Девушка для холостяка

Часть I

Девушка для холостяка. День первый. В разговорах не к месту

Октябрь в этом году решил начать с мокроты. Если в первые дни он ещё сохранял робкое уважение к сухому и тёплому сентябрю и лишь полегоньку моросил, то сегодня прямо с утра дождь стучался в двери и окна, как будто хлестал плетью наотмашь. Холодный, сырой, потоками брызг небесный водопад стекал по асфальту, горизонт скрылся в мутной каше. Просто смотреть наружу — уже мокро и промозгло: вон как парень по тротуару бежит, зонт забыл, и наверняка куртка — насквозь, пропиталась влагой. Машины почти плывут, водилы, матерясь на погоду, нервно жмут педали…

Настроение у Алисы явно было под стать погоде.

— Игорь, ну я же просила уже несколько раз. Завариваешь чай — клади сразу банку обратно. Сразу.

— Хорошо.

— Хорошо, а банка так и стоит, а потом кочует.

Ответную колкость, так и вертевшуюся на языке, я хотя и с трудом, но удержал внутри себя. Ибо тогда мы точно поругаемся. Уже несколько раз проходили. Потом оба извиняемся и миримся, но зачем доводить опять? Тем более, в данной конкретной ситуации Алиса права. Валяющаяся банка мне мешает, я её машинально ставлю на ближайшую полочку, и становится неудобно доставать уже соль и сахар, а их мы используем намного чаще. Вот и сейчас Алиса чуть не уронила соль прямо на себя. Если глобально — то умом-то я понимаю, что у нас самый обычный процесс притирки до этого незнакомых людей, сейчас вынужденных жить в общем пространстве. Примерно как полярники на какой-нибудь арктической метеостанции. Но одного ума тут мало, потому что менять свои привычки очень трудно. Особенно если не один десяток лет живёшь один и ориентируясь лишь на себя.

— Договорились, и обещаю постараться не забыть, — я вздохнул.

Правда, вовсе не из-за банки. На самом деле самое простое и лучшее в подобной ситуации — подойти, девушку обнять и поцеловать. Показать, что мы всё равно друг друга любим и ценим. Но Алиса такого поведения, боюсь, мягко говоря, не поймёт. А как поступить иначе и перевести наши разногласия и решения в разумную плоскость, я пока не представлял. И вообще то, что я, кажется, начинаю, пусть даже мысленно, применять к Алисе типовые решения — не самый хороший признак. Надо бы не лениться, а подумать…

— Тебе ещё кофе сварить?

— Не надо, сама попробую научиться. Я помню все твои инструкции.

— И что у тебя случилось?

— С чего ты взял? — Алиса пристально посмотрела глаза в глаза.

А уж как надула губки, руки в карманах джинсов, но большие пальцы рук высунуты. Не знаю, какой из неё выйдет историк, но актриса получилась бы потрясающая.

— Потому что утром настроение «покусать» бывает, когда со вчерашнего дня так достали, что аж за ночь злость не выветрилась.

Я не стал добавлять, что девушка всю ночь ко мне самым настоящим образом прижималась, а потом, видимо сообразив, как-то оно не так — отодвигалась на дальний край. Но Алиса, похоже, чего-то из своих ночных кошмаров вспомнила, ибо взгляд сразу забегал.

— Да прав ты, прав. Марик меня достал. Этот тот парень, который со мной после поликлиники навязался тогда. Мы ещё в метро перед ним сценку встречи изображали. У нас на двадцать человек — всего четыре парня, выбирай любую девушку и бегай за всеми по очереди. Этот придурок ко мне как клещ прицепился. И не надо мне затирать, что это я красавица и парней притягиваю.

— Даже если так на самом деле? — улыбнулся я. — Ты и в самом деле очень привлекательная и красавица.

— Только видят это не те, — буркнула Алиса. — И вообще, у остальных парней в группе с этим всё отлично, и только этот придурок вцепился в меня, джентльмен недоделанный. Вчера проездной не в тот карман засунула. Так пока искала — он мне билет купил.

— Увы, могу его разве что побить своими руками, — я шутливо развёл руками. — Ручных упырей нет, а всё остальное Уголовный кодекс запрещает.

— Кстати, всё хотела спросить. А что, все остальные действительно вымерли? Ты же много ездил? Видел кого-то? Волшебного? И что с ними бывает?

— На самом деле я был только в России, немного в Китае и ещё неплохо объездил Европу. Ну, ещё общался про Африку и Ближний Восток с тем, кому могу доверять по этой части. Нет, магия ушла совсем. Где-то ещё есть остаточные места, и там вроде даже кто-то живёт, но это всё реликтовые живые ископаемые. Волшебная живность как в твоих любимых книжках — точно фантазия. Или я не совсем так понял твой вопрос? Какой у нас с тобой срок жизни я не знаю, хотя и пытался собирать информацию. Дело в том, что раньше за демонами охотились и уничтожали, естественной смертью никто не умирал. Потом… когда перестали убивать, такие как мы, насколько знаю, быстро умирали от передозировки. Дорвались до неконтролируемого счастья. Тоже естественной смертью назвать нельзя. Мы с тобой вообще какая-то аномалия.

— Мне с тобой повезло, — Алиса неожиданно стала очень серьёзна, я почувствовал. — Спасибо, если бы не ты… А Яна расстроится, — девушка перескочила на другую тему. — Она-то всё надеется.

— Ничего, я ей теоретический ликбез проведу. Мне в своё время много чего вдолбили из теории. Учитывая, как Яна резво начала искать всякую чертовщину везде и учитывая нашу с тобой по этой части везучесть, как бы не нашла. Пусть хотя бы боится заранее.

— Ну удачи в этом нелёгком деле, — хмыкнула Алиса. — Ты во сколько вернёшься сегодня?

— Не знаю. Точнее, не знаю, за что хвататься и потому когда закончу. С одной стороны — интересное дело, с другой — учусь на ходу масштабно руководить. Хорошо хоть Антон Павлович, наш генеральный директор, взял меня под своё крыло, как я когда-то Лёшу натаскивал в свои замы. Так и тут меня старательно учат, мол, работа генерала немного отличается от обязанностей подполковника. Не знаю, с чего он так загорелся моей идеей, но я не против.

— Тогда удачи.

Когда я вышел из подъезда, по мокрым ступеням весело прыгали капли, которые под навес задувал сырой промозглый ветер. Я недолго посмотрел на уже почти голые деревья — быстро они пожелтели и осыпались в этом году — и как немногие прохожие бегут под зонтами, стараясь прикрыть не только голову и плечи, но и остальное тело, которое всё равно заливал косой дождь. В итоге задушил жабу жадности, решив, что раз я уже немного начальник, то мне можно заказать такси. Заодно в кои-то веки новости послушать… Впрочем, оказалось, что за неделю, пока я не включал телевизор и не открывал информационную ленту, ничего не изменилось. Тут спасли очередное тонувшее судно с мигрантами, при этом ещё парочку лодок упустили, вон там произошёл очередной теракт, а где-то наводнение.

Ещё во Франции через два дня готовили забастовку авиадиспетчера, но это меня тем более уже десять лет не волнует. Давно оттуда уехал, да и бастуют французы постоянно, со вкусом и с одинаково нулевым результатом. Ведущий рутинно отбарабанил текст, после чего оживился, перейдя к новостям науки. Нобелевские премии меня не интересовали, я практик, а не теоретик. Из остального разве что здорово окажется, если удастся запланированная в ближайшие недели экспедиция по подъёму упавшего в этом феврале Чебаркульского метеорита. Как-никак моя «официальная» родина. От занудных новостей и мерного потряхивания машины потянуло в сон, и не взбодрил даже порыв холодного воздуха, когда я выбрался из тёплого салона и бежал до крыльца офиса.

Кабинет у меня в итоге стал отдельный. И количество специфичных бумаг и задач выросло, мы с Лёшей начали мешать друг другу. И пришлось посадить секретаршу — как оказалось, с расчётом на это Антон Павлович тогда сразу двоих новеньких и брал. На самом деле оказалась вполне хорошая и старательная девочка рыжий огонёк. Заодно если бы меньше меня боялась как чрезвычайно строго начальника…

Вот и сейчас выпалила, едва меня завидела на пороге:

— Доброе утро, Игорь Данилович. Я входящие уже отсортировала, у вас на столе лежат. Вам французы звонили, я сказала, вы в пробку попали. Обещали перезвонить, — она сверилась на компьютере, — по Москве это будет через полчаса.

— Спасибо, Вера, — я тепло улыбнулся.

Вообще, надо бы понемногу её начать приручать. Ни в коем случае не как Милу, и чтобы близко ничего такого не подумала, но и вытягиваться при виде меня чуть ли не во фрунт тоже не дело.

Поставщик и впрямь перезвонил как назначено, и в душе у меня зашевелились нехорошие подозрения. Перед нами рассыпались в извинениях, но из-за скорой забастовки диспетчеров, которая непонятно как долго продлится, визит сдвигается, и представитель завода прилетает уже завтра. Обоснование было шито белыми нитками, в конце концов, из Парижа поезда ходят, машины ездят — улететь в Москву можно хоть из Голландии с Бельгией, хоть из Германии. А нужен французам именно неожиданный визит. Впрочем, у нас тоже всё давно готово. Включая бригаду наиболее толковых ребят на сборке, которая будет изображать тупых и старательных баранов, без бумажки неспособных и гайку завернуть. Потому-то нам и нужна документация в таком объёме, расширенные инструкции для идиотов писать.

Погода утром следующего дня была под стать моему настроению. Свинцовые тучи гнал бешеный ветер, гудел в вентиляции дома и крутил по асфальту начавшие буреть листья. Даже Алиса не удержалась от вопроса:

— И чего ты сегодня такой бука? Да и вчера вид с вечера был — подходить страшно, покусаешь.

— У меня сегодня и как минимум завтра будет два потерянных дня. Изображать дурака перед идиотом, который считает себя очень умным. Обихаживать француза, который уверен, что приехал в гости к папуасам. Беда в том, что мне придётся именно изображать дикого аборигена, чтобы белый господин ни о чём не догадался, — я вздохнул. — Времени жалко. Дел невпроворот, ребята из НИИ обещали эскизный план работ прислать. Соскучились по настоящему делу мужики. Хотел выкроить время и в Казань смотаться, там завод «Радиоприбор». Елена Юрьевна, это наша дама вице-председатель Совета директоров, хочет через свои связи в перспективе ещё и казанцев подключить. У дамы аппетиты проснулись, она уже спит и видит себя генеральным директором нового перспективного подразделения холдинга, а меня при ней техническим директором. Это и пугает, и обнадёживает, с таким энтузиазмом тётка как паровоз наши проблемы решать взялась. Я к тому, что дел невпроворот, а я откровенной фигнёй должен заниматься.

— Ну… удачи.

— Удача, если у французов забастовка диспетчеров раньше начнётся. Но на это надежды мало, потому что даты протеста согласованы, а бюрократия — страшная сила.

В аэропорт мы поехали встречать вдвоём, вместе с секретаршей Верой. Причём перед выездом я её на всякий случай проинструктировал:

— Вера, вы ведь английским нормально владеете?

— Н-ну это было… Меня проверяли, когда на работу брали. И вы тоже. Сносно, говорить могу.

— Я помню, и зря вы себя занижаете. Вы говорите достаточно бегло, нужна практика, но она у вас точно в ближайший год будет.

Девушка смутилась и отвела взгляд, но похвала от меня ей понравилась. Ага, Лёша недавно историю с конференцией наболтал, когда меня переводить вытащили.

— Так вот, Вера, пока у нас гости запомните, что вы английский знаете с пятого на десятый. Как собака, которая всё понимает, но сказать ничего не может. Это раз. И два — будьте осторожны, если за вами гость вдруг ухаживать начнёт.

— У меня вообще-то парень есть, — возмутилась девушка, аж глаза гневом налились.

— Нашему гостю без разницы, он поехал в отсталую страну к диким неграм и уверен, что здесь любая, хоть замужняя, хоть нет, за ним побежит, ибо он европеец и белый человек. Так вот, в нашем случае интерес будет не связан с тем, что как бы секретарша предназначена для его фантазий фильмов про взрослых. Нашего гостя интересует по возможности конфиденциальная информация про нашу фирму, а для этого он вас в шампанском купать будет и к себе в номер на белом мерседесе увезёт. Быть вежливой, внимательной, в случае любой сомнительной ситуации изображать тупую как пробка девку и переводить стрелки на меня. Вы девушка умная, у вас сыграть дуру получится.

Сгущаю краски наверняка. Не девяностые на дворе, и французы не наши бизнесмены эпохи дикого развала социализма. Но лучше побуду параноиком, настолько мне этот визит не нравится. Вон как Веру намёк на возможные домогательства разозлил — аж молнии из глаз, рот сжала, и кулачок невольно стиснула.

В международном аэропорту нас встретило людское море. Одни прилетали, другие торопились улететь в отпуск или по делам, вокруг разноголосый гомон. Наконец, из бурлящего океана толпы в нашу сторону выплеснулась одна человеческая капля. Месье Жерара я сразу же опознал по фотографии. Одетый в дорогой деловой костюм мужчина лет пятидесяти, гладко причёсанный, елейного вида, с правильными чертами лица, окаймлённого расчёсанной волосок к волоску не широкой и не узкой бородой. На руке сверкнул перстень с бриллиантом, но скорее не как украшение, а нечто вроде семейного перстня с печаткой. Рядом с ним шагал ещё один мужчина средних лет, тоже брюнет, но с проседью на висках и с белыми ниточками в красивых, выхоленных, коротко подстриженных усах. Также одет по-деловому, но рангом попроще, вдобавок с таким открытым, искренним, располагающим к себе лицом, что я мгновенно напрягся. Помощник? Про него не предупреждали.

— Добрый день, месье Жерар. Позвольте вам представить мою помощницу Веру. К сожалению, она не знает французского, но английский немного понимает.

— Здравствуйте, месье Игорь. Рад приветствовать и столь очаровательную мадемуазель. Разрешите представить, а это мой помощник Йонне Мякинен.

Финна нам ещё здесь не хватало. Этот-то с какого притащился?

— Здравствуйте, месье Игорь, — финн говорил по-английски.

— Здравствуйте и рад знакомству. Думаю, сначала будет удобнее оставить вещи в гостинице, а потом уже ехать в офис?

— Да, конечно.

В итоге, как я и ожидал, день прошёл впустую. То есть какие-то решения и переговоры прошли, в том числе и встреча с Еленой Юрьевной, которая официально с января возглавит как генеральный директор новое подразделение. Только мы не купцы и не в девятнадцатом веке живём, и приезжать за «личными контактами» давно не обязательно. Пусть, как я уже успел узнать, дела у французов последнее время шли не очень, вот они за наш большой контракт с таким жаром и ухватились. Веру как источник информации я отрезал сразу. Елена Юрьевна, как профессиональный администратор, тоже демонстрировала — в узких деталях она «плавает», для этого у неё есть я. Так что в любых технических вопросах выставляла меня вперёд, а сама уже поддерживала моё решение. По остальному офису гости точно так же перемещались исключительно в моём сопровождении, где я выступал переводчиком. То есть даже теоретически никто из подчинённых не сболтнёт лишнего. Так зачем они припёрлись из Парижа в Москву, да ещё вдвоём?

