовался исключительно на сослуживцев.

Следующие две минуты наполнились предсказуемой суетой: высокое начальство, отобрав наручники у кого-то из здешних, собственноручно застёгивало браслеты на запястьях отметившейся троицы. Попутно заместитель министра ну очень энергично вызывал какое-то силовое подразделение своего департамента — хотя по мнению Хьюги с этой инициативой он несколько опоздал.

Ладно бы, взял своих заранее, думала она, дипломатично вслух не озвучивая. Если кто-то из здешних прокаченных спецов взбунтуется, как оно и произошло (и как оно не было исключено с самого начала) — силовые сотрудники ДВБ послужили бы противовесом бунту в полицейских рядах.

А если бы четвёркой дело не ограничилось? А если бы их было больше?

— Ты снова в анналах истории, — улыбнулась она уголком рта подошедшему Решетникову. — Горжусь тобой.

Взъерошенный министр в десятке метров на повышенных тонах требовал какого-то срочного содействия от дежурного прокурора явно не участковой прокуратуры и даже не районной.

— Что теперь будет с четвёртым? — фонтанирующая зажигательным любопытством Уэки «походя» подхватила логиста под руку и «между делом» опустила висок ему на плечо.

— Поймают.

От вертолетной площадки, сгорая от любопытства и наплевав на реноме, быстро приблизилась финансистка Хаяси.

Моэко, закончившая что-то обсуждать с отцом, проводила родителя взглядом (тот ушёл нависать над министром) и подошла к йокогамовцам.

— Зачем он сбежал⁈ — Хонока потребовала ответа почему-то у Уты.

— А я почём знаю? — удивилась та. — Вот, сама хотела задать тот же самый вопрос. — Висок аккуратно двинулся по плечу Такидзиро в направлении его шеи. — Мр-р-р, хр-р-р.

Решетников попробовал аккуратно высвободиться, но не преуспел: айтишница держалась цепко и разжимать пальцев не собиралась.

— Такидзиро-кун, зачем этот хмырь сбежал? Если, как ты говоришь, его всё равно поймают? — вопросы Уэки, однако, глупыми не были.

— Заклинило мозги, — нехотя ответил логист, не прекращая целеустремлённых попыток выскользнуть из интенсивных женских объятий. — Конфликт императивов, если по-научному: с одной стороны, счёл своим долгом принести какие-то известия лично.

— Кому?

— Тому, кто звонил им насчёт гранаты. Если б он сейчас не сбежал, из ДВБ ему звонить точно б не дали, — поиронизировал товарищ. — А с другой стороны, он испытывал жесточайшее чувство вины из-за фактического нарушения присяги. Клин в базовых настройках личности в стрессе часто какой-нибудь такой номер откалывает — перехват автопилотом управления у пилота.

— Фи, как заумно.

— Сбежавший счёл, что доложить о провале тем людям важнее, чем его собственная судьба. И, теперь уже, безальтернативно доказанное нарушение им закона.

— А чё, а чё, а чё? — айтишница прижалась бедром к мужскому паху на манер танцовщицы танго. — Чем теперь ему стало хуже? И так же поймали?

— Уэки-сан, пожалуйста, оставь в покое мои гениталии, — с серьёзным видом попросил Решетников. — И меня тоже. Благодарю.

— Мы ещё продолжим! Не при людях!

— Ответ на последний вопрос: доказывать соучастие — надо было потеть. А сейчас он не выполнил прямой приказ Министра, отданный перед строем.

— А-а-а, покинул территорию? — сообразила Ута.

— Да. И это уже проблема, поскольку доказательства в наличии и приказ может быть приравнен к боевому. — Такидзиро чуть подумал. — Я не ориентируюсь в их специфике и я не юрист, но в армии подтянули бы именно под эту статью. — Он просветлел лицом. — Если б безвестный мастер-сержант прилюдно забил на живое распоряжение не то что министра обороны, а вообще…

— Точно? — Моэко перебила. — Это личный опыт или теория?

— Исключительно первое. Какая может быть теория у простого логиста? — фыркнул Решетников.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Личные апартаменты Ишикава Рион, Принцессы Акисино.

— Что-то ещё случилось? — она предварительно посмотрела на номер звонившего.

Если б был кто-то другой, Рион и не подумала бы окончательно просыпаться, чтоб ответить. Но данный контакт не станет теребить без причин в такое время суток, особенно через голову непосредственного начальства — на эту тему уже беседовали.

— Провал. Ко мне вы поняли на какой адрес прибыл… — звонивший назвал фамилию одного из полицейских, которые помогали чистить следы устранения судьи Рико.

Квартира, из которой осуществлялся звонок, к слову, являлась конспиративной и состояла на балансе Министерства Обороны. Занятный изгиб судьбы.

— Каким местом к вашим ночным посиделкам я? — достаточно невежливо перебила принцесса, уже догадываясь о подоплёке. — Томимацу-сан, сперва вы затеваете вашу рискованную комбинацию с судьёй. НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ! Затем убеждаете посодействовать — и втягиваете меня в вашу операционку, давайте называть вещи своими именами.

На том конце помолчали и в специально сделанную ею паузу ничего вставить не попытались.

Ишикава продолжила:

— Вы используете мой личный ресурс, как собственный. Я сейчас даже не о всей сопроводиловке, — не стоит уходить в перечисление деталей, ибо любые телефонные разговоры всегда оставляют следы.

Могут оставлять.

— А о чём вы? — хмуро уточнил военный, верно истолковав интонации.

— О той парадоксальной ситуации, которая сложилась в последние сутки. Предполагалось, что это вы работаете на меня. А что мы имеем?

— Я могу всё объяснить.

— Да не надо мне ничего объяснять! Точнее, надо лучше работать, чтобы потом мне ничего не объяснять! — она чуть не сорвалась в истерику, поскольку с опозданием завопила интуиция.

Лично звонить сотрудникам полицейского спецотряда всё же не стоило. Это была ошибка. Её собственная.

Зря пошла на поводу.

— Я звоню вам, чтоб…

— Послушайте меня. — Акисино опять прервала его жёстко и без фальшивой вежливости. — Вот уже почти сутки у меня возникает впечатление, что мы с вами парадоксальным образом поменялись местами: то и дело набираете меня вы, вываливаете ворох каких-то своих местечковых проблем — я тут же превращаюсь в сервисную функцию. Падаю на все четыре и начинаю отжиматься — решаю какие-то ваши, м-м-м, тактические проблемы. ЗАЧЕМ ЭТО МНЕ НУЖНО? — Рион сказала вслух то, что вертелось на языке, после чего выдохнула с облегчением. — Томимацу, кто из нас двоих идёт на Престол? Ваш начальник не дёргает меня и трети от количества ваших звонков. Что происходит?

— Мой начальник, как и вы, предпочитает почивать на лаврах, — раздалось в ответ. — И тоже любит, чтоб грязную работу делали другие. При этом желательно, чтобы никакие следы к нему не вели, как и к вам. Я верно угадал ход ваших пожеланий?

— Идеально, — кивнула Принцесса. — Непонятно только, если вы такой умный, то почему не заранее, а потом.

— Потому что у меня могут быть и свои цели.

— Вы о чём? — она напряглась, сон слетел окончательно. — Не рано ли оперились? — язык опередил мозги и угроза прозвучала до того, как голова подобрала формулировку поделикатнее.

— Не о том вы сейчас забеспокоились, — выдохнул армейский. — На ваше будущее августейшее место я не претендую, как и на любые позиции рядом с вами.

— Разумеется: родословной не вышли. — Рион ждала продолжения.

— Я хочу жить в великой стране, каковой она была в прошлом веке. Вы говорили, что хотите править великой страной. Наши с вами намерения совпали именно в таком направлении.

— Поняла. Ладно, проехали. Говорите, чего хотели.

— Наверное, уже не стоит. Прошу извинить за беспокойство, я зря вас потревожил. Спокойной ночи. — Соединение разорвалось.

Ишикава пару секунд смотрела на дисплей, потом решительно ткнула в иконку вызова:

— Томимацу, вы твёрдо решили записать себя в мои персональные враги⁈ Или издеваетесь случайно, по недомыслию⁈ — подбирать слова и выражения не было желания, как и соблюдать подобие любых политесов.

Было бы с кем. Настоящие мужчины должны решать её проблемы, а не добавлять своих — особенно в процессе помощи ей же.

Аксиома.

— Рассказывайте в деталях, что такого вам принёс на хвосте наш общий полицейский знакомый, — она упала в низкое кресло, не глядя, больно села при этом на пульт от телевизора и поморщилась.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … ваш бывший сослуживец⁈ Этот хафу⁈ Да что и откуда он мог знать! — первоначальное недоумение по мере рассказа Томимацу прочно сменилось гневом.

Или её сейчас обманывают, или… демоны знают, что происходит.

— Ишикава-сан, у меня нет ответа на этот вопрос. Я лишь попытался держать вас в курсе того, что считаю важным.

— Своего полицейского агента на меня не вешайте! Выпутывайтесь с ним самостоятельно! Я уже один раз помогла, позвонила им! — и зачем только сделала, дура.

Хорошо, задействовала меры предосторожности — её личность даже к скандалу привязать не удастся, не то что к уголовным обвинениям.

— Я вам звонил не в связи с ним.

— А зачем тогда?

— Когда происходит необъяснимое, я пугаюсь: когда я чего-то не понимаю, это заканчивается плохо. У моего бывшего упомянутого коллеги в принципе не могло быть информации, которая вывалилась из него на территории спецотряда. Ещё и в присутствии министра и заместителя.

— Дальше?

— На этом всё. У меня нет оценок, как такое могло случиться. Посчитал своим долгом известить вас по факту — поскольку в ближайшее время буду озабочен разгребанием понятной кучи! Доклад окончил. Спокойной ночи, Ишикава-сан. Простите, что оторвал от важного, — язвительный сарказм и сразу после — завершение беседы.

Поспать больше не удастся. Она поднялась из кресла и подошла к окну. Часа полтора сейчас уйдёт на переваривание услышанного — нервы предсказуемо разыгрались.

Чаю, что ли, выпить?

Решетников, Решетников, и ведь встречались же лично. В полицейский участок ездила специально — внимание следует уделять даже мелочам.

Он же пустышка? Откуда у него вся эта информация?

Попутно: а банкиры, сагрившиеся на МО накануне и технично перекрывшие финансирование, могут быть причастны? У них точно есть свои возможности.

Решетников. Отставник-армеец, нищий неудачник, даже диплома за спиной нет. Как он оказался центральной фигурой такого скандала? Ладно, будущего скандала, но теперь уж точно неизбежного?

Рион пару секунд перебирала аналогии, пока не остановилась на нужной: театр марионеток. Если некая фигура исполняет кульбиты, на которые неспособна по определению, значит, эту фигуру за ниточки дёргают невидимые зрителям кукловоды.

Всё просто. Она улыбнулась отражению в зеркале и сформулировала перечень неотложных дел.

Первое, список своих союзников на свежую голову надо прошерстить — безжалостно избавиться от балласта. Мужчины, которые подбрасывают проблемы вместо решений, пусть подбрасывают их кому-то другому.

Второе, министр МВД. Встретиться лично, не оттягивая. Наверное, прямо с утра: предложение ему сделано — пусть даст ответ. В глаза.

Говоря прагматично, пускай престарелый мужик за пятьдесят попробует в лоб отказать молодой сексапильной тёлке, которая, к тому же, в состоянии повлиять на его дальнейшую карьеру и судьбу. И которая происходит из Семьи, на которую вся страна молится вот уже которое десятилетие по счёту.

Третье и главное. Министр ещё мог закуситься по профессиональным причинам — возможно, с ним получится договориться по-хорошему. Она даже настроена исполнить обещание о портфеле после выборов.

Но вот кукловодов этого Решетникова стоит определить прямо с утра: те, кто с такой скоростью противодействуют, не должны играть против.

Подкупить, запугать, соблазнить их обещаниями — неважно. Такие люди не должны мешать, вот что главное. Ибо это пока что под удар попала прокладка, которую несложно заменить (вояки, кое-кто из НАЙТЁ, далее по списку).

А если на этом не окончится?

Рион предполагала, что серьёзные представители элиты будут против Реставрации, но не думала, что они вступят в игру так рано.

Решено. Сейчас попытаться спать, а с утра первым делом заняться необъяснимыми источниками компетенции этого выскочки полукровки. По всем расчётам, палки в колёса от верхушек промышленных и финансовых групп должны пойти позже, не на этом этапе.

Ещё же даже партийные списки не объявлены.

Глава 3

ИНТЕРЛЮДИЯ (продолжение)

Личные апартаменты Ишикава Рион, Принцессы Акисино.

Смирившись с тем, что заснуть уже не получится, она решительно пересела на высокий стул к разделочному столу кухни. Налив себе газировки с соком из первой попавшейся бутылки, Рион распаролила закрытую часть своего списка контактов и ткнула в нужный:

— Привет. Поболтай со мной? — попросила она без перехода.

— Сейчас не могу, — предложение видеосвязи собеседник принял и повёл телефоном вокруг — показать обстановку. — Бьёмся за каждый пункт соглашения, освобожусь где-то часов через пять-шесть.

— Поздно. Мне сейчас надо, — с досадой поморщилась принцесса. — Можешь ради меня наплевать на свою фигню и выйти в коридор на четверть часа? Подождут и пункты, и соглашения.

Дате Киёму, обладатель сразу пары паспортов, никогда не имел японского гражданства, хотя являлся этническим японцем. Жил он в другом часовом поясе, родители его родились там же, поскольку бабушка и дедушка или даже прадеды обосновались за океанами ещё во второй половине прошлого века.

Они познакомились на ежегодной международной выставке АВТОМЕХАНИКА, где она присутствовала как частное лицо без дипломатического статуса — просто путешествовала по миру, стандартный релакс Принцессы раз в квартал.

Киёму был единственным азиатом возле стенда с водородными двигателями. Она как раз хотела задать вопросы по профилю, когда у него зазвонил телефон. Оглянувшись по сторонам, парень извинился перед коллегами и стремительно зашёл за стенд, чтобы пообщаться конфиденциально:

— Что-то срочное? Я на работе. — А вот за стендом он заговорил уже на нихонго.

Рион дождалась, пока соотечественник освободится: имя и фамилия на его бейдже были японскими, однако написаны латиницей. Пока он не ответил на звонок, она не исключала, что кое-кто уже и родной речи может не знать (вовсе не редкость — заграницей родилось слишком много поколений этнических японцев, какой-либо связи с родиной не имевших от слова совсем).

— Расскажите, пожалуйста, про вот этот блок управления техпроцессом? — попросила она по-английски, когда он вернулся на рабочее место.

Среди коллег Киёму был самым младшим. Гайдзины, скользнув взглядом по ней, мгновенно утратили интерес к очередной посетительнице стенда регионального лидера НИОКР отрасли. Стандартная рабочая ситуация: перспективная новинка — и девять человек из десятка засыпают стенд вопросами по полтора часа просто чтоб провентилировать тренды от лучшего разработчика.

И не ответить каждому нельзя (а ну как пропустишь потенциального партнёра или клиента), и отвечать — с вероятностью девяносто процентов просеивать пустую породу в поисках единственного золотника.

Выставка как выставка.

В глазах будущего близкого человека (как оказалось впоследствии) в ответ на её вопрос зажёгся встречный интерес, он даже выбросил из головы семейные неурядицы (ну да, она внимательно слушала его разговор и по ответным репликам парня понять подоплёку было несложно):

— Вы б не могли уточнить? Если речь об аппаратной части, это одно; а если о динамичных программных пакетах…

— Пока второе: материаловедов у нас своих хватает, — дальше Ишикава продолжила на нихонго. — Но в зависимости от ваших пояснений может стать интересным и первое.

Глаза Киёму широко раскрылись, брови устремились вверх.

— И, если возможно, вы бы не могли пояснять на нашем языке? — принцесса улыбнулась шире.

И подмигнула. Незаметно, так, что было видно только японцу — его круглоглазые коллеги сейчас смотрели ей в висок, левой половины лица не видели.

— Это же не возбраняется? — принцесса опустила глаза в пол и поклонилась, как дома.

Собеседник непроизвольно потер затылок:

— Могу и по-японски, конечно, — ответ по-английски был рассчитан на коллег. — Хорошо. Если речь о программной оболочке, начнём с самого начала. — А дальше и Дате перешёл на родной.

* * *

Вечером после обязательной рабочей программы Ишикава приняла приглашение нового знакомого и присоединилась к их корпоративному ужину. Там же по секрету раскрыла единственному человеку своё инкогнито и удивилась — статус Принцессы «правящего» дома не произвёл на кавалера никакого впечатления.

Видимо, кое-кто изрядно оторвался от корней, ну да ладно. Было занятно сидеть в «японском» ресторане на чужом континенте, сделанном, справедливости ради, достаточно аутентично. Напитки барной карты были импортом из Японии, приятно. Персонал кухни — эмигранты из Филиппин и Китая, но если не придираться, то стряпня тоже сойдёт.

А ещё через несколько недель Ишикава Рион поймала себя на мысли, что отношения, длящиеся большей частью по интернету, она воспринимает гораздо серьёзнее, чем всё предыдущее, что было до.

Хотя казалось бы.

— Мне будет поздно через столько часов, — повторила Ишикава, сердито топая пяткой в пол и требовательно глядя в экран.

— Извини. Я тоже очень тебя люблю! — Киёму похлопал глазами и зашептал, то и дело оглядываясь. — Сто раз предлагал: едь сюда, бросай своё болото! Это же ты не выходишь за меня! А я не…

— Всё. Отбой. Потом договорим. — Рион с досадой обрушила палец на красную иконку.

До чего же тупыми порой бывают даже неглупые мужчины. Не чувствуют момента, твоего настроения, эгоцентрично витают в своих местечковых делах, которые яйца выеденного не стоят — она никому не говорила, но будущего супруга видела не консортом, а полноценным соправителем.

Юридические моменты происхождения можно подшлифовать потом, после прихода к власти — народ никуда не денется. Признает как миленький, японцы дисциплинированы и послушны в массе.

С одной стороны, Киёму идеально подходил ей как личность. В выросшем за границей, в нём было много такого, что нужно ей, но у своих мужчин не встречается. Дате свободен от сексизма, моногамен, не посещает разные интересные места, которые в Японии норма (мужская физиология и любовь всё же очень разные вещи. Вставил (или дал) — вытащил — пошёл спокойно дальше. Ибо отношения с будущей женой — отдельная тема).

Обязательства обязательствами, а физиологических потребностей никто не отменял. Как цинично говорят на родных островах, нельзя запретить себе ходить в туалет только потому, что у тебя есть жена или девушка. Или медицинскими категориями: если некая физиологическая жидкость в организме вырабатывается, значит, и куда-то выходить она тоже должна. Наружу. Мужчина — не женщина.

Вот у нынешнего бойфренда подобных загибов в сознании не было, хоть спасибо воспитавшей его загранице говори. Он с самого начала декларировал моногамность и добросовестно её соблюдал.

С другой же стороны, при всех своих субъективных плюсах, Дате Киёму не мыслил как японец в ряде важных моментов. Как иллюстрация — к её Высокому статусу, который на всех языках пишется с большой буквы, он относится не то что несерьёзно, а даже и слова сходу не подберёшь.

Едва ли не самый близкий человек реально не понимает, что существуют люди, которые стоят выше других лишь по праву рождения. Несколько раз она пыталась объяснить, даже скандалили — бестолку.

«Это ты где-то там за морями — большой человек из монархической семьи», — смеялся он искренне, раздражая простодушной твердолобостью. — «В ваших диких менталитетах. А у нас, куда ты переедешь как моя жена, все равны. Никаких императоров, никаких особых прав, тронов тоже нет. Привыкай».

— Вот как так-то? — вздохнула Ишикава Рион, Принцесса Акисино, своему отражению в зеркальной поверхности металлического электрочайника премиального бренда. — Один раз в несколько дней хочется расслабиться — просто поболтать со своим мужиком! Неужели я так многого от него жду? А он… Зачем нужна эта его работа, если денег и без неё хватит до смерти⁈

Ладно. Видимо, даже у самого лучшего мужчины на земле поддержку можно получить далеко не всегда; кто не понимает роли Хризантемового Трона как социального явления, не поймёт и с ним связанных нюансов.

Наивно искать отклик у человека, который саму идею монархии воспринимает по разряду рабства для других. Или всё-таки выкроить время прямо на этой неделе и слетать к нему? Да, четырнадцать часов лёту в один конец плюс пересадки, но хоть перепихнуться? Да простят боги натурализм, она ещё раз задумчиво посмотрела на блестящий чайник.

Или набрать его снова и в тридцать пятый раз объяснить? Когда (не если) она займёт Трон, их будущим детям уготовано гораздо более интересное будущее, чем если жить в его странах!

Рион хлопнула ладонью по столу, зло сплюнула в мусорное ведро и взяла себя в руки. К демонам розовые сопли. Под влиянием неудачной виртуальной попытки прижаться к мужскому плечу её осенило: нужно не прятаться, а пойти на обострение.

Ишикава придвинула телефон и, не поднимая со столешницы, натыкала номер министра внутренних дел. Затем включила громкую связь:

— Мацуи-сан, до меня дошли слухи, что вы, не покладая рук, даже сейчас трудитесь на ниве защиты правопорядка?

— Это так. Вы что-то хотели? — после паузы уточнил чиновник.

— Позвольте приехать к вам лично — поговорить. Прямо сейчас. Где находитесь?

Если даже лучшие из имеющихся люди типа Томимацу не в состоянии выдать требуемый результат, возможно, в Японии других людей в распоряжении Трона попросту нет. Давай смотреть правде в глаза. Это раз.

Два. Если даже Дате Киёму не понимает спутницу полностью, как требовать понимания от тех, кто находится несоизмеримо ниже его в иерархии её личной симпатии?

Три. Видимо, кое-какие штуки в этой жизни нужно делать своими руками или хотя бы пытаться. Применительно к моменту: обкатывать собственный будущий уникальный статус нужно сейчас, пока в Конституции ничего ещё не прописано. Самопрокачку никто не отменял.

Нужно поехать и попытаться переломить ситуацию в свою пользу исключительно харизмой. Умением общаться, профессионализмом риторики, весом Августейшей Фамилии, наконец: Япония — пожалуй, единственная в мире страна, где нематериальные вещи в рамках уголовного процесса могут весить больше, чем определяемые законодательством.

— Заодно потренируюсь лишний раз, — сказала она другому отражению, уже в зеркале прихожей, покидая квартиру.

В её распоряжении имелся личный вертолёт-такси, предоставленный не профильным государственным управлением, а кое-кем из политических соратников. Именно его она вызвала на крышу небоскрёба и именно к нему направилась в лифте вверх, а не вниз.

Поехать туда можно и по земле. Было бы. Но вот возвращаться обратно.

Не к лицу Принцессе сливать в унитаз драгоценное время по утренним пробкам в часы пик.

* * *

— Слушаю, — Рион искренне удивилась данному абоненту в такое время.

Она махнула пилоту — жди минуту — и замерла перед вертолётом.

— Имею инструкцию держать вас в курсе всего, что у нас получает звёздочку. — безвестный сотрудник дежурной смены радиоперехвата (или как там оно у военных называется) не имел обязанности ей докладывать, но добросовестно соблюдал неписаные негласные договорённости своего начальства.

— Что-то срочное и важное?

— Вам решать — листаю журнал после предыдущей смены и вижу, что вам не сказали.

Интересно, как они передают друг другу контакт с ней? Обязательно выяснить. Не могут же они вести отдельный журнал? Или могут?

— Докладываю. Имел место контакт… — военный сообщил, что оябун Эдогава-кай по собственной инициативе созванивался с кем-то в Китае. — Абонент не определён, но судя по характеру разговора… — последовали интересные подробности.

— Вы уверены? Именно что высокий чин тамошней безопасности? — уточнила Рион.

— Да. Я бы не стал вас беспокоить ради непроверенного массива информации.

— Пожалуйста, не отключайтесь. Я думаю. — Принцесса бросила работающий телефон в карман, сложила ладони за затылком и покачалась с пяток на носки.

Про этого ханьского учёного, который выходит из тюрьмы, Акисино знала. Старая, поросшая мхом тема с участием всё того же Томимацу. Китаец сел в тюрьму не в последнюю очередь из-за просчёта японцев, однако сохранил кое-что интересное.

К опальному материковым учёному подбивают клинья сразу несколько собственных ведомств — на удивление, актуальности какие-то там его поползновения не утратили. Есть среди родных государственных органов и те, которые лично она бы сбрила с темы безоговорочно, будь её воля. Потому что не друзья, а противники. Политические.

Рион потянула телефон из кармана обратно:

— Спасибо большое, вы мне очень помогли. Чем могу отблагодарить лично вас?

— Это абсолютно лишнее, я лишь делаю свою работу. Хорошего дня.

Через минуту вертолёт взмыл в небо и развернулся в сторону базы полицейского спецотряда.

Она размышляла.

Если китайца не получится использовать для собственного укрепления, его нужно сдать родной коммунистической партии с потрохами — пусть идёт в их тюрягу по второму кругу, чтоб не усиливал её политических конкурентов.

Если в процессе слива Вана пострадают какие-то действующие сотрудники родных ведомств и министерств — пусть. Министерство иностранных дел к числу её личных союзников не относится — верных монархистов там нет. Стало быть, по заслугам и награда, а пострадавший хань — мелочь.

Разменная монета есть всегда разменная монета, увы слабакам. Надо было жизнь свою иначе строить, чтобы не служить фигурой в чужих руках. Тем более японских.

Где-то на заднем плане слабенько пискнула, но тут же затихла совесть: вопросы государственного порядка не должны использоваться в личных интересах.

Ишикава подумала ещё пару секунд и подвела черту окончательно: если что-то мешает её движению к власти, этому нет места в обновлённом японском государстве.

Не должно быть. Как там сказано в других местах и много веков назад? Государство — это я? Хорошая формула, хотя и чужая и старая.

* * *

Какое-то время заняли неизбежные в таком случае процессуальные мероприятия. Она добросовестно терпела и даже легчайшим намёком не выказывала раздражения — сама вызвалась, чего теперь кривиться.

К счастью, всё рано или поздно подходит к концу.

— Сейчас взлетать не можем. — Пилот щёлкнул пальцем по одному из многочисленных дисплеев. — Запрет диспетчера. Нужно подождать.

— Почему⁈ — Хонока искренне удивилась.

На её памяти подобного не случалось в такое время суток и в этой части города.

— Эшелон занят, кто-то сюда летит.

— Это становится интересным. — Решетников вспыхнул нездоровым энтузиазмом.

Через минуту на посадку зашла чужая машина очень пристойного класса. Финансистка была не сильна в вертолётной технике, однако не поленилась забить в поиск модель — под сотню миллионов йен или примерно шестьсот тысяч американскими.

— Интересно, кто? — задумчиво пробормотала Уэки. — Аппарат частный, но на ведомственную территорию МВД заходит, как к себе домой.

— Вот это да. — Присвистнул метис, когда прибывшей неожиданно оказалась Принцесса Акисино. — Предсказуемо. — Добавил он после паузы.

И целеустремлённо полез наружу.

— Эй, ты куда? — гангстерша, по совместительству являющаяся адвокатом, развела руками и недоумённо уставилась подзащитному в спину.

— Не стоит оставлять твоего отца и министра с ней наедине, — тот вроде как ответил, на самом деле ничего не объясняя.

— Ты периодически бесподобен в своей завидной самооценке, — обозначила улыбку углом рта загадочная Хьюга, неожиданно раздражая по верхней планке.

Невинная на первый взгляд фраза за долю секунды довела Хоноку до белого каления. Что-то с нервами, поморщилась про себя младшая Хаяси. Если так реагирую на чепуху, это точно не нормально.

Интересно, в чём причина. Не выспалась, что ли.

— Теперь можем стартовать, — объявил пилот поредевшим пассажирам.

— Теперь уже и не надо. — Сварливо огрызнулась финансистка и тоже полезла из салона — если к целой принцессе направляется какой-то метис, от присутствия ещё одного человека хуже не станет.

В такой обстановке определённо есть смысл постоять невдалеке и послушать, о чём будут общаться.

Следом выгрузились Хьюга, Ута и гангстерша. Последняя, ни к кому не обращаясь, констатировала:

— Агентство моделей в сборе. — Затем процокала каблуками по бетону и стала рядом с полукровкой.

Представительница Первой Семьи якудзу нисколько не смущала.

— … я не могу раскрыть эту информацию. — К завязке они чуть не успели, однако министр Мацуи был конкретен и его текст двояких трактовок не допускал.

Другие полицейские присоединятся к беседе не торопились — держались за пределами слышимости.

— Оставьте нас, — бросила Акисино Решетникову, отвлекаясь на мгновение и лишь обозначая поворот головы в его сторону.

— Не нужно распоряжаться там, где вам этого не позволяли, — полукровку неожиданно опередил оябун Эдогава-кай. — Ишикава-сан, при всём уважении. — Короткий поклон, имитация вежливости — ровно настолько, чтоб свидетелям со стороны сцена не казалась неприличной.

Вот это да. Якудза-отец перещеголял дочурку — открыто наехал на особу Императорской крови, пусть и в очень узком составе.

Что происходит?

— Думал сбежать от меня, Такидзиро-кун? — безбашенная Ута уже не смотрелась неестественной в этом гротеске, подхватывая хафу под руку. — Можешь не надеяться: не скроешься, не спрячешься, любовь тебя настигнет, пха-ха-ха-ха-ха.

— Что за балаган⁈ — Принцесса сбилась с мысли и гневно подступила к министру вплотную.

— Как член Общественного Совета при министерстве, за Мацуи-сан отвечу я, — Миёси-старший уверенно шагнул ей навстречу, загораживая чиновника и глядя на Высокую гостью, словно на букашку. — Поскольку у него неотложные дела, а вы грубо мешаете.

Принимает огонь на себя, сообразила Хонока: происходящее связано с городским происшествием. Неужели я только что лично вляпалась в большую политику? Не нужно было вылезать из салона?

— Вы о чём? — аггравация тем временем набирала обороты.

— Ишикава-сан, МВД оказалось в достаточно сложной ситуации, поскольку впервые на моей памяти столкнулось с расследованием настолько системного преступления. — Борёкудан по виду не испытывал никакой неловкости, хотя это было категорически неправильно. — Прямо сейчас идут следственные действия, — неопределённый взмах рукой. — В преступление замешаны не просто чины других спецслужб, действующие, тороплюсь заметить, не в одиночку.

— Вы о чём? А как они действовали?

— Полиции противодействовала часть государственного аппарата с опорой на государственный же ресурс — противоправно, попирая всё что нельзя, творя беззаконие. Система воюет сама с собой.

В следующую секунду одно из первых лиц полуофициальной государственной иерархии сделало то, что Хаяси Хонока всегда полагала грубой ошибкой руководителя. Видимо, не хватает менеджерского опыта, хмуро думала финансистка, не сводя с принцессы глаз — на подчинённых должностях та явно не работала, подготовку управленца имела исключительно теоретическую, отстаивать точку зрения в конкурентной среде не приходилось.

— Что за балаган у вас происходит, Мацуи-сан⁈ — Ишикава Рион, она же Принцесса Акисино, повысила голос, в котором мелькнули нотки истерики.

Разумеется, противная сторона промаха не спустила:

— Не нужно пытаться громкостью скомпенсировать отсутствие аргументов, — медленно покачал головой Решетников. — Вы не на базаре в центре континента.

— Что вы себе позволяете? — лицо Высокой посетительницы закаменело.

— Ничего такого, за что мне было бы стыдно впоследствии, — пренебрежительно фыркнул метис. — Будь на вашем месте кто другой, я б ещё менее деликатно высказался. А впрочем, какого чёрта… не пытайтесь взять глоткой, номер не пройдет. Не у себя дома — среди серьёзных людей в серьёзном месте.

— Как называется бардак, который вы здесь расплодили⁈ — Акисино возмущённо повернулась к министру.

— Это называется гражданское общество, — пронзительно ответил Решетников в полной тишине. — Кое-где поговорка есть, «Как царь с нами — так и мы с царём».

Неужели это происходит в реальности, ошарашено думала Хонока, изо всех сил изображая спокойствие, которого не испытывала.

— Такидзиро-кун, не могу поверить своим ушам! Ты только что прилюдно выписал виртуальную пощёчину члену Первой Семьи! — жизнерадостная Ута использовала момент по полной — старательно и якобы случайно полировала сиськами бицепс полукровки, удерживая того под руку на правах типа как близкой спутницы.

Эпатажем от своей зазнобы подруга тоже решила не отставать. Одного теста моти, хотя Решетников её и не жалует как партнёршу, рассуждала Хаяси. Это она таким образом в его глазах очки набирает, что ли? Думает, что может потеснить якудзу и Хьюгу в конкуренции за кое-чей детородный орган, если присоединиться к, образно, бутсанию Акисино?

Тьху, что я здесь делаю. Так подумать, я ничуть не лучше — Хоноке стало мерзко от самой себя. Она покраснела и впилась ногтями в ладони.

Интересный диалог тем временем развивался своим чередом:

— Вы сейчас к кому обращались? — Ишикава не была бы отпрыском своей фамилии, если б не умела молниеносно брать себя в руки.

— Ваш вопрос требует пояснения подоплёки, — отбитый логист с нижних этажей корпоративного небоскрёба нисколько не вибрировал вместе с подельником-якудзой. — Кратко. Некоторые полицейские нарушили присягу и совершили пакет особо тяжких преступлений. Благодаря высочайшему профессионализму Департамента внутренней безопасности Министерства внутренних дел, — кивок в сторону отстоящего здания, — негодяев установили и вывели за считанные минуты. Именно сейчас их потрошат, фигурально, вон там.

Миёси-старший придержал светловолосого за предплечье, перехватывая слово:

— Ишикава-сан, я лично участвую в расследовании с самого начала. Вам это о чём-то говорит? Можете считать прозрачным намёком.

— Продолжайте.

— Мы все отлично понимаем, что и полицейские, и армейцы, и пока неустановленные сотрудники других государственным структур координировались из общего центра. Этому центру тоже придётся отвечать — по крайней мере, я приложу максимум усилий и лично со мной договориться не получится.

Война Тайра и Минамото отдыхает. Неужели я во всём этом замазалась, ногти финансистки впились в ладони глубже.

— Не находите, что вы все здесь заигрались? — изобразила вселенский холод Акисино. — Вообще ориентацию в реальности потеряли⁈ Прошу прощения за тон, но моя вежливость себя уже исчерпала.

— Позвольте встречный вопрос: а что сюда среди ночи принеслись делать вы? Явно на что-то нацеленное сугубо частное лицо, не имеющее касательства к происходящему? Я сейчас как профессиональный юрист говорю. — Сисястая Моэко, не заморачиваясь приличиями вслед за папашей, поинтересовалась у Решетникова. — Ты уже разобрался, что Ишикава-сан держит в голове? Какого… демона частное лицо требует отчётов у официально действующего министра?

— Проще пареной морковки. У неё нет базы под позицией — прилетела исключительно попытаться взять, к-хм, нахрапом и риторикой. Вопрос её личной заинтересованности в расследовании (либо в отсутствии его результатов) сейчас оставляю за скобками.

Главный полицейский страны тут же среагировал — впился хищным взглядом в гостью:

— Ишикава-сан, извиняюсь за скупой приём и предлагаю немедленно покинуть территорию. У вас нет законных оснований здесь находиться, а специальное следствие — не клуб по интересам. Прошу извинить за резкость ещё раз, вы очень мешаете процессу установления истины. Не имея к нему ни малейшего законного процессуального касательства.

— Точка. — Загадочно улыбнулась отбитая на всю голову Хьюга.

Миёси-младшая некуртуазно почесала кончик носа:

— Ишикава-сан, не примите за браваду либо за дешёвую агрессию, я лишь экономлю время. Ваша затея не взлетит. Одно конкретное следствие слишком сильно продвинулось, чтобы дело можно было развалить щелчком пальцев в суде — даже если эти пальцы ваши. Предупреждаю как профессиональный адвокат и возможный свидетель со стороны обвинения. Вы же сейчас читаете между строк?

— Без купюр так без купюр, скажу и я честно. — Принцесса взглянула по очереди на министра и на главного гангстера. — Вы двое. Совсем не боитесь? Дальше носа не видите? Не понимаете, что будет с вами обоими после выборов?

— Ничего из того, на что вы рассчитываете! — ещё раз пренебрежительно фыркнул Решетников, которого никто ни о чём не спрашивал. — Вы витаете в иллюзиях собственной грандиозности и оттого ошибочно оцениваете перспективу. От завуалированных советов в ваш адрес воздержусь, в отличие от Моэко-тян, но вы меня и так чудесно поняли. Без лишних слов. Не выиграть вам выборов — можете считать гласом божьим. — Затем светловолосый добавил непонятную фразу. — Vox populi — vox Dei.

А ведь они работают командой, сформировав её прямо здесь и за какие-то секунды, сообразила Хаяси. У якудзы с министром — общая цель в конкретном проекте, как ни парадоксально. Решетников к сисястой привязан как подзащитный к адвокату, Ута — отмороженная мочалка, у которой зачесалось известное место и которая прицепилась к метису, как репей.

Да, Уте решительно плевать на всё, кроме желания захомутать… даже думать в эту сторону стыдно. С другой стороны, подруга и раньше отбитостью от младшей Хьюги отличалась не сильно, просто сейчас звёзды совпали — она и раскрылась по полной.

А что в этой компании делаю я? Хоноке стало себя жаль до слёз. Какая-то вопиющая несправедливость! На красный свет едут другие, а отвечать всем вместе!

Неконструктивно, тормози, хмуро остановила поток собственных мыслей финансистка. Куда-то я не туда гребу, ещё и вслед за толпой. Надо с этим что-то делать.

В следующую секунду Хаяси-младшая решительно наплевала на любые реноме:

— Решетников-сан, да иди ты в жопу в конце концов! — она практически проорала, все вздрогнули. — Жду в вертолёте, кончайте скорей, лететь пора! — Финансистка с ровной спиной, шагом от бедра направилась к транспорту, неожиданно ощутив себя моделью на подиуме.

Спину приятно грели задумчивые взгляды сотрудников спецотряда.

— Я с тобой, Хонока-тян, не торопись, — всё ещё ухмыляющаяся Хьюга догнала Хаяси-младшую через два шага и панибратски хлопнула по плечу. — Пошли, вместе подождём.

* * *

Мая был несильно готов к личному противостоянию с Принцессой здесь и сейчас, но он был старше присутствующих (исключая министра) — опыт обязывал. И держать стресс бывший чемпион фулконтакта умел профессионально:

— Я не ожидал встретить вас здесь. — Он решил назвать вещи своими именами, как всегда предпочитая прямой путь. — Ишикава-сан, раз уж мы перешли к взаимным предупреждениям, вот вам моё окончательное слово. Я никогда не лез в политику и даже своё попадание в Общественный Совет МВД воспринимал как иронию судьбы. Сейчас я вижу, что боги разговаривают с нами языком жизненных обстоятельств.

Высокая гостья с вызовом вскинула подбородок.

— Я и выборы воспринимал до этого момента по разряду несерьёзного развлечения близкого товарища, — продолжил борёкудан. — Я ошибался. Решетников-сан прав, вы их не выиграете — потому что я вам не дам.

— Посмотрим. — В августейших зрачках вспыхнула и погасла молния.

— Это та же война, — якудза пояснил высокопоставленной девчонке, как ему казалось, очевидное. — Битва команд. А у вас в битвах нет ни опыта, ни подготовки — лишь энтузиазм новичка. Да и команда ваша, если подумать… Не люблю такое говорить вслух, но приходилось мне перемалывать людей и посерьёзнее. Структуры, стоящие у вас за спиной негласно, вам не помогут. На этом закругляюсь, я сказал всё.

— Что будете делать, если «стоящие у меня за спиной структуры» вас всё же здорово удивят?

— А я всегда готов к самому крайнему исходу для себя лично. В отличие от вас. — Оябун Эдогава-кай церемонно раскланялся с министром и вслед за менеджерами Йокогамы направился к вертолёту, не прощаясь с принцессой.

Вышло где-то демонстративно, ну да ладно. Боковым зрением борёкудан видел, как Ишикава, тоже ни с кем не прощаясь, топает к своей машине. Через пару шагов порыв ветра донёс до него слова дочери, адресованные Мацуи (пришлось притормозить, чтоб лучше слышать):

— … предъявляйте обвинения смело — мы поддержим, отец же открыто сказал.

— Сейчас не очень успеваю соображать — перенервничал, — признался чиновник. — Не поясните открыто?

— Я уверена в позиции суда — вам всё санкционируют. Инцидент на этой территории, о котором вы так печетесь — ваш бенефис, а не прокол.

— Что является причиной вашей непоколебимой уверенности, Миёси-сан? Акисино лично застала тут гражданских и молчать не будет, а наши перевёртыши наверняка примутся апеллировать к незыблемости правил.

— Ваши перевёртыши — силовики, а не юристы. Они вместе с принцессой очень жестоко ошибаются в теме валидности доказательств.

— Не уверен, что вас понимаю даже я. А у меня юридическое образование всё-таки есть.

— Чуть иной специализации, — химэ Эдогава-кай деликатно скруглила углы. — Свидетелей не один десяток. «В случае общественной опасности задержание может производиться и гражданским лицом» — статья сто тридцать.

— Хм.

— Решетников-сан лишь исполнил гражданский долг, прошу прощения за тавтологию. Я как второй человек организации гарантирую, что эта позиция судом будет принята и одобрена. Или вам откровенно фамилии назвать? Мы тоже не сироты и какими-то связями давно обзавелись.

Мая поморщился. Да, связи в судах имелись и их даже можно было напрячь в этом случае, но зачем открытым текстом заявлять такое главному полицейскому страны. Тем более что у Первой Семьи тоже есть свои возможности.

— Мы на территории базы, — министр тоскливо мазнул взглядом по сторонам. — Никак не подмывает ваши расчёты?

— В части второй статьи сто тридцатой Уголовно-процессуального кодекса прямо указано: если есть основания полагать, что при задержанном лице находятся оружие или иные опасные предметы, имеющие значение для уголовного дела, задержавший его штатский гражданин вправе осмотреть одежду задержанного и изъять для передачи в правоохранительные органы или иной орган государственной власти находящиеся при нем предметы. Цитирую дословно по памяти. Действующее законодательство в случае необходимости допускает осмотр нападающего и изъятие опасных предметов, которые могли послужить орудием преступления — я удивлена, что вы не думаете в эту сторону.

Мацуи резко впал в задумчивость:

— Не бесспорно. Хотя идея интересная. И перспективная. Чёрт, мозги не варят — вторые сутки без сна.

— У меня мозги варят отлично и я на вашей стороне. В отличие от вас, Эдогава-кай может себе позволить неограниченный бюджет на поддержку любых блогеров-миллионников и лидеров общественного мнения.

Оябун резко задумался вслед за Мацуи: а ведь если на информационном фронте выступить совместно с ультраправыми, резонанс действительно будет колоссальный. Не удастся ни подтасовать, ни замолчать, ни исказить — судью даже благодарить не придётся сильно.

Как говорится, только якудза носит деньги в качестве благодарности за то, что чиновник и так обязан сделать в рамках своего служебного долга.

— Ограничений по месту статья сто тридцатая не оговаривает, — продолжила тем временем дочь. — Хоть ваша база, хоть дворец Микадо, хоть трущобы вокруг порта — разницы нет.

— М-м-м, пожалуй.

— Если непрерывное злодеяние переместилось на территорию базы правоохранителей, а преступниками оказались они сами, любой честный гражданин имеет формальное право защищать закон без каких-либо процессуальных последствий для себя лично, — в этом месте Моэко слабо улыбнулась. — В том числе и вы, и Такидзиро-кун. Дайте контакты вашего юридического департамента? Я через час туда набросаю основную линию — а уже они убедят вас окончательно. Вы же им верите больше?

По загоревшимся глазам министра Мая понял, что любые компромиссы с пойманными на горячем сотрудниками полностью исключены. Как и с пытающийся их покрывать принцессой.

— Вы зря её опасаетесь в законодательном поле, Мацуи-сан, — несклонный к рефлексиям Решетников имел в виду Высокую гостью. — «Противозаконные деяния не могут повлечь за собой правомочные последствия», присовокупишь к своему письму министерским юристам, Моэко-тян?

— Это же очевидно? — младшая Миёси озадачилась.

— Не всем, — хафу деликатно покосился в сторону чиновника. — А оперативные возможности у вас явно на голову выше, чем у неё, министр-сан. Ну и первыми, случись что, в суде будем размахивать клинками мы. А на нас они все зубы обломают.

* * *

— Всё в порядке? — на крыше Йокогамы, в ресторане «не для всех» к её огромному удивлению их ждал дед.

Хонока собиралась поинтересоваться, почему старик не дома, но её опередили.

— Почему-то не спится, — пояснил Хаяси Юто в ответ на невысказанный вопрос, подходя к ним и обращаясь почему-то к Решетникову. — Помогло? — он кивнул на вертолёт.

— Да, спасибо огромное. — Хафу со стариком был обходителен, как ни с кем другим до этого. — Если б не транспорт, — он похлопал по борту, — всё в итоге было бы намного хуже.

— А сейчас всё хорошо? — дед спокойно смотрел в глаза громилы снизу вверх из-за разницы в росте.

— Перед тем, как отвечать на подобный вопрос, Юто-сама, нужно определиться с критериями хорошего, — полукровка жизнерадостно потёр ладони. — Если вы не против, я бы съел что-нибудь. Поговорим за столом?

— Я заказал как раз на пятерых, — патриарх сделал приглашающий жест рукой. — Не буду спрашивать, где остальных потеряли.

— Не теряли, Хаяси-сама, — мотнула волосами Хьюга. — Наших друзей высадили по дороге в их резиденции: они ожидают возможных осложнений, потому после всех приключений решительно направились домой.

— Твоя подруга будет защищать Такидзиро-куна в суде через четыре часа? — учредитель спрашивал безукоризненно вежливо, но таким тоном, что сомнений в его праве задавать вопросы почему-то не возникало. — Успеет?

Хонока из чувства детского противоречия двинулась встречным курсом:

— А почему ты интересуешься этими гангстерами в первую очередь⁈ А не мной⁈ Ты вообще знаешь, что там было⁈

— Именно поэтому не сплю, — спокойно кивнул близкий родственник. — Хотя это крайне неполезно для моей клинической картины. Может, у тебя в воздухе интернет и не ловил, но я из новостных каналов не вылезал — обо всём в курсе.

— Хаяси-сама, могу попросить об одолжении? — метис на ровном месте напрягся.

— Конечно, Такидзиро-кун. Я здесь по большому счёту из-за тебя, не из-за девчонок, — скупо улыбнулся старик.

— Какие прошли новости, о чём? Если кратко?

Через минуту выяснилось, что достоянием общественности стали даже события на территории спецотряда — пускай без видео- или фотосопровождения, но достаточно подробные и точные. Сотрудники этого самого спецотряда в личных аккаунтах соцсетей не стеснялись — подсветили последние часы со всех сторон текстом, а их друзья и знакомые, несмотря на позднее время, разнесли известия дальше.

Там уже подхватили блогеры и круглосуточные новостные агентства, специализирующиеся на данной тематике или просто не спящие в этот момент.

— Издержки гражданской свободы, — Решетников потёр затылок. — Интересно, почему министр-сан волевым решением не ограничил их общительность в мессенджерах.

— Это не в его власти, — дед аккуратно опустился на ближайший стул. — Я, конечно, не погружался глубоко, но ваши приключения подняли настоящее цунами. Если уметь работать с информацией профессионально, можно даже посчитать основные центры, между которыми разгорится борьба на будущих выборах. — Старик смотрел на светловолосого и не моргал.

— Не моя сфера интересов, — отмахнулся полукровка и решительно придвинул курицу с овощами.

— Точно?

— Честное слово. Выборы, общественное мнение — это всё вотчина Моэко-тян и её отца, — логист по-деревенски потёр руки перед тем, как начинать есть.

— А вы? — патриарх посмотрел по очереди на Хьюгу, Уту и родную внучку.

— У нас более приземлённые интересы, — обаятельно улыбнулась пловчиха. — Предвосхищая ваш вопрос: три миллиона американских долларов каждому, о которых мы договорились на той рабочей группе, являются первым приоритетом.

— А когда много работаешь, времени на чепуху нет, — с набитым ртом подхватила айтишница, которая нагло поймала в воздухе руку Решетникова и выхватила зубами еду с его палочек. — А для трёх миллионов в течение года поработать надо ох как здорово, Юто-сама!

— Кто бы спорил, — вздохнул дед. — Я, откровенно говоря, волновался, — его глаза опять сфокусировались на метисе. — Сеть уже и принцессу обсуждает, и её участие в непонятных мероприятиях на территории полиции — с вами в главной роли.

— Что, прям все фамилии перечислены? — оживился логист.

— До этого не дошло, слава богам. Но если знать контекст, то описания с твоей внешностью связать несложно, — хмыкнул учредитель. — Впрочем, вру. Твоя адвокат и её семья названы прямо — их фамилия фигурирует.

— Им не повредит, — заметила пловчиха со своего места. — Мая-сама очень серьёзно настроен на место в Парламенте, а плохой рекламы не бывает. Моэко-тян в теме трёх миллионов участвовует постольку-поскольку — у неё резко сменились приоритеты. Извините, не моя тайна — не могу в подробностях.

— Миёси выступили в роли последнего рубежа законности, — неожиданно выдала Ута. — Там всё так сложно было, что… Хоть они и якудза, повели себя достойнее оппонентов! Которые должны закон защищать!

— Что это с тобой? — Хонока откинулась на спинку стула и легонько двинула подругу локтем. — Что в заливе сдохло? Чего это ты вдруг такая объективная?

«А там валяла дурака» вслух не прозвучало, но Уэки и между строк отлично поняла.

— А там можно было расслабиться, — уверенно заявила айтишница. — Там от меня ничего не зависело и я ничего не решала.

— Что изменилось здесь? — Хьюга, обычно эмоциями похожая на булыжник, вспыхнула любопытством.

Занятно.

— Отец написал. Там говорить не стала, сейчас обдумываю.

— Что написал твой папа? — Хонока надеялась, что её вопрос прозвучал максимально нейтрально.

— Если коротко, его ставят на место Танигути. Теперь он — главный разработчик Мацусита. Утром объявят официально. Это типа компенсации за меня.

На мгновение повисла неловкая тишина.

— Какова будет его позиция сегодня на учредительном совете? — как ни в чём ни бывало поинтересовался дед.

— Могу только предполагать, что вас не обрадует. Он очень хочет встретиться со мной перед работой — не знает, что я сейчас тут. Предлагает пересечься прямо в семь утра.

— Будет склонять на свою сторону, — на автомате заключила финансистка. — И пытаться простроить мост к Хьюга — тогда квалифицированное большинство гарантировано.

— Я же передаю акции родителям, — напомнила пловчиха. — В этом здании мой теперь только бассейн. Я предупреждала.

— С твоими родителями Уэки Юо сможет договориться? — в лоб поинтересовался патриарх.

— Наверное. Не знаю. Я от своей матери много чего не ожидала — такого, что она продемонстрировала накануне. Теперь уже боюсь, мой прогноз в её адрес стоит недорого, — спортсменка огорчённой, однако, не выглядела.

— Пожалуй, мы стоим на пороге конца старой Йокогамы. Той, которую мы основали с твоим дедом, — Хаяси Юто грустно вздохнул. — Ладно. Неважно.

— Плевать, — согласилась Хину. — Извините, если задела лично вас, но в этом мире вечного нет ничего. А искусственные интеллекты нового поколения на нашей материальной базе не сделать — так что, все дружно фокусируемся на нашем новом проекте. О котором другие не знают. Вы в курсе, вы в доле.

— Ута-тян, что ты скажешь отцу на его предложения? — дед развернулся к подруге.

— Зависит от того, что мне сейчас ответит Такидзиро-кун на мой вопрос. — Из голоса Уэки магическим образом испарилась любая игривость. — Возьмёшь ответственность за меня как мужчина?

Патриарх с интересом поднял подбородок и даже подался вперёд.

Хьюга флегматично налегла на рыбу.

— Мы не пара в том смысле, в котором ты себе это рисуешь в голове, — покачал головой хафу. — И я тебе это несколько раз говорил. Что могло измениться за секунду?

— Да, помню. «Когда самка человека проявляет инициативу, это воспринимается как агрессия…», бла-бла-бла, весь этот твой псевдонаучный бред. Ты не понимаешь, что сейчас от меня здорово зависит, будет ли у Йокогамы шанс остаться прежней? Можно ведь ничего и не менять, — айтишница со значением покачалась на задних ножках стула.

— А я тут причём? — безмятежно зевнул полукровка. — Я — безвестный логист с нижних этажей, львы бабочкам не страшны.

— Хаяси-сама и на тебя часть акции записывал. Говоря цинично, интересов миноритарного акционера никто не отменял — в денежном эквиваленте это более чем солидные суммы.

Хонока не узнавала подругу, так разительно та изменилась за мгновения.

— И девчонка я классная, — Ута неожиданно стала жёсткой, Хонока растерялась. — Для тебя, Такидзиро-кун, и вовсе — партия того уровня, до которого в нормальных условиях тебе не дотянуться. Согласен, безвестный логист с нижних этажей?

— Как насчёт Хину-тян? — нейтрально поинтересовался старик. — Извините, что влезаю в личный разговор, но она к Такидзиро-куну тоже хорошо относится, Ута-тян, насколько я могу видеть. Не могу удержаться от вопроса, прошу прощения.

— А у неё больше нет акционерного пакета. Она далеко не нищая, но уже и не на том уровне, на котором была три дня назад.

— А ты?

— А я, если возобновлю альянс со своим отцом, получу доступ к управлению пакетом Мацуситы. И поделюсь этим доступом. — Айтишница сверлила взглядом логиста так, будто он ей задолжал миллионы. — Так что? Мутим? — её рука двинулась в направлении мужских штанов.

Решетников непостижимым образом ухитрился отпрыгнуть в сторону вместе со стулом:

— Ты красивая, умная, самодостаточная, а я сейчас иду плыть полтора километра. На этой оптимистичной ноте из списка твоих потенциальных кавалеров предлагаю меня вычеркнуть — не хочу обманывать ожиданий, заявляю со всей ответственностью.

— Зря. Обвинения Комиссии по ценным бумагам в твой адрес пока никто не отменял.

— Это тебе тоже папа напомнил?

— Неважно. Моэко — хороший адвокат, но с нашей поддержкой персонально для тебя всё было бы с гарантией.

— Это ты сейчас ему угрожаешь⁈ Шантажируешь практически утратившим актуальность обвинением⁈ — Хонока не сдержалась.

Конечно, гласно выступать в роли защитницы кое-кого не хотелось, но и промолчать не было возможности.

— Нет, не угрожаю, потому что он не из пугливых. Очень жаль, — последнюю фразу Ута сказала Решетникову. — Мне с тобой было бы хорошо, тебе хорошо со мной сделала бы я. Всем до свидания, я к себе. — Она поднялась из-за стола.

— Что это было? — Хонока озвучила вслух, ни к кому конкретно не обращаясь — её удивление было слишком велико.

— Прочла пакет сообщений от отца после приземления — за всё время наших приключений. Впала в стресс по итогам чтения. Женские гормоны — вообще штука интересная. Утром одумается и опять придёт извиняться, — легкомысленно отмахнулся метис. — Не берите в голову, Хаяси-сан. Никуда ваша подруга не денется в итоге.

— Думаешь? — серьёзно спросил дед.

— Вижу по ней. Говоря цинично, за пару часов перебесится — потом пойдёт поругается с родителем. Выпьет кофе в своём кабинете — вернётся в наш альянс. Не переживайте.

— Погнали полторашку наперегонки, я с тобой, — Хьюга забросила в рот последнюю ложку риса и тоже поднялась. — На мой счёт всё! — махнула она человеку за стойкой, поскольку бенефициаром заведения являлась одна из их семейных компаний.

— Я не планировал!.. — вскинулся было патриарх, который как раз полез за бумажником.

— Не стоящая внимания мелочь, — спортсменка неожиданно обняла деда, для чего ей пришлось чуть нагнуться из-за более высокого роста. — Вы лучший, Хаяси-сама! Спасибо, что вы есть! А не хотите с нами в бассейн? — ей в голову, похоже, взбрела какая-то интересная мысль. — В массажный салон? Вам всё сделают по высшему разряду. Соглашайтесь? Будет весело, гарантирую.

— Воздержусь. — Глаза опешившего старика превратились в кофейные блюдца. — Но за предложение спасибо.

Глава 4

— Неплохо, — констатировала Хину, затем подколола. — Но непонятно, кто из нас мальчик. Ты же от природы по определению здоровее — грести должен лучше меня.

— Должен. Если не учитывать функционалку, — хмуро «согласился» Решетников. — У тебя качество гемоглобина выше, а я уже старый больной клоун. Так что не прибедняйся.

— С чего ты так решил про гемоглобин? — она удивилась.

Смысл фразы был понятен (кроме количества в крови, качество гемоглобина тоже важно). Но как это можно увидеть по глазам⁈ Тем более, если ты не врач?

— У тебя дистанционный анализатор в интересном месте спрятан? — не удержалась от следующей шпильки пловчиха.

— Да какой анализатор, видно же, — отмахнулся Такидзиро. — Бритва Оккама. Если ты меня обгоняешь в анаэробном режиме при меньшей собственной мощности, значит, что?

— Сопротивление, — улыбнулась Хьюга, не собираясь соглашаться. — Как вариант. Вы в команде не плавали в тельняшках что ли? Или просто в каких-нибудь майках? Выше парусность — мощнее гребок?

— Я сейчас без тельняшки, а больше гидродинамика… — он на автомате начал возражать, потом проследил за её взглядом, направленным себе в пах. — Вот ты вредная! — и возмутился.

— Ну-у, кроме того, о чём ты только что подумал, ещё есть вариант твоих густых волос на груди, пха-ха-ха, — зачем останавливаться, если поток несёт сам. — Тоже повышенная парусность у некоторых гайдзинов. Шучу! — Кое-кто был невосприимчив к юмору либо просто устал.

Они откупывались стандартные четыреста — тарабанили по воде ногами, бросив ладони на доски и удерживая головы над водой.

Нагрузка на удивление зашла, несмотря на бессонную ночь. Полторашка по молчаливому согласию превратилась сперва в трёшку, а затем и в пятёрку — пять километров вольным стилем, стандартная воскресная программа тренировки на скоростную выносливость в детской или юношеской школе плавания.

Такидзиро, от неё на дистанции отстававший, увидел, что вместо финиша после последней сотни Хьюга сделала разворот сальто — и вслед за ней продолжил заплыв. Пятнадцать сотен стали марафоном.

— Не сыпь мне соль на раны, — проворчал угрюмый Решетников, неплохо державшийся первую половину дистанции, но разгромно проигравший вторую.

— Я же не с целью тебя задеть, — она пожала плечами. — Давай серьёзно разберём итоги — каждый тренировочный результат нужно прорабатывать.

— Зачем? — кое-кто насмешливо скосил глаза.

— Затем, что ты сейчас не выложился по полной — то ли приберёг силы, то ли решил себя пожалеть. Затем, чтобы в следующий раз твой результат был лучше, чем сегодня, — глава регулярного менеджмента словно гвоздь в доску забила. — Если оно тебе неактуально — свистни, я не буду зря сотрясать воздух. Но я думала, ты сюда ходишь не только на мои сиськи потаращиться или побеседовать — поболтать на другие темы мы с тобой можем где угодно ещё.

— Н-да уж.

— Ты ещё не старый, а из физической формы выжимаешь не всё. Считала, для тебя это тоже важно, как и для меня. Я ошиблась?

— Ты классная. — Неожиданно выдал товарищ, расфокусировав взгляд. — Как женщина тоже.

— Я в курсе, — именно об этой её улыбке знали далеко не все, чтоб сказать мягко. Потому что мало кому демонстрировалось. — И на задницу можешь исподтишка не коситься: отстань на полметра и любуйся с полным комфортом, не скрываясь. Мне не жалко.

— Красивая задница, а я ещё не старый, твои слова. Хьюга-сан, это откровенный и прямолинейный намёк от бедного обитателя нижних этажей. Скажи что-нибудь в ответ.

— Ты то ли очень хитрый и скрытный, то ли… не могу слово подобрать.

— Да ну? С каких это пор тебя посетило косноязычие?

— Иногда с очень избранными людьми я деликатна, — Хину продолжила улыбаться углом рта. — А впрочем, давай сэкономим время на болтовне. Меня не сильно вдохновляет животное мужское желание перепихнуться.

— Твоя прямота может соперничать только с твоей решительностью, — озадачился собеседник после некоторой паузы. — И я бы свою мотивацию сформулировал чуть иначе.

— Пха-ха-ха, монотонная циклическая нагрузка, пульс здорово за сотню почти час — у тебя сейчас тестостерона в крови, как у молодого оленя. Как ни формулируй, против физиологии не попрёшь.

— А что молодой олень? — логист на ровном месте заинтересовался. — Никогда с ними дела не имел, не знаю нюансов.

— Очень гормонально активное и целеустремлённое создание. В интересном состоянии если.

— Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Исключительно забочусь по дружбе, — она хлопнула правой ладонью по чужой плавательной шапочке. — Потому что главная проблема наших с тобой отношений никуда не рассосалась. Можешь считать ответом на свой подкат.

— А какие у нас проблемы в отношениях? — на первый взгляд нейтрально поинтересовался Решетников. — По мне, всё очень близко к идиллии, нет?

— Было бы. Если б не интимная сфера. — Её внезапно посетила догадка. — Слушай, а ты моих мыслей не читаешь, что ли? Принципиально?

Кое-кто молчал целый бассейн в одну сторону.

— Во-первых, чтение мыслей — никак не автоматический процесс.

— Продолжай.

— Из этого прямо вытекает, что могут существовать и неудобные конфигурации ментала либо психики, это два. Три: бывает ещё близкий круг людей. С моей точки зрения, лезть в голову к родным — если и не моветон, то близко. Допустимо лишь в крайних обстоятельствах, их я не наблюдаю. Четвёртое и главное: я даже к чужим в голову не лезу в твоём понимании.

— Откуда тогда знаешь, кто что думает?

— Читаю по лицам.

Здесь можно было расспросить поглубже, но Хину не стала.

— Я в какой категории нахожусь? — она с удовлетворением отметила, что Такидзиро не стал спорить с тем, что действительно может в той или иной степени видеть чужие мысли. — Неудобная конфигурация или близкий человек?

— И то, и другое. Думал, это очевидно.

— По второму пункту вопросов нет, про первый просто не знала. Что такое неудобная конфигурация ментала? Не понимаю неоговоренного термина.

— Сложно объяснить, если у тебя на один орган чувств меньше. Всё равно как слепому от рождения объяснять цвета. Но, повторюсь, об этом речь не идёт.

— Ладно. Проехали. Возвращаясь к моей заднице. Ты ко мне хорошо относишься, — Хьюга оттолкнулась от бортика вполсилы, чтоб не вырваться вперёд. — Я тебя тоже воспринимаю. Ты, однако, старательно удерживаешься на дистанции, причём без моих подсказок — предвидя итог своей возможной инициативы, как мужчина её не проявляешь. Потому что ты тоже умный. Какой вывод напрашивается?

— Со стороны похоже на френдзону, — вздохнул товарищ. — Самая ненавистная для нормального мужика фигня.

— Именно что похоже. Ты далеко не идиот и тоже великолепно читаешь между строк. Я тебе уже дважды говорила — нужно выбрать, я или Моэко. Единственный камень преткновения. Ты просто игноришь единственный барьер.

— Не хочу я выбирать и не буду. — Товарищ ответил без паузы, практически продолжая чужую фразу.

— Ты реально хочешь замутить с нами двумя параллельно? — ей стало ещё интереснее. — Погоди, молчи, дай сама подумаю вслух. Потом скажешь, верно ли.

— Валяй.

— Теоретически, тип вроде тебя одной самкой может не насытиться. Может не насыщаться в длинную, — Хину поправилась. — В принципе, житейское дело — у меня массажный салон на этом построен и бизнес очень неплохо зарабатывает. С самого первого дня открытия, что само по себе редкость в Токио.

— Но?

— Да, есть но. Мы с Моэко не просто отлично знакомы, а в прямом смысле живём друг у друга на ладони вот уже много лет. Когда ты замутишь с одной из нас — вторая будет знать через секунду. Скрывать не выйдет, даже если первая ничего не скажет второй. Объяснить, что, почему и откуда?

— Не надо, такие вещи я ещё понимаю. И не собирался скрывать! Я вообще достаточно открытый человек, особенно в таких вопросах и с людьми, которых, твоим языком, считаю близкими.

— Тогда получается тупик, — хозяйка бассейна подняла и опустила бровь. — Я, конечно, не ханжа, но добровольно поощрять поползновения в свой и чей-то ещё адрес параллельно — ну, не знаю. Даже если эти поползновения — твои. Почему-то не готова и даже не могу придумать, чем это объяснить! — Хьюга ухмыльнулась во все тридцать два.

— Поэтому я и без инициатив, — тоскливо шмыгнул носом Решетников. — А со стороны всё очень похоже на френдзону.

Они помолчали ещё метров двадцать.

— Моэко никогда не скажет вслух, но именно сейчас остро нуждается и в поддержке, и во всём остальном. Ты понимаешь, — Хину заговорила совсем другим тоном. — У неё именно что насущная потребность родить ребёнка со скоростью звука, причём потребность не только психологическая. Исключительно материальный план.

— Она думает, что из-за опухоли может на этом свете не задержаться?

— Конечно. Она учитывает и тот вариант, что через год её может не стать.

— Зря. Я же сказал — вытащим.

— Я тебе верю. Она тебе тоже верит. Но есть статистика.

— М-м-м?

— Сколько таких опухолей лично ты вылечил за последние несколько лет на практике? — иногда и близким людям нужно резать правду в глаза.

Хотя бы для того, чтобы лучше понимать друг друга и чтобы не исчезала возможность двигаться дальше вместе.

Логист резко загрузился.

— Мы верим тебе, — повторила Хьюга. — Ты нам тоже родной, это кстати ответ на твоё невысказанное.

— Но?.. Мозги не варят, говори прямо и своими именами. Пожалуйста. Отдохну — снова смогу читать между строк.

— Но человеку с родом занятий Моэко по технике безопасности нельзя складывать все яйца в одну корзину. Доверяй — но имей запасные варианты.

— Она хочет ребёнка поскорее, чтобы у отца прямо сейчас кто-то появился? Как запасной вариант? Кроме неё? Я верно уловил?

— Да. Попутный вопрос: её ты тоже не читаешь? Она — тоже неудобная конфигурация?

— Она как раз удобная, просто вторая категория.

— Не лезешь в голову из соображений такта и близости?

— Угу.

— А почему отказал младшей Уэки? — Хину предполагала ответ, даже была уверена в нём, но всё равно хотелось слышать, а не домысливать. — Мог бы натянуть её на раз-два, вам обоим в кайф. Ута-тян — тоже модель, твои слова. К тебе она не просто неровно дышит, а вообще крышу потеряла. В разных интересных и деликатных моментах без комплексов — как и я, хоть на рабочем столе, хоть в рукомойнике. Если взаимно. Почему не пошёл с ней, когда она позвала?

— Во-первых, на тот момент мы ещё не проплыли пяти километров, — серьёзно ответил Решетников. — И тестостерона как у молодого оленя у меня в крови ещё не было — засыпал на ходу. Взбодрился уже в воде, на четвёртом километре.

— Пха-ха-ха, жги дальше, — Хину щёлкнула ладонью по чужой доске.

Брызги разлетелись до самого бортика.

— Во-вторых, для Атоса это было бы слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало.

— Опять поговорка, которая ничего не объясняет.

— Ты же понимаешь, что имеется в виду?

— Предполагаю, а не понимаю, — педантично уточнила глава регулярного менеджмента. — Не владею культурными реалиями контекста, если твоими словами. Потому логичен вопрос: чего хочет этот граф де ла Фер, если Уэки Ута — недостаточно привлекательный для него интимный партнёр? — Хьюга оттолкнулась ногами брассом и заглянула в глаза товарища, откровенно отслеживая малейшие нюансы. — А он ей жёстко отказывает? Причём в вопросе, в котором годный ещё самец смотрится уже странно? Ладно бы, выбрал меня или Моэко.

— Тебе с какого места ответить? От сотворения мира? — вяло улыбнулся логист. — Или начиная с сегодня, применительно к конкретному треугольнику личностей?

— Я девочка приземлённая и от абстракций далека. Последнее.

— Граф де ла Фер категорически не хочет выбирать, Миёси Моэко или Хьюга Хину. Каждая из них уникальна по-своему. Решать, с которой остаться, всё равно что отвечать на тупой детский вопрос, кто лучше, папа или мама.

— Думала, скажешь, мясо или рыба. Почему ты не пошёл натягивать Уту, Такидзиро-кун?

— Я же ответил. У меня фокус на паре других девчонок — сердцу не прикажешь. И для Атоса Ута — это слишком много, а для…

— С этими двумя девчонками всё более чем зыбко, чтобы сказать мягко — до тех пор, пока ты не готов выбрать из них одну. А с Уэки был бы железный вариант, — она подумала и добавила, — и великолепный секс прямо в моменте, не отходя от кассы. Я не понимаю, когда здоровый мужик отказывается от секса. Особенно когда у него нет других обязательств этого плана — ну по факту так.

— Вот ты озабоченная.

— А-ха-х. Отвечай, не тяни кота за хвостик.

— Считай, что я решил тебя заинтриговать и побыть загадочным.

— У тебя светлая голова, Такидзиро-кун, и соображаешь ты быстро в любой ситуации. Респект. Я это мало кому говорю. Кстати, если интересно: я на тебя поначалу именно поэтому запала.

— Разве не из-за плавания? — брови Решетникова встали домиком. — Когда в самый первый раз ты изо всех сил пыталась меня извлечь из бассейна?

— Не-а. Тогда был лишь спортивный интерес. Залипла я уже попозже, когда ты кроме отличного обратного гребка ещё и соображалку принялся демонстрировать. Невзирая на чины-регалии оппонентов…

— А меня тогда вверх твоего бикини впечатлил. Точнее, его содержимое.

— … Причём обладатель этой соображалки целеустремлённо обитал исключительно на нижних этажах корпорации, не имел за спиной университетского диплома и годами не мог двинуться вверх с позиции логиста в своём уже не детском возрасте. Хотя явно мог — его следующие действия прямо это показали. — Она покосилась вправо. — Комментарии будут?

— У каждого свои зоны комфорта и этапы развития, — отчего-то веселея, хрюкнул в воду Такидзиро. — На предыдущем этапе меня всё устраивало, потом перестало — и вот он я перед вами.

— Это произошло часом не в тот момент, когда ты блок искусственного интеллекта по внешней стене на восьмидесятые волок?

— Ты не только ослепительно красива, Хьюга-сан. Ещё — чертовски проницательна. А за твоей регулярной маской отбитой стервы, как по мне, скрывается прикольная девчонка. Просто сдержанная по натуре и равнодушная к человеческим массам.

Хину отвесила ещё один подзатыльник чужой плавательной шапочке.

В следующую секунду в тишине пустого бассейна оглушительно пискнул её смарт-браслет — вызов с турникета. Ничего другого быть не могло по определению.

Она прочла сообщение, отправила односложный ответ и догнала товарища на воде, перебрав ногами быстрее:

— Это к тебе пришли. Пустить или развернуть?

— КТО??? — глаза логиста распахнулись на половину лица.

— Министерство иностранных дел. Документ подлинный — охрана проверила, — Хину назвала имя.

— Знакомьтесь. — Такидзиро представил их друг другу, поскольку знал обоих лично. — Ямаути Такамори, ученик Хатару Хиротоши — третьего секретаря нашего посольства, прикреплённого к консульству в Гонконге.

— Это когда ты там был последний раз? — нейтрально уточнила пловчиха.

Она помнила ту историю. Кое-кто до сих пор щеголяет шрамом на плече.

— Да. Ямаути-сан, вы выбрали достаточно нетривиальное и время, и место для встречи, — Решетников расположился в пластиковом кресле на бортике, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени. — Что-то случилось?

Насколько Хину могла судить, перед ней находился едва ли не единственный представитель государственных структур, к которому логист относился не отрицательно (Министр внутренних дел не в счёт — это контакт Миёси-старшего).

— Пока нет, но я на нервах, — честно и неформально огорошил дипломат, не заморачиваясь этикетом. — Решетников-сан, ваша адвокат обещала помочь через связи своего отца… — гость замялся, с намёком косясь на участвующую в беседе представительницу прекрасного пола.

— Пожалуйста, не стесняйтесь, — подбодрил логист. — Хьюга-сан — не просто владелица этого заведения, — и повёл рукой вокруг. — Она ещё и мой очень близкий человек, от которого у меня в самом прямом смысле нет секретов. — Любитель эпатажа сделал паузу и добавил. — И никогда не будет в будущем.

— Вы собираетесь жениться⁈ — по-прежнему не размениваясь на приличия, рубанул в лоб визитёр изумлённо. — Решетников-сан, ещё раз прошу извинить моё нахальство, но разве не Миёси Моэко-сан является вашей, э, постоянной спутницей?.. — дальше он осёкся, будучи не в силах сформулировать подходящим образом.

Ну да, со стороны Такидзиро-кун что со мной, что с адвокатом выглядит вполне определённо, хмыкнула про себя Хьюга. А вслух сказала, пересаживаясь кое-кому на колени:

— Это очень сложный вопрос, Ямаути-сан. — И улыбнулась так, как делала не чаще раза в год.

Искренне, открыто и по-детски обаятельно — потому что с ямочками на щеках.

Некстати в мозгах всплыло извечное женское: такой улыбке осталось жить от силы ещё лет пятнадцать-двадцать. После — неизбежные возрастные изменения, в том числе на коже; детской непосредственности на лице отразить не получится.

Хину фыркнула смешным мыслям, отчего лицо расплылось шире и стало ещё более безобидным.

Решетников, вокруг себя ничего не упускающий, вроде как между делом заметил:

— Как много нового я о тебе узнаю, дорогая. — Со значением поднятый подбородок дал понять и то, что вслух сказано не было.

Она ещё раз фыркнула — уже ему — и поёрзала практически голой кожей по его ноге, устраиваясь поудобнее (надо было одеть другой купальник, но кто знал, что придут гости. В такое время):

— Ямаути-сан, позвольте на правах хозяйки кое-что пояснить, чтобы вы не нервничали. Я и Миёси Моэко являемся очень близкими подругами с детства. Такидзиро-кун — наш общий кавалер, заявляю со всей серьезностью.

Решетников под женским задом слегка задеревенел — чувствовалось, что всеми мышцами и не только.

— Я первый и, надеюсь, последний раз в жизни откровенничаю с кем-либо на эту тему, — Хину спокойно глядела мидовцу в переносицу. — Я в курсе всех дел своего парня, как и моя подруга: он, повторюсь, у нас на двоих общий. Секретов друг от друга нет.

— Не понимаю, зачем вы это рассказываете. — Взгляд дипломата стал пронзительным и задумчивым.

— У кое-кого намечаются серьёзные неприятности с законом, — она ткнулась лбом в мужской висок. — Обязательства, хоть и неформальные, перед различными сторонами никто отменять не будет. Я в курсе грядущего выхода на свободу Ван Бай Иня в КНР, в курсе интереса к нему конкурирующих государственных структур Японии, знаю о личном с ним знакомстве Такидзиро-куна и о ваших надеждах в этой связи.

Хорошо, что кое-кто успел на рассказать фабулу, пока гость поднимался и переобувался.

— У Моэко-тян серьёзное заболевание, — продолжила спортсменка.

Хину понимала, что большого секрета не раскрывает: имея во врагах принцессу Акисино, тайну диагноза долго хранить не получится — потому что единая электронная система медицинского учета Японии.

Открыто, конечно, никто не закричит, но заинтересованные будут знать буквально завтра. Если уже не в курсе.

Этот мидовец чужим не был, потому полного расклада заслуживал. А Такидзиро, в отличие от неё, банально не имел морального права делать заявления от имени младшей Миёси.

— Ещё раз спрошу. Для чего мне это всё знать? — гость не успевал мыслями за хозяйкой.

— У Решетникова-сан возможны разного плана осложнения, — повторила она. — Какие-то его функции на время могут быть делегированы близким, я в их число вхожу. Объясняю подобные вещи затем, чтобы вы чувствовали себя спокойно — чужих здесь нет. Ваши служебные инструкции же тоже запрещают обсуждение служебных тем при посторонних?

— Да.

— Ну вот я и пытаюсь до вас донести, что посторонней не являюсь. И от интересов Японии себя не отделяю.

Логист бросил ладонь ей на талию, окончательно убивая всякий формализм в беседе:

— Хьюга-сан будет страховать меня по всем пунктам без исключения, в том числе по китайской теме. Вы уже в курсе, что я лично задерживал людей Томимацу?

Лицо дипломата слегка вытянулось.

— И что Ишикава лично прилетела, чтоб повлиять на следствие? Среди ночи? — добавила спортсменка.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ямаути Такамори был обескуражен. Разумеется, он поглядел в сети (да и до этого слыхал), кто такая Хьюга Хину — единственный учредитель спортивного клуба АТЛЕТИКА, кроме прочего, включавшего олимпийский бассейн на верхушке не самого простого небоскрёба Токио.

Он не ожидал, что всё будет настолько… откровенно с точки зрения внешности. Сюда стоило добавить, сидевшая на чужих коленях фигуристая пловчиха являлась ну очень молодой мультимиллионершей и зарабатывала на двух грядках сразу — от спорта и от регулярного менеджмента.

Такамори решительно остановил ушедшие под влиянием открытого женского бикини не туда мысли. Пара находилась в бассейне одна, проводила свободное время и устраивала личную жизнь — не его дело. Если бы не работа. Спасибо, что пустили поговорить.

— Благодарю за информацию, Хьюга-сан. — Дипломат коротко обдумал услышанное. — Нет, разумеется, у нас в министерстве этой информации пока нет.

Ничего себе. Теперь к противодействию армейской разведки следует мысленно добавить и возможности Хризантемового Трона, будь он неладен.

— А чего не спите в такое время? — по-свойски поинтересовался близкий в своё время сенсею человек. — Вопрос, конечно, важный, но неужели настолько срочный?

Хатару Хиротоши, учивший самого Такамори премудростям ремесла на заре карьеры, во время одного эпизода в Гонконге десяток-полтора лет назад плечом к плечу стоял с этим метисом в одном строю, фигурально. Как и сейчас, большинство неприятностей грозило МИДу Японии не снаружи, а изнутри государства, от условных своих.

— По Вану же всё под контролем? — продолжил светловолосый.

Он говорил без вызова, без агрессии, так, как один товарищ или коллега между делом интересуется у второго.

Ямаути ещё раз прокрутил в голове услышанные тут новости и нарушил кое-какие правила:

— У нас прошла информация, что смежники зафиксировали телефонные переговоры Миёси Мая-сан и тех людей, которые по нашей просьбе помогают ему там с вопросом Вана. Ван — частное лицо, убежища у нас формально не просил — по техническим причинам…

— Для этого надо сперва из тюрьмы выйти, — резонно заметил Решетников.

— … а, в отличие от других структур, именно мы на этом оперативном этапе очень связаны. По рукам и ногам.

— Могу понять, — хмыкнул хафу. — Армейцы или НАЙТЁ имеют право проявлять инициативу в адрес конкретного фигуранта без контакта либо до контакта.

— Да. А МИДу как минимум необходимо его формальное заявление о просьбе убежища. На сегодняшний, точнее, уже вчерашний вечер у меня была договорённость о созвоне с Моэко Миёси-сан — на часах тикают даже не недели, а дни и часы. К сожалению, я не смог до неё дозвониться, а выход на свободу нашего с вами общего знакомого всё ближе.

— На то есть объективная причина, приношу извинения от её имени, — Хьюга стремительно помрачнела. — Семья Миёси не могла позвонить, хотя и должна была.

— Ваши бывшие коллеги, Решетников-сан, что-то нарыли. Объект интереса у нас общий, а вот цели разные. Я здесь именно чтобы выяснить, как продвигаются дела в Пекине. — Дипломат со значением посмотрел на союзника.

— Нет ничего проще. — Хозяйка бассейна, не испытывающая неловкости на тему своей внешности, развернула смарт-браслет дисплеем к себе и что-то натыкала, затем поднесла к уху. — Мая-сама, здравствуйте. Не разбудила?.. Хорошо… Нет, мы с Такидзиро-куном плаваем… К нам гость подошёл, Моэко-тян в курсе — по поводу китайского специалиста…

Такамори чуть напрягся, но виду не подал. Происходящее самым невообразимым образом нарушало всё, что нельзя, и он в том числе — так дела не делаются.

Но и противостояние частей Системы друг другу, дай бог «здоровья» Акисино, тоже вышло за любые здравые рамки. Нетривиальные события требуют нетривиальных действий.

— … да, этот человек рядом… Да, я могу включить на громкую связь… звать Ямаути Такамори, у них с Такидзиро-куном был общий старший друг в посольстве, вы понимаете…

В следующую секунду из гаджета пловчихи раздался мужской голос:

— Ямаути-сан, Миёси Мая. Приношу свои глубочайшие извинения — я виноват, должен был позвонить.

— Договор был с Миёси Моэко-сан, — дипломатично заметил мидовец.

— Это одно и то же. У моей дочери нет своих связей в этом вопросе. В качестве оправдания и чтобы вас успокоить: вашего человека встретит мой очень близкий друг сразу на выходе из… вы понимаете, откуда. Документы готовы, нужный вам человек сразу покинет территорию их страны первым же рейсом из аэропорта.

Такамори растерялся. С одной стороны, приятно и есть чем гордиться — хорошо, когда собственные сограждане оказываются настолько надёжными. С другой же стороны, чисто технические перемещения едва вышедшего из кутузки гражданина Поднебесной вызывали массу вопросов, хоть и тот же визовый.

— Миёси-сама, простите мою бесцеремонность. — Впрочем, недостойно мямлить чиновник не собирался. — Каким образом вы переместите фигуранта к нам, если он не обратился за визой?

— Я не думаю, что телефон — очень удачный способ это обсуждать, — извиняющимся тоном ответил гангстер. — В общих чертах: я решил, что задача делится на два этапа. Первый — нам нужно стремительно вывести, или вывезти, нужного человека из юрисдикции коммунистов с той стороны моря. Я прав?

— Да, — дипломат впечатлился.

— Поэтому тот, кто его встречает, возьмёт его в охапку вместе с новеньким паспортом и ближайшим рейсом из Пекина они переместятся куда угодно в пределах безвиза китайского паспорта и пяти часов лёту.

— Это хорошее решение, — Ямаути снова удержался от сильных эмоций.

Он себе это всё представлял иначе. Но, цинично говоря, если родная якудза за свой счёт кормит, поит, возит, охраняет фигуранта — не будешь же лезть и руководить этим процессом. И оябуном Эдогава-кай заодно.

— Миёси-сан, я должен вам кое-что сообщить. — К сожалению, ситуация не оставляла дипломату выбора. — Но перед этим простите мою скрупулезность: вы уверены, что на той стороне моря не возникнет накладок? По пути из центра города в аэропорт столицы?

Тюрьма Безопасности, в которой содержали Вана, находилась скорее в середине Пекина, не на окраинах.

— Есть нюанс. Его встречает и везёт к нам человек, который ещё что-то решает в их силовых структурах. Если я вам скажу количество просветов на его погоне, это вас успокоит?

— Да.

Между строк повисло так много, что спина чиновника взмокла в мгновение ока. Попутно: кто бы мог подумать, что у рядового гангстера есть такие связи.

Такамори тут же мысленно поправился: не у простого и не у рядового. У главы, ни много ни мало, Эдогава-кай. Если собеседник, чем демоны ни шутят, решит участвовать в ближайших выборах, ещё неизвестно, как будет выглядеть следующая правящая коалиция.

— У него нет просветов на погоне, — прозвучало тем временем из браслета пловчихи.

— Ух. — Только и сказал дипломат.

— И звёзд на этом беспросветном погоне больше одной. Вы меня понимаете?

— Конечно. Благодарю за исчерпывающие ответы. Если вам удобно, вы можете прямо сейчас назвать страну и аэропорт — виза в ближайшем консульстве будет готова через…

— Извините, я суеверен, — вежливо перебил собеседник. — Мой товарищ, я это ясно слышу из его голоса, считает правильным перестраховаться. Он пока ничего не называл мне, только общие намёки.

— Боится сглазить?

— Именно. Как бы смешно ни звучало. Ну и обстановка: возможно, принимать решения о направлении убытия из Пекина им придётся в последнюю секунду. Китай у нас демонизирован зачастую излишне, но опасениям своего друга я верю.

— Извините за беспокойство ещё раз. Моя глубочайшая благодарность.

Из небоскрёба Йокогамы Ямаути вышел через пару десятков минут: часть этажей с самого верха он прошёл по лестнице пешком, приводя в порядок мысли.

Если слова якудзы перефразировать, вместе с опальным китайским учёным борёкудан вывозят из Поднебесной и тамошнего действующего генерала. Этот генерал служит явно не в Гражданской Обороне КНР и не в их пожарной охране — поскольку имеет возможность то ли эмитировать заграничный паспорт Вану в день выхода того из тюрьмы, то ли эту эмиссию проконтролировать.

Иначе говоря, вместе с одним объектом прибудет не менее важный второй объект — высокопоставленный перебежчик. Выяснять детали глубже у Миёси-старшего именно сейчас невозможно, необходимо подождать.

Глава 5

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ух ты. Мои разговоры подслушиваешь? — схохмил Мая. — Или экстрасенсом стал? Как раз тебя вспоминали.

Едва закончился разговор с мидовским чиновником через телефон Хину-тян, как собственный гаджет опять завибрировал.

Звонил, что интересно, именно тот обладатель больших звёзд на беспросветных погонах с противоположной стороны моря.

— Мало времени. Важно. Твой Ван требует, чтобы на выходе из тюрьмы его встретил ваш парень, с которым они познакомились в Гонконге. — Товарищ был без переводчика, говорил короткими рублеными фразами.

— Если не получится? — Мая не спорил, уточнял расклад.

Судя по тону, смысл был, чтоб потом лихорадочно не метаться.

— Мы же говорим о нашем гражданине-полукровке с непроизносимой фамилией? — уточнил оябун.

— У вас все фамилии для нас непроизносимые. Разве что твоя — коротенькая и нормальная. Да, речь именно о том человеке. Сделай так, чтоб парень прибыл к нам поскорее: мне нужно ввести его в курс дела. Как прилетит, пусть звонит сразу мне.

— Какой он парень. Ему под сорок, — по инерции проворчал борёкудан.

— Жду. — Хао Вэйцзюнь отключился.

* * *

— Уэки-сан, к вам пришёл ваш отец. Пустить? — секретарша просунула голову в двери, не заходя внутрь.

Директор департамента IT как раз завершила рейд в сетевой игре и отказалась от следующего:

— Даже не перепихнуться перед сложным днём.

— Простите⁈ — сотрудница подумала, что не расслышала.

— Мне. Тёлке с модельной внешностью и более чем неплохими мозгами. Твою маму. — Ута проигнорировала чужой вопрос и потащила с головы наушники, носком туфли выключая стационарный системный блок. — Ну и мужики пошли. Ты для него открытым текстом раздвигаешь ноги на блюдечке. А он. Что я делаю не так?

— Ваш папа хотел войти сам, но я настоятельно попросила подождать в приёмной, — девица напомнила о себе лёгким покашливанием.

— Можно подумать, если я своему отцу откажу, он прям послушает и не станет заходить, — фыркнула айтишница.

— На этот счёт есть свежая инструкция от департамента безопасности. Я могу позвать охрану, — серьёзно заявила сотрудница. — Йошида-сан оповестила всех секретарей, что…

— Не надо звать безопасников, неактуально. Эти старпёры отрасли, папаша в том числе, не понимают: их погоня за активами Йокогамы — борьба за уши селёдки. Пусть заходит, так уж и быть.

— Извините, что вы имеете в виду? — секретарь добросовестно попыталась уловить глубокую мысль начальства, явно имевшую двойное дно.

— Уши от селёдки. Рукава от жилета. Дырка от бублика. Попытка поймать вчерашний день.

— Вы хотите сказать, активы Йокогамы уже ничего не стоят⁈ — обитательница не таких высоких уровней иерархии напряглась в надежде на инсайд. — Уэки-сан, мне следует начинать искать новую работу⁈ Котировки наших акций сегодня, конечно, ниже, чем неделю назад, но я не думала… Всё настолько плохо⁈

— А? Что? Нет, — Ута отъехала от стола в кресле, достала из тумбочки бутылку со сливовым ликёром и целеустремлённо скрутила крышку. — На твоём уровне, дорогая, точно можно не беспокоиться — на твой век прочности конструкции ещё хватит. — И сделала внушительный глоток. — А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК! — затем продолжила секретарше. — Под ушами от селёдки я имела в виду уровень мажоритарных акционеров, не твой. Прости за откровенность. Сколько ты там получаешь, миллион йен в год? Точно можешь не беспокоиться.

— А что грядёт на вашем уровне? С моей стороны не слишком нагло вас о таком спрашивать?

— У нас шире горизонты возможностей — поскольку больше денег. Соответственно, и риски пропорциональны. В отрасли намечается прорыв и на базе Йокогамы в одиночку его точно не осилить. Но я тебе этого не говорила.

— Может, сказать вашему отцу, что вы заняты? — подчинённая смотрела на открытую бутылку в руках шефини задумчиво и пронзительно.

— Пусть входит. Родной отец, что ни говори.

Уйдя из ресторана на крыше, Ута немедленно общаться с родителем не бросилась, несмотря на его предварительный запрос. Вместо этого она спустилась к себе, какое-то время читала сводки отрасли, затем рубилась в сетевой игрухе — давила вспыхнувший в душе неконструктивный негатив, вызванный глупой упрямостью одного отбитого хафу.

— И чё ему стоило? — она искренне недоумевала, делая второй глоток из горлышка, когда секретаршу на пороге кабинета сменил Уэки Юо. — Ладно бы, я была мужиком не первой свежести, а он — аппетитной богатой тёлкой. Тогда понятно. Но так-то⁈ Вставил, вынул, дальше можно пообщаться. Чё не так⁈

* * *

— … какова будет твоя позиция? — родитель с видом непоколебимого достоинства и суровой непреклонности озвучил расклад, который она просчитала ещё на крыше во время то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака с Хаяси Юто и прочими.

— Что по твоему бывшему патрону? — дочь, нисколько не комплексуя, между делом прикладывалась к бутылке с тягучим сладким сливовым напитком.

Неодобрительный взгляд отца она игнорировала, как и перед этим секретаршу.

— Танигути больше не мой патрон. Интересы МАЦУСИТА здесь теперь возглавляю я.

— Откупились креслом перед тобой за меня?

Вопрос остался без ответа.

Ута поболтала в бутылке содержимым, щедро плеснула в рот половину оставшегося и, толкнувшись каблуками, выкатилась на середину кабинета:

— Пап, а ты знаешь, что секс кроме генитального бывает ещё и оральным и анальным? Или в вашем поколении с таким напряжёнка?

—??? — собеседник опешил.

— Я успела кое-что качнуть по сети за последний час и вижу, что Дзион-кун не просто уступил тебе свой пост. Вы фактически поменялись местами. Теперь ты — его начальник.

— Какое это имеет отношение к теме?

— Ты в курсе, что секс бывает ещё и анальным? Оральным? — с любопытством повторила хозяйка кабинета.

— Ты пьяна! Мне очень жаль, что кое-какие ответы от тебя нужны срочно! — сталь в голосе родителя обрела, казалось, материальные формы.

— Не понимаешь, к чему я? Пап, пока мы с твоим бывшим руководителем, а нынешним подчинённым, барахтались вместе с Хонокой-тян здесь же, твой интимно амбициозный товарищ успел поделиться своими романтичными планами в мой персональный адрес. Прямо во время драки. Тебя же это не раздражает? Рассказать нюансы?

Уэки Юо замер, недобро глядя на дочь.

— Пап, он прямо сказал, в какие мои дырки хочет потыкать кочерыжечкой, ну и в дырки Хоноки заодно — она вообще голая вылетела из душа. Меня спасать.

— К чему ты мне это всё рассказываешь?

— Он так жарко шептал о большом размере своего детородного органа. Обещал разорвать меня на две половинки, фигурально. С обеих сторон — и сзади, и спереди. Я подумала, тебе будет интересно.

— Зачем ты валиваешь такую грязь на родного отца⁈ Вообще не соображаешь, что несёшь⁈

В глазах айтишницы на долю секунды мелькнула мудрость более взрослой женщины, каковой глава IT не являлась в силу молодого возраста:

— Я сейчас с тобой не только и не столько как дочь общаюсь.

— А как кто?

— Как пострадавшая сотрудница корпорации. Которую пытался изнасиловать мужчина, подло отмазавшийся от полицейского преследования и ушедший от наказания. За, — Ута подняла палец, — «прямую уголовщину», как говорит Решетников Такидзиро.

Уэки-старший снова промолчал.

Дочь продолжила:

— Женщина за защитой может обратиться к отцу, брату, мужу — ну какие ещё мужчины нас окружают? — она демонстративно покрутила головой по сторонам. — Брата вы мне с мамой не сделали, мужа пока нет. Как ты защитил меня, пап?

— Меня там не было.

— А Такидзиро-кун навешал за меня люлей твоему новому подчинённому, хотя, теоретически, нагребал этим большие потенциальные проблемы. Мог нагребать, — подумав, поправилась Уэки-младшая. — И вступаться был не обязан. Гангстерша Миёси, кстати, тоже жестом пообещала твоему инициативному Дзиону-куну сладкую жизнь, — она провела большим пальцем себе по горлу, — и знаешь, я ей верю. У Эдогава-кай слова с делом не расходятся последнее время. — Настроение почему-то пошло вверх.

Отец хмуро смотрел на ребёнка и по-прежнему ничего не говорил.

— Видимо, пора переходить к конкретным ответам, раз понимание намёков у тебя с утра отсохло… Пап, как ты думаешь, я действительно способна вступить в деловой альянс с человеком, который, как оказалось, решил и дальше работать с тем, кто хотел меня?.. — Уэки-младшая произнесла непристойный глагол. — Не только генитально, пап. В рот и в жопу тоже планировал — он прямо обозначал все свои глубокоромантичные намерения вслух. Кстати, а если бы я его укусила… — последняя фраза была произнесена машинально и для себя. — Хонока-тян слышала — она прямо участвовала в нашим разговоре третьей персоной, а-ха-ха. — Мрачнеющий отец лишь добавил куража. — На её долю эротичных намерений твоего бывшего босса тоже досталось, правда, не столь разнообразных — ей он отводил скорее роль подтанцовки, — Ута насмешливо глядела на близкого родственника.

— ЗАЧЕМ. ТЫ. ВЫЛИВАЕШЬ. НА. МЕНЯ. ВСЮ. ЭТУ. ГРЯЗЬ.

— Видимо, и вправду напрасно сотрясаем воздух. — Хозяйка кабинета сменила тон на деловой. — Ты моральный импотент и психологический кастрат, пап. А я с такими людьми бизнес не мутю. Не мучу. Не замучиваю. Тьху, не начинаю…

— ТЫ ПЬЯНА!

— … Мне очень горько это говорить и крайне грустно быть твоей дочерью. Жалко, что нельзя отыграть обратно — залезть к маме обратно, чтобы она родила меня от кого-нибудь другого. А свои далекоидущие корпоративные амбиции засунь себе туда, куда твой новый подопечный, он же бывший начальник, хотел сделать мне «мясной укол», — взгляд Уты расфокусировался, на лице мелькнула блуждающая улыбка. — О, цитирую дословно.

— Ты пьяна! Я жалею, что пришёл к нетрезвой идиотке!

— Дверь сзади, — вежливо предложила айтишница, полностью утрачивая интерес к общению.

— Сейчас сидишь здесь со мной четверть часа! Никуда не выходим! За это время прибудет нотариус — ты напишешь генеральную доверенность на голосование от твоего имени на расширенном Совете через два часа! На моё имя! — Мужчина едва не сорвался на дискант и перевёл дух. — Всё! Потом идёшь на директорскую парковку — моя машина тебя отвезёт домой! Проспишься — я тебя наберу!

Ута вначале нажала кнопку вызова секретаря и лишь потом ответила:

— Пошёл вон.

— Уэки-сан? — в дверях материализовалась всё та же девица, озабоченно косящаяся по очереди на обоих родственников.

Последнюю фразу она услышала.

— Что?.. — новый главный разработчик концерна Мацусита неверяще вскинулся. — Что ты сказала родному отцу?

— Пошёл нахер из моего кабинета, родной отец. Чтобы я тебя тут не видела, пока ещё работаю, по-хорошему — или вернёмся к обсуждению уже твоей задницы в руках известных борёкудан, — без видимых эмоций продублировала дочь. — Думаю, в такой мелочи гангстерша Миёси мне не откажет, а отбитого народа у них с избытком… Нозоми-тян, пожалуйста, проводи Уэки Юо за пределы департамента IT? — дальше она обратилась к секретарше. — Я сейчас извещу Йошиду-сан — безопасность должна аннулировать допуски этого человека на наш этаж. Пока я директор, данный персонаж сюда ходить не будет иначе как с действующим решением суда в зубах. Но не думаю, что он его получит. Исполнять.

Когда отец оглянулся через плечо в дверях, айтишница демонстративно хлебала из бутылки сливовку и дальше. Она специально «не заметила», как секретарша «случайно» вместе с миниатюрным лэптопом родителя захватила со стола и её такой же — в нём Ута последнюю пару дней, периодически консультируясь с Такидзиро, набрасывала, когда было время, варианты нового алгоритмического комплекса.

Уэки-младшая проводила резко протрезвевшим взглядом закрывшуюся дверь, отбросила в мусорку ещё не пустую бутылку и задумчиво выбила ногтями сложную дробь по столу.

То, что от бухой в стельку её не отличить, она знала по опыту, да и зеркало вон на стенке — взгляд как рога коровы, глаза стеклянные, запах характерный, движения тоже.

То, что её новейшие личные наработки находятся в «ушедшем» с родителем и секретаршей гаджете, в принципе, на этаже знали все. Пароли от её техники — всей и всегда — отец тоже знал, даже от обоих личных телефонов, ну такая традиция.

Никто не знал лишь о том, что таких вот плоских сверхлёгких ноутбуков у неё два, оба одинаковые с виду — второй куплен на собственные деньги и компании не принадлежит. И пароль на нём никому не известен.

В корпоративном ноуте, который унесли на её глазах, сочтя пьяной, Ута под влиянием необъяснимого куража и кое-каких лекций Решетникова вот уж несколько дней как держала качественную обманку — лично сконфигурированные паразитные версии, которые, по словам Такидзиро, на первый взгляд от верных путей не отличались, однако уже через две итерации безошибочно вели в методический тупик.

Оттуда выхода ни по программной, ни по аппаратной части, если верить одному светловолосому метису, найти в ближайшее десятилетие ни у кого не получится с гарантией.

Ута встряхнулась. Сходила в санузел умылась, прополоскала рот, приняла таблетку от опьянения. После этого написала в группу:

Такидзиро-кун, с тебя интим. Будешь должен — меня родной отец обокрал и кинул…

В ответ тут же пришло:

???

Ута по-детски прикусила язык и старательно выбила не с первого раза попадающим по буквам указательным пальцем:

Ты должен отработать мой моральный ущерб! Ко мне приходил мой отец — вместе с ним технично исчез второй комп-обманка.

Что там было? На этом компе?

— второй вопрос пришёл от Хаяси Юто, которого в данный чат на пятерых добавили сегодня.

Ложные следы к системным решениям, которые они ищут. Если Мацусита уйдёт в поиск по ним, Такидзиро-кун говорит, сливай воду. Тупиковый путь развития.

Писать о скабрезной части разговора с родителем Ута предусмотрительно не стала, хотя и очень хотелось.

Это уже очень много в текущих условиях.

— Хаяси-старший явно впечатлился, но других вопросов задавать не стал.

1. Такидзиро-кун, самое время делать ту статью, о которой ты говорил: перспективы и пути развития отрасли, международное разделение труда, кто какую роль из крупных концернов может сыграть в ближайшие 5 лет.

2. (!!!) Ты не забыл про подготовку к министерскому конкурсу? Если от нового стартапа мы не участвуем, потому что ты передумал — дай знать. Я не буду зря стойку на телефон делать.

— Ута дописала и принялась гипнотизировать взглядом экран в ожидании ответа — почему-то хотелось его получить немедленно.

В строке ответного сообщения, раздражая по полной, то появлялась, то исчезала виртуальная ручка — хафу начинал что-то набирать, но тут же прекращал.

Наконец его сложные попытки увенчались успехом:

Мы с Моэко-тян сейчас в суде. Не очень удобно разговаривать, мои извинения — суд идёт.

Глава 6

— Давайте предварительно побеседуем. — Судья формальными правилами не заморачивается.

Во-первых, он появляется в зале заседаний из общего коридора, не из своей двери. Во-вторых, игнорируя представителей государственного обвинения и компетентного органа, служитель Фемиды подходит вплотную к нам и нависает сверху — не совсем типичный сценарий, судя по удивлению адвоката.

— О чём будет разговор? — Придерживаю её за руку.

— И насколько он официален? — ровно интересуется Моэко, подстраиваясь под мой тон. — Потому что сразу возникает вопрос, насколько оно всё законно? — вопросительные интонации в её речи исключительно из вежливости.

У моей спутницы сейчас рвутся все возможные шаблоны, впрочем, как и у наших оппонентов — пара сотрудников комиссии по ценным бумагам и джентльмен из прокуратуры недоумевают не меньше нашего. В соседнем ряду.

Параллельно, они лихорадочно размышляют, в силе ли их предварительные договорённости с судом — негласные, но жёсткие.

— Неожиданно. — Комментирует адвокат в мою сторону с опозданием. — Не думала, что дойдёт до беспредела. Должны же понимать, что за хрупкими женскими плечами иногда присутствуют тени более серьёзных организаций, — намёк на Эдогава-кай.

— Это ваша окончательная позиция, Миёси-сан? — можно было бы считать ремарку судьи за ребус, если бы не прямой контакт со служителем Фемиды глаза в глаза — благодаря последнему подоплёка читается достаточно прозрачно.

Секретарь заседания, кстати, в помещении отсутствует в принципе. Хотя по идее должен быть.

— Я нахожусь в очень сложном положении. — Главная персона процесса занимает своё место и игнорирует меня, обращаясь к Моэко. — На ваше дело изначально назначался мой коллега — Рино-сан, но он попал в больницу. Я не должен был рассматривать подвиги вашего подопечного, Миёси-сан! До последнего момента надеялся, что мне не придётся столкнуться с вами за судейским барьером.

— Цель этих слов, ваша честь?

— Очень не хочу иметь в недоброжелателях дочь главы Эдогава-кай. Также, я очень уважаю ваш профессионализм и понимаю: вы великолепно отличите пристрастный суд от беспристрастного.

Вот это номер. Открытым текстом.

Вслед за прокуратурой загружаюсь и я.

— Вы уже имеете решение по делу? — буднично уточняет Моэко, словно не о нарушении закона спрашивает, а о стоимости яблок в магазине. — До рассмотрения дела?

— Конечно, — короткий кивок. — И, к величайшему сожалению, позиция суда пересмотру не подлежит.

— Ещё же ничего не было? — можно не сдерживаться. — Ещё же даже не звучали обстоятельства дела? Не было прений сторон? Как вы можете авансом определить вину либо невиновность?

— Риторический вопрос, — отмахивается его честь, по-прежнему рассверливая пронзительным взглядом якудзу. — Миёси-сан, я долго думал, как не поссориться лично с вами в данных обстоятельствах. К сожалению, торговаться можно лишь по очень ограниченному перечню пунктов.

Он так и говорит, «торговаться».

— А как же состязательность процесса? Конкуренция аргументов? Соревнование сторон? — остаётся только развалится в кресле поудобнее.

— Например? По каким пунктам торг возможен? — интересуется дочь оябуна Эдогава-кай, придерживая моё колено.

Меня все игнорируют.

— Ваш подопечный — асоциальный тип, от него даже невеста ушла накануне. — Чиновник трясёт в воздухе жиденькой стопкой листиков. — По этому пункту, к примеру, если назначить пробацию, ему хорошо бы жениться на ком-то поскорее — плюс в глазах суда. — Многозначительная пауза. — Можно будет смягчить что-нибудь со временем.

— Например, что смягчить? — снова Моэко.

— А как же знакомство с обстоятельствами дела? — пытаюсь удержаться, чтобы не зевнуть.

Три ночи не спал нормально.

На меня снова никто не смотрит.

— Например, на основании возможной женитьбы вашего подопечного можно легко смягчить судебный запрет Решетникову Такидзиро работать в предприятиях отрасли — Комиссия, кроме прочего, этого требует прямо.

— Ух ты.

— Да. А суд склонен согласиться. Срок запрета будет сокращён радикально, — рисует молочные реки и кисельные берега судья.

— Ещё какие бонусы?

— Второй пример — большущий штраф, который Решетников Такидзиро будет обязан выплачивать самостоятельно. Все его денежные поступления и любые доходные операции по счетам попадут под строгий контроль — чужими финансами закрыть личную задолженность в рамках данного дела у него не выйдет. Гарантирую.

— Вы обвяжете его покрывать задолженность исключительно из собственных средств? — уточняет якудза. — Предусмотрите в решении прямой запрет на помощь извне?

— Да, чтоб не вдаваться в детали. Вы понимаете, о чём я.

— И какое обоснование, теоретически, вы видели бы под таким крайне неортодоксальным решением, ваша честь? — Моэко не нервничает, не повышает тона. — Вы же понимаете всю шаткость своей процессуальной позиции, несмотря на задействованный ресурс?

Тень Принцессы Акисино незримо витает в воздухе, хотя сама Ишикава отсутствует.

— Решетников — гражданин Японии, — судья обозначает ухмылку. — Вы не хуже меня знаете, что суд Японии — не суд в других местах. Если плохое понимание гражданином того, что есть японский коллективный национальный дух и на каких этапах личным нужно жертвовать ради общественного, мешает всей стране — суд Японии своей функцией видит не только наказание. Ещё — воспитание, простите за витиеватость.

— Правилами никто не заморачивается, на нормальный процесс происходящее похоже так же, как я — на танцора балета. — Бормочу не так чтоб тихо.

— Мы призваны бороться за каждого гражданина Японии, если он оступился — чтобы помочь ему встать на правильный путь! — Наконец на меня обращают внимание и его честь даже плечи расправляет на последней фразе.

В глазах чиновника — скука и вселенская усталость.

— Цинично, — вздыхаю. — Не думал, что на своей родине увижу такое.

— Какое?

— Красивыми и на первый взгляд правильными словами прикрывается весьма неприглядная ситуация, когда решение суда, административного или правоохранительного органа выносится не ради торжества справедливости, а исключительно чтоб иметь компромат на фигуранта. Либо являться заведомо невыполнимым — как в нашем случае. В моём то есть.

— Я и начал с извинений, — пожимает плечами владелец мантии, глядя на защиту. — Будем тратить время на ненужные декорации, Миёси-сан? Или сразу к главному? Данное заседание является закрытым, запись запрещена. Посторонние не допущены.

— Похоже на произвол, — ворчу. — Хотя никто бы и так не пришёл на это заседание, будь оно хоть миллион раз открытым — кому я нужен в такую рань. Невзрачный мелкий клерк с нижних этажей заурядного корпоративного небоскрёба. Невеста вторую неделю как ушла, детей нет. Ещё и асоциальный тип, как следует из материалов дела — которые нам не предоставили. Хотя и должны были, поскольку иное — грубое нарушение процессуального кодекса.

— Ваша честь, я ценю вашу откровенность в свой адрес. — Пока я болтал, Моэко что-то прикинула и пришла к какому-то решению. — Поскольку вы не стали разводить формализм, я тоже не буду. Мой прямой ответ на ваш прямой вопрос: вы неверно оцениваете ситуацию изначально и мою роль в ней.

— Поясните, пожалуйста?

— Вы сразу оговорились на тему некоего личного противостояния со мной. В перспективе. Если я буду возмущена произволом и начну исправлять ситуацию доступными лично мне инструментами.

Сейчас моя спутница большим пальцем по горлу в качестве иллюстрации не проводит, как давече разработчику Мацуситы на этаже Уты-тян. Но что-то такое в воздухе подвисает — судья напрягается.

— Вы неверно расставляете приоритеты в том плане, — продолжает младшая Миёси, — что рассматриваете меня отдельно от моих братьев.

—??? — вслед за судьёй стремительно напрягается и прокурор, который до последнего момента рассеянно страдал от скуки.

— Причём тут братья? — его честь всё же задаёт вопрос вслух.

Мысленно к нему присоединяюсь — о сестре Моэко знаю от неё самой, но о братьях ничего не слышал. Потому что детей мужского пола у её отца нет, насколько мне известно.

— Я не сама по себе. Я — часть Эдогава-кай, от которой себя методически не отделяю, — многозначительная мимика.

— А-а-а, — хлопаю по лбу, недосып даёт знать. — Ты об этих братьях. Не о кровных родственниках.

— У Эдогава-кай на вопиющую несправедливость есть собственная позиция, — спокойно говорит дочь оябуна. — Она не всегда правовая, иногда, кхм, общегражданская. Думаю, в общих чертах вы в курсе, — якудза искренне и чисто улыбается. — Также, надеюсь, вы в курсе инструментария, которым Эдогава-кай с откровенным беззаконием может бороться. Вы же читаете между строк, ваша честь? И не планируете эмиграцию в следующую секунду после вынесения решения? Япония — чертовски маленькая страна, — борёкудан «сочувственно» вздыхает. — В ней возможны самые непредсказуемые катаклизмы природы и несчастные случаи.

— Вы отдаёте отчёт в своих заявлениях? — прокурор с хмурым видом выпрямляется.

— Заседание закрытое, — пренебрежительно напоминает адвокат. — Материалы дела разглашению не подлежат, по крайней мере, до отмены грифа судом более высокой инстанции. Хотите мне ещё что-то сказать? Так мы и вас пощекотать можем, персонально; верите, уважаемая прокуратура?

Тип набирает воздух для отповеди, но моя спутница не даёт себя перебить:

— У вас какое-то своё мнение о защите закона? Вы считаете, что можете тут работать, тут не работать? Так я вас огорчу: если у вас персональные проблемы с добросовестностью и чистотой рядов, мы поможем всем прийти в чувство. И привести личный состав в порядок — чтоб за личными интересами не забывали, кто вам платит зарплату!

Под столом сжимаю её колено: дочь своего отца по верхней планке возмущена, поэтому незаметно для себя сменила роль по ходу пьесы.

Из Моэко, которая адвокат, она перетекла в Миёси-сан, которая химэ Эдогава-кай.

— Ещё одна угроза? — мрачно уточняет прокуратура. — Я запомнил.

— Очень надеюсь на вашу безупречную память. Угроза ли это? Нет, гипотетическая симуляция. Но может стать и обещанием — мы никогда не угрожаем. Только обещаем, прокурор-сан.

Жму женское колено сильнее. Спутница порывисто вздыхает, прикрывает глаза и открывает их другим человеком — собой прежней.

— Вы сможете оспорить моё решение в суде более высокой инстанции, — с напряжением, которое старательно пытается маскировать, «небрежничает» судья. — Вашего конституционного права никто не отменял, как и прав вашего клиента.

— Да ну? — на мне скрещиваются взгляды присутствующих.

Всё-таки спать надо больше — язык уже живёт отдельно от мыслительных процессов.

— Не обращайте внимание, это я так, — машу рукой. — Ресурс спонтанности в одном месте заиграл вторым дыханием, мои извинения. — Не стоит, пожалуй, здесь сейчас говорить того, что просится на язык.

Хотя и очень хочется.

Кто-то сильно не желает оставить ни малейшей лазейки для моего визита в Пекин. Настолько, что целого судью самым натуральным образом подвели под монастырь — борец за правосудие ничего другого озвучить не может, кроме того, что вещает в данный момент. А от Моэко будущую «благодарность» он уже отлично прочитал в её глазах — со всеми для себя вытекающими, причём не обязательно незаконными.

Как тот трамвай, к своему величайшему сожалению судья может двигаться только по колее и не имеет возможности отклониться. Интересно, чем на него надавили?

Моя адвокат в данный момент искренне полагает, что «решения» данного судилища так или иначе несложно исправить, причём законным путём. Моэко считает, что сидящий перед нами судья даже кресла за собой не сохранит по итогам её апелляции, а возможны последствия и похлеще. Персональные, в его адрес, без подробностей об инструментарии Эдогава-кай.

Недолго думая, озвучиваю эти её мысли так, чтобы слышали все, но от своего имени:

— … Моэко-тян, не парься. Ему, фигурально, зажали интересные части анатомии дверью — он и сам понимает, что творит. Также, он не может не понимать, что будет первым и самым большим пострадавшим от собственных рук — в конечном итоге.

— Будущее ещё не случилось, — замечает работник Комиссии по ценным бумагам, которого никто не спрашивал. — Вам бы о себе подумать.

Незримая тень Принцессы Акисино, отбрасываемая сюда, становится более выпуклой.

— Ты прав, Такидзиро-кун. Но пока апелляция, пока разбирательства в его адрес, — Моэко без затей кивает в сторону его чести. — Это не одна неделя пройдёт или месяц. Даже если мы сейчас все каналы поставим на уши, существуют чёткие сроки производств. А там счёт идёт на часы — мне что-то подсказывает, я знаю, что будет написано в решении одним из главных пунктов.

— Мне самому не очень приятно вести это дело, — на удивление равнодушно выдаёт из-за судейского стола его хозяин. — Если б на моём месте сидел кто-то другой…

Прозвучавшие намеки его не слишком задели — решения для себя этот человек принял, с их последствиями смирился, какими бы ни были.

— Рино-сан, предыдущего судью, устранили ваши подельники, у которых вы накануне приняли заказ на меня, — мне незачем сдерживаться. — Вы заготовили стандартные формулировки, наскоро обстряпали позицию суда. Ваша позиция более чем не бесспорна, но, отрабатывая гонорар, вы связались со знакомыми в апелляции следующей инстанции — пытались заручиться их поддержкой. На то и расчёт, правильно? Но тут такое дело. Ваша честь, вы уверены, что смогли там договориться окончательно?

— Ух ты. — Моэко наклоняется чтобы заглянуть мне в лицо. — И что сказали его подельники из верхнего суда? Пообещали решение на первой апелляции не отменять?

— Не прямо, — «огорчаюсь» я. — Этот судья, несмотря на все усилия, твёрдых гарантий оттуда не получил, хотя и старался.

— Подробности? — борёкудан идеальна в роли партнёра словесного пинг-понга.

— Наш судья перед звонком коллегам разговаривал не с Ней напрямую, а с хорошим знакомым из Её аппарата.

— Агентсво кабмина по делам Престола?

— Угу. Обещаний посредника хватило ему самому, — киваю на судейский стол, — вон как старается, поскольку знает собеседника лично. Но для верхнего судьи, его товарища, двух прокладок-посредников оказалось многовато — парень из верхнего суда так и сказал его чести. «Гарантии хороши, когда их можно пощупать, а когда между Её аморфными обещаниями и судьёй из апелляции больше одного человека, вес этих обещаний предсказуемо снижается по экспоненте». Не дословно, но по смыслу так.

— Миёси-сан! — владелец мантии вспыхивает возмущением.

Даже за молоточком тянется, которого до сих пор не касался.

— Ходатайствуем об отводе судьи. — Моэко фонит непоколебимой уверенностью.

Примерно с такими же ощущениями её отец действовал на территории полицейского спецотряда несколько часов назад.

— Сделаю документ через две минуты, — моя спутница извлекает из папки бланк, ручку и начинает писать. — Прошу подождать, ваша честь, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

— Основания вашего ходатайства?

— Судья не беспристрастен, объективность правосудия отсутствует по определению.

— А кому по процедуре подаётся это ходатайство? — я раньше не сталкивался (особенно здесь), интересуюсь шёпотом.

— Ему же. — Моэко продолжает писать, кивая вперёд.

Обвинение и сотрудники регулятора изображают застывшие скульптуры.

— А если он это ходатайство отклонит? Он же заинтересованное лицо? — ведь в самом деле может.

— Высший Судебный Совет существует не только на бумаге. Думаю, кое-каких моих новых возможностей хватит, чтоб получить реакцию на произвол оттуда немедленно. — Моэко искренне верит в то, что говорит, заполняя чистые строки. — Заведомая пристрастность судьи — я очень хорошо знаю, что делать в этой ситуации.

Не говорим вслух, но оба понимаем: в наше время все телефонные беседы оставляют следы в сети. У Высшего Судебного Совета — свои инструменты и, как ни цинично, своя кормушка. На такой беспредел низового судьи они скорее всего действительно отреагируют остро и стремительно — вплоть до немедленной выемки записи бесед сидящего перед нами у сотового оператора, благо, распоряжение суда на это ВСС в состоянии родить в прямом смысле за секунду.

Если же запись беседы «потеряется» или будет «абсолютно случайно» не сохранена оператором — ВСС будет считать это прямым подтверждением обвинений в адрес отклонившего ходатайство о своём отводе. А там, видимо, и до занимательных действий недалеко — из разряда полиграфа.

Шут его знает, может и до интересного допроса под интересным внутривенным препаратом дойти — не знаю насчёт Японии, но обычно высшие судебные советы в принципиальных вопросах не церемонятся. Опять же, шкурные интересы, хотя и не афишируемые — если в обществе гласность и хотя бы двухпартийность, верхушка Судебной ветви власти в лишние бесплатные приключения старается не попадать.

Что им Принцесса. Говоря цинично, ВСС — вершина иерархии, одной из трёх. А в случае реализации её планов они с первого места мягко перемещаются минимум на второе.

Видимо, за происходящим в зале кто-то всё же наблюдает, несмотря на «закрытость заседания», поскольку через полминуты одна из дверей распахивается и внутрь ну очень быстро входит главный чиновник этого здания.

Ходатайство Моэко об отводе судьи удовлетворяют, не отходя от кассы.

* * *

Дату основного заседания перенесли, поскольку ходатайство об отводе судьи удовлетворили. Борёкудан мысленно бушевала, поскольку появившийся в зале дежурный судья по срочному (!) встречному ходатайству истца распорядился об абсолютно противозаконных ограничениях для ответчика — молниеносно прибывшие техники прямо в зале нацепили на Такидзиро следящий браслет, «чтоб гарантировать следующую явку»:

— Вам запрещено покидать пределы Хонсю до следующего заседания. В случае необходимости, при условии предварительного уведомления с вашей стороны, вам разрешается выезжать из Токио. ¹

Можно подумать, технические специалисты доступны по щелчку пальца в режиме реального времени. Понятно же, что всё было заранее предопределено, подстроено и даже видимостью закона никто не заморочился.

Неунывающий Решетников подмигнул ей, давая понять, что тоже оценил: инженеры явно сидели наготове.

Они действительно считают, что им это сойдёт с рук? Химэ Эдогава-кай пристально разглядывала визави и прикидывала, какой из групп будет лучше поручить деликатную задачу. Игра в бейсбол судейскими головами — нисколько не монополия армейцев либо НАЙТЁ, в неё могут играть и другие желающие.

Другое дело, якудза свято чтит закон, как бы парадоксально ни звучало. Попирать негласные правила игры ТАК, как только что эти — путь не для хатикю-сан, тут нужно быть отморозком из государственной структуры. Безответственным, эгоистичным, думающим только о своей шкурке, плюющим на собственную родину и на так называемый общественный договор между политической элитой и населением.

— Вы ответите за свой произвол, — хмуро пообещала Моэко в большей степени председателю суда. — Чего бы мне это ни стоило.

— Вы о чём сейчас? — главный чиновник здания выглядел спокойным.

Моэко покачалась на каблуках, делая с короткой дистанции глубокий выдох в лицо ну очень взрослого мужчины:

— Понимай как хочешь. — Она впервые в жизни разговаривала подобным образом. — Точнее, поймёшь в нужный момент.

— Держите себя в руках! Или!..

— Закройся. И молись, хотя не гарантирую, что поможет. Можешь подать на меня в суд за оскорбление, «твоя честь» не говорю — у тебя её не осталось.

Правоохранители напряглись, ожидая реакции старшего коллеги.

Из виртуального противостояния глаза в глаза её вывел щёлкнувший по локтю ноготь Решетникова:

— Не парься, Моэко-тян. Всё будет хорошо. — Такое ощущение, его девайс на ноге вообще не беспокоил. — Пусть думают, что отчитаются нормально.

— Ты же понимаешь, для чего это всё? — она заговорила открытым текстом.

Впрочем, чиновники свою работу сделали и находились на этапе отчаливания по своим делам. К беседе ответчика и защиты прислушивались скорее по инерции.

— Конечно, понимаю, — кивнул товарищ. — Но здесь обсуждать не будем. Услышь меня: не нужно нервничать, оно того не стоит.

— Это абсолютно неправильно, — Миёси-младшая покачала головой. — Это настолько противозаконно, насколько может быть.

— Подайте апелляцию, — весело выдал уходящий председатель суда от дверей. — Заодно потренируете формы вежливости, адвокат-сан.

— Тс-с-с! — Такидзиро адвоката борёкудан за руку и протянул на себя, как в танцевальном пируэте.

Второй ладонью он накрыл ей рот:

— Они же специально тебя раскачивают. Помни об отце. Чем больше истерики транслирует наружу Миёси-младшая, тем меньше её отец сфокусирован на будущих выборах. Теоретически. Мелочь, а приятно.

— Приняла. — Она сняла мужские пальцы со своих губ. — Погнали отсюда.

— Сколько времени у тебя уйдёт уйдёт на оспаривание браслета? — Решетников с воодушевлённым видом, не вязавшимся со случившимся, что-то активно просчитывал, шагая к выходу.

— За пару дней точно не снять, даже если напряжёмся сверх меры, — она намекнула на взятки и иные негласные возможности. — А в Пекине тебя ждут сам помнишь когда.

— Если бы тебе как моему адвокату дали неограниченные бюджеты, сколько бы ты времени снимала девайс по закону? — он настойчиво продублировал вопрос.

— Как бы не от недели. Четыре дня с учётом выходных — при фантастическом везении в апелляции. Я бы на него не ставила.

И что теперь делать? Такидзиро легально лететь в Китай не может, а незаконно можно и не думать. По крайней мере, лично она не знала, как.

— Поехали! — Решетников с беззаботным лицом и белозубой улыбкой занял в её машине место пассажира.

— Куда?

— В Йокогаму — очень неплохая техническая служба, давай продолжим там.

— Если у них компетентности не хватит? — Моэко влёт уловила намёк, но не стала даже здесь называть все вещи своими именами.

Товарищ явно собрался оставить с носом инженеров государственных при помощи инженеров корпоративных. Странно, все же знают, такие браслеты не снимаются.

— Если не сниму прибамбас в Йокогаме, есть запасные варианты.

— Может, лучше сразу с этих запасных и начать? Твоя работа в списке надзора — первое место, как потомственная якудза говорю.

— Просто начинаем с самого ближнего географически, — легкомысленно отмахнулся Решетников. — Главное — избавиться, чтобы они не поняли этого, инструменты и мелочи не важны.

— Ничего себе мелочи. Этот язычок запечатан. Нарушить целостность конструкции не выйдет — оно сигнал подаст. Скомпрометированный браслет нужно без задержки предъявить вместе с хозяином в контролирующий орган. В любое время дня и ночи.

— Не выйдёт сделать, что хочу, в Йокогаме — поедем дальше, — товарищ дипломатично не стал спорить. — А надзор нас с тобой сейчас должен волновать меньше всего, есть задачи поважнее. Поверь.

* * *

— Погоди. — Он придержал её в салоне на директорской парковке небоскрёба, когда она собиралась выходить из машины. — Совет от меня примешь?

— На тему?

— Твоего прямого рода занятий; и я сейчас не об адвокатуре.

— Ты хочешь что-то предложить мне как химэ Эдогава-кай? — Моэко удивилась. — Слушаю внимательно. — Затем добавила другим тоном. — Распирает от любопытства: что такого можешь сказать ты. На эту тему.

— Я обычно зря воздух не сотрясаю, — улыбнулся в сторону Решетников.

— Вот именно.

— Ты уже прикинула, как будешь загонять председателя окружного суда, пока ехала сюда? Поскольку оба младших судьи действовали по его откровенной указке?

— Конечно. — Она и не подумала отрицать. — Такие косяки системы — раковая опухоль общества. Подобное нужно удалять без колебаний, если мы не хотим превратиться в страну четвёртого мира, не буду сейчас приводить в пример конкретные места из Африки.

— Это ожидаемый от тебя тактический ход. Точнее, от вас.

— Думаешь, не выйдет? — она с азартом приготовилась спорить, устраиваясь поудобнее и откидывая сиденье водителя в горизонтальное положение. — Охрану большую ему не приставят, да и те — из полиции. По горячим следам раскрыть не полу…

— Ох, тормози. — Такидзиро поморщился. — То, что ты ему что-нибудь сломаешь при желании, я даже не спорю. В оперативные возможности твоей организации верю свято — особенно поработав с вами в команде. Знаешь, есть такой овощ, картофель? — без перехода.

— Э-э-э, да. Три сотни йен за кило. И?

— На нём живёт вредитель, такой полосатый жук размером с ноготь. Видала?

— В Японии картофель импортный — жука пока не завезли. Возможно, видела на картинках.

— Там, где картошка растёт, этот жук способен уничтожить не то что половину, а весь урожай, — товарищ не пойми чему обрадовался и расфокусировал взгляд. — В прошлом веке с ним были два способа борьбы.

— Первый — травить сельхоз авиацией, — сообразила неглупая борёкудан. — Второй какой? С топором за ним бегать? — почему-то захотелось пошутить.

— С топором не намашешься, — собеседник неожиданно озадачился. — Но в принципе угадала: его собирают и давят вручную. Раньше собирали, пока не было сегодняшней индустрии опыления, — он поправился. — Ну или когда хотели вырастить органик — чтобы всё было чистое, без самых совершенных химикатов.

— Вручную? Собрать всего жука? Я видела картофельные поля в Латинской Америке, — адвокат фыркнула. — По телевизору, но тем не менее. Там бы даже вьетнамцы не собрали всех букашек, не то что латиносы.

— Именно. — Такидзиро посерьёзнел. — Твоё желание воспитывать председателя окружного суда вручную, в лучших традициях вашей организации, с учётом вашей преемственности поколений — это именно что попытка собрать того жука вручную. Как ты говоришь, заведомо обречённая на провал.

— Ух ты.

— Да. Полагал тебя умнее.

— Ой, вот только давай без манипуляций, — ухмыльнулась Миёси-младшая. — Ты же помнишь, кто я по первому образованию.

— Если других вариантов нет, а зимой что-то кушать надо — можно попытаться собрать и вручную, — спокойно продолжил товарищ. — Но если у тебя есть доступ к авиации и к химической промышленности — каким дураком надо быть, чтобы действовать по старинке?

— Что ты предлагаешь? — Моэко поймала себя на резкой перемене внутреннего ощущения, о чём тут же сказала. — Представь, сейчас чувствую себя с тобой не аппетитной тёлкой с мужиком, а вторым человеком клана на совещании.

— Я быстро объясню, потом можешь опять становиться аппетитной… Высший Судебный Совет, я полистал в сети, пока ехали. Вы его можете взять под себя. Вместо того, чтоб ломать лицо рядовому судье.

— Председателю суда. Да ну? Действительно считаешь, реально? — Дальше она сказала непечатное слово и вернула спинку кресла вверх. — Без драматических пауз, пожалуйста.

— Это не инструкция и не страховая гарантия, — Такидзиро смотрел в глаза с короткой дистанции серьёзно и пронзительно. — Возможность. Идеальный шанс именно сейчас именно для вас.

— Как?

— Начну издалека. В одной стране в течение пары десятков лет выборы сметали каждый кабмин и каждого президента: народ ждал быстрых результатов, а очередная партия, придя к власти, раз за разом первым делом набивала карманы. Второй раз её не выбирали.

— Ну, в Африке и Латинской Америке много где так. Каждый последующий президент клеймит всех предыдущих и является их заклятым врагом. Далее — по кругу, всё как ты описал.

— Не там это было… На каком-то этапе не особо образованный, но очень харизматичный советник очередного президента выступил в роли челночного дипломата. За четыре или пять лет (не помню точно, какие там сроки президентства) он, заручившись поддержкой абсолютно всех партийных групп в парламенте, расставил в их Высшем Судебном Совете на первый взгляд не связанных между собой игроков.

— Система сдержек и противовесов? Что плохого? — рассказ увлёк.

— Не в том соль. Между собой новоиспечённые члены организации в принципе не могли договориться — ставленники разных политических сил.

— Ну-у, в стратегической перспективе неплохо, — подумала вслух якудза. — Для страны в целом. Гарантия взвешенных компромиссных решений, в таком органе — очень неплохая штука. Если мыслить государственными категориями.

— Угу. Но есть нюанс. ВСС там от выборов президента и в парламент никак не зависит по срокам — разные избирательные циклы разных органов, одно не привязано к другому.

— Погоди, дай соображу. Президент ушёл, через четыре или пять лет, как ты говоришь? А Высшей Судебный Совет остался в старом составе? При следующем новом президенте?

— Угу.

— В чём интрига? В идеале, судебная власть — третья независимая ветвь после парламента и президента, законодательной и исполнительной. Подумаешь, разные циклы. К чему история?

Такидзиро многозначительно ухмыльнулся:

— Этот состав ВСС был не хуже других, коллектив на удивление сработался — если так можно говорить о них. В государственном масштабе они реально здорово двинули свою часть Системы вперёд. Так, что и народ оценил: укрепление независимости судебных институций, поддержали громкие гласные разбирательства в адрес топовых политиков и открытие криминальных кейсов на первых лиц государства — там было за что.

— Пока не понимаю, в чём изюминка, — Миёси-младшая добросовестно шевелила мозгами, но не могла угадать, куда клонит друг.

— В отличие от президента, парламентарии и судебные чиновники ограничений в два избирательных срока не имеют: работаешь хорошо — можешь баллотироваться дальше хоть пожизненно. Изберут или назначат — пожизненно работаешь.

— Так везде.

— ВСС радикальным образом и менять не стали, ни при следующей правящей коалиции, ни дальше. Справляются — ладно, есть более хлебные и гарантированно доходные места среди госпортфелей. — Решетников наклонил голову к плечу. — За которые от выборов к выборам конкурировали и конкурировали.

— СТОП. — Дочь оябуна Эдогава-кай, обладатель научной степени по клинической психологии, лицензированный действующий адвокат, Миёси Моэко наконец поняла невысказанный подтекст. — Главы государство менялись, а у того бывшего советника давно переизбранного президента оставался свой карманный Высший Судебный Совет⁈ Хотя он вообще не при делах⁈ И даже на пике официальной карьеры был всего лишь заштатным президентским советником — даже не министром⁈ Тьфу, тавтология.

— Не так линейно! — вскинулся товарищ искренне. — Ты ж понимаешь, что на таком уровне вечных рабов не бывает. Как и вечной благодарности. Но по сути… да. Подробнее три часа рассказать, суть ты уловила.

— Хм. ВСС — не так чтобы синекура для любой политической группы. Скорее, сервисная функция. В первую очередь за такие места не дерутся, — адвокат рассуждала вслух.

— Шаришь, — ухмыльнулся Такидзиро.

— Не ожидала. Занятная история. Дорогого стоит, если преподнести под нужным соусом нужному человеку, — она со значением посмотрела ему в глаза.

— Лежит на поверхности, — отмахнулся друг, — просто в Японии общественные науки и их производные фокусируются на внутреннем, не на внешнем опыте. А я всё-таки чуть для другого учился.

— Где? Ты же без университетского образования.

— Особый учебный центр Министерства Обороны, рассказывал. Само заведение расформировали, поэтому остался без диплома, но учебная-то программа никуда не делась, — он постучал себя пальцем по лбу. — В Токио нынешний состав ВСС скоро будет радикально обновляться — там очень возрастные люди. Я пока ехал, специально прочёл инсайды и прогнозы.

Логист собирался аргументировать и дальше, но Моэко перебила:

— Спасибо за подачу. — Затем искренне поцеловала его «по-взрослому». — Из этой идеи можно действительно сделать конфетку-проект — если с папиными текущими возможностями. — В голову пришла другая мысль и якудза спохватилась. — Не боишься давать такие советы людям нашего плана?

— Мне неприятно констатировать, но факт есть факт. — Уходить от скользкой темы Решетников не стал, рубанул в лоб. — Именно сейчас фамилия Миёси — чуть не последний щит моей персональной надежды в нашем обществе на справедливость. Во всяком случае — и мы с тобой не понаслышке знаем — на основании моего процессуального опыта последней недели.

— Да. Из отца бы вышел хороший политик. Да может и выйдет, — адвокат зевнула, — выборы они могут выиграть. К деньгам папа равнодушен, за шкуру не трясётся, идея справедливой страны для него не просто слова.

— Ну вот я тебе как умный выпускник без диплома компетентно заявляю: на ближайших выборах фокусов внимания будет столько, разных, что ВСС под себя сформировать есть большой шанс — в первую очередь за него никому драться и в голову не придёт.

— Н-да, насчёт драки за будущие парламентские места и министерские портфели сложно спорить. Принцесса «привнесла свежести в струю», — фыркнула борёкудан.

— И между олигархическими группами передел по факту начался — банк первой пятёрки по твоей просьбе резко обрезал финансирование Министерства обороны, — напомнил товарищ. — И ещё куча событий этого плана. Предвыборная гонка простой не будет, ВСС никому не нужен на первых порах. Дальше думай сама.

— Я уже и забыла про банк! — Моэко искренне удивилась, припоминая собственный поход в МИЦУБИСИ ФИНАНС и действительно серьёзную поддержку, полученную там от родственника не самой близкой подруги. — Бывает же. Ха, неужели это я.

— Так и сотрясаются основы вселенной, — хрюкнул Решетников и полез из машины. — Поехали Уту-тян работой грузить, — он согнул ногу в колене и щёлкнул по низу брюк, скрывавших браслет на лодыжке. — А то скоро уже Вана встречать, а нам в суде такую обезьяну подвесили.

Пока шли ко входу, пока ждали лифт, она думала над его идеей. Когда Такидзиро потянулся к кнопке восьмидесятого, якудза перехватила мужскую руку:

— Давай к Хину сперва заглянем на пару минут? — и нажала другой этаж.

Хьюги в регулярном менеджменте они не застали — секретари в приёмной переадресовали в АТЛЕТИКУ. Там бывшая пловчиха гоняла в бассейне детскую группу:

— ШЕСТЬ БАССЕЙНОВ ТУДА-ОБРАТНО НА ОДНИХ РУКАХ. ВРЕМЯ! — подруга даже купальник сменила на более пристойный. — Что-то срочное? Извините, я при деле.

— Почему не на работе⁈ — искренне изумился Решетников. — Почему ты не в офисе?

— Вспомни, как ты со мной познакомился, — фыркнула молодая директор департамента. — Я сюда с работы и сбегаю, если что.

— А…

— Сегодня решила банально забить: перевела акции на мать, как говорила. Мотивация впахивать резко испарилась, — Хину покосилась на воду и проорала кому-то прогребать до конца. — Ещё деда накачали таблетками и вроде как в лекарственной ремиссии приволокли на Совет.

— Вот это да. — Логист впечатлился сильнее. — Но ведь у него не может быть стойкой ремиссии по определению? Маленький срок и тот же нейролептик ещё не заработал? Хотя не знаю, что ему назначили.

— Вот и я о том, — хмыкнула Хьюга. — А когда мне грустно, я иду к малышам — они меня терапевтируют.

Моэко за пару секунд пересказала подруге мысль Решетникова насчёт ВСС, потом спросила:

— Что думаешь? — автора идеи она не стеснялась.

— Я в политике не айс, — ровно ответила Хьюга. — Чего ты с этим ко мне шла? Ты ж знаешь мои компетенции.

— Я к тебе шла как к менеджеру. Что думаешь с точки зрения своей теории?

— Проект как проект. Прописать в том же Project’е, назначить и распределить ресурсы — прикинуть результат к затратам. Реалиями ваших организаций не владею, но со стороны — обычная текучка, — пожала плечами Хину. — Другое дело что моя теория тут не панацея. Как говорится, в любом бизнесе рулит опыт, а у меня его в политике ноль. А политика — тот же бизнес.

— За опытом мне есть куда ходить и без тебя, да и своего хватает, — заметила борёкудан. — Особенно последнюю неделю. Я к тебе именно как к теоретическому специалисту.

— Если как к теоретическому, ты услышала: навскидку, нужно просто работать. Здорово потрудиться и соблюдать собственные дедлайны — на первый взгляд ничего сложного. Если с точки зрения регулярного менеджмента. У вас всё? Такидзиро-кун, придёшь плавать, как освободишься?

* * *

— Странный у вас высший менеджмент. — Недавняя толстуха, а сегодня, нужно признаться себе честно, очень рельефная тёлка, вошла в её кабинет сразу после Решетникова.

Ута качалась в кресле вперёд-назад, лениво метала в рот арахис в сахаре из большой вазы и гипнотизировала взглядом недопитую бутылку сливового ликера в мусорке.

— Что не так с нашим менеджментом? — лениво зевнула айтишница.

— Одна в бассейне купается, вторая пьёт на рабочем месте. Хотя ладно, не моё это дело.

— Ну-у, допустим, пила я до начала рабочего дня, — заметила хозяйка кабинета, аккуратно поднимаясь из кресла навстречу гостям. — И с точки зрения личной результативности сегодняшний максимум исполнила: папаша унёс обманку.

— Тебе это очень неприятно? Хочешь об этом поговорить? Я сейчас как психолог спрашиваю, — гангстерша огляделась по сторонам и без затей на манер младшей Хьюги взгромоздилась задом на ближайший стол.

— Не о чём там говорить. — Ута вздохнула и стала серьёзной. — Если твоему родному отцу до лампочки тот момент, что какой-то ублюдок хотел тебя в жопу ******, то тут как ни разговаривай. Воспитывать надо было папашу, а не меня, пха-ха-ха. Или у психологии иное мнение? — она «наивно» похлопала глазами.

— Мнение психологии с твоим совпадает, — вздохнула якудза. — Если честно. Но мало ли, я хоть попыталась. Без задних мыслей и искренне говорю.

— Я помню, — серьёзно кивнула айтишница. — И как ты ему колумбийский галстук² показала — тоже помню. И что у вас слова с делом не расходятся.

— Сделаю. — Пообещала борёкудан, не отводя взгляда и позволяя себя сканировать до самого затылка. — Если есть особые пожелания либо сроки — свисти.

— Спасибо. — Ута гибко наклонилась и достала злополучную сливовку из мусорки. — Будешь? Я, правда, из горла пила.

— Не буду и тебе не советую.

— Тогда и я пас, — посудина отправилась обратно в корзину.

— Эй, дамы! Ничего, что вы такое обсуждаете вслух⁈ Я сейчас про Танигути, главного разработчика МАЦУСИТЫ. — Решетников то ли засыпал на ходу, то ли из принципа реагировал с опозданием.

— Он уже не главный, — зевнула Уэки повторно. — Несколько часов как. Они устроили рокировочку, чтобы рассчитаться с моим родителем за меня: теперь главный разработчик у них — Уэки Юо, «прошу любить и жаловать».

— А Танигути куда дели? — цепко поинтересовался метис.

— Под папашу лёг. Говорю же, рокировка. Видимо, напрочь убирать бывшего патрона батя поостерегся: а ну как в тяжёлой гонке за рыночное лидерство интеллектуальных мощностей не хватит? — хозяйка кабинета постучала полукровку по лбу. — А так и овцы целые, и волки сыты. Всем хорошо кроме меня.

— Мы наедине обязательно обсудим твои персональные санкции в адрес Танигути, — твёрдо пообещала якудза. — Без Такидзиро-куна. По девичьи и конфиденциально. Не должен такой тип безвозбранно топтать землю. Может у меня ещё свои дети будут — чтоб дочь с таким персонажем по одной улице ходила? Пф-ф-ф.

Хафу подавился водой, которую набрал в кулере и затеял было пить из пластикового стаканчика:

— Моэко-тян!..

— Народ, на первую часть расширенного совета я не пошла, но после перерыва явлюсь на продолжение. — Ута за секунду превратилась в трезвую и адекватную. — Пожалуйста, цель вашего визита? Не то чтобы я вас выгоняла, но вдруг вы от меня чего-то хотите. Вдруг на это время надо.

* * *

Там же, через несколько минут.

— … согласен, что если я тебе помогу, ты оказываешься передо мной в неоплатном сексуальном долгу? — айтишница смотрела в глаза логиста спокойно и взгляда не отводила. — За эдакую-то услугу?

— Именно в таком виде расплата? — озадачился не на шутку Решетников. — Может, можно сойтись на каком-то взаимовыгодном компромиссе?

— Я уже на тебя запала, поздно. Влюблённость произошла — у меня мозги заклинило. О другой оплате речи не будет.

Собеседник едва уловимо расширил крылья носа, собираясь ответить.

— Такидзиро-кун, вот только без истерик! Ты мальчик взрослый, меня подбиваешь на откровенную угловщину. — Ута подошла вплотную, так, что их носы почти соприкоснулись. — Твои помидорчики, фигурально, зажаты даже не дверью, а стальной дверцей тяжеленного сейфа: одно неловкое движение, бац — и ага. Я отлично осознаю перспективы собственной юридической ответственности в связи с твоим нетривиальным гаджетом, если подпишусь!

— Там не всё так грустно. Можно выйти на условный, если возьмут за зад, — абсолютно серьёзно заявила якудза. — С учётом твоего персонального досье и отсутствия криминальных записей — максимум двушка. Повторюсь, скорее всего — два года условно, я бы дала восемьдесят процентов вероятности.

— А-а-а-ха-ха-ха-ха, вот это предложение! — веселья даже изображать не пришлось. — Мужик приходит к нечужой фемине, с ней у него какие-никакие отношения. Ладно, не интимные, но всё же.

— Ута-тян!..

— Вместо простого, примитивного и животного секса, — она не дала метису себя перебить, — парниша через адвоката предлагает два года кутузки! Как тут не радоваться, — она стремительно обвила его ногой, как в бальном танце, руки бросила на плечи.

— Не совсем простого и не совсем примитивного, — угрюмо потупился Решетников. — Мне не нравятся твои слова. При всей моей благодарности хотя бы даже за твою встречу с отцом.

Ута оставила его в покое, отступила на шаг и запрыгнула на второй стол напротив якудзы:

— У меня уже мания. Пара минут дела — и вопрос закрыт, мой несговорчивый стажёр логистики. Вставил, вынул, пошёл дальше. Кроме тебя самого никто не возражает. Тебе чё, жалко⁈ — она искренне недоумевала. — Такидзиро-кун, ау! Потрёмся пупками — моё эго удовлетворится! Дальше стану обратно белой и пушистой, напряжение спадёт, — айтишница несколько раз ткнула указательным пальцем правой руки в кольцо, образованное большим и указательным левой.

— Ты сейчас хитришь. На самом деле про себя думаешь, что не против за меня замуж — не в Японии, в другой стране. Переезд, считаешь ты про себя, стыкуется и с нашими бизнес-планами, по крайней мере, на ближайшие несколько лет, — хмуро выдал неуступчивый персонаж, полируя взглядом носки ботинок.

— Хренасе ты проницательный, — не смутилась Уэки-младшая. — Но тут такое дело. Такидзиро-кун, ты не можешь меня обвинять в том, чего я пока не совершила. Согласен?

— А я и не обвиняю. Я объясняю тебе причины и логику собственного решения.

— Ну и разговор у вас, — адвокат напомнила о себе покашливанием. — После сегодняшнего суда я уже думала, меня в этой жизни не удивишь. Но ваша пикировка — нечто. Я в восторге, продолжайте.

Тон гангстерши, однако, даже намёка на веселье не содержал.

— Я своего никому не отдам и получу, что хочу, по-любому. Вы ко мне сами пришли, — Ута испытывала невнятный охотничий азарт.

— Давай меняться? — предложила гангстерша. — С Танигути разбираться — тоже не совсем законопослушное деяние. Извини, что таким тоном, но ты первая начала, кто кому больше… Давай услуга за услугу?

* * *

Там же, спустя некоторое время.

Вытянувшееся лицо Решетникова доставляло.

— Я даже готова снять свои хищные притязания в твой адрес, — весело призналась айтишница. — Увидеть такой твой хабитус дорогого стоит.

— Неожиданно просто, — хафу растерянно тёр затылок. — Не ожидал именно этого решения.

— И не должен был — ты же не инженер. И не директор департамента инженеров, — ухмыльнулась Ута половиной лица. — При всей твоей гениальности, она относится всё же к другим областям, не к чистой электронике. Да, в это кресло меня посадил папаша, — она похлопала по подлокотникам, — но работала в нём я уже сама.

— Можешь повторить персонально для меня простыми словами? — попросила борёкудан вежливо. — Вроде по отдельности кое-что уловила, но в сумме.

— Нафига? Тебе-то технические детали зачем? Ты не технарь, никогда им не будешь, — сдерживать зевоту решительно не было сил.

— Ему, если что, к моим контактам лететь. Хотела бы понимать глубже.

Ута смилостивилась:

— Простыми словами для дилетантов. Ты была права: язычок трогать ни в коем случае нельзя. Сигнал уйдёт, устройство считается скомпрометированным, дальше всё прописано в законе.

— Но если не снимать?.. — растерянное лицо якудзы стало ещё одной порцией бальзама на душу. — Будет же видно, куда он делся?

— Не будет. Не вдаваясь в подробности, тебе непонятные: наша аппаратура после недавних апгрейдов позволяет сигнал расшифровать и скопировать.

— Что потом?

— Ты в курсе, Моэко-тян, что каждый браслет индивидуален, как отпечатки пальцев? — Уэки-младшая использовала искажённые понятия исключительно с целью быть понятной даже дебилу — поджимало время.

— Да.

— Вот наш искусственный интеллект отпечатки пальцев этого товарища аккуратно скопирует, — Ута нагнулась, почти касаясь лбом собственных коленей, чтобы не вставать из кресла.

Левой рукой она поддёрнула мужскую штанину, указательным ногтем правой щёлкнула по электронике:

— И скопирует так, что не отличишь.

— Потом? — адвокат ловила каждое слово.

— Потом с нашего стационарного оборудования Йокогамы я дам в эфир более мощный сигнал, идентичный этому, — айтишница старательно удержалась от озвучивания мнения о чужих умственных способностях. — Базовая станция задвоенный сигнал посчитает за единый и будет дальше ловить более сильный. Бинго.

— Хм.

— Такидзиро-кун летит, куда вам там надо, и встречает, кого хочет. Ты говоришь — за четыре дня апелляция браслет отменит?

— Да. Реалистичнее — неделя, но…

— Четыре дня. — Ута тоже умела быть жёсткой, даже с близкими. — Всё это время контроль будет считать, что логист Решетников банально не выходит из небоскрёба, а там и твоё решение сделает снятие браслета законным. Так?

— Не совсем, но если в целом… Насколько технически возможно подделать «отпечатки пальцев», которые динамически меняются по случайному алгоритму? — якудза затвердела лицом, демонстрируя, что из первой части разговора поняла больше, чем старалась показать.

— Абсолютно невозможно, — честно признала Уэки. — Именно на этой невозможности и строится подобный контроль.

— Но…

— Однако у нас очень хорошее оборудование. Плюс у меня есть кое-какие связи по линии инженеров, не буду говорить, в каких структурах — это подстраховка.

Решетников на последних словах сделал стойку — уловил недосказанный намёк.

— Это страховка, — нехотя повторила Ута. — Вы, в принципе, ко мне правильно пришли. Я ведь тоже где-то училась. И сперва на бакалавриате, а потом на магистратуре не только в бадминтон и в теннис за университет выступала — мрамор науки тоже грызла.

— Ты тоже профессионально спортом занималась⁈ — вспыхнул любопытством обитатель нижних этажей.

— Да. Именно поэтому и моя задница аппетитная, а ты собственноручно зачислил меня в «агентство моделей». Единственный момент, — Ута припомнила нюанс и с опозданием спохватилась. — Эта ваша судебная контора в Иммиграционную службу не сообщит⁈ При пересечении границы проблем не будет⁈

Метис неожиданно зарделся розовым и скромно потупился:

— Они считают, что у меня нет заграничного паспорта. Я же заявлял об утере, когда мою квартиру взломали.

— И?

— В базу ISAJ вносится номер загранпаспорта, единый идентификационный номер и имя, — нестеснительный обычно хафу на ровном месте продолжил наливаться красным. — А я буду ехать со служебным проездным документом, выданным министерством иностранных дел.

— С дипломатическим паспортом, — перевела себе Ута нормальным языком. — В нем ЕИН не ставится, что ли? Никогда в руках не держала.

— В том, который будет у меня, не поставят. База ISAJ при погранконтроле совпадения не выдаст — будут отсутствовать два контрольных пункта из трёх.

— А если МИД настолько тебя не поддержит? Документами, имею в виду? — не то чтобы информация была айтишнице нужна, но она сейчас решительно ввязывалась в чужой криминал.

Без какого-либо личного интереса. Хотелось хотя бы понимать картину целиком.

— Если МИД меня не поддержит этими документами, значит, мне и ехать куда-либо смысла нет, — твёрдо ответил Такидзиро. — Сижу в таком случае в Токио и никуда не дёргаюсь — это была их задача в первую очередь, МИДа. С Ваном я и по другим каналам свяжусь, если от себя лично.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Хьюга Хироя спокойно, без ненужной суетливости вошёл в помещение для совещаний. Кое-каких лиц за столом он не знал — люди МАЦУСИТА.

Инженер Уэки сидел на удивление не рядом с дочерью, а напротив. Такая рассадка намекала, что и в этой семье понимание между поколениями далеко от идеала.

Приветствуя его, все дружно поднялись. Приятно. Помнят ещё, кто здесь патриарх.

Интересно, а старый Хаяси явится? Общения с ним почему-то не хотелось.

— Хину-тян не будет, она переписала свой пакет на меня, — прошептала на ухо родная дочь и по совместительству мать внучки.

Забрать у наглой девчонки пакет было правильно, но несколько досадно: стоявший у истоков учредитель не отказался бы, при такой-то возможности, ткнуть наглого потомка физиономией в собственные какашки.

— Начнём? — инженер Уэки на правах представителя значимой стороны смотрел ровно, не комплексуя.

Вот ведь негодяй, подумал Хироя. Он ведь даже никакой неловкости не испытывает от того, что обманул меня с акционерным пакетом.

Ладно. Мелочи. Главное — я снова в деле и здоров, по крайней мере, по документам.

* * *

¹

Автор понимает, что такой поворот событий в суде правового государства — очень фантастическое допущение. Хотя-я, автору даже в течение последнего года приходилось видеть решения ещё более интересные и менее законные — при этом, абсолютно реальные, из нашей жизни решения Верховного (и не только) суда.

²

Все знают, но на всякий случай. Горло перерезается и язык вытаскивается в разрез вниз, свисает на шею.

Глава 7

— … таким образом, при слиянии производственных мощностей… серия тендеров министерства обороны и кабинета министров… стратегическая долгосрочная программа финансирования… миллиардов йен…

Ута, слушая выступление мацуситовских, взяла со стола ближайшую бутылку с минералкой из предусмотрительно расставленных секретариатом совета директоров. Оглянувшись по сторонам, поймав полдюжины мужских взглядов в сторону своих ног, она без стеснения извлекла из кармана титановую фляжку на сотню грамм.

Опустошив бутылку с водой одним мощным глотком примерно на треть, айтишница вылила в газировку содержимое фляжки.

Над столом поплыл неслабый такой аромат вполне определённого содержания, вода окрасилась светло-коричневым.

— Уэки-сан! — родитель предсказуемо не сдержался.

Старик Хьюга, подпираемый сбоку дочерью и по совместительству матерью Хину, с интересом наблюдал за семейством инженеров, поворачивая голову влево-вправо, как голубь — вместе с корпусом.

— Что? — отвечая отцу, дочь старательно взболтала содержимое бутылки (привет, ещё более сильный аромат на всё совещание).

Затем она сделала два больши-и-их глотка:

— Ай, хорошо-то как! — глаза молодой директора IT блаженно закрылись на пару секунд, лицо озарила счастливая улыбка. — Да? — через мгновение она доброжелательно повернулась к спросившему. — Слушаю вас внимательно, Уэки-сан?

— Что. Вы. Себе. Позволяете. Уэки-сан. — Чеканный голос нынешнего главного разработчика новых соучредителей гневом, казалось, мог превратить воду в лёд.

— Мы отец и дочь, не муж и жена, — Ута наивно похлопала ресницами, обращаясь к присутствующим. — Поэтому фамилия одинаковая.

Впрочем, большинство и так в курсе.

— А звучит как дурацкий сериал про оторванную от реальности аристократию эпохи Сэнгоку, — продолжила айтишница. — Из тех, где муж и жена во дворце сюзерена общаются на вы.

— Что вы себе позволяете, директор-сан? — продублировал вопрос папаша.

Видеосъёмка заседания хотя и велась собственным pr-департаментом для внутренних целей, в каком-то виде в сеть всё равно попадала неизбежно. Даже если в отредактированном, все значимые эпизоды по-любому останутся — в том числе, какая-то часть этого занимательного диалога.

— А что вас не устраивает? — жёстко ответила вопросом на вопрос Уэки-младшая.

Так, как будто говорила с абсолютно чужим человеком, ещё и более низким в иерархии — допустившим оплошность, из-за которой пострадало общее дело.

— У вас в бутылке алкоголь? Вы уверены, что можете?..

— Да. — Она не стала дослушивать. — Конечно, уверена. Конечно, алкоголь: вы же не думаете, Уэки-сан, что в своей волшебной выпускной фляжке я таскаю чай? Пха-ха-ха, ещё и с таким запахом?

— В состоянии алкогольного опьянения решение не считается адекватным. Вам сейчас голосовать. — Отец что-то прикинул про себя и затеял уверенно наступать на её позиции.

Семейный скандал на людях он принял как неизбежность и сейчас старательно отвоевывал плацдарм для своей новой должности.

И для новых интересов, с ней связанных.

— Продолжайте. — Ута «доброжелательно» повернула левую руку ладонью вверх и сделала ещё один глоток из бутылки, зажатой в правой. — Мне очень не хватает и руководящих указаний старших товарищей в моей унылой несовершенной жизни, и родительского присмотра — ведь я такая маленькая и тупая. Не то что вы, образец изворотливости и прошаренности.

Над столом пронёсся ропот, преимущественно среди мацуситовских.

Хьюга-старший восторженно хлопал глазами, как пятилетний ребенок, впервые попавший в цирк.

— Вы в курсе, что ваше участие в этом совещании в состоянии опьянения неправильно с точки зрения менеджмента? — родитель перевёл дух, подбирая слова. — Вы уверены, что сформированная в таком неприглядном виде позиция — то, что нужно всей обновлённой корпорации? И вашему конкретно департаменту? — последнюю фразу папаша добавил, сообразив в последний момент, что предлагаемые ими решения могут быть и не одобрены.

— А где вы увидели неприглядный вид, Уэки-сан? — Ута поднялась из кресла, поставила бутылку на стол и подошла к тонированному панорамному окну «в пол», за которым с высоты девяностого этажа разворачивался Большой Токио. — Нормальная тёлка, — она демонстративно скользнулаэ взглядом по собственному отражению от щиколоток до макушки. — Вполне себе привлекательная, хорошо одета, неплохо образована. Два языка бегло, опять же.

— Вы пьяны или как минимум выпили, — из соседнего с отцом кресла проскрипел джентльмен, имеющий отношение к стратегическому финансированию Мацуситы.

Именно он являлся фактическим инспиратором идей, которые сейчас «обсуждались».

— Да, я пила алкоголь, — покладисто согласилась айтишница. — Причём не скрывалась. А в чём проблема? Вы вон, привели на серьёзную с ваших же слов встречу душевнобольного человека! — кивок в сторону деда Хину. — С — дико извиняюсь перед вами лично, Хироя-сама — стационарным психиатрическим диагнозом и показаниями к госпитализации! Поскольку при острых психозах по целому ряду протоколов лечения требуется изоляция.

Внезапно возникшую тишину, казалось, стало возможно пощупать руками.

— Уважаемые представители министерства не в курсе? — Ута сексапильно улыбнулась правительственным чиновникам, явившимся подтвердить готовность кабмина влить средства в концерн, если тот внутри себя проголосует, как надо. — Или срочный распил государственных денег — настолько важное дело? Если не успеть освоить полученное при помощи принцессы Акисино сейчас — после выборов «поезд может уйти»?

Уэки-младшая походкой от бедра вернулась к своему месту, но на стул опускаться не стала. Ставшим уже привычным в «агентстве моделей» движением запрыгнула попой на столешницу, после чего затеяла легкомысленно болтать в воздухе ногой:

— Уважаемое собрание! Количественный кворум не равен качественному! Дееспособность уважаемого Хьюга Хироя может быть — и будет — оспорена мной лично. Соответственно, легитимность более чем принципиального процента «голосов» окажется не просто под вопросом — арбитражный суд ваш нынешний договорняк банально признает недействительным. Упрощённо для дебилов: какие решения вы сейчас ни прими, точнее, ни изобрази — они будут отменены в судебном порядке нашей фракцией. — Дорогой маникюр со стразами вытянулся в направлении патриарха-основателя. — Потому что мы в курсе диагноза и выдать закорючки сумасшедшего за легитимную подпись дееспособного человека у вас не выйдет. Обещаю.

— Если не справитесь? — напряжённо поинтересовался родитель.

— Значит, мне не повезло, — улыбнувшись во все тридцать два, развела руками дочь. — Но тебе это будет уже без разницы: прямо сейчас поднимается шум, я осознаю эффект своего выступления. А инвестиции кабмина в такую компанию, — она похлопала по крышке стола рядом с собой, — не пропустит уже их собственный вторичный аудит. Плакали ваши денежки, папенька, пха-ха-ха. Потому что работать надо честно. Не рассчитывал на скандал, колись?

— Что вас заставляет делать подобные заявления, Уэки-сан? — финансист от Мацусита лихорадочно ушёл в размышления.

Видимо, краем уха он слышал о потенциальной проблеме от родителя, но не вникал, поняла Ута:

— Абсолютно случайно я оказалась свидетелем (и в своё время узнала) об оформление опекунства Хьюгой Хину над родным дедом, — ещё один вытянутый палец в направлении старика. — По факту утери дееспособности из-за психиатрии. Мы — члены совета директоров и какие-то моменты прорабатываем вместе, в том числе после шести вечера. Хьюге-младшей как раз звонили психиатры, когда уважаемый Хироя-сама загремел в психушку с тем самым острым психозом и дупля не отбивал.

Свою позицию она обдумала заранее, чтобы и Хину не подставить, и самой под лишние ненужные обвинения не попасть. Пусть последние и чреваты лишь общественным порицанием, не уголовным преследованием.

— Я выходила в туалет, Хьюге Хину-сан позвонили, — спокойно продолжила директор айти. — Я вернулась — она говорит по громкой и напряжена, не слышала, как я вошла. Справочник психиатрических заболеваний есть в сети, — она лучезарно улыбнулась вспыхнувшему багровым старику. — А протоколы лечения и вся сопутствующая лабуда есть на медицинских форумах.

Какая-то часть Уты мстительно наслаждалась смесью мужского шока и напряжённого внимания к красивой самке (женщин среди присутствующих было немного).

Младшая Уэки в гробовой тишине спрыгнула на пол и процокола каблуками через всё совещание:

— Хьюга-сама, а как вас выпустили сюда? С вашим диагнозом не то что по серьёзным мероприятиям ходить… ещё и судьбы государственного уровня инвестиций решать… Вы уверены в своей дееспособности?

Чётко рассчитанная пауза; любая молодая женщина — хорошая актриса при необходимости. В собственных талантах Ута тоже не сомневалась (хотя они почему-то не действуют на Такидзиро — от этой мысли она фыркнула).

Её попытался прервать кто-то из пришлых юристов (тип здесь первый и последний раз, запоминать проходного персонажа Уэки-младшая не собиралась, а читать табличку с ненужным именем — по пьянке лень):

— Вы уверены, что такие заявления пройдут для вас без юридических последствий?

Он не назвал её имени, должности, уважительного суффикса. Незавуалированное хамство, если так подумать.

— Отвечу по всей строгости закона, — пообещала айтишница, делая шаг в направлении говорящего и сузив глаза. — Подавайте иск. Мне тоже будет что сказать, даже хоть и из тюремной камеры — ответы на журналистские вопросы, задаваемые в рамках гарантированной конституцией журналистской деятельности, не просто не запрещены, а ЯВЛЯЮТСЯ МОЕЙ СВЯЩЕННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ ОБЯЗАННОСТЬЮ. — С патетичным тоном переборщила, но это лишь если присутствовать вживую.

В записи и трансляции смотрится отлично, одна из топовых менеджеров страны и отрасли подобные моменты контролировала на рефлексе.

— У меня к вам встречный вопрос, — айтишница потянулась было за верхней пуговицей пиджака юриста, но в последний момент остановилась. — Вы в курсе, что соучастие в искажении законных результатов голосования, хоть и здесь — уголовное преступление? Йокогама входит в перечень стратегических предприятий кабмина, так что статья за вмешательство в выборы и на данный бардак распространяется, — Ута повела рукой вокруг.

Миёси-младшая успела наскоро проконсультировать по теме и в оценке была однозначна: если голосует заведомый шизик — результаты можно оспорить и отменить с вероятностью сто процентов. Доказать, что Хьюга Хироя этот шизик и есть — дело двух адвокатских запросов и одной экспертизы, особенно если твой адвокат — из Эдогава-кай.

— У тебя должны быть чертовски хорошие причины так себя вести. — Отец мрачно глядел в стол перед собой расфокусированными глазами.

Расписанная и глубоко продуманая позиция на деле оказалась не непреодолимым рубежом, а карточным домиком, рухнувшим от щелчка ногтя.

— Ты специально рушишь всю мою работу? — Уэки-старший качнулся вперёд назад.

Пожалуй, теперь выкладки в сеть точно не избежать, сопоставила хладнокровно Ута: съёмка с разных точек, ребята дублируют онлайн в разные облака, сенсация по-любому. Да и попытки засекретить провалившееся совещание вызовут ещё больше вопросов, соответственно, резонанса — обнародованию так или иначе быть.

— Пап, ты же знаешь причины, — настроение резко пошло вверх. — Кодекс менеджера корпорации Йокогама, о мой эгоистичный и безответственный отец. «Менеджер Йокогамы борется с любой несправедливостью и нарушениями закона, не считаясь ни с какими последствиями для себя лично, даже если спорит с начальством — если знает, что он прав». Я люблю Йокогаму, пап. — Она пронзительно смотрела на родителя и чувствовала, что её взгляд сейчас более взрослый, а его — более детский и растерянный.

— Ты пришёл сюда зашибить по-быстрому бабок, — чеканила Ута, которую нёс поток. — Перед выборами. Пользуясь моментом. Примкнув к нужной и правильной, как тебе кажется, партии принцессы Акисино — которая к власти ещё не пришла, но через инсайдерские и подковерные ресурсы в бюджеты ладошку уже запускает.

Теперь трансляция точно окажется в народе, поняла айтишница, боковым зрением заценив побледневшую и вытянувшуюся физиономию одного из ведущих запись.

Затем и второго, и третьего — на другом конце стола. Прикольная штука — цифровая цивилизация.

— Я не ожидал. — Хьюга Хироя задумчиво и спокойно повернулся к своей дочери. — Вы говорили, всё будет нормально. Что делать дальше? — старик добросовестно и доброжелательно захлопал глазами, требуя, как старший у младшего.

Взгляд матери Хину заметался и упёрся в родного папашу, Уэки-старший проигнорировал.

— Пха-ха-ха, ну вы и клоуны! — ещё больше развеселилась айтишница. — Я-то буквально через несколько часов буду трезвой, а вот вы. «Чёрные пятна с биографии, в отличие от одежды, не отстирываются». Особенно перед выборами, — Ута назидательно вздела вверх указательный палец и повернулась так, чтобы ракурс камер выгодно подчеркнул контуры спортивной фигуры.

По глазам сотрудников pr-департамента она секунду назад увидела, что минимум один файл только что ушёл в сеть.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Рион задумчиво смотрела запись по ссылке, присланной мониторингом своего предвыборного штаба (если совсем точно, формально штаба ещё не было, однако функции уже имелись и нуждались в реализации — необходимые люди по минимальному штату к работе приступили).

Это было… громко. Не в прямом смысле, но от того не лучше.

— … а ты пришёл сюда зашибить по-быстрому бабок! Перед выборами, пользуясь моментом! Примкнув к… партии принцессы Акисино — которая к власти ещё не пришла, но через инсайдерские и подковерные ресурсы в бюджеты ладошку уже запускает!

— в нетрезвых откровениях привлекательной внешне (чего уж) девицы никакой бомбы не было.

Бы. Если бы сказанное не являлось чистейшей правдой, раз; и если бы не должность Уэки Уты, два. И не место и время обличительного монолога, три.

— Что ты об этом думаешь? — Рион не позволила даже малейшим эмоциям проступить на её спокойном лице.

Политик-победитель начинается с таких вот мелочей.

— Теперь государственных денег на избирательную кампанию через разработку нового искусственного интеллекта не выведем, — покачал головой выпускник «финансов и кредита» университета первой тройки Японии. — Скандал будет как взрыв. Лишний шум, а финансы любят тишину. — Он немного помолчал. — Нам готовы были помогать на условиях тишины и анонимности, но эта пьяная сука всё равно что бомбу в выгребной яме взорвала. Как же её проглядел Уэки-старший. Родная же дочь.

— Он буквально пару часов как занял место главы нашей группы там. — Ишикава добросовестно напомнила вслух причину происходящего провала. — Уэки-старший сейчас выступает в роли почтальона: совещание и подписи под ним готовил совсем не он. Ему всучили бумажку и отправили завершать работу других, а вот такая подготовка «голосования» — за это спасибо Дзиону-куну, не Уэки-старшему. Хотя дочурка и дала ему прикурить, н-да… но предварительные переговоры были не его ответственностью.

Рион прокрутила в голове пару сценариев и согласилась с финансистом: даже если этот конкретный пожар погасить, Казначейство Министерства финансов, выделяя транши, обложит их таким аудитом, что ни одной йены через аффилированные структуры на свои реальные нужды больше не выведешь.

— Необходимо латать дыры. — Принцесса решительно поднялась. — Моя избирательная кампания на эти деньги рассчитывала, теперь мне их тупо не дадут.

— Что с меня? — мрачный сотрудник вооружился планшетом, на котором вывел десятка два головоломных графиков и непонятных диаграмм.

— Долю этого транша, — кивок на вакханалию в Йокогаме, — нужно раскидать между другими.

— Риски вырастут. Могут за зад взять, — гений финансовых потоков нахмурился ещё больше.

— На этот счёт у нас есть совсем запасной вариант. — Упоминать абсолютно незаконные схемы на ниве кибербезопасности Ишикава не стала, её отлично понимали и без лишних слов.

Большие цели требуют решительных подходов — успокоила она себя. Ну да, какую-то часть инвестиций в саму себя, возможно, придётся банально похитить.

Но во-первых, когда будет занят Престол, нужно не забыть это всё вернуть — она не забудет. Во-вторых, северные корейцы таким образом запасы валюты давно пополняют и ничего. Живёт как-то государство.

А здесь цель гораздо более достойная.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Мая не очень хотел сюда ехать, тем более что ему было чем заняться — после такой-то ночки. Опять же, дела бизнеса; денежные потоки не спрашивают, есть у тебя время или нет, просто требуют ежедневного регулярного ухода, как молодая рассада помидоров.

Про последнюю он знал от одного из родственников матери, неожиданно разбогатевшего в течение последнего десятка лет — когда переоборудовал свой земельный участок в деревне и затеял выращивать органик, потеряв работу в городе.

С Эдогава-кай кузен бабушки Моэко иметь дела тогда отказался (хотя ему и предлагали) — якудза есть якудза, сказал он. В итоге, впрочем, не прогадал: один помидор на воскресном базарчике в рознице то ли три, то ли пять сотен йен. А ещё есть доставка — по ресторанам, кафе, частным покупателям. Там цены ещё веселее.

Что ни делается — к лучшему. Минус головная боль у оябуна: родственника на произвол судьбы он бы не бросил в любом сценарии (сейчас этот родственник всерьёз опекал вторую, внебрачную дочь Мая, и, по большому счёту, делал это лучше, чем можно было пожелать).

— Пожалуйста, располагайтесь здесь. — Местный специалист по протоколу, игнорируя напряжённые взгляды коллег, сопроводил Миёси-старшего на импровизированный помост, за стол Президиума.

— Предполагаю, людей моего рода занятий на Коллегии МВД ещё не было, — скупо улыбнулся борёкудан, следуя, куда предложено.

— Мы никогда и не награждали ваших, — тихо согласился чиновник.

Полицейские, мимо которых они прошли в зале, казалось, даже дышать прекратили: глава Эдогава-кай был и одет, и экипирован аксессуарами так, что, попади сюда случайный человек, даже у него не осталось бы сомнений в роде занятий единственного обладателя фамильного кимоно в этом помещении.

— Мы тоже часть общества, — спокойно заметил якудза, увидев, что камеры и трансляция уже работают. — Не самая плохая часть, как оказалось. — Слова вырвались на автомате, он тут же о них пожалел.

Буквально через минуту места за столом Президиума заняли высшие чины МВД, а министр Мацуи прошёл на трибуну:

— От лица Министерства, в знак безграничного уважения за неоценимую помощь… — полилась стандартная речь, повествующая присутствующим и смотрящим по сети (либо тем, кто будет смотреть позже), как героически Гражданин с большой буквы Миёси презрел собственные интересы, помогая Департаменту внутренней безопасности МВД в нелёгкой задаче.

Из достаточно скруглённой речи главного должностного лица подробностей было не добыть от слова совсем, однако пробуждать эмоции бывший следователь умел неплохо:

— … негодяи в собственных рядах… заслуженное наказание… Обязательная переаттестация ВСЕГО подразделения, запятнавшего себя системным групповым предательством!..

Мая слушал с невозмутимым лицом, про себя впечатляясь: Мацуи с помощью иносказаний сейчас не просто размахивал мечом, а…

Нужные слова не подобрались. Если политическую жизнь Японии сравнить с отдельным миром, то по всему этому миру с лёгкой руки министра внутренних дел сейчас шла ковровая термоядерная бомбардировка. Не оставляющая надежд живому.

— … не просто гражданский человек, который нам ничего не должен по определению! — высокий чин холодно смотрел в зал, словно тот сплошь и рядом был заполнен преступившими присягу. — Ни для кого не секрет род занятий Миёси-сан!

В этом месте Мая не удержался: приподнялся и коротко поклонился.

— … у меня больше нет слов. Я сказал всё, что хотел. — Мацуи, не оборачиваясь, бросил левую ладонь назад.

Левша, машинально отметил про себя бывший спортсмен. И как я раньше не заметил? Хотя какая разница.

Кто-то из службы протокола вложил в ладонь министра характерную бархатную коробочку.

Борёкудан здорово удивился: он предполагал, что на здешнем расширенном заседании Коллегии МВД его используют в роли пугала — как нового и донельзя принципиального члена Общественного Совета всё того же МВД.

Оказалось, всё не так просто.

Наконец прозвучала собственная фамилия. Якудза машинально поднялся и пошёл к трибуне, лихорадочно размышляя, как реагировать — он уже заподозрил, что будет дальше.

— Миёси-сан! — голос Мацуи пробирал до костей, ибо политик умел говорить эффектно. — В знак безграничной признательности гражданину страны и как часть нашего уважения к вашей личной принципиальности, позвольте вручить!..

— Сейчас будет неловко. Готовьтесь. — Тихо произнёс борёкудан после того, как увидел содержимое коробка. — Не примите на свой счёт, министр-сан — вашу личную позицию я более чем поддерживаю.

Взгляд чиновника заострился, но по голосу никто ничего не понял.

Дисциплинированно дождавшись окончания здравиц в собственный адрес, якудза церемонно поблагодарил за высокую честь, после чего сменил тональность на более жёсткую:

— Ведомственная награда полиции — высокая честь для меня, — он задержался в нижней точке поклона, обозначая будущие извинения. — Хотя мы из разных организаций, Мацуи-сан, мне в самом деле очень приятно!

Зал сдержанно хохотнул, отдавая должное иронии нетривиального гостя.

— В принципиальных моментах, когда попирается святое, полиция Токио и дальше всегда может на нас рассчитывать, — ровно продолжил борёкудан.

Он отстегнул с груди восьмиконечную звезду с символами хризантемы и сакуры — знак за достижения в полиции Японии. Поднял вверх, чтобы было видно камерам, поцеловал и вернул обратно на кимоно:

— Однако вторую награду я принять не смогу даже из ваших рук.

Бархатный контейнер содержал не один, а два нагрудных знака. Мая рывком, не заморачиваясь с булавкой и не отстёгивая, сорвал «с мясом» диск с изображением хризантемы на красной ленте:

— Министр-сан. К Министерству внутренних дел у меня претензий нет — мы сегодня впервые на моей памяти успешно делали одно общее дело. Это стоит дорогого.

Из зала прозвучало несколько хлопков. Пожалуй, здорово больше, чем несколько — Миёси-спортсмен умел отслеживать реакцию трибун, даже не глядя на них.

— А эту вещь, пожалуйста, отдайте тем, кто попытался от нас с вами ею откупиться. Наградой полиции я буду всегда гордиться и передам её внукам, если до них доживу, — Мая добросовестно поклонился в зал. — Но это прошу вернуть эмитенту, я не приму. — Он так и сказал, максимально обезличивая вторую медаль финансовым термином.

Оябун Миёси протянул Мацуи, не кланяясь, Медаль Почёта, отношение к которой только что очень прозрачно дал понять и жестом, и словами:

— Если не секрет, вы лично не очень пострадаете из-за моего отказа?

— Вообще не пострадаю, — твёрдо ответил чиновник, принимая награду обратно.

Современные каналы коммуникаций несли происходящее по сети миллионам в режиме реального времени — казалось, это напряжение чувствуется даже здесь.

— Не поясните, почему отказываетесь, Миёси-сан? — министр с полуслова понял игру, с ней полностью согласился и подхватил свою партию.

— Сперва стоит объяснить, почему я принял первую. С вами, с МВД, мы вместе проливали кровь. — Немного пафосно, но иначе не скажешь. — А Медаль Почёта — не ведомственная, а государственная награда. К Государству у меня теперь есть большие вопросы, как и у вас, министр-сан. — Мая проводил равнодушным взглядом серебряный кругляшок, исчезнувший в чужом нагрудном кармане, словно незначительная безделушка. — Я не силён в геральдике и статутах, Мацуи-сан, но разве Медаль Почёта не предусматривает присутствия Е…?..

— Да. Предусматривает. — Резко перебил чиновник, затем неформально подмигнул.

На сей раз зал взорвался никак не скромными аплодисментами. На якудзу Миёси присутствующим полицейским было плевать, но стальные яйца своего первого руководителя они в данный момент зауважали ещё больше.

Медали Почёта вручаются два раза в год, насколько помнил борёкудан — они разных видов, есть четыре цвета ленты в зависимости от области деяния награждаемого.

Обычно так.

И делает это Император — по предоставлению Кабинета министров либо конкретного министерства или ведомства. Парламент (Национальное собрание) не участвует в процессе награждения — это исполнительная процедура, не требующая законодательного утверждения.

Передавая ему не самую простую награду таким вот экспромтом, кто-то невидимый технично прощупывал обстановку: примет конкретный борёкудан завуалированное приглашение к диалогу или нет?

Полицейские и чиновники центрального аппарата в зале замерли, не издавая ни звука.

Миёси Мая, оябун Эдогава-кай, и Мацуи Хироюки, Министр внутренних дел Японии, смотрели друг другу в глаза долгий десяток секунд, после чего синхронно поклонились — поняли друг друга без слов. Ершистый якудза в одном малоизвестном обществу вопросе только что гласно и полностью солидаризировался с МВД: убивать полицейских нельзя, даже (особенно) если это делают другие, более полномочные, государственные структуры.

— Всё равно что объявить им войну, — тихо сказал министр, выключив микрофон, так, чтобы услышал единственный собеседник.

— Эту войну начали не мы, — флегматично пожал плечами человек в фамильном кимоно, направляясь с помоста вслед за чиновником. — Я в своё время выбрал сторону конфликта достаточно прозрачно, сейчас просто напомнил.

— Скорее, не сменили курса и подтвердили его гласно и прилюдно, — уточнил Мацуи. — Не считаясь с возможными персональными осложнениями — те структуры серьёзные противники даже для нас.

— Эдогава-кай справедливостью не торгует и за свою шкуру не трясётся.

Они как раз обогнули угол большого стола и развернулись к присутствующим, поэтому последний пассаж был слышен в зале.

* * *

— Привет, давно не виделись, — то ли пошутила, то ли нет Моэко, столкнувшись возле турникета Йокогамы с Хаяси Хонокой и Уэки Утой.

Последняя по-свойски незаметно облапила Такидзиро за зад и без слов коснулась щекой щеки адвоката.

Какое-то время после IT-департамента Решетников и Миёси-младшая провели в массажном секторе у Хину — чуть-чуть подремали, слегка расслабились, немного убили время (Ямаути Такамори из Министерства иностранных дел позвонил каждому из них с разносом в минуту и назначил встречу на троих сейчас и здесь, на директорской парковке — куда-то дёргаться из небоскрёба до этого момента смысла не было).

— А вы куда? — хафу задумчиво обозрел топ-менеджеров и не стал заморачиваться формализмом.

Шагающие мимо сотрудники старательно смотрели в пол и «никого не замечали».

— Да на одну встречу. Коюмэ Хината, ты сто процентов не слышал, — отмахнулась абсолютно трезвая айтишница.

— Коуч по женскому сексапилу⁈ — удивилась вместо подзащитного адвокат, у которой упомянутая персона была на слуху. — Вам зачем? Вы же и так супер? — Это был не дежурный комплимент, самая что ни на есть оценка, причём искренняя.

Тем больше было удивление борёкудан, когда финансистка Хаяси стремительно стала бордовой и стрельнула в ответ достаточно злым взглядом.

Моэко тут же связала три плюс два и мысленно хлопнула себя по лбу: на условную починку мозгов ехала, скорее всего, Хонока. Причём делать этот факт известным она категорически не хотела. Непосредственная же подруга двигалась за компанию и вместе с якудзой-психологом только что озвучила деликатный момент на весь холл.

— Как по мне, Моэко-тян права, — не глядя на младшую Хаяси, без паузы подхватил Решетников. — Вы действительно топ и так, без дополнительных мероприятий.

Свекольного цвета физиономия финансистки слегка просветлела.

— Здравствуйте. Рад видеть и приветствовать, — подошедший сзади дипломат мазнул взглядом по четверым. — Уэки-сан? Благодарен за решение вопроса с поездкой вашего сотрудника, — он нейтрально кивнул на Такидзиро.

Узнал её по фотографии, сообразила химэ Эдогава-кай, а заочно они уже общались.

— Мы проверили по своим каналам: всё в порядке. — Мидовец доверительно наклонился к айтишнице. — Задвоенный сигнал получился выше всяких похвал. Я ваш личный должник, — он протянул бумажную визитку вместо смартфона с кьюаром на экране.

— Одно дело делаем, — неожиданно серьёзно (для себя обычной) кивнула в ответ Ута. — Не стоит благодарности. У вас, видимо, какой-то конфиденциальный разговор? Мы уже уходим.

— Ни в коем случае! — твёрдо покачал головой Ямаути. — Никакой конфиденциальности, по крайней мере, от вас обеих: вы выручили по технической части, а Хаяси-сан является партнёром Решетникова-сан в известной финансовой юрисдикции. Глупо изобретать на ровном месте тайны что от вас, что от первейшего естественного союзника.

— Мы знакомы⁈ — Хонока лихорадочно напрягла мозги.

Ута ухитрилась объяснить диспозицию подруге шёпотом и буквально парой фраз.

— Сложные времена требуют отхода от стандартов, — дипломат, словно извиняясь, развёл руками, отвечая на невысказанные вопросы. — Пользуясь случаем, в присутствии топ-менеджеров концерна: Миёси-сан, вы бы не могли сопроводить своего подзащитного в Пекин? Все расходы за наш счёт, по кое-каким моментам присутствие спутницы более чем желательно. Если выбирать между вами и Хьюгой Хину-сан, ваша кандидатура предпочтительнее.

Хаяси-младшая опять налилась бордовым.

Что-то их там прижало, подумала Моэко, нужно сориентировать отца; а вслух сказала:

— Вынуждена отказать. У меня нашли серьёзное заболевание, возможно, счёт на недели. Не могу себе позволить спонтанности подобного рода, мои извинения.

Хаяси и Уэки замерли, словно ломы проглотили.

— Вы близкая подруга Хьюги-сан, есть ли смысл позвонить ей? — мидовец просительно изогнул бровь. — Она утром оговаривала в бассейне, что в роли спутницы может выступить любая из вас двоих.

Борёкудан фыркнула, иронично косясь на Такидзиро:

— Насколько знаю её ситуацию, именно сегодня ей тоже сложно. Можете попытаться, хотя я бы не советовала.

— У меня два паспорта, второй нужно заполнить. — Растерянный чиновник словно не слышал. — Решетников-сан, извините за экспромт: обстановка поменялась, новости прошли только что. Вам желательно ехать не одному и девушка должна реально быть из вашего окружения. Я поэтому здесь второй раз за день — не хотел о таком по телефону.

— За экспромт извиняю, но второго человека из рукава не извлеку. — Товарищ расфокусировал взгляд. — Бывшая невеста — не вариант, без подробностей… Хьюга-сан и Миёси-сан вам только что ответили… Других кандидатур у меня нет, — он развёл руками, затем наплевал на деликатность. — Ямаути-сан, со всем уважением. Эти дела так не делаются! Уже начинаю жалеть.

Мидовец сомнамбулой извлёк из кармана документы, отличающиеся расцветкой от общегражданских:

— Служебные. Этот — ваш, второй чистый. Думал сейчас быстро свозить на заполнение по итогам разговора.

— Вы меня не слышите⁈

— Давай я с тобой съезжу? — предложила Уэки, внимательно следившая за беседой. — Я, конечно, не они, — кивок на Моэко, — но тебе тоже не чужая. Да и по остальным пунктам проблем не будет, — многозначительное покашливание. — В Пекин давно хотела, оказия нормальная, расходы за меня финансировать не надо, — последние слова адресовывались дипломату.

Якудза с удивлением отметила, что вслед за главой финансов Йокогамы после пассажа айтишницы покраснел и обычно несклонный к рефлексиям Решетников.

— Было бы идеально! — поторопился выпалить мидовец, знавший о нейтрализации известного браслета, видимо, больше, чем из просто телефонного звонка.

Ради интереса Миёси-младшая напряглась — и сообразила: Ута намекала, что задвоенный сигнал подстрахует в том числе личными связями в службе исполнения наказаний (есть там знакомые коллеги-инженеры). Похоже, какие-то оперативные возможности внутри страны имели не только армейцы, НАЙТЁ, а и это конкретное подразделение МИДа — вон, тип только что не открытым текстом дал понять.

— Проходной двор, а не конституция или законность, — пробормотала борёкудан в сердцах (ну не имеют эти структуры прав работать внутри страны).

— Почему паспорта служебные, а не дипломатические? — Хаяси Хонока, сверлившая взглядом бумаги в чужих руках, неожиданно напомнила о себе.

— Не классифицированное мероприятие, а бардак и хаос, — процедил Решетников, полируя взглядом носки ботинок. — Хорошо, единственный оппонент — родная японская юстиция, а не кто-то серьёзный.

— Если человек не является сотрудником МИД, но срочно направляется в Китай от имени государства, дипломатический паспорт исключён, — охотно затеял пояснять Ямаути финансистке, старательно сглаживая предыдущую неловкость. — Потому что он требует не только внутреннего одобрения, но и аккредитации принимающей стороной, в данном случае — Китая.

— А-а-а. Не знала, не сталкивалась. — Во взгляде младшей Хаяси, мазнувшем по Решетникову, мелькнул тщательно скрываемый интерес.

— Это не делается за полдня, — продолжил чиновник. — Даже если японская сторона выдаст в экстренном порядке (что возможно технически), Китай должен признать статус этого человека. Иначе дипломатический паспорт теряет смысл.

— А служебный?

— Служебный загранпаспорт МИД может выдать оперативно, если человек официально уполномочен выполнить государственное задание.

— Он же не ваш работник? Вы только что сами сказали?

— Хотя Решетников-сан не является нашим штатным сотрудником, ему можно оформить временное прикомандирование к госоргану — например, как внешнему консультанту. Что и было сделано. Это не требует предварительного согласования с Китаем, достаточно пояснения о цели визита.

— А виза? — Такидзиро без затей перехватил документы и пролистал каждый.

— Может быть оформлена срочно, особенно при содействии китайского посольства и наличии вербальной ноты от японского МИД, — уверенно ответил Ямаути. — С их посольством договорено, сделают сразу как только вы назовёте спутницу.

— С ним еду я. — Уэки извлекла из сумочки пластиковую id-карточку и протянула дипломату. — Командировочные не оформляйте, дайте только паспорта — с финансами проблем не имею, чужие деньги не нужны. Возьму на буксир и Такидзиро-куна, — она по хозяйски обняла светловолосого. — В смысле, профинансирую. Парочку изобразим более чем убедительно, обещаю.

Глава 8

— Что это за выходы из-за печки? — устало спросил давно не спавший Такидзиро Уэки-младшую после того, как счастливый мидовец унёсся в родные пенаты заполнять второй паспорт. — Я тебя просил лезть не в свои дела?

— Согласился же в итоге, — спокойно ответила айтишница. — Насчёт «не моё дело» ты загнул и переборщил: всё, что сейчас касается тебя, ко мне тоже относится. По крайней мере, в рамках совместного проекта — поскольку Йокогама приказала долго жить. Запасной проект становится главным.

— Пока ещё не совсем «приказала долго жить», — машинально возразила якудза. — Так, небольшой скандальчик в совете директоров. Это не конец света, со временем наверняка наладится. — Моэко вынырнула из размышлений и просветлела лицом. — Хотя в сетях волна плавно трансформируется в эдакое цунами! Отдаю должное твоей решительности, — последнее было сказано Уте абсолютно серьёзно, без тени иронии.

— Не небольшой скандальчик, — подала голос молчавшая до сих пор Хаяси. — Последствия будут, вопрос только, какую часть надстройки сметут.

— Расскажи? — повернулась к ней борёкудан. — Если не секрет. Потому что я пока не сориентировалась.

— От тебя не секрет, я рассчитываю на тебя как на адвоката. — Хонока сумела удивить. — Наши акции просели, тянут за собой сектор. Управляющая комиссия от министерства — практически решённый вопрос.

— Где в этом всём ты видишь моё место? — деликатно сократила прелюдию якудза.

— Не сейчас, попозже. Когда государственная комиссия приступит к работе всерьёз, наверняка начнутся новые раунды тупиковых боданий — конкуренция за власть внутри корпорации, — тряхнула волосами Хаяси. — Права нашего семейного пакета однозначно будут нарушены: работа комиссии регулируется постановлениями кабмина.

— А ваш пакет?..

— Прописан в уставе и в учредительном соглашении. Дедушку и Хьюгу Хироя не зря называют основателями.

— Не читала пока ни этих постановлений, ни вашего йокогамовского устава. — Моэко на мгновение задумалась. — Насчёт адвокатуры: тебе нужен корпоративный, э-э-э, даже не юрист. Юридическая компания со специализацией в корпоративном праве. Не знаю, с чего ты решила опереться на меня, я в нём — как баран в апельсинах.

— Баран в апельсинах — это хорошо или плохо? — врезался зачем-то Такидзиро, который явно на самом деле размышлял о своём.

— Это не просто плохо, это очень плохо. Это полная некомпетентность — я по уголовному праву специализируюсь. Куда ни шло, семейное, но точно не корпораты.

— Думала об этом. — Хаяси-младшая так преданно заглянула в глаза, что борёкудан даже полшага назад сделала. — Там с моей точки зрения важнее будет не юридическая сторона.

— Связи? — снова Решетников.

— Скорее, влияние. Точнее, вес мнения в общественных глазах. — Финансистка так тщательно подбирала слова, что якудза про себя изумилась — в подчёркнутой обходительности Хонока раньше замечена не была, по крайней мере, в адрес самой Моэко и Решетникова.

— Давай заново. У вас зашито заведомое противоречие, правильно? — химэ Эдогава-кай решила расставить все точки, где нужно, чтобы не плодить чужих надежд понапрасну. — Между уставом и постановлением кабмина? Когда управляющие государственной Комиссии, представляющие интересы государства, возьмутся заруливать Йокогамой, это неизбежно нарушит уставные права пакета Хаяси, так?

— Да. Дедушка и Хьюга Хироя с самого начала опасались рейдерства через государственную прокладку…

Решетников удивлённо присвистнул:

— Мы ж вроде не в Буркина-Фасо?

— … они с самого начала думали, что будут в отрасли лидером. Поэтому заложили то, что считали страховкой, — продолжила Хонока. — Лично мне очевидно, что этот момент сегодня настал и судебный конфликт — вопрос времени, а не да или нет.

— Хм.

— Несколько дней или неделя; я далека от мысли, что государственный управляющий отойдёт от инструкций начальства-кабмина.

— Весело. Ты меня услышала? Я в корпоративном праве не просто ноль, а даже хуже, — продублировала саму себя борёкудан.

— Услышала и тоже тебе уже ответила: мои ожидания в твой адрес связаны не столько с твоей адвокатской лицензией, сколько с весом твоего слова.

— Не поняла, — глаза адвоката широко раскрылись. — Приятно, конечно, но ты ничего не идеализируешь сейчас? — в последний момент она подобрала слово помягче.

— В исполнении человека, носящего фамилию Миёси и не боящегося выступать гласно, любое заявление в моём процессе будет бесценно. — Святую уверенность Хаяси Хоноки можно было намазывать на хлеб вместо пастилы.

— Как ты себе видишь моё участие? — Моэко решительно внесла ясность. — Что хочешь сделать?

— Подам в суд на регулятора за манипулирование инсайдерской информацией.

— На Комиссию по ценным бумагам и регулированию финансового рынка? — якудза уточнила для проформы.

— Да. Они же специально подняли вопрос его активов в других юрисдикциях, — Хонока кивнула в сторону логиста. — Явный инсайд. Плюс «случайные» подыгрывания Йокогаме с государственными тендерами именно в этот период. Плюс скользкая покупка нашего пакета деятелями из Мацусита — на которых какие-то бюджетные транши государством тоже оформлены. Да и переуступка акций Уэки сама по себе не бесспорна, я просто на том этапе не стала из гаубицы по воробьям палить… — Хаяси говорила минуту, выстраивая достаточно непротиворечивую цепочку аргументов, которые в иных местах вполне сойдут за доказательства.

— Логично, — признала Моэко. — Но чтоб выиграть в таком вопросе у государства в суде, одной бесспорной аргументации может оказаться маловато. — Она снова спохватилась, — и я не корпоративный юрист!

— Корпоративные юристы, раз ты считаешь нужным, тоже будут, — припечатала финансистка. — Приму на контракт любую, как ты говоришь, юридическую компанию — по твоей рекомендации. Моя просьба: возглавь В ПРИНЦИПЕ юридическую защиту моей семьи в этом вопросе? Помоги, а? Эдогава-кай же всегда помогает тем, кто нуждается?

Моэко захотелось покраснеть от такого доверия до корней волос и она еле удержалась от заявлений, которые дипломированному адвокату не к лицу:

— С чего ты вообще решила, что я хороша в этой роли? По аналогии с медициной: тебе нужен опытный координатор нескольких хирургических бригад, работающих одновременно. На рынке таких специалистов с избытком и это не я.

— А ты кто? — полыхнул интересом Решетников.

— А я — узкий специалист одной из бригад. Ну, пускай будет, анестезиолог грудничкам или абдоминальный хирург подростков. Компетенции на пару уровней ниже, это я сейчас очень уважительно подбираю слова в собственный адрес. Можно сказать и похлеще. Я бы и сказала, будь речь не о себе.

— Ты справишься, — с непоколебимой верой заявила Хонока. — Если нашу защиту возглавишь ты, Закон по-любому восторжествует. Я знаю.

Моэко раскрыла рот, глубоко вдыхая — снова удержалась, звонко лязгнув зубами и ничего не сказав — затем покачала головой.

— Ты сможешь, — убеждённостью младшей Хаяси можно было заливать фундамент сейсмостойкого небоскрёба, рассчитанного на двенадцать баллов по двенадцатибальной шкале. — Пожалуйста, помоги? Я уже поняла, что ты сама некомпетентна в конкретной теме, но ты лучше других сможешь самую лучшую защиту организовать.

— Ты меня несколько идеализируешь… Ладно! Сперва съезжу кое-куда с Такидзиро-куном, — скрипнула зубами младшая Миёси. — Несколько часов подождёт? Ты же не сегодня судебный иск подавать собралась?

— Подождёт. Не сегодня. Скорее всего завтра после утреннего совещания — это после десяти-тридцати.

— Наберу, как освобожусь. Такидзиро-кун, погнали со мной, пожалуйста, в одно место? Ты мне там нужен.

— Куда? — озадачился товарищ. — Как надолго?

— Часа за три обернёмся, заодно пару из них подремлешь в моей машине, пока едем по пробкам. К вылету в Пекин успеешь, не бойся.

— Вертолёт дать? — на редкость участливо предложила Хаяси. — Будет быстрее.

— Спасибо, вертолёта точно не нужно. — Моэко снова чуть зубами не лязгнула. — Во-первых, быстрее не будет — там посадочных площадок нет. Во-вторых, мне нужно собраться с мыслями и подумать перед разговором — очень личная тема, семейные дела, касается кровных родственников. Как раз по дороге всё прикину.

Борёкудан не стала уточнять, что съездить хочет, ни много ни мало, ко второй дочери своего отца.

Отношения были не просто сложными (если сказать очень мягко). Наомото Хикару носила фамилию своей матери, всю сознательную жизнь дистанцировалась от любых Миёси и даже после смерти мамы Моэко в своё время демонстративно не пришла на похороны, поддержать — хотя сестра очень просила.

На ЭТУ беседу реально нужно настроиться, раз, кивнула самой себе борёкудан. Два: прилёт в школу к строптивой и ненавидящей единокровной сестре на вертолёте Хаяси — однозначно не лучшее начало заведомо нерадужного диалога.

Но и отступать некуда, что бы Такидзиро-кун ни пророчил на тему моего неизбежного выздоровления. Как говорит отец, у хорошего командира всегда есть резерв. Должен быть резерв.

* * *

— Подробности? — Как Моэко и предлагала, Такидзиро разложил задние сиденья тойоты-ипсум и с наслаждением вытянулся в горизонтальном положении. — Хорошо, что ты на этой машине сегодня. Хотя это и не твой стиль. — Он ухмыльнулся. — Обычно ты не ездишь на семейной колымаге, стрёмной расцветки, с багажником сверху. Принадлежащей заводскому рабочему.

— Там, куда направляемся, моя нормальная машина — что красная тряпка перед быком, — адвокат мазнула по товарищу взглядом в зеркале заднего вида. — Наомото Хикару, моя сестра по отцу, половинка — у нас разные матери. Папа её заделал с другой женщиной, которую по-настоящему любил на каком-то этапе.

— Сколько лет? Наш пункт назначения географически где находится?

— Почти девятнадцать. Её старшая школа… — борёкудан назвала лицей и адрес почти на окраине мегаполиса.

— Она на второй год оставалась⁈ Обычно старшую японскую школу заканчивают в восемнадцать?

— Да, было дело. Хикару-тян стала формироваться раньше сверстников, кто-то пронюхал об отце, а район там преимущественно рабочий — всё это совпало по времени и в итоге получился буллинг. — Моэко пару секунд помолчала. — Подралась с одноклассницами чуть не на убой: её месили коллективом, она как-то добралась до лопат в подсобке садовника. Уже в полубессознательном состоянии. Роли в драке резко поменялись.

— Чем закончился инцидент? — Решетников посерьёзнел, заслужив ещё одну порцию благодарности.

— У сестры — переломы рёбер, которые пробили лёгкие; сломанный нос; сложный перелом вот этой кости лица, — Моэко показала пальцем на собственной скуле. — Ушибы внутренних органов, пара разрывов даже.

— У оппонентов?

— Рассечения пары физиономий штыком лопаты — качественно. Глубоко, тоже с повреждением лицевых костей. Перебитая всё той же лопатой пара бицепсов (снова до кости), чья-то надрубленная голень, далее по мелочи. Хикару несколько месяцев провела в больнице, поэтому осталась на второй год. Те очухались раньше.

— Ты помогла ей тогда? Что-то негласное?

— Что в тебе хорошо, сразу видишь суть, — якудза половиной лица обозначила не особо весёлую улыбку. — Да. Но ей не сказала — она всю жизнь нас сторонилась. Если бы моё участие всплыло, она бы из принципа встала в позу.

— Отказалась бы от защиты, загремела бы в тюрягу? Принципиально затеяла бы раздувать пожар вместо того, чтоб тушить?

— Как вариант. Подростки иногда бывают крайне неконструктивными, она из этого типа.

— Понял… Как именно ты тогда помогла?

— Вышла на председателя районного суда, представилась, назначила встречу — лицензия адвоката у меня уже была. На встрече рассказала ей честно, как всё было — и поинтересовалась, что она думает. Глядя в глаза, дала понять, что спрашиваю не просто так.

— Председатель суда была женщина?

— В том районе да. Почему была? Она и сейчас там.

— Что она ответила?

— От денег отказалась, хотя я предлагала абсолютно чистые и полностью отмытые. Хоть налом, хоть в другой юрисдикции. Но, когда смотрела запись, я по её лицу поняла — поможет. В душе она согласилась: девочка-школьница не виновата, что у неё такие родственники.

— Что было на записи? Каким образом запись была сделана?

— В их лицее, как и везде, камеры наблюдения. Не всегда видно, что они есть, но они есть. После инцидента родители тех деток подсуетились — видео «испарились». Якобы не сохранены, маскировка под системный сбой.

— Но?..

— У Эдогава-кай тоже есть инженеры. Я взяла пару братьев, нанесла визит к заведующему учебной частью после занятий, когда в здании нет учеников (серверы под его началом). Наш технарь при завуче восстановил видео, мы откатали себе копию и забрали с собой. Точнее, отправили в облачное хранилище и продублировали на жёстком носителе.

— Понятно…

— Руководство школы было против сестры: отец тогда здорово ухаживал за её матерью, все шептались и понимали — чья она дочь. Даже расследования каких-то блогеров в сети нет-нет да и появлялись.

— Они возражали против её обучения там потому, что вы — якудза? Демонстративно не принимая во внимание отсутствия реальных связей?

— Поэтому. Никаких иных причин. Квартал не из премиальных, народ простой, нравы тоже. Сейчас поймёшь, когда доедем.

* * *

— Почти весь урок ждать — только началось, — Моэко тоскливо глянула на часы. — Надо было медленнее ехать, что ли. Или наоборот быстрее — чтобы успеть к предыдущей перемене.

— Не надо было. Нормально ты ехала. — Такидзиро решительно полез из машины. — Пошли.

— М-м-м? — она немного растерялась.

Устроившись поудобнее за рулём, борёкудан собралась было выработать с товарищем тактику разговора — как раз к большому перерыву успевали.

— За мной, говорю. Не надо ничего ждать.

В здании Решетников огляделся и уверенно направился к будке охранника:

— Добрый день. Нам в выпускной класс, вопрос срочный.

— Я вас знаю. — Человек по ту сторону барьерчика набычился, глядя на Миёси-младшую. — Я не уверен, что…

— Пожалуйста, уделите мне половину минуты. — Логист щёлкнул пальцами перед носом мужчины примерно своих лет. — У меня через несколько часов срочная командировка. Место, где я работаю, поблажек и скидок на семейные обстоятельства не делает, — он без затей протянул из кармана рубахи свежеиспеченный служебный паспорт МИД. — Будьте добры, подскажите, как лучше поступить?

Охранник машинально принял документ, раскрыл и подзавис.

— К Наомото Хикару иду я, — твёрдо продолжил Решетников. — Моэко-тян — моя невеста, она лишь сопровождает меня.

— Вы же сейчас меня обманываете, чтобы попасть внутрь. — Работник образовательного учреждения не спрашивал, задумчиво листая паспорт.

— Не в том смысле, в котором вы думаете. Хотите — пройдите с нами? Вы можете постоять рядом со мной полминуты. Я скажу девочке то, что должен — затем вы проводите нас наружу.

— Хотите, я сейчас попрошу отца попросить министра? — эврика подкралась неожиданно, борёкудан врезалась в мужской разговор. — Негосударственные службы охраны же тоже сертифицируются министерством?

— Какой министр? Какое министерство? — было видно, что собеседник и спорить с конкретной гостей не хотел бы, и соглашаться по понятным причинам не уверен, что может.

— Министр внутренних дел Японии Мацуи Хироюки, — твёрдо отчеканила Миёси-младшая. — Он совсем недавно награждал моего отца на коллегии МВД. В новостях точно было плюс на новостных каналах можно видео поискать. — Она даже полезла в смартфон.

— Не нужно. Я видел. — Мужчина вышел со своего места и направился к лестнице. — Идите за мной. Сделаем как вы сказали: поговорите минуту при мне, потом я вас выведу.

— Спасибо большое. — Решетников в отличие от неё в рефлексии не ударился и с нужной фразой не протормозил. — Вы нам очень помогли.

Моэко собралась заикнуться, что одной минуты может быть категорически мало, чтобы вместить все, что нужно было сказать за почти девятнадцать лет.

Такидзиро как будто услышал её мысли: взял за руку, приложил указательный палец к губам и беззвучно обозначил за спиной охранника: всё будет хорошо.

Она порывисто вздохнула, опустила голову и подчинилась.

* * *

— Привет, меня зовут Решетников Такидзиро. Я очень хотел поговорить обстоятельно, но мне дали лишь минуту. — Стоящий над душой охранник логиста, казалось, нисколько не беспокоил. — Наомото-сан, если вы против — скажите. Я не буду надоедать, тотчас уйду и больше вы обо мне не услышите — впредь не побеспокою.

Ролей предварительно не распределяли, деталей не обсуждали. Товарищ вник, перехватил инициативу и предложил ему довериться.

— О чём вы хотели со мной говорить? — на незнакомого мужика вдвое старше себя сестра смотрела исподлобья и без большой приязни. — Если будете уговаривать от её имени — сразу до свидания. — Пренебрежительный и полный враждебности кивок в сторону Моэко.

— Я сегодня срочно улетаю. — На свет опять появился служебный загранпаспорт, который у кое-кого, похоже, успешно играл роль эдакого маркера, фокусирующего чужое внимание. — Можем на ты?

— Давай. — Хикару к удивлению старшей сестры документ взяла и принялась внимательно листать страницу за страницей. — Ты работаешь в МИД⁈

Охранник за спиной кашлянул:

— Я возвращаюсь на своё место. Пожалуйста, когда закончите разговор, пройдите к выходу самостоятельно?

Моэко с благодарностью поклонилась, затаив дыхание и боясь спугнуть удачу: даже воздух изо рта не должен иметь шанса обрушить едва наметившийся виртуальный мостик.

— Ты настоящий дипломат, что ли⁈ — удивлению старшей выпускницы школы не было предела. — Точно⁈

— Не-а, — легкомысленно отмахнулся хафу. — У настоящих дипломатов паспорт дипломатический, а этот служебный. Я так, на подхвате. Но работа всё равно серьёзная.

— Какая разница между первым и вторым?

— Если что-то натворю, полицию по известному адресу посылать как дипломат не могу — иммунитета нет, нужно будет разбираться по законодательству страны пребывания.

— Но тут стоит орган выдачи. Министерство иностранных дел.

— У завхоза и садовника посольства, если они японцы за рубежом, тоже такие паспорта, — ухмыльнулся Решетников. — У водителей тоже. Однако дипломатического ранга обслуга не имеет, обычная практика.

— А ты кто? Водитель или завхоз?

— Скорее, курьер с правом контакта. Простой путешественник, которого отправляют срочно латать чужие дыры, — улыбнулся логист. — Поскольку дыры государственные, то и на антураж не поскупились, — он кивнул на тёмно-зелёную книжечку в чужих руках.

— Совсем новый, только сегодня выписан, — Хикару вернулась на страницу, с которой начинала. — А где ты раньше работал?

— Йокогама. Знаешь такой большой небоскрёб в районе…? — Решетников назвал станцию метро. — А до этого служил в армии.

Химэ Эдогава-кай не исключала, что кое-кому в силу гендера наладить контакт с тинейджером окажется легче, чем ей. Несмотря на родную кровь. Она не ожидала, что всё выйдет так, как происходило в моменте.

— О чём ты хотел со мной поговорить, Решетников Такидзиро? Для чего шёл в школу с ней?

Хоть бы он сейчас не заикнулся о её одиночестве, Миёси-младшая сцепила зубы до скрежета. Так-то, заезженный шаблон сам на язык просится, глядя на её лицо.

Такидзиро прошёл крутой поворот влёт и не споткнулся:

— Моэко-тян может скоро умереть, у неё нашли рак. — Это было неожиданно, но допустимо. — Я постараюсь сделать всё возможное, но в таких делах без гарантий. К сожалению.

Во взгляде младшей сестры мелькнуло что-то, что старшая мечтала увидеть много лет, однако до сих пор как-то не складывалось.

— Ещё мы хотим с ней поскорее заделать ребёнка, — продолжил логист. — А я не знаю, когда вернусь. Если у тебя появится племянник или племянница, я подумал — ты должна знать. Вот, заскочил перед командировкой.

— Это правда насчёт малыша? — Хикару наконец повернулась к сестре.

Она по-прежнему смотрела исподлобья, но уже без обычной, въевшейся за годы ненависти.

Вместо лишних слов Моэко достала смартфон, вошла в медицинское приложение и вывела на экран свой диагноз, подтверждаемый, кроме прочего, qr-кодом министерства здравоохранения:

— Можешь отсканировать и проверить.

Школьница провалилась в директорию и проверила чуть по-другому алгоритму, чтобы измениться в лице:

— Я не знала. И что теперь? — во взгляде причудливо смешался такой коктейль из разнообразных и противоречивых эмоций, что даже научная степень по клинической психологии не помогла бы хозяйке, захоти та понять чужие мысли.

— Ничего, — спокойно пожал плечами Такидзиро. — Просто жить дальше. Бороться, лечиться, не падать духом: в этом мире всё поддаётся человеку, который упрямо идёт вперёд к цели, если та является достойной.

— Как ты себя чувствуешь? — на удивление нормально спросила малявка у якудзы.

— Не спала нормально пару дней, а так ничего, — в горле неожиданно образовался комок.

— А ребёнка вы уже заделали? Мальчик или девочка? Племянник или племянница? — сестра подступила вплотную.

И резко перестала быть чужой.

Моэко под влиянием инстинкта подхватила Решетникова под руку и с благодарностью прижалась щекой к мужскому плечу:

— Мы в процессе. Когда буду знать пол — скажу. Честно.

— Хикару-тян, ещё один момент. Я подумал, для тебя это тоже может быть важно. Миёси Мая сегодня официально на коллегии МВД…

Борёкудан увидела по чужим глазам, что сердце школьницы пропустило удар.

— … из рук министра внутренних дел получил две награды. Процедура хотя и ведомственная, транслировалась на всю страну. У тебя были занятия, ты могла в новостях не отследить, — торжественности и пафосу Такидзиро позавидовали б записные ведущие топа мировых каналов. — Это с некоторой натяжкой можно считать официальной позицией государства.

— Чем его наградили? — голос выпускницы дал петуха. — Это правда? Как возможно, если он якудза?

— Накануне ночью он рисковал жизнью, обезвреживая опасных преступников. Я не могу рассказывать всего, но там и сама полиция сопли жева… Представила себя в неприглядном свете! — «спохватился» логист. — Миёси Мая исправил одну очень глубокую системную ошибку нашего государства. Правда, он вторую награду вернул, — светловолосый стал неформальным, на лице зажглась ухмылка. — Значок отличника МВД принял, а от Медали Почёта отказался. — В интонациях мягкими кошачьими следами проступила доверительность. — Я в принципе знаю подоплёку, но не хочу озвучивать за него. На тот случай, если тебе и это интересно.

— Да ну-у-у⁈ — Хикару решительно выхватила смартфон из рук Моэко и устремилась в новостную ленту. — Мой телефон в сумке в классе. Ух ты… — она подняла глаза через долгую минуту. — Ты не соврал.

— У нашего будущего ребёнка, — Решетников по-свойски обнял борёкудан за талию, — самые близкие люди — я, ты, Моэко и ваш общий отец. Я ехал сюда только поэтому.

— После школы наберу, — проворчала малявка родственнице, заходя без спроса в мессенджер старшей сестры, натыкивая собственный номер и отправляя сообщение самой себе. — У меня нет твоих контактов, я всё удаляла, — непосредственно пояснила она.

— Буду ждать, — мягко улыбнулась адвокат.

Она не стала говорить, что контакты Эдогава-кай — публичная информация. Есть в сети, при желании разыскать химэ клана — минута дел.

— Торопишься? — девица успела развернуться к Решетникову и подвижностью напоминала шарик ртути. — В принципе, у меня почти зачёт автоматом, — она ткнула назад большим пальцем через плечо. — Могу попросить, чтобы отпустили — этот урок последний.

— Давай я сама тебя отпрошу. — Моэко уже справилась с нахлынувшими было эмоциями и вновь стала рациональной. — Жди тут, схожу к заведующему учебной частью.

Когда они втроём в потёртом ипсуме выруливали на магистральную улицу, Миёси-младшая мысленно погладила себя по затылку и поставила плюсик за предусмотрительность: приедь она на своей обычной машине — идиллия разрушилась бы на парковке.

— Есть хочу! — жизнерадостный Решетников даже виду не подал, что его мозги плотно заняты совсем другими вещами. — Хикару-тян, какое у тебя любимое заведение? Давайте зарулим по дороге, Моэко-тян?

— Не опоздаешь в аэропорт? — отыгрывая мудрую вторую половину, деликатно поинтересовалась борёкудан.

В голове некстати жужжала мысль, что скажет Хикару, когда узнает о Хину, с которой кое-кто строил примерно такие же отношения (параллель с двумя женщинами отца была слишком прозрачной).

— Хаяси-сан вертолёт предлагала, — отмахнулся логист. — Вызовем туда — выиграю время, заодно вас покатаю.

Такидзиро дальновидно не стал озвучивать (хотя и явно подумал), что нынешнюю колымагу можно безболезненно оставить даже с ключами в замке — сятэи потом заберут. Моэко мысленно согласилась.

— Ты же сейчас шутишь? — а младшая сестра, услышав про вертолёт, напряглась.

Образ загадочного мидовца в её голове не желал укладываться в лишь ей известные шаблоны.

— Угу. Шучу. — Легко согласился Такидзиро. — И ближайшие полчаса спорить на эту тему точно не буду. В какой ресторан хочешь?

— С деньгами у тебя как? Я не хочу, чтобы она за меня платила, а место дорогое, — школьница между делом хлопнула ладонью по спинке водителя так, что Моэко аж вперёд бросило.

— Ничего себе, здоровье у ребёнка, — пробормотала якудза неслышно.

— С деньгами у меня зашибись, — уверенно ответил тем временем Решетников. — Причём всё законно; говорю на всякий случай, чтоб ты не парилась, — он достал из кармана конверт с внушительной суммой, которая, кроме прочего, была официально написана снаружи.

Помимо цифр на упаковке стояли имя, конечный пункт назначения (ПЕКИН, КНР), предполагаемые сроки поездки и солидная яркая печать Министерства иностранных дел Японии — инициативу Уэки Уты насчёт финансового взятия себя на буксир логист корпорации Йокогама решительно отклонил ещё на этапе беседы с Ямаути Такамори.

— Хренасе. — Голос сестры опустился на пару тонов, хотя, казалось, некуда.

Глава 9

— Миёси-сан, здравствуйте. Извините, что без предупреждения, — Решетников нисколько не комплексовал (в отличие от самой Моэко).

Озадаченный отец, которого ей пришлось вызванивать и срочно вызывать домой, сейчас был одет в обычный костюм. Неплохо для первого впечатления — судя по тому, что известно о родственнице.

Ладно, в ужасно дорогой костюм он одет, чертыхнулась про себя адвокат через мгновение. Не стоит самоуспокаиваться тем, чего нет. Младшая сестрица хотя и оттаяла за время импровизированного обеда, на любую атрибутику роскоши, исходящую от Эдогава-кай, всё ещё агрилась, как годовалый кот на мышку.

С другой стороны, пиджак и брюки — не то фамильное кимоно, в котором ему вручали награды на коллегии МВД.

И то хлеб.

— Ничего страшного, я как раз свободен. Вы меня нисколько не отвлекли. — Миёси-старший неведомым образом уловил невидимую волну и подстроился со скоростью звука, старшая дочь мысленно аплодировала. — Тем более, тебе же скоро улетать, Такидзиро-кун? Проходите! — отец «спохватился», отходя в сторону. — А на чём вы приехали? — удивление главы семьи было искренним.

Он вертел головой по сторонам и машины старшей дочери на парковке предсказуемо не обнаруживал (надо сказать сятэям, чтобы перегнали из гаража штаб-квартиры сюда красный Nissan GT-R Nismo и забрали от ресторана многое в жизни повидавший баклажановый Ipsum).

— Взяли вертолёт в Йокогаме, который ночью помогал, — отмахнулся Решетников. — Миёси-сан, мы тут вместе обедали, так совпало; у девочек возникли свои планы.

Моэко непроизвольно опустила глаза, с интересом анализируя собственные эмоции. Параллельно она старательно и незаметно наблюдала за физиономией малявки.

— Причина моего визита: мне пришло сообщение неизвестного абонента, — логист назвал мессенджер. — Он утверждает, что часть пекинских инструкций я получаю у вас. Разговор, решил я, не телефонный.

И совпало изящно, подумала адвокат, и каждый игрок свою партию подхватил как по писаному. Хотя специально не договаривались.

Папин контакт в КНР, который обеспечивает проход заключённого от тюрьмы до границы, имеет что сказать принимающей японской стороне в лице одного занимательного метиса. Напрямую высокопоставленный китайский чин ни с кем из нихондзин говорить не будет — кроме непосредственного контактёра.

Такая позиция бывшего коллеги по спорту, ныне коммунистического генерала, возникла не сегодня и за рамки привычного не выбивается.

Хао Вэйцзюнь действительно отправил разовое сообщение Решетникову, которого в глаза не видел (и это было логично — предварительный контакт установить стоит). А основные инструкции по уже сложившимся каналам он должен был передать оябуну Эдогава-кай.

Вычислив неочевидную на первый взгляд цепочку, Миёси-младшая тут же успокоилась на тему возможных парадоксальных реакций новообретённой родственницы: и захочешь такое подстроить, лучше не получится; жизнь — самый профессиональный режиссёр.

Скосив глаза на сестру, Моэко профессионально отметила задумчивую настороженность той, но без агрессии.

В отличие от всей предыдущей жизни.

— Вот, заехал, пользуясь оказией. — товарищ простодушно хлопал глазами, непринуждённо обнимал адвоката за талию правой рукой и беззаботно махал в воздухе левой, в которой была зажата ладонь школьницы. — Извините, зайти не смогу: очень тороплюсь. — Чистая правда.

За время импровизированного обеда Решетникову звонили четырежды, каждый раз всё на ту же тему. Старшеклассница слышала.

— Миёси-сан, что мне нужно узнать от вас перед Пекином?

Моэко поймала себя на том, что не спускает с Хикару глаз (вроде всё нормально. Хорошо, что отец явно куда-то дальше собирается — утреннюю награду успел переместить на нынешний костюм. Весьма кстати).

— Правильно заехал, Такидзиро-кун. — Хозяин дома потащил из кармана гаджет. — Пожалуйста, запомни в лицо этого человека, — на экране смартфона появилась череда фотографий одного и того же китайца то в военной форме, то в костюме, то в тренировочной спортивной одежде. В кабинете, в ресторане, на природе. — Этот фотоархив он сам прислал, просил показать тебе.

— Я должен его узнать при встрече? — неожиданно хищно поинтересовался Решетников, такого взгляда у товарища Моэко раньше не видела. — Он будет в гриме? Поэтому столько фото? Но грим же в Пекине не работает? Камеры везде и распознавание лиц на…

Логист хотел говорить дальше, однако отец перебил:

— Тебе просили показать и передать на словах, цитирую дословно: «Человек, который так хорошо умеет загребать в заливе Гонконга одной рукой, наверняка поймёт всё, что нужно, без лишних слов». — Оябун Эдогава-кай развёл руками. — Не знаю, что стоит за этой фразой, он говорил — ты сообразишь.

— Я понимаю. — Такидзиро стремительно ушёл в себя и тоже опустил глаза. — Благодарю вас, Миёси-сан. Это действительно важно.

Моэко и как психолог-профессионал, и как старшая сестра почувствовала: Хикару просто полыхает ожиданием. Если тему закруглить в этом месте, кое чья мятежная и детская душа будет очень разочарована, для начала. Хотя и без особых на то причин: серьёзные разговоры зрелых мужиков — не игрушки для маленьких девочек.

Решетников явно уловил те же флюиды (интересно, как? Мы-то с ней хотя бы кровные родственники, думала борёкудан. Есть хотя бы какие-то элементы физиологической связи. А он как?):

— Миёси-сан, ваш товарищ иносказательно дал понять: те, кто доставил мне максимум, м-м-м, лишних телодвижений в прошлый раз, сейчас против играть не будут. Ещё я бы предположил моментальную встречу, но это уже голая интуиция.

— Спасибо за намёк. — Миёси-старший поклонился, преднамеренно не отвлекаясь на младшую дочь и не заставляя ту испытывать неловкость от пристального внимания взрослых мужчин.

К такому замкнутая и сдержанная старшеклассница ещё не готова.

Отец всегда был тактичнее меня, веселея, подумала Моэко. А теперь, видимо, придётся внести ещё одну поправку: он и в прикладной психологии не глупее, хотя я всегда свято считала наоборот.

Через мгновение нашлось объяснение. Оябун в силу специфики жизненного пути не имел её фундаментальной теоретической подготовки: психология — та же математика, которой бывшего спортсмена специально не учили. Однако благодаря глубокому опыту и разнообразному кругозору Миёси Мая на уровне паттерна отлично понимал многие явления, которым не знал названия — примерно как сейчас.

Сглазила. В следующую секунду глава семьи с размаху (фигурально) наступил на швабру. Что интересно, последняя врезала по физиономии не ему самому:

— Где оставила машину? Давай распоряжусь, чтобы забрали.

Рука-лицо, Моэко про себя скривилась, как от кислого лимона:

— Пап, не стоит беспокойства. — Хорошо, по мимике в нашем бизнесе и возрасте уже ничего не прочтёшь, мысленно борёкудан подвигала бровями.

Отец же, судя по следующей фразе, тоже слегка нервничал, пытаясь этого не показать. Иным его неуместная настойчивость не объяснялась:

— Ты уверена, что оставлять машину за сорок миллионов иен где бы ни было — хорошая идея? — через мгновение бывший спортсмен стремительно «разорвал дистанцию». — Ладно, не моё дело. Поступай как знаешь. — Но было поздно.

— Эта тойота стоит сорок миллионов⁈ Синий ипсум, который старше меня⁈ — Хикару искренне задрала брови на затылок. — У тебя чё, в багажнике золото спрятано⁈

— Какой ипсум? — бегать по швабрам родителю, похоже, понравилось (видимо, когда они хлещут по чужой физиономии, это не так больно — отстранённо подумала адвокат). — Откуда он взялся?

Ситуацию вытащил Решетников:

— Мы ездили на запасной машине, Миёси-сан. Та, о которой вы говорите, осталась в штаб-квартире в гараже.

— А-а-а. Хорошо. — Родитель резко успокоился, слегка с нарочитым спокойствием переигрывая.

Это школьницу предсказуемо не обмануло:

— Эй, на чём ты обычно ездишь⁈ — Хикару нехорошо подобралась.

Слова «спектакль» она хоть и не сказала, но явно подумала.

— Nissan GT-R Nismo. — Решетников беззаботно болтал в воздухе её ладонью, которую тинейджер, по счастью, не норовила отобрать.

— Год? Цвет?

— Красненькая, этого года. Когда я в ней езжу вместе с Моэко-тян, чувствую себя дочерью миллиардера.

В следующую секунду логист и школьница засмеялись.

Двое Миёси незаметно и стремительно переглянулись — озадаченно и задумчиво.

— Можешь считать, это я подбросил идею не ехать к тебе в школу на Нисмо, — продолжил новоиспечённый дипломат. — Хотя-я, справедливости ради, она бы и без меня догадалась, — кивок на старшую сестру.

Не совсем так было, но ладно. Смотрим дальше. Кажется, взрыва не ждём и можно осторожно выдыхать.

— Почему не поехали на красной? — детский дух противоречия из школьницы-второгодницы выветриться не успел. — Попутно; а почему именно ипсум?

— Давай, Такидзиро-кун, объясни ребёнку, — якудза саркастически ухмыльнулась. — Почему у меня именно эта машина.

За кадром остался тот момент, что, когда Моэко покупала упомянутый Ниссан, Решетникова в её орбите в помине не было.

— Цена: четверть миллиона долларов США, поскольку машина с индивидуальными опциями. Цвет: насыщенный Nissan Red Pearl — фирменный, агрессивный, но благородный. — Кое-кто и бровью не повёл, безошибочно разобравшись в заведомо проигрышной, как казалось, ситуации.

Интересно, откуда такие познания на тему моего выбора? — эту фразу Миёси-младшая предусмотрительно вслух не произнесла, однако сделала зарубку на будущее. Уточним у тебя попозже, везде успевающий Такидзиро-кун.

— Характер: не кричащий, но мгновенно внушающий уважение. Совмещает японский минимализм с бешеной мощностью, — продолжил обитатель нижних этажей заурядного корпоративного небоскрёба. — Я не спрашивал Моэко специально, но, насколько успел её узнать, машину она выбирала не для вечеринок.

— А для чего? — подросток, технично направляемый более опытным собеседником, ожидаемо вступил в диалог.

Любая возможная агрессия, которой так опасалась магистр психологии, только что приказала долго жить.

Ну и слава всем богам.

— Для безупречного контроля и молниеносных решений же! — Решетников искренне удивился. — Психологический портрет, — кивок в сторону химэ, — и связь с выбором авто! От характера здорово зависит, на чём ездить. Там, где я учился, даже спецкурс коротенький был на уровне методички.

— А какой у неё портрет? — Хикару задумчиво хлопала глазами и старательно размышляла.

Да, теперь точно можно выдыхать. Моэко незаметно поймала взгляд отца и красноречиво за долю секунды высказалась одним выражением лица — всё, что она думает о настойчивых поползновениях перепарковать чужую машину. Когда об этом не просят.

Миёси Мая молча потупился и промолчал. Судя по глазам, он в данный момент старательно выбирал линию поведения с младшим ребёнком.

— Научная степень на одной кафедре, лицензия адвоката после другой — значит, машина у такой девушки точно не для показухи. — Такидзиро же напоминал рыбу в воде. — Твоя старшая сестра, выбирая символ статуса, держала в голове: в японском понимании эта вещь должна быть функциональной, технологичной, безупречно собранной.

— Как ты здорово во мне разобрался, — промурлыкала химэ под изумившимся взглядом оябуна, многообещающе прижимаясь к товарищу упругим бедром и зоной декольте.

— Функциональная, технологичная, безупречно собранная. — Тот не отвлёкся и продолжил гипнотизировать подростка искренним восхищённым взглядом. — Я понимаю, что ты сейчас можешь уйти в амбиции, Хикару-тян, но давай называть вещи своими именами. Моэко, как и ты — дочь якудзы.

Лицо папы затвердело.

— Ей была нужна машина, за рулем которой воспринимаешься не как «жена миллионера», а как опасный и умный игрок. — Припечатал непрошибаемый метис. — Красный цвет — сигнал не столько сексуальности, сколько власти, свободы и уверенности.

Отец поперхнулся собственным языком.

Убеждённостью находчивого логиста можно было забивать сваи.

— GT-R — это автомобиль уважения, как катана среди клинков, — бывший контрактник министерства обороны веско вздел в воздух указательный палец, продолжая этой же рукой удерживать ладонь малявки.

— Покатаешь? — та ошарашено повернулась к Моэко, пребывая под впечатлением чужого гипнотического энтузиазма. — Не стала ничего говорить про Ипсум в школе, теперь скажу: хорошо, что он у тебя запасной. Это же машина пенсионера! — в глазах тинейджера плеснулось неподдельное возмущение. — Я уже подумала, ты надо мной подшутить хотела!

Вместо «подшутить» должно было прозвучать «поиздеваться», но выпускница вовремя спохватилась.

— И в мыслях не держала. Я очень тебя люблю, — искренне поклялась старшая сестра. — Договорились. Впредь ездим только на красной.

У главы Эдогава-кай, языком айтишницы Уэки, аппаратная часть перестала успевать обрабатывать входящие запросы: отец вертел головой, переводил взгляд с собеседника на собеседника, пытался не выпасть из беседы и параллельно просчитывал что-то своё.

— С тем ипсумом есть тонкость, — не моргнул и глазом невозмутимый Решетников. — Я не исключал, что ты примешь моё приглашение на обед. Почему-то думал, что место может быть… — он назвал тройку ресторанов того района. — Toyota Ipsum — неприметная, но служебная машина якудзы. GT-R Nismo же — слишком вызывающая, может привлечь полицию или прессу.

— А-а-а.

— «Извините, госпожа, ради безопасности мы не паркуем такие автомобили у входа!» — Моэко-тян, колись, приходилось такое слышать?

— Бывало. — Старшая дочь резко озадачилась вслед за отцом. — Фигасе ты прошаренный. — Последняя фраза была столь же искренней, сколь и чистая незамутнённая ненависть Хаяси Юто в адрес родной внучки.

Впрочем, подоплёку кроме одного молодого мужчины никто не понял. Почти молодого мужчины — ехидно поправила себя борёкудан, заглядывая в лицо товарища и подмигивая.

Задумчивость Миёси Мая окончательно снесла с лица оябуна обычную невозмутимость:

— Такидзиро-кун, а как ты сейчас на рейс поедешь? Вертолёт вы отпустили, машины под рукой нет, — перегруженное мышление папы с пробуксовкой рвануло по пути наименьшего сопротивления. — Сказать моим людям? Ты же всё равно без вещей. Сейчас подъедут пару мотоциклистов и на байке довезут со скоростью звука, м-м⁈ Никакие пробки не страшны, — предложил борёкудан, не мигая. — С полицейскими штрафами за превышение я потом всё решу сам.

Отец банально смутился из-за Хикару, поняла Моэко. Он рад, но искренне боится поверить собственному счастью — поэтому сейчас так старательно зафиксировался на второстепенных деталях типа дороги Такидзиро-куна в аэропорт Ханеда.

— Боже упаси! — не менее искренне открестился логист. — Миёси-сан, с вашего разрешения, у меня своя программа на эту тему. Без деталей, мои извинения.

— Да без проблем, — родитель растерялся окончательно.

— Кое-куда нужно заехать и лучше всего это сделать на метро, — светловолосый махнул рукой в сторону ближайшей станции. — Машиной там не подъедешь и вертолётом тоже не залетишь.

* * *

Там же

— Ждите завтра обратно, — Решетников церемонно коснулся щекой её щеки.

— Волнуюсь, — спокойно сказала Моэко в ответ.

— Не стоит. В прошлый раз было хуже, — развеселился несгибаемый оптимист. — Сейчас чисто туристическая поездка.

Затем он повернулся к Хикару:

— Сестра, мне нужен твой совет или даже помощь. Насколько реально после моего возвращения устроить совместный ужин на пятерых? Твою маму затащить получится?

— Думаю, да, — не по-детски серьёзно ответила школьница. — Если мы одна семья, старым обидам на воле делать нечего. Я права, отец? — она без перехода повернулась к Миёси-старшему.

— Я бы очень хотел сказать да, — тот не отвёл взгляда. — К сожалению, есть мнение: у женщин эмоции управляют поступками гораздо сильнее, чем логика или чем это принято признавать вслух. Я сейчас не могу сказать, будет ли твоя мама так же конструктивна, как ты, хотя я бы весьма хотел её видеть.- Глава Эдогава-кай чуть помолчал. — Все эти годы мне её очень не хватало. Тебя тоже.

Моэко подхватила Такидзиро под руку и вполне мотивировано отбуксировала в сторону на десяток шагов — затеяв целоваться под прикрытием беседки.

— Пусть общаются наедине, раз масть пошла. Раз прорвало. — Выдала она в три присеста между подходами к снаряду.

— А что, если ребёнка прямо сейчас потренируемся делать? — выдал с таким серьёзным лицом Решетников и очень убедительно исполнил арпеджио на её ягодицах, прижимая фигуристую якудзу к себе.

— С ума сошёл⁈ — В следующую секунду до неё дошло, что кое-кто тоже иногда может в юмор. Своеобразный, но тем не менее. — Тьфу ты. А я поверила. — В глазах химэ вспыхнул вполне определённый огонёк. — Я же и согласиться могу, я не стеснительная. А после того, как — ты понял… — первым делом позвоню Хину, похвастаться. Чего резко приуныл? — вытянувшаяся физиономия товарища доставила. — Расскажу подруге о впечатляющих размерах твоей анатомии.

— А если размеры не такие уж впечатляющие? — вяло и для проформы уточнил логист.

— Пф-ф-ф, неважно. Главное — факт, а какого размера был размер… а-ха-ха, ну и лицо.

— Нечестно. Знаешь, куда бить.

— Я же беззлобно. Я очень рада, что ты есть и открыто говорю об этом вслух. — Она поцеловала его снова. — Умеешь читать между строк несказанное?

— Угу.

— Не парься. Выбирать между нами двумя не нужно, я что-нибудь придумаю. Сосредоточься на поездке. Пока и спасибо за сестру, — она толкнула его ко второй асфальтированной дорожке, напоследок шлёпнув по заду.

С другой стороны беседки отец и Хикару оживлённо жестикулировали, то и дело оглядываясь на дом — сквозь просветы в растительности их видно было неплохо.

Глава 10

— Тормози! — Ута сунула два пальца в рот и свистнула, не обращая внимания на людей вокруг.

Не в полную силу, но и не тихо. Многие на двух этажах терминала обернулись.

Несущийся рысью от линии метро Кэйкю Решетников какое-то время скользил по мраморному полу по инерции, прекратив перебирать ногами и задрав голову.

— Я тут! — она опиралась о перила внутреннего балкона и хлебала газированный сок из бутылочки. — Лифт вон. — Ещё один взмах рукой, потому что логист заполошно заозирался, соображая, как к ней подняться — не по столбику же карабкаться.

Десятки японцев, неодобрительно покосившихся в её сторону, продолжили путь, вернувшись к своим делам. Кое-кто из иностранцев с интересом продолжил рассматривать: одета Уэки-младшая хоть и не вызывающе, но далеко и не невзрачно, соблазнение упрямого товарища — штука комплексная, нужно напирать по всем фронтам. Подчёркнутые одеждой нюансы фигуры — добрая четверть успеха: сейчас насмотрится на её аппетитную задницу — мужская фантазия разгуляется.

Тестостерон рванет по венам, она всё просчитала; взгляд метиса неизбежно затуманится, мечты о реализации и чувственного компонента обязательно разыграются — шаг, шаг, шаг, глядишь, и придём к чему-нибудь. Романтично-интересному. Типа трения пупками в уединённой обстановке.

А что, если сразу зайти с козырей? — неожиданная мысль увлекла. В том, что любой мужчина не устоит, Ута не сомневалась — вопрос времени. Ну не идиот же самец отказываться от ТАКОГО женского тела? Не поддался сразу, поддастся позже.

Что, если не предохраняться с самого первого раза? Залёт, ребёнок — интересно, как Такидзиро-кун тогда будет себя вести? На душе стало неожиданно легко, жизнь заиграла красками, каждый будущий момент бытия наполнился объёмным интересом.

В следующую секунду Ута цокнула языком и решительно дёрнула уздечку рванувшей вперёд фантазии: бухать надо было меньше последний месяц! Залёт после интима, да на алкогольные дрожжи последних дней — незачем в разы повышать тупой шанс родить не пойми что.

Не пойми кого, поправила она себя педантично. Вспыхнувшую было досаду на саму себя топ менеджер решительно задавила в зародыше: не будем паниковать, начнём с малого, step by step. Для начала — поймать кое-кого за детородный орган, образно и не только образно. В прямом смысле тоже.

Затем подсадить на регулярный секс с молодой, неглупой, улыбчивой инженером телекоммуникаций, по совместительству топ-менеджером — пока Такидзиро-кун не начал натягивать какую-нибудь другую героиню «агентства моделей» (в голове кроме трёх членов совета директоров держим ещё гангстершу: та хоть и не директор Йокогамы, но во всех смыслах тоже далеко не серая посредственность. И в ближний круг Решетникова входит, демоны. И буфера там ого-го, в этом месте только шмыгнуть носом от сочувствия к самой себе — вся съеденная в тинейджерстве капуста для роста сисек, увы, особо ничего не увеличила).

Ладно, с детьми не торопимся, к длительным рефлексиям Ута была не склонна, нервам предпочитая планы.

Начать с дружеского перепихона, пользуясь пекинской оказией; затем сделать эту занимательную физкультуру регулярной, повторила она мысленно. Как говорят фитнес-тренеры, та же младшая Хьюга: если топлесс подкачал размером — качай задницу и упругость. Всего остального, в том числе топлеса.

Такидзиро ещё не старый, организм у него работает. А если какая-то железа у человека что-то вырабатывает, то и деваться это что-то куда-то регулярно должно. Выходить, медицинским языком — надо просто лучше провоцировать.

— Где твои вещи? Почему налегке?- айтишница подхватила поднявшегося лифтом спутника под руку. — Или ты как тот персонаж старого романа? Вот сюда, — подтолкнуть в нужном направлении, заодно полирнуть мужской трицепс подчёркнутыми одеждой сиськами, чтоб не расслаблялся.

Не огромными, но и не шаляй-валяй.

— Что за роман? Что за персонаж? — спутник витал в каких-то своих мыслях и отвечал явно на автомате.

— Да англичанин один. В кругосветное путешествие отправился без вещей, но с чемоданом налички, сейчас эту роль выполняет банковская карточка.

— У меня как раз наличка — от административной службы МИД конверт с котлетой денег… Куда мы идём⁈ — он снова заозирался, как только что внизу. — Куда ты меня ведёшь?

— Твои спонсоры взяли билеты в бизнес-класс. — Уэки добросовестно достала смартфон из наколенного кармана. — Вот. Наш терминал — три, поэтому топаем в ANA Lounge.

— Что это? — кое-кто откровенно не ориентировался в географии аэропорта Ханэда и таращился по сторонам, словно иностранный турист.

— Зал ожидания для пассажиров бизнес-класса, а также для участников программ лояльности Star Alliance Gold. Предлагаю воспользоваться доступным сервисом по полной, — она иронично ухмыльнулась и чуть картинно (потому что с намёком) втянула воздух, расправив крылья носа.

— Хорошо. Как скажешь. — Серьёзно кивнул логист, мысленно продолжавший, судя по лицу, повергать в прах орды то ли инопланетных захватчиков, то ли оккупантов-каннибалов. — Извини, была тяжёлая встреча, мозги до сих пор кипят. Ещё и не спал нормально. Можешь пояснить подробнее? Что ты имеешь в виду под «воспользоваться сервисом по полной»?

— В зале ANA Lounge предлагаются различные удобства, включая зону отдыха, душевые и питание. Твой пункт — второй, — Ута без напускной застенчивости, которой у неё отродясь не было, запустила ладонь под пиджак Решетникова.

Брови метиса взмыли домиком к причёске.

Она с силой провела пальцами по чужой подмышке, выдавливая влагу из его рубашки, затем незаметно понюхала указательный и средний пальцы, но так, чтоб он видел:

— Сюда добирался из центра? — и снисходительно улыбнулась.

— Да.

— На метро?

— Да.

— Бежал перед этим? Эй, можешь не стесняться, я ж своя, — в этом месте «случайно» толкнуть его попой на ходу.

— И перед метро бежал, и от метро сюда — ты же видела. — До него так и не начало доходить.

— В метро толпа была?

— Да.

— Кое-кто деликатных намёков от утончённой и стеснительной девушки не понимает от слова совсем. Окей, открытым текстом: Такидзиро-кун, в ANA Loungе ты первым делом сходишь в душ — для бизнес-класса без ограничений и бесплатно. Ты ж рядом со мной будешь четыре часа лететь до Пекина?

— Да.

— У меня очень тонкое обоняние.

— А-а-а. Ой, извини. Да, конечно. Первым делом в душ.

Их билеты шли в одном комплекте с документами и родной МИД не поскупился на премиальность. Это было хорошо, потому что такой вот запах уже через пару часов может начать отвлекать — иногда Ута проклинала свой нюх, которому следовало достаться служебной собаке таможни.

— Потом пожрём, ладно? — она аккуратно сгладила неловкий момент, чтоб не напрягать спутника сверх меры. — Время позволяет, — Уэки потянулась на ходу, гибко изгибаясь, отбрасывая волосы назад и не сбиваясь с модельной походки от бедра на высоких каблуках.

— Странный у тебя гардероб, кстати, — до Такидзиро-куна наконец дошло, о чём она, хотя потливость за последний час была вызвана вполне объективными причинами — он извинился жестом и окатил задумчивым взглядом отражение спутницы в одном из зеркал, мимо которого они шли. — А почему ты на вечернем каблуке?

— Вовсе не вечерний; хоть и дорогая, но повседневка, — возразила айтишница. — Запасная обувь — в рюкзачке, эти туфли — только для аэропорта. Хотела перед вылетом побыть изысканной несмотря на чиносы. Я же японка, а не… — чёрт, чуть не ляпнула лишнее.

— Э-э-э? — спутник завис. — Кто такие чиносы?

— Штаны от DOСKERS, — Уэки посмотрела на него, как на пятиклассника, и снисходительно похлопала себя по ноге. — Многочисленные карманы дают возможность удобно распихать почти всю поклажу, в них не жарко летом, натуральный хлопок. И девичья жопа обтянута как надо: стринги сзади видно. Вон, мужики косятся и роняют слюни, можешь аккуратно подсекать, — она незаметно огляделась по сторонам, убеждаясь в собственной правоте. — Каблук нужен, поскольку у тебя рост как у пожарной вышки — имелось желание в аэропорту стать тебе вровень. Чтобы все оборачивались на нашу чудесную пару, а не только на тебя. Ты впечатлён?

— Впечатлён, — не стал отрицать Такидзиро и тут же очаровательно озадачился (тоже обратил внимание на мужские взгляды ей вслед).

— Минет хочешь, пока в душе будешь? — она аккуратно цапнула его за промежность, не сбавляя темпа. — Если да — сделаю.

Брови новоиспечённого снабженца Йокогамы, подрабатывающего дипломатом на проектной основе, рванули вверх уже возмущённо:

— Нем…!..

Коротким точным движением Ута стремительно накрыла мужской рот:

— Не ори на весь аэропорт. Пожалуйста. Ладно, не хочешь — как хочешь, моё дело предложить. Но я уверена, тебе б понравилось. «Тебя ни к чему не обязывает», — ехидно процитировала она одного современного автора, которого Решетников наверняка не то что не читал никогда, а даже и не подозревал скорее всего, что тот существует.

— Ты говоришь неправду, — нахохлился метис, пытаясь решить две несочетаемые задачи.

Не сбавляя темпа и не отрывая от себя спутницу, он при этом старался чуть отодвинуться, чтоб между ними образовался зазор.

— Пф-ф-ф, да не дёргайся ты понапрасну, — прошептала она ему в ухо жизнерадостно. — Такидзиро-кун, ты сейчас знаешь на кого похож?

— На кого?

— На двадцатилетнюю целку-фанатичку, которая с одногруппниками на втором курсе универа поехала на горячие источники. Рассказать дальнейшую диспозицию? — настроение рвануло ещё выше, история относилась к личному опыту знакомой, причём не сказать что ситуация была уникальной. — К ней там все подкатывают помидорчики по очереди, а она шарахается от каждой тени и единственная не пьёт, чтоб не присунули. Хотя ехала именно набухаться. — Уэки покосилась на спутника и стукнула кулаком в плечо, — пха, да не делай ты такую рожу! Как будто я тебе кое-что откусить обещала, а не помочь приятно облегчиться. Такидзиро-кун, кто из нас похотливый мужлан, ты или я⁈ Ты радоваться должен! Возражения?..

— Это сейчас агрессия. Прямая агрессия с твоей стороны, — хмуро перебил товарищ.

— Угу, — легко согласилась айтишница. — Она самая, если угодно. Знаешь, в чём наше над вами преимущество?

— Поведай.

— В японском Уголовном кодексе нет наказания женщинам за сексуальное насилие над мужчинами, пха-ха-ха! Правда, прикольно? Вам за нас — по полной, если натянете насильно, а наоборот — фигушки.

— Слушай, а ты можешь стать нормальной? Обойтись без этого всего эпатажа? — неглупый, высокий, очень интересный (лично ей) мужик под сорокет зачем-то повёл рукой вокруг.

Видимо, в надежде оказать влияние на молодую директора департамента не только содержанием, а и формой аргументов.

Театральный жест, так сказать.

— Могу. — Уэки на мгновение скопировала его тон. — Но это будет чертовски скучно, раз. Два: должны же и у меня быть какие-то радости?

— Слушай, я всегда считал эту ситуацию заезженным штампом плохой беллетристики. — Хафу оживился, расфокусировал взгляд. — Босс домогается привлекательной сексуальной сотрудницы, а она не может по каким-либо причинам потерять работу: получается этакая ловушка.

— А-ха-х! Жги дальше, — топ-менеджер незаметно ущипнула обитателя нижних этажей. — Мой искромётненький.

— Ей и его поползновения неприятны, и резкий отлуп она дать не может — поскольку зависит от мудака по работе, — рассказчик увлёкся собственным рассказом. — Вот я всегда считал, что это тупое клише в известном направлении кинематографа и литературы.

— «Ах, если бы», — Ута многозначительно фыркнула.

Имелось ей что рассказать на эту тему, хоть и из женских профессиональных чатов IT, но было лень уходить в нелицеприятные детали.

— Ты не аппетитная тёлка, Такидзиро-кун, поэтому тупо не сталкивался. — Продолжила топ-менеджер. — Никакой это не штамп. К сожалению, самая что ни на есть реальность. Ладно, хрен с ним. Напомнить тебе обстоятельства, после которых моя благодарность тебе выросла выше Фудзиямы? Ты что ли забыл, как собственноручно чистил рыло Дзиону-куну? И за что?

Спутник звонко хлопнул ладонью по лбу:

— Вот я идиот. Танигути же сегодня ночью, да. Извини, пожалуйста, не хотел сделать тебе больно!

— Не парься, не сделал. Этого идиота с его гомосексом я уже забыла и нисколько не страдаю — упомянула исключительно для иллюстрации. Это Хонока-тян вон, будет теперь пятилетку переживать, — настроение снова стало отличным, в душе запели птицы. — Что Дзион-кун её не просто голой увидел — а ещё и «похотливыми прикосновениями осквернил», хе-хе (вот я мерзкая злорадная сволочь, да?). А я уже наплевала и давно из головы выбросила.

— Насчёт гомосекса не понял, — подвис на ровном месте Решетников.

— Ну, нормальный секс — это если бы он меня хотел генитально натянуть. Пися в писю, чё ты как маленький. А он же начать с жопы намеревался, — бесхитростно пояснила Уэки. — Поэтому и гомосекс, шутка такая в девичьих чатах. Ты чё, в сети вообще не бываешь? Молодёжный жаргон же, ты тоже не старый. Ну, почти, — поддеть в последний момент, пусть понервничает, глядишь, станет податливее.

— Э-э-э. М-м-м. В сети бываю, но как-то в основном не на эту тему.

— Ну и зря, там есть над чем поприкалываться. Могу его жаркий и страстный шёпот передать дословно, он достаточно прозрачно откровенничал. О своих ближайших гормонально активных намерениях в адрес моих булок. Впрочем, думаю, тебе будет неприятно, — она покосилась на чужое лицо и решила закруглиться с натурализмом.

— Будет. За заботу спасибо. — Мужская рука, болтавшаяся без дела, наконец осуществила то, что было давно логичным — легла на женскую талию, скользнула до бедра, поднялась обратно. — Контроль. Идём как парочка.

— Да тьху на тебя! — громко зашипела айтишница ему в ухо. — Какая же ты бесчувственная сволочь, Такидзиро-кун! Хрен с тобой, целка-фанатичка, я уже смирилась со своей упавшей самооценкой! Но хотя бы сейчас ты мог не называть вещи своими именами⁈ Просто помолчать из чувства такта⁈ Без этого твоего «изображать» — просто побыть парочкой⁈ Хотя бы на погранконтроле⁈

— Это плодило бы в тебе ложные, ни на чём не основанные, бесперспективные ожидания. Которые, в свою очередь, в неудачный момент способны уронить хрупкую девушку в пучину депрессии, — фальшиво посокрушался метис. — А на это я пойти не могу.

В следующую секунду они, не сговариваясь, хохотнули так, что чопорные японцы вокруг наверняка приняли их за иностранцев.

— Я сейчас не знаю, как пойдёт в Пекине. — Продолжил он, словно извиняясь. — Есть вариант, что придётся какое-то время провести в отеле, может быть, сутки. Если да — легенду нужно соблюдать, это правило. Нарушать нельзя.

— Если нарушим? — поинтересовалась Ута исключительно из духа противоречия, не из любопытства.

— Считается грубой ошибкой и запрещено. Правда, это если б мы сотрудниками на контракте были, а мы всё же по разряду инициативных волонтёров, — Решетников задумчиво потёр затылок.

— В чём суть этой твоей легенды и что именно нельзя нарушать? Кратко, внятно, объясняешь отличнику-математику.

— Мы с тобой — пара на отдыхе дробь в командировке. Там, где я учился, считалось, что все проколы начинаются, когда эти двое на самом деле друг другу не близки. На длительном отрезке времени такое по-любому выстрелит, как игла в мешке; но даже и на коротком промежутке появляются лишние риски. Иногда немаленькие.

— Не уверена, что уловила до конца.

— Если выйдет так, что мы там задержимся на денёк-другой, две разные комнаты в отелях — палево, а в общей…

Она заглушила окончание его фразы звонким смехом:

— Мой искромётненький Такидзиро-кун, у которого ещё и прорезалось чувство юмора! Ты думаешь, я тебе позволю жить в другом номере? Даже на другую кровать не надейся — легенду нарушать нельзя. — Последние слова она произнесла тихо, но с пафосом, затем продолжила нормально. — Может, хоть на перепихон тебя разведу — должны же у взрослого мужика кое-какие системы реагировать на молодую голую тёлку, лежащую под тем же одеялом? — Лицо само расплылось в улыбке. — Если, конечно, он не болен, не сердечник и не после инсульта, пха-ха-ха.

— В том-то и проблема, — кое-кто в очередной раз загрузился по полной на ровном месте. — Так. Первая романтичная часть…

Дообъяснять у товарища не вышло — пришлось прерваться. Перед погранконтролем зачем-то поставили рамку безопасности, которая обычно всегда находилась дальше. На браслет Министерства юстиции на лодыжке метиса сканер отреагировал предсказуемо.

— Да не снимается он! — развёл руками Решетников сперва девице на тумбочке, затем и старшему смены, подкатившему на шум.

— Что это? — на бесстрастном лице тридцатилетнего холостого очкарика-задрота только что лампочка не замигала.

— Такая власть, — издевательски слащаво пропела айтишница вроде бы себе под нос, но на самом деле так, чтоб было слышно, — да в такие потные ручонки.

Реакция чиновника на свой сарказм её нисколько не волновала.

— Не взрывоопасно, — покачал головой логист. — Вас должны были предупредить. — Хафу спокойно назвал фамилию, имя и ещё одну фамилию. — Вы же старший смены на досмотре?

— Мы должны понимать, что это за устройство. — Инициативный на работе, неудачник в личной жизни, очкастенький вообразил, что ухватил свой звёздный час, судя по красноречивой мимике.

Отвратительный и ни разу не симпатичный хмырь разразился назидательной лекцией на тему каких-то там протоколов и персональной ответственности, которую с него никакие телефонные звонки не снимают. Кто бы ни звонил, здесь вам не коммунистический Китай — вы в серьёзной стране, будьте любезны соответствовать. Особенно если граждане.

В середине его тирады Ута, уже прошедшая долбаную рамку, зевнула, вернулась и снова взяла Решетникова под руку (должен же кто-то быть умнее):

— Что из портативных НРК есть на базе? — она не стала дослушивать, невежливо перебивая чужой поток энтузиазма.

— Что? — голос очкарика от неожиданности пискнул дискантом.

— Мы находимся в аэропорту. Вы — департамент безопасности, так? Кроме вас есть ещё производственно-диспетчерская служба аэропорта, ПДСА. Сто процентов инженеры подразделений друг с другом общаются. К каким инструментам неразрушающего контроля, подпадающим под вашу юрисдикцию и полномочия, у вас есть прямой допуск прямо сейчас? Хоть из собственного арсенала, хоть из ПДСА? — она старалась говорить максимально лаконично и просто, но в глазах инициативного служаки видела, что от техники тот далёк вообще, от электроники — в частности.

— Мы… — мерзкий скуф явно собрался сорвать её грядущий перепихон в Пекине, поскольку не додумался ни до чего лучшего, чем затянуть второй раз первую песню.

Ута не собиралась выслушивать бред по второму кругу (можно подумать, они сами не по государственному вопросу летят. Правда, доставать паспорт МИД Такидзиро-кун почему-то не стал):

— Сердечный имплант. — Она сказала негромко, на веско.

— Что? — очкарик икнул.

— Кардиостимулятор, говорю. Или эндопротез с HAL. — Спокойно перечисляла Уэки. — Или имплантируемый дефибриллятор, ICD. Или кохлеарный имплант — электронное устройство, имплантируемое в ухо для восстановления слуха.

— Вы…

— Нейростимулятор тот же, например, при болезни Паркинсона или хронической боли, — разумеется, она не позволила убогому задроту себя перебить. — Это устройство, посылающее электрические сигналы в мозг или в спинной мозг. Содержит металл, аккумулятор, электронную схему. Ещё вариант: инсулиновая помпа с имплантом или сенсор глюкозы, CGM.

— Вы это всё к чему? — девица врезалась между начальником и строптивой пассажиркой.

— Очень многие устройства в нашем несовершенном мире могут быть частично имплантированы под кожу живому человеку. Иногда их носят снаружи, но часть электроники может быть вживлена. Прототипы и экспериментальные нейроимпланты BCI (Brain–Computer Interface), — Ута начала отгибать пальцы от кулака, — разработки Neuralink, Blackrock Neurotech, ретинальные импланты (например, «бионический глаз»)… — она говорила долгие две минуты, со злорадным удовлетворением отмечая растущую вокруг толпу из зрителей и слушателей. — … Электронные компоненты, провода, металл — потенциальная причина сигнала на рамке… Протезы и ортопедические импланты с электроникой… Протезы конечностей с микропроцессорным управлением… Умные протезы рук или ног с датчиками, моторами и электроникой… Ортопедические импланты с чипами, например, в бедре или колене — уже говорила… Многие из них сопровождаются электронными метками для диагностики.

— Зачем вы это всё нам сообщаете? — девица, находившаяся на рамке изначально, прихватила непосредственного начальника за плечо, чтобы тот молчал.

Да им даже нижестоящие помыкают, мгновенно расшифровала невербалку топ-менеджер. Ну, лови, раз так, отброс иерархии.

— Вы будете каждое такое устройство требовать снять? — ровно поинтересовалась она. — Чтоб убедиться в его безопасности? Как из головного мозга нейрошунты извлекать будете? — последние как раз здесь пищать не должны, но её несло и подбирать слова не хотелось.

Во взгляде Решетникова зажегся неподдельный интерес:

— Вау. У меня к тебе появился серьёзный разговор, — он аккуратно сжал пальцы на её талии.

Ута подумала, что жить хорошо, но внешне не показала:

— Потерпи до душа, — бросила она товарищу, затем развернулась к секьюрити. — Зовите инженеров из производственно-диспетчерской, которым доверяете, — «устало» вздохнула айтишница. — Или свою техподдержку тащите сюда быстрее, как там она у вас называется. — Уэки на автомате опустила молнию худи, ненамеренно демонстрируя нехилой уже такой толпе спортивный живот и топ, надетый на голое тело вместо лифчика специально чтоб выступали соски.

— Э-э-э, для чего их звать? — в глазах очкастого безопасника при виде практически открытых женских сисек появилось человеческое участие, с лица напрочь исчезла предыдущая казённая протокольщина.

Да ты чё. Как всё, оказывается, просто. Надо было раньше сообразить. Ты смотри, кто б мог подумать. ¹

— Допустим, у человека кардиоимплант поколения… там стоят… это тоже электроника. — Бесконечно терпеливо начала пояснять по второму кругу директор департамента IT корпорации Йокогама, в медтехнике профессионально ориентировавшаяся в силу должности.

Старший смены соглашался и кивал, не сводя глаз с молодых молочных желез.

— Либо эндопротез, скажем, тазобедренного сустава. — Попробуем простыми словами, он уже поплыл, только дожать. — Из-за, ну пусть будет, дистрофии мышц — в эндопротезе тоже есть электронная компонента, стоит весь фарш, софт, собственная сетка…

Через пять минут импровизированной лекции ей мало не аплодировали стоящие в очереди — Ута умела объяснять интересно, а здесь ещё и тема родная.

— … таким образом, далеко не все электронные устройства вы для этого вашего протокола можете выколупать из тела без последствий для пациента, — завершила она в гробовой тишине. — Я не знаю вашей профессиональной специфики, но точно должен быть какой-то дополнительный протокол. Что у него это не взорвётся, — она легко и гибко наклонилась, щёлкнув метиса по лодыжке (где-то за спиной сглотнули слюну мужики при виде стрингов, чиносов и задницы), — за секунду можно доказать хоть и теми же инструментами неразрушающего контроля. Я предлагала послать кого-либо за ними в самом начале. Делаем?

Именно в эту секунду до неё с ужасом дошло, что следящие браслеты юстиции — не такая уж редкость. Кто-то в очереди вполне мог опознать девайс визуально, это наверняка было бы некстати — возникнет предсказуемый вопрос, куда собрался хозяин нетривиального гаджета. Точнее, носитель.

В зале убывающих представителям профильной надзорной службы, теоретически, взяться неоткуда, но… Ута засмущалась и немного покраснела.

— Хорошее начало тихого свадебного путешествия, — негромко констатировал Решетников, словно мысли подслушал. — Жги дальше. Я без претензий, — поторопился добавить, мазнув взглядом по ней, — обычный затык, ты вообще ни при чём.

— Проходите. — Девице на рамке уже что-то ожесточённо доказывали сразу несколько очевидцев, очкарик-босс решил уступить логике. — А что это за прибор? Для чего он служит? — напоследок поинтересовался он у Такидзиро практически нормально.

— Следящий браслет Министерства юстиции, — хафу спокойно глядел чиновнику в глаза. — Они сказали, что должны иметь возможность отслеживать моё местоположение. Несколько дней придётся потаскать не по своей воле.

— Я же не просто так интересуюсь! — скуф не пойми на что обиделся. — Да проходите быстрее, вон, какую очередь собрали!

На паспортном контроле дорожка для граждан Японии со служебными паспортами пустовала — не было ни живых проверяющих, ни очереди. Они мазнули зелёными разворотами МИДовских документов по экранам сканеров, шагнули в распахнувшиеся турникеты и через пять минут пили кофе — Решетников буквально взмолился перед душем.

Она снисходительно разрешила.

* * *

¹

У Уты не было кое-какого тематического образования (она инженер), поэтому она не в курсе. Так оно и работает: особь, находящаяся на верхушке иерархии сексуальной привлекательности, получает гораздо больший люфт решений в свою пользу, в любых отношениях. В том числе, в подобных ситуациях — в тех же контактах с полицией, даже в уголовном судопроизводстве.

Глава 11

— Обслужить? — поинтересовалась Ута между делом. — Хочешь — скажи, сделаю прямо здесь.

Она убрала туфли на каблуках в рюкзак, а рядом с ногами поставила кеды. Слава богам, в Японии в таких местах без проблем гигиены можно сидеть и босиком — всё близко к стерильному.

Уэки оглянулась по сторонам; в бизнес-зале кроме них не было никого — сотрудник за стойкой кафетерия не в счёт, оттуда всё равно не видно.

Если, допустим, кое-кто сейчас согласится на кое-что интересное — можно забраться под стол, под ним её телодвижения окажутся скрытыми ото всех. От разыгравшейся фантазии стало весело, к щекам против воли прилила кровь.

— В каком смысле? — блаженно зажмурился тем временем в третий раз вспотевший Решетников.

Он счастливо улыбался, потешно задрав брови, удерживая чашку кофе обеими руками, вытянув шею вперёд как страус и делая маленькие глотки один за другим:

— А-а-а, хорошо-то как… Ты о чём?

— За ещё одним кофе тебе сбегаю! Четвёртым! — обиделась на чужую чёрствость айтишница. — Например, за арабикой! — Это было единственное существительные, которое она поняла из диалога логиста и баристы пять минут назад.

Вслед за первой либерикой, которую кое-кто сейчас пил (она даже не слышала такого названия до этого момента), своей очереди на столе ожидали, дымясь, вторая и третья — хафу одним махом заказал три порции, дескать, они для него маленькие.

— Если есть либерика, арабика уже неактуальна, — покачал головой бездушный сухарь, не отрываясь от чашки. — Не для всех, конечно! Но мне — именно так. А-а-а, какие молодцы местные управляющие. — И снова эти мелкие глотки, как кот из поилки.

Уэки подавила возмущение, усилием воли прокручивая мысли в конструктивном направлении:

— Какая разница? Кофе и кофе, я его тоже пью. Кладёшь сахар — уже не гадость.

Ута не была сильна в теории (в отличие от той же гангстерши Миёси), но великолепно знала по опыту: если мужик взбесил и разговор с ним не складывается, однако ты имеешь на него виды — наступай на горло собственной песне и поддерживай с ним беседу любой ценой, если тебе от этого мужика как от мужика еще что-либо интересно.

— Твоё счастье, — нисколько не падая духом, пробормотала она.

— Сортов у нас в принципе немного, — вздохнул не подозревающий о буре в чужой душе метис. — Не кофейная страна потому что.

— Какие бывают?

— Арабика, Робуста и Либерика — три основных вида кофейных деревьев, выращиваемых в мире. У каждого свои особенности по вкусу, аромату, содержанию кофеина и условиям выращивания.

— Мужики любят, когда тёлка тащится от их компетенций. — Она и не подумала юлить. — Вещай дальше. Повышай мою эрудицию. Заодно сойду за изысканную среди гайдзинов — там же меньше чая, больше кофе?

— Coffea arabica. Вкус мягкий, с кислинкой, может быть фруктовым, шоколадным, цветочным. Очень разнообразный вкусовой профиль. Кофеин: ноль-восемь — полтора процента, меньше, чем у других сортов. Аромат: тонкий, сложный, насыщенный.

— Кто бы мог подумать.

Иронии товарищ не уловил.

— Робуста, Coffea canephora. Вкус крепкий, терпкий, с горечью и древесными или ореховыми нотами. Меньше кислотности. Кофеин в два раза больше, чем в арабике. Аромат резкий, менее утончённый. Дешевле, часто используется для растворимого кофе и купажей для крепости.

— Ты чё, справочники на досуге учишь? Вроде диплома по сельскому хозяйству не получал — я б увидела в твоём профайле.

— Просто всё запоминаю с первого раза, — он удивлённо раскрыл глаза. — Если что-то увидел либо прочёл. Специфика самоорганизации памяти.

— А это у нас что? — она лениво взяла одну из нетронутых чашек и отпила. — Бр-р-р! Ну и… своеобразие. Хоть бы сахара положил.

— Это либерика. Вкус экзотический, необычный. Может быть фруктово-древесным, с дымом и даже лекарственными нотами. На любителя, мне сахар не нужен.

— Я чувствую! — иронии снова никто не заметил, досадно.

— Кофеин между арабикой и робустой. Аромат сильно отличается от привычного, может быть слишком ярким. Доля на рынке — менее одного процента. Очень редкий вид, чаще используется в локальных культурах, например, в Малайзии.

— А-а-а. Поэтому оно и стоит как почка?

— Цена может быть высокой из-за редкости и уникальности, — согласился кофейный маньяк. — Теперь моя очередь спрашивать. Это же не просто кеды? Тысячи три йен, не меньше? Какая-нибудь редкость? — он скосил глаза под стол.

— Пха-ха-ха, моя ж ты радость! — настроение стало отличным. — Три тысячи, говоришь? Две сотни баксами? Ну-ну.

— Я в этом не шарю, — пожал плечами Такидзиро. — Предположил стоимость выше обычной, поскольку знаю тебя — нормальная светская беседа. Две сотни баксов — немаленькие деньги за пару кедов, нет? Я ошибся? Какой-то крутой бренд?

— Balenciaga, — Ута скромно потупилась. — Умножь свои жалкие три тысячи на три с половиной.

— ЧЕГО⁈ — глаза распахнулись, голос скрипнул. — Семь сотен долларов за вшивые кеды⁈

— Не ори, — она накрыла мужской рот ладонью.

— НО ЗАЧЕМ⁈ — в глазах метиса заплескался океан недоумения. — Не подумай, что считаю деньги в твоём кармане — это не моё дело, — спохватившийся товарищ поторопился оговориться. — Просто в голове не укладывается. Зачем⁈.

— В солнцезащитных очках и кедах, которые в сумме тянут на полторы тысячи баксов, девочка чувствует себя чуть иначе, чем та, у которой весь гардероб в сумме не дотягивает до четырёх сотен, — просветила дремучего обитателя нижних этажей топ-менеджер. — А когда девочка себя иначе чувствует…

— … её и другие воспринимают иначе. Понятно.

— В качестве завершающего штриха из мира моды, Такидзиро-кун. Для широты твоего кругозора, чтобы и ты мог сойти за своего в изысканных кругах. Двести долларов за пару — это даже не нижняя цена премиальных или дизайнерских моделей. — Она взъерошила мужские волосы. — Это ощутимо меньше входного порога. Большинство затянет гораздо дороже, особенно если это лимитированная серия, коллаборация или люкс-сегмент.

— Слов таких не знаю, — добросовестно признался Решетников. — Учту. Спасибо за инфу, инфа лишней не бывает.

— Представь, какое у тебя будет лицо и во что тебе будет обходиться один поход со мной, допустим, по пешеходной зоне Франкфурта, — Ута припомнила конкретные бутики, перевела взгляд на собеседника и развеселилась сильнее. — Ладно, расслабься. Если надумаешь и станет интересно, могу подсказать бренды в пределах твоего бюджета — с хорошим качеством, не просто за «лейбл». Экономичненькие такие модельки по паре сотен долларов.

— Ты же сейчас иронизируешь? — осторожно поинтересовался хафу, поперхнувшись кофе.

— Дошло. И это не ирония, а уже целый сарказм.

В следующую секунду его лицо неуловимо изменилось:

— К нам направляется человек. Пока не могу понять, кто именно, но чего-то такого ожидал. Пожалуйста, не нервничай, ничего не бойся и никуда не уходи, если он вдруг начнёт намекать.

— И не подумаю, — она отсалютовала стаканом воды и устроилась поудобнее, как просили.

Ута чуть поёрзала на мягком диване, затем отодвинула стол. Правое бедро молодой, красивой и очень дорого выглядящей женщины поначалу демонстративно прижалось к ноге спутника, затем и вовсе накрыло сверху: подошедшему типу Решетников откровенно не рад, значит, незваного гостя нужно попытаться слегка раскачать.

Угадала, кивнула себе айтишница через мгновение: в отличие от большинства тактильных контактов подобного рода, в данный момент Такидзиро не морщился, не занудствовал, а вообще подвинулся к ней ближе и приобнял за талию.

Уэки тихонько, на уровне слышимости, фыркнула — услышал только товарищ. Затем нагло украла жест младшей Хьюги — прижалась виском к плечу логиста.

Хмурый мужик неопределённого возраста в поле зрения вступил справа: сюда притопал, видимо, по дублирующему служебному коридору, где пассажиры не ходят. Интересно, как Решетников его заметил? Головой хафу не вертел, получается, у него такое хорошее боковое зрение? Или слух?

Спросить потом, если не забудется.

— Этот человек работает в ещё одной государственной структуре, Такидзиро-кун? — Уэки беззастенчиво изучила визитёра с головы до пяток. — Как думаешь?

По-честному, ей было немного страшно: кое-кого могут в последний момент снять с рейса из-за браслета на ноге и тогда накрылся Пекин вместе с любыми прыжками в ширину.

Свои опасения Ута попыталась замаскировать где-то нарочитой беззаботностью.

— Мы можем с вами немного пообщаться? — мутный мужчина обратился к хафу, проигнорировал классную фемину, не сообщил цели визита и не произнес имён.

— Да. Разговариваем здесь — скоро рейс, бегать по терминалу не буду.

— Я бы мог попросить…

— Нет, никто никуда не пойдёт; ни она, ни я, — Такидзиро будто угадал следующую фразу. — Если вас что-то не устраивает — выход из vip-ложи за спиной.

— С другой стороны, если и Уэки-сан участвует в мероприятии МИДа. — Тип занял третий стул. — Её тоже нельзя считать чужой. Наверное.

— Как чувствовал. — Решетников кивнул на дымящиеся чашки кофе. — Угощайтесь.

— Вы заранее заказали три порции? — визитёр вдруг подобрался, черты лица заострились. — Каким-то образом знали, что я приду⁈ Кто вам сообщил?

Ута подхватила посудину, из которой уже пила, чтоб версия, которую тип придумал сам себе, косвенно подтвердилась:

— А как же. Уже отлёт на носу, а вас всё нет и нет. Мы заждались. Ликёра что ли выпить. — Последняя фраза никому не адресовывалась.

— Как вы узнали о моём визите? — мужик требовательно смотрел на логиста.

— Угадал, — равнодушно пожал плечами тот. — Если под ковром идёт скрытая от общества битва между не самыми открытыми структурами, значит, Ван будет представлять интерес сразу для всех из первой тройки. Значит, попытки его проконтролировать будут продолжаться.

— Какое ведомство, с вашей точки зрения, представляю я?

— А это вы мне сейчас сами расскажите. Или пойдёте ко всем чертям, а я подниму шум на тему, что вы делаете в запретной зоне: сотрудником иммиграционной службы либо аэропорта вы не являетесь, с действующим загранпаспортом границу официально не проходили.

— Откуда знаешь, что он без паспорта? — оживилась айтишница.

Такидзиро проигнорировал вопрос, доверительно наклоняясь через стол и практически упираясь в нос типа своим:

— А полиция Токио сейчас очень напряжёна. Ко всем и любым поблажкам в адрес вашего брата омивари-сан весьма предвзяты — соскочить не получится. До приезда наряда вас всяко задержу, здоровья хватит. Давно в тюрьме не сидели?

— Я действительно хотел всего лишь поговорить. — Непонятный мужик вдруг стал каким-то пронзительным. — Решетников-сан, как вы относитесь к своей стране?

— Вы за этим лезли в vip-зал, не имея на это формального права⁈ — Уэки и не подумала сдерживаться. — Чтоб с патетическим видом вопрошать белиберду? Ну скажет он вам сейчас, хорошо или плохо, что это персонально для вас поменяет⁈

— Ута-тян, ты сейчас бесцеремонно сбриваешь нашему гостю весь вербовочный подкат, — тихонько заржал хафу. — Он только нацелился на цепочку вопросов, чтобы деликатно подвести меня к нужной теме. А тут ты.

— А тут я, живая и непосредственная, — согласилась топ-менеджер, взгляд которой видимо похолоднел. — Незнакомец-сан, давайте сэкономлю вам силы? Говорите, с чем явились — уважайте наше время.

— Вы всегда так позволяете женщине собой командовать? — тип проигнорировал её и обратился к Такидзиро.

Деятель намеревался ещё что-то развить на тему, лучшая ли эта стратегия для взрослого мужчины, но айтишница его перебила. Она очень хорошо знала, как себя вести в подобных ситуациях.

— Да. Он всегда и везде мой подкаблучник, поскольку здорово ниже меня должностью, ещё ниже — своей смешной микроскопической зарплатой, которой не хватит даже на нормальные носки под мою обувь. Молчу уже про его этническое происхождение, тоже подкачавшее. — Уту подхватил и нёс тот поток, в котором нет границ, правил и невозможного. — Правда, он изрядно старше возрастом. Больше, чем у меня, у него лишь прожитых лет за спиной, а-ха-ха. Зато намного.

— Ва…

— Сорокалетнему полукровке в Большом Токио чертовски сложно срезать модельную тёлку на почти полтора десятка лет моложе, незнакомец-сан, — она похлопала Решетникова по макушке. — Особенно когда нет университетского диплома, как у нас, когда он последнюю пятилетку не мог сдвинуться с позиции стажёра логистики — до знакомства со мной. А из съёмной квартиры его накануне в прямом смысле на улицу выпер хозяин недвижимости, — айтишница назвала район, в котором товарищ до последнего времени снимал каморку — эти данные были в его личном деле, станцию метро она запомнила.

— До чего приятно, когда тебя настолько ценят, — серьёзно выдал Такидзиро, расфокусировав взгляд. — Несмотря на.

Стало немного неловко. Странно, вроде не пила, отметила айтишница мысленно. Чего ж меня так надирает — язык живёт своей собственной жизнью, меня не спрашивая.

Кураж тем временем не иссякал:

— Он должен был сходить в душ перед рейсом, чтобы не благоухать мне под нос всю дорогу до Пекина, — ещё один хлопок по мужской голове сверху. — Вместо этого вломились вы, незнакомец-сан, и чешете языком, будто вам заняться нечем, — по мере произносимых слов в душе поднялась волна искреннего возмущения. — Слушайте, да катитесь вы ко всем демонам! Я — молодая, умная, компетентная топ-менеджер одного из лидеров стратегической отрасли! Моя фамилия всем серьёзным людям профессии реально известна в национальном масштабе! Я добросовестно плачу налоги, даже вызываю трезвого водителя, когда бухая — чтобы за руль не садиться! У меня ни одного штрафа за последние три года, даже за парковку! Какого хера вы сюда явились⁈ Что вам от нас надо⁈ ОХРАНА! БЕЗОПАСНОСТЬ АЭРОПОРТА, ГДЕ ВАС ЧЕРТИ НОСЯТ? БРАСЛЕТ С НОГИ ВАМ СНИМИ, А КАК РАБОТАТЬ НАДО — ПОПРЯТАЛИСЬ⁈

Краем глаза Ута с удовлетворением отметила: лицо Решетникова тоже вытягивается, симметрично повторяя неприятную рожу, сидящую через стол.

— Да я вас сейчас сама в тюрягу упакую! — разбушевавшийся внутри океан решил трансформироваться в конкретные действия. — Если вы в запретной зоне без документов — я вам сейчас устрою концерт по заявкам! — Уэки решительно полезла за смартфоном, достаточно грязно выругавшись вслух между делом. — Вы чё, Японию с Северной Кореей перепутали? Так я вас сейчас научу любить родину!

— Пожалуйста, не делайте глупостей, — рука типа метнулась через стол в попытке удержать её за запястье.

Но была перехвачена, в свою очередь, Решетниковым:

— Пожалуйста, не нужно трогать пальцами мою женщину. Это последнее предупреждение, ещё одного не будет.

Вау. Концерт был затеян не зря, спасибо тебе, моя безбашенная голова. Последние слова метиса разлились по её душе благоухающим розовым бальзамом для массажа и терпким сливовым ликёром одновременно.

Под убаюкивающий аккомпанемент заявлений про «мою женщину» Ута выплеснула в рот остатки ужасного горького кофе (и что он в этой гадости нашёл), затем впечаталась задом в бедро логиста ещё крепче:

— Что. Вам. Надо. Три секунды. Потом не обижайтесь. — Лучше ужасный, но молниеносный конец, чем бесконечный ужас.

Если сейчас за браслет снимут с рейса — так тому и быть. Но вот эта нервотрепка по чайной ложке в секунду… Многозначительные намёки, двусмысленные недосказанности…

— Решетников-сан, что вы будете делать, если вашему контакту с Ван Бай Инем в Пекине попытаются помешать? Спрашиваю не просто так.

— То же, что и в прошлый раз, — Такидзиро мгновенно посуровел. — Это не первый мой визит в те географии, если вы в курсе.

— Нет, практически не в курсе. Ваш кейс в министерстве обороны засекречен, у нас нет доступа. Могу лишь по косвенным предположить.

— Вы из НАЙТЁ, — логист не спрашивал, констатировал. — Уэки-сан права, у нас реально мало времени и мне ещё нужно подготовиться длительному полёту. Простите за натурализм, в душ я должен успеть. Интересуюсь в лоб: какой интерес вашей службы в этом всём? Оно же вам банально не по подведомственности, ведь слон не ловит мух?

* * *

— Хотел сказать тебе спасибо. — Решетников поворачивался под упругими струями бьющей из-под потолка горячей воды и старательно намыливался под её чутким руководством — она жёстко проинформировала, что без неё он даже сюда не пойдёт.

— Говори. — Снизошла топ-менеджер.

— Спасибо большое. Если б не были с тобой знакомы, подумал бы, ты специально репетировала такой концерт. Готовилась.

— Пха-ха-ха, не знаешь ты женщин, — лицо против воли расплылось во все тридцать два. — Никаких подготовок, сплошной экспромт.

— Хм.

— Ты такая, романтично настроена, мечты порхают крылышками, а тут оно явилось, — пренебрежительный кивок назад.

— Ты его раскачала за какую-то минуту. Тип, конечно, не оперативник, но и не обыватель — я удивлён твоими талантами.

— Дай! — она забрала мыло и развернула его к себе спиной. — Стой ровно. Минута, щ-щас всё будет.

В душе Ута тоже разделась, чтоб сполоснуться за компанию. На закономерный вопрос спутника, что она будет делать, если в мужской части санузла появятся другие представители сильного пола, айтишница честно ответила: на их взгляды в сторону её жопы ей глубоко пофиг, пусть хоть дырки проглядят, а от более материальных поползновений есть кому защитить. И вообще, гордись, престарелый логист — с тобой такая тёлка безбашенно с ума сходит. Реально, войдёт кто — плакала моя репутация. А-ха-х.

— Мне почему-то кажется, в этот раз в бизнес-классе будем сами. Вряд ли кто-то здесь появится сейчас, — непоследовательно выдал хафу контраргумент самому себе.

— Можешь перевести на простой японский язык, что этот тип в итоге от тебя хотел?

— Будешь смеяться, твой диагноз оказался самым точным. Ничего конкретного, просто НАЙТЁ желают поддержать теплоту отношений с Ваном, а перед этим — их установить.

— Зачем? Почему именно сейчас? Я не сильна во всех этих делах, но разве секретным агентам не полагается вести себя иначе?

— Ребята из абсолютно всех структур по работе с информацией, моё личное мнение, держат нос по ветру. Конкретно эти не исключают того варианта, что одна амбициозная Принцесса чего-то да в результате выборов добьётся.

— Ты причём? Я причём? Нафига лезть к нам под руку перед Пекином? — Ута с удивлением поймала себя на мысли, что на полном серьёзе ощущает эдакую непреклонную решительность сурового бойца невидимого фронта — что крайне нелогично, ибо откуда этому всему в ней взяться.

— Могу только предполагать. — Повинуясь женским пальцам, Решетников развернулся на сто восемьдесят градусов. — Армейцам и им внутри страны работать строго запрещено — Конституция. Был погибший с гранатой, помнишь?

— Да. — Секса резко перехотелось — воспоминания ошмётков чужой головы оставались слишком свежими. — Чёрт, такой момент зря пропал. Тьху на тебя.

— Ребята из НАЙТЁ предвкушают разбирательства — рано или поздно типа с взорванным лицом могут установить. Так или иначе. Протягивая ниточку в штаб-квартиру. Это с одной стороны.

— А с другой?

— Ты же в курсе, что все информационные структуры сейчас между собой конкурируют за внимание условного высшего начальства?

— Теперь в курсе — от тебя. Что в этом плохого?

— С точки зрения сторонников одной Принцессы, зряшная трата времени мегатоннами: тот же премьер, грубо, по очереди слушает каждого.

— Каждую разведку? Вникая в межведомственные трения?

— Точно. Вышли на него вояки — он бросился им помогать. Вышли с критикой вояк и собственными предложениями мидовцы — он уже меняет позицию, думает, это их приоритет, как я раньше ошибался. Явилась Торговая Организация — про вояк и про МИД дружно забыли, точнее, задвинули в долгий ящик. У правящей коалиции видение по три раза в день меняется. С утра по новой, по кругу то же самое. Напрашивается какой-то орган, который будет распределять приоритеты с учётом межотраслевых интересов и конкретно тому же премьеру доносить среднее арифметическое, а не устраивать американские горки.

— Вау.

— Ну. Сейчас так: кто из пятерых громче кричит — тому и ассигнования, и ресурсы. Получается не конкуренция целесообразности для страны, а битва персональных связей руководителей служб.

— А мы с тобой причём к их концерту?

— НАЙТЁ, кажется, после своего погибшего с гранатой зубах решились на ход конём. Из равных прочим хотят стать доминирующей структурой — аналог комитета разведки при президенте в других странах.

— Что делает такой комитет?

— Раздает задачи (с учётом ведомственных компетенций) каждой разведке отдельно и распределяет бюджеты в первую очередь. Потом — консолидирует позиции служб, они часто не совпадают, и рекомендует политическому руководству страны взвешенную выверенную линию. Чтобы не было как ночью: вояки с гранатами бросаются на полицию, НАЙТЁ изображает обывателя, чтобы потом одной из этих гранат подорваться. Перед этим вместе вопреки всем правилам убивая сотрудника третьей силовой структуры — комиссара полиции. И чуть не убивая судью.

— Звучит где-то здраво. — Ута задумалась, затем вынырнула из размышлений. — Про комитет разведки при премьере. Что-то типа секретариата при совете директоров. Вот ты хитрый! Теперь уже времени нет ни на что! — она возмущённо ткнула пальцем в деталь мужской анатомии, забывая, что сама только что передумывала.

— Мы куда-то опаздываем? — очень правдоподобно удивился Такидзиро.

— Да. На рейс.

— Ну прилетим в Пекин, там продолжим! — он искренне недоумевал. — Сейчас же жизнь не заканчивается.

— Я тебе в Китае обязательно эти слова напомню, — пообещала Уэки. — А то какой-то развод для лохов: я тебя мою на мужской половине в аэропорту, а ты. Бездушный чёрствый сухарь.

Что совместные спа-процедуры были полностью её инициативой, она не подумала — была поглощена интересными размышлениями на тему возможных перестановок в спецслужбах по сценарию, упомянутому товарищем:

— Слушай, а зачем он в закрытую зону аэропорта пёрся? Чего он в итоге-то хотел? Ты ему что, можешь чем-то помочь? В создании этого комитета разведки? Или я?

— Мне кажется, они решили оседлать первое маркетинговое правило — говорить от имени отрасли. Тип за стенкой — шестёрочка, рядовой исполнитель, ничего не решает.

— Какой тогда смысл переться к нам сюда?

— Он же дал резервные каналы на авральный случай в Пекине. Я взял — лишним не будет.

— Смысл ваших тайных перемигиваний от меня всё равно ускользает.

— Перевожу на японский: техничная попытка быть в курсе всех таких операций всех национальных структур. Кто всех координирует, тот местами и контролирует — так они думают.

Уэки размышляла долгую минуту, пока вытирались и одевались.

— Похоже на идиотизм, — заключила она. — Я, конечно, не сильна в этой лабуде, но без специального закона никто просто так инициативу отдавать не будет. Вон сегодня ночью на территории полиции!..

Они понимающе переглянулись.

— В НАЙТЁ сидит кто-то до задницы глубокий в теории, но бесконечно далекий от полей. Акисино, похоже, что-то такое обозначила в качестве идеи — а кто-то в НАЙТЁ бросился с пробуксовкой проявлять инициативу.

— Тупость.

— Не скажи, — вздохнул логист. — Ненужной страховки не бывает, заявляю компетентно. Особенно в случае таких, как мы с тобой.

— Молодые, упругие, красивые? — айтишница весело похлопала себя по животу, застёгивая чиносы.

— Не имеющие официального прикрытия и тарахтящие на свой страх и риск.

— Ты ж говорил, туристическая поездка? В прошлый раз было хуже?

— Угу.

— Эй, чего ты как с дурочкой соглашаешься! Мне теперь страшно!

— Не переживай. В этот раз туристическая поездка.

Глава 12

— Твою маму, — процедила Уэки через пару минут. — Неужели началось.

Из санузла они вернулись в vip-зал и сейчас первыми шагали по рукаву к самолёту.

— Что там? — беззаботный метис лениво заглянул в её экран.

— Мне страшно. — Она закусила губу. — Ко мне на этаж приходила Йошида. Не одна, с кем-то, вот их лица. — Айтишница сняла пароль с директории и всунула гаджет в руки спутнику. — Знакомая рожа?

— О. Да. Это тот, кто у Хину в бассейн нырнул в костюме и обуви.

— Знакомый твой?

— Не в том смысле, в котором думаешь. Полез меня руками хватать — аргументы кончились; я в сторону шагнул; он сам бултыхнулся. Его охрана выловила и полиции передала.

— Кто он?

— Тебе не понравится.

— Говори!

— Тоже из министерства обороны, из штаба, откуда были ночные деятели.

— Напавшие на судью и на полицейского?

— Угу.

— Эй, чё ты какой спокойный⁈ — не обращая внимания на приветствие экипажа, Ута с угрюмым лицом шагнула в самолёт и повалилась спиной в первое попавшееся кресло бизнес-класса.

— А чего нервничать? — обитатель нижних этажей искренне недоумевал и сочно зевал. — Их обоих с твоего этажа развернули — внутрь не пустили, говоришь. Йошида меня терпеть не может, поэтому оказала государственному человеку содействие добровольно. Вон какая рожа довольная, — Такидзиро покосился в планшет. — Министерский наверняка приходил меня разыскивать — видимо, что-то сообразили. Всё-таки задвоенный сигна…

— Да. Я тоже так думаю. И ты спокоен?

— Чего нервничать? — он повернул к ней озадаченную физиономию. — Что твои им такого дали увидеть, что ты всполошилась?

— Ничего. До следующей смены регламента нас и финансистов охраняют аутсорсеры Эдогава-кай. Они этих банально не пустили на мой этаж — всё по инструкции.

— Ну и всё, — брови Решетникова задумчиво встали домиком, потом вернулись на место. — Закрыли тему. В чём проблема? Ты чего-то так резко напряглась без причин, что я в полном недоумении.

— Ничего не буду, уберите. — Ута резко отмахнулась от предлагающей перекус в ожидании взлёта стюардессы и наклонилась, чтоб говорить тише — мимо топали пассажиры эконом класса. — Ты реально не понимаешь? ТЕБЯ. УЖЕ. ИЩУТ.

— На тебя не выйдут? — уточнил непрошибаемый. — Ты же отдала пару команд новому блоку? Там же наверняка всё поудаляется к чертям, если искусственному интеллекту только покажется, что твоим виртуальным бастионам что-то угрожает?

— Примерно.

— Ну и всё, — он изобразил бесконечное терпение и откинулся на спинку. — Кроме этого, крепкие ребята Миёси Мая физически никого не пустят в твой сектор, пока не вернёмся. Двойная оборона получается. А через тройку дней Моэко-тян решением суда признает прибамбас на моей лодыжке незаконным — все и любые санкции в мой адрес утратят правомочность. Мы с тобой, если что, вполне вероятно ещё можем быть на другой стороне моря. Переживать не о чем.

— Так спокойно рассуждаешь, — поёжилась Ута, закутываясь в плед, висевший на спинке (кондиционер сверху выдал поток неслабой такой прохлады).

— Ты просто девочка, — хафу опустил веки. — Тебя эмоции одолели.

— Да. Страшно. Йошида, солидаризируясь с нами, с самого начала честно уведомила: тебя договорённости не касаются. На тебя её нейтралитет не распространяется — чем-то ты ей здорово досадил.

— От недо*ба в тридцатник с хвостиком у темпераментной красивой бабы и не такое случиться может, — машинально бросил логист, устраиваясь поудобнее. — Завышенные ожидания они такие, часто неконструктивные. Я спать. Буди в Пекине.

— Вот же бессердечная скотина, — беззлобно посетовала айтишница в пустоту. — Ладно. Если относительно немолодой мужик под сорокет нагло засыпает при своей молодой аппетитной спутнице, это с натяжкой можно считать за волю богов.

Её где-то зацепила его мысль, что страховки много не бывает. Оставшееся до полёта время Уэки использовала на то, что Решетников называл дублированием мероприятий обеспечения. Она даже успела набрать текстом подробную инструкцию Хоноке — на роль добросовестной беззаветной сторожевой собаки подруга годилась как никто другой.

И с полномочиями у Хаяси-младшей порядок, как и с уверенностью в себе.

Рулить к взлётно-посадочной полосе начали минут через двадцать. Поскольку кое-кто ухитрился уснуть за считанные секунды в неразложеном сидении, стюардесса его и будить не стала — Ута предостерегающе выбросила вперёд раскрытую ладонь.

— Мне б такие нервы, — позавидовала айтишница ещё через полчаса, когда они поднялись выше облаков и в иллюминаторы стал виден лишь бесконечный белый пар.

А ещё через четверть часа она незаметно для себя тоже уснула — её коварный интимный план в бизнес-классе рейса Токио-Пекин так и остался нереализованным.

* * *

Примерно в это же время и чуть незадолго до него. Небоскрёб корпорации Йокогама, 24 этаж.

— Спасибо, что согласились принять повторно, — симпатичный и привлекательный сотрудник министерства обороны доброжелательно улыбнулся.

— Разве я могу отказать такому посетителю? — иронично изогнула бровь Йоко, поднимаясь из кресла. — Простите, что не смогла ничем помочь в прошлый раз: в полицию вас сдавала охрана бассейна, они мне не подчиняются.

— Я помню. Вам не за что извиняться: вы тогда исполнили мою просьбу с лихвой. Дали исчерпывающий расклад, провели внутрь Атлетики, дальше уже я сам облажался.

Йошида задумчиво огляделась по сторонам:

— Чаю хотите? — и не дожидаясь ответа. — Вон та дверь, там зона отдыха. Идите вперёд.

Незадолго до прошлого визита этого человека у неё был Сузуки Сёго, жених Хину (теперь уже бывший жених, в том числе её усилиями — что надо и не надо случилось прямо на этом столе). У Йоко давно не было мужчины тогда плюс злость на кузину превысила все пределы, а рабочий кабинет хорошо изолирован.

В общем, жениха у двоюродной сестры после того не стало. Этот армеец, пришедший вслед за наследником автомобильных магнатов, понравился больше — но сработали моральные стопоры. Не хотелось Йошиде ощущать себя кошкой, на которую могут легко залезть абсолютно все встретившиеся по пути коты.

Ещё через полсуток глава двадцать четвёртого этажа о своей неуместной принципиальности пожалела, но было поздно — поезд ушёл, этого парня увела полиция. Сейчас боги дали возможность исправить упущение.

— Чем могу помочь? — поинтересовалась она через полторы чашки чая и после пары минут разговора на отстранённые темы.

Всё это время магистр психологии аккуратно фиксировала живой интерес посетителя в свой адрес — того самого плана интерес, который волновал и её.

Неужели бинго? Неужели всё взаимно? Профессиональные навыки большей частью куда-то резко испарились.

— Я к вам снова с дурацкой просьбой и снова неформально, — крепкий и сильный мужчина с умными глазами потупился.

— А просьба личная или по работе? — улыбнулась Йоко.

В отличие от собеседника, она отлично знала, как вести подобные беседы — и в роли женщины, и как выпускница своей кафедры, и как хозяин текущего кресла.

— Мне нужно понять, находится ли сейчас в этом здании Решетников Такидзиро, — министерский поднял глаза. — Я отлично понимаю всю беспредельность запроса, поэтому на отказ не обижусь. Но и не спросить не могу — служба.

— Ещё б вам обижаться, — хохотнула Йошида. — Одинокую девушку посредственной внешности вечно все поюзать хотят, — она с картинной физиономией провела ладонью от горла до пояса. — Потом на неё ещё и обидеться — вообще за гранью. Согласны?

— Я категорически не собирался вас использовать. — Армейский смотрел твёрдо, находился на расстоянии вытянутой руки, мимика и глаза не гуляли. — Более того. В прошлый раз после разговора с Решетниковым я хотел зайти к вам с уже совсем другим предложением, переходящим в просьбу.

— Каким? — по лицу безопасницы разобрать ничего было нельзя (положение обязывает), однако в душе неожиданно запели птицы.

Мне пора замуж, подумала Йошида. И после свадебной церемонии — медовое путешествие на юг, с бурным ночным времяпровождением и всеми сопутствующими деталями. И забеременеть в первый же месяц.

Засиделась я в девках, точка, как говорит Хину. Плевать на карьеру. Надо срочно делать семью.

— Я хотел предложить вам уйти с работы вместе со мной. Ресторан выбираете вы, ужинаем вместе, завтракаем после этого тоже.

— А вы не стеснительный, — внешне беззаботно, на самом деле поощряюще, улыбнулась Йоко ещё шире.

— В нашем возрасте уже некогда сомневаться. Я понимаю, может показаться глупостью, но на этом этапе, когда встречаешь ТОГО человека, пора действовать. — Министерский старательно себя контролировал, однако его настоящие мысли сквозь невербалку нет-нет да и пробивались.

И мысли эти хозяйке кабинета определённо нравились. Сумасшедшие — сказал бы о них двоих кто-то со стороны, но Йошида Йоко никогда не старалась думать как все и действовать как все. Не подобно младшей сестрице (боже упаси, к чему лишний эпатаж) — но, но, но.

— К сожалению, в прошлый раз я покинул ваш небоскрёб не совсем по своей воле, — гость снова потупился. — Уводившая меня полиция была далека от романтики, затем пришлось гасить аврал на работе. Исправляюсь: пойдёмте куда-нибудь сходим?

— Сперва ответим на ваш вопрос, раз уж вы набрались наглости, — ровно кивнула безопасница. — С такими-то просьбами.

— Поможете? — в глазах визитёра вспыхнула надежда.

* * *

Там же, через четверть часа.

— Ну, турникет наш с вами персонаж не проходил. — Хозяйка кабинета сложила пальцы в замок и положила на них подбородок. — Отметка электронного пропуска в системе отсутствует — значит, формально здания не покидал.

Она чуть развернула экран лэптопа так, чтобы было видно гостю.

— Я не очень ориентируюсь на объекте, — подобрался тот. — Этот приговор окончательный или возможны варианты? Он сто процентов внутри или есть способы обойти турникет?

— Способы есть, — честно ответила Йошида.

— Какие?

— Самое первое, что приходит в голову. Если он ушёл вертолётом с крыши (там у нас посадочная площадка) — в этом случае фиксация пропуска на выходе не производилась. А в здании его по факту уже нет.

— И часто Решетникову у вас дают вертолёты? — глаза армейца округлились. — У него же вроде бы не такая высокая должность?

— Стажёр логистики, — хмыкнула безопасница. — Самый низ пищевой цепочки. Но «не имей миллиона деньгами, а имей миллион друзей». Вертолёт есть у семьи Хаяси, с вашим подопечным этим транспортом они регулярно делятся. — Йоко сменила директорию и открыла другой файл. — На прошлой неделе Решетников вон, на таможенные склады этим вертолётом летал. После того с невысокой должности его чуть повысили.

— Непостижимо. — Взгляд гостя расфокусировался.

Они только что нахрапом попытались «между делом» посетить по надуманному поводу директора IT, однако из затеи ничего не вышло.

— Кроме того, авралы были не только у вас. Кое-какие приключения и нас не миновали, снова с вызовом полиции.

Босс двадцать четвёртого этажа рассказала в подробностях, как метис защищал голых Хаяси и Уэки от интересных поползновений разработчика МАЦУСИТЫ:

— По инерции на многих постах стоят люди Эдогава-кай, — она тоскливо вздохнула, отыгрывая хрупкую и ранимую. — Если Решетников покинул здание инкогнито, да в сговоре с ними — не факт, что доложат честно.

— Последнее должно же остаться на камерах? — кандидат в спутники на сегодняшнем ужине в дорогом статусном заведении цепко среагировал на важную подробность.

— Не порадую, — мрачно остудила его энтузиазм Йошида. — Видеонаблюдение входной группы после всех событий из моей подведомственности на время перекочевало в IT. Надо запрашивать их директора Уэки Уту — особый режим, мои полномочия порезали.

— Если не секрет, в чём подоплёка? Я уже смирился, что ясности не будет, но просто интересно. После чего вам стали доверять меньше?

— После того внутреннего путча. Против меня часть департамента безопасности восставала, — Йоко похлопала по столешнице, — Эдогава-кай помогали восстанавливать контроль и управление.

— А если с другой стороны зайти? Камеры не на нижних этажах, а на верхних? — посетитель ненавязчиво продемонстрировал, что тоже в вопросе ориентируется. — Можем попытаться посмотреть его выход на крышу? Мне бы этого хватило. У вас же точно остался какой-нибудь левый доступ?

— Давайте пробовать. — Безопасница подвинула к себе ноут.

* * *

Ещё через 3 минуты.

Это было досадно.

— Давно я так в дерьме не купалась. — Йоко сжала виски и сомнабулически качнулась вперёд-назад.

— Что там? — гость приятно встревожился, но заглядывать в чужой экран поостерегся.

— Напоролась на закладку, — мрачно ответила психолог. — Коллеги оказались до неприличия аккуратными и оставили сторожок — полезет кто-либо или нет.

— Кто именно из коллег, вы в состоянии определить? Или хотя бы предположить? — голос крепкого мужчины стал просящим. — Для меня это может быть принципиально важным.

Йошида саркастически фыркнула:

— Чего уж теперь. Какие секреты.

И повторно развернула лэптоп, активируя выключенный звук.

Помещение наполнилось голосом сгенерированной искусственным интеллектом физиономии Уэки-младшей:

— Вот зачем ты сюда лезешь? Где официальный запрос? Время для служебных записок о твоем несоответствии должности не лучшее, но ты же понимаешь, что за мной не заржавеет?

— Какая она и правда предусмотрительная, — констатировал министерский после того, как Йоко в деталях пересказала вторую часть раскладов. — Н-да уж. Кто бы мог подумать, мины уже и в интернете… Пойдёмте в ресторан?

Последняя фраза отличалась тоном, хандра хозяйки кабинета мгновенно рассеялась.

— Вы мне очень помогли, — армеец гипнотизировал взглядом с короткой дистанции. — Я уверен, что теперь знаю правильный ответ на все свои вопросы. Идёмте?

— Не сейчас, — покачала головой безопасница. — Реалистично договориться часа через полтора-два — прямо в эту секунду выйти не смогу.

— Будете пытаться самортизировать последствия? — армеец кивнул на ноут.

— В том числе.

— Тогда не буду стоять над душой. Подъеду, во сколько скажете, на директорскую парковку? Меня по вашей команде пропустят?

— Да, — номерами телефонов они уже обменялись.

— Извините, что пострадали из-за меня. Постараюсь максимально скомпенсировать все негативные последствия — как и где смогу. — Посетитель церемонно попрощался. — До встречи ближе к семи.

— До встречи.

* * *

— Спасибо. Да. Мне удобно. Буду вовремя. — Хонока разорвала соединение и с облегчением вытерла пот со лба — даже пальцы дрожали. — Ну и идиотизм, — она легонько стукнула затылком в стену, чтобы снизить накал эмоций. — Неужели это я.

Новомодных коучей по всем возможным и невозможным дисциплинам, наводнивших интернет, она всегда держала за аферистов. До последнего времени — пока Ута не сообщила о Коюме Хинате, тренере женского сексапила.

Финансистка, старательно анализируя тараканов в своей голове, на каком-то этапе с подругой согласилась: хуже не будет, деньги за одну индивидуальную сессию смешные. То есть, для кого-то с нижних этажей может и значительные — но не для молодой главы департамента финансов и не в связи с ценой вопроса.

Если эта уверенная в себе Коюме, возрастом хорошо за сорок, выглядящая на полтора десятка лет моложе, поможет младшей Хаяси разобраться в себе как в женщине — никаких денег на такое не жалко. Любые деньги можно заработать, а вот испорченные нервы и слитое в унитаз время никто не вернёт, ни единой секунды.

Внезапно тренькнуло уведомление, настроенное дистанционно хитрозадой Утой. Хонока мазнула взглядом по экрану рабочего планшета и застыла: айтишница мало того, что ввязалась в мутные игры с законом, так ещё её явочным порядком (и задним числом) пригрузила.

… Попытка несанкционированного доступа… Терминал номер… Владелец рабочего места… Идентификационный уникальный номер сотрудника корпорации…

Начальница секретариата финансов за какой-то миг вспотела: старшая сестра Хьюги, нынешняя глава безопасности Йошида, попыталась пролезть в кое-какой блок, к её компетенции уже не относившийся.

Хаяси-младшая возмутилась, подорвалась с места и рванула на двадцать четвёртый этаж:

— Пока совет директоров поменяют, я тебя удавить успею! — негодование било через край.

Сперва одна подвешивает на шею обезьяну — спихавает задачу, от которой не откажешься. У финансов что, своих дел нет, что ли⁈

Потом эта дура лезет, куда запрещено. Ещё и для чего. Йошида даже не топ! Так, сервисная функция!

А скоро встреча с Коюме — Хонока решила всерьёз взяться за прокачку своего сексапила и имиджа.

Ута, поганка такая, всё рассчитала точно: именно у департамента финансов имелись рабочие действующие рычаги давления на безопасность. Хаяси обдумала, что говорить, пока ехала в лифте: как говорят в иных местах, «по зубам проштрафившемуся надо дать так, чтоб его кровь и слюна забрызгали всех остальных, стоящих с ним в одном строю».

Глава 13

Уже перед самым двадцать четвёртым Хонока притормозила — сделала над собой усилие, чтобы успокоиться. Директорский лифт позволял, она хлопнула по кнопке остановки кабины, затем по второй, в середине маршрута отправляясь в противоположную сторону.

Выгрузившись на верхних этажах, финансистка процокала каблуками по белому мрамору мимо ресепшена АТЛЕТИКИ:

— Хьюга-сан у себя?

— Пожалуйста, подождите. — Вместо привычных девиц за стойкой поднялся крепыш лет двадцати восьми в строгом, но крайне недорогом костюме.

— Что? — тормозить она не собиралась.

Энергичный сотрудник, казалось, размазался в воздухе, чтобы материализоваться между ней и входной группой:

— Примите мои искренние и глубочайшие извинения. Спорткомплекс переведён на не совсем стандартный режим охраны в связи с будущими соревнованиями — пожалуйста, уделите мне половину минуты. Могу попросить ваш пропуск?

Хонока вынырнула из кровожадных планов по размазыванию обнаглевшей безопасности и протянула вперёд бейдж, висевший на шее на тесьме:

— Достаточно?

— Хаяси Хонока, Начальник секретариата департамента финансов корпорации Йокогама. Благодарю. — То ли простой охранник, то ли новый менеджер по работе с клиентами поднял невозмутимый взгляд. — Хаяси-сан, мои глубочайшие извинения, ваш бейдж является электронным документом другой компании, не нашего клуба. Можно ваш абонемент сюда?

Её глаза раскрылись шире:

— Директорский допуск! Я — член Совета Директоров Йокогамы. По действующему соглашению…

— А-а-а. — Тип непринуждённо хлопнул себя по лбу. — Мои извинения. Вы просто очень красивая — я и вытаращился, как идиот, ушами хлопаю.

— Что? — она подняла правую бровь, наклонила голову к плечу и обозначила улыбку.

Знающие её близко испугались бы — сообразили бы, к чему клонится.

— Вы очень красивая, — вздохнул её приблизительный ровесник, обитающий, впрочем, на принципиально иных социальных уровнях. — В глазах — нотка власти, нашему с вами возрасту обычно не свойственная. Судя по бейджу вы ещё и топ-менеджер, но я это только сейчас сообразил, после вашего объяснения. Засмотрелся и забыл инструкцию.

— Какую? — она в последнюю секунду решила не газовать и обструкцию не устраивать.

Кажется, на меня плохо влияет Ута, подумала Хонока. Какой-то студент на подработке распустил слюни, а я уже и уши развесила.

— Примерно шесть часов назад режим охраны Атлетики изменен. Я новенький, но на тему посетителей вашего плана предупреждали.

Хаяси качнулась вперёд-назад на каблуках и выдала то, чего ни раньше, ни в нормальных условиях никогда бы не сказала:

— Вы же со мной сейчас общаетесь на равных, я не ошибаюсь?

Вырвалось само. Имидж что ли менять время от времени.

— Ну да, — тип достал между делом из нагрудного кармана радиостанцию. — Мы с вами примерно одного возраста, вы тоже ходите в этот спортклуб, выглядите обаятельно и подтянуто. По глазам заметно, человек со стержнем, не размазня. Нормальная, хотя и женщина. Ой, я опять что-то не то несу.

В следующую секунду Хонока обозначила более сдержанную улыбку, что в переложении на реалии Уты было бы равноценно минуте истеричного хохота.

— Хьюга-сан, ноль-одиннадцатый от входа беспокоит… в клуб идёт искать вас посетительница Хаяси Хонока, бейдж Начальника секретариата… клубной карты предъявить не может… — Парень так и не осознал всей гаммы чувств топ-менеджера. — Проходите, Хаяси-сан. Извините за задержку. Приказ Хьюги-сан был: с сегодняшнего полудня безлимит топ-менеджмента Йокогамы на паузе. Проход каждого такого посетителя, как вы — с её личного одобрения.

Финансистка медленно кивнула:

— Логично. Были с утра определённые перестановки в верхах. — Поскольку Хину вышибли из мажоритарных акционеров родные родители, глава регулярного менеджмента и на последний расширенный Совет Директоров демонстративно не явилась, давая понять, что дела корпорации её больше не интересуют.

Впрочем, одна разбитная айтишница там дала всем и без помощников прикурить, хмуро подумала Хаяси. Боюсь представить, что бы они вдвоём могли учинить. С Хьюгой-младшей.

— Я не в курсе ваших перестановок, но здесь мы сегодня сменили охрану. Насколько знаю от сятэйгасира-хоса, быстро наша работа в АТЛЕТИКЕ не окончится. — Обитатель во всех смыслах низов не комплексовал, не пытался что-то изображать, говорил, как с близкой.

Ещё лучисто улыбался, намеренно или ненамеренно обливая потоками феромонов. Хотя она видела его первый и скорее всего последний в жизни раз.

— Сятэйгасира-хоса? Вы — тоже из структуры?.. — уточнила она.

— Да, я из Эдогава-кай. Хьюга Хину-сан посчитала, что объект олимпийского класса на верхушке небоскрёба, ставшего ей резко чужим, нуждается в небольшой реструктуризации, — он говорил простодушно и искренне. — Предыдущей охранной компании она выплатила хорошие отступные за досрочное прекращение контракта, теперь здесь работаем мы — во избежание.

— Во избежание чего? — о боги, неужели я поддерживаю этот разговор.

— Всяких интересных приключений в вашем здании, — серьёзно ответил парень.

— Привет. Ты ко мне? — в конце коридора появилась хозяйка бассейна, одетая в длинный махровый халат поверх спортивного купальника.

— Да. Дело появилось срочное. Секунда. — Хонока повернулась к крепышу. — Примете напоследок совет от незнакомой женщины?

— Буду благодарен, — доброжелательно захлопал глазами тот. — Вы красивая и неглупая. Совет от человека вашего уровня может оказаться весьма ценным.

— Оставайтесь таким, какой вы есть. Никогда не пытайтесь понравиться женщинам специально, просто будьте собой. Если у вас ещё нет девушки, вами способна заинтересоваться любая — если не занята, тоже свободна.

— Соблазняешь мой персонал? — нестеснительная, а большую часть жизни и вовсе наглая, Хьюга подошла вплотную. — Вас познакомить? — со своей улыбкой снисходительной модели, раз в год выбравшейся в собственный фан-клуб, пообщаться с фанатами-задротами.

— Спасибо, сама справлюсь. — Хонока вдруг резко осознала, что чувствует Ута, когда ту начинает нести. — Если захочу. Это не то, что ты подумала.

— Я без претензий, — Хину по-свойски подхватила под локоть, увлекая внутрь. — Что стряслось?

— Спасибо большое. У меня есть невеста, мы любим друг друга и скоро женимся, — раздалось из-за спины. — Но я услышал ваш совет. Обязательно приму к сведению.

Финансистка бесшумно, но глубоко вздохнула и подумала: если бог действительно разговаривает с людьми языком жизненных обстоятельств, то некоторые его информационные посылы понять бывает практически невозможно.

* * *

— Дальше не пойдём. — Она остановила Хьюгу за углом, когда они скрылись из поля зрения такого незакомплексованного охранника. — Твоя кузина… — Хаяси пересказала суть манипуляций Уэки с искусственным интеллектом, упомянула сработавший сторожок и добавила, что Йошида пыталась провести постороннего в закрытую зону. — Я ехала к ней, чтоб вправлять мозги. В последнюю секунду решила потратить пять минут — перед скандалом на двадцать четвёртом сообщить тебе.

— Спасибо. Пошли, я за минуту переоденусь — сходим вместе.

Хонока хотела скептически ухмыльнуться на тему чужого расчёта времени, но в деловой костюм Хину действительно влезла со скоростью звука — натянула его поверх купальника.

— Сейчас, только пару крепких ребят возьмём, — где-то даже заботливо сообщила глава регулярного менеджмента финансистке, ковыряясь в вещах. — Для сложного разговора.

— Что ты задумала⁈ — напряглась Хаяси. — Уволить или задоминировать я её и сама могу — есть ещё рычаги у департамента. Тебе сказала потому, что твоя родственница. Мало ли.

— Да твори с ней что хочешь! До неё мне дела нет. Ты же не думаешь, что я буду выгораживать кого-то, хоть и родню? — искренне удивилась пловчиха, доставая из вороха всякой всячины туфли на каблуке от Kenzo тысяч за сто семьдесят йен.

Премиальная обувь хранилась у Хьюги в картонном ящике вместе с видавшими виды кедами, сланцами от Chanel (тоже не копейки, в районе пятизначной цифры), заурядными кроссовками и двумя парами ласт — на руки и на ноги. Отдельной кучкой в ящике лежали россыпью носки (неясно, чистые или после кедов).

Интересно, как ласты на руки называются? Наверняка должно быть своё слово? Спрашивать Хаяси не стала.

— Здесь не поняла, — напряглась повторно финансистка после чужих вводных. — А куда ты собралась тогда, если до двоюродной сестры тебе нет дела?

— У Йоко-тян сидит характерного вида мужчина с повадками государственного служащего. Ты сама сказала.

— Мне в голову не пришло, что ты из-за него соберёшься за секунду. — Не удержалась от шпильки Хаяси.

— Из-за Решетникова, — педантично поправила пловчиха. — Сам тип мне тоже по шарабану, как и сестрица. Погнали.

По пути к ресепшн из бокового коридора за их спиной бесшумно возникла даже не пара, а троица крепких ребят весьма характерной внешности. Хьюга буднично ввела их в курс дела так, что у Хоноки волосы дыбом встали:

— Ты в своём уме⁈ — она попыталась образумить маргиналку в директорском лифте.

— Более чем. Я знаю, что делаю, — кивнула пловчиха. — Ты можешь по-быстренькому напинать кузину и свалить: на твоём дальнейшем присутствии я не настаиваю. Дальше мы сами.

— Лишняя свидетельница, — ничуть не стесняясь, как на неодушевлённый предмет, кивнул в сторону финансистки старший тройки гангстеров. — Потом на суде проблем не будет? Вы уверены, что она будет молчать?

— Выполнять команду. — Холодно бросила глава Регулярного Менеджмента далеко не рядовому бойцу Эдогава-кай. — На суде мы будем отвечать по всей строгости закона и ничего ни от кого не будем скрывать.

Таким тоном сказала, что в дополнение ко встопорщившимся волосам у Хаяси на лоб полезли и глаза:

— Что ты творишь⁈ — зашипела она, беспомощно озираясь по сторонам.

— Внимание всем. Коррекция, — пловчиха подняла ладонь над плечом.

Сопровождение вздёрнуло подбородки.

— Хонока-тян, предлагаю. Ты высказываешь моей сестрице всё, что считаешь нужным, первая, — продолжила Хину. — Расставляешь все точки над строкой, закругляешься и потом убываешь.

Финансистка подумала, что совсем не знает коллегу. Точнее, на что та способна. А вслух сказала:

— Куда я потом убываю?

— Не куда, откуда. С двадцать четвёртого этажа — куда хочешь. Дальнейшее тебя касаться не будет. Меньше знаешь — спокойнее спишь.

— Не могу поверить. Я просто не могу в это поверить, — Хонока сжала ладонями виски.

— Не хотела тебе раньше говорить, но иначе ты, видимо, в чувство не придёшь, — по виду искренне вздохнула собеседница. — Вот именно из-за этого твоего настроя вы вместе с Уэки барахтались на полу против Танигути вдвоём! И сами в моменте не справлялись! Извини за прямоту. Ибо моральный дух рулит! У тебя он на ноле.

— Можно подумать, ты дала укорот Дзиону-куну, — фыркнула Хаяси машинально. — В такой же ситуации. Своим героическим настроем.

— Запись же есть в каталоге, — равнодушно пожала плечами пловчиха, откровенно теряя интерес к беседе. — У тебя специальный допуск от IT, сама говорила. Зайди да посмотри по ключевым лицам? Программу распознавания Уэки тебе наверняка оставила. Время: менее суток до вашего с ним инцидента. Место: приёмная моего департамента.

— Всем стоять, — неожиданно для самой себя скомандовала Хонока, когда они вышли на этаже безопасности. — Три минуты. Погляжу ролик — двигаем дальше.

Нужные файлы благодаря подсказке нашлись сразу. На записях с трёх точек Хьюга-младшая после непродолжительного общения… финансистка перемотала назад и просмотрела дважды — хоть глазам не верь.

Пловчиха в прямом смысле подняла любителя распускать руки в воздух на колене. Ударом по гениталиям. Накануне.

— Вот это да, — шумно выпустила воздух сквозь сжатые губы финансистка, неаристократично почёсывая затылок. — Я не знала. Слушай, спасибо от всего сердца. Хоть ты ему…

— Расслабься, — отмахнулась хозяйка АТЛЕТИКИ. — Я просто пытаюсь до тебя донести, что знаю, что делаю. На тему возможных юридических последствий ты права — к тебе оно не должно иметь отношения. Поэтому раздаёшь слонов Йоко и уходишь, а дальнейшее тебя не касается. Точка.

* * *

— Как вы здесь оказались⁈ — Йошида добросовестно изумилась, когда они все столкнулись в конце коридора лоб в лоб.

— Допуск акционера, — спокойно ответила Хьюга, перехватив Хоноку за запястье.

— Ты же с утра уже пустая? — озадачилась старшая из кузин.

— Во-первых, пока с должности не порезали. Во-вторых, у главы финансов по-любому рабочий доступ есть. — Пловчиха то ли владела собой на высшем уровне, то ли вправду особых эмоций не испытывала.

Несмотря на то, чем собиралась заняться прямо сейчас — Хаяси знала не понаслышке.

— Пожалуйста, не так быстро. — Хьюга обратилась к мужчине, который недавно падал в её бассейн и покинул тогда здание в сопровождении полицейского патруля. — К вам есть вопросы, уважаемый сотрудник министерства обороны.

— Боюсь, вынужден отказать. — Чиновник безукоризненно вежливо поклонился. — Счастливо оставаться, — он издевательски улыбнулся главе регулярного менеджмента, затем посмотрел на Йошиду, целуя перед собой воздух. — До связи. — И шагнул вбок, чтоб обойти живое препятствие по дуге.

Пловчиха сделала синхронный шаг в ту же сторону, загораживая дорогу:

— Не могу принять вашего отказа. Вернитесь в кабинет моей сестры. Это не просьба, исполнять.

Хьюга смотрелась так естественно, что маячившие за её спиной борёкудан уже не казались чем-то чужеродным на территории Йокогамы.

Хоноке захотелось громко икнуть: а ведь пловчиха с детства росла вместе с гангстершей Миёси, припомнила финансистка. В доме оябуна Эдогава-кай Хину — всё равно что вторая дочь. Получается, коммуникационный инструментарий у Директора Регулярного менеджмента Йокогамы — из того же разряда?

От напряжения потянуло нервно хихикать, Хаяси снова сдержалась. Хлопнув Хину по плечу, она напомнила:

— Дай мне минуту. — Потом повернулась к старшей из сестёр. — Йошида-сан, вы только что прямо нарушали известный регламент, я к вам в связи с этим. С какой целью вы интересовались файлами видеонаблюдения с камер вокруг посадочной площадки?

— Мы сейчас не будем этого обсуждать, — свысока бросила безопасница. — С тобой, Хонока-тян, — после паузы.

А вот это уже являлось прямым оскорблением. Хаяси почувствовала себя униженной, к щекам прилила кровь.

— Она специально тебя раскачивает, — спокойно произнесла Хьюга, ощупывая безопасницу и военного взглядом любопытной пантеры. — Не ведись.

Но Хоноку уже было не остановить.

— Порезать тебе сейчас бюджеты, начиная со следующего часа? Чтобы даже вшивую компенсацию транспортных расходов вы у меня год выбивали? — Хаяси собрала волю в кулак, чтоб голос не дрогнул, глаза не моргнули.

— Заправимся за свои, — внешне спокойно нашлась Йоко без паузы.

— Слово сказано. Тебе жить. — Любой скандал сейчас противопоказан, это финансистка отлично понимала.

По крайней мере, в таком составе и в этом коридоре противопоказан: несмотря на то, что «физики» в здании теперь представлены исключительно людьми Эдогава-кай, двадцать четвёртый этаж — это не только физзащита.

Это ещё много других функций и отделов, от работников которых коридор пусть и не дымился, но даже в это время явно не пустовал.

— Следи за руками. — Хонока усилием воли стремительно вернула психику в ресурс, вывела на экран рабочего планшета нужную программу, подтвердила допуск и на глазах двоюродных сестёр за четверть минуты абсолютно волюнтаристски внесла никак не дружеские изменения.

Она обнулила ВСЕ служебные банковские карты ВСЕЙ безопасности, приостановила платежи по ВСЕМ их контрактам — начиная от абонентского обслуживания различных видов техники и заканчивая блокировкой личного счёта Йоко как директора департамента.

Последняя, видимо, не утратила способности шевелить мозгами, поскольку в следующую секунду разволновалась (даром что степень по психологии):

— Что ты творишь⁈

— Первая часть окончена, приступаю ко второй, — холодно отбрила Хаяси, не собираясь останавливаться.

Что Йошида ориентируется в топ-версии приложения банк-клиент департамента финансов, было очевидно.

Дальше Хонока сформировала и за собственной подписью отправила в банк заявление о своей ошибке — дескать, она перечислила сотруднику на двенадцать миллионов йен больше за последний отчётный период.

— Это незаконно! Тебе конец! Ты ответишь за это! — родственница Хину разразилась площадной бранью, поскольку её телефон тут же тренькнул пуш-уведомлением — банк сообщил о резко появившейся дебиторской задолженности в десятки тысяч долларов. — Это прямой подлог!

— Согласна. Я ошибаюсь. Отвечу по всей строгости закона — ты же наверняка сможешь отозвать ордер и отменить моё самоуправство через суд, — честно признала Хаяси. — Я сейчас откровенно злоупотребила своими полномочиями и спецификой твоего индивидуального уникального контракта с Корпорацией.

Суть фокуса была в том, что ещё на заре зарождения искусственных интеллектов (в их сегодняшнем виде) предшественник Йошиды лично работал в высших кругах. В том числе методами, которые он сам называл «негласным аппаратом». На том этапе популярным финансовым инструментом, помимо прочего, были его личные гарантии-поручительства.

По факту так: тогдашний глава двадцать четвёртого этажа периодически должен был демонстрировать ну очень солидные суммы на личном счёте. По предварительной заявке Департамент Финансов их ему зачислял, на следующий день или через день отзывал — форма безакцептного снятия оговаривалась отдельным допом.

Глава этажа сменился, процессы пока остались.

Сейчас Хонока поступала абсолютно нечестно. Тонкость, даже две: суд действительно со скоростью звука отменит несуществующий долг Йошиды, взятый из воздуха — чистая правда. Нужно ровно три минуты и выгрузить банковские логи (нынешнее электронное правительство любому судье позволяет).

Второй момент: само разбирательство случится никак не мгновенно. Висящий всё это время минус в спайке с отсутствием доступа к любым финансам — стресс, что финансистке Хаяси ясно как божий день.

«Иногда ты не можешь ничего, кроме как заставить противника нервничать», фраза всплыла в голове не пойми откуда. Хонока отлично понимала своё бессилие перед конкретной парой, как и то, что могла лишь потрепать Йошиде нервы — но именно это она собралась отработать по верхней планке.

Глядишь, секунда тут, секунда там. Кому-то в Пекине будет легче. Она изо всех сил убеждала себя, что действует сейчас исключительно в интересах государства. Через секунду даже сама этому поверила.

— Спасибо. — Хьюга, ломая чужие шаблоны, слоном вклинилась в беседу. Всё это время пловчиха пристально смотрела на армейца и сестру. — Хонока-тян, я увидела, что хотела. Можешь отзывать запрос в банк, дальше мы сами. — Спортсменка кивнула на экран планшета.

Хаяси послушно отменила последние действия.

Крепкие ребята Эдогава-кай взяли тем временем в оборот чиновника: подхватили подмышки, подняли в воздух и понесли в кабинет Йошиды.

К чести типа, он лишь иронично поинтересовался:

— И что дальше?

— Поставьте на пол, ведите ногами. — Хьюгу в этой жизни было не прошибить, видимо, ничем. — Персонально вам, подполковник-сан: вы не можете развернуться и уйти.

Подгадали момент, когда других сотрудников вокруг нет, поняла финансистка.

— Для вашей информации. Йошиде Йоко мы сейчас будем задавать за закрытыми дверями крайне неприятные вопросы — если вы каким-нибудь чудом вывернетесь и свалите. В отличие от вас, она является кадровым сотрудником Йокогамы и в её адрес у нас, как у действующих членов совета директоров, правовых полномочий побольше, чем в ваш. Пусть потом жалуется.

Глаза безопасницы распахнулись, челюсть отвисла — такого от близкой родственницы она не ожидала.

— Если я верно оценила ваши романтичные перемигивания, вы сейчас сами не захотите оставить конкретную женщину наедине с нами, — припечатала Хьюга. — Если вы мужчина и если за вашим взглядом в её глаза что-то стоит. ВАШ ХОД, офицер-сан. — Она махнула рукой, гангстеры поставили на пол армейца, но не отпустили.

Разговаривает как мафиози, ошарашенно думала Хонока. Предложение из разряда тех, от которых не выйдет отказаться.

— Я тебя в суде разую и раздену, — пообещала Йоко через секунду финансистке, меняя тактику.

— Нахрапом не вышло? — Хонока ожидала чего-то такого, поэтому спокойно набрала Миёси Моэко.

Удивляясь собственной отбитости, Хаяси-младшая потратила на беседу ровно минуту:

— … привет… тут сестра Хину под твоего подзащитного рыть начала вместе с армейскими. Я ей отрубила бабло… да, и персонально, и всему их департаменту… Она меня грозит в суд потащить… защитишь как адвокат?… Спасибо.

Дальше финансистка подняла глаза и спокойно сказала безопаснице:

— Можешь подавать в суд — отвечу по всей строгости закона. И ещё, тебе просили передать, что посты Эдогава-кай в здании не только для красоты.

— Что за гнусные инсинуации и угрозы намёками? — выдавила из себя со змеиной улыбкой Йошида.

— Понимай как знаешь.

Глава 14

Следующая четверть часа размазалась в сознании как если бы Хонока напилась. Хьюга долго обсуждала что-то с кем-то по телефону — ещё из бассейна она сделала звонок, нынешний разговор являлся его продолжением.

Троица сятэев препроводила армейца в нужный кабинет, Йошиду под руку вела Хьюга. Внутри чиновника сразу зафиксировали на стуле, лишая возможности активно двигаться.

— Чего ждём? — поинтересовалась сперва Йоко и почти сразу с ней — сама Хаяси, когда спортсменка закончила общение с неизвестным абонентом.

— Уже дождались, — ответил старший из гангстеров, сверившись с экраном своего смартфона. К беседе Хину он внимательно прислушивался. — Все нужные рядом.

Один из его людей только что бегал вниз и в эту секунду вернулся с незнакомым типом в очках.

— Проходной двор, — проворчала безопасница, косясь на кузину.

— Добровольно расслабится или?.. — очкарик средних лет, слеповато щурясь, впился взглядом сперва в министерского, затем в сятэйгасира Эдогава-кай.

— Сейчас узнаем, — кивнул якудза. — Подполковник-сан, мне нужно получить ответы на кое-какие вопросы.

— Ничем не препятствую, — широко улыбнулся чиновник, демонстративно косясь на удерживающих его мордоворотов.

— Эти ответы я должен получить от вас. Способом, который исключает недостоверность по определению.

— Как вы себе это видите? — на лице армейца проступил ненаигранный интерес. — Я внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Вам будет сделана инъекция — введён определённый препарат. Сама процедура, все вопросы и ваши на них ответы будут зафиксированы документально и на видео, — гангстер деловито устанавливал на столе Йошиды штатив, закреплял в нём какой-то гаджет. — Копию прямо сейчас могу начать лить вашему начальству на любой ip-адрес, какой хотите.

— Нестандартно, — признал армейский, поёжившись.

— Мы не бандиты. Мы не делаем из мероприятия секрета — как Хьюга-сан и сказала, за свои действия мы готовы отвечать. Забегая вперёд и предвосхищая ваши возможные возражения: ваших конституционных прав никто не ограничивает, на вашу свободу никто не посягает, а…

— Принудительный наркодопрос? — искренне развеселился офицер. — Меня? Вами?

— Да. — Спокойно кивнул борёкудан.

И больше ничего не сказал.

Хоноке стало жутко от такого, она покосилась на Хину. Это не может быть правдой, мне это всё снится, такого просто не может быть.

Ей захотелось потереть виски и зажмуриться.

— У вас должны быть чертовски серьезные основания для такого. — Гость Йошиды зримо напрягся. — Я сейчас даже не обсуждаю варианты акробатики — что будет, если я с вами не согласен в принципе.

— Вы не боец. Точнее, не специалист нашего профиля, — сятэйгасира буднично, не рисуясь, ударил правым кулаком в свою левую ладонь. — Даже в сравнении с любым из нас, хоть и с ним, — кивок на ботанистого вида очкарика. — Мои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, подполковник-сан, — поклон. — Я не имею ничего против вас лично, мы просто по разные стороны баррикад. Досадная банальность.

— Это бред! Вы вообще уже с ума посходили⁈… — Йоко возмущённо задрала брови вверх и набрала воздух для продолжения тирады.

— Йошида-сан, — ещё один поклон вежливости старшего крепыша, в этот раз более глубокий. — Я не дурак, не псих и не дилетант. Вы согласны с моим последним утверждением? Как обладатель вашей научной степени, вы же видите мой IQ? — он приложил палец ко лбу и впился вопросительным взглядом в хозяйку кабинета. — Ну или хотя бы предполагаете?

— Какой университет⁈ Кто был научный руководитель⁈ — оживился очкарик в сторону Йошиды, выныривая из размышлений.

Вопрос повис в воздухе без ответа.

— Объяснитесь полностью, — сухо предложил армеец.

В эту секунду Хонока окончательно приняла тот факт, что происходящее ей не снится. Чиновник (это тоже было понятно) явно прикинул кроме физических кондиций оппонентов что-то ещё, ей недоступное. Он сделал свои выводы и сейчас продолжал разговор, исходя из них.

— Вам по медицинской процедуре рассказать или по преамбуле? — безукоризненно вежливо уточнил гангстер.

— Второе.

— Начну с конца. Вы понимаете, что значат все эти лишние люди рядом с нами? — борёкудан повёл рукой. — Хьюга-сан? Хаяси-сан? Йошида-сан? По классике, во время нашего с вами разговора в таком антураже их быть не должно.

— Если б не Йошида-сан, можно было бы предположить, что вы решили пойти по головам, — хмуро ответил чиновник. — Хотя я не до конца понимаю технически, как бы вы рассчитывали списать Йошиду Йоко в её собственном кабинете на её собственном этаже. Даже несмотря на то, что охранники в здании — ваши люди. Есть ведь и другие отделы.

— Списать в данном контексте — это то, что я думаю? — безопасница нахмурилась и обратилась к младшей сестре.

— Угу. Стереотипно считается, что свидетели таких мероприятий долго не живут, — вежливо отозвалась Хьюга.

— Продолжайте, — стиснул зубы помрачневший сильнее армеец.

— Будь мы рядовыми бандитами, работай мы в личных корыстных интересах — я бы на вас за ваши предположения не обиделся, — якудза снова поклонился.

— А это не так? В чьих интересах вы работаете сейчас, если не в личных и корыстных?

— Отвечу на ваш вопрос подробно. — Сятэйгасира взял из рук очкарика чемоданчик, положил его на стол и принялся выкладывать медицинские прибамбасы. — Министерство иностранных дел Японии обратилось официально к Миёси Мая за помощью. Если коротко, гражданин Китая, перед которым Япония очень виновата, нуждается в очень быстрой транспортировке сюда, к нам на Хонсю. В вашем Главном Штабе лично ваш отдел закусился с агентурным и живого человека в подковёрных играх решили слить — внутренняя конкуренция за благосклонность Принце…

— ЗАМОЛЧИТЕ! ЭТО КЛАССИФИЦИРОВАННАЯ ИНФОРМАЦИЯ! — министерский дёрнулся вверх и вперёд.

Но был придавлен к стулу ладонью крепкого гангстера.

— В этом месте мы подходим к моему ответу, подполковник-сан. В отличие от вас, у нас гораздо меньше секретов от своей страны и своего народа. Более того: Министерство иностранных дел Японии не планирует делать секрета из обращения Ван Бай Иня к нашей стране за политическим убежищем.

— Я!..

— По венской конвенции если, положительное решение по теме политического убежища — вообще гласная информация. Это тупо будет на сайте МИДа и Правительства.

— Что происходит? — Хонока обратилась к Хьюге за переводом.

— Правительство Японии в лице Министерства иностранных дел, — Хьюга назвала конкретное подразделение, — попросило Эдогава-кай о помощи. Официально, хотя и по закрытым каналам. Важный нюанс: эта служба министерства обороны, — кивок на подполковника, — работать внутри страны не имеет права — Конституция.

— А МИД?

— У Министерства иностранных дел таких законодательных ограничений нет, — покачал головой гангстер. — Хаяси-сан, давайте, я поясню вам сам? Всем остальным будет тоже понятно.

— У остальных меньше вопросов, — потупилась резко погрустневшая Йошида.

— Министерство обороны, предположительно в спайке с НАЙТЁ, за последние дни грубо нарушает закон. Несколько раз. Покушение на судью Рино, убийство комиссара полиции Ямаути. — Дальше сятэйгасира шёпотом уточнил у очкарика. — На физрастворе же делаем?

Тот молча кивнул.

Борёкудан выложил перед собой стеклянную ампулу, поставил рядом пузырёк с другой жидкостью и затеял разрывать упаковку капельницы.

— ЭТО НЕ ДОКАЗАНО! — резко бросил армейский.

— Пока, — мягко поправил якудза. — Но мы и не в суде. В силу места работы вам должно быть известно не хуже меня: уставы некоторых закрытых подразделений прямо противоречат законодательству страны. Перечислить службы?

— Это как? — Хонока вроде и уловила намёк, но решила переуточниться.

— В некоторых местах, если в адрес одного и того же сотрудника возникает два подозрения подряд, департамент внутренних расследований имеет право на, пусть будет, внепроцессуальную коррекцию. Без судебного разбирательства: считается, что риски для страны перевешивают потенциальную несправедливость в адрес одного гражданина. — Слова якудзы, казалось, обрели некую мистическую материальность.

— Как такое может быть⁈ — финансистка возмущенно посмотрела на каждого из присутствующих по очереди. — Вы уверены⁈ — и подступила к сятэйгасира вплотную.

— Спросите его, — гангстер указал на армейского. — Подполковник-сан, скажите ей, что я вру либо ошибаюсь?

Чиновник опустил глаза, чем увеличил изумление Хоноки.

— Справедливости ради. Все эти документы имеют свою классификацию; называются иначе, хотя по сути являются теми же уставами; и широкой публике недоступны. — Завершил борёкудан.

— Что вы будете делать и для чего? — Хаяси с трудом переварила услышанное, но рвалась к полной ясности.

— Поскольку обращение МИДа к нам носит официальный характер (хотя и не открытый), мы озабочены безупречным выполнением контракта со своей стороны.

— Почему? — «вы ж гангстеры» она в последний момент удержала в себе.

— Потому что мы выбрали сторону в будущем предвыборном конфликте — он неизбежен. У нас есть большие подозрения, что эти люди собираются сорвать операцию с Ван Бай Инем. — Кивок в сторону подполковника. — Я введу ему препарат из закрытого списка и задам вопросы. При вас всех.

— Потом?

— Вся процедура будет задокументирована, видеофиксацию вы все можете ввести самостоятельно — за свои действия я отвечу по всей строгости закона.

— Серьёзно? — Хонока изо всех сил постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Да. Ещё раз: я готов отвечать, после того, как получу информацию для операции МИДа. Подполковник-сан может подать на меня в суд и привлечь к ответственности — позже. Я не скрываюсь. Именно поэтому Йошида-сан, Хьюга-сан, вы, Хаяси-сан здесь и присутствуете — мы не планируем кулуарного междусобойчика. Мы не наживаемся на ситуации. Мы не преследуем личных либо клановых интересов. Мы действуем в интересах Родины и гражданского общества, как их понимаем. Эдогава-кай — не барыги, а последний оплот надежды на Справедливость. Суд Японии и время нас рассудят.

Йошида задумчиво посмотрела на чиновника уже без эйфории (Хонока отметила боковым зрением), затем спросила у очкарика:

— Что там? — и кивнула на снаряжённую уже капельницу.

— Пятипроцентный раствор амобарбитала натрия — в периферическую вену.

— А почему не уколоть? Быстрее же?

— Это не совсем профильный препарат, так, ситуативный заменитель. — Невнятного возраста ботан, извиняясь, развел руками. — Инфузия делается медленно, не быстрее одного миллилитра в минуту. Мы не хотим, чтобы здоровью фигуранта был нанесён вред.

— Меня не спрашиваете? — отстранённо поинтересовался армейский. — Я же могу и вручную возразить.

— А вы сильно спрашивали комиссара Янагиду? Судью Рино? Возражайте, пробуйте.

Офицер бестолку задёргался в чужих руках.

— Что потом? — Йошида поморщилась, накрывая рот подполковника ладонью и не давая тому спорить дальше.

— Интервью начинается с нейтральных тем, — охотно заговорил очкарик. — В большинстве случаев пациенту подсказывают известные факты его жизни. Вливание ведётся до появления устойчивого латерального нистагма или дремотного состояния.

— Откуда вам известны факты его жизни?

— Возьмём из служебного удостоверения, — удивился персонаж фильма ужасов. — Дальше — только беседа, уже без инфузии, по инерции. Мы не хотим не то что вреда, а даже и лишнего риска.

— Почему?

— Когда он подаст на нас в суд, их совершённые преступления будет сложнее замолчать, — серьёзно ответил очкарик. — Потому что попытки такие уже происходят, причём даже не на уровне кабмина. Не факт, что мы сможем сопротивляться бесконечно.

— Чем оно опасно? Наверняка же есть какие-то подводные камни в инъекции? — неожиданно прорезалась Хьюга.

— Первая порция — по большому счёту стандарт. Гиповентиляция, брадикардия, гипотензия, обморок, — отмахнулся предположительно медик.

— Ничего себе, — Хаяси всё-таки икнула вслух.

— Это ещё мелочи! Также как и тошнота, рвота, запор, головная боль. Варианты похуже: лихорадка, дисфункция печени, мегалобластная анемия, развитие толерантности и привыкания. — Интеллигентного вида мужика несло, как маньяка. — Там ещё перечислять и перечислять! Возбуждение, спутанность сознания, гиперкинезия, атаксия, депрессия ЦНС. Ночные кошмары, — тип задумчиво поглядел на офицера как на вражеского пленного. — Нервозность, тревога, нарушения психики, галлюцинации, бессонница, головокружение, расстройство мышления. Но надеюсь, до такого не дойдёт — я же рядом.

Или он просто работу свою любит? — подумала Хонока. Одет дорого, по повадкам — откровенный задрот, если словами Уты. Значит, амбиции в сторону женщин ого-го, а удовлетворять их — вариантов мало, потому что кто с таким согласится… Сексапил ему надо было качать, причём начать стоило много лет назад.

В следующую секунду Хаяси хлопнула себя по лбу: Коюмэ! Не опоздать на индивидуальную сессию!

— Всё? Или что-то ещё стоит ждать? Я предупрежу медпункт АТЛЕТИКИ, — подняла подбородок Хину. — У меня есть реаниматолог в штате.

— Не стоит. Прочее менее серьёзно, — отмахнулся очкарик. — Аллергические реакции: ангионевротический отек, сыпь, эксфолиативный дерматит.

— В сравнении с расстройством мышления и правда мелочь, — согласилась пловчиха. — Но вы сказали, первая доза — стандарт. А что будет, если второй препарат ввести вслед за первым? Точнее, вторую дозу?

— Из него достану всё, если будет запираться. Но в итоге — необратимые изменения коры мозга, — серьёзно ответил немолодой ботаник в очках, про которого мордоворот-сятэйгасира сказал, что ему и в рукопашной целый армейский подполковник ничего не сделает.

— Его согласия спрашивать не будете? — ровно уточнила Йошида, о которой все забыли.

Похоже, её женский интерес к гостю поутих после услышанного.

— Вопрос уже ставился и ответ на него звучал. — Отчеканил якудза. — Хорошо, вот вам развёрнуто: нюанс лишь в том, капельница будет поставлена принудительно или фигурант согласится добровольно, — он без эмоций посмотрел на офицера. — Это не вопрос «да» или «нет». Это вопрос, будет ли он дёргаться секунд тридцать перед тем, как.

— Мы сейчас не частные лица, мы защищаем интересы Министерства иностранных дел Японии, — добавил другой борёкудан. — От внешних посягательств. Отвечать потом не отказываемся — вас никого не гоним. Снимайте, выкладывайте в сеть, мы не против.

* * *

Там же через 1 час 55 минут.

— Что это значит? — руководитель управления министерства обороны (и начальник гостя Йошиды по совместительству), едва появившись в кабинете, начал с повышенного тона.

Пользуясь списком контактов в телефоне армейца, чиновника высокого ранга вызвал по телефону лично сятэйгасира — по итогам занимательного интервью с его непосредственным подчинённым.

— Пожалуйста, посмотрите видеофайл. — Борёкудан без эмоций протянул планшет.

Шеф дремающего в кресле подполковника ускоренно промотал первые пять минут записи, затвердел лицом, перешёл к последней пятиминутке.

Досмотрев, вроде-бы-генерал (Хонока не вникала в чины — находилась под впечатлением услышанного) вернул гаджет:

— Повторяю вопрос, что всё это значит? И кто вы такие? — он мазнул взглядом по спящему сотруднику, не особо внимательно.

— Я — сятэйгасира Эдогава-кай, — крепыш назвал своё имя. — Мы все — граждане одной с вами страны. Я понимаю, что именно нарушил этим разговором, — тычок большим пальцем через плечо назад.

— И интересной фармакологией, — съязвил высокий посетитель, которого впору было звать не чиновником, а уже политиком.

— И этим тоже, — не стал спорить гангстер. — В отличие от вас, я не скрываюсь от ответственности и не прячусь за чужими спинами. Эта запись — ваша, — он повторно всунул планшет в руки начальника управления.

— Здесь слишком много народу, чтобы договариваться, — армейский демонстративно огляделся, задерживаясь на женщинах.

— Вы не поняли, — покачал головой подручный семейства Миёси. — Любые договорённости предполагают заинтересованность с обеих сторон. Об этом речь не идёт — вы нам неинтересны.

— Чего вы хотите? — чиновник расправил плечи.

Параллельно, финансистка хорошо это видела, он с чужой техники зашёл на портал своего министерства, к чему-то там подсоединился, вроде как сбросил ссылку. Видимо, отправил тот самый горячий файл.

— От вас — абсолютно ничего. — Якудза, будучи младше возрастом, смотрел на собеседника как старик на несмышлёное дитя.

— Цель звонка мне? Цель моего вызова сюда? И этого всего? — ещё один взмах рукой.

— Я в данном случае действую по поручению Управления анализа Министерства иностранных дел.

Армеец замер.

— Вы меня плохо слушаете, — продолжил сятэйгасира. — Я только что нарушил закон, — кивок на гаджет в чужих руках. — В отличие от вас, являясь честным гражданином, ставлю об этом в известность вас — заинтересованную структуру. Поэтому вы здесь — как начальник фигуранта. Ещё вопросы?

— Так дела не делаются, — предположительный генерал рассеяно упал в ближайшее кресло и опять мазнул отсутствующим взглядом по подполковнику. — Есть неписаные правила игры: определённые службы даже в нашей стране конкурируют между собой не то что не первый год, а даже не первое десятилетие! Нельзя выносить на лю…

— Расскажите это министру внутренних дел Мацуи Хироюки, — невежливо перебил гангстер. — Абсолютно случайно в этом помещении присутствуют сразу двое независимых людей, которые лично видели, как министр-сан говорил именно эти слова сотрудникам вашего министерства. После их задержания на месте особо тяжкого уголовного преступления, второго в их послужном списке только лишь по нашим данным.

Немного натянуто и не совсем правда по форме, подумала Хонока — там размахивали руками Решетников и Миёси Мая, не Министр Мацуи. С армейскими рубились именно они плюс патрульные полиции.

Но если не цепляться к форме, а смотреть в суть…

— В силу уникальности ситуации, до Эдогава-кай доведён закрытый меморандум между министерствами Внутренних и Иностранных дел, — продолжил сятэйгасира. — Ввиду остроты проблемы — предположительного систематического нарушения законодательства вашими структурами — Министерство иностранных дел обратилось к МВД с просьбой. По закрытым каналам. И эту просьбу удовлетворили.

— Какую просьбу?

— Ну мы же здесь, — ухмыльнулся якудза. — Отвечу намёком: вы внутри страны работать не имеете права, в отличие от МИД и МВД. Последнее имеет Общественный Совет, членом которого — с правом голоса — является и глава Эдогава-кай. С недавних пор. Не он один, но и он тоже.

— Как мне его тащить обратно? — чиновник резко повернулся к подчинённому, бросая чужой планшет на стол. — Он больше восьмидесяти килограмм весит.

— Если это ваш единственный вопрос, мы его сами донесём до машины, в которой вы приехали. В здании министерства будет кому помочь выгрузить? Или нам проехать следом?

— Не нужно. Просто несите в мою машину.

* * *

— Ты что-нибудь понимаешь? — Хонока задумчиво качалась сомнамбулой с пяток на носки перед дверью директорского лифта. — А то у меня мозги заколодило.

— Понимаю. МО не будет выступать с иском: Эдогава-кай в ответ на свои вопросы получили такие ответы от подполковника под запись, что армейцам проще самим удавиться в случае огласки.

— Я слышала. Этот генерал не хочет, чтобы запись всплыла?

— Очень не хочет, — серьёзно подтвердила Хьюга. — Потому что одно дело — бодаться с якудзой. А вот воевать с коллегами, с Министерством Иностранных Дел, с полицией… ты поняла. Ещё и по своей инициативе.

— Что будет с Решетниковым?

— Не знаю. Ты же присутствовала — кое-кто в КНР ушёл со связи и не появится до исполнения предписанного. Стандартная фишка у вояк. Когда некоторые команды исполняются, другие автоматически блокируются отсутствием связи.

— Я до последнего момента надеялась, что хотя б этот генерал прекратит бардак.

— Знаешь, в чём опасность хаоса? — неожиданно спросила пловчиха без какой-либо связи.

— Просвети.

— Хаос не контролируется снаружи. Это как лавина — надо или аккуратнее сначала, или потом уже поздно метаться в попытках чем-то управлять, когда понеслось. — Хозяйка бассейна пару секунд пронзительно смотрела на коллегу по совету директоров. — Насколько я поняла из их разговора, непосредственно Такидзиро-куну ничего не угрожает — не та ситуация. Только с его задачей могут быть осложнения, не с ним самим. С тем китайцем.

— Спасибо.

— Можно прямой вопрос тебе лоб?

— Да, — машинально брякнула Хаяси и тут же пожалела.

— Тебе какое дело до Решетникова? Ты ведь к нему никаким местом?

— Ты права. — Медленно выговорила Хонока, заставляя себя не моргать, не суетиться и глядеть Хьюге в глаза. — Мне нет до него никакого дела. И я уже опаздываю на встречу, нужно спешить. Извини, потом договорим.

— Тогда сперва вниз едем, тебя на парковку отвезём. — Традиционно бездушная глава регулярного менеджмента, похоже, ничего не почувствовала и первой шагнула в кабину лифта. — Я наверх не тороплюсь. Встреча важная? С кем?

— Тебе зачем? — огрызнулась финансистка, снова на автомате.

— На тебе лица нет. Если ты за руль решила с такой физиономией усесться — не лучшая идея. Хотела предложить тебе, давай отвезу. Могу на твоей машине, могу на своей. Не хочешь — не буду.

Хонока прислушалась к ощущениям и, признав чужую правоту, согласилась, ошибочно: высаживая её под вывеской «Центра Коюмэ», Хьюга, естественно, прочла, куда привезла финансистку. ¹

Пловчиха не стала задавать вопросов, но Хаяси почувствовала, что в который раз за сегодня краснеет, а спина покрывается потом:

— Не смей никому говорить, где я была! — прошипела она, наклоняясь над опущенным стеклом и заглядывая в салон. — И вообще забудь обо всём!

Спортсменка молча пожала плечами и надавила на газ.

* * *

¹

Коюмэ — тренер по женскому сексапилу, коуч нового направления. Было в предыдущих главах

Глава 15

— Вот ты!.. — Ута никого не стесняется, щипая меня за мягкое место пониже спины. — Я весь полёт проспала! Всё из-за тебя!

Представители авиакомпании, стоящие возле открытой двери самолёта, скрещивают на ней озадаченные взгляды:

— Пожалуйста, проходите. Спасибо, что выбрали нас.

— Я ничего не выпила и не съела! — Уэки притворно вздыхает, извлекая из-под сиденья рюкзак с недешёвыми туфлями. — Храпела, как бурундук зимой — весь полёт зря. Могли бы и разбудить.

— Ваш спутник просил вас не тревожить, — стюардесса, обслуживающая бизнес-класс, невозмутимо кланяется. — Вы так сладко спали, — и улыбается открыто, не дежурно.

— Это был огромный плюс на мои старые пьяные дрожжи, — соглашается айтишница, резко меняя точку зрения, подхватывая меня под руку и ожесточённо расчёсывая запятником правого кеда щиколотку левого. — Пожалуй, выспаться вволю — чуть не главный бонус для молодой тёлки, живущей со взрослым мужиком. Годящимся ей в отцы, а-ха-ха.

— Какой я тебе отец? Даже полутора десятков лет разницы нет, — решаю обидеться вслух.

Эпатировать так эпатировать, вдвоём так вдвоём. Опять же, пассажиры эконом класса тоже слушают (отделяющие нас от них шторы после посадки убраны) — разговор работает на легенду.

— Мало ли. Подумаешь. Бывают же гормонально активные, безответственные и рано развившиеся папаши в четырнадцать? — Ута картинно задумывается. — Мамаши точно бывают, хоть и Латинскую Америку взять.

— И четырнадцати лет разницы между нами тоже нет. Говори тише, в Японии такие откровения не приняты, — вздыхаю. — Не смущай персонал. Авиакомпания всё-таки наша. Вот выйдем в Китай — продолжим.

— Когда летают гайдзины, мы и не с таким сталкиваемся, — неожиданно в нашу беседу врезается вторая стюардесса, отступая к стене — освободить проход. — Счастливого пути. Вы были самыми спокойными пассажирами бизнес-класса за последний месяц. Спасибо за тишину, мы тоже отдохнули.

— Мы очень старались, — хмыкает Уэки саркастически. — Накануне, хе-хе. Куда дальше, Такидзиро-кун? Ой, как хорошо, что не телетрап. Ненавижу.

— Почему?

— Так лучше — интимнее. И по асфальту подошвы стирать не нужно. Помнишь, сколько стоят мои кеды?

Как бизнес-класс, шагаем первыми. Рукав, пристыкованный к самолёту, после небольшого изгиба выводит в коридор международного прибытия.

— Здесь я ещё не была, — Ута оглядывается, не обращая внимания на то, что перекрывает путь другим.

— На уровень иммиграционного контроля идём, — мягко подталкиваю в нужном направлении.

— Почему-то думала, людей будет меньше.

В коридоре — движущиеся дорожки, камеры наблюдения, указатели: «Foreigners / Aliens», «Chinese Citizens» «Diplomatic / Crew / VIP».

Уэки сжимает пальцы на моём бицепсе и направляет меня вправо-вперёд:

— Давай сюда? У нас и паспорта не общегражданские, и бизнес-класс в наличии. Два в одном, так сказать.

— Вообще-то, служебный паспорт не даёт дипломатических привилегий, — замечаю.

— Но вызывает повышенное внимание и уважение, особенно когда видно, что мы — не обычные туристы, — спутница кивает на свою нетривиальную обувь. — Я читала перед вылетом! Наши документы обрабатываются отдельно от туристов — возможен отдельный коридор или вызов офицера. — И опять оглядывается по сторонам. — Может, пошумим? Позовём кого-нибудь — нас проводят?

— С ума сошла? Шагай прямо, — двигаю её вперёд.

Вообще-то она права, такие документы фиксируются в системе как «представитель японских госструктур», даже без дипстатуса. Опять же, система видеораспознавания наверняка сработала. Но есть и иные нюансы, о которых рассказывать долго и незачем (особенно здесь).

— А нас пропустят здесь без дипломатической аккредитации? — кое-кому ну очень хочется развлекаться. — Не зря сюда свернули?

— Мы уже полкоридора прошли, — напоминаю тихо.

— О. Наконец-то. Пять часов без движения! — завидев туалеты, Ута устремляется в женский. — Иди умойся во втором. Через три минуты здесь.

В мужском санузле к своему великому удивлению обнаруживаю не безлюдную пустоту, что было бы логично, а склонившегося над умывальником аккуратного китайца.

— Занятно, — становлюсь рядом, тоже открываю воду. — От рукава сюда через спецкоридор мы топали как бы не минуту — рядом с нами вас не было. Ни спереди, ни сзади. Предыдущим рейсом вы прибыть тоже не могли.

— Почему?

— Время не бьётся. Я уверенно считаю до десяти.

— Может, я с сеульского рейса? Чуть отстал, задержался? — не совсем правильно, с где-то смешной фонетикой, но вполне узнаваемо и очень старательно отвечает по-японски человек, которого я, кажется, знаю заочно.

— В таком случае вы моете руки уже двадцать минут. В не самой удобной позе, не отрываясь от раковины. С целеустремлённостью робота, заслуживающей лучшего применения.

— С чего вдруг? — он ненатурально удивляется. — Прихватило живот, задержался, теперь вот продолжаю путь.

— В этом варианте вы бы смыли за собой, — указываю на ближайшую кабинку. — Было б слышно, как бачок наполняется прямо сейчас. А этого нет…

— Хм. Зачёт.

— … но и это не всё. Вообще без вещей? Даже без лёгкой сумки? С пустыми карманами — с сеульского рейса? А куда загранпаспорт положили? — демонстративно разглядываю его со всех сторон, подхожу вплотную, охлопываю силуэт. — Если не секрет, как вы через пограничников собираетесь пройти наружу? Усилием воли?

Служебные, да и общегражданские удостоверения личности в КНР давно существуют не только в бумажном (пластиковом), а и в электронном виде. Если с собой смартфон — внутри страны, по большому счёту, ничего иного таскать не нужно. Платить, как и у нас, тоже везде можно телефоном.

У стоящего рядом человека в карманах кроме гаджета ничего нет, что тут же ему и сообщаю.

— Вы прошли границу с другой стороны, — смотрю на отражение его глаз в зеркале, вернувшись к раковине. — Из города сюда. Скорее всего, предъявили наряду электронное id, цыкнули на сержантов — чтобы те не раскрывали рта, да и пошли себе дальше. Сюда, поджидать меня. Интересно, как вы поняли, что я в этот туалет войду? До последней секунды я и сам не собирался.

— Какой наряд? — сосед по рукомойнику вскидывается, услышав незнакомое слово неродного языка.

— Наряд по проверке документов пограничной службы КНР.

— Вы откуда вырвались? — искренне удивляется китаец, переходя на английский. С этим языком у него получше, значительно. — Какая пограничная служба? Нет такой. Вы бы хоть страну изучали перед тем, как ехать! Ещё и по государственной линии.

— Прошу извинить мою дремучесть. Буду благодарен за любой комментарий. — На самом деле мне важна не информация, точнее, не то, что он расскажет.

Для меня сейчас главное — как он будет это говорить и что он при этом будет думать. Чем дольше общаемся, тем больше пойму.

— Мы в Японии не очень любим ездить, восемьдесят три процента граждан за свою жизнь так и не получают загранпаспорта — им банально хорошо дома. Всё есть, — продолжаю. — Я не в курсе местных политико-страноведческих реалий.

— В Китае контроль паспортов на границе, включая аэропорты, выполняет государственный орган, который отличается от армейских или специальных служб. — Собеседник витиеват, так бывает, когда стараешься говорить бегло, но языком пользуешься редко и вынужден подбирать слова (и чужие тебе грамматические конструкции). — Этот орган называется Национальное иммиграционное управление КНР, Guójiā Yímín Guǎnlǐ Jú. State Immigration Administration, SIA — разве вы не сталкивались раньше?

— Кому подчиняется служба? — последний вопрос оставляю без ответа, вместо этого задавая свой, поскольку в паразитные второстепенные нюансы действительно не вдавался — я здесь более чем официально, а с последнего визита многое поменялось.

— Подчиняется Министерству общественной безопасности КНР. Управление было создано в две тысячи восемнадцатом году в результате реформы, объединив прежние функции пограничников, иммиграции и въездного контроля.

— А-а-а. — На язык просится, но вслух не говорю, что прошлый раз я приезжал сюда до реформы.

Мыслей собеседник не читает, но думает в унисон:

— Последний раз перед этим вы были до реформы? А выезжали из страны вообще по специальному маршруту, да, господин Решетников?

— Вы что-то путаете, — улыбаюсь простодушно и искренне, не комментирую того факта, что я не представлялся. — Решетников Такидзиро, — хлопаю себя по животу жестом Уты, — в Китае никогда раньше не бывал. Возможно, кто-то очень похожий на него — но уж точно с другими документами, которые выписывались явно не на эту фамилию.

Пару секунд смотрим друг другу в глаза.

— Скажу больше. Даже не на мою страну были документы того человека, думаю я. Гражданин Японии Решетников в Китае впервые, — развожу руками. — Это моё официальное заявление, могу продублировать в любой обстановке, если нужно.

— Разумеется, Решетников тут впервые, — ворчит китаец. — Не идиоты же японцы — отправлять сотрудника с такой-то фамилией официально! Тогда. Круче было только бронежилет напялить и сверху берет со штатной кокардой.

— Не было в той форме беретов, — улыбаюсь. — Но так-то да, вы правы. Где-то. Наверное. Скорее всего. Может быть. Японцы — не идиоты.

В принципе, что хотел, я по нему уже увидел, однако нюансов много не бывает.

— Что делает Национальное иммиграционное управление. — Собеседник деловито продолжает лекцию, старательно вытирая руки бумажным полотенцем. — Паспортный контроль. Проверка всех въезжающих-выезжающих, включая сканирование виз, биометрию. Администрирование виз. Продление, отмена, временные разрешения. Контроль иностранцев. Наблюдение за пребыванием, учётом, нарушениями.

— Познавательно.

— Ещё — гражданство, ПМЖ, решения по предоставлению или аннулированию статуса. Координация с Министерством Общественной Безопасности — передача «интересных персон» в контрразведку. — Смятая бумажка отправляется в мусорку.

— Да сколько угодно, пусть проверяют, — отмахиваюсь. — Я чисто технически не успел бы ничего нарушить, даже если бы очень хотел — только на землю сошёл. Вот, по пути на пограничный контроль сюда завернул — в сортир сходить. Повторюсь, в вашей стране гражданин Японии Решетников впервые, а в старые поросшие мхом годы отпечатки пальцев на границе ещё не сканировали. И программ распознавания лиц не было, во всяком случае, сегодняшнего класса. Молчу про возрастные каскадные изменения физиономии за столько лет.

— Паспорта приехавших проверяют не солдаты и не офицеры МОБ, а гражданские сотрудники Иммиграционного управления — они в форме (серо-синей), с жетоном и бейджем.

— Для чего мне это? Сейчас же пойду и сам увижу, нет?

— Если система срабатывает — например, отмечает служебный паспорт Японии — они отправляют внутренний сигнал нам.

— В Министерство государственной безопасности?

— Да. Причём это не худший вариант.

— Какой худший? Мы же о моём случае говорим?

— Если напрямую вызывают офицера, прикомандированного к аэропорту, но внешне продолжают действовать спокойно, как обычный пограничник.

— Где я учился, считали: при усиленных проверках (напряжённость КНР–Япония, визит высоких лиц) контроль таких как я занимает до шестидесяти минут, с возможной короткой беседой или «проверкой цели визита». Я ошибаюсь?

— Напряжённости в отношениях сейчас нет, — медленно кивает хань. — Я очень рассчитываю, что всё будет, как вы говорите.

— Вы не контролируете ситуацию? Здесь инкогнито? — до меня наконец доходят нюансы его эмоций. — Ваши вообще не в курсе, что вы тут?

— Об этом потом. Что произойдёт на практике, если всё в норме: ваш служебный паспорт отсканируют, он отличается по обложке и номерам от обычного. Сотрудник на въезде может задать уточняющий вопрос, например, «цель визита», «место проживания». Покажете приглашение/визы/меморандум, если они есть.

— Мой визит согласован с вашим МИДом по официальным каналам.

— Это здорово (я туда не стучался и не в курсе). Рекомендации: держите официальное письмо или приглашение при себе — даже если виза уже вклеена.

— Хорошо.

— Не используйте автоматические терминалы, хотя они там будут — лучше проходить через офицера.

— Понял.

— Если на входе нормальная смена видит, что вы пара из МИД Японии, могут сопроводить к отдельному окну (так делают во всех крупных аэропортах КНР, но здесь и сейчас не поручусь). В багаже есть что-нибудь эдакое?

— Нет. У нас пустые рюкзаки, с собой реально трусы да носки.

— Это очень хорошо: если даже будет досмотр багажа — то скорее поверхностный и вежливый. Но вам, получается, и более глубокий не страшен.

— Принял.

— Идёте дальше по этому коридору. Если нет вмешательства, как я сказал — идёте в линию «Foreigners» и занимаете место в очереди к офицеру пограничной службы.

— А тут разве не vip будет? Меня разве не за отдельной стойкой будут пропускать? Мы пошли по дипломатическому коридору, мысль была: пропустят — хорошо, развернут — стану в конец общегражданской очереди.

— Нет, по дипломатическому в данный момент не пропустят, даже если бы захотели — неактивно. Этот коридор физически упрётся в барьер-заграждение, сейчас аккредитованных дипломатов не ждут, потому что их нет на прилётах — вот и не было команды. У барьера будет указатель — вам придётся стать в общую очередь.

— Вроде ничего военного? Для чего вам было так напрягаться — пробираться сюда?

— Мне же нужно посмотреть, с кем имею дело. Я говорю, вы слушаете — я наблюдаю, как вы слушаете. Умному достаточно.

— А если бы я вам не понравился?

— Если бы я сейчас принял отрицательное решение, то не стал бы продолжать с вами контакт. Вопрос Ван Бай Иня решался бы иначе.

— К нему проявляют интерес другие люди? Другие структуры?

— Да. Это и есть причина нашей встречи тут. Причём интерес идёт с разных сторон.

— Кто?

Санузел vip зоны достаточно премиален — дальше есть подобие комнаты отдыха с зелёными растениями. Прохожу вперёд, занимаю ближайший диван:

— Сюда хоть женщин води, — замечаю искренне. — Атмосфера дворца.

Интересно, не взбредут ли сейчас в голову Уте абсолютно аналогичные интересные мысли. Она — персонаж безбашенный и где-то эгоцентричный, с неё станется и сюда заглянуть, на мужскую половину.

Так подумать, с точки зрения логики она права в своём анализе: немолодой неудачник возрастом под сорокет, невеста ушла, раньше не был женат, детей нет, даже из съёмной квартиры вышибли.

Сексапильная образованная миллионерша, которой нет тридцати и которая заслуженно топ-менеджер большой корпорации — по определению за пределами даже самых смелых ожиданий подобного персонажа. По-хорошему, «ожидания» в последней фразе стоит заменить на «мечты».

Увы, не всё в этом мире подчиняется логике.

— Что вам известно о бюро специального контроля при Центральном Комитете коммунистической партии КНР? — китаец устраивается рядом.

За стенкой вовсю шумит вода — плещется Ута.

— Вы уверены, что тут подходящее место? — веду рукой. — По классике, курилки и такие места в первую очередь оборудую…

— Мы отключили, моя служба. Я всё же ещё действующий генерал и свой визит сюда оформил как часть операции.

— Так просто? — ненаиграно впечатляюсь.

— У нас тоже конкуренция между направлениями. Я не пожарник с рынка, подобная возможность есть у доброго десятка подведомств, моё — одно из них. Так что вам известно о бюро специального контроля?

— Впервые от вас только что услышал о его существовании.

На лице собеседника стремительно проступает неприкрытое разочарование.

— Но если включить мозги, идея давно просилась, — забрасываю ногу на ногу, а руки за голову. — Ваш Товарищ Председатель — не очень хороший экономист, спорный политик, поскольку популист — заранее прошу простить моё критичное мнение, если оно вас чем-то обижает.

— Вы не гражданин нашей страны, можете думать что угодно. Мы ваших тоже терпеть не можем, какие бы ни были. Продолжайте ближе к теме.

— А всё, финиширую. Он по факту установил монархию, убрав ограничение в два срока и подковёрными методами уйдя на третий. Видимо, не на последний, да?

—???

— В вашу Конституцию достаточно жёстко, без учёта критики населения, введены непопулярные изменения — ограничений на срок правления Председателя больше нет. В переводе на простой язык: товарищ Си будет править пожизненно ну или сколько сможет оставаться интегратором.

Китаец оживляется:

— Интегратором чего?

— Непрекращающейся клановой борьбы в ваших верхах, — пожимаю плечами. — Весь мир видел трансляцию, как предыдущего вашего Председателя, товарища Ху Цзинь Тао, уносили под руки со съезда крепкие ребята в одинаковых инкубаторских костюмах. С горячими сердцами и чистыми руками, — последней иронии собеседник не улавливает. — Кстати, видеоряд видели все, кто хотел и не хотел, но что Ху Цзинь Тао тогда сказал? Было видно, что рот открывается не просто так.

— У вас не показали или не перевели? — интерес в глазах хань становится выпуклым.

— Где смотрел я, банально звука не было. Так что он сказал, когда его выносили со съезда, наплевав на мировой резонанс и репутационные потери?

— Примерно ваше содержание. «Отмена ограничения в два срока — откат на десятки лет во времена Мао. Си, ты неправ, не отбрасывай страну в тёмные времена».

— Внутренняя разведка.

— Что? — взгляд собеседника застывает.

— Ваше бюро специального контроля — это внутренняя разведка. Причём структура наверняка не интегрирована ни с кем и работает в интересах ну очень узкой группы. В голове которой находится известная персона. Ваш Ноль-первый.

— Вы сейчас это сами поняли?

— Да.

— Как?

— Когда на волне демократических преобразований автократ начинает укреплять пожизненное правление, он первым делом реанимирует либо создаёт с нуля — в зависимости от того, что было в наличии — внутреннюю разведку. Классика жанра.

— Аплодисменты вашим преподавателям, хотя я бы и не был столь категоричен в обобщениях.

— Судя по тому, что я знаю о вашей стране, раньше функция простаивала.

— И?

— Сейчас стала актуальной — в связи с третьим и наверняка непоследним сроком товарища Си во главе самой передовой партии мира. Вероятнее всего, ваше бюро специального контроля при Центральном Комитете — эта самая внутренняя разведка и есть, раз вы спросили. Я ответил на ваш вопрос?

— Кажется, вы хотели добавить что-то ещё.

— Так, исключительно мысли отставного логиста корпорации Йокогама. Не знаю, стоит ли.

— Говорите.

— По роду работы, если я верно определил вашу ведомственную принадлежность, вы как минимум косвенно в курсе изменений у нас — которых Принцесса Акисино жаждет, но которые не пройдут.

— Точно не пройдут? — глаза китайца становятся пронзительными-пронзительными. — Вы так уверены?

— Увидите сами через несколько месяцев, сразу после выборов. Так вот, в Китае и Японии, обычно от взаимной симпатии далёких, мы сейчас наблюдаем на удивление синхронные процессы.

— Два лидера близки методически, несмотря на различные названия партий, и оба хотят закрепиться, — близкий друг Миёси Мая упирает локти в колени и наклоняется вперёд вопросительным знаком. — Хотя я и не должен вам этого говорить.

— Я вам первый сказал, не вы мне! Эти два лидера пытаются строить каждый свою очень ограниченную (как они говорят соратникам) вертикаль (кто-то более успешен и вырвался вперёд). Они не дураки и не в вакууме — схожесть взаимных позиций обоими наверняка проанализирована.

— Хм.

— Соответственно, неформальные контакты друг с другом у них наверняка установлены, пусть и через звенья посредников. Хотя эти контакты скорее всего скрыты не то что от широкой общественности, а даже и от большинства приближённых.

— Нам выгодно, если вы реставрируете институт Императора. Председатель такое начинание поддержит с радостью, другой вопрос, гласно или негласно.

— А он не видит параллелей с собой? Пожизненное правление, отмена ограничений по срокам? Увеличение своих и так достаточно немаленьких прав на фоне снятия с себя же обязательств?

— В своем глазу бревна не видно, в чужом хорошо заметна соринка, — собеседник переводит поговорку с другого языка, изрядно меня удивляя.

— Спасибо за ориентиры, — опираю локти о колени, копируя его позу. — Чего это ваше бюро хочет от Ван Бай Иня? Мне что-то следует учесть?

— В данном контексте своих желаний у них нет. Ван сегодня у нас в стране — это как лазерный прицел на рогатку. Долго объяснять, нужно в науку нырять. Не то чтоб не нужен, просто не ко времени. По целому ряду причин.

— Не нужно ничего объяснять, я понимаю подтекст. В чём закавыка? Почему вы о бюро вспомнили?

— Потому что вы абсолютно верно угадали об инициативных контактах вашей стороны с нами. У ваших такой интерес к Вану есть. И я сейчас о других, не о МИДе.

— Конкретнее, пожалуйста. Кто именно из «других» наших? — по идее, так беседа не строится, но этот разговор — сам по себе радикальный отход от любых правил.

— Принцесса же! — китаец неподдельно изумляется. — Вы же сами только что сказали!

— Да я не в курсе всех её предвыборных поползновений, если честно, — тру затылок. — Хотел убедиться.

Я действительно не ожидал, что Акисино дойдёт до такого, а у бывших коллег из МО руки оказались бы коротковаты — их ресурсы я знаю.

Хотя они б и старались.

— Напрасно. У вас, в отличие от нас, многопартийность — есть смысл отслеживать разные векторы.

— Она всё равно не выиграет. Ни этих выборов, ни каких-либо ещё. Мониторинг заведомых неудачников я не веду. Странно, что ваши её всерьёз восприняли, особенно то бюро, о котором вы упомянули — там по идее должны сидеть серьёзные люди. Умеющие просчитывать вероятности.

— Ваше мнение, что она не выиграет, только ваше и есть. Другие полагают иначе.

— Кстати! А каким местом она — и ваша внутренняя разведка? Цинично говоря, ею же должна заниматься внешняя, нет?

— По данным моих источников, то был «инициативный контакт».

— Она сама вышла на ваших? — мозаика наконец складывается. — А новая структура не стала отмахиваться, хотя оно и не по подведомственности?

— Да.

— Почему? Пахнет дилетантством — таможенник не должен тушить пожары, а пожарник — ловить контрабандистов.

— Пытаются набирать вес и очки любым способом. Вы даже представить не можете, как изнутри выглядит конкуренция не то что за благосклонность, а лишь за тень сиюминутного внимания Председателя.

— Ну почему, представить могу. Эти процессы вполне укладываются в хрестоматию по истории другой страны и другого времени, которые я неплохо знаю.

— Вот и ответ.

— Я понял. Ещё раз спасибо. Что мне в связи со всем этим следует учесть, когда буду встречать Вана возле тюрьмы?

— Там — ничего, — друг отца Моэко качает головой. — Скорее всего, в Пекине вам напрягаться не придётся.

— А где придётся? Наш с вами общий знакомый японец говорил, что паспорт для выезда за рубеж Ван получит в день освобождения. И мы сразу сможем улететь.

— Проблема не в паспорте, — китаец достаёт смартфон и выводит на экран правительственное приложение. — Документ готов, ждёт выдачи и действительно будет отдан завтра — я об этом позаботился.

— Вот теперь я напрягся, — сообщаю честно. — Где же начнутся подвохи?

— Думаю, в Гонконге могут.

Удивления даже изображать не приходится:

— А что мы с ним там потеряем⁈ Встречаю его на улице, беру в охапку — и в аэропорт Пекина. Ближайший рейс — в любой японский город, какой будет. Разве что чаю в зале вылетов попьём перед взлетом. Если успеем.

— Если у вас получится убедить его так поступить — я обеими руками за, — хань сверлит взглядом мою переносицу с короткой дистанции. — Но я заходил к нему в тюрьме три дня назад, у него другие планы.

— В его положении самый лучший план я только что озвучил.

— Повторюсь, буду только рад, если он поедет после паспортного стола с вами в любой из двух пекинских аэропортов! Лично у меня на него повлиять не вышло.

— Он же сидит в вашей тюрьме? В безопасности? — уточняю. — Не в министерстве юстиции? Вы потому и смогли с ним без проблем встретиться, да?

— Да.

— Почему Гонконг?

— Сестра его отца, родная тётка. Восемьдесят три года, уже с трудом себя обслуживает. Последний оставшийся в живых родственник.

— Жена, дети?

— Их он больше не учитывает в планах — они разорвали отношения по собственной инициативе после приговора суда ему.

— Понятно. Почему для экзерсисов вашего бюро выбран именно Гонконг? Я правильно прочитал у вас между строк?

— Бюро стремится к стопроцентной эффективности, но при этом вынуждено больше оглядываться на формальные правила. В отличие от нас. В особой зоне Гонконга — свой правовой режим, для них меньше геморроя теоретически.

— Они хуже владеют оперативной обстановкой, потому что новички? В силу молодого возраста структуры не успели обзавестись точками опоры?

— Да. Хотя я бы сказал, речь даже не о точках опоры, а о принципиальной инфраструктуре — применительно к засекреченной спецслужбе. Вы правы по сути.

— Спасибо большое за то, что выделили время и нашли возможность встретить. — Я искренен, это должно чувствоваться.

— Я вряд ли чем-то смогу вам помочь в Столице Маджонга¹. Встретился, кроме прочего, чтобы честно на старте предупредить — именно моя юрисдикция там ограничена. В отличие от бюро.

— Принял. Спасибо ещё раз. Смешно, конечно, но именно мне там как бы не комфортнее, чем тут — в отличие от вас.

— Знакомые места? — хмуро иронизирует китаец. — Эйфория прошлых подвигов?

— Да какая эйфория в нашем возрасте.

— Вы здорово моложе.

— Тот город хорошо знаю, от людей там внешне отличаюсь меньше. Тот же английский распространён больше, менталитет ближе к моему, — развожу руками. — Плавать люблю, акваторию залива помню, опыт есть.

Не сговариваясь, синхронно взрываемся хохотом.

— Я не думаю, что всё начнётся в Пекине, но, пожалуйста, помните, что я сказал насчёт прохода границы. — Хань кивает в сторону коридора.

— Помню и выполню. В автоматические сканеры паспортами не лезем, идём через живых сотрудников.

— Удачи. Запасная связь на всякий случай, — он протягивает клочок бумаги с рядом цифр.

Контакт начинается государственным телефонным кодом Вьетнама.

— Запомнил.

Глава 16

(ССЫЛКА НА продолжение — В КОНЦЕ ГЛАВЫ)

Из второго туалета неожиданно раздалось мужское ржание на два голоса, так громко, что чуть стены не вздрогнули. Ута подпрыгнула перед зеркалом — за спиной смешно слетал вверх-вниз рюкзак:

— Интересно, с кем это веселится Такидзиро-кун, — задумчиво вздохнула она.

Никаких опасений топ-менеджер не испытывала, только любопытство. Данная поездка в её представлении являлась исключительно развлекательным аттракционом, что бы спутник себе ни думал о своих высосанных из пальца рисках. Не существующих в реальности.

Ута подмигнула отражению, придирчиво анализируя образ: не дёшево, не избито.

Премиальные кеды Balenciaga, за которые зацепился в Ханэда Решетников — семь сотен в пересчёте на доллары. Чиносы от Dockers в топовом исполнении — почти триста. Что в токийском аэропорту не прозвучало, так это солнцезащитные очки — ещё шестьсот евро или примерно шестьсот семьдесят в долларах.

Дома она целую минуту выбирала под данный прикид подходящий рюкзак соответствующего класса — этот аксессуар остался вообще незамеченным кое-кем, непроходимо дремучим.

— Какая всё-таки эффектная и красивая фемина, — айтишница прокрутилась вокруг своей оси. — Надо было брать с собой люкс-урбан, — замечание относилось к рюкзаку.

Сейчас за плечами болтался Gucci GG Supreme Backpack — тысяча триста американскими, узнаваемый принт, кожа и канва, дорогой и яркий акцент. Расчёт на то, что все встречные будут ослеплены.

— Лучше б взяла Prada Re-Nylon Backpack, — продолжила она монолог, параллельно прикидывая, что означают неожиданные и бурные эмоции за стенкой. — Интересно, как бы ты запел, дорогой мой Такидзиро-кун, если б я тебе цены ВСЕХ своих рюкзачков озвучила.

Prada, оставшийся дома, был лишь на полторы сотни дешевле Gucci и он был далеко не единственным. Увы, некто, донельзя отставший от моды, не то что всех нюансов не ловил, а и, кажется, брендовую символику был не в состоянии распознать — даже такую.

— Мужчины как они есть, — вздохнула Уэки, выходя в коридор. — Тут изощряешься, инвестируешь в лук миллионы, а они. И кто после этого чёрствый сухарь, скажите на милость? Ещё минет предлагала хоть в аэропорту, хоть в полёте. Наивная я простоды́ра.

Решетников вышел лишь через минуту после неё, причём не один — в компании абсолютно неприметного на первый взгляд китайца.

Но это только если на первый: неглупая топ-менеджер Йокогамы в людях тоже неплохо понимала, хотя категорически этого не демонстрировала (и от научных степеней записных психологов Йошиды и Миёси-младшей была ой как далека). В глазах аборигена плескались средний возраст, откровенные власть, навыки управления большими коллективами, снисходительность успешного политика и безнаказанность работника то ли судебной, то ли правоохранительной системы.

— Твой новый друг — случайно не сотрудник местных легавых? — поинтересовалась Уэки по-японски, жаргоном, с непринужденным видом набрасывая на физиономию привычную тинейджерскую ипостась (привет, старательно подобранный недешёвый гардероб! Который, увы, расшифровывается только кем-то своей компетенции, эх-х). — Кто он, этот дядя рядом с тобой? Ты нас познакомишь? — она взяла логиста под руку и ну очень красноречиво толкнула упругим изгибом силуэта в районе попы. — Папа, а почему вы с ним из туалета вместе вышли? Зачем так смеялись? Что вы там вдвоём делали? Извини за неудобные вопросы.

Будучи максимально далёкой от любого оффлайн соглядатайства, Уэки по роду занятий имела структурированное мышление и развитое внимание к деталям, даже неочевидным. Сейчас, например, она чудесно помнила, что на долгую сотню метров вперёд и назад в коридоре кроме них никого не было, когда они сюда шли — стало быть, незнакомец ждал метиса внутри.

Зачем ждал? Мелочь, в других обстоятельствах не стоящая внимания, но Ута умела становиться серьёзной, когда нужно. Бесполезные детали со временем можно забыть, а пока лучше в памяти фиксировать всё — просто чтоб было. Мало ли.

Хань, завершавший в этот момент какую-то фразу по-английски, после слов о своей ведомственной принадлежности поперхнулся языком — значит, и нихонго он понимает, отметила топ-менеджер. Причём не только литературную норму, а и молодёжный сленг. Что есть по-своему занятно и достаточно красноречиво.

Ута прислушалась к ощущениям и наполнилась заслуженной гордостью — как рыба в воде. Хе-хе, кое-кто опасался, что с учётом недекларируемых нюансов миссии она может нервничать — не шпионка же. Ни подготовки, ни опыта.

А вот нате. Здравого объяснения своему олимпийскому спокойствию не было, ну да ладно. Скажи спасибо всем богам, Такидзиро-кун, за такую идеальную спутницу, когда всё окончится — а то ты, похоже, потихоньку нервничаешь вместо меня. С чего бы.

— Мои извинения! — Уэки изобразила пародию на книксен для китайца, продолжая держать под руку метиса. — Я была не в курсе, что вы понимаете по-нашему, дядя! Мне в школе говорили, китайцы японского как правило не знают. Но вы — явный и откровенный китаец, значит, в нашей школе врут. — Она простодушно шмыгнула носом. — Никому верить нельзя, все тебя настроены нае…

— Уймись, пожалуйста, — словно от зубной боли сморщился Решетников. — Должны же быть какие-то границы даже у тебя!

— Я тебя уже полчаса в коридоре жду! — изображать претензии активной во всех смыслах малолетки айтишницу было учить не нужно.

Образ родной, близкий, до корней волос понятный, давно привычный. Оттого и смотрится естественно.

— Хотя из сортира всегда быстрее выходят мужчины! Папа, чем вы там с этим дядей занимались⁈ — она знала, что её нисколько не серьёзный «скандал» со стороны, напротив, похож на настоящий.

— До свидания. — Хань попрощался со спутником, старательно проигнорил её и живо так потопал в сторону служебной двери в двух десятках метров, на которой было чётко нарисовано, что входить в неё не стоит.

Коридор вел вглубь терминала, плавно изгибаясь.

— Система уже сопоставила наши лица с цифровыми профилями, — Ута махнула в рукой в направлении полусферических камер, висящих под потолком, становясь нормальной.

— Откуда знаешь? — заинтересовался Решетников.

— Тип техники знакомый, соответственно, и общая архитектура системы скорее всего такая же, — пожала плечами далеко не заурядная инженер. — Извини, если с этим типом пошутила неудачно. Ты же не повёлся? Не подумал, что я не понарошку?

— Ключевое в таких делах — естественность, — с неожиданной серьёзностью ответил товарищ. — Сам текст — фигня, главное — транслируемая личность. Ты очень цельная в этом амплуа, потому всё было более чем пристойно. Супер и убедительно.

Дорожка в итоге привела их к пограничному контролю — в просторный зал с высокими потолками, колоннами, стеклянными барьерами. Над стойками мигали таблички: CHINESE CITIZENS, FOREIGNERS, CREW, DIPLOMATS, последний каунтер пустовал.

Такидзиро уверенно выбрал «FOREIGNERS» — без колебаний. Очередь короткая. Её паспорт он деликатно перехватил и, как мужчина, предъявил оба документа — чёрные, с гербом Японии и тонкой золотой надписью: «Official Passport».

Ута не исключала разных интересных моментов — в свете поджидавшего Такидзиро-куна в туалете загадочного китайца. Но действительность оказалась заурядной и конкретная проверка заняла меньше минуты.

Отпечатки пальцев. Скан лица. Уточнение: «Место пребывания?» — коротко, по-английски, без акцента.

Когда паспорта вернулись им в руки, она неожиданно ощутила взгляд со стороны:

— Тип не из ПДСА.

У Решетникова память как компьютер, Ута заметила давно. Соответственно, аббревиатуру производственно-диспетчерской службы аэропорта спутник должен помнить после их совместного шоу в Токио — когда на предполётном досмотре с него пытались стащить неснимающийся по определению браслет юстиции.

— Принял. — Хафу расслаблено и непринуждённо облапал на ходу её попу.

Прикольные ощущения. Где-то очень тепло и мило — поскольку лично и физиологично. Ещё Такидзиро жизнерадостно вертел головой по сторонам, словно собирался запечатлеть все достопримечательности места прилёта как добросовестный турист.

У выхода из зоны контроля стоял мужчина — азиат, в форме службы аэропорта, но без опознавательных знаков. Он не делал никаких жестов, просто стоял, будто ждал случайных знакомых.

— Ничего не бойся, всё под контролем, — беззаботно бросил хафу…

— И не думала. А что, следовало бы опасаться? Мы ж вообще ничего ещё не сделали.

— Не стоит, но если нас взяли на карандаш — могут сопроводить в отдельную комнату.

— Допрос? Ух ты, — она оживилась.

— Нет, не допрос. «Протокольная зона».

— Господин Решетников, госпожа Уэки? — Тип был вежливым, почти учтивым. — Вас просили пройти короткую сверку по линии Службы приёма официальных гостей. Это займёт всего несколько минут.

— В сопровождении? — уточнил Такидзиро буднично.

Держась за левую мужскую руку, не занятую её задом, Ута на всякий случай аккуратно мониторила пульс товарища — вены запястья у того толстые и большие, её пальцы чувствительные.

Тук. Тук. Тук. Судя по импровизированному индикатору, логист и не думал нервничать.

— Нет, только я. — Местный добросовестно поклонился в соответствии с этикетом Японии. — С вашей стороны ничего не требуется. Пожалуйста, сюда.

Он повёл их не в сторону зала выдачи багажа, как она подспудно ждала, а в стеклянный коридор за стойками, где не было пассажиров. На стене висел экран с китайским флагом и логотипом Министерства общественной безопасности, без звука.

— Это не допрос, — еле слышно обозначил губами Такидзиро на нихонго. — На всякий случай, это ближе к ритуалу.

— В Китае всё, что касается государства — всегда ритуал. — Согласно кивнула айтишница.

Изнутри стекляшка оказалась не комнатой — скорее стеклянной капсулой в глубине коридора. Пахло холодным пластиком и чаем-жасмином.

Стены — матовые панели, одна камера в углу, встроенная в корпус кондиционера.

Дверь за их спинами закрылась бесшумно, через мгновение вошёл человек в гражданском. Пиджак его был слишком серым, чтобы быть частным, и слишком аккуратным, чтобы быть военным — всё это разбирающаяся в любой одежде мира Ута пофиксила на автомате, чтоб потом озвучить логисту. Мало ли, вдруг пригодится.

Ещё у типа не было ни блокнота, ни планшета. Только тонкая папка с прозрачной обложкой, в которую был вложен один лист. Он не представился, но заговорил по-японски, хоть без акцента, но с китайской точностью в интонации:

— Добро пожаловать в Китай, господин Решетников, госпожа Уэки. Мы получили уведомление о вашем визите по линии служебного обмена.

Такидзиро доброжелательно задрал подбородок:

— Чем можем помочь?

Мужик сделал паузу. Лёгкую, как вдох. Наверное, в этом месте женщинам и полагается вибрировать, весело подумала айтишница. А всё-таки прикольно, таких приключений у меня ещё не было. Я буду не я, если сегодня скрипом кровати и прочим звуковым сопровождением мы не поставим на уши весь отель, каким бы ни был.

Специально не буду сдерживаться и буду орать мартовской кошкой во время этого самого. Пусть слушают.

— Наш протокол предусматривает стандартную сверку въездных данных в случае, если носители служебных паспортов прибывают вне дипломатической миссии. — Уже второй абориген поклонился, соблюдая национальной этикет гостей. — Надеюсь, вы понимаете.

Решетников молча кивнул.

— Мы знаем, что ваша цель пребывания — подготовка к закрытым встречам с представителями министерств инфраструктуры и окружающей среды.

— Это проблема?

— Это не проблема. Можно сопроводительные документы?

Хафу положил на стол копию письма японского МИД — с официальной печатью, подписью министра:

— Электронка давно у вас в соответствии с соглашением об электронном документообороте.

— Вас будут сопровождать наши коллеги из службы этикетных процедур. Они не из спецслужб, — местный улыбнулся, — просто следят, чтобы никто не заблудился в гостинице. Вы не против?

Такидзиро развёл руками:

— Очень вам благодарны. Не смели и надеяться.

Пха, неужели и в отеле будут слушать, перевела себе топ-менеджер. Ну держитесь. Я ж вам такой концерт по заявкам устрою, что вы утром сами не рады будете — Ута комплексно и подробно представила, какие именно звуки будет издавать, не сдерживая ни восторга, ни громкости.

Под одним одеялом кое с кем.

Китаец тем временем повернулся к ней:

— Госпожа Уэки, вы останетесь с господином Решетниковым или планируете жить отдельно?

— Не ваше дело, — без паузы покачала головой айтишница. — Пожалуйста, немедленно положите на стол ваше служебное удостоверение в твёрдой копии. Нет, не электронку на смартфоне, её оставьте себе — я должна сфотографировать нормальный и валидный живой документ. Не возможную электронную подделку либо фабрикацию. Быстрее!

— Зачем? — шаблон рассыпался, не ожидавший отпора тип напрягся.

Пульс на запястье метиса тоже чуть ускорился.

— Вы сейчас прямо нарушаете законы вашей страны этим вопросом. Сказать, какие? — Правильные слова складывались в правильные предложения сами собой, видимо, сказывался опыт наблюдения за работой гангстерши Миёси. — Ещё вы нарушаете Протокол, на службу которого только что сослались. В Министерстве Иностранных Дел нет и никогда не было службы этикетных процедур, точнее, она называется службой протокола, — последнее айтишница знала из личного опыта.

— Я не очень хорошо говорю на вашем языке. Имел в виду функцию, не точный перевод названия организации.

— Удостоверение на стол. Это последнее предупреждение. Пока достаёте, представляетесь по форме: имя, ранг либо звание, должность.

Сбоку хрюкнул Решетников. Насколько она успела его узнать, без напряжения — скорее как зритель. Его пальцы незаметно для встречающего исполнили арпеджио на женской ягодице: всё под контролем, ты всё делаешь правильно, ты молодец.

— Это был технический вопрос, не более. — Мужик протёр мозги и попытался сдать назад, убирая лишнее напряжение.

Поздно, мстительно подумала Ута, поворачиваясь к Такидзиро и доставая смартфон:

— Звони нашему консулу, вызывай сюда. Я пока на горячую линию их МИДа брякну — ты же по-китайски не говоришь? — последнее было даже не блефом, а вообще непонятно чем. — Пусть или нормальных пришлют вместо идиотов, или одно из двух.

До чего занятно летят события и несётся жизнь, когда тебя на кураже подхватывает невидимый другим поток.

Следующую минуту встречающий долго извинялся, преимущественно апеллируя к ней — только что лбом об паркет не стучал. Корочка административного департамента МИД КНР, которую он предъявил, явно была новой, «нецелованной», однако пробивку по официальным инстанциям выдержала.

Слушая ненужные, в принципе, извинения, Уэки отстранённо думала: это проверка. Профилактическая угроза, завуалированная под заботу, Такидзиро тоже понимает.

— Всё в порядке. Мы начнём работу в девять ноль-ноль, как и запланировано, — снизошла она наконец.

Китаец снова поклонился:

— Мы желаем вам продуктивной поездки. Добро пожаловать в Пекин, господин Решетников. Госпожа Уэки.

— Не провожайте, мы отлично найдём выход сами. — Айтишница водрузила на нос тёмные очки за сотню тысяч йен, превращаясь в непреклонную стерву, от которой исходит буквально животный сексапил.

Имидж секс-хишницы тоже был отлично проработан.

— Пойдём? — на контрасте кротко заглянуть в глаза Такидзиро, приподнять очки, похлопать длинными ресницами.

Интересно, спутник догадается, о чём она мысленно просит? Вроде Решетников периодически видит, о чём люди думают. Сейчас сработает?

Ута категорически не собиралась заруливать мужиком, ещё и на его поле — в конце концов, это не её миссия. Но она шестым чувством, которое не врёт, ощущала, что всё делает правильно.

Здорово быть отличницей.

— Конечно. — Хафу раскланялся с китайцем и вышел в двери с ней бок о бок, продолжая сжимать пальцы на упругой и молодой женской заднице.

— Ты супер, — лаконично оценил Решетников, когда они подошли к сектору такси. — Снимаю шляпу.

— Лучше бы штаны, — без тени иронии ответила она. — С обоих, с меня тоже. И трусы. Тоже с обоих.

— Прямо здесь? — он без пауз иронично заозирался.

— Какое-то динамо перманентное, — спокойно произнесла топ-менеджер. — Причём кто кого, ладно б я тебя! Кому рассказать! Опять же, нужно легенду поддерживать — ты же не нацелился убедительно изображать импотента в одной постели со мной?

Хафу зацепился носком правой ноги за пятку левой и снова невнятно хрюкнул.

Ута почувствовала, что её опять несёт, хоть и в другую сторону:

— Мой застенчивый Такидзиро-кун, не бойся. Это только в первый раз может быть непривычным, но потом тебе сто процентов понравится! — она аристократично опиралась о мужскую руку и хрипло шептала логисту в ухо теми самыми кошачьими обертонами.

— Слушай, а ведь ты не просто красивая. Ещё и очень обаятельная, — задумчиво родил Решетников секунд через тридцать с видом только проснувшегося тормоза. — Можешь быть иногда. Под вдохновение.

— Что сказать, когда нечего говорить, — вздохнула в сторону Уэки, затем бросила спутнику. — И не вздумай тащить в наш номер презервативы.

— Э-э-э?..

— Не люблю. Без — лучше. Тебе тоже понравится, обещаю. Я не заразная. Эй, ты меня что, не слышишь?

— Да я не за этим!

— В аптеку — не за этим? Кого ты лечишь, дорогой Такидзиро-кун⁈

— Я не в аптеку. Я сюда, в уголок. Позвонить нужно, можешь рядом стать — ты мне не мешаешь.

Разумеется, она тут же повисла на его плече.

Хафу старательно выбрал режим видеозвонка и подвинулся так, чтоб они оба были в кадре.

— Экий ты предусмотрительный, — заметила она без иронии. — Даже WeChat заранее поставил?

— А что делать, если Line здесь не работает, — философски вздохнул спутник в ожидании соединения.

Строго говоря, к местному своеобразному интернету можно было подготовиться загодя и с её помощью прибегнуть к ухищрениям (всё же глава IT) — но развивать тему Уэки не стала.

Не того они уровня персоны, чтоб ещё и весь их трафик в режиме реального времени мониторили. WeChat так WeChat.

* * *

Продолжение тут👇

https://author.today/work/465820

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8

Content

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 (ССЫЛКА НА продолжение — В КОНЦЕ ГЛАВЫ)

Nota bene