Лейтенант (Часть 2) Назад в СССР. Книга 9

Глава 1. Застава, к бою!

Первый том тут: https://author.today/reader/358750

_____________

Вот только этого не хватало!

Штурм погранзаставы противником это чуть ли не худшее, что может случиться на границе. И ведь все же было спокойно, нормальное утро, даже дождя не было… Да что там, целый месяц штабной рутины и нормальной человеческой работы, никакой стрельбы, взрывов и крови… А я ведь спать собирался ложиться после суточного дежурства.

Честно говоря, в какой-то момент я даже начал забывать, что территория Афгана вот она — через семьсот метров, грубо говоря. Там смерть может быть где угодно… Шаг вперед и ты в другой республике, война в которой затянулась.

Когда происходит неожиданный прорыв противника, чаще всего у защитников все проходит в хаотичном порядке и как попало — личный состав просто не успевает правильно оценить обстановку, определить выгодные позиции и выбрать нужную стратегию противодействия, а это неминуемые потери… Это человеческие жизни!

Наша погранзастава находилась в низине, на небольшом плато, высота которого составляла не более тридцати метров. Внизу, насколько хватало глаз широкое ущелье изрезанное скалами, трещинами, камнями и валунами размером с дом — по сути, все это и есть Ваханский коридор, который мы охраняли. Справа и слева от заставы растянулся хребет, естественным путем были навалены валуны и камни. Там не пройти.

Рано утром пролетела пара вертолетов Ми-24 — ничего подозрительного они не заметили. Странно... Духи об этом знали и намеренно прятались?

Не секрет, что пограничники охраняют границу, не переходят ее и всегда начеку, а у нас ещё и дополнительные задачи имелись. И насколько я знал, сейчас бойцов спецназа здесь не было — два дня назад они скрытно выдвинулись по указанию начальника оперативной группы, вскрывать одну из точек дислокации Рашида Фахдлана. Вот сейчас бы их сюда… Но не судьба! Надо же, а ведь духи словно знали, что наиболее подготовленного подразделения здесь нет. Совпадение?

Может быть и так.

— Ай, вот это мы попали! — раздался рядом напряженный голос старшего прапорщика Мышкина, хотя его самого я не видел, так как помещение занесло жёлтой пылью. — Врасплох нас застали, сволочи… Духи поганые! Коровин? Воробьев?

Ни черта не разглядеть, дышать нечем. В ушах далёкий звон, но сквозь него я услышал знакомый свист… Вторая мина! Третья…

Они легли дальше от нас, но от грохота все равно заложило уши. С потолка посыпалась известка, пыль и мелкая крошка. С нашей стороны неуверенно затарахтел пулемет, но кажется, бил он не прицельно.

На посту СПС был оборудован закрывающийся оружейный шкаф с оружием личного состава. Пять автоматов Калашникова, к каждому по два снаряженных магазина. Но ни брони, ни касок у нас не было. Впрочем, раз нас накрыли минометным огнем, броня при таком обстреле не сильно-то и поможет. К примеру в будущем, воевать будут уже не танками и самолётами, там господство на поле боя будет принадлежать беспилотным дронам, чем их больше, тем лучше — для разных типов задач. И ракетами. Там уже бронежилеты и тактические шлемы не нужны — если прилетит рядом, то мало не покажется.

БАБАХ! БАХ!

Это что же получается, душманы притащили сюда с собой переносные противопехотные минометы? Судя по разрывам, это точно не «восьмидесятки», что-то попроще, вероятно шестидесяти миллиметровки, либо американского, либо китайского производства. А может и советского, это не столь важно. Важно другое, эти минометы бьют со сравнительно небольшого расстояния, около километра, может, чуть больше. Пристреляться пока не могут, потому что торопятся… А вот как раз тут торопиться не стоит!

Раз так, то сомнений нет — противник настроен более чем серьезно и цель его не обычный прорыв, а твердая ликвидация всего личного состава пограничной заставы. Это не просто случайный акт агрессии или одиночное открытие огня, это расчётливое и целенаправленное нападение во фронт и частично по флангам — последствия могут быть крайне печальными. Снова послышался свист мины, но на этот раз взорвалось очень мощно, все здание содрогнулись. Это натолкнуло меня на мысль, что духи применяют не только лёгкие переносные минометы, но и что-то, потяжелее, вероятно горно-вьючные 107-миллиметровые минометы. Это уже советские, не иначе. Такие могли поставлять моджахедам Пакистан и Иран. Впрочем, какая разница-то?

Медлить и оставаться здесь дальше нельзя, нужно действовать. У здания может обвалиться крыша, минометная мина может пробить потолок и рвануть внутри, похоронив всех, кому не посчастливится быть там в этот момент. На открытом пространстве тоже ничего хорошего, но все же шансов побольше.

Встряхнув головой, пригнувшись, я бросился к оружейному шкафу — тот стоял в углу помещения и был закрыт на замок, а ключи имелись только у начальника поста СПС. На кой-черт его закрывали не ясно — никто шутить со стволами не собирался. Зато если приспичит, хрен достанешь. В армии всегда так. Готовимся к худшему, надеясь на лучшее, а действия будут говорить об обратном… Зато куча бирок, табличек, инструкций. Бумажные войска!

К черту начальника искать! Отыскав и подхватив лежавший на столе молоток — им разбивали затвердевшие мастичные печати — я без раздумий пустил его в дело. Два сильных удара и ушки прикрученные к дереву с хрустом отломились. Распахнув дверь шкафа, я выхватил оттуда Калашникова, пустой подсумок. Полез за снаряженными магазинами — все заняло секунд восемь, не более.

— Застава, к бою! — раздался из коридора громкий крик майора Сергеева. — К окнам!

Захлопали двери, послышался топот ботинок, крики. Началась неразбериха — приказы противоречили друг другу и не потому, что подготовки не было, а потому, что начальники и командиры тупо не понимали, кто где, кто жив, а кто выбыл из строя… Да, душманы молодцы, начали красиво!

Подготовив свой автомат к бою, я подскочил к окну — ни черта не видно. Дым, пыль.

Да и просто видимости мало — окна снаружи были прикрыты железными решетками и противогранатными сетками, что ещё больше снижало видимость. Дверь у нас прочная, тоже железная — если противник уже под стенами здания и вот вот ворвётся внутрь, то пробиться к нам ему будет очень непросто. Но ждать непонятно чего и отсиживаться я не собирался — бросился к выходу и едва не столкнулся со Шмелевым, за ним ковылял Коровин. На лбу кровь, волосы растрепаны — видимо чуть зацепило. Оба вооружены.

— Целы?

— Ага… — быстро и часто закивал Шмелев. Видно было, что он плохо понимает, что происходит. Но тоже намерен достать автомат.

Снова грохнуло, нас тряхнуло. С потолка посыпалась глиняная пыль, крошка и штукатурка.

Я двинулся дальше. Ногой толкнул дверь.

В коридоре все было пыльно, справа увидел чью-то спину. Не разобрал кто — главное с оружием в руках.

Бросился к выходу из здания — общий зал, где была дежурка и оперативная часть меня не интересовали. В такие моменты мне командиры не нужны, я и сам управлюсь куда лучше любого пиджака.

Входные двери распахнуты настежь. Внутрь бегом вбежал какой-то боец в каске, автомат в руке, ремень болтается…

— С юга лезут… — заверещал он. — С юга!

— Сколько?

— Не разобрал…

О том, что на нас напали нужно срочно доложить — иначе никто не поможет. Но взглянув на пристройку штаба, я понял — связи не будет. Пост радиосвязи был уничтожен упавшей миной… Сейчас там были только затянутые пылью руины… Хреново дело! Рассчитывать на помощь извне нельзя, по крайней мере не скоро точно!

Мины продолжали свистеть и падать тут и там, стрекотали автоматы, жужжали и цокали по стенам пули. Всё ещё был хаос — хоть некоторые офицеры и пытались навести порядок и организовать оборону, получалось плохо.

Судя по всему, противник был ещё далеко, не менее чем в ста метрах от здания. Бойцы, что были снаружи здания, в казарме, на вышках и просто на территории, сейчас пытались отстреливаться. Справа я увидел одного, слева сразу троих. Под штабным УАЗом лежал молодой пулеметчик, но почему-то не стрелял.

Краем глаза заметил, что с наблюдательной вышки открыли стрельбу. Куда-то вперед, но с моей позиции было не видно. Где чертовы духи?!

Все было неорганизованно, неумело, хаотично даже, но все же — не паника, уже хорошо. Разумеется ранее на заставе много раз проводились тренировки, были различные вводные, отработаны соответствующие инструкции для тех или иных ситуаций. Однако никогда не предугадаешь когда на тебя нападут. Эх, если бы телега пришла вовремя или связь не барахлила… Успели бы подготовиться и принять незваных гостей!

В коридоре я столкнулся ещё с двумя офицерами — оба были вооружены пистолетами. В сложившейся обстановке, толку от них мало. Лица вспотевшие, оба без фуражек… От волнения едва держат себя в руках — ни о каком командовании обороной можно и не заикаться… Уж первые минуты точно!

Я открыл стоящий справа оружейный ящик и извлек оттуда несколько гранат. Пригодятся. Распихал по карманам.

Бросился к мешкам с песком справа. Там вроде бы никого не было.

— Громов, куда?! Стоять! — рявкнул сзади меня Сергеев, но я не обратил внимания. Нырнул за стену из мешков с песком, где был установлен ДШК. Духов в пределах видимости все еще не было, но из-за дыма и пыли, я мог их просто не увидеть. Со мной рядом плюхнулся майор.

— Что ты задумал, прапорщик? — крикнул тот, выглядывая через бойницу. Вероятно Сергеев знал, что я не просто шифровальщик…

— Если развернуть ситуацию наоборот и это у меня была бы цель взять заставу, то после миномётного обстрела и плотного пулеметного огня, то я бы взял нас в клешни. Справа и слева может быть, но не в лоб — у нас тут два крупнокалиберных пулемета, у контрольно- пропускного пункта стоит БТР-80 с пушкой, там и огневых точек хватает. Туда духи пойдут уже в самую последнюю очередь, если здесь пробьются…

— И что?

— Нужно людей направить… Собрать тех, кто впереди. Когда духи попрут, их сдерживать будет нечем.

— Сдурел? Как ты их соберешь?

— Разберемся!

Душманы были впереди. Расстояние и впрямь небольшое, не более двухсот метров.

Их командир Рашид Фахдлан видимо понимал, что ударив по штабу, можно обескровить пограничников, устранив их командование. Если этого добиться, личный состав не сможет уверенно отбиваться, а сбившись в отдельные группы бойцов будет совершать все больше и больше ошибок. Их легко подавить огнем и уничтожить.

Не будет ни связи, ни управления… Некому будет принимать правильные решения… Однако обстрел пока не принес должного результата — мины летели как попало, а это значит, что они не успели пристреляться и, вероятно, заранее не смогли точно не выверить сектора обстрела. Быть может сыграл роль тот факт, что минометы не удалось разместить так, как они рассчитывали. Первый минус со стороны атакующих… Но если мины летели не туда, то пулемётчики, залегшие где-то за камнями у ущелья, боезапас не экономили… Пули так и свистели над нами. Более того, моджахеды видимо распределились цепью, потому что стрельба слышалась сразу с нескольких сторон. Сами же они оставались невидимыми. Весьма толково, но что дальше?

Воняло пороховыми газами, что-то горело. Справа показался темно-зеленый УАЗ, но кто додумался сесть за руль, я не увидел. А где же командование оперативной группы? Что-то их не видно!

Высунувшись из-за мешков, я вдруг приметил одного из противников — тот занял позицию за камнями, бил из ручного пулемета по левой казарме, при этом частично оставался на виду с левой стороны. Прицелился — расстояние метров сто тридцать.

Выстрел! Готов!

Душман брызнув кровью, выронил пулемет и завалился на бок. Минус один, но сколько их там ещё? Раз цель вся погранзастава, то Рашид должен был привести сюда всех своих людей, а это не менее ста пятидесяти бойцов, самого разного уровня подготовки. В одной из телеграмм, что проходили через нас, было указано, что среди его людей могут быть даже бывшие Черные Аисты… Афганский спецназ, отличающийся прекрасной подготовкой.

Перебежал к другой, соседней точке — там лежало двое бойцов. Сергеев по-видимому остался там же или вернулся ко входу в штаб. Ну и хорошо, в одиночку я действую лучше…

— Прикройте! — крикнул им я, затем бросился направо. Те вроде как попытались создать видимость того, что заняли позицию и открыли беглый огонь. Позади меня стреляли тоже, но кто и куда, попросту не разобрать.

Передо мной взметнулись фонтанчики земли — ага, заметили. Ну, ничего.

Я спрятался за стенами небольшой постройки, где держали инструменты и снаряжение. По мне повторно открыли огонь. Над головами послышался вой — вновь полетели мины.

— В укрытие! — рявкнул я. Бойцы услышали, скрылись.

Бах! Бах! Ба-бах!

Рядом со мной осколок вонзился в мешок, из дыры посыпалась струйка сухого песка.

— Справа, прикройте! — крикнул кто-то. Разглядел какого-то прапорщика.

Кое-как я добрался до первой казармы — тут везде были тела, часть здания разрушена. Духи хорошо постарались.

Внутри казармы было несколько бойцов, часть раненые. Лежали прямо на полу, товарищи оказывали медицинскую помощь.

— Сколько вас тут?

— Шестеро. Остальные дальше, но живы или нет, хрен его знает! — я увидел молодого лейтенанта, что в мой первый день прибытия стоял на КПП. — Связь есть?

— Нет связи, пост уничтожен.

— Духи! Духи идут! — завопил кто-то. В окно я увидел, что так оно и было — те пошли в атаку, хотя пулеметы продолжали тарахтеть. Боезапас там никто не экономил.

Дав знак бойцам, с трудом объяснил им, что нужно держаться… И наконец-то, то справа, то слева послышался плотный огонь. По всей казарме и части штаба выстроилась неровная цепь обороняющихся, плотность огня возрасла. Духи дважды бросались в атаку, то тут, то там, но их кое-как сдерживали.

Не сразу, но стало ясно, что первая, слабая волна духов не достигла цели. Трупы валялись тут и там, но они снова лезли на наши позиции.

— Хрен вам, уроды! — усмехнулся я, выглянув в окно. — Русские не сдаются!

Еще трижды одиночными бил по моджахедам.

Я не знал, что там было справа и слева, одно ясно точно, прорыва не было и люди пока держались. Я лично показывал пример — был у крайнего окна. У раненого перехватил ПКМ, поставил на сошках в окне и начал бить короткими очередями. Калашникова закинул за спину.

Вдруг раздался оглушительный грохот — взорвалась очередная крупная мина, причем, судя по всему, в здании штаба… Плохо дело! Моджахеды как будто знали, куда бить в первую очередь... Неужели на погранзаставе был крот? Да ну, вряд ли...

— Вот суки! Так... Нужно понять, где у них стоят минометы, они же ими никому покоя не дадут! — брякнул лейтенант. — Пробиться к ним с боем и взорвать к чертовой матери…

В таких условиях это было почти невозможно. Но разве русского пограничника подобным остановишь?

Нужно немного подождать, посмотреть - в каком направлении продвигается противник. Минут десять мы только отстреливались из окон. Нас осталось человек пять, ещё двое раненых.

Я активно работал пулеметом, да так, что пришлось менять ствол у пулемета — тот аж дымился. Рядом валялись два пустых короба на двести патронов каждый, под пустыми гильзами пола не видно...

Душманы отступили, взяли левее — поняли, что нас из казармы не выковырять. Это был шанс попробовать контратаковать с фланга. Добраться бы до бронетранспортера — но тот далеко. Да и сколько он проживает? Один выстрел из РПГ и будет горящая куча металлолома...

Короткой очередью скосив сразу двух моджахедов, я все-таки оставил пулемет.

— Лейтенант, я попробую пробраться к зданию лазарета, а там до ущелья недалеко. Проползу по канаве, она глубокая... Попробую добраться до позиций минометов, духи не готовы к тому, что им с фланга прилетит. Если что, прикройте. Одному пробраться всегда легче, чем отделению.

— У меня дымовые шашки есть. — отозвался сержант. — Держи, могут пригодится!

— Согласен!

— Я помогу! — кивнул лейтенант, выглядывая из окна. — Вон тот ДШК видишь? На крыше лазарета? Оттуда отличный обзор… Я доберусь и прикрою тебя!

И верно, позиция там была хорошая. Даже дерзкая. Главное — добежать.

— Добро! Но только по моей команде! — Кивнул я и не дожидаясь возражений, снял автомат с ремня. Один из раненых передал мне лифчик-разгрузку. — Ребят, дайте пару магазинов! Мне сунули сразу четыре, но так много мне было не нужно.

Итого у меня было четыре гранаты и три магазина. И две дымовые шашки. Полная разгрузка - ну прям коммандос. Неплохо.

— Ну что, лейтенант? — весело усмехнулся я. — Тоже хочешь героем стать?

Скорее всего тот меня не понял… Но вид у него был решительный, похвально.

— Все, я пошел. Как махну рукой, беги к лазарету.

И выпрыгнув через окно, пригнувшись, я бросился к ближайшему камню у самой ограды… Но уже на половине пути я понял, что не все так просто… Там тоже были духи!

Глава 2. Прямой контакт

Среагировал почти мгновенно — выпустил короткую не прицельную очередь из АК-74, затем плюхнулся на живот.

Отложив автомат, я вытащил из кармана гранату РГД-5 и выдернув предохранительное кольцо, навесом швырнул ее в сторону противника.

Грохнуло. Поднялась туча пыли.

Не став терять времени, я использовал дымовую шашку, оставив ее на своем месте, а сам подхватив автомат, откатился в сторону.

Канава была недалеко — метрах в десяти. До нее я дополз по-пластунски. Внизу на дне канавы, справа от себя заметил раненого бойца — сняв каску, тот лежал на спине, зажимая рану на бедре… Крови натекло уже достаточно много — парень просто не знал, что делать. Автомат лежал рядом.

— Ты живой? — спросил я и тот отреагировал.

— Живой… Товарищ прапорщик… — скривился он от боли. — Аптечка есть?

К сожалению, аптечки у меня с собой не было. Но зато был жгут — с первых же дней на заставе, едва получив свой Калашников, я намотал на приклад темно-бордовый медицинский жгут. Это привычка сохранилась из прошлой жизни и нужно признать, привычка весьма хорошая. На моей памяти я уже семь раз использовал этот прием. Когда он нужен, всегда под рукой… Не мешает, забыть или потерять невозможно. Ну, разве что вместе с автоматом.

Стянув жгут с приклада, я быстро перетянул парню бедро чуть повыше огнестрельного ранения. Судя по всему, там было два ранения — две пули. Жгут долго держать нельзя, не более получаса. Нужно менять положение и фиксацию. Но только не в таких условиях…

— Готово! Держись, наши рядом, окопались там в казарме. Ползи по канаве туда! — я указал ему направление.

— Спасибо, — кивнул тот. И хотя ему было очень больно, скрипя зубами, тот все равно пополз по канаве.

А я, не теряя времени, пригнувшись, бросился в противоположную сторону. Вскоре миновал ограду — дыра была прикрыта обычной решеткой, сваренной из проволоки восьмерки.

Вокруг по-прежнему гремела стрельба, свистели пули, но так как я уходил все дальше, в сторону от заставы, становилось тише.

Лишь дважды я видел душманов — они меня не заметили. Выбравшись на более менее открытое место, я ждал работы минометчиков, но те молчали. Скорее всего, у духов закончился боезапас, потому что много его не с собой не унесешь. Тяжело и громоздко.

Но это и не важно — приглядевшись, я опередил место откуда они стреляли ранее. Сейчас там толпилось около десятка человек. И скорее всего, Рашид Фахдлан среди них — какой смысл ему самому участвовать в штурме?

Мысль пришла внезапно… А ведь Рашид это таджикское имя, не афганское. Я конечно, не шибко разбираюсь, кто там с кем намешан, но какого черта? Тогда это объясняет многое…

Например, тот факт, что непосредственно перед нападением душманов вдруг пропала связь. А ещё на погранзаставе были таджики по национальности… А ещё это жирный намек на то, что где-то здесь есть крыса. Или крот. Неважно. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что у Фахдлана тут есть свой человек.

Нападение произошло рано утром, когда шла пересменка, прием и сдача дежурств, проверка постов. То есть тогда, когда бдительность командного состава снижена из-за докладов. А ещё, часть личного состава думает только о том, как бы поскорее лечь спать, чтоб отдохнуть и набраться сил.

Позже разберемся. Чего сейчас гадать-то?

Духи провели утренний намаз и пошли на штурм. Классика.

Я двинулся дальше — камни, скалы, расщелины обеспечивали мне прикрытие от глаз противника. Вряд ли он ожидает чего-то подобного — ну у кого с заставы хватит ума не бить до духов в лоб, а обойти их глубоко по флангу?

На что они рассчитывали? Вырезать заставу? Допустим, а дальше? Сюда уже движется помощь, моджахеды здесь просто не удержался — их все равно отсюда выбьют. Зачем им это нужно?

Их силы тают с каждой неделей, к чему этот шаг? Ведь при штурме погибнет много людей и Рашид Фахдлан должен это понимать.

Сто метров. Восемьдесят.

Я оглянулся — застава была затянута дымом и пылью, что-то горело.

Стрельба продолжала греметь, но уже тише. Может быть мое решение уйти оттуда и пробраться к миномётам не самое верное… При отражении штурма я мог бы принести больше пользы, а уже потом думать, что делать дальше. Но с другой стороны, я кто? Миллиардер, филантроп? Штурмовик? Нет! Шифровальщик, старший специалист поста специальной связи, моя задача с «телегами» работать, а не вот это вот все. Нет, все правильно — офицеры из оперативной группы контрразведки, командование погранзаставы разберутся и без меня, здесь личного состава человек шестьдесят. А вот если мой план удастся и я доберусь до минометных позиций…

Шестьдесят метров. Сорок.

Я все ближе, однако дальше становилось хуже. Камни здесь были навалены как попало, двигаться стало намного сложнее. Ровного места тут не было и в помине, я разглядел, что минометных расчетов у них было пять, один был вьючным, на колесах. Не менее ста миллиметров. Духи не стреляли и причина была более чем очевидна — скорее всего, штурмующие заставу душманы подошли слишком близко к зданиям. Класть мины по своим они конечно же не будут, но и бросать минометы не намерены. Вдруг что-то пойдет не так и нужно будет прикрывать отход?

Все это промелькнуло у меня в голове за пару секунд — я анализировал на ходу, благо опыта достаточно. Пожалуй, не было ничего, что могло бы удивить меня на поле боя — все уже видел, через все прошел.

Подобрался ещё ближе — расстояние метров тридцать. Я увидел командира — тот был в черной одежде, в жилете-разгрузке, на поясе кобура с пистолетом, в руке бинокль. Даже радиостанция имелась, значит, у него с кем-то есть связь. Я также обратил внимание, что к него на разгрузке висят черные очки-авиаторы. И хотя в Афгане уже начался сезон дождей, погода сегодня была хорошей — очки аксессуар как раз по погоде. Вот только этот стиль больше подходил чеченцам, а вовсе не таджикам. Черт возьми, откуда он такой взялся? Ранее, до попадания на заставу, я даже слышал о существовании такого полевого командира. Если прикинуть, то несколькими месяцами ранее, южнее Ваханского коридора, примерно в трёхстах километрах была зона влияния генерала Али Хадида. Это кто-то из его наследных помощников?!

Если это и есть Рашид — то это важная шишка, у него одних только телохранителей было пятеро. С американскими винтовками М-16… Они держатся кучно, не расходятся. Видно, что подготовлены. Неужели слухи про Черных Аистов правдивы?

Это и плюс и минус одновременно. Варианты действий — собственно, их немного.

Накрыть прицельной очередью из автомата, конечно, можно. Но при первых же выстрелах, телохранители среагируют и прикроют командира. А потом займутся мной… Нет, так не пойдет. Да и позиция у меня неудобная, мешают камни, частично скрывая от меня цель. Допустим смещусь влево или вправо — сразу заметят. Бросить пару гранат? На тридцать метров гранату я, конечно, брошу — если долетит и не взорвется раньше. Но опять же, насколько это будет эффективно? Нет, нужно придумать что-то другое, эффективнее… Эх, была бы при мне СВД, я бы их издалека перещелкал. Даже шанса не дал бы…

Тем временем стрельба на заставе позади и левее меня стала куда реже — то ли атакующие силы перебили, то ли защитников не осталось. Второй вариант маловероятен — до штурма там было почти шестьдесят человек — а ну, перебей такую массу бойцов! Подобное только в фильмах показывают.

Сейчас либо, шла перегруппировка сил, а в этом не было ничего хорошего. Либо план пошел не так, как рассчитывалось изначально. Черт возьми, а время-то идет.

Хоть я и подготовлен, хоть и с большим боевым опытом, но я обычный человек и сейчас я один. Помощи ждать неоткуда. Никто сюда не придет, никто не поддержит.

Закинув автомат за спину, я плюхнулся на брюхо и пополз. Прямо так, по камням — вероятность того, что меня заметят была минимальной. Ну, разве что случайно.

Впереди была глубокая трещина, метра в полтора шириной — дальше не пройти. Вдруг какой-то шум позади привлек мое внимание. Резко перевернувшись на бок и схватившись за автомат, я взял на прицел источник шума. Секунда, другая и я опустил Калашников.

Это был Шмелев. Примерно метрах в пятнадцати от меня. Какого черта он поперся за мной?

Наградив его возмущенно вопросительным взглядом, подал ему знак остановиться и не шуметь, я спешно размышлял — что, блин, теперь делать? Глупый поступок с его стороны — на что вообще сержант рассчитывал? Как он умудрился пройти незамеченным такое расстояние, ведь я несколько раз оборачивался и просматривал пространство позади себя… Тоже полз по канаве? Впрочем, какая разница?

Общаться голосом было нельзя, только знаками. Вот только Шмелев не разведчик — будь на его месте Шут или Урду, они бы все поняли. А так… Толку не будет.

Хотя… Если попробовать его осторожно использовать как приманку, почему бы и нет?

Ага, и как это ему объяснить? Да ещё и знаками… Тьфу, вот же повезло с помощником!

Ладно… Взвесив все за и против, я решил, что лучше тот пусть сидит на месте и ждёт. Начнется заварушка, будет прикрывать.

Подал знак, тот вроде понял. Кивнул головой. А я полез дальше, вдоль той самой расщелины, намереваясь добраться до узкой части и перебраться через нее. Две минуты и получилось. Пока полз, почему-то подумал о шаурме. Вот сейчас бы с радостью умял бы большую порцию, да не лишь бы набор овощей и соуса, а со свининой или курочкой на гриле. Эх… Чего это я?

Отмахнулся от лишних мыслей, сосредоточился на происходящем.

Когда же я оказался с другой стороны, оказался между камней, откуда все было видно почти как на ладони. Гранату теперь точно не докину. Но моя цель и не в этом. Отсюда я увидел, открытый деревянный ящик, с минометными минами. Прицельного выстрела по такой может хватить для детонации. Если там все рванет, никакие телохранители не защитят! Гарантированно! Вот только минометная мина устроена иначе, там вероятность того, что она сдетонирует при попадании пули низкая. Взрыватель срабатывает от удара. Нужно вызвать удар по донному детонатору. Впрочем, мины у них старые, видно что ещё сороковых-пятидесятых годов, а то и вообще довоенные. Там конструкция была примитивнее.

Я не взрывотехник, таких тонкостей не знаю. Однако в Ливии довелось видеть, как снайпер подорвал склад с минами… Сколько раз он стрелял и куда именно этого я уже не знал. Но сработало же!

— Вот, черти бородатые! — пробормотал я, наблюдая за противниками.

Расстояние — метров шестьдесят. Вряд ли попаду. Ладно, к черту — придется рискнуть.

Со своей позиции увидел Шмелева — тот в обнимку с автоматом залёг за камнями и то дело переводил взгляд с душманов на меня. Как бы он чего-нибудь не выкинул… Необдуманных поступков мне сейчас точно не нужно!

Я продолжал спешно соображать, рассматривать и отметать варианты.

Вновь закинув АК-74 за спину, я пополз дальше. Прямо к минометным позициям.

Сорок метров. Тридцать.

Духи даже смотрели в другую сторону, где шел штурм. На флангах ничего не происходило, да и быть не могло — им и не до этого. Увидеть меня могли только случайно. Я же как змей полз по камнями, принимая то вправо, то влево. Нормально, должно все получиться.

Двадцать метров.

Рашид Фахдлан с биноклем в руках стоял между камней — я видел его левый бок и частично спину. Позади телохранители, а за ними минометы и обслуга. Теперь-то я смог посчитать точное число моджахедов — их было тринадцать человек.

Ну, тут уже просто. Нечего изобретать велосипед.

Пора попрактиковать метание гранат. На точность, а не на дальность.

До этого я так поступить не мог, потом что было слишком далеко. Не докинул бы. А сейчас самое то.

Я ловко выудил из карманов разгрузки две гранаты — обе РГД-5. Последние. Выдернув предохранительное кольцо, я быстро и точно отправил презент прямо к стопке ящиков, где лежали мины. Может, их там и не много, а может ящики и вовсе пустые…

Три секунды и раздался взрыв. Почти сразу же, не глядя, я швырнул вторую гранату. Снова грохнуло, поднялась пыль — сложно оценить, чего достигло мое коварство. Но мне это в общем-то и не нужно, лучше закрепить результат. Использовав вторую дымовую шашку, я швырнул ее влево от себя, метров на десять, чтобы сбить с толку врага.

Мины не взорвались. Ну и ладно, так тоже пойдет…

Больше гранат у меня не было.

Увидев в пыли силуэт человека, я прицелился и дважды выжал спусковой крючок. Тело упало.

На меня выскочили ещё двое — они шатались и трясли головами. Это не Аисты — минометная обслуга. Контуженные — добить проще простого.

Вдруг автомат заклинило. Черт его знает почему — вероятно утыкание патрона. Устранить проблему не сложно, но не в такой обстановке…

— Зараза! Фортуна, ну зачем ты так со мной?

Бросив бесполезное оружие, я полез дальше. Прямо под камни.

И когда добрался до каменистой площадки, на которой в пыли различались минометы, то нос к носу столкнулся с раненным душманом. Это и был Аист — по черной одежде видно. Он взревел, как бешеный гиппопотам. Выхватил нож и бросился на меня, но внезапно рухнул на камни, будто подкошенный. Кажется, я даже выстрел слышал.

Оказывается, снял его бдительный Шмелев. Молодец, не побоялся вмешаться… Но что дальше?

Выждал несколько секунд — вроде никого.

Подтянулся на руках. Перевалился через камни, подполз ближе. Выхватил нож — придется работать врукопашную.

Перед моим лицом пролетела пуля. Вжикнула в камень. Из-за скалы на меня бросился вооруженный винтовкой душман, но я ловко уклонился и тут же метнул нож — точно в цель. Противник захрипел и завалился на спину. Второй дух лежал между камней, зажимая рану на животе. Нога тоже была в крови. Этот не соперник. Но добить нужно, таких в живых оставлять нельзя.

Подобрал чью-то М-16. Вроде цела, хотя приклад поцарапан. А больше ничего подходящего вокруг не было… И тут я вновь увидел Рашида. Он, мелькнул в между скал, держа в руках пистолет. Прихрамывая, он пытался убраться подальше.

— Куда это ты собрался? — проворчал я, глядя на убегающего моджахеда. Удивительно, но он даже сейчас выглядел солидно… Справа открыли огонь, пришлось прятаться. Моя дымовая сработала в обратную сторону — теперь остаточный дым летел в мою сторону, мешая целиться. Да и не в кого было. Вероятно, Аисты все погибли.

Вскинув винтовку, пригнувшись, я бросился за ним. Камней тут много, препятствий полно.

Проскочил мимо минометов — тут тоже валялись тела. Хорошо же я гранату бросил.

Нырнул в правый проход, взял левее. На меня, с перекошенным от злости и напряжения лицом, бросился Рашид, но я ловко увернулся. Мгновенно вскинул винтовку, дважды выстрелил. Просто так, для острастки.

Мимо. Но ладно. Рыча, как дикое животное, тот уклонился и вновь бросился бежать.

— Стой Рашид! — заорал я. — Стой, тварь!

Но тот и не подумал отреагировать. Принялся прямо на ходу отстреливаться из пистолета… Он такого точно не предполагал — все-таки получилось хорошо. Так, эта сволочь пытается скрыться… Ну, ну… Живого возьму, убивать не стану!

Но тут краем глаза заметил движение справа — черт возьми, это же духи! Шесть человек, идут в моем направлении. Но кто это такие и откуда они взялись? И черт возьми, они напрямую двигались прямо сюда… Быстро, уверенно и целенаправленно. Вызвали подмогу, что ли? Ну да, куда это вы так торопитесь? Этого им позволить нельзя!

Прицелившись, я взял на мушку ближайшего… Черт возьми, а почему они так странно одеты?

И тут меня осенило — да это же наши вернулись. Те, что оперативная группа отправила на задание по зачистке каких-то складов оружия… Матерые ребята! Только сейчас поймал себя на мысли, что к звукам стрельбы отношусь как к музыке войны.

Я замер, прислушался. Топот шагов.

Вдруг справа, на меня навалился кто-то тяжелый, сильный. Краем глаза успел увидеть сверкнувшее лезвие и перекошенную морду… Фахдлан! Сволочь, это он ловко вывернулся! В районе плеча, я внезапно почувствовал острую боль, но то так, вероятно, там просто царапина. Все финальный рывок…

— Резать буду, русский свинья! — пропыхтел тот, наваливаясь всей массой…

— Рискни! — парировал я и извернувшись, с силой отшвырнул его в сторону. Не устояв на ногах, тот повалился вниз, практически сразу скрывшись из вида...

Отскочив в сторону, я обогнул огромный камень и внизу увидел противника. Кажется, тот передумал продолжать ближний бой...

Глава 3. БОВ

Можно было бы попробовать ранить его. Однако стрелять я не стал.

Сработало знакомое предчувствие — что-то насторожило меня открывать огонь. Но пока я не понял что именно.

Вероятно, Рашид их тоже заметил, потому что бросился обратно…

По крайней мере я видел, как между камней промелькнула его темная форма. Вроде его. Но почему он так сделал?

Это что, не духи? Не его люди? А кто тогда?

Вдруг позади раздался шум — покатился потревоженный камень. Я резко обернулся и как раз вовремя — угроза была совсем рядом. На меня бросился один из уцелевших телохранителей Фахдлана. У него в руке был только длинный нож, похожий на арабский. Я такие много раз в у боевиков ИГИЛа в Сирии встречал.

Морда перекошена от злости, глаза навыкате. Из-под клочьев спутанной черной бороды были видны белые зубы.

Это не просто душман, это один из телохранителей Рашида. И без раздумий, со звериным напором тот бросился на меня…

Я ловко уклонился, правда неудачная стойка подвела — я-то к подобному не готовился, выкручивался уже по ситуации. Левая нога подвернулась, а правая уехала вниз по гладкому камню в сторону, отчего я буквально просел вниз. Ну, это и на руку.

Нож «Аиста» просвистел совсем рядом, буквально над моей головой. Противник, несмотря на имеющиеся осколочные ранения был полон ярости и злости, рычал и даже брызгал слюной. Я невольно поразился такому дикому напору, будто он меня люто ненавидел и все, чего желал в данный момент, так это поскорее расправиться со мной. Здесь и сейчас. Ну прям животное, а не человек.

Закончив прием, тот совершил второй взмах и снова промазал.

Когда я сам того не желая соскользнул вниз, он также устремился за мной. На каменистом склоне сделать это было сложно, даже рискованно. А я не стал ничего выдумывать — едва ноги внизу поймали твердую опору, как я снова был на ногах. Встал в левостороннюю стойку. Правда, уже без автомата — не удержал его при падении и тот выскользнул из рук, брякнувшись о камни. Съехал куда-то вниз, слишком далеко — не достать.

Душман приближался, кое-как удерживая равновесие. Я мгновенно перегруппировался — уклонился от первого взмаха ножа, шустро перехватил руку противника на завершении взмаха, зацепившись пальцами за рукав. Отвел руку в сторону, вцепился в нее сильнее и используя борцовский прием, перевел всю массу своего тела на врага, обхватив торс душмана ногами… Одновременно другой рукой резко дёрнул его вниз — неустойчивое положение «Аиста» позволяло.

Ожидаемо не удержав равновесия на склоне он повалился — я на это и рассчитывал, изловчился и при падении оказался сверху него. Практически перекувырнувшись, упав сверху вниз, да ещё и на жесткой неровной каменной поверхности, получился сильный компрессионный удар. У духа. Кажется, даже что-то хрустнуло.

Не давая ему ни малейшего шанса перехватить инициативу в тесном контакте, я вновь перехватил его руку с зажатым ножом и резко довернув кисть, вонзил ему же в правый бок. Душман захрипел, задёргался, но активного сопротивления больше оказать уже не смог.

По выражению безумных глаз было видно, что он не понимал — как же так получилось? Простой советский солдат оказал такое сопротивление ему, бойцу афганского спецназа?!

В любом случае, жить ему оставалось лишь несколько минут в лучшем случае. Никто ему тут не поможет — нож вошёл по самую рукоять. Учитывая, что длина клинка была не менее двенадцати сантиметров, можно представить сколько внутренних органов пострадало при этом. Да он и без этого уже был ранее. Из-за свободной одежды, понять куда ему досталось от взрыва гранаты я так и не смог. Собственно, меня это и не волновало. Хороший враг — мертвый враг.

Оттолкнув от себя тело противника, я тяжко выдохнул. Затем быстро поднялся на колени, а через секунду уже был на ногах. Если рядом ещё были уцелевшие телохранители, нужно быть начеку… Сейчас мне повезло. Если бы я вовремя не среагировал, быть мне с сейчас с ножом в спине — откуда этот «Аист» только взялся?! После взрыва и непонятно, кто жив, а кто уже все.

Рашида нигде не было, да и группа прибывших бойцов куда-то запропастилась.

Тот факт, что я их видел вовсе не говорил о том, что они шли мне навстречу. Между этими камнями и валунами, расщелинами, подъёмами и спусками было множество проходов. Разминуться — раз плюнуть.

И все же… Стало как-то подозрительно тихо!

Спустившись пониже, я обошел огромный валун и через двадцать метров случайно оказался как раз на левом фланге минометной позиции. Тут по-прежнему лежали тела нескольких душманов, из минометной обслуги, стояли и лежали противопехотные минометы. Деревянные ящики, с темной, уже не читаемой маркировкой. Я только сейчас обратил внимание, что мин у них почти не осталось — практически вся тара была пустой, за исключением одного. Тогда какого черта они тут толпились? Почему не шли за своими товарищами?

Быстро осмотрелся — оружие, какие-то тряпки. Сумки с патронами.

И вдруг, за ящиками я увидел какую-то то ли сумку, то ли чехол, внутри которого лежало что-то большое. Рядом с ней, ещё две таких же. Внутри я разглядел какой-то плоский прямоугольный контейнер с закругленными краями и откидной крышкой. Цвет — хаки. А внутри… Черт возьми, да это же газовые гранаты! В два ряда по шесть штук. Без каких-либо обозначений, но типичного темно-зеленого цвета. Маркировка на контейнере была почти не читаемой, но я и без этого опознал советскую звезду. Это средства БОВ — боевые отравляющие вещества и черт его знает, что там внутри могло быть. От слезоточивого газа до какой-нибудь экспериментальной химии… Впервые химическое оружие было применено ещё во время первой мировой войны. Этих гранат в контейнере оказалось двенадцать, а всего… Рядом лежали ещё два контейнера, таких же как и первый… А за ними на боку лежало что-то похожее на миномёт, только очень странный. Я таких никогда не видел — вроде и не самоделка, но и точно не серийное изделие. Труба с распорками, какие-то дополнительные устройства… Пневматика, что ли? Не знаю, с подобным дел не имел. А вот под минометным обстрелом оказывался не один раз. Чаще всего в той же Сирии, на севере. Когда турки с курдами отношения выясняли, а мы там в качестве усиления стояли. Мины так и свистели, порой падая совсем рядом.

Проанализировав находку, я весьма изумился — душманы не просто напали на погранзаставу, они хотели применить химическое оружие, предположительно советского производства… Или даже применили! Хм… Как ещё объяснить тот дым на заставе, что я видел немногим ранее? Ведь вроде ж ничего не горело, да и особо гореть там было нечему. Вот обезьяны бородатые чего удумали, советских пацанов на заставе химией потравить? Применение химического оружия запрещено конвенцией, но полудиким моджахедам об этом вряд ли известно. Откуда оно у них?

Я отстранился от контейнера с гранатами, увидел неподвижное тело душмана рядом. Неподалеку от него лежал пистолет — тоже странно, рядовые духи пистолеты не использовали, так как они неэффективны на больших и средних расстояниях. Аисты — да, другое дело, у них при себе имелись пистолеты, как второе оружие или для применения на ближних дистанциях. Я слышал об их подготовке, но в схватке с одним из них ничего особенного не заметил. Может, это вообще был не «Аист». Вообще, во всей этой истории было много странного.

Подобрал пистолет — это была уже знакомая мне Берета, итальянского производства. Магазин полный, патрон в стволе. И хотя ствол потёртый, он вполне себе боевой. Пусть будет при мне.

Да, я возможно потерял Рашида Фахдлана, отвлекшись на эту находку с гранатами… Да и черт с ним, важно то, что теперь есть прямое доказательство применения этого оружия, а это совсем другой уровень. Запрещённый.

На моей памяти, в прошлой жизни, душманы подобное не использовали… Дымовые гранаты не в счёт, это разные вещи. Ну или было, но это просто никак не отразилось в исторических хрониках Афганской войны и просто не афишировалось. Намеренно скрыли, чтобы не раскручивать этот момент. Не удивлюсь, если я близок к истине — духи где-то раздобыли старые советские запасы… Хотя как такое может быть, даже не представляю.

Вдруг, боковым зрением я заметил какое-то движение справа. Сразу же вскинул найденный пистолет.

Там был душман. Вернее, одет как душман, но по лицу было ясно — это русский человек. Бороды не было.

Расстояние — метров в восемь, может немного больше. Это дало мне возможность хорошо рассмотреть человека. Оружие — Калашников с подствольником, у душманов таких почти не было. Но, пожалуй, других признаков не было. А нет — кеды на ногах… Духи такие не носили!

— Ты кто такой, а? — громко спросил тот, целясь в меня из автомата.

— А по форме не видишь? — ответил я, так же целясь в него из пистолета.

— Вижу… Дезертир?

— Конечно! — кивнул я и мельком указал на тела вокруг. — И эти тоже дезертиры. Отдыхают.

Он отвлекся на секунду. Видимо понял, что никакой я не дезертир. Откуда ему взяться на месте схватки? Тогда уж мародер, но их в Афгане не было. Разве что из местных, кто оружие и патроны с трупов собирал, а потом перепродавал другим.

— Ты их так?

— Возможно… — многозначительно ответил я.

Повисла напряженная тишина. Боец таращился на меня, я на него. Оба размышляли и анализировали обстановку. По отсутствию акцента я понял, что это свой — не русскоговорящий американец, не таджик. Русский человек, советский. Офицер.

Наконец, тот медленно опустил автомат. Прищурился, словно бы вспоминал.

— А я тебя знаю… Ты же вроде бы с заставы?

— Вроде того. Прапорщик Громов! — отозвался я, также опуская пистолет. — На нашу заставу духи напали, обстреляли из минометов. Ты сам-то кто такой? Что-то странно, откуда ты взялся? Да ещё и не один, судя по всему.

— Старший лейтенант Киреев! — подумав, отозвался он. — Спецгруппа, возвращались с задания, услышали шум стрельбы… Мы, кстати, отсюда. Пока добрались, уже все стихло.

И верно, я обратил внимание, что со стороны пограничной заставы больше не доносилась стрельба. Все, штурм захлебнулся или же наши отступили?

— Контрразведка? — напрямую спросил я у старлея. Такие вопросы обычно не задаются, но я ведь всего лишь молодой прапорщик, поэтому мог не блистать умом.

Киреев коротко кивнул. Без заявлений.

Ясно, это же тот самый спецназ, который уже месяц как был в распоряжении оперативной группы контрразведки. Комитетские, что разрабатывали Рашида Фахдлана. Ну что, дождались, он сам пришел. Это они два дня назад ушли на задание, вглубь Ваханского коридора, на нейтрализацию точки хранения «Стингеров». Вот ведь как получилось.

Вдруг, позади него появился ещё один, потом ещё. Сзади меня сразу двое. И вот их уже семеро, все хорошо вооружены, замаскированы. Все как один в традиционной афганской одежде — ну ясно, чтобы не отсвечивать. Мало ли сколько духов тут шарахается?! Они же не будут друг за другом ходить и выяснять кто, куда и зачем идёт… Такая маскировка нехитрая, группа «Зет» уже брала этот способ на вооружение. Да и сам я переодевался в одежду врага уже не один раз… Помимо этого лифчик-разгрузки, головные уборы пуштунки, жилетки — было уже прохладно, декабрь всё-таки.

— Так что ты здесь делаешь? — спросил Киреев, глядя на меня внимательным взглядом. Судя по всему, это командир группы.

— С майором Сергеевым решили, что нужно пресечь миномётный обстрел. Ну, я и пошел. Дополз сюда по канаве, потом ползком на животе. Гранатой вывел обслугу из строя. Вот они лежат, кстати.

— Здесь был Рашид Фахдлан? — задал мне вопрос другой боец. Естественно, никаких знаков различия между ними не было.

— Был, — кивнул я. — Пока с душманом врукопашную сражался, он в вашу сторону убежал, потом обратно… Куда не знаю, может прячется. Но это не точно. Больше я его не видел.

— Ушел, значит, собака! — прорычал крупный боец с пулеметом Калашникова в руках. — Он всегда уходит. Трижды уже на крючке был и чудом соскакивал.

— Не шуми, Князь! — ответил Киреев, затем снова посмотрел на меня. — Где ты видел его в последний раз?

— Там… — я указал на юго-восток. — Метрах с сорока. Тут другое… Духи пытались БОВ использовать, причем, судя по всему, советского производства.

Князев и Киреев удивились, подошли ближе. Увидели контейнеры с гранатами, чехлы. Моджахеды их явно не сами шили. И это не с Запада. Что-то мне это напоминало…

— Говорит о чем-нибудь? — поинтересовался я у старшего лейтенанта.

— Нет.

Ответил он вроде без раздумий. Может сказал правду, а может и нет.

— Белый, Сысой проверьте то направление! — распорядился старлей. — Вдруг, что найдете.

Маловероятно, Рашид ушел, пользуясь передышкой и моим замешательством. Ничего, его время еще придет. Всегда приходит — такие как он, попадаются в самый неподходящий момент, когда считают, что у них все под контролем.

— Так… А что со всем этим делать? — я вновь указал на лежащие контейнеры с БОВ. — Нужно понять, что это за дрянь и где они ее раздобыли.

Киреев закивал головой.

— Заберём с собой, я знаю куда их передать. В короткие сроки разберемся.

Я ничего не ответил. КГБ по таким вопросам вряд ли компетентно… Ну да ладно, мое дело было обнаружить… Остальное прапорщика шифровальщика не касается.

Вдруг за камнями, совсем недалеко раздалась одиночная стрельба, крики. Автоматная очередь.

Вскинув оружие, мы бросились на звук. Я слева, остальные справа.

Между камней, прямо на меня вдруг выскочил Рашид с пистолетом в руке… Тут же вскинул его и выстрелил.

Громыхнул выстрел. Пуля щелкнула в камень, рядом с моим ухом.

Второй выстрел пришелся в меня. Вернее, в складку кителя — пуля пробила его навылет, оставив после себя дыру с бахромой.

Я едва успел откатиться обратно за камень, когда тот полез за мной. Он снова выстрелил, но эффекта никакого не было. Плюхнувшись на спину, я вскинул уже свою Берету и когда Рашид показался из-за камней, выстрелил ему в ногу, сначала в одну, потом во вторую.

Завопив, тот повалился на камни, но пистолета так и не выронил. Вот же ж упертый сукин сын… Даже сейчас, он и не думал сдаваться. Вытянул руку, попытался взять меня на прицел.

Ударом ботинка я выбил пистолет у него из руки — тот вылетел и укатился куда-то в расщелину.

Зарычав от боли и злости, тот вцепился в мою штанину, полез на меня. Оттолкнув его коленом, я едва удержался, чтобы не выстрелить. Он живой нужен, иначе мы так ничего и не узнаем относительно газовых гранат.

У него в руке появился нож, но воспользоваться им он не успел, поскольку получил прямо в морду ударом ноги. Брызнула кровь, тот упал на спину, откатившись куда-то назад. Снова зарычал.

Но затем справа показался Князев с пулеметом в руках.

— Рашид, хорош! Все! Руки! Руки твою мать!

Моджахед словно и не слышал. Тот двинул его прикладом пулемета, отчего душман наконец-то затих. Поразительная ярость и натиск. Если бы все бойцы советской армии дрались с таким же упорством и рвением, без лишний задних мыслей и страха, мы бы уже весь мир захватили. Чего, собственно, вся Европа и боялась.

— Живой? — спросил меня Князь.

— Ну… — кивнул я. — Этот и не думал сдаваться!

— Он Сысоя подстрелил и на Белого напал! В засаде прятался, напал, когда они этого не ждали… Коварный урод!

Оба раненых были живы, но идти самостоятельно мог только Белый.

Оказав им первую помощь, мы также перебинтовали раны Рашида. Тот был без чувств, но это временно.

— Все, возвращаемся на заставу! — приказал Киреев. — Нужно доставить оружие и самого Фахдлана туда, а там уже решим. Еще неизвестно, как там обстоят дела и остались ли там живые… Громов, молодец! Если бы не ты, он бы точно ушел!

Принято к исполнению.

Пока шли обратно, я обдумывал ситуацию. А затем мне в голову пришла занятная мысль и я поинтересовался у офицера напрямую:

— Вы ведь не только склад с оружием шли уничтожать, так? У вас было еще какое-то задание?

Глава 4. Ликвидация последствий

Старший лейтенант Киреев посмотрел на меня оценивающим взглядом. Стало понятно, что такого вопроса он точно не ожидал. Думал меня этим как-то напугать? Я его взгляд спокойно выдержал и даже не смутился.

— Товарищ прапорщик… — медленно произнес он. Его тон мне совсем не понравился, но чего-то подобного я и ожидал. Типичный КГБ-шник. Точно так же на первых порах со мной пытался говорить майор Кикоть. — Что за вопрос?

— Простой вопрос… — я включил дурака. Ну ясно же, что какой-то прапорщик, пусть и несущий службу на погранзаставе непосредственно в интересах специальной оперативной группы Комитета не должен совать свой нос куда не просят. А я любопытный. — А что, это какая-то тайна?

— Секретная информация… — отмахнулся тот, сбрасывая градус. На фоне того, что я сделал они уже не казались такими крутыми ребятами.

— М-м, ну да… Точно, секретная же! — быстро и часто закивал головой я, вроде как соглашаясь. Затем продолжил. — А о ее результатах вы доложите наверх, да? Кто там у вас начальник оперативной группы? Подполковник Круглов?

— Громов… Ты куда клонишь? — прищурился тот.

— Никуда. Просто интересуюсь… — невозмутимо ответил я. — А что касается секретов, так они же через меня будут проходить. Все шифртелеграммы, как исходящие, так и входящие идут через пост специальной связи. Так что я так или иначе обо всем узнаю, нечего тут тайну Мадридского двора делать. Соответствующий допуск у меня есть, товарищ старший лейтенант… Да, я уже догадался о том, что найденные мной БОВ являются частью вашего задания, только не здесь, а где-то там…

Под словом «там» я конечно же имел ввиду душманскую территорию в глубине Ваханского коридора и на землях Пакистана. Не сложно понять, что КГБ и ГРУ, последняя, кстати, хорошо маскировалась в этом вопросе и как будто бы была не при делах, в первую очередь разрабатывали не банду Рашида Фахдлана, а его связи с другими лицами, которые могли быть причастными к советским военным разработкам. Да, официально в Афгане не было и быть не могло объектов по созданию химического оружия. А неофициально, в условиях строгой секретности — вполне себе. Точно так же делали и американцы — зачем проектировать и испытывать новое запрещённое вооружение у себя во дворе, если можно у соседа? Что-то случится и пойдет не так? Не беда, сделаем удивленный вид, мол, авария на производстве. Дать тому соседу немного денег, а причину можно любую написать, проверять то будет некому.

Конечно же, объект явно не новый. Он здесь, в Афганистане. Наверняка построен давно, ещё в конце пятидесятых

Лет десять назад, когда я помоложе был, в свободное время, в прошлой жизни разумеется, интересовался брошенными советскими военными объектами. И засекреченными и рассекреченными… И в какой-то момент я понял, что под большой советской военной машиной, была другая — поменьше, скрытая от посторонних глаз. Сколько в ней секретных НИИ, сколько проектов, у которых названия всегда начинались примерно одинаково «Объект номер…», а дальше шло какое-то цифровое обозначение, с припиской вроде «Совершенно секретно». Или вообще без приписок.

Сколько всего запрещённого проводилось, если копнуть поглубже, то порой даже волосы дыбом встают. Впрочем, сейчас копнуть не дадут. Все под семью печатями. Это после распада СССР контроль и информация по многим проектам была утеряна. Да и то… Доступная информация была на уровне фантастики и либо вообще без доказательств, либо с такими, что они буквально притянуты за уши…

— А ты я смотрю умный, да? — наконец ответил Киреев.

— А куда ж без этого? — парировал я, пожав плечами. — Умным в армии быть вдвойне хорошо! Не первый день служим.

Честно говоря, я думал что Киреев сейчас включит строгого офицера, мол — ты чё, прапор?! Кто я и кто ты… Ан нет, старлей меня даже слегка удивил. Сначала несколько секунд просто смотрел на меня внимательным изучающим взглядом, а затем неожиданно рассмеялся и наконец произнес:

— Молодец, Громов. Сообразительный. И с Рашидом ловко справился и минометную батарею нейтрализовал. Язык подвешен. Засиделся наверное в прапорщиках? К нам в контрразведку не хочешь?

Я улыбнулся. Вот так предложение.

— Это в министерство добрых дел, контору из трёх букв? — уточнил я. — Нет, спасибо. Сталкивался уже, не понравилось.

— Ну, смотри… Я бы тебя к себе взял бы! Мне такие гибкие люди нужны… А то вон Князь юмора совсем не понимает, прямой, как палка. Шучу, конечно… Все мои ребята свое дело знают.

— Я пас! — покачал головой я. — Мне и на своем месте неплохо. Шифртелеграммы сами себя не расшифруют.

Отсюда становилось очевидным — он не знал, кто я такой и через что уже довелось пройти. Видимо, ГРУ скрыло эту информацию и для всех я был просто прапорщик с поста СПС. Никто не знал, что я уже состою в другой, не менее влиятельной структуре из трёх букв и там у меня есть неплохие перспективы. Хотя, если честно, я и в КГБ бы многого смог достичь. Ушел бы с армии, занялся оперативной или кабинетной работой, быть может, даже за рубежом… Что мне этот Афган? Скоро война закончится… Вдруг вот он путь, на который я намеревался свернуть?

Я снова улыбнулся, но уже не словам старлея, а собственным мыслям. Пожалуй, обдумаю, хотя за меня уже все решили наверху и чего хочу я сам, там никого не волнует. Киреев воспринял мое молчание по-своему.

— Да ты не торопись, подумай. Если что, найдешь меня на погранзаставе. Нам тут ещё долго торчать.

— Угу… — кивнул я и вернулся к тому, с чего мы начали. — Так, а что по поводу задания?

— Не имею права разглашать.

— Понятно… Больше вопросов не имею.

— В телеграмме прочтешь! — хитро усмехнулся тот.

Ну да, по телефонным разговорам много не передашь, а вот по телеграммам…

— Ну да, но это только если пост СПС еще цел и связь с командованием есть… Если аппаратура цела… — я посмотрел в сторону погранзаставы. Минами могло штаб раздолбать, душманы могли всех пострелять. А если ещё и газом потравить бойцов успели… Черт возьми! К тому же, я внезапно вспомнил, что вроде как видел полуразрушенное здание поста радиосвязи — вряд ли там кто-то уцелел. Связная аппаратура, скорее всего, тоже уничтожена.

По пути к нам присоединился сержант Шмелев, что словно дикобраз, неожиданно вылез из-за камней. Он отчего-то решил, что меня взяли в плен… И решил в одиночку атаковать. Безрассудно, даже смешно. Но сержант таким и был — Князев его едва не подстрелил, благо обошлось без жертв.

Чем ближе мы подходили к каменистому плато, где размещалась пограничная застава, тем больше становилось понятно — ущерб нанесен серьезный. Тут и там валялись мертвые тела — в подавляющем большинстве это были душманы. Имелись и тела наших бойцов, но к счастью, в меньшинстве.

Почти все здания оказались повреждены, где-то обвалились крыши. Линии электропередачи нарушены, тут и там воронки от взрывов. Ограда прорвана, про сигналку я вообще молчу. Огневые точки либо повреждены, либо взорваны. Лежали тела. Валялись гильзы. Штаб горел, вторая казарма тоже. Все было в дыму. Благо поднялся ветерок, потихоньку сдувая дымовую массу. Над заставой повисла тишина, в которой не было ничего хорошего. Ещё неизвестно, какой реальный итог боя и каковы потери.

Я опасался, что здесь будут следы применения БОВ и пострадавшие, но по-видимому, моджахеды просто не успели их использовать. Чего-то ждали? Времени у них было полно — я пробирался к минометным позициям минут пятнадцать, однако они по какой-то причине не стреляли. Ждали разрешения свыше? У духов есть вышестоящее командование?

Хм… А что если Рашид Фахдлан получил эти гранаты от кого-то со стороны? Что если он действительно ждал команды на применение? Значит, этот кто-то влиятельная шишка… Американец? Кто-то из Европы? Азии? Интересно, а Киреев это понимает?

— Вот твари бородатые! — проворчал Князь, мрачно осматривая территорию одного из постов. — Все тут раздолбали… Уроды! Я их валил, валю и ещё долго валить буду, пока всех не перебью!

— Спокойно Князь… — отозвался старлей. — Холодная голова! Помнишь, да?

Я ещё раз поразился тому, что этот молодой офицер весьма толковый и соображает быстро. Контроль для него не просто слово. Я придерживался той же позиции.

Тут и там можно было заметить присутствие выживших советских солдат. Один, пять, пятнадцать… Это безусловно, хороший знак!

Едва мы подошли к зданию первой казармы, как послышался далёкий вертолетный рокот, который быстро приближался. Спустя секунд сорок над заставой на очень небольшой высоте пролетели три темно -зеленых Ми-24, ну точно крокодилы с белыми брюхами.

— Афганский заход… — пробормотал кто-то из людей Киреева, глядя как вертушки на низкой высоте пронеслись над заставой.

Грациозные, изящные, увешанные различным вооружением настоящие машины войны. Ими просто невозможно не любоваться. Пройдет немного времени и скоро их заменят новые вертолеты, ещё более продвинутые и технологичные… СССР в этом плане шел уверенными темпами, а с развалом все вдруг куда-то похерилось, было продано, украдено или забыто. От многого просто отказались в пользу чего-то другого или по причине отсутствия финансирования. Эх, сколько всего ушло в пустоту… Советская наука была чуть ли не впереди планеты всей, а в девяностых… Тьфу, чего-то меня куда-то не туда понесло!

Ну, главное они прилетели. Все же догадались птичек нам на подмогу отправить… Да только толку от них сейчас? Уже все закончилось, душманов тут не было. Раньше нужно было высылать вертушки, когда только заподозрили подозрительные перемещения моджахедов и их скопления в Ваханском коридоре. На самом начале штурма это был бы весомый аргумент… Эх, как же мне это знакомо — как всегда, слишком поздно, потому что цепочка передачи ответственности растянулась, а время принятия решений было безнадежно упущено.

При первых же звуках приближающихся советских вертолетов из дальней секции полуразрушенного штаба показалась комитетская оперативная группа, уже не в полном составе. Их должно было быть восемь, а я насчитал только четверых. И то, один, прихрамывая, опирался на плечо товарища, а у второго была рука на перевязи. Им тоже хорошо досталось. Часть командования нашей заставы тоже уцелела, офицеры пытались организовать проверку уцелевшего состава, но пока все шло безрезультатно. Не хаос, конечно, скорее просто неразбериха.

Штабники собрались на открытом месте у полуразрушенного здания, но о чем они там говорили, мы не слышали. Да и в общем-то, не сложно догадаться. Явно ничего хорошего сказано не было — все все понимали и результат был очевиден. Заставу отстояли, но какой ценой?

У первой казармы также была небольшая группа уцелевших бойцов — среди них я заприметил лысого майора Сергеева. Тот тоже был легко ранен в плечо — пропитанный кровью бинт наложенный поверх кителя, говорил сам за себя. Был среди них и Мышкин и другие "постовики".

Заприметив наше приближение, они сначала чуть было не открыли по нам хаотичный огонь, ошибочно приняв за духов, благо вовремя спохватились, когда я громко окликнул своих… Ну, это и не удивительно, после всего пережитого…

Следом за штурмовыми вертолетами прилетело и два новеньких Ми-8, на одном из которых был кто-то из вышестоящего командования с отдельной охраной, а на другом даже несколько медиков и связисты. Последние принялись организовывать связь, хотя работать предстояло почти с нуля. Командование заставы доложилось, получили какие-то инструкции. Бардак, он и есть бардак, как ты его не подметай… Минут пятнадцать оба Ми-8 улетели, забрав с собой тяжелораненых офицеров и нескольких бойцов. Заодно забрали и найденные БОВ и Рашида, вместе с ним улетел и Киреев — как сопровождающий. Он-то всю дорогу слушал и понимал, что это важный момент. Так, так… Значит, по отправке содержимого «телеги» мне ничего узнать не удастся? Прискорбно, ну да ладно. Не критично. В конце-концов, это не мое дело, что там КГБ дальше будет делать с такой суровой находкой… Этим пусть занимаются обученные люди, должны же быть какие-то инструкции… А я и так сделал больше, чем нужно. У меня задач таких не стояло.

Что ни говори, а работы у нас теперь было очень и очень много — тушение пожаров, разборка завалов повреждённых помещений, патрулирование, уборка тел и оказание первой помощи оставшимся раненным. Нужно восстановить сигналку, наблюдение. Организовать связь, доложить командованию, соседним заставам. Организовать патрулирование, усиление постов. Все это было нужно сделать без лишних промедлений. Я и так сильно устал, сутки почти не спал, а со всем этим ещё столько же не буду. Работал как все и под конец дня был уже никакой…

Мне бы жаловаться… Кому-то вон пришлось намного хуже!

Едва раненого Рашида посадили в вертолет — всю дорогу к заставе его пришлось тащить на себе, потому что сам он идти не мог — потому кто-то прострелил ему обе ноги, все силы были задействованы для организационно восстановительных работ. Работали все и солдаты и офицеры, погранцы и люди Киреева. Для всех нашлась работа. Никто не считался — мол, я офицер, ты — сержант, иди работай! Такого не было.

По итогу, через семь часов удалось более менее навести порядок и организовать дальнейшую службу, частично восстановить периметр. Соседи прислали помощь — на двух УРАЛах тридцать вооруженных человек усиления. С собаками, конечно же. Временно.

По итогам выяснилось, что из шестидесяти двух человек личного состава нашей погранзаставы в результате неожиданного штурма погибло четырнадцать, раненными было ещё двадцать три. Связь кое-как восстановили.

Первая телега ушла лишь ночью этого же дня — и то, хорошо. Старший прапорщик Мышкин рвал и метал, пока настраивал все…

Начальник погранзаставы понимал — по шапке ему прилетит, хотя по факту, он то причем? Тут от него немногое зависело.

Я много думал о произошедшем — Рашида Фахдлана увезли — вопросов к нему было предостаточно. Будет разбирательство, пришлют особистов. А что же по БОВ?

Уже вечером, когда стемнело, я подошёл к Князеву. Тот был лейтенантом.

— Что, Громов, заняться нечем? — спросил тот, занимаясь чисткой своего ПКМ.

— Я по другому вопросу. У Рашида здесь был свой человек, он нарушил связь, дал душманам карту расположения объектов… Они били прицельно, не абы куда, а в порядке очереди. Сначала вывели из строя узел связи, потом штаб, далее казармы…

— С чего ты решил?

— А как ещё объяснить тот факт, что с четырех утра, прямо перед нападением, вдруг пропала вся связь? К нам с опозданием пришла «телега», где соседи предупреждали… И имя Рашид, оно ведь не афганское. Он таджик и крот скорее всего тоже. Нужно его найти, пока не сбежал…

Князев слушал молча, насторожился.

— А почему он должен сбежать? Вряд ли ему что-то угрожает…

— Завтра утром сюда прибудут особисты. Начнется расследование.

— Хм… Действительно! Но на заставе много людей, таджиков по национальности, как ты его вычислишь?

— Их тут восемь. Я уже проверил.

— А почему ко мне подошёл? Почему не к командованию заставы?

— Один из заместителей как раз таджик. А тебя я уже более менее знаю. Был бы Киреев тут, я бы к нему подошёл.

— Так… — Князь явно был озадачен. Несмотря на то, что он офицер, видно было, что ему куда привычнее крошить врагов из пулемета, чем заниматься поисками крота-предателя. — И что предлагаешь сделать? Подойти к каждому из этих восьми и спросить — мол, это ты крот?

Я невесело усмехнулся.

— Бойцов я и сам прижму. А вот с тремя офицерами уже бессилен. Один из них майор.

Говорил я спокойно, но с напором на то, что нужно действовать и как можно скорее.

— Угу… А почему ты думаешь, что он ещё здесь?

— А куда ему отсюда деться? — возразил я. — Автоколонны отсюда сегодня ещё не уходили, а в числе погибших он точно числиться не будет. Как все началось, вероятнее всего, тот забился в самую далёкую дыру, потому что знал, куда будут бить из минометов, а куда нет. И сейчас он вряд ли готов к тому, что его будут брать.

— Ладно, понял. Сейчас возьмём пару ребят, для усиления и…

— Нет, спугнем! - решительно перебил я лейтенанта. - Сами будем брать!

Князев снова удивился, рассеянно улыбнулся.

— Интересный ты человек, прапорщик. Как зовут?

— Максим.

— А я Колян. Ну, давай… — здоровяк отложив разобранный пулемет в сторону и наскоро вытерев руки испачканные в масле и саже о ветошь, поднялся на ноги. — С чего начнем?

Глава 5. По следам

Мы неторопливо двигались в сторону третьей казармы, что была отведена под офицерский состав. Она была самой дальней и при минометном обстреле не пострадала.

Уже был закат, темнело. Денек выдался ну очень насыщенный и сложный. Мне бы поспать по-хорошему, а я в детективы заделался. Ну а как иначе? Забить и просто махнуть рукой? Ага, было уже, проходили! Махнули рукой и СССР просрали…

Здание казармы было разбито на две части — правая, это жилая часть, а левая хозяйственный склад, где хранилось всякое материальное барахло, необходимое для обеспечения службы. Вернее, то, что в данный момент было не нужно, а в процессе служебной жизнедеятельности по любому бы пригодилось. Там же был и инструмент, запасная резина для техники и даже двигатель от неисправного ГАЗ-69, который кто только не пытался чинить. Сам транспорт, вернее, его останки, стояли сразу за складом, под кривым деревом.

Именно здесь и должен был обитать старший прапорщик Алиев.

Лейтенанта Князева я взял не просто так, могли возникнуть проблемы. Контрразведчик окажет поддержку в случае чего, если ситуация выйдет из-под контроля. Ему я сказал, что проблемы могут быть с офицерами… И одним старшим прапором. Этот фрукт сам по себе был проблемным — с ним сложно было найти общий язык.

Договориться удавалось не всем.

Алиев Умар Юсуфович — старый воин, ему около пятидесяти, хотя выглядел он на все шестьдесят. Невысокого роста, но крепкий… По комплекции он мне чем-то напоминал нашего старшину, прапорщика Лось… Ключевая особенность — крайне вздорный характер, потому что он был контуженным ещё в восьмидесятом году, когда сороковая армия только заходила на территорию Афганистана. Рядом с ним тогда снаряд рванул, прапорщик в госпиталь попал, где и стало ясно, что у него новые черты появились.

Чуть что, Умар терял над собой контроль, начинал орать и почти что плеваться. Особенно конфликтно получалось с бойцами и сержантами. Но и молодых офицеров он легко бесоебил, отчего те пасовали и уходили ни с чем. При любом неудобном вопросе у прапора эмоции били через край. Морда краснела, глаза выпячивались, словно у яростного таракана… Добиться чего-то вразумительного от такого было непросто. Зато с имуществом полный порядок — охранял его, будто бдительная собака припрятанную сочную кость.

— Ну и как мы его раскусим? — спросил лейтенант.

— Я все возьму на себя, это не сложно. Нужно начать издалека. К тому же, я тут немного подготовился. Ты главное подыгрывай…

— А! Как скажешь, — Князь невозмутимо пожал плечами. Кажется, его это даже забавляло. — А если это не он?

— Как только я это пойму, пойдем дальше. Но я не просто так выбрал именно его. Именно за то, что непредсказуемый. На такого никогда не подумают. Идеальная отговорка.

— Ну, может ты и прав. Но что могло бы заставить его сотрудничать с духами?

— Пока не знаю. Например, тот факт, что он таджик. Они жадные, хитрые. А прапора особенно. Знаешь, где он был во время обстрела?

— Где?

— А никто не знает. Не на позициях, не на боевых постах и не с автоматом в руках. Он был здесь, прятался. А может ушел с заставы… Если бы духи нашли его, он бы нашел способ сдаться и уйти целым и невредимым. Но это уже мои догадки…

Я и в самом деле узнавал — пока мы несколько часов разгребали завалы первой казармы, восстанавливали линию электропередач, сразу трое солдат подтвердили, что старший «кусок» Алиев в обороне заставы не участвовал. По крайней мере, с автоматом в руках его точно никто не видел. Потом, конечно появился, правда, аж в районе КПП, с каким-то баулом.

Дверь на склад была приоткрыта, внутри полумрак. В конце прохода горели две тусклые лампочки, «сороковки», наверное.

— Думаешь, он там? — спросил Князев, заглядывая внутрь.

— А где ему ещё быть? Это же его склад! Он тут начальник и подчиненный в одном лице!

Табельное оружие у меня при себе имелось и прежде чем идти к Князеву, я его прихватил его с собой. Все это время оно хранилось в дежурке — не потому, что не нужно, а просто не практично. У большинства офицеров и прапорщиков были получены и автоматы и пистолеты. Это дополнительная ответственность, а в реальном штурме, толку от пистолета «Макарова» мало. Сам факт хранения пистолетов в сейфе дежурной части — временная, сугубо местная мера, принятая незадолго до моего появления здесь. Для меня это было странно, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Конечно, хранили не все, несмотря на имеющийся устный приказ от начальника пограничной заставы. Когда на нас напали духи, я даже и не подумал забирать его из дежурной части, а сейчас подстраховался — держал его в кармане штанов. У Князева был свой, кажется, тот его не сдавал. Остальные члены группы уже были на отдыхе — у них вообще два дня прошли в напряженном режиме.

Я медленно вошёл внутрь. Запахло пылью, мышами и какой-то едой… Что-то странное, будто здесь что-то готовили. Бред какой-то.

Скрипнули доски.

Рядом я случайно нащупал что-то влажное. Потрогал — мясо. Огромный окорок на столе, в нем торчал нож.

Я шагнул дальше, по полу покатилось что-то металлическое.

В дальнем конце раздался какой-то шум, шорох. Что-то упало. Определенно, здесь на складе кто-то был и совершенно точно, что не крысы. Запах пищи становился отчетливее.

— Эй, кто там? — вдруг раздался из глубины суровый голос, с некоторым акцентом. Ну, точно, Алиев таджик по национальности. Впрочем, я и не сомневался, ведь застава как раз и стояла на границе Афганистана с Таджикской ССР.

И помощников у него не было, тот все хозяйство вел сам. Если что было нужно разгрузить, загрузить или перенести, он просто приходил к начальнику и говорил сколько нужно людей и для чего. Но это было редко.

— Свои! — непринужденно отозвался я.

Послышались тяжёлые шаги и в проходе впереди показался сам Умар Юсуфович. В мятой форме «афганке», с ножом в руках. Явно недовольный.

Щёлкнул выключатель и в коридоре вспыхнули ещё три лампочки, такие же тусклые, как и те, что были впереди.

— Я занят! — смерив нас хмурым взглядом, произнес тот. — Чего надо?

— Шоколада… — подумал я, но вслух ответил совершенно другое. — Умар, есть дело на миллион!

Тот естественно ничего не понял, но по выражению лица стало ясно, что старший прапорщик уже начинает нервничать, а значит сейчас начнет орать. Но нет, кажется, я все начал правильно.

— Дело, говоришь? — недовольно рявкнул тот. — Знаю, я ваше дело! Нет у меня больше самогонки, все выглушили. Вчера только приходили, сегодня опять?

— Нервы ни к черту… — начал я, давя на больное. Удивительно, но Алиев явно не догадывался, зачем мы пришли, либо же просто грамотно косил.

— Нет ничего! Что непонятного? — оскалился тот, став похожим на питбуля.

— Умар, ну что вам стоит? Я же не просто так. А за доллары…

Наживка сработала — выражение лица Юсуфовича резко изменилось. Корыстных людей легко брать на крючок, если их заинтересовать. А зеленая американская валюта здесь ценилась куда выше, чем рубли.

— Доллары? Триста!

— Ну это несерьёзно… За самогонку триста? Это же не коньяк!

— Как хочешь. Не нравится, уходи. Только время мое зря тратишь. Ты хоть понимаешь, сколько имущества во время штурма было уничтожено или повреждено? Ни черта ты не понимаешь. Вали в свой штаб.

Пока он говорил, я медленно подходил ближе. Вдруг почувствовал лёгкий запах гари, но пока не придал ему значения.

— А где ты был Умар, когда штурм начался? — надавил я. — Тебя никто из наших не видел!

— Чего? Не твое дело! — отрезал тот, выпучив глаза. — Я же сказал, идите отсюда! Оба, на выход. Шагом марш.

— Эй! Ты оборзел офицера гнать, прапор? — подал голос возмущенный Князь. — Между прочим, перед тобой офицер КГБ!

— Чего? — возмущенно протянул тот. — Офицер? Да пошел ты, сопляк… Я тебя по возрасту вдвое старше, а по выслуге лет тем более. Нечего меня пугать. Достали уже, бегать сюда. Чуть что, Умар дай то, дай это. После того, что было сегодня лучше спать идти, а вы пить собрались?

Князев хотел уже объяснить ему, где он не прав, но я удержал его за руку. Рано.

Гарью запахло ещё сильнее. Причем, горело где-то здесь, на складе.

— Эй! Кажется, что-то горит? — я шумно втянул носом воздух.

При этих словах Алиев вдруг изменился в лице, резко повернул голову вправо и шустро бросился куда-то вглубь своих помещений — в здании было несколько комнат, соединённых между собой сквозными проходами. Все было завалено мебелью, вещами, инженерным имуществом, инструментами. Даже строительные материалы имелись, вроде досок и мешков с цементом. Почти что лабиринт.

Я за ним, Князев за мной. Под ноги попалась 16-ти килограммовая гиря. Ну да, где ж ей еще быть?!

Один проход, второй, третий. И вот…

Оказалось, что старший прапор втихую готовил плов, прямо так, среди помещения, тем самым нарушая все техники безопасности. У него имелась небольшая переносная печка, на одну конфорку с пузатым газовым баллоном, бордового цвета, на которой стоял покрытый рыжими и коричневыми пятнами от многоразового использования, алюминиевый казан. Плов видимо подгорел, отсюда и запах…

— Ай, джяляб! Вот же ж… — тот обжегся о ручки, пытаясь снять казан. Затем, не придумав ничего лучше, ногой спихнул его с печки, отчего крышка слетела и часть содержимого рассыпалась по полу, что вызвало ещё больший гнев Умара. — Ну, что вам ещё надо?

— Ты что, здесь плов готовил?

— Нет, пельмени! — огрызнулся тот. Явно был раздосадован. И по сути, это мы виновники — отвлекли его от готовки. Огонь на печке, кстати, был слишком сильным.

— А мясо где взял? — насторожился я, вспомнив про окорок, ближе ко входу.

Тот не ответил, а я надавил ещё сильнее:

— Что-то подозрительно… В бою тебя никто не видел, на заставе появился ты не сразу. Непонятно откуда у тебя берётся мясо для плова, который ты готовишь в тайне ото всех. Ну прямо одна сплошная загадка… Что ты скрываешь, Алиев? Да говори уже!

Тот встал как вкопанный, вытаращился на меня безумным взглядом… Открывал и закрывал рот, не зная, что ответить.

А я, пользуясь ситуацией, продолжил, но уже с ноткой иронии:

— Наверное, прятался, да? Хм, нет, нестыковка. Это никак не объясняет появление мяса… Может тебе его кто-то передал? Например, люди Рашида Фахдлана, а?

— Да ты что несёшь, малой? — и без того смуглая рожа покраснела от гнева.

— А что? — невозмутимо ответил я. — Со вчерашнего вечера тебя не видели, в наряд ты не заступал. Признавайся, покидал погранзаставу? Зачем? Где? И куда?

— Говори! Или я доложу, куда нужно! Поедешь туда, откуда долго придется ехать обратно и то, если повезет! — добавил Князев.

— Ну покидал заставу, покидал! И что?

— Хорошо! Это мы выяснили. К душманам ходил?

Тот наконец отошёл от казана с печкой и медленно двинулся ко мне, сжав кулаки. Вопрос ему не понравился.

— Ты зачем такое говоришь? А? Я к духам? Зачем мне это нужно?

— Очень просто. Ты же таджик? Да ещё и прапорщик, вдвойне хитрый. А Рашид Фахдлан тоже с Таджикской ССР. Понимаешь какое дело, ночью внезапно пропала радиосвязь, твоё отсутствие выглядит крайне подозрительно… Нас никто не смог предупредить. А рано утром, люди Рашида внезапно начинают штурм. Да ещё и бьют из миномётов настолько прицельно, будто заранее знали, кто и где находится!

— И что?

— Как что? — не выдержал Князев. — Где-то на территории заставы у Фахдлана был свой человек. Крот! И мы считаем, что это был ты!

— Я? — возмущённо воскликнул Умар. Глаза у него настолько вылезли из орбит, что мне напомнило того мужика из видеоролика, который орал на полицейских, чтобы они ему дверь запилили. — Нет! Это не я… Да я не мог, я духов ненавижу! Ну и что, что таджик, тут половина северной части Афганистана таджики… Местные ходят туда сюда, раньше вообще никаких границ не было.

— Тогда где же ты был ночью?

Тот замялся, видно было, что ему очень не хочется говорить, однако мы его по сути к стенке прижали!

— Ну ладно, ладно… Я в гузар ходил, за мясом барана… Договорился с арбобом, поменял патроны и палатку на мясо. Ну а что? Сколько можно эту тушёнку есть, а? Мне Сергеев разрешил, я плов для нас готовил. Ну, там ещё два офицера… А если б я Рашида встретил, я бы его голыми руками придушил… Он друга моего близкого, Саида застрелил. Просто так.

Мы с Князем переглянулись. По размеру казана было видно, что тут как раз на четверых-пятерых человек.

Кажется, это наша промашка. Я ошибся. Чувствовал, что тот не врёт.

Правда она всякая бывает, иногда глупая и бессмысленная, в которую и поверить-то сложно. Нелепая, даже безумная. Старший прапорщик Алиев хоть и был хитрым, но не врал. В целом, все стало понятно. Одно было мерзко — сегодня столько ребят погибло, а они плов жрать собрались! Что за эгоизм? Хотя бы выждали несколько дней, а потом желудки свои радовали. Тьфу! И майор Сергеев в деле… Какого черта, а? Если уж делать, так на всех. Хотя бы на штабных.

— Ясно! — презрительно хмыкнул я, затем скосил глаза на казан с пловом. Пар и легкий дымок говорили о том, что снизу хорошо подогрело и ужин практически испорчен. Есть может ещё и можно, но уже без какого-либо удовольствия. — Ну, доготавливай…

Вопросительно посмотрел на Князева. Тот удрученно покачал головой — мол, бывает и такое. Что поделаешь?

— Идём отсюда!

Покинув склад, мы вышли на свежий воздух. От подгоревшей пищи немного свербело в носу, даже неприятно было.

— Этот не виноват! — вздохнул я.

— Ну ты молодец… Надо же, как за уши его притянул.

— Опыт… — пожал я плечами.

— Опыт у него… Откуда он у тебя, тебе хоть двадцать есть?

— Очень! — карикатурно кивнул я.

— Ладно, кто следующий?

— Лейтенант Туриев.

— Серьезно?

— Да. Этого тоже никто не видел. Как до штурма, так и после. Но, кажется, я знаю, где его искать!

— И где же?

Я молча направился к столовой, где было несколько небольших пристроек. Большая армейская палатка, в которой обедал личный состав, как и кухня, тоже не пострадали. Ну, оно и понятно — в шесть с лишним утра там никого, кроме поваров нет и быть не должно. К тому же, мины туда уже не долетали, ложились ближе метров на триста, четыреста. Территория заставы была вытянута, напоминая трапецию.

— Макс! — окликнул меня Князь.

— М-м?

— Туриев мужик непредсказуемый. На такого давить сложно.

— Контрразведка заднюю дала, что ли? — пошутил я, отчего тот ухмыльнулся. — Я все сам сделаю, ты главное, контролируй пространство и в случае чего, помогай.

— Угу… Ну, иди, Ватсон!

Когда я подошёл к первому складу, где хранилась картошка, лук, свекла и другие овощи, то сразу же распахнул входную дверь — та была лишь прикрыта, что говорило и том, что внутри тоже кто-то есть. Амбарный замок был снят, валялся у входа прямо на земле.

Ужина сегодня, как такового не планировалось — всем разово выдали сухие пайки, коих на складе было с запасом. Конечно, Алиев был прав — жирная тушёнка уже всех задрала, один и тот же вкус изо дня в день. Из нее же варились супы, из нее же кулеш, гуляш, чахохбили… Гречка с ней же! Говядину-подошву не завозили уже давно — слишком далеко, продовольственные колонны не доходили, а вертушкой неудобно.

— Эй, есть кто? — спросил я в темноту.

В ответ тишина. Но внутри точно кто-то есть.

Разглядел сбоку выключатель, щёлкнул — горела только одна лампочка, в самом конце. Чтоб добраться туда, нужно было обходить большие ящики с овощами… В конце было отдельное помещение, где тихонько играла музыка.

Добравшись до конца, я почувствовал знакомый запах, под ноги попалось что-то круглое — я едва не споткнулся. Пустая бутылка.

— Что за вонь? — спросил Князь. — Фу!

— Ясно, что… — я остановился и среди моркови увидел голые волосатые ноги лейтенанта Туриева… — Он нажрался в хлам!

Глава 6. Убийца

— А вот это неожиданно! — угрюмо пробормотал Князь, выглядывая из-за моего плеча. — Ну и зачем он это сделал?

— Боюсь, узнать сможем только завтра утром и то, не факт… — вздохнул я, понимая, что мы снова промахнулись. — Была, наверное, причина! Он живой вообще?

Находящийся в алкогольной отключке лейтенант Туриев внезапно громко всхрапнул, словно бы решил таким образом подтвердить мои слова, а заодно и напомнить, что он всё-таки живой.

Лежал он на куче старых, набросанных друг на друга бушлатов — своего рода лежанка, как раз для таких случаев. И никакой кровати не нужно — пьяному все равно, где спать. Хоть на мягкой перине, хоть мордой в грязной луже.

Позор для офицера позволять себе доходить до такого состояния. Ну захотелось тебе выпить, нервное напряжение сбросить — пропусти стаканчик и иди спи. А тут… Судя по тому, что на полу я приметил ещё одну практически пустую бутылку, таджик выглушил не менее двух бутылок самогонки… Это не водка, градус значительно пониже будет, но все же.

— В одну морду это, конечно, сильно… — Князь толкнул бутылку и та с характерным звуком покатилась по полу.

Запах на складе стоял соответствующий. Очевидно, что это не первый раз происходит — ну а кто его тут контролировать будет, да ещё и после отбоя? Из закуски на столе у Туриева была только наполненная рассолом и темными рваными листьями хрена трехлитровая банка из-под маринованных огурцов. Самих огурцов там по всей видимости, не осталось.

— Слушай, а где его штаны? — спросил Князь, глядя на голые волосатые ноги.

И верно, лейтенант Туриев по неизвестной причине был в кителе, но почему-то без штанов, хотя и в носках. Ботинки аккуратно стояли в углу рядышком. Синие армейские трусы тоже были на месте.

Внешний вид — полный атас. Само по себе странно и объяснения этому моменту пока что не было. Утром прояснится, если он хоть что-то вспомнит.

Штаны, кстати, нашлись неподалеку в большом ящике с картошкой.

Делать тут было нечего. Снова промашка.

— Зараза, ну ладно! Пойдем отсюда… — ответил я и развернувшись, направился обратно к выходу.

Снаружи уже окончательно стемнело, тут и там горели огни, но часть территории пограничной заставы всё ещё плохо освещалась. Воздух был холодный, декабрь всё-таки. Но ветра не было, плотные тучи затянули небо, скрыв за собой луну.

— Дождь скоро пойдет! — заметил Князев.

Вдалеке справа едва слышно грохотала пара мощных дизельных генераторов.Сейчас электричество шло от них — временное решение. Постоянную линию ещё не восстановили.

Тут и там были люди, но на нас никто не обращал внимания. Каждый занимался своим делом, часть незадействованного личного состава шла в казармы. Все готовились к ночи — существовала угроза повторного нападения, несмотря на захват полевого командира моджахедов Рашида Фахдлана.

— Так, ну двоих проверили… Ещё двое осталось?

— Угу… Честно говоря, я на другой результат рассчитывал. Думал, на Алиеве все и остановится.

— И кто теперь?

— Капитан Улясов! — ответил я.

— Начмед? — пару секунд Князь вспоминал пофамильно, кто есть кто. Видно было, что он удивился. — Так… А он в твоём списке тоже потому, что таджикской национальности?

— Не только… Лазарет цел, туда ни одной мины не прилетело, хотя он рядом с первой казармой. Как думаешь, почему? К тому же, Улясов на заставе недавно, прибыл откуда-то со стороны. Ни с кем особо не контактирует.

— Это ты тоже от бойцов узнал?

— Не поверишь, но если умеешь слушать, многое можно услышать. А если уж умеешь правильно вопросы задавать, не привлекая внимания, так тем более.

— Ну, пойдем уже… — вздохнул Князь, посмотрев на часы. Видно было, что он уже пожалел о том, что согласился. Не нравилось ему то, во что я его втянул. — Но если Улясов ни при чем, я пойду обратно в казарму.

Я только молча кивнул.

Лазарет заставы был в прямой видимости, метрах в сорока от штаба.

После утреннего нападения, там резко сократилось количество свободных коек, а вот число пострадавших наоборот возрасло. И хотя тяжелораненых ещё днём забрала авиация, это вовсе не означало, что остальных просто бросили как есть. Часть прибывших медиков и санинструкторов осталась, чтобы помочь здешнему персоналу лазарета. Их там по сути и было-то три человека, сам начмед и два санинструктора в помощь.

Когда мы подходили, на крыльцо вышел высокий, хорошо сложенный парень, лет двадцати с лишним, в звании сержанта. Санинструктор, наверное. Он подождал, пока мы подойдём, быстро козырнул.

— Улясов на месте? — с ходу, не останавливаясь, спросил я.

— Капитан? — зачем-то спросил он и посмотрев на вход, тут же ответил. — Вроде был. В шестой.

— А ты вообще кто, воин? — спросил Князь.

— Сержант Медведев. Санинструктор из двести пятьдесят второй.

— Зовут как?

— Саня, а что?

— Хорошо, Саня! — кивнул я. — А подскажи… Во время утреннего штурма, где начмед Улясов был? Здесь, в лазарете или отсутствовал?

— Понятия не имею, — тот пожал плечами. — Я на вертолете уже после прилетел. Семерым помощь оказал.

Это действительно был один из тех, кто прибыл на погранзаставу на втором Ми-8 и остался оказывать помощь пострадавшим. Пара-тройка врачей осталась. Видимо, собирали их по-быстрому, кто был того в вертолет и посадили.

Забрать их обратно должны были лишь завтра утром.

— Воздухом вышел подышать? — спросил я.

— Вроде того. Скоро дождь начнется. Смотрю, крыша у вас тут не везде имеется…

— Ничего, разберемся.

Я коротко кивнул и быстро поднялся по ступенькам лазарета наверх, вошёл внутрь здания. Передо мной тянулся широкий коридор, вдоль которого с одной стороны стояли грубые деревянные лавки, а с другой кабинеты или палаты.

Со светом тут тоже было не очень — горело лишь тусклое дежурное освещение. Пусто, в коридоре никого. Большинство дверей приоткрыты, света в них тоже не было. Раненые уже спали.

Вообще, эта погранзастава существовала с 1951 года, а что на ее месте было ранее, я не знал. Вполне возможно, что тут могли стоять какие-нибудь свинарники или птичники — здания казарм сильно на них смахивали. Объект явно был гражданского назначения. Одно ясно — застава строилась не на пустыре, что-то тут точно было. Тогда ещё Афган был полудикой страной, но локальные войны там были всегда, просто до них никому дела не было. Сам лазарет относительно небольшой, всего на пятнадцать коек. Голый бетонный пол без кафельной плитки, выбеленные стены. Один единственный старючий плакат — что-то про коварную пневмонию. На потолке небольшие тусклые лампочки без плафонов.

Мы медленно шли по проходу — было тихо. Отбой уже произвели, посторонних тут не было.

Примерно на середине коридора я остановился в задумчивости. Повертел головой, чуйка дала о себе знать. Вдруг, где-то слева раздался звук, сильно напоминающий падение чего-то небольшого, стеклянного с последующим разбиванием. Вероятно, шприц об пол — они раньше такими и были.

Подозрительный момент.

Я тут же насторожился, примерно определил, откуда доносился звук. Одна дверь, вторая. Третья.

Вот, кажется отсюда — на деревянной, давно крашенной двери висела табличка «Начальник медсанчасти».

Ухватившись за ручку, я дёрнул ее на себя — не подалась. Надавил в другую сторону — ну точно, заперто.

Князев стоял сзади, шумно дышал.

Изнутри кабинета отчетливо раздалась какая-то глухая возня, скрип. Тяжёлый глухой удар. Там явно происходило что-то такое, чего там быть точно не должно.

Я с волнением посмотрел на Князева, подал ему знак — тот коротко кивнул и с сосредоточенным видом полез в кобуру за пистолетом. Я сделал тоже самое.

Проникнуть внутрь можно было только одним единственным, старым добрым способом!

Отойдя на два шага, я чуть разбежался и сильным ударом ноги под замок, просто выломал хлипковатую деревянную дверь. С громким треском та распахнулась внутрь, с обратной стороны ударившись о стену и открыв неприятную картину…

Рабочий стол начальника лазарета стоял криво, на нем и на полу как попало валялись журналы, какие-то пузырьки, ещё что-то… Медицинский скарб. Рядом перевернутый стул, упавшая на пол, но все ещё тускло работавшая настольная лампа. Еще упавшая вешалка с бушлатом… Это явно признаки борьбы! А в углу на кушетке, что стояла у окна, неподвижно лежало чье-то тело. Руки-ноги раскинуты, взгляд направлен в потолок. Судя по всему это и был капитан Улясов… Окно раскрыто.

Как раз в тот момент, когда мы вломились внутрь, в окне промелькнула чья-то спина.

Я как-то сразу понял, что тут произошло. Улясова убили и сейчас неизвестный убийца спешно уносил ноги.

— Ах ты ж сука! — рявкнул я, мгновенно сообразив, что будет дальше.

Все было ясно — кто-то ликвидировал офицера и пытался скрыться. Кто именно не разглядел. Вероятно, это было сделано не просто так, а по причине того, что тот слишком много знал…

Резко ускорившись, я бросился к окну. Рыбкой прыгнул вперёд, совершив классический кувырок и приземлившись в сухую траву на ноги. По инерции поднявшись на ноги, я практически сразу определил направление, в котором бросился неизвестный убийца…

— Князь, он рвется в ущелье! — воскликнул я.

В то же время справа раздался удивленный возглас и топот — кто-то ещё помчался вдогонку.

При недостаточном освещении, решив, что это Князев, я тоже рванул вдогонку.

Убийца оказался прытким — бежал быстро и направлялся прямиком к ограде заставы, в ту сторону, где был Ваханский коридор. Учитывая, что часть ограды была разрушена во время штурма, препятствие из нее сейчас было так себе. Но в темноте попробуй ещё разберись, где можно проскочить, а где нет.

Как назло, сейчас патрульных там не было. Придется брать своими силами!

Убийца не был душманом — по крайней мере, на нем была советская военная форма, да и рост был повыше.

— Стой! Стой, кому говорю! — крикнул я, но тот никак не отреагировал, только ещё быстрее заработал ногами, понимая, что его преследуют.

Тридцать метров, пятьдесят. Семьдесят. Убийца добрался до ограды, заметался там — в темноте действительно не везде видно, где сетка ещё была, а где сложилась. Видимо все же отыскав проход, он полез через дыру, но за что-то зацепился ногой и вдруг упал. Вместе с тем я осознал, что параллельно мне бежал не Князь, а кто-то другой. Какого лешего?

Черт возьми, вроде бы это ж тот санинструктор, что ранее стоял на входе. Как его там, Медведев, кажется?!

Он взял левее и мы начали отдаляться друг от друга — Сначала я не понял его маневра и вообще не придал ему значения — мало ли что сержанту в голову взбрело.

Я почти добежал до ограды, когда убийца вдруг освободился, выпрямился и замер. Вскинул руку — черт возьми, да у него тоже пистолет? Тогда какого черта он просто не пристрелил Улясова? Что за признаки борьбы? Вероятно, боялся лишнего шума, хотел все сделать по тихому.

Я бросился на землю, но выстрела не последовало. Убийца развернулся и снова бросился бежать. Медведев куда-то пропал из вида, а потом показался снова — уже за оградой.

Я помнил, что ниже располагалась та самая канава, по которой утром я выбрался наружу и добрался до минометных позиций. Рванул к ней.

Если мой рассчет верный, срезав, я перехвачу убийцу внизу. Придется стрелять на поражение — тот вряд ли остановится, а лишний раз рисковать я не хотел. Да что ж такое, сам того не желая, я обязательно наматываюсь на приключения, причем всегда они смертельно опасные… Да, я мог бы махнуть рукой на расследование по поиску человека Рашида, но не сделал этого. Почему? А пёс его знает, я ж не могу иначе. Докопаться до правды, за справедливость. Никто кроме нас и все такое… Инициатива трахает инициатора, а ведь мог бы уже спокойно спать после бессонной ночи, безумного утра и тяжёлого дня и видеть третий сон. Ну, человек сам кузнец своей судьбы или счастья? Неважно. Я решение принял.

В общем, шустро миновав ограду, я ужом пролез по канаве и выпрямившись, бегом бросился вниз. С трудом удерживая равновесие — в темноте, не заметить яму, трещину или камень проще простого. Под ногами сползали камни, осыпалась сухая глина, трещали корешки… Падать, в общем-то невысоко, но в этом все равно мало приятного. Пару раз я падал на пятую точку, сползая на ней. Удобно! Лишние синяки, ссадины и ушибы мне сейчас точно не нужны.

Мой рассчет оказался верным — метров через сто показалась широкая дорожка — по ней часто ходили патрули, двигаясь вдоль края Ваханского коридора — справа по ней быстро двигался едва заметный темный человеческий силуэт. За ним — второй, почти не отставая.

Остановившись чуть повыше, почти у них на пути, я вскинул пистолет и без предупреждения выстрелил чуть повыше головы впереди бегущего. Беглец вскрикнул, резко замедлился и почти остановился. Сделал какое-то движение — возможно, тоже выхватил пистолет. Но тут ему на спину с разбегу прыгнул Медведев. Оба упали, покатились. Послышались звуки интенсивной борьбы.

Я бросился к ним. Вдруг раздался выстрел, второй, третий… Не знаю, достигли ли пули своей цели… Они сопровождались вспышками. Одновременно сверкнула молния и вдруг полил дождь. А вот это плохо, холодно. Видимость стала ещё хуже.

В темноте среди камней ни черта не разобрать. Как назло луны сегодня не было, а среди темных камней и скал все выглядело одинаково черным.

Какая-то возня, суета. А потом раздался глухой удар и один из них вдруг сорвался с обрыва и покатился куда-то вниз. Высота не очень большая, склон пологий, усеянный камнями самых разных размеров. Я решил, что передо мной санинструктор.

— Эй, Медведев? — спрятав пистолет обратно в карман, негромко прикрикнул я. — Ты как, цел?

В ответ раздался только тихий хриплый смех. Возня, шорох. Хорошо различимый металлический звук. Это была то ли осечка, то ли у него патронов не было. Определенно, передо мной был не сержант. Вот гнида, а?!

Выругавшись, он бросил ствол в меня так, будто это камень. Попав в плечо, чем слегка дезориентировал меня. Затем, словно тень, он вдруг скользнул куда-то вниз, попытавшись сбить меня с ног и повалить на спину. И, наверное, ему бы это удалось, если бы не меры противодействия. Я среагировал быстро и сразу. Дважды, ударом локтя по его спине, я заставил ослабить напор. А затем изловчившись и с силой отпихнув его коленом, нанес удар… Тот рухнул на спину. Никаких особых приемов тут было использовать нельзя — позиция крайне неустойчивая. И все же перегруппировавшись, теперь уже я навалился на убийцу, перехватил его руку и резко вывернул ее в болевом приеме, отчего убийца неистово взвыл… Надавил ещё сильнее, в суставе громко хрустнуло и противник завопил ещё сильнее, как-то обмяк и перестал сопротивляться.

— А-а-а! Все, все…

— Ну все, хорош! — воскликнул я и выудив свой пистолет из кармана, приставил его к голове убийцы. — Хватит, мля!

Тот зарычал в бессильной злобе, но сопротивление прекратил. Справа снизу послышался звук оседаемых камней, земли. Показался Медведев… Заметив меня, замер.

— Всем нормально, свои! — обозначился я. — Спички есть?

Шорох одежды. Прошло несколько секунд.

Вспыхнул крохотный, но яркий огонек — это точно был Саня Медведев. Растрёпанный, мокрый от пота и грязный, но вроде бы целый. Полный решимости.

— Этот урод сильный... - выдохнул он. - Толкнул меня, я едва кости там не переломал. Хорошо, сгруппировался вовремя!

— Ты борец, что ли?

— Ага!

— Так, а ну, посвети на его лицо! — потребовал я. — Хочу понять, кто это такой!

Убийца оказался молодым бойцом, старшим сержантом, тоже из таджикской национальности, по фамилии Мухамметдинов…

— Ты зачем Улясова убил, падла? — громко спросил я, но тот лишь головой затряс и замычал.

— Отвали!

— А! Ну-ну! Ничего, сознаешься! — усмехнулся я. — Уж я то знаю, как заставить тебя говорить… Тебе точно не понравится!

Вдруг, сверху раздался крик Князева:

— Громов, ты где? Громо-о-в!

Вместе с Медведевым, скрутив таджика, мы медленно поднялись вверх. Ну что же, теперь когда убийца у нас в руках, можно будет раскрутить всю ниточку и понять, что же на самом деле произошло и на что мы наткнулись…

Глава 7. Секретная операция

Мы успешно доставили старшего сержанта Мухаметдинова обратно на погранзаставу.

Тот, конечно, пытался сопротивляться, но Медведев быстро объяснил ему, что таким поведением он себе сделает только хуже. Тычки под ребра весьма болезненны, особенно если знаешь куда и как сильно их наносить.

Увидев лейтенанта Князева, тот окончательно осознал свое положение и дальше шел уже без выкрутасов.

В дежурке ему надели наручники, а самого посадили под охрану, в маленькую пустую комнатушку… Там не было ничего, кроме одного единственного стула. Пусть теперь сидит и думает, как так получилось! А заодно как он теперь объяснит убийство советского офицера… Признаюсь, мне было весьма интересно услышать его версию.

Мы с Князем всё подробно расписали майору Сергееву — тот крайне удивился, как мне в голову вообще пришли мысли относительно того, что у Рашида мог быть свой человек на заставе?

— Мухаметдинов? — недоверчиво переспросил Сергеев, глядя на пленного. — Не понимаю, как так?! Он же здесь полтора года служит… И вообще никаких залетов, всегда все по делу, исполнительный, дисциплинированный. Зачем ему это было нужно?

Князь только хмыкнул. Сергеев воспринял это по своему.

— Товарищ майор, а разрешите мне с ним побеседовать? — осторожно спросил я, потирая ладони. — Уверен, он все расскажет, если его хорошо спросить!

— Отставить, Громов! — покачал головой тот. — Догадываюсь, какие у тебя радикальные методы… Я помню, откуда ты к нам прибыл и чем знаменит.

— Угу… За то, что он сделал, с ним иначе нельзя! — возразил я. — Или считаете, что его сладким чаем нужно напоить и баранку дать, чтоб не скучал?

Капитан Улясов погиб.

Тот его просто задушил. Судя по всему, старший сержант некоторое время прятался у него в кабинете, вероятнее всего, за вешалкой с верхней одеждой. Начмед вошёл, общий свет включать не стал — тот еще не везде работал. Поэтому он ограничился только светом настольной лампы… Тут убийца подгадал удачный момент и тихо подкравшись, накинул ему на шею поясной ремень и принялся душить. Именно поднятый ими в процессе борьбы шум мы и слышали с лейтенантом Князевым. Когда я схватился за ручку, пробуя открыть дверь в кабинет, Мухаметдинов испугался и осознал, что сейчас будет схвачен. Ну а единственный способ сбежать оттуда — это приоткрытое окно.

Очевидно, что изначально такой необдуманный побег не входил в его планы, потому что основательно перепугавшись, он бежал абы как, не разбирая дороги. Оружия, кстати, у него при себе не оказалось.

Вообще, если бы не Медведев, не факт, что я бы его догнал. Сев на хвост, санинструктор тем самым вынудил старшего сержанта на хаотичное стремительное бегство, неважно куда и в итоге, пригнал его ко мне. Я его немного помял в процессе задержания, но без этого никак. Пара синяков и ссадин, ерунда.

Вероятно, сейчас Мухаметдинов понял — все, заслуженного дембеля не будет! И поедет он не домой, к родственникам, а куда-нибудь в Уссурийск.

— Громов, что ты задумал? — прищурившись, поинтересовался Сергеев. — В дознаватели решил податься? Так ты вроде не на то учишься! Или я чего-то не знаю?

— Ничего не задумал. Вы ж сами сказали, знаете о моем прошлом… Ладно… Просто хочу выяснить, как старший сержант советской армии полтора года служивший пограничником, вдруг взял и задушил начальника медицинской службы?! Офицера, между прочим! Что его заставило это сделать?

Вербовка? Но как? Кто и когда? Ладно бы где-то в штабе, а то здесь, в богом забытом месте, где месяцами ничего не происходит. Сложно поверить! Возможно, имеет место какие-то личные мотивы?

— Стоит расспросить его сослуживцев, может, кто-то что-то слышал? — вслух предположил майор. — Кстати! К вечеру прибудут особисты…

— Ага. Вот только прибудут они совсем по другому вопросу! — снова возразил я. — И вы, товарищ майор лучше меня это знаете! Все это затянется, подходящий момент, пока его ещё можно разговорить, будет утерян! Разрешите? Я аккуратно, без напора!

Майор заколебался.

— Ну… Ладно, иди. Десять минут. Только без рукоприкладства!

— Есть!

Разговор вёлся в коротком переходе между двумя помещениями, неподалеку от дежурки, где сидел пленный. Тут кроме нас никого и не было — ну, кроме дежурного офицера. Я уже хотел войти внутрь, но тут входная дверь внезапно распахнулась и внутрь вошел один из офицеров спецгруппы, что разрабатывала Рашида Фахдлана.

— Прапорщик Громов! — громко произнес вошедший капитан, окинув взглядом помещение. — Кто здесь прапорщик Громов?

— Это я, а что? — почти безразлично спросил я. Не совсем по уставу, но здесь, в боевых условиях, это частенько игнорировалось.

— За мной! — небрежно ответил тот, однако я вовсе не торопился выполнять распоряжение.

— Куда?

— К начальнику оперативной группы! Лейтенант Князев подробно доложил о ночном инциденте, есть вопросы. И не только о случившемся. Ну, чего встал?

А, все ясно. Честно говоря, я знал, что так и будет — снова привлек к себе внимание.

— Я не очень-то и хочу разговаривать с комитетскими. У меня с офицерами КГБ, званием выше лейтенанта отношения почему-то не складываются и беседы не получается.

Естественно я имел в виду майора Кикотя. Тот факт, что с полковником Черненко, что в Припяти, что в Афгане, все прошло ровно, я в расчет не брал — у нас линия взаимоотношения выстроилась хорошо.

— А придется! — строго произнес капитан, наградив меня хмурым взглядом. — За мной, шагом марш!

Я даже не шелохнулся. Повисла тишина.

— Иди, Громов… — кивнул Сергеев, похлопав меня здоровой рукой по плечу. — Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов! Всё-таки, если бы не ты со своей подозрительностью, утром нашли бы Улясова и списали бы на проблемы со здоровьем, а Мухаметдинов остался бы не при делах.

Ну, собственно так оно и было. Сейчас мне не оставалось ничего другого, как последовать за капитаном.

Чувствовал, позвали меня не только ради этого. Вероятно, сыграло роль мое участие в отражении штурма.

Собственно, это был первый раз, когда в закрытую часть штаба приглашали тех, кто не входил в состав оперативной группы. Ситуация требовала.

В целом, внутри все было то же самое. Те же двери, те же окна. Ничего особенного. Но это только на первый взгляд. Атмосфера здесь была другая, более таинственная и вместе с тем, разряженная.

В самом большом общем помещении на стене висела огромная карта Ваханского ущелья, вся в разноцветных флажках, линиях, стрелках, пометках. Такие карты назывались рабочими и они почти всегда были засекречены. Именно такую я клеил, когда получил задание — наш секретчик тогда очень не вовремя свалился в лазарет. А вообще, до того, как на карте нанесены пометки и обозначения, это просто карта, без грифа секретности.

Помимо карты, в центре помещения были составлены вместе столы, образов букву «П». На них документы, свёрнутые в рулоны карты, телефонные аппараты. Я насчитал не менее шести. Также имелись стенды с планами, какими-то графиками, таблицами. Шкафы, настольные лампы, а под потолком даже вентиляторы… Пахло мандаринами. Хорошо же они тут устроились!

Что было в других кабинетах я не видел — мы шли быстро. В общем зале оказалось четверо офицеров — их я видел и ранее, в основном за приемами пищи. Они всегда держались обособленно от остальных офицеров. Там же стоял и лейтенант Князев — рядом с офицером с погонами подполковника на плечах и о чем-то разговаривал. Наверняка это и есть начальник оперативной группы, подполковник Круглов. Честно говоря, за проведенное на заставе время, я всего несколько раз видел, как он приходил в столовую. Чаще всего ему пищу приносили прямо в штаб. Сам он штаб покидал редко. Слухи про него ходили разные. Чаще всего затрагивали его паршивый характер.

Заметив наше появление, Круглов надменно произнес:

— И кто это тут у нас? Прапорщик Громов?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Ага, бдительность на высоте. НУ и как ты догадался, что у Рашида здесь есть свой человек?

— Все просто. Слишком много совпадений, — просто ответил я. Вдаваться в подробности я не намеревался. Будут спрашивать, отвечу. А бежать впереди паровоза не хочу.

— Например?

— Точечный обстрел. Первые же мины упали не абы как, уничтожили пост связи. Чтобы нельзя было вызвать подкрепление. Отключение радиосвязи произошло непосредственно перед началом штурма, отчего нас просто не смогли предупредить. Это не спроста. Ну и ключевой момент, Рашид Фахдлан хотя и полевой командир афганской оппозиции, но по национальности таджик. А на заставе много таких.

— Хорошо… — сухо кивнул Круглов, затем медленно двинулся ко мне. — Громов, ходят слухи, что это ты уничтожил миномётный расчет и по сути, взял в плен Рашида?

— Ну я там был не один. Киреев, Князев и другие ваши бойцы помогли. Это наша общая заслуга.

Круглов слегка рассмеялся.

— Ну да, ну да… В общем-то, я тебя не за этим позвал… Ты ведь уже сам догадался, что Рашид и его люди намеревались использовать боевые отравляющие вещества?

Я кивнул. Такого вопроса я тоже ждал. Вместе с тем удивился, а чего это он ничего не спрашивает про Мухаметдинова?!

— Слышал про такой тип оружия?

— Доводилось. Они запрещены к применению.

— Ты смотри, молодой, а что ни спроси, уже все знаешь. Это тебя так в специальном учебном центре ГРУ натаскали?

Я не стал заострять на этом внимания.

— Так точно! — ну не говорить же мне, что в прошлом у меня за плечами десятки боевых операций самой разной степени сложности. И бомбы были, и заложники, и штурмы. Как я уже не раз упоминал, на поле боя меня сложно чем-то удивить.

— Так! Я тебе сейчас кое-что расскажу, но это между нами. Это ясно?

Мне показалось будто он произнес это так, словно его заставили.

— А зачем мне знать то, что не предназначено для чужих ушей? — спросил я, прежде чем Круглов открыл рот.

Вопрос действительно важный — кто я блин такой, чтобы меня, какого-то прапорщика посвящать в детали засекреченной информации? Тем более, учитывая, где именно я сейчас находился.

— Хороший вопрос. В комитете про тебя в общих чертах известно. К тому же, полковник Черненко заинтересован твоим участием в этом вопросе.

Он задумчиво посмотрел на часы. Направился к телефону, но не успел.

Вдруг раздался звонок — дребезжал телефон цвета слоновьей кости, он один был таким.

— Слушаю, Круглов! — четко произнес подполковник, сняв трубку.

Несколько секунд он слушал, затем посмотрел на меня:

— Так точно, он здесь.

Самого диалога я не слышал, вернее слышал, но только в одностороннем порядке.

Снова несколько секунд тишины.

— Вас понял, товарищ полковник. Поставить в известность. А как же… А! Так точно, хорошо. Есть!

Трубка легла обратно.

— Это был полковник Черненко! — напомнил Круглов. — Знаешь такого?

Ну, собственно, все ясно.

Иначе и быть не могло — не просто же так меня сюда засунули, чтоб я им тут телеграммы расшифровывал и с доведением по всей погранзаставе носился… Истинная цель вот она! Впрочем, я и не сомневался. Знал, что момент настанет и меня вызовут. А своими действиями я лишь ускорил этот момент. Детектив, блин.

А чтобы все в моем назначении сюда выглядело более менее обычным и размеренным, ещё и сержанта Шмелева фоном подсунули. Так-то, если вдуматься, сержант ничего особенного из себя не представлял. Да, в шифрах он был получше меня и опыта работы на аппаратуре у него больше. Однако в целом, обычный специалист поста специальной связи, каких много. Что касается боевых качеств и навыков, то тут он ничем не отличался от других.

— В общем так… — Круглов запнулся на пару мгновений. — Примерно полгода назад в Афгане, во время одной из операций, одним из офицеров разведки были обнаружены фотографии секретного советского военного объекта, который несколько лет считался законсервированным и забытым. Объект был построен ещё в пятидесятых годах, там занимались разработками и изучением новых видов химического оружия, в особенности боевых отравляющих веществ. Результаты были посредственными, поэтому в семьдесят шестом году все работы решили остановить, а сам объект законсервировать. Документация, оборудование, пробы и образцы, экспериментальные составы и, конечно же, сотрудников — все вывезли ещё до начала войны. Попасть внутрь бункера нельзя. Однако у моджахедов это как-то получилось. И это серьезная проблема.

— Ага… Дайте угадаю, это потому, что вывезли тогда не все и часть запасов остались? — предположил я, прекрасно зная, как это бывает. Хотели как лучше, получилось — как всегда. Кому-то из руководящего персонала стало жалко уничтожать труды и он в отчёте указал, что все вывезли, а по факту, часть просто оставили до лучших времён. Так?

Несложно догадаться. К тому же виденные мной на минометной позиции гранаты с БОВ были практически с не читаемой маркировкой, но сделанные надписи явно на русском языке. Это могло означать два варианта — они либо реально советские, взятые из старых запасов или же это работа западных спецслужб, которую при удачных обстоятельствах можно использовать для компрометации СССР. Например, испытать, посмотреть на результат и если все хорошо, то точечно ударить по какой-нибудь нейтральной стране, например по Китаю или Ирану, а затем на весь мир объявить, что Советский Союз мало того что тайно производит запрещенное химическое оружие, но ещё и коварно использует его против союзников Афганской оппозиции. А это эскалация и без того затянувшегося конфликта. Черт возьми, чем не стратегия после того, как они обосрались с поставками ПЗРК?

Если допустить такой вариант, то это серьезный удар для имиджа СССР, который и так подвергается западной критике и стоит за «железным занавесом» — хочешь — не хочешь, а придется объясняться…

— Да, вывезли не все! — Круглов посмотрел на меня с лёгким удивлением. Значит, я попал в точку и его поразила моя догадливость. — Малую часть по-видимому законсервировали в подземных хранилищах, как и все остальное. Сколько и чего именно — неизвестно.

— Так в чем проблема? — выслушав, удивился я.

Обо всем этом я уже знал, пусть и в общих чертах, без деталей. Ведь ещё тогда, когда только-только закончилась операция «Петля», перед моим убытием в Краснодар, у нас был разговор и с полковником Хоревым и с майором Игнатьевым. Тогда вроде бы ГРУ разрабатывали секретную операцию, целью которой было закинуть двух-трёх человек из группы «Зет» на тот объект и проверить, что там сейчас происходит и каковы силы противника. О том, была ли проведена такая операция, я конечно же ничего не знал. А во время тех редких созвонов с Кэпом, как-то забывал спросить, да и без этого в голове места мало было. Прошло уже четыре месяца, неужели никакой операции так и не было? Но почему? Или же была, однако результаты оказались неудовлетворительными… Тогда кого же отправляли на это задание?

— Что ты имеешь в виду? — поднял бровь подполковник Круглов. Его слова вернули меня к реальности.

— Ну… Зная о таком объекте, почему бы не отправить туда хорошо подготовленную группу, тайно, с аппаратурой наблюдения, чтоб выяснить все обстоятельства, собрать материал и вернуться обратно. Будут доказательства, тогда уже и принимать меры. И если все плохо и духи действительно получили доступ к советским разработкам в области боевых отравляющих веществ, то медлить нельзя. Послать туда бомбардировщики и уничтожить весь объект, вместе с оружием и духами!

Князев при моих словах слегка улыбнулся, а Круглов недовольно хмыкнул.

— Эка ты прапорщик шустрый… Вот так вот, раз-два и уничтожить?! Это не какой-то склад с оружием накрыть… Это полноценный подземный объект, бункер. К тому же, авиация там работать не может, так как он находится в горах, к нему просто не подступиться. Подробностей не знаю, но авиацию советское командование использовать в том квадрате не будет. А по поводу наблюдения, группу отправляли две недели назад — что-то у них там пошло не так. Вроде группа то ли вообще не вернулась, то ли вернулась не в полном составе. Догадался, что это значит?

— О какой группе вы говорите? — сглотнув, спросил я. — О группе «Зет»?

Глава 8. Хорошие плохие новости

Оп-па! А вот это уже серьезная заявка…

— Не знаю. Но не исключаю такой вариант.

Как же так? Группа «Зет» не вернулась? Не верю!

А даже если и так, то что, на этом моменте все и встало? Развели руками, пожали плечами и просто отмахнулись? Да не поверю я в такое! Скорее всего, шум раздувать не стали, спихнули в контрразведку… Возможно, здесь идёт тесное сотрудничество между ГРУ и КГБ, но это маловероятно. Сложно представить себе те условия, чтобы это могло быть правдой…

А Круглов вероятно увлекся, потому что продолжил:

— Вместе с тем, наблюдатель из местных жителей передал непроверенную информацию, что с этого объекта, глубокой ночью был отгружен какой-то груз и отправлен на восток. Фигурировало несколько имён, среди которых был и Рашид Фахдлан. Судя по всему, именно на этот груз ты и наткнулся. Или на его часть. Группа старшего лейтенанта Киреева была на задании — цель ее подтвердить или опровергнуть наличие у душманов БОВ! Собственно, теперь ты знаешь все. Ну и получилось так, что ты опередил нашу группу и первым нашел доказательства… Понимаешь теперь, почему Киреев вместе с Фахдланом и образцами улетел в то же утро?

— Это очевидно… — кивнул я. Теперь все встало на свои места. — А зачем вы мне все это рассказали?

На мгновение Круглов задумался. Не сказал ли он лишнего?

— Сверху мне был спущен приказ… — скривился тот. — Я слышал о тебе, Громов… О том, что именно ты повязал генерала оппозиции и американского военного советника, что вроде как ты и ваша группа доставила «Стингер» и документацию к нему. Но знаешь что? Лично я думаю, что тебе повезло! Фортуна на твоей стороне, не более!

Он шумно вздохнул, а затем продолжил:

— Черненко намерен привлечь тебя к этой операции. Лично я это решение не поддерживаю.

— Привлечь? В качестве кого?

Пауза слишком затянулась.

Круглов словно подбирал нужные слова, хотя было ясно, что он такому решению вышестоящего командования совсем не рад. Более того, учитывая мой молодой возраст, он почти открыто демонстрировал свое неуважение. И это при том, что явной причины на то не было. Мол, прапорщик, я не знаю чего все с тобой носятся, но от меня ничего подобного не жди. Я тут царь и бог.

Он ехидно усмехнулся.

— Здесь мы подошли к не самой приятной части обсуждения… Ничего особого от тебя и не требуется. Твоя задача лишь анализировать и, возможно, консультировать, если твое мнение кто-то здесь спросит. Ну и порядок наводить, секретный мусор сжигать. В общем, раз ты такой шибко сообразительный, да ещё и с большой долей везения, пригодишься мне здесь, в оперативной группе. Но чтобы под ногами не путался.

— О как… — медленно и выразительно произнес я. — То есть с автоматом бегать по горам и искать, куда же духи утащили ваши контейнеры с БОВ не нужно?

— Не ерничай, прапорщик! — нахмурился офицер, уловив в моем голосе соответствующую нотку.

— А я и не ерничаю, просто общаюсь в выбранной вами манере, товарищ подполковник. Думаете, все дело только в везении?

Тот не ответил. Мой ответ ему не понравился, но и возразить было пока что нечего. Он-то считал, что я буду несказанно рад брошенной мне кости, а вышло совсем наоборот. К черту такие перспективы. Очередная попытка наглой вербовки? Характер и манеры поведения у Круглова, конечно, не сахар, хотя на первый взгляд впечатление складывается нейтральное.

Знал я в прошлой жизни таких начальников — тут не понты, даже не статус, тут скорее личная паршивость… Ну и упор на свой якобы бесценный опыт и долгую службу — мол, вот я всякое повидал, а ты прапорщик просто выскочка.

Да, за меня вроде как ходатайствовал полковник Черненко и Круглову это тоже не очень нравилось. Мне от такого не было ни холодно, ни жарко. Хорошо, конечно, но вставать на задние лапки по первой же команде я не намерен. Однако сделать со всем этим он ничего не мог и потому бесился ещё больше. Мое поведение — реакция на его поведение. Рискну предположить, что вся эта группа довольно долго без толку топталась на месте, не имея никаких существенных результатов работы. Вот Черненко и вмешался.

— Нет, с автоматом бегать не нужно! — скрипнув зубами, мрачно ответил тот. — Задача анализировать, если спросят. Все.

— Ясно. Но у меня вопрос… А зачем мне все это нужно?

Мой вопрос окончательно возмутил подполковника, который уж точно не ожидал такой дерзости.

— Громов, ты что, охренел?! — повысил голос офицер. — Ты ещё смеешь перебирать? Да ты должен спасибо сказать за то, что про тебя вспомнили…

— М-м… А вот голос на меня повышать не нужно, я тоже так умею. Вижу ваше отношение ко всему этому делу и ко мне лично и понимаю — не хочу… — спокойно возразил я. Я открыто демонстрировал, что аббревиатура из трёх букв и отказ плясать под дудку конкретно Круглова меня нисколько не пугает. — Я вам не нравлюсь, вы мне тоже. Не я к вам пришел, а вы меня позвали. Именно я оказал вам большую услугу, задержав Рашида и наткнувшись на контейнеры с оружием. Несмотря на влияние КГБ, приказывать мне вы не можете, потому что таких указаний у вас нет… Впрочем и те указания, что у вас всё-таки есть, выполнять вы тоже не особо торопитесь. Так?

Тот ещё больше нахмурился. Совершенно точно, с ним так ещё никто не разговаривал. Это было видно.

— Ты… — выдохнул он, но договорить не смог.

— Повторюсь, товарищ подполковник! — твердо посмотрел ему прямо в глаза. — Я вам не подчиняюсь! И вы это хорошо знаете. Вот если мне мой начальник позвонит и даст добро, я сделаю все возможное и помогу вам. А так, да ещё с таким отношением, ну извините… Не хочу! Вас удивляет, почему я так смело разговариваю? Ну так я себя не на помойке нашел. Считаете служба в КГБ это верх совершенства? Для меня нет. У меня и так значимых наград больше, чем у половины членов офицерского состава этой заставы! И боевого опыта тоже хватает. Я штаны в штабе не просиживаю, а тем более и цену себе набивать не хочу. Пройдет совсем немного времени и я стану офицером, а там, сами понимаете…

От моих слов Круглов опешил ещё больше. Эмоции пробивали себе дорогу и он едва сдерживался. У него даже рожа покраснела.

А стоящий позади него Князь, слегка улыбнулся — не знаю, что он обо всем этом подумал, но ему мой настрой определенно понравился. И дерзость тоже. Наверное, у бойцов Круглов также не пользовался должным уважением…

Несколько секунд было тихо.

— Вон отсюда! — тихо произнес он, глядя на меня гневным взглядом. У него даже левый глаз задергался. — И чтобы духу тут твоего не было! Понял? Щегол!

Да-а, аргументов у подполковника больше не осталось. Ну, мы люди не гордые… До оскорблений опускаться не намерен.

— Есть! — просто ответил я и мельком взглянув на Князева, развернулся и двинулся к выходу.

Я решительно протянул руку чтобы открыть дверь, как до меня донеслось гневное. — Будешь нужен, вызову!

Оборачиваться я не стал, вышел наружу.

Наверняка стоит минимально обосновать, почему я вел с ним разговор в таком ключе. Ну, во-первых, я не имел никакого отношения к контрразведке. Мне не улыбалось выполнять чьи-то прихоти, потому что у них там проблема. Я всю прошлую жизнь эти проблемы решал и к чему это привело? Служба на погранзаставе это совсем другое.

Во-вторых, несмотря на учёбу в высшем военном училище, я по-прежнему подчинялся напрямую полковнику Хореву. Только ему. И точка. А мне таких указов не поступало. Наверняка ГРУ заинтересуется, чего это комитет госбезопасности в лице сотрудников контрразведки к себе тянет бойцов разведки? В третьих, нечего со мной разговаривать в такой нахальной манере и на повышенных. Тот факт, что он старший офицер КГБ, а я прапорщик вовсе не даёт ему право как-то принижать меня и ссылаться на одно лишь везение. Лично я ему ничего плохого не сделал.

Честно говоря, начало нашего разговора было совсем иным. Просто в какой-то момент все изменилось. Как говорится, начали за здравие, а закончили за упокой…

Покинув закрытую часть штаба, я вновь вышел на свежий воздух. Небо снова было затянуто серыми тучами. Начал накрапывать мелкий противный дождик. Дерьмовая погода, только чуть подсохло, так нет же, опять придется грязь месить и берцы без конца чистить.

Сезон дождей в Афгане — не веселая пора неприятная, а главное долгая и непредсказуемая…

Вернувшись в штаб, я почти на входе наткнулся на Шмелева.

— О, Макс! Ты где пропадаешь? Тебя Мышкин ищет. Давай за мной!

— Я что, ему тоже что-то должен? — устало поинтересовался я, но заметив недоумение на лице Шмелева, добавил. — Ай, забей. Идём.

На посту СПС уже все работало как и до нападения душманов. Воробьев и Коровин перебирали архивы с «телегами» и готовились к годовой проверке, а сам начальник поста сидел на телефоне.

Заметив меня, тот помахал рукой — мол, подойди.

— На, это тебя! — старший прапорщик решительно протянул мне трубку.

— Громов, ты? — раздалось оттуда. Голос вроде знакомый.

— Это Киреев. Я вечером буду на заставе, есть к тебе разговор. Я тут встретил кое-кого. Ты там особо не теряйся…

— Принял. Что насчёт БОВ?

Вопрос я задал просто так, знал, что ответ примерно таким и будет. Это долгая песня — пока доставят куда нужно, пока разберутся, пока вывод сделают. Пока доложат. К тому же, старлей здесь выступил в роли курьера, не более.

— Не знаю, мое дело было сопроводить. В общем, жди. До связи.

Закончив разговор, я положил трубку обратно на аппарат. Затем посмотрел на Мышкина.

— Откуда был звонок?

— Не знаю.

— А что определителя номера нет?

Старший прапорщик усмехнулся.

— Да ты что, откуда? Такие вон в Министерстве Обороны если и есть, и то хорошо. У генералов там, а мы люди бедные.

Интересно, откуда мог звонить Киреев? Куда именно он сопровождал опасную находку?

Остаток дня пролетел незаметно.

Однако вечером контрразведчик не прилетел. И на следующий день тоже. На обеде я не выдержал и уточнил у Князева, куда подевался старший лейтенант Киреев, но тот лишь нетерпеливо отмахнулся. Мол, не знаю.

— Как там ваш начальник? — ехидно поинтересовался я. — Круглов наверное, лютовал после моего ухода?

— Да не особо. Но ты и прям дерзко с ним, не думал, что ты так можешь. С виду и не скажешь.

— Не люблю, когда провоцируют. А этот ещё и неуважение проявил. Неоднократно.

— Продолжаешь удивлять, Громов. Слушай, а ты что, серьезно к ГРУ имеешь отношение? То, что ты вчера сказал…

— Может быть. Кто ж о таком говорить будет? — чуть улыбнулся я.

Тот помедлив, кивнул. Я уже понял, что Константин Князев человек простой, несмотря на офицерское звание. Он без понтов и пафоса, прост как табуретка — ему приказывают, он добросовестно делает. В общем, если обобщить, то он важного гуся из себя не строил и на многие правила мог махнуть рукой. Ну и в силу возраста тоже. По сути он был точно таким же молодым бойцом как и я, только в разных структурах.

Кстати, в тот день я к Мухаметдинову так и не попал. Сергеев загонял. Особисты сместили сроки и должны были приехать лишь утром следующего дня. Все слегка расслабились. А ночью, когда в дежурке была минимальная активность, наш незатейливый убийца умудрился повеситься на водопроводной трубе, использовав собственные шнурки от ботинок. Утром офицеры неприятно удивились.

Если бы меня допустили, я бы этот момент заметил и порекомендовал бы вытащить их. Человек доверенный до отчаяния вполне может наложить на себя руки. Тем более такой, как он… Может, к него с головой было не в порядке! Ну, хоть поясной ремень забрать додумались. Впрочем, какая разница? Итог-то один. Офицеры не доглядели, а приставленным к двери черпакам дела не было, что он там делает. Пленный сидит? Сидит! Не буянит? Не буянит. Ну и все, остальное их не касается.

А больше возможности выяснить, был ли виноват капитан Улясов, не имелось. Возможно, он вообще не имел никакого отношения к связям с оппозицией. Убийца в лице Мухаметдинова мог бы пролить свет, мол, зачем он его задушил… Да только спрашивать теперь уже было не с кого.

Случайно узнав о случившемся, я только рукой махнул — это ж нужно было постараться, чтоб допустить такое. Как говориться, звёзды сошлись… Тьфу, раздолбаи, мать вашу!

Собственно, так эта история и осталась незавершенной — не знаю, как там руководство погранзаставы решило этот вопрос. Я больше не вникал.

Прошла неделя. Было тихо.

Старший лейтенант Киреев так и не появился, а всю его группу под временным командованием лейтенанта Князева вдруг отозвали куда-то в Ташкент. Без каких-либо объяснений. Просто пришло указание в виде шифровки и все.

Был уже самый конец декабря, застава потихоньку готовилась к новому 1987 году — оставалось меньше недели.

Раздобыть в этих краях настоящую ёлку было из области фантастики, поэтому ее роль сыграл высокий колючий куст темно-зелёного цвета. Его специально подперли рейками, чтоб тот не падал. Для него уже имелся картонный коробок со старыми облезшими игрушками, ещё стеклянными в виде домиков, шишек, сосулек. Я таких много лет не видел. Естественно у некоторых откололись ушки, где-то отсутствовали крепления с петлями. А мишура — дождик представляла собой блестящую путаницу, распутать которую означало основательно истрепать себе нервы и испортить настроение. Имелась даже гирлянда, на которой не работал синий и красный цвет. Ёлка получилась уродливой, но зато она была. У соседей вон, даже кустарника такого не оказалось.

Что касалось новогоднего стола, то ребята из поварского состава начали готовиться заранее. Где-то раздобыли мандаринов, сгущенки, консервированных персиков. Последние это вообще редкий дефицит, банки были иностранного производства, судя по всему, Ирана. Или Сирии. С местными договорились о поставках мяса — пожертвовали нам барашка. Самое то, после дрянной тушёнки. Слухи ходили разные, говорили, что даже огурцы будут… Но это не точно!

Подполковник Круглов перестал меня замечать. В те редкие моменты, когда наши взгляды пересекались, тот всегда отворачивался. Наверняка за то, что я отказался — ему прилетело сверху. Вот и обиделся.

Однако и полковник Черненко тоже пропал с горизонта. Не скажу, что ждал его звонка — ага, будет полковник из Москвы уговаривать прапорщика и тратить на него служебное время… Но хоть как-то же можно было отреагировать на мой отказ?

Под самый новый год пришло два письма — одно от мамы, второе от Лены. Мама сообщала, что отец закончил все свои работы за рубежом, продал имущество и вернулся в Союз, к семье. Я был не в восторге от такого решения, но для мамы так лучше. Я помню из прошлой жизни, что с уходом отца, она так и не решилась на какие-то новые отношения. Ей было тяжело. Наверное хорошо, что в этом времени история пошла иначе и семья частично воссоединилась.

А Лена переехала Астрахань, снова ударилась в геологию. С нетерпением ждала моего возвращения. И прапорщик Лось тоже ждал. Честно говоря, меня все чаще посещала мысль сделать ей предложение… Я вполне серьезно!

А тридцатого декабря, в три часа дня на пост позвонили. Это не было чем-то особым — нам постоянно звонили и просили направить их. На том конце оказался полковник Хорев. Судя по взволнованному голосу, что-то случилось.

— Максим, как у тебя там обстановка?

— Да все нормально, товарищ полковник. Что у вас нового?

— Всего и не перечесть. Но я тебе звоню не новостями поделиться, а сообщить, что похоже, доучиться тебе не судьба! Есть дело…

— Как? Что вы имеете в виду?

— Хм… Помнишь наш разговор, накануне твоего отъезда в Краснодар?

— Так точно.

— Время пришло. В скором времени я пришлю за тобой вертушку, полетишь в Асадабад. Собери вещи.

— Что там у вас случилось? — насторожился я. — В трёх словах!

— Ну… — тот на мгновение замолчал. — Один из членов твоей группы не справился с заданием и попал в плен… И духи всё-таки применили химическое оружие…

Глава 9. Поиск решения

Погранзаставу я покинул на следующий день, тридцать первого декабря.

Как и обозначил полковник Хорев, рано утром прилетела вертушка — Ми-8, забрала меня и не теряя времени, сразу же вылетела в сторону Асадабада. Лететь прямиком через Ваханский коридор было небезопасно, к тому же география не позволяла — мешала граница с Пакистаном. Сделали достаточно большой крюк.

В вертолете, кроме экипажа, других пассажиров больше не было. В задней части салона имелся кое-какой груз в транспортировочной сети, видимо нужно было закинуть на базу. Само собой, меня подобрали «по пути», так как высылать отдельный вертолет за одним единственным прапорщиком как-то слишком жирно.

Лететь предстояло не менее двух часов, погода пасмурная, хоть и с прояснениями. Иногда моросил мелкий дождик. Задумчиво глядя в иллюминатор, я несколько раз возвращался к мысли о том, что мне сказал полковник Хорев. Анализировал. Пока что ничего толком не ясно.

Кто из моей группы попался? Почему? Что пошло не так?! При каких обстоятельствах?

Я практически ничего не знал о том, кто командовал подразделением «Зет» на этом задании, кого назначили вместо майора Игнатьева? Кто и в каком составе был туда отправлен? Что пошло не так?

Обобщая ту информацию, что ранее мне давал полковник Хорев, затем найденные БОВ, потом немного истории от подполковника Круглова… Вырисовывалась непростая картина. В конце семидесятых годов советский военный объект, в котором разрабатывалось химическое оружие был закрыт. Надобность отпала или финансирование порезали — не суть. Все вроде как вывезли, бункер заблокировали. Тут, конечно, тоже спорный момент, зачем СССР вообще понадобилось создавать подобное, да ещё и в глубине чужой республики. Слишком много проблем, несмотря на имеющиеся плюсы. Понятно, что это было инициировано с разрешения с действующего тогда правительства. Понятно, что все держалось в секрете и возможно создавалось, под видом чего-то другого. Ну, например под видом разработки удобрений для сельского хозяйства… И там и там химия.

Афган не аграрная страна, но и у нее есть плодородные земли, частично пригодные для посевов. Так что, тут можно отследить некоторую связь. Впрочем, суть не в этом. Важно другое, произошла утечка информации или же случайное стечение обстоятельств и моджахеды каким-то образом не только обо всем узнали, но и смогли вскрыть законсервированный объект. А там, в закрытых хранилищах обнаружили образцы химического оружия, которые почему-то не вывезли и не уничтожили. Какого именно оружия я, конечно же, не знал, но наверняка командование уже в курсе, с чем имеет дело и что там раскопали духи. Достаточно просто поднять эвакуированную документацию и отыскать бывших сотрудников. Это сделать не просто, нужно время.

Духи, скорее всего не без помощи западных союзников, поняли, на что наткнулись, однако самостоятельно применить оружие скорее всего не осмелились. Но и тут вмешался Запад и был разработан план. Учитывая слова Хорева, стало ясно, что где-то душманы уже умудрились применить химическое оружие против советских войск.

Картина, скажем так, прям не радостная. Применение химического оружия запрещено во всем мире, однако это не помешало кураторам афганской оппозиции разработать план, чтобы ударить по СССР оттуда, откуда не ждали. Ещё раз убеждаюсь в том, что провал операции «Циклон» по накачке Афганистана оружием и последующая невозможность массового применения ПЗРК «Стингер» стали следующим этапом. Возможно, это уже конвульсии, подтверждающие тот факт, что победа близка.

В оригинальной истории войны в Афганистане из моей прошлой жизни такого не было. Следовательно, это новый виток, который возник в следствии недавних событий. Выходит, вот какое влияние оказало мое вмешательство в ход истории с перехватом «Стингеров» раньше срока… Ну, ничего! Возможно, все не так плохо…

Меня поражало другое — почему советское командование так долго тянуло кота за шарундулы? Была же информация. Майор Игнатьев нашел неопровержимые доказательства ещё в конце июля, сейчас же конец декабря. Чего они блин там ждали?

— Подлетаем! — раздался в наушниках голос командира. — Через десять минут будем на месте!

Я молча кивнул.

В тех районах, где душманы ещё сохраняли контроль над территорией, авиация почти не летала. Таких мест оставалось мало. Карта подконтрольных советским войскам территорий за последние три месяца сильно изменилась. Бандформирований стало намного меньше, сами они тоже стали меньше. Больше предпочитали дислоцироваться на границе с Пакистаном, чувствуя себя там в безопасности. Иногда доставали и оттуда, но чаще ловили их прямо на выходе.

Пожалуй, самая сложная обстановка по-прежнему сохранялась лишь в центральной части республики, юго-восточной и юго-западной. Были и районы, вроде того же Ваханского коридора.

Я гадал, почему Асадабад? Почему именно туда?

Со слов Круглова я сделал вывод, что объект может находится где-то в центральной части ДРА, где преобладает сложная горная местность и моджахедам проще спрятаться или сбежать. Но где центр и где Асадабад? Там же расстояние больше тысячи километров. Хорев чего-то не сказал, вероятно, разведка раскопала что-то ещё.

Ми-8 сделав круг на аэродромом, уверенно пошел на посадку. Ранее мне уже доводилось бывать здесь, как раз тогда, когда удалось доставить шифрдиски от «Заката» — повсюду горы, пусть и не высокие, но все же. В целом, изменений было не так уж и много — тот же аэродром, те же здания, накрытые сетями ангары, огневые точки… Только техники стало больше, увеличилось количество личного состава. Появился палаточный городок.

Помню, что в прошлом, наибольшее число советских войск что одновременно находились в Афгане достигало ста тридцати тысяч человек, кажется, это был восемьдесят пятый или восемьдесят шестой год. Однако в настоящее время СССР увеличил это число чуть ли не вдвое. Двести пятьдесят тысяч, четверть миллиона. Серьезная сила, говорившая о том, что Союз намерен полностью уничтожить оппозицию и дойти до конца. Это должно было положить конец гражданским войнам, которые постоянно сотрясали республику.

Выбравшись из вертолета, я сразу же направился к краю аэродрома, где стояла автомобильная техника. «Шишиги», УРАЛы, УАЗы, бронетранспортеры. Танков не было — толку от них в горах? Это легкие мишени.

На краю полосы, к моему удивлению, меня встретил майор Игнатьев. Вот уже не ожидал его тут увидеть.

— Ну, привет Макс! — произнес он, протягивая руку. — Как долетел?

Выглядел он не очень. Видно было, что не выспался, весь бледный, глаза красные. Стоял, опираясь на трость. Ну да, ногу ему хоть и подлатали, но не так, как хотелось бы. Про бег можно было забыть — хромота была достаточно сильной.

— Нормально, Кэп… — ответил я, отвечая на рукопожатие. — Рад тебя видеть! Не думал, что ты ещё в Афганистане, думал, где-то в штабе сидишь, бумажки перебираешь.

— Собственно, так и есть. Я после лечения в госпитале сразу обратно попросился. Сначала мне отказывали, но потом согласились. Раньше вместе с вами по горам лазил, теперь мозгами работаю. С армии не уйду, пока это война не закончится! Ну что, пошли?

Я согласно кивнул. Мы неторопливо двинулись в сторону главного двухэтажного здания, на крыше которого виднелись антенны. Трость Кэпа цокала по бетону.

Личных вещей у меня как всегда, было по минимуму — все умещалось в нижней половине вещевого мешка. Форма и обувь была той же, что я таскал на погранзаставе. Оружия при себе, конечно же не было — сдал на хранение. По хорошему, когда проблема будет решена, я должен был вернуться и закончить обучение.

Пока шли, я заметил оживление вокруг аэродрома. Туда-сюда каталась техника, прилетали и улетали вертолеты, разгружали самолёты. Вокруг пары АН-24 словно муравьи сновали солдаты, таская ящики с оружием и боеприпасами. Было относительно тепло, в пределах плюс десяти. Дождя пока не было, но этот момент весьма обманчивый — сейчас сухо, через полчаса уже льет, как из ведра.

Я заметил, что в больших светлых деревянных ящиках лежат комплекты ОЗК, легко узнаваемые по зеленовато-серому цвету. Противогазы лежали в ящиках россыпью, сотнями, если не тысячами. То же касалось резиновых перчаток и сапог. Несложно догадаться, для чего это здесь.

— Смотрю, в Афган начали завозить средства химзащиты? — спросил я, указав на ящики. — Раньше их тут вообще не было, ввиду ненадобности.

И верно. Десантники, закончив учебку, прилетали и сдавали их, потому что таскать на себе лишний груз в таком климате не имело смысла. А поди ж ты, все меняется. Думали война почти окончена, а духи все равно нагадали!

— С недавних пор, да. Лично мое мнение, это не поможет.

— Почему?

— Представь, все это развести и раздать в короткие сроки! И они уже не эффективны.

Это верно. Организационные мероприятия в армии это всегда долго и с кучей ненужных формальностей. А сами ОЗК по функционалу устарели еще в конце шестидесятых.

— Кэп… Где духи применили боевые отравляющие вещества?

— На двух дальних гарнизонах, в семидесяти километрах отсюда. Временный штаб по этому вопросу организовали именно здесь. Много пострадавших. Не обошлось и без погибших. Пока все локально. Москве доложили, что все под контролем. Но заявление слишком поспешное.

— Известно, что за химию они применили?

— Пока достоверной информации нет. Командование ждёт, пока будет установлена связь с одним из научных руководителей персонала того объекта, где оно разрабатывалось. После закрытия объекта прошло десять лет, сотрудников раскидало кого-куда, да и информация о них растерялась.

Раз кого-то нашли, то возможно, это поможет прояснить обстановку, относительно того, что попало в руки духам.

— То, что тобой было обнаружено в Ваханском коридоре, отличается от того, что применили два дня назад.

— Ты уже тоже в курсе? Уже и анализ провели?

— Тебя туда не просто так отправили. Это долгая история, вряд ли я смогу рассказать все так, как оно обстоит на самом деле. Однако мы не ожидали, что духи вывезут оттуда часть образцов и захотят применить на востоке. И никто не ожидал, что местонахождение этих БОВ найдешь именно ты.

— Действительно, сложная история. Но почему ничего не предпринималось с конца лета? Столько времени было упущено!

— Эх… Наверху ошибочно посчитали, что найденные мной фотографии это хитрая подделка, сфабрикованная американцами, чтобы сбить нас с толку. Чтобы отвлечь нас. О том, чтобы проверить эту информацию, вопроса не стояло. В министерстве сделали упор на то, что война закончится к декабрю и все это не будет иметь никакого значения.

Я горько усмехнулся. Доигрались. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

— Ладно, я тебя понял. Кэп, а что по нашей группе? Что там случилось?

Ответил он не сразу. Размышлял.

— Доберёмся до штаба, все узнаешь.

— Ну не томи, командир! — надавил я. — Говори, как есть.

— Хорошо. Командир группы, капитан Снегирев погиб. Шут попал в плен. Урду получил ранение, но успел выбраться и все сообщить нам. Сейчас он в госпитале, но ничего полезного от него я не добился. И как ты уже понял, у нас нет ни фотографий, ни документов, ни образцов.

— Снегирев? — переспросил я. — Не знаю такого.

— Молодой офицер. Группа под его командованием успела выполнить две операции по нейтрализации караванов.

— Хреновое дело! — помрачнел я. То, что Шут в плену у моджахедов говорит о том, что там все серьезно. Объект захвачен не группкой полудиких вооруженных варваров… Не удивлюсь, если там вновь замешаны иностранные специалисты. Теперь понятна озабоченность полковника Хорева, ясно почему он вызвал меня. — И что командование намерено делать?

— В штабе расскажут. Я и сам ещё не всё знаю.

— А как в целом обстановка? Что по применению той химии?

— Ну… Подробности держатся в секрете. Ничего не афишируется. По слухам, это была просто утечка нитрохлороформа из-за неправильной транспортировки.

— Нитрохлороформ? — переспросил я. — Хлорпикрин, что ли?

— Да. Это фикция. На самом деле неизвестно, что там. Но этого достаточно, чтобы не создавать паники. От пуль защитит бронежилет и шлем, от осколков БТР. А от газа… Наши ОЗК уже не отвечают требованиям. Сам понимаешь, это сильный психологический фактор, особенно с учётом того, что индивидуальных средств защиты катастрофически не хватает. Даже несмотря на это!

Игнатьев махнул рукой на ящики с химзащитой.

Я вздохнул. Армия, она и есть армия. Пока могут — скрывают, а как все окончательно выйдет из-под контроля, так за голову хватаются и тревогу бьют. И то, учитывая сколько было времени, потраченного впустую.

Пока разговаривали, незаметно прошли расстояние до штаба, вошли внутрь. Дежурный на входе козырнул.

Когда мы вошли в большое помещение, внутри уже было несколько человек. Один из них мне был хорошо знаком — Хорев, наш непосредственный начальник. Мозги и планировщик. Ещё здесь было пять офицеров, двое в звании полковника, подполковник, один майор и капитан.

Честно говоря, я ожидал другого уровня — посерьёзнее. Ни одного генерала, хотя вся эта ситуация была крайне серьезной. Но, с другой стороны, стали бы туда приглашать прапорщика?

— Громов, Игнатьев… — громко произнес Хорев. — Заходите! Так, поскольку все, кто мне нужен уже здесь, предлагаю начинать… Времени зря терять не буду. Объект по производству химического оружия находится одновременно, в очень удачном и неудачном месте. Это бункер, хорошо защищённый. Нашим людям удалось туда попасть, но толком они ничего не узнали. Нет никаких доказательств того, чем обладают душманы. Герман Петрович… Вы здесь?

— Да-да? — голос раздался из телефона с внешним динамиком. Голос старческий, с хрипотцой.

— Сегодня вам должны были прислать результаты экспертизы… Вы, как бывший заместитель руководителя проекта, можете нам сообщить, что используют душманы?

— Хм… Это очень сложный вопрос. Результаты крайне неудовлетворительны, по ним ничего не понять. Чепуха какая-то. Мне нужно побывать там лично, тогда я вам все скажу.

— Это невозможно! — произнес Хорев. — Там крайне опасно.

— Тогда все, что я могу сказать, что вещество крайне токсичное. Легко испаряется. Оно нервно-паралитического действия, быстро парализует нервную систему человека. При воздействии на организм, оно губительно действует на органы дыхания. Не каждый противогаз защитит. Две-три минуты и летальный исход. И то, со временем, за десять лет, могли появиться новые эффекты.

— Черт возьми… — выругался Хорев, постучав пальцами по столу. — По имеющейся в нашем распоряжении информации, объект строился таким образом, чтобы о нем не знали посторонние. Он скрыт от чужих глаз. Там сложная местность, которую легко оборонять. Прочные двери, которые танковый выстрел выдержат. А на его подступах скопились значительные силы противника. Выковырять их оттуда будет очень сложно. Операцию с привлечением большого количества личного состава я не одобряю. Потери могут быть огромными, а результат нулевой.

— Да разбомбить там все к чертям! — хмыкнул один из полковников, глядя на карту. — Фугасными авиабомбами. У нас их много. Все завалит обломками.

— Это не поможет! — вдруг произнес Герман Петрович. — Там скалы. Бомбы взорвутся сверху. Доступ к бункеру все равно останется, а значит сохранится и угроза распространения образцов с БОВ.

— Нужно действовать деликатно. Объект можно уничтожить только изнутри. Но после того, как мы прокололись, попасть туда стало ещё сложнее. Духи знают об этом, ими кто-то руководит.

В кабинете повисла тишина. Шел сложный мыслительный процесс.

— Ну, ещё предложения есть, товарищи офицеры? — спросил Хорев, осмотрев присутствующих.

— Почему нельзя отправить три или четыре опытных группы спецназа, чтобы зачистить там все? — спросил майор. — Например, ночью. Быстро, решительно. Без потери времени.

— Можно, но в короткие сроки подготовить такую операцию мы не сможем. Нет людей, не будет связи. Они просто не смогут работать. Зато риск того, что все пойдет наперекосяк, весьма велик.

Снова пауза, снова напряжённая тишина. Офицеры думали.

— Есть предложение, товарищ полковник… — осторожно вмешался я, чем обратил на себя его внимание. — Нужно решить проблему раз и на всегда. И на то есть масса причин. Во-первых, сама угроза. Во-вторых, мы не знаем, сколько и какие там имеются запасы. Там наши пленные. Возможно, там могут быть иностранные специалисты. Герман Петрович, что скажете?

— Не знаю… — голос у него подрагивал от волнения. — Достаточно. Полагаю, душманы также могут попытаться воспользоваться тем, что там осталось и создать ещё что-нибудь совсем ужасное.

— А что там могло остаться? — уточнил я.

— Видите ли, при эвакуации мы подробным рапортом доложили, что вывезли все. Но на самом деле, это не так. Тогда не было времени, не было ресурсов. Печи для сжигания не функционировали. Все решения принимались второпях, прямо на ходу. Одно из хранилищ случайно пострадало, произошла утечка. Мы с коллегами не придумали ничего лучше… Решили, что ничего страшного не случится, если мы оставим часть материалов там!

— Ясно! — нахмурился Хорев. — Ну, сейчас-то вы по-другому думаете?

— Безусловно. Это было глупое решение. Но откуда же мы знали?

— Когда делали ядерную бомбу, тоже не знали… Я вам так скажу, все самые страшные и жуткие вещи на Земле происходили из самых лучших побуждений! Громов, что ты хотел предложить?

За пятнадцать минут было выдвинуто ещё несколько предложений, но ни одно не устроило самого Хорева. Везде результат приближался к нулевому. Все это время я был чуть в стороне и только слушал и изучал карту местности. Ни во что не вмешивался. Честно говоря, я с отдаленно подобными ситуациями уже сталкивался. Но делится мнением пока не торопился, поскольку многого не знал сам.

— Товарищ полковник, у меня есть идея, как проникнуть на объект и разом решить сразу несколько задач! — заявил я, поднявшись во весь рост. — И, пожалуй, это единственный выход!

Глава 10. Разбор полетов

Наверное, для человека, хотя бы немного разбирающегося в военной тематике, такой формат штабного обсуждения будет выглядеть странно. Я и сам ожидал чего-то другого.

Отдельное закрытое помещение, телефонная связь на громкой. Офицеры в званиях капитана и выше, да еще и неизвестных должностей, пытаются найти возможное решение сложной ситуации, а тут вдруг предлагаю его я — какой-то прапорщик.

Ещё когда я только вошёл сюда вместе с Игнатьевым, заметил, что часть присутствующих покосились на меня с удивлением. Кто-то с безразличием. Мол, ты чего тут забыл, прапор?

И вот сейчас, после моих слов повисла гробовая тишина. Не ожидали от меня подобного. Вернее, Хорев и Игнатьев ждали, а вот остальные оказались не готовы. Я нисколько не смутился, поскольку понимал — раз решение не пришло быстро, то так они и будут топтаться на месте, ожидая друг от друга дельного предложения.

Причем, что немаловажно, теперь большинство присутствующих смотрело на меня с недоумением и даже с некоторым раздражением.

— А вы, собственно, кто? — с явным недовольством в голосе, спросил один из полковников.

Я не ответил, лишь перевел взгляд на Кэпа. Слово взял Хорев.

— Марк Евгеньевич, а это хороший вопрос. Фамилия Громов вам о чем-нибудь говорит? — спокойно произнес полковник, посмотрев на него внимательным взглядом.

— Громов? — задумчиво переспросил тот, но почти сразу же ответил. — Нет… Хотя, вроде что-то знакомое. А! Это вроде он с группой разведчиков перехватил «Стингер» и документацию к нему, так?

— Верно! — кивнул Хорев. — Но это далеко не единственная его заслуга. Он отличный боец, стратег и планировщик. Я лично в этом убедился уже не один раз. И я позвал его сюда не просто так. Если кто еще не понял, то Громов сейчас прямо перед вами.

Снова повисла напряжённая тишина. Теперь на меня смотрели иначе.

Тот же полковник рассеянно улыбнулся, но лишь слегка. Я ему не нравился. Но, с другой стороны, я же не Чебурашка, чтоб всем нравиться и вызывать положительные эмоции?!

— Да вы шутите! — воскликнул другой офицер. — Я слышал ему за тридцать, он хорошо сложен физически и… Крупнее!

— Слухи не всегда правдивы, товарищ полковник! Да и внешность обманчива… — прервал я офицера. Инициативу я уже перехватил, причем сделал это достаточно дерзко. В советскую систему такое не вписывалось.

Полковнику это также не понравилось, но акцентировать на этом моменте офицер уже не стал. Здесь был старшим Хорев, а он сам обозначил, что я здесь нахожусь по его указанию. Вместо этого он с изумлением посмотрел на Хорева и переспросил:

— Этот юнец и есть прапорщик Громов? Тот самый?

— Именно так. И повторюсь, именно из-за провала капитана Снегирева, он находится здесь. Ранее он был на другом задании, но мне пришлось его отозвать.

Тот поднял руки перед собой в непонятном жесте, удивленно покачал головой, посмотрел на меня слегка иным взглядом, но ничего не ответил. Да-а, слухи, по большей части надуманные, обо мне ходили такие, что мне аж стыдно стало — надо же, возрастом не укладывался в их представлении. Впрочем, меня это нисколько не волновало. Что мне эти полковники? Их и в прошлой жизни хватало.

— Ну, Громов, что ты предлагаешь? — спросил Кэп.

Я шумно вздохнул, медленно подошёл к расстеленной на столе рабочей карте. Взял красный карандаш.

— Так… После первого провала ясно, что тем же маршрутом туда уже никак не попасть. Бдительность у духов повышенная, они знают, что ими заинтересовались. А уж если там действительно есть представители США или запада… Не удивлюсь, если ваши ходы они уже просчитали. Я предлагаю использовать отвлекающий маневр. Со спецэффектами. Как приманку. Например, устроить какой-нибудь взрыв неподалеку… В идеале, старый списанный самолёт «уронить», с бочкой солярки, чтобы хорошо горело и дымило.

— Что значит уронить? — хмыкнул подполковник. — Устроить крушение?

— Именно. Где-то здесь, на удалении от объекта примерно в полкилометра… — я указал на карте. — Духи должны его увидеть и услышать.

— Это абсурд! У нас тут что, списанные самолёты по цене металлолома лежат?

Я промолчал. Именно так и было — списанной техники хватало. В Сирии та же картина — сирийцы технику не чинили, они просто сгоняли ее в отстойники, где она годами и ржавела. Просто чтоб организовать нечто подобное, нужны были разрешения, команды. И еще ограничение, чтобы информация об обманке не ушла. Духи же как-то нашли бункер и смогли попасть внутрь.

— А что нам это даст? — спросил майор.

— Время. И возможность действовать иначе. Чтобы было странно не только для вас, но и для них. Не по советским стандартам. В операции будет задействован только один человек, второй — на подхвате, будет ждать снаружи, на некотором удалении и все фиксировать.

Офицеры переглянулись. На их лицах застыли гримасы скептицизма. Так не делалось.

— Максим, ну допустим, упадет самолёт. Я все еще не понимаю, как попасть внутрь бункера?

— Герман Петрович… — громко произнес я, обращаясь к человеку на проводе. Связь была активной. Тот покашлял, но себя обозначил быстро.

— Да, да… Я тут.

— Скажите… У некоторых советских бункеров тех лет при проектировании и строительстве инженеры оставляли либо вертикальную шахту воздуховода, либо технический ход, который потом блокируется. Возможно, что-то вроде аварийного выхода, на случай непредвиденных проблем с утечкой. Как я понимаю, точных планов бункера не осталось? Есть на том объекте что-то подобное?

— О-хо-хо… — задумчиво пробормотал тот. Несколько секунд было тихо. — Да, припоминаю. Было. На нижнем ярусе, технический туннель, для отвода грунтовых вод. Его ещё аварийным называли, хотя человек туда ни разу не спускался. В том квадрате есть несколько подземных горных ручьев, вода от которых по многочисленным трещинам часто попадала в бункер. Э-э… Не думаю, что там можно пройти.

— Почему? — спросил Игнатьев.

— Насколько я помню, проход там заделали ещё на этапе окончания строительства, а потом и вовсе заминировали. Воздуховод вроде бы тоже имеется, но я про это ничего не знаю.

— А кто может знать?

— Некоторое время было тихо. На том конце телефонной линии снова думали.

— Так это Павла Аркадьевича нужно спрашивать! — наконец ответил Герман.

Услышав весьма неожиданный ответ, полковник Хорев скривился, словно от зубной боли, а майор Игнатьев принялся рыться в папке с документами, что были в наличии.

— Это еще кто?

— Так, нашел… Химус Павел Аркадьевич, тридцать восьмого года рождения. Ага… Так! Он служил на том объекте инженером по технической части. Что за странная должность?

— Да, да Химус! — обрадовался гражданский. Судя по голосу, ему явно за шестьдесят. — Он каждое утро делал обход всех помещений, каждую дыру знал, каждый канал.

— Так… Связь с ним организуйте! — почесав коротко стриженный затылок, потребовал Хорев. Капитан, фамилию которого я так и не узнал и который все это время молчал, быстро поднял трубку отдельно стоящего телефона и дал кому-то указание найти Химуса. Оперативно, однако.

Вот только сейчас время другое, это не двадцать первый век, интернета не было. С телефонами тоже не очень. Попробуй-ка в срочном порядке найти конкретного человека, да ещё и учитывая размер Советского Союза и тот факт, что прошло уже десять лет. Этот Химус мог быть где угодно. Здесь возможны неожиданные сюрпризы.

— Да не надо его искать! — ко всеобщему удивлению вдруг подал голос Герман Петрович. — Он живёт в соседнем доме. Я могу его пригласить.

Послышался шум, треск. Затем он отключился.

Мы переглянулись — это очень хорошо. Но будет ли он действительно полезен? Сколько пройдет времени?

Полковнику это тоже не очень нравилось, но учитывая что других вариантов особо то и не было, он возражать не стал.

Так как теперь этот момент уже был частично решен, я чуть подумал и продолжил:

— Далее… Если все так, как я представляю, то нам будет нужен комплект альпинистского снаряжения, фотокамера, а ещё лучше видеокамера. Прежде чем принимать решение по объекту, нужно понимать, что у них там происходит. Для того, чтобы сначала проникнуть туда, отснять материал, выбраться и передать все второму номеру, дождаться, пока тот все передаст… Анализ! Это займет несколько дней!

— Стоп, стоп! — вдруг насмешливо произнес тот полковник, что ранее сомневался в том, кто я такой. Он посмотрел на меня странным взглядом. — Ты что же, хочешь сказать, что намерен отправляться туда сам? Один?

— А разве меня не для этого сюда вызвали? — недоуменно спросил я, изобразив крайнее удивление. — После тех задач, где я уже был, эта не проще и не сложнее. Просто ещё одно задание, скрытного выполнения. Нас этому учили.

— У нас в Афганистане есть восемь подготовленных групп спецназа! Восемь… Их всех учили! Зачем отправлять одного?

Игнатьев едва заметно улыбнулся, а полковник Хорев, бросив на меня внимательный взгляд, принялся что-то писать в своем блокноте.

— Затем, что ни одна из этих групп не справится! Это задача для пары! — спокойно ответил я. Нужно было видеть лицо полковника.

Я-то прекрасно понимал, зачем я здесь. Меня вполне могли позвать позже, когда они пришли бы к какому-то решению. Однако полковник Хорев думал наперед, анализировал и понимал, нужно действовать крайне нестандартно. Он обозначил другую цель, вернее, совместил их. Хорев намеревался показать, как нужно работать, применяя новые методы. Все сводилось к тому, что стоит мне получить звание офицера, как передо мной сразу откроется много дорожек. А чтобы меня знали, нужно о себе заявить и вот он лучший способ! Доказать не только словами, а делом!

Пока мы шли сюда, Кэп в трёх словах предупредил, на что рассчитывает наш начальник и как нужно себя вести, если возникнет такая ситуация. Правда, на словах это одно, а получилось чуть иначе.

— А не слишком ли ты много из себя строишь, а? — возмутился Марк Евгеньевич. — Ну прям этот, как его… Джеймс Бонд!

— Джеймс Бонд, которого вы зачем-то упомянули, это агент английской разведки Ми-6, на своих заданиях пользовался уймой хитроумных примочек, а его репутация была сильно раздута. Я же могу капкан из говна и палок на ровном месте соорудить и инструмент мне для этого не понадобится! Я принимаю решения на ходу, мне не нужно спрашивать разрешения. Анализирую и делаю. Товарищ полковник, не стоит ставить под сомнение каждое мое слово, иначе так мы далеко не уедем! Вы хотите устранить угрозу или и дальше сомневаться в моих возможностях? Да, командовать могут не все, но ведь не вам нужно будет лезть на объект, да? Лучше я расскажу, как это можно будет сделать реально и с минимальным риском, чем выдумывать заведомо невыполнимые стратегии! К тому же, те, кто руководит душманами не дураки, они знают методы, которыми вы можете воспользоваться. К тому же, возможны утечки… Вы об этом думали?

Шах и мат. Офицер ошеломленно похлопал глазами, явно хотел возмутиться и не смог. Нужных слов не нашел. Лишь быстро и часто закивал головой, слегка махнул рукой в непонятном жесте.

— Где вы такого откопали? — он указал в мою сторону.

— Там таких больше нет. Была бы моя воля, я его на начальника штаба утвердил бы! — заявил Хорев.

Да, со старшими офицерами так не разговаривают. Но учитывая, что никто из них точно не знал, что именно и как нужно делать, ему пришлось засунуть свое бесценное мнение подальше и слушать того, кто уверенно излагал свой план. Ведь в самом деле, дать команду — «выполняйте» — не сложно. А как ее выполнять? Да как хотите, начальство не волнует! И так было во все времена…

Все сделали вид, что этот рабочий момент обсудили, почти сразу вернувшись к дальнейшему обсуждению.

— Ещё… Нам нужен второй, так сказать, резервный план. — теперь говорил Игнатьев. — Это на случай, если первый по какой-то причине провалится.

— Да, — кивнул я. — Мне будет нужна компактная маломощная взрывчатка, набор дымовых шашек и комплект американской военной формы. Поддельные документы.

— А форма-то зачем?

— Есть кое-какая задумка на этот счёт… Много чего нужно. — затем я обратился к Хореву и уже прямо спросил. — Товарищ полковник, так что, вы даёте добро на мое участие?

Ответил тот не сразу.

— Само собой. Ты же сам сказал, что на другое не рассчитывал! После совещания останешься, нужно кое-что уточнить. Лично я уверен, что другие группы посылать нет смысла. У нас и впрямь имеется много толковых бойцов и офицеров, с хорошей подготовкой, но это особый случай.

Я кивнул.

Нет, я вовсе не был рад такому повороту событий. Опять рисковать, опять лезть туда, откуда высокая вероятность не вернуться обратно. Но разве я могу отказаться?

Я взял слово, потому что не хотел ждать, пока меня назначат… Все и так было очевидно. Игнатьев меня и об этом косвенно предупредил… Здесь все будет иначе, не как раньше…

— Сроки, как быть с ними? Как только я проникну внутрь, соберу материал и сумею передать его напарнику, мне придется ждать, пока командование рассмотрит доказательства и выдаст решение… Все это время мне находится там?

— Думаю, да.

То, что я частично обрисовал примерный план, это так, всего лишь капля в море. Все гораздо сложнее. То, что пригодится на задании, прежде чем брать с собой, сначала нужно тщательно распланировать и проверить. Ничего не забыть, все учесть, не брать лишнее. А это не одним часом делается…

И хотя итоги совещания были лишь обозначены, пришлось его закончить раньше.

Зазвонил телефон — на этот раз красный. Хорев тут же потребовал тишины, указав остальным на дверь. Не пошло и пятнадцати секунд, как в помещении остались лишь мы втроём.

— Да, слушаю! — полковник выдохнул и взял трубку. — Так точно!

Разговор был недолгим, однако без всяких пояснений было ясно, что на том конце кто-то серьезный. Вероятно, звонили из Москвы, из Министерства Обороны.

Полковник лишь кивал, слушая собеседника.

— Двадцать четыре часа! — произнес он. — Я понял. Есть!

Трубка легла на место.

— Плохи дела… — тяжко вздохнув, произнес Хорев и постучал пальцами по крышке стола. — Все ещё хуже, чем я предполагал. Командование не хочет, чтобы разработанное СССР в прошлом химическое оружие где-то всплыло. Дали двадцать четыре часа на то, чтобы разработать наиболее успешный план и отправить его на рассмотрение на самый верх. Там дадут свое видение!

— Ух ты? С чего такая поспешность? — ехидно поинтересовался я. — Сначала закрывали глаза, когда можно было действовать… Угрозы они не видели. А теперь испугались? Сроки начали подгорать?

— Нет смысла об этом говорить. Так… Максим, ты предлагал задействовать двоих. Кого возьмёшь вторым номером?

Доверять как себе, я мог только своим парням из группы «Зет». Мы вместе на брюхе в грязи ползали, ели с одной консервной банки, флягу на семерых делили.

Но Урду был ранен, Шут в плену. Хорошо, если ещё жив. Снегирев, которого я даже не знал, погиб. Выходит, из состава нашей группы оставалось всего четверо. Самарин слишком крупный, его могут заметить. Но зато он может нести на себе нужное снаряжение. Смирнов хорош как водитель, частично как техник. Но от него мало пользы, если только не придется спешно уносить оттуда ноги. Медик мне не нужен. Остаётся Герц. Хороший связист с компактной рацией и наблюдательностью — пожалуй то, что нужно!

— Я возьму Артёмова!

Кэп согласно кивнул — он провел точно такой же анализ.

Была бы моя воля, я бы пошел с бывшим командиром — но с его ногой быстро перемещаться не получится, и вообще о его участии речи не идет. А тут важна мобильность и незаметность.

— Хорошо… — полковник выглядел озабоченным. Ему предстояло решить множество вопросов.

— На карте я уже видел местонахождение объекта, но чтобы все подумать, разрешите мне подробно ознакомиться со всем, что есть по бункеру? Посмотреть на планы, карты высот.

— Разрешаю. А пока буду ждать обратной связи от Химуса.

Я осознавал, что мой подход к делу отличается от того, как работала советская разведка в то время. Влияние опыта будущего, участие во многих специальных операциях… И как бы смешно это ни звучало, прочитанные книги, увиденные кинофильмы тоже вносили долю вклада. Я видел, что Хореву мой подход нравился — решительно, по делу и без лишнего топтания на месте. Не скрою, возможно где-то я слегка пережал, но все равно это не делало меня эдаким универсальным солдатом, который заранее все знает и умеет.

— Так… Я буду у себя в кабинете, нужно согласовать множество моментов. А вы, как более-менее составите план действий, сразу ко мне. Вопросы?

— Пока без, а там посмотрим…

Он поднялся из-за стола, затем вышел из кабинета.

— Ну, все прошло лучше, чем я ожидал! — задумчиво произнес Кэп, глядя на дверь. — А ты молодец, поставил их на место!

— У меня не было такой цели… Но зато теперь они надолго запомнят, что не все прапорщики одинаковые. Ладно… Хватит зря время терять! — я опустил взгляд на папку с документами… — Кажется, следующие пару часов нам придется заниматься мозговым штурмом!

Глава 11. Подготовка

Однако вопреки моим прогнозам, планирование деталей операции заняло куда больше времени.

Отчасти потому, что посторонних привлекать не стали. Отчасти потому, что несмотря на то, что Герман Петрович бывшего инженера Химуса нашел, только толку от него оказалось немного… Оказалось, что полтора года назад тот перенес инсульт, который отрицательно сказался не только на его здоровье, но и на памяти… Бывший инженер засекреченного объекта лишь отрывками помнил, чем именно он там занимался, а соответственно помощи от него практически никакой и не было. Искать других сотрудников заняло бы много времени, а его почти не было. Плохо, что засуетились тогда, когда уже петух клюнул. Если бы не морда с погонами в командовании, что решила махнуть рукой на то, что достал Игнатьев, сейчас все было бы иначе.

В целом, теперь получалось, что довольно удачная задумка тихо воспользоваться аварийным выходом или шахтой воздуховода, теперь встала под большой вопрос. Нормальное явление во время планирования специальных задач, куда же без сложностей? Просто бывает только в песочнице! Или на кладбище… Разбираться мне придется на месте, впрочем, не привыкать… Сколько уже за полгода в Афгане всего было…

Пока я изучал и прорабатывал имеющуюся скудную информацию, Кэп усердно работал с картой. Он определил наиболее подходящее место для инсценировки падения самолёта… Духи непременно должны были увидеть и услышать самолёт, а после падения среагировать и выдвинуться к месту падения. Кто будет пилотировать испорченную птичку и каким образом уберется с неё до того, как самолёт упадет — это уже не наша задача. Наверняка у них найдутся такие товарищи, которые подпишутся на такое. Пилота, правда, будут страховать… Но это уже мелочи!

Лично я дополнительно внес предложение устроить ещё и перестрелку на месте падения, чтоб было уж совсем наверняка и реалистично. Вроде как создать видимость того, что упал грузовой самолёт, а русские разведчики пытались его защитить от духов, но под давлением были вынуждены отступить. Вполне себе правдоподобно, на этом можно грамотно сыграть. Но это далеко не самый важный момент.

В целом, по прошествии нескольких часов, у меня с Кэпом было два более-менее рабочих варианта.

Первый — попробовать добраться до частично затопленного технического прохода, расположенного под скальной породой. Что там могло меня ждать, оставалось под вопросом. Второй вариант — фиктивная диверсия с демонстрацией. Спуститься с помощью альпинистского снаряжения в шахту воздуховода как можно ниже, забросить внутрь дымовые шашки и выбраться обратно. Поднимется тревога, душманы наверняка попытаются покинуть бункер, а я с использованием противогаза под шумок тихо проникну внутрь через одну из боковых шахт. В теории.

Меня больше привлекал первый вариант. Сложнее, зато надежнее.

На имеющимся плане технический проход был, но плохо различался и что там могло быть внутри, оставалось загадкой. Двери, решетки, замки… А учитывая сколько уже времени прошло с тех пор, как бункер перестали обслуживать, все могло быть в плохом состоянии… Но в теории, тот должен быть проходим! Плюс был в том, что он выводил точно к хранилищам, где я мог сделать нужные фото и видео.

Что касается установленных там мин, это не беда — в учебном центре ГРУ нас учили обнаруживать и дезактивировать их, даже в таких условиях. Не скажу, что я в саперном деле показывал первоклассный результат, но все же кое-что умел. Уж обнаружить и обойти как-нибудь смогу.

А вот если бы можно было взять на задание Пашу Корнеева, который в этом деле собаку съел — другое дело. Но в сложившихся обстоятельствах Шута самого нужно было спасать, если он вообще ещё жив. Рассчитывать можно на самого себя, несмотря на общую готовность сил, которые могли бы выдвинуться туда.

Сначала я думал взять небольшой резак, но быстро понял, что время не то и компактных переносных аппаратов ещё не было. Да и сама идея в нашем случае так себе — быстро и незаметно перемещаться с ним будет очень непросто. К тому же шум при работе. Искры, жар…

— Так… Если в техническом проходе окажется замок, цепь, арматура или решетка — мне через нее не пройти. Тащить с собой газовый резак это натуральное издевательство! Взрывать — слишком громко. Может рухнуть потолок. Пилить металл ножовкой долго и сломать полотно достаточно просто. Варианты?

Задумчивая улыбка майора Игнатьева меня слегка насторожила…

— Кэп, ты чего? — спросил я.

— Ну… — пробормотал он. — Есть кое-что, что можно было бы использовать, чтобы срезать решетку или что там тебе попадется! Причем без шума, без электричества и без газа.

— Что ты имеешь в виду?

— Несколько месяцев назад, наши учёные разработали специальный состав, который назвали термической пастой. Это только прототип, есть образцы. Его ещё не успели опробовать в деле и довести до ума, но испытания прошли успешно. Названия у него пока не было, насколько я знаю, но в отделе его прозвали «Растворителем». Это густое вещество из какой-то сложной ядреной химии, которое за двадцать-тридцать минут практически полностью прожигает арматуру. А если там сыро, то должна быть и ржавчина, а за столько лет металл может уже и сам прогнил!

Я глубоко задумался — это логично.

Про такие составы я, конечно же знал, однако первые образцы появятся значительно позже, в конце девяностых, начале двухтысячных. Да и те не отечественной разработки. Уж не знаю, насколько будет эффективно то, что предлагает Кэп, но сама идея достаточно интересная и практичная — без шума и лишних спецэффектов. Займет некоторое время, но тут уж иначе никак.

— А разве такие действительно есть? — спросил я. — Ну, это будет весьма кстати. Хорев сможет дать распоряжение?

— Да, думаю этот вопрос решаемый. Меня другое беспокоит… Вода в это время года ледяная, получить переохлаждение проще простого. Судя по плану, длина прохода не менее тридцати метров.

— Нужен гидрокостюм. УГК-2 или УГК-3. Или что поэффективнее.

— Это лишний вес. Но да, найдем. А ещё нужен свет.

— Лампы химического света подойдут больше всего. Не издают шума, света будет достаточно. Лёгкие, можно взять несколько штук.

— Согласен. Из оружия нужно брать с собой только лёгкое стрелковое, непременно с глушителем. ПБ-1С, к нему четыре магазина. Больше не нужно. Ещё НРС-2.

— Да, может пригодится. Прибор ночного видения?

— Нет, слишком сложная, капризная и тяжёлая вещь, что угодно может пойти не так. Лишний груз.

— С собой немного питьевой воды, по минимуму пищи. Витаминные концентраты. Специальная аптечка, фото и видео камера. Теплое белье. Карта, часы, компас. Маленький фонарь, нож. Фиктивные документы. Противогаз. Комплект американской военной формы.

Список мы составляли достаточно долго. Что-то отсекали, что-то меняли или добавляли. Наконец, более менее план был готов и его можно было представлять Хореву. Время было, на складах можно было достать почти все, а остальное могли доставить отдельно.

— Так, давай ещё раз прогоним по пунктам. План у нас заключается в следующем — ночью, ближе к пяти утра коллегами организовывается падение самолёта. На месте уже будет находится группа спецназа, которая немного постреляет-пошумит и отойдет. В это время ты, без шума и пыли, минуя посты охраны, по руслу ручья скрытно спускаешься к расщелине, где находится технический проход. Надеваешь гидрокостюм. Проникаешь внутрь, продвигаешься до самого бункера. По пути предельная внимательность, чтоб не подорваться на мине. Духи наверняка перестраховались и по команде куратора установили пару сюрпризов. Не думаю, что они там сильно старались. Так… Дальше, как только попадаешь в бункер, сушишься, переодеваешься в американскую военную форму и аккуратно перемещаясь по объекту, все фотографируешь, снимаешь на видео. Старайся не светится, не лезть на рожон.

— Кэп!

— Не спорь! Дальше… Возвращаешься тем же путем, поскольку уже будет ясно, что тот путь безопасен. Ну или нет. И только после передачи материала Герцу, возвращаешься назад и ищешь следы Шута. Примерно сутки тебе придется провести внутри в ожидании. Если прапорщик Корнеев жив, ждёшь сигнала, вытаскиваешь его, затем ноги в руки и на обратный маршрут. Вроде, все просто. Ну, на бумаге оно всегда так.

Это я знал, как никто другой!

— Э-э, командир… Если Шут жив, без второго гидрокостюма выбраться через проход не получится! — немного подумав, возразил я. — Температура воды в это время года, да ещё и ночью, будет около пяти градусов. Опять сталкиваемся с проблемой нести много вещей, а это неудобно… Тогда выбираться придется иначе, через парадный вход! Но это будет непросто.

Повисла пауза. Несмотря на тщательную проработку, в плане все равно было слишком много изъянов, непредвиденных обстоятельств, сложность реализации всего этого по пунктам очень высокая. Всего учесть просто нельзя, как бы ты этого не хотел!

Но с другой стороны, ведь никто и не говорил, что будет просто. Это не просто задание, это специальная операция в тылу врага. Вернее, у него под носом. Идёт война, причем периодически наступают очень коварные моменты за счёт присутствия у афганской оппозиции иностранных военных представителей. Такие дела легко и быстро не делаются. На кону очень многое… Если духи как-то извернутся и начнут массово развозить и хаотично применять найденные БОВ в больших количествах, последствия будут крайне хреновыми.

Мы это прекрасно понимали, но идти на задание предстояло мне и Кэп хорошо представлял, в каких условиях предстояло работать. А сколько моментов еще не были нами учтены? Вдруг внутри все заведомо не так, как мы думаем?

Вскоре мы были в кабинете у Хорева. На часах — полночь. В кабинете стоял стойкий запах кофе, причем, судя по всему, хорошего. Китель висел на спинке стула, а сам он был в майке. По глазам было видно — полковник не отдыхал ни секунды. Телефон то и дело надрывался.

— Ну? — он посмотрел на часы. — Готово?

— Сделали, товарищ полковник.

Несколько минут он изучал то, что мы наваяли, иногда задавал уточняющие вопросы, кивал или же наоборот хмурился.

— Утверждаю! — наконец ответил он. Затем полез в верхний ящик стола и открыв его, выудил маленькую черную пластиковую коробочку с одним единственным светодиодом и протянул мне. — Это простейший маяк, работает на одной частоте. Если после того как мы получим материалы будет принято решение уничтожить объект, он начнет светиться красным светом. Если сигнал пройдет. Если нет, нужно найти место, где сможет пройти. В любом случае, не позднее четырнадцати часов с момента передачи материалов Герцу! Как уничтожить объект, придется думать на месте. Столько взрывчатки принести с собой невозможно. Так… Максим, ты уж постарайся все сделать правильно. Не суетись, действуй спокойно, размеренно. Главное, холодная голова. Душманы все равно будут ждать от нас подвоха, но надеюсь приманку они заглотят и это даст тебе время!

— Понял, товарищ полковник. Сделаю. Только у меня к вам просьба.

— Какая?

Может быть момент был не самым подходящим, но я все равно решил обозначить границы:

— Как только я все сделаю, прошу разрешения покинуть Афганистан и никогда сюда не возвращаться!

Полковник весьма удивился такой просьбе. А Кэп отреагировал нормально, будто бы чего-то такого от меня и ожидал.

— О как! А куда же ты собрался?

— У нас что, проблем больше нигде нет? — улыбнулся я. — Сирия? Венгрия. Польша. Америка, на худой конец.

— Так, ты вот что… Размахнулся! Сначала задание выполни, а потом мы с тобой подумаем. Понял?

— Так точно… Что по поводу термической пасты?

— Угу… Есть такая, завтра к вечеру будет. План я сейчас предоставлю наверх, но мне уже ясно, что он будет утвержден без вопросов. Сейчас спать, а вечером начинаем подготовку!

***

Было время обеда. Едва я вошёл в здание столовой, как услышал знакомые голоса. Покрутил головой влево-вправо и понял, что не ошибся — в самом углу, справа от входа сидела группа «Зет». В неполном составе.

Само собой не было Корнеева, Иванова и командира группы. Ещё отсутствовал Герц — вероятно был на отдельном инструктаже у Хорева. Примечательно, что здесь полковник лично занимался многими вопросами сам, не спихивая их на младших офицеров. Каждый вопрос проходил через него. Все было на контроле. Далеко не каждый полковник схожего статуса будет возиться с его рвением и отдачей!

Он также всегда придерживался простой и эффективной позиции — хочешь сделать хорошо, сделай это сам, а заодно и других проконтролируй! И это, черт возьми, работало!

По сути, в таком составе группа была совершенно не боеспособна. Ожидание, вот и все.

Они что-то активно обсуждали и моего появления не заметили. С момента прибытия сюда, я увиделся лишь с Игнатьевым, про остальных вообще ничего не знал. А они, оказывается собрались, все здесь, под боком.

— Здорова, мужики! — произнес я, подойдя ближе. — Не помешаю?

Тут только на меня обратили внимание. Казалось, они не сильно удивились.

— А, Макс! — вдруг пробасил Самарин. Кажется, за то время, пока я отсутствовал, он прибавил ещё пяток килограмм. И при этом он не выглядел жирным, просто крупным. — А мы все гадаем, когда же Кэп тебя к нам отпустит.

Обменялись крепкими рукопожатиями.

— Садись! — они тут же чуть раздвинулись в стороны, освободив немного места. — Ну, как ты вообще?

Вкратце описал им все, что произошло со мной начиная с сентября месяца. Упомянул про поездку в Припять, про то, как меня пытались ликвидировать по пути на пограничную заставу, затем про штурм. Про обнаруженные мной БОВ пока говорить не стал, неизвестно, насколько группа проинформирована об обстановке, что нависла над центральной частью Афгана. Впрочем, про Шута и Урду они, конечно же, знали. И закончив краткий рассказ, я сразу же сам перешёл к вопросам:

— Парни, что знаете по заданию? Ну, по последнему…

— Да, собственно, ничего особенного. Четыре дня назад, командира нашего временного, капитана Снегирева срочно вызвали в штаб. Он вернулся оттуда уже вечером, отозвал Иванова и Корнеева в сторону, что-то обсудил с ними. Позже провел инструктаж, а ночью они втроём улетели на задание. Ну и все. Как бы Паша в трех словах рассказал, что это продолжение той темы, что был связана с тем, что Кэп нашел во время нашего крайнего задания… Оно ж ведь забылось, отошло на второй план. И все. А потом пришел приказ возобновить.

— А кого отправлять? Нас! Стало известно, что Снегирев погиб, Шут в плену у душманов, а Урду в госпитале с двумя ранениями. Ну и почему ты здесь, мы тоже в курсе. Кэп упомянул.

Что-то скрывать от меня они бы не стали — у нас так не принято. Знает один — знают все. Команда.

— Макс, ты что серьезно один пойдешь на задание? — спросил Док. — Вытаскивать Корнеева?

— Да, — кивнул я. — И не только, ещё и фотографии нужно сделать, что там и как. Ни во что не встревать. Идти придется одному, Герц на подхвате. Ночью выдвигаемся.

Все разом посмотрели на часы — привычка, профессиональное.

— Помощь нужна? — спросил Смирнов.

— Нет, сам справлюсь, — улыбнулся я. — К тому же, вам и не разрешат! Я туда не для того, чтоб в одиночку всех перестрелять еду…

— А почему только двое?

— Хорев так решил! — мне пришлось чуть исказить правду, не говорить же им, что это было сугубо мое предложение. Не поняли бы. Команда есть команда, сколько вместе тренировались, вместе сражались, вместе одну банку тушёнки делили, когда прижимало! Да, знали, что если прикажут идти одному, то любой из нас пойдет! Без возражений, без вопросов…

— Хреново дело! — проворчал Самарин. — Справишься?

— А разве есть другие варианты? — чуть усмехнулся я, осмотрев присутствующих. — Ладно, если вы не против, пойду за кашей… Голодный, как волк! Со вчерашнего дня так и не удосужился на прием пищи сходить!

Кашу я умял почти всю, когда внезапно в столовой не появился молодой посыльный в звании ефрейтора.

— Прапорщик Громов! — громко спросил он, направляясь к нам.

— Я! — усиленно работая ложкой и челюстью, отозвался я. — В чем дело?

— Вас вызывают в штаб! Сказали, время пришло!

Димка и Женька Смирнов посмотрели на меня внимательным, сочувствующим взглядом. Без слов.

— Сейчас буду! — это было адресовано ефрейтору. Тот молча кивнул и отошёл от стола — явно будет ждать у выхода со столовой.

Ну что же, сейчас попрощаюсь со своими и за дело!

Глава 12. Точка входа

Последний инструктаж. Сбор экипировки, подготовка. Все бегом-быстрей. Держать себя в руках непросто, но нам не привыкать, несмотря на молодой возраст.

Изначально, согласно утвержденного полковником Хоревым предварительного плана вылетать в нужный квадрат мы собирались аж в полночь, но сверху неожиданно передумали и спустили новый приказ, начинать на четыре часа раньше. Причина не ясна, но вероятно, какой-то повод для этого, наверное, был. А может, кто-то в Москве просто перестраховывался…

— Макс, все нормально? — спросил меня Кэп, помогая со снаряжением.

— Нормально! — отозвался я.

Сейчас, помимо теплого на нательного белья на мне был усиленный КЗС темной расцветки, лёгкий бронежилет, на нем компактная разгрузка. Она была не серийного производства, скорее отдельно запрошенная переделка, рассчитанная на максимальную практичность и удобство.

В специальном рюкзаке лежала плотно свёрнутая американская военная форма, лёгкий гидрокостюм, противогаз ПБФ, но не стандартный, а явно модифицированный. Я таких и не встречал раньше.

— В комплекте идут специальные фильтры, которые защитят тебя от того, что разрабатывалось на объекте! По крайней мере, они лучше, чем тем те, что стоят на вооружении! — пояснил майор, отвечавший за средства индивидуальной защиты органов дыхания. — Новая разработка!

По-хорошему, нужен был полный комплект защитного снаряжения. Герман Петрович внезапно очнулся и дополнительно сообщил, что когда бункер эвакуировали, часть отходов просто слили в технический проход. Очень, блин вовремя. Конечно, за пройденные годы там наверняка все уже нейтрализовалось, но все равно следовало быть осторожным. Жаль, никаких портативных анализаторов в то время еще не было. Защиту получше нужно. По сути, гидрокостюм в малой степени сможет защитить, но это как повезет. Если вода проточная, то там безопасно. А если стоячая...

— Полноценный защитный костюм тебе не нужен! — напомнил майор Игнатьев, словно прочитав мои мысли. — Тяжело будет. К тому же, возможно, полные комплекты, вместе с костюмами есть внутри бункера. Большую часть наверняка ещё десять лет назад вывезли, но часть все равно должна была остаться. Макс, там не будет химии. Сосредоточься на минах и ловушках. Они представляют большую опасность. Видимость там будет плохой.

Я молча кивнул.

К гидрокостюму полагались небольшие ласты, которые также уместились в рюкзаке. Оружие и боезапас легло в разгрузку. Туда же я определил и специальную прорезиненную баночку с термической пастой. В силу примитивности, наносить пасту следовало резиновой лопаткой, что было достаточно неудобно. К этому я отнёсся нормально, именно так экспериментальные средства и проходили испытания. Потихоньку, методом проб и ошибок. Это не как в крутых американских боевиках, из баллончика прыснул и железнодорожный рельс пополам переломился. Так не бывает.

Маяк полученный от Хорева я положил туда же, зафиксировал, чтоб тот не вывалился.

В рюкзак лег облегченный комплект альпинистского снаряжения, моток веревки на десять метров.

С собой у меня была специальная аптечка, названия у которой не было. По крайней мере, внешний вид выданной мне темно-зеленой коробочки ни о чем не говорил. Судя по составу, в ней было все, что нужно, вплоть до наркотического обезболивающего, получше промедола. Явно какая-то отдельная разработка, какого-нибудь НИИ, работающего в интересах минобороны. И это интересно - в советской армии было много такого, что не предназначалось для широкого пользования. Штучные экземпляры.

В целом, на сборы ушло около часа. Старший сержант Герц был со мной, но у него своя ноша — компактная радиостанция, батареи к ней, бинокль, снайперская винтовка, боезапас маскировочный халат. Его цель подобрать наиболее удобную позицию и скрытно наблюдать, держа связь со штабом. Ждать меня. С ним у нас связи не было, лишь условная точка и время встречи. Если что-то пойдет не так и его раскроют, была резервная точка.

— Ну что, орлы! Готовы? — в ангар неожиданно вошёл полковник Хорев.

— Так точно, товарищ полковник! — в один голос ответили мы.

Несколько секунд было тихо, слышалось только шуршание одежды и экипировки.

— Так, мужики, много говорить не буду! — произнес старший офицер, окинув нас внимательным взглядом. — Да вы и сами все уже знаете… Задача поставлена беспрецедентная, ее в составе подобной сложности ещё не делал никто. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Не геройствуйте там, действуйте по обстоятельствам… Понятно, что координировать вашу работу и обстановку будет сложно, но мы справимся! И чтоб живыми вернулись! Вы меня поняли?

- Так точно!

Затем он нам обоим пожал руки, а после покинул ангар. У него следующие сутки тоже будут напряжёнными.

Кэп молча склонился над развернутой на столе картой. Несколько секунд смотрел на нее отстранённым взглядом.

— Внимание сюда… Ещё раз прогоним план действий! Да, я знаю, что уже сто раз все обсудили и все же... Сначала мы высадим вас в четырех километрах от объекта… Ближе нельзя! Местность там сложная, придется идти и прокладывать путь самостоятельно. Ровно в час тридцать будет организовано падение самолёта. Как именно, я не знаю. За это летуны отвечают. Группа спецназа, что наведёт шороху, уже в непосредственной близости от места падения, ждёт условного сигнала. К моменту падения вы должны быть на месте. Лучше поторопиться и быть там раньше. Пока духи среагируют, пока предпримут какие-то действия... Пройдет не менее получаса. Как только зафиксируете передвижения противника, Макс, твой выход. Скрытно выдвигаешься в эту точку, спускаешься в ущелье. Хм, ну а дальше по обстоятельствам. Вопросы?

Вопросов не было. Все уже и впрямь обсудили не один десяток раз.

За собой давно заметил, что прямо перед выходом на задание в голове появляется какая-то холодная отстранённость. Пустота. Я просто знаю, что предстоит сделать и спокойно выполняю, а эмоциональные качели и переживания уходят на второй план. Это хорошо, поскольку тогда разум чист, ничего не мешает и не отвлекает. Подобному состоянию я не учился, как-то само собой пришло, со временем. Помнится, в прошлой жизни было так же... Наверное оттуда и пришло вместе со мной.

— Ну все… Время!

Подхватив свои рюкзаки, мы направились к вертолету. Отдельный Ми-8 уже ждал нас на краю взлетки, с характерным рокотом рассекая винтами воздух.

Без лишних слов загрузились, задвинули за собой дверь. Взлетели. Экипаж вертушки взял курс на северо-запад, к объекту, где нам и предстояло работать.

Мы с Артёмовым почти не разговаривали — для этого ещё будет время. Лететь предстояло около пятидесяти минут, плюс-минус. Прикрытия на этот раз не было, чтобы не поднимать лишнего шума. Даже навигационные огни отключили. Ночные вылеты это нормальное явление, но сейчас предстояло действовать осторожнее.

Впрочем, неподалеку от квадратов, где ранее был схвачен Али Хадид, а позднее разгромлены под чистую все его силы, лагеря и склады с оружием. Здесь угроза применения ПЗРК была минимальной, большая часть выживших духов давно разбежалась.

И все же, в темное время суток, экипаж тщательно соблюдал все недавно введённые меры предосторожности. Летели на предельно низкой высоте, используя рельефы местности. И нужно сказать, для того, чтобы так тонко чувствовать машину и ничего не зацепить, нужен большой практический опыт…

Через сорок семь минут мы прибыли на точку. Ми-8, с двух сторон скрытый скалами, плавно опустился в небольшой ложбине, скрывающей его от посторонних глаз со стороны. Меньше минуты — он снова пошел на взлет, а мы остались внизу. Когда поднятая пыль улеглась, а вертолетный рокот затих, мы сверились с картой, временем и компасом. Герц доложился, что мы выдвигаемся. Далее следовало соблюдать молчание и связываться строго в определенное время.

Нам со связистом требовалось пройти четыре с лишним километра по сложной, горной местности. Это и спуски и подъемы, карабканье по скалам. На себе несли около пятидесяти килограмм груза, поделили его между собой. У Герца из тяжёлого только радиостанция с батареями, да СВД с ночным прицелом. А у меня один только гидрокостюм весил, как армянский арбуз.

— Макс, а как так получилось, что тебя с учёбы выдернули и к нам? — между делом негромко поинтересовался Артёмов.

Секретов от своих у меня не было.

— Я знал, что так будет. Ещё перед тем, как уезжать в Краснодар, у меня был разговор с полковником по поводу этого задания. Тогда ещё не так все раскрутилось, поэтому тот все проанализировал и решил, что я не нужен. У нас в группе все одинаково подготовлены, любой мог быть назначен. Ну и с его слов, наверху просто не поверили, что духи добрались до законсервированного бункера, неправильно оценили степень угрозы, а потому просто проигнорировали добытые нашим Кэпом материалы. Как по мне, так это большая глупость. А после, уже в конце декабря, на погранзаставу, где я находился напали духи, причем очень организованно. Намеревались применить БОВ, но я чисто случайно оказался в нужное время и в нужном месте, вывел из строя их артиллерию до того, как они воспользовались миномётами. Там же обнаружил газовые гранаты — их делали на этом объекте, судя по той информации, что до меня дошла. Контрразведка хотела меня завербовать, чтоб я им в этом вопросе с аналитикой помог, но я не дался. Сам понимаешь, КГБ и ГРУ хоть и могут работать вместе, но все же по отдельности... А через неделю Хорев вызвал меня в Асадабад и все рассказал. Как-то так я здесь, рядом с тобой и оказался.

— Ясно…

- Может, слышал что-то интересное, пока меня не было?

- Ну... Как раз перед тем, как Снегирев, Урду и Шут отправились на задание, я слышал, как полковник пробивал по всем направлениям, чтобы участвовала непременно наша группа, мол, другие не справятся! Ну, получилось, что они тоже не справились, потому что операцию планировал Снегирев, а у него мозги совсем не те… Опыта не было, все делал как-то не так. Знаешь, сам факт того, что теперь полковник подтянул тебя, уже говорит о многом. И черт возьми, я рад, что мы идём вместе… Особенно после всего, через что мы ранее уже проходили!

— Надо же Шута вытаскивать! - слегка улыбнулся я.

— Думаешь, он ещё жив? Прошло уже несколько дней…

— Конечно. Советский разведчик в плену, да ещё и попавшийся на таком объекте, это важная фигура! Наверняка тот, кто курирует этот объект уже пытался выбить из него информацию. Шут хоть и любит дурачиться, но секреты разбалтывать не станет. Скорее лапши им на уши навешает...

Да, Корнеев это умел. Иногда делал это виртуозно.

Некоторое время мы шли молча. Передвигаться приходилось по таким сложным местам, что риск подвернуть ногу или сорваться вниз, на камни, присутствовал постоянно. То спуск, то подъем. Несмотря на холодное время года, мы мгновенно вспотели… Спуск в изрезанное трещинами ущелье, которое соединялось с целой сетью других, более мелких ущелий прошел тяжело, но без потерь. Правда, Герц едва не лишился радиостанции, когда с плеча соскочила лямка рюкзака.

С большим трудом мы спустились вниз, по дну диагональю прошли около полутора километров, а затем по более-менее пологому склону, поднялись наверх. Там небольшой отрезок и мы добрались до точки.

Отсюда были видны редкие огни — в самом низу глубокой части ущелья, вдоль которого протекал широкий ручей, у подножия огромной, нависающей скалы и развернулся секретный военный объект, на котором обосновались моджахеды… Даже не развернулся, а вытянулся, образовав что-то вроде овала. Они тут многое изменили.

Расстояние метров в триста пятьдесят, может, чуть больше. В темное время суток, на фоне скал можно не опасаться, что нас обнаружат. А как только начнет светать…

— Мы на месте! — произнес Герц, аккуратно опустив рюкзак во впадину. Сразу же потянулся к биноклю.

Видимость, в силу того, что ночь была безлунной, также оказалась не очень хорошей, но общий вид стал мне понятен почти сразу. Спереди и сзади эта часть территории ущелья была обнесена сетчатой оградой, повсюду стояли пулеметные точки. Тут и там бродили группы душманов, по три-пять человек. Естественных укрытий не сосчитать. Была видна дорога, ворота, пара каких-то грузовиков. Мелкие строения. Сам вход в бункер отсюда почти не разглядеть.

— Ну… Теперь понятно, почему авиация работать не могла! Ни одна из бомб просто не достигла бы цели — они падали бы на козырек, на стены, но не на сам бункер. Его бы просто камнями засыпало, но толку? А учитывая, что у душманов тут средств поражения… Гляди, это что у них там? Зенитная ракета, что ли?

И верно. Судя по всему, они действительно где-то откопали зенитную ракетную установку, но я не опознал, что именно.

А все-таки молодцы наши инженеры, построили так, что и не подберешься. Вероятно к такой задумке они пришли потому, что нашли тут что-то похожее на большую пещеру или проходы в скалах, пробитые водой… Впрочем, в этих горах ручьи пробивали себе дорогу миллионы лет, что неудивительно. Их-то и превратили в бункер.

— У нас примерно двадцать пять минут. Пока оборудую и замаскирую позицию, а ты проверь подступы. Уже решил, откуда будешь спускаться к ручью?

— Нет ещё.

Технический проход находился где-то в стороне, внизу, на дне ущелья, метрах в ста пятидесяти, также вдоль ручья. Его ещё предстояло найти. Естественно отсюда его не разглядеть. Однако что-то подсказывало мне, что рядом с ним может находиться один из наблюдательных постов. Духи туда соваться не будут, чего им там делать? К тому же, они суеверные. Возможно, что их слегка припугнули, что в бункере находится что-то страшное, недоступное для их понимания...

В течении нескольких минут, по темноте, без света, из камней и мелких колючих кустарников мы оборудовали сносную наблюдательную позицию, где Герц должен был лежать, пока я не передам ему отснятые материалы. Это тоже непростое испытание, ведь на это могут уйти десятки часов…

— Нормально! — кивнул он, когда мы закончили. — Ты решил, с чего начнёшь?

— Да, попробую основной путь, через проход. Нет, значит, пойду сверху. Там у козырька видна шахта воздуховода, но спустится туда можно будет только с помощью альпинисткого снаряжения, а главное так, чтобы меня с наблюдательных постов не заметили… Придется постараться!

Вообще, конечно, можно было бы загнать сюда несколько групп спецназа, чтобы зачистить бункер. Вот только этот вариант даже не рассматривался по той простой причине, что кураторы оппозиции, почуяв неладное, запросто могли использовать БОВ против них, наглухо заперевшись в недрах бункера. Обороняться здесь несложно, а вот штурмовать… Много сложностей, чревато большими потерями… Хорев не зря откинул десять вариантов, остановившись на одном, наиболее практичном.

— Оставь лишнее тут! — предложил Артёмов. — Не получится с проходом, вернёшься и возьмёшь то, что будет нужно… До рассвета времени ещё много!

- Нет, возьму с собой, оставлю на дне ущелья. Лазить туда-сюда займет много времени.

- Ну да, согласен.

Ещё раз буквально на ощупь проверив рюкзак и содержимое, что и где лежало, я удовлетворённо кивнул. Спускаться мне предстояло чуть ли не по отвесному склону, а после спуска либо убрать, либо замаскировать все веревки.

В небе послышался звук приближающегося самолёта — почти, в назначенное время. Поискав глазами навигационные огни, мы разглядели приближающийся АН-24… Тот делал большой круг над ущельем постепенно снижаясь, притом высота и без того была относительно небольшой…

— Вон и он! Отлично… — я не стал ожидать, пока тот начнет падать. Мне ещё спускаться, а время ограничено.

— Ну, давай Макс! Ни пуха тебе! — пожелал Герц. — Увидишь Шута, дай ему дружеского подзатыльника от меня! Будет знать, как к духам в плен попадать…

— Договорились!

Напряжение буквально висело в воздухе, Герц заметно нервничал, хотя и пытался скрывать это. Видно было, что ему не по себе торчать здесь и бока отлеживать, когда я лезу в настоящую мясорубку… Но мы должны были придерживаться плана, иначе все пойдет наперекосяк.

И я пошел. Метров через сорок, ниже по скале, я выбрал хороший участок. Внизу, вроде бы, ничего подозрительного не заметил.

Тихо закрепил за каменным выступом верёвку, медленно спустил рюкзак. Затем начал спускаться сам. Примерно на середине пути услышал характерный звук падающего самолёта, потом раздался глухой взрыв. Душманы наверняка если не увидели, то услышали уж точно… Время пошло, у меня тридцать минут!

Упёршись ботинками в каменистое дно, я отстегнулся. Осмотрелся — ущелье изрезанное трещинами, скалами, камнями и валунами было сложно проходимым. В центре протекал ручей — вдоль него я и направился. Шел тихо, осторожно. Уже через сотню метров я понял — впереди душманы. Скорее всего, наблюдательный пост. А может и патруль.

Притаившись, вскоре я разглядел троих. В свободных одеждах, с автоматами в руках они что-то активно обсуждали. Судя по всему, точка входа в технический проход находится сразу за ними… Виднеется светлый бетон!

Ну и как мне пройти мимо них незамеченным? Ущелье узкое, метров пять в ширину, не более… Я же не ворона, чтоб через них перелететь! Ладно, сейчас что-нибудь придумаю!

____________

Давайте уже дружно добьем лайки до 2000?)

Глава 13. Непредвиденные обстоятельства

Примерно секунд двадцать духи просто стояли на месте, затем потихоньку начали движение в мою сторону. Неужели что-то заподозрили?

Быстро осмотревшись по сторонам, в скале справа я заметил небольшое темное углубление. Естественная часть рельефа. Там вполне можно было попробовать спрятаться, и в сложившейся обстановке, наверное, это лучший вариант, так как фонарей у душманов при себе не было. Глупо, конечно - что это за патруль такой? Дефицит у них, что ли?

А ещё у них не было собак.

Если бы душманы держали в своих кишлаках или аулах сторожевых псов, пусть даже почти не обученных, это сильно осложнило бы многим советским бойцам службу. И мне тоже, и без того крайне непростое задание, где любая ошибка может стоить жизни. К счастью, зачастую моджахедам просто нечем было кормить животных... Да и водить их с собой по горам то ещё приключение!

Да, сейчас я мог бы просто пострелять их из ПБ-1С и никто бы не услышал... Но начинать настолько грубо и дерзко было слишком уж необоснованно. Патруль могут хватиться в самый неподходящий момент, а это угроза всей операции. Они и так в курсе, что русские знают про захваченный объект!

Не издавая шума, я словно тень прошмыгнул в сторону углубления, вниз под ноги уместил рюкзак, а сам буквально вжался спиной к холодной каменной стене. И застыл, словно памятник. Подобных мест, где темнота преобладала, было много. Разглядеть меня тут было непросто, разве что совершенно случайно.

Духи приближались. Шли тихо, лишь шуршание одежды и потревоженные камешки на дне ущелья говорили о том, что я тут не один. До меня донеслись отдельные фразы.

Через секунд сорок они поравнялись со мной. И вдруг остановились.

Я даже дыхание затаил. Черт, ну теперь-то что?

Десятью секундами ранее я подготовил и покрепче сжал свой НРС-2. Стреляющий нож разведчика штука безусловно хорошая да и сама по себе удачливая разработка, но одноразовая. Допустим, одного я выключу сразу, двоих отработаю в ближнем бою, если повезёт. Главное все сделать молниеносно и тихо. Чтоб тревогу не подняли. Не хотелось так начинать, но как быть, если не понимающий враг, приближаясь сам не оставляет мне выбора?

Душманы точно остановились. Чего-то ждали. И тут, буквально в трёх метрах от меня, один из них заговорил. Громко и четко. А я облегченно выдохнул.

Второй ответил. Присоединился третий. А обсуждали они то, что сегодня ещё не ужинали. Совершили вечерний намаз и сразу сюда... Обед был скудный. Один говорил про какую-то лепешку, второй про сыр. Ну, это если я их правильно понял. В любом случае, угрозы в их голосах не было. Пока что...

Один из них подошёл к камню неподалеку от меня. Цокнул приклад автомата о камни. Зашуршала одежда, раздалось журчание... Тьфу ты! Вовремя же ты решил нужду справить, бородатый!

Журчало, кстати, довольно долго. Надо же, как приспичило. Один из духов даже засмеялся и как-то обозвал своего брата по оружию.

Затем они резко сменили тему, принявшись ругать китайцев... Якобы те им что-то обещали, но так и не дали. Точной причины тому я не узнал, потому что они вдруг развернулись и так же неторопливо двинулись по обратному маршруту. Да меня это особо и не интересовало...

Я облегченно выдохнул - враг был в трёх метрах, любое неосторожное движение и меня бы заметили. Хорошо, что ночь была безлунной и ущелье затянула темнота.

Выждав минуту, я выбрался. Вновь накинул рюкзак на плечи и тихонько побрел за патрулем, держась от них на расстоянии в двадцать-тридцать метров. Благо ходить тихо я умел хорошо и обувь у меня была правильной, на тонкой подошве. Такие просто так на общевойсковом складе не найти, только по особой договоренности через таких как полковник Хорев. Впрочем, подобное было во все времена, что в советской армии, что в российской.

Используя валуны, камни, изгибы каменных стен ущелья, я медленно шел за ними, внимательно осматривая все вокруг - вход в технический проход находится где-то здесь. Увиденный мной ранее бетон оказался лишь нагромождением обломков плит, которые зачем-то вытащили наружу.

Отделенная оградой территория перед бункером была совсем рядом. Заметил, что сразу несколько групп духов потянулись куда-то на север. Судя по всему туда, где упал наш самолет. Приманка сработала, хотя сейчас я это никак не ощущал. Главное, что в самом бункере и на прилегающей территории их стало меньше.

Также, помимо людей, я наблюдал отдельные постройки, столбы - душманы зачем-то вывели из недр бункера отдельную линию электропередач. Уж точно не для того, чтобы территорию осветить. Вблизи это выглядело странно - сами моджахеды ничего подобного делать не стали бы, чувствовалось влияние иностранных спецслужб. Но кто? Америка? Англия?

За всю историю существования Советского Союза и Российской империи врагов у нас хватало. Они завидовали огромным территориям, ресурсам, полезным ископаемым. Они развязывали войны, нападали, проигрывали и уходили, чтобы потом попробовать снова. Уже будучи майором Армии России я путем долгой и упорной работы, через знакомства, добился того, чтобы моя группа работала либо в Азии, либо в Африке, но не затрагивала Европу и ту же Украину. Именно поэтому большая часть операций в которых я участвовал, проходила в Сирии и Ливии.

В любом случае, у меня было стойкое ощущение того, что дело с выводом и применением разработанных здесь когда-то боевых отравляющих веществ, ограничено не только этим.

Метров через семьдесят я наконец-то увидел то, что хотел. Это была естественная ниша, под которую частично уходил ручей. Ввиду того, что участок здесь был пологий, ручей протекал спокойно и почти не шумел. Так как в Афганистане практически не бывает снега, уровень воды весной здесь поднимается не сильно. Да, сезон дождей вносит свой вклад, но не сильно. Даже сейчас было ясно, что уровень воды находится чуть ли не на предельной отметке. А этого мы в расчетах и подготовке нашего плана не учли...

Добравшись до ниши, я заглянул в темноту - там был виден бетон, а значит я на верном пути. И несмотря на сомнения, нужно начинать...

Ничего не подозревающие духи, продолжая болтать, пошли дальше. Скорее всего они дойдут до ограды, доложат старшему что все нормально и вновь пойдут обратным маршрутом. И так всю ночь, потом их должны сменить другие. Или нет. Следовательно, у меня есть примерно семь - восемь минут до того, как они пройдут мимо меня. Нужно успеть сделать все дела и уйти в проход.

Расстегнув рюкзак, я быстро извлек оттуда свернутый в тугой рулон гидрокостюм. Затем ласты и маску. Противогаз, хотя в нем пока нужды никакой не было. Попробовал воду - черт, холодная. Градусов шесть-семь, не больше. В горах вода сама по себе всегда холодная, а учитывая время года... В такой воде можно словить судорогу только так... Впрочем, когда Ди Каприо шел на дно, потому что ему на обломке доски места не хватило, вода была ещё холоднее.

Пока переодевался, думал обо всем. Внезапно осознал, что сегодня первое января 1987 года... Новый год же! Весёленький у меня праздник получается...

Но взглянув на свои часы, я понял что новый год уже был. Закончился пару часов назад, потому как пока мы с майором Игнатьевым разрабатывали план, а затем я отсыпался после ночного мозгового штурма - время пролетело незаметно. Да и какая разница? Для меня давно уже перестали существовать праздники, какие принято отмечать в нашей стране. Да что там... Я и собственный день рождения пропустил, а ведь мне уже двадцать один год стукнул. Середина декабря как раз совпала с событиями по штурму нашей погранзаставы...

Если вдуматься, сколько всего случилось за год! Ещё в декабре восемьдесят пятого я был срочником, которым никто особо не интересовался, кроме одного ретивого майора из КГБ... Кикоть! Сколько времени прошло, а от него ни слуху, ни духу. Вероятно его уже и в живых нет. Никаких операций по его вызволению скорее всего, командованием предпринято не было, хотя я говорил об этом и Черненко и Хореву. Да-а... А теперь я прапорщик, которого с руками бы оторвали и те и другие. Репутацию я себе уже создал. Но пока от этого особого толку нет... Я продолжаю лазить под пулями, как и год назад!

Эти мысли проскакивали в моей голове, пока я натягивал гидрокостюм. Чтобы не "сесть в лужу", ещё будучи в Асадабаде, я трижды уже его надевал, прямо поверх нательного белья. В то время гидрокостюмы были другими, не похожими на современные, температуру держали, но плохо.

Справился быстро. Свернутый КЗС и ботинки спрятал на берегу ручья, обложив камнями. Никому из душманов в здравом уме не прийдёт в голову копаться в камнях... Пока "работал", не забывал контролировать расстояние между собой и патрулем. Так и оказалось - через семь минут они двинулись обратно. Все было тихо, тревоги не было.

Странно другое. Почему на месте падения самолёта тихо? Почему нет стрельбы? Где отвлекающая внимание группа спецназа?

Ладно, потом разберемся.

Рюкзак я держал в руках - то, что могло намокнуть, уже было в герметичном пакете. Туда же я доложил то, что мочить не следовало.

- Ну, поплыли... - тихо пробормотал я и полез в холодную воду.

Гидрокостюм оказался весьма кстати, но и в нем было не очень комфортно. В районе ног все тут же промокло.

Глубина небольшая, примерно по пояс. Дно неровное, каменистое. Ила и водорослей почти не было.

Пригнулся, протиснулся в проем и полез в темноту. Чапать в коротких ластах по каменистому дну было не очень удобно, но все же. Для того, чтобы протиснуться под нависающую над ручьем скалу ещё дальше, пришлось двигаться согнувшись чуть ли не вдвое. При этом в одной руке был рюкзак. Другой держался за каменный свод. Уже через два метра я полностью погрузился в воду, только голова наружу торчала. Ну и рука с рюкзаком.

Пошел бетон.

Он был скользкий, гладкий. Поросший мелкими водорослями - ну, за столько лет это не удивительно. Но это только вначале. Дальше пошли какие-то ямы, неровности, выступы. Грубая работа, правильной формы у технического прохода не было и в помине.

Споткнулся. В темноте попробуй разбери, что там такое. Использовать лампу пока нельзя - слишком близко к выходу. Отражение в воде гарантированно меня выдаст - духи может и не очень умные, зато глазастые.

Вот заберусь поглубже, тогда можно. Двигался очень медленно, буквально на ощупь. Без всплесков. Маска оказалась кстати - ее взял уже в последний момент.

Честно говоря, лезть непонятно во что, было не по себе. Не страшно, просто странно.

Внезапно правой ногой наткнулся на что-то острое, твердое. Отпрянул и стукнулся головой об острый выступ бетона.

Блин, больно!

Тихо выругался. Замер, руками попробовал ощупать пространство впереди и сверху, но из этого ничего не вышло. Двинулся вправо и тут же снова обо что-то зацепился. Нащупал - старый ржавый штырь. Блин, какого черта?

Всё-таки решил рискнуть. Достал из бокового кармана рюкзака лампу химического света, переломил ее, но уже в воде. Конструкция у нее, кстати, немного другая, более грубая, но в целом функционал тот же, что и в современных экземплярах.

Небольшое пространство вокруг осветилось мягким зелёным светом, которого хватало на два-три метра. Едва я осмотрелся, сразу же сделал неутешительные выводы. Во-первых, технический проход выкладывали не из готовых бетонных плит, а судя по всему, заливали прямо на месте. Либо ранее его просто взорвали, потому что тут и там были сломы, трещины.

А во-вторых, буквально повсюду торчала кривая ржавая арматура, неровные фрагменты давно застывшего бетона. Выглядело это как сломанные ребра давно умершего гигантского динозавра, торчавшие вразнобой. Я как будто бы влез к нему в брюхо. Тут порвать гидрокостюм или пораниться самому проще простого. И ладно бы туннель был пустой, так тут воды почти до самого потолка. Ничего не разглядеть. А ведь опасностей хватало... И хотя запаха химии не было, это ещё ни о чем не говорило. А если тут и есть мины, я их попросту не найду. Риск наткнуться на одну из них крайне высок... Такие сюрпризы точно не исключены. Герман Петрович, к сожалению, доподлинно не знал, сколько, где и как именно минировали этот проход. А может и вообще не минировали.

Плохо дело... Выудив лампу из воды, я чуть больше осветил пространство вокруг - так и есть, картина не утешительная. Очень тесно, узко, холодно. Дышать тяжело.

Клаустрофобией я не страдал, но и без того было не по себе. Вполне возможно, что я лезу туда, откуда нет выхода!

А что если духи его взорвали ранее?

Вдалеке с трудом разглядел что-то очень похожее на толстую железную решетку - если она перегораживала технический проход, то дело дрянь. В сложившихся условиях я даже термическую пасту толком нанести не смогу... Вернее, сверху смогу, но это ровным счётом ничего не даст, вскрыть решетку не получится. Если там имеются петли, они наверняка уже давно заржавели, я их попросту не найду. А если они под водой, то толку от термической пасты?

Тоже самое касалось замка, если таковой там мог находится. Черт возьми, кажется - промашка. Все больше склонялся к мысли, что отсюда не пройти...

И все же я решил попробовать продвинуться ещё немного вперёд. Наклонив голову вправо, чтобы не зацепиться за торчавшие сверху вразнобой штыри, касаясь подбородком воды, я снова пополз дальше. Метр. Два.

Двигаться было очень неудобно и трудно. Ласты только мешали - мы-то рассчитывали, что мне придется плыть, а здесь такой возможности просто не было. Дно было усеяно камнями, обломками, Слишком много воды, чтобы просто идти по дну и слишком мало, чтобы плыть.

Дважды наступал на арматуру. Цеплялся затылком, ударился локтем. Проткнуть толстую резину костюма было сложно, но все равно такой вариант был. Продвинулся вперёд ещё на полтора метра, зацепился за что-то и остановился. Впереди была какая-то проволока... Целые мотки! Прохода не было... Нет, дальше просто не вариант, нужно возвращаться и приступать к реализации резервного плана. Хорошо, что позаботились об этом.

Развернувшись, я утопил лампу, придавил ее камнем и пополз обратно... Благо, хоть это получилось без эксцессов.

Действовал максимально тихо. Осторожно выглянув, я прислушался - патруля видимо не было - ушел дальше по ущелью. Осмотрелся - никого.

Выбравшись наружу, я сместился левее и у самой стены, спрятавшись за камнями, принялся стаскивать с себя маску, ласты, а затем и весь гидрокостюм.

Само собой нательное белье местами промокло, что не добавляло мне комфорта. А даже совсем наоборот - мокрая одежда стесняла движения. По телу побежали мурашки размером со слона.

Было холодно. Температура воздуха немногим выше той же воды... В какой-то момент я едва удержался от того, чтобы не застучали зубы. Это демаскирующий фактор. Заболеть я не боялся, иммунитет у меня будь здоров. Каждому бы такой! К тому же, нам ещё в учебном центре сделали массу прививок от всего и вся. Потом в госпитале дополнительно кололи ещё что-то. Не один раз. Много чего, названия не говорили, а я не возражал. В СССР к военной медицине отношение было другое, больше доверия...

Вот помню в двадцать первом году по всему миру была эпидемия короновируса, которая якобы людей пачками косила. Так ту вакцину ни я, ни мои парни колоть не стали, хотя нас заставляли. А уже потом выяснилось, что от нее проблем было больше, чем пользы.

Стянув резину, я быстро и аккуратно скатал ее в валик. Тихонько вернулся и в камнях отыскал свой КЗС с ботинками. Меньше чем за минуту натянул его, обулся. Поверх жилет разгрузку. Так, порядок.

Бронежилет остался у Герца - в бункере он был мне не нужен, если бы только я не собирался брать главный вход штурмом. Но это верх безумия, да и толку от него немного.

Дождавшись, пока душманский патруль снова пройдет мимо, я тихонько проскользнул в другую сторону. Теперь мне предстояло забираться наверх, чтобы там закрепить альпинисткое оборудование, спуститься к шахте воздуховода и проникнуть внутрь... Проблема в том, что я буду находится точно над козырьком, а справа и слева наблюдательные посты. И главное, все сделать нужно было до того, как начнет светать. Темнота друг не только молодежи, но и меня...

На скалу я забрался примерно минут через двадцать, работал только руками и ногами, блага в центре ГРУ СССР у нас было много практики...

Добрался до небольшого плато над козырьком - и вдруг увидел то, что мне очень не понравилось...

Глава 14. В темноте

В мою сторону скользнул луч небольшого прожектора. Светил тот слабо, но на всякий случай, я быстро скрылся за скальным выступом. Выглянул снова.

Точно, мне не показалось.

Со стороны упавшего самолёта двигалось несколько небольших групп вооруженных душманов… По пять-семь человек.

Судя по всему, это те патрульные духи, что должны были среагировать на устроенную «летунами» приманку… Но почему они возвращаются так рано? Не добрались до места падения? Поняли, что это ловушка?

Да нет, вряд ли.

Но черт возьми, тогда почему группа нашего спецназа, что должна была навести снаружи «шороху», даже не стреляла? Почему они до сих пор никак себя не проявили?

Ответа не было и здесь. Конечно, постоянный анализ меняющейся обстановки, просто обязывал меня держать в голове все тревожные моменты. Однако времени рассиживаться у меня не было — нужно было как можно быстрее спуститься ниже по козырьку, добраться до шахты спуска и влезть внутрь.

Сложность не только в том, что я буквально нахожусь над головами моджахедов, но ещё и потому, что спуск тут очень крутой. Используя альпинистское оборудование, я могу спуститься, главное не задеть камни, что лежали тут и там. Спускаться придется чуть ли не лёжа, чтобы меня не заметили с наблюдательных постов, справа и слева от бункера.

Ничего, мы знали, что так будет.

Оценил расстояние — до бетонной горловины шахты воздуховода от моей текущей позиции метров десять. Спуск крутой, под тридцать градусов. Кое-где действительно лежали мелкие и средние камешки — стоит их потревожить и они полетят вниз. Лучше такого демаскирующего фактора и придумать нельзя… Разве что сразу самому прыгнуть вниз и сломав себе что-нибудь, весело заорать:

— Что, черти! Не ждали?

Внимательно смотрелся, обнаружил более-менее удачное место под установку крюка! Закрепил его бесшумным методом, на распорку в трещине. С удивлением, совсем рядом обнаружил другой крюк, более старого образца. Вероятно он торчит тут ещё с тех времён, когда бункер только строился. Что же, хороший знак!

Закрепился, медленно пополз вниз. Теперь вещей у меня было меньше, рюкзак легче. Гидрокостюм и остальное занимало около трети всего веса, что стесняло движения. Каменное плато было практически гладким, без страховки спускаться тут сродни самоубийству, повезет — не повезет.

Взглянул на часы — без десяти три. Скоро начнет светлеть, а значит, риск что меня заметят существенно возрастет.

Полз аккуратно, по пути расчищая себе путь от попадающихся камней. Как бы я не старался, парочка все равно укатилась куда-то вниз, но то ерунда.

Когда я наконец-то приблизился ко входу в шахту, снизу услышал голоса. Они раздавались снаружи, а не изнутри. Сейчас моджахеды как раз подо мной… Судя по всему, кто-то из командиров, возможно даже иностранных, отчитывал духов за какую-то оплошность.

Заглянул в шахту — сразу же увидел железную решетку. Та оказалась не очень толстой, уже с ощутимым слоем ржавчины. Это я понял исключительно на ощупь.

Точно так же, на ощупь, нашел замок. Снаружи на бетонном основании коробки имелись небольшие металлические кольца — в теории, за них можно зацепиться карабином и спустится вниз.

Ширина прохода около метра, довольно узко — не развернуться особо. А по краям все затянуто паутиной. Но как будто бы она не сильно густая, словно некоторое время назад ее намеренно чистили. Это натолкнуло меня на мысль о том, что в оппозиции знают об этом месте, а значит, могли оставить несколько сюрпризов…

Сняв рюкзак, я извлек баночку с термической пастой, специальную лопатку. Вскрыл.

Масса внутри оказалась неопределенно светлого цвета, с резким едким запахом, от которого я аж содрогнулся. Жесть. По консистенции это напоминало какой-то густой ядреный герметик, вот только вряд ли герметики обладают чудесной способностью разъедать металл…

Нанес пасту на дужку амбарного замка и на обе петли. Размазал по площади лопаткой. Действовал почти вслепую, на ощупь. Развитые чувства и почти что фотографическая память очень пригодились. Ещё на базе меня проинструктировали, что саму пасту трогать руками не стоит. Убрал все обратно.

Теперь оставалось только ждать, если, конечно, эта экспериментальная штука вообще сработает и сделает то, зачем мне ее выдали. Мало ли, может в Афганистане воздух другой и тут этот состав не подействует… А может и металл здесь был использован особо прочный!

Десять минут. Пятнадцать.

Я тихо сидел за бетонной коробкой, прижавшись к ней спиной. Так меня ни с одной стороны не разглядеть — рельеф местности позволял. А прожектор то так, одно название. Увидеть меня можно было случайно, да и то, только если точно знать, куда именно смотреть.

Ночь по-прежнему была безлунной, тучи скрывали звёздное небо. Дул лёгкий ветерок.

Было ощутимо холодно. Мое нательное белье частично промокло ещё в затопленном техническом проходе, а пока я взбирался вверх по ущелью, ещё и основательно вспотел. Сейчас разогретое тело начало потихоньку выравнивать температуру, отчего меня несколько раз пробирал озноб. Но это ерунда, советского разведчика холодом не испугать!

Пока ждал, прислушивался.

В какой-то момент снизу донеслось как будто бы русское ругательство, что само по себе крайне странно. Кто там мог знать русский язык? Я начал прислушиваться усерднее, но больше ничего подозрительного не услышал. Только обрывки фраз на пушту, иногда смех и крики. Возможно, мне просто показалось и на самом деле ничего подобного не было. Тем не менее я усилил бдительность, мало ли…

Выждав двадцать минут, я приподнялся. И почти сразу на востоке заметил приближающийся восход. А вот это плохо. Конечно, до того, как взойдет солнце, пройдет ещё достаточно много времени, но меня волновало не это. Как только станет светлее и ночная мгла рассеется, меня гарантированно увидят. Нужно поскорее влезть в эту чёртову шахту…

Если ничего не выйдет, придется спешно уносить отсюда ноги и по-быстрому возвращаться к Герцу, чтоб доложить командованию. Это, конечно, проигрышный вариант, но полковник Хорев прекрасно понимает, что если я потерплю неудачу, то это потому, что задание реально чрезвычайно сложное и щадящими методами его просто не завершить. Тогда будет нужен другой, более радикальный подход… А это совсем другие силы и средства!

Если же я влезу внутрь, но не смогу проникнуть в сам бункер, мне придется торчать в этой шахте почти сутки, пока вновь не стемнеет… А провести столько времени в тесном и замкнутом пространстве это само по себе непросто. Психика спасибо не скажет.

Дёрнул замок — тот не поддался. Хотя присоединившийся к химическому металлический запах говорил о том, что разрушающий процесс всё-таки идёт. Ну, так меня проинструктировали.

Шуметь было нельзя — снаружи, скорее всего, не расслышат, а вот изнутри… По вентиляции звук разносится очень хорошо!

Расстегнул КЗС, снял его. Затем стянул с себя нателку. Использовал толстую ткань как глушитель — обмотал замок и с силой надавил. Нанес короткий сильный удар и вдруг услышал тихий хруст — металл под пальцами просел. Покоцанный временем и ржавчиной замок был сломан. Химия сработала — ай да учёные из какого-то там секретного НИИ, ай да молодцы. Ну ведь работает же…

Наверное, эту разработку довели бы до ума и к началу девяностых годов спецвойска получили бы уже не экспериментальный прототип в единичном экземпляре, а вполне себе серийный образец. Вот только в моем времени этого не произошло, потому что СССР внезапно развалился и очень многие научные проекты и разработки были потеряны, забыты, проданы или украдены… Да что там многие! Подавляющее большинство! Что-то заглохло и всплыло годы, а то и десятилетия спустя. Что-то так и не вспомнили, заново не открыли…

Что ж, может быть в этой реальности что-то изменится и вдруг, хотя бы немного, история пойдет по другому руслу?

А могу ли я приложить к этому руку?

Маловероятно. Ни в политике, ни в экономике я совершенно не разбирался. Да и история заката Советского Союза мне была плохо знакома. Отчего развалился СССР я знал лишь отчасти, на уровне слухов и баек, мол, инициированная Горбачевым перестройка и маниакальное сближение с Западом неминуемо приведёт к краху. Я тогда свою военную карьеру строил, были призрачные перспективы… Которые закончились сами знаете чем. А потом по стране и особенно армии, ударили жестокие девяностые! Чеченские кампании…

Краем уха слышал, что вроде как в распаде Союза как-то были замешаны еще и коррумпированные офицеры из верхушки КГБ… Тайные переговоры, умелые махинации, интриги… Но все это было настолько далеко от меня, что спроси меня напрямую кто виноват — я не отвечу. Хрен его знает. В любом случае, это не одним днём произошло и не один человек приложил к этому руку… Месяцы, годы подготовки!

Сломанный амбарный замок я отложил в сторону, нателку и КЗС надел обратно — ибо холодно. Даже пар шел изо рта… Решетку приподнял — петли хрустнули сами. Аккуратно извлек ее из пазов, положил на каменную поверхность — вниз не упадет.

Быстро и ловко присобачил подготовленный карабин с веревкой, опустил ее вниз. Все проверил, зафиксировал. Прицепился, и закинув ноги в темный проем, тихо соскользнул вниз.

Рюкзак был на плечах, мешал конечно, но для правильного спуска мне нужны были обе руки, так что тут без вариантов. Бросать его вниз нельзя, а возможности прицепить к поясному креплению не было.

Сначала я думал, что в пробитой скальной породе установили металлическую прямоугольную шахту, но нет. Неровные стенки были выполнены частично из бетона, частично из родной каменной породы. Мол, и так сойдет! Экономично, конечно, что уж тут говорить.

Уже через треть минуты я полностью скрылся внутри, собрав всю паутину по пути. Честно говоря, сколько был в Афгане, ни разу не видел пауков… Климат в республике субтропический, континентальный. Летом засуха и изнуряющая жара, а зимой много осадков. Впрочем, если я пауков не видел, это вовсе не означает, что их тут нет.

Было очень тесно, темно. Полно мусора. Локти то и дело упирались в стенки, мешая спуску. Нечем дышать. Клаустрофобией я не страдаю, но застрять в таком месте это очень неприятно.

За что-то зацепился одеждой. Дёрнулся вправо-влево, без толку. Попался, как рыба на крючок. Пришлось с большим трудом подтягиваться выше и на ощупь искать проблему. Пока освободился, проклял тех, кто строил этот объект вплоть до их родственников, в том числе и дальних.

Там оказался обрезок арматуры. Таких я нащупал ещё несколько. Зараза! Хорошо хоть стенки не металлические, звук далеко не разносится.

Кое-как стянул рюкзак, стало чуть свободнее. Скорость спуска замедлилась. Я пролез от силы метра четыре, а уже был буквально облеплен паутиной. Едва сдерживался, чтобы не закашляться.

Кто-то скажет, что нужно было спускаться вниз головой, как это делают киношные американские коммандос… Да только чушь это, эффектный трюк для красивого кадра, не более. При таком положении кровь быстро приливает к мозгу, отчего повышается давление. Начинают болеть глаза, лопаются мелкие кровеносные сосуды. А при всем при этом еще и двигаться как-то надо… Буквально пару минут в таком положении и боец превращается в полуовощ, где мысль не о том, чтоб задание выполнить, а чтоб побыстрее все это дерьмо закончилось. Желательно прямо сейчас.

Наконец ноги упёрлись во что-то твердое. Вспомнив, что на схеме глубина воздуховода составляла порядка пятнадцати метров, я пришел к выводу, что это ещё явно не дно…

Опустился полностью, закрепился. Посмотрел наверх — там начинало светлеть. Выудив лампу химического света, я переломил ее и наконец-то смог нормально осмотреться. Со всех сторон бетон, каменная порода, мусор. Паутина. Необычная шахта, видно, что при проектировании объекта, здесь точно сэкономили.

Тут шахта под прямым углом уходила налево. Карабин со страховкой больше не нужен. Однако ширина и высота воздуховода здесь была меньше метра, двигаться приходилось лишь на корточках. Можно и на карачках, ведь так чуть более удобно. Но я как представил как это выглядит со стороны, то даже улыбнулся. На самом деле причина была иной, случись что, обратно придется двигаться только задом…

Зелёный свет освещал не далеко, но стабильно. Хватало метра на четыре.

Насколько я помню, длина этой секции была сравнительно небольшой. Но конкретной цифры к сожалению не было — схема что была у нас в распоряжении, оказалась сильно потёртой и многие цифры просто не удалось прочитать. Можно было бы поднять секретные архивы, но это время…

Взглянул на часы — я находился здесь уже двадцать пять минут. Слишком долго копаюсь, нужно ускориться. Что толку осматривать, если ничего интересного здесь нет?

Наткнулся на ещё одну решетку, но уже с мелким сечением. Ее просто вытащил из пазов и положил на бетонный пол. Полез дальше. Справа, в нише стоял вентилятор, но он оказался сломанным. Его намертво заклинило.

До конца секции добрался ещё через три минуты — здесь был очередной изгиб, который шел вертикально вниз. Однако здесь высота была небольшой, всего полтора метра. И вот здесь начиналось самое интересное — дальше стенки шахты воздуховода из бетона, через панель были выполнены уже из толстого металла. Теперь следовало вести себя максимально тихо и аккуратно, чтобы не привлечь внимание тех, кто находился внутри бункера.

Спустился, осмотрелся. Передо мной протянулся прямой участок, в конце которого была видна решетка, а через нее пробивался искусственный свет. Ну, что же. вероятно получилось?

Потихоньку двинулся дальше, при этом постоянно останавливался и прислушивался. Всё было тихо. Ни голосов, ни какого-то механического шума. Как будто бы внутри никого нет, но я в это не верил…

Конечно, этот советский бункер совсем не такой, как показывают в фантастических фильмах. Это вовсе не «Улей» из американского ураганного боевика про вирус, где Милла Йовович зомбаков пачками крошила… Здесь всего два уровня, под ними расположен отдельный технический уровень, где размещаются электрогенераторы, системы вентиляции, откачки грунтовых вод, канализация… Общая площадь все равно большая.

Именно снизу я и должен был зайти, если бы ранее прошел через затопленный проход.

Здесь нет паутины коридоров, лестниц и переходов. Весь бункер от силы десять-двадцать помещений, с парой-тройкой коридоров. Лифтов тут нет, слишком круто. Есть одно большое помещение, где и производились БОВ. Рядом несколько хранилищ, отстойников… Духи самостоятельно ничего производить тут точно не смогут — нет ни оборудования, нет химических составляющих, нет реактивов и обученного персонала. В теории, есть только образцы готовые к строго ограниченному применению. Ну и отдельные составляющие, которые, вероятно, можно как-то использовать.

Все это проносилось у меня в голове с такой скоростью, будто в голове внедрён суперкомпьютер. Прошла от силы минута…

Продвинувшись ещё метров на пять, я вновь уткнулся в вертикальный ствол, обойти который было уже невозможно — место для какого-либо манёвра просто не хватало. И это проблема. Единственный путь — вниз. Карабин у меня имелся, веревка с собой тоже. Немного — метров пять, но этого должно хватить до низа.

Швырнув лампу химического света, я понял, что внизу неглубоко. Как раз, где-то пять метров и есть.

— Сука! — сквозь зубы выругался я, спешно соображая что можно сделать сложившейся ситуации. Шахта воздуховода шла ниже, но я не помнил, чтобы на схеме было что-то подобное.

Я должен был оказаться на верхнем уровне, где расположены столовая, жилые помещения, лазарет и помещения общего пользования… Однако, сюда не попасть. Ниже — второй уровень. Там химические лаборатории, инженерные мастерские, хранилища и сам цех. Что если воздуховод не даст возможности выйти там? Вдруг тупик? Как потом отсюда выбираться?

Но что гадать? Нужно действовать!

Отыскать крепление для фиксации карабина оказалось проблематично, но в итоге решение я всё-таки нашел. Использовал поперечное соединение стального короба, отогнув его вниз. Продел верёвку через него и затянул на два узла. Вроде надежно, хотя веревка могла и развязаться из-за жесткости. Действовать пришлось тихо, чтобы не громыхать металлом о металл. А то духи заинтересуются, что это там в вентиляции за трубочист завелся…

Начал спускаться. Через три метра увидел нижнюю секцию, там тоже была решетка. Судя по всему, это проход на второй уровень. Но ниже подо мной, темная шахта шла еще глубже… Я попытался влезть в секцию второго уровня, но сделать это оказалось непросто. Опоры почти не было.

Вдруг, где-то неподалеку я услышал голоса. Говорили пушту, но диалект был странным. Половину слов я просто не понимал… Судя по всему, говоривших было трое. А может и больше. Одно ясно, душманы точно есть в бункере.

Я замер — лишний шум в стальной трубе и поднимут тревогу. Висеть в позе эмбриона было очень неудобно, тяжко. А тут ещё вдруг снизу послышался какой-то странный гул, потянуло воздухом. Поток потихоньку усиливался — это наверняка заработал вентилятор. Судя по шуму, он где-то совсем рядом, но я его пока что не увидел.

Вообще вентиляция штука сложная, там учитывается много всяких расчетов, формул, потоков и прочего… Судя по всему, воздух выдувался снизу, чтобы выйти по пути наименьшего сопротивления через верхнюю шахту, заодно и выдуть лишнее. И тут мне в голову пришла интересная мысль, а что если поменять провода на электродвигателе вентилятора и заставить его крутиться в обратную сторону? Сделать это несложно.

А еще, достаточно грамотно использовать одну из своих дымовых шашек и тогда эффектная диверсия гарантирована… Так я очищу часть помещений от духов! Они решат, что произошла утечка, мол, шайтан разбушевался!

Противогаз у меня есть… Вот только как добраться до вентилятора?

Глава 15. Лаборатория

Выждав благоприятный момент, я оттолкнулся от стенки шахты, вновь повиснув на страховочной верёвке. Ударился плечом о выступ, едва не упустил рюкзак.

Безусловно, висеть в таком состоянии было крайне неудобно, особенно потому, что поток воздуха разгоняемый лопастями вентилятора, поднимал пыль и мелкий мусор. Всё это летело в глаза, в рот, в нос, добавляя ещё большего неудобства и мешая сосредоточиться на оценке ситуации…

Выждал немного. Начал потихоньку спускаться ниже, где поток воздуха был чуть сильнее. Примерно через полтора метра, я увидел нишу, в которой и был закреплён вентилятор. Здесь пришлось действовать чуть ли не на ощупь. Изловчился и натянул противогаз, так как стекла на маске хотя бы защищали от потока ветра и летящего в глаза мусора. Мое присутствие в шахте так или иначе все равно влияло на движение и направление воздушных потоков, а потому и мусора летело больше, чем обычно.

В целом, помогло. Теперь я хотя бы видел, куда лезть и за что хвататься. Вот только дотянуться до самого вентилятора было невозможно. Меня мотыляло, как червяка на крючке, когда мелочь пытается урвать свой кусок.

Несколько минут я просто болтался, словно червяк на леске, потом все же зафиксировался, упершись ногами в стенки. А потом вентилятор сбавил обороты и постепенно отключился совсем.

На какой-то момент времени я решил, что возможно меня вычислили и теперь в вентиляцию полезут душманы, чтобы вытащить оттуда то, чего там быть не должно. Но нет, все было тихо.

Никто не кричал, не бегал. Я вообще не слышал звуков близкого присутствия человека за пределами шахты воздуховода. И это было странно… Ну понятно, время раннее. Однако что-то тут было не так.

Вентиляторы, судя по всему, стояли на простом механизме и включались автоматически в определенные периоды времени… Затем точно также отключались, завершив функцию продува воздуховода. Явно система была запущена уже после того, как душманы проникли на объект. Не думаю, что все десять лет, законсервированный объект жил самостоятельной жизнью.

Пока я сюда полз, встретил ещё два точно таких же вентилятора, что видел ранее. Оба оказались неисправными. Один был практически забит пылью и мусором, второй крутился на крайне низких оборотах, словно ему не хватало электроэнергии.

В любом случае, толку от них не было вообще, а следовательно вся эта вентиляционная система прямых функций должным образом уже не выполняла. Потому-то здесь все мусором, пылью и паутиной забито.

А ещё меня удивило отсутствие здесь мин и ловушек. Перед проникновением в шахту, я ожидал встретить несколько неприятных сюрпризов, однако этого не произошло. Ну серьезно, неужели душманы и их кураторы про эту лазейку просто забыли?

Не верю!

Впрочем, с другой стороны, пока ещё рано радоваться — внутрь объекта я еще не попал.

Когда работающий вентилятор наконец отключился, я быстро забрался в нишу и усевшись на дно, вытянув ноги, уперся в стенку и решил немного передохнуть. Энергии тратилось выше крыши.

От напряженности ситуации и сложности продвижения по тесной шахте, я весь вспотел. Нателка давно промокла. Несмотря на то, что температура воздуха тут была нейтральной, пот лился рекой. Затхлый воздух мешал нормально дышать. Я был весь облеплен грязными и пыльными отрывками паутины — ну прям естественный камуфляж. Если бы в таком виде меня увидел бы кто-то из душман, они бы точно приняли меня за какого-нибудь родственника шайтана.

Высыхать в таких условиях очень непросто. А ведь это только начало операции, я ещё толком даже на объект не проник… Кстати, только сейчас меня посетила мысль, что у этой операции на бумаге не было названия. Вообще. Как-то не до этого было. Возможно, в отчётах и предложениях полковника Хорева, какое-то название и фигурировало, но мне об этом было неизвестно…

Внимательно осмотрев устройство вентилятора, я определил порядок действий. Вооружившись отвёрткой, я отсоединил и перекинул местами провода на электродвигателе, таким образом теперь он должен был не выдувать воздух из шахты, а наоборот тянуть его сверху.

Вообще, таких шахт было две, одна функционировала на вдув, другая на выдув. Вот только ещё на том этапе, когда мы в штабе Асадабада изучали схему этого объекта, стало ясно что другая шахта ещё компактнее по размерам и расположена на боковой стенке ущелья. Туда проникнуть было невозможно. Она использовалась только на вдув.

Взглянул на часы — десять минут пятого. Время летит незаметно.

Выудив из жилета-разгрузки комплект дымовых шашек, я достал одну, подготовил. Это были не стандартные РГД-2, а какая-то отдельная модификация. Запаянный в полиэтилен черный картонный тубус, увеличенного размера и чуть толще в длину. Аббревиатура «АЦД-РГ4» мне ни о чем не говорила — я с такими еще ни разу не сталкивался. Наверняка специальная разработка, не попавшая в общую массу и не предназначенная для общевойскового пользования.

Как только вентилятор начнет подавать признаки жизни, активирую одну, а там посмотрим. Они достаточно большие, прогорают не сразу, а у этих наверняка еще и время действия выше.

Сидеть в узком закутке рядом с вертикальной шахтой, что вела на технический уровень, было не комфортно, но и работа разведчика как бы совсем не про удобство…

Прошло примерно минут пятнадцать, но никакого движения по-прежнему не было — вполне возможно, что мне тут придется провести не один час. Я решил не растягивать выполнение задания и запустить его принудительно, для чего снова воспользовался отверткой. Пара попыток и тот нехотя подал признаки жизни — сначала внутри что-то щёлкнуло, потом четырёх секционная лопасть медленно пришла в движение. Я среагировал мгновенно — придержал ее, затем быстро схватил плотный картонный тубус, освободил конец, скрутил нижнюю часть. Там как раз была зелёная полоса. Пошла химическая реакция.

Я мгновенно сунул шашку между стальными лопастями и отпустил — не прошло и пятнадцати секунд, как те раскрутились настолько, что могло бы и пальцы отрубить. Загудело, зашумело. Потянулись потоки воздуха, теперь в обратную сторону.

Повалил дым. Однако в нужном мне направлении он пошел не сразу, чуть вышло наружу. Пришлось снова воспользоваться противогазом, чтоб не задохнуться. Ведь в закрытых пространствах использовать дымовые шашки строго запрещено — исключение составляют лишь инсектицидные средства. Но у меня тут обстоятельства.

Отклонился назад. К несчастью, задел рюкзак и тот чуть было не упал вниз, где уже давно было темно — лампа химического света прогорела. Рывком дернувшись за ним, я едва сам не полетел вниз, ухватился буквально в последний момент, при этом сильно наклонился вниз и из кармана разгрузки внезапно вылетел тот сигнальный маячок, что мне ранее дал полковник Хорев. Черный прибор мгновенно скрылся в полумраке, а через несколько секунд, я услышал звук, характерный для разбившегося устройства. Примерно так падает пульт от телевизора с дивана, откуда его кот сталкивает.

— Сука! — выругался я, осознав, что произошло. — Ну какого черта, а?

Теперь, я попросту не пойму, придет сигнал об уничтожении объекта изнутри или нет. Второго такого ни у меня, ни у Герца нет. Лезть за ним вниз не имело никакого смысла — тот разбился, да мне и веревки, скорее всего, не хватит. Так и останусь тут сидеть, пока с ума не сойду.

Да, внизу находился технический уровень, но можно ли там перемещаться я не знал. Возможно, где-то там и находился тот полузатопленный проход, которым я не смог воспользоваться ранее. Там располагалась сложная система небольших проходов и помещений, где для человека вряд ли будет место.

Итак, маяка больше нет.

Ладно, хрен с ним, придется импровизировать. Впрочем, как всегда.

На крайний случай, при передаче отснятых материалов Герцу, попрошу чтобы тот сообщил об этом Хореву и запросил новые инструкции на этот счёт. В конце-концов, я могу просто засесть на выходе из воздуховода и ждать светового сигнала от напарника… Это не оригинально, но вариантов особо-то и нет!

Авантюра сработала — зеленоватый дым, уносимый потоком воздуха, повалил куда-то вовнутрь. Скорее всего, по отдельным узким воздуховодам он попадет во внутренние помещения второго и технического уровней. Духи это увидят, наверняка поднимут панику. Начнется хаотичная эвакуация… И пока они там очухаются, я уже закончу работу и вернусь обратно в шахту. Лезть на первый уровень жилых помещений мне совершенно не нужно — вряд ли там есть что-то интересное!

Шашка прогорела примерно за минуту — дым весь ушел в вентиляцию. Оценить результаты моей диверсии отсюда было, к сожалению, невозможно… Пора действовать!

Выждав ещё несколько минут, я закинул вверх очередную лампу химического света, на этот раз желтую. Затем вновь уцепился за верёвку и кое-как поднялся вверх. Подтянулся, выбрался в секцию с решеткой второго уровня, прополз до самого конца около десяти метров. Здесь секция вентиляционного короба уже слегка «гуляла», что говорило только об одном — она подвесная. Выдержит ли она мой вес, вопрос философский…

Я уже вышел за границы скальной породы или бетонных стен, стало быть я уже внутри объекта. Осталось только выбраться наружу и приступить к съемке. Противника, судя по всему, в данный момент поблизости не было.

Стал двигаться медленнее и осторожнее. По-прежнему, лишний шум ни к чему.

Добрался. Снял уже не нужный противогаз.

Сквозь широкие щели в решетке разглядел, что большое, но плохо освещённое помещение заволокло зеленоватым дымом, который шел откуда-то снизу сразу из нескольких точек… Ага, ну на это я и рассчитывал! Дым сильно снизил обзор, зато создавал естественную защиту. Даже полуобразованные духи наверняка понимали, что если на секретном военном объекте, где хранятся остатки химического оружия вдруг появился зеленоватый дым, нужно не нюхать его и улыбаться, а бежать без оглядки. Мало ли что там убежало…

Вообще, я импровизировал как мог. Конечно — сновать туда-сюда по воздуховоду, как таракан, решение не самое лучшее, но как иначе? Идеи приходили в голову — некоторые я тут же отметал, другие сравнивал, третьи уже мысленно определил к реализации.

И как теперь выбраться наружу?

Подёргал решетку — та не поддавалась. Несмотря на ржавчину, плотная. Из железа, правда, правда краска давно облупилась. Вероятно сама решетка то ли приварена, то ли прикручена, а может просто приржавела… Молотить по ней молотком уж точно не следовало!

Прислушался — вроде тихо, духов поблизости вроде бы не было. Нужно рискнуть.

Я кое-как развернулся, упёрся и обеими ногами попробовал вытолкнуть ее наружу. Осторожно, но настойчиво. Металл натужно скрипнул, однако снова не поддался. Попробовал ещё раз, но уже сильнее — тщетно.

Так не пройти. Неужели снова промах?

Лезь на первый уровень? Или спуститься вниз, на технический?

Ну нет, так дело не пойдет. Тратить ещё кучу времени, вылезать наверх ни с чем или дальше ползать по этой долбанной шахте — извольте! Нет у меня такой возможности… Придется действовать грубо!

Спокойно выдохнув, ещё раз внимательно осмотрел конструкцию механизма открытия-закрытия решетки, я заметил петли и широкую задвижку с противоположной стороны. Она-то и не давала выдавить местами проржавевшую решетку из короба.

Вытащив свой нож, я аккуратно просунул лезвие через щель и уперев острие в металл и дозированно применяя силу, начал потихоньку сдвигать его влево. Получилось не сразу, но я добился требуемого результата. Ржавчина треснула. Миллиметр за миллиметром, постепенно задвижка поддавалась. Примерно минуты через две она едва заметно вздрогнула, затем вся решетка чуть отклонилась и даже слегка провисла. Ну, получилось. Теперь открыть ее было не сложно…

Однако тут моя чуйка дала о себе знать и не зря… Уж я ей доверял! Торопиться не стал, хотя время уже поджимало. Дым развеется, духи вернутся проверять. А тут я, такой грязный, красивый…

— Здрасьте, как поживаете?

Открывать решетку рывком нельзя — с той стороны оказалась примитивная растяжка. Тонкую алюминиевую проволоку я увидел не сразу, а когда тем же ножом прощупал щель по периметру. К тому же, в желтоватом свете она слегка поблескивала.

— Ну, хотел сюрприз? — про себя ухмыльнулся я, оценивая степень опасности. — Вот, получай!

С той стороны была граната — скорее всего, РГД-5. Осколочные тут вешать бессмысленно — при взрыве ими накроет оборудование, людей и образцы БОВ. А как раз это опаснее всего и уж точно никому не нужно. Ведь по-прежнему неизвестно, что они тут разрабатывали. Вернее, командование в лице Хорева может и знало, но нам ничего не сказали. Не знаю почему, но догадок хватает.

Взрывом от растяжки меня вероятнее всего бы не убьет, но ранит или контузит непременно. А взять в плен контуженного бойца уже несложно… Рассчет противника мог быть сделан именно на это! К тому же, вся секция воздуховода могла бы просто сорваться с креплений и обвалиться, ну а я вместе с ней!

Интересно, как же попался Шут? Наверняка у него сложились такие обстоятельства, при которых просто не было выбора!

Вытащив из имеющегося при себе компактного набора инструментов бокорезы, я быстро перекусил проволоку — все, ловушка устранена. Открывал решетку очень медленно, при этом тщательно осматривал, ведь не исключено, что здесь могли оставить не один сюрприз… Впрочем, вряд ли кто-то стал бы настолько всё усложнять. Зачем?

Наконец я открыл ее настолько, что можно было выбраться наружу.

Посмотрел вниз — расстояние метра в полтора. Внизу стоял большой деревянный ящик темно-зеленого цвета.

Душманов не было. Под бетонным потолком с облупившейся штукатуркой висели ряды жёлтых люминесцентных ламп, часть из них не работала. Дым окутал все вокруг, постепенно рассеиваясь. Не было никаких сигналов тревоги, не работали сирены химической или биологической опасности… Странно! Почему? Отключено по чьей-то инициативе или все давно сдохло от старости?

Тихо спустился вниз, вытащил из шахты рюкзак. Быстро расстегнул его, вытащил герметичный пакет с американской военной формой обувью и камерой. Все было сухое и исправное — вода внутрь не проникла. Пистолет я держал при себе, но так, чтобы он не мешал.

Переодеваться не стал. Рано.

Тщательно осмотрелся, подмечая детали.

Судя по всему раньше это место было той самой лабораторией, где и шло производство боевых отравляющих веществ. Большое прямоугольное помещение, высотой метра под три. Все бетон, естественной горной породы я не заметил. Облупленные серые стены со следами зеленой краски, везде грязь. Паутина.

Вдоль двух стен я заметил бетонное основание — судя по всему, ранее здесь крепились сложные аппараты и механизмы, а потом их демонтировали и вывезли. В центре размещался конвеер, но его состояние оставляло желать лучшего. В целом, здесь было как-то пустовато.

В советских лабораториях я не бывал. Вернее, бывал, но не в таких.

Тут и там стояли огромные, судя по всему, не разборные агрегаты, которые эвакуировать не имело смысла. На стенах висели непонятные аппараты, с торчавшими вразнобой проводами, какими-то манометрами, небольшими блоками. Везде валялись разнокалиберные провода, какие-то шланги и трубки, стояли деревянные ящики.

Заглянув в один из них я присвистнул — внутри были продолговатые металлические контейнеры, вроде тех газовых гранат, что я видел, когда мы взяли Рашида Фахдлана. Их внутри ящика умещалось не меньше десятка и то, по самым грубым подсчётам. Окинув взглядом лабораторию, я насчитал таких ящиков пятнадцать штук. Это ж сколько тут химии… А сколько этого добра в хранилищах? Если все это разойдется по Афгану и будет как попало применяться против наших войск, быть беде!

Я ходил и фотографировал — благо выданный мне фотоаппарат оказался спецразработкой, специально для ГРУ. Видел такие в музее и на исторических стендах нашего штаба уже в двадцать первом веке. Он хорошо снимал даже при плохом освещении, давал четкую картинку, а учитывая обстановку — это как раз то, что требовалось! Еще снял несколько коротких видео, но что там получилось сложно сказать.

Примерно минут пять я бродил туда-сюда, скрытно перемещаясь между остатками агрегатов.

Было тихо. Что-то гудело, но источника я не нашел.

Духи стащили все в одно место, но пока я не понимал для чего это было нужно, какой в этом смысл?

Производство новых прототипов здесь наладить нельзя, но запасы уже готовых БОВ явно больше, чем упоминал Герман Петрович… И что-то подсказывало мне, что я увидел ещё далеко не все!

Попробовал проникнуть в одно из хранилищ, но не вышло — оно оказалось заблокированным и судя по всему, неисправным. На второй двери были заметны следы взлома — толстое стекло разбито, корпус двери взрезан, замок пытались раскурочить, но судя по всему, безуспешно…

Третья и четвертая двери, расположенные одна за другой, были нетронутыми — их у входа просвечивали красные лампы. Эти двери отличались, они были массивнее, крепче. Без толстых стекол.

На полу стоял газовый резак, лом, кувалда и другой инструмент. В углу я даже ящик с динамитом увидел…

— Вот же варвары! Далось им это хранилище… Неужели там что-то ценное? Или опасное?

Глава 16. Форс мажор

Рискну предположить, что моджахеды пытались проникнуть в это хранилище уже не раз… Здесь не было ни замков, ни панелей. Скорее всего, дверь управлялась дистанционно. Пытавшиеся проникнуть внутрь духи явно выполняли чей-то приказ, да только в их распоряжении особых средств-то и не было! Кувалдой, ломом и газовым резаком такую дверь не взять!

Очевидно, что американские кураторы были недовольны, но при этом очень терпеливы…

Выяснить что находится внутри хорошо защищённого хранилища, пока что не казалось возможным, поэтому я просто сделал пару фотографий двери хранилища и того барахла, что пытались использовать душманы. Изучив все, Хорев и другие решат, что со всем этим делать! Главное набрать достаточно важного и ценного материала и успеть передать Герцу…

В целом, пущенный мной ранее дым в лаборатории уже практически рассеялся. Обзор улучшился и теперь сомнений больше не было — душманы не пытались тут что-то производить. Я не химик, но кажется, здесь для этого много чего не хватало. А то что было, казалось безнадежно сломанным…

Побродив ещё немного и осмотрев все углы помещения и прилегающие к нему хранилища, я обнаружил небольшую ступенчатую лестницу, которая вела к большой прочной гермодвери, что в данный момент была наглухо закрыта… Сверху над ней тускло горела красная лампа, словно сигнализируя — выход закрыт. Снаружи или изнутри?

Вероятно, за дверью находится лестница ведущая на первый уровень. Может быть там есть что-то ещё, но поскольку других выходов из лаборатории я не заметил, то вероятно, это он и был.

Я подошёл поближе, осмотрел гермодверь. Прислушался. Тишина.

Зато почти сразу же определил, что дверь автоматическая и полностью герметичная. Всё было хорошо прорезинено, а на самой двери нанесены логотипы и непонятные надписи, суть которых мне была неясна.

Поскольку фотографировать здесь больше было нечего, а ничего особо страшного, кроме большого запаса когда-то произведенных БОВ я пока что не обнаружил, то решил рискнуть и посмотреть что происходит на первом уровне. Вероятно, если Шут жив, то он где-то то там. А заодно там же могут находится и те, кто в данный момент управляет бункером… Вот это важная информация! Было бы весьма кстати незаметно пробраться внутрь и сделать пару фотографий, а потом так же тихо уйти.

Да, я рисковал. Но куда деваться, работа разведчика всегда связана с опасностью! А на таком задании особенно…

Видеокамер на объекте, скорее всего нет, по крайней мере я ни одной не видел. В конце семидесятых годов, да ещё и черт знает где, в богом забытом месте, камер видеонаблюдения ещё не было. По крайней мере, в широком доступе уж точно.

Решение я принял быстро. Однако выходить из лаборатории в форме советского разведчика я не собирался — зачем?

У меня есть комплект американской военной формы, что использовалась ими в Афганистане в этот период времени. Встречу противника, можно будет импровизировать. Вот только ботинок не было… Они оказались слишком громоздкими и тяжёлыми, поэтому ещё на этапе подготовки я их выложил. Вернее, сначала положил, потом выложил. потом снова положил… А уже на точке, рядом с Герцем, я всё-таки их оставил. Ничего, останусь в своих, разница не такая уж и большая. Сильно сомневаюсь, что попавшиеся мне на пути душманы увидят характерные различия — ботинки и ботинки, черные — черные! Английский язык я знал хорошо, пушту — ну, более менее. В общем, если будет проблемный момент, сориентируюсь и что-нибудь придумаю… Первый раз, что ли?

Я оперативно нашел укромный уголок за ящиками с БОВ, быстро разделся и облачился уже в американскую военную форму. Неплохо, чем-то смахивало на мультикам, но до него ещё далеко. Именно такую носил Джон Вильямс… Дважды видел его в форме, в точно таком же фасоне и расцветке! Первый раз тогда, в кишлаке старика Иззатуллы, второй когда схватился с ним уже во время захвата Стингера. Правда, там у него были только штаны, верх — душманская традиционная рубаха.

Свой ПБ-1С я положил в карман, НРС в другой. Запасные магазины распихал по свободным карманам. Свою форму, вместе с жилетом-разгрузкой и рюкзаком оставил здесь. Гранаты брать не стал, а вот дымовую шашку прихватил. Если что, шугану духов…

Подошёл к гермодвери, осмотрел её. Справа, на стене была простая панель управления с двумя кнопками и рычагом. Панель закрывалась поворотной крышкой из прозрачного плексигласа.

Судя по всему, одна кнопка включала блокировку, другая ее выключала. А рычаг, судя по всему, для ручного открытия. Правда, мне показалось, что он сломан.

Красная лампа наверху сигнализировала о том, что дверь заблокирована. Вероятно, автоматическая реакция на дым?

А может это сделали духи, что увидели опасность и сбежали…

Разблокировать дверь было проще простого. Никаких кодов блокировки, никаких перемычек или лишних проводов. Все предельно просто.

Когда наверху замерцала зелёная лампа, массивная дверь слегка вздрогнула и медленно, с тихим скрежетом отъехала влево. Но не до конца, а примерно на две трети от всей длины.

Передо мной открылся небольшой, плохо освещенный тамбур, за которым была вторая дверь, но эта, судя по всему не работала вообще. По крайней мере, та канавка на бетонном полу, по которой дверь посредством электропривода перемещалась вправо-влево, была забита мусором и в ней торчал гнутый лом.

Варварство! Результат проникновения духов!

Я ожидал увидеть здесь противника, охрану, темноту… Что угодно! Но не тело человека, в советской военной форме… Он тоже был в КЗС, вроде моего, только не черного, а светло-коричневого цвета. Труп полулежал, прислонившись спиной к бетонной стене. Голова опущена на грудь, глаза закрыты. Рядом порванный противогаз.

Это не Корнеев, случайно?

Чуйка молчала, но сердце все равно стало биться быстрее! Выброс адреналина контролировать нельзя, однако держать эмоции под контролем можно…

Подошёл ближе, осмотрел его — нет, это не Шут. К счастью. Не верил я, что кто-то из моих напарников мог так закончить свою службу. Слишком уж просто, что ли.

Возрастом этот боец был около тридцати, с небольшой щетиной. В груди две красных точки с подтеками крови на форме. Разгрузка расстёгнута, почти пустая.

Человек здесь лежал сравнительно недавно, может два-три дня. Точно определить сложно, я же не криминалист и не патологоанатом. Вероятно прохладный воздух и внутренняя атмосфера объекта в какой-то мере оказывали на мертвеца положительное влияние. В теплом воздухе уже непременно появился бы запах.

— Не повезло тебе, брат! — тихо пробормотал я. Возможно, это и есть капитан Снегирев, который погиб в ходе выполнения задания. Правда, его фотографии мне никто не показывал, так что я вполне могу ошибаться и передо мной может быть кто угодно. Но не думаю, что тут разведчики пачками лежат…

В силу того, что к этой операции мы готовились в спешном порядке, второпях, обстоятельства боевого задания с участием Урду, Корнеева и Снегирева я выяснить не успел — ну, просто не было на это времени. И обсудить их провал, в общем-то тоже.

Да, я спрашивал у Игнатьева, как так получилось, что группа провалилась… Тот дважды отвечал, что, скорее всего, командир допустил серьезный просчет, выбрал неверное направление, что и привело к такому результату. От осознания этого было не по себе — Урду и Шут молодцы, но под неумелым руководством… Душманы оказались там, где их быть не должно. Урду все же успел унести ноги, хотя и был ранен во время отхода. А вот Шут и их командир — нет.

И теперь получалось, что капитан Снегирев лежал передо мной? А на кой-черт его оставили здесь? Почему не убрали?! В чем смысл?

Рано или поздно, тело все равно начнет разлагаться, а это в первую очередь резко неприятный запах… Странно!

Я прошел мимо тела, двинулся дальше. Миновал вторую заклиненную дверь и сразу же увидел поднимающую вверх ступенчатую лестницу, точно такую же как и та, что была ниже.

На обложенной серым кафелем стене значилось: «2-й уровень. А1».

Ну, по уровню понятно, а что за А1? Категория секретности? Важности? Просто обозначение?

Под потолком болтались точечные подвесные светильники, половина из которых не работала. Пол как и везде, усеян мусором. Видны размазанные грязные следы, кое-где засохшая кровь. Так же на плитке была видна борозда, говорившая о том, что здесь волоком тащили что-то очень тяжёлое, причем, прямо так, по ступенькам.

Я шел тихо, прислушивался. На лестнице никого.

Первый пролет, второй. Третий. Она словно закручивалась по спирали.

Вскоре показалась точно такая же дверь, что и внизу.

Красная надпись на стене: «1-й уровень. А2». Здесь дверь была открыта наполовину, а между самой дверью и стеной на полу лежал какой-то чуть сплюснутый баллон, не давая ей закрыться. Лампа над входом горела красным.

Это выглядело мрачно, как будто на обьекте что-то произошло. Мистика какая-то!

Миновав дверь, я почти сразу наткнулся на трёх мертвых душман, лежащих как попало, в разных позах. Крови не было, гильз тоже. И это стало для меня полной неожиданностью… Какого черта?

Что стало причиной их смерти я не понял — вроде бы это не огнестрельное оружие. Химия? Вряд ли! Стоять и гадать времени не было, я здесь не для этого.

Прошел мимо, заглянул за угол. Пустой прямой и довольно широкий коридор, справа и слева двери. Освещение частично не работало, тут и там мусор. Но людей не было.

Это показалось мне ещё более странным. Куда все подевались? Ладно внизу, там дым непонятного происхождения — вот все и сбежали в панике, что произошла утечка. Но здесь-то что?

Я медленно двинулся вперёд, попутно заглядывая в попадающиеся помещения. Все выглядело так, будто бункер не пытались обживать, все здесь осталось точно таким же, как и было при расконсервации. Старая мебель, даже жёлтое, истлевшее постельное. Кое-где на стенах были картины, тут и там попадались старые книги.

Создавалось ощущение, что из бункера душманы просто выносили то, что им было нужно… Вот только все увиденное мной внизу, даже при наличии небольшого числа рабочих рук, можно было бы вынести за три дня… Но с момента появления тех фотографий, что ещё во время прошлой операции нашел майор Игнатьев, пошло уже почти пять месяцев… Чем они черт возьми, тут занимались все это время?

Возможно, вскрывали второй уровень. Если так, то Герман Петрович не врал, что попасть сюда почти не возможно. А учитывая, что на пути мне попались аж три гермодвери, вроде тех, что стояли на первых станциях московского метрополитена, это вполне могло стать серьезным препятствием для бородатых.

Я преодолел уже треть коридора — обнаружил четыре спальных помещения, одну столовую. Небольшой актовый зал, находящийся точно над лабораторией. Часть кресел там были сломаны, часть просто заплесневели. Обнаружил ещё пару тел, которые тоже принадлежали душманам. Уж не Паша Корнеев тут поработал?

Впрочем, проанализировав все увиденное, стало ясно, что ничего похожего на действия советского разведчика здесь нет. Не его почерк. Однако к гадалке не ходи, на объекте что-то случилось и вероятно, совсем недавно. Не более пяти дней назад.

Я двинулся дальше, случайно наступил на что-то хрупкое. Под ногой глухо хрустнуло.

И вдруг, почти сразу, где-то под потолком раздался электронный треск. Почти сразу я определил и его источник — ими оказались старые динамики громко говорящей связи, что имелась на объекте. ГГС «Шнур», или его более ранний аналог — не знаю, я только с ним сталкивался, да и то уже давно.

Треск прекратился и до меня донёсся искаженный помехами незнакомый голос.

— Кхе-кхе… Ну вот, ещё один разведчик! А?

Я остановился как вкопанный — какого черта? Кто-бы там ни говорил, он знал о моем присутствии. Но как? Откуда? Видеокамер тут точно нет, я бы заметил. Увидеть меня нельзя, значит что? Услышали?!

Я тихо сделал два шага назад.

— Что, удивлен? — раздался тот же голос. Примечательно, что доносился он только с одной стороны, с другой раздавались только помехи. Вероятно, ГГС тоже была неисправной от старости и условий.

Я схватился за пистолет — корчить из себя американского солдата больше не имело смысла. Вместе с тем я продолжал вертеть головой по сторонам — чисто!

Говоривший со мной человек не был мне знаком, акцента почти не было. Возраст и национальность определить вряд ли возможно. Однако голос был какой-то слегка болезненный.

— Интересно, кого же они послали теперь, а? — продолжил неизвестный. — Ну, поглядим… Хм, продолжай двигаться вперёд! Вскоре будет поворот направо и ты попадешь на пункт управления. Хочу на тебя посмотреть.

Передо мной встал любопытный выбор — играть по навязываемым мне правилам или все бросить и поскорее покинуть объект тем же путем, каким я сюда попал. Вряд ли меня смогут остановить — рычагов воздействия на меня просто нет.

Правда, обстановка внутри объекта стала ещё более запутанной, а это плохо. Чтобы передать командованию достоверную информацию, сначала следовало разобраться самому! Оставлять все как есть было бы глупо… И тот, кто говорил со мной понимал, что вариантов у меня особо-то и нет.

— Если ты думаешь, идти или нет, то лучше иди. Это, в интересах твоего здоровья! — снова произнес голос. — Видишь ли, в этих коридорах распылен токсин, который практически на сто процентов смертелен. Противогаз здесь бессилен.

Так… А вот это уже не совершенно не понравилось.

Я поймал себя на мысли, что хотя обоняние у меня у меня хорошее, я ничего не почувствовал.

— Кто ты? — сглотнув, громко спросил я, глядя на один из динамиков. Часть из них по-прежнему хрипела и потрескивала.

В голове уже сложилось понимание того, что меня не видят, зато хорошо слышат. Вплоть до шагов. Скорее всего это потому, что здесь установлены внутренние микрофоны, с хорошей чувствительностью. Если так, то зачем это кому-то было нужно?

— Эй, слышишь?

Я оказался прав — неизвестный меня действительно слышал и даже как будто бы обрадовался.

— Я тебя прекрасно слышу! Хорошо… Кто я такой? Человек… Человек, который десять лет провел в одиночестве.

Он не договорил, внезапно закашлялся. И кашель этот был плохим… Очевидно, что он болен. Возможно, пневмония? Или что-то похуже!

Десять лет? Здесь?

Что за чушь, а как же эвакуация?

— Ты советский учёный? — громко спросил я.

— Хм… Иди вперёд. У меня хорошее настроение, пожалуй, я расскажу интересную историю…

Снова раздался треск и голос прервался. А я взвесив все за и против, медленно пошел вперёд. Пистолет убирать не стал, мало ли что там впереди? Быть может это хитроумная игра, затеянная русскоговорящим противником, чтобы сбить меня с толку и чтоб я утратил бдительность! Хотя, подход весьма нехарактерен.

Прошел ещё метров тридцать, добрался до поворота. Все встреченные мной двери были сломаны, замки выломаны. Кто это сделал? Душманы?

Вопросов стало ещё больше… А вот ответов не было! В бункере определенно что-то произошло, а советское командование и понятия об этом не имело! Нужно попробовать выяснить все обстоятельства, но при этом придумать запасной вариант…

Повернул на угол — здесь тоже оказался прямой коридор с грязными стенами. Кафельная плитка местами осыпалась, капала вода. Торчали провода, висела наполовину оторванная люминесцентная лампа, лежал сломанный молоток. Один из проводов искрил.

Объект хотя и был законсервированным, но все эти годы здесь что-то происходило и явно не на пользу! Черт возьми, я просто терялся в догадках, а любопытство, будь оно не ладно, только подталкивало вперёд. И что удивительно, чуйка молчала… Тоже такой себе знак!

— Ну, смелее… Чего встал? — напомнил мне голос. Скорее всего, он среагировал на то, что я не издавал шума.

Я сделал простой вывод, установленные здесь микрофоны и впрямь хорошо откалиброваны, раз он даже слышит мои шаги по кафельной плитке. Кто же это такой и где он? Куда ведёт?

Вскоре я вошёл в достаточно большое помещение, разделенное на секции. На входе тоже была гермодверь, но небольшая. Она открылась как раз когда я подошёл к ней на расстояние в несколько метров. Здесь тоже лежал труп моджахеда.

Света тут было мало. Под потолком горели красные лампы, парочка из них мерцала. На многочисленных столах стояла пара древних компьютеров, старые настольные лампы, какие-то стопки журналов. Судя по их виду, от влажности все истлело. Повсюду грязь, влага. Сырость. Не хаос, но всё-таки что-то очень близкое к бардаку.

А дальше, в левой части находилось помещение, отделенное от общего зала бетонной стеной, в которую было вмонтировано огромное окно и дверь. Размеры окна примерно три на два метра. А дверь стандартная, но очень крепкая, почему-то без ручек и замков. Вероятно, стекло могло быть бронированным.

Очевидно, что говоривший со мной человек находился за этим стеклом.

— Ага, пришел… Ну, хорошо!

— Кто ты такой? — повторил я, глядя на стекло. За ним царила темнота.

Некоторое время было тихо, словно бы незнакомец собирался с мыслями.

— Я профессор Спирин, начальник этого объекта! Меня бросили здесь…

Глава 17. Разговор с безумцем

Повисла глухая тишина.

Я все соображал, как же он тут жил десять лет, взаперти? Один! Ну, допустим, были запасы провизии, какие-то консервы, крупы… Но растянуть запасы на такой длительный срок? Маловероятно. А витамины? Минералы? Свежие овощи и фрукты? Естественный свет. Хм, не знаю… Проблем на самом деле много, даже если их сразу не видно…

А питьевая вода? Ясно, что здесь горные ручьи есть, профессор вполне мог на техническом уровне найти способ фильтровать воду. Здесь ничего феноменального нет, человек науки же.

Воздух — допустим, законсервированный объект он мог частично разблокировать изнутри и обеспечить работу некоторых систем, в том числе и подачи воздуха. Чисто для своих потребностей. Электричество? Вероятно какие-то мощные дизеля, но сколько же нужно топлива для того, чтобы все это поддерживать? Шума их работы я не слышал, а это странно. Реактора, даже самого маленького тут нет и быть не может, слишком уж круто.

Значит, все-таки дизеля. Впрочем, если снизить энергопотребление на самый минимум, то топливо не проблема. Ну или имеются какие-то хитрые объемные батареи…

— Подойди ближе… — после продолжительной паузы произнес Спирин. Из-за изменённого электронного голоса сложно было определить его точный возраст. Ну, около шестидесяти, наверное. Может, меньше.

Я подчинился и сделал ещё несколько шагов в направлении к стеклу — за ним по-прежнему ничего не было видно. Спирин был там, наблюдал за мной, но предпочитал оставаться невидимым. Он меня видел, я его нет. Так себе беседа…

Пока я двигался, обратил внимание, что на стене слева, чем-то красным, возможно кровью, крупными буквами было намазано: «Не верь ему!»

Отметил, взял на заметку. Что это значит? Кто это написал? Снегирев? Кто-то ещё? Это предупреждение?

Остановившись в трёх метрах от двери в отдельную часть пункта управления, я громко спросил:

— Итак, профессор Спирин! Ты хотел, чтобы я пришел… Я здесь! Умирать от токсина мне что-то совершенно не хочется, драгоценное время терять я тоже не намерен, поэтому делаю вывод, что я тебе для чего-то нужен. Предлагаю бартер.

Раздалось потрескивание.

— О! Бартер? Что это значит?

Ну да, слово-то в восемьдесят седьмом году может и известное, но широкое употребление получило только в девяностые, да и то не везде.

— Я помогаю тебе, а ты мне. Обмен, чтобы оба получили то, что хотят.

— А, хм… Ты разве не хочешь выслушать мою историю?

Этот вопрос сбил меня с толку. Но это было только начало, поскольку затем я услышал, как он переадресовал этот же вопрос кому-то ещё. И прозвучало это достаточно странно. Он что, там не один?

До меня донёсся тихий хриплый смех.

— Хочу, — ответил я. Сразу стало ясно, что нужно действовать гибко, чтобы не злить профессора, пока я во всём не разберусь. — Но почему тебя забыли?

— Не забыли! — он резко повысил голос, отчего эти слова прозвучали словно истерика. — А бросили! Это разные вещи, понятно, да?

После этих слов он снова как-то странно захихикал, что ещё больше укрепило мое предположение о том, что у него проблемы с головой. Уж с психикой точно.

Разве может бесследно провести десять лет взаперти, да ещё и в полном одиночестве? Что там у него с головой творилось — это прям полет фантазий, полный атас. Любой разум, даже ученого человека, даст трещину. И во что это выльется, сложно представить! Да что там, спятить проще простого. Но это сильно зависит сразу от нескольких обстоятельств, и в особенно от того, насколько сильно на него повлияла эта самая изоляция. Может он там за стеклом не один, а с воображаемым другом. Или настоящим, откуда мне знать?

— Расскажи! — с напором попросил я. Именно попросил, а не потребовал.

— Кхе-кхе… Зачем мне тратить на тебя время? — вдруг спросил тот. — А впрочем, почему бы и нет?

Затем уже тише до меня донеслось:

— А ты как считаешь?

Ответа я не услышал. Вероятно моя догадка верна и он говорит сам с собой.

— Да? Хорошо! — голос стал громче. — Кхе-кхе… Ты спросил, почему меня бросили? А ты вообще знаешь, что это за место?

— Военная лаборатория по производству химического оружия. Она давно законсервирована. Разве нет?

— Да. Так задумывалось. Но в 1975 году люди ответственные за управление этого объекта вдруг изменили направление научной деятельности и… Мы отошли от производства боевых отравляющих веществ. Вроде как шагнули дальше. Начали эксперименты с психотропными и даже запрещенными биологическими составляющими. Сначала я сильно сомневался, потом понял, что так нельзя. Решил все остановить. Но, опоздал. Сюда тайно прибыли специалисты из Америки, начали провоцировать конфликты. И все пошло наперекосяк.

— Что именно? — насторожился я.

— М-м, разведчик, а что вообще тебе сказали? — вздохнул тот, затем чуть покашлял и продолжил. — Ну, перед отправкой сюда… Что бункер эвакуировали, все вывезли, а объект законсервировали, так?

— Вроде того.

Спирин весело рассмеялся, отчего динамики снова затрещали.

— Нет. Это ложь. Тот, другой, говорил то же самое.

Оп-па, а о ком это он? О своем воображаемом друге? Или же о Снегиреве?

— Это который лежит между первым и вторым уровнем? — осторожно уточнил я.

— Не знаю, — нервно ответил тот. — Я отсюда редко выхожу, когда безопасно. Но до тебя здесь был другой… Тоже из Союза! Молодой, глупый. Пытался обвинять меня.

— Понятно. А скажи, почему ты там сидишь? Почему не ушел? Ты же можешь управлять дверями. Что у тебя там, за стеклом?

— Потому что не могу!

Жёсткий и нервный ответ.

Сложно сказать, что я сейчас чувствовал. Нужно было задавать вопросы правильно, обдуманно, чтобы не разозлить его. Чувствовалось, что психика Спирина надломлена и чтобы не усугубить ситуацию, я продумывал варианты возможных действий. Пока что это давалось с трудом.

— Ты болен?

— О, а ты догадлив! — профессор внезапно повеселел, что тоже показалось мне странным. — Всего лишь хроническая пневмония, вероятно, рак кожи, артрит крайней стадии. Ещё боязнь света, частичная слепота, отсутствие зубов, истощение, дефицит витамина С и постоянная мигрень. Могло быть и хуже. В любом случае, мне не долго осталось, но и помирать я пока не собираюсь!

— Я могу вывести тебя отсюда, чтобы тебе оказали медицинскую помощь! — осторожно предложил я.

И тут Спирин захохотал, как ненормальный. Хотя, почему как?

— Помощь? А ты забавный… Помощь мне нужна была лет восемь назад, а сейчас это уже не имеет смысла.

Ага, ясно… Реакция вполне нормальная, если верить в то, что его и впрямь тут бросили. А если так, то за что?

— Ладно, ладно. Успокойся! Это я чушь сказал. Так почему тебя бросили?

— Кхе-кхе…

Повисла тишина. Я слышал какой-то шепот, но ничего не разобрал. Опять говорит сам с собой?

— Мой заместитель превысил свои полномочия… — быстро произнес учёный. — Значительно превысил. Начал применять экспериментальные вещества на пленных, без их согласия.

— Каких пленных? — удивился я. — Войны тогда не было!

— Какой войны? — по голосу я понял, что теперь удивился он. Тьфу, ты…

— В Афганистане уже восьмой год идёт война. СССР и оппозиция Афганистана, что против правительства, ведут боевые действия. Бункер расположен на территории республики. Кто убил тех душман, чьи тела лежат в бункере? Они совсем свежие. Ты?

— Нет, это не я. Они сами.

— Так… — я глубоко задумался. — Ну и над какими же пленными начали проводить эксперименты?

— Я не знаю… Они просто были.

Голова кругом идёт, как с ним разговаривать, если каждое слово можно ставить под сомнение?

— А кто был твоим заместителем? — продолжил я, выстраивая картину того, что тогда происходило. — Герман Петрович?

— Это паршивый человек! Хитрый, скользкий! — вдруг очень резко выразился Спирин. — Лживый! Ему нельзя было доверять. А я…

И снова я удивился… Ведь я говорил с ним, и там даже намека не было, что он безумец. Обычный учёный, которого вынужденно привлекли к этому делу. Правда, я так и не понял, откуда шел звонок? Уж не из психушки?

— Ты можешь внятно объяснить, что здесь произошло? — снова попросил я.

— Он превысил полномочия. Подставил меня. Скомпрометировал указание свыше, выдав его за прямой приказ Министерства обороны. Наплевав на ряд инструкций, приступил к проведению ряда экспериментов, на которые не было разрешения. Поддался влиянию американских учёных. А когда я решил все прекратить, он обманул и заблокировал меня в одной из лабораторий!

С одной стороны — это важная информация, с другой я отнёсся к ней скептически. Ведь что на плане объекта, что при личном осмотре второго уровня, я видел только одну лабораторию. Спирин то ли что-то путал, то ли врал, то ли выдавал желаемое за действительное. И попробуй тут определи, где кроется истина. Старик явно не в себе, но он порционно выдает нужную информацию, тем самым давая понять, что тут произошло. Потихоньку картина принимала очертания.

— А дальше?

— Меня держали взаперти. Три месяца, или больше? — снова вопрос в никуда. — А потом, в начале 1976 года случилась авария. Произошла угроза химического и биологического заражения. Американцы сбежали. Бункер посредством лжи и ухищрений, был срочно эвакуирован, а по протоколу все списали на что-то другое. Что тебе сказали, разведчик?

— Что программа по созданию новых образцов БОВ была закрыта в связи с ненадобностью. Бункер законсервировали.

Снова смех. Снова шепот.

— Консервируют тогда, когда внутри объекта никого нет.

— Сотрудников не вывезли?

— Вывезли не всех, а только тех, кто слепо подчинялся Герману и тоже нарушил приказ. Остальных просто бросили здесь, чтобы молчали. Нас оказалось пятеро.

Сложно сказать, но верить в это я пока отказывался… Где же доказательства?

— Ты сказал, здесь были американцы! — продолжил я, прощупывая варианты. — Что произошло с ними? Эвакуировались вместе с остальной частью персонала?

И тут неожиданно профессор едко рассмеялся. Причем, смеялся он достаточно долго.

— Я сказал что-то смешное? — спросил я.

— Ты и сам не понял, что сказал. Молодой, наивный. Откуда же мне знать, что с ними случилось? Я ведь сидел здесь! Гнил! Правда, про одного из них я тебе всё-таки смогу рассказать. И даже показать.

Эти слова прозвучали как-то неожиданно, с долей сомнения. И не успел я принять их к сведению, как Спирин вдруг продолжил:

— Назови мне свое имя, разведчик!

— Зачем оно тебе?

— Имя! — вдруг заорал тот, отчего динамики затрещали, не справляясь с пиковой нагрузкой. От неожиданности я аж вздрогнул. Ну точно — психика у профессора явно под вопросом.

— Максим.

— А! Тезка… — он мгновенно успокоился. — Это хорошо. Знаешь… А ты мог бы мне помочь.

Разговор с ним постоянно срывался, перескакивал с пятого на десятое и обратно. Сложно было выделять важное, контролировать и не терять суть разговора.

— Какую же помощь я могу тебе оказать? — сдержанно поинтересовался я.

— Справа от тебя есть дверь. Видишь?

Повернув голову я действительно заметил мало приметную дверь, которую ранее не заметил из-за плохого освещения.

— Вижу. Мне зайти?

— Конечно.

— Если я это сделаю, нейтрализуешь токсин в крови? — напрямую спросил я.

— Ишь ты какой скорый… Не так быстро, парень! Иди… Посмотри!

Что меня там ожидало, я старался не думать — вряд ли этот безумец захочет убить меня прямо сейчас. Пока я тут — он и рад поболтать. Давненько у него не было собеседника. По крайней мере, реального точно.

Дверь оказалась не запертой — обычная деревянная дверь, обитая металлом. За ней комнатушка, три на три метра, голые стены, отсутствие электроники и мебели. А посередине стоял стул, на нем связанный человек, с мешком на голове. Он не двигался и даже как будто бы не подавал признаков жизни. Это, случайно, не Корнеев?

— Эй, здесь человек! — громко произнес я, вновь посмотрев в сторону стекла.

— Знаю… — отозвался Спирин. В этом помещении динамиков не было, да и микрофонов, судя по всему, тоже. — Это американец! Один из тех, кто был тут десять лет назад! Они снова пришли, пытались попасть внутрь главного хранилища. А знаешь почему? Потому что у них там есть секретный архив, который они намерены забрать. Там секретные документы и прямые доказательства того, чем тут занимались и что произошло. Я все знаю. Мы знаем.

Последняя фраза меня смутила. Очередное доказательство, что я говорю с больным человеком.

— Ты там не один, что ли? — настороженно спросил я, обернувшись. Но тот меня словно и не слышал. Он снова покашлял немного и продолжил:

— Они тут давно. Я не могу видеть, но я их постоянно слышу. Они начали выносить из бункера старые запасы наших разработок. Они долго пытались попасть на второй уровень и сюда, но я не разрешал. А спустя долгое время я снял блокировку второго уровня и пропустил их внутрь. Они частично расконсервировали бункер, но сюда попасть не могли, они не знали, что делать дальше.

— Как давно это было?

— А! Кажется, это было вчера… Или нет? Ты не помнишь?

Кому он задал этот вопрос, я снова не понял. Вероятно, у него и впрямь периодически возникают галлюцинации, а может и натуральная шизофрения. Потом отпускает, затем снова наступает расстройство личности. Мало ли, как на него десять лет одиночества с самим собой подействовали! Человеческий разум — потёмки…

Я медленно подошёл ближе, рывком снял мешок с головы сидящего. Отошёл, всмотрелся.

Тот, кто сидел на стуле, не был мне знаком. Лицо бледное, опухшее. Грязный, в следах крови. Коротко стриженая, почти лысая голова. На вид лет сорок пять. Форма одежды — светлые потрёпанные душманские тряпки, тоже все в пятнах крови.

Сложно сказать, американец передо мной или нет. Это может быть кто угодно.

Протянул руку, приложил два пальца к артерии на шее. Пульс есть, но слабый. Дыхание тоже слабое. Но не похоже на то, что он спит.

— И зачем ты мне его показал?

— Он ещё жив? — уточнил Спирин.

— Да!

— А! Если хочешь жить, убей его!

— В смысле? — опешил я. Слова Спирина стали для меня полной неожиданностью. Ну точно, безумец…

Из динамиков послышался тяжкий вздох. Профессор что, ожидал от меня слепого подчинения?

— Максим… Как я уже сказал, в бункере по системе вентиляции был распылен редкий токсин. Он не имеет цвета и запаха, но при этом медленно разрушает твою нервную систему, причем даже сейчас… А у меня, совсем случайно, есть сыворотка! Удачно, да? И, кстати, она эффективная, но времени осталось немного. Ну… Я могу тебе доверять?

Да твою мать, чем дальше, тем интереснее! Максим Громов, опять ты оказался в полной заднице, причем на этот раз, в неожиданно глубокой заднице. С такими противниками я не привык иметь дело, как с ним вообще разговаривать?

Ситуация, однако… Хорев отправлял меня сюда, чтобы я выяснил над чем тут работают душманы, чем и какими средствами располагают. Отснял материал. Затем передал его командованию и ждал дальнейших указаний… Возможно, поступила бы команда все уничтожить, а может и нет. А теперь получалось, что душманы тут и не причем вовсе? Но тогда чего они торчат у входа в бункер? Обложили его, будто у них тут последний оплот обороны за свободу нации. Тьфу… Явно выполняют чей-то приказ! И ладно, это мелочь… В бункере засел безумец, который перед смертью решил поиграть в бога? Неизвестно, какими козырями он располагает. По его словам, я отравлен. Нет оснований с ним спорить, он тут все знает как свои пять пальцев. Возможно поэтому духи мертвы, а сам он заперся за тем стеклом.

Напрашивался и другой вопрос, а знает ли обо всем этом наше командование? Почему Герман Петрович ни слова не сказал о том, что произошло в 1976 году?

Что если все рассказанное мне сейчас, это бред сумасшедшего профессора Спирина? Где правда?

У меня даже нет четкого понимания того, кто именно сидит за этим стеклом!

Может быть, меня очень ловко разводят западные кураторы? Может поэтому Шут, Урду и Снегирев попали в задницу, потому что неверно восприняли истинную обстановку и были не готовы к такому?

Вопросов было много, да только ответов взять пока негде…

— Ты молчишь… Почему он молчит?

Я старался не обращать внимания на эти чудачества — если ему так нравится, пусть выдумывает себе виртуальных друзей. Главное, чтобы эти друзья не начали им управлять!

— Я правильно вас понял, профессор — мне нужно убить сидящего здесь человека и тогда вы начнёте мне доверять? Тогда вы дадите мне сыворотку?

— Очень может быть…

Находясь в этом помещении я времени зря не терял — камер тут не было, микрофонов тоже. Если я симулирую убийство, он даже об этом не узнает! Но сделать это нужно предельно аккуратно, чтобы не вызвать подозрений…

Впрочем, это уж как получится!

Глава 18. Перебежчик

Сначала я немного пошумел. Для фона.

Затем тихо попытался привести пленного в чувство, а заодно и проверить наблюдательные возможности профессора Спирина… Как я и думал, тот внимательно слушал все, что происходило в помещении, даже несмотря на отсутствие микрофонов.

— Ты что там делаешь? — вдруг возмутился тот, видимо среагировав на подозрительный шорох.

— То, что ты мне и сказал… — невозмутимо ответил я и подойдя к выходу, демонстративно показал ему свой пистолет. Не знаю, увидел он его или нет, но безумец никак не прокомментировал мои действия.

Затем выждав несколько секунд, я вернулся к телу и дважды совершил выстрел. Фиктивный, само собой. Симулировал звук боли, с силой толкнул ногой тело на стуле, отчего оно с грохотом опрокинулось на пол. Так было нужно. Для достоверности.

— Готово! — отрапортовал я, вновь появившись в проходе. — Он мертв! Проверять будем?

Повисла тишина и ее можно было расценивать как угодно. Вероятно, безумец не ожидал, что я буду беспрекословно подчиняться и сейчас выяснял отношения сам с собой. По крайней мере, я слышал какое-то невнятное бормотание.

— Покажи мне его тело! — вдруг вновь ожили динамики.

— Ты хочешь, чтобы я притащил его сюда?

— Да! К стеклу… Я пока не доверяю тебе!

— Ну да, ну да… — снова максимально демонстративно вздохнул я, затем убрав ПБ-1С, вновь вернулся в комнату и срезав веревки связывающие пленного со стулом, ухватил тело за ноги и волоком вытащил его наружу так, чтобы Спирин его непременно увидел.

— На, смотри! Можно кровь на анализ взять!

Снова повисла тишина.

Я прекрасно понимал — оттуда он никак не определит, жив этот человек или нет. У него же вместо глаз не рентген. К тому же, он ведь ранее сам обронил, что у него со зрением не очень хорошо.

Для того, чтобы убедиться в подлинности смерти американца, ему нужно покинуть свое убежище, но с его стороны это будет большая ошибка. Наверняка, он это понимает. Впрочем, от больного на голову можно ожидать чего угодно. Кто бы там за стеклом не находился, инициативу за собой он таким образом точно не удержит.

Наверное, я всё-таки склонялся к тому, что там реально поехавший профессор и больше никого нет.

Последнее слово все равно будет за мной, уж я постараюсь. Что же, посмотрим, как он себя поведет!

— Ладно… Подожди немного!

И наверное, моя нехитрая уловка в той или иной манере сработала бы, если бы этот американец, чью смерть я симулировал, внезапно не поднял голову и не застонал… Причем достаточно громко.

— Ты обманул меня! — вдруг заревел безумец. — Ах ты змей! Ты такой же, как они! Смерть тебе!

Фортуна, ну какого черта, а? Почему сейчас? Тьфу!

В углу помещения, рядом со входом в убежище Спирина раздалось зловещее шипение. Оттуда повалил какой-то желтоватый то ли дым, то ли газ… Одновременно, позади меня закрылась гермодверь, перекрыв выход. Клубы отравляющего вещества медленно начали заполнять собой помещение пункта управления. Сумасшедший псих, решил меня отправить? Ага, хрен тебе!

Я мгновенно спохватился и выстроил в голове план действий — выхватил противогаз и ловко нацепил его на голову. Дважды выстрелил в стекло, но то уцелело.

Из динамиков раздался смех.

Ну-ну, смеется тот, кто смеется последним.

Я быстро двинулся в угол — источник выхода дыма там был только один, в углу, сразу над полом. Это была широкая гофрированная труба, судя по всему, выполненная из жести. Явно самодельная работа, ничего подобного в бункере проектировать бы не стали, тем более на пункте управления…

Решение пришло быстро.

Я подхватил с пола какую-то грязную тряпку, решительно запихал ее в трубу, перекрыв поток. Затем парой сильных ударов ногой сплющил мягкий материал гофры, тем самым полностью перекрыв доступ то ли дыма, то ли газа. Ну, хитрец! Вот значит, как он устранил тех духов… Вероятно, сначала запустил их сюда, а потом всех отравил какой-то химией, что производили здесь в семидесятых годах! Они и разбрелись по уровню, а потом все дружно отдали душу своему Аллаху.

Правда, это никак не объясняет смерть капитана Снегирева — у того две пули в груди. Ну ничего, это мы тоже попробуем выяснить…

Из-за предпринятых мной действий, плотность дыма резко упала, более того, все пошло в обратную сторону.

А так как микрофоны и динамики все ещё были включены, я слышал как Спирин испугался и запаниковал. Ну да, теперь ему не до смеха… Безумец!

— Нет… Нет! — принялся верещать профессор, судя по всему, метаясь по своему убежищу. — Не так! Почему? Ты это видишь… Это ты виноват! Из-за тебя! А-а…

Там что-то грохотало, падало и звенело. А потом дверь, ведущая в его убежище, всё-таки распахнулась и оттуда, объятый клубами дыма, хромая и кашляя, выскочил сутулый человек в грязно-желтом халате.

Бледный, худой. С выпученными как у таракана глазами, на голове редкие седые и достаточно длинные волосы — спутаны и взъерошены. А в правой руке у него зажат пистолет.

— Брось! — громко потребовал я, но скорее всего, тот меня не понял. Вероятно потому, что надетый на лицо противогаз ощутимо искажал речь.

Не став терять драгоценные секунды, вскинув ствол, я выжал спуск — глухо хлопнуло. Пуля попала точно в плечо профессора, как раз в ту руку, в которой и было зажато огнестрельное оружие.

Спирин вскрикнул, выронил оружие и поскользнувшись на чем-то, грохнулся на пол, в полете сломав подвернувшийся хлипкий стул. Громко треснуло, сразу за этим раздался смачный шлепок. На этом его сопротивление и закончилось. Он сразу затих.

А я, держа оружие наготове, медленно подошёл ко входу в его убежище, заглянул внутрь — все в дыму, ни черта не видно. Если там и мог находится кто-то ещё, то он либо задохнулся, либо тоже вооружился противогазом.

Бросил взгляд на Спирина — тот просто лежал на полу. Угроза от него сейчас минимальна.

Шагнул внутрь помещения, осмотрелся. Там царил полумрак, под потолком светила слабая лампочка. Все было окутано то ли дымом, то ли газом — черт его знает, что он там использовал!

Вдоль обзорного стекла разместился длинный стол, на нем какая-то несуразная панель управления, электронные блоки с торчавшими из них проводами. Едва не споткнулся — на полу стоял один из контейнеров, что я уже видел ранее. Крышка открыта, а внутри те самые газовые гранаты. Лихо же он решил со мной разобраться…

Клубы желтоватой отравы уже уменьшились в объёме, шли из какого-то непонятного аппарата в углу, рядом с дверью. Сложно сказать, что это такое. Мой противогаз хорошо держал защиту, вероятно потому, что был передовой разработкой с улучшенными показателями. И тем не менее, все равно чувствовался легкий привкус металла и какого-то неизвестного вещества.

Я прошел дальше, почти до упора — никого. Живых в помещении не оказалось. По минимуму мебели, бак с водой. Ещё какая-то аппаратура, но судя по внешнему виду и состоянию — неисправная.

Убедившись, что внутри других людей нет, я торопливо вышел обратно. Спирин все также без движения лежал на полу, а очнувшийся американец полулежал на полу, почти у самого выхода. Он прикрывал рот и нос тряпкой, вертел головой по сторонам.

— Эй, ты кто такой? — сухим хриплым голосом спросил он. На английском языке.

— Тот, кто наведёт тут порядок! — четко и ясно ответил я, сняв противогаз. — Из ЦРУ? Американец?

Тот посмотрел на меня странным взглядом. Кивнул. Отвечать не стал.

Несколько секунд тишины. Где-то включились вентиляторы и дым начало засасывать в вентиляцию. Наверное, ту самую, где я ранее проходил. Ну, что тут скажешь, очень кстати! Отрава быстро улетучивалась.

— ГРУ СССР? — спросил он. Оружия при нем естественно не было.

Кто ж на такой вопрос ответит?

— ФСБ! — отчеканил я. Тот естественно ничего не понял, потому что такой структуры ещё не существовало. — Лучше скажи, что делаешь на советском засекреченном военном объекте? Это серьезное нарушение. Я имею полное право пустить тебе пулю в лоб.

Я не просто так не стал его убивать, когда Спирин потребовал от меня подчинения. От безумца правды не добиться, а если и получится, то попробуй разбери, где истина, а где больная фантазия… А этот вполне мог бы помочь восстановить хронологию, чтобы разобраться во всех нюансах…

Американец продолжал полулежать у стены и смотреть на меня сверху вниз. Соображал.

— Ты ранен? — уточнил я.

— Нет! — он отрицательно покачал головой.

— В общем, вот что! Если хочешь выбраться отсюда живым, расскажи все, что знаешь и я тебя отпущу. Как будто бы тебя тут и не было… Ну?

Американец не поверил. По крайней мере, на лице застыла гримаса недоверия — ведь как ни крути, а между СССР и США уже давно шло негласное противостояние. Про Холодную войну я вообще молчу. Вроде бы и не враги, по крайней мере, открытого объявления вражды не было, а все же отношения между двумя крупнейшими державами были крайне напряжёнными.

— Отпустишь меня? Почему?

— А зачем ты мне нужен? Мы, вроде бы, не враги… — конечно же я лукавил. Это агент иностранной разведки, может быть крайне полезен, если удастся провести его вокруг пальца и живым доставить в наш штаб. Примерно так же, как ранее Джона Вильямса.

— Ну? — потребовал я. — Другого выхода у тебя нет!

— Ладно… — тот колебался. Видно было, что принимает какое-то решение. — Что ты хочешь знать?

— Какого черта ты здесь делаешь?

— У меня задание. Если ты советский разведчик, значит, ты как-то проник сюда иным путем, не через главный вход, так?

Я не ответил, лишь пожал плечами. А тот задумчиво покивал головой.

— Ладно, пожалуй, у меня нет другого выхода. Так… Я хочу перейти на сторону Советского Союза! Мне необходима защита и анонимность. Мое решение добровольное, я готов содействовать по вопросу этого объекта, готов предоставить разведданные. Но не просто так.

Признаться, я редко удивляюсь тому, что происходит на поле боя. Подобного варианта развития событий я точно не ожидал.

— Перебежчик? — уточнил я. — И что же заставило тебя на это пойти?

— Ну… Я уже три долгих года торчу в этом Афганистане! А до этого пять в Африке. Возвращаться мне не хочется. Мне не нравится то направление, в котором движется наша большая страна…

Эх ты, недалекий американец… Знал бы ты, что ваша страна сделает в будущем и как коварно будет пытаться разжечь третью мировую… Сколько проблем и вооруженных конфликтов произойдет по вине их правительства. Тебе бы это точно не понравилось! Впрочем, сказать можно что угодно и как угодно, а потом просто отказаться от своих слов.

— К тому же, задание я провалил, а возвращаться с пустыми руками к своему командиру я не хочу! — уверенно продолжил тот. — Меня в США ничего не держит. Семьи нет, друзей тоже.

Несколько секунд я просто смотрел ему в глаза.

Верить на слово потенциальному врагу — это удел глупых и недалёких людей. Возможно, это двойной агент. Я ему не поверил, но принял слова американца к сведению.

— Хорошо, — кивнул я. — Я помогу, если ты поможешь мне.

— Дай слово офицера! — он сделал акцент на себе, а не на помощи мне.

Надо же, какой принципиальный. Слово офицера ему нужно… Знает, что у советских офицеров честь многого значит и пытается на этом сыграть?! Похвально! Вот только я не офицер, по крайней мере пока ещё им не стал. А прошлая жизнь и майорское звание уже не в счёт…

— Слово офицера, что доставлю тебя к моему командованию и объясню им ситуацию! — я лишь сказал то, что он хотел услышать. А нарушу ли я свое слово, почти полностью зависит от него самого. Ну и от случайных, не зависящих от меня обстоятельств. — Кстати, имя-то есть?

— Том Морган.

— Максим Грохотов!

Тот кивнул головой. Видимо, его все устроило. А фамилию я исказил. На всякий случай.

— Как ты мне можешь помочь в этом вопросе?

— Э-э… Так! Снаружи находится больше пятидесяти человек хорошо вооруженных моджахедов. Они подготовлены, это те, кто обучался у наших инструкторов на территории Пакистана. Есть техника, многие подходы и дороги заминированы. Они здесь потому, что им приказали. Мое руководство, через наших военных советников и полевых командиров оппозиции. У меня две основных задачи… Первая — попасть внутрь этого бункера и помочь оппозиции завладеть остатками советских разработок в области экспериментального химического оружия. Это должно отсрочить конец войны на неопределенное время и создать шум.

— Ага… А как же запрет на использование химического оружия?

— А кто докажет, что мы имеем к этому какое-то отношение? — хитро усмехнулся Том. — Оружие-то советское! Моджахеды сами нашли, сами использовали! Обвинят СССР, а легенда уже придумана.

Он весьма толково изложил, начистоту. Ну, двойному агенту, чтобы втереться в доверие и нужно слить какие-то секреты в ограниченных пределах, чтобы подтвердить свои благие намерения. Возможно, именно это сейчас и происходит. А может и нет.

— А вторая задача?

— Вторая — добраться до совершенно секретного архива, расположенного в глубине бункера, в специальном хранилище. Десять лет назад он был надёжно заперт нашим агентом в лаборатории внизу. Я добрался до него, но открыть его оказалось невозможно. Этот сумасшедший перекрыл к нему доступ! Вообще, мы долгое время пытались попасть в саму лабораторию, а потом он сам открыл нам проход вниз.

— Зачем?

— Откуда же мне знать? Он не сказал!

— Ясно. Что там за архив?

— Не знаю. Полагаю, что компромат проливающий свет на неофициальное сотрудничество ваших учёных с нашими специалистами. Там как-то замешано КГБ, но мне об этом мало что известно.

Оп-па… Так вот откуда растет интерес комитета к этому делу с БОВ и непосредственно к самому бункеру. Тогда ясно, зачем меня начальник спецгруппы пытался завербовать. В Афганистане их возможности ограничены, поэтому наспех состряпанную легенду решили спустить в ГРУ, мол, помогите товарищи. Это же для всеобщего блага. А на самом деле они намеревались выяснить, на месте ли тот архив с документами! Заинтересованы обе стороны. Но почему ждали десять лет?

Впрочем, пока что это только моя догадка и эту теорию ещё предстоит тщательно проверить. В любом случае, полковник Хорев будет заинтересован таким поворотом дела… А что же Черненко? Он тоже во всем этом замешан или не при делах?

— Том, как ты попал сюда?

— Куда? В бункер?

— И в бункер, и на пункт управления.

— Он сам нас пропустил. Через громко говорящую связь привел сначала вниз, а потом сюда, затем всех отравил. Меня он зачем-то оставил в живых, а моджахеды, наверное, погибли.

— Чушь какая-то… Пока я был в вентиляции, я слышал их голоса! И они не казались больными или при смерти…

Я посмотрел на него с подозрением, а тот ответил рассеянным взглядом. Его мои слова как будто бы удивили.

— Как давно это было? — спросил Том.

— Пару часов назад.

— Ерунда… Это невозможно! Вчера вечером он пропустил нас сюда, других тут быть не могло, потому что он вновь законсервировал главный вход, отрезав нам выход. Если ты и мог кого-то слышать, так только тех, кто зашёл сюда со мной… Ну или он запустил кого-то ещё.

— По пути сюда я видел только трупы! Сколько человек зашло с тобой?

— Десять.

Что-то не вязалось. Возможно, духи которых я слышал, тогда были еще живы, а потом их тоже отправили? Но как-то уж очень быстро. Или же живые все ещё были где-то здесь, на первом уровне. Но это маловероятно, так как Спирин во всех коридорах установил микрофоны и таким образом знал обо всех передвижениях на уровне.

Анализируя ситуацию, я подошёл к лежавшему на полу профессору. Тот все ещё был без сознания. Грязный халат в области правого плеча был в крови.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет, — негромко ответил я. — Он представился мне начальником объекта, озвучил фамилию Спирин…

— Я могу посмотреть? — спросил американец.

— Конечно, только без глупостей.

Тот медленно поднялся, подошёл ближе и посмотрел на бледное лицо безумца.

— Как ты сказал? Спирин?

Я кивнул.

— Но это никакой не Спирин… — уверенно заявил ЦРУ-шник. — Я знаю. Прежде чем отправляться сюда, мне дали ознакомится со старыми фотографиями, что ещё в 1976 году попали в управление. Там был неполный состав персонала. Это точно не Спирин.

— Тогда кто же это такой? И откуда-то же он здесь взялся?! — возразил я. — Не с луны же свалился!

Вопросы продолжали нарастать. На что-то ответ всплывал во время обсуждения, а на что-то появлялись лишь новые вопросы.

Я держал ухо востро — ожидал подставы от Моргана, но моя верная чуйка пока что молчала. И все же… Выглядел американец хреново, видно было, что ослабел из-за воздействия газа на организм… Справиться с таким не составит труда. Но что делать дальше?

И вдруг профессор Спирин застонал, открыл глаза. Изумленно захлопал ими.

— Доброе утро, товарищ профессор! — хмыкнул я. — Не желаете ли по морде?

Глава 19. Коварный план

— Что такое? — удивленно пробормотал Спирин.

Вид у него был растерянным, даже испуганным.

— Поднимайся! — велел я, направив на него его же пистолет — это был старый добрый ТТ. Свой ПБ-1С я вновь сунул в кобуру.

Когда безумец подчинился и с трудом принял вертикальное положение, вдруг скривился от боли — дало о себе знать простреленное плечо. Вероятно, у него было какое-то нарушение, связанное с болевыми ощущениями. Увидев расплывшееся кровавое пятно у себя на халате, он схватился за него ладонью и вдруг зашипел.

— Я ранен! Ах…

— Ты стрелял в него? — спросил Том. Этот момент он пропустил.

— Ерунда, жить будет! Там просто царапина.

Спирин вдруг закашлялся — вероятно, это та самая пневмония, про которую он говорил или же последствия воздействия отравляющего газа на организм. А может все сразу.

К слову говоря, вентиляция все ещё работала, хотя почти все отравляющие вещества уже вытянуло наружу.

— Кто ты такой? — громко и четко спросил я, глядя в испуганные бледно-голубые глаза профессора. Ну да, сейчас-то он выглядел совсем не как безумный учёный-убийца, его проще пострадавшим назвать. Жалкий, беспомощный, бледный… Но мы-то с американцем уже знали, на что он способен. Крайне непредсказуемый человек.

— Я уже говорил. Профессор Спирин… — уверенно ответил тот.

— Ложь! — надменно процедил Том и на достаточно неплохом русском продолжил. — Я видел фотографии персонала, профессор Спирин совсем по-другому выглядел. Ты не Спирин! Ну?

Учёный посмотрел на него затравленным взглядом, сглотнул и зачем-то втянул голову в плечи. Неестественно задрожал.

— Кто ты такой? — я решительно ухватил его шиворот халата и притянул к себе. Посмотрел на него злыми глазами, затем тряхнул для убедительности, отчего у него начала болтаться голова — туда-сюда, туда-сюда. Ну прям не человек, а безвольное пугало.

Я резко отпустил его и тот растянулся на полу, взвизгнув то ли от боли, то ли от страха. А затем забормотал что-то невнятное, завыл… На лицо полное сумасшествие!

— Тьфу ты! — я с досадой махнул рукой и отошёл в сторону. — Следи за ним!

Изначально я рассчитывал совсем на другое — вытянуть из него хоть какую-то правду, а потом выгнать его к душманам — уж те найдут способ уйти ему в мир иной быстро и мучительно. Я не жестокий, но этот товарищ заслужил… Впрочем, я так и не понял, жертва он или нет. Попробуй тут пойми…

Я молча вытащил фотоаппарат, медленно побрел вперёд, между рядами столов и мебели пункта управления. Сделал пару снимков. Снял и его убежище. Нужно запечатлеть побольше информации, чтобы показать своему командованию все то, что здесь произошло. Хотя бы частично…

Тут и там на столах лежали какие-то старые журналы, мятые истлевшие листы бумаги, заметки, картонные папки. Осмотрев часть из них, я понял что если что-то и можно разобрать, то это все бесполезный хлам. Часть листов была исписана размашистым почти не читаемым почерком, часть отсырела и слиплась. Был и машинописный текст.

Всему виной сырость — если верить этому безумцу, то при быстрой консервации много чего бросили за ненадобностью, а десять лет это немалый срок… И у меня присутствовало стойкое предположение, что позже кто-то намеренно здесь все крушил и разбрасывал… Мебель сама себя не сломает и техника тоже!

Дальше, у стены стоял большой, сильно покосившийся деревянный шкаф на четыре секции. Вернее, он не деревянный, а из не убиваемого толстого советского ДСтП — прессованные опилки на клею, которые спустя многие годы держались на какой-то там матери и поразительным образом не рассыпались. Это совсем не тот состав, который использовала мебельная промышленность двадцать первого века. Делали «на века», как говорится.

Часть полок сломаны, лежат как попало. Тут и там обломки, есть даже пара вырванных креплений. Ну, здесь точно кто-то применил грубую физическую силу… Ну а учитывая, что в бункере все это время был только один человек, то совсем несложно понять кто приложил к этому руку. Вероятно, в первые месяцы, осознав безвыходность своего положения, он просто сходил с ума и все крушил.

На основании нижней части шкафа, среди мусора, я заметил что-то вроде ящиков для бумаг. Один из них был полон. Вытащил его, отодвинул в сторону… И как раз на этом моменте моя чуйка слегка напомнила о своем существовании — верный знак того, что мне как будто бы нужно заглянуть внутрь. Потянув ящик на себя, я увидел внутри стопку сложенных папок, темно-красного цвета, без каких-либо обозначений.

Больше половины из них вздулась, рассохлась. Состояние, конечно, печальное. Плесень была и здесь, но уже в меньшем количестве. Обернувшись назад я увидел, что Том сидит на крышке стола, не спуская глаз с ученого, а тот по-прежнему неестественно вертит головой вверх-вниз и что-то бормочет. Может быть из него и удастся что-то вытащить, но не сразу… Американец вооружился какой-то палкой, вероятно отломанной от стола.

В первой же папке оказались личные дела, вот только я не понял чьи… То ли пленных, то ли ещё кого. Может, добровольцы испытуемые… Хотя, кто в своем уме добровольно захочет испытывать на себе отравляющие вещества?! Лаборанты? Военные?

Внутри дел имелись фотографии. Некоторые были четкие, некоторые плохого качества и испорченные временем и условиями хранения. Я принялся листать дела, смотреть фотографии, папку за папкой. В третьей по счету я увидел то, о чем уже догадывался ранее… Быстро пробежавшись глазами по имеющимся записям, я задумчиво хмыкнул и обернулся к остальным присутствующим. Медленно направился к ним, держа папку в руках.

— Мерзликин Дмитрий Иванович… — громко и четко произнес я. — Что же вы обманываете, а?

Услышав озвученные мной имя, фамилию и отчество, безумец перестал бормотать и посмотрел на меня вполне осмысленным взглядом. Морган тоже посмотрел на меня с интересом, потом перевёл взгляд на папку в руках, затем вновь посмотрел на Спирина…

— Как ты меня назвал? — пробормотал профессор.

— Мерзликин Дмитрий Иванович, тридцать четвёртого года рождения. Из Воронежа. Никакой ты не профессор, а всего лишь испытуемый. Уж не знаю, каким образом так получилось, но к производству химического оружия ты никакого отношения не имел… По крайней мере, в 1975 году точно! Решил присвоить себе чужую личность? А зачем?

— Я… Я не Мерзликин! — взвизгнул он. — Я Спирин!

Я молча показал ему фотографию его самого, только на ней он выглядел моложе и куда лучше… Они были не просто похожи, это был один и тот же человек, без сомнений. Только сейчас он выглядел куда хуже.

— Ну? Все ещё будешь утверждать, что ты начальник этого объекта, которого обманул коварный заместитель? Говори уже правду, дальше врать нет смысла! Да не молчи ты!

— Это все какая-то ерунда… — тот затряс головой, снова начал качаться. Так длилось около тридцати секунд, а потом он вдруг нелепо взвизгнул, резко вскочил и тут же схватив остатки стула, размахнулся и разбил его о свою голову.

Мы с ужасом отпрянули в стороны — я едва не проделал в нем ещё одну дырку — пистолет был наготове. А затем он просто осел на пол, встряхнул головой, несколько секунд молчал… А потом, о чудо, он вдруг заговорил! Причем нормально, без закидонов и выходок… Вот что хороший удар по голове делает — раз и шизофрения уже не актуальна!

— Голова болит… Сильно! Ох, это все он… Да что же это?! — неожиданно тихо и спокойно говорил Мерзликин, ощупывая свой лоб. — Он! Да! Он сидит в моей голове! Не всегда, но часто. Давно уже. Мысли иногда путаются, как будто бы я, это не я. Я и сам ничего не понимаю, но я привык. Поначалу было странно. Страшно. А потом я привык, правда. Сегодня он постоянно со мной. И сейчас тоже, но его голос очень слабый, тихий.

— Угу… — хмыкнул я, никак не реагируя на эти перепады. — Значит, ты признаешь, что ты Мерзликин?

— Да.

— И что ты не профессор Спирин, а испытуемый, так?

— Не совсем, но да.

Чудеса исцеления, не иначе… Не скажу, что я во все это верил, просто принимал как должное. Главное, разобраться во всем, а остальное меня сейчас не волнует.

— Тебя здесь бросили? — снова спросил я. — Где остальные испытуемые? Ты сказал вас пятеро было?

— Да, пятеро. Они все умерли, от болезней. От голода… Уже три года я один. Или нет? Да, три.

— Здесь же должно быть полно еды! — возразил я. — На складах, в хранилище… Разве нет?

— Да, да… Так и было. Но запасы провизии закончились, большую их часть попортили чёртовы крысы. Мы пытались выжить, но их было много. Я не помню, как остался один, все было как в тумане. Это было два или три года назад. Или нет? Год? Нет, не помню…

Он путался в показаниях.

Снова на мгновение, взгляд Дмитрия стал каким-то стеклянным, словно он говорил не с нами, а с кем-то ещё, кто и впрямь был у него в голове. Честно говоря, смотреть на это было неприятно и даже жутковато. Сейчас голос в голове заставит его взять пистолет и пристрелить меня. Быстро, чтобы ничего не понял. А то что?

Более того, я всегда старался держаться подальше от больных людей. Одно дело говорить с ним через стекло, когда нет прямого зрительного контакта, а совсем другое смотреть ему в глаза и понимать, что он и впрямь такой. Что он безумен… Что это происходит здесь и сейчас.

— И чем же ты питался? — вдруг спросил американец.

Взгляд стал осознанным.

— Ну… — тот замялся. — Я ел крыс… Они вкусные!

Неожиданно, однако. А впрочем… То-то я смотрю, что во всем бункере, особенно на нижнем уровне, почему-то нет грызунов. Если мне они и встречались, то лишь пару раз да и те были слишком пугливыми!

Обычно, подобные объекты их излюбленные места — темно, прохладно и сыро, а пища для них всегда найдется… Бумага, древесина, остатки продуктов питания от человека… Да мало ли?

И вот этот момент меня и удивил, за несколько проведенных здесь часов, я их почти не видел. Наверное ещё и потому, что просто не обращал внимания — были дела поважнее.

Конечно же, в самом Афганистане тоже были и свои виды крыс и грызунов, а обычных черных домашних завезли как раз-таки советские войска. Самолётами, грузовиками… Они годами бежали и плодились с стороны Таджикской и Туркменской ССР, распространялись естественным путем. Где люди, там и крысы. В общем, это явление совсем не редкое. Я не биолог, ничего утверждать не буду.

— Опустим эту тему… — прервал его я. В данный момент меня интересовало совсем не это. — Лучше расскажи мне, что здесь произошло на самом деле? Говори, как есть, без глупостей. Ложь я распознаю… Уж поверь, я это делать умею!

Морган посмотрел на меня быстрым, внимательным взглядом, но ничего не ответил. Я приметил взгляд разведчика, но не подал виду.

А тем временем товарищ Мерзликин размышлял над моими словами. То ли внутри него шла какая-то непонятная борьба, то ли ещё что — может, чужие мысли мешали… А может взвешивал, стоит ли вообще открывать рот и что ему светит. В общем, говорить он начал, хотя и не сразу.

— Ладно… Все равно мне не долго осталось! — тяжко вздохнул он, вновь потрогав голову. — А больше ни от кого правду не узнаешь… Только скажи… Почему ты доверился этому американцу?

— Он намерен перейти на сторону Советского Союза! — быстро пояснил я, хотя был вовсе не обязан это делать. Говорил уверенно, без ноток сомнения. — Я обещал ему оказать помощь в обмен на важную информацию! И теперь вопросы буду задавать только я, это понятно?

Дмитрий ошарашенно посмотрел на Тома — сложно сказать почему. Не доверял. Может потому, что в семидесятые все было иначе? Холодная война, противостояние с Западом. Все враги. Хм… Я тоже не доверял, но никак этого не показывал.

— Не тяни время! — надавил я, только уже громче и настойчивее.

— В общем, я не профессор. Здесь можно быть кем угодно. Это ведь именно Спирин приказал меня тут бросить. Ненавижу его. Он бросил меня и остальных. Как раз перед самой эвакуацией! Мы стали не нужны, лишние глаза, лишние рты… Ведь они испытывали здесь то, на что не было разрешения! И это все из-за них! — он ткнул в сторону американца.

— Продолжай!

— А что продолжать? Не помню я. Часть памяти словно в тумане, обрывками. Э-э… Когда хоть что-то стало понятно, бункер уже был законсервирован. Здесь на входе две двери, одна блокируется снаружи, другая внутри. Нас потому и бросили, чтобы потом мы ее открыли. Ну… Внутреннюю я разблокировал давно, когда во всем разобрался. Но внешняя… С ней я ничего сделать не смог!

— Я ее вскрыл. — тихо произнес Том. — Мне передали код разблокировки, там простая система. Но дальше мы прошли не сразу.

— Все так. Первый уровень я открыл не сразу.

— Ты говорил про токсин в воздухе! — напомнил я. — Что это значит?

— Да… — на лице Мерзликина появилась странная гримаса. Поведение снова начало вызывать сомнения. — Нет никакого токсина. Мы его выдумали.

— Мы?

— То есть я выдумал… Я не помню, для чего это сделал.

— То есть, для нас сейчас никакой опасности нет?

— Газ, что я выпустил — смертелен. Вентиляция сработала вовремя, ты был в противогазе. А мне уже не долго осталось, ведь я дышал им. Теперь я не могу вами управлять. Можете уходить.

— Куда нам идти, у входа духи! — резко хмыкнул я. — Бросать все это им на радость? Химическое оружие не должно попасть в руки душманов! Это один из главных моментов!

— Это можно решить. У бункера есть простая система самоуничтожения! — устало выдохнул Дмитрий. Вид у него и до этого был неважный, а сейчас стал ещё хуже. Появилась одышка. — Несколько зарядов в разных точках. Если активировать, то все будет уничтожено и погребено под каменным завалом. Но сделать это можно только изнутри, из моего убежища. Времени уйти не будет. Я все сделаю.

— Эй, эй! Не так быстро! Как попасть в хранилище внизу? — вдруг спросил Том Морган, внимательно глядя на пленника. — Ты же понимаешь, о чем я говорю? Да? Там размещен секретный архив по всем работам, что проводились здесь в семидесятых годах. Его нужно достать. Он… Пригодится мне! Нам!

Я посмотрел на американца внимательным взглядом. Кажется, тот сказал не то, что хотел.

— Архив? — переспросил Мерзликин. — Да, точно. Попасть туда уже нельзя. Там ничего нет.

— А где же все документы? — продолжил допытываться американец. — Что ты с ними сделал?

Отчего-то они интересовали его больше, чем меня. Это было довольно странно и предсказуемо.

— Там… — он неопределенно кивнул в сторону своего убежища за стеклом. — В нижнем сейфе. Он не заперт.

— Проверь! — произнес я, кивнув Тому.

Оружия при нем не было, он его не просил. Да и я бы не дал…

Тот быстрым шагом направился туда, вошёл внутрь. Принялся там чем-то греметь и тарахтеть. Потом раздался отчётливый металлический скрип и радостный возглас:

— Кажется, я нашел! Да, точно!

Мерзликин посмотрел на меня страдальческим взглядом.

— Есть еще кое-что… В помещении «12Б» сидит разведчик… — тихо произнес он. — Думаю, ты его знаешь. Это сделал американец, до того как я пустил его сюда. Не верь ему. Разведчик жив, но заперт и сам оттуда не выберется!

— Шут! — догадался я, затем посмотрел в сторону американского разведчика. — Так… Подыграй мне…

Мерзликин неуверенно кивнул. Времени думать не было.

Одновременно, пока мы говорили, я извлекал все патроны из пистолета пленника и клал в карман. Остался только один, в стволе. Вдруг сработала разблокировка — дверь, что вела в центральный коридор первого уровня открылась. Можно было выходить. Как-то слишком быстро Морган ее нашел!

Раздались шаги — из убежища Мерзликина показался довольный Том, в руках у него большой и плотный полиэтиленовый пакет, с торчавшими оттуда краями документов. Весу в нем килограмм десять, или около того. Визуально сложно определить.

— Все здесь! — показал он. — Этого компромата точно хватит для того, чтобы мне предоставили защиту!

— Хорошо! — кивнул я. Теперь у меня по плану было небольшое представление, которое имело большую важность. — Теперь мы уйдем! А ты все уничтожишь!

Последние слова были адресованы Дмитрию.

— А не хочу. Я передумал… — вдруг произнес Мерзликин и мерзко засмеялся. — Все со мной тут подохните! Ненавижу… Ненавижу…

Он резко дёрнулся. Я же вскинув пистолет, выстрелил вверх. Пуля щёлкнула по бетону, выбила каменную крошку и срикошетила куда-то в сторону. Незаметно вернул затвор в исходное состояние.

— Стоять! — рявкнул я. — Тихо!

А тот как-то неестественно сжался, закрыл голову руками и завалился на пол. Маленькая демонстрация удалась.

— Ещё раз такое устроишь, я тебе что-нибудь прострелю! — жёстко пообещал я.

— А-а… Не так громко! — торопливо запричитал он. — Хорошо, хорошо…

Морган неторопливо подошёл ко мне. Я решительно протянул ему пистолет. Патронов там больше не было.

— Держи, нужно уходить, пока есть время! Если что, прикрой!

— Хорошо! — Том явно не ожидал от меня подобных действий. Оружие принял. Что же, посмотрим, что он предпримет дальше… Люди предсказуемы!

Я решительно двинулся к выходу. Том за мной.

— Как будем уходить? — поинтересовался тот. — Может, через главный вход? На тебе наша военная форма, душманы меня знают и выпустят! Это сработает!

— Нет, уйдем так же, как я и попал сюда! — не оборачиваясь, отозвался я.

— Через вентиляцию?

— Да. Так меньше риска. Идем…

Мы двинулись дальше по коридору, подошли к лестнице, что вела на второй уровень. Едва я начал спускаться, как понял, что Морган чуть отстал от меня. Резко обернувшись, я увидел, что тот стоит в нескольких метрах и держит меня на прицеле ТТ…

Ну вот, что и требовалось доказать!

Не успел я что-либо сказать, как американец с хитрым лицом и холодным взглядом произнес:

— Тебе не стоило мне доверять! Прощай, глупец! — и выжал спусковой крючок ТТ. Само собой выстрела не произошло, потому что патронов там не было. Только щелчок.

Глаза американца расширились от изумления. И осознания произошедшего…

— О, как! — выразительно хмыкнул я. — Хорошая легенда, но ты не похож на перебежчика…

И тут уже я решительно выхватил свой ПБ-1С и молча, дважды выстрелил. Обе пули попали ему точно в грудь. Том рухнул словно подкошенный… Пистолет ТТ с лязгом упал рядом.

Оставлять такого противника в живых глупо. Совершенно не логично. А тащить его за собой в сложившихся условиях не имело смысла. Все что нужно, у меня уже есть. Компромат даст ответ на все.

Я молча подошёл ближе. Склонился над ним — тот был ещё жив. Одежда в темной крови.

— Громов… Ты… — хрипло пробормотал он и закашлялся.

— Гляди-ка, и фамилию мою настоящую знаешь… — улыбнулся я. — Ну прям чудеса какие-то! Думал, самый умный? Хрен ты русского разведчика обманешь! Нужно знать вес снаряжённого оружия и оружия без патронов. Но такому вас не учат, да?

Морган уже не ответил. Последний раз выдохнув, он замер…

Проверил его пульс на шее — все, без вариантов. Ни о какой симуляции тут и речи нет.

— Сам так захотел… — я выпрямился и забрав пакет с секретными документами, отправился искать помещение с номером «12Б»…

Глава 20. Шевели копытами!

Нужное помещение я нашел не сразу.

Все потому, что небольшие прямоугольные таблички с номерами кто-то как будто намеренно посрывал с имеющихся дверей… Причем, сделал это давно. Благо, где сорвали, там и бросили.

— Ага… «12Б»! — едва слышно пробормотал я, стирая пыль и грязь с очередной найденной таблички. Дверь почему-то оказалась не запертой — по крайней мере, ручка провернулась без проблем, а сама она легонько подалась на меня… Я мгновенно ее придержал и вернул обратно в дверную коробку. Щелкнуло.

Быстрый осмотр дверного полотна коробки и пола и сразу дал ответ на этот вопрос — установленная растяжка. Кто бы ни открыл дверь — что изнутри, что снаружи — непременно бы ее активировал. Осколками если бы и не убило, то изрядно поранило. А в таком месте помощи ждать неоткуда.

Здесь все было установлено по уму — тонкая медная проволока, какой-то обрезок трубы, а в ней граната. Проволока шла по самому низу, там где валялся мусор — сложно обнаружить, если не имеешь опыта или действуешь на инстинктах… Естественная маскировка. Ставили не душманы, скорее всего, работа самого Моргана…

Меня весьма удивил тот факт, что американец меня знал. Знал фамилию и вероятно, многое другое… Он просто не успел этого озвучить. Говорить с ним я не собирался, он свое слово уже сказал, когда попытался меня застрелить! Таких опасно оставлять в живых — он выкинул бы что-нибудь ещё, начал бы вешать мне лапшу на уши подбирая удачный момент чтобы завершить начатое. Какой хитрец — хотел вместе со мной выйти через главный вход, чтобы дать команду душманам схватить меня… Ну да, пару — тройку я бы пристрелил, но итог все равно бы был печальным. И в итоге задание бы я гарантированно провалил…

Однако все равно, откуда он меня знал? Уж не какой-нибудь это подчиненный Джона Вильямса, а? Если так, то тогда ясно, откуда такая осведомленность. Тот давно на меня зуб точил.

Само собой установленную на входе растяжку я обезвредил без проблем. Так как родного предохранительного кольца уже не было, я использовал ту же самую проволоку. Гранату оставил у стены.

Прислушался, тихо и осторожно приоткрыл дверь. Тяжёлая, зараза. Несмотря на не самый благоприятный климат, на ней даже краска не облупилась. За дверью обнаружилось средних размеров помещение, примерно пять на пять метров. Судя по всему, оно было спальным — я увидел шесть кроватей в ряд, некоторые ещё с постельным бельем. Впрочем, оно давно пожелтело и покрылось плесенью. Тумбочки, платяной двухстворчатый шкаф. Покосившаяся картина на стене. Радиоприемник.

У помещения имелась вторая комната, с лёгкой дверью. За ней что-то гремело, шуршало. Слышалась ругань. Приоткрыв дверь, я увидел Пашу Корнеева…

Тот был прикован наручниками к батарее, а сам сидел в неудобной позе, на небольшом покосившемся табурете со сломанной ножкой. Когда я вошел, тот резко обернулся и на несколько секунд застыл.

— Да ну на хрен! — изумлённо пробормотал Шут, когда увидел мою физиономию. — Гром?

— Так точно! — хмыкнул я. — Цел?

— Ага!

— Ну и как ты до такой жизни докатился?

Тот только плечами развел. Звякнул металл наручников о батарею.

— Ты здесь откуда?

— Ну а кого отправлять, как не меня? Ты же знаешь, как где-то в Афганистане случается задница, кого зовут? Группу «Зет». А так как половина группы уже выбыла из строя, приходится использовать запасных. То есть, меня. Даже доучиться толком не дали… Ты как? Раны есть?

— Нормально. Жрать только хочется сильно. И от воды бы я не отказался. Торчу тут уже больше суток. До этого меня в другом месте держали.

Дал ему свою флягу, потом выудил из рюкзака спецпаек…

Набивать желудки сейчас совсем не время — а ну как Мерзликин сейчас активирует самоуничтожение?! Но на ходу перекусить можно — для этого вяленое мясо самое то… Иди да жуй. Вообще, новые пайки для ГРУ СССР выгодно отличались от общевойсковых и слегка походили на современные, что были у Военторга Российской Армии в двадцатых годах двадцатого первого века. Только упаковки попроще и состав менее разнообразен.

Пока Шут пил воду, я точным выстрелом из пистолета перебил цепочку наручников — теперь напарник был свободен.

— Ты как попался-то, воин? — спросил я. — Что у вас вообще произошло?

— Ай, долго рассказывать.

— В трех словах!

— Ну… С самого начала все пошло не пойми как. Наш командир, капитан Снегирев неверно все спланировал, мы и попались. Точнее, как попались… На грузовике, под сложенным тентом и грузом мы добрались сюда, даже въехали на территорию этого бункера. Так как дело было ночью, тихо выбрались из машины и осмотрелись. Ждали удачного момента проникнуть внутрь. Дождались. Снегирев дал команду, мы выдвинулись. Но попались на входе, с той стороны как раз выходила группа духов с американцем. Завязался короткий бой — Снегирева ранило, Урду вроде бы сумел уйти. Не знаю про него ничего… Раз ты здесь, значит ушел?

— Угу… В госпитале лежит. А вот Снегирев ваш — все, отбегался. Внизу лежит, если я ничего не путаю.

— Ясно. А я решил намеренно сдаться, чтоб выбраться изнутри, а заодно оценить обстановку. Ну я этому американцу чушь наплел, тот вроде поверил, а вроде и нет. Было ясно, что убивать советского разведчика точно не станут. Так и оказалось. Меня сюда засунули и приковали к батарее. Американец приходил, вопросы задавал. Я ему лапшу на уши вешал. Даже в морду ему харчок определил! Но потом он куда-то пропал, запер меня тут. Я его часов двадцать назад видел…

— Увидишь еще. В коридоре лежит.

— Да? — Корнеев удивился ещё больше. — Ну, туда ему и дорога. Хитрый был, сукин сын и методы у него такие же.

— Шут, я добыл все что нужно, теперь время уносить ноги! — я посмотрел на свои часы.

— А как? Через главный вход не вариант, там душманов человек пятьдесят наберётся. И теперь они осторожны, знают, что наша разведка может переодеваться и маскироваться под их бойцов. Незаметно не пройти, можно и не пытаться.

— Есть другой вариант.

— Технический уровень? — хмыкнул Паша. — Тоже не вариант. Его грохнули, когда бункер консервировали. Я слышал, как американец это обсуждал с кем-то.

— Знаю, был там. Уйдем через шахту воздуховода!

— Да? — прапорщик изменился в лице. — Хм… Не знаю, такой вариант мы не рассматривали. Ты через него сюда попал?

— Угу, но это было непросто.

— Представляю. Слушай, меня сейчас другое беспокоит. Здесь на объекте есть кто-то из персонала, ещё с тех времён. Не знаю, как это могло получится… Он все слышит, разговаривает через громко-говорящую связь. Перед тем, как американец меня здесь запер, неизвестный трижды говорил. Духи испугались сначала, все шайтана приплетали. Кто-то из персонала выжил, частично расконсервировал бункер, открывал и закрывал двери. Думаю, именно поэтому духи и не могли все это время использовать все имеющиеся в лаборатории и хранилищах запасы боевых отравляющих веществ. Взяли только то, что было в коридорах. И ещё, есть предположение, что на этом объекте занимались чем-то ещё. Американец упоминал какой-то архив. Я мало что понял, но полковник Хорев то ли сам не знает, то ли просто не посчитал нужным нам это сообщить. В общем…

— Шут, все нормально. Архив у меня, американец мертв. Материал я отснял на фотоплёнку, есть видеозаписи. А тот человек, чей голос ты слышал, уничтожит объект в самое ближайшее время! И лучше бы нам быть подальше отсюда…

— А… — лицо Корнеева приобрело глуповатое выражение. — Тогда какого черта я тут расселся?

Я лишь усмехнулся.

— Держи! — я протянул ему пистолет ТТ, что забрал у Тома и горсть патронов к нему. — Извини, другого оружия пока нет. Это так, на всякий случай…

— Сойдёт! — запихав в рот пару кусков вяленого мяса, отозвался Паша принимая оружие. — Уходим!

Мы покинули помещение «12Б», выбрались в коридор. Прошли вперёд буквально несколько метров, но вдруг замерцали люминесцентные лампы. Несколько секунд и электричество вообще отключилось. Ещё несколько секунд лампы сохраняли быстро слабеющий эффект свечения, а затем все окутала кромешная темнота.

Мы остановились в нерешительности.

— Приплыли!

— Это так и задумано? — тихо спросил Шут.

— Нет. Не думаю.

Я выудил из разгрузки лампу химического света, надломил. Эту часть центрального коридора озарил мягкий зеленоватый свет.

— И что дальше?

— За мной… Заглянем кое-куда! — я уверенно двинулся вперёд. Корнеев за мной.

Я искал тот «Г — образный» проход, что вел к пункту управления, а заодно и к убежищу Мерзликина.

Само собой, та комната за стеклом это не все пространство, где прятался и жил Дмитрий. Там наверняка есть место для сна, мастерская или лаборатория, склад. Возможно, медчасть.

Конечно же, беглый осмотр ничего не дал, но я был уверен в своем предложении — невозможно прожить десять лет в одном помещении, где даже кровати нет. Он должен был оборудовать себе какое-то гнездо…

Вот нужный поворот, вот гермодверь. Она открыта, значит Мерзликин не посчитал нужным блокировать пункт управления снова. Здесь тоже темно, но из помещения за стеклом, через открытую дверь пробивается тусклый жёлтый свет… Скорее всего, он там!

Я рванул к помещению, Корнеев за мной по пятам.

— Мерзликин, что происходит? — громко спросил я, вбегая в помещение. — Почему электр…

Я не договорил, потому что это уже не имело никакого смысла. Дмитрий Иванович без движения сидел на стуле, руки в районе запястий в крови. А рядом, на столе, лежал нож со следами крови… На мертвенно-бледном лице застыла безмятежная полуулыбка, взор устремлён в потолок. С первых же секунд все стало ясно — тот не захотел умирать постепенно, в жутких мучениях, а сделал всё быстро и решительно. Ну, оно и понятно — все те болячки что он приобрел в замкнутом помещении, отравляющий газ, присутствие в голове чужого подсознания…

— Ну, вот он и освободился… — помрачнев, пробормотал я.

Вероятно он, наконец-то, все же осмыслил свое бесцельное существование, прожитые десять лет взаперти, свое состояние здоровья… Очевидно, что он не захотел вновь становится чудовищем за стеклом без какой-либо внятной цели. Неважно насколько, просто не захотел. Быть может голос в его голове снова дал о себе знать и не выдержавший напора Мерзликин принял единственно верное решение — закончить всё быстро и решительно.

— Это кто? — спросил Паша.

— Обладатель того самого голоса из динамиков.

— Он что, реально десять лет провел взаперти?! — изумился Шут. — Да ну, это невозможно!

— К сожалению, возможно.

— М-м… И что теперь?

— А хрен его знает… — тяжко вздохнул я. — Как теперь все здесь уничтожить? Духи влезут и все вынесут. Не думаю, что консервация и блокировка главного входа еще работает.

— Ну… — Шут почесал затылок. — У нас нет столько взрывчатки! Здесь нужно пять-десять тонн… Черт возьми, да я даже условно не могу сказать, сколько нужно в тротиловом эквиваленте…

— Так много не нужно! — отмахнулся я. — Варианты?

А что тут придумаешь?

Было тихо, темно. Объект пуст.

Хаотично осмотревшись по сторонам, я вдруг понял одну важную вещь — разбираться здесь придется долго, а времени на это совершенно нет. Мерзликин, Мерзликин… Тьфу! Ну не мог же ты просто взять и покончить с собой, а?

Чуйка говорила мне о том же самом.

Что-то не вяжется, я что-то пропустил! Снова тщательно осмотрелся. Обратил внимание, что большой пульт, который я заметил ещё при первом посещении этого места, был вскрыт. Из него торчали какие-то провода, части электронных плат. Тускло мигали какие-то лампочки. Несколько проводов были просто скручены между собой, без всякой пайки. Более того, я был уверен, что ранее этот пульт был цел — его вскрыл сам Мерзликин и совсем недавно. Но зачем он мог это сделать? Ему нужно было только активировать функцию самоуничтожения и все… Кнопка, тумблер, рычаг… Сделать это мог только он сам! Больше некому, никто не знаком со здешними системами лучше, чем он!

Понять что-то в этой путанице проводов было невозможно, по крайней мере сейчас, с таким освещением уж точно!

Рядом с пультом лежала какая-то невзрачная, тонкая книжонка, больше похожая на инструкцию или приказ. Она была раскрыта, обложкой кверху. Частично в плесени, несколько страниц помяты и загнуты…

Подняв и заглянув в книжку, я сразу же увидел крупный заголовок:

Директива № 33 «Самоликвидация объекта».

Далее шли указания по пунктам. Пробежался глазами, сразу же нашел важный момент:

— При ручном принудительном запуске механизма самоуничтожения объекта процедура не подлежит отмене. При принудительном запуске часть объекта отключается от энергообеспечения… Возможны кратковременные включения и отключения электроэнергии. Возможна ручная коммутация.

И тут мне все стало понятно — Дмитрий Иванович хотя и в некотором роде действительно слетел с катушек, все же по своей натуре хороший человек.

Несмотря на явные проблемы с психикой из-за долгой изоляции в одиночестве, он все равно сохранил положительные и правильные качества. Нашел в себе силы не только достойно закончить свой путь, но и выполнить, пожалуй, самую важную задачу, что была на него возложена…

Он и сам все понял, когда на него снизошло озарение! Он вручную что-то изменил в электроцепях, запустил механизм самоуничтожения, но при этом дал нам время выбраться… Почему не дождался уничтожения? Вероятно, причина проста — чтобы второе подсознание в голове не взяло верх над разумом и не заставило его отменить этот важный процесс, он нейтрализовал сам себя. Парой простых движений по запястьям… На такое непросто решиться, нужно определенное мужество! Ему его хватило сполна…

Во многом это безумно, глупо, может даже невероятно, но при этом крайне благородно… Сильный поступок сильного человека, хотя тут многое можно оспорить, так как далеко не все так однозначно! И все же…

Быстро дочитав до конца, я отложил инструкцию. Итак, Мерзликин запустил процесс, но сколько у нас времени?

— Макс, тут какой-то таймер… — вдруг подал голос Шут, чем и вернул меня к реальности.

И верно — над выходом висело небольшое прямоугольное электронное табло, покрытое густой пылью и даже паутиной. «Электроника» судя по всему.

Забравшись с ногами на стол, я протянул руку и стер слой пыли и грязи, увидел тусклые зелёные цифры…

— Восемнадцать минут! — произнес Корнеев и посмотрел на меня.

— Восемнадцать! — пробормотал я, осознав что пазл только что сложился. На автомате выставив таймер на наручных часах на то же самое время, я повернулся к напарнику. — Черт возьми, валим отсюда!

Подхватив рюкзак, куда я ранее сумел пристроить секретный архив, я пулей выскочил из помещения, миновал гермодверь. Паша за мной по пятам.

Вот тело Тома Моргана, лестница на второй уровень… Снегирев. Вход в лабораторию. Внезапно включился свет, поработал несколько секунд и отрубился вновь.

На часах — четырнадцать минут.

Миновали ряды бетонных оснований для агрегатов. Чуть-чуть заблудились — в темноте попробуй-ка разбери.

Аппараты, что ранее здесь стояли, на самом деле не вывозили, их просто вывели из строя. Часть разобрали на части. Потому и создавалось двойственное впечатление, будто здесь перед эвакуацией персонала проводились какие-то работы по демонтажу. На самом деле ничего подобного не было — если настоящий профессор Спирин и его заместитель Герман Петрович, фамилию которого я не знал, действительно сотворили здесь что-то запрещённое — данные в архиве выведут их на чистую воду. Всех, кто был замешан в этом. Наверняка и кое-какие лица из комитета тут тоже замешаны… Конечно, громкого дела не будет, но виноватых всё равно привлекут. В Министерстве обороны этот вопрос открытым так не оставят. Только я об этом вряд ли что-то узнаю. Жира не хватает.

Тьфу, да о чем я вообще думаю?

— Быстрее, быстрее!

— Я надеюсь ты знаешь, куда мы бежим! — пропыхтел Паша Корнеев. — А то обидно получится!

— Шевели копытами!

Вход в вентиляцию, наконец-то. Ящик внизу.

Снова посмотрел на часы — двенадцать минут. Прошло больше шести минут, а ведь это был самый простой участок… Ай, хреново дело!

Я буквально на ходу зашвырнул свой рюкзак в трубу — благо попал точно в цель. Забрался на ящик, уцепился руками, рывком подтянулся. Шут решительно подтолкнул снизу. Я влез внутрь, кое-как с трудом развернулся, прополз вперёд и ухватив Пашу за руку, втянул его внутрь.

Дальше мы с металлическим грохотом, тарахтением и одышкой рванули вперёд и вверх по воздуховоду. Короб трясся, ходил ходуном.

Оба вспотели, оба насобирали новой паутины, что осталась висеть здесь с прошлого раза. Теперь не было никакой необходимости соблюдать тишину и осторожность — уже всё разведано, а противника поблизости нет и он точно не появится. К черту, главное ноги унести!

Вот первая вертикальная шахта. Веревка, карабин.

— Шесть минут!

— Может, уже все, не достанет?

— Не думаю… Рванет, все рухнет и осыплется. Нас вместе с металлическим коробом раздавит нахрен!

Полезли наверх.

Жарко, душно. Пыльно. Дышать нечем. Потерял химическую лампу — та укатилась куда-то вниз. Выхватил последнюю. Спина была от тупой боли, мышцы затекли. Но адреналин разгонял кровь, а заодно и нас. Оба понимали — не успеем, все насмарку…

Выбрались. Поползли ко второй шахте. Поворот. Прямой участок. Снова поворот. Упёрлись в тупик. Чертов вентилятор. Раз там пропало энергоснабжение, значит вентиляторы не запустятся — нам только этого, блин, не хватает…

Повернулись. Обратно. Поворот.

В голове стучала одна и та же мысль — сейчас рванет. Вот сейчас.

Мы провозились слишком много времени. Когда наконец-то добрались до второй вертикальной шахте, что вела на самый верх, уже на козырек объекта, на часах оставалось полторы минуты…

Я похолодел. Когда снизу рванет, нас просто размажет тысячами тонн камней и сплошной горной породы… Никто и никогда не откопает!

Полезли наверх. Торопились, как могли. Но все равно не успели.

Сначала раздался гулкий взрыв где-то далеко внизу. Потом второй — уже ближе и сильнее. Третий, четвертый. Все задрожало, затряслось. Отовсюду посыпалась пыль, по бетонным стенам воздуховода поползли трещины… Внизу раздался металлический лязг, треск…

Глава 21. Отступление

Внизу загудело. Снизу вверх ударила плотная волна воздуха, который был резко вытеснен из пустот. Едва успели прикрыть глаза и ухватиться покрепче. Сверху что-то посыпалось.

— А-а! Твою ж мать… — вдруг сдавленно вскрикнул Паша, затем закашлялся.

— Что там у тебя? — прикрывая глаза от пыли и мелкой каменной крошки, громко спросил я.

— Руку разогнуть не могу… Черт! Больно-то как! Кажется, сухожилие повредил… Сверху прилетело!

Я тихо выругался — плохо дело. Мы сейчас находимся в самой, что ни на есть заднице. А тут ещё и последняя лампа химического света выскользнула из вспотевших рук и улетела куда-то вниз, скрывшись во тьме и густой пыли. Да уж, условия хуже некуда.

— Держись, сейчас что-нибудь придумаю! — отозвался я.

Скала последний раз вздрогнула, повисла относительная тишина. Слышалось, как потрескивала горная порода. Шахта основательно поврежденного воздуховода сейчас представляла из себя черт знает что — трещина на трещине. Рядом со мной появилась щель, в два пальца толщиной. А ну как, сейчас все обвалится?

Благо внизу, время потихоньку шло, в бункере больше ничего не взрывалось и не гремело. К счастью, та скала, под которой размещался бункер в общей массе выдержала и не обвалилась. Ну, может что и упало, духам на счастье!

Честно говоря, когда все вокруг загремело, я уж было подумал что все, останемся тут навсегда. К счастью, пронесло — порода крепкая, а прорубленный в ее толще воздуховод был сделан на совесть. Правда, уже при последних толчках сверху неожиданно прилетело несколько небольших отвалившихся кусков бетона или штукатурки — один мне по голове, а второй угодил точно по локтю Корнееву.

Мне-то ладно, успел частично прикрыться рюкзаком и смягчить удар — бетон лишь скользнул по черепу, оцарапав мне кожу на затылке. И это я ещё успел оттолкнуться и к стенке прижаться. А вот Паше не повезло, прилетело неудачно — прямо по локтевому суставу, благо разведчик вообще сумел удержаться и не полетел вслед за ним. Он упёрся ногами в разные стороны и раскорячился как человек-паук. А внизу черт знает что творилось, там уже и воздуховода-то толком нет. Все в пыли — ни черта не видно, повсюду трещины. Упавшей лампы не видно, дышать нечем. На зубах скрипит песок, привкус пыли…

Сверху пробивалось немного дневного света, но его было мало. Я навскидку определил, что до поверхности осталось метров семь-восемь. Может больше, в таком положении учитывая обстоятельства, сложно что-то определить точнее.

Я отряхнулся, зафиксировал карабин, крутанулся влево и свесился вниз. Ухватил напарника за воротник душманской одежды — вроде прочная, выдержит. Поддержал, пока тот чуть отдышался.

— Лучше?

— Ну…

— Так давай вторую руку! Я тебя подтяну повыше к себе, перекинем мой карабин на тебя.

— А ты?

— У меня две руки рабочие, справлюсь.

— Принял! — сквозь зубы прошипел Шут.

Ну да, поврежденное или даже порванное сухожилие это охренеть как больно — разогнуть сустав возможности нет. Любое движение отзывается болью. Это еще и неудобно — конечность при этом практически полностью теряет какую-либо подвижность. А в таких-то экстремальных условиях — тем более.

— У тебя аптечка есть? — негромко поинтересовался Паша.

— В рюкзаке! Сможешь добраться?

— Сначала карабин, а то я точно грохнусь!

— Грохнешься, будешь сам себя оттуда доставать! — пошутил я, правда без тени юмора.

Несмотря на боль, тот все же усмехнулся.

Кое-как, с большим трудом, он поднялся выше, вновь упёрся ногами. Зафиксировался. Я сделал то же самое, отстегнулся и передал ему карабин. Пришлось повозиться. Корнеев зацепил его к своему жилету-разгрузке и наконец-то смог немного отдохнуть в свободном висе. Выждав минуту, он добрался до моего рюкзака и выудил оттуда аптечку. С трудом вскрыл пластиковый контейнер.

— А что тут обезболивающее? — спросил тот.

— Красный шприц-тюбик.

Вколов себе обезболивающее чуть повыше пострадавшего локтя, через несколько секунд он облегченно выдохнул.

— Ты смотри, почти мгновенное действие… — слегка удивился Паша. — Что они туда намешали? Это ж не Промедол, да?

— Какая разница, главное помогло! Будешь на гражданке мимо оборонного НИИ проходить, спросишь! А вообще, надо бы тебе рану перевязать. Сам справишься?

— А куда деваться? — отозвался Шут. — Если, конечно, у тебя там третья рука в кармане не припрятана!

Оба рассмеялись. Вот что ни говори, а прапорщик Корнеев в любой, даже самой пропащей ситуации всегда находил место для юмора. И это очень хорошее качество — у меня в группе, в той, другой жизни, тоже такие парни были. Рядом граната рванула, кровь, пули свистят. А они анекдоты травят, да друг друга подстегивают. Это уметь нужно, а еще характер несгибаемый и хорошо развитое чувство юмора.

К счастью с перевязкой управился он быстро. Наложил повязку, зафиксировал ее жгутом. Нас долго и упорно учили оказывать себе первую помощь в любых условиях, хоть с руками, хоть без. Шутка, конечно, но с большой долей правды. Раненого бойца можно вернуть в строй, пусть даже и ненадолго. Обезболить, остановить кровь. Время решает. Вернули в строй — плюс одна боевая единица. А там, товарищи все вместе вытянут бой, окажут ему полноценную помощь, в больничку отправят. А там хорошо, тихо и спокойно, медсестры молодые…

Мне без страховки держаться в шахте воздуховода было куда сложнее, чем Паше, но вполне себе терпимо. На изнурительных тренировках в учебном центре ГРУ было и не такое… Правда, не на скалах, а в недостроенной шахте лифта. В целом, короткими перемещениями, потихоньку, упираясь спиной и ногами, помогая руками, с передышками, подняться по шахте воздуховода было возможно и мы это сделали. Мышцы у меня затекли уже через несколько минут, приходилось то и дело менять хватку и позу, разминать конечности. Благо теперь в стенках было полно трещин, за которые можно цепляться вспотевшими пальцами.

Пыль постепенно осела. Мы перестали кашлять.

Вверху стал различим кусочек чистого серого неба, который постепенно приближался.

— Гром, представляешь, что сейчас творится у входа в бункер? — хмыкнул Шут, когда мы преодолели примерно половину расстояния.

— Слабо… Духи наверняка уже ноги отсюда уносят куда подальше! У них шайтан в горе взорвался, как думаешь, каково им?

— В штаны наложили, Калаши в руки и бежать! Им же наверняка объяснили, отравляющий газ, страшно-опасно и все такое.

— Ну да… Хотя, хрен их знает, кто тут у них под бункером собрался? Может, у них там самые элитные бойцы остались! Этим моментом нужно успеть воспользоваться, выбраться из шахты и покинуть козырек до того, как они надумают вернуться обратно. Уверен, полевые командиры или их кураторы заставят рядовых душман идти и выяснять, что ж там произошло и кто виноват.

— Ну да, ведь американец был внутри… Он кстати кто, ЦРУ-шник?

— А пёс его знает. Я не уточнял. Ты думаешь им есть дело до того американца? — ответил я. — Да они и рады сбежать подальше, желательно за границу с Пакистаном…

— Хорошо сказал. Я слышал, как они обсуждали, что оппозиция по всему Афганистану утратила координацию и почти развалилась. Совсем скоро наши возьмут республику! Ну а дальше правительственные войска будут рулить, вытеснят недовольных за границу или перестреляют. Они церемониться не будут. Духи наверняка уже думают, мол, американцы и все остальные союзники их просто кинули… Китай, Пакистан, Европа… Кстати, не пойму, после истории со «Стингерами» и захватом Али Хадида и Джона Вильямса, чего они тут ещё лазят?

— Потому, что заметают следы участия в советских военных научно-исследовательских программах. Бункер ещё до войны был закрыт, секреты остались. Тогда времени не хватило, сейчас решились. Вскрыли бункер, а заодно духам БОВ раздали.

— Толковое предположение, возможно так оно и есть на самом деле.

Ещё минут двадцать прошло, пока мы доползли до верха. Это было настоящее испытание, но мы справились. Впрочем, пока рано радоваться, мы ещё не выбрались отсюда окончательно. Операция считается завершенной только тогда, когда обстановка под контролем, дело сделано, а участники операции с минимальным риском уже летят на место дислокации… Нам бы сначала до Герца добраться!

— Так, я осмотрюсь сначала…

— Принял! — отозвался Шут.

Выглянул наружу, ухватился покрепче. Осмотрелся — опередил свое положение.

Ещё ночью, когда только собирался проникнуть внутрь, определил местонахождение всех вражеских наблюдательных постов, где разместились душманы. Сейчас, в светлое время суток, все они оказались пустыми. Странно, почему? Это, безусловно хорошо — нам же на руку. Но, чёрт возьми, куда они делись, да еще и все разом?

— Ну, что там? — спросил висящий подо мной Корнеев. — Жить будем?

— Чисто! Я вылезаю!

Подтянувшись, я ловко перевалился через потрескавшийся и частично обвалившийся бетонный короб, оказавшись за ним.

Прислушался — тишина. Никто не кричал, не вопил и не поднимал тревогу. Ещё раз осмотрелся — противника поблизости не обнаружил.

— Шут, пошел!

Мой напарник выбрался следом, но уже куда менее ловко, чем я — сказывалась не работоспособная рука, прижатая к груди. Тем не менее, оказавшись за растрескавшимся бетонным коробом вдвоём с Пашей, расслабляться не стоило. Впереди нас ожидал примерно двадцатиметровый подъём по каменистому склону козырька. А потом спуск. А затем еще один подъем. Верёвка и карабин были на месте — никто их тут не найдет.

— Верёвку видишь?

— Ну!

— Нам туда. Как только поднимемся, наверху небольшой каменный гребень — он скроет нас от посторонних глаз. Немного пройдёмся, спустимся в ущелье. Если душманы там есть, тихонько устраним и пойдём к Герцу.

— Он тоже здесь? — удивился Корнеев.

В суматохе я совсем забыл ему сказать, что работаю не один. Вернее, один, но с напарником неподалёку.

— У него связь со штабом есть?

— А ты как думаешь?

Отвечать было необязательно, глупый вопрос.

— Давай, ты первый… А я если что, прикрою.

— Да меня тут со всех сторон видно будет! — ответил Шут, выглянув наружу. — Одна очередь и я покойник!

— Ну да, ну да… — пробормотал я, определяя скорость и направление ветра. Его практически не было.

Решительно достав дымовую шашку, я показал ее прапорщику.

— Узнаешь?

— Дымовая?

— Ага, зелёная. А теперь представь, что будет когда духи увидят над козырьком зелёный дым! И то, это если они ещё там. Ну! Представил, да?

— Макс, ты гений! — прапорщик округлил глаза. — Надолго не хватит, да и на двадцать метров дым не поднимается, но это точно сработает! Напугать врага тем, что он сам пытается применить против нас!

— Отлично… Раз, два… Пошел!

И почти сразу активировал дымовую шашку. Сначала с лёгким шипением из тубуса тонкой струей повалил густой, плотный дым белого цвета, затем он плавно окрасился в бледно-зеленый. Плотность увеличилась. Этот устроенный нами безобидный спецэффект буквально кричал — осторожно, работают боевые отравляющие вещества!

Корнеев выругался и сорвавшись с места, здоровой рукой ухватился за верёвку и пополз вверх. Перехватывался другой рукой, двигаясь чуть ли не боком. Приходилось приспосабливаться. Здесь склон был чуть круче чем в сорок пять градусов, рукой можно только придерживаться — вся нагрузка шла на ноги и спину.

Вокруг все заволокло зеленоватым едким дымом — чтоб не задохнуться, я вновь натянул противогаз. А ведь я хотел его бросить еще в лаборатории — вовремя передумал. Снизу слышались какие-то крики, но никто не стрелял. Дым расползался в стороны, спускался вниз. В целом, нужный нам эффект был достигнут с головой.

Примерно минуты через четыре я полез следом — веревка болталась, говоря о том, что Паша ещё не достиг верха, но уже на подходе. Мне было куда проще — навык подъема и спуска с помощью веревок и прочего альпинистского снаряжения имелся, опыта хоть отбавляй. В Сирии, в прошлой жизни, будучи на Голанских высотах пришлось немало лазить по горной местности, аж три спецоперации провели там. Накрыли основные и самые крупные лагеря ИГИЛ-овцев, они потом к тем местам даже подходить боялись. Один из раненых пленников потом истории товарищам рассказывал, как страшные русские на них с неба упали и всех покрошили в капусту.

Когда я добрался до верха, Корнеев уже ждал меня с другой стороны, лежа прямо на холодных камнях.

— Ну, получилось хорошо!

— Фортуна на нашей стороне… Духи внизу есть, слышал их крики. Как спустимся в ущелье, нужно быть аккуратными! Ночью там патрули бродили, по темноте было куда проще перемещаться. Вообще, этот дым должен был увидеть и Герц — у него на другой стороне ущелья наблюдательная позиция!

— Без оружия в ущелье с духами? — Шут недовольно повертел в руках ТТ-шник. — Всего семь патронов! И у тебя ПБ… Сколько, два запасных магазина?

— А тебе пулемет подавай?

— Было бы неплохо…

— Если тебе будет легче, я тебе ещё НРС дам! — пообещал я. — Паша, хорош уже ныть. Духа задушишь, автомат заберёшь. Правда, как ты из него стрелять будешь, я не знаю!

Тот с досадой посмотрел на свою пострадавшую руку и кивнул. Автомат вполне мог взять и я, а ему отдать ПБ-1С… Если начнется мясорубка, что мы, не разберемся, что ли?

Мы прошли по тропе метров пятьдесят, я обнаружил место спуска в ущелье. Здесь веревки не было — экономил, когда поднимался. Хоть здесь и была минимальная высота ущелья — а все равно, это не меньше двадцати пяти метров…

— Там по скале можно спуститься, подъем простой, по камням, по трещинам. Выступ большой, ещё один ниже. Даже ограниченные пройдут.

— Ты такой добрый… — улыбнулся Шут, оценивая риски и подбирая маршрут. — Если услышишь крик, значит, я падаю!

— Договорились!

Вниз мы спустились минут через пять — никто не упал и ничего не сломал. Оказавшись в ущелье, на дне которого протекал широкий ручей, мы осмотрелись — патрулей вроде не было… Укрытий тут мало, ночью казалось, что все куда проще.

— Я разведаю обстановку справа, а ты слева контролируй… Вдруг появится кто?

— Добро!

Миновав метров тридцать, пробравшись почти к самому краю, я максимально близко подошёл к границе ущелья, выглянул — перед входом в бункер действительно были духи, но заходить внутрь они почему-то опасались… Расстояние между нами небольшое, метров пятьдесят. Целостность ограды нарушена, тут и там валяются огромные камни — видимо, часть козырька всё-таки обрушилась. Одна из легких построек разбита, грузовик поврежден. Одна из огневых точек раздавлена осыпавшейся горной породой.

Я уже хотел было вернуться к Корнееву, как заметил, что в мою сторону вдруг выдвинулась группа моджахедов… Их было пятеро, ещё один шел сзади. Все хорошо вооружены. Если это патруль, то зачем вышло аж шестеро? Простая проверка или они что-то заподозрили?

Я обернулся — ущелье прямо передо мной, укрытий почти нет. Спрятаться тут особо и негде. Ночью было просто, а сейчас как быть? Устроить засаду? Ну, троих-то можно успеть нейтрализовать бесшумно, но шестерых — это уже из области фантастики… Начнется мясорубка, вдвоем точно не вывезем! Черт, что делать, что делать, блин?

Идея пришла внезапно.

Резко обернувшись, метрах в двадцати позади себя я увидел тот самый вход в технический проход, что был затоплен водой. Спрятаться можно только там.

Рванул к напарнику.

— Духи идут! Шестеро! Будут здесь секунд через пятьдесят!

— Зараза… — Шут напрягся, принялся лихорадочно перебирать варианты. — Может, на живца? Или растяжку?

— Не вариант, после всего, что произошло, живца просто расстреляют! У тебя пять метров проволоки есть? Нет! Дуй за мной, у меня есть идея. Только она тебе не понравится!

— Можно подумать, мне вообще что-то на этой дерьмовой работе нравится! — угрюмо пробурчал тот. — Колись, в чем подвох?

— Придется искупаться. В холодной воде. Очень холодной…

Шут промолчал. А я бросился ко входу — его отсюда было не видно, но когда мы добрались — Шут понял, что именно я задумал. Не раздумывая, оба полезли в холодную воду. Молча, без единого звука!

Едва мы скрылись в темноте затопленного технического прохода, как из-за поворота показался патруль. МЫ продвинулись примерно метра на три — этого должно быть достаточно!

От холода меня чуть ли не сразу схватила судорога, да и Паша, судя по всему, тоже не испытывал положительных эмоций… Нужно силой воли держать восприятие боли под контролем!

Было больно, очень больно. Казалось, тысячи игл одновременно впиваются в конечность и медленно протыкают ее до самых костей… Черт! Мы справимся, точно справимся… Должны!

— Макс… Кажется, я на входе сюда твою аптечку выронил! — прохрипел Корнеев, скрипя зубами от боли и холода…

— Тьфу! — прошипел я. — Ну ты герой прям!

Глава 22. Свои или не свои?

Секунды тянулись так медленно, словно это были часы. Торчать в холодной, почти ледяной воде было крайне неприятно и болезненно — правую икру уже схватила судорога. Левая — на подходе.

Вообще, боль можно стерпеть, правда не долго. Сложность состояла в том, что из-за боли теряешь способность мыслить рационально, принимать верные решения, потому что физиологически мозг в такие моменты «волнует» совсем другое…

Рядом пыхтел и словно морж фыркал Корнеев. Лицо напряжено, в руке зажат ствол ТТ-шника.

А тем временем духи неторопливо подошли ближе и конечно же, заметили лежащую у входа аптечку… На фоне мелких камней и глины она отчетливо выделялась ярким цветом. Моджахеды вполне ожидаемо сгрудились у входа в технический проход, явно заволновались, принялись что-то обсуждать, спорить друг с другом. Говорили на каком-то странном диалекте, разительно отличающемся от более-менее знакомого нам пушту, поэтому больше половины слов ни я, ни Паша не поняли.

Очевидно, что уходить они не собираются, скорее всего, либо попробуют влезть внутрь, либо вызовут сюда подкрепление. Будут прочесывать ущелье. Ни тот, ни другой вариант нас конечно же не устраивал — так переохлаждение получить проще простого, а то и вовсе замёрзнуть. Температура воды от четырех до шести градусов. Пять минут, не более.

— Суки! — с досадой процедил Корнеев, едва сдерживая зубной стук. — Да отвалите вы уже…

Но душманы отваливать не собирались, наоборот, они сгрудились у входа, начали говорить громче. Время шло. Боль все сильнее сковывала разум…

Решение пришло мгновенно — я решительно выхватил из своей разгрузки гранату и выдернув предохранительное кольцо, швырнул ее наружу, на свет.

Неровный каменный свод нависал над водой очень низко и неудачно — если бы я не попал и РГД-5 ушла бы выше, то затем просто отскочила бы обратно и даже упади она в паре метрах от нас, мы получили бы кучу осколочных ранений и гарантированную контузию, а там и до смерти недалеко. Но я не мог не попасть, несмотря на дрожь в руках от холода.

Снаружи раздался удивленный возглас — духи наверняка охренели! Думали, думали, а тут на тебе — из темноты выкатилась граната. Секунда, две… Затем оглушительно грохнуло!

Выждали несколько секунд.

— Пошли! — рявкнул я и первым бросился на свет. Шут за мной.

Говорить, не мешки ворочать. Получилось плохо — скованные от холода и судорог мышцы не слушались, боль добавляла крайне неприятных ощущений, которые сильно мешали нормальной координации. В итоге я не выскочил из-под скалы, а буквально вывалился…

Духов было шестеро. Все собрались здесь, прямо у входа. Четверо из них, кто-как лежали в разных позах, в пятнах крови, а ещё один сидел на пятой точке, схватившись за голову. Последний, громко ругаясь, уже поднимался на ноги, держа за рукоять старенький Калашников.

Полулежа на боку, вскинув ПБ-1С, я дважды нажал на спуск, перевел ствол на сидящего — этому досталась одна пуля.

Вылез и Шут — на лице гримаса боли, зубы стиснуты, в руке сжат ТТ-шник. Его тоже прихватила судорога, причем за обе ноги сразу — это теперь три-четыре минуты придется отходить и разминать мышцы. А времени-то и нет совсем — на шум взрыва гранаты сейчас сбегутся другие душманы… А ну, что это там взорвалось такое?

— А, ты уже все? — Паша опустил пистолет, когда увидел что стрелять не в кого. — Лихо ты!

Затем он кое-как принял вертикальное положение, сделал пару неуверенных шагов. Приблизился и склонившись над тяжело раненным духом, вырвав из его окровавленной руки аптечку, глухо произнес: — Дай сюда, чего чужое хватаешь?

— Шут, уходим! — воскликнул я, хватая валявшийся на камнях автомат. Из разгрузки одного из врагов вытащил запасной магазин. Особо шариться по трофеям времени не было.

— Ага… Гром! А у тебя ещё дымовухи есть? — спросил тот. — Можно ещё раз тот же трюк разыграть, что мы на гребне сделали. Дым увидят, не полезут!

— Не! У меня только две с собой было, первую ещё ночью в вентиляции использовал. Думал, в бункере духов полно, а там и пугать-то было уже некого! Считай, зря использовал…

— Плохо… Ну хоть гранаты есть!

С тел душман мы собрали ещё три гранаты — две оборонительных и одна наступательная. И у меня еще одна из боекомплекта оставалась.

Бегать пока еще не получалось — мышцы на икрах словно одеревенели, отчего мы двигались, словно деревянные солдаты. Потихоньку отпускало, но как-то слишком медленно. Боль пока ещё сохранялась.

А ещё нам было жутко холодно, одежда-то на нас почти доверху вымокла насквозь. И погода не очень. Чтобы не стучать зубами от холода, нужно было постоянно двигаться — мой КЗС высохнет относительно быстро, может, через пару часов, а вот утепленная нателка… И учитывая, что было только семь утра, а на дворе второе января, температура воздуха была около десяти градусов. При такой температуре особо не согреешься! А обвисшие слипшиеся тряпки Шута будут высыхать ещё дольше…

Мельком взглянув на Шута, я вдруг громко расхохотался. Несмотря на обстановку, на наше положение и физическое состояние я всё-таки не выдержал… Вот не смог, ей богу! Только сейчас оценил его внешний вид и понял, что тот выглядит, словно повзрослевший домовёнок Кузя из того самого старого советского мультфильма. Весь грязный, мокрый, в клочьях мокрой паутины, в кусках тины. С щетиной, волосы всклокоченны, традиционная душманская одежда прилипла к телу, отчего Паша стал похож не пойми на что. Чертий, не иначе. Полагаю, сам я выглядел ещё хуже.

— Чего веселишься? — хмыкнул тот. — Тоже блин, нашел время!

— Навеяло… Тебе только очков не хватает!

— А?

— Забей, уходим!

Закинув на плечи рюкзак с упакованным в полиэтилен архивом, я бросился вперёд по руслу ручья. Корнеев, ругаясь и спотыкаясь, за мной.

Удивительно, но душманов пока не было видно. Что, неужели никто не бросился на грохот прогремевшего совсем рядом взрыва? Никто не хватился шестерых моджахедов, ушедших в ущелье и там же оставшихся? Испугались? Нет, не думаю. Не обратили внимания? Ну, на фоне мощного внутреннего взрыва самого бункера — вполне возможно! Или слышали, но не стали зря рисковать? Вряд ли, их командиры за такое по головке не погладят… Все это, конечно, хорошо. Но честно говоря, я другого ожидал — плохо объяснимый фанатизм бойцов оппозиции, религия и идеология, жажда денег — буквально заставляли их лезть на смерть, под советские пули и разрывы гранат. А может и страх — не будут воевать, их семьи накажут. Такое тоже очень часто практиковалось, особенно во время застоя — восемьдесят третьего и четвертого годов.

И тем не менее сбавлять скорость передвижения мы просто не имели права. Уйдем без стрельбы — хорошо. Нет, ну что делать, будем обороняться столько, сколько сможем.

Но отойти мы успели всего-то метров на сорок — примерно треть расстояния до той точки, где я ещё ночью спустился в ущелье. Интересно, а услышал ли шум взрыва Герц? Он же где-то наверху, не так уж и далеко, метрах в шестистах. Если, конечно, не сменил позицию или не занят передачей сообщения штабу.

— Ч-черт! Духи! — с досадой выдохнул Шут, контролируя пространство позади нас. — Один, три… Много! Гром, быстрее! Валим, валим! Пока они на тела отвлеклись…

Почти не убедившись в этом визуально, мы ещё больше ускорились. Душманы действительно показались целой группой — не менее пятнадцати человек и почти сразу бросились за нами вдоль ручья. Но отвлеклись они всего на несколько секунд — вероятно, нас заметили. Нам вдогонку раздалось несколько одиночных выстрелов. Высунувшись, я ответил им короткой очередью и сразу же отступил.

Принимать бой вдвоем против такой толпы не имело смысла — нас просто сомнут. Вернее, сначала свяжут боем, сократят расстояние и потом сомнут. А учитывая наш сильно ограниченный боезапас, ранение Паши Корнеева — шансов закончить бой хорошо, было ещё меньше. Учитывая слова американца Тома Моргана, что под стенами уничтоженного бункера собралось не менее пятидесяти бойцов, то не сложно подсчитать — резервы у них точно есть.

Реалии вот они — по существу, Шут сейчас только половина бойца, а я с Калашниковым и одним запасным магазином к нему много не навоюю. Мы уже не раз оказывались в ситуациях, где противник превосходил нас числом и вооружением, порой и десятикратно, но тут был несколько другой расклад. Нам выбраться нужно, целыми желательно, фотографии и архив в штаб доставить… А вариантов особо-то и нет.

Герц? Возможно, но это тоже всего один человек, пусть и со снайперской винтовкой в руках. Вообще, где-то неподалеку от разбитого самолёта ещё должна была находиться наша группа спецназа, если ее ещё командование не отозвало. Вот их сейчас здесь очень не хватает. Тот момент, почему они ночью не навели шороху возле упавшего самолёта все не выходил к меня из головы… Почему? Мы с Кэпом не так планировали, Хорев не возражал. Наверху что, по какой-то причине передумали?

Одеревеневшие мышцы уже отпустило, дальше мы ускорились. По-хорошему, нужно установить на пути пару растяжек, чтоб замедлить душманов — да только ни лески, ни проволоки у меня не было. Маскировать их тоже негде, времени мало. А Корнеев вообще пустой, у него только и осталась, что пустая разгрузка…

Метров через тридцать ущелье сузилось до четырех метров, большую часть которого занимал ручей — вот здесь можно придумать что-нибудь простое и коварное… Это я сразу отметил!

— Иди дальше, немного осталось! — бросил я напарнику, но тот встал как вкопанный.

— Да сейчас прям! — возмутился тот. — Ты ловушку собрался ставить? Не вариант, не успеешь. Они быстрее нас двигаются! Минуты полторы может и есть, но не более. Пока они ручей обойдут… Давай, я прикрою!

Спорить не стал.

Как назло на дне этого участка не было больших камней-пластушек, чтоб под одну из таких сунуть гранату. Я подобные ловушки уже делал, когда больше года назад мы отступали, вынося на себе раненого полковника Бехтерева… Ловушки такого плана очень примитивны, но зато крайне эффективны на узких тропах ущелий и при передвижениях плотных групп противника. Достаточно кому-то одному поставить ногу не туда и хлоп… Точнее, ба-бах! Пострадает сразу вся группа!

Но здесь была только мелкая и средняя галька, которую сотни, а возможно и тысячи лет точила вода в этом ручье. Хреново…

Нужно импровизировать… Отложил автомат, выхватил гранату, выдернул предохранительное кольцо. Определил наиболее подходящее место, разгреб ножом гальку в стороны, в ямку аккуратно сунул гранату спусковым рычагом вниз. Придавил, осторожно зафиксировал камнем. Проверил.

Держало… Однако если кто-то наступит сюда — а когда духи попрут, так оно и будет, место-то узкое и проходное — рванет хорошо, галька полетит во все стороны. Да, осколками поражающий эффект был бы надёжнее, а так часть энергии взрыва просто уйдет в землю. Ну… В общем, выбирать не приходится. Это хоть какой-то вариант.

— Все, уходим! — отчитался я. На все ушло не более минуты, а Шут все это время сидел между камней правее, с пистолетом в руке, контролируя поворот. Автомат он бы не удержал.

Мы бросились дальше. Бежать было сложно — ночью-то я пробирался вдоль стены ущелья, медленно и осторожно, а сейчас приходилось удирать, по камням, ямам… В мокрой обуви и одежде.

Обозленные духи не заставили себя ждать. Раздались крики, показавшись в поле зрения, они тут же открыли по нам не прицельную стрельбу.

Мы мгновенно залегли за камни, я тут же принялся отстреливаться из трофейного Калашникова. Грохот наполнил ущелье, полетел беловатый дым от пороховых газов.

Я бил прицельно, только одиночными — двое уже лежали на камнях. Третьего, судя по всему раненого, за руки оттаскивали товарищи. Остальные видимо поняли, что мы далеко не безобидные шурави и нам есть, чем ответить. Стрельба стала реже…

— Шут, патроны зря не трать! — крикнул я, меняя магазин. — Оставь на крайний случай!

— Это и есть крайний случай! — отозвался тот.

Вдруг у духов гулко грохнуло. Сработала ловушка — кто-то всё-таки наступил на подготовленный мной сюрприз. В воздух взвились камни, дым. Я заметил как взрывом отшвырнуло чье-то бесформенное тело.

— Ну, черти бородатые! Подходите ближе! — громко рассмеялся Паша. — Чего же вы?

Я перестал стрелять. Духи вроде как отступили. Перегруппировывались?

Над ущельем повисла тишина, что было даже странно… Я оглянулся — кажется, карабин с веревкой был за следующим поворотом. Ну это если, конечно, я ничего не путаю. Что там дальше по ущелью, можно было только гадать.

— Все, что ли? — спросил Паша, выждав несколько секунд и выглянув из-за камня. — Гром, они, похоже, того… Испугались!

— Уходим, пока есть время!

Добрались до веревки с карабином и тут стало ясно, что Шут самостоятельно не выберется — на козырьке хотя бы уклон был, а тут вертикальный подъем. С одной рукой не вариант. Куда ему? Можно пристегнуться, а сверху его вытянуть. Желательно уже вдвоем. Но Артёмова почему-то не было…

— Ситуация… — хмуро протянул Шут, затем посмотрел наверх. — Бляха муха, где там Герца носит?! Он что там, оглох?

Действительно странно — Артёмов не мог не услышать поднятый нами в ущелье шум… Решил не реагировать? А если это мне нужна помощь?! Ничего не пойму!

— Вот что, мы здесь вдвоем не поднимемся! Обойдем дальше по ущелью… Быть может, там склоны менее крутые?!

— Добро! — кивнул прапорщик.

Мы двинулись дальше на север, миновали ещё примерно метров четыреста, прошли три поворота. Там и впрямь подъем был попроще. Помогая раненому товарищу, мы все же поднялись наверх и вышли на плато. Отсюда по прямой можно было добраться до точки наблюдения, что мы обустроили вместе с Артёмовым несколько часов назад…

Однако каково же было мое удивление, когда там никого не оказалось. Не было ни оружия, ни радиостанции, ни каких-либо других вещей разведчика. Следов крови тоже нет, отпечатков обуви не особо — только следы самого разведчика. Хм, даже гильз и тех не было — стало быть, Герц ни с кем не отстреливался здесь. Его взяли в плен? Да ну, не может быть!

— Гром, я чёт не понял! — недовольно хмыкнул Шут, наградив меня недоверчивым взглядом. — Вы точно тут позицию оборудовали?

— Да. Все верно.

— Точно? Ничего не путаешь?

Теперь уже я посмотрел на него укоризненным взглядом и тот тут же покачал головой, мол, понял-понял! Молчу!

— Вероятно, отошёл на запасную точку?

Мы с Игнатьевым действительно в представленном плане утвердили точку «номер два», на крайний случай. Отсюда метров шестьсот, на восток. Примерно там, где рухнула наша списанная «птичка».

Выдвинулись, ускорились.

Я все думал, почему же так случилось?

Что повлияло на действия Герца? Может, пока я был внутри, душманы начали прочесывать всю прилегающую территорию и тот был вынужден скрытно отойти? Тогда почему не вернулся после?

Двигались быстро. Противника не было. Проходя через небольшой холмик я увидел обломки самолёта АН-24 примерно в полукилометре от нас — хвост и торчавшее крыло хорошо различалось даже по такой погоде… Дыма не было.

Побежали дальше, но затем я почувствовал неладное, перешёл на шаг… Остановился, осмотрелся. Черт, засада!

— Гром?

— Тихо! Мы тут не одни… — спокойно произнес я, снимая автомат с плеча и потихоньку кладя его на землю. Весь обратился в слух.

Впереди, а так же слева и справа раздалось металлическое бряцанье, шорох…

— Стоять! Руки! — раздалось из-за куста справа. Голос не знакомый, суровый. — Громов, Корнеев… Рекомендую вам сопротивление не оказывать! Рюкзак на землю! Стволы убрать!

— А-а, шиш тебе! — дерзко хмыкнул Шут. — Сначала назовитесь!

— Обойдешься!

Справа и слева показались наши бойцы — ну, судя по военной форме и оружию. Часть в маскхалатах. И по синим кедам со светлой подошвой — такие носили только наши. Американцы или кто-либо ещё до таких тонкостей не додумались бы!

Несколько секунд и Шута жёстко вырубили, ударом приклада по затылку. Я тут же схватился за ПБ-1С.

— Вы чё творите? — жёстко произнес я, ничего не понимая. Подобный сценарий меня сильно удивил… — Какого черта происходит?

На меня решительно навели десяток Калашниковых.

— Прапорщик Громов? — ко мне выдвинулся здоровый, невысокого роста, мордатый боец, без погон и каких-либо знаков различия. Он тоже был в маскхалате, но вел себя как офицер. Он чем-то напоминал мне пенек, покрытый плесенью и мхом. — Ты летишь со мной!

И верно — до меня донёсся отчётливый, быстро приближающийся вертолетный рокот… Поблизости что, была вертушка?

— А если я откажусь? — я не торопился опускать пистолет.

— Тогда пуля в затылок и все дела…

Глава 23. Сложный судьбоносный момент

Вот это ребята выкинули номер!

И главное, против кого? Мы не хрен пойми кто, мы группа «Зет», которая себе имя уже сделала, причем не словами, а исключительно реальными делами и боевыми заслугами. В Афгане уже, неверное, нет подразделения, которое бы о нас не слышало. А эти что, бессмертные?

Признаюсь, я снова удивился. Кажется, уже третий раз за это долбанное задание. И вроде столько уже повидал на своем веку, в стольких операциях участвовал, ан нет…

Очевидно, что эти устроившие нам засаду ребята, та самая группа спецназа, что должна была пошуметь после падения самолёта-приманки и гарантированно отвлечь на себя внимание обосновавшихся у бункера душманов. Если так, то скорее всего, в изначальном плане появились некоторые изменения, о которых мне не сообщили. Не успели или не захотели сообщить, это уже другая сторона вопроса. Интересно то, что у меня появилось стойкое предчувствие, что эти изменения касаются непосредственно скрытой сути задания, а конкретно найденного архива. Тут все более менее ясно — о нем знает кто-то ещё, причем с серьезным влиянием. И тут возможны разные варианты. А где же Герц, черт возьми?!

— Ну что, Громов! Решил? — ехидно спросил меня «пенек», вернув к реальности. На вид ему около тридцати, крепко сложен, наверняка и подготовка неплохая. Но по сути это медлительный бык, на длинных дистанциях такие ломаются на раз-два. Выносливости там мало, их тренируют иначе, чем разведку ГРУ. Нам не ровня, хотя тоже бойцы немало повидавшие…

— Вы ребята не из ГРУ, ведь так? — хитро поинтересовался я, предположив, что мордатый у них за командира. — Комитетские, да? Методы работы грубые, не практичные. Мните, что вас боятся должны?

В ответ тишина. Тот лишь хмыкнул.

— Ладно, согласен, — кивнул я, убедившись, что это комитетские, но со странностями. Ну а кто ещё это может быть? Не наемники же! — Что дальше?

Тот коротко кивнул, выхватил из своей разгрузки дымовую шашку, активировал и отбросил в сторону. Три секунды и повалил красный дым. Что именно он сигнализировал в такой обстановке я не определил. Условно у них это могло означать, что угодно.

Вертушка уже была совсем рядом, зависла над землёй метрах в тридцати — видимо экипаж ждал заранее согласованного сигнала. Это был Ми-24, в стандартной темно-зеленой расцветке, с серовато-белым брюхом. Надо же, не стандартная «восьмерка», а целый штурмовой «крокодил» отрядили — он и быстрее и маневреннее, и в случае чего, отбиться сможет. Вероятно, здесь команда пришла с самого верха и совсем недавно… Кто же вмешался? Явно человек или даже группа людей в больших погонах. Черт, да что же это за архив там такой? Что за компромат внутри?! Почему до него десять лет никому не было дела? И Мерзликин ничего конкретного не сказал… Очень любопытно!

Когда вертушка медленно села метрах в пятидесяти от нас, мордатый указал на нее рукой:

— Перед тем, как мы погрузимся в салон, сдай все оружие! Гранаты, огнестрельное оружие, нож… И без сюрпризов, да?! Ни к чему это! Затем бегом, к вертолету! И рюкзак не забудь! Я же правильно понимаю, внутри то, что ты нашел на объекте?

— Да. Документы. А что с Корнеевым? — я посмотрел на лежащего без чувств Пашу и стоящего рядом с ним бойца с Калашниковым в руках. — Он и без того был ранен!

— О нем позаботятся! В данный момент, тебя своя судьба должна беспокоить куда больше! Ну и видок у тебя, Громов… Ты там что, дымоходы чистил?

Я усмехнулся, но всё-таки отдал мордатому свой ПБ-1С и нож. А вот компактный СНР-2 был у меня во внутреннем, скрытом кармане разгрузки, о его наличии у меня можно было только догадываться.

— Все сдал?

— Все. Кстати, хорошо бы представиться, а то я ведь даже не знаю, с кем разговариваю! Звание, фамилия?

— Обойдешься, Громов!

— Нормально разговаривай… — я посмотрел ему в глаза. — Ты же знаешь, кто я и чем знаменит, да?

Мордатый не ответил. Конечно же, знал.

— А раз знаешь, так веди себя как офицер или кто ты там, на самом деле! Я вроде не преступник, да?

Отсюда напрашивался простой вопрос — почему меня еще не ликвидировали? Ведь если этот архив затрагивает чьи-то интересы, проще всего его уничтожить, а меня и Шута пустить в расход. Никто и ничего никогда не узнает! Значит, я кому-то нужен?

В вертушку нас село четверо — командир группы, двое бойцов с автоматами и я. Бросаться на них было глупо — окажу сопротивление, вполне возможно, что меня пристрелят. Думаю, я смог бы справиться с ними, хотя и пришлось бы повозиться, но проблема в том, что именно этого от меня и ждут. Пристрелят и все. А потом просто сообщат начальству, что я погиб при попытке к бегству с сопротивлением… Ну уж нет, мне стало интересно, к чему все это приведет. Пожалуй, использовать СНР-2 не стану… Пока не стану.

Загрузившись, мы сразу же взлетели. Никто не разговаривал, все происходило молча — был слышен лишь гул мощного двигателя. Куда мы летели было загадкой, по крайней мере, для меня точно. Но вряд ли наш Ми-24 будет пересекать границу СССР — слишком далеко, это почти восемьсот километров только до самой границы. По-хорошему, тут уже малая или средняя авиация нужна, вроде того же АН-24, чьи обломки остались лежать неподалеку от бункера.

Оба бойца, вооруженных АК-74, с меня глаз не сводили, да и сам мордатый тоже. Их наверняка проинструктировали кто такой прапорщик Громов… Что же, хорошо, репутация работает на меня, а это говорит о многом.

Летели минут двадцать пять, потом борт пошел на посадку. Я отметил, что у вертушки сопровождения не было — этот Ми-24 действовал в одиночку, а значит — вылет не рядовой. По отдельному приказу. Хм, чем дальше, тем интереснее.

Когда «крокодил» сел, распахнули дверь. Мордатый выбрался наружу, дал знак мне. Сопровождающие полезли следом — я буквально чувствовал их взгляды на своем затылке. Мы сели где-то в горной местности, что-то вроде долины. Растительности немного, вся сухая. Поляна с редкой травой, камни, кое-где мох. Рядом полуразрушенный кишлак, в десяти метрах от него стояла большая палатка, рядом БТР-80. Еще дальше развернутый пункт связи — выдавал комплекс антенн, за ним КаМАЗ, чуть дальше ещё пара полуразрушенных строений, замаскированных сетями. Видны огневые точки, но их мало. Они тут, скорее, по старой памяти, чем для реального отражения внезапной атаки. Что это, какой-то брошенный дальний гарнизон? Хм… Слишком мелкий, да и наличие кишлака говорит о том, что это не типичное расположение советских войск. Временная точка дислокации? Возможно! Люди тут тоже были, но я не понял, кто это такие и чем именно они тут занимаются. Однако, это точно Афганистан… Без всякий сомнений!

— Ну, чего встал? — меня грубо толкнули в спину. Обернувшись и наградив бойца позади себя испепеляющим взглядом, я негромко ответил:

— А что, была какая-то команда?

Мне не ответили. Я на секунду почувствовал себя военным преступником — по крайней мере, обращались со мной именно так. Это с какого черта?

— Громов, иди туда! — мордатый разрядил ситуацию, указав на руины кишлака чуть в стороне.

Большинство строений были полуразрушены — от времени или внешней помощи — сказать сложно. Однако по приближении, я заметил и целые здания, даже двухэтажные. К одному из них, рядом с палаткой меня и привели. В стене крепкая деревянная дверь с давно облупившейся краской, на ней железный засов, старый амбарный замок.

Один из бойцов тут же поторопился снять замок и открыть дверь. Внутри пахло старостью и плесенью.

— Может потрудились хоть что-нибудь объяснить? — спросил я, посмотрев на мордатого. — Зачем вы меня сюда притащили?

— Заходи! — сухо ответил тот.

— А если не зайду, то что? Опять будешь угрожать пустить пулю в лоб? И кем ты после этого станешь?

— Громов, плохо тебе что ли? — нахмурился тот. — Скажи спасибо, что ты стоишь здесь, целый и невредимый, а не валяешься оглушенный в пыли! Заходи, говорю… Подождешь кое-кого, подумаешь. А там глядишь и решится твоя судьба! В лучшую сторону… Ну?

Я молча шагнул внутрь, за мной тут же захлопнули дверь. Скрипнул засов, лязгнул металлом об металл амбарный замок.

Здесь было темно, окна забиты толстыми досками, причем снаружи — через многочисленные щели пробивался дневной свет. Голые стены, штукатурка сугубо глиняная, почти вся осыпалась, обнажив каменную кладку самых разных размеров. Кое-где она обрушилась или накренилась. Потолок из деревянных балок, все залито уже давно засохшей глиной вперемежку с соломой. Кое-где в потолке щели, давно промытые водой.

Из мебели только грубый деревянный стол, сколоченный из того, что было в наличии, да два стула. Удивительно, но под потолком, сразу над столом я заметил лампочку на проводе. Сороковка, вроде. Ух ты, это кто ж в кишлак электричество провел? От дизель-генератора или пустили провод от бронетранспортера?

Пол грязный, везде мусор естественного происхождения, пыль и густая старая паутина. По углам гулял ветер, гоняя ту самую паутину… Тут давно никто не жил. Для чего использовалось это строение сказать сложно.

— Отлично справился с заданием! — глухо проворчал я, сняв с плеча рюкзак и бросив его на стол. Клапан случайно открылся и наружу выпал плотный пакет с архивом… Даже в темноте, на самой толстой папке я различил указанный в правом верхнем углу гриф секретности: «Совершенно секретно».

Полистал, посмотрел. Темновато, но куда деваться?!

И кое-что мне сразу же стало понятно — в архиве имелись документы, которые не только раскрывали незаконную научную деятельность, что проводилась в семидесятых годах на том объекте, но и кое-что другое, очень интересное… Настолько интересное, что мне мне становилось понятно, почему комитет и военная контрразведка вообще лопатили все это дело, бегая впереди всех остальных. Эти документы существовали в единственном экземпляре, других нет. Скорее всего, в ближайшем будущем все это будет уничтожено! Но тогда зачем здесь я?

Я несколько минут просто бродил туда-сюда, размышляя и переваривая то, что узнал. Кое-кто из высокопоставленных офицеров КГБ, имел скрытые связи с ЦРУ. Годами. По разным вопросам, через других лиц. А чтобы все сохранить в тайне, архив с этими данными был кем-то вывезен из Союза. Возможно, кем-то из ученых, вроде того же профессора. Но, то ли по типичной русской халатности, то ли по странному стечению обстоятельств, архив не забрали. Про него забыли. И, вероятно, засекреченный план, что разработали мы с Игнатьевым, а позднее отправленный наверх полковником Хоревым попался кому-то на глаза. Поднял шум в узких кругах. Чтобы все не усугублять, операцию не отменили, но относительно нее были приняты срочные меры… Отозвали по радиосвязи Герца, группа спецназа вышла на позиции, но дальше они выполняли чьи-то отдельные указания… Этот непонятно откуда взявшийся вертолет, полет непонятно куда без прикрытия, это место ожидания в заброшенном кишлаке… Черт возьми, в какое же дерьмо я влез?

Я обратил внимание на каменные стены в строении — часть внутренних перегородок осыпались. Камни обрушились. Это натолкнуло меня на определенную мысль… Хорошо, что рюкзак забирать не стали!

Примерно сорок минут я усердно работал, но тихо, не поднимая шума и не привлекая внимания охраны — меня непременно стерегли, а то ещё убегу куда-нибудь… В общем, часть архива касающегося компромата на офицеров КГБ я спрятал в стену, заложив камнями. Замаскировал пылью и кусками глины. Если не знать, что в стене теперь есть тайник, его и не найдешь. Ну, разве что, все разобрать тут до основания! Правда, уместилась только самая малая часть архива, буквально семь листов… Получилось неплохо.

Я едва успел отряхнуть руки от глиняной пыли, как снаружи послышался вертолетный рокот, который быстро приближался. Судя по всему, на этот раз вертушек было уже две — характерный свистящий звук говорил о том, что на подлете два Ми-24. Пара-тройка минут — поднялся ветер, рокот усилился. Один борт сел на посадку, затем и второй. Не характерно, как-то…

Время медленно потянулось. Снаружи раздались голоса, шум топот ботинок. Я весь превратился в слух, сел на табуретку, а документы сунул в обратно в плотный целлофан, а затем и в рюкзак. Заставил себя контролировать дыхание и эмоции, вытер пот со лба — всё-таки работы проводимые мной в течении последних сорока минут, мягко говоря, судьбоносные… Был у меня созрел кое-какой план! Кто бы там ни прилетел, он захочет поговорить…

Примерно минут через пять я услышал приближающиеся к моему месту дислокации многочисленные шаги. Снова раздались голоса, вероятно, был какой-то доклад или что-то вроде того.

— Открывай!

Дверь вздрогнула. Лязгнул металл, вновь заскрипел сдвигающийся засов. Затем она открылась и в помещении резко стало светлее… На входе показался человек, советской военной форме, в новеньком утепленном бушлате, с погонами генерал-майора…

Не сразу разглядев его, я довольно быстро определил, кто это такой и чем знаменит.

Ну, ни для кого уже давно не секрет, что в развале Советского Союза, а также некоторых предшествующих этому событий стояли высокопоставленные офицеры комитета государственной безопасности. Многие из них преследовали разные цели, кто-то хотел денег, кто-то собственной власти, кто-то мечтал переформатировать власть и ресурсы в интересах новой постсоветской элиты. Ну а кого-то просто ввели в заблуждение и они слепо делали все то, что привело к известным печальным событиям. Эти офицеры так или иначе фигурировали во многих аспектах, вроде августовского путча 1991 года, что в итоге и привели к полному развалу СССР и появлению Российской Федерации… Цепочка событий большая и запутанная, но суть-то одна.

И вот сейчас передо мной стоял не кто иной, как генерал-майор Олег Калугин… Тот самый офицер, что открыто критиковал и внёс весомый вклад в развал советской системы, хотел напрямую провести реформу всего КГБ под новый лад, а многим позднее был с позором лишён звания, назван предателем и эмигрировал в Америку… Вот это встреча получилась!

Тот остановился на входе, окинул меня внимательным изучающим взглядом. Ясно, мой внешний вид ему не нравится… Ну извините, я не на курорте был, а на боевом задании повышенной сложности! А еще, тот факт что я не встал при его появлении… Мне-то что, я кланяться тут не собираюсь!

Я также обратил внимание что на поясе у него имелась кобура с пистолетом. По возрасту генералу сейчас уже за шестьдесят, через несколько лет он уйдет в отставку. А потом начнется… На лице у него морщины, но выглядел он вполне себе. Суровый, пронизывающий и даже хитрый взгляд… Непростой человек, очень не простой. И кем он был в восемьдесят седьмом году я представлял лишь частично. Определенно, он не один. Не сам по себе, за ним стоят другие.

Калугин обернулся, дал какую-то команду охране, после чего за ним закрыли дверь. В помещении почти сразу вспыхнул свет — загорелась та самая лампочка, которую я приметил ранее.

Он осмотрелся, поджал губы. Затем неторопливо, молча подошёл к столу, отодвинул второй имевшийся здесь стул, развернул его, наклонился, сдул пыль. Всё так же молча вытащил пистолет из кобуры, положил его на крышку стола и бросив быстрый взгляд лежащий там же рюкзак, с интересом посмотрел на меня, после чего сел.

— Сынок, ты знаешь кто я? — негромко поинтересовался он.

Кто это такой я знал хорошо, но предпочёл сыграть в игру, где я молодой, неопытный, испуганный и ничего не соображающий прапорщик, который искренне не понимает что он здесь делает, и что вообще происходит…

— Никак нет, товарищ генерал-майор…

Несколько секунд тот молча смотрел на меня, видимо подбирал нужные слова.

— Спокойно, спокойно… Чего ты так прям официально?! Да, я генерал-майор Калугин, командую контрразведкой… Понимаешь, что это значит?

Я сразу отметил, что он не уточнил, какой именно контрразведкой командует — внешней или внутренней?! Не назвал отдел… Где именно, в каком округе… Да, собственно, он ничего не назвал.

А генерал, глядя мне в глаза, продолжил:

— У нас не много времени, а вопросы к тебе очень важные… Полагаю, раз ты выбрался из того бункера целым и невредимым, а сам объект теперь полностью уничтожен, значит на то была весомая причина, да?! Ведь такой команды ты не получал! Почему?

— Обстоятельства так сложились. Связи не было.

— А как же переданный вам маяк?

— Он был случайно утерян в шахте воздуховода. Э-э… Товарищ генерал-майор, почему я разговариваю с вами, а не с полковником Хоревым? Он мой непосредственный начальник и… Почему здесь? Почему меня привезли сюда, почему нейтрализовали моего напарника? Почему пропал мой связной?

— Не торопись, прапорщик! Всему свое время! Хм… Полковник Хорев отстранен от должности и сейчас находится под стражей. Так же, как и майор Игнатьев… И все остальные офицеры и бойцы, кто участвовал в операции «Квадрат»! Так, прапорщик… Как тебя зовут, сынок?

— Какой я тебе сынок, циничная скотина? — подумал я, глядя ему в глаза. Но ответил как полагалось:

— Алексей. Громов Алексей…

— Угу… Алексей, видишь ли… Разведка донесла, что американцы тоже проникли внутрь и пытались вытащить из нашего бункера специальный секретный архив… О нем вообще мало кто знал. ГРУ не знало, потому тебе ничего не сообщили. Так, архив… Тебе ведь уже известно о нем, так? — он быстро посмотрел на рюкзак.

— Да… Я столкнулся на объекте с американским агентом ЦРУ и после того, как обезвредил его, он рассказал мне про архив. Но что это такое, я не разобрался. А когда на объекте была запущена система самоуничтожения, я бежал и прихватил с собой этот архив. Вот он! — я пододвинул его чуть ближе. — И еще у меня фотоаппарат есть, где достаточно материала. Компромат.

Калугин рассмеялся. Что именно его развеселило? Слово компромат?

Он подвинул рюкзак к себе, затем откинул клапан и осторожно вытащил пакет. Быстро просмотрел документы — на некоторых из них он задержал взгляд дольше, чем нужно. Что-то его заинтересовало, что-то нет. Затем он вроде как облегчённо вздохнул и посмотрел на меня уже другим, слегка подозрительным взглядом…

— Ты смотрел эти документы?

— Нет. Не было времени! — я даже глазом не моргнул и не покраснел. Это тоже нужно уметь. А полиграфа у них тут точно нет.

— Угу… Ясно! — тот шумно вздохнул, затем уже теплее добавил. — Алексей, я слышал, что ты скоро ты должен получить первое офицерское звание?

— Так точно!

— А что потом?

— Ну, не знаю… — я пожал плечами. — Куда Родина пошлет!

— Вот что… Вижу, ты боец хороший, толковый. Таких бы людей побольше. Я предлагаю тебе уникальную возможность! Эта война в республике закончится меньше, чем через месяц и закончится нашей победой! СССР всему миру заявил и доказал, что свои интересы он будет отстаивать любой ценой, благодаря таким людям, как ты! Ну, дальше понятно, что будут награждения, а ты, насколько мне известно, давно уже заработал на звезду Героя Советского Союза! А? Да-да, не сомневайся… Это более чем реально, понимаешь? А служить ведь можно не только в Афганистане, как считаешь? И служить можно хорошо! Особенно, если есть нужные люди, что будут помогать подниматься по карьерной лестнице, а?

Черт возьми, к чему же он клонит?

— Что вы хотите сказать, товарищ генерал-майор?

_____________

Очнулся в смутное время, а вокруг татары, поляки и прочие немцы. Все говорят — царь не настоящий. А какой настоящий — знаю только я. Мне и разбираться!

Читать здесь: https://author.today/reader/464355/4328843

Глава 24. Прибытие

Калугин шумно вздохнул. Выдержал небольшую паузу.

— Алексей, ну не буду ходить, вокруг да около… Ты хоть и молод, но парень умный! В общем, я тебе рекомендую забыть про существование этого архива, а при всех возможных вопросах, если они, конечно, будут, отрицать, что внутри было что-то на него похожее. Все просто - ты проник внутрь, взорвал бункер, выбрался наружу и все. Ясно? Ну а я прослежу за твоей карьерой! Ты очень удивишься, насколько карьерный рост может быть быстрым и главное, успешным! В противном же случае, ты… Также будешь взят под следствие, как и полковник Хорев, а куда оно повернет и что накопает, одному богу известно. Хе-хе... Вот такие дела… Что скажешь?

— В общем-то, все понятно… — быстро и часто закивал я.

Конечно же я прекрасно все понял, вот только был в корне с этим не согласен. Этот офицер не просто предложил выход, он отчётливо припугнул, что может быть ,если я не буду играть по его правилам. Вот же сволочь, говорит и не краснеет! Ну, вариантов у меня немного...

Если вдуматься, то передо мной появился ещё один, пусть и маленький, но всё-таки шанс изменить цепочку событий, что несколькими годами позднее приведет к развалу Советского Союза. Если я грамотно воспользуюсь информацией, что мне удалось спрятать в каменной стене, то некоторые высокопоставленные офицеры КГБ, уверенные в себе и своих силах, сами не поймут, как слетели с намеченного курса по переформатированию существующего СССР. А там, если мне быть предельно осторожным, хитрым и расчетливым, а где-то наоборот, наглым и дерзким, можно умело фигурировать той или иной информацией в своих целях.

Нет, конечно, сам лезть в политику я не хочу — как уже говорил, я в ней совершенно не разбираюсь, да и вникать что-то не хочется. Тут и без меня есть влиятельные люди, которые смогут правильно использовать изменяющуюся обстановку и контролировать перестройку. Лигачев, Чебриков, Язов... Да что там перестройку, отменить ее к чертям!

Я знаю историю, знаю фамилии, знаю даты и события. И ещё, только я знаю, что будет происходить дальше… А наличие у меня важной части архива хотя и козырь, но все же небольшой. Но ведь и КГБ структура не маленькая, в эти годы там было предостаточно людей, которые горой стояли за сохранение Союза. Просто в моей другой жизни, они не успели… Или не досмотрели, упустили запущенную цепную реакцию, во многом потому, что западные спецслужбы умело путали восприятие реальной картины происходящего.

— Громов? - окликнул меня Калугин.

— Товарищ генерал, я только за! Кто же откажется от столь серьезного предложения? Тем более, что мне абсолютно все равно, что там в архиве! Это не мое дело! Я ведь не профессор и не доцент. Вот стрелять, это да — мое. Я просто хочу приносить пользу родине, чтобы СССР стал ещё сильнее, ещё больше. Чтобы Америка наконец поняла, что им с нами не справится!

Конечно же, я лгал. И лгал открыто, почти не задумываясь. А вместе с тем создал себе образ наивного патриота, который готов слепо подчиняться. И тут важны сразу несколько моментов — ругаться с человеком такого уровня, как Олег Калугин — это самое глупое, что я мог бы сейчас сделать. Кто он и кто я? Тем более, учитывая тот факт, что я ещё даже учёбу в высшем военном училище не закончил… Мне только что пообещали успешную карьеру, а что ещё нужно обычному прапорщику?

Верить на слово — это уже другой вопрос. Да, бесспорно, меня проще убрать, чтоб вообще не осталось никаких концов. И будь на моем месте кто-то другой, так бы и было. Тут другое — сыграла значимую роль моя репутация. А стране нужны такие люди, потому что по мнению Калугина, такие как я — герои. Сам я так не считал, а для него я, скорее эффективный инструмент, которым можно управлять. Вот только этот офицер не знает, кто я такой и какие знания мне доступны. Пусть считает, что я заглотил приманку — брошенная мне кость очень сочная, кто бы отказался?! Видимость я создал...

Генерал-майор слегка улыбнулся, но при этом буквально сканировал меня взглядом. Ну да, контрразведчик со стажем же, у него в крови раскусывать врага. Такой всегда будет подозревать что-нибудь... Только я ему не по зубам, сейчас не шестидесятые годы. Его методы давно устарели! Плюс, надеюсь, я красиво и четко сыграл молодого, неопытного в таких делах человека, создав иллюзию того, что мной можно управлять. Поверил ли он? Возможно! Но меня позднее проверят, непременно проверят! И, возможно, не один раз...

— То есть, никакого архива не было, а бункер ты уничтожил лишь потому, что душманы и американские кураторы добрались до старых запасов боевых отравляющих веществ?

Я легко выдержал его взгляд и кивнул в ответ.

— Так точно! Я сделал это по собственной инициативе, так как лишился маячка… — продолжил я. — Времени принимать другие решения у меня уже не было, поэтому я и сделал то, что считал нужным! И считаю, что это решение единственно верное! Объект уничтожен, а душманы остались ни с чем, теперь они и сами разбегутся, ведь там ловить теперь нечего.

— Вот и хорошо! — снова улыбнулся генерал. Он уже хотел встать, но у меня были свои вопросы.

— Только я одного не пойму, а как же мой напарник, прапорщик Корнеев? Мой связной Артёмов? Почему я здесь? Ну, можно же было все провести иначе? Как-то некрасиво получилось.

— Да, тебя слегка помяли… Это мера предосторожности! — генерал изменил интонацию, поднялся с места, сложил все документы обратно в пакет. Теперь он вел себя немного иначе. Вновь включил генерала. — Не переживай, следствие позднее установит, что за ними нет никаких нарушений! Таких людей как полковник Хорев, арестовывать чревато неприятными последствиями. Все они продолжат службу, а все случившееся — это мелочи. Не думай об этом, этим займутся другие люди. Так… Вот что, Алексей… Месяц побудешь в некоторой изоляции. Ну, пока операция «Квадрат» ещё на слуху… У меня в Таджикской ССР есть отдельная дача, побудешь там. А когда все утрясется, я найду тебе новое место службы. Но, как ты понимаешь, уже с другими людьми.

— А как же ГРУ? — спросил я. — Я ведь разведчик! Другая структура, другое командование. Разве так бывает?

— Этот вопрос я улажу, не переживай. Когда есть связи на самом верху, нет ничего невозможного. Думаю, это понятно?

— Так точно, товарищ генерал-майор! — я поднялся с места.

— Вот и отлично. Повторюсь, мне нужны такие люди как ты, Громов! Уверен, ты ещё многого добьешься, просто тебя нужно направить! Так что будь спокоен, сынок… Все будет хорошо!

Он взял мой рюкзак со стола, затем пожал руку и развернувшись, направился к двери. Небрежно толкнув ее ногой, Калугин вышел из помещения. А я остался в одиночестве…

Не прошло и пяти минут как вертолеты один за другим взлетели и, судя по звукам, покинули этот район в восточном или западном направлении — вероятно, генерал отправился в Кундуз или Герат, чтобы оттуда первым же бортом вернуться в Ташкент, а оттуда в Москву. Архив у него, он полагает, что возникшая на горизонте угроза предотвращена… Пусть так и думает, а мы поглядим, к чему все это приведет.

Я невольно поразился тому, как все закрутилось и какого градуса накала достигло! Ещё утром я был в грязи и пыли, по уши в паутине, а сейчас… Нет, пока ещё ничего не изменилось, но это время скоро настанет…

Доставать часть спрятанного архива сейчас нельзя — его просто некуда деть, а меня вполне могут обыскать люди мордатого… Придется оставить его до лучших времён, но непременно запомнить, где именно мы находимся. В идеале заглянуть в их карты, если таковые вообще имеются.

Другой вопрос — что это за место такое? Какая-то опорная точка или место временного размещения личного состава? Что-то неофициальное, не относящееся к советской армии и контрразведке?

Думал, меня выпустят сразу после убытия Калугина, но нет. Входная дверь оставалась закрытой ещё почти три часа.

— Вы бы хоть пожрать дали! — громко заявил я, через щели в двери. Меня точно услышали, потому что снаружи кто-то ходил туда-сюда. Но реакции не было.

Лишь спустя какое-то время мне действительно дали стандартный сухой паек и фляжку с водой. Ну, хоть что-то. Накинулся на еду с жадностью — всё-таки пока я был в бункере, не было ни времени, ни возможности перекусить. Даже когда Корнееву отдал часть своего пайка, сам не взял ни крошки. Да и жажда уже давала о себе знать.

Весь разговор с генералом занял минут пятнадцать, может чуть больше, однако он имел огромное значение, важность которого сложно недооценить. Что он там говорил? Война в Афганистане закончится через месяц? На два года раньше, чем было в моем времени?

Любопытно… Война — это всегда огромное количество затрачиваемых денег, людских и материальных средств. Нет денег? Войну начинать не на что, а уж выиграть ее так вообще невозможно. Учитывая, что война длится уже много лет, это серьезно потрепало бюджет всего Союза, пошатнуло экономику. И теперь получается, что война заканчивается на два года раньше, причем победой СССР. А это доступ к большим объемам афганских ресурсов, вроде нефти и газа, драгоценных камней и много чего еще. Сотрудничество и торговля с правительством. Выход к Индии, опять же. Ещё неизвестно, как отреагирует на победу Союза Европа и та же Америка. Вдруг в экономике и торговле будет совершен рывок вперёд?

А сколько ещё простоит железный занавес, когда окончательно закончится Холодная война? Или же наоборот, в мире забьют тревогу и СССР попадет в ещё большую блокаду?!

Сейчас советская экономика хотя и потрёпана затянувшейся афганской войной, но пока ещё не скатилась в яму… Не случилось и Чернобыльской аварии на АЭС, которая тоже оказала огромное влияние на советскую экономику. Ликвидация последствий аварии потребовала множество материальных и человеческих ресурсов, оставила огромные экономические дыры...

Уже начал близится закат, когда снаружи вновь раздались шаги. Снова лязгнул замок, противно скрипнул старый засов… Дверь отворилась и снаружи показался боец с Калашниковым в руках, а за ним военный врач. Это я сразу определил по внешнему виду и сумке с красным крестом. Судя по погонам, это ефрейтор, хотя по возрасту ему уже где-то под сорок. Какой-то он слишком смазливый, для военного врача — те прожжённые, на кровь и раны насмотрелись, а этот… Ну, даже не знаю!

Они вошли, дверь закрывать не стали. Врач сразу же положил свою сумку с медицинским скарбом на стол, выудил часть содержимого в прямоугольном пластиковом пенале. Внутри я увидел шприц.

— Что это за новости? — хмыкнул я, глядя на них. — Зачем мне врач? Зачем это? Я себя прекрасно чувствую!

— Мы очень рады, товарищ прапорщик… — неожиданно мягким и спокойным голосом отозвался ефрейтор. — Но у меня приказ сделать вам инъекцию специальной вакцины!

— На хрена?

— Пока вы тут сидели, ваш напарник почувствовал себя плохо. Ему сделали анализ крови… В общем, я всего процесса не знаю, но причину выяснили быстро. Он в бункере надышался... Там газ какой-то был, ну и он для нервной системы того, губительный. Ему уже ничего не угрожает. Вакцина давно существует, для профилактики нужно сделать укол и вам…

— Мне не нужно. Мне перед отправкой на задание, полный букет сделали. К тому же, Шут находился в бункере намного дольше меня, потому и надышался! А я в противогазе часть времени провел, не думаю, что это нужно.

Я вообще противник всяких непонятных вакцин.

Ещё помню, в двадцать первом году, когда коронавирус бушевал, всех военных обязывали делать вакцину от него. Она в двух частях была, типа экспериментальная. Я тогда жёстко отказался и был прав — от нее вреда оказалось больше, чем пользы. Меня уговаривали, заставляли — я не дался. В конце-концов мой самый главный командир плюнул и сказал написать рапорт, мол, отказываюсь по таким-то причинам. Ну я и написал, а ответ свой подкрепил утверждением, что не собираюсь портить свою кровь тем, что ещё даже финальную стадию тестирования не прошло.

От меня тогда отстали. Вот и теперь я был не в восторге.

— Как хотите… — ефрейтор достал шприц. — А инъекцию я вам всё-таки сделаю. Мне командир приказал, а ему из штаба сообщили.

— Ага! Думаешь, у тебя получится?

— Тьфу, ты! — выругался боец, сопровождающий врача. — Громов, ты военный? Военный! Раз сказали надо, значит надо, чего умного из себя строишь? Думаешь, если бы тебя хотели убить, стали бы на тебя лекарства переводить, а? Пулю в голову, тело в овраг и никто бы тебя не нашел… Хорош ерепениться! Боишься, что ли?

Несколько секунд я размышлял, но потом согласился — если бы хотели убить, то и впрямь, не стали бы такое сложное ухищрение придумывать.

— Ладно, убедил… Но если что, я тебя доктор, с того света достану!

— Да-да… - устало ответил тот.

Укол он сделал быстро и профессионально — рука была набита. Всё-таки и впрямь врач, а не левое подставное лицо. Выдал мне проспиртованную сероватую вату, чтоб место укола прикрыть. Сразу же все собрал обратно в сумку, а использованный шприц бросил прямо на пол. Затем они направились к выходу.

Дверь закрылась. Вот только лязга накидываемого на петли замка я не услышал.

Не прошло и минуты, как я почувствовал сильную усталость, меня начало клонить в сон, причем все сильнее и сильнее… Как-то совсем для меня не характерно! Черт возьми, да это и не вакцина вовсе была, а какое-то снотворное. Причем, сильное… Зараза!

Секунд через десять я просто вырубился, упав на колени и кое-как опершись на стул. Последнее что я запомнил, это дикое, нестерпимо сильное желание спать!

***

Сколько я спал — не знаю. Казалось, будто только глаза закрыл, а уже очнулся.

Но на самом деле это было не так, потому что обстановка вокруг была совсем иной. Теперь я находился в салоне БТР, лежал на тесной складной койке. Уж за годы службы я прекрасно знал, как выглядит салон бронетранспортера изнутри.

Двигатель не работал, транспорт стоял на месте и не двигался. В воздухе ощутимо воняло машинным маслом, соляркой… Вокруг никого не было, боковой десантный люк открыт — с улицы бьёт тусклый желтоватый свет.

Я резко поднялся и ощутил слабую, далёкую боль где-то в районе затылка. Теперь на мне не было ни жилета разгрузки, ни ботинок. Стреляющий нож, полагаю, тоже нашли?! Что ж, я остался полностью безоружным! Впрочем, настоящий разведчик сделает оружие из говна и палок, все скрепит синей изолентой и это будет работать!

С трудом встав с провисшей койки, я медленно двинулся к выходу. Выглянул наружу — была ночь. А свет падал от двух фонарных столбов, что были неподалеку — на обоих крепились лампы. Ещё имелись какие-то хвойные деревья, кустарники, мелкая сухая трава. Здесь была небольшая стоянка, которую надвое делила грунтовая дорога, уходящая в холмы. Тут и там видны спиленные пни, чуть дальше был кривой навес с дровами.

А вот людей вроде как и нет… Странно!

Очень тихо.

Едва я вылез наружу, как справа раздались шаги — я почти сразу увидел бойца в бушлате от типичной советской «Афганке», на ногах у него не чищенные сапоги. На голове шапка-ушанка, почти что уставная. В руках у бойца пусто.

А у самого ближнего ко мне колеса бронетранспортера, стволом вверх, стоял забытый автомат Калашников.

— О! Очнулся… Да уж пора бы! — открыто обрадовался боец. — Здравия желаю, товарищ прапорщик!

— Ты ещё кто такой? — я скривился и встряхнул головой. Сложно анализировать обстановку, когда донимает мигрень, пусть и слабая.

— Рядовой Пешкин! — радостно заявил тот. — Мне сказали, что как только вы придете в себя, сразу сопроводить вас до точки дислокации…

— Э-э... Чего это ты такой радостный, а?

— Как чего?! — округлил глаза тот. — Вы ж меня меняете, как тут не радоваться? Два месяца один тут торчу. Хотя странно, прапорщики тут ещё ни разу не стояли!

— Чего? Где не стояли? Какой ещё точки дислокации? — нахмурился я, ничего не понимая. — Что ты несёшь?

— Ну, до кишлака! И до объекта! Они тут рядом совсем, не больше полукилометра! Вверх, по дороге!

— Так… Не тараторь! — скривился я, затем быстро осмотрелся по сторонам, но мало что разглядел. — Это уже не Афган, так?

— Не-а, не Афганистан! — видно было, что Пешкин любитель поболтать, но мои вопросы его удивляли. — Странно, я думал, вам все сообщили! Мы находимся на границе с Таджикской ССР, всего в нескольких километрах. Тут наша погранзастава совсем рядом находится. Бронетранспортер час назад оттуда приехал, ну и вас заодно привез.

Я все ещё плохо соображал. Посмотрел на свои носки.

— А где моя обувь?

— Не знаю. Ну да, понимаю, почему вы без обуви поехали и голова теперь болит… Я перед отправкой тоже напился, сам на карачках ползал. Эх, времени сколько прошло, а как сейчас помню. Это… У меня ж тут пара запасных сапог есть, сейчас принесу.

— Погоди! — остановил я бойца. — Русским языком мне объясни... Ты вообще кто такой и что здесь делаешь? И ещё какие-то распоряжения на мой счёт поступали?

— Нет. Какие тут могут быть распоряжения? Все как всегда, один приехал, второй уехал. Я ж тут за порядком смотрю. Ну, как смотрю… Это вроде как наряд, только в одну морду. У меня и радиостанция есть. Да тут тихо всегда, спокойно.

— Тут, это где?

— Ну, на границе же. Здесь дача одного из московских генералов стоит. Я точно не знаю, но мне так предшественник говорил. Он на ней и не бывает вообще, но охранять все равно нужно, а то местные таджики все растащат. Они ушлые. Я за год тут трижды был, уже шесть с половиной месяцев здесь, так никаких генералов тут и в глаза не видел!

— А, вот оно, значит, как… — задумчиво кивнул я, вспомнив слова Калугина. Все так, как он и говорил. Ну, по крайней мере, похоже на правду. — Ну ладно… Давай, тащи свои сапоги!

Пешкин даже не взял автомат, шустро и на энтузиазме унесся прочь, искать мне обувь. Вернулся быстро, и двух минут не прошло.

— Вот! Кирзачи, правда, только… — потянул он пару сапог. — Ну да, не яловые и не хромовые. Но все ж лучше, чем босиком, да?

— Угу…

В голове ещё шумело, в затылке по-прежнему отдавала боль. Но общее самочувствие стало ощутимо получше.

Это что же получается, тот ефрейтор врач, хитро усыпил меня для того, чтобы быстро и без шума доставить меня сюда? Куда? Откуда? Как далеко? Лихо же меня раскрутили!

Ну, намерения генерала Калугина вроде бы ясны — хочет на некоторое время изолировать меня ото всех, пока в Минобороны не утрясется шумиха по поводу операции «Квадрат». Конечно, со временем, это все замнут, результаты исказят… Кому нужно рот заткнут. Мол, все там прошло успешно, поставленные задачи были выполнены! А там и победа в афганской войне наступит… Прогноз, конечно, хороший!

Но как же высшее командование ГРУ? Полковник Хорев тоже кому-то подчиняется, неужели все спустят на тормозах? У них на сложном задании половина лучшей группы разведчиков пропала… Раз-два, группы нет, а комитетские уже тут как тут! Разве не повод тревогу бить? Впрочем, о чем это я? Первый раз что ли подобное? Наивность явно лишняя в таких делах! Чего-то меня понесло не туда — чему я удивляюсь после стольких лет службы?

Люди в больших погонах про таких как я забывают на раз-два, если им выгодно. Ну да, был такой прапорщик Громов, успешно выполнил задание, вернулся и тут же улетел на другое, длительного выполнения. А такие мелкие пешки как Шут, Герц и даже Игнатьев — они будут молчать, потому что ничего не сделают. Потому что им так прикажут. Против советской системы, как говорится, не попрешь! Комитетские-то договорятся между собой на самом высшем уровне! Как будто бы ничего и не было.

А вот кто может попробовать гибко согнуть систему, так это я… Но, об этом пока рано говорить!

В этот раз контрразведка явно превысила свои полномочия и хотя бункер теперь действительно уничтожен, а все имеющиеся внутри БОВ там и остались… Душманы сами в скором времени разбегутся. Уже никто не сумеет воспользоваться химическим оружием!

В целом, операция завершена! ГРУ все сделало именно так, как и требовалось. Ведь изначально задачу спустили именно из КГБ. Выделило лучшего человека, разработало операцию… Итоги есть. А остальное не важно. Потери в лице капитана Снегирева, ну что поделаешь? Это война, а на войне гибель часто неизбежна!

— Ну что, идём или нет? — голос Пешкина отвлёк меня от глубоких мыслей. Тот смотрел на меня слегка растерянным взглядом.

— Слушай… Где здесь остальные люди?

— Не понял… — тот округлил глаза. — Какие остальные?

— Ну, хотя бы, где экипаж этого бронетранспортера? Он же не сам сюда приехал, да?

— А! Так они в кишлаке… Вроде гостей. Там в экипаже-то только механик-водитель и командир. Ну а чего им тут торчать? На звёзды смотреть?

Звезд, кстати, не было, небо затянуто тучами — вот вот дождь опять польет.

— Что-то я не понял... Ты ж сказал здесь дача генерала расположена!

— Ну да. Там, в стороне, а там кишлак, таджики. Погранзастава рядом, с небольшим гарнизоном.

— Ясно… — отозвался я.

С неба упали первые капли дождя, отчего рядовой засуетился.

Мы быстро покинули место стоянки БТР-80, отправились вверх по тропе. Прошли метров сто пятьдесят, не больше и вышли на широкое каменистое плато где и размещалась генеральская дача… Ну, как дача… Раньше это было что-то совсем другое, а потом территорию существенно расширили, возвели второй этаж. Обнесли каменной оградой, сделали ворота. Ничего особенного, все выглядит довольно просто.

Имелась дорога, но скорее всего, ей давно уже не пользовались. А может и вообще никогда.

Сейчас в окнах было темно, зато во внутреннем дворе горела пара тусклых ламп — намек, что здесь есть люди. И электричество тоже.

— И это называется дачей? — уточнил я. — Что-то не похоже. Да ещё и так близко от границы?

— Да фиг его знает… Раньше, ну это мне так сказали, здесь была то ли резиденция какого-то дипломата, то ли ещё что. А перед войной это все продали. Потом ещё раз. А потом ее начали называть дачей. Ну и наряд придумали, типа охранять здесь все. Во генералы дают, да?

Я не ответил, лишь задумчиво осмотрел внешний вид дома. Вернее ту его часть, что была видна из-за каменного забора. Как мне это знакомо… Этих неучтенных дач у них дюжина, а то и больше!

— И куда ты меня сейчас ведёшь? — удивился я. — Что, неужели прямо в дом?

— Товарищ прапорщик, ну вы сказали! Нет конечно, нам на саму дачу запрещено заходить. Тут во дворе, справа от ворот, пристройка небольшая имеется, вот туда и веду. Там все необходимое есть. Жить можно, кровать и мебель есть. Ну, воды, правда, нет, зато электричество в норме. Пищу на печке готовить можно, рядом ручей протекает — там вода питьевая. Запасы три раза в месяц пополняют, машина приезжает. У местных лепешки из какой-то крупы можно покупать или обменивать. Ещё овощи. Да нормально здесь. А старший у нас капитан Петренко.

— Понятно…

В общем получалась любопытная картина — меня ловко спихнули сюда от посторонних глаз, на замену этому болтливому бойцу. Чтоб за недвижимостью Калугина присматривал и без дела не сидел. Двух зайцев одним выстрелом. Удобно.

Пешкин провел мне что-то вроде инструктажа, все показал и объяснил. Радиостанция у него действительно имелась, для связи с командованием. На том конце тоже был какой-то не от мира сего… Вообще, вся эта система была мне незнакома — я ранее как-то не вникал, кто и как охраняет дачи генералов, расположенных хрен знает где. Странностей и нарушений тут хватало, но кому какое дело?

— Ну, вроде все? — нетерпеливо спросил рядовой. — Вопросы ко мне есть?

— Нет. — я уже догадался, что тот на лыжи уже встал. Скорее всего, на том БТР что меня привезли, он и укатит. — Дембель?

— Да не, рано еще! Сегодня ж только третье января! Через четыре месяца только буду дома, под Москвой!

— Ну, давай… Лети! — мне хотелось побыть одному и все тщательно обдумать. За последние двое суток слишком много значимого со мной произошло… Ну блин, ни хрена себе начался 1987 год, а?!

__________________

Уважаемые читатели, 9 том окончен. Переходим дальше и не забываем ставить лайк: https://author.today/reader/466182

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

Еще есть активный чат: @books_fine_com

Если вам понравилось, поддержите автора наградой, или активностью.

Страница книги: Лейтенант (Часть 2) Назад в СССР. Книга 9

Content

Лейтенант (Часть 2) Назад в СССР. Книга 9

Глава 1. Застава, к бою!

Глава 2. Прямой контакт

Глава 3. БОВ

Глава 4. Ликвидация последствий

Глава 5. По следам

Глава 6. Убийца

Глава 7. Секретная операция

Глава 8. Хорошие плохие новости

Глава 9. Поиск решения

Глава 10. Разбор полетов

Глава 11. Подготовка

Глава 12. Точка входа

Глава 13. Непредвиденные обстоятельства

Глава 14. В темноте

Глава 15. Лаборатория

Глава 16. Форс мажор

Глава 17. Разговор с безумцем

Глава 18. Перебежчик

Глава 19. Коварный план

Глава 20. Шевели копытами!

Глава 21. Отступление

Глава 22. Свои или не свои?

Глава 23. Сложный судьбоносный момент

Глава 24. Прибытие

Послесловие @BooksFine