Как я и ожидал, к вечеру мой рабочий день не закончился. Гости пожелали «культурно отдохнуть» в подходящей компании. Но вызывать проституток Жерар категорически отказался, финну же было такое ощущение всё равно: начальник платит, он и решает, кого тащить в постель. Гостю захотелось сходить в какое-то местное увеселительное заведение, где можно подцепить девицу-шлюшку по велению души. По мне, так проститутки честнее, но раз гость хочет… Пришлось везти обоих в подходящий ночной клуб.

Разнообразные коктейли, заводная музыка и атмосфера радостного хаоса. А ещё облако дыма, в котором угадывались нотки не одного лишь табака. Всё, что нужно для полноценного отдыха, а также поиска партнёра на ночь без лишних обещаний. По крайней мере, именно так рассуждали здешние посетители, лихо просаживая родительские деньги. Входной билет в этом клубе дорогой, охрана работает, а не изображает деятельность. Молодёжь в таких местах более-менее знает английский, не пришлось таскаться за Жераром как переводчик. Разве что в самом начале я отвадил от француза парочку профессиональных мошенниц, но этим я сразу намекнул — клиент под охраной, и у них будут неприятности. Девки впечатлились, насколько я их быстро засёк, и намёк поняли. С высокого стула у стойки бара я прекрасно видел полутёмный зал, где вовсю резвился народ, так что дальше предпочёл наблюдать за гостями отсюда.

Финн вынырнул из полумрака как привидение. Каким-то образом стул по соседству, на котором клевала носом над бокалом с чем-то ярко-синим особа неопредёленного пола и возраста, тут же оказался свободен, и Йонне Мякинен занял место рядом со мной. С чего бы это?

— Смотрю, вы сидите один. Не любите компанию?

— Не такую. И меня дома ждёт моя девушка. А вы чего не отдыхаете? Или сильно устали после перелёта?

— Ну да, вы правы, возле семейного очага надо хранить верность. Это Жерар далеко от дома, а потому ему можно расслабиться.

Ага, а зависть то в голосе проглядывает. Видимо, начальник не так уж редко помощника возит с собой, но перепадает от щедрот тому далеко не всегда. Ну а я в его глазах по статусу ближе к месье Жерару, так что и мне он тоже завидует, пусть скорее по инерции как любому выше статусом и положением.

— Вы тоже далеко от дома.

— Да, но боюсь, в вашей стране не очень совпадают вкусы с моими.

Хорошо «отсталой» не произнёс. Хотя… я присмотрелся. Нет, мужик не гомосексуалист. Он ярко выраженный бисексуал, сексом если и занимается, то исключительно на троих. И кого он пытается этим смутить? Меня?

— Вы зря так мрачно смотрите на мир. Я думаю, что вы вполне найдёте себе в этом заведении парня и девушку, готовых одновременно разделить ваши вкусы.

Особенно если кто-то доплатит. В нашу эпоху капитализма за звонкую монету можно отыскать всё, особенно в Москве. И вряд ли финн этого не понимает. В отличие от своего начальника он не настолько увяз в стереотипах про Россию и явно не брезглив пригласить проститутку. Так зачем разговор?

— Приятно видеть столь прогрессивного человека. Вы ведь, я так понимаю, долго жили в Европе?

— Да, я учился там.

— Так выпьем за это! Бармен, водки нам!

С первой рюмкой финн мне буквально выкрутил руки, сказав, что одному ему пить неинтересно и он не алкоголик. Потом рассказал ещё одну слезливую историю из своей жизни, — неотразимый повод на вторую рюмку водки. И ведь убедился гад, что я её не пригублю, а тоже выпью до дна. Снова завёл разговор, разбавив лестью, как он завидует русским и нашей стране… И тут до меня дошло «зачем», и разобрала злость. Технический помощник, говорите месье Жерар? Ну так ничего, я пить категорически не люблю, но умею. Добавлю к этому некоторые особенности организма… самую малость, раз уж мне оно даровано. Можете попробовать перепить демона — и я залихватски выпил следующую рюмку, даже не закусив. Следующий час Йонне Мякинен жаловался мне на жизнь. Дескать, его вкусы никогда не понимали, хорошо хотя бы теперь к таким, как он стали в Европе относиться гораздо мягче. При этом финн не забывал мне подливать, впрочем, и сам налегал. Всё под ошеломлённым взглядом бармена. И так пока мой собутыльник не окосел вконец.

Дальше очень быстро отыскался Жерар, который нашёл себе аж двух подходящих девиц. Вскоре к нам присоединился ещё один смазливый мальчик: в подобных заведениях всегда тусуется некоторое число проституток обоего пола и на любой вкус. Для тех, кто не смог найти себе нормальную пару, но не хочет всё-таки спать сегодня один, а также для тех, кто по каким-то причинам не хочет или стесняется вызывать себе проститутку обычным способом. А так вроде бы ты встретил такого же посетителя клуба, вы провели ночь, а утром ты его отблагодарил по твёрдой таксе. Вшестером мы вышли на улицу. Там уже стемнело, моросил дождик, разливаясь по домам и асфальту, смешав с грязью осенние листья, ветер старался забраться под одежду и бубнил что-то про необходимость вернуться в тепло. Зато после душного и дымного клуба уличный воздух аж скрипел на зубах морозной свежестью. Взбодрился даже финн, взгляд его прояснился. Быстро разобравшись, зачем к нам присоединился такой хороший мальчик, Йонне Мякинен расцвёл и заулыбался. Не знаю, хватит ли финна на продолжение уже на кровати в гостинице… Желательно, чтобы хватило на большую часть ночи, если я правильно угадал завтрашние планы гостей.

Мы быстро поймали такси, доехали до гостиницы, а дальше я отправился домой со спокойной душой. Мальчонка оказался ушлым, за дополнительную мзду пообещал за пьяными гостями присмотреть. Алиса, когда я пришёл, уже давно спала, так что ложился я осторожно и на самый краешек кровати. В этот момент меня и догнало выпитое: слишком разгонять организм я не рискнул, хватит с меня и завтрашнего обычного похмелья, чтобы добавлять ещё и магическое. Так что, стоило принять горизонтальное положение, как я мгновенно отключился. На удивление всю ночь снилось мне что-то хорошее, приятное, мягкое. Проснулся я свежий и бодрый, когда меня растормошила Алиса:

— Вставай, наш начинающий запойный алкоголик.

— В смысле? — я не понял и сел на кровати, потирая глаза.

— В прямом. Просыпаюсь я посреди ночи оттого, что кто-то меня притянул к себе, удобно на мне устроился и храпит. Я не сразу поняла, а потом чую — от тебя лёгкий запах. Признавайся, что должно случиться и сколько надо выпить, чтобы напоить целого инкуба?

Алиса выглядела на удивление весёлой, видимо, её ситуация и впрямь сильно позабавила. Поэтому оправдываться я не стал.

— Это называется, приехал к нам в составе гостей финн. А это такие ребята, что выпить в состоянии столько, сколько у нас не всякий запойный алкаш осилит. Утром будет как стёклышко и сияющий наверняка. Я так понимаю, для этого его с собой и брали, меня напоить. Хорошо мы с тобой к алкоголю не особо восприимчивы, и то пришлось немного организм подстёгивать. Сегодня у нас будет продолжение. Так что ура — никаких деловых костюмов, да здравствует джемпер и джинсы. Уф, устал я быть начальником.

— Потом поделишься, для чего тебя так поили.

— Да я предполагаю, но пусть будет сюрпризом. Для тебя сюрпризом и приятным.

— Ну-ну, посмотри.

Финна я несколько переоценил. Когда я заехал за гостями в гостиницу, выглядел Йонне помятым — возможно потому что на продолжение в номере его всё-таки хватило. Зато Жерар просто сиял, особенно когда поверил, что и я мучаюсь похмельем, просто забил его немного с помощью кофе и лекарств. На строительную площадку мы всё-таки съездили, но особо гости там не вглядывались. Пообщались немного и с монтажниками, и с конструкторами, но хотя ребята слегка переигрывали, всё прошло вполне хорошо, так что уже после обеда мы торопились в аэропорт.

По дороге прошло и самое интересное. Водитель французского, естественно, не знал, потому говорить мы могли свободно. Жерар завёл разговор о сотрудничестве и о том, как он рад, что в нашей компании работает такой человек, как я — который отлично разбирается в технических вопросах, умеет правильно выбирать производителей оборудования и давать правильные советы начальству. Я в ответ его заверил, что искренне благодарен, что на сотрудничество с нами пошла именно самая лучшая и правильная фирма, о чём я Совету директоров уже неоднократно говорил. Также и дальше буду настаивать именно на плодотворном сотрудничестве с французами. Жерар пожал мне руку, и сказал, что ему хотелось бы вручить небольшой подарок. Есть, мол, традиция, дарить коллегам в других странах именные фирменные открытки из города, где числится головной офис их компании. В открытку был вложен конверт с пин-кодом и обезличенная пластиковая карта. На конверте — несколько цифр. На самом деле сумма, которая лежит на карте. Простая и надёжная схема. Пока я не снял деньги, обе стороны всегда могут абсолютно законно отбрехаться от взятки. Вот чисто по рассеянности Жерар забыл в открытке конверт, а я также от усталости после вчерашней попойки не заметил. Ну а то, что помощник Йонне Мякинен, как ему казалось незаметно, весь разговор и процесс снимал на камеру — может хобби у человека такое, снимать своего начальника в разных ситуациях?

В аэропорту, быстро проводив гостей до таможенного досмотра и в чистую зону ожидания, я сразу же отправился обратно в офис.

В моём кабинете меня ждали Елена Юрьевна и главный юрист холдинга. Оба сгорали от нетерпения.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. И как всё прошло?

— Добрый день. Всё, улетели, и никакая забастовка не помешала. Просто взяли билеты до Мюнхена. Никифор Александрович, я перед вами преклоняюсь. Едва французы убедились, что Елена Юрьевна ничего в делах не смыслит и просто для вида бумаги подписывает, а всё решаю я, то сделали почти как вы и предполагали. Разве что для верности вчера меня ещё напоить решили. Чтобы пока я сегодня с похмелья и не очень соображаю, не только денег сунуть, но и компромат оформить. Теперь я на крючке, что в любой момент вскроется, как я продаю интересы родной компании за откаты.

Елена Юрьевна улыбнулась, и от этой улыбки у меня непроизвольно морозец пробежал по спине. Это я про неё раньше думал, что тётка свой пост как синекуру получила, а сама в бизнесе соображает с пятого на десятое и максимум сколько он ей прибыли приносит? Под маской оказался тот ещё аллигатор от капитализма. Идею со взяткой поддержала сразу, и даже сама предложила поучаствовать в спектакле.

— Поздравляю вас, Игорь Данилович, — в голосе Елены Юрьевны прозвучало искреннее уважение. — Первый и, как мне кажется, самый трудный порог мы перешагнули. Если не секрет, насколько вас оценили французы?

Я передал юристу открытку с конвертом. Мои собеседники искренне удивились.

— Однако… Знаете, Игорь Данилович, я всё больше рада, что вы работаете у нас и с нами.

— Да уж, — наш юрист не удержался и провёл рукой по пуговицам пиджака, для него это был жест допустимого на публике удивления. — Не ожидал. Я подумаю и в понедельник вам скажу, как всё это дело лучше всего оформить, чтобы потом ни у кого не возникло вопросов. И чтобы вам при этом меньше заплатить налогов. Нет, однако… удивили, заметно удивили, насколько им наш контракт нужен.

— Мы это учтём на будущее, — взгляд Елены Юрьевны опять сверкнул аппетитом капиталиста, почуявшего прибыль вдвое больше запланированного. Мне французов даже стало немного жалко. — Как ваши планы на ближайшие дни, Игорь Данилович? Отдыхать?

— Да, сейчас домой, и завтра, наверное, тоже выходной. Что-то мне тяжко этот визит дался, особенно вчерашний вечер. Честно признаюсь, я вчера, наверное, пока меня спаивали, чуть не мешок активированного угля втихаря проглотил — и всё равно не хватило. А этот, Йонне Мякинен — трезвый как стёклышко. Так что если у нас ничего срочного, я отдыхать.

— Тогда всего доброго, спасибо и до понедельника.

На улицу я вышел в начале пятого. До астрономического заката оставалось ещё больше часа, до формально вечернего времени ещё дальше, но конец дня уже ощущался всеми фибрами души. Фонари ещё не зажгли свои огоньки и не спешили указать дорогу жёлтыми путеводными нитками через пятна луж. Всё вокруг выглядело обесцветившимся — тусклые площадь и дома, с рекламных тумб облезали чьи-то серые лица, набежал прозрачный вечерний туман. Чуть заметно моросил дождик, хороводил листья на асфальте, голые деревья печально стояли, разделяя дорогу и тротуар, будто жалея о чём-то своём несбывшемся. Погожие деньки закончились, теперь зонты были верным атрибутом каждого пешехода, мимо меня во все стороны сновали «грибы» разного цвета и раскраски. Холодный, сырой осенний ветер и небо в грузных тучах — признак скорого снега, скоро на жухлой траве заискрится иней, там и до первого снегопада недалеко.

В такую погоду положено хандрить и предаваться меланхолии, пусть и разрешается грустить светло. А у меня с чего-то настроение сейчас было радостное и весёлое, хотелось делать глупости. Я откопал в памяти расписание Алисы на сегодня, прикинул — как раз успеваю, после чего бросил на телефон сообщение: «Как закончишь — жду в „Шоколаднице“ возле учебного корпуса», и насвистывая самому непонятно какой, но весёлый мотивчик наполовину бегом отправился к станции метро. Тем более, я к счастью не в деловом костюме и при галстуке, а бегущий к метро мужик в джемпере и джинсах никого не удивит. И если потом надумаем прогуляться, не окажусь похож на пингвина на банкете.

Я как раз успел занять столик и заказать чай и ужин, когда зашла Алиса.

— Привет ещё раз. И чего у нас такого случилось, что мы сегодня ужинаем в кафе? Жаба умерла от жадности?

— А просто так под настроение нельзя? Захотелось.

— Ага, захотелось погулять, но поскольку одному — это транжирство, девушки подходящей нет, а я под рукой есть, то почему бы и не пригласить? — ехидно прокомментировала Алиса. Тут как раз принесли заказ. — Ага, и что у нас? Ну салат он и есть салат, с ним ошибиться трудно. Второе угадал на пять, суп на троечку. Но в целом четвёрка, и даже не применяя свои способности. С тобой можно жить как с обычным человеком.

— Злая ты. Потому что голодная.

— С кем поведёшься… но я и в самом деле голодная и злая как волк.

— О, Алиска, и ты здесь? — голос раздался прямо надо мной.

Я повернул голову. Рядом с нами с подносом в руках стояла высокая симпатичная девушка лет девятнадцати. Русые густые волосы на голове были тщательно подобраны, чтобы спадать на плечи волной, оставляя вдоль ушей два завитых спиральками локона, тёмно-серые глаза, опушённые густыми ресницами, смотрели из-под тонких бровей серьёзно и задумчиво, пусть хозяйка и улыбалась.

— Ага, тоже не выдержала и побежала есть, да ещё в такой компании? Познакомь?

Я намёк понял и подвинулся, чтобы мы за столом поместились треугольником. Пусть Алиса и бросила на меня слегка раздражённый взгляд. Но не гнать же её однокурсницу? Да и Алиса почти сразу же пришла к тому же выводу, потому что сумела задавить недовольство. Девушка поставила на предложенное место поднос с едой, быстро повесила на вешалку рядом пальто и плюхнулась на стул.

— Уф. Борисычу чтобы минус в карму за наш украденный перерыв и потерянный обед. Мы с тобой не одни такие, я Марика ещё видела, они с Мишкой за пирожками стояли. Всё, молчу, молчу, не поминаю лихо всуе. Так познакомь.

— Знакомьтесь, — немного усталым голосом произнесла Алиса. — Это Игорь. Это Оля.

— Главное, что Оля, а не Оленька. Согласна?

— Точно, — невольно хихикнула Алиса, хмурое настроение на глазах испарялась.

— А примнём… прифём, — Оля прожевала и проглотила, так что смогла говорить нормально: — А причём тут Оленька? И кто это?

— Оленька — это очень серьёзная и солидная девушка шести лет, — улыбнулась Алиса.

— Из-за которой мы, можно сказать, познакомились и сошлись. Исключительно благодаря ей.

Мы обменялись улыбками. Но если Алиса подумала, как мы столкнулись на крыльце торгового центра с Милой и как девочка тогда своими словами «сдвинула лавину», то я скорее про вечер нашей первой встречи, когда из-за рисунка Оленьки задержался у Лёши с Катей допоздна.

— Ух, здорово! — Олины глаза аж загорелись, кошка любопытная. — Как-нибудь расскажете. А Марик — дурак. Это же тот самый Игорь?

— Ну, я один такой, а в каком смысле тот самый?

— Единственный и неповторимый. Всем девушкам на зависть, — съязвила Алиса.

Чего-то у неё сегодня опять настроение похоже на кактус.

— Да я сегодня слышала, как Марик рассказывал Мишке. Хвалился, что вчера в шикарном клубе зажигал. А ещё как-то видел Алису с каким-то мужиком, а тот, оказывается, по всяким клубам шляется. Типа Марик вчера Игоря в клубе видел и с какой-то девицей, но не Алисой, — взгляд засиял интересом вдвое сильнее. Ну точно кошка любопытная.

— Интересно, что в этом клубе делал Марик, — поморщился я, Алиса тоже кивнула: я ей как раз утром за кофе про вчерашний вечер жаловался. — Потому что к нам на работу приехала делегация, и я как сопровождающий таскал их в этот клуб, ибо там тусуются шлюшки за интерес. Переводчик в этом плане лицо подневольное, куда скажут, туда и ведёт. Особенно если гости важные, и начальство приказало — они любой ценой должны остаться довольны. В остальном заведение так себе, больше понтов, чем действительно хорошо посидеть можно. Я туда Алису приглашать и не думал, да она и сама не пойдёт.

Ага, характер Оли я понял верно. Считает себя умной, всезнающей, вот и суёт нос везде и всеми пытается руководить. Ещё ей нравится, когда к ней демонстрируют отношение «по-взрослому», а не как к молоденькой сопливой девчонке. На вопрос я дал прямой ответ как равной, без увиливаний «не твоё дело» и отговорок «не доросла» — можно записать «свой человек».

— Марику лучше не лезть не в своё дело. Кто куда ходит и почему домой возвращается под утро, его не касается. Хватит и того, как он меня сегодня достал. Взял манеру, — и Алиса пояснила для меня. — В группе двадцать человек, у него есть уже приятель, такой же раздолбай. Но переписать лекции или ещё чего-то помочь он клеится всегда именно ко мне. Ох, сегодня у меня голова болит, давление низкое и вообще похмелье. Дай домашнюю работу посмотреть. Ну его.

— Точно, ну его. Игорь полезнее, он за тебя английский сможет сделать. Может, хоть тогда эта мегера останется довольна.

— Не упоминай. Этой вампирше принципиально кровь пить, а не то, как домашка сделана.

Дальше мы болтали ещё минут двадцать, причём Оля окончательно расслабилась и в нашей компании сидела как старая знакомая. Алиса с чего-то то смеялась над её шутками, то наоборот хмурилась. Наконец, ужин закончился, мы вышли из кафе.

— Всё, чао, я бегу и опаздываю, — Оля попрощалась, правда не побежала, а отошла на ближайшую остановку автобуса.

Я взял под руку Алису. У той опять был момент смурного настроения

— И куда мы? Не поверю, что ты меня просто так поймал.

— А почему бы и нет? Мы просто так идём исправлять хмурое настроение. Как лучше всего это сделать? Сделать девушке подарок. Жаба уехала в отпуск, вместе с французами, оставив ту самую премию. — Алиса кивнула. Ну да, не орать же вслух происхождение этой премии. — Мой большой опыт говорит, что как пришло — так и ушло. Такие деньги хранить и откладывать примета плохая. На что нам их потратить? Я тут подумал, что холодает, а на тебе свитер и ветровка. Непорядок. Идём готовиться к зиме и осени и не спорить.

— Игорь, ты меня временами пугаешь. Ты летом такой был экономный и разумный…

— Чьё-то дурное влияние. И не спорить.

Домой в итоге пришлось ехать на такси: полночь-заполночь и с грудой покупок. Если поначалу Алиса пыталась меня притормаживать, то дальше махнула рукой и решила, раз уж нельзя остановить — возглавь и наслаждайся. А в меня словно бес расточительства вселился. Раз уж и в самом деле деньги пришли халявные, то почему бы их не потратить с пользой? Ну и честно признаюсь, мне нравилось смотреть на Алису в процессе выбора. Она ведь действительно всю жизнь экономила и жалась «на что хватит», а сейчас очень мило стеснялась, когда её уговаривали выбирать по принципу «красиво» и «нравится».

Говорить через кучу вещей между нами было неудобно, потому я повернулся смотреть в окно и думать. Там дождь принялся мучить ночные облака, то капризно брызгая потоками по холодным чёрным стенам домов и блестящим зеркалам луж, дробя золото света фонарей, то затихая. И тогда улицы мелькали и терялись в ночных чернилах, уносясь назад. Я же пытался понять причину странного поведения Алисы. А ведь признаки появились не вчера, а раньше. Как мило она с Яной общалась до нашей общей поездки в Питер — теперь регулярно ворчит, что я девочку балую и ношусь с ней лишнего? Сегодня, кстати, тоже хмуро смотрела, как я с её сокурсницей тепло общаюсь или что я сначала пальто подал Оле, а только затем ветровку Алисе. Будь Алиса просто девушкой, я бы однозначно сказал, что у неё приступ ревности. Но учитывая, кто мы на самом деле, эта версия звучит глупо.

Я ведь никогда не имел дела с подобными мне — нормальными, а не наркоманами, которые уже не могут без непрерывных охот и эйфории от притока магической энергии. Какой уровень энергии для Алисы естественен? Если сравнивать со мной, у неё до неконтролируемого приступа ещё три — четыре месяца в запасе, но, возможно, девушкам надо больше энергии? Может быть, у неё проявляются первые признаки грядущей жажды, и скоро Алисе на охоту? В любом случае время есть, пусть я и надеялся, что первая охота у Алисы будет не раньше Нового года: чем позже это случится, тем она будет старше и лучше сможет себя контролировать. Да и опыта использовать свои таланты наберётся. Но раз не выпал роял-флеш, а карта легла в простой стрит — будем играть с чем есть.

День второй. В делах не ко времени

То ли вчера я лишнего перенапрягся или перенервничал. А может быть, так подействовал незапланированный выходной: когда организм заранее переживает во сне, ждёт будильника на подъём и на работу, а тот всё не звенит. И тело, уже готовое вскочить, падает обратно на подушку, ощущая себя сурком, который с началом осени залезает в нору, затыкает её изнутри сухою травою как мягким одеялом, и почему бы не заснуть до самой весны?

Алиса наоборот встала сегодня рано, и я слышал, как она, притворив дверь, шуршит и звенит на кухне за завтраком. Аккуратно, чтобы меня не разбудить. Я тихонько поднялся и выглянул в окно. Последние недели в городе царила осень. Деревья пожелтели, то сухой лист хрустел под ногами, а ветер гнал по асфальту пыль, то дни напролёт шёл дождь, будто нехотя, но беспрестанно. Сегодня же в Москву пришла погода уже не сырая и дождливая, а сухая, ветреная и морозная. За ночь выпал первый снег, столбик термометра упал ниже нуля, грязь превратилась в камень, по замёрзшим лужам мальчишки раскатывали ботинки. Одним словом — настоящая зима. Ненадолго, первый снег и заморозки всегда на какое-то время сменяются теплом. Но пока меня передёрнуло от одной мысли о холоде за окном, так что я поспешил вернуться обратно под одеяло. Заодно подумаю, что же мне делать с Алисой?

Идея пришла, когда девушка, судя по звукам, принялась разбирать покупки. Вчера мы приехали очень поздно и просто свалили всё грудой в пустой комнате. Сейчас Алиса шуршала пакетами, чего-то негромко комментируя себе под нос, когда внезапно раздался громкий возглас:

— А купальник-то мне зачем? Да ещё такой? И не притворяйся, что спишь, я слышала, как ты вставал.

Да уж — тонкий слух. Впрочем, у меня не хуже, и я различил в её голосе нотки… ба, да она же стесняется. Купальник, к слову, был вполне приличный и всё закрывающий, просто раздельный. Сунул я его вчера к остальным вещам просто потому, что мне он понравился. Точнее мне понравилось мысленно нарисованное зрелище, как Алиса в нём будет выглядеть, если мы вдруг соберёмся на море. Зато сейчас идея в голову пришла мгновенно: может, это мне картинку про море вчера подсознание подкинуло, чтобы я купил Алисе купальник? Так что я сначала оделся не по-домашнему, а в джинсы и рубашку, и только потом отправился в комнату к Алисе.

— Ты куда это? И без завтрака? — удивилась Алиса. — Даже если передумал насчёт выходного, на работу ты всё равно проспал.

— С завтраком. И не я, а мы. Прямо сейчас мы с тобой идём в «Мореон».

— Куда? И я, вообще-то, про купальник спрашивала. Зачем он мне, тем более… такой.

— А какой? Очень, кстати, хороший, и ты в нём будешь просто шикарно смотреться. Я уже понял, что ты раньше закрытые носила. Ну почему бы не попробовать открытый? Пусть все завидуют твоей фигуре, — я подпустил в голос лести. — Я с огромным удовольствием буду тобой в нём любоваться. А понадобится он нам, потому что у меня продолжится режим Деда Мороза с раздачей подарков. Помнишь, ты рассказывала, как жутко завидовала одноклассницам, когда они в Казань в тамошний аквапарк ездили? Ну так вот, сегодня мы идём выполнять твою давнюю мечту. «Мореон» самый новый из аквапарков Москвы и самый большой. По выходным там лежбище котиков, а вот в пятницу можно нормально отдохнуть. Так что идём мы прямо сегодня и прямо сейчас. После завтрака.

— Игорь, вообще-то у меня сегодня пара…

Ага, а голос-то дрогнул несмотря на искреннее возмущение. И хочется до потери пульса, и обещание быть примерной студенткой давит.

— Сама говорила, что на эту лекцию кроме тебя и других таких же старательных отличников со всего потока никто не ходит. И что толку ноль, а преподавателю вообще по фигу, хоть пустая аудитория, всё равно всем поставит. Не страшно, если пропустишь. Зато когда ещё у нас так удачно совпадут два именно рабочих дня? Идти в выходной первый раз — портить всё впечатление. Нет уж, мы идём в аквапарк.

— Х-хорошо. Уговорил, — переборола себя Алиса после некоторых раздумий. — Идём.

Хотя, похоже, даже она сама не поняла, чего в ней больше вызвало протест. То, что именно я и уговариваю пропустить занятия — или стесняется, что придётся щеголять на людях в раздельном купальнике. Всё-таки я рад, когда, выбирая себе жертву, палесмурт настолько ошибся в характере Алисы.

Выйдя на улицу, я отстранённо подумал, что по магазинам мы прошлись донельзя вовремя. В небе неустанно и деловито двигались на юг странные фигуры облаков, напоминая то копну сена, охваченную синим дымом, то огромную бородатую голову в странной шапке, или же стаю белых собак, пыхавших голубым туманом. Щебетали птицы, хрустели свежим ледком машины, ярко светило солнце. При этом стоило выбраться из-под защиты подъезда, как ветер больно кусал за нос и щёки. Впрочем, сразу же все посторонние мысли ушли куда-то на задворки, ибо я залюбовался Алисой. Я уговорил её одеться в обновки, потому что все её старые вещи на мороз не рассчитаны, да и обратно будем возвращаться после бассейна. Как ни старайся, до конца высушиться невозможно, а от метро до дома пешком минут пятнадцать-двадцать.

Зато теперь в своём новом бежевом пальто, вязаной шапке, перчатках и шерстяных брюках в тон Алиса была чудо как хороша. Особенно когда через несколько шагов разрумянилась на морозе. Вслух я это говорить не стал, прозвучало бы фальшиво, но посмотрел таким восторженным взглядом, что девушка поняла всё и так. И ей явно было приятно. Заулыбалась. Предложенную ей руку взяла не споря, хотя последнее время чаще отказывалась, предпочитая демонстрировать независимость.

Ближе к концу поездки в метро Алиса опять с чего-то посмурнела, но я решил — опять распереживалась насчёт купальника. Когда мы поднялись наверх на поверхность, и девушка вообще начала смотреть угрюмо и сердито. В первый момент я списал упавшее настроение на погоду. Возле дома было ясно и умеренно морозно немножко с облаками. Выглядело очень красиво, берёзки вдоль проезжей части — деревья из сказок, все из золота, словно на старинной картине нарисованы на фоне бледно-голубого неба. Даже те деревья, которые уже совсем облетели, всё равно сверкали, словно им весело и легко было стоять одетыми в свежую изморозь. Пускай солнце не грело, но блестело ярче летнего, голуби всю дорогу до метро лихо кружили над головами пешеходов. Сейчас же небо затянуло непонятным блёклым маревом облаков, в итоге солнце светило будто через грязно-серый светофильтр. Добавить сильный, резкий и неприятный ветер — дорога от метро до аквапарка шла вдоль новеньких вытянутых двадцатиэтажек, выстроившихся как по линеечке караулом по всей длине прямого как стрела проспекта, так что сквознякам было где разгуляться и набрать силы. Здесь голуби уже не летали, а рядами нахохлившись сидели на проводах и карнизах.

Стоило нам прошагать первые два дома, как стало понятно, что причина не в купальнике и не в погоде. Очень уж незаметно Алиса пыталась бросать в мою сторону ищущие и настороженные взгляды. И шла теперь не под руку, а засунув руки в карманы пальто. Алиса тоже поняла, что я обнаружил её интерес, потому демонстративно-равнодушным тоном поинтересовалась:

— И в чём сегодня подвох?

— А просто так нельзя? Просто с тобой за компанию приятно прогуляться…

— По делу, — сказала как отрезала Алиса. — В смысле — у тебя всегда и всё по делу. Оно, конечно, может сочетаться с приятным, но на самом деле всегда сначала полезное на первом месте. Так в чём полезный подвох, что ты меня ещё вчера с чего-то решил потащить в аквапарк?

Я сначала посмотрел вперёд, где виднелась большая даже издали громада здания аквапарка, потом неожиданно для Алисы — да и для себя, если честно — сгрёб девушку в охапку и с насмешкой шепнул ей в ухо:

— А подвох в том, что у нас сегодня именно приятное, а полезное если и будет, то необязательно и по остаточному принципу, — выпустил Алису, сделал небольшой шажок в сторону. — Ну вот, мне не верят, — вздохнул я.

— Не верю. Ты сегодня вместо наручных часов фитнес-браслет надел. Водонепроницаемый. Элементарная логика. В бассейне следить за временем не нужно, раз мы отдыхать идём. Можно часы и с вещами оставить. Но зачем-то ты его взял, следить за временем? Признавайся, или я иду домой.

В голосе завибрировали нехорошие нотки. Я уже научился различать, когда Алиса действительно зла и всерьёз готова поругаться.

— Самое смешное, что я не вру. Я и в самом деле хотел сходить с тобой в аквапарк. Отдохнуть. Именно для приятного, тем более ты сама говорила, что никогда там не была. Что касается полезного, то без него и в самом можно обойтись, но если получится — тебе самой будет интересно. Пошли, — я взял Алису под руку, и сейчас она не стала протестовать. — Ты помнишь, как мы выбираем жертву?

Я ощутил как девушка рядом со мной вздрогнула.

— Не надо… пожалуйста. Я как вспомню, как ты меня летом в самый последний момент остановил — до сих пор плохо становится, — еле слышно ответила Алиса.

— Вот в этом самая большая наша проблема. Поймать и сломать мы с тобой можем любого, первого кто подвернётся. Помнишь наше правило? — Алиса сглотнула и молча кивнула. — Но как найти человека, для которого проблемы от нашей связи перекроют будущие неприятности? Особенно когда уже ощущаешь жажду, и надо это сделать быстро. На удачу надеяться глупо даже в большом городе вроде Москвы. Ходить по улицам и искать? Две проблемы. Если ты уже работаешь — нет времени, это раз. И два — посмотреть будущее больше чем у двоих людей за сутки ты не сможешь. Точнее, два сеанса ты ещё сможешь провести с минимумом затрат магической энергии, просто есть сильно захочется. А вот начиная с третьего расход магии будет расти по экспоненте, и ты рискуешь пробудить жажду.

— Всё-таки полезное, — обречённо сказала Алиса.

— А вот и не угадала, — я шутливо легонечко дёрнул её за нос. — Именно приятное, приятное и ещё раз приятное. Мы именно идём развлекаться в аквапарк. Стоп, всё сейчас объясню. Принцип, как сходу пробежаться по линиям будущего, ты уже освоила хорошо.

— Да уж, — скривилась Алиса, вспомнив, как мы потрошили в коттедже память мошенников, пытавшихся организовать компромат на Яну. — Практическое занятие вышло — не дай повторится. Но я поняла. Повторю с закрытыми глазами.

— Даже не буду озвучивать все твои мысли, всё равно они неправильные. Тебе нужно найти подходящую жертву, но мозги вскипят постоянно выискивать, взвешивать, оценивать — проверить или ты ошибся, у тебя всего две попытки за день, а дней осталось мало. В первые годы я тратил больше семидесяти попыток впустую, прежде чем находил хоть кого-то более-менее подходящего. Сейчас наработал опыт, как вроде бы распознать у человека неприятности без всякой магии, но всё равно уходит впустую двадцать — тридцать просмотров. Иногда вроде смотришь: у человека всё плохо, все признаки налицо, а проверил его будущее — это он себя больше накручивает, а кончится у него всё хорошо.

— Семьдесят попыток и больше, — мгновенно сосчитала Алиса, пока мы медленно двигались в сторону аквапарка, — то есть поначалу для меня это полтора, а с гарантией лучше два месяца. Но я точно рехнусь два месяца всех подряд проверять и за окружающими следить.

— И не надо, это как раз тот самый неправильный вариант. Помнишь, ты тренировалась с магической симуляцией бросков? Поначалу было трудно, а потом ты на бегу подхватила с земли шарик, чисто на рефлексах прогнала пару десятков возможных бросков в виртуале и кинула шарик прямо в мишень? Так и тут. Первые признаки жажды появляются за пару месяцев до серьёзного приступа жажды. В транспорте, в магазине ещё где-то на бегу, на уровне рефлексов — бросила взгляд, оценила, побежала дальше. Не подошёл кандидат — через пять минут его забыла, подходит — запомнила, возможно сразу ниточку-маяк к нему кинула. Не задумываясь и не напрягая мозги. Так вот, именно расслаблять мозги мы и идём.

— Зараза ты, — обречённо сказала Алиса.– Ведь знал же, куда меня вести. Я же там всё забуду…

— И правильно. Забывай и наслаждайся. Я, между прочим, тоже отдохнуть хочу. И первые час-два условие: никакой работы и ничего полезного. Только приятное. Дальше вспомнишь о нашем полезном разговоре и кого-нибудь на ходу попробуешь посмотреть — отлично. На бегу проверишь, и пойдём кататься с горок дальше. Забудешь попробовать — тоже отлично. Я последние четыре года отпуск на охоты тратил, и сразу после этого на работу. Сто лет не отдыхал, и самостоятельно никак не соберусь,– я усмехнулся. — Превращаюсь в трудоголика. Так хоть ты меня изредка выгуливай.

— А браслет-то зачем? — спохватилась Алиса, вспомнив, с чего начался разговор.

— Второй тебе дам, в сумке лежит. Аквапарк огромный, захотим на разных горках покататься, разойдёмся — полдня потом друг друга искать будем. А браслет можно в пару и как маяк друг для друга настроить, и сообщения через него короткие переслать.

— Ну вот. Так просто. А я-то уже подумала — опять какая-то твоя хитрая приблуда чего-то там отслеживать, — разочарованно сказала Алиса.

— Ты сейчас на Яну похожа. Тоже во всём мистику ищешь.

Мы оба рассмеялись. Яна была дочка наших знакомых, ставшая хорошей подругой Алисы. Вот только она случайно догадалась, что мы немного магические существа, пусть и не знала истиной природы. Однако до сих пор пыталась высматривать, нет ли возле Алисы каких-то ещё волшебных событий как в кино. Вот как Яне положено знать про нашу природу и в чём наша магия, так и Алисе сегодня не нужно догадываться, что у браслета и в самом деле будет ещё одна важная функция. Я не смогу напрямую узнать, когда Алиса попробует кого-то считать. Это даже в эпоху расцвета магии не умели видеть. Зато я на себе опытным путём выяснил, что во время сеанса ясновидения происходит характерный скачок пульса и некоторых других параметров организма. Вот про это мне надетый на руку браслет и сообщит.

Настроение у Алисы исправилось, пока мы шли дальше к аквапарку, опять заулыбалась и вообще стала похожа не на взрослую девушку, а скорее ребёнка: ей подарили вожделенный и долгожданный подарок, про который она уже понемногу перестала мечтать. А когда мы вошли в здание, и я отправился покупать билеты, вообще напомнила милого котёнка, который залез в новое и непонятное место и только что не принюхивалась. Впрочем, сейчас я с Алисой был согласен и немного ей завидовал. Уже в холле влажность у воздуха заметно выше, чем на улице, ты буквально каждой клеточкой ощущаешь — рядом очень много воды, а всякие магазинчики с товарами для купания добавляют притягательной атмосферы. Если ты идёшь в аквапарк в десятый или двадцатый раз, всего этого уже не замечаешь, тебя больше притягивает всё то, что внутри, ты мысленно давно в бассейнах и аттракционах. Но когда ты попал сюда впервые, то буквально утопаешь в ощущениях близкого чуда. Особенно если на улице холодно и почти зима, но стоит переступить порог — и ты уже одной ногой почти на берегу жаркого южного моря.

Алиса справилась со своей растерянностью быстро, пальто и обувь в гардероб отдавала без суеты и торопливости, снисходительно посмотрев при этом на двух школьников по соседству, которые тормошили маму скорее раздеваться и идти купаться. Без тени нервозности выстояла в небольшой очереди — перед нами заходили сразу две семьи, а девушка, выдававшая на руку браслет-пропуск стояла на входе всего одна. Вдобавок ей не сразу удалось надеть браслеты на детей, слишком те нервничали, суетились и мешали. В раздевалке Алиса также не торопясь разобралась, как работает шкафчик и как привязать его замок к своему браслету-пропуску, потом взяла пакет с вещами и отправилась в кабинку для переодевания.

Видимо, там выдержка ей изменила, ибо переодевалась она очень долго. Мне даже пришлось окликнуть и сказать, что уже готов, стою и жду. Наконец дверь кабинки открылась, и Алиса робким шагом переступила порог. Я с трудом удержался от улыбки, так мило она сейчас стеснялась. Хотя купальник был более чем скромным и всё как надо прикрывающим. Вон из соседней кабинки в это же время вышла другая девушка — сочная попа прикрыта трусами ровно настолько, чтобы не выгнали за непотребство, топ выглядел, словно предназначался для кого-то с размером бюста на размер меньше — но ничего, не стесняется, а наоборот считает себя сексуальной, глазками вокруг так и стреляет, мол, оцените.

— Алиса, ты прекрасна, — искренне восхитился я. — Знал бы, давно тебе такой купальник подарил.

— Тебе… и правда нравится? Я в нём себя ощущаю как…

— Мне — нравится. И не переживай ты так, у тебя очень красивый, но в то же время скромный купальник. На мой взгляд, всё просто идеально. А теперь пошли.

Стоило зайти в саму зону парка, как Алиса снова превратилась в ребёнка, который ошалело крутит головой во все стороны. Если бы я сразу не взял её за руку и не повёл за собой, так бы и стояла, крутила головой и разрывалась, с чего начать. Мы же начали с «лагуны» — что-то вроде кольца искусственной реки с небольшим течением.

— Расслабься и ляг, а я возьму за руки и буду тебя тянуть

Алиса последовала моему предложению. Я люблю это ощущение, — вода тебя держит, лежишь на тёплой лёгкой поверхности, она убаюкивает тебя, и ты сливаешься с ней в единое целое. Девушка вытянула руки, я взял её ладони в свои и медленно потянул, двигаясь вдоль течения. Шаг, ещё один, Алиса расслабилась, закрыла глаза, ощущая себя частичкой моря, которая наконец-то вернулась к другой воде.

— Ай!

Искусственный водопад, в который мы влетели, обрушился на нас мириадами капель. Забарабанил по макушке и по коже, застучал в уши, заставляя провалиться в воду к самому дну.

— Игорь, зараза ты такая! Предупредить не мог?

— А так неинтересно. Ты так хорошо расслабилась, что я подумал — контраст тебе просто необходим.

— Ах ты!

Алиса окатила меня водой, заставляя сначала отфыркиваться, потом удирать. Очень уж Алиса захотела меня то ли утопить, то ли засунуть под очередной водопад и там подержать. Мы как раз сделали полный круг, когда я резко остановился, так что Алиса буквально влетела в меня. Мне пришлось обхватить её руками, чтобы она не упала… чувствуя при этом обнажённую кожу. Всё вокруг казалось наэлектризованным, а ещё в голову полезли всякие мысли — очень уж приятно было сейчас девушку обнимать. Ей не только раздельный купальник идёт, но и без купальника она будет выглядеть ещё красивее, и обнимать её будет вдвое приятнее.

Я с усилием, но выгнал эти мысли прочь. Вспомнилось во-первых возмущение Алисы летом, когда она заподозрила, что я будто бы пытаюсь её соблазнить и затащить в постель. А во-вторых, я сам себе буду противен. Пока Алиса учится, она будет на моём содержании. Она понимает, что без моей помощи закончить университет не сможет, отказать в домогательствах не сможет… и получается — я её покупаю? После такого нашей дружбе и нашим нынешним отношениям конец, а я слишком дорожу Алисой, чтобы её потерять ради одной пусть наверняка потрясающей и безумной ночи, но одной.

— Игорь? — немного удивлённый голос Алисы вырвал меня из прострации.

Ой-ой, я что? Задумался, да так и встал, обнимая Алису? И что теперь делать? Отскакивать с извинениями в сторону и краснеть как школьник, прикоснувшийся впервые к обожаемой девочке? Алиса обидится и будет права. Так что не можешь устранить — возглавь.

— Соображаю, куда нам идти дальше. Я здесь был давно на открытие. Про «лагуну»-то думать не надо с неё обычно всегда начинают. Тут ещё по бокам сектор джакузи с гидромассажем есть, это когда лежишь в воде, а по тебе струйки воды со всех сторон стучат. Но это расслабиться и отдыхать, а мы только начали.

— Ага.

— Тогда на горки?

— Давай.

— На самые страшные, у-у-у… — дунул я девушке в ухо и показал пальцами «козу».

— Не испугаешь.

— Спорить не буду, потому что выиграю. Пошли.

Вылезая из «лагуны», я подал Алисе руку, да и к выбранной горке мы пошли, держась за руки. Чтобы Алиса не догадалась, насчёт того, что на самом деле я над собой контроль потерял, а не делаю вид — это я так играю и подшучиваю. Выбрал же я аттракцион «чёрная дыра». Горка длинная, пусть и не с самым быстрым скольжением — в этом-то и вся прелесть. Абсолютно чёрная внутри и снаружи, ты летишь в полной темноте и с множеством поворотов. Мгновенно теряется ощущение пространства и скорости, кажется, что бешено мчишься и вот-вот пробьёшь стену парка и вылетишь наружу. После нескольких раз, конечно, привыкаешь и получается оценить трассу и скорость, выучить повороты. Первый раз — впечатление незабываемое.

Вот и сейчас Алиса с делано-равнодушным видом поднялась вместе со мной по лесенке. Мы отстояли небольшую очередь, причём из зева трубы на спуск пару раз послышались какие-то звуки, будто кто-то чего-то кричал, но Алиса не обратила внимания, стараясь демонстрировать невозмутимость. Наконец мы сели в круглый жёлтый тюбинг, на котором спускаешься по горке, и полетели вниз… На первом лихом повороте Алиса вцепилась в мою руку, на втором завизжала:

— А-а-а!

Дальше тюбинг занесло, так что девушку прижало ко мне инерцией. Алиса и не думала отодвигаться. Наоборот, постаралась от меня не отлипать — так спокойнее, остаток пути я в итоге обнимал её за талию.

«И-ие-ех», — тюбинг на скорости вылетел из трубы аттракциона в финишный бассейн и щедро плеснул нам в лицо водой во время торможения.

— И ни капельки я не испугалась, — гордо заявила Алиса.

После чего начала вылезать из тюбинга и плюхнулась в бассейн: коленки у неё всё-таки немного дрожали. Я обменялся взглядами и улыбками с парнем-сотрудником аквапарка, следившим за финишем. Видимо, мы с Алисой не первая такая пара, и подобные заявления на финише — норма. Алиса же схватила меня за руку и потащила обратно в сторону лестницы наверх:

— Давай снова!

Второй раз Алиса уже не визжала, но всё равно хваталась за меня, так что в третий и четвёртый раз, когда мы садились в тюбинг, я сразу устраивался так, чтобы придерживать Алису за талию. Безопаснее в спокойной обстановке, чем хватать в темноте и на ходу… Ну да, признаю, мне приятно было её обнимать.

Когда мы скатились в четвёртый раз, рядом с финишным бассейном стояла спортивная рыжеволосая девушка в серебристом купальнике. Очень эффектная не только из-за приметного огненного цвета волос, но и поскольку купальник вроде закрытый, а на спине вырез от шеи чуть ли не до ягодиц. При ней был хмурый черноволосый парень, самый обычный. Я эту пару запомнил ещё и поскольку из четырёх наших спусков три раза они были до нас или сразу после нас в очереди. Когда мы вышли из воды после четвёртого спуска, фитнес-браслет на моей руке предупредил, что Алиса пробует «на бегу» посмотреть чьё-то будущее. Впрочем, я заметил бы и без подсказки, всё-таки опыта Алисе не хватило. Она прикоснулась к парню, но заодно машинально протянула лёгкую ниточку привязки, которая положительным концом вцепилась в парня, а вторым полюсом в его спутницу. Алиса мгновенно привязку оборвала — ноги всё равно подкосились. Хорошо я был рядом и успел Алису подхватить, дал опереться на себя. Так что со стороны казалось, будто она просто споткнулась, я поймал и не хочу отпускать.

Для парня прикосновение суккубы не осталось незамеченным, пусть он и сам не понял, с чего отвлёкся и начал пристально вглядываться в чужую девушку. За это получил чувствительный тычок в бок от своей спутницы. Плюс, хотя из-за шума слов не разобрать, но судя по выражению лица заодно рыженькая явно сказала ему чего-то резкое и гневное. Парень не растерялся, а мгновенно притянул свою девушку в объятия и начал жарко целовать, не обращая внимания, что вокруг полно людей. Я же повёл Алису в сектор с бассейнами-джакузи. Там, паря в воде по самую шею и ощущая, как со всех сторон тело массируют струйки воды, девушка понемногу расслабилась, порозовела и спросила:

— Заметил?

— Заметил, — я не стал отрицать. — Не хочешь — не говори, отдохнём и пойдём отдыхать дальше.

— Да ладно, хочешь сама за тебя скажу: не очень чисто, но для первого раза нормально, — съехидничала Алиса. — Как видишь, знаю как облупленного. А вообще, на самом деле забавно получилось. Я на них внимание сразу обратила, больно девушка какая-то весёлая, а парень хмурый, и скорее ей подыгрывает, а сам не очень веселится. На четвёртом спуске вспомнила про «заглянуть» и загадала — если опять на глаза попадутся, на них и попробую. А там такое… — она хихикнула.

— Такое всё зелёное, такое всё красивое, ко-ко-коро-ко-ко. Ладно, не обращай внимание. Дурацкий юмор из мультика моей юности, ты его точно не видела.

— Это намёк мне посмотреть? Как с Булычёвым? Ладно, я тоже пошутила, — Алиса игриво пихнула меня локтем в бок. — Так о чём я? В общем, оказывается, парень эту девушку сегодня утром в какой-то там раз уговаривал за него выйти замуж, а она ему сказала, что они и так вместе уже год живут, им хорошо и не надо усложнять. Примерно через месяц-два она будет сидеть у него на коленях и рыдать, что месячные не начались, а тест на беременность положительный. Парень ей и скажет, что теперь-то она точно не отвертится… в общем, у них будет свадьба и всё хорошо. Нельзя им мешать, правильно?

— Верно. Ну а раз полезная часть программы у нас выполнена, плюс ты отдохнула от спуска в нашем ужастике, предлагаю продолжить часть приятную. Билет мы брали безлимитный, до вечера у нас уйма времени и куча интересных горок.

— Пошли.

Комментировать я не стал, хотя потом надо будет обязательно объяснить Алисе некоторую тонкость по части того, чего она сейчас наделала. То, что увиденное во время сеанса именно так в итоге и случится, я не сомневался. Однако произойдёт оно, именно поскольку Алиса это увидела. След интереса суккубы, даже по касательной — очень сильная штука. А уж когда сексуальный интерес накладывается на взаимную и искреннюю любовь… не просто так эти двое сейчас так страстно целовались. Когда они вернутся домой, страсть разгорится настолько, что сексом они будут заниматься самозабвенно наплевав на всё и позабыв про всё до умопомрачения с вечера и до утра. Так что именно сегодня и наступит та самая беременность, причём, если бы не интерес Алисы — ничего бы не случилось. В этот раз всё и вправду закончилось наоборот к лучшему, но в следующий желательно быть аккуратнее. С таким вот случайным вмешательством может и не повезти, а будущую трагедию как раз случайно можно спровоцировать именно попыткой её проверить и предотвратить.

Выбравшись из джакузи, мы опять парочку кругов поплавали в «лагуне», причём Алиса сказала, что шутку прошлого раза оценила, и теперь будет плыть сама. Хватило её хмурой самостоятельности меньше чем на один круг, второй мы уже плыли рядом и опять дурачились, брызгая друг на друга и по очереди стараясь догнать и притопить. Потом двинулись на другие атракционы. Впрочем, «космическая тарелка» — горка, по которой тоже на тюбинге человек летит по прямой траектории, а затем кружится в чаше, в конце попадая в бассейн глубиной два с половиной метра — Алису не впечатлила. Хотя возможно дело было ещё и в том, что когда ты вообще первый раз, хочется не просто кататься, а ещё и впечатлениями делиться. А как это делать, если спускаешься один? Поэтому соседняя «экстрим слайд», аттракцион для тех, кто любит быстрые спуски на высокой скорости, ей не понравилась вообще. Там оказалось ограничение по весу, я в него и близко не уложился: тут даже на финише не получится сравнить у кого и как вышел спуск.

Один раз Алиса на «экстриме» съехала, но когда я её встретил у финиша, то выглядела хмурой.

— Знаешь, вот здорово, отдыхается прекрасно, уйма времени ещё…

— Но ощущаешь, что устала и замёрзать начала, — усмехнулся я. — И обидно: как же так, и половину не обошли. Не переживай, капиталисты и тут всё предусмотрели. Идём в сауну, там погреемся и передохнём, дальше в кафе. Оно прямо в парке, только на террасе второго этажа. Обедаем и идём бултыхаться с новой силой.

Десять минут спустя мы расположились на горячих досках скамьи в сауне, жаркий воздух и пар омывал нас, нагревая и высушивая пропитанную водой кожу. Алиса быстро выяснила, что если сесть, опираясь друг на друга спиной, то получается приятный контраст горячей сауны и прохладного человека, я не возражал, мне тоже нравилось, когда на меня вот так опираются и ты каждым сантиметром ощущаешь кого-то рядом с собой, кого-то не чужого тебе.

Надоело нам так сидеть почти одновременно, да и жарковато стало. Не сговариваясь, синхронно мы поставили ноги с лавки на пол и повернулись друг к другу.

— Ну что, идём обедать?

— Давай.

Несколько кабинетов-саун располагались друг напротив друга, отделённые от общего коридора непрозрачной стеклянной перегородкой: можно понять, много внутри народу или мало, и есть ли место, но кто именно сидит внутри снаружи не разобрать. Потому, когда навстречу нам из сауны напротив вышла в ярком оранжевом купальнике Оля — однокашница Алисы — мы все трое застыли, вытаращившись друг на друга.

— Алиса? Игорь? Какими?..

Оля оказалась не одна, долго на пороге ей стоять не дали. Чуть подтолкнув в спину, мол, освободи проход, вышла остальная компания: трое парней и ещё три девушки. Высокого и худого парня с чёрными мочалистыми волосами я знал, тот самый Марик, который вечно приставал к Алисе. Второй, низенький, тоже тощий, безбородый и скуластый парень — судя по описанию Алисы и Оли, его приятель Миша. Кто третий, двадцатипятилетний парень, кровь с молоком, молодец в полном смысле и ростом и дородством, было не совсем понятно, но определённое сходство с Олей проглядывало. Скорее всего, брат или кузен.

Девушки, похоже, тоже были однокурсницами. Одна девушка была невысокой и миниатюрной, на ней было короткое чёрное бикини, хорошо контрастировало с молочно-белой кожей. Тёмные, но не совсем чёрные волосы были длинными и обрамляли лицо массой кудрей, пухлые губы выглядели так, будто созданы для поцелуев. И кстати, она единственная, кто из их компании была в полностью раздельном купальнике. Рядом белокурая и какая-то кругленькая девушка, одетая в очень скромный глухой купальник в раскраске цветов российского флага, который забавно изгибался в районе впечатляющего бюста. Бёдра у неё были широкими, но не толстыми, а её живот, насколько позволял понять купальник, оставался плоским и подтянутым — очевидно, тратила немало времени на тренажёрный зал, стараясь бороться со склонностью к полноте. Последней была высокая рыжеволосая красотка спортивного телосложения и с изгибами во всех нужных местах. Её костюм был зелёного цвета, причём тоже слитный, но оставлял открытыми плечи и с овальным вырезом в районе живота. Вместе это создавало забавную иллюзию, будто ноги у рыженькой были необычайной длины. И вся в веснушках, они усеивали её плечи и пересекали переносицу, привлекая внимание к её великолепным зелёным глазам.

Рыжая широко заулыбалась и прямо из-за спины остальных громко сказала:

— Ага, Алиска, даже ты не выдержала и сбежала от этого зануды? Кстати, а чего не предупредила? Вместе бы пошли.

— Ну вообще-то я не планировала… именно сюда, — растерянно на автопилоте ответила Алиса. — У Игоря выходной неожиданно выпал, он меня и пригласил.

— Да, вы же не знакомы, — спохватилась Оля. — Это Алиса и Игорь. Если что, он сам сказал, что не любит, когда к нему на «вы». Наш человек. А это мой брат Роман.

— Рад знакомству, — он пожал мне руку, причём ладонь оказалась крепкая.

— Взаимно.

— Вы куда сейчас? — тут же продолжила Оля. — Мы обедать пошли.

— Да мы тоже, — осторожно ответила Алиса. — Как раз согрелись.

— Тогда давай с нами, — категорично решила Оля. — Вместе веселее.

Забавно, но остальных Оля называть не стала. Решила, что все всех и так знают, не подумала, или про меня уже наболтала? Но что интересно. Ладно девушки — они же ещё девчонки совсем, хотя и стараются выглядеть взрослыми, потому, раз Оля их назвать по именам не подумала — компания-то я так понимаю постоянная — сами знакомиться со мной постеснялись. С Мариком мы как бы один раз виделись и формально друг друга знаем. Сейчас обменялись сухим рукопожатием, и было заметно, как он напрягся. Кстати, а почему Оля его не представила, ведь она по идее не знает про нашу августовскую встречу в метро? Или знает? А вот Миша тоже молча пожал руку и не представился… валенок, уж простите.

В кафе аквапарка было две линии раздачи, куда можно встать с подносами, две кассы и две очереди. Поскольку Алисе общество Марика явно было в тягость, я дождался, пока он за компанию с Мишей встанет в одну очередь, сам же, демонстративно чуть приобняв Алису за талию, увлёк девушку на соседнюю линию. Причём это как бы случайно вышло, просто именно в этот момент следом за Мариком встали брюнетка в раздельном купальнике — если я на ходу верно расслышал, её звали Дарья, и кругленькая блондинка по имени Фекла. Вот уж наградили родители, хотя надо признать, ей подходило. В общем, не расталкивать же девушек и лезть самому, а соседняя линия вроде свободная? В итоге рыженькая увязалась за подругами, а за нами встали Оля и Роман.

После касс раскладка получилась почти та же самая. Место за столом вместе со мной и Алисой заняли Роман и Оля, разве что ещё всё-таки присоединилась рыженькая — как я узнал наконец-то, её звали Вика. А Дарья и Фекла сели с Мариком и Мишей. Оля тут же начала болтать, рассказывая, как они собрались — Вика уговорила Олю, ту отпустили лишь с братом, Роман неплохо знает Мишу, а тот позвал друга. Ну и не идти же вдвоём при трёх парнях, а Дарья с Феклой тоже давно хотели куда-то вместе сходить. Мне же оставалось мысленно ухмыльнуться, снисходительно и немного грустно: её рассказ только подтвердил наблюдения. Оля девушка умная, но в силу возраста и по отношению к брату несколько наивная. За Романа не скажу, его без применения способностей инкуба трудно прочесть — явно у парня имеется богатый жизненный опыт, и держать лицо умеет. Зато Вика точно её братом интересуется, но стесняется это открыто показать. Также, как Дарья стесняется интереса к Мише, а Фекла к Марику. Два балбеса за соседним столом тоже ничего не понимают и не замечают. Причём страдающий без женского внимания Марик — дурак вдвойне.

Первым болтовню сестры не выдержал Роман.

— Оля, ты либо жуй, либо разговаривай. А то ты половину слов проглатываешь, и не знаю, нам тебя слушать или самим есть. И вообще, дай хоть остальным слово вставить. Иногда хочется тебе рот залепить.

— Или обжать, — рассмеялся я. — Но обжимальной машинки для рта не придумали, не разъём под обжимку на кабель, — и пояснил: — Приветствую коллегу-слаботочника. Мозоли на руках от инструмента под обжимку характерные и след на пальцах от пайки.

— Есть такое, — смутился Роман. — А ты тоже?..

— Десять лет — от монтажника до начальника отдела, — пожал я плечами.

— Ага, — вдруг загорелась Оля. — Слушай, а раз ты начальник. Вон, Ромка у нас работу хочет менять…

— Оля! — предупреждающе цыкнул на неё брат.

— А что Оля? Ты сам говорил. Он у нас хороший, после института с военной кафедры в армию лейтенантом ушёл, но не прижился там, домой вернулся и этим вашим, монтажником пошёл. Раз уж мы тут удачно так встретились…

— Оля, я же просил, умолкни.

— Оля, а ты у нас точно не Оленька? — вкрадчиво внезапно сказала Алиса, так что Оля мгновенно поперхнулась фразой, которую дальше хотела сказать. Алиса же продолжила: — Просто есть у нас знакомая и очень серьёзная девушка шести лет от роду, Оленька. Ну один в один и тоже ну очень любит помогать знакомым устраивать их дела и решать за них проблемы.

Остальных за столом хихикнули. Алиса же, проигнорировав гневный взгляд Оли, продолжила, рассказав несколько историй с лета, как они с Лёшиной дочкой ходили по городу. Причём вышло всё настолько похоже в том числе и на Олю, при этом шутка получилась беззлобная, что весело хохотали под конец все. Оля же, красная как рак, молча уткнулась в тарелку, потому что вроде и обижаться нельзя, ничего обидного не сказали, но вышла она именно Оленькой.

Отсмеявшись вместе со всеми, я всё-таки сказал:

— Шутки шутками, но может Оля и права. Я с лета в другой отдел ушёл, но толковых людей по моему старому месту сейчас как раз ищут. Как обратно пойдём, запиши координаты. Позвони в понедельник, я скажу, куда обратиться.

— Спасибо.

Оля после того, как оказалось, что она не зря старалась, воспряла духом. И в отместку рассказала пару смешных историй уже про Алису во время учёбы. Не осталась в долгу и Вика, причём про обеих, тут же против неё объединились Алиса и Оля… В общем, веселились все вовсю. Немножко мне лично попортил настроение Марик, я поймал в нашу сторону несколько откровенно завистливых взглядов, которые он старался скрывать, тут же становясь преувеличенно внимателен к девушкам за своим столом. Фекла от этого таяла, и я в итоге понадеялся на лучшее. Блондиночка наконец-то осмелеет и решит сделать, как она думает, «ответный шаг». Марик вместо виртуальных мечтаний по Алисе заинтересуется реальной девушкой. И всем станет хорошо.

Дальше мы отправились обратно плавать. Начали опять с искусственной реки, затем прошлись по аттракционам. Вроде интересно вышло и весело, особенно когда толпой в воде играешь в догонялки. Пробежались по разным горкам, даже одиночные спуски Алису в этот раз вдохновили, ибо девушки спускались одна за другой и можно было сравнивать и делиться впечатлениями. И всё равно лёгкое разделение, возникшее за обедом, сохранилось. Вроде плавали единой шумной толпой — Марик, Миша, Дарья и Фекла немного отдельно и с общих горок на тюбинг садились вчетвером.

Несмотря на хорошую компанию и плотный обед, непрерывно купаться и кататься с горок невозможно, поэтому в какой-то момент мы опять утомились. Но не замёрзли, так что в сауну не пошли, а отправились в «волновой бассейн». Эдакий искусственный пляж. С одного конца большая лагуна с постепенным понижением дня, с другого нечто вроде искусственного пляжа с лежаками и тёплым ветерком.

Вот тут у нас и случилась неприятность. Из тех, когда вроде бы никто сознательно не виноват — а у всех вместе получилось как всегда. На этих парней я обратил внимание сразу, очень уж они выделялись среди остальных посетителей. Заводила — высокий, больше двух метров, долговязый и загорелый до черноты, с короткими светлыми волосами. Постоянно открытый рот придавал лицу самодовольное и глупое выражение. Парень, занявший лежак рядом, выглядел намного короче и круглее. У него была бритая голова и неряшливая нечёсаная борода, растущая неравномерно на округлом подбородке. Двое оставшихся были похожи друг на друга, хотя один был заметно моложе. Каштановые всклокоченные волосы, свисавшие на плечи, и короткая щетина. На окружающих все четверо смотрели таким взглядом, будто любая девушка сразу сочтёт их донельзя привлекательными. Но больше они зацепили мой взгляд тем, что если окружающие посетители имели вид ленивый и чуть усталый, безразличный к соседям, эти демонстрировали надменность и развязность. И сразу же у меня появилось нехорошее предчувствие.

Следующую глупость сделала Алиса. Она как раз осматривалась, куда бы присесть, причём оказаться не рядом с Мариком, но и не показывать в лоб, что его избегает. Причём, насколько я понял, лежак в стороне её не устраивал, она не хотела отделяться от меня, но и вместе ложиться на один будет не очень правильно. То есть нужно было два свободных места рядом. И тут Алиса заметила четвёрку парней. Видимо вспомнила, что хотела сделать вторую попытку ясновидения. Не знаю уж, почему Алиса выбрала кого-то из них… Мой фитнес-браслет завибрировал предупреждая. Я успел заметить лишь тень её прикосновения. Нить привязки хотя и начала формироваться, второй раз Алиса контролировала процесс намного чище и остановила, не дав нити сформироваться. В любом другом случае это не дало бы никаких последствий, максимум лёгкую мимолётную заинтересованность. Но сейчас внутри парней кипели гормоны, жажда навязаться к какой-то девушке и ощущение собственной силы и неотразимости вместе с превосходством над окружающими. Прикосновение Алисы стало тем самым спусковым крючком, который заставил абстрактное желание завлечь и потискать какую-нибудь девушку, перейти в действие. Вдобавок теперь желание зафиксировалось именно на Алисе — действительно самой красивой и сексуальной на пляже. Ну а то, что рядом с ней были другие девушки, желание лишь подстегнуло.

После недолгого разговора, во время которого все четверо бросали масленые взгляды в нашу сторону, долговязый остался на своём месте, трое остальных подошли к нам.

— Кто это? — негромко спросил у меня Роман.

— Без понятия. Но они мне не нравятся.

Я на секунду решил было — обойдётся. Плешивый толстяк широко улыбнулся Алисе и негромко чего-то спросил, из-за шума не разобрать слов. При этом вид у него был немного растерянный, чего это красавица не стала озабоченной уже из-за того, насколько он к ней близок. Алиса незаметно жестом дала мне понять, что попробует решить дело сама. Мол, в конце концов, давно уже пора научиться общаться с парнями, которые ей неинтересны. Не последний такой случай. И вроде бы у неё получилось спокойно говорить правильные вещи, чтобы держать парня в хорошем настроении, заставить его чувствовать себя игроком, который всё контролирует, но в итоге спокойно разойтись.

— Стоит вмешаться? — негромко спросил меня Роман, видя, что я не реагирую, но внимательно слежу.

— Пока нет, пусть сначала Алиса сама попробует разрулить ситуацию. Вроде у неё получается, она у меня большая умница, но если что — будь наготове.

И в этот момент Марик решил то ли показать себя перед Алисой, то ли действительно искренне хотел её защитить. В общем надумал поиграть в героя.

— Отстаньте от неё. Чего вам надо?

Младший из рыже-патлатых посмотрел на Марика как правоверный коммунист на врага народа: что за непонятный дрыщ пытается украсть его свидание:

— Отвали, пи…с. Или ща е…о начищу.

С усмешкой посмотрел на сжавшего кулак Марика — быстрым движением с силой толкнул его в грудь.

— Ты облажался, педрила, — сказал лысый. — Я повеселюсь с твоей блондинистой шлюхой, а только потом мы сделаем это с тобой, — и протянул руку, чтобы схватить Алису.

Я сделал шаг вперёд, рубанув лысого ребром ладони по суставу на сгибе руки, и нанёс удар кулаком в печень. Если умеючи и попасть в нужную точку, то очень больно и рука немеет. Да и после правильного удара в печень человек долго не боец, если дело всё-таки пойдёт по самому нехорошему пути. Остальные двое пусть и хотели подраться, явно не ожидали, что я нападу первым и жёстко.

— Миром расходимся? Или как?

Одновременно я протянул рыжим-патлатым руки, будто хочу с ними примиряющего рукопожатия, схватил обоих за кисти рук и со всей силы сжал. У Яши-цыгана этот фокус всегда выходил на «отлично», я справился на «четвёрочку», но сегодняшним непритязательным зрителям хватило. Ибо тут вопрос не силы, а правильно сжать кисть руки и пальцы, так чтобы в первый момент показалось, будто надави сильнее — и сломаешь кости. И прежде чем боль стихнет, отпустить и намекнуть: хотел переломать пальцы, да пожалел.

— Не трогай мою девушку, понял? Вот тут у меня браслет, запись голоса. Вон там камера смотрит. И вон сотрудник на краю бассейна? — на самом деле сотрудник аквапарка, который держал телефон в руке и выглядел немного обеспокоенным, в нашу сторону и не смотрел. Да и прочих посетителей драчуны ссору загораживали. Но троица поверила, что сотрудник всё видел и готовится вызывать полицию. Я же продолжал равнодушным голосом, как бы меня ситуация не радует и не особо хочу, но если придётся — то отметелю всех троих и не вспотею. — Вы отвалили, ничего не было, побазарили и разошлись. Или — по-плохому. Переломаю пальцы и руки, потом ноги, ментам запись покажу. Защищался, трое на одного. А этого резвого я сам отпетушу, чтобы поперёк батьки не лез.

Лысый, которому досталось сильнее — рука отходила медленно, печень наверняка болела зверски — дрогнул и машинально отступил шаг назад. Решил, что я ударю опять. Этого оказалось достаточно, чтобы оба патлатых решили не рисковать лезть самим грудью на кулаки и отошли. Дальше лысый, сообразив, что приятели уходят, не стал рваться в герои. На всякий случай, уже подходя к своему месту на другом конце пляже, все трое обернулись посмотреть: действительно ли я защищаю именно свою девушку. Но я был уверен, что они именно так и поступят, поэтому Алиса уже сидела у меня на коленях спиной к ним, и издалека казалось, будто я её успокаиваю.

Алиса же кипела:

— Марик, ты — дебил. Я уже почти разобралась. Игорь с Романом всё видели, но поняли и не провоцировали. Ты какого хрена полез?

— Они к тебе приставать начали. Зато они ушли, — голос Марика прозвучал жалко, хотя он всё ещё пытался изображать себя героем. — Испугались, что получат от нас в морду, и ушли.

— Никогда. Так. Не делай, — медленно сказал Роман. — Мишка, тебя тоже предупреждаю. Никогда не строй из себя героя и не надейся, что такая гопота испугается драки. Сам в реанимацию угодишь, и если кто рядом будет — подставишь. Пристали на улице — ноги в руки и бежать. Это не трусость. Пристали в людном месте — зовёшь на помощь, и это тоже не трусость. Такое шакальё чувствует, если их только пугают, как сейчас Марик. И от этого как волк от запаха крови пьянеет. Игорь, моё уважение, удар был шикарный. Боксом занимался?

— Но сейчас же испугались и ушли…– пытался настаивать Марик.

— Потому что Игорь не пугал, — неожиданно тихо оборвала его слова Алиса.

— Да ты что? Серьёзно? — попробовал вступиться за приятеля Мишка. — Игорь, ты серьёзно бы им сломал чего-нибудь прямо при всех? Нет, ты можешь сказать «да», типа мы поверим.

Я пожал плечами, не собираясь отвечать на идиотский вопрос. Я терпеть не могу драки, но придерживаюсь принципа, что всегда лучше объясняться с прокурором, чем с ангелами на том свете. При раскладе же три против одного не в кино, а в реальной жизни, работает исключительно «правило трёх Б»: бей первым, бей не жалея, бей чтобы второго удара не понадобилось.

За меня неожиданно ответила Алиса:

— Я не верю, я знаю. В сентябре… мы за город ездили… Там мы потерялись, а когда Игорь меня наконец нашёл, ко мне… пристали. В общем, Игорь не стал их пугать. Вообще. Он сразу там на месте всё и… решил, в общем, без разговоров.

Алиса — прямо золото. Будь здесь Яшка-цыган, он бы искренне её талантом восхитился. Нет у неё пока такого жизненного опыта, как у того же Яши, но принцип ухватила на лету. Врать открыто не стоит, пока нервы у всех напряжены, и чувствительность повышена, малейшую фальшь могут заметить. Молчать тоже нежелательно, иначе начнётся долгая дискуссия не к месту. Ну Алиса и не соврала, хотя вот так попытку её похитить в сентябре я бы представить в жизни не догадался. И у всех на лице буквально читается: мы поехали по грибы, там в лесочке разошлись, к Алисе пристали местные алкаши или гопники, ну а я им накостылял.

Тем не менее одну гадость гопники нам сделали. Попортили праздничное настроение. Мы ещё разок скатились с горки и поплавали в кольце искусственной реки, даже ненадолго зашли в зону джакузи, всё равно ощущение было уже не то. И мы засобирались домой.

В раздевалке Марик с чего-то решил, что если во время стычки слабаком выглядел, то может компенсировать это демонстрацией состоятельностью финансов. Или это я опять чего-то не понимаю в нынешнем поколении, и для них деньги и в самом деле ценятся выше всех остальных качеств? Ибо то, что в отличие от прочих, одевшихся в аквапарк попроще, сам Марик вырядился в брендовое шмотьё, демонстрировал он старательно. Умудрился втянуть одну из девушек и Виталика в обсуждение какой-то редкой футболки с каким-то там уникальным принтом из неизвестного мне фильма. Самое забавное, что в другое время Алиса, на которую, похоже, и был рассчитан спектакль, поиздевалась бы над дурнем всласть. Но сейчас она наслаждалась ритуалом обратного переодевания во время первого в жизни похода в аквапарк, стараясь сохранить в памяти каждую секунду и каждое ощущение, поэтому устроенного цирка просто не заметила.

На улице смеркалось, формально потеплело, но в итоге погода стала дурная. Вместо растаявшего утреннего снега прошёл осенний холодный дождик, по небу бежали остатки прохудившейся тучи, сквозь которую неярко просвечивали последние кусочки заката. Было ветрено, сыро и зябко, на почерневшем от мокроты асфальте сверкали лужи. Дверь аквапарка рвалась из рук под ударами ветра, пытаясь треснуть по лбу, стоит только зазеваться. Тротуары были сыры и грязны, отделявшие тротуар от проезжей части берёзы с оголёнными белыми ветвями бились на одном месте и, казалось, хотели оторваться от корней. Ветер хватал и нёс грязно-жёлтые круглые листья, но слишком промокшие и тяжёлые, они мгновенно ложились обратно на мокрую дорогу и на мокрую жухлую траву газона.

Стоило выйти из тёплого здания, каждый тут же начинал кутаться в шарф, поднимать воротник и у кого есть натягивать капюшон.

— Кто и как? — спросила Оля. — Мы на машине, но за город. Вика, тебя можем забросить почти домой, как раз мимо едем.

— Давайте такси закажу, — тут же встрепенулся Марик.

— Мы на метро, — ответил я. — У нас от станции до дома пятнадцать минут пешком.

— С ума сошёл, Алиса же простудится, — Марик продолжил настаивать. — Давайте я такси закажу, вас по дороге завезу…

— Марик, уймись, — слова Оли прозвучали неожиданно грубо. — Лучше Дашу с Феклой до дома довези и Мишку, раз уж деньги есть на такси. А к Алисе и Игорю не приставай и перед Игорем пальцы гнуть не надо. Что я, не видела, как ты в раздевалке барахлом хвалился? Так вот, у Игоря браслет на руке дороже всех твоих тряпок вместе взятых. И второй у Алисы. Если они хотят пешком и на метро, а не на такси — не лезь не в своё дело.

Я поморщился, но ничего на это не сказал. Алиса молча взяла мою протянутую руку, мы быстро попрощались и зашагали к метро. Если аквапарк сиял огнями сам и на стоянке вокруг, то дальше фонари горели через один и вполнакала, нас почти сразу накрыл уже не вечер, а осенняя ночь, тёмная хоть глаз выколи. Порывистый ветер опахивал холодными волнами и завывал в просветах между домами. Машин на дороге почти не было, сумерки и ночной туман понемногу приглушили все звуки, и вскоре даже свист ветра и тот запутался в ночной тишине.

— Утомил, — выдохнула Алиса. — Я про Марика. Любит он всё портить.

— Ага. Но поскольку он прав, что по такому ветру и холоду, да ещё мокрой после бассейна до дома идти нельзя — мы в метро, а потом едем в центр. Я там знаю одно уютное кафе, куда можно зайти прямо из метро и не выходя на улицу. Обсохнем, передохнём…

— Обоснование шаткое, но мне нравится, — хихикнула Алиса. — Пошли. И не хочу знать куда идём, сделай девушке сюрприз.

Уже вечером, дома, перед тем как лечь спать, Алиса, неожиданно чмокнула в щёку, порозовела и сказала:

— Спасибо. Это было просто потрясающе, — и юркнула под одеяло.

Я же щёлкнул выключателем, посмотрел, как сквозь ночной туман за окном дома напротив превратились в россыпь золотистых точек, и подумал, что я угадал, решение вышло удачное и полезное. И надо быть честным перед собой — ещё и приятное. Мне тоже понравилось гулять с Алисой. Хотя ей я это говорить не буду, не так поймёт.

День третий. В запоздалых итогах

Следующие полтора месяца раз в два-три дня я приглашал Алису сходить в кино, в театр или просто прогуляться и заглянуть в кафе. Обоим приятно и обоим полезно. Ей в полевых условиях опробовать некоторые навыки и вообще привыкнуть ощущать себя взрослой и самостоятельной девушкой. Ну а мне в хорошей компании отдохнуть от напряжённой работы. По-любому куда лучше, чем сидеть дома и смотреть очередной кинофильм или засиживаться в офисе, мастеря какой-нибудь обвес коптера или универсальную электронную отмычку «на всякий случай». Алисе явно понравилось, характер у неё стал мягче, а перепады настроения не такие резкие. И даже несколько раз не я её куда-то вёл, а уже она наоборот спрашивала, не хочу ли я сходить уже по её выбору. Хотя, если моё предположение насчёт понемногу увеличивающей нехватки энергии в организме было верным, как раз наоборот настроение должно прыгать как синусоида… Очередная загадка природы.

Говорят, ноябрь приветлив и игрив, потому что уже не осень, но ещё не зима? В этом году, если октябрь, как и положено, был месяцем чисто осенним, одни-единственные заморозки в середине, то ноябрь играть не захотел. Никаких раздумий, прилеплять ему листья в землю дождём или снегом, никаких перескоков от сырости днём к лужам корочкой по ночам. Весь месяц — седая серость, город застыл, превратившись в замёрзшую муху в вязком и густом сиропе ледяного янтаря.

Сегодня формально потеплело, но лучше бы продолжал, как всю последнюю неделю, валить сухой снег. Вместо этого ледяная пыль и дождь пополам со снегом, а над головой всю дорогу от метро каркающая стая ворон, жаловавшаяся на холод и негде погреться. Так и хотелось сказать: я вас понимаю, сам готов заскочить в первый попавшийся подъезд, передохнуть, впитать хотя бы немного тепла, а только потом бежать дальше. Сегодня точно ещё двадцать девятое ноября? Или уже декабрь и через два дня Новый год, потому так холодно?

По негласной устоявшейся в последнее время очереди, выбирать, куда нам идти на эти выходные, должна была Алиса. Но когда я наконец-то дополз до дома и буквально упал в тепло подъезда, мыслей было две. Во-первых — оттаять, во-вторых — больше никуда до понедельника не вылезать. Как бы аккуратно донести до Алисы идею, что одни выходные можно провести и дома за просмотром кино какого-нибудь? Чтобы она при этом не обиделась.

Порог квартиры я даже не перешагнул, а перетёк, уже готовый расплыться лужицей посреди коридора.

— Привет, с возвращением. Слушай, ты новости не слушал? В Мозамбике ужас, что произошло. Сказали, пилот самолёта с собой решил покончить, заперся в кабине, сказал «всё» и самолёт вместе с пассажирами уронил. Никогда после такого самолётом не полечу. Я прямо как услышала, так порадовалась, что на самом деле в Москву поездом ехала, а билет ты уже здесь печатал…

— К чёрту самолёты и Мозамбик. И про Киев мне рассказывать не надо, какой там ужас и так далее. В метро уже слышал по радио. Могут отгондурасить друг друга хоть с головы до пяток — мне сейчас плевать, — руки начали оттаивать, их ощутимо кололо. Вроде приятно, зато пальцы гнулись с трудом.

— Ой, бедный. Замёрз?

Алиса метнулась на кухню, и едва я снял ботинки и куртку, прямо в коридоре сунула мне в руки кружку горячего чая, куда закинула лимон и ложку мёда. Я несколько секунд покатал кружку в ладонях, наслаждаясь теплом. Потом в несколько глотков выпил, ощущая, как тепло растекается теперь и изнутри.

— Спасибо, чтобы я без тебя делал.

— Чай бы себе из пакетика срочно заваривал, — съехидничала Алиса. — Слушай, а может, тогда давай завтра дома останемся, если так холодно?

В голове возрадовался червячок лени: ура, и уговаривать не надо, сама предложила. Но я уже оттаял и согрелся, настроение поднялось, так что голос лени вышел не очень громкий.

— Дай я сначала поем и окончательно приду в себя, — благодушно ответил я, — а потом вместе сядем и подумаем не торопясь.

Я как раз успел положить себе в тарелку ужин, когда зазвонил телефон.

— Игорь Данилович, здравствуйте, уважаемый. Не могли бы вы найти для меня пару минуточек?

— Да, конечно, я могу говорить. Здравствуйте, Мансур Ахматович. Я вас внимательно слушаю.

— Спасибо, уважаемый. Дело в том, что у меня неожиданно возникли некоторые трудности, которые без вас решить ну просто никак. Не могли бы вы подъехать? Прямо сейчас. И вашу очаровательную спутницу и помощницу, которая ко мне летом приезжала, тоже обязательно с собой возьмите. Мне кажется, её помощь нам тоже очень понадобится.

— Хорошо. Мы подъедем.

— За вами прислать машину?

— Нет, спасибо, у меня есть своя.

— Тогда запоминайте адрес…

— До скорой встречи.

Я сбросил звонок и встретился взглядом с Алисой, которая не скрывала тревоги. На телефоне стоял режим «улица», динамик звучал громко, особенно в тишине квартиры, и девушка могла разобрать каждое слово.

— Что случилось? И кто этот Мансур Ахматович?

Я в задумчивости почесал кончик носа. Ничего скрывать от Алисы я не собирался, но из всего вороха информации про этого человека нужно было выбрать то, что актуально для текущей ситуации.

— М-м-м… как бы сказать поточнее? Сволочь он и скользкий пройдоха, но не отморозок и слово держать умеет, отсюда с ним можно иметь дело. Я никогда не романтизировал криминал, в девяностых я с этой гадкой стороной познакомился более чем достаточно. При этом сама понимаешь, тебе и мне с ними приходится иметь дело. Это и документы, и нелегальные счета, и некоторые редкие ингредиенты для наших лекарств. Много чего. Мансур Ахматович — тот самый принцип меньшего зла, точнее, лучшего из худшего. Он занимается многими вещами, от крышевания нелегальных мигрантов до контрабанды. Но соблюдает несколько принципов. Никакой наркоты, оружия и убийств плюс умеет держать слово даже в тех случаях, когда ему невыгодно. Не потому что такой, — я усмехнулся, — хороший, а потому что считает свои занятия «теневым бизнесом». Причём с упором на второе слово. Он живёт в тени закона, его это устраивает, и он предпочитает, чтобы эта тень не сдвигалась.

— Принцип равновесия, — кивнула Алиса. — Он даёт то, что не может дать государство, но если не будет соблюдать основ бизнеса и начнётся беспредел, всё рухнет. Да уж, капитализм на службе у криминала.

— Вот точно сказано. Криминальный капитализм, со всеми особенностями и ограничениями капитализма. Он берёт по твёрдой таксе деньгами или услугами и гарантирует поставку товара или услуги после оплаты. Именно к нему я и посылал тебя летом, когда помнишь, я по глупости обжёгся силой, — я криво улыбнулся, вспомнить свой позор, до сих пор от того поступка скулы сводит. — Никто другой нужные ингредиенты и так быстро достать в Москве не смог бы. Да и то из-за срочности пришлось оплачивать не деньгами, а обещанием услуги.

— Какой?

— Не знаю, но по условиям договора от меня не потребуют ничего того, чего я не смогу выполнить. Киллером не пригласят, — я опять криво улыбнулся, всё-таки подвинул к себе тарелку и прожевал пару ложек. Эх, хорошо у Алисы получается, а теперь придётся глотать второпях на ходу и почти не чувствуя вкуса. Но силы мне понадобятся. — Странность в том, что Мансур Ахматович позвонил лично сам и на этот номер. Он его, конечно, знает, но есть некоторые неписаные, но от этого не менее строгие правила. Напрямую мы не контактируем, а просьбу он должен был передать по оговорённому каналу. Почему он не просто позвонил, а вдобавок хочет видеть и тебя?

— Так, и не вздумай говорить про безопасность, что ты за меня боишься и тому подобное, — отрезала Алиса. — Я тоже еду.

— Да едешь ты, едешь, — вздохнул я. — Приглашает не тот человек, которому разумно отказывать без веской причины. Оденься в удобные брюки и водолазку, чтобы свободно бегать и так далее. Не то чтобы я чего-то боюсь, но… И ещё. Я тебе говорил, что своими возможностями не пользуемся, это чревато. Сегодня… В общем, надеюсь на твою разумность и здравый смысл, но если чего-то пойдёт не так, то лучше внепланово выйти на охоту, чем жаловаться на том свете, поняла?

— Так серьёзно? — удивилась Алиса.

— Не знаю. Странно всё, непонятно. И внезапно. Вот это меня и беспокоит. Поэтому я и сказал, что поеду на своей. Рядом с домом у меня спрятана машина, по внешнему виду обычная «девяносто девятая», таких серых лошадок на улицах полно. На деле внутри движок от «тойоты», подвеска переделана, и некоторые элементы усилены, чтобы пулю выдержать. Эвакуационная машина, но сейчас не буду рисковать и возьмём её.

— Э-э-э… Рядом с домом? — удивилась Алиса. — Слушай, я даже боюсь спрашивать, что и где у тебя ещё припрятано. Подземный ход до метро в подвале не прорыт? И самолёт на аэродроме в Подмосковье.

— А я разве тебе про машину не говорил? — удивился я. — Слушай, я балбес. Напомни мне потом, чтобы я показал тебе основные тайники в городе. Да уж, за десять лет паранойи я в Москве неплохо обжился, если подумать. Короче, паранойя должна быть разумной. Как будет время, тайники должны стать трёх видов. Общие. Те, про которые знаю один я. И которые чисто твои. Чтобы не все яйца в одну корзину. Заодно после того, как сдашь сессию, надо тебе учиться водить машину.

На улице зима окончательно решила не дожидаться своей очереди по календарю. Вдоль проезжей части понемногу начал мести буран, закрывая обзор белёсой мглой. Вокруг было черным-черно, хотя и не так поздно, но пешеходов почти нет, все торопятся домой и в тепло. Фонари жёлтым тусклым светом напоминали оплывшие догорающие свечи, не греют и уже почти не светят. Белая пыль ложилась на деревья, людей, дома и асфальт призрачным покрывалом. Чёрные обрывки туч неслись над головой, через редкие просветы как странное золотое украшенье пыталась выглядывать бледно-жёлтая луна, но и она не могла отогнать настроение, будто чёрная ночь вокруг плачет снегом как замёрзшими слезами. Ощущение пустоты и какого-то мистического ужаса было настолько сильным, что Алиса схватила меня за руку, а я в ответ обнял её за талию, прижал к себе. Необходимость в окружающей пустоте ощущать, что рядом есть кто-то живой. Так мы и дошли до очередного неприметного гаража.

Вглядевшись, как я открываю замок, у Алисы глаза стали круглые от удивления.

— Игорь, ты реально параноик. Ты же сам постоянно мне твердишь насчёт недопустимости расхода энергии. И кстати как, если магии, сам говорил, давно не существует?

— Не совсем. В теории все эти наговоры и даже магические формулы работают, просто ты физически не найдёшь под них нужного объёма энергии. Это как самый крутой смартфон останется смартфоном и выключенный, но без электричества им разве что орехи колоть. На практике на вот этот самый примитивный наговор, которым раньше неграмотные селяне лари и сундуки от случайной кражи заговаривали, я потратил большую часть энергии с целой охоты. И то после двух охот подряд, чтобы в себя прийти и не сорваться, потом сознательно себя на самом голодном пайке восемь месяцев продержал и всякие отвары пил. Зато работает. Это раньше он был самый примитивный, сейчас любому отведёт взгляд.

— И сейчас ты его разрушил, открыв ворота, — негромко прокомментировала Алиса. — Ты уверен, что всё настолько плохо?

— Не знаю. Но до другой нашей машины мы не успеваем добраться, нас ждут — и ссориться с этими людьми очень нежелательно. Нанимать такси — глупо, ехать на их машине без путей отхода и хотя бы по минимуму не разведав местность перед визитом — ещё глупее. Всё настолько странно, что у меня прямо копчик свербит и задница, извините, нервно играет. Нет, если что своя шкура дороже.

Адрес, который назвал Мансур Ахматович, привёл в коттеджный посёлок. Сплошные высокие заборы, отгородившие помпезные хоромины друг от друга — в таких местах все живут исключительно для себя, и что творится у соседей, никого не интересует. Нужный нам дом тоже был довольно впечатляющий, аж в два этажа, но при этом снаружи довольно скромно украшен. В нём чувствовалась скорее богатая, но современная атмосфера, чем ощущение старомодных вкусов нуворишей девяностых, как у остальных построек вдоль улицы.

Что меня удивило — на входе нас встретил единственный охранник. Спокойный, морда кирпичом, никаких высокомерных взглядов на машину, неуместную в столь роскошном окружении и рядом с новенькой «БМВ» хозяина дома. «Девяносто девятая» специально выглядела старенькой, немного мятой и даже начавшей ржаветь — владелец пытается ухаживать, но денег у него особо нет. Охранник показал, куда припарковаться, открыл нам дверь, но провожать не стал, как и заходить в дом. Сказал:

— По лестнице на второй этаж и по коридору до конца. Обувь не снимайте.

Дом был пуст. Мы с Алисой прошли через прихожую и зал к лестнице. Интересно, похоже — зал занимает чуть ли не весь первый этаж. Одна только эта комната была больше, чем вся наша квартира. Дальняя от входа и ворот стена была стеклянной, причём я не увидел занавесок. Как в аквариуме, но, находясь на огороженной высоким забором территории, вам, вероятно, не нужно прятаться? Сумма денег, которую хозяин, должно быть, потратил уже на одно это место, вероятно, заставит плакать: дороже машины, на которой мы приехали. В самом дальнем углу гостиной мы, наконец, обнаружили вполне современную лестницу из металла и пластика, без поручней и спиралью взбегающую на второй этаж. Заканчивалась она чем-то вроде балкончика с видом на гостиную.

Первая после лестницы дверь оказалась распахнута, так что можно было заглянуть. Там обнаружилась кухня, сразу бросалась в глаза массивная кухонная столешница с блестящей чёрной мраморной поверхностью. Ящики и дверцы кухонного гарнитура богатого красного дерева. Духовка выглядела так, будто в неё можно забраться и вздремнуть, сияла хромом и сталью. Вся кухонная техника была из такой же зеркально отполированной нержавеющей стали. Двери остальных комнат на втором этаже оказались захлопнуты, но если прикинуть их стоимость и отделку в виде инкрустаций, то за ними пряталось не меньшее богатство. И зачем нам показывают всё это? Насколько я составил впечатление про Мансура Ахматовича, тяги к показной роскоши у него никогда не было. Мне всегда казалось, что комфорт он ценит больше возможности хвалиться богатством. А всё вокруг было рассчитано именно на то, чтобы вызвать зависть к деньгам хозяина.

В конце коридора обнаружилась ещё одна гостиная, причём пол в ней был ниже остальной части этажа. Две ступеньки как бы спускали любого в тщательно продуманное место для отдыха и развлечения. На стене висел телевизор с плоским экраном, который я в первый момент принял за элемент декора стены. Насколько он был тонкий и огромный. Напротив телевизора стоял ряд аккуратно расставленных кресел и длинный изогнутый кожаный диван, похожий на букву «С». У стены, к моему, удивлению стоял книжный шкаф с роскошными коллекционными и подарочными изданиями. Рядом — бар, где на резной деревянной стойке ручной работы сверкали графины, бутылки и стаканы. Дерево сияло лаком, свет люстры под потолком отражался на стекле, играя напитком в каждом сосуде. Возле бара давил массой большой обеденный стол полированного дерева, с двух сторон которого стояло шесть одинаковых мягких стульев со спинкой, обтянутых, кстати, очень дорогим бархатом. На ткани был логотип одной фирмы, широко известной в узких кругах состоятельных людей, и не думаю, что с учётом местной обстановке это подделка или какой-нибудь Китай с качеством и логотипом «идентичным натуральному».

У изголовья стола — ещё один стул. В нём, как директор в ожидании совещания, нас и ждал Мансур Ахматович. К моему удивлению, он не стал нас ждать сидя, а встал и сделал несколько шагов навстречу. Ниже меня ростом, смуглый, глаза чёрные, румяный, бородка маленькая, подстрижена. Я так никогда и не мог понять, какой он национальности. Одинаково мог быть и татарином, и башкиром, и узбеком — настолько смешанные черты лица, да и манера поведения менялась от конкретного случая. Сейчас он играл в узбека.

— Игорь Данилович, здравствуйте, уважаемый.

— И вам доброго здоровья и долгих лет, Мансур Ахматович.

— Вам здравствуйте, Алиса-ханум.

— Здравствуйте, Мансур Ахматович.

Хозяин дома предложил нам сесть, потом, демонстрируя уважение, взял с барной стойки и поставил на стол чайник и пиалы. Кстати — четыре штуки. Предупреждая вопрос, сразу ответил:

— Ждём ещё одного гостя. Алексей Демидович хороший человек, но и хороший полицейский из Следственного комитета, а нам хорошо бы обсудить некоторые моменты. А поскольку Алексей Демидович при исполнении, пусть он всё и так знает, но если при нём сказано будет вслух — обязан отреагировать. Так что мы договорились, что он присоединится, но чуть позже.

Я и Алиса переглянулись: дело становилось всё более и более странным. Факт встречи этого Алексея Демидовича с хозяином дома мне понятен. Мансур Ахматович категорически отрицательно относится к убийствам, они плохо влияют на его бизнес. Когда я лет шесть назад наводил справки, перед тем как к нему впервые обратиться, выяснил интересный момент: Мансур Ахматович принципиально не марается сам и другим не советует. Теневой капитализм в своём оскале именно капитализма. Всех его обидчиков или конкурентов в итоге вязала милиция с огромными сроками — причём избежать приговора не помогали никакие связи и взятки. Или с ними расправлялись третьи лица — например, обиженные клиенты. Сотрудник прокуратуры по убийствам и тяжким уголовным — ему фиолетово контрабанда и всякая подделка документов, он вполне может работать с Мансуром как с информатором. При чём тут на встрече мы с Алисой?

Хозяин дома подождал, пока мы выпьем по нескольку глотков чая и сказал:

— Что бы ни говорили и как бы не хвалили Китай и остальных, но согласитесь, самый лучший в мире чай растёт в Ферганской долине. А я люблю хороший чай. И люблю интересных людей. Хотя последние годы меня всё труднее и труднее заинтересовать. Увы, люди похожи друг на друга. И тем удивительнее отыскать очередной алмаз в груде глины. Согласны, Игорь Данилович? — Мансур Ахматович пристально посмотрел на меня.

— Соглашусь, что интересные люди — редкость и ценность, — я спокойно выдержал взгляд и сделал глоток. — Пусть и не всегда они приносят то, что нам хотелось бы. А вот насчёт чая позвольте не согласиться. Самый лучший чай всё-таки заваривают в Китае. Пусть и делают это не для всех. Но я соглашусь и с вами, что ваш чай очень хорош. Сбор две тысячи десятого года, если не ошибаюсь. Угадал? — ага, я всё-таки смог хозяина удивить и немного попортить ему заранее выстроенный план беседы. Глаза на миг стали чуть шире, а пиала в руке еле заметно дрогнула. Он кивнул. — У вас на стойке банка с чаем. Ей явно совсем недавно пользовались, она стоит не так ровно, как остальные. Вы аккуратный и дотошный человек, у вас на каждой банке наклеен ярлычок с годом и местом сбора. Вы заговорили про Фергану, на банке тоже указано «Фергана 2010». Отсюда логичный вывод, что заваривали чай вы именно из этой банки.

— Игорь Данилович, уважаемый, я восхищён. Вы ещё раз доказали мне, что я не ошибся в вас. Знаете, шесть лет назад вы не показались мне чем-то необычным. Хотя заказы у вас были интересные и нестандартные. Потом два года назад вы расплатились услугой, и признаю, меня изрядно выручили. Да и заказ тогда был весьма нестандартный, к вам стоило присмотреться повнимательнее.

Я всё так же не торопясь хлебнул ещё чая. Вот не зря я говорил Алисе — магия такая штука, от которой лучше держаться подальше. Чуть больше двух лет назад я захотел обезопасить свою машину для бегства на сто процентов и решил, что подойдёт мне только наговор. Всё остальное может подвести. Долго рылся в знаниях, которые получил от своей наставницы ахай Аюржан и узнал во Франции от хаджи Рахима. Наконец, рассчитал матрицу. И столкнулся с проблемой энергии: её требовалось слишком много. Придётся вести две охоты подряд вообще без интервала. А никакая безопасность не стоит риска здоровья и рассудка. Альтернативой могла стать материальная основа наговора с пониженной сопротивляемостью чарам, но для неё требовались донельзя специфичные ингредиенты. Даже за немалые деньги везти такую экзотику никто не хотел. А вот за информацию, которую я выудил во время подготовки к охоте, Мансур Ахматович согласился. Потом обратился ещё раз именно за информацией, я смог её удачно предоставить в обмен на ещё одну заготовку… Зараза, теперь буду разгребать.

— В общем, когда рядом с вами появилась замечательная Алиса-ханум, и приехала тогда летом за вашим заказом, я решил присмотреться.

Алиса сидела с невозмутимым видом, мол, в разговор старших не вмешиваюсь, изображаю мебель, пью чай. Но я-то видел, как она напряжена и готова в любой момент рвануться в бой. Потому, в очередной раз прихлёбывая из пиалы, заставил фитнес-браслет у неё на руке сработать разово на вибрацию определённой последовательностью. Наш условный знак, что пока всё под контролем и проявлять инициативу нежелательно.

— Понимаете, уважаемый, моё имя в нашем бизнесе не последнее, и хотя у нас не принято разглашать данные клиентов, я знаю, что ваша очаровательная Алиса-ханум появилась лишь этой весной. Но вот что меня удивило, появилась она из воздуха. А я копал достаточно хорошо, вы меня заинтересовали всерьёз. Не приезжал никто в Москву, не жил, нет и близко похожего человека в радиусе тысячи километров от Москвы. Я, конечно, не знаменитое КГБ, и, допустим, мог чего-то пропустить. Но согласитесь — это уже странно?

Я демонстративно развёл руками: не собираюсь ничего объяснять. Не рассказывать же, что это та самая магия, которая не даёт нас узнать, если мы сами не хотим. И девочку Алису из Воткинска даже знакомые и одноклассники не признают в Алисе-студентке МГУ.

— Сами понимаете, меня разобрал азарт, и я принялся за вас. Тут было сложнее, всё-таки вы приехали в Москву десять лет назад, но тут мне повезло дважды. Вы, Игорь Данилович, приехали из Франции вполне официально, а один человек там и ещё кое-кто здесь мне очень обязаны. Именно через них вы в своё время и делали себе биографию, так что я смог найти концы. Что вы из Владивостока, и там вас знают и помнят. Нашлись в том числе и родственники, которые вас знать не хотят и видеть, и всё остальное, чего положено. В свете недавних событий… Позволите не поверить в вашу жизнь во Владивостоке? В том числе и про вашу настоящую причину отъезда во Францию тоже не поверю.

Ой-ой, вот уж не думал, что моя паранойя окажется к месту. Дело в том, что Алисе я делал новую биографию и документы примерно как и свои нынешние. То есть тщательно, выдержат общую проверку — особенно когда она сначала оформила регистрацию в моей квартире как студентка, а после Нового года найдём повод ещё и прописаться у меня. Но мы оба не настолько значимые персоны, чтобы против нас начали работать на уровне контрразведки государства за торговлю секретами. Не стоим мы таких денег… Как оказалось, в чьих-то глазах стоим, и очень немалых, если Мансур Ахматович решился на нас так сильно потратиться.

Но в отличие от Алисы, когда я возвращался — были свежи в памяти и лихие девяностые, и почему я срочно уехал жить за границей. Так что я решил тогда подстраховаться. Помимо документов обзавёлся ещё и предысторией. Человек из Владивостока был вполне реальный и та ещё дрянь по жизни. Ввязался в торговлю старыми авто из Японии, обманул настоящих хозяев бизнеса, но скрыться за границей не смог, хотя и успел выехать с деньгами в Корею. Криминальные коллекторы в Сеуле тогда заработали дважды. Владивостокской братве вернули деньги. Ну а когда через пару лет российские заказчики почили в бозе после очередной разборки, и всем стало всё равно на бывшего неудачливого бизнесмена, корейцы продали мне биографию и внешность. Труп официально никто не видел и не регистрировался. Якобы беглец пару лет скрывался в Южной Корее и Азии, дальше смог переехать во Францию. А уже оттуда с новыми документами вернулся в Москву.

— В итоге до меня дошёл интересный слух, и я склонен ему верить. Вы, Игорь Данилович, во Владивостоке никогда не жили и уж тем более перепродажей машин там не занимались. А занимались вы после выпуска из спецшколы КГБ тем, чем и расплачивались со мной. Собирали информацию и её продавали.

Мы с Алисой не смогли удержаться и переглянулись. Мать его, до этой версии как он докопался? Она была совсем для других людей, которые не просто хозяина дома не знают, но даже пересекаться не должны. Тем более, они в принципе не должны хоть с кем-то делиться этой версией. Даже Алиса её узнала случайно — чтобы перед посторонними не проколоться на нестыковках и не выдать нашу истинную природу. И только потому что когда мы в сентябре спасали Яну от очень нехороших людей, я вынужден был как-то объяснять Лёше, с чего это тихий и неконфликтный офисный сотрудник «Игорь Данилович» имеет левые документы на чужое имя, а ещё, оказывается, умеет водить машину и стрелять на уровне хорошо подготовленного боевика. Сколько в итоге Мансур Ахматович на меня потратил?

— Я узнал, как в начале сентября вы смогли вскрыть попытку шантажа детей очень уважаемых людей. А ведь работали очень серьёзные заказчики, и прятали концы в воду очень хорошо. Однако вы смогли передать такую подборку материалов, что взяли разом всех. Именно поэтому я хочу обратиться к вам. Обещаю помимо вашей услуги оплатить работу отдельно.

Ой-ой… вот это серьёзно. Чего у них такого случилось, если они искренне готовы поверить в супермена из кино? И как бы от этого дела отбрыкаться? На Джеймса Бонда в отставке я не потяну. Кстати, играть добродушного узбека-приезжего Мансур Ахматович перестал, даже манера речи поменялась: стала жёсткая, с чётким русским языком москвича не в первом поколении.

— Последний месяц по городу начались убийства тех, кто связан с любым нелегальным бизнесом. Причём убивают жёстко, кроваво и так, как не делали самые отмороженные беспредельщики в девяностые. Странности следующие. Акции исполняет всегда одиночка. Он действует абсолютно неузнанный и незамеченный. Избегает случайных жертв и посторонних, потому мы и знаем про него хоть что-то. Были свидетели, которых он обязан был добить, но не добил. Охрана не помогает. При этом нападает он как на людей «при делах», так и на шушеру. И мы, и полиция пришли к выводу, что это псих-одиночка, двинувшийся на почве фильмов и комиксов про супергероя и борца со злом. И нас, и Уголовный розыск не устраивает маньяк, который режет людей на улице, но мы оказались бессильны. Тут я и вспомнил про вас. Я не буду интересоваться методами, вашими должниками и всем остальным. Но я хочу, чтобы вы помогли нам найти этого психа. Не обязательно чтобы доказательства можно было тащить в суд. Достаточно точно знать, что это именно он, а не козёл отпущения, и что если свернуть ему шею, то убийства прекратятся. Для этого я и пригласил вас, а сейчас подъедет майор Яковлев Алексей Демидович из Следственного комитета. Про особенности вашей биографии знать ему не стоит, но я рекомендовал вас как хорошего аналитика и человека с нужными нам связями, с которым мы сможем объединить усилия. — С улицы раздался звук въезжающей во двор машины. — Вот и он, очень даже удачно.

Ага, удачно, так я и поверил, что всё просто совпало. Наверняка сидел в машине и ждал неподалёку сигнала: вводная часть закончилась, можно заходить. И что теперь делать? На деле-то мы с Алисой бесполезны, я же не на самом деле не шпион с кучей информаторов и головой как компьютер, а все те случаи — просто удачное совпадение. Не ходить же по Москве в надежде, что маньяка потянет во время секса похвалиться подвигами, а мы это случайно увидим?

Майор Яковлев оказался невысокий, плотный мужчина с начавшими седеть, но пока ещё чёрными волосами, которые обрамляли на голове небольшую лысину. Навскидку лет пятьдесят, всё ещё неплох собой. Хотя уже и перевалил в тот возраст, когда мужчины понемногу толстеют и брюзгнут, но явно в молодости занимался чем-то вроде греческой борьбы и сильно размякнуть себе до сих пор не позволяет. Под кителем — оделся он с чего-то на встречу официально — фигура была мощная.

Показывая уважение, хозяин дома встал, сделал несколько шагов навстречу и предложил стул. Я тоже привстал, поздоровался — не ошибся, хватка у мужика медвежья.

— Здравствуйте, Алексей Демидович. Позвольте вам представить Игоря Даниловича. Это тот самый человек со стороны, которого я рекомендовал. Он зарекомендовал себя как хороший детектив и блестящий аналитик. Вдобавок, если ваше предположение верно, возможная крыса с нашей или с вашей стороны про него знать не может.

— Очень приятно. Рад знакомству. Мансур Ахматович уже ввёл вас в курс дела?

— Да, он рассказал мне о возникшей… проблеме.

— Тогда я надеюсь на наше с вами плодотворное сотрудничество.

Алиса в разговоре не участвовала. С появлением майора вообще сидела как кукла, прикидываясь мебелью. Потому она и заметила первой — я как раз весь ушёл в себя, как бы обтекаемо ответить, что не против, постараюсь, ничего не гарантирую. Лишь когда Алиса легонько пнула меня под столом ногой, привлекая внимание, я заметил, как дверь медленно открывается. Но при этом Мансур Ахматович, который как раз сидел за столом, и глