Оракул. Право на счастье

Пролог

Морозный воздух ворвался в легкие, а шум вечерней Москвы в уши. Неоновые огни, яркие билборды, огромная елка с нарядно блестящими шарами — все это заставило меня на мгновение замереть.

— Что, отвыкла за праздники от первопрестольной? — подхватила меня под руку Ленка. — Ууу, Сибирь — дырища!

Подруга в объемной искусственной шубке молочного цвета и с торчащими из-под шапки игривыми светлыми локонами походила на стильную снегурочку. В отличие от меня, Ленка много времени уделяла своему внешнему виду.

— Всего-то десять дней побыла у родителей, — почему-то стала оправдываться я и потуже затянула пояс на бежевом пуховичке.

— Ты как обычно! — закатила глаза подруга. — Ничего нового и интересного. Никаких праздничных приключений. Родители и елка. Скукота! Ладно, пойдем в нашу кафешку, я тебе хоть про себя расскажу.

Ленка потянула меня за руку в сторону пешеходного перехода. Но не успели мы пройти и половину пути, как меня сотрясла крупная дрожь. Казалось, на меня медленно опускается стеклянный колпак, отрезая от окружающего. Мир будто выцветал, превращаясь в черно-белую беззвучную картинку.

Моя грудь вздымалась от частых вздохов. Черно-белая Ленка встала передо мной и тревожно заглядывала в глаза, шевеля губами. А я видела, что ее лицо походило на жуткое месиво. На шубке темнели огромные пятна крови. Один рукав был полу оторван, и сквозь него была видна страшная рана.

С усилием втянув воздух сквозь зубы, я вцепилась в руку Ленки. Смотрела на подругу исподлобья и молилась, чтобы она стояла на месте. Благо Ленка не вырывалась. Она лишь кривила губы и виновато кивала прохожим, обтекающим нас серым потоком.

Внезапно людская волна шарахнулась назад от пешеходного перехода. Крики и визг тормозов разбили на мутные осколки мой стеклянный купол. Теперь уже Ленка вцепилась в меня.

— Надька! Там машина! Врезалась в кого-то. Прямо на пешеходном. Ужас какой! — пальцы подруги больно впивались в предплечье, я это чувствовала сквозь тонкий слой синтепона. — Хорошо, что ты встала как чокнутая, а то бы мы точно… Там…

Вечно все знающая Ленка беспомощно открывала и закрывала рот. Мне же было не до нее. Внутренности скрутило сильнейшим спазмом, не дающим сделать глубокий вдох. Да что со мной сегодня такое? Приступ, теперь еще и это. Надо посидеть, переждать. Где-то здесь были скамейки.

Собравшись с силами, я побрела поперек толпы. Но не дойдя до вожделенной лавочки, я пошатнулась и упала бы, если б меня не подхватили сильные руки.

— Девушка, что с вами? Садитесь скорее, — молодой парень с модно оформленной темной щетиной и черными глазами заботливо довел меня до скамейки.

— Ой, огромное вам спасибо! — тут же затараторила Ленка. — Вы так вовремя оказались рядом. Я бы ни за что не дотащила Надьку. Ей плохо стало от ужаса. Видели, что произошло? Какой-то сумасшедший врезался в людей!

Подруга указала подбородком на собравшуюся возле перехода толпу. Меня вновь замутило.

— Вам плохо? — наклонился ко мне и заботливо спросил парень.

Мне же хотелось, чтобы он скорее ушел. Неясная тревога не отпускала сердце. Я сквозь стиснутые зубы прошептала:

— С-спасибо. Все в порядке.

— Ну вот! Слава Богу, с ней все в порядке, — облегченно вздохнула Ленка. —Тут кто угодно в обморок хлопнется. Мы с работы вышли, а тут такое! Мы работаем в парфюмерном магазине, в этом торговом центре.

Ленка махнула рукой на светящееся огнями здание огромного магазина. Зачем она это сказала, я не поняла, наверное, от стресса. Молодой человек еще раз спросил у меня, все ли в хорошо и, дождавшись, кивка, попрощался и пошел в сторону парковки.

— Бывают же нормальные мужики! — с восхищенным придыханием сказала подруга, глядя ему вслед: — Интересно какая у него машина?

— Боже, Лена! — закатила я глаза и трясущейся рукой, стала доставать из сумочки телефон. — Какая машина? Надо в скорую звонить.

— Ты видишь народу сколько? — Лена кивнула на толпу. — По-любому кто-нибудь позвонил уже.

— Ничего. Лишним не будет, — я стала набирать номер скорой.

— Черный гелик! — восхищенно выдохнула глазастая Ленка. — Блин, надо было с ним побольше поболтать.

На это я лишь устало вздохнула. Какой поболтать? Тут бы разобраться, что со мной происходит. Почему я увидела Лену в крови, и тут же произошла авария? Неужели мои приступы вернулись? Боже помоги, только не это!

— Алло, скорая?

***

Кирилл Ладогин сел в свой черный гелендваген и включил двигатель. Он задумчиво уставился на руль, думая о девушке. Наде. Что-то в ней было необычное. Силу почуял, а какую не понял. Это с ним нечасто бывало. Загадка! А загадки он любил больше всего на свете. Как жаль, что после разгадки они становились неинтересным прошлым.

Губы мужчины искривила ироничная ухмылка, придав лицу высокомерно-презрительное выражение. Охотник вышел на след, и добыча должна покориться или будет раздавлена.

Мужчина взялся за руль и, нагло подрезав, выезжающий автомобиль, рванул к выезду со стоянки.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

В каменном подземелье было тепло и светло. Прогресс не прошел мимо, и в убежище Оракула уже давно провели электричество и отопление. Но спускаться туда я все равно не любил. Слишком чуждой для меня оставалась сила Оракула. Настолько, что будь я в волчьей ипостаси, шерсть на загривке не опускалась бы. Даже ведьмаки с их заклятьями были более понятны и естественны.

Фигура, полностью закутанная в темное, сидела за столом и что-то писала. Я застыл посреди зала, не желая прерывать Оракула. Не поднимая головы, он сказал магически-измененным голосом:

— Здравствуй, Альфа.

— Приветствую хранителя равновесия, — традиционной фразой ответил я.

Оракул отложил ручку, закрыл тетрадь и посмотрел на меня из-под черного капюшона. Его глаза будто выцвели. Радужки были полностью белыми с маленькой точкой зрачка. Я вздрогнул. Казалось, из глаз Оракула выглянула сама Вечность или смерть.

По хребту будто провели щеткой с железными ворсинками. Как же я ненавидел это ощущение! Слишком привык быть Альфой и не склонять голову ни перед кем. Слишком въелось под кожу знание, что мое слово — закон для всей стаи.

Зато общение с Оракулом не давало забыть, что все мы смертны. Не давало расслабиться. Я склонил голову и ждал, что скажет хранитель равновесия.

— Здесь информация о девушке, которая через месяц должна быть у меня, — сухонькая женская рука, затянутая в черную перчатку, протянула мне конверт. — И это самое важное задание из всех.

Я вскинул взгляд на Оракула. Неужели это то, о чем я подумал? Оракул умирает? Внутри меня волк скорбно заскулил, но я не позволил эмоциям отразиться на лице. Взяв конверт, я машинально отметил немного трясущуюся руку Оракула.

По правилам Альянса, ни одного кусочка тела хранителя равновесия не должно быть видно. Он обязан появляться на людях не только в плаще, но и в перчатках, и в балаклаве с узкими прорезями для глаз. Голос должен быть магически изменен. Тайну личности Оракула берегли как зеницу ока. Слишком редок и ценен был этот дар.

Оракул всегда следовал правилам. Даже со мной. Хотя я знал, кто скрывается под темными одеждами. Главе Московского клана волков, отвечающему за охрану Оракула, полагалось знать кого он охраняет.

Но когда провидица возвращалась от обязанностей Оракула в простую жизнь, у нас были иные отношения. Теплые и душевные. Мы строго соблюдали разделение двух граней нашей жизни, прекрасно понимая каждый свой долг.

А теперь мне предстояло узнать, кто станет следующим хранителем равновесия. Ведь жизнь нынешнего подходила к концу. От этой мысли на душе стало муторно и тоскливо.

— Не печалься, волк. Ты знал, что этот момент скоро наступит, — в голосе Оракула проскользнули усталые нотки. — Слишком я стара.

— Просто я надеялся, что твоя сменщица сама приедет, — буркнул я, скрывая за язвительностью сожаление и печаль.

— Она не собирается облегчать твою жизнь, — в тон мне ответил Оракул. — Более того, девочка и вовсе не знает о мире одаренных.

— Только этого мне не хватало! — не сдержался я.

Хотелось не открывать конверт, а смять его и выбросить. А еще лучше — сжечь.

— Тебя спросить забыли, кого выбрать, — в голосе Оракула послышалась сталь. — Придется тебе действовать аккуратнее.

Белесые глаза хранителя смотрели требовательно и сурово. Как же я ненавидел эти игры! Я раскрыл конверт и вытащил фотографию девушки лет двадцати пяти. Щупленькая, с копной темных волос, она глядела на меня наивными шоколадными глазками. И это будущий Оракул? Я мысленно застонал. Нет! Это проблема и головная боль! Такая же, как моя младшая сестра.

— Валентину возьми в помощь. Скажешь, что я велела ту девушку привезти, а зачем — не знаешь, — будто подслушал мои мысли Оракул. — Твоя сестра сама себе все объяснения придумает, да еще другим подскажет. А теперь иди. И помни: у тебя месяц.

Я коротко кивнул, стиснул зубы и направился к выходу. Возиться с бестолковой девчонкой совершенно не хотелось. Но нам нужен Оракул. И лучше подготовленный заранее — так гораздо проще для всех.

Впрочем, я чуял, что эта девица при любом раскладе станет для меня одной большой проблемой. А волчья чуйка меня еще ни разу не подводила.

***

Когда дверь за вечно мрачным Альфой закрылась, Оракул с глухим стоном откинулся на спинку кресла.

— Если бы ты все знал, ты бы отправился за ней еще раньше. Но сейчас самое подходящее время. И пусть нам всем повезет. — Оракул достал из ящика стола склянку с лекарством и ополовинил ее, поморщился и еле слышно прошелестел: — Надеюсь, ты простишь меня, волк, когда все узнаешь…

Альянс* — союз одаренных разных видов. Управляется Советом. Имеет свод законов и правил.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 2

Утро началось с Бантика. Еще раньше, чем зазвонил будильник, мой неугомонный йоркширский терьер притащил мячик. Песель был решительно настроен на игру. Поэтому приложил титанические усилия, чтобы закопать мячик между мной и одеялом. А потом выкопать его. А потом спрятать у меня под рукой. И опять раскопать, заодно расцарапывая мне кожу.

— Бантик, фу! — вяло отмахнулась я от собаки. — Дай поспать. Уйди ты со своим мячиком!

Я в сердцах вышвырнула салатово-желтую игрушку из кровати. Это стало фатальной ошибкой. Бантик с радостным рявком притащил мячик обратно и во всю мощь своих легких оповестил, что готов играть дальше.

— Замолчи сейчас же! Нас выгонят из-за тебя.

Я схватила Бантика, укутала его в одеяло и чмокнула во влажный черный нос. Хозяйка квартиры, которую я снимала, была не против животных. Главное, чтобы они не доставляли неприятностей соседям. А в панельной девятиэтажке каждый звонкий гавк Бантика был хорошо слышен. Особенно в семь утра.

— Тебе еще повезло, что соседи нам спокойные достались. Но везение может закончиться в любой момент, так что лучше молчи. А за то, что разбудил меня рано, вместо своего любимого корма с говядиной получишь очень полезный, но нелюбимый с ягненком. Вот тебе моя месть!

Я еще раз чмокнула Бантика в нос и отпустила его на пол. Раз уж встала рано, сделаю нормальную зарядку. Когда училась в университете, я ходила на бесплатную йогу, организованную для студентов. После выпуска хотела продолжить заниматься в тренажерном зале, но пока никак не могла позволить себе дополнительных расходов. Все то немногое, что оставалось в конце месяца, шло на счет в банке. Я копила на первоначальный взнос на квартиру.

Прихватив резинкой длинные волнистые волосы, я встала в позу «собака мордой вниз». «Собака мордой вверх» удостоилась презрительного взгляда Бантика. А на позе воина песель, видимо, окончательно понял, что играть с ним не будут, и утащил мячик под диван. А то мало ли что у хозяйки на уме? Может, она чокнутая, раз не пойми что вытворяет на полу.

Мысли про безумие напомнили о вчерашнем происшествии. Настроение испортилось. Кое-как доделав упражнения, я быстро собралась на работу — решила, что лучше прийти пораньше и загрузить мозг делами. Мне это всегда помогало избавиться от тревожных мыслей.

***

Больше всего я любила торговый центр после открытия. Покупателей было мало. С вечера команда уборщиц навела чистоту. Лишь новогодние украшения игриво подмигивали бликами, да пах корицей стакан кофе, взятый в кофейне на первом этаже.

Весь день я просидела за компьютером, обрабатывая накопившиеся документы. Работа бухгалтера требовала усидчивости и внимания. Сегодня я даже на обед не пошла. Перекусила на рабочем месте взятым из дома борщом, и вновь за работу.

Начальница лишь качала головой глядя на меня, и после обеда велела:

— Иди в зал. Постой на кассе. Пусть кто-нибудь из девочек отдохнет. А у тебя хоть плоскопопие выправится.

— Нет у меня этого, как вы его там называете, — улыбнулась я. — Но все равно схожу. Люблю иногда побыть в зале.

— Знаю, потому и говорю.

Встав за кассу, я с удовольствием оглядела торговый зал. Стройные ряды стеллажей с косметикой и парфюмерией радовали глаз нежной палитрой цветов. Продавцы-консультанты темными птичками порхали от покупателя к покупателю, предлагая товары. А я просто чувствовала себя сопричастной к красоте, и мне безумно это нравилось.

— Подскажите, пожалуйста, у вас есть прозрачный лак? Или, может, колготки? — к кассе подошла симпатичная блондинка в дубленке и короткой юбочке. — А то порвала, не хочется так ходить.

Девушка выставила стройную ножку вперед, показывая жирную стрелку на колготках. Н-да. Некрасиво. Я оглянулась, ища поддержку. Как назло, все девочки-консультанты были заняты.

— Пойдемте, я вам покажу, где лак и где колготки, — я вышла из-за стойки и пошла к стеллажам в другой части зала. — Но выбрать не помогу. Я вообще и не кассир даже. Я бухгалтер, меня просто попросили постоять на кассе немного.

— Ух, ты! Здорово! А я учусь на экономическом, на четвертом курсе, — девушка белозубо улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках. — Я и смотрю, что у тебя бэйджика с именем нет. Я Валя, а ты?

И как-то у нее так легко и непринужденно вышло перейти на «ты», что я улыбнулась и ответила:

— Надя.

На краю сознания будто кто-то одобрительно шепнул: «Молодец». Я даже оглянулась, но никого рядом не увидела. Что со мной происходит, блин? Сердце вновь кольнула тревога, но я постаралась отогнать ее и сосредоточилась на моей новой знакомой.

Если я темпераментом походила на вулкан, спящий в морских глубинах, то Валя была самым настоящим Везувием. Она поражала, кипела и фонтанировала энергией. Ее чистые голубые глаза завораживали, им хотелось верить.

Когда я вернулась за кассу, отпустила Вале товар, и она ушла, стуча каблучками, ко мне подскочила Ленка. Она оперлась спиной о стойку и кивнула вслед покупательнице:

— Видала, какая? Бренд на бренде. Да она одета дороже, чем я за год зарабатываю. Эх! Что купила-то хоть?

— Колготки. Омса, — растерянно проговорила я, вертя в руках свой телефон, в который недавно вбила номер Вали.

— Да-а. Не быть тебе продажницей, — протянула Ленка, глядя на меня. — Вот нам бы с тобой такими богатыми быть, как она!

— Зачем?

— Ой, только не говори мне вот это свое: «Не в деньгах счастье», — передразнила меня подруга. — А в чем тогда?

Я бы могла много чего ей ответить. Например, в спокойствии. В здоровье. Но решила не спорить, вместо этого тихо сказала:

— Валя предложила сходить вместе на выставку. Я поделилась, что мне не хватает красоты в повседневной жизни, и она предложила. У нее какой-то пригласительный пропадает. Говорит, значит, судьба меня ей подкинула.

—Такой как она — и не с кем сходить? — с сомнением спросила Ленка. — Хотя, с другой стороны, ты такая вся безопасная. С тобой одновременно и спокойно, и благотворительность плюсиком в карму.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Я обиженно отвернулась от Ленки. Иногда она была жутко нетактичной. А Валя мне показалась вполне адекватной девушкой. И самое главное — я пойду на интересную выставку. Днем. Что плохого может случиться?

Глава 3

Вновь посмотрев на часы, я сердито забарабанил пальцами по столу. Сестры не было уже два часа. Она ушла уверенная, что справится быстро, а сама пропала. Я сидел в небольшом ресторане торгового центра. Здесь было достаточно уютно, но запах подгоревшего масла раздражал чувствительное обоняние.

— Желаете чего-нибудь еще? — ко мне опять подошла официантка. — Может, лично я могу вам чем-нибудь помочь?

Она игриво стрельнула в меня глазками и кокетливо улыбнулась. Зверь внутри меня рыкнул, что не против позабавиться: пусть разворачивается и задирает подол. Но я шикнул на свою вторую ипостась: мы сюда не развлекаться пришли. Да и с человеческими женщинами отношения запрещены под страхом смерти. А поиграть в любое время можно, благо желающих среди одаренных всегда хватает.

— Нет, спасибо. В другой раз, — вежливо выдавил я.

В этот момент в ресторан вихрем ворвалась сестра. Она мгновенно нашла меня взглядом, подошла к столику и плюхнулась на стул напротив, бросив на соседний дубленку и сумку. Если б могла, она б и ноги туда же задрала.

— Устала! — она махнула рукой отошедшей к бару официантке. — Латте. Большой. Очень горячий.

Сестра достала телефон, потыкала в него, искоса бросая на меня хитрые взгляды. Я демонстративно сложил руки в замок и ждал, пока она закончит набивать себе цену.

— Ладно! Какой ты вредный, и не спросишь ничего, — сдалась Валя. — Кстати, Надя очень милая девушка. Правильная и спокойная. Хотя в ней чувствуется какая-то чертовщинка. Я так и не поняла, она ведьмачка, да? А как так вышло, что она не знает про одаренных? Как же она силы свои контролирует?

Я неопределенно пожал плечами, и Валя продолжила диалог сама с собой.

— Все-таки интересно, зачем Оракулу она нужна? Не просто так же просил Надю привезти. Может, у нее скрытые умения какие? Финансист от Бога? Возьмется за наши активы, и мы еще больше разбогатеем.

— А сейчас тебе мало? — я скептически ухмыльнулся. — Наш клан и так один из самых богатых. И вообще-то это ты учишься на экономическом, чтобы в семейные дела потом вникать. Или уже ищешь как соскочить?

Выгнув бровь, я посмотрел на насупившуюся сестру. Но на нее мои взгляды не действовали. Она тряхнула волосами и выдвинула новую идею:

— Тогда кому-нибудь в невесты. Может, даже тебе. Хотя нет. Ты тоскуешь по своей погибшей много лет назад истинной и планируешь страдать до конца своих мрачных, наполненных лишь работой дней.

— Валентина, ты перегибаешь. — Тихо зарычал я.

— Прости, — пробормотала сестра виновато, но тут же вскинула подбородок и с вызовом продолжила: — но ты и правда себя хоронишь! Ведь известны случаи, когда после смерти истинной, оборотни строили нормальную семью. Тем более связи у вас с ней не было. Ты вообще можешь попросить Оракула глянуть одним глазком, есть ли где твоя вторая половина.

— Это запрещено законом, — отчеканил я, потихоньку начиная закипать.

— Да знаю я, знаю. Чего злиться-то, а? — пошла на попятную сестра.

Мы на некоторое время замолчали, поскольку официантка принесла кофе. Валя отхлебнула из кружки и блаженно зажмурилась.

— Хорошо. Значит, не для тебя Надя. Тогда может для кого-то из Бет?

На этом мое терпение лопнуло.

— Оракул сказал привезти девушку, которая должна прожить у нас несколько месяцев. Это не впервые. Мы постоянно кого-то привозим, учим и не всегда знаем зачем. Что будет с этой девушкой, я тоже не знаю. И тебе советую не забивать этим голову. Лучше готовься к диплому. И ты мне наконец скажешь, как сходила к этой… Надежде? — последнюю фразу почти прошипел.

Все-таки умела сестра меня взбесить. И с детства любила это делать. Ей меня позлить, как вампиру крови напиться. Легко и с удовольствием. Даже матерым оборотням не удавалось меня так вывести из себя как младшей сводной сестре.

— Все хорошо с Надеждой, — ответила Валя и чуть поморщилась, — послезавтра мы идем с ней на выставку. Я же говорила, что без проблем справлюсь. Правда пришлось подождать, пока Надя выберется из своей бухгалтерской темницы. Так что все на мази, братец. И силу, пожалуйста, убери. Очень неприятно.

Валя потерла рукой загривок и покрутила головой. Видимо, сила альфы просочилась сквозь все заслоны, и заставляла склониться передо мной. Я усилил контроль и увидел, как сестра расслабилась.

— Не подведи меня. Действуй по плану. Не хотелось бы форс-мажорных ситуаций, — строго проговорил я.

Мы вышли из торгового центра и разъехались. Валя в универ, проставить экзамен. А я в офис. Дела нашей огромной компании требовали внимания.

А внутренний голос продолжал вопить, что неприятности приближаются.

Глава 4

Надя

Субботу я обычно проводила в походах по магазинам. Возле моей станции метро был большой гипермаркет. Мясо и некоторые другие продукты я брала только там. Но в этот раз закупки откладывались на воскресенье, потому что я собиралась на выставку. Ну как собиралась… Помыла голову, натянула джинсы, белый свитер крупной вязки, и готово.

Перед выходом решила все же чуть тронуть тушью ресницы и нанести на губы блеск. Звонок от Вали застал меня в дверях.

— Привет! Все в силе? — проговорила она в телефон запыхавшимся голосом.

— Да, конечно. Как раз выхожу из дома. Через час буду на месте.

— Не спеши. Я немного опоздаю. Еду из Подмосковья.

— Ладно. Я подожду. До встречи.

В итоге Валины «немного» растянулись на полтора часа. Я успела замерзнуть, зайти в фойе выставочного комплекса погреться и опять замерзнуть на улице.

— Прости, пожалуйста, — Валя налетела на меня белокурым ураганом. — Представляешь, как назло, сегодня с утра мама забрала водителя и ничего не сказала. Пока я нашла кто меня отвезет, пока подождала. В общем капец!

— Наверное, надо было отложить выставку, — неуверенно проговорила я.

Мне стало стыдно, что новой знакомой пришлось так напрячь всех, чтобы приехать на встречу со мной.

— Ты что! А вдруг ты передумаешь? Кто мне тогда составит компанию? В моем окружении все слишком приземленные, — Валя закатила глаза и потащила меня в гардероб, сдавать одежду.

Я отдала приятной пожилой женщине свой старенький пуховичок и повернулась к Вале. Она сегодня была одета в бордовый длинный свитер-платье и серые высокие замшевые сапоги-чулки. Выглядела Валя стильно. По сравнению с ней, я смотрелась блеклой мышью. Впрочем, я давно привыкла к такому положению вещей.

— Идем? — с улыбкой спросила я.

— Ага! Где-то тут должны давать аудиогиды. Давай возьмем, — и не дожидаясь моего ответа, неугомонная Валентина метнулась в сторону касс.

Время в выставочном центре пролетело незаметно. Несмотря на внешнее легкомыслие, Валя прекрасно разбиралась в современном искусстве.

— Конечно, сравнивать художников, творящих сейчас, и тех, что жили сто лет назад —нельзя. Хотя они все относятся к современному искусству, — вещала Валя, указывая подбородком на картину, где были изображены головы без лиц, почему-то растущие из разноцветных овалов, — но вот такое выше моего понимания. Хотя безусловно, автор имел в виду нечто высокоморальное и однозначно офигительное. С другой стороны, сугубо между нами: Шагал меня тоже не впечатляет.

Последнюю фразу Валя произнесла заговорщическим шепотом, оглядываясь, будто заправский шпион из фильма. Я прыснула со смеху. Хоть Шагала я любила, но понимала, о чем говорит Валя.

— И как тебе выставка? — спросила она, когда мы вышли из выставочного центра.

— Мне очень понравилось. И во многом благодаря твоим рассказам. Спасибо. Я давно не получала такого удовольствия от выходных, — искренне ответила я.

— Тогда надо закрепить успех, я считаю! — воскликнула неугомонная Валя. — Ща.

Она вытащила телефон, быстро потыкала в него наманикюренным пальчиком и указала на стоящую недалеко машину.

— О! Повезло. Поехали!

Валя схватила меня за рукав пуховика и потащила к такси. Я могла бы посопротивляться, конечно, но почему-то не захотела. Внутри поднялось что-то бесшабашное из разряда «гулять так гулять». Благо, после зарплаты еще не так много времени прошло.

— Куда мы едем? — с интересом спросила я в машине.

— Есть одно местечко. Давно хотела там побывать, но все не удавалось. Говорят, очень вкусно там кормят. Нажремся! — Валя весело обняла меня за плечи. — И я плачу. Не спорь! Я сегодня опоздала сильно. За мной должок, получается.

Экономная Надя внутри меня радостно потирала ручки. Мне стало стыдно.

— Нет. Давай все же я сама…

— И думать забудь! — оборвала меня на полуслове Валя. — Я давно не ходила на выставки, да еще в интересной компании. Так что имею я право отметить?

Я смотрела на новую подругу и удивлялась. В ней будто уживалось несколько личностей: начитанная и любознательная, веселая и бесшабашная, а еще где-то глубоко внутри пряталась какая-то чертовщинка. Та, что иногда мелькала в ее глазах, подсвечивая их изнутри золотом.

Я помотала головой. Опять мне мерещилась всякая ерунда. И правда, наверное, надо отдохнуть, расслабиться. Почувствовать себя свободной от дел и обязанностей хотя бы на один вечер. Итак, решено: сегодня отдыхаю!

— Нам далеко ехать? — спросила я у Вали с радостным предвкушением.

Глава 5

Надя

Когда мы подъехали к бару, на улице совсем стемнело. Тем приветливее и наряднее горела огнями вывеска: «WWF BAR». Было понятно, что заведение модное и популярное: двери то и дело открывались, впуская и выпуская людей.

— А я… не слишком скромно одета? — наконец решилась я спросить у Вали.

— Не волнуйся! Поверь, там пофиг всем, как ты одета, — хохотнула она и тихо добавила: — важнее — как ты пахнешь.

— Что? Причем тут запах? — опешила я и против воли принюхалась к себе.

— Не при чем, — быстро проговорила Валя, будто оправдываясь. — Говорю, что никто не обратит на нас внимания. Главное, что мы не бомжи какие-то. Поедим да уйдем.

Мы вошли внутрь. Пока сдавали одежду, я с интересом огляделась. Интерьер бара был оформлен в модном сейчас индустриальном стиле. Кирпичные стены, бетонные колонны, и главное, огромная барная стойка. Часть пространства была заставлена столиками с креслами ярких расцветок. Вторую часть отвели под танцпол, на котором лениво подергивались несколько человек.

Мы с Валей нашли свободное место за длинной стойкой, тянущейся вдоль затемненных панорамных окон. Сели, и Валя сделала заказ. Я полностью отдала ей инициативу, потому что малодушно не решилась посмотреть на цены и думать, что бы такое заказать, чтобы не разорить подругу.

— Классный бар сделали! — кивая в такт музыке, проговорила Валя. — Надеюсь, и еда соответствует.

Она оказалась права. Салат с ростбифом был выше всяких похвал. Огромный стейк, чуть не свисающий с тарелки — тоже. Я даже немного осоловела от такого количества мяса и смогла осилить только половину. Зато Валя вонзала свои белоснежные зубки в стейк и чуть ли не урчала от удовольствия.

Мы взяли по коктейлю, а после решили немного потанцевать. Народу на танцполе прибавилось. Я обратила внимание, что все присутствующие мужчины были как на подбор крупные и брутальные. И девушки им под стать, обладали какой-то животной харизмой. Валя среди них была на своем месте. И только я сильно выделялась небольшим ростом, обыкновенной внешностью и простенькой одеждой.

Прикрыв глаза, я отдалась во власть быстрому ритму. Танцевала и получала удовольствие, остальное было не важно. Тем неожиданней стало ощущение чужой руки на моем плече.

— Девушка свободна? — пробасил над ухом бородач огромного роста.

Я в ужасе застыла, совершенно, не зная, как вести себя в такой ситуации. Лишь отрицательно мотала головой.

— Раз никого из мужчин рядом нет, значит, свободна, — уверенно проговорил бородач.

— А ну убрал руки от нее! — разъяренной фурией набросилась на него Валя. — Иначе пожалеешь!

— Остынь, куколка. Я же ее не съем, — бородач втянул ноздрями воздух возле Вали. — Не волнуйся, красивая, не обижу я твою подругу.

Он ласково провел ручищей по моему плечу. Я затряслась и попыталась вывернуться из его хватки. Не тут-то было.

— Не бойся, лапуля. Я ничего не сделаю против твоей воли. Просто потанцуем.

— Сначала нам надо освежится! — рявкнула Валя и вклинилась между бородачом и мной.

Мужик не ожидал такого маневра и выпустил меня из рук. Валя тут же с силой потащила меня в сторону туалета. Но не дойдя пары метров, она резко свернула в сторону выхода из бара и проорала мне:

— Валим отсюда! Быстро!

Выброс адреналина безумной волной пронесся по телу и загрохотал в ушах. Я выметнулась на улицу вслед за подругой. Не разбирая дороги, мы помчались подальше от бара. Вслед нам донеслись крики выскочившего из дверей официанта.

Наконец, завернув за угол какого-то здания, мы остановились. Я пыталась отдышаться, хватая ртом морозный воздух. Запоздалая дрожь сотрясла тело.

— Ты в порядке? — озабоченно спросила Валя.

— Д-да. Только мы не заплатили. И так мы быстро замерзнем, — проговорила я, выбив зубами дробь.

— Насчет денег не волнуйся. Я порешаю. А про холод сейчас что-нибудь при…

Оглушительно взвизгнув тормозами, возле нас остановился черный внедорожник.

— Вот бли-ин, — протянула расстроенно Валя.

Я испуганно вжалась в стену. Что еще за напасть? Как говорится, не ходила по барам, и не надо было начинать. Это не для таких как я. Надо жить тихо и незаметно, тогда все спокойно и мирно получается.

— Не бойся. Это свои. Вечно оберегают, будто я маленькая, — в сердцах сказала Валя и потянула меня за руку. — Идем, а то ты уже посинела от холода.

Не знаю почему, но я вновь послушалась ее. Новая подруга еще ни разу не обманула, хоть и приключений для одного дня было выше крыши. Когда мы расположились на кожаном сиденье машины. Валя спросила водителя:

— Откуда ты здесь?

— Егор Борисович велел приглядеть, — бесстрастно ответил тот.

— Конечно! Егор Борисович! — закатила глаза Валя и сердито засопела.

Хотелось спросить, кто такой этот Егор Борисович, но меня так разморило в тепле, что язык не ворочался.

Спустя несколько минут мы остановились возле злосчастного бара. Водитель вышел из машины и вернулся, неся в руках нашу верхнюю одежду. Я напялила на себя пуховичок и оставшуюся часть пути до моего дома бессовестно проспала.

— Надька, приехали. «Пятерочка», как ты и просила, — растолкала меня Валя. — Может, тебя все же подождать и проводить до дома?

— Нет, не надо. Мне тут дойти пять минут. Еще и не поздно совсем. — Я быстро застегнула пуховик и тронула Валю за руку. — Спасибо тебе за сегодняшний день. Он был… очень интересный.

— Да уж, спасибо, — виновато шмыгнула она носом.

Мы глянули друг на друга и рассмеялись.

— Я позвоню, — сказала Валя на прощанье.

Кивнув, я захлопнула дверь машины и направилась к магазину. Быстро купив на завтрак яйца и батон, я торопливо пошла в сторону дома. Идти и впрямь было пять минут. Вот только на небольшом отрезке пути дорогу с двух сторон обрамляли густые кусты. А освещения, как водится, не было.

Стараясь проскочить как можно быстрее темное место, я поскользнулась и не удержалась на ногах. Больно приложилась боком о наледь и закатилась под куст. Твою ж налево! Яйца! Я лежала под кустом в обнимку с пакетом, в котором, возможно, растекались яйца. Меня охватил смех. Я лежала и истерически хихикала. Но смех застрял в горле, когда на тропинку передо мной заступила огромная собака.

Нет. Не собака. Волк. Огромный мохнатый волк!

Глава 6

Егор

Я перекинулся и темной тенью сопровождал Лукьянову до дома. В звериной ипостаси человеческие чувства притупились. И мне уже не так хотелось прибить сестру за самоуправство. Когда же эта паршивка начнет думать, прежде чем делать?

Плотный строй кустов меж двумя домами заставил меня отступить и переждать, пока Лукьянова пройдет этот кусок пути. Никого из посторонних рядом я не чуял. Тем неожиданней был для меня вскрик девушки, а после — ее полузадушенные всхрюкивания.

Резко оттолкнувшись лапами, я выметнулся на тропинку и тут же замер от увиденной картины. Лукьянова лежала на боку под голыми темными ветками куста, откинув голову на снег. Она крепко прижимала к груди пакет из магазина и тихо смеялась. Она точно ненормальная!

Я попятился, пытаясь отступить незамеченным. Но девушка пошевелилась и увидела меня. Ее глаза в ужасе распахнулись, а смех замер на губах. Вот черт! Спалился как малолетка. Может, удастся скосить под собачку? Я постарался сделать добродушную морду и вывалил язык.

Лукьянова в ужасе вскрикнула, приподнялась на локте и выкатилась из-под куста. Потом резко крутанулась и быстро поползла на четвереньках по насту. При этом она даже не подумала выпустить пакет из рук. Так и тащила его за собой, шустро перебирая конечностями.

Теперь меня разбирал смех. Но в волчьей ипостаси смеяться невозможно, и я лишь пару раз чихнул. Это придало дополнительного ускорения Лукьяновой. И вот ее обтянутая пуховичком попка уже скрылась за кустами. Оттуда послышался топот ног и тихое: «Мамочки!»

Я проследил, как за девушкой закрылась дверь подъезда, увидел загоревшийся в окне свет и только тогда потрусил обратно к ожидающей меня машине.

— И как она? Симпатичная? — спросил Алексей, как только я плюхнулся на переднее сидение.

Алексей Болотов был моим другом детства. По силе он уступал мне, но всегда тянулся за мной и старался не отставать на тренировках. Поэтому никто не удивился, что он со временем обошел всех и заслуженно стал моим вторым Бетой.

— Насчет симпатичности не знаю. Но что с Валей они подружатся, нисколько не сомневаюсь, — хмуро ответил я и тихо добавил: — обе чокнутые на всю голову.

Рассказывать кому-либо, для чего Лукьянова понадобилась Оракулу, я не собирался. Да и не имел права. Именно для сохранения тайны ежегодно по заданию Оракула в клан привозили по несколько десятков одаренных. Преимущественно женщин. Некоторые действительно зачем-то нужны были для будущего клана или Альянса. Иные жили у нас просто так. Мы помогали им в трудных жизненных обстоятельствах.

Но все одаренные были «очень важными» и пребывали у нас по распоряжению Оракула. На деле же они были прикрытием, чтобы появившийся в будущем новый Оракул не был распознан. Впрочем, никто не знал не только личность, но и возраст хранителя. Поэтому отследить смену было сложно. Но тем не менее, можно. Оттого охраной Оракула испокон века занимались волки.

Стая — это сила. Это единый организм, который в случае опасности поднимется на защиту Оракула. Мысли об этом привычно наполнили меня гордостью. Московский клан волков по праву считался самым богатым, сильным и многочисленным. В этом была и моя заслуга.

— А чего мы эту новенькую сразу в клан не забрали? — не унимался Алексей, он прищурил голубые глаза и крутанул руль, лихо выезжая на дорогу через две полосы. — Обычно же сразу привозим, селим и нянек определяем.

— Да уж. У нас не резиденция, а богодельня, — процедил я. — А новенькая вообще не в курсе своей одаренности. Слабенький дар, да и непонятно какой. Но об этом не стоит распространяться. Ты запрос сделал в Сибирь по ее родителям?

— Ни хрена себе новости! — Машина дернулась, это Алексей от удивления чуть тормознул. — Запрос сделал. Задерживаются с ответом пока. А как это она не знает об одаренных? Ведь сила наследуется от родителей. С людьми отношения запрещены. Значит, оба родителя должны быть одаренными.

— Вот если наши в Сибири, на месте, не могут разобраться, чего ты от меня хочешь? — я хмуро уставился в окно, выдохнул и спокойнее сказал: — Прости. Выводят меня из себя молодые девицы, у которых непонятно что в голове. А мне с ними приходится возиться.

— То ли дело работа, да? Там все понятно: столбик приход, столбик расход, столбик «задолбал Альянс», — Алексей заржал.

— А ты чего такой веселый? — подозрительно покосился на него я. — Надеешься отдохнуть завтра с любимой женой? Так я могу устроить тебе сверхурочные. Нечестно? Да! Зато улыбочка махом пропадет.

— Ладно-ладно, — миролюбиво проговорил Алексей. — Поселишь ты подопечную у нас, передоверишь пригляд за ней и будешь жить как прежде. А я не могу не улыбаться. Черт! Да я еле сдерживаюсь, чтобы не орать!

— Это что-то новенькое, — удивленно уставился на Бету я. — Расскажешь?

— Только никому! Вероника не хочет пока говорить всем, — заговорщицки подмигнул мне Алексей и вновь перевел взгляд на дорогу, но было видно, что ему не терпится поделиться, и он не выдержал: — мы беременны!

— О! Поздравляю! И ты тоже беременный? — не смог не поддеть я.

— Завидуй молча! — огрызнулся с улыбкой друг. — Я счастлив, ты не поверишь как!

— Верю. С меня подарок, — радость за друга теплой волной окутала мою давно замерзшую душу.

Как же хорошо, что вокруг оборотни находит счастье! Я никому не желал потерять навсегда надежду на любовь. Жить с этим было невыносимо тяжело. В некотором смысле это роднило нас с Оракулом. Хоть и по разным причинам, но мы оба были безнадежно одиноки.

Почему-то вспомнились карие глаза Нади Лукьяновой. Как ты будешь справляться, девочка? Я вздохнул, понимая сколько еще работы предстоит, чтобы молодой Оракул полноценно вошел в силу. И сколько нервов. В том числе и моих.

Глава 7

Надя

С того похода в бар моя жизнь расцвела новым цветом по имени Валентина. Мы не виделись часто, но ежедневно болтали по телефону. Например, на следующий день после той субботы я провисела на трубке два часа. Пока мы с Валей болтали, я успела сделать дома уборку.

Правда, временами приходилось делать перерыв на смех. Потому что, согнувшись от хохота, я не могла, например, драить унитаз. Так и замирала с ершиком, скрючась у стены. Валя ко всему относилась легко. С ней и мне было не страшно. Даже вчерашняя встреча на ночной дорожке стала казаться простым приключением.

— И вот, представляешь, в темноте на тропинку выходит огромная собака. Я не вру! Она была ростом мне, наверное, по грудь. Страшный серый пес. Наверное, помесь хаски. Такая морда волчья. Хотя упитанный, как лабрадор, — замогильным голосом рассказывала я, будто у ночного костра городскую легенду.

Вспоминая вчерашнюю собаку, мне и впрямь уже казалось, что она удивилась и испугалась больше меня. Что у нее были круглые глаза и обалдевшая морда. Хотя как я могла разглядеть это в темноте? Но задумываться о таких вещах не хотелось. Как там было в фильме про мальчика-волшебника? Хочешь, чтобы страх пропал — высмеивай его.

Вале, похоже, моя история понравилась.

— Помесь лабрадора с кем-то! Ухаха, я не могу! Надька, ты бы знала, как это смешно! Серый беспородный лабрадудель, блин, — Валя хрюкала от смеха мне в трубку, мне казалось, что она вкладывает в слова дополнительный смысл, но я не понимала, какой. — Кому расскажешь не поверят. А уж я найду кому! А ты чего яйцами в него не запульнула? Был бы лабрадудель в кляре!

— Не догадалась. Домой их притащила. Там даже два целых осталось, — рассмеялась я в трубку и более серьезно добавила: — я вообще потом пожалела, что собачке их не оставила. Она, наверное, есть хотела. А я домой все утащила. Жадина.

— Есть хотела собачка! Ну да. Надо было тебе филейку свою оголить, да подставить ей. Может, собачка бы соблазнилась и откусила чуть, — хохотала Валя. — Хотя вряд ли. Сильно худой окорочок у тебя. Надо откармливать.

— Не выйдет. Как пятнадцать лет назад после… — я осеклась и потерла старый шрам на боку. — Как похудела пятнадцать лет назад, так и все. Мама говорит, что все в мозг уходит.

Мне не хотелось омрачать наше общение тяжелыми воспоминаниями. Хоть я и чувствовала с Валей какое-то удивительное единение, будто нашла потерянную родственницу.

— А знаешь что? — решительно проговорила я. — Приходи ко мне в гости на следующих выходных. Чаю попьем.

— С плюшками? — с притворной подозрительностью спросила Валя. — Если с плюшками, тогда приду! И я к тебе еще на неделе на работу заскочу в обед. Мне все равно делать нечего. Сессию я закрыла, а сидеть дома надоело. Лучше по магазинам прошвырнусь.

— А ты где живешь? — поинтересовалась я.

— Пятьдесят километров от Москвы. Наша семья давно владеет тут землей. Даже в советское время отнять не смогли. Мы здесь даже реликтовый лес сохранили, — в голосе Вали послышалась гордость.

— И такая красота тебе надоела? — не сдержала удивленного возгласа я. — Зимой, наверное, и вовсе сказка! Я бы сидела и смотрела, как искрится на солнце снег. Как падают на землю тени от елок. Потом взяла бы кисть и попробовала все это нарисовать.

— Рассказываешь ты вкусно. Только скучно. Вот привезу тебя к себе и порисуешь. — Весело проговорила Валя и тихо добавила: — как будешь готова…

— Что? — мне показалось, что я неправильно расслышала.

— Говорю: я всегда готова с радостью тебя встретить, — протараторила Валя. — Ладно. Побежала я. Мать зовет. Увидимся.

Она положила трубку. А я еще несколько секунд стояла и думала, как все-таки странно распорядилась судьба. Валя — богатая московская наследница, и я — простая сибирская девушка, встретились и общаемся, будто знакомы тысячу лет. Удивительно!

Но еще удивительней оказалась встреча Вали с Бантиком.

Глава 7.1

Как и договорились, на следующих выходных подруга пришла ко мне в гости. Разумеется, она опоздала. Я планировала вместе с Валей приготовить печеньки по недавно подсмотренному у одной блогерши рецепту, но пока ждала, сама замесила тесто.

— Привет! Ты чего так долго? — мы обнялись и чмокнули друг друга в щеки.

Валя перешагнула порог, поставила на полочку торт и бросила туда же кожаные перчатки.

— Да как обычно все. Брат не успокоился, пока не прочитал мне кучу нотаций перед выходом. И вот не надоедает же ему! Даже мама ко мне не лезет, а он все не уймется, — в сердцах проговорила подруга, снимая и бросая в угол бежевые угги.

Уж как Бантик проспал приход гостьи, я не знаю. Но пока я аккуратно ставила Валины угги на коврик, песель выбежал ей навстречу из комнаты. Они застыли в коридоре, глядя друг на друга. Бантик оскалился, его рыже-коричневая давно не стриженная шерсть встала дыбом. И мой ласковый песик стал походить на большую пушистую и очень злобную сардельку. Я в жизни такого не видела!

— Эй, блохастый, — вяло отмахнулась от Бантика Валя. — Брысь отсюда.

Бантика будто к стене пришпилило. Он прижался к ней боком, шерсть приэлектризовалась вокруг ореолом, но скалиться пес не перестал.

— Бантик, ты чего? — недоуменно спросила я.

— Все в порядке. Меня все собаки почему-то боятся, — нисколько не удивилась Валя.

Она прошла на кухню. Но Бантик вместо того, чтобы спрятаться в комнате, если он боится, все также по стеночке пошел за Валей. Пегое пятно как приклеенное к обоям переместилось на кухню и издало тонкий тявк.

— Чего? — выпучила на него глаза Валя, потом подняла взгляд на меня. — Надь, веришь, я видела, как от меня матерые волкодавы ссутся. А этот котопес, смотри-ка, защищает тебя.

Я подумала, что подруга утрирует насчет «ссутся» и не стала уточнять. Вместо этого подхватила Бантика на руки. Его сотрясала крупная дрожь, но он продолжал приподнимать губу и издавать тихое рычание.

— Ну хватит тебе. Свои же, — уговаривала я.

— Как его зовут?

— Бантик, — улыбнулась я.

— Надо же какой Бант, — засмеялась Валя. — В следующий раз принесу тебе мраморной говядины, раз ты такой хороший защитник. Хоть и имя у тебя девчачье. Так и знай!

Бантик будто понял, что над ним смеются и бдительность усилил. А под конец вечера даже попытался пометить Валины угги. Мне было за него очень стыдно. А Валя сказала, что завидует мне — такой друг!

Печенья получились замечательные, с хрустящей сладко-коричной корочкой. Чай с моим любимым бергамотом под них был в самый раз. После чая мы решили посмотреть новый выпуск стендапа и перебазировались в комнату.

— Это ты рисовала? — спросила Валя, указывая на зимний пейзаж на стене.

— Я. Закончила художественную школу. Это моя выпускная работа.

— А почему не пошла учиться дальше?

— Побоялась провалить творческий конкурс. Да и родители сказали, что лучше синица в руках. С моими баллами ЕГЭ я спокойно проходила на экономический, да еще и с хорошей стипендией, — равнодушно проговорила я: это все в моей душе давно отболело. — Сама понимаешь, из Сибири в Москву — уже круто. А рисование — это так. Для души.

— Да уж. А дай еще что-нибудь глянуть? Наверняка у тебя есть, — попросила Валя.

Мне было приятно видеть ее интерес. К щекам прилил жар, я кивнула и достала с полки папку с рисунками.

— Прикольно ты рисуешь, — сказала Валя, разглядывая мое творчество. — Я вот вообще не умею.

Пока я искала в интернете новый выпуск стэндапа, Валя поглядела все мои работы, сложила их обратно в папку и потянулась положить ее на полку.

— А это что? Еще рисунки?

Я обернулась и с ужасом увидела, что она вытаскивает из-под стопки книг черную папку формата А3.

— Нет! — я подбежала и толчком всунула папку назад. — Эт-то неудавшееся. Не смотри.

Сердце билось как сумасшедшее. Казалось — только что на свет чуть не выплыл почти забывшийся самый темный ужас моей жизни. И пусть вкрапления света там тоже были, но основу составляли смерть и черная беспросветность.

Валя недоуменно посмотрела на меня, но папку трогать больше не стала.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 8

Надя

На следующих выходных мы с Валей договорились сходить на показ ретро-фильма. Я с нетерпением ждала, какую киноленту выберет подруга. И вновь чувствовала приподнятое настроение перед выходными, а не как обычно — сожаление, что на работу идти не надо.

Но самое удивительное: Валя пригласила меня в интересную поездку. И я согласилась! Сегодня четверг, осталось два дня отработать и… Мои мысли прервала Ленка, вихрем влетевшая в бухгалтерию.

— Надь, к тебе там пришли, — с горящими глазами выпалила она.

— Кто? — удивленно спросила я.

Ленка наклонилась над моим рабочим столом и зашептала:

— Там парень пришел к тебе. Тот красавчик на гелике, что помог тебе до лавочки дошкандыбать.

— Кто? — от неожиданности громко вскрикнула я и заработала удивленный взгляд от начальницы. Понизив голос, я придвинулась к Ленке поближе: — что ему надо?

— Ничего. Проходил мимо и решил поинтересоваться: все ли у нас нормально. Увидел меня, ну и сказал, что хотел бы увидеть тебя, — сбивчиво проговорила Ленка.

— Странно как-то.

— То есть дружить с богатой девахой тебе не странно. А когда приходит симпатичный парень и спрашивает про тебя — это странно? — Ленка скривила губы.

Почему-то Валю она невзлюбила. Говорила, мол, не понимает, чего она ко мне прицепилась. Верить в то, что такие разные финансово и по воспитанию девушки могут просто дружить, Ленка категорически отказывалась. Если честно, меня это обижало. Зачем обязательно во всем искать подоплеку? Неужели со мной нельзя дружить просто так?

— Радоваться надо, что такой мужик заинтересовался. Я бы радовалась! — назидательно сказала Ленка.

— Так и флаг тебе в руки. Вернее, мужик в гелике, — сделав большие глаза, произнесла я.

— Да нет. На меня он не клюнул. Я такие вещи сразу чую. А ты не теряйся, бери мужика. Хороший. Точно тебе говорю, — уверенно сказала Ленка и сгребла подальше от меня на край стола все документы. — Иди, поговори. С тебя не убудет.

Я горестно вздохнула и поплелась за шустро вертящей бедрами Ленкой. В зале, возле касс, и впрямь стоял тот самый парень. Ну как парень… мужчина. Пока шла, я успела его разглядеть получше.

Примерно тридцать лет. Перекинутая через руку куртка, белоснежная рубаха, подчеркивающая широкий разворот плеч, прическа с небрежно падающей на лоб челкой — все в его образе говорило о той легкой небрежности, что достигалась тщательной работой над внешностью. Я вновь ощутила укол в сердце, будто предостережение.

— Здравствуйте. Вы спрашивали меня? — я негромко окликнула мужчину и тут же оказалась под прицелом голубых глаз.

— Да. Я был недалеко по работе и вспомнил о происшествии на прошлой неделе. Ваша подруга, Лена, тогда сказала, что вы работаете в парфюмерном магазине этого торгового центра. И мне захотелось убедиться, что с вами все в порядке, — обворожительно улыбнулся мужчина. — Вижу, что зря волновался. Кстати, меня Кирилл зовут.

— Надя, — я несколько растерялась от его напора.

— Надежда — красиво, — произнес Кирилл, будто пробуя на вкус. — Я не сомневался, что у вас необычное по нашим временам имя.

А я теперь не сомневалась, что меня клеят. И это смущало. Нет, на меня парни обращали внимание, но в основном после нескольких недель общения в одном коллективе. Так сказать, рассматривали. Но чтобы с первого раза я могла зацепить такого мужчину… это впервые.

Я стояла и не знала, что сказать. Наконец выдавила:

— Э-э-э. Спасибо.

— Надежда, скажите, раз уж нас свела судьба, быть может, вы выпьете со мной чашечку кофе? — с мольбой поглядел на меня Кирилл и добавил, отрезая пути к отступлению: — все-таки я поучаствовал в вашем спасении.

Кирилл меня одновременно пугал и притягивал. Я не врала себе: мне было лестно внимание такого красавчика. И кофе … Это ж ничего страшного. Ни к чему не обязывает. Ленка за спиной Кирилла корчила рожи. Мол, дура, соглашайся! Я помедлила, но потом все же кивнула.

— Хорошо.

— Тогда, может, сегодня вечером? — обрадовался Кирилл. — Тут на первом этаже есть уютная кофейня.

— Можно сегодня.

— Но только перейдем на ты, — Кирилл лукаво глянул на меня и, дождавшись кивка, произнес: — тогда до встречи. Я зайду за тобой после работы.

Уточнив, во сколько заканчивается мой рабочий день, он развернулся к выходу. В эту минуту в магазин вошла Валя. Увидев меня, она помахала рукой и стремительно понеслась по лабиринту стеллажей с косметикой. На полпути они встретились с Кириллом. Его лицо я не видела, а вот Валино меня удивило.

За доли секунды оно поменяло несколько выражений: от недоверия до удивления и неприязни. Валентина передернула плечами, подняла подбородок и высокомерно кивнула Кириллу. После чего медленно и надменно прошла мимо.

— Ты знаешь Кирилла? — спросила я у Вали, провожая взглядом фигуру мужчины.

— Ладогина? А ты откуда его знаешь? — подозрительно сощурила глаза она. — Я решила, что это удивительно неприятная случайность — встреча с ним в магазине. А оказывается, нет.

— Неприятная? — удивилась я.

Такой подругу я еще не видела. Серьезной, взрослой и… агрессивной. Сразу же подумалось, что мы знакомы не так давно. Не слишком ли быстро я записала Валю к себе в друзья? Ведь в реальности я так мало знаю о ней. У меня тревожно засосало под ложечкой.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 9

Егор

Я задумчиво уставился на годовой план по развитию клана. Программа по увеличению рождаемости была откровенной отпиской. Мой Бета Степан Викторович Лесков сидел напротив меня в кабинете резиденции и смотрел куда угодно, только не мне в глаза.

— Степан, ты издеваешься?

— Егор, ну не мое это! Испокон века этим занималась жена Альфы. — Возрастной оборотень в сердцах хлопнул себя по колену рукой.

— Даже не начинай, — тихо, но угрожающе проговорил я.

Темой с женитьбой меня сильно достали. Даже мачеха отказалась руководить в клане программой увеличения рождаемости, раз Альфа этим не озабочен. Мол, она давно должна была переложить это на плечи другой женщины, а все тянула столько лет. Можно подумать, я не готов уступить свое место другому оборотню! Вот только пока равных по силе нет. А иному передать эту ношу я не имею право. Слишком много завязано на главу Московского клана волков.

Степан сидел, понурив полуседую голову, и ждал, что я скажу. Я же рассматривал его и видел, что оборотень за последний год еще больше сдал. Было много молодых, сильных, способных занять его место. Вот только не по мозгам и опыту. Потому я держал Савелия и перегрыз бы глотку любому за него. А вовсе не в память об отце, у которого Лесков был Бетой. И не потому, что сплю с его дочерью.

— В общем, так. Пока оставляй как есть. В этом году будем справляться сами. В случае чего привлечем жену Алексея и Валентину. Пора сестре за ум браться. Да и мачеха поерепенится и вернется. Я найду к ней подход, — припечатал я.

Степан на это только вздохнул и устало потер морщинистый лоб. Дверь в кабинет распахнулась, и влетела Валя. Легка на помине!

— Я уже говорил, что меня раздражает твоя манера врываться? — скрипнул зубами я.

Сестра насупилась, но выйти и не подумала. Лишь упрямо выдвинула подбородок и сказала:

— У меня важное дело. Про подопечную. Ты ж хотел, чтобы я серьезно относилась к своим обязанностям?

— Альфа, разреши мне идти. Поздно уже, — Степан сложил стопочкой бумаги и смотрел на меня.

Я кивнул, отпуская Бету. Валя привалилась к стене рядом с камином, ожидая пока за Савелием закроется дверь.

— Ну что еще случилось? — кое-как сдерживая раздражение, спросил я.

— Ладогин случился! — Выпалила сестра, подошла к моему столу и оперлась на него руками. — Я сегодня к Наде заехала на работу. А там он! Пригласил ее на кофе, представляешь? Я еле сдержалась, чтобы не нарычать на него. Надя заметила, пришлось сказать, что это твой закадычный недруг. Но без подробностей!

— Твою ж мать! — вызверился я. — Как получается, что за неделю вокруг этой девицы сразу столько неприятностей? И ты, и медведь в баре, и Ладогин!

— Ага, и лабрадудль на тропе войны, — язвительно вякнула паршивка.

— Валентина! — мне пришлось повысить голос и выпустить силу Вожака.

Сестра вжала голову в плечи и осела на стул.

— П-прости. — выдавила она. — Но было и впрямь смешно, что Надя приняла тебя за собачку. Все, я поняла, не дави уже…

Я ослабил напор силы, но все же оставил легкий флер, чтобы сестра не расслаблялась. В последнее время с ней иначе не получалось. Запоздалый переходный возраст что ли?

— Что делать-то, Егор? Ладогин если прицепился, значит, увидел что-то интересное в Наде. А вдруг Оракул ее для него нашла? Чтоб его ведьмачья задница женилась, успокоилась и не баламутила весь Альянс! — глаза Вали загорелись воодушевлением, ее мозг выдал новую версию происходящего.

Меня же это предположение заставило сжать зубы так, что я почувствовал — еще чуть-чуть, и они начнут крошиться. При мысли о хрупкой Наде, с ее наивными карими глазами, в объятиях Ладогина, неприязнь к последнему вспыхивала с новой силой. Впрочем, зря я напрягаюсь: у Лукьяновой иная судьба. И, положа руку на сердце, думаю, что лучше б она была суженой Кирилла. Но все не так. Не так.

— Нам не нужны проблемы с ведьмаком. Оракул сказал, что Лукьянова должна быть в клане. И если бы она знала о мире одаренных, то давно была бы здесь. Я пошел тебе на встречу в желании завоевать доверие Лукьяновой и рассказать все постепенно. Но появление Ладогина все меняет, — медленно проговорил я, веско роняя слова.

В душе я был зол. Почему сестре ничего нельзя доверить? Почему все время у нее все идет вкривь и вкось? Безответственность полнейшая! Если бы не указания Оракула задействовать Валентину, я бы ни за что в жизни не привлек ее к этому делу. Но, видимо, что-то такое провидица углядела в будущем. Не мне судить.

— Зная хватку Ладогина, мы должны ускориться и привезти твою подопечную в клан как можно скорее. Как и велел Оракул. Нам даже на руку отпуск Лукьяновой, — произнес я, пристально глядя на сестру, и жестко велел: — Значит, поступишь так.

Выслушав мое предложение, Валя вскочила и забегала по кабинету:

— Нет, Егор! Пожалуйста! Это неправильно. Я не могу так поступить с Надей. Мы подружились, понимаешь? У меня и вправду давно не было такого взаимопонимания ни с кем. Надя, конечно, странная, но она своя. Я чую это, вот здесь.

Валя подскочила к столу и демонстративно приложила ладошку к своему сердцу.

— Оставь, пожалуйста, свое актерское мастерство для других, — поморщился я. — У тебя есть другие предложения? Нет. Дать возможность Ладогину очаровать Лукьянову мы не можем. Потому что потом он будет в своем праве, и ситуация выйдет из-под контроля. Остается мой вариант. Но тебе ничто не мешает потом все пояснить подруге. Уверен, она не глупая девочка и поймет, почему ты так поступила.

Сестра прикусила губу, сжала кулачки и, больше не глядя мне в глаза, кивнула.

Глава 10

Надя

Вечером я выходила из бухгалтерии, немного волнуясь. Перед свиданием я загуглила, кто такой Кирилл Ладогин. Молодой бизнесмен, начинал как простой юрист в семейном бизнесе. За какие-то десять лет он возглавил компанию и увеличил ее доходы в разы. Член каких-то крутых ассоциаций. Вел бурную общественную деятельность. В том числе занимался сохранением природы и редких видов животных. Холост.

Оказалось, что он тоже широко известен в деловых кругах, как и Егор Жданов. Брат Вали. Я давно уже посмотрела информацию про Валину семью. Про личную жизнь Ждановых ничего известно не было. Но то, что они баснословно богаты, не вызывало никаких сомнений. А Егор Жданов и вовсе пользовался славой затворника и завидного жениха.

Я вспомнила одну из немногих его фотографий. На ней брутальный мужчина с мощной фигурой и небольшой ухоженной бородой мрачно смотрел в камеру объектива серо-зелеными глазами.

Несколько раз я открывала изображения его и Вали. Брат с сестрой были не очень похожи. Наверное, потому что сводные. А еще мне постоянно хотелось разгладить морщинку между бровями Егора Жданова. Один раз я даже провела пальцем по экрану. Но, конечно, ничего не изменилось.

Занятая размышлениями, я в буквальном смысле налетела на Кирилла. Он выходил из-за стеллажа с распродажной косметикой, а я влепилась в него, как котлета в булочку с кунжутом.

— Ой, прости, пожалуйста! — отскочила я и нервно затеребила пуховик, который держала в руках.

— Ничего страшного. Мне даже приятно, — улыбнулся Кирилл и тепло сказал: —Идем?

Кивнув, я быстро пошла к выходу, скрывая смущение. Вот же, блин! Я точно неуклюжая курица. Посмотрев на себя в стекло витрины я откинула длинные темные пряди волос за спину.

До кофейни мы дошли молча, и я была Кириллу за это благодарна. Он будто почувствовал, что мне нужно собраться с мыслями.

— Здравствуйте. Я провожу вас к вашему столику, — приветствовал нас администратор.

Я удивленно огляделась. Кофейня пустовала, хотя обычно в это время народу было хоть отбавляй. Кирилл правильно понял мой недоуменный взгляд и пояснил:

— Я выкупил заведение на вечер, — и предвосхищая вопросы, быстро добавил: — ты не подумай — это ничего не значит. Просто мой комфорт и отдых. Часто бывает, что меня узнают, подходят с разговорами. А мне бы сегодня хотелось просто отдохнуть в дружеской обстановке.

Слово «дружеской» несколько успокоило меня. Без лишних вопросов я позволила Кириллу поухаживать за мной. Он галантно пододвинул мне стульчик и сам устроился напротив.

Неожиданно для меня, общение с Кириллом оказалось легким и непринужденным. Мы беседовали на отвлеченные темы, и я получала удовольствие от разговора. Кирилл был прекрасным рассказчиком, а я больше любила слушать, чем говорить. Такой тандем устраивал нас обоих. Лишь один раз в разговоре возникла неловкая заминка.

— Я все хотел спросить, но не решался. У нас невежливо задавать такие вопросы. Но я теряюсь в догадках. Скажи: в чем твоя сила? — Кирилл сверкнул глазами и немного подался вперед, его явно интересовал этот вопрос.

— Эм… Ты о чем? Я не понимаю, — недоуменно дернула плечом я. — А! Быть может, это как в фильме? В чем сила, брат? Ты хочешь узнать, что для меня важно в жизни?

Кирилл нахмурился и внимательно посмотрел на меня. Повел рукой, будто пытался снять что-то невидимое. Я напряглась и немного отодвинулась от стола. У Кирилла дрогнули уголки губ и, и он криво улыбнулся.

— Даже так? — Ладогин расслабленно откинулся на спинку стула. — Да. Сергею Бодрову удалось снять нетленку. И сила рода ему помогла. Он ведь одаренный был. Ты знала?

— Да, талант однозначно, — я неуверенно кивнула.

Конечно, Сергей Бодров был одаренный талантливый человек. Но мне показалось, что Кирилл вкладывает в эти слова иной смысл. Он, видимо, понял, что этот разговор меня настораживает и переключился на другие темы.

В итоге мы просидели около трех часов. Я получила удовольствие от общения с умным собеседником. Но при этом в душе что-то глухо дергалось, предостерегая и не давая до конца расслабиться.

— Надя, спасибо огромное за чудесный вечер, — проговорил Кирилл, когда я сказала, что мне пора домой. — Я бы очень хотел его повторить.

— Я… Я, наверное, тоже. Только в ближайшее время не получится, — промямлила я, сама не понимая рада его предложению или нет. — Валентина, вы с ней вроде бы знакомы, пригласила меня поехать с ней в Мурманск. Посмотреть на северное сияние. Ей подарили путевку на двоих. Пропадает место. А я в отпуске два года толком не была. Вот и соблазнилась.

Протараторив это, я перевела дух. Никогда не умела отказывать людям. Потому и выложила все сразу. Кирилл будто бы расстроился, но после просиял и, взяв меня за руку, сказал:

— Значит, при следующей встрече расскажешь мне о поездке. И мы сравним впечатления. Договорились?

Мне понравилось, что он не стал юлить и сказал все, как есть.

— Хорошо, Кирилл. Договорились, — как можно дружелюбнее улыбнулась я.

***

Кирилл Ладогин смотрел вслед спускающейся в метро фигурке и задумчиво покусывал губу. Надя его все больше интриговала. Она ничего не знала об одаренных, хотя сама явно такой была. Он мог бы рассказать Наде об их мире, но не стал. Хотя это не запрещено Альянсом, как раскрытие правды о существовании одаренных человеку, которое каралось смертью.

Лицо Кирилла скривилось в гримасе неприятия, как только он подумал об этом. Но его мысли вновь вернулись к Наде. Симпатичная девушка. Да еще такое пристальное внимание к ней со стороны Ждановых. Возможно, тут замешан Оракул. А значит, Надя может быть чем-то полезна для одаренных. А еще через нее можно насолить Егору…

Сколько приятных бонусов прилагается к одной слабенькой ведьмочке! Однозначно надо попытаться ее приручить. Кирилл ухмыльнулся, предвкушая интересную забаву.

Глава 11

Надя

Чтобы со спокойной душой отправиться в отпуск, мне нужно было сделать как можно больше на работе. Не хотелось оставлять начальницу один на один с кипой документов. А значит, как говорила Ленка: «придется делать высрочно». Чем я и занималась. Так что к субботе еле хватило сил собрать вещи.

В пять утра, предвосхищая будильник, раздалась трель телефонного звонка.

— Ты проснулась? Собирайся! Через час будем у тебя, — раздался беспечно-веселый голос Вали.

— Д-да, встаю уже, — отчаянно зевая, ответила я и с усилием сдернула себя с кровати.

Пока умывалась, поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Надо же: отпуск! Да еще с северным сиянием. Это ли не круто? Н автомате поискала глазами Бантика. У меня давно вошло в привычку делиться с ним мыслями. Но в квартире стояла необычная тишина — еще вчера я отвезла песеля на передержку. Сердце кольнула иголочка стыда. Я чувствовала себя предательницей. Но не лететь же в Мурманск с Бантиком!

Гремя по подъезду колесиками чемодана, я вышла навстречу приключениям. Черный внедорожник с уже знакомым водителем стоял возле подъезда. Дверь открылась, оттуда показалась Валя. Она приветственно махнула мне рукой. Водитель засунул чемодан в багажник, и мы тронулись.

— Колу? — спросила Валя, предлагая мне бутылочку.

Я с благодарностью приняла и отпила немного. Машина плавно скользила по пустым московским улицам. Потихоньку меня стало укачивать.

— Ложись, — Валя пристроила куртку себе на плечо и хлопнула по ней рукой. — Не волнуйся, самолет не проспишь.

В ее голосе послышались грустные нотки, но я не стала заострять на этом внимания. Устроила голову на плече у подруги и мгновенно вырубилась.

Разбудили меня негромкие переругивания. Валя рассерженно шипела на водителя:

— Быстрее! Да чтоб тебя!

— Валя? Что случилось? — спросила я встревоженно.

Бросив взгляд через лобовое стекло, я недоуменно заморгала. Захотелось даже протереть глаза. Вместо ожидаемого шлагбаума на въезде в аэропорт, перед капотом внедорожника медленно открывались огромные черные кованые ворота.

За ними виднелась заснеженная дорога, которую обступали мрачные сосны. Далеко впереди горели огни огромного дома. Мне казалось, будто я попала в сказку. В заколдованный мрачный замок чудища. Я испуганно посмотрела на Валю. Подруга отвела глаза, тихо прошептав:

— Прости.

Глава 12

— Что происходит? Куда вы меня привезли? — дрожащим голосом спросила я.

Рукой я лихорадочно нащупывала рычажок на двери внедорожника. Может, удастся вывалиться из машины без травм, но смогу ли я убежать? Щелчок системы блокировки дверей прозвучал смертельным выстрелом в мой жалкий план.

Я вжалась в сиденье, стараясь как можно дальше отодвинуться от Вали. Она кидала на меня виноватые взгляды. Один раз даже дернулась чтобы не то обнять меня, не то еще для чего-то. Но я выставила вперед ладони, показывая, что не хочу с ней контакта. Валя замерла, лишь горячо сказала:

— Ты поймешь, что я не могла поступить иначе. Обязательно поймешь! Ты моя лучшая подруга. У меня такой не было никогда.

Я не стала ей ничего отвечать. Я тоже думала, что нашла в Вале родственную душу. А оказалось, что меня просто хотели похитить. Но почему? Гипотезы в голове были одна хуже другой: в рабство, на органы… Но зачем так сложно? У Ждановых достаточно денег, чтобы купить что угодно. Один только дом, что пафосной громадой высился перед нами, составил бы достойную конкуренцию иному замку. Замку Синей бороды, например.

Водитель открыл передо мной дверь и молча стоял в ожидании, когда я соизволю выбраться. Рядом шумно дышала Валя. Но тоже молчала. Никто не принуждал меня, не кричал, не выламывал руки. Они будто ждали, когда же я сама сделаю первый шаг. А я медлила. Было до жути страшно выбраться из нутра машины в пугающую реальность. Будто пока все это лишь сон, но как только скрипнет под ногами снег, он сразу станет явью.

— Что вы там застряли? — громкий голос с рычащими нотками прокатился в утренней мгле.

Для меня он неожиданно стал движущей силой. Вместе с толпой мурашек, пробежавших по спине, появилось необъяснимое желание увидеть обладателя этого голоса. Он казался мне знакомым, но давно забытым. Медленно я выбралась из внедорожника и осторожно выглянула из-за двери. И тут же застыла, подавленная величием резиденции. Трехэтажная, с высокими башнями, она и впрямь походила на замок на берегах какой-нибудь Луары.

Сейчас светилось лишь несколько окон, поэтому резиденция казалась спящим гигантом. Чего не скажешь о ее владельце, Егоре Жданове. Он собственной персоной встречал нас, стоя на крыльце и глядя на нас с высоты парадной лестницы. Он расставил мощные ноги и сложил руки на груди. Я чувствовала на себе его пронизывающий взгляд.

— Войдете? Или надо поуговаривать? — насмешливо пробасил Жданов.

И вновь толпа мурашек взволнованно прошуршала между лопаток. Но одновременно с этим я почувствовала, как из глубин души поднимается мой темный кошмар. Мир начал терять краски, увлекая меня на свою жуткую изнанку.

— Нет, не хочу! — прошептала я, сжав кулаки, и пятясь обратно в машину, пытаясь предотвратить кошмар.

Быть может, живой голос испугает приступ, и он не случится? Ведь не было же столько лет, и вот опять. С какой-то животной злостью я окинула взглядом на семейство Ждановых. На брутального красавца Егора, замершего в ожидании. Предательницу Валю, дернувшуюся ко мне. Это они виноваты в том, что со мной происходит. Конечно, они!

Осознание этого повергло меня в пучину ужаса. Бежать. Мне надо отсюда бежать, чтобы остаться собой, а не превратиться в вечно трясущееся в страхе недоразумение.

— Не хочу. Не хочу. Не хочу, — как мантру повторяла я, пятясь от Ждановых.

— У нее истерика, — пророкотал Егор.

— Ты пугаешь ее. Не дави. Надя здесь. Теперь можно не спешить, — отрывисто сказала брату Валя и выставила ладонь вперед, будто останавливая его.

— Отвезите меня домой. И я никому не скажу, что вы меня удерживали против воли, — умоляюще попросила я, продолжая потихоньку отходить от них, и тихо добавила: — все равно не останусь. Умру, но не останусь.

И я верила в то, что говорила. Внутри крепла уверенность, что если я переступлю порог этого дома, то будет пройдена точка невозврата. После этого моя жизнь круто изменится и в какую сторону — неизвестно. Но если вернутся приступы… лучше сдохнуть. Меня затрясло. Что-то ворочалось в груди, что-то инородное. То, что я не могла, вернее, не хотела принять.

— Егор, не дави! — будто через силу выкрикнула Валя.

— Она уходит. Сознание. Так нельзя, я чувствую, — прорычал Егор.

Жданов сжал руки в кулаки, глянул на меня исподлобья и, резко оттолкнувшись ногами, прыгнул. В воздухе он хитро извернулся и к подножию лестницы на четыре мощные лапы опустился волк.

Огромный, почти с меня ростом. Матерый. Серый зверь. С яркими желтыми глазами и зубастой пастью. Оборотень.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 13

Егор

Да уж, фееричная встреча новенькой получилась. Чуйка вопила — то ли еще будет. Проблем с ней не оберусь. Даже зверь реагировал на Лукьянову странно. Беспокоился и не то хотел покусать, не то зализать. Он сам не понимал и от этого бесновался.

Ладони ожгло воспоминанием о невесомом теле в моих руках. Пока Лукьянова была в обмороке, я отнес ее в предназначенную для нее комнату. Какая же девушка была хрупкая! По сравнению с крепкими волчицами Лукьянова казалась подростком. Но прижимая ее к себе, я чувствовал, что все округлости у нее на месте.

С трудом прогнав воспоминания о теле новенькой, я тряхнул головой и вошел в свой кабинет. На встречу мне тут же бросилась сестра.

— Как она? Пришла в себя? Все ты виноват! Напугал! — Валя злобно ощерилась, приподнимая верхнюю губу и обнажая зубы.

Ну чисто мать, защищающая своего волчонка. Мне, конечно, нравилось, что сестра наконец-то проявила заинтересованность порученным делом, но перебарщивать тоже не надо.

— Успокойся, — выпустил силу я.

Валя вжала голову в плечи и замолчала. Я устало вздохнул, сел в кресло и запустил руку в волосы.

— Почему с тобой так сложно? — с грустью спросил я. — В последнее время и вовсе силу вожака применять приходится. Может, это кровь альфы так проявляется? Так ты все в дело пусти, а не на пререкания и бунт. Я понимаю, что остаться в раннем возрасте без крепкой отцовской руки для тебя было критично. Всю жизнь все баловали и надышаться не могли. Но, может, пришла пора повзрослеть? Сколько я с тобой нянчиться буду?

— Тебя никто не просит, — прошипела Валя. — Я не маленькая! Сама хочу решать, что мне делать и как жить.

— Ты — волчица, а не ведьма подзаборная! — хлопнул я по столу ладонью. — Это у них нравы свободные. А волки живут в стае! И пока ты не вышла замуж, решать, как тебе жить, буду я.

— А я не хочу, чтобы решал ты или муж. Это пережиток прошлого! — запальчиво воскликнула Валя.

— Так я тебя не держу, — я развел руки в стороны. — Иди. Живи одна. К одиноким волчицам знаешь же как относятся? Хуже, чем к омегам.

Валя насупилась и сердито запыхтела. Чувствуя свою правоту, я припечатал:

— А пока ты живешь в МОЕЙ стае, ты будешь подчиняться мне!

— Но Надя не из нашей стаи. Она ведьма, хоть и сама не знает об этом. И ты не можешь распоряжаться ее жизнью, — упрямо дернула головой Валя.

— Не могу, — я и сам это знал. — Вот только ты забываешь, что по законам Альянса каждый одаренный должен состоять в каком-либо клане. А Надежда Лукьянова не относится ни к одному. Более того ее родители — люди. Я спрашивал у Оракула, он сказал, что, оказывается, в крайне редких случаях так бывает. Обычно у ведьмаков. С оборотнями все четко: ребенок однозначно берет гены или от одного родителя, или от другого.

Я сделал паузу, сцепил руки, лежащие на столе, в замок и посмотрел на Валю. На ее подвижном лице отражались все мысли. Было видно, что сестра сообразила, к чему я клоню, и лихорадочно искала, что мне возразить. Но не находила.

— Итак: пока Надежда Лукьянова не определилась со своей силой и не решила к какому клану примкнуть, я беру ее в наш клан. Под мою опеку. — Я поднял руку ладонью вверх и произнес: — Призываю силу в свидетели моих слов.

Сила вожака всколыхнулась в груди, чтобы впитать в себя еще одно взятое мной обязательство. Жизнь будто проверяла меня на прочность. Сколько я вывезу? А я не боялся ответственности. Жилы порву ради клана. Это моя семья. Раз ни любви, ни детей мне не видать, я сделаю все для тех, за кого несу ответственность.

Сестра сидела с поникшей головой. Она явно не предполагала, что все обернется таким образом. Как с игрушкой носилась с новой подругой, а думать, что будет дальше не утруждалась. Мне стало жаль сестру. Она ведь неплохая, избалованная только. Но это проходит, при должных усилиях.

Я почувствовал укол стыда. В том что сестра выросла такой, была и моя вина. Слишком долго я закрывал глаза на ее выходки и позволял окружающим баловать умницу и красавицу Валентину. Теперь имеем что имеем. Потому и мачеха отказалась помогать мне в этом году. Ведь я высказал ей все, что думал по поводу сестры. Но сейчас не об этом.

— Как бы то ни было, Надежда Лукьянова остается твоей подопечной, — проговорил я и немного напрягся, увидев каким азартом вспыхнули Валины глаза. — Пока девушка не определится, либо пока Оракул не скажет иное, Лукьянова будет жить у нас. Покажи ей все. Расскажи. Ты же понимаешь, насколько это важно?

— Да. Я все-все ей покажу, — с энтузиазмом кивнула сестра.

— Хорошо. Обучение я возьму на себя. Она должна выучить все, что касается жизни одаренных. Особенно в части законов Альянса, — я пытливо глянул на сестру и ехидно добавил: — а ты должна защитить диплом в этом году. Поэтому не надейся, что будешь прогуливать занятия. Пока ты на учебе, у твоей подружки будет учеба здесь.

Валя с готовностью кивнула, я же внутренне выдохнул. У Лукьяновой должно было быть время на занятия с Оракулом. А Валя могла помешать этому. Это было самое слабое место плана. Со временем, конечно, Лукьянова научится скрываться. Ведь нынешний Оракул делает это виртуозно. Хотя плата за это — одиночество.

— Егор, а ты с кем Надю оставил? — внезапно нахмурилась Валя, я же покачал головой: насколько же она еще не умеет продумывать наперед.

— С Верой Васильевной.

— Уф, хорошо! — заулыбалась Валя. — Нянюшка найдет, как правильно рассказать про нас Наде. — Я тогда пойду освежусь немного. Всю ночь не спала. Совесть мучила. А теперь глаза закрываются. Но мне надо с Надей поговорить, не до сна пока.

Я кивком отпустил сестру. Когда за ней захлопнулась дверь, покрутил на пальце кольцо-печатку — регалию главы Московского клана волков. Надо немного поработать и навестить Оракула. С этими мыслями я направил в печатку толику силы Вожака. Кольцо осталось безмолвно. Значит, Оракул не готов меня принять. Хорошо. Тогда пока поработаю. Я решительно придвинул к себе стопку документов.

Глава 14

Надя

С трудом выплывая из небытия, я будто скидывала один за одним камни, тянувшие меня ко дну. Тяжелая тьма звала и обвивала своими щупальцами, но я скидывала их одно за другим, стремясь к воздуху и свету. Голоса, окружающие меня, наперебой шептали: «Смирись и прими». А я не желала вслушиваться в то, что они бормочут. Я просто хотела спокойно жить.

Сделав резкий, глубокий вдох, я открыла глаза и с непониманием уставилась на потолок с лепниной. Лепнина. Замок. Похищение! Я села в кровати и натянула на себя одеяло. Будто оно могло стать защитой от кого-либо.

— Очнулась, сердешная? — раздался ласковый голос из плетеного кресла возле окна.

—Вроде бы да, — неуверенно ответила я, во все глаза глядя на бабушку «божий одуванчик».

От похитителей я ожидала чего угодно: от Егора Жданова, стоящего с ножом у моей кровати, до Вали, сбивчиво объясняющей, почему я должна сделать что-то страшное. Но, что я окажусь в милой спаленке с обоями в розовый цветочек, а охранять меня будет старушка, вяжущая носок в кресле-качалке — такого не ожидала точно.

— Может, я все-таки сошла с ума? — пролепетала я, ощупывая голову.

— Да не должна, — серьезно посмотрела на меня старушка. — А что были предпосылки? Вон давеча по телевизору глядела в «Часе суда». Там дева молодая головой ослабла. И всякое ей мерещилось. А муж еёшний, ух и крокодил бесноватый! Прям при ней блудил, да говорил, что видится ей все. А оказалось, это он сам все и инсценировал. Чтобы, значится, доказать, что она невменяемая. И квартирку-то отжать. Во как бывает.

— А? — я обалдело потрясла головой.

Старушка тяжко вздохнула, посмотрела на меня с жалостью и покачала головой.

— Меня Вера Васильевна звать. Можно тетя Вера. Только не баба Вера — этого не люблю, — проговорила она, лихо орудуя спицами. — А ты Надя. Я знаю. Ведьмочка слабенькая. Новенькая у нас. И поживешь у нас, пока про себя, да про наш мир все не прознаешь. Так Егорка сказал. Ой!

Старушка прикрыла рот ладошкой, при этом седые кудряшки у нее на голове забавно подпрыгнули.

— Что это я? Ты уж не говори Егору Борисовичу, что я его так панибратски назвала. Я ж его сызмальства знаю, — доверительно проговорила она. — Наши-то все привыкли, что я могу ляпнуть. А к чужим я не выхожу. Лучше на кухне посижу или попеку чего вкусненького. Жаль руки слабоваты стали. Зато вот смотри: носочки пока получается вязать.

Вера Васильевна продемонстрировала зеленый с синими полосами носок, довязанный до пятки. Я как завороженная кивнула: хороший носок.

— Это я Егору Борисовичу вяжу, — сказала Вера Васильевна. — Нет у него женки-то. Один Альфа, как перст. В одиночестве и волком под луной бегает. Нету тепла. Так вот я ему носочки из шерсти. Ведь оно как? Ноги завсегда в тепле должны быть.

Я осоловело переводила взгляд с носка на Веру Васильевну и обратно. И совершенно не понимала, о каком она тепле говорит. Да и причем тут я. Зато в моей голове как-то органично и без сопротивления улеглась информация, что Жданов — волк.

— А как носочек-то довяжу ему, примусь за теплоту для Валюшки. Ведь какая красивая волчица выросла, — старушка цокнула языком, быстро провязывая петли. — Ох, чую, уведут из нашей стаи скоро ее. Как пить дать — скрадут. Надо успеть навязать для тепла. Кто ж еще навяжет? Мать еешняя? Так она как схоронила мужа, Альфу нашего старого, так сама как глыба леденючая стала. Ей носки вязать без толку. Ей скафандру вязаную если только.

И Валя волчица. И вообще у них тут стая целая. А я еще не визжу от ужаса? Чудеса!

— А вы? Вы тоже… в-волк? — решилась спросить я.

В ответ услышала скрипучее хихиканье. Вера Васильевна опустила вязание на колени и смеялась, глядя на меня. Так что по морщинистой щеке даже скатилась слезинка. Отсмеявшись, она сказала:

— Нет, Наденька, я не из волчьих. Я, как и ты — слабенькая ведьма. Раньше сборы травяные разные делала. Говорят, неплохо получались. А теперь вот только и хватает силенок, что наговор на счастье да здоровье в носки вплетать.

— А я что могу? — затаив дыхание спросила я, хоть и чувствовала себя при этом полной дурой.

В самом деле! Я ж не мальчик в круглых очках из известного фильма, а спрашиваю с надеждой на что-то. Хотя, если бы своими глазами не видела, как Егор Жданов превратился в огромного волка, ни за что бы во всю эту историю про одаренных не поверила бы!

— Почем же я знаю, какие у тебя способности? Я, чай, не Оракул, — проговорила тем временем Вера Васильевна. — Вот уж кто про всех знать могет. Но ежели ты раньше сил никаких не проявляла и жила себе спокойно, значит, слабая магичка. Точно тебе говорю. Вот скажи, может что-то у тебя выходило лучше, чем у иных, и будто само по себе?

Подтянув колени к груди, я обняла их и задумчиво положила на них подбородок.

— А это может быть что-то не очень хорошее? — тихо спросила я.

— Всякое может быть. Силу свою узнать надобно, научиться пользоваться. А дальше уже употреблять во благо али во вред. А ежели сила неизученная, так она хоть куда вывернуть может, — остро глянула на меня Вера Васильевна.

— Но она тогда должна быть постоянно? — не унималась я. — Не может же пропасть на несколько лет?

— Всякое бывает. Я не специалист. Это тебе у своих, у ведьмаков, спрашивать надобно. Только вот что скажу тебе, деточка, — Вера Васильевна понизила голос, тем самым заставляя прислушиваться к ее словам еще больше, — не спеши ты к ним соваться. Хитрые они, ведьмаки-то. Хитрые и все в свою сторону использующие. Потому и не пожелала я жить под рукой себе подобных. И ты не торопись. Поживи в стае, приглядись. К себе прислушайся. Уйти никогда не поздно.

— Но как жить без доверия? — воскликнула я. — Ведь меня украли!

— А про то с Егором Борисовичем поговори. Я не уполномоченная. Но думается, что есть у него объяснения. Или ты считаешь, что такой величине — главе всего Московского клана волков есть резон вязаться с тобой? Не иначе опять Оракул подсобил работенку, — жалостливо покачала головой Вера Васильевна. — И на Валюшку не серчай. Хорошая девочка она, хоть и избалованная крайне.

— Я-я, совсем запуталась, Вера Васильевна, — тихо призналась я старушке.

— Так ты посиди, подумай. А мне идтить надо, обед помочь подготовить, — Вера Васильевна, кряхтя встала и поковыляла к двери, таща в руках сумку с рукоделием. Возле самого выхода обернулась и строго потребовала: — Только ты мне эта, пообещай, что не убегнешь никуда! Обещаешь?

— Обещаю, — горько сказала я. — Разве от оборотней убежишь?

Глава 15

Надя

Я посидела подумала. Потом полежала подумала. Перевернулась на другой бок, еще подумала. Но, как водится, ничего не придумала. Ощущение, что я сплю или попала в дурацкую сказку, никак не желало меня отпускать. В самом деле, какая из меня ведьма? Разве что самая бесталанная.

От сонма роящихся мыслей у меня разболелась голова. Откинув одеяло, я встала с кровати. Мама всегда говорила, что неизвестность нужно встречать лицом к лицу. Тогда можно и повыбирать из поганых даров пряники. Ведь если поворачиваться спиной и бежать, то в любом случае только под зад ногой получишь.

Но не успела я шагнуть на встречу неизвестности, как в дверь поскреблись. Я открыла и почти не удивилась, увидев на пороге Валю.

— Можно войти? — глазами нашкодившего котика посмотрела на меня она.

Молча отойдя с прохода, пропустила Валю в комнату. Закрыв дверь, я привалилась к ней спиной и замерла в ожидании. С удивлением осознала, что уже и не злюсь. Но мне было интересно, что скажет Валя в свое оправдание. Прощать ее просто так я не собиралась.

— Прости меня. Я все сейчас объясню, — Валя состроила умильную рожицу и с присущей ей горячностью затараторила: —Брату Оракул дал задание: привезти тебя в клан. Нам часто приходится это делать. В таких случаях назначается ответственный за перемещение и адаптацию одаренного. В этот раз Егор сказал, что пора и мне взять на себя часть забот клана. Ну и назначил твоим опекуном. Но проблема в том, что ты по какой-то причине не знала, что ты одаренная. А дальше все покатилось вампиру в задницу.

— Так. Вампиры тоже есть? Кто еще? Драконы? — я нервно хихикнула.

— Нее. Драконов нет. Оборотни разных видов, ведьмы и ведьмаки, вампиры — это самые распространенные виды одаренных. Остальных меньшинство. Русалки, банши, фэйри и другие. Объединяет нас всех Альянс одаренных. Есть строгие законы, которым мы обязаны следовать. И самый главный из них: за раскрытие информации людям о существовании одаренных — смерть.

От голоса Вали повеяло мертвенным холодом. Я посмотрела на ее лицо и поняла, что Жданова не шутит. Я зябко передернула плечами.

— То есть, если бы я была человеком, и твой брат превратился в оборотня у меня на глазах, то его убили бы? — недоверчиво переспросила я.

— Да. Магнадзор его арестовал бы, дальше суд и казнь. И, конечно, Совет Альянса курировал бы дело. Была бы громкая огласка в наших СМИ, — Валя скривилась, было видно, что ей не нравится представлять это, но она все же продолжила: — ведь Альфа московских волков — это очень крупная величина. Порка была бы показательной.

— Ужас, — все еще не веря, резюмировала я. — А зачем так жестоко?

— Потому что когда-то давно люди чуть полностью не истребили одаренных.

— Но ведь наверняка есть какие-то иные варианты, — я недоуменно дернула головой.

— Ты и правда хочешь сейчас об этом поговорить? — выгнула бровь Валя. — Все в ведении Совета. А он, в свою очередь, всегда спрашивает у Оракула. Провидица рассматривает множество вероятностей. И если появится возможность рассказать людям о нас и не быть истребленными, то она наверняка расскажет об этом Совету. Хотя на самом деле я не знаю, как там у него это происходит. Да и никто не знает.

— А зачем я вашему Оракулу понадобилась? — задала я самый главный вопрос.

— Откуда ж мне знать? Зачем-то понадобилась, — пожала плечами Валя. — У нас все время разные одаренные проживают. И не про всех мы все знаем. Оракул же видит на много сотен лет вперед. Может, ты узнаешь об одаренных и выйдешь замуж за одного из нас. А ваш пра-пра-правнук совершит важное дело. Кстати, отношения с людьми тоже запрещены.

— Ужас какой-то! Это что, мне теперь спрашивать у каждого понравившегося мужчины, есть у него хвост или клыки? — в притворном испуге закатила я глаза.

— Да нет. Научишься различать сама. Наверняка ты и раньше понимала, только не осознавала этого, — Валя внимательно посмотрела на меня и сказала серьезно: — я рада, что ты больше не боишься. Егор молодец, что отправил к тебе Веру Васильевну. Она умеет успокоить человека. Дар у нее такой что ли. Хотя она отрицает. Говорит, просто возраст и опыт.

Глаза Вали блеснули нежностью, когда она говорила о старушке. Я поняла, что Вера Васильевна ей небезразлична. Тем временем Валя продолжила:

— Понимаешь, я не могла тебе все рассказать. Как бы ты отреагировала, если б я начала тебе говорить про оборотней? Покрутила бы пальцем у виска в лучшем случае.

— Так показала бы, как превращаешься в волчицу, и все! — запальчиво воскликнула я.

— Ага. А вдруг бы ты от стресса с катушек съехала? Тут надо было постепенно, как я и планировала, — парировала Валя.

— Как твой брат сегодня? — с сарказмом ответила я. — Очень постепенно и с заботой о психике.

— Блин! — в сердцах воскликнула Валя. — Это все из-за Ладогина! Мы побоялись, что он поймет, что ты одаренная и возьмет под свою опеку. А Оракул сказал, что надо обязательно доставить тебя в клан. Ну и брат предложил такое решение. Я была против! Но он меня убедил, что так более безопасно для тебя. И Егор своей силой может подстраховать, если что-то пойдет не так. А потом я смогу все объяснить и не потеряю подругу. Я ведь тебя не потеряла?

И столько искреннего волнения и раскаяния было в ее взгляде, что я не могла не дать ей второй шанс.

— Не знаю, — с сомнением протянула я и хитро прищурилась: — А про Кирилла расскажешь?

— Расскажу.

— И про стаю? И про… все?

— Да.

— А волчицу потискать дашь? — пошла я ва-банк.

Валя запрокинула голову и звонко рассмеялась. Потом подбежала ко мне, крепко обняла и шепнула на ухо:

— Только никому не рассказывай. Засмеют!

Глава 16

Егор

Печатка на пальце потеплела. Это означало, что Оракул готов меня принять. Отлично! Я дочитал последний документ, закрыл кабинет изнутри на замок и подошел к шкафу. Для того чтобы попасть к Оракулу, требовались четыре вещи: его разрешение, кольцо, сила Вожака и любая дверь. Даже шкафа.

Я вновь пустил в кольцо толику силы и почувствовал, как оно легонько сжало мой палец. Потянув на себя дверцу, я шагнул внутрь шкафа. Вот только оказался не среди костюмов и рубах, а стоящим на самом верху каменной лестницы.

Волк внутри меня беспокойно бился, требуя уйти из этого отвратительного места. Здесь веяло чем-то страшным и непонятным для него. Да и моя человеческая ипостась чувствовала себя здесь крайне неуютно. Хотелось пригнуть голову и почему-то закрыть уши.

Где находилась пещера Оракула, издавна знали только члены Совета и Альфа крупнейшего клана волков. Способ перемещения сюда хранился в строжайшем секрете. Одаренные понятия не имели, что такое вообще возможно в нашем мире, а не в фэнтези-книгах.

Впрочем, насколько я понимал, Оракулы тоже были скованы определенными условностями. «Норой мгновенного перемещения» они могли проходить только сами и только в место собственной силы. Другой одаренный мог пройти этим путем только при помощи созданного оракулами артефакта.

Таких артефактов-колец было всего несколько штук. И за создание каждого из них Оракулы жертвовали десятилетиями своей жизни. Но защищенное место было необходимо провидицам, иначе одаренные давно лишились бы их — уничтожили в погоне за наживой и властью.

— Ты сегодня зайдешь или нет? — раздался скрипучий голос из-за двери.

— Добрый день. Прости. Задумался, — сказал я, прикрыв за собой дубовую дверь.

— О чем это? — хмыкнули из-под черного капюшона.

— Об этом месте, — я обвел помещение глазами. — Вот думаю: с каким остервенением одаренные рвали бы мне глотку, чтобы узнать, где архив Оракулов, и кто есть нынешняя провидица.

— Как хорошо, что все знают о ритуале безмолвия, — ехидно проговорил Оракул. — Знают, что ты не сможешь ни рассказать, ни показать, даже если захочешь. Да и я узнаю. А твоя жизнь после ритуала у меня вот тут.

Оракул вытянул руку и сжал ладонь в кулак.

— Ненавижу, когда ты надеваешь образ жестокой и беспощадной, — нахмурился я и кивнул на стул. — Могу присесть?

— Садись. А про образ… Не образ это. Это я настоящая. А иначе не выжить. Да и решения принимать ой как непросто. Жестокий образ ему не нравится! А сам-то? — Оракул пытливо посмотрел на меня.

Я опустил взгляд на руки. На руки, которые могли убить в случае необходимости. И убивали. У оборотней многое решала сила. И спуску давать нельзя было, иначе ты не Альфа.

— Молчишь…— протянул Оракул. — И правильно. Я тоже недавно перебирала воспоминания. Например, ты знаешь, сколько людей погубил мой комфорт?

Я удивленно вскинул глаза на провидицу. Она редко позволяла себе рассказывать что-то сверх необходимого. Обычно только давала указания и отправляла восвояси. Не любили Оракулы посторонних в своем убежище. Да и моему волку здесь не нравилось.

— Когда решили провести сюда отопление, электричество, да ремонт сделать капитальный, встал вопрос в работниках, — негромко проговорил Оракул. — Чтобы поскорее все закончить, нагнали много человеческих специалистов. Ну и, как водится, после я наложила обет безмолвия. Чуть не сдохла тогда, пока со всеми справилась. Только вот не подумала, как он на людей влияет. Это одаренный с обетом живет спокойно и не мается. Вот теперь я живу с чувством вины. И помню каждого человечка, которого свела с ума моя молодая беспечность…

— Ты не виновата. Ты не можешь смотреть в будущее каждого человека или одаренного по любому поводу. Я знаю, что это отнимает жизненные силы, — возразил я.

— Ты ничего не знаешь, волк! — рявкнул Оракул.

Мне захотелось забиться в угол. В голос Оракула будто вплелись сотни иных голосов, и они все выплеснули на меня свою боль. Лишь огромным усилием воли и с поддержкой силы Вожака я остался сидеть на месте. Моя звериная ипостась скулила внутри.

— Прости. Мне все сложнее держаться. Я сделала слишком много ошибок, и расплата преследует меня ежечасно. Надеюсь, успею передать все знания Н-наде. Не оставлю ее одну, как меня оставили когда-то. И у нее будет все по-другому. Надежда… Имя-то какое хорошее, — голос Оракула прервался хрипом.

Рука, обтянутая черной перчаткой, схватилась за грудь, комкая ткань балахона. Оракул пытался сделать вдох и не мог, лишь беспомощно колыхались края капюшона.

— Что с тобой? Твою мать! Что делать? — я подбежал к Оракулу, встал перед ним на колени.

Сухонькое женское тело стало оседать в мои руки. Я не понимал, что делать. Неужели вот так умрет хранитель равновесия и мой близкий человек? Внезапно запредельным усилием рука Оракула указала на пол. Я проследил глазами и увидел небольшой пузырек. Видимо, он выпал из складок балахона.

— Сейчас! Погоди, сейчас, — я одной рукой придерживал Оракула от падения, а другой тянулся к лекарству.

От напряжения вздулись вены. Казалось, порвутся жилы от нагрузки.

— Агррр! — из моего горла вырвалось рычание.

На руке на мгновение появились огромные когти, и я наконец-то зацепил ими пузырек. Дрожащими пальцами отколупал крышечку и влил темное содержимое склянки в рот Оракулу.

Глава 17

Надя

Из комнаты я выходила с опаской, хоть Валя и обещала, что ничего страшного со мной не произойдет. Мол, она — Жданова, дочь Альфы и сестра Альфы, и с ней не то что тронуть — посмотреть на меня побоятся.

Но я больше не могла полностью верить ей. И видела, что за Валиной бравадой скрывается понимание этого. Быть может, со временем что-то изменится, и доверие вернется. Но пока…

— Ну рассказывай, что у вас тут и где, — преувеличенно бодро сказала я, и сама почувствовала, насколько фальшиво звучит голос.

Надо постараться примириться с тем, что я здесь. Пусть не по собственной воле, но меня привезли познакомиться с новым миром, в котором мне отныне предстояло жить. Если я и впрямь одаренная. Хотя смысла врать мне я пока не видела. В любом случае, нужно узнать как можно больше, а после уже решать: бежать при первой возможности или остаться.

— Мы на втором этаже в гостевом крыле. Весь дом разделен на две части: гостевую и часть Альфы, — сказала тем временем Валя, сделав вид, что не заметила моих метаний.

— Альфину? Нет. Альфовую? — задумчиво проговорила я. — Или как у вас?

— Никогда не задумывалась. Наверное, Альфацкую или Альфанутскую, — со смешком ответила Валя, стараясь разрядить атмосферу. — Только никому не говори, что я так сказала. У нас к Вожаку все относятся предельно серьезно. Одна я не как все.

В ее словах просквозила горькая нотка. Но спрашивать ничего я не стала, потому что мы вышли на большую лестницу. Я с опаской посмотрела с ее вышины вниз, мало ли кто там есть. И тут же одернула себя. Я что, теперь буду параноить на каждом шагу?

Валя почувствовала мои сомнения и взяла меня за руку.

— Идем? — пытливо посмотрела на меня она.

Я кивнула, и мы стали не спеша спускаться на первый этаж. Огромный светлый холл первого этажа поражал размерами. Наверное, здесь можно было устраивать балы. Пол, также как и лестница, был отделан белым мрамором. Пафосно и, я бы сказала, стерильно, если бы не грязные следы от огромных лап.

Вцепившись в Валину руку, я широко раскрытыми глазами проследила, куда они ведут. И уперлась взглядом в дверь, из которой как раз вышел молодой мужчина в белых модных кроссовках.

— Фрайер! — фыркнула Валя. — А убирать кто за тобой будет?

— И в кого ты такая ленивая? Нет бы сказала: «Алексей, я знаю, что у тебя дел невпроворот. Помощниц беспокоить не хочу. Давай притру сама за Бетой, спешащим к своему Альфе», — насмешливо проговорил мужчина, демонстративно поправляя манжеты идеально отглаженной рубахи.

— Ты женился и съехал. Чего комнату не освободишь? Это тебе что, гардеробная? — не собиралась останавливаться Валя.

До меня стало медленно доходить, что огромные следы на белом мраморном полу, похоже, от лап этого…этого…волка. Я сглотнула и отступила на пару шагов за спину Вали. И тут же остановилась. Я прячусь за спиной одного оборотня от другого. Бред! Да если они захотят меня схомячить, то я не убегу.

Единственный вариант — разузнать как можно больше об одаренных и минимизировать опасность. Например, не выходить из комнаты в полнолуние. Лишиться девственности по-быстренькому, или что там еще их привлекает? Последнее предположение, конечно, дикое. Это мой сарказм вернулся — родненький!

— А вы, я так понимаю, Надежда Лукьянова, — обратил внимание на меня мужчина и стал медленно приближаться, походкой напоминая волка на охоте.

— Отстань! Надя боится, — выдвинулась вперед Валя.

— Кого? Меня? — поразился мужчина, но остановился на расстоянии метров трех и повел носом, принюхиваясь. — Я Алексей Болотов, Бета стаи. А, блин, ты же не знаешь нашей иерархии, да? Валька, ты бы хоть объяснила подруге. А то она странно пахнет, странно не знает про одаренных, да еще и смотрит странно. Будто серая мыша на красавца удава.

Я аж задохнулась от несправедливости. Притащили меня неизвестно куда, сами не пойми кто, а я странная? Да еще и «серая мыша»? Внезапно злость вытеснила страх, и я почувствовала душевные силы, о которых даже не подозревала.

— Вы что себе позволяете? Сами вы… мыша серая! — выпалила я.

Даже самой себе я показалась Моськой. Той, что сильна, раз лает на слона. Но Алексей внезапно изменился в лице, да и Валя посмотрела на меня с недоумением.

— Запах стал другим. Теперь она пахнет как оборотень, — недоверчиво проговорил Алексей и вновь потянул носом, принюхиваясь.

Я хотела было пренебрежительно фыркнуть и гордо уйти. И даже открыла рот, чтобы сказать едкую фразу. Но в этот момент внутренности скрутило, и я ощутила вокруг себя жадную сосущую пустоту. Мир схлопнулся в черную точку.

Я покачнулась и стала оседать на пол, не находя опоры под собой. Меня затягивало в черную неизвестность. И одновременно я чувствовала, как меня наполняет что-то чужеродное. Оно вплеталось в каждую клеточку моего тела, вызывая боль.

По телу пробежала судорога. Мне хотелось кричать, но из горла не вырывалось ни звука. Вместо меня закричала Валя:

— Надя! Что с тобой? Помогите! Кто-нибудь! Скорее! ПОМОГИТЕ!

Чьи-то руки схватили меня, перевернули, уложили и придержали голову. Я понимала все это краешком сознания, будто в нем остался единственный блик света, а все остальное заволокло серой мутью, после которой наступит тьма.

— Вот так, девочка. Так. Сейчас все пройдет, — смутно слышала я незнакомый женский голос. — Валя, положи ей под голову кофту. Алексей — за лекарем. У нее какой-то приступ.

Внезапно меня отпустило. Только что была боль и сверлящая мозг серая муть, и в следующий миг ничего. Чистый лист и прекрасное самочувствие. Я открыла глаза и встретила взгляд голубых глаз. Точно таких же как у Вали, только с легкой сеточкой морщин в уголках.

— Н-не надо никого звать. Все в порядке, — проскрипела я и села, опираясь на Валину руку.

— Ты уверена? — пытливо спросила элегантная и строгая женщина лет пятидесяти. — С тобой такое не в первый раз?

Я растерялась. Именно такой — в первый, но в целом приступы мне знакомы. Только рассказывать о них никому я не собиралась. Не хотела, чтобы меня сплавили в психушку.

— Впервые, — дрогнувшим голосом сказала я. — Но стресс сегодняшнего дня вполне объясняет мое состояние. Не каждый день узнаешь о существовании оборотней.

— Да, мам, — поддержала меня Валя. — Раз Надя говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть. Мы пойдем, хорошо? Я обещала ей все показать. Надо адаптировать Надю к нашей жизни, чтобы она не боялась.

Я стояла и переводила взгляд с дочери на мать. Похожи! Только в глазах старшей Ждановой застыл лед. И тень. Тень крупная, заслоняющая все… я сморгнула. Ничего. Чертовщина какая-то!

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 18

Надя

— Ух, блин! — выпалила Валя, как только мы влетели в огромную кухню. — Мать теперь меня загрызет.

— Загрызет? Эээ, надеюсь, это в переносном смысле? — спросила я, усаживаясь за длинный стол и глядя, как Жданова полезла в двустворчатый холодильник.

— Конечно! — возмутилась Валя и положила мне на тарелку кусок пирога с мясом.

— Ну мало ли. Может, у вас такие методы воспитания. Потаскать за шкибот в волчьем обличье, — с сарказмом сказала я, засовывая в рот пирог.

— Ты теперь все время будешь прикалываться, да? — проговорила Валя, в один укус заглатывая свою порцию.

— Если честно, я так со страхом борюсь. Мой метод — высмеивать его, — поделилась я. — Иначе слишком тяжело живется.

— Понимаю. После того как умер отец, а мать чуть не ушла за ним, я какие только методы не испытывала, чтобы бороться со страхами. Но мне легче, чем человеку — у меня есть моя звериная половина. Мне кажется, мама только благодаря своей волчице не ушла… Но она до сих пор не смогла принять, что отца нет. Хорошо, что они не были истинной парой. Думаю, что мать точно не выдержала бы, — печально произнесла Валя. — А с тобой что было сегодня? Это от стресса?

— Да. Когда мозг не желает принимать реальность, он просто выключается, — немного замявшись, ответила я и поспешно добавила: — Врачи говорят, так бывает. Кстати, о маме.

Я вытащила телефон, стала набирать родителям смс и тут же почувствовала напряженный взгляд Ждановой.

— Что?

— Надя, ты же помнишь…— начала она.

— Я помню, что не должна рассказывать людям о себе. И понимаю, что не могу никого попросить о помощи. Наверняка у вас есть своя полиция какая-то, но я не знаю всех правил и законов, чтобы обратиться туда. Боюсь, что могу навредить себе, — сказала я и, немного помедлив, все же добавила: — и пока меня здесь вроде никто не пытается съесть. Быть может, все не так уж и плохо. В общем, я всего лишь хочу написать родителям, что вроде как добралась до места отдыха. А как твою маму зовут, кстати?

— Марина Евгеньевна. Надь, тебе у нас понравится, я обещаю. Пойдем на улицу? Покажу все. — Воодушевилась Валя. — В доме кухню я тебе показала, столовая дальше по коридору. На ужин обычно собираемся там. Кабинет Альфы еще увидишь.

Я поежилась, у меня не было уверенности, что я хочу видеть кабинет Альфы. Но моего мнения, как обычно, никто не спросил.

Мы сбегали одеться и вышли на улицу. Валя жила на половине Альфы. Идти смотреть ее комнату я отказалась. Пока мне хватит и того, что знаю.

На улице стояла замечательная погода. Легкий минус и солнце. Снег искрился бриллиантовой пылью и красивой одежкой лежал на лапах огромных елей. Свежий воздух дарил наслаждение рецепторам носа, вызывая ностальгию. Вспомнились родные места. Сибирская тайга.

Мы обогнули дом, и я остановилась, пораженная видом. Так выглядела мечта! За огромной резиденцией скрывался уютный коттеджный поселок. Деревянные дома не были выстроены в одну линию. Они были хаотично разбросаны по лесу, и будто являлись его продолжением.

— Наша стая — самая крупная в стране, — с гордостью сказала Валя. — Здесь живут, конечно, не все волки. У нас несколько десятков таких поселков.

— Погоди, — недоуменно возразила я. — Но ведь стая должна жить со своим Альфой, разве нет? Я читала фэнтези, там так.

— Надь, фэнтези это ж не учебники Альянса, — ухмыльнулась Валя. — Но вопрос по существу — согласна. Обычно так и есть. Понимаешь, Московская область и сама Москва — это огромная территория. Раньше стая жила не здесь, а гораздо ближе к городу. Тут же были охотничьи угодья. Но леса вырубались, Москва росла. И постепенно стало понятно, что клан должен быть один на всю область. Объединение, конечно, проходило со спорами и уб… драками. Каждый Альфа хотел стать главным. Но в итоге главным стал мой отец. А после него Егор. Остальные являются Вожаками в своих стаях, но при этом присягают Альфе.

— Как у вас все сложно. А выборы нельзя провести? — спросила я и пнула снежный ком на дороге.

— Выборы у оборотней? Шутишь? — горько усмехнулась Валя. — У нас все решает сила, физическая и ментальная. А женщины и вовсе…Ой, ты не подумай! У нас не как у первобытных, просто есть свои нюансы. Ты поймешь и примешь нас. Мы хорошие, правда.

— Посмотрим, — ответила я и в этот момент вдалеке послышались крики. — Что это?

— Не знаю, — пожала плечами Валя. — Наверное, ребятишки играют. В той стороне у нас спортплощадка. Хочешь, поглядим?

— Давай, — согласилась я.

— Только ребята могут быть в зверином обличье. Тебе норм? — напряженно спросила Валя.

— Не знаю. Но, похоже, надо привыкать. Мы же сможем уйти, если что?

Валя кивнула, и мы не спеша потопали в сторону раздающихся криков. Недалеко и впрямь находилась спортивная площадка, она была почти без снега. Видимо, из-за постоянного использования. Посреди площадки подростки окружили кого-то. Они подбадривали и кричали. Было похоже, что ребята играют в какую-то игру.

Я с любопытством подошла ближе. Валя попыталась меня остановить, будто поняв, что там происходит. Но я заупрямилась. Вдруг показалось крайне важным увидеть, что делают дети. Меня будто в спину подталкивал кто-то невидимый.

— Давай! Уходит! Слева открылся! — кричали подростки.

Когда до них оставался с десяток метров, они нас учуяли. Притихли и расступились. И я увидела, что на резиновом покрытии площадки трое волков-недорослей нападали на четвертого. Он забился под скамью тренажера и яростно огрызался оттуда.

Вся морда волчонка была в крови, бок тоже, но он не сдавался. Скалился, рычал и кусался, стоило только противникам приблизиться. Но их было трое, а он один. Я уже видела, что волчонок не всегда успевает реагировать, и очередной противник вырывал у него клок шерсти.

— Вы что делаете? Вы что, не видите, что ему плохо? Уйдите от него! — я отринула страх и бросилась к оборотням.

Было очень важно спасти волчонка. Почему? Я не задумывалась. Я просто знала это. Мне было НУЖНО защитить скалящегося с пеной в пасти серого хищника с окровавленной мордой и глазами потерянного ребенка.

Глава 19

Надя

У меня будто туннельное зрение включилось. Я видела только глаза загнанного ребенка, которому требовалась помощь. Оттолкнув других волчат, я бросилась к нему. Возможно, волки огрызнулись бы, но сзади послышался тихий повелительный оклик Вали. Недоросли прижали уши и отступили.

Все это я отметила краешком сознания. Передо мной стояла иная задача: сделать так, чтобы ребенок доверился мне. Это казалось крайне важным. Я неуверенно протянула к нему руку.

— Надя, осторожно! Он сейчас не понимает, что ты желаешь добра, — тихо проговорила Валя. — Я прошу тебя. Тут нужен Альфа, он попробует надавить силой…

Меня обожгло возмущением. Надавить? Опять? Да ребенок и так задавлен! Будто в подтверждение моих мыслей, волчонок зарычал. Я поняла, что время уходит. Нужно успокоиться и не слушать никого.

Сделав несколько глубоких вдохов, я еще ближе придвинулась к волчонку.

— Прошу тебя, не бойся. Я хочу тебе добра. Я тебя не обижу, обещаю, — уговаривала его я, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности и ласки. — Поверь мне, прошу.

Волчонок повел ушами, прислушиваясь. Я же дрожащими пальцами продолжала медленно, по паре миллиметров, тянуться к нему. От напряжения спина взмокла, но я не отступала. Продолжала говорить и понемногу придвигаться. Внутренним взором я представляла, что будто тку связывающую нас дорожку.

Постепенно волчонок перестал скалиться, жалобно тявкнул и лизнул переднюю лапу. Его взгляд все еще оставался звериным, но из него ушла бесконечная злоба. Я еще немного придвинулась. И еще. Пока пальцы не коснулись шершавого кожаного носа.

— Вот так. Вот так, мой хороший. Не бойся. Я тебя не оставлю, — сказала и поняла, что так и будет.

Боже! Что я делаю? «Нечто очень правильное», — шепнул кто-то внутри меня. И в это мгновение под мою руку поднырнула мохнатая голова. Я осторожно провела ладонью по шерсти, волчонок принял неумелую ласку и вновь лизнул свою лапу.

— Валя, у него что-то с лапой, — бросила я через плечо, потом пригляделась повнимательнее и увидела вонзившуюся прямо между подушечек щепку. — Он занозил ее. Видимо, больно наступать. А эти… вместо помощи издевались.

— Молодец, что разобралась и вернула мальчишку в сознание. Теперь он сможет перекинуться, — раздался сзади глубокий мужской голос, заставивший меня вздрогнуть, а волчонка прижать уши.

Я повернулась и наткнулась на горящий взгляд серо-зеленых глаз Егора Жданова. От неожиданности сердце в груди заполошно застучало. Откуда здесь Альфа? Зачем подкрался? Или это я так увлечена была и не заметила?

— Надя, отойди, — взмолилась Валя. — Пусть Егор поможет. Я… я боюсь за тебя.

Конечно, в ее словах был смысл, хоть он и вызывал у меня внутреннее сопротивление. Мощная фигура Жданова нависла надо мной. А я все еще не двигалась и держала свою руку на голове притихшего волчонка.

— Я не смогу помочь, если ты будешь так сидеть. Ты мешаешь, — пророкотал Жданов.

При этом в его голосе звучала лишь уверенность и констатация факта. Никакого пренебрежения или еще чего-либо подобного не было. Я смирилась и убрала руку. Волчонок тут же беспокойно поднял голову и затравленно посмотрел на меня. Сердце сдавила жалость.

— Я тут. Я не ухожу. Просто тебе нужна помощь твоего Альфы, — тихо проговорила я и немного отодвинулась, но осталась сидеть на коленях.

Жданов опустился рядом на корточки, взял лобастую голову волчонка в ладони и уставился ему в глаза. Казалось, они ведут безмолвный диалог. От Жданова веяло мощью так сильно, что меня потряхивало и бросало из жара в холод.

Наконец он взял в руки лапу волчонка и, немного поковырявшись, выдернул щепку. Малыш при этом даже не дернулся. Терпел. Смелый ребенок! У меня навернулись слезы на глаза. Но в этот момент Жданов оглянулся на меня и велел:

— Отвернись.

Почему-то у меня даже не возникло мысли ослушаться. Я встала, отошла на несколько шагов и отвернулась, оказавшись лицом к лицу с замершей в напряжении Валей. Сзади происходила какая-то возня, и через некоторое время раздался голос Жданова:

— Все.

Я повернулась так резко, что чуть не упала. Рядом со Ждановым стоял щуплый мальчик лет десяти и смотрел исподлобья карими глазами. Нерешительно потоптавшись на месте, я сделала то единственное, что пришло в голову — подошла и притянула мальчика к себе. Он не сопротивлялся, лишь уткнулся головой мне в бок и крупно вздрогнул.

Ордина Ирина

Оракул. Право на счастье

Глава 20

Егор

Хотелось побиться головой о железяки тренажера. Но я должен был держать лицо. У Лукьяновой теперь есть свой опекаемый! Но ведь она сама пока под опекой. Сюр какой-то! Лукьянова продолжала медленно, но верно выводить меня из себя. С этим надо что-то делать. Как я буду с ней работать, когда она станет Оракулом?

— Я не поняла. Что значит «Иван выбрал опекуна»? — пролепетала тем временем Лукьянова, продолжая наглаживать мальчишку по голове. — Это какие-то ваши волчьи повадки?

— Да. Поясню по дороге, — пытаясь не допустить раздражение в голос, сказал я и позвал сестру: — Валентина! Бери Ивана, дуйте к лекарю — пусть обработает руку. После заберете вещи от Степновых и перетащите к нам. Все!

— А Надя? — вскинулась сестра так, будто я мог съесть ее мелкую подружку.

— Пойдет со мной. Разговор есть. А о чем не твоего ума дело, — предупредил я следующий вопрос сестры и переключил внимание на пацана, который отлип от Лукьяновой, но отходить не спешил. — Ты уверен? Она не оборотень. Не очень-то хороший выбор для ритуала.

Мальчишка зыркнул на меня исподлобья и коротко кивнул. Упертый! Но толк будет с него, если пацан не сломается. Хорошо, что опекуна выбрал, хоть и такого. Я уж и не надеялся найти ему якорь, а без него тяжко совсем. Надеюсь, Лукьянова не откажется стать опекуном Перминова.

Но прежде чем мы уйдем, надо было сделать кое-что еще. Я повернулся к подросткам, столпившимся на краю площадки. Они стояли молча, как мышки, надеясь, что про них забудут. Зря!

— С завтрашнего дня поступаете в распоряжение Беты. Ежедневный обход территории. По нагрузке — комплекс номер один на две недели. Чтоб запомнили, что мы стая! Есть проблемы? Разбираемся честно: один на один, — припечатал я, подкрепляя силой Вожака.

— Но… он чужак, — вякнул кто-то из недорослей тихо, но я расслышал.

— Он в нашей стае! — угрожающе зарычал я. — Пусть недавно, но тем не менее. И даже если бы был чужаком! Никто не отменял честный бой. Трое на одного — это недостойно! Похоже, я давно не проверял знания наших законов. Ждите.

Ответом мне был тихий стон задир. Отлично! Я уже собрался уходить, но меня тихонько тронули за руку. Перминов. Я усмехнулся про себя — смелый волчонок. Или безрассудный.

— Чего ты хочешь? — сурово спросил я и краем глаза заметил, как Лукьянова возмущенно дернулась.

Мальчишка же набычился, но не отступил. Лишь двумя ручонками надвинул шапку на глаза.

— Я с ними, — разлепив губы, сказал он и мотнул головой в сторону подростков.

Его голос выстрелом прозвенел в морозной тишине. Я почувствовал уважение к пацаненку. Молодец какой! Тяжело ему будет, зато сразу займет достойное место среди ребят.

— Хорошо, — разрешил я. — С завтрашнего дня. Сегодня переезд.

Я перевел взгляд на Лукьянову. Она шепнула что-то мальчику на ухо, коротко сжала его плечо и пошла по дороге, кинув мне:

— Идемте.

Моя челюсть попыталась отвалиться. Лукьянова что, мне указывает? Я уперся тяжелым взглядом в ее спину. Нахалка шла медленно, не оборачиваясь. Мне захотелось перекинутся, догнать ее и… не знаю, что сделать. Впервые во мне боролось столько разных чувств по отношению к женщине: от раздражения до восхищения. Но раздражения все же больше — так я решил и направился следом за Лукьяновой по дороге.

— Смотрю, вы уже освоились и не боитесь. Быстро, однако! — не смог я сдержать иронии, когда мы с ней поравнялись.

— Почему же? Я все так же боюсь. Но кажется, вы мне не оставили выбора, — спокойно ответила Лукьянова, даже голос не дрогнул.

— И меня боитесь? — зачем-то уточнил я, будто это имело какое-то особенное значение.

Лукьянова остановилась и задрала голову, изучая мое лицо. Я хмыкнул и приподнял бровь ехидно.

— Да. И вас.

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Он неприятно царапнул мое эго. Хотя обычно, меня вполне устраивало, что меня боятся. У оборотней иначе нельзя: Альфа это и страх, и уважение.

— Ну не такой уж я и страшный, — буркнул я сердито.

— Вы позвали меня обсудить вашу внешность, характер и харизму? Или есть что-то более серьезное? — ледяным голосом проговорила Лукьянова, но я заметил, как она при этом сжала дрожащие пальчики в кулак.

Ага! Значит, спокойствие только маска. Впрочем, это тоже раздражало. Вся Лукьянова раздражала. А еще я не понимал ее запах. Обычно у людей и даже одаренных можно было почувствовать, когда они боятся или возбуждены, например. Тут же — ничего. Причину я знал. И это возвращало к необходимости разговора. Но сначала о другом:

— Не против, если перейдем на «ты» в неофициальной обстановке? Есть ощущение, что общаться нам придется долго.

— Не хотелось бы, — проговорила Лукьянова, заставляя меня заскрежетать зубами. — Но, возможно, вы… ты и прав. Поживем – увидим.

— Прежде чем мы начнем разговор, который я планировал, придется обсудить новую проблему, — со вздохом сказал я, предпочитая не обращать внимания на замечания нахалки. — Я говорю об Иване. У мальчика непростая судьба. Начну сначала: у оборотней есть староверы. Так мы называем тех, кто отказывается идти в ногу со временем и жить в окрестностях городов. Они уходят все глубже и глубже в леса и пытаются существовать по древним обычаям. Будто за последние сто лет ничего не изменилось.

— А при чем тут Иван? — нахмурилась Лукьянова.

— При том, что он как раз из такой семьи. Вот только всех его родных убили, — больше не пытаясь смягчить правду, сказал я.

Лукьянова вздрогнула и посмотрела на меня. Ее зрачок стремительно увеличивался, пока не стал размером с радужку. Только этого мне не хватало…

Глава 21

Надя

Как только Жданов сообщил, что родителей Ивана убили, меня накрыл приступ. По телу пронеслась дрожь, казалось, вывернувшая все клеточки наизнанку. Перед глазами стали возникать образы. Будто вырванные куски киноленты.

***

Темноволосая женщина зажигает свечу. За окном, украшенным морозными узорами, темно. А в бревенчатом доме теплый свет, и уютно трещит огонь в печи. На руках женщина баюкает младенца. Она тихо улыбается, и втягивает ноздрями запах счастья и молока от малыша.

За столом мальчик стругает деревянную фигурку. Рядом с ним сидит отец. Не мощный, но жилистый. Его борода смешно топорщится, когда он поджимает губы, не вполне довольный сыном. Но при этом с языка мужчины не срывается ни единого упрека. Мальчик только учится. Сам. С желанием. Так за что ругать?

И отец, и сын нет-нет, да бросают взгляды на женщину с младенцем. И в этих взглядах одинаковое выражение: бесконечная любовь и нежность.

***

Зимний ясный день. Снег серебрится на солнце спокойной белой пустыней. В следующий момент он взрывается под напором снегоходов. Яростный рев машин вгрызается в безмятежную тишину леса. Воздух пахнет порохом и алкоголем.

Люди на снегоходах едут с какой-то целью. Они загоняют добычу: матерого волка и красавицу-волчицу. Волки петляют между деревьями и даже иногда замедляют бег, подзадоривая преследователей. Будто уводят дальше в лес. Уводят, чтобы оставить в безопасности самых родных и любимых.

Раздаются выстрелы. Волки пытаются уйти в чащу — туда на снегоходах за ними не пробраться. Выстрел. Еще чуть-чуть и получится! Выстрел. Волчица падает, окрашивая снег в багрянец. Серый матерый волк оборачивается. В его глазах понимание, что выстрел унес не одну жизнь, а две… Без своей пары он жить не сможет. В последнем рывке он стремится к ней, чтобы с очередным выстрелом упасть поверх ее тела. Прикрыть собой и после смерти.

***

В бревенчатом домике тишина. Размеренно тикают настенные часы. Мальчик баюкает в люльке крошечную сестру. Скоро придут родители. Они отлучились на охоту и до соседей, что живут за ручьем. Община у них маленькая, всего-то несколько семей. Все друг другу помогают и поддерживают.

В дверь стучат, мальчик приближается, спрашивает, кто пришел. Соседка. Та, что из дома за ручьем. Но почему она здесь, ведь родители к ней направились? Мальчик открывает дверь, чтобы пояснить: она зря пришла. Мама, отец, они ведь…

Соседка стоит с ошалелыми глазами на пороге. Ее щеки мокрые от слез, а с губ срывается только одно страшное слово:

— Беда…

***

Сильные руки сжали мои плечи и встряхнули так, что голова мотнулась.

— Н-не надо. Ты меня поломаешь, — удалось промямлить мне, выныривая из страшных образов чужой жизни.

— Ты в порядке? — впился в мое лицо взглядом Егор Жданов.

Какие у него интересные глаза. Будто вылинялый мох. Смотришь — и кажется, что их глубина сулит успокоение.

— Надя! — вновь вырвал в реальность мое уплывающее сознание Жданов. — Смотри на меня!

От присутствия чужеродной силы у меня на руках волоски встали дыбом. Зато в голове прояснилось. Мир вновь обрел четкость, хотя тело ослабло, будто после болезни.

— Ты что, на меня воздействуешь своими волчьими способностями? — я вывернулась из рук Жданова и чуть покачнувшись отступила от него на пару шагов. — Я тебе не волчица какая-нибудь! И не разрешаю вот это вот все делать.

— Это точно! — усмехнулся оборотень. — Была бы волчица — было бы в разы проще. Не пришлось бы нянчиться, уговаривать.

— Ч-чего? — недоуменно спросила я и зябко поежилась.

— Ничего! — буркнул Жданов. — Идем в дом. Там договорим.

С этими словами он размашистой походкой пошел к резиденции. Я поспешила за ним. Приходилось почти бежать, чтобы догнать его. И это почему-то было унизительно. Но мне необходимо знать про Ивана. Жданов не должен понять, что мне уже все известно.

Альфа и так вел себя странно — он даже не спросил, что со мной было. Будто знал. Но ведь этого не может быть! Или может? Не важно. Пока не выясню все об одаренных, рассказывать о себе ничего не буду. Мне хватило в детстве врачей и больниц.

— Егор, — догнала я оборотня. — Расскажи дальше про Ивана. Пожалуйста.

Жданов некоторое время шел молча, но потом все же соизволил заговорить:

— Людей, виновных в убийстве нашли и наказали. Но Иван и его сестра в любом случае остались без родителей. Их отправили к ближайшим родственникам. Вот только мальчик никак не хотел оставлять сестру. Не отходил от нее. Вожака того поселения не принял. На контакт даже с родственниками не шел. Звереныш зверенышем, — Жданов завернул за угол резиденции, я не отставала. — А у нас как? В случае когда непонятно что делать, идут к кому? Правильно! К Альфе. Вот мальчик и здесь. А сестру его оставили у родственников. Пусть Иван привыкает.

— Так просто? Разлучили насильно? — выпалила я. — Разве так можно с детьми?

— Просто? Просто? — взъярился Жданов и развернулся ко мне лицом. — Да пацана пришлось как зверя успокаивать лекарством. Он же возле сестры половину времени в волчьем обличье провел. А сюда привезли — сбегать начал. Даже привязывать пришлось. Он только под моим приглядом, да с моей силой не мог ничего сделать. Но ты же не думаешь, что я должен был безвылазно сидеть возле него?

Жданов навис надо мной. Я поняла, что ситуация с Иваном и его задела за живое. Именно в этот момент мой страх перед Ждановым развеялся. Я осознала, что больше суровый Альфа меня не пугает. Никто не может быть чудовищем, если его сердце болит за ребенка.

— Но ведь сейчас он не такой. Я вижу, что он пытается идти навстречу, — проговорила я тихо и, стремясь успокоить, тронула Жданова за рукав.

Он непонимающе посмотрел на мою руку. Будто это было что-то из ряда вон выходящее. Я смущенно отступила.

— Да. Сейчас лучше. Мне пришлось спросить про него у Оракула. И только слова провидицы подействовали на мальчишку. Хотя меня они абсолютно не успокоили.

Глава 22

Надя

Мы вошли в дом. В моей голове роились сотни мыслей и десятки предположений. Что же такого сказал оракул Ивану? Жданов наотрез отказался говорить. Мол, это личное мальчика. Захочет — сам расскажет. А нет — он в своем праве.

Войдя в кабинет, Жданов небрежно бросил куртку на кресло. Я сняла пуховик и аккуратно сложила рядом. Альфа тем временем сел за дубовый письменный стол и указал мне на кресло напротив.

— Хорошо. Иван остался в вашем клане по слову Оракула, — сказала я, присаживаясь. — Но что вы… ты имел в виду, называя меня опекуном Ивана? Что значит «он выбрал»?

Жданов откинулся на спинку кресла, соединил пальцы домиком и пояснил:

— Понимаешь, у оборотней очень многое завязано на ритуалах. Мы не можем напрямую взаимодействовать с магией. Нужна связь с Прародителем. Помогают оборотням шаманы — они наши проводники в тонком мире. Но они не могут обращаться к Прародителю и не могут стать якорем.

— Ничего не поняла, — потрясла головой я. — Я ведь тоже не оборотень. И вряд ли смогу с вашим праволком беседовать.

— Нет. Иван уже сам может говорить — не младенец, и Прародителю представлен. А ты можешь стать якорем. Тем, кто будет ждать его в реальности и поможет вернуться из тонкого мира. Если захочешь, конечно.

— Я хочу помочь. Но вряд ли опекун — это только якорь в одном единственном ритуале, — резонно заметила я.

— Да, конечно. Обычно опекун берет на себя и все обязательства по содержанию ребенка. Но тут ты можешь не беспокоиться: я уже взял на себя это. Для оборотня важнее другое: сохранение баланса между человеческой и звериной ипостасью. Всегда должна быть мотивация — для чего возвращаться в человеческое тело. Очень большой соблазн бегать зверем. Ведь зверь не страдает от моральных проступков. Он живет полной жизнью без лишних переживаний.

— И якорем, который будет возвращать Ивана, должна стать я? Чужой человек? Как ты себе это представляешь? — нервно спросила я.

— Сам в шоке. Ты не поверишь, как бы я хотел, чтобы этого не было, — мрачно бросил Жданов. — Но пацан нутром выбрал тебя. Доверился. Его сестра могла быть якорем, но сейчас она далеко. А для ребенка важно, чтобы «свой» был рядом. С возрастом он найдет иную мотивацию, либо истинную пару и замкнется на нее. Но пока так.

— Погоди! — я вскочила на ноги и стала ходить туда-сюда. — А если бы я не появилась? Кто стал бы якорем?

— Никто, — пожал плечами Жданов. — Просто, когда мальчик полностью уходил бы в зверя, его притаскивали бы ко мне. Силой Вожака можно вытянуть назад, но не всегда. Иные так и бегают по лесам, живут жизнью зверя. Не самая плохая судьба, как по мне. Да ты не нервничай. Если не захочешь, никто не заставит. Мальчишка переживет. И не такое в его жизни было. Подумаешь, отказались от него.

— Ненавижу манипуляции! — сжав кулаки сказала я. — Мне надо подумать. У меня у самой нет жилья, а еще ребе…

— Иван будет жить в клане! — стукнул ладонью по столу Жданов, я вздрогнула от этого звука. — Официально он под моей опекой. Ты можешь быть рядом, стать якорем, но жить придется здесь.

— Здесь это… здесь? — тупо спросила я. — В смысле, в этом доме?

— Да. По крайней мере, пока ты будешь нужна Ивану. Волки стайные — такова наша суть. И вообще не понимаю, что тебя не устраивает? — теперь Жданов вскочил и уперся руками о крышку стола. — Тебе предлагают прекрасные условия для жизни, защиту клана. Ты одаренная, которая ничего не знает о нашем мире. Да тебя сожрут и не поперхнутся!

— До сих пор не сожрали же! — распалилась я.

— Потому что не знали о тебе. Узнают и мало не покажется! — не желал отступать Жданов. — Я сначала расстроился, что Перминов выбрал тебя опекуном. А теперь думаю, что это будет прекрасное прикрытие.

До меня не сразу дошел смысл его слов. Я озадаченно посмотрела на Альфу. Что он имел в виду? Какое прикрытие?

— Это сейчас о чем? — нерешительно спросила я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — У меня ощущение, что я чего-то недопонимаю. Да к черту! Я и так ничего не понимаю, а ты мне про какое-то прикрытие. Ты представляешь, какие мысли у меня в голове? Прикрытие чего? У вас бордель или рабство?

Жданов запрокинул голову и расхохотался. Конечно, я ж тут на сцене перед ним выступаю. Клоун Карандаш, блин. Я сложила руки на груди и мрачно ждала, когда Альфа отвеселится.

— Надежда Ивановна, каждый думает в меру своей испорченности, — наконец проговорил Жданов. — Могу сказать одно: ты ни за что не угадаешь для чего нужно прикрытие.

Гнев с новой силой разгорелся в моей душе. В присутствии Жданова все мое самообладание летело в тартарары. Я опять не сдержалась:

— Вы вообще понимаете, что ребенок не может быть прикрытием? — зашипела я. — Это не игрушка!

— Прекрасно понимаю! — огрызнулся Жданов. — Одно другому не помеха. И закончим на этом бессмысленный разговор! Я не собираюсь больше выслушивать все это. Пусть объясняет тот, кто имеет на это право.

Оборотень со злостью схватился за кольцо-печатку на пальце. Кивнул своим мыслям и направился к большому дубовому двустворчатому к шкафу. Открыл дверцу и вытянул руку в приглашающем жесте:

— Прошу вас.

И настолько это выглядело комично, что меня разобрал истерический смех. Сумрачный мощный оборотень стоял возле плательного шкафа и ждал, что я туда полезу. Я хохотала до слез и до колик в боку.

— Это что Нарния? — утерев слезы, наконец, смогла произнести я.

— Фигарния! — рявкнул Жданов, и я увидела, как у него дернулся глаз. — Или ты сейчас сама туда пойдешь, или я тебя свяжу и понесу. Выбирай!

Глава 23

Надя

Перечить Альфе дальше я побоялась. С него станется затащить меня в шкаф силой. Раздвинув руками висящие на плечиках рубашки, я оторопела. У шкафа не было задней стенки, вместо нее виднелась кирпичная кладка коридора. Подвал? Подземелье? Нее, я туда не пойду! Я попятилась обратно, но сильные горячие руки подхватили меня за талию и уже через мгновение поставили на лестничную площадку.

Спиной я ощущала горячее мужское тело, и только это сдерживало мой ужас. Ведь оглянувшись, я увидела, что прохода больше нет. С трех сторон нас окружали кирпичные стены, а впереди была лестница, уводящая вниз.

— Это подземелье, — дрогнувшим голосом сказала я, прозвучало глухо, будто стены поглощали звуки.

— Да. Это подземелье, — хмыкнул Жданов.

В любое другое время меня бы смутила такая близость мужчины, но сейчас я даже не думала об этом. Волна страха от неожиданного перемещения схлынула и меня накрыло совсем другими эмоциями. Я будто попала в параллельную вселенную, в которой это место было мне… родным?!

— Скажи, а ты чувствуешь здесь что-нибудь особенное? — Тихо спросила я Жданова, все еще не решаясь сделать шаг на первую ступеньку.

— От этого места у меня мороз по коже, а зверь требует уйти как можно скорее. Но могу поспорить, что для тебя все иначе, — усмехнулся он.

— Да. Я чувствую, будто я здесь своя. Так возвращаешься домой после отпуска, — медленно проговорила я. — Это странно. Я совершенно точно не была в этом подвале, а кажется, что провела здесь всю жизнь.

— Пару минут назад ты чуть не визжала от страха, а теперь готова здесь жить. Все-таки женщины — ветреные создания, — с саркастичной улыбкой произнес Жданов и потянул меня вниз. — Идем. Скоро ты все поймешь.

Лестница окончилась массивной деревянной дверью, окованной в железо. Альфа без колебаний толкнул ее, и мы оказались в просторном зале, по периметру уставленном стеллажами с книгами. Но долго разглядывать обстановку я не стала, потому что все мое внимание поглотила фигура в черном одеянии, сидящая за столом.

— Наконец-то, — раздался безликий голос из-под капюшона, и даже я поняла, что он изменен магически. — Егор Борисович, вы можете идти.

— Как идти? А я? — растерялась я и неосознанно вцепилась в руку Жданова.

Ситуация казалась все более странной. И оставаться с непонятным существом наедине мне вовсе не хотелось. Хоть на удивление страха перед ним не было.

— А ты пока останешься со мной. У нас есть о чем поговорить. Поверь, выход отсюда ты всегда найдешь, — насмешливо сказала фигура.

— А вы вообще кто? — решилась спросить я и услышала в ответ каркающий смех.

— Я? Твое будущее. Я — Оракул.

На этом сознание решило в очередной раз меня покинуть. Разум будто накрыли темным одеялом небытия. Там было тихо и спокойно. Жалко, продлилось это недолго. Очнулась я лежа на небольшом диванчике все в том же подвале.

— На вот попей водички, — перед лицом возник стакан, который держала рука в темной перчатке.

Я кивнула и в несколько глотков осушила стакан. Оракул, покачивая балахоном, медленно прошел к креслу. Растерянно оглянувшись, я поняла, что мы остались вдвоем.

— Волк ушел, — проговорил Оракул.

— А…

— А ты уйдешь позже.

— Но…

— Я научу как.

— Да блин! Вы что, мысли мои читаете? — вскинулась я.

Оракул вновь рассмеялся. Правда на этот раз смех закончился кашлем. И уже никакая магия не могла скрыть от меня, что под балахоном пожилой человек.

— Я не читаю мысли, — ответил Оракул. — И не подсматриваю будущее, это дорого обходится. У тебя все на лице написано, а я слишком давно живу на этом свете.

— Тогда не будем ходить вокруг да около, — решительно сказала я, отбрасывая все сомнения. Надоели недомолвки и таинственность. — Рассказывайте все и сразу. Но я за себя не ручаюсь. За сегодня третий раз в обморок падаю. И честно сказать, меня это пугает.

— Ишь ты! Резвая какая. Расскажу, что положено знать. А про обмороки не волнуйся. Способности твои возвращаются, вот психика так и реагирует. Нормально это. Ты ведь сколько лет без видений?

— Пятнадцать, — напряженно проговорила я, скрывать от Оракула смысла не было. — Это что, от близости к вам и к этому месту все вернулось?

— Да нет. Тут иная причина, только знать тебе про это пока не надо. Пока важнее другое, — фигура в темном качнулась вперед, в прорезях маски сверкнули глаза со зрачками без радужки. — Тебе с рождения предназначено занять мое место. И видения были лишь отголосками будущей силы. Просто ты не умела их контролировать, они и появлялись в моменты особенных душевных переживаний. Но теперь пришла пора учиться, потому как мне жить недолго осталось.

— И поэтому вы отдали указания Ждановым притащить меня сюда? — до меня постепенно стало доходить, что происходит.

— Умная девочка, — Оракул удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

— А если я не хочу? Не хочу быть Оракулом? Не хочу видений? Потому что я их ненавижу! Ненавижу это чувство беспомощности, когда ты не можешь ничего сделать и все будет так, как увидела! — мой голос сорвался на крик.

Ярость требовала выхода. Я еле сдерживалась, чтобы не убежать прочь или не разбить что-то. Быть может, даже кинуть в Оракула чем-то тяжелым, чтобы он не смел меня принуждать. Я даже протянула руку к толстой книге, лежащей на диване.

— СТОЯТЬ! — прогремел голос Оракула.

Он был настолько мощный, будто раздавался со всех сторон сразу. Я пригнулась и схватилась за голову, которая, казалось, разорвется от давления. Глаза заболели так, будто вот-вот лопнут.

— Пока я еще здесь хозяйка. Сядь и слушай!

Глава 24

Надя

— Я была младше тебя, когда меня нашли волки. Я тоже не знала ничего о мире одаренных, — начала свой рассказ провидица. — Подумаешь, сны вещие снились — ерунда! Я, как человек советского воспитания, считала все совпадением и вообще бредом сивой кобылы. Комсомолка, красавица! А тут ко мне пришли какие-то волосатые мужики из леса и толкуют про магию. Ха!

Оракул сипло рассмеялась и поправила балаклаву на лице. Она явно мешала нормально дышать, и я не удержалась от вопроса:

— Если я будущий Оракул, почему бы вам не перестать скрываться и не снять вот это вот все? — Я неопределенно махнула рукой на ее темное облачение.

— Пожалела меня что ли? — усмехнулась провидица. — Ты это брось! Жалостливым в нашей шкуре не выжить. Всем помочь нельзя. Приходится делать выбор, который принесет пользу большинству.

— И приносить в жертву меньшинство, — машинально дополнила я. — Где-то я уже это слышала.

— Да вон из каждого утюга про политику. Где ж еще? У Оракулов похожая история и ответственности не меньше, если не поболее. А что касается моего облачения, так я задам тебе всего один вопрос. Если ты меня в простой жизни увидишь, сможешь сдержаться и не выдать? Притвориться, что впервые встретились? Да и в будущем играть в дальнее знакомство?

Представив ситуацию, я нахмурилась и покачала головой.

— Правильно — не сможешь. А научить тебя за столь короткое время бесполезно и пытаться. Да и есть более важные вещи. Так что, рыба моя, я потерплю масочку на лице. Дальше историю слушать будешь или еще вопросы имеются?

— Буду, — буркнула я.

Вот же язва! Сразу видно, что провидице палец в рот не клади. Интересно, она всегда была с таким характером или работа ее такой сделала? Мне бы не хотелось превратиться в жесткую сухую болванку из-под эмоций.

— Так вот, — продолжил Оракул, сложив руки в замок на коленях. — Я их, мужиков этих, прогнала. Ну как прогнала, они ж меня возле техникума поймали. Я посмеялась над ними, да и убежала на учебу. Потом осталась на репетицию самодеятельности. А к вечеру меня накрыло.

Провидица замолчала, будто прокручивала в голове воспоминания. Я же ждала дальнейшего рассказа. Ведь нечто подобное предстояло и мне, судя по всему.

— Если ты ждешь, что я расскажу какие ощущения испытывала — зря. Этого словами не описать. У Оракулов это называется Перерождением, и у каждого все происходит строго индивидуально. За исключением одного момента, но и это тебе еще рано знать.

Возмущенно заерзав, я произнесла ворчливо:

— Я вот только не понимаю, зачем вы взялись мне рассказывать, если «это рано», то «не положено», а третье «индивидуально».

— Затем, чтобы ты осознала последствия того, что я осталась без обучения со своими новыми способностями, — назидательно проговорил Оракул. — И будучи среди людей, а не одаренных, в момент Перерождения — угадай куда меня отвезли?

— В психушку?

— А ты сообразительная, как я погляжу, — ехидно хмыкнула провидица. — В нее, родимую. Может, это и неплохо, потому что погибли в большинстве своем не нужные никому люди.

— К-как погибли? Из-за вашего Перерождения? — испуганно воскликнула я.

— Да. Потому что ритуал передачи силы от умирающего Оракула к новому должен проходить в присутствии обоих. И тогда условия будут соблюдены, и все ограничится меньшими жертвами. . Но, к сожалению, в нашей истории известно гораздо больше иных случаев. И рождение нового Хранителя Равновесия сопровождается кровавой жатвой, — зловеще закончила она и пытливо уставилась на меня. — Ну? Теперь ты поняла, почему я тебя заранее выдернула из твоей тепличной жизни?

— Поняла. Но мне все меньше и меньше хочется иметь ко всему этому какое-либо отношение! — в сердцах воскликнула я, чем вновь рассмешила Оракула.

— Первая стадия — гнев, — отсмеявшись сказала она. — А ты думаешь, мне хотелось? Или кому-то из моих предшественниц? Хотя нет, судя по хроникам, была парочка Оракулов, которые получали удовольствие. Но там и закончилось все не очень хорошо.

— Да что ж такое! А положительное что-нибудь есть?

— Есть. Ты будешь обеспечена на всю оставшуюся жизнь. У тебя будет дом, работа и почет.

— Ага. А взамен одиночество, ответственность и плюсом куча ограничений, от которых зависят жизни окружающий. Такой себе расклад, — хмуро проговорила я.

— Радует, что ты успокоилась. Выбора-то все равно нет. Даже если откажешься и уйдешь, с моей смертью сила все равно перетечет к тебе. А дальше Перерождение пройдет с кучей жертв, и учиться владеть силой ты будешь без поддержки. Поверь, это тоже аукнется чужими страданиями.

— А если и я умру? Бывают же несчастные случаи! — запальчиво сказала я.

— Бывают. Тогда сила найдет следующего подходящего носителя. Всегда есть пара — Оракул и Претендент, у которого начинаются видения, как только он становится наилучшим из всех кандидатур. Там и возраст, и восприимчивость к силе, и много чего еще. Мы проводили исследования на эту тему. Вампиры и ведьмаки, кстати, тоже. Они хотели научиться прогнозировать и попробовать прибрать к рукам Хранителя равновесия, — Оракул подняла руку и указала на угловой стеллаж. — Вон там целая полка с записями. Если интересно, можешь потом глянуть.

— То есть моя смерть ничего не изменит?

— Совершенно верно. Следующим Оракулом станет менее пригодный к этому, чем ты. И так далее вплоть до младенчиков. Хотя такого, Слава Равновесию, еще не было в нашей истории. Самому младшему Оракулу было десять лет.

— Бедненькая. Мне хватило и видений в десять лет. Кстати, а почему у вас были вещие сны, а у меня будто приступы? — заинтересованно подалась я вперед.

— Потому что способностей поменьше, а психика покрепче. Из тебя, Надежда, выйдет сильный Оракул. Сможешь сделать много полезного для одаренных, — голос провидицы приобрел металлические нотки. — Если справишься с собой и с жизненными испытаниями.

Глава 24.1

Надя

Когда провидица сказала про жизненные испытания, меня как током прошило негодованием. Не хочу я быть Оракулом! Меня и так все устраивает.

— Никто из нас не выбирал свою судьбу, — будто подслушала мои мысли провидица. — Хочешь ты того или нет, но этот путь тебе предстоит пройти до конца.

— Да что ж вы меня все время пугаете? — возмутилась я.

— А ты правда пугаешься? — провидица подождала, пока я нехотя отрицательно мотну головой и продолжила: — вот видишь. Ты думаешь, почему нам сила дает почувствовать, что такое видения, задолго до того, как мы становимся Оракулами? Чтобы психика привыкла. Оттого и видения не радостные, а самые что ни на есть страшные. Если б ты наблюдала только как влюбленные целуются через месяц после встречи, то осталась бы неподготовленной.

— Тогда почему у меня видения прекратились на пятнадцать лет? — резонно возразила я.

— Потому что я так решила. Слишком рано он тебя учуял… — начала было провидица и тут же оборвала себя. — И не спрашивай больше, сказала же — все узнаешь в свое время! Поверь, твои видения были достаточно сильны. Их отголоски сохранились на года. Твоя психика справится. Я знаю.

Ответ Оракула нисколько не прояснил ситуацию, наоборот, родил еще больше вопросов. И кто меня учуял? Как провидица убирает видения у Претендента? Почему я ничего не почувствовала? Хотя, тут как раз понятно: видения прекратились после аварии. Возможно, я не почувствовала, потому что была под обезболивающим. Но тогда странное совпадение: авария и решение Оракула избавить меня от видений.

— Хорошо. Я больше ничего не буду спрашивать, — решительно произнесла я и ехидно добавила: — но как тогда я научусь чему-либо?

— Схватываешь на лету, — ухмыльнулась провидица и, натужно кряхтя, встала. — С завтрашнего дня будешь приходить сюда с самого утра. Я буду вводить тебя в курс дела. Учить, начиная с азов. Вот, возьми.

Она протянула мне простенькое серебряное колечко. Я с опаской взяла его, надела на палец и тут же почувствовала, как оно плотно село. Будто само поменяло размер. С удивлением посмотрев на украшение, я подняла взгляд на Оракула.

— Да-да. Артефакт сам подстраивается, — ответила на мой немой вопрос провидица. — Это кольцо переноса. У Оракулов есть пятнадцать таких артефактов. Скажу честно, половина хранится здесь. Не люблю, когда меня лишний раз беспокоят. Это колечко позволит тебе норой проходить сюда.

— Нора — это что-то типа портала? — догадалась я.

— Верно. Что-то типа. В нашем мире их создать может только Оракул и только сюда, в место силы. Но заплатит за это десятком лет своей жизни, а то и не одним. Артефактов сделано достаточно, на мой взгляд, даже чересчур. Видимо, предыдущие Оракулы были более общительными, чем я, — со вздохом сказала провидица. — Когда ты войдешь в силу, сюда перемещаться будешь по собственному желанию. Для этого тебе не нужен будет артефакт. Ты сможешь проходить временной норой, по краешку тонкого мира. Мира видений и перекрестков реальностей. Я научу тебя как.

— Спасибо. У меня еще один вопрос: пока я буду учиться здесь, там, — я ткнула пальцем в потолок, имея в виду нормальную человеческую жизнь, — вместо меня будет двойник? Что подумают окружающие про мое отсутствие?

— Волк тебе про все расскажет, — отмахнулась провидица. — Еще одно: тебе нужно познакомиться с одаренными разных видов. Будешь ездить каждый день с поручением от меня. Можешь брать с собой Ивана и Валентину. Им тоже полезно, а тебе поддержка.

— С каким поручением? К кому? И к вампирам? Я что, увижу настоящих вампиров? А еще кого? — встрепенулась я и забросала вопросами Оракула.

Впервые за сегодняшний сумасшедший день я почувствовала, что есть «плюшки» в моем положении. Увидеть вампиров и других магических существ — это ли не мечта любителя фэнтези! Более рациональная часть меня не преминула подкинуть ложку дегтя, напомнив, что при виде оборотней я что-то не прыгала от восторга.

— Я знала, что тебе понравится, — проницательно усмехнулась провидица. — Поездки курирует Егор Борисович. Можешь помучить его на эту тему. Все. Я устала.

Она прошла, села в кресло за свой стол и накинула на плечи теплую шаль. Было понятно, что провидица устала, но у меня был еще один важный вопрос.

— Могу я спросить про Ивана? Похоже, вы уже знаете, что он вроде как мой опекаемый. И я не совсем понимаю, что мне с этим делать. Я про свою-то жизнь теперь ничего не знаю, а уж брать ответственность за чужую… — я пожала плечами и нервно потерла руки. — Егор Жданов сказал, что вы каким-то образом убедили Ивана остаться в клане. Я бы хотела знать, что вы ему сообщили.

— Я сказала ему ровно то, что могла. Тебе важнее понять иное: ваши с Иваном жизни связаны. Как, каким образом — не суть. Но от того, как ты воспитаешь мальчонку, зависит и твое будущее. Звучит пафосно, конечно, но лучше не сказать, — развела руками провидица.

— Да вы опять ничего и не сказали, — буркнула я. — Как сфинкс, честное слово. Загадки и устрашение.

— Не волнуйся. Ты тоже научишься этому, — бесстрастно произнес Оракул, я непроизвольно поморщилась. — Еще вопросы?

— Только один, — вздохнула я устало. — Мне к вам как обращаться? Госпожа Оракул?

— Все обращаются именно так. Но ты можешь называть меня Наставницей.

— Да. Так лучше, — кивнула я. — Наставница, я могу быть свободна?

— Можешь.

Я вскочила с дивана и направилась к двери. И только схватившись за ручку, сообразила, что так и не знаю, как пользоваться артефактом. Сзади раздался тихий смех. Насупившись, я повернулась к Оракулу.

— Вот тебе и первый урок: никогда не торопись. Скорость требуется только сама знаешь где. Поспешив, можно столько ошибок наворотить, что само Великое Равновесие ужаснется, — проговорила Наставница и кивнула на артефакт. — Кольцо позволяет попасть сюда через любую дверь, но предварительно ты должна обхватить его пальцами другой руки и мысленно испросить моего разрешения на переход. Если кольцо потеплело, значит, разрешение получено. Если же артефакт остался безмолвным — ты не сможешь перенестись сюда. Имей в виду: выйти ты можешь только через ту дверь, в которую вошла. Обхвати кольцо, представь место и переход откроется.

— Спасибо, — я опять взялась за ручку двери.

— Надежда! — окликнула провидица. — Я надеюсь, не надо напоминать, что рассказывать никому о том, что ты узнала, нельзя? Мое время почти истекло, а вот себе жизнь ты можешь основательно испортить.

— Я понимаю.

— Вот и хорошо. Иди, рыба моя. Волк там, поди, уже извелся весь.

Я наконец вышла от Оракула и стала подниматься по лестнице. С чего бы изводиться волку? Да он только рад будет, если со мной что-нибудь приключится. Быть может, следующий Претендент будет меньше его раздражать. Хотя я, вроде бы, не такой ужасный человек. Я тряхнула головой, прогоняя мысли об оборотне. Сейчас у меня было гораздо больше насущных вещей, о которых надо подумать.

Схватившись за кольцо, я представила кабинет Жданова. Перед моими глазами появилась округлая дыра, в которой явно виднелись висящие на плечиках рубахи.

Глава 25

Егор

Что можно так долго делать? Неужели провидица решила начать занятия сегодня? Но ведь она мне сказала, что только с завтрашнего дня. Сижу тут как идиот. Жду. Будто у меня нет других дел! Договорились ведь по времени, а уже прошло гораздо больше. Валентина весь телефон оборвала: «Где Надя, да где Надя».

Ее тревога взволновала и меня. А вдруг и впрямь что-то случилось? Провидица отличалась крутым нравом, хотя по ней в обыкновенной жизни такого никогда не скажешь. Я до сих пор не знал — это искусная игра или черта характера Оракула. Эдакие две личности, уживающиеся в одном теле. Не суть. Главное, что она могла Лукьянову сразу в боевые условия закинуть. Или как там у них это происходит.

Дурацкие мысли не давали сосредоточиться на работе. Почему-то судьба несносной девчонки волновала меня больше, чем дела клана. Это было… необычно. Необычно до такой степени, что я почти решился потревожить Оракула. Занес руку над кольцом, собираясь послать мысленный вызов, но тут услышал шуршание в шкафу.

Слава Прародителю вернулась… мышка. Я с облегчением усмехнулся своим мыслям. А что? Лукьянова похожа на маленькую мышку. Одновременно миленькая и раздражающая.

Дверь шкафа распахнулась, и оттуда вылезла виновница моих дум собственной персоной. Волосы на ее голове после прохождения через шкаф растрепались, а самые короткие наэлектризовались и стояли на подобие темного нимба. Символично, однако.

— А ты не спешила, — не удержался я от укола.

— Я старалась, — не полезла в карман за словом Лукьянова.

Похоже, Оракул влиял на нее не лучшим образом. Как говорится: с кем поведешься от того и вши.

— Ну? — я уселся в кресло и требовательно уставился на Лукьянову.

— Что «ну»? —нахмурила бровки она.

— Я жду твоих вопросов. Не поверю, что их нет.

— У меня ощущение, что я сегодня в «Что? Где? Когда?» попала. Поэтому давай ты просто мне расскажешь все про завтрашний день, а я тихо посижу и послушаю.

Слова у Лукьяновой не расходились с делом. Она демонстративно уселась на стул и, сцепив руки в замок, впилась в меня взглядом.

— Тебе не говорили, что ты нагловата? — ухмыльнулся я.

— Честно? — она будто задумалась. — Пока вы меня сюда не притащили, не говорили. Но обстоятельства вынуждают меняться. Так расскажешь или нет?

— У меня полное ощущение, что в тебя вселилась моя сестрица. Ну да ладно. Завтра после обеда едешь со мной к местным Зеленым. Чтоб ты понимала, это не Гринпис. Это дети природы: дриады, лесовики, водники. Правда последние сейчас спят в основном. Поедем к начальству местных Зеленых.

Лукьянова дернулась и прикусила губу, явно сдерживая порыв эмоций. Но ее лицо осветилось азартом и предвкушением. Что вампиры, да оборотни? Про нас вал фильмов сняли за последнее время. Не без нашей помощи, конечно. Приучаем людей к себе потихоньку на всякий случай. А вот про Зеленых мало, что известно.

— А что мы им скажем? — по-деловому спросила Лукьянова. — Зачем приехали?

— Иногда Оракул передает кланам рекомендации. Она видит множество вариантов событий и предлагает одаренным выбрать наилучший. Вот с такими рекомендациями мы и поедем. Поверь, встретят нас как самых дорогих гостей, — уверенно проговорил я.

— Тебя встретят, — поправила меня Лукьянова. — А в качестве кого поеду я?

— Я решил, что самым оптимальным вариантом будет сделать тебя своей официальной помощницей. Тогда ни у кого не возникнет никаких мыслей. И под предлогом работы с бумагами клана, я смогу забирать тебя надолго. И о финансовом обеспечении вопросы отпадут.

— А на самом деле я буду ходить к Оракулу, — дошло до Лукьяновой. — Хорошая идея. Но поверит ли Валя? Что ты ни с того ни с сего взял меня в помощницы?

— Не в невесты же, — с намеком ухмыльнулся я и с удовольствием увидел, как Лукьянова смутилась и покраснела от этого предположения. — Вале скажем, что так Оракул велел. Ему виднее.

— Удобненько сваливать все на Оракула, — пробормотала Надежда.

Волна возмущения заставила встрепенуться мою звериную ипостась. Что сейчас сказала девчонка? Она что, подозревает, что я могу пользоваться близостью к Оракулу?

— Оракул знает, что я никогда не злоупотребляю своим положением! — рявкнул я так, что Лукьянова вздрогнула.

Многие одаренные считали именно так, как сказала она, мне было плевать. Но предположение мышки больно задело. Наверное, потому что она будущий Оракул. Конечно, только поэтому.

— Я ничего такого и не говорила, — поспешила добавить Лукьянова. — Зачем так нервничать?

Прикрыв глаза, я постарался успокоить свою звериную ипостась. Что-то сегодня она расшалилась не на шутку. Лукьянова явно ненормально влияет на моего внутреннего волка. Он то принюхивается бесконечно, то обижается на глупые слова. Наверное, мы давно не бегали охотится, вот и нервничает зверь. Я дал себе зарок, что в ближайшее время обязательно выберусь в лес.

— Я прошу тебя следить за своими словами, — строго выговорил я. — Нам еще работать вместе. Напомню, что в том числе от меня будет зависеть твоя безопасность. Нам нужно доверять друг другу.

— Это сложно, ведь ты меня украл! — запальчиво воскликнула Лукьянова и зябко обхватила свои плечи руками.

— Понимаю. В свое оправдание могу сказать, что это был прямой приказ Оракула, — твердо посмотрел на нее я.

— Хорошо. Раз ты так слушаешься Оракула… Она разрешила брать с собой в поездки Валю и Ивана, — Лукьянова с вызовом глянула на меня.

— Хорошо. Позвоню заранее и оповещу, что я по делу, а вы на экскурсию. Сестра, юный оборотень и новая помощница, — со вздохом проговорил я. — В очередной раз меня сочтут странным. Что ж, мне не привыкать.

— И еще кое-что, — Лукьянова замялась, но потом решительно произнесла: — мне нужен Бантик!

— Ч-что? — поперхнулся я от неожиданности. — Бантик? Я думал, что ты вышла из этого возраста. Но если хочешь, купи. Не обязательно ставить меня в известность.

— Нет-нет! — замахала на меня руками Надя. — Бантик — это моя собака. Я оставила его на передержку. Надо же забрать.

— Собака? Как ты представляешь себе ее житье с оборотнями? Ты не в курсе, что собаки нас боятся? — удивленно поднял брови я.

— Бантик справится. Проверено! — Лукьянова была непробиваема.

— Хорошо. Но куда потом деть сошедшую с ума болонку, будет твоей проблемой.

Глава 26

Надя

Вышла я от Жданова, еще кипя от гнева. Почему меня так разозлило сравнение Бантика с болонкой, я и сама толком объяснить не могла. Будто психика пыталась справиться с навалившимися событиями и уцепилась за самое безобидное. Хорошо еще, что я Жданову не стала ничего высказывать.

Зато на фоне собственных эмоций я абсолютно спокойно шагала по огромной резиденции. Опомнилась только, когда услышала голоса. Осторожно двигаясь дальше, я оказалась у входа в уже знакомый огромный холл.

Глазам предстала картина в стиле «Опять двойка». Возле лестницы, сложив на груди руки, стояла Жданова Мария Евгеньевна. Она сурово взирала на Валю и насупившегося Ивана.

— Мне что, заняться нечем, переселять туда-сюда? Рядом нет комнат. Придется и Наде вашей переезжать! Оракул и так использует резиденцию как отель. Хорошо хоть на половину Альфы нос не сует, — сердито выговаривала Марина Евгеньевна.

Наверное, она была в своем праве, но для Ивана, который и так остался без родных, такие разговоры лишний раз давали понять, что он никому не нужен. Этого допустить я не могла.

— Меня вполне устроит переезд! — выпалила я, быстрым шагом подходя к Ивану.

Марина Евгеньевна удивленно приподняла брови. Я же положила руку на плечо мальчика и ободряюще сжала его. Теперь мы вместе, а значит, и справимся со всем вместе. Неожиданно от этих мыслей на душе стало теплее. Ведь не только у Ивана появился опекун в моем лице, но и я теперь не одна в чуждом мире.

— Устроит? — скептически переспросила Марина Евгеньевна. — Ну что ж хорошо. Тогда переселяйтесь. Но потом не приходите ко мне с претензией, что окно не на ту сторону выходит. А ты, Валентина, бери пример с девушки. Никаких капризов и лишнего нытья.

С этими словами Марина Евгеньевна холодно смерила нас взглядом и величаво удалилась.

— Фух! Обошлось без лишних нравоучений, — отмерла Валя. — Я старалась молчать, как могла. Не хотелось нарваться на чтение морали на полчаса. Пошли, возьмем ключи и устроим великое переселение!

Я потрепала Ивана по голове, мальчик сначала дернулся, а потом робко улыбнулся, принимая ласку.

— Подумаешь, поселят на этаж повыше. Ничего страшного.

— Волки не любят селиться высоко, вот мама заранее и предупреждает, — пояснила Валя. — Нам бы поближе к земле. Сама понимаешь, звериная ипостась требует. Мы ж не из птичьих.

— А что и такие есть? — жадно спросила я.

— Конечно, всякие есть. И птичьи, и беличьи,* — раздался скрипучий голос, нам на встречу из кухни медленно вышла Вера Васильевна. — И скажу я вам: как же хорошо, что нет каких-нибудь насекомых. Как подумаю… Брр.

Старушка гадливо передернулась и поправила сумку с рукоделием, висящую через плечо.

— Нянюшка, привет! — Валя бросилась к Вере Васильевне и чмокнула ее в морщинистую щеку.

Старушка смущенно улыбнулась и похлопала Жданову по спине.

— Ну будет тебе, будет. Ты, егоза, лучше познакомь меня с мальцом. А то Надюшу я уже знаю, а эдакого мужчину вижу в первый раз, — Вера Васильевна поправила очки, будто бы и впрямь присматривалась.

— Это Иван Перминов. Мой воспитанник, — с гордостью представила я застывшего мальчика.

— Серьезный молодой человек, — проговорила Вера Васильевна. — Чую выйдет с него толк. Ты не ленивый?

Иван сжал губы и мотнул головой так, что длинная челка упала на глаза. Я подумала, что мальчика надо подстричь, а то, как беспризорник. Хотя по сути так оно и было — взрослых вокруг много, а толком никого. Ничего, мы это исправим!

— А раз не ленив, так приходи сегодня с ужином помогать. Придешь? — хитро прищурилась Вера Васильевна.

Иван, все так же молча, кивнул.

— Вот и отлично! — радостно улыбнулась старушка. — Я сегодня за главную. Все кухарки поотпрашивались. Надо им всем куда-то — бывает. Но годы ить мои уже не те. Так что помощь ой как нужна. А помощников я не обижаю. Завсегда угощаю вкусностями.

И так она говорила завлекательно, что мне самой захотелось пойти в помощь. Я открыла было рот, чтобы предложить, но Валя мотнула головой и указала глазами на Ивана. Мальчик стоял и как завороженный смотрел на Веру Васильевну. В его взгляде место настороженности занял детский интерес. Права Валя: пусть Иван идет помогать один. Глядишь, хоть немного оттает со старушкой.

— Нянюшка, мы пойдем, ладно? — засуетилась Валя. — Надя с Иваном переезжают на третий этаж, нам надо поторопиться, если ты хочешь помощника к ужину.

— Идите, идите, — махнула на нас рукой старушка. — Вы молодые быстро управитесь.

«А что ж не быстро?» — про себя подумала я. У меня из вещей один чемодан. У Ивана большая спортивная сумка. Богатые жильцы, однако.

— Валь, а как с вещами моими остальными? С работой? — немного запыхавшись спросила я, когда мы поднимались по лестнице.

Я чуть не бежала за Валей и Иваном. При этом Жданова несла одной рукой мой чемодан так, будто это была легкая дамская сумочка. А Иван закинул за спину объемную сумку, словно в ней ничего не было. Одно слово — оборотни!

— Егор сказал на этой неделе не заморачиваться, считать, что ты в отпуске. А на следующей я выхожу на учебу. Выберем день, поедем и все порешаем. Хорошо?

— Других вариантов мне все равно не предлагается, — со вздохом пробормотала я.

— Тадам! — тем временем воскликнула Валя, открыв ключом одну из нескольких дверей на этаже.

Я осторожно вошла и огляделась. Комната была точь-в-точь как предыдущая. Иван равнодушно огляделся, расстегнул сумку и быстро засунул свой нехитрый скарб в шкаф.

— Вань, — нерешительно начала я. — Ты не будешь против, если мы с тобой проведем ревизию вещей и докупим нужное?

Он безразлично пожал плечами. Я перевела дух — не против и ладно.

— А еще я с завтрашнего дня помощница Альфы. Он после обеда поедет с важным поручением к главному лешему, а нас возьмет с собой, — вывалила я все новости разом.

Глаза у Ивана расширились. Было видно, что мальчик обрадовался и заинтересовался.

— Помощником Егора? Офигеть! — Валя с размаху брякнулась на кровать. — А как это так?

— Так я же хорошо разбираюсь в бумагах, и Оракул ему что-то такое сказала, — произнесла я, отводя взгляд.

Вот и первые ласточки вранья прилетели. Противно-то как! Только недавно Валю отчитывала, а теперь сама. Я успокаивала свою совесть тем, что это ради безопасности, и мои слова не наносят никому вреда. Но ведь и Валя не просто так меня обманула, у нее тоже было оправдание. Как же все сложно!

— Оракул — это всегда непредсказуемый элемент, — философски проговорила Валя. — А к Зеленым будет здорово съездить, интересно как они живут. Я никогда у них не была. Даже в лесу, как учую, обхожу. Лишний раз связываться себе дороже. Заморочат, и никакой охоты не будет.

— Я не смогу поехать, — нехотя проговорил Иван и отвернулся к окну.

По опущенным плечам я поняла, что он расстроился. Я посмотрела на Валю, и она понятливо ушла в мою комнату.

— Почему не сможешь, — подойдя к Ивану, я развернула его к себе лицом.

— Я же должен отбывать наказание вместе с другими ребятами. Сам вызвался, — Ваня хлюпнул носом. — Нельзя не держать слово.

— А ты держи, — твердо сказала я. — До обеда с ребятами, а потом Альфа тебя к себе в помощь вызовет. Мы ведь и правда не просто так поедем. А приказ Альфы — это важно. Согласен?

Иван кивнул, было видно, что с этой точки зрения он не рассматривал ситуацию. Его взгляд прояснился, и уголки губ приподнялись.

— И еще, — проговорила я, стараясь укрепить протянувшуюся между нами ниточку. — Мы с тобой теперь вместе. Я буду помогать тебе, а ты мне. Все по-честному. Мы оба оказались в новом для нас мире без поддержки близких. Значит, будем друг для друга опорой. Договорились?

Я протянула Ване мизинец, чтобы скрепить договор. Когда его маленький пальчик коснулся моего, меня захлестнула волна радости и умиления. Порывисто прижала к себе темноволосую макушку и счастливо улыбнулась.

Глава 27

Надя

Утро началось суматошно. Я почувствовала себя молодой мамой. Вскочила по будильнику и, не умываясь, помчалась будить Ивана. Проспит же ребенок! Уже одетое дите встретило меня недоумевающим взглядом.

— Доброе утро. Ты уже готов? Молодец! — Похвалила я мальчика. — Подождешь немного? Вместе сходим позавтракать.

Ваня кивнул, и я мухой помчалась приводить себя в порядок.

После завтрака мы с ним разошлись в разные стороны. Он направился по своим волчьим делам. Я же, понурив голову, побрела к Альфе. День обещал быть интересным, но я знала, что Жданов обязательно будет меня троллить. Это здорово угнетало. Хоть я и храбрилась, и пыталась отвечать ему той же монетой, но все-таки чувствовала себя не в своей тарелке. С другой стороны, Оракул прав — надо наращивать броню. И Жданов в этом прекрасный помощник.

Вспомнив Наставницу, я автоматически схватилась за колечко. Как же хотелось испробовать его! Это же волшебство, иначе и не сказать. Но ответственность и дисциплина взяли верх над чувствами.

— Доброе утро. Надежда Лукьянова на работу прибыла, — вяло отрапортовала я, войдя в кабинет Жданова.

— Доброе, — хмыкнул оборотень. — Присаживайся.

Он махнул рукой на второй письменный стол, которого еще вчера не было. На нем стояла стопка книг.

— В смысле? — выпучила я на Жданова глаза. — Я разве не пойду к Оракулу?

— Провидица сказала, чтобы ты сначала хоть немного узнала про одаренных. Велела за три дня изучить вот эту литературу. После она будет спрашивать. Можешь приступать.

На это ответить мне было нечего. Разочарованно вздохнув, я поплелась на свое новое место. Сначала я никак не могла сосредоточиться — все время казалось, что Жданов искоса наблюдает за мной. Но постепенно мое внимание полностью поглотила новая информация.

Первым делом я, конечно, полезла в книгу «Одаренные. Виды. Особенности». Кого там только не было! Оборотни, вампиры, ведьмаки и прочие. Особое внимание я уделила природникам или, как их назвал, Жданов — Зеленым. Оказалось, что они могли сливаться с той стихией, к которой относятся. Например, лесовики могли становится частью леса, водники — озера или реки. При этом в человеческом обличье их не отличить от людей.

— Обалдеть! — воскликнула я. — То есть я могла работать с какой-нибудь дриадой? Она приходила домой, сливалась с бонсаем и вполне себе нормально жила?

— Все не так просто. Но суть ты ухватила: простой человек никогда не поймет, что перед ним одаренный, — подтвердил Жданов, оторвавшись на мгновение от компьютера.

К обеду я просмотрела первую книгу до конца. На очереди было «Уложение законов и правил Альянса одаренных». Толстенный толмуд нагнал на меня уныние, но изучить его все равно требовалось.

— Похоже, эту прелесть, — саркастично сказала я, положив руку на Уложение, — мне предстоит забрать с собой.

— Ничего не имею против. Пусть согревает тебя ночью, — съязвил Жданов, и в воздухе повисла недоговоренность.

Будто бы он хотел сказать что-то еще, но промолчал.

— Ладно, — поспешила сгладить неловкость я. — Пойду на обед, а после выдвигаемся, да?

— Да. Валю и Ивана зовешь сама. Я никого ждать не собираюсь.

Я кивнула и выскочила из кабинета. Не терпелось поскорее поехать к Зеленым.

Скоро мы уже тряслись в черном внедорожнике по заледенелой дороге. Оказалось, от резиденции оборотней до Зеленых ехать не так далеко.

— Во времена гонений природников истребили первыми, — рассказывал Жданов, развернувшись к нам в полоборота с переднего сидения. — Их осталось не так много, поэтому они объединились и живут под приглядом сильных кланов оборотней. Во многих регионах Зеленых и вовсе нет, и их работа по сохранению природы легла на плечи местных оборотней.

—Никогда не понимала, почему они не могут плодиться побыстрее, — закатила глаза Валя и заерзала, устраиваясь поудобнее на сиденье. — Каким-нибудь почкованием.

— Не умеют. Не дури Наде с Иваном головы, — строго выговорил сестре Жданов.

— Так пусть научатся! — не смолчала Валя.

— Я смотрю, у тебя появился интерес к размножению? — прищурился Жданов. — Так займись родным кланом. Или о наших проблемах тебе неизвестно?

— У вас проблемы с размножением? — спросила я и тут же прикрыла рот ладошкой.

Но Альфа услышал и, конечно же, не преминул прокомментировать:

— Если ты о тех самых проблемах, то их нет. Готов лично удовлетворить твое любопытство.

— Фу-у, Егор! — сморщилась Валя, но тут же удивленно вытаращила глаза. — Ты что подкатываешь к Наде?

— Нет, — буркнула я. — Ему просто нравится ставить меня в неловкое положение.

Егор усмехнулся и указал подбородком на кряжистых мужиков, выросших на дороге как из-под земли.

— Приехали. Нас уже встречают.

Мы выбрались из внедорожника и потопали по лесу. Снег хрустел под нашими ногами, тогда как немногословные провожатые шли бесшумно. Одетые в тулупы, шапки и теплые валенки, мужчины казались продолжением леса. Собственно, так оно и было.

Я опередила Ивана на шаг, стараясь прикрыть собой, мало ли как у зеленых тут. С другой стороны, рядом Альфа — это успокаивало. Как бы он меня не раздражал, но давленик его силы даже я чувствовала. Валя же, ссутулившись, зыркнула на брата. Жданов еле заметно кивнул, и давление ослабло.

Деревья расступились, и перед нами возник огромный деревянный дом. Морок это или удачное расположение, я не знала, но появился он неожиданно.

— Зеленые умеют отводить глаза, я же говорила. Я-то запах жилья и печева от машины учуяла, а вот с тобой прокатило, — шепнула мне Валя.

В детстве я любила сказку про трех медведей. Их дом для меня выглядел именно так. Сложенный из кругляка с резными ставнями и покатой крышей. По деревянной лестнице на встречу нам спустился невысокого роста бородатый мужчина в распахнутом тулупе. Он приветливо раскинул руки и пробасил:

— Егор Борисович, рад вас приветствовать! — мужчина обменялся рукопожатием со Ждановым и обратил взгляд на нас. — А что за красавицы и юный отрок с тобой?

— Здравствуй, Савелий. Моя сестра, помощница и воспитанник, — скупо произнес Альфа, даже не соизволив представить нас по именам.

— Точно. Ты же просил организовать для них небольшую экскурсию, — будто только что вспомнил Савелий. Он залихватски свистнул и из-за угла мгновенно выскочил худой высокий парень в синем пуховике. — Михей, гости прибыли. Покажи, как у нас все устроено.

— Сделаю, Савелий Макарыч.

— Вот и хорошо. А мы пока с Егором Борисовичем побеседуем.

Альфа кинул на нас предупреждающий взгляд, мол, осторожнее тут, и отправился с Савелием в дом.

— А ты из чьих будешь? Не пойму. Ведьмачка что ли? — глянул на меня свысока Михей и пренебрежительно мотнул головой в сторону Вали с Иваном, — эти-то ясно кто.

Природник неуловимо изменился после ухода старших. Распрямил спину, на лице проступило презрение, а в глазах блеснул непонятный азарт.

— Слышь, ты! Деревянный! — повысила голос Валя. — Тебе сказано, экскурсию проводить, так проводи. Остальное не твоего ума дело.

Михей зло зыркнул на нее, но растянул губы в улыбке и издевательски поклонился.

— Прошу вас, господа. Извольте осмотреть наше убогое поселение.

Я же поймала себя на мысли, что мне расхотелось с ним куда-либо идти.

Глава 28

Надя

На удивление Михей оказался интересным экскурсоводом. У меня было ощущение, что я попала в музей деревянного зодчества. Все красиво, интересно, но ничего волшебного. Иван по началу вертел головой по сторонам, а потом откровенно заскучал. Он плелся за нами, пиная перед собой ледяной комок.

Михей заметил это, тихо причудливо свистнул, и тут же с ближайшей ели на плечи Ивану спикировали две синички. Мальчик от неожиданности вздрогнул, а после зло оскалился на птиц, блеснув удлиненными клыками.

Синички вспорхнули с его плеч, но улетать и не подумали. Они будто нарочно стали кружиться вокруг головы Ивана, выводя из себя юного оборотня.

— Когда я рассказываю, надо слушать, — назидательно произнес Михей, после чего свистнул и синички улетели.

— Деревянный, ты меру-то знай, — зарычала Валя, и я была с ней согласна.

Этот лесовик или, как его там, вел себя отвратительно. Если б он так относился ко мне, я бы стерпела, но ребенок тут при чем? Детям свойственно скучать, когда ничего не происходит. Я только открыла рот, чтобы высказать все Михею, как он примирительно поднял руки:

— Да ладно вам! Я же пошутил. А хотите я вам покажу летний колодец? Над ним зима не властна.

И он вроде так искренне раскаялся, что мы поверили. Да и колодец хотелось посмотреть.

Когда мы проходили мимо очередного бревенчатого дома, меня повело в сторону. Покачнувшись, я еле устояла на ногах. Что за ерунда? Мои спутники, ничего не заметив, пошли дальше, слушая эмоционально размахивающего руками Михея. Я собралась было ускориться и догнать их, но вдруг услышала тихие всхлипы.

На невысокой скамейке сидела девочка лет десяти. Закрыв лицо руками, она плакала.

— Эй, ты чего? — негромко спросила я.

— Помоги, — тихо шепнул ветерок. — Помоги.

Я не удержалась и подошла. Ребят догоню потом, или они сами за мной вернутся. Присев рядом на лавочку, я робко тронула девочку за плечо.

— Я могу тебе помочь?

Она отняла руки от лица и посмотрела на меня зелеными глазами, которые были бы безумно красивыми, если б не красная сеточка полопавшихся от слез сосудов.

— Вот, — девочка протянула мне запястье, на котором красовалась кровавая полоса. — Зацепилась за гвоздь. Больно! Да еще рукав порвала. Мамка опять ругать будет. Она говорила, чтобы я не лазила с мальчишками. Но в том сарае так интересно и столько всякого! А теперь точно запрут меня дома и никуда-а-а!

Девочка опять расплакалась. Я прижала ее к себе и стала гладить по спине. Сама же улыбнулась: хорошо, что слезы из-за такой ерунды. Мне в последнее время везет на утешение ребятишек.

Мы несколько минут сидели под тихие всхлипывания девочки. Наконец, они прекратились. Детское горе оказалось скоротечно. Малышка отстранилась, вытерла тыльной стороной ладони глаза и, шмыгнув носом, проговорила:

— Ты хорошая. И симпатичная. А куда шла?

— Вроде бы колодец какой-то смотреть, — равнодушно ответила я. — Ничего страшного, в другой раз увижу.

— Из-за меня не пойдешь? Ну уж нет! — мелкая вскочила со скамейки и беспечно одернула рваный рукав пуховика. — Идем, я тебя короткой тропой проведу. Меня Стеша зовут, кстати.

— Надя. А что, колодец ваш далеко?

— Я тебя мигом доставлю. Не волнуйся, — как-то очень по-взрослому ухмыльнулась Стеша и потянула меня на еле приметную тропинку.

Опомнилась я уже в лесу, бодро шагая вслед за девочкой.

— А что это за колодец-то хоть?

— Сказку про двенадцать месяцев слышала? — повернув голову вбок, спросила Стеша. — Брехня это. Ту девочку лесовики наши встретили да за подснежниками к летнему колодцу сводили.

От неожиданности я спотыкнулась и замахала руками, чтобы не улететь в сугроб. Оказывается, и эта сказка была когда-то реальностью!

Стеша остановилась и указала пальцем вперед.

— Пришли. Смотри.

Я посмотрела, куда она тыкала пальчиком, и ахнула. Метрах в десяти впереди нас снег постепенно сходил на нет, оголяя темную землю. Чуть дальше ее пересекал небольшой весело журчащий ручеек. Ловко перепрыгнув его, мы оказались на зеленой полянке, усыпанной цветами.

Восхищенно цокнув языком, я нагнулась и провела рукой по ярким соцветиям маргариток. Трава пружинила под зимними ботинками, когда я шла к старому деревянному колодцу. Возле него росла молодая яблонька. Ее ветви оттягивали спелые краснобокие плоды.

— Как такое возможно? — обернулась я к Стеше.

И испуганно попятилась. За спиной девочки стояли несколько парней и девушек. Все они были очень красивы. Вот только любоваться мне не хотелось, потому что их лица светились откровенной злобой.

— Иди, сестренка, — подтолкнул Стешу к тропинке темноволосый парень. — С меня причитается.

Стеша убежала в зимний лес, ни разу не обернувшись на меня. Затылок сковало ледяным ужасом. Медленно обойдя колодец, я резко повернулась в другую сторону. Вдруг смогу убежать? Но только я сделала пару шагов, как на стволе ближайшей ели открылись глаза. Проступил нос, рот и вот мне навстречу из дерева вышла девушка, покрытая корой. Кора постепенно истаивала, пока не исчезла совсем. Передо мной стояла и скалила зубы в улыбке светловолосая дриада. Сбоку подтянулись ее подруги и пара лесовиков.

— Что вам от меня нужно? — я вновь отступила к колодцу.

— Ты приехала от Оракула, — проговорил все тот же темноволосый парень, видимо, он был тут главный. — И ты не оборотень. Грех не воспользоваться таким шансом.

— Шансом? Я не понимаю, о чем вы говорите, — промямлила я.

— Конечно, не понимаешь. Я поясню: когда-то давно Оракул не захотел нам помогать. На протяжении десятков лет наш народ повсеместно истребляли. А видящие крысы сидели в своей норе и оставались глухими к нашим мольбам, — злобно выплюнул лесовик. — Теперь нас мало, и мы вынуждены жить хуже других одаренных. А во всем виноваты Оракулы!

— Это ерунда какая-то, — пробормотала я, стараясь успокоить беснующегося парня. — Если Оракул не помог, значит, все остальные варианты, что он видел, были еще хуже.

— Хуже для кого? — заорал лесовик. — Для оборотней, с которыми он живет? Даже вампирам в те времена помог! А нам – нет. Как-то нечестно получается. Одним куски пожирнее достаются благодаря Оракулу, а мы чем хуже?

— Не хуже. Вы даже лучше многих, как по мне. Вон какую пользу природе приносите.

— Пользу приносим? Да! Только кто это ценит? Что-то никто не спешит нам за это земли новые давать! Мы продолжаем перед всеми пресмыкаться. Хотя кто они без нас? — взвился было парень, но тут же взял себя в руки. — Впрочем, чего я перед тобой распинаюсь? Ты все равно забудешь наш разговор.

— П-почему забуду? — мне не понравился маниакальный огонек, вспыхнувший в глубине глаз парня.

— Есть у нас один наговор старинный. На тебя наложим, и ты расскажешь все, что знаешь про Оракула. Не нам, нет. Матушке Земле. Ей никто отказать не может. Мы по крупицам знания давно собираем. Рано или поздно найдем Оракула. И тогда в Альянсе природники займут свое место по праву!

Последние слова он выкрикнул с фанатичностью и пафосом, чем испугал меня еще больше. Фанатики опасные люди. Даже оборотни по сравнению с ними казались мне плюшевыми собачками.

— Но с чего вы взяли, что я знаю что-либо об Оракуле? — я не пыталась убедить природников в чем-то, а просто тянула время. — Меня в делегацию взяли, потому что я подруга сестры Альфы. Да и в помощницы тоже…

— Ты думаешь почему Оракула охраняют оборотни? — перебил меня лесовик. — В том числе, потому что они дети леса и почти невосприимчивы к нашим наговорам. Ты же ведьмачка, да еще слабая. Ты сама можешь не понимать, а Матушке Земле все расскажешь. После же забудешь о нашем разговоре. А то, что пару дней будешь как дурочка слюни пускать… Объясним, что колодезной водички хлебнула. Она на всех по-разному действует. Бывает и вовсе разума лишает.

Окружающие нас природники согласно загомонили, будто заскрипели старые ветви деревьев. От этих звуков мороз прошел по коже. Меня накрыло осознанием, что допустить чокнутых зеленых к моим знаниям об Оракуле нельзя.

Глава 29

Надя

Темноволосый лесовик подошел ко мне и по-птичьи склонил голову набок, впиваясь в мое лицо взглядом зеленых глаз. Я отскочила назад и локтем задела ведро, стоящее на крышке колодца. Оно с грохотом упало. Не придумав ничего лучше, я схватилась за цепь с ведром на конце и стала махать ею на манер маятника.

— Не подходите! — заорала я. — Кто-нибудь, на помощь!

Парень запрокинул голову и расхохотался, ему вторили окружающие нас природники.

— Помогите! — вновь закричала я.

Было понятно, что с ведром я никакого отпора дать не смогу. Но вдруг удастся выиграть время, и меня найдут? Что будет, если я этим ненормальным выболтаю, что я будущий Оракул, думать не хотелось. Теперь я воочию убедилась почему надо скрываться ото всех.

— Эй, ты чего, глупая? Я же говорю, тебе ничего не будет. Да и Оракулу мы не несем вреда своими действиями. Мы просто хотим когда-нибудь побеседовать с ним за жизнь, за правду… — лесовик заговаривал мне зубы, а сам подходил все ближе.

В его ладони блеснуло лезвие короткого ножа. От ужаса у меня ноги стали ватными. Но я собралась с силами, размахнулась и метнула в природника ведром. Цепь загремела, ударяясь по стальному боку ведра. Лесовик отскочил, но при этом широко улыбнулся. Казалось, ему доставляет удовольствие происходящее.

— Не бойся. Я не собираюсь тебя уродовать. Мне нужна капелька крови, как в людской больничке, — сюсюкал он со мной, будто с маленькой.

— На помощь! Помогите! — срывая голос, вновь закричала я, руками подтягивая ведро за цепь.

— Заканчивай с ней, Яр, — выкрикнул кто-то из дриад. — Не дай Прародительница, и правда кто придет. Михей не сможет долго кружить оборотней по лесу.

Природник недовольно тряхнул головой, но спорить не стал. Сильным ударом ноги он отшвырнул ведро и в два скачка оказался возле меня.

Цепь, вырвавшаяся из рук, ожгла ладони болью. Стальные звенья содрали кожу до крови. Но это была ерунда по сравнению с тем, что меня схватили за шею. Я полузадушено пискнула: «Помогите».

— Смелая птичка, — пробормотал лесовик, приближая свое лицо к моему.

Он будто обнюхивал меня, при этом не отпуская шею. Другая рука упиралась мне в ребра. Я помнила, что в ней был нож.

— У тебя изменился запах, птичка. Теперь ты пахнешь воздухом и пеплом. Будто и не ведьмачка вовсе, а кто-то из наших. Это способности такие? Талантливая девочка. Дай за ручку подержать.

Безо всякого перехода он цапнул меня за руку и оголил запястье.

— Не надо, пожалуйста, не надо, — прошептала я, из глаз брызнули слезы.

Нервная система не выдерживала перегрузки последних дней, но при этом я чувствовала, что во мне что-то меняется. Будто бы появилась некая нить, связывающая меня с кем-то сильным. И даже сейчас я не сдавалась, а верила, что все будет хорошо. Возможно, это влияние Оракула? Или нет?

— Маришка, начинай, — велел кому-то лесовик.

Тут же раздался скрипучий речитатив, противно ввинчивающийся в голову. Запястья коснулось острое лезвие. В ту же секунду над поляной пронесся негромкий рык и давление ножа пропало. Лесовик отпустил мою шею и обернулся.

— Звереныш! — зашипел он на вцепившегося в его штанину волчонка.

Я испуганно ахнула, узнав Ивана. Он услышал меня и прибежал спасать. Храбрый малыш, вот только я надеялась на иную помощь. А теперь лишь страшнее стало. Не дай все Боги, Ваня пострадает! Я себе этого никогда не прощу!

— Не трогай его! — я дернула на себя лесовика, который замахнулся, чтобы пнуть волчонка.

— Что вы стоите? — зло заорал природник на своих товарищей. — Отцепите его от меня! Надо заканчивать дело, иначе сейчас еще кто-нибудь появится!

Все природники кроме дриады, в подобие трансе продолжающей читать наговор, бросились оттаскивать Ивана. Я же пыталась мешать им, вновь схватив ведро. По-моему, мне удалось даже кого-то огреть по голове. Но волчонка быстро отодрали от лесовика вместе с куском штанов. И все кончилось бы плачевно, если бы на поляне не появилась жемчужно-серая волчица.

Она бросилась в толпу природников, со злобным рыком раскидала всех и уставилась налитыми кровью глазами на Яра. Лесовик воспользовался неразберихой и вновь схватил меня, прикрываясь мной будто щитом.

— Что, за подружкой пришла? А мы тут забавляемся. Вот попросила девочка водички из волшебного колодца. Мы не хотели давать, но она очень настаивала.

Я почувствовала укол ножа в районе поясницы, а к губам прижалась склянка.

— Пей! — прошипел лесовик. — Иначе хуже будет.

Сжав губы, я не позволила ни капле попасть мне в рот. Стать пускающей слюни идиоткой и забыть все, мне не хотелось. Волчица зарычала, наступая. Ей вторил волчонок. Но и природники не собирались оставлять своего главаря одного. Они сбились в кучу и стали заходить волкам со спины.

— Что здесь происходит? — громовым голосом раздалось со стороны леса.

Егор Жданов собственной персоной сверлил нас взглядом. Он был в одном свитере, но казалось, мороз не доставлял Альфе никакого дискомфорта. Позади него кутался в тулуп Старший природников.

— Ничего. Мы просто знакомились, — с угодливой улыбкой отшагнул от меня Яр. — Подурачились немного.

— Надежда? — вопросительно посмотрел на меня Жданов.

И столько в его вопросе было интонаций, что я опешила. Как можно одним словом передать беспокойство, раздражение, радость и осуждение? Но Альфе это удалось.

— Все в порядке, — устало проговорила я и двинулась к Жданову. Волки проскочили на тропу впереди меня.

Рассказывать сейчас о произошедшим смысла не было. Не за чем разрушать взаимоотношения между оборотнями и природниками. Случившееся я обсужу с Оракулом. Так будет правильно. В случае необходимости рассказать Альфе можно и позже.

Когда я проходила мимо Старшего природников, я услышала тихое «Спасибо». Представляю насколько было сложно гордому лесовику сказать это. Я еле заметно кивнула. Пусть сам разбирается со своими детками.

Жданов встретил меня сурово сжатыми губами. Он несколько секунд молча смотрел мне в глаза, после чего протянул тонкую тетрадку. И кивком велел идти по тропе перед собой. Покорно опустив голову, я сделала, что велено. Но все же не удержалась и глянула, что мне дал Альфа.

На первой странице размашистым почерком было выведено:

Урок № 1. Не доверяй никому. Зло и предательство могут скрываться под самой невинной личиной.

Глава 30

Егор

Пока Савелий смотрел бумаги, переданные Оракулом, я бегло пролистал на телефоне новости одаренных. Ничего интересного: дрязги и выяснения отношений. Слава Прародителю про нашу семью ни слова. А вот Вожака северо-западной стаи придется вызвать на разговор. Распоясалась его молодежь, людей пугают. Весело им.

— Интересные новости ты мне привез, Егор Борисович, — прервал мои размышления Савелий. — Будем крепко думать, что дальше делать.

— Думайте. Весть подана, а что дальше — это уже ваше дело.

— Спасибо тебе, — хлопнул руками по коленям Савелий и кряхтя встал. — Пойдем. Подарки тебе да Оракулу приготовил. Медок отменный в этом году вышел!

Я не успел ничего ответить, дыхание перехватило, будто удавку на шею накинули. Меня как на поводке потянуло куда-то. И чем больше я сопротивлялся, тем болезненнее ныло в груди. Что за черт? Наверное, это штучки Оракула. Не зря же она меня предупреждала быть на чеку.

Ничего не объясняя, я выскочил на улицу и пошагал в сторону, куда меня тянуло. Оборачиваться не стал, природники могли воспринять это как акт агрессии.

— Егор Борисович, ты куда? Что случилось? — Савелий выбежал вслед за мной, находу натягивая тулуп.

— Что там? — указал я в сторону тропинки, уводящей в лес.

— Деревья, снег, тропа… Много чего! Ты скажи толком, что учуял, — недоумевающе проговорил Савелий.

— Идем. Узнаем, — больше останавливаться я не собирался.

С той стороны тянуло угрозой. Подобное я испытывал лишь единожды в своей жизни. В тот день, когда потерял Истинную. Но как известно, двух истинных быть не может. Единственную-то встречают немногие. Значит, тут иное объяснение. Оракул знала, но не сказала. Лишь дала дурацкую тетрадку, мол, сам пойму, когда отдать ее Лукьяновой. Как обычно!

— Похоже мы идем к летнему колодцу, — пропыхтел позади меня Савелий.

Летний колодец, значит. Я ускорил шаг. Волк внутри рвался выйти на первый план. Беспокоился и бесновался, но почему я не мог понять. Уже через несколько минут мы и впрямь вывернули к колодцу, возле которого в окружении природников стояла Лукьянова. Напротив нее в звериной ипостаси скалили зубы Иван и Валентина. А темноволосый лесовик бесстыдно прижимался к Лукьяновой и что-то шептал ей на ухо.

— Что здесь происходит? — с рычанием вырвалось у меня.

Еле сдерживая оборот, я с угрозой смотрел на лесовика. Какого черта он трогает мою помощницу? Страх потерял? Если бы не слова Оракула не вмешиваться, я бы научил гаденыша правилам поведения. Лесовик, почуяв, что дело пахнет жареным, отступил от Лукьяновой и что-то заискивающе пробормотал.

Валя с Иваном тут же понятливо пробежали мимо меня в лес. Лукьянова тоже не заставила себя ждать. Отошла от колодца и царственной походкой направилась ко мне. Но я-то видел, как напряжены ее плечи, как подрагивают губы. Что тут случилось? Захотелось схватить темноволосого лесовика за горло, желательно зубами.

Выпытывать у Лукьяновой, что произошло бесполезно. Такой упрямый взгляд я постоянно видел у Оракула. Не скажет, пока сама не захочет. Это одновременно бесило и вызывало уважение. И тут я понял — вот он тот момент. Достал из-за пазухи и отдал Лукьяновой тетрадку.

— Егор Борисович, ты не подумай. Я со своими охламонами разберусь, — Савелий мял в руках шапку, провожая нас к машине.

Молча кивнув, я залез во внедорожник. Пусть разбирается. Проблемная молодежь есть во всех кланах. Уж мне ли не знать. Я через плечо оглянулся на Ивана. Пацан сидел набычившись, неосознанно выставив плечо вперед. Прикрывал Лукьянову. Защитник. Я удовлетворенно хмыкнул. Будет из пацана толк!

Слава Прародителю на обратном пути все молчали. Я успел обдумать ситуацию и свои эмоции. Все-таки поговорить с Лукьяновой было нужно. Элементарную безопасность обсудить.

— Надежда, зайди ко мне в кабинет. Разговор есть, — велел я, когда мы вернулись в резиденцию.

Лукьянова нахмурилась, но спорить не стала.

— Хорошо. Я сейчас догоню, — она повернулась, чтобы прошептать что-то на ухо Ивану.

Я не стал прислушиваться, хотя при желании мог услышать, что она говорила. Вместо этого я направился в кабинет. Как только вошел, из-за двери знакомо пахнуло, и мне на плечи легли теплые ладошки.

— Я видела, что ты вернулся и решила встретить, — жарко прошептала Регина и, огладив мои плечи, встала передо мной. — Я соскучилась. Ты давно не звал меня.

Она облизнула губы и стала расстегивать пуговички на блузке, бесстыдно оголяя высокую грудь. Запах оборотницы кричал о возбуждении. Она пахла как течная сука. Но моя звериная половина не только не отреагировала, но и рассерженно зарычала. Хотя обычно волк любил такие неожиданные забавы.

— Ты не вовремя, — бросил я Регине. — Прикройся.

— Я посмотрела, посторонних с тобой не было. Я же не дура соваться, когда у тебя работа. Или ты играешь со мной? — оборотница подалась вперед и потерлась о меня голой грудью.

— А может я сначала схожу переодеться, а то…— оборвался на полуслове голос Лукьяновой, без стука открывшей дверь в кабинет.

Сжав зубы, я прикрыл глаза. Представляю какую картину увидела Лукьянова! Я в расстегнутой куртке, и Регина с голой грудью на перевес вцепилась в ремень на моих брюках. И если оборотницу нисколько не смутило появление другой женщины, то Лукьянова явно была в шоке.

— Прошу меня простить. Не думала, что вы тут… так быстро… вот это, — с брезгливостью произнесла она.

Я тут же почувствовал, как напряглась Регина. Да что ж за день сегодня!

Глава 31

Надя

Я отвела глаза, стараясь не смотреть на обнаженную грудь темноволосой красотки. Как так можно? Средь бела дня, никого не стесняясь, тискаться в кабинете. И это Альфа — пример для молодежи! Я еле сдерживала возмущенные слова, так и рвущиеся с языка. Было ужасно неприятно видеть это. Настолько неприятно, что хотелось треснуть Жданова чем-нибудь тяжелым.

— Егор, — нежным голоском пропела красотка, ее карие глаза блеснули желтизной. — Кто эта невоспитанная? Неужели ее не учили стучать прежде, чем войти.

Я задохнулась от негодования. Еще и я виновата осталась? То есть оголяться днем, когда любой может войти — нормально? Хотя, может, для оборотней и правда нормально. Может, они никого не стесняются. Звери, что с них взять! А может они еще и в волчьем обличье... Я зажмурилась и потрясла головой, прогоняя дурацкие мысли.

— Еще и припадочная, — негромко произнесла оборотница, не только не прикрыв грудь, но и демонстративно прилипнув своим третьим размером к Жданову.

— Егор Борисович, я зайду позже, — процедила я, вздернув подбородок.

Я не собиралась смотреть на отвратительное представление. Если для оборотней такое в порядке вещей, то для меня нет.

— Стой. — Отмер наконец Жданов и грозно глянул на оборотницу. — Прикройся! Можешь быть свободна.

— Но Егор… — начала было красотка, стянув рукой края блузки.

— Регина, я все сказал! — Жданов прошел к столу, больше не взглянув на оборотницу.

Тряхнув роскошной гривой волос, она злобно зыркнула на меня и вылетела из кабинета. Не буду кривить душой, я испытала от этого огромное удовлетворение.

— Тебе тоже нечего улыбаться! — сумрачно проговорил Жданов. — Ты что за цирк сегодня устроила у природников?

— Я? Цирк? Причем тут я? — моему возмущению не было предела.

Жданову замечательно удавалось в мгновение ока вывести меня из равновесия. Раньше такой вспыльчивости за мной не замечалось. Талант такой у него что ли? Я уже собиралась выдать гневную тираду, как вдруг увидела довольный блеск в глазах Жданова. И поняла, что он специально меня выводит на эмоции. Чтобы все выведать!

— Я все делала по рекомендациям Оракула. А зачем, тебе знать не надо, — максимально спокойно выдала я.

И с превосходством посмотрела на Альфу. Он расставил ноги, сложил руки на груди и вздернул бровь.

— Умная, да?

— Не жалуюсь, — я в точности скопировала его позу.

— Тогда тоже можешь быть свободна! — жестко сказал Жданов и сел за стол, делая вид, что меня в кабинете больше нет.

Уже взявшись за ручку двери, я помедлила, вспомнив, что хотела кое-что спросить.

— А почему лесовик сказал, что у меня изменился запах? Что пахну похоже на кого-то из них?

— Видимо, способности Оракула усиливаются, — Жданов поднял взгляд от бумаги, на которой уже начал что-то писать.

Он резко бросил ручку на стол и размашистой походкой подошел ко мне. Пару секунд постоял, нависая, и неожиданно нежно отвел мои волосы на спину. Склонился и чуть ли не приник носом к моей шее. Я почувствовала на коже его горячее дыхание. Мелкие иголочки трепета пробежали по всему телу. Мне даже показалось, что Жданов почти прикоснулся губами к шее. Но, конечно, этого не могло быть.

— Да. Определенно, — сказал он и вернулся за стол.

— Ч-что определенно? — прочистив горло, спросила я.

— Способности просыпаются. Для меня ты стала пахнуть похоже на оборотницу. Еще не совсем, но все же. У Оракула есть такая способность, он может ею управлять, ты — пока нет.

— То есть когда захочу, я могу выбрать, как пахнуть?

— Не совсем так. Когда Оракул надевает темные одежды, он использует эту способность, чтобы оставаться неузнанным для других. Каждый одаренный чувствует, что провидица пахнет, как кто-то из его клана, — менторским тоном пояснил Жданов. — Для оборотней — как оборотень, для вампиров — как вампир. Конечно, в большей степени это предохраняет именно от оборотней. Чтобы не узнали к какому виду одаренных принадлежит Оракул. Да и просто не запомнили его запах, чтобы опознать при встрече.

— А ведь и правда… — протянула я обескураженно. — Я совершенно не подумала о таком варианте.

— Для этого ты и учишься, — пояснил очевидное Альфа. — Иди уже. Не забудь дочитать Уложение. Завтра утром жду. А после обеда нам предстоит еще одна поездка. И на этот раз кроме тебя я с собой никого не возьму, даже не проси.

— Я уже не уверена, что хочу куда-то ехать, — пробормотала я насупившись.

— К сожалению, выбора у тебя нет.

— И куда на этот раз? — обреченно вздохнула я, вновь хватаясь за ручку двери.

— К моим самым любимым друзьям, — иронично ответил Жданов. — К вампирам.

Выйдя из кабинета, я несколько секунд стояла, стараясь осознать, что завтра познакомлюсь с настоящими вампирами. Получалось плохо. Хоть я и видела, как оборачиваются оборотни, но до сих пор принять это получалось с трудом. А тут еще и вампиры.

Я уже прочитала, что внешне они не отличаются от людей. Никакой сияющей кожи и красных глаз. Клыки удлиняются лишь в процессе питания. Брр. Особенно сильные вампиры могут питаться энергетически, но таких мало.

Поглощенная своими мыслями, я шла по коридору и вела по стене рукой. Мрамор приятно холодил пальцы. Завернув за угол, я наткнулась на Регину.

— Куда-то спешишь? — приблизилась ко мне вплотную оборотница. — Тормозни ненадолго.

— Что вам нужно? — я напряженно обхватила себя за плечи.

— Не знаю кто ты такая, но предупреждаю: не лезь к Егору! — зашипела Регина, поднимая верхнюю губу. — Он мой!

— А я думала, что он свой собственный, — непонятно зачем ляпнула я и тут же отшатнулась от оборотницы.

Ее лицо приобрело звериные черты. Я вспомнила свой страх перед оборотнями, который несколько притупился за последнее время.

— Послушай, я всего лишь новая помощница Егора Борисовича, — выставила я руки вперед в примиряющем жесте. — Не знаю, что ты подумала. Но я не имею на Альфу никаких видов.

— Хорошо. Поверю тебе, — отступила Регина и заложила руки за ремень джинсов. — Но помни, что у Егора есть я. Мы вместе, и никто этому не помешает.

Оборотница развернулась и, покачивая бедрами, ушла. Я же осталась стоять, не понимая своих чувств. С одной стороны, меня накрыло облегчение, что Регина отстала от меня. С другой, во мне проснулся дух противоречия и женская обида. Почему эта оборотница указывает мне? И почему считает Жданова своим? Ведь в интернете писали, что он свободен, да и Валя говорила об этом.

Но самое главное, что заставило меня ужаснуться: кажется, мне нравился Альфа оборотней.

Глава 32

Надя

Осознание, что мне симпатичен Жданов, выбило из колеи. Боже! Я сошла с ума? Мне давным-давно никто не нравился, а теперь вдруг оборотень? Волк! Огромный, мрачный и самовлюбленный. Серьезно?

Хотелось надавать себе тумаков, чтобы выкинуть из головы саму возможность такой симпатии. Но сердцу не прикажешь. Никогда не думала, что эту фразу можно будет применить и ко мне. Всегда мечтала, что мой мужчина будет здравомыслящий, спокойный и скромный. И я выберу его скорее разумом, нежели сердцем. Альфа не был похож на мой идеал. И все же он мне нравился. Кошмар!

— Что братец сказал? Ругался? — обеспокоенно набросилась на меня Валя, когда я вошла в свою комнату.

Они с Иваном сидели и ждали меня. Волновались. Благодарность к ним окатила теплой волной, придавая уверенности.

— Нет. Пытался, но у него ничего не вышло, — с улыбкой сказала я, но улыбка тут же увяла, стоило мне вспомнить про Регину. — А еще он не ругался, потому что был занят. Его ждала подружка. Очень откровенно ждала.

Мне хотелось сказать более жестко, но здесь был Иван. Он непонимающе хлопал глазенками и переводил взгляд с меня на Валю.

— Вань, с Надей все в порядке. Видишь? — указала на меня подбородком Валя. — Ты говорил, что тебе по приезду надо к Вере Васильевне? Беги. Я пригляжу, чтобы с твоей опекуншей больше ничего не случилось.

Ваня вопросительно посмотрел на меня и, дождавшись кивка, умотал по своим делам.

— И что Регинка выкинула? — спросила Валя, как только за ним захлопнулась дверь.

— Когда я зашла, она полуголая терлась о твоего брата, совершенно не стесняясь никого, — я уселась на кровать и стала стягивать с себя теплую кофту.

— Вот же стерва! Не оставляет надежду выскочить за него замуж. Хотя Егор давно дал всем понять, что жениться не собирается. Он знает, что такое притяжение истинной пары и после этого не готов связать свою жизнь ни с одной другой женщиной.

— Но ведь между ним и Региной явно отношения...

— Секс между ними! — рубанула Валя. — Брат здоровый мужчина, с Истинной у него не было физического контакта. Не образовалось полноценной связи. Ему, конечно, нужен секс. А чего отказываться, если Регина сама под него ложится? Впрочем, любая другая из стаи тоже не отказалась бы. Это ж Альфа! Но стерва всех отвадила.

— Погоди. А если бы у Егора был физический контакт с Истинной? — подалась я вперед.

— У нас устроено все просто и одновременно сложно, — Валя подошла к окну и задумчиво уставилась вдаль. — Оборотень может учуять свою истинную пару. Но полноценная связь возникает не сразу. Лишь через несколько недель плотного общения, в том числе и интимного. А вот после образования связи истинные могут мысленно общаться и при желании даже передавать образы. При этом сексуальное влечение к другим особям пропадает. Оборотень замыкается на своей паре. И в девяноста девяти случаях из ста, когда умирает один из них, умирает и второй.

— Ох…

— Да. — Валя обернулась ко мне. — Но каждый оборотень мечтает найти свою Истинную. Потому что это высшая любовь и высшее наслаждение. Чувства обостряются и выходят на новый уровень. Это настоящее счастье. Счастье, благословенное Прародителем. Жаль, что мало кому удается его испытать.

— То есть выходит, что твоему брату в каком-то смысле повезло остаться в живых? — нахмурилась я.

— Выходит так. Удивительно, что он так сразу понял, что это его пара. Видимо, потому что она была при смерти. И еще он учуял ее кровь. Но связи, само собой, не было и не могло быть. Он нашел и сразу потерял свою Истинную, — глухо проговорила Валя, глядя на меня отсутствующим взглядом, будто вспоминала те времена. — И, если бы не Оракул, точно ушел бы вслед за ней. Настолько сильно было потрясение от находки и одновременной потери. Провидица удержала Егора. Дала мотивацию жить. Но он очень долго походил лишь на бледное подобие себя. А потом умер отец, и Егору пришлось стать тем, кем он стал. Ради стаи. Ради нас.

От рассказа Вали у меня по коже побежали мурашки. Жданов открылся мне с новой стороны. Теперь я лучше понимала отчего у него такой отвратительный характер. По сути, он сирота: из родных осталась одна сестра. Каково ему жить, зная, что любовь уже никогда не встретить?

— Валь, но ведь он может создать семью? Может понравиться ему другая? — я с замирающим сердцем ждала ответа Ждановой.

— Может, — пожала плечами она. — Так и живет большинство. Но это как после дорогущего шампанского пить суррогат. Такое себе сравнение, конечно. Но я не знаю, как еще сказать. А вообще, хватит мне зубы заговаривать! Лучше расскажи: что произошло у природников?

Валя села в кресло, крутанулась на нем и уставилась на меня, прищурив глаза.

— Ты знаешь, что выглядишь сейчас точь-в-точь как брат? И задаешь такие же вопросы? — я лихорадочно соображала, что ей ответить, и в итоге решила рассказать правду, но не всю.

— Они хотели напоить меня водой из колодца. Вдруг знаю нечто полезное про Оракула, что поможет природникам его найти, — выдала сухую выжимку я. — Было страшно, если честно. Хорошо, что вы вовремя появились.

— Идиоты! Можно подумать они первые такие. Никто не знает ничего про Оракула. Только Егор и члены Совета. Но и они не скажут — обет молчания не даст. Пусть природники учат матчасть! — Валя явно разозлилась. — А я знаю, как им насолить. Запомнят, что не надо моих друзей трогать. Хорошо, что Иван на тропе решил обернуться, потерял тебя, заволновался. Этот муд… Михей нас в другую сторону вел тебя искать.

— Ты только брату не говори, что природники про Оракула выпытывали. Я сама потом расскажу, — попросила Валентину я.

Жданова села рядом на кровать, сжала мои руки и заглянула в глаза.

— Надь, я же обещала, что больше никогда не подведу. Я держу свое слово.

Она была так искренна, что у меня горло перехватило. Чтобы немного разрядить атмосферу, я преувеличенно весело сказала:

— А завтра мы с Егором едем к вампирам. Надеюсь, вся моя кровь останется при мне.

Валя хлопнула себя по лбу, закатила глаза, и мы обе рассмеялись.

Глава 33

Надя

Утром я чуть не прослушала будильник. А все потому, что некоторым упрямым надо было кровь из носу вчера прочитать хотя бы половину Уложения. В итоге я не выспалась, а голова гудела, как растревоженный пчелиный улей.

Стараясь, не шевелить шеей, я сползла с кровати и добралась до сумочки. Нашарила в ней таблетку обезболивающего и торопливо засунула в рот. Через час я уже вполне бодрая появилась на пороге кабинета Жданова.

Постучалась.

— Входи, — раздалось из-за двери.

Альфа глянул на меня исподлобья и вернулся к изучению бумаг. Я прошла на свое место и со вздохом глянула на стопку книг.

— После вчерашнего я решил, что тебе не помешает изучить азы психологии различных видов одаренных, а также нюансы иерархии стайных оборотней. По-моему, ты не уловила, что для выживания тебе нужно безукоризненно слушаться меня в том, что касается безопасности, — невозмутимо произнес Жданов.

Как же хотелось стереть с его лица эту самоуверенность! Но он Альфа, он и должен быть таким — это я тоже прекрасно понимала. Вот только по отношению к себе принять не могла. Хотелось доказать ему, что я тоже сильная, несмотря на хрупкую внешнюю оболочку.

— Спасибо, Альфа. Рада, что вы беспокоитесь за меня. Надеюсь, после вчерашнего не придется изучать еще и особенности полового воспитания оборотней, — не удалось мне сдержать язвительность.

— Если появится желание, я всегда к вашим услугам, — в тон мне ответил Жданов. — Стоит только попросить.

Рассерженно засопев, я с хлопком положила верхнюю книгу перед собой и принялась читать. Часа через два Альфа ушел, оставив меня в одиночестве. Я продолжила чтение.

— Эй, Спящая красавица, — ехидный голос вырвал меня из сна.

Я подняла голову с раскрытой книги и протерла глаза. Вот черт! Я уснула, и меня застукал Жданов. Посмотрев на него, я обреченно сморщилась — будет троллить. В подтверждение моей догадки Альфа произнес с усмешкой:

— Это предложение по обучению? Надо было будить поцелуем?

— Теперь уже не узнать! — мои щеки полыхнули жаром от одного только предположения о подобном.

Взгляд Альфы скользнул по моим губам, и они запульсировали, будто Жданов и впрямь поцеловал меня. Я машинально облизнулась и тут же увидела, как взгляд оборотня потемнел.

— Не советую меня провоцировать, — с хрипотцой проговорил Жданов. — А то можно напроситься.

— Я ничего такого не имела в виду, — пролепетала я, вмиг растеряв весь пыл.

— Вот и хорошо, — Альфа отвернулся и бросил через плечо. — Собирайся. Через полчаса выдвигаемся.

Со всей скоростью, на которую была способна, я выметнулась из кабинета. Я говорила, что боюсь вампиров? Нет! Я боюсь Альфу, а еще больше — свою реакцию на него.

Всю дорогу мы не разговаривали. Жданов как сел на место рядом с водителем, так ни разу и не обернулся. И к лучшему. Я даже вздремнула под негромкую классическую музыку, звучавшую в машине.

Когда Жданов сказал, что мы приехали, я с удивлением поняла, что мы находимся в самом центре Москвы.

— Серьезно? ЦУМ? — вытаращилась я на Альфу. — Вампиры обитают в ЦУМе?

— Насчет того, где они находятся ночью, я тебе не скажу, — хмыкнул Жданов, открывая передо мной дверь. — Но то, что здесь центральный офис Московского гнезда — абсолютно точно.

Перед тем как войти, я задрала голову и еще раз посмотрела на здание ЦУМа. Неоготика. Вампиры. Очень даже подходяще.

ЦУМ уже начали готовить к Дню Святого Валентина. Я любовалась огромными разнокалиберными сердцами, подвешенными к потолку. Мне всегда нравилось оформление ЦУМа: с размахом и в то же время со вкусом. Приходя сюда, я чувствовала атмосферу праздника. Для многих она омрачалась отсутствием возможности купить что-либо в этом месте, но мне на это было наплевать.

— А теперь подумай, кто находится во главе гнезда? — взяв меня за локоть, тихо спросил Жданов.

— Вампиры? — так же тихо ответила я.

— Ты издеваешься? — как на дурочку посмотрел на меня Альфа. — Какие именно вампиры?

— Энергетические?

— Верно. А где как не здесь они могут найти столько людей, а главное людских эмоций. Здесь и жадность, и зависть, и гордость, и радость, и даже похоть. Да много чего. ЦУМ это пиршество для высших вампиров, — Жданов презрительно скривился. — Надежда, никогда не доверяй этой расе. Что бы они ни говорили, что бы ни делали — всегда будь настороже. Хитрее этих тварей одаренных нет.

Одно было абсолютно верно во всех фэнтези романах: оборотни ненавидели вампиров и наоборот. Мы поднялись в офис. Жданов пояснил, что люди в эту часть здания не допускаются. Возле деревянных дверей, украшенных искусной резьбой, нас встретили худощавые мужчины с хищными взглядами. Вампиры. Я старалась не разглядывать их пристально, лишь подсматривала из-под ресниц.

Встречающие нисколько не отличались от людей, разве что были очень смазливые и с гладкой кожей, которой будто никогда не касалась бритва. На вид им было около тридцати лет. Нас проводили до роскошной приемной. Навстречу вышел немолодой импозантный вампир с белоснежной улыбкой и темными густыми волосами.

— Добрый день. Егор Борисович, рад вас видеть.

— Добрый, Захарий Карлович. Не могу сказать, что это взаимно.

Они кивнули друг другу, но руки так и не пожали. Я во все глаза смотрела на двух таких разных одаренных, которые при этом были очень похожи силой, исходящей от них. От их энергетики у меня волоски на коже встали дыбом. А уж когда я оказалась под прицелом двух взглядов, меня будто разнополярными магнитами стало растягивать.

— Прекратите это! — выпалила я.

Мужчины удивленно переглянулись, и давление немного ослабло. Замечательное начало встречи с вампирами! Быть может, у природников было не так уж плохо?

Глава 34

Надя

— Егор Борисович, что за чудесная девушка с вами? — Захарий Карлович галантно поцеловал мою руку.

Причем не там, где костяшки, а с внутренней стороны запястья, где сквозь кожу просвечивались голубые ниточки вен. Мне хотелось вырвать руку и спрятаться за Жданова, но это выглядело бы очень странно. Пришлось терпеть.

— Мой личный помощник — Надежда Ивановна, — сквозь зубы процедил Альфа.

Было заметно, как под курткой напряглись его мощные плечи. Неужели он переживает за меня? Я все же придвинулась ближе к Жданову. Вампир хоть и не выглядел ужасно опасным, но реакция Альфы была красноречива.

Тем временем Захарий Карлович сел в одно из кожаных кресел, стоявших в приемной. Он положил ногу на ногу и с легкой улыбкой проговорил:

— Егор Борисович, вы проходите в кабинет. Вас давно ждут. Одного, — последнее слово он выделил особо. — Я не причиню вреда вашей помощнице. Побойтесь Бога, как говорят люди, зачем мне проблемы?

— А вы не хотите послушать, что передал Оракул? — недоверчиво поднял бровь Жданов. — Один из глав гнезда и не интересуется такими вещами?

— Узнаю после. И поразмышляю в тишине, — отмахнулся вампир. — У меня сегодня нет настроения обсуждать политику и направление развития гнезда. Я лучше побеседую с юной Надеждой. Имя-то какое!

Он цокнул языком в удовольствии.

Мне совершенно не хотелось оставаться с вампиром наедине. Хотя за столом еще сидела умопомрачительно красивая секретарша, но она не проявляла к нам никакого интереса и казалась продолжением мебели.

— Жди меня здесь, — Жданов поддерживающе сжал мой локоть и нехотя вошел в кабинет.

Я осталась растерянно стоять посреди приемной.

— Мариночка, будь добра, принеси нам чайку, — попросил секретаршу Захарий Карлович и гостеприимно указал мне на соседнее кресло.

Отказываться было невежливо. С ощущением, что иду на казнь, я направилась к вампиру.

— Вижу, вы боитесь меня. Не стоит, — сложив пальцы домиком, заверил Захарий Карлович. — У меня комфортная жизнь, которую я не хочу терять из-за нарушения законов Альянса, ради капельки удовольствия. Кажется, у вас есть вопрос?

— Нет. Да. Вы ведь энергетический вампир, вы же можете чуть-чуть…— все же высказала свои опасения я нерешительно.

Захарий Карлович хрипловато рассмеялся, а потом резко оборвал смех.

— Могу. Только вы почуете воздействие. Люди сами понемногу выбрасывают энергию, и мы ее собираем. А вот одаренные нет, у нас энергия выходит иным путем. У оборотней — в оборот, у ведьмаков — в наговоры и прочее. Удивительно, что вы этого не знаете, — вампир подался вперед и впился в меня взглядом черных глаз. — Какая интересная девочка. Сейчас испугалась, и я почувствовал нечто родное. Будто вы из моего гнезда, но ведь этого не может быть. Удивительно, правда?

Я сидела ни жива ни мертва. От напряжения сводило поясницу. Тогда как вампир, выдав эту тираду, наоборот расслабился. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Казалось, даже задремал. Его узкие ладони с длинными белоснежными пальцами неподвижно лежали на подлокотниках.

— Дам бесплатный совет, — не открывая глаз, проговорил вампир, от неожиданности я вздрогнула. — Пока не наберешься опыта — молчи. Дольше проживешь.

Он резко перешел на ты, и в его голосе явственно прозвучала угроза. Я вжалась в кресло и настороженно наблюдала за ним. Про себя молилась, чтобы Жданов вышел побыстрее. Только с ним у меня были шансы спастись в случае чего. Лично мне противопоставить высшему вампиру было нечего. В этот момент в приемную вплыла секретарша. Она поставила на журнальный столик поднос с чаем и вазочкой с конфетами.

— Исчезни! — негромко бросил ей Захарий Карлович, распахнув глаза.

Секретарша испуганно дернулась, склонила голову и быстро вышла. Вампир повернулся ко мне.

— Надежда, — будто пробуя имя на вкус, сказал он. — Я слишком долго живу. И мне осталось ненамного больше, чем твоей предшественнице. Настало время раздавать долги. Ты, наверное, не поверишь, но ты понравились мне гораздо больше иных моих соплеменников. Я хочу дать тебе одну вещицу. Я мог бы переправить ее через провидицу и сам, но не люблю лишние движения.

Захарий Карлович демонстративно покрутил на пальце неприметное серебряное колечко. Каким-то образом я была уверена, что это тот самый артефакт, помогающий пройти норой в убежище Оракула. Но это мало трогало в данный момент. Я пыталась унять колотящееся сердце: вампир все понял про меня! Что делать?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — с максимально идиотской улыбкой произнесла я и похлопала ресницами, изображая дурочку и стискивая руки, чтобы вампир не заметил, как дрожат пальцы.

— У меня нет времени на эти игры. — Захарий Карлович резко выбросил руку вперед и цапнул меня за ладонь.

Я лишь испуганно пискнула, когда почувствовала, что моей кожи коснулся ледяной камень на массивной золотой цепочке. Он был еще более холодный, чем руки вампира. Захарий Карлович загнул мои пальцы, заставляя сжать камень в кулаке.

— Передай Оракулу, что мы квиты, — холодные губы вампира коснулись запястья, при этом взгляд его не отрывался от моего лица.

Он легонько дунул, и я почувствовала мимолетное жжение в ладони. Но не успела я вскрикнуть и позвать на помощь Жданова, как оно пропало. Из кулака выпала цепочка, на которой не было камня. Он исчез.

— Что теперь со мной будет? — я испуганно прижала руку к груди.

Вампир выдохнул, будто с его плеч упала гора, и рассмеялся.

— Хорошо все будет! Когда-то давно Оракул мне рассказал о выборе. Со своим обычным: «Ты поймешь сам, когда настанет время». И если я поступлю верно, просил передать следующее: «Урок №2. Даже убийца может сделать добро, но и после этого доверять ему нельзя». — Захарий Карлович сделал многозначительную паузу и вновь заговорил: — И добавлю от сея: сегодня тебе повезло. Но больше никогда не бери украшений или амулетов из рук вампиров или ведьмаков. Для этого рядом с тобой оборотень. На них плохо действует магия. Тебе повезло вдвойне: Жданов не только сильный Альфа, но еще и очень умный. Учись у него, если хочешь жить.

Глава 35

Надя

От слов вампира веяло угрозой, меня затрясло. Я вновь посмотрела на гладкую ладонь, не веря, что в нее без следа впиталась какая-то дрянь. На глазах сами собой выступили слезы. Нервная система решила, что с меня хватит, и собралась укрыться в истерике.

— Ну-ну. Ты мужественная девочка, иным такая доля и не выпадает, — Захарий Карлович остался невозмутим, он отбросил маску благодушного дядюшки. — Силы Равновесия не выбирают слабых. Так что избавься поскорее от чрезмерной чувствительности. Это утомляет.

Слезы мгновенно просохли. В одном вампир был прав: перед такими как он я не буду показывать свои эмоции. Они не поймут. То что они принимают за слабость — для меня сила. А там, где им мерещится преимущество — зачастую только боль и проигрыш.

— Видимо, спрашивать, что вы со мной сделали, бесполезно? — выпрямилась я.

Страх отступил. Уже все равно ничего не изменить. Унижаться и просить рассказать я не буду. Наставница пояснит. У меня появилась твердая уверенность, что она бы не отпустила меня сюда, если бы видела опасность. Хотя я прекрасно понимала, что вероятность неблагоприятного исхода есть всегда. Даже если ты просто встаешь с кровати, ты можешь подвернуть ногу, упасть и удариться головой. Что уж говорить о поездке в гнездо вампиров?

— Молодец, — уважительно проговорил Захарий Карлович. — Так и продолжай. И тогда ты проживешь долгую жизнь, как твоя Наставница. Умная стерва! Слышишь, старая?

Последние слова он выкрикнул с перекошенным лицом, глядя в потолок. И тихонько немного по-стариковски засмеялся.

— Слышишь, я знаю. Знаю, да! Скоро уже…

Захарий Карлович встал, ссутулился и, не глядя на Жданова, выскочившего из кабинета на его крики, вышел из приемной.

— Ты в порядке? — хмуро спросил у меня Альфа.

— Да.

— А с ним что? — он кивнул вслед ушедшему вампиру.

— Переутомление, — нервно пожала плечами я. — Мы можем идти?

— Вполне.

По дороге я машинально потирала ладонь и размышляла. Никто из вампиров не вышел посмотреть, что с их товарищем. Это говорило либо о плохих отношениях между ними, либо о том, что Захарий Карлович известен своими странностями. Возможно, на него так действует знание о приближающейся смерти. Ведь вряд ли неуравновешенный вампир мог бы быть в Совете Альянса. Не зря не положено знать живому существу о своей кончине. Всему свое время. Если иначе не решил Оракул...

Жданов открыл передо мной дверцу внедорожника. Я залезла на заднее сиденье, он же устроился на переднем. Но прежде, чем тронуться, Альфа обернулся ко мне:

— Заедем еще в одно место?

— Как скажете, — равнодушно передернула плечами я.

Хотелось спокойно посидеть и ни о чем не думать. А куда мы при этом едем — неважно. Незаметно для себя я начинала доверять Жданову. В общем-то и выбора у меня особо не было.

Я смотрела в окно машины, но совершенно не замечала, куда мы едем. Москва смазалась в единую смазанную полосу. Когда внедорожник остановился, я очнулась и с удивлением поняла, что знаю, где мы очутились. От радости я едва не подпрыгивала.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Мне хотелось расцеловать Жданова! Я не ожидала, что он меня услышит и так быстро выполнит мою просьбу.

— Иди быстрее, пока я не передумал, — проворчал Альфа, но я поняла, что ему приятны мои эмоции. — Имей в виду: не факт, что собака сможет с нами ехать в машине. Возможно, придется успокоительное колоть в ветеринарке.

— Не волнуйся, Бантик очень умный. Он еще тебя поразит.

Женщина, взявшая Бантика на передержку, удивилась моему приходу и явно расстроилась. Но я успокоила ее, сказав, что не собираюсь забирать деньги. Мне главное, что любимый друг в порядке и опять со мной. Бантик радовался как сумасшедший. Он скакал и вилял мохнатым хвостом.

— Скоро тебе опять на стрижку, дружок, — ласково проговорила я, взяв его на руки.

Бантик попытался достать мое лицо языком, но я со смехом прижала собаку к груди, не дав облобызать себя. Подхватив вещи песика, я вышла на улицу. Жданов стоял, привалившись спиной к машине. Он взял из моих рук сумку и забросил ее в багажник.

Когда Альфа проходил мимо, Бантик еле слышно заворчал, вздыбив на загривке шерсть и клацнув зубами. Жданов не обратил на это никакого внимания. В машине Альфа оглянулся, и песик вновь зарычал, хоть и вжался при этом в меня. Жданов удивленно поднял брови и выпустил силу. Рычание Бантика перешло в еле слышный скулеж.

— Прекрати! Ты его пугаешь! — я сунула песика за пазуху, стараясь оградить от оборотня.

— Хорошо. Но в твоих интересах объяснить своему странному питомцу, что никому не позволено проявлять ко мне агрессию. Только полное повиновение и подчинение, — высокомерно произнес Жданов и отвернулся.

Я вспыхнула от возмущения. Да что ж такое! Только я подумала, что Жданов может быть вполне нормальным чел… оборотнем, как он тут же опроверг все мои хорошие мысли о нем.

— Не бойся, маленький, я не дам тебя в обиду злым дядям, — шептала я Бантику, прекрасно осознавая, что оборотни меня слышат. — Приучу тебя к их запаху, и будем жить как прежде. Ты и я.

То ли я обладала даром внушения, то ли песик и впрямь был необыкновенно умен, но трястись он перестал, а через некоторое время пригрелся и уснул у меня за пазухой. Приехав в резиденцию, я не рискнула выпустить Бантика. Держа его на руках, пошла к лестнице. Но меня окликнул Жданов:

— Не забудь завтра запереть в комнате это лохматое недоразумение. Не все оборотни знают, что оно теперь живет в резиденции. Хотя, оно ж наверняка еще и лает, — страдальчески возвел глаза к потолку Альфа. — Великий Прародитель! Только этого мне не хватало для полного счастья.

Я выслушивала излияния Жданова, кипя от злости. Он специально меня дразнил! Но я сдержусь, и не скажу, что Альфа сам — недоразумение! Все-таки он свозил меня за Бантиком, а, значит, не совсем пропащий чел… тьфу-ты, оборотень. Надо мне уже привыкнуть к этому.

Глава 36

Надя

Мокрый нос ткнулся мне в щеку, а влажный язык прошелся по глазам.

— Фу, Бантик! Фу! — я накинула на песика одеяло. — Встаю уже.

Сев на кровати, я потянулась. Нужно идти на улицу, Бантику пора гулять. Вчера он познакомился с Иваном, и через час уговоров, благодаря терпению юного оборотня, песик дал себя погладить. Мы решили, что это победа. Но с прогулкой было сложнее. Бантик рвался с поводка и рычал, глядя в сторону леса. Нервничал. Мне оставалось только надеяться, что он привыкнет со временем.

Быстро одевшись, я взяла Бантика на руки и поспешила на улицу. Утренний мороз тут же прихватил щеки и попытался залезть под пуховик.

— Давай скорее, Бантик. У меня много дел, — я опустила малыша на землю, а сама в попытке согреться стала притоптывать рядом.

Песик начал было послушно выполнять все свои процедуры, но в какой-то момент напрягся и яростно разлаялся.

— Тихо ты! Перебудишь всех, — я дернула за поводок, но Бантик не унимался. — Ах, так! Тогда идем домой!

Сердито пробурчав это, я вновь взяла собаку на руки. Но, прежде чем войти в дом, оглянулась в сторону леса, куда так рвался песик. Меня будто ударили под дых. Огромный темно-серый волк пристально следил за нами. Его мощная фигура выделялась на фоне заснеженного кустарника. Шерсть темным бархатом окутывала тело оборотня. Интересно, какая она на ощупь?

Моя рука машинально дернулась в желании ощутить пружинистую мягкость шерсти. Волк будто почуял это, он тряхнул лобастой головой и переступил мощными лапами. Против воли я залюбовалась им. Он казался продолжением самого леса, его хранителем. И я точно знала, что это Альфа. Его сила витала в воздухе, даже Бантик замолчал и покорно замер у меня на руках.

Оборотень постоял еще немного, спокойно повернулся и, взрывая лапами снег, исчез в лесу. Я глубоко вздохнула, сама не заметила, как затаила дыхание. Вторая ипостась Жданова заворожила меня. Если, впервые увидев, я перепугалась, то теперь восхищение сильным зверем затмило все остальные эмоции. Боже! Как это все странно. За несколько дней в моей голове произошли кардинальные перемены. Боюсь, подумать, что будет дальше.

Приняв душ и натянув любимые джинсы и белый свитер, я спустилась на кухню.

— Вера Васильевна, как хорошо, что вы здесь! — выпалила я, увидев старушку, наблюдающую за духовкой. — Доброе утро.

— Доброе, рыбонька, доброе. Садись. Сейчас курасанчики подойдут.

Я улыбнулась, Вера Васильевна забавно коверкала слова, но поправлять ее не хотелось. Потому что она своей самобытностью создавала легкую атмосферу уюта.

— Спасибо. Не терпится попробовать, — я подперла подбородок руками и с удовольствием наблюдала за старушкой.

Когда она вытащила противень, я с трудом сглотнула слюну. Круассаны пахли так, что все мысли из головы вылетали напрочь. Оставалась только одна: как лучше съесть лакомство — с шоколадом или с конфитюром? Остановившись на шоколаде, я начинила им круассан и с наслаждением откусила.

— Ммм, это чудо, — прошамкала я. — Волшебное волшебство.

— Кушай, рыбонька, кушай, — тихонечко засмеялась Вера Васильевна. — А то ить Егорка тебя с самого утра загрузит. Он такой!

— Угу. Поедем куда-то, сказал, — облизнула я шоколад, вытекающий с пышного бока круассана.

— Тем более наедайся. Оракул его знает, куда он тебя утащит. С него станется. Деловущий наш Альфа! — с гордостью проговорила старушка.

— Это да, — подтвердила я, с жадностью посматривая на еще один круассан.

— Бери еще, — пододвинула ко мне тарелку Вера Васильевна.

— Не влезет, — с сожалением протянула я, расстегивая пуговку на джинсах. — Вера Васильевна, я хотела вас попросить. Вы не могли бы приглядеть за моей собакой? Бантик еще не освоился в доме. Вдруг будет скулить или лаять. Мне бы не хотелось, чтобы он кому-либо помешал.

— Боишься — оборотни свернут втихую его мохнатую шейку? — догадалась старушка.

Я смущенно опустила голову. Ведь о чем-то подобном я и правда думала.

— Не боись, — потрепала меня по руке Вера Васильевна. — Не тронет никто твоего любимца. Альфа строго-настрого запретил, сама вчера слыхала. Но я пригляжу, чтоб ты не сумлевалась.

Вскочив со стула, я импульсивно обняла старушку и чмокнула в морщинистую щеку.

— Спасибо, — тут же смутилась я своего порыва.

— Не за что. Езжай спокойно. Будет твой зверь под присмотром.

Наполненная чувством благодарности, я поспешила к Жданову. Какой он все-таки заботливый — велел всем не трогать Бантика! Мне хотелось сказать, что я очень ценю это. Добежав до кабинета, я перевела дух и постучалась.

Вошла с улыбкой, твердо решив, что сегодня буду сама доброта и обходительность.

— А ты не торопилась, — вместо приветствия бросил мне Жданов. — У тебя две минуты, чтобы одеться. И, надеюсь, ты не будешь так радостно скалиться на встрече с ведьмаками. Мне хватило вчера у вампиров.

Как я сдержалась, чтобы не наброситься на невыносимого оборотня с кулаками, я не знаю. Как ему удается все портить? Рядом со Ждановым меня кидало от симпатии до лютой злобы и обратно. Кипя от негодования, я оделась и залезла в ставшую уже почти родной машину.

Сегодня место водителя занимал Бета стаи Алексей. Тот самый, что обозвал меня мышой. Я сморщилась. Внедорожник качнуло, когда в него сел мощный Альфа. Он поздоровался с Алексеем и велел трогаться.

— Теперь с тобой, Надежда, — мазнув по мне взглядом, произнес Жданов. — Я хотел отпустить тебя с Валентиной завтра собирать вещи. Но ситуация изменилась. Завтра ты целый день будешь мне нужна дома, надо разобраться с бумагами. А послезавтра проведем ритуал для Ивана. Вечером устроим в честь этого праздник.

— Праздник — это хорошо! — весело поддержал Альфу Алексей. — Давненько у нас праздников не было.

— Новый год недавно был. Мало что ли? — сумрачно сказала я.

Меня раздирало от желания высказать свое недовольство оборотню. Почему он распоряжается моей жизнью, не интересуясь, чего хочу я? Сегодня у него одно, завтра другое. А как же я? Как же мои желания и нужды?

— Егор, ты с ней поосторожнее. Покусает, — заржал Бета.

— Отравится, — буркнул Жданов. — Алексей, передай жене насчет праздника. Надо будет помогать.

— Передам, не в первый раз, — с готовностью кивнул Бета.

Альфа удовлетворенно кивнул и опять повернулся ко мне. По нахмуренным бровям я поняла, что ничего приятного он вновь не скажет.

— Валя соберет твои вещи сама. А мы сейчас заедем к тебе на работу, напишешь заявление об уходе, — непререкаемым тоном произнес Жданов. — А потом поедем к ведьмакам.

Глава 37

Егор

Когда я сказал про заявление об увольнении, в глазах Лукьяновой блеснула злость. В глубине души я прекрасно ее понимал. Но утренний разговор с Оракулом не оставил мне выбора. Провидица велела проводить ритуал как можно скорее, иначе Надя не успеет помочь мальчику. Скоро на нее навалится слишком много обязанностей. Обязанностей Оракула…

Слова провидицы отозвались во мне печалью, ведь они означали, что ее жизнь вот-вот подойдет к концу. Но я не имел права горевать, у меня на руках был неопытный Оракул. Я должен помочь Лукьяновой стать сильной и независимой, иначе клан может исчезнуть навсегда. Эти два события были тесно взаимосвязаны. Так когда-то сказала мне провидица. И это стало моей мотивацией, чтобы жить. Воспоминания нахлынули, погребая лавиной горечи и боли.

***

Я настороженно следил за дорогой. Сегодня отец взял меня с собой для охраны Оракула. Мы возвращались из Москвы со встречи с Советом Альянса. Гордость распирала грудную клетку — важное мероприятие и меня взяли вместе с Бетами. Это ли не признание моей силы?

Оракул на переднем сиденье явно придремал. Это было понятно по голове, прислонившейся к стеклу дверцы. Как бы мне хотелось заглянуть, кто скрывается под темными одеждами! Но нельзя.

Машина выскочила из города и помчалась в сторону поселка.

— Борис, — Оракул поднял голову и спросил искаженным магией голосом: — Мы поехали как обычно?

— Почти. Там пробка. Объезжаю. Сейчас вырулим обратно, — отец крутанул руль.

— Твою мать, Борис!

— Ты уснула, я не хотел будить, — напрягся отец, провидица не станет просто так тревожиться.

— Значит, Равновесие решило так. Ну что ж… Мы не всегда в силах что-то сделать. Но как же мне жаль, такая боль… — бормотал Оракул, заставляя меня все больше хмуриться. — Егор…

Но договорить провидице не удалось. Впереди нас фура внезапно вильнула и выскочила на встречку. Раздался визг тормозов и грохот столкновения, какофония из бьющегося стекла и корежащегося металла.

Отец среагировал быстро, джип ушел в кювет. Нас как следует тряхнуло, но все были живы и не травмированы. Я отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины. Тут же мой взгляд прикипел к тому, что творилось на дороге. В фуру въехала газелька. Весь перед всмятку.

С этого момента я перестал слышать, что происходило вокруг. Будто кто-то в одно мгновение выключил все звуки. Я двигался в полнейшей тишине. Что-то с непреодолимой силой тянуло меня на место аварии. Медленно переступая по мокрому после дождя асфальту, я шел к дымящейся газельке. Из фуры выскочил водитель, он безмолвно открывал рот и хватался за голову.

Мне под ноги попалось какая-то перемотанная скотчем картонка. Я машинально пнул ее носком ботинка, и она перевернулась. Это была табличка с надписью: «Дети». Я подошел ближе к газельке, сладковатый запах коснулся ноздрей. Я знал его. Так пахла кровь. Но эта кровь была особенной, она была той самой. САМОЙ РОДНОЙ.

Мир разом обрел звуки. Они оглушили, заставив замереть на мгновение. Ужас разрывал меня на части.

— Держите его! Борис! Савелий! Не дайте ему увидеть!

Меня схватили и повалили на землю. Я вырывался, яростно рыча, пытался сбросить с себя оборотней.

— Там моя пара! Пустите! Там моя пара! — орал я, надрывая глотку.

Слезы смешались с дорожной грязью, когда меня уткнули лицом в асфальт и связали по рукам и ногам. Но я все равно пытался ползти туда, где стояла газелька, в которой истекала кровью моя истинная. Моя жизнь.

Несмотря на всю силу Альфы, которую применил отец, я начал оборачиваться. До крови закусил губы, выскальзывая из-под принуждения. Рвал сухожилия, чтобы начать оборот.

— Вырубайте его! Уйдет! — послышался металлический голос Оракула и в плечо вонзилась игла.

Сознание накрыла тьма.

***

Я сглотнул вязкую слюну и вытер со лба испарину. Эти воспоминания навсегда остались со мной как самые страшные мгновения жизни. Найти истинную и потерять, что может быть ужаснее для оборотня? Но я знал что. Жизнь без НЕЕ.

Потрогав висящий на шее амулет, я постарался отринуть воспоминания. Оракул надел этот оберег на меня пятнадцать лет назад, сказав, что он поможет остаться самим собой и принести пользу клану. Поможет просто жить. И вот уже пятнадцать лет я не снимал этот амулет, стараясь сделать все, чтобы стая процветала. Как только появится достойный волк, я с удовольствием передам ему клан и главное — безопасность Оракула. И тогда смогу со спокойной совестью уйти туда, где меня давно ждала ОНА.

А пока я должен выполнять свою работу, какой бы она раздражающей не была. Я искоса глянул на притихшую Лукьянову. Она не понимала, насколько мы с ней похожи, ведь оба являемся заложниками обстоятельств. И оба обречены на одиночество и выполнение долга. Мне стало жаль хрупкую девушку, но помочь ей я не мог ничем.

— Леш, давай заедем в ту кофейню, что любит мама, — в порыве эмоций сказал я.

— Сейчас? — удивился Бета.

— Да.

Объяснять ничего не хотелось. Пусть Лукьянова съест пирожное, может, немного подобреет. Не хотелось ехать с такой колючкой к ведьмакам. Но эклеры нисколько не улучшили ее настроения. А после того, как она сходила на работу и поняла, что уже все договорено и не требуется даже отработки, ее и вовсе чуть не разрывало от гнева. Но она молчала. Я даже восхитился ее выдержкой.

— Конечно, Москва-сити. И почему я не удивлена? — пробормотала Лукьянова, вылезая из машины.

— Ведьмаки такие, да, — хохотнул Алексей.

Он тут же удостоился раздраженного фырка. До головного офиса ведьмаков мы добирались молча. И все было бы ничего, если бы на выходе из лифта мы не столкнулись с Ладогиным собственной персоной.

— Надя? — удивленно остановился Ладогин.

— Кирилл? — в голосе Лукьяновой послышались радостные нотки.

Моя звериная ипостась яростно зарычала. А меня как громом поразило осознание, что моему внутреннему волку нравится Лукьянова. И ведьмака он воспринимал исключительно как соперника. Нашего соперника.

Глава 38

Надя

Осознание, что на работе я не так уж и нужна, больно ударило по самолюбию. Отпустили без отработки. У меня закралась мысль, что это Жданов постарался, но без доказательств обвинять я не могла. Оставалось сердито сопеть и молчать.

Расстроилась я еще и из-за того, что не встретилась с Ленкой. По моим расчетам, сегодня была ее смена. Когда теперь удастся увидеться, и вовсе непонятно. А мне так не хватало Ленкиного извечного оптимизма!

— Надя? — окликнули меня возле лифта в Москва-Сити.

Я вынырнула из своих мыслей и увидела знакомое лицо.

— Кирилл!

Встреча с ним стала приятным сюрпризом. Будто привет из старой жизни.

— Что ты здесь делаешь? Да еще в такой компании? У тебя все в порядке? — закидал вопросами Кирилл, напряженно всматриваясь в меня.

— Надежда в прекрасной компании, гораздо лучшей, чем была до этого. И отныне она под опекой стаи, — сумрачно припечатал Жданов, оттесняя меня себе за спину.

Я открыла рот и тут же закрыла. Кирилл знал, что я одаренная. Он меня почувствовал, как свою. Мне хотелось верить, что он действительно заинтересовался мной, без всякой задней мысли. Хотя Валя рассказывала мне, что он очень хитрый. Но разве оборотни не хитрые? А вампиры? Все они вели свою игру. Но Кирилл от меня ничего не требовал и не обманывал, в отличие от оборотней.

— Со мной все в порядке, — я шагнула к Кириллу из-за спины Альфы. — Я действительно под опекой стаи. Но это никак не мешает мне иметь друзей за ее пределами.

Протянув ладонь для рукопожатия, я с открытой улыбкой ждала ответ Кирилла. Он взял мою ладонь в свои горячие руки, но вместо того, чтобы пожать, легонько поцеловал костяшки пальцев. В его жесте не было ничего интимного, простой знак внимания. Но из-за спины я услышала негромкий рык. Тепло от тела Жданова опалило меня, настолько близко он подошел.

— Р-руки убрал! — с угрозой произнес Альфа.

— А то что? — Кирилл вызывающе посмотрел исподлобья, нисколько не испугавшись.

— Ничего. У тебя. С моей подопечной. Не будет. Ты больше к ней не подойдешь!

Гнев ослепляюще ударил в голову. Сколько можно распоряжаться мной? Я не игрушка и не бессловесная тварь! Я хочу принимать в своей жизни непосредственное участие, а не исполнять роль марионетки.

— Да, Кирилл, — чеканя слова, выпалила я. — Ты не подойдешь. Ты приедешь. У нас послезавтра намечается праздник. Приезжай. Приглашаю тебя.

— Слово сказано, слово услышано, — скороговоркой проговорил Кирилл. — С удовольствием принимаю твое приглашение.

Произнес он это, глядя мимо меня на Альфу, будто хотел насолить ему. Я вспомнила, что говорила Валя о соперничестве между двумя мужчинами. Эйфория от того, что я поступила вопреки словам Альфы, стала уступать место сомнениям. Возможно, «искренний» интерес ко мне со стороны Кирилла был лишь предлогом, чтобы свести счеты со Ждановым. С другой стороны, что может сделать даже сильный ведьмак в логове оборотней? А их на празднике будет очень много.

Жданов не сказал ни слова. Он цапнул меня за локоть железной хваткой и буквально потащил к стеклянным дверям. Кирилл крикнул вслед:

— До встречи!

Двери отрезали нас от ведьмака, и только тогда Жданов выпустил мой локоть. Я потерла пострадавшую конечность и прошипела:

— Синяки останутся теперь.

— Переживешь! — рявкнул Альфа и тут же понизил голос. — Ты что творишь?

— Мне надоело, что за меня все всё решают. Я хочу сама управлять своей жизнью! — запальчиво воскликнула я.

— Ладогин не тот, с кем можно играть в игры. Общение с ним небезопасно. Это ты понимаешь? — не унимался Жданов.

— А ты понимаешь, что не можешь принимать решения и говорить вместо меня? — в тон ему выпалила я.

Мы стояли друг напротив друга в коридоре офисного здания и яростно мерились взглядами. Мощная грудь Жданова, обтянутая джемпером, вздымалась в такт неровному дыханию.

Из-за угла вышла девушка и, с удивлением глядя на нас, процокала мимо. Я подождала, пока она скроется и примирительно попросила:

— Прошу, не решай за меня. Я понимаю, что еще слишком мало знаю о вашем…нашем мире, но, когда со мной как с вещью — это невозможно терпеть.

— Ты будешь принимать решения сама, когда войдешь в силу. А пока положись на меня. Я не желаю тебе зла, поверь, — глухо проговорил Жданов, казалось, он с трудом выталкивает из себя слова.

Для Альфы волчьей стаи было сложно сказать иначе. Мне не оставалось ничего кроме, как принять это в качестве извинений и обещания. Тем более, что с приглашением Кирилла, похоже, я и впрямь погорячилась. Но тут уже ничего не попишешь.

Придя к перемирию, мы направились к главе ковена Ведьмаков. Нас ждали. Скромно встав позади Жданова, я вся превратилась в слух.

— Добрый день, — приветствовал Альфа седого ведьмака с хищным взглядом карих глаз.

— Здравствуй, дорогой. Ты не спешил сегодня. Присядешь? — ведьмак гостеприимно указал на кресла.

— Нет, Роберт Николович, — Жданов положил перед ведьмаком бумаги и вернулся ко мне. — Весть подана.

— Оракул мог бы и сам уделить время нашему представителю. Зачем гонять тебя лишний раз? — ведьмак прикрыл бумаги правой рукой с печаткой на безымянном пальце.

Мне не понравилось пренебрежение, просквозившее в его словах. Будто Альфа — простой посыльный. Я скосила взгляд на Жданова, ядовитая усмешка искривила его губы.

— Полагаю, у Оракула есть более важные дела, — отплатил Жданов той же монетой ведьмаку. — Пожалуй, и мы пойдем. Доброго дня.

— До свидания, — пробормотала я и бросилась вслед за Альфой к двери.

Ведьмак молчал, но молчание было такое тяжелое, что, выскочив из кабинета, я почувствовала огромное облегчение. Теперь я понимала, зачем Оракул отправил меня с этими визитами. Чтобы я осознала еще одну причину, по которой провидицы выбрали оборотней своими защитниками — они гораздо проще и понятнее других одаренных.

Глава 39

Надя

На следующий день я шла к Альфе и немного нервничала. Встреча с Оракулом представлялась мини экзаменом. И у меня было ощущение, что я к нему не готова. Из книг прочитана в лучшем случае половина, а от встреч с одаренными выводов немного, зато сомнений навалом.

Жданов встретил меня суровым молчанием. До сих пор не простил, что позвала Ладогина на праздник. Да и черт с ним! Это я должна обижаться. Это у меня жизнь пошла под откос. Что впереди — непонятно. А ведь еще совсем недавно самым страшным казалась ипотека.

Я тяжко вздохнула и под пристальным наблюдением Альфы промаршировала к дверце шкафа. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я схватилась за колечко на руке и послала мысль-просьбу. Несколько секунд ничего не происходило, а после я ощутила, что артефакт потеплел и легонько сжал палец. Можно!

С предвкушением волшебства я открыла дверцу шкафа и полезла внутрь. Но прежде, чем шагнуть на каменную лестницу, я не отказала себе в удовольствии и приникла лицом к одной из рубах Жданова. Она, естественно, ничем не пахла, но одно то, что принадлежала Альфе будоражило кровь.

Воровато оглянувшись, я поправила рубашку и прошмыгнула на лестницу. Нора тут же схлопнулась, будто и не было никакого прохода. Пожав плечами, я спустилась вниз и потянула на себя тяжелую деревянную дверь.

— Наконец-то, — Наставница в своих неизменных темных одеждах сидела за столом.

— Доброе утро.

— Тебе виднее, — не полезла за словом в карман провидица. — Садись. Рассказывай, что было в эти дни.

— Но вы ведь и так все знаете, — устраиваясь на стуле, проговорила я. — Мне передали ваши послания. Да и Захарий Карлович с вами разговаривал, глядя в потолок.

Мне ответом был каркающий смех. Наставница так смеялась, что закашлялась. Мне пришлось подать ей стакан воды.

— Старый мерзавец, — наконец проговорила провидица. — Разговаривал он со мной. Как же! А с кем ему еще разговаривать? Он столько своих соплеменников извел, пробираясь к власти, что никому не доверяет. Что ж ты не спросишь, что за подарок он тебе всучил?

— Не успела, — буркнула я. — И что это за подарок?

Я потерла ладонь, в которую впитался камушек. При этом почувствовала эмоциональное истощение. Если бы Наставница сейчас сказала, что это он мне смертельный вирус подсадил, я бы не удивилась и не расстроилась. Дожили.

— Захарий — высший вампир. Они умеют не только поглощать энергию, но и копить ее, долгие годы кропотливо по капельке собирая в амулет. Им самим он не пригождается. Но они могут отдать его другому вампиру. И при проведении определенного ритуала этот вампир станет высшим и также сможет питаться энергетически.

— И вместо того, чтобы отдать амулет вампиру, Захарий Карлович отдал его мне? — я недоуменно посмотрела на ладошку. — Но никаких изменений в себе я не чувствую. Не хотелось бы стать вампиром.

Я скривилась от отвращения. Наставница со вздохом покачала головой и посмотрела на меня через прорези в маске.

— Никаким вампиром ты не станешь, угомонись. Говорю же, некому Захарию отдавать свой амулет. Вот он и решил сделать такой выбор. Облегчить свою кончину. Да и должок за ним был. В общем, он увеличил твою жизненную силу, — хмыкнула Наставница. — Поверь, тебе пригодится.

— Вот как! А вы что, всю мою жизнь знаете? — я подалась вперед с интересом и одновременно со страхом, ожидая ответ.

— Смотри. Вот ползет жучок, — провидица указала на мелкое насекомое, безмятежно перебирающее лапками на ее столе. — Он может поползти в любом направлении на триста шестьдесят градусов. И в каждом случае вероятности его будущего изменятся. А еще я могу сделать так.

Наставница поставила на пути жучка книгу, насекомое сменило траекторию движения.

— Вероятности событий будущего вновь изменились, — проговорила провидица. — А могу сделать вот так.

Она сделала короткий замах и прихлопнула книгой насекомое. Я вздрогнула.

— И вероятности исчезли. А теперь скажи мне, могу ли я просмотреть твою жизнь и понять, как она пройдет? — Наставница посмотрела на притихшую меня. — Молчишь? То-то же. Не могу я просмотреть все варианты, но в моих силах найти ключевые моменты и направить жизнь в нужную сторону. А также найти варианты, ведущие к ранней смерти и помочь предотвратить их. В некоторых судьбах это практически невозможно, в иных — наоборот, таковых минимальное количество. Но не все так просто.

— Просто? Это — просто? Вы говорите про одну жизнь. А как помочь целому клану? Всем одаренным? Это же сколько вероятностей! — воскликнула я. — А вы им еще вести рассылаете.

— Я еще и иные ритуалы провожу. Но мне нравится, что ты начинаешь понимать, насколько сложна наша работа. А еще сложнее сделать выбор. Потому что помогая одним, ты можешь обречь на гибель других. Иногда приходится жертвовать многими, чтобы спасти еще больше. Как, например, произошло с природниками, — Оракул встала, дошла до стеллажа с книгами и достала старый потертый фолиант. — Почитай как-нибудь. Это воспоминания нашей предшественницы. Здесь она рассказывает, как ей пришлось выбирать: либо гонения природников, которые привели к их малочисленности, либо полное исчезновение фэйри.

— А в итоге и тех, и других осталось очень мало.

— Но они остались, — с нажимом произнесла Наставница. — И это лишь верхушка айсберга.

— Да! Но скольким же можно помочь! — оживилась я и возбужденно вскочила на ноги.

— Есть только два нюанса, — скептично усмехнулась Наставница. — Во-первых, сложно отследить, как другим аукнется твоя помощь. Всех не спасешь. И самое главное, второе.

Она сделала многозначительную паузу и чуть ли не по слогам проговорила:

— За каждое длительное посещение тонкого мира ты должна будешь заплатить. Заплатить своей жизненной силой.

— То есть расплатиться своей жизнью? Меньше прожить? Я не понимаю! Есть какие-то четкие правила? Расценки или как там у вас? — Я нервно вскочила и стала ходить туда-сюда.

— Все только опытным путем. Откуда я могу знать, как из тебя будет тянуть тонкий мир? — нисколько не опечалилась моей реакцией Наставница. — Когда я умру, Великое Равновесие обретет в твоем лице нового Хранителя. Сквозь боль и потери пройдет твое перерождение и привязка к месту силы. И у тебя появится возможность безнаказанно посещать тонкий мир, но лишь на короткое время.

— А как узнать это время?

— Не переживай. Не пропустишь, — захихикала Наставница. — Жизненная сила без боли не уходит.

Глава 40

Надя

Наставница медленно встала из-за стола и, шаркая ногами, побрела в дальний угол убежища.

— Помоги мне, — позвала она оттуда.

Не мешкая, я подошла к провидице и стала помогать выкатывать на середину зала накрытую серой плотной тканью громоздкую тумбу. Она была мне примерно по середину бедра. При этом я смотрела на Оракула и не могла различить никакой характерной особенности, чтобы узнать при встрече. Лишь еле слышный запах лечебной настойки исходил от нее.

— А как вы делаете глаза черными? Чтобы совсем без белков? Капаете что-то? — спросила я с любопытством, сейчас каждый нюанс, каждая мелочь казалась важной.

— Нет. Способность такая. Не накапаешься, — выдохнула Наставница и устало оперлась на тумбу. — Стул мне принеси. И себе.

— Здорово! А что еще входит в пакет способностей? — я притащила стул, и провидица тяжело опустилась на него.

— Что? — непонимающе посмотрела она на меня.

— Ну изменения запаха, цвета глаз, что еще может Оракул?

Я села на свой стул напротив провидицы так, что тумба оказалась между нами.

— Это все, — пожала плечами Наставница. — Но самое главное, Оракул может и должен думать головой. А теперь смотри.

Наставница откинула ткань и передо мной оказалось овальное зеркало, вделанное в тумбу на колесиках. Мое отражение с любопытством таращило на меня глаза.

— Ага. Зеркало. Красивое.

А что я еще могла сказать? Наставница не стала меня ни в чем убеждать, она сняла перчатки и положила их рядом с зеркалом.

— Руки! — приказала Наставница.

Я опасливо протянула ей ладони. Старческие руки провидицы с аккуратно постриженными ногтями с неожиданной силой вцепились в мои, заставив меня ойкнуть и склониться над зеркалом. Наставница положила наши сцепленные руки по бокам от зеркала и прислонила свою голову к моей.

— Смотри. Не отрываясь, — глухо велела она.

Сначала ничего не происходило. Я чувствовала себя полнейшей дурой. Но в какой-то момент поверхность зеркала пошла мелкой рябью. Я моргнула, думая, что мне это кажется. Рябь никуда не исчезла. Наоборот, стала сильнее, настолько, что я уже не видела своего отражения.

— А… — открыла я рот, собираясь спросить у Наставницы, что происходит.

И в этот момент окружающий мир исчез. Мы с провидицей оказались на небольшом пятачке среди белесого нечто. Я стояла и держалась за странную пульсирующую бордовую жилу. Больше всего она напоминала пуповину, хотя ощущалась, как плотный волокнистый канат.

Повернув голову, я увидела Наставницу. Она, также как и я, держалась за свой «канат». Вот только его цвет был серо-бурый.

— Ты догадалась, что это? По глазам вижу, что нет, — Наставница указала подбородком на свой «канат». —Это нить моей жизни. А в твоих руках — твоей. Мы всегда появляемся в тонком мире рядом со своей нитью.

— Это называется «нить» жизни? — я по-другому взглянула на то, что держала в руке.

— Да. И можешь больше не держаться за нее, — усмехнулась Наставница и вновь стала серьезной. — А теперь внимательно смотри, что я делаю.

Она отпустила свою нить, и тут же туман отступил. Я увидела, что нас плотной стеной окружили белесые нити. Миллионы, миллиарды нитей. Они сплетались в причудливые узоры и образовывали единый пульсирующий кокон. Я почувствовала, что начинаю задыхаться, будто нахожусь внутри набитой пухом подушки. Я стала хватать ртом воздух.

— Возьми себя в руки! Это тонкий мир, ты не можешь здесь задохнуться, — несколько презрительно отозвалась Наставница. — И свою нить не потеряешь никогда. Собственно, тебе и отходить от нее никуда не надо. Просто попроси, что тебе нужно. Великая Пряха, покажи часы!

Наставница подняла руки вверх и опустила их на гладкий бок огромных песочных часов, лежащих горизонтально. Откуда они взялись, я не поняла. В обеих половинах часов были искристые кристаллики. В левой желтые, а в правой голубые. Желтых было гораздо больше.

— Ты не спрашивала хранителями какого Равновесия мы являемся. Знаешь ответ? — Наставница замерла рядом с часами.

— Наверное, мирового какого-нибудь, — неуверенно ответила я, ведь и впрямь не задумывалась об этом.

— Все гораздо проще. Мы храним равновесие между людьми и одаренными. Великие Прародители создали наш мир таким, что существовать он может только если есть и люди, и одаренные.

Наставница положила руку на перемычку между двумя пузатыми частями часов.

— Видишь вот этот огонек? — она указала на живой лепесток пламени, который я вначале не заметила.

Он будто бы жил своей жизнью в перемычке часов и находился ближе к части с голубыми кристалликами.

— Что это?

— Первозданный огонь. И обязанность Оракула сделать так, чтобы огонь не выходил за пределы перемычки. Огонек — это своеобразный индикатор. Если он попал в любую часть часов, значит, равновесие нарушено и наступил перекос. А это грозит гибелью мира. Так уже было несколько раз. Но Хранителям удалось справиться, — устало произнесла Наставница.

— Но как я могу повлиять на это? — воскликнула я тревожно, чувствуя полнейшее бессилие. — Я ничего не умею.

— Научишься. Тонкий мир сам помогает нам. Великая Пряха слышит Оракула. Нужно попросить, и она сама даст ключевые точки пересечений, перенастроив которые ты можешь изменить ситуацию и поддержать равновесие, — Наставница отпустила часы, и они исчезли. — Великая Пряха, покажи узел напряжения.

Вокруг все замелькало в бешеном движении, как в компьютерной игре. И пульсируя будто живой, перед нами повис грязно серый комок, в котором сплелись множество нитей. Провидица взяла мою руку и положила обе наши ладони на узел. Тут же в мозг хлынул поток информации. Оборотни и их истинные, которые являются людьми. Запрет на отношения, раса в будущем на грани вымирания… Вампиры... Ведьмаки... Альянс… И возможные пути решения. Их было немного, и все долгие и сложные.

— Теперь ты знаешь, что делать, — отняла наши руки от узла Провидица.

— Но как я все это смогу провернуть? Это же…— я не находила слов настолько грандиозная задача была поставлена.

— Думай. Что-то можно сейчас. Что-то со временем. Ситуация не критична, да и ты не одна. У тебя есть помощники из Совета Альянса. Насколько быть откровенной с каждым — решать тебе. Но то, что можно действовать через них — несомненно.

— Как? Как вы справляетесь со всем этим? — я потерла виски.

— У меня нет права не справляться. И у тебя нет. Со временем ты научишься действовать точечно и предотвращать глобальные проблемы. В одиночестве есть свои плюсы. Я живу своим предназначением. У меня нет соблазнов, — провидица вновь вытянула руку и стала перебирать пальцами, будто выискивая что-то в общем узоре.

Наконец она вытянула нежно-голубую нить чьей-то жизни.

— Соблазн. Вот он. Хочешь посмотреть?

Глава 40.1

Надя

Наставница протянула мне нить, предлагая коснуться.

— Чья это? — отшатнулась я, понимая, что это очередной урок, и не факт, что он мне понравится.

— Посмотри сама.

— Н-не хочу, — я спрятала руки за спину.

— И это правильно, — похвалила Наставница. — Пусть так и останется. Но тем не менее, ты должна попробовать. Ну же!

Нехотя я подошла и взялась за нить. События чьей-то жизни стали разворачиваться передо мной наподобие фильма на ускоренной перемотке. Сначала я не поняла, кто главный герой. Но скорость еще увеличилась и за несколько секунд я просмотрела всю небольшую, но такую трагическую жизнь Ивана Перминова.

В ужасе распахнув глаза, я попыталась отпустить нить. Но рука провидицы с неожиданной силой сжала мою и не дала этого сделать. В этот момент в ладонь ткнулся узелок. Я вновь закрыла глаза и провалилась внутрь, чтобы тут же увидеть, как от узелка расходятся вероятности.

— Ключевой момент, — прозвучало у меня в голове голосом Оракула. — И в нем ты. Смотри, вот это вероятности если ты не проведешь мальчика через ритуал.

Множество посеревших нитей отходило от узелка. Я нечаянно задела одну и, закричав, отдернула руку. Я успела увидеть страшную смерть еще не повзрослевшего Ивана.

— Не хочу, не хочу! Пусти меня! — молила я, задыхаясь от ужаса.

— Смотри! Вот эти нити иные, — она заставила меня обратить внимание на голубоватые вероятности. — Ты провела Ивана через ритуал.

Образы замелькали перед глазами смазанным калейдоскопом. Вычленить что-то было сложно, да и не хотелось. Главное, он был жив.

— Я помогу ему в ритуале, чего бы мне это не стоило! — проговорила я, вытирая слезы.

В это же мгновение серые нити вероятностей жизни Ивана, исходящие от этого узла, осыпались пеплом.

— Иногда одного намерения достаточно, чтобы все изменить, — устало проговорила провидица. — А иногда, что ни делай, все равно не поможешь.

Она выпустила из рук нить Ваниной жизни, и я с облегчением выдохнула.

— Наше дело следить за равновесием между людьми и одаренными. А в жизни близких лучше не лезть. Надеюсь, ты это поняла, — Наставница даже не посмотрела на меня.

— А уж про свою собственную и говорить нечего, — пробурчала я. — Как жить, зная все наперед?

— А в свою ты и не залезешь, — усмехнулась провидица. — Не положено нам. Но можно посмотреть через других. Через тех, с кем связана твоя жизнь.

Мы вновь стояли на том пятачке, куда изначально попали через зеркало. Наставница потянула за обе наши нити, и я увидела, что в самом конце они сплетены. Одна обвивалась вокруг другой. Вот только моя нить шла дальше, а нить наставницы обрывалась.

— О, Боже! — я обессиленно упала на колени в белесый туман.

Протянула, было, руки к нитям, но тут же отдернула. Я боялась увидеть смерть провидицы. Слезы вновь застелили взор.

— Поплачь. Наша ноша тяжелая. Но кто-то должен ее нести, — философски сказала Наставница. — Но страдай недолго. Пока есть время, нам бы тот узелок поподробнее глянуть. Он не критичный, но развязать бы надо.

Она вновь потянулась к полотну нитей. Собрав остатки моральных сил, я вздернула себя на ноги и подошла к Наставнице. Но мы не успели ничего сделать. Меня с ног до головы пронзило дикой болью. Казалось, в районе солнечного сплетения открылась дыра, из которой по телу поползли жгучие щупальца мучений.

— Что это? — застонала я.

— Время закончилось на сегодня. Теперь за каждую проведенную секунду здесь мы платим своей жизненной энергией, — сквозь зубы процедила провидица. — Боль вполне терпимая, но потерянные часы и дни жизни не вернуть. Держи!

Наставница протянула мне мою нить, и через два удара сердца я уже подняла голову от зеркала в убежище. Тело охватила слабость. Я бросила взгляд на провидицу. Она устало откинулась на спинку стула. Ее колотила дрожь.

— Сейчас. Сейчас! — я вскочила и, переждав головокружение, бросилась к столу.

Нашарив в ящике лекарство, принесла его Оракулу. Благодарно кивнув, провидица глотнула из пузырька. Спустя несколько минут, она поднялась и, опираясь на меня, проковыляла к дивану. Я заприметила теплую шаль и накинула ее на плечи провидицы.

— Спасибо, — слабо сказала она и еле слышно добавила: — посиди со мной немного.

Эти слова прозвучали словно не от нее. Как же она привыкла быть одна! Эта пожилая женщина со стальным стержнем. Я молча взяла ее сухую ладонь в свои руки. Восхищение силой духа и стойкостью провидицы охватило меня.

— Жалеешь? — тихо спросила Наставница.

— Восхищаюсь, — так же тихо ответила я.

— Не надо. Ты не знаешь, сколько дурных поступков я совершила, — она аккуратно высвободила свою ладонь. — Об одних я сожалею, о других — нет. Так что я не тот человек, которым стоит восхищаться.

— Как скажете, — обреченно вздохнула я. — В любом случае, сомневаюсь, что смогу так, как вы. Я не такая сильная.

— Сомнения — признак интеллекта, — провидица, кряхтя, вытянула ноги и перевела разговор: — Ты уже поняла, что в нашем случае информация играет большую роль. Изучи всех членов Совета Альянса. Досье на каждого вон в той коричневой папке.

Наставница ткнула пальцем в кожаную папку с завязками, лежащую на столе.

— Выносить, конечно, нельзя, — с досадой констатировала очевидное я.

— Конечно, — довольная собой подтвердила провидица. — Прочитаешь и можешь идти. У тебя завтра тяжелый день. Впрочем, у меня еще тяжелее.

Спрашивать, что она имеет в виду, я не стала. Хватит с меня на сегодня. Я взяла шершавую кожаную папку, потянула за завязки и увидела смотрящего на меня главу ковена Ведьмаков.

Глава 41

Егор

Пока Лукьянова была у Оракула, я решил заняться ее подопечным. Надо было подготовить Ивана к ритуалу.

Я закрыл дверь кабинета на ключ, чтобы, не дай Прародитель, Лукьянова не попала в непредвиденную ситуацию, вылезая из шкафа. Случай с Региной вывел меня из равновесия. Надо будет серьезно поговорить с оборотницей. Наши отношения явно изжили себя. О том, что теперь в моих мыслях воцарилась одна маленькая кареглазая колдунья, я старался не задумываться.

Поднявшись на третий этаж, я сразу же услышал лай. Нет, эта собака меня поражала! Может, она такая бесстрашная из-за того, что воспитывалась будущим Оракулом? А вероятнее всего, это просто безмозглый пес.

Собака заливалась лаем, чувствуя себя за дверью в безопасности. Я прислушался к своему внутреннему зверю. Волку было начхать на мелкую пакость. Он воспринимал собаку так же, как любое насекомое. То есть никак.

— Хватит надрываться, злобная мочалка! — бросил я, проходя мимо двери.

Из соседней комнаты выглянул Иван.

— Бантик, фу! — крикнул он, и пес будто бы послушался его, по крайней мере интенсивность лая снизилась.

— Я смотрю вы подружились, — поднял удивленно брови я.

— Он нормальный. Защищает свое, — Иван, как обычно, был немногословен.

— А я к тебе. Пустишь?

Мальчик кивнул и освободил проход. Я вошел в комнату, сел на стул и закинул ногу на ногу. Иван же остался стоять. Его напряженная поза выдавала волнение.

— Недавно вернулся от Беты? — я указал подбородком на грязные штаны, несмотря на непрезентабельный вид, они были аккуратно повешены на спинку стула.

Иван вновь кивнул и не сдвинулся с места.

— Как дела с ребятами? Наладилось?

Мальчик неопределенно пожал плечами и вновь кивнул. Да что ж за бирюк такой растет! Иван будто закрылся в своей раковине и пускать внутрь никого не собирался. Пожалуй, и впрямь только Лукьяновой под силу хоть немного раскрепостить мальчика. Они были чем-то удивительно похожи. Будто оба несли груз, о котором ведали только они сами.

— Я пришел поговорить о ритуале. — Я не стал больше мучать мальчика расспросами. — Сегодня вечером ты вновь обратишься к Прародителю. Сам. Родители ввели тебя в род, но ты сменил стаю и теперь без якоря никак. Ты будешь один, шаман сможет только проводить призрачными тропами. Ты понимаешь?

— Да, — разлепил губы Иван.

— Нужно проявить силу духа и стойкость. Ритуал бывает весьма неприятным, но и награда может быть велика. Некоторые возвращаются с благословением Прародителя, — убедившись, что мальчик проникся серьезностью ситуации, я подробно проговорил с ним, что он должен делать.

Иван внимательно слушал и изредка кивал. Его серьезные не по годам глаза выдавали сосредоточенность на задаче и желание все сделать как положено. Я в очередной раз восхитился выдержкой и силой духа волчонка. Будет из него толк, или я не Альфа!

Выйдя от Ивана, я был вновь обгавкан.

— Будь моя воля пустил бы тебя на маленькие мохнатые фрикадельки, — пригрозил я, но пес моим словам не внял и продолжал самозабвенно лаять.

Следующим пунктом плана было посещение мачехи. Я вздохнул, понимая, что будет нелегко. Придется вновь выслушать ее упреки в невыполнении мной долга по продолжению рода. Я знал, что мачеха меня по-своему любила, но это не мешало мне каждый раз раздражаться от ее нравоучений.

— Не занята? — спросил я, заглядывая в ее кабинет.

Она посмотрела на меня поверх очков.

— Для Альфы я всегда свободна..

Я поморщился. Зачем все время высказываться в таком духе? После смерти отца Мачеха стала неукоснительной радетельницей традиций. А мне иногда хотелось просто получить от нее немного тепла.

— Марина Евгеньевна, я тогда попозже зайду. Пока проверю, как идет подготовка на кухне, — проговорила Вероника, жена моего Бты Алексея.

Мы с мачехой молчали, пока хорошенькая пухленькая брюнетка не выскользнула из кабинета.

— Ты знаешь, что она беременна? — бесцеремонно поинтересовалась мачеха.

— Алексей сказал, — я демонстративно развалился на кожаном диване.

Ее лицо ожидаемо скривилась. Я ничего не мог с собой поделать. Иногда мне до жути хотелось ее позлить. Быть может, это из детства пошло, но чем больше она пыталась мне указать на мои обязанности Альфы и поведение, которое должно соответствовать статусу, тем больше меня подмывало сделать наперекор хотя бы наедине. В эти моменты я очень хорошо понимал Валентину. При таком воспитании становишься либо бунтарем, либо вянешь на корню.

— Алексей выполняет свои обязательства, — мачеха не преминула ткнуть мне в лицо факт беременности Вероники. — Мало ли что твоя пара погибла. Мог бы жениться и заделать сильного волчонка на благо клана. Все равно с Региной у вас есть отношения. Я разговаривала с ней, она не против…

Мгновенно перестав изображать вальяжность, я выпрямился и уперся взглядом в лицо мачехе.

— Не смей. Никогда. Лезть в мою личную жизнь! — жестко выдал я.

Злость моя и зверя смешалась в единую волну. Никто не смеет решать с кем нам быть! Никто! Сила вожака просочилась сквозь все заслоны, заставив мачеху склонить голову. Я выдохнул сквозь зубы и убрал воздействие. Мачеха бросила на меня осуждающий взгляд, но от комментариев воздержалась.

— К празднику все готово? — сменил тему я.

— Да, — ровно ответила она. — Повара у нас не впервые. Знают свое дело. Мы с Вероникой проконтролируем.

— Завтра будет Охота, — сказал я то, за чем, собственно, пришел.

Глаза мачехи блеснули одобрением, а обычно строго поджатые губы дрогнули и изогнулись в подобии улыбки.

— Прекрасная новость. Охоты у нас давно не было. Беты в курсе? — нисколько не изменив тон, спросила она.

— В курсе. Все подготовят. У меня к тебе будет просьба, — я сделал паузу, мачеха сложила руки в замок, показывая, что внимательно слушает. — Пригляди за гостями. Приедет Ладогин. Так получилось. В идеале лучше Лукьянову отправить на помощь Вере Васильевне, а его выпроводить. Ты умеешь проворачивать такие вещи, как никто другой.

Рассказать ей больше я не мог. При этом просьба прозвучала так, будто у меня личная заинтересованность. Хотя я всего лишь хотел обезопасить будущего Оракула. Слава Прародителю, мачеха комментировать не стала, лишь согласно качнула головой. Она знала прекрасно о наших отношениях с ведьмаком.

Но когда я взялся за ручку двери, собираясь покинуть кабинет, она негромко сказала мне в спину:

— Егор, ты все знаешь лучше меня. Но прими совет… если у тебя что-то дрогнуло в душе, не упусти это.

Помедлив мгновение, я вышел, оставив за собой мачеху и недосказанность.

Глава 42

Надя

К шкафу я добралась уже под вечер. Машинально отмахнулась от висящих рубашек и устало вывалилась в кабинет Альфы. Жданов тут же оказался рядом, будто караулил за дверцей.

— Ты в порядке? — спросил он, взяв меня своими горячими руками за плечи.

Странным образом, от его ладоней по телу будто волна энергии прошла. Я даже немного взбодрилась и, слабо улыбнувшись, кивнула.

— В порядке. Устала просто. Пойду к себе.

— Попрошу, чтобы тебе принесли поесть, — Жданов был сама предупредительность, за что удостоился от меня удивленного взгляда.

Искать подвох в его словах не было ни сил, ни желания. Я просто пошла к себе. Бантик радовался моему приходу как сумасшедший. Обняв песика, я прямо в одежде завалилась на кровать и отключилась.

Проснулась только утром. Бантик меня не будил, на пеленке продуктов жизнедеятельности не оставил. Значит, его кто-то выгулял. Это мог быть только Иван. Всем остальным песик бы без боя не дался. Теплое чувство благодарности затопило мое сердце.

Но тут же воспоминания о вчерашнем посещении тонкого мира прошуршали холодом по спине. Наверное, я когда-нибудь привыкну к этому. Наставница говорила, что есть и приятные моменты. Но пока мне казалось, что они все связаны лишь с ощущением власти. Вот только я никогда не стремилась к такому, скорее, наоборот — всеми силами старалась избежать излишнего внимания и ответственности.

— Вот так, Бантик, — погладила я любимца по мягкой шерстке. — Пришла пора взрослеть. Но как же этого не хочется!

Прижав песика к груди, я посидела еще некоторое время, бездумно поглаживая его. Наконец, со вздохом встала, сделала все утренние процедуры и выгуляла любимца. Вернувшись, взяла поднос с нетронутым ужином и отнесла его на кухню.

Надежды на спокойный завтрак не оправдались. Незнакомые люди сновали по кухне. Подготовка к празднику шла вовсю. Первые ароматы готовящихся вкусностей уже витали в воздухе. Я стащила бутерброд с колбасой и тихо ушла в свою комнату. Сегодня Ивану предстояло пройти какой-то важный волчий ритуал. От вновь поднявшей голову тревоги бутерброд встал поперек горла. Настроение, и так не стремившееся ввысь, упало ниже плинтуса.

— Эгегей! Соня-засоня! — после стука, в комнату заглянула Валя. — К тебе можно?

— Заходи.

Пнув дверь так, что она распахнулась и с силой стукнулась о стену, Жданова ввалилась в комнату. Через руку у нее были перекинуты чехлы с одеждой.

— Ну ты и дрыхнуть! Я, когда ужин принесла вчера, попыталась тебя разбудить. Бесполезно. Хорошо, что Ванька выгулял твоего зверя. А то проснулась бы в лужах и ароматных крендельках, — хихикнула Валя, а Бантик заворчал, будто понял, что речь про него. — Чего ты опять рычишь, псина? Мы же с тобой заключили перемирие. Я к тебе не лезу, а ты — ко мне.

Валя так дружелюбно ругалась с Бантиком, что я немного расслабилась и улыбнулась.

— Уже улыбаешься. Хорошо! — радостно воскликнула Валя. — Сейчас мы с тобой наряд будем выбирать к празднику, ты и вовсе развеселишься. Ты же помнишь, что сегодня вечером праздник?

— Помню, — я опять поникла. — Мне совсем не хочется наряжаться. У меня есть платье, в котором я когда-то на выпускной ходила. Оно простое коктейльное, розового цвета. Сейчас покажу.

Я дернулась, было, к шкафу, но Валя меня остановила. Она свалила чехлы на кровать, уперла руки в бока и с нажимом сказала:

— Ты и правда хочешь на праздник надеть старое платье розового цвета? — «розового» она выделила особенно, сморщив нос.

— Ты даже не видела, а говоришь так, будто я с помойки что-то достать хочу, — обиделась я.

— Да нет, Надя! — поспешила пояснить Валя. — Может, ты не поняла, но сегодня праздник посвящен принятию тебя и Ивана в стаю. Ты должна выглядеть восхитительно!

— Я никому ничего не должна, — буркнула я.

— Нет, блин! Что ж с тобой сложно-то так? — Валя тряхнула светлыми волосами. — Давай так: мне хочется сделать тебе приятное. Я ничего не покупала, честное слово! Это мои платья, они совсем новые. Если хочешь можешь вернуть потом. Соглашайся! Будет весело.

— Ну если только твои…— засомневалась я, помимо воли заражаясь Валиным азартом. — А если я испачкаю? Твои платья стоят, наверное, целое состояние.

— Ничего страшного! Это прошлая коллекция, я их все равно носить уже не буду, — легкомысленно отмахнулась Валя и тут же прикусила язык, поняв, как прозвучало. — Прости.

— Да ладно. Я знаю, что ты из добрых побуждений. Давай уже свои платья.

Валю не надо было просить дважды. Она тут же схватила первый чехол и достала черное платье – футляр.

— Начнем с этого.

Немного стесняясь, я спряталась за раскрытой дверцей шкафа и переоделась. Оправляя чересчур короткую юбку, я вышла к Вале.

— Неплохо! — оглядела меня с головы до ног Жданова. — Но ты так сжалась, что явно чувствуешь себя не в своей тарелке. А должна нравиться самой себе в первую очередь! Примерь это.

Она вытащила бежевое платье из красивой ткани, с вышитыми по низу сиреневыми цветами. Оно понравилось мне больше. Но когда я встала перед зеркалом, мы с Валей чуть ли не хором сказали:

— Моль!

Следом было забраковано еще два платья, все же наши с Валей типажи сильно разнились. Немного сомневаясь, Жданова достала из чехла ярко-красное обтягивающее платье.

— Не знаю, зачем я его вообще купила? Но вдруг…

Надев, я сразу поняла, что это то самое платье. Хоть оно и облегало меня, как вторая кожа, но в нем я чувствовала себя комфортно. Глубокий вырез закрывала сеточка — грудь не вывалится у всех на глазах. Длина платья до середины икры меня тоже более чем устраивала. Даже высокий разрез не смущал.

— Ну как? — спросила я у Вали.

Я медленно поворачивалась, чтобы показать платье со всех сторон. Валины глаза засияли от восторга, а губы растянулись в довольной улыбке.

— Огонь! — воскликнула она, хлопая в ладоши.

Слава Богу, мои золотые босоножки на небольшом каблуке Валю удовлетворили. Да и мне самой образ казался законченным и элегантным.

Отложив мой наряд, мы отправились мучить Ивана. Впрочем, у него отыскались новые брюки и рубаха. Валя сказала, что больше ничего и не надо, ведь Иван будет только на официальной части праздника.

За дружескими сборами время пролетело незаметно. Бантик тоже был доволен, он то и дело бегал и клал передо мной или Иваном мячик с громким требованием кинуть игрушку. Валю он принципиально игнорировал.

Появившийся в дверях Альфа заставил меня тревожно сжаться. С губ Ивана враз сошла улыбка, заменяясь на угрюмую сосредоточенность.

— Пора, — произнес Жданов.

Глава 43

Надя

Иван надел просторную холщовую рубаху и такие же штаны. Мне Альфа велел одеться потеплее — пойдем в лес и надолго. Я напялила зимний пуховик, в котором гуляла с Бантиком. Несмотря на то, что погода установилась теплая, за длительное время на улице можно было замерзнуть.

Мы вошли под сень вековых елей. Ноги разъезжались на грязной тропе. Тут и там виднелись еще не истаявшие грязные кучки снега. С каждым шагом я все больше нервничала. Объяснить, что конкретно будет происходить на ритуале, мне никто не удосужился.

Утоптанная тропа уводила нас все дальше в лес. Мы шли не менее получаса, когда откуда-то потянуло запахом костра. Спустя несколько минут перед нами открылась большая поляна. В центре стоял огромный камень с плоской вершиной, на котором располагались какие-то мисочки. Перед камнем горел большой костер. Но самым примечательным был человек, встречающий нас. Невысокого роста в яркой расшитой одежде и в берестяной маске на лице он напоминал языческого вождя.

— Здравствуй, шаман! — коротко склонил голову Жданов.

Иван поклонился в пояс. Не понимая, что надо делать мне, я на всякий случай уважительно кивнула. Альфа говорил про некоего проводника. Но о том, что это будет ряженый шаман, он упомянуть забыл. Моя тревога трансформировалась в злость на Жданова. В самом деле, объяснил бы все как положено, я бы и не нервничала! Ведь больше всего человека всегда пугает неизвестность.

Шаман махнул рукой, приглашая нас войти на поляну. Под ногами захрустели кусочки коры, которыми была устлана земля. Видимо, чтобы не было грязи и ничего не росло. Нам с Иваном было молча указано на два бревна, расположенные недалеко от костра, но с разных его сторон. Когда мы сели, Шаман достал пучки трав и принялся окуривать поляну.

Он ходил кругами и что-то монотонно бубнил. Дым от трав забивался в ноздри и пропитывал все вокруг. В конце концов мне стало казаться, что я плаваю в вонючем тумане. Альфа и шаман куда-то пропали. Я видела только костер и Ивана, и слышала заунывный речитатив.

В какой-то момент из тумана к Ивану протянулись руки с чашей. Она ткнулась ему в губы. Мальчик без сомнений принял подношение и в два глотка осушил чашу. Мне хотелось крикнуть, чтобы он не пил. Чтобы он отказался! Но горло схватило спазмом, я открывала рот, из которого не вырывалось ни звука.

Как в замедленной киносъемке Иван завалился набок и остался неподвижно лежать. Сбросив оцепенение, я метнулась к нему. Тронула за плечо, и тело Ивана безвольно опрокинулось на спину. Теперь мальчик лежал, раскинув руки и глядя в небо пустыми глазами. Лишь еле заметно вздымающаяся грудь выдавала, что он жив.

Что с ним? Чем его опоили? Я хотела прокричать тысячу вопросов, но голос мне не повиновался. Тогда я стала проклинать шамана и Альфу, которые пропали в навеянном травами тумане, и оставили нас одних. Когда злость иссякла, я принялась молиться всем богам и мысленно звать Ивана. Я просила его вернуться ко мне. В этом ведь заключался смысл?

Тяжелая рука сжала мое плечо. В голове раздался глухой голос: «Рано». Да как рано? В бешенстве я даже клацнула зубами, желая укусить эту руку. Но добилась лишь того, что вновь осталась один на один с бесчувственным Иваном. Тогда я положила его голову себе на колени и стала ласково перебирать волосы — это все, что мне оставалось…

Минуты потянулись невыносимо медленно. Я напряженно следила за мерно вздымающейся грудью Ивана. Внезапно он дернулся, потом еще. Его тело выгнуло дугой и затрясло. После чего Иван обмяк, не дыша. Я безмолвно закричала от ужаса. Слезы закапали, падая на бледное лицо мальчика. Где-то вдалеке послышался бешеный рык волка.

— Дай руку! — велел шаман, проявляясь из тумана.

Я безропотно протянула ладонь и даже не почувствовала боли, когда он резанул по ней ножом. Кровь рубиновыми каплями исчезала в тумане, я не пыталась ее остановить. Шаман тоже самое проделал с ладонью Ивана, после чего скрепил наши руки и перевязал красным шнуром.

— Теперь зови!

Сосредоточась, я мысленно закричала:

«Ванечка, вернись! Вернись ко мне! Я обещаю, все будет хорошо. Никогда ты не останешься один, у тебя теперь есть я. Я даже не представляю уже, что тебя нет в моей жизни…»

Зажмурившись, я тянулась к Ивану и звала, звала, звала… Но отклика не было. Детское тело неподвижно лежало и, кажется, становилось все холоднее и холоднее. В отчаянии я как можно крепче сжала его ладонь, чтобы кровь смешалась еще сильнее.

«Прошу! Вернись! Мы связаны кровью и не только. Я видела это! Ты важен мне. Ты нужен мне. И ты нужен своей сестре».

В это мгновение я почувствовала, как некто большой одобрительно рыкнул у меня в голове. Мол, правильно говоришь. Верные слова нашла. И я с удвоенной силой стала звать Ивана, вновь и вновь повторяя как мантру: «Ты нужен мне. Нужен. Ты нужен своей сестре». Не знаю сколько прошло времени, но я ощутила легкую дрожь тела под моей рукой.

С надеждой я посмотрела на детское лицо Вани и встретила взгляд зверя.

— Ваня, я тут. Все хорошо. Теперь все будет хорошо, — прошептала я и обрадовалась, услышав свой голос.

Ласково проведя ладонью по голове Ивана, я с облегчением увидела, взгляд мальчика стал осмысленным. Он пару секунд смотрел на меня, потом обхватил меня своими ручонками, уткнулся лицом мне в живот и молча зарыдал.

Глава 44

Егор

Смотреть, как убивается Лукьянова, было выше моих сил. Но она переживала бы еще сильнее, если бы я рассказал заранее, что каждый поход в тонкий мир к Прародителю опасен и может закончиться тем, что душа не вернется. Что практически и случилось: Иван почти «ушел», лишь зов Лукьяновой помог ему остаться.

Выдержка впервые в жизни настолько изменила мне. Зверь рвался защитить Надю и мальчишку. Шаман не стерпел и прогнал меня. Я перекинулся и ушел в лес, иначе точно помешал бы ритуалу. Моей радости не было предела, когда я почувствовал присутствие Великого волка на поляне. Не знаю, какие Лукьянова подобрала слова, но она достучалась до Ивана. Ее желание вернуть его впечатлило даже Прародителя.

И вот теперь я смотрел, как озлобившийся на весь мир волчонок плакал у Нади на руках. Рыдал, крупно вздрагивая и выплескивая страх и боль. Я знал, что он плачет впервые после смерти родителей.

Дав Ивану, Наде, да и себе некоторое время, чтобы прийти в себя после ритуала, я подошел и накинул на мальчика теплый плед.

— Можем идти, — хрипло проговорил я и подал руку Лукьяновой.

Она так посмотрела на протянутую ладонь, будто это ядовитая гадина. Мое сочувствие превратилось в злость. Обиделась она! Я ее берег от лишних переживаний, и все равно оказался плохим. Ну и черт с ней! Убедившись, что Иван полностью пришел в себя, я решительно двинулся обратно в резиденцию. Дойдут сами, не заблудятся!

Но когда добродушный пожилой Степан Андреевич — бессменный шаман клана уже много лет, подошел и тихонько сказал, что Надя с Иваном в порядке, я невольно почувствовал облегчение.

— Чаю горячего попили. Согрелись, — он пожевал губу и добавил: — хорошее приобретение для клана. Правильное.

— И благословение Прародителя пацан получил, я верно понял? — уточнил я.

— Верно-верно.

Шаман ушел, а я со спокойной душой отправился к себе. Принял душ, переоделся, спустился вниз, чтобы проверить все ли готово к празднику. Мачеха и Беты были на месте. Они заверили, что вечер пройдет идеально. Как всегда.

Потихоньку начал прибывать народ. Оборотни подходили, здоровались, я старался перекинуться хотя бы парой слов с каждым. Меня распирала гордость за клан. Богатый, сытый, здоровый. Я видел блеск глаз и довольные улыбки, чувствовал всеобщую атмосферу единения. Шаман то и дело возникал в поле моего зрения. Он тоже удовлетворенно щурился и качал головой, будто бы в такт одному ему слышной музыке.

— Альфа, позволите обратиться? — ко мне подошла Регина и состроила умоляющее личико. — У нас с вами возникло недопонимание. Могу я как-то загладить свою вину?

Из ее уст это прозвучало откровенным предложением, что неожиданно взбесило моего внутреннего зверя. Он в последнее время удивлял своим поведением.

— Можешь, — ответил я Регине. — Найди себе достойного партнера сегодня. Марина Евгеньевна сказала, что ты к этому стремишься.

— Слушаюсь, Альфа, — вспыхнула оборотница, в ее глазах мелькнула обида.

Надо было давно распрощаться с Региной. Она явно тешила себя надеждой на нечто большее, нежели секс. Оборотница, вздернув подбородок, отошла, покачивая бедрами, обтянутыми полупрозрачным бежевым платьем. Мое внимание тут же переключилось на очередную пару, подоспевшую ко мне, чтобы поздороваться.

Я четко ощутил, когда в резиденции появился чужак. Приехал Ладогин. В своей стае я чувствовал каждого как клеточку единого организма. И когда в общем со-настроенном друг на друга оркестре появилась инородная нота, она тут же прозвучала диссонансом в моей голове.

Оборотни же не отреагировали на ведьмака. Если Альфа решил кого-то пригласить на праздник, значит, у него была на то веская причина. Обсуждать решения Вожака было не только бессмысленно, но и чревато последствиями.

Я встретился взглядом с Ладогиным. Он кивнул мне с широкой и прямо-таки издевательской улыбкой. Я выдохнул сквозь зубы, но ответил коротким кивком. В этот момент взгляд Ладогина переместился мне за спину. Его глаза восхищенно расширились. Медленно поворачиваясь, я уже понимал, кого увижу. Но все равно не был готов к виду Лукьяновой в стильном ярко-алом платье, обнимающем ее хрупкую фигурку. Казалось бы, Надя должна выглядеть вызывающе в таком наряде, но она умудрялась быть одновременно и манящей, и невинной. Это сочетание выбивало воздух из легких, заставляло завороженно поедать взглядом и желать Лукьянову только себе…

Краем глаза заметил, как Ладогин лавирует между гостями и пробирается к Наде. Скрипнув зубами, я вытянул шею и повелительно махнул Валентине, веля приблизиться. Сестра схватила замявшуюся Лукьянову и потащила ее за собой. Умная девочка!

— Звал? — Валя вытянулась передо мной в струнку.

— Не паясничай, — одернул я ее. — Ты сегодня на правах хозяйки. Соответствуй. Где Иван?

— Отпросился на кухню на пять минут, — негромко ответила Лукьянова. — Скучно ему тут.

Она говорила, а я сначала даже не понял что. Просто стоял и тупо наблюдал, как шевелятся ее пухленькие, покрытые розовым блеском, губы. Лишь поняв, что повисла пауза, я с трудом оторвал взгляд и сосредоточился на разговоре. Черт! Лукьянова меня сведет с ума!

— Добрый вечер. Рад видеть всех, — поприветствовал нас подошедший Ладогин, но смотрел он только на Надю, так что не оставалось сомнений, кого именно он рад был видеть.

— Не отходите от меня. Сейчас появится Иван, и я представлю вас стае, — демонстративно не обращая внимания на Ладогина, сказал я.

Ведьмак скривил губы, но промолчал. Лукьянова дернулась к нему, но в этот момент подоспел Иван, и она отвлеклась на мальчика.

— Идемте, — бросил я и направился к лестнице.

Глава 45

Надя

Послав извиняющуюся улыбку Кириллу, я взяла Ивана за руку, и мы двинулись вслед за Альфой. Как только он поднялся на лестницу, вокруг, как по команде, воцарилась тишина. Оборотни ждали, что скажет их Вожак.

— Рад приветствовать всех и каждого на сегодняшнем празднике, — начал Жданов свою речь.

Пару минут он говорил о том, как важны для стаи такие сборища. Что нужно видеться чаще, чтобы смотреть друг другу в глаза и чувствовать общую силу стаи. Не знаю, как у других, а у меня от голоса Альфы волоски на коже вставали дыбом. Может, он выпускал силу. Может, это эффект толпы. А, может, просто я была неравнодушна к этому оборотню…

— Сегодня мы принимаем в стаю двух новых членов: Надежду Лукьянову и Ивана Перминова! — произнес Жданов, и Валя пихнула меня в спину.

Мы с Иваном медленно поднялись по ступенькам и встали рядом с Альфой. Взгляды всех присутствующих скрестились на нас. К моим щекам мгновенно прилил жар, я украдкой отерла вспотевшие ладошки о платье. Жданов что-то говорил, я напряженно улыбалась, мечтая поскорее уйти.

— А также сегодня состоится Охота! — провозгласил в конце речи Альфа.

Зал взорвался восторженными криками и аплодисментами. Я же с облегчением приняла предложение Альфы спуститься обратно в зал и вложила пальцы в его горячую ладонь, вежливо протянутую для поддержки. Наконец-то я могла вновь затеряться в толпе. Иван тут же убежал куда-то. Я тоже хотела найти спокойный уголок, но Жданов не отпустил мою руку. Я с недоумением вскинула на него взгляд.

— Потанцуем? — спросил Альфа.

Я не сразу поняла, что заиграла медленная музыка. Пары закружились в танце. Мне не оставалась ничего иного, кроме как согласиться. Жданов мягко повел в танце, и я отдалась в его власть. Мы не разговаривали. Диалог вели наши тела. Мы танцевали и будто подстраивались друг под друга. Я абсолютно выключилась из реальности. Был только он, я и наш танец.

Когда Альфа отстранился и поблагодарил за танец, я почувствовала себя осиротевшей. Потерянно идя к Вале, я пыталась понять, что происходит. Ругала себя.

«Надя, ты сошла с ума! Простой танец тебе показался сакраментальным разговором душ. Бред!»

Хотя в связи с последними событиями в моей жизни можно было усомниться: что есть «бред». Меня кто-то окликнул. Оглянувшись, увидела, что ко мне спешит Кирилл. Похоже, он тоже танцевал. Девушка, от которой он отошел, обернулась и посмотрела вслед ведьмаку. Регина! Впрочем, чему удивляться? Даже мне было понятно, что оборотница обладала прямо-таки животной притягательностью.

— Надя, я хотел поговорить, — тронул меня за локоть Кирилл.

— Да, конечно, — я отстранилась, прикосновения мужчины казались неуместными.

— Благодарю за приглашение. Давно хотел попасть на праздник к оборотням. Только у них такая атмосфера, что ты чувствуешь себя в семье. Даже если это и не правда, — в словах Кирилла прозвучала нотка грусти, мне показалось, что он вкладывал в слова глубокое значение.

— Ты прав. Но сегодня мне сложно включиться в эту атмосферу.

— Что-то случилось? — нахмурился ведьмак.

— Да. Нет. Все в порядке. Устала. Прости, пожалуйста, мне нужно идти, — и я самым позорным образом сбежала.

Конечно, мой поступок по отношению к Кириллу был некрасивым. Сама пригласила на праздник, а теперь не хотела общаться. Но и насиловать себя я не собиралась. В конце концов, должна же я о себе позаботиться! Тем более что рассказывать ведьмаку о ритуале Ивана, я не собиралась. У меня не было доверия к нему. Как, впрочем, и к кому-либо из одаренных. И как я буду жить без доверия к окружающим, пока мне было, увы, непонятно.

Тем временем заиграла веселая музыка. Валя налетела на меня ураганом.

— Надька, харэ грустить! Пошли танцевать! Оторвемся по-нашенски!

Невольно я поддалась ее напору. Что я теряю? Ничего! Пострадать да подумать обо всем я смогу в любой момент. Праздник же здесь и сейчас.

Я с головой окунулась во всеобщее веселье. Мы танцевали, самозабвенно отдаваясь музыке. В какой-то момент я скинула босоножки и выплясывала босиком. Это казалось естественным, и я нисколько не стеснялась. Вероника — жена Беты Алексея уже давно притоптывала голыми ступнями. Да что говорить! Мы даже водили хоровод и играли в ручеек. Отбросив все сомнения, я веселилась как в последний раз…

Внезапно протяжный звук то ли гонга, то ли чего-то подобного вклинился в музыку. Он был такой глубины, что, казалось, резонировал с душевными струнками. Я замерла, анализируя ощущения. Второй протяжный звук пробил дрожью. В воздухе повисло предвкушение. Оборотни, собираясь в кучки, нетерпеливо направились к выходу. Тут и там слышалось: «Охота. Охота. Охота…»

— Валя, что происходит? — я поймала подругу за руку.

— Ой, ты же не знаешь! Идем со мной, — Валя потащила меня вверх по лестнице.

Я почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась. Никто на меня не смотрел. Ладогин разговаривал с мамой Вали и шаманом. Шаман, кстати, оказался вполне приятным дедулькой с глубокими морщинами возле рта, говорящими о том, что человек любит посмеяться. Он располагал к себе. После ритуала шаман с такой искренней заботой поил нас с Иваном чаем, что моя обида по отношению к нему сошла на нет.

— Идем скорее! — дернула меня за руку Валя.

Мы быстро взбежали по лестнице вверх. Только толкнув дверь своей комнаты, я поняла, что босоножки остались внизу.

— Потом заберешь! Надевай сапоги, бери куртку и побежали, — нетерпеливо пританцовывала на месте Жданова.

— А ты?

— А мне не надо, — хитро подмигнула она.

Когда мы выскочили на улицу через задний вход и прошли пару сотен метров в сторону леса, Валя придержала меня за плечо.

— Тебе дальше нельзя. Смотри отсюда, — она указала рукой в просвет между густыми кустами.

Я вцепилась в голые ветки и выглянула. На небольшой поляне скопилось приличное количество волков. В свете луны серебрилась их шерсть. Оборотни порыкивали и поскуливали, будто общаясь между собой. Некоторые сидели на земле, другие возбужденно бегали между деревьями. Они ждали.

— Валя, чего они ждут?

— Начала охоты, конечно, — слегка охрипшим голосом сказала Жданова.

Я обернулась на нее и еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. Лицо Вали заострилось, на нем проступали явно не человеческие черты.

— П-почему? Почему эта охота такая важная? Вы ведь можете охотиться ежедневно, разве нет? — не удержалась от вопроса я.

— Потому что она общая. Потому что нас ведет Альфа. А с ним Прародитель. Во время общей охоты, мы действуем как единый организм. Жажда и желание сотен волков усиливают друг друга. Охота. Кровь. Возбуждение, — голос Вали звучал все более сипло. — После такой охоты сдержать желания иного рода достаточно сложно. Поэтому после нее в клане появляются волчата.

— И ты? Ты тоже будешь… желать? — я не могла представить Валю в таком состоянии, она всегда была недосягаемой для мужчин. Так мне казалось.

— Я? Не в этот раз, — она захихикала. — Привязанность вне стаи поможет сдержать инстинкты.

— Вне стаи? — переспросила я. — Погоди, это значит…

— Не сегодня, — Валя с улыбкой приложила палец к своим губам. — Мне пора. Ты тут тихонько погляди, как только стая отправится на охоту, иди домой.

Она отошла на пару шагов, закрыла глаза, передернула плечами, выгнулась, ее фигура поплыла, и передо мной, переступая с лапы на лапу, предстала жемчужно-серая волчица. Она постояла несколько секунд, красуясь, и метнулась к своим собратьям.

Оборотней становилось все больше. И вот небольшая поляна стала похожа на ковер разных оттенков серого с вкраплениями черного, белого и рыжеватого. Но Альфы так и не было. Мой взгляд метался из стороны в сторону, я старалась предугадать: откуда появится вожак стаи. Но все равно не смогла. Ведь он появился… у меня за спиной.

Глава 46

Надя

Волк стоял так близко, что я могла различить каждую шерстинку на его крупном и сильном теле. Видела каждую крапинку в его ярких глазах. Не знаю почему, но я опустилась на колени на сырую, густо пахнущую лесом землю. Теперь наши с волком глаза были на одном уровне. Я чувствовала дыхание оборотня и знала, что волк меня не обидит. Объяснить, откуда пришло это знание, я ни за что не смогла бы. Но звериной ипостаси Жданова я доверяла, как ни странно, больше, чем человеческой. Я закрыла глаза и замерла.

По движению воздуха стало понятно, что зверь приблизился. Он стал обнюхивать мое лицо, опускаясь ниже. Горячее дыхание опалило шею. Сердце заколотилось как сумасшедшее, когда я почувствовала волчий язык на коже.

В этот момент все исчезло. Наваждение схлынуло. Широко раскрыв глаза, я поняла, что одна. Стою на коленях на грязной земле в лысых после зимы кустах. Был ли реально здесь оборотень, или мне все примерещилось?

Со вздохом встав, я вновь раздвинула ветки и посмотрела на поляну. ОН был там. Величественный Альфа стоял на пригорке, возвышаясь над всей стаей. Тишина простерлась над лесом. Казалось, даже природа замерла, внимая вожаку оборотней. Его сила пробирала до костей. Но только ли его сила?

В свете луны в лесу блеснули желтизной огромные призрачные глаза. Прародитель! Его низкий призывный вой разнесся по лесу. Альфа медленно задрал морду и тоже завыл. Ни один из волков не посмел перебить их песню. Когда затих последний звук, Вожак медленно оглядел стаю, повернулся и помчался в лес. Серая тихая река волчьих спин потекла вслед за ним. Все быстрее и быстрее, пока на поляне не осталось ни единого волка. Только два безмолвных свидетеля: я и красавица-луна.

Пошатываясь от эмоций, я вернулась в дом. На ходу стягивая куртку, дошла до пустого теперь зала. Хотя, нет: недалеко от лестницы мирно беседовали Марина Евгеньевна, Кирилл и шаман.

— Надежда! — окликнула меня Жданова старшая. — Хорошо, что ты не ушла спать.

— Да? — неуверенно спросила я.

— Да. Вера Васильевна плохо себя чувствует. А на кухне кто-то должен присмотреть за поварами. Что и куда они положат. Проконтролировать, как все упакуют, — назидательно проговорила Марина Евгеньевна, будто это входило в мои обязанности.

Сил и желания спорить с ней не было абсолютно. Я даже малодушно порадовалась, что не придется вести светские беседы с Кириллом, который явно хотел подойти ко мне. Но Жданова его остановила. Вот пусть сама с ним и разбирается. Буркнув, что все будет сделано, я потащилась на кухню. Суета послепраздничной уборки отвлекла меня от мыслей об одном несносном оборотне. Но когда я, проводив, последнего повара, поднялась к себе, переживания нахлынули с невиданной силой.

Даже посещение тонкого мира не вызвало столько эмоций, сколько осознание глубины моих чувств к Жданову. Именно сегодня, встретившись с его звериной ипостасью так близко, я осознала, насколько сильно этот волчий капкан держит мое сердце. И что с этим делать, я не имела ни малейшего понятия.

Скользнув под одеяло, я попыталась уснуть. Бантик, обиженный на то, что его лишили прогулки, устроился у меня в ногах. Сон не шел. В голове как жернова ворочались тяжелые мысли. Как я справлюсь с обязанностями Оракула? Кому я могу доверять? Что делать со своими чувствами к Жданову? Как жить всю жизнь одной? И самый главный: за что мне это все?

Стало себя настолько жалко, что хотелось плакать. Темная рука нехорошего предчувствия сжала сердце. Мне стало казаться, что я задыхаюсь. Я откинула одеяло, села на кровати и постаралась успокоиться. Сна ни в одном глазу.

Надев тапочки, я пошла к окну и выглянула во двор. Ни единого движения. Лишь луна красовалась в небе. Безликие фонари безрезультатно пытались соперничать с ее серебристым светом. Завораживающее зрелище глубокой ночи прервало урчание моего живота. Я неожиданно вспомнила, что так ничего и не поела.

Накинув махровый халат, спустилась на кухню. Канапе с креветками и тарталетка с красной икрой скрасили мое ночное одиночество.

Вполне довольная своей вылазкой, я возвращалась к себе, когда вспомнила, что не забрала босоножки. Они должны были стоять где-то под лестницей у стенки. Я почти наощупь искала свою обувь в зале, освещаемом лишь светом с улицы через высокие окна. Да где же эти дурацкие босоножки? Я даже хихикнула над собой. Лазаю тут, как мелкий воришка. Дождалась бы утра, никуда бы не делась моя обувь.

Когда я, наконец, нашарила босоножки, то радостно вскрикнула. Прижав их к груди, распрямилась и тут же уткнулась носом в чью-то мощную грудь. Я машинально втянула ноздрями запах, и память перенесла меня в шкаф в кабинете Альфы. Рубаха. Жданов.

Не успели эти мысли пронестись в голове, как я попала в плен. В плен сильных рук. В плен своих чувств. В плен любовного томления.

Глава 47

Егор

Охота удалась. Волки разбредались по домам, многие парами. Гормоны и эмоции бурлили в крови и требовали выхода. Я бдительно проводил взглядом Валентину, она удалилась в гордом одиночестве. Так и не понял: порадовало это меня или нет. Для сестры хотелось счастья, но она пока, также как и я, оставалась одна.

Задрав голову, я посмотрел на темное окно третьего этажа. Перед внутренним взором возник образ спящей Лукьяновой. Белая подушка и разметавшиеся по ней темные кудри. Таинственно мерцающая в свете луны кожа… Нежный вкус этой кожи я сегодня ощутил.

Опомнился я на полпути к ее спальне. Инстинкты зверя требовали сделать своей эту девушку. А разум говорил, что я не могу так с ней поступить. Так будет неправильно. Я не желал губить нежное сердечко, ведь ничего кроме похоти и человеческой симпатии дать не мог. Надежда на любовь навсегда умерла в той аварии.

Надежда на любовь.

Фраза прозвучала насмешкой. Губы горько скривились. Я резко развернулся на пятках и отправился к себе. Залез в холодный душ и долго стоял, надеясь, что вода хоть немного снизит градус эмоций. Но от одной мысли о белеющей в темноте коже Лукьяновой напряжение вновь охватывало меня. Наваждение какое-то!

Надо направить энергию в нужное русло. Не спится? Идем работать! Надев тонкие просторные штаны и первую попавшуюся рубаху, я двинулся к кабинету. Но не дойдя до него, услышал непонятные звуки от лестницы. Кому-то еще не спалось.

Немного пройдя в ту сторону, я застыл. Чуткий нос уловил запах, который я так стремился выкинуть из головы. Лукьянова! Мягко ступая по мраморному полу, я приблизился к ней. Надя что-то искала на полу. В темноте я видел ее обтянутые халатом ягодицы. Сжав кулаки, я все еще пытался противостоять инстинктам. Зверь же настойчиво бился внутри, заставляя схватить. Забрать. Сделать своей.

Лукьянова победно вскрикнула, что-то прижала к груди и выпрямилась. При этом ее чуть повело вперед, и она уткнулась своим маленьким носиком мне в грудь. Даже через рубаху я почувствовал ее дыхание. Остатки разума меня покинули, я отдался во власть инстинктам.

Обхватив руками хрупкое тело Нади, я прижал ее к себе. Она замерла испуганной птичкой, но не вырывалась. Я видел, она узнала, с кем свела ее ночь. Продолжая одной рукой обнимать Надю, второй я обхватил ее шею и провел большим пальцем по линии скулы. Затем нежно, но неумолимо приподнял ее голову и приник к губам. Они доверчиво раскрылась передо мной, язык скользнул внутрь. Поцелуй из легкого и нежного перерос в страстный. Я пил сладость Надиного рта и не мог остановиться. Лишь легкий стук чего-то упавшего из ее рук немного отрезвил меня.

— Босоножки… — выдохнула мне в рот Лукьянова.

Я нехотя отстранился и впился взглядом в ее лицо.

— У тебя есть один шанс уйти, — хрипло сказал я, преодолевая сопротивление зверя. — Сейчас. Иначе я тебя не отпущу.

Спустя два удара сердца Надя отрицательно мотнула головой. Зверь торжествующе взвыл, его эмоции и азарт подстегнули меня. Больше не сомневаясь, я подхватил свою драгоценную ношу на руки и понес к себе.

На простынях Надя смотрелась ровно так, как я ее представлял в своих фантазиях. Лунный свет ложился серебром на кожу. Алели опухшие от поцелуев губы. Таинственно мерцали темные от желания глаза.

Медленно развязав пояс ее халата, я добрался до скромной пижамки. Которая тоже недолго продержалась. Я должен был видеть Надю полностью обнаженной! И вот наконец хрупкая прекрасно сложенная фигурка оказалась передо мной без единого кусочка ткани. Надя попыталась прикрыться, но я отвел ее руки.

— Ты — чудо! — сиплый голос выдавал еле сдерживаемое желание.

— Егор, я… у меня никого… — смущенно проговорила Надя.

— Я знаю. Чувствую. Не бойся.

И она поверила мне. Полностью отдалась в мою власть. Мне же хотелось одарить своей лаской каждую клеточку, каждую складочку женского тела, даже крупные рубцы после каких-то операций или травм, которые были на боку у Нади. Что же с тобой случилось, девочка? Что заставило так страдать?

Я спрошу обо всем потом. Не теперь. Сейчас время любви и страсти. Продолжая ласкать Надю, я получал в награду стоны удовольствия и отметины страсти на коже. Неумелые, но такие искренние ласки Нади доводили меня до исступления. Я хотел ее до темноты в глазах. Когда я осторожно начал двигаться в любовном ритме, мне показалось, что тут же взорвусь. Как мог, я оттягивал этот миг. И только почувствовав, что Надя близка к завершению, позволил освобождению захватить и меня. Мы одновременно достигли пика.

Надя, вцепившись в мои плечи, случайно задела цепочку с кулоном. Прочные золотые звенья вдруг лопнули, как тонкая нить. Кулон упал и затерялся в смятых простынях. Мир дрогнул и через мгновение обрел нереальную четкость. В нос ударил возбуждающий женский запах.

Родной.

Давно потерянный.

Запах моей истинной пары.

Но этого просто не могло быть! Ведь получается, что Оракул… Нет. Нет! Невозможно! Я очумело тряс головой, пытаясь выбросить даже отголоски этих мыслей. Зверь же внутри восторженно выл от радости. Он знал! Он всегда знал, что Истинная жива!

— Егор, что случилось? — раздался испуганный голосок Нади. — Я... Я что-то сделала не так?

С жаром накинувшись на нее, я принялся целовать родное лицо. Мне хотелось убрать даже малейшее сомнение из головы Нади. Она лучшая! Самая-самая! Она не может сделать что-то не так!

— Нет. Ты совершенство! И ты моя истинная пара, — держа в ладонях Надино лицо, со всей искренностью, на которую способен, сказал я. — И больше я тебя никуда не отпущу.

— Но разве это возможно? Валя говорила, что ты потерял свою пару в аварии, — уже заканчивая предложение, она машинально схватилась за бок.

— Откуда у тебя эти рубцы? — глухо спросил я. — Пятнадцать лет назад ты попала в аварию на трассе в Подмосковье? Вы ехали в небольшой газельке с надписью «Дети»?

Надя прикусила губу и кивнула. На ее глаза навернулись слезы.

— Но… — попыталась выразить эмоции она, но не смогла.

— Узнаем, — с мрачной решимостью произнес я и стал натягивать одежду. — Есть один человек, который приложил руку к тому, чтобы мы не встретились долгие годы. И ему придется ответить за это!

Глава 48

Надя

Оракул. Егор говорил о нем. Я вспомнила узлы на нитях жизни. После волшебной ночи эти воспоминания оказались как ушат ледяной воды. Я вздрогнула и обхватила себя руками.

Провидица безусловно была способна развести нас с Егором. Но, значит, у нее были на то веские основания. Я будто воочию увидела, как после ее манипуляций от узелка отпадают мертвые вероятности.

— Егор, — тихо позвала я. — Как бы то ни было, она сделала это во благо. Я думаю, что Оракул уберег нас от еще больших бед. Лучше побыть немного врозь, а после всю жизнь вместе.

— Нас? Ты уверена? А, может, себя? Вдруг это ее жизнь изменилась бы, если бы мы нашли друг друга раньше? — Егор требовательно вглядывался в мое лицо, ища ответ.

Я опустила взгляд, признавая, что он может быть прав. И тут же почувствовала, как меня нежно укутывают в халат. Егор притянул меня к себе и признался:

— Тогда на трассе, я чуть не умер от горя. Я не понимал, как смогу жить без тебя. Будто на несколько минут прозрел, увидел мир и ослеп заново.

— Теперь ты зрячий навсегда, — я погладила его по щеке.

Егор поймал мою ладошку и поцеловал. Меня охватила щемящая нежность. Но при этом я чувствовала нотки злости и не понимала, откуда они взялись. До тех пор, пока Егор не встал с кровати и не поправил кольцо на пальце. Это была его злость! Она прорывалась даже через нашу еще слабую связь.

— Что ты задумал? — взволнованно спросила я, опуская ноги с кровати.

— Я должен все выяснить, — угрюмо ответил он. —У нас с Оракулом существовала определенная степень доверия. Но сейчас все полетело к чертям. И я имею право знать: почему.

Он вновь тронул кольцо, явно отправляя импульс Оракулу о том, что желает встретиться с ним.

— Давай отложим до утра? — я тронула Егора за предплечье. — Ты же не думаешь, что провидица сидит в убежище ночью.

— Нет. Но теперь она знает, что у меня неотложное дело. И я буду ждать, когда…

Остаток фразы потонул в наплывающей темноте. Меня засасывало в черную воронку кошмаров. Тело, казалось, раздирает в разные стороны ужасом, страхом и безысходностью. Черно-белая кинолента окружающей реальности то замедлялась, то ускорялась. От этих скачков меня замутило. Зажав рот рукой, я проскочила в ванную, и меня стошнило. Стало немного легче.

— Надя! Что с тобой? Скажи! — взволнованно кричал Егор.

От внезапной громкости его голоса я поморщилась, но просить говорить тише не стала. Я видела, как от испуга за меня дрожат руки Егора, когда он подавал полотенце. Не успев пояснить что-либо, я провалилась в новую воронку. На этот раз серая мгла не столько высасывала силы, сколько толкала. Шептала: «Иди. Пора. Иди». Моя боль была лишь отголоском чужой. Она свернулась в районе сердца ядовитой гадиной, готовой совершить смертельный укус.

— Провидица… — прохрипела я. — Она умирает.

Даже в своем черно-белом мире я увидела, как побледнел Егор. Оракул был для него слишком близким человеком, как бы он ни отрицал это. Гадина возле сердца зашевелилась, она готовилась совершить бросок.

— Скорее. Ты должен отвести меня к ней, — я вцепилась в руку Егора, пытаясь встать.

Ноги не держали. Видимо, все силы тянула воронка, через тонкий мир связавшая нас с Оракулом. Егор подхватил меня на руки и выскочил в коридор. Я прислонилась головой к его плечу и закрыла глаза. Черно-белая муть то и дело вспыхивала цветными проблесками. Я видела урывками чью-то жизнь, и чувствовала ее стремительно приближающийся конец. Меня вновь замутило.

— Твою мать! — выругался Егор, на всей скорости наткнувшись на кого-то и еле удержав равновесие. — Откуда ты взялся?

— Да так, — ухмыльнулся знакомый голос. — Отдыхал.

— Кирилл? — подняла голову я.

— Надя? Что ты с ней сделал, волк? — напрягся ведьмак, подскочив ко мне.

Егор зарычал и выплюнул ему в лицо:

— Не смей подходить к ней! Она моя!

— Не сейчас, — взмолилась я.

Грохот за дверью одной из комнат заставил нас напряженно замолчать. А потом Егор, прижав меня к себе еще крепче, ринулся в ту сторону, чуть не снеся Кирилла. Ведьмак вовремя отскочил, но бросился за нами следом.

Ворвавшись в комнату, мы увидели на полу распростертое тело Веры Васильевны. Что с ней? Но вместе с тревогой за старушку, меня как обухом по голове шарахнула мысль: Вера Васильевна и есть Оракул. Добрая бабушка, одна из первых встретившая меня в этом доме — жесткая Хранительница равновесия. Это осознание одновременно поразило и встало верным пазликом в общую картину.

Егор поставил меня на пол. Я опустилась на колени возле сухонького тела старушки и погладила морщинистую щеку.

— Ты пришла, — открыла выцветшие глаза Вера Васильевна. — Ты пришла.

— Пришла, — я почувствовала, как по щекам заструились слезы.

— Ну, будет, — слабо усмехнулась старушка. — Я еще не умерла, чтобы меня оплакивать. У нас еще дел невпроворот. Пусть вон тот симпатичный ведьмак, что вылупился на меня в дверях, поможет пожилой женщине.

Кирилл мгновенно понял, что от него требуется. Он с легкостью подхватил Веру Васильевну на руки и застыл, ожидая дальнейших указаний.

— Но…— нахмурился Егор.

— Молчи, волк! Все так, как должно быть. Да! — старушка попыталась усмехнуться, но лишь надсадно закашляла, но тем не менее продолжила: — пусть хотя бы перед смертью меня молодой да красивый на руках потаскает.

Вера Васильевна окончательно скинула маску бабушки божьего одуванчика, обнажив истинное лицо несгибаемой женщины. Даже смерть не могла сломить ее.

— Открывай дверь, красавчик! — хрипло велела она.

Бравада отняла ее последние силы. Я почувствовала, как гадина возле сердца ворочается. Как она открывает пасть, обнажая острые зубы. Внутри все заныло.

— Скорее! Прошу, скорее, — срывающимся голосом попросила я.

Кирилл толкнул входную дверь, за которой открылся проход на уже знакомую лестницу, уводящую вниз.

Глава 49

Надя

Не ожидавший такого, Кирилл отшатнулся назад.

— Не бойся, ведьмак, — не преминул поддеть его Егор. — Это всего лишь вход в убежище Оракула. Вряд ли тебе доведется еще когда-либо побывать там.

— Доведется, — внезапно осознала я и укоризненно посмотрела на Егора. — Не дразни Кирилла. И не спрашивай меня сейчас ни о чем.

Рассказать про тот громадный узел я все равно не могла. А развязать его получится только с помощью этих таких разных, но в то же время таких похожих мужчин.

Кирилл очнулся и решительно направился к проходу.

— Стой! — слабый голос провидицы остановил его, почти занесшего ногу над порогом. — Надя, помоги мне.

Опираясь на Егора, я подошла к Вере Васильевне и взяла ее руку в свою, вновь чуть не заревев от жалости: настолько старушка выглядела маленькой и хрупкой.

— Обет безмолвия, — прошелестела она. — Я наложу. Смотри. Учись.

Я почувствовала отток сил. Провидица, не стесняясь, тянула их из меня. Но благодаря этому я видела, что она делает. Вот тонкие ниточки потоков, преодолевая защиту Кирилла, проникли в его голову. Где начали сплетаться в хитрую конструкцию, в итоге образовав нечто вроде печати. Она вспыхнула и пропала. Но я чувствовала, что обет наложен, и он работает. Теперь Кирилл не сможет никогда и никому рассказать о чем-либо, связанным с Оракулом.

Действо настолько захватило меня, что я вскрикнула в голос, когда почувствовала боль в сердце. Черная гадина, несущая смерть, запустила свои клыки. Я расцепила наши с провидицей руки, и сухонькая ладошка осталась безвольно висеть.

— Скорее, идемте в убежище, — взмолилась я.

Отчего было так важно попасть туда, я пока не понимала. Но раз Наставница говорила, что нужно, значит, так тому и быть. Несмотря ни на что, надежда, что удастся помочь ей пожить еще хоть немного, теплилась в моей груди.

— Всегда мечтала провести последние минуты здесь, — тусклым взглядом очнувшаяся Вера Васильевна обвела убежище.

Я слышала ее слабый голос только потому, что чуть ли не вплотную подошла к ней.

— Что нам делать? Скажите, чем вам помочь?

— Мне? Уже ничем. Но я должна помочь тебе. Ты знаешь сама, куда нам надо, — с трудом выталкивая слова, она затихла на руках у Кирилла.

Ведьмак до сих пор не произнес ни звука, за что я была ему благодарна. Он лишь ошарашенно осматривался.

— Егор, помоги, — попросила я и указала на тумбу.

Он выкатил тумбу с магическим зеркалом на середину зала. Кирилл бережно усадил Веру Васильевну на стул напротив меня. Я подхватила холодные старческие ладошки и велела:

— А теперь уходите.

— Но…— попытался возразить Егор.

— УХОДИТЕ! — я сама удивилась, когда в моем голосе прорезались потусторонние металлические нотки.

Сидящая напротив Наставница горько скривила губы. Мне показалось, что она тихо шепнула вслед Егору: «Прости». Мы остались одни. Больше не говоря ни слова, мы обе опустили взгляды на зеркало.

Через мгновение я держалась за нить своей жизни в тонком мире. Спиной ко мне стояла провидица. Без своих черных одежд, с короткой стрижкой седых волос, в этом месте она казалась постаревшим ангелом.

— А где ваша нить? — напряженно спросила я.

Наставница обернулась, улыбнулась и указала куда-то мне под ноги. Я опустила взгляд и в ужасе отпрянула. От кусочка чужой нити жизни, обвившегося вокруг моей, медленно отлетали хлопья пепла. Они кружились в смертельном танце, чтобы в конце концов пропасть в тумане.

— Неужели … это все? — спазм перехватил горло.

— Для меня — да. А для тебя — нет. Мы здесь не просто так, — она развела руки в стороны. — Только в тонком мире вместе с силой Хранителя Равновесия я могу передать тебе все свои воспоминания, весь свой опыт. Знания передать невозможно, но показать свою жизнь, чтобы ты училась на моих ошибках — вполне. И это немало. Прошу об одном… попроси прощения у Егора за меня. Я не хотела причинять ему боль.

— Он сам это знает, — твердо проговорила я.

— Какая ты все же еще наивная, — горько усмехнулась провидица. — Не все можно простить. Но хватит об этом. Время!

Она мгновенно оказалась рядом со мной, зачерпнула двумя ладонями туман, перемешанный с пеплом и с неожиданной силой ударила меня в середину груди. Дыхание перехватило. Казалось, на меня упал грузовик. Вспомнилось, как я истекала кровью в покореженной в аварии газельке на той злосчастной экскурсии.

Упав в туман, я стала тонуть в нем. Со всех сторон раздавался непонятный шепот. Серые тени мелькали тут и там. Круговерть образов поглотила меня. Параллельно с этим тело раздирала жгучая боль. Будто каждая клеточка выворачивалась наизнанку. И так несколько раз. Я кричала, срывая голос, но боль все длилась и длилась. Пока не сосредоточилась пульсирующим комом в низу живота.

Взрыв!

Тело выгнуло дугой. Казалось, через меня прошел ток огромного напряжения. Я поняла, что еще чуть-чуть и не выдержу. Умру здесь от боли. И от ощущения, что надвигается кое-что похуже.

Взрыв!

Тело корчилось в судорогах. Но постепенно они сходили на нет. Из тумана ко мне протягивались сотни, миллионы тоненьких щупалец. Они несли с собой силу, которая наполняла меня, возрождая к жизни. Но при этом наделяя огромной ответственностью. Перед глазами замелькали лица. Белые, темные, с разным разрезом и цветом глаз… Все они смотрели с надеждой. И я чувствовала, что должна ее оправдать. Может, не зря меня именно так и назвали?

Надежда.

Встряхиваясь, я поднялась из тумана. И тут же напоролась на взгляд женщины, про которую я теперь знала все. Осуждала ли? Возможно. Понимала? Тоже да. Наставница кивнула, принимая мою реакцию. А потом сказала самые страшные слова за всю мою жизнь:

— Помнишь я говорила, что сквозь боль и потери пройдет твое перерождение и привязка к месту силы? Ты еще не поняла, что потеряла. Но ты должна знать.

Она вытянула ставшую полупрозрачной руку и в нее тут же вцепилась маленькая ладошка. Мальчонка лет четырех оглянулся на меня, глянул серо-зелеными глазами и улыбнулся такой открытой улыбкой, которой улыбаются только самым родным и близким.

Осознание накрыло лавиной ужаса, я схватилась за живот, упала и завыла. Никогда в жизни мне не было так плохо. Хотелось умереть самой, но чтобы этот нерожденный малыш жил. Я проклинала силы равновесия. Проклинала их выбор, остановившийся на мне. Тот, что лишил моего сына возможности жить.

Срывая ногти, я пыталась зацепиться за нити и бежать, догонять пропадающую вдали призрачную пару. Без толку. Я оставалась на месте, бессильная сделать что-либо. Во всем тонком мире нитей жизни этих двоих не было.

— Прости. Я не могла ничего сделать, — тихо прошелестел у меня в голове старческий голос. — Жизнь Оракула всегда начинается с тяжелой потери. Это одновременно и испытание, и напоминание о том, как может быть плохо другим от наших действий. Но у тебя будет еще один шанс. Помнишь амулет вампира? Он подарил тебе эту возможность. Не упусти ее.

Две фигуры исчезли в тонком мире, чтобы больше никогда не появиться.

Оторвав голову от зеркала, я медленно сползла на пол. Тисками сжимающая меня боль никак не отпускала. Наверное, теперь она со мной навсегда. Не знаю сколько прошло времени, когда я нашла в себе силы поднять голову.

Перед моим лицом с тумбы безвольно свисала бледная старческая рука. А под диваном виднелся невесть когда закатившийся туда клубок пряжи.

Глава 50

Надя

Одернув черный кружевной рукав блузки, я толкнула дверь и вошла в убежище. Тишина и покой. Будто место силы тоже было в трауре. Я провела кончиками пальцев по корешкам книг, смахнула с торшера пыль и села на скрипнувшее кресло за письменный стол.

Прикрыв глаза, я осознала все убежище до самого мелкого камешка. Теперь это часть меня. Зеркало перехода ощущалось как пуповина, связывающая место силы с тонким миром. Но я знала, что это лишь инструмент, позволяющий не тратить лишние силы. Я могла и самостоятельно попасть в тонкий мир. Связь с ним навсегда со мной. Если раньше видения прорывались вне зависимости от моего желания, то теперь я могла управлять этим.

В голове раздался едва слышный звон. Кто-то просил разрешения пройти норой. Кто? Глава ковена ведьмаков — Роберт Николович. Член Совета. Хмыкнув, я оставила запрос без ответа. Пока я не готова принимать таких посетителей. Пусть считает, что Оракул в отпуске. А еще лучше ведьмаку самому отправиться в отпуск. Бессрочный.

Собственно, так и будет через несколько лет. Недавно я осознала, почему была уверена, что Кирилл имеет право проходить в убежище. Потому что, рассматривая с Наставницей тот крупный узел, я видела молодого ведьмака. И он занимал ключевую роль в своем ковене. А конкретно: место главы.

Едва слышный звон повторился. Такой настойчивый ведьмак? Я прислушалась к ощущениям, и волна теплой радости прошлась по нервным окончаниям. Егор. Мой любимый волк.

Егор вошел, и при взгляде на меня его лицо преобразилось. Глаза засияли, исчезла морщинка между бровей. Та самая, которую, казалось, сто лет назад я хотела разгладить, глядя на фотографию оборотня.

— Ты как? — он обнял меня и легонько поцеловал в висок.

— В порядке. Мне кажется, церемония прощания понравилась бы Наставнице, — поделилась я своими мыслями.

— Да. Я буду скучать по ней, — с затаенной грустью сказал Егор.

— Я тоже…

Я не стала рассказывать ему о том, что он был прав: у Оракула была личная причина не допустить нашу встречу. Причина выгодная только ей. Все вероятности в случае нашей с Егором встречи в тот злосчастный день аварии вели к смерти Наставницы лет на пять раньше. Так складывались события. Вера Васильевна решила, что годы жизни вполне стоят страданий Егора. Впрочем, она с легкостью делала выбор и обрекала на смерть десятки людей и одаренных. Но при этом надо отдать должное — спасала еще больше жизней.

Не рассказала я Егору и о том, что мы могли зачать сына в ту ночь. Зачем? Пусть хотя бы один из нас не мучается, зная это.

— А почему ты не удивился сегодня, когда Кирилл попросил разрешения остаться ночевать в клане? Ты знал, к кому он пойдет? — нежась в объятиях Егора, спросила я.

— Конечно! Я еще тогда, в коридоре, почуял, что он шел от Регины. И что они не конфеты ели, — самодовольно улыбнулся он.

— Ты что-то имеешь против конфет? — поддразнила я и потерлась носом о его шею.

— Побойся Прародителя, женщина! — втянул воздух сквозь зубы Егор. — Я с тобой вспыхиваю как огонь. Ты же не хочешь быть первым украденным из собственного убежища Оракулом?

— Нет. Я хочу быть самым счастливым Оракулом, — серьезно произнесла я. — И я буду им.

— Почему? — этот вопрос был очень важен для Егора, я видела это.

— Потому что я истинная пара одного умопомрачительного оборотня. Потому что я никогда не буду одинока. У меня есть человек, которому я могу безусловно доверять. Ты не представляешь, что это значит для Оракула! — выдохнула я.

— А я думал, потому что ты меня любишь, — притворно обиженно протянул Егор.

— И поэтому тоже! — не смогла сдержать улыбку я.

Егор крепче прижал меня к себе. Я же думала о том, насколько непредсказуема жизнь. Если бы еще год назад кто-то сказал мне, что оборотни существуют, я бы рассмеялась ему в лицо. Хотя уже тогда моя первая встреча с любимым произошла.

В это мгновение я дала себе зарок, что приложу все силы, чтобы до самого конца не знать, что меня ждет впереди. Чтобы жизнь была полна неизведанного, пусть даже оно будет не самым приятным. Ведь без преград не бывает свершений.

Бросив взгляд на диван, я увидела пакет, который Егор принес собой. Из него выглядывал рукав черной мантии. Мантии нового Оракула.

Эпилог

Надя

Яркое солнце мягко пробивалось сквозь густые кроны деревьев, освещая золотистым светом дорогу. Легкий ветерок наполнял воздух свежестью и ароматом лесных растений. Птицы щебетали, создавая мелодичный фон этому идиллическому дню.

Спокойствие сентябрьского теплого денечка нарушали наши волнение и суета. Иван сильно переживал. Он то и дело порывался бежать к воротам, но сдерживал себя. Ведь рядом шел Альфа — пример для подражания и главный наставник.

Нервно потирая руки, я всматривалась вдаль: не едет ли машина?

— Ой, Егор, что-то я волнуюсь, — тихо поделилась я с мужем, когда в очередной раз Иван вырвался вперед.

— Мы справимся. Я уверен, — Егор обнял меня за плечи и кивнул на Ивана: — где один ребенок, там и второй. А где два, там и третий.

Он со счастливой улыбкой положил руку на мой слегка округлившийся животик. Я накрыла его ладонь своей и положила голову на плечо мужа. Егор прав. Мы должны справиться. Тем более что я точно знала, кто станет будущим Альфой клана. Картинки-воспоминания из жизни Ивана замелькали в голове. Я успела подсмотреть их в тот единственный раз, когда Наставница заставила тронуть нить его жизни.

— Нам еще за Валентиной присмотреть надо, — вырвал меня из воспоминаний сердитый голос Егора. — Надо же! За медведя она собралась. Это ни в какие ворота не лезет!

Я тихонько рассмеялась, понимая, что он поворчит-поворчит, но против счастья сестры не пойдет. Кто бы знал, что тот бородатый мужик в баре, откуда мы с Валей убегали, сверкая пятками, хотел познакомиться не со мной. Он побоялся подойти к оборотнице и решил узнать про нее у подружки.

— Едут! Едут! — взволнованно воскликнул подбежавший Иван.

Мы остановились и стали ждать. Черный внедорожник притормозил перед нами. Из него вылез хмурый Алексей. Он аккуратно прикрыл дверь и подошел к нам.

— Малышка спит. Они даже не поехали провожать. Просто отдали девочку мне и все. Как мешок картошки, — шепотом, чтобы не слышал Иван, проговорил Бета.

Было видно, что он едва сдерживает злость. Я дошла до машины и положила руки на плечи заглядывающего сквозь тонированное стекло Ивана.

— Разрешишь мне? — тихо попросила его я.

Иван задрал голову вверх, посмотрел на меня своими не по-детски серьезными глазами и кивнул. Он доверял мне. Безусловно. Даже первой встретить его сестру. Я легонько поцеловала Ивана в лоб и открыла дверцу машины.

На заднем сиденье, засунув в рот большой палец руки, спала худенькая девчушка полутора лет. Темные кудряшки влажно прилипли ко лбу. Я нежно погладила девочку по спинке. Она выгнулась, подставляясь под ласковые руки, причмокнула и раскрыла глаза. Пару секунд испуганно смотрела на меня, а потом неуверенно спросила:

— Ма-ма?

В горле встал ком, я силилась что-то сказать, но не могла. Лишь мелко кивала. Я теперь твоя мама. Я. Твоя. Мама. Крепко-крепко прижав к себе ребенка, я вылезла из машины. И тут же попала в объятия моего любимого оборотня. В бок уткнулся Иван. Судя по его вздрагивающему телу, он плакал.

Бантик радостно бегал вокруг и оглашал округу лаем. Он-то никогда не сомневался, что в конце концов все будет хорошо!

Content

Оракул. Право на счастье

Пролог

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 2

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 7.1

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 8

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 18

Глава 19

Ордина Ирина Оракул. Право на счастье

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 24.1

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 40.1

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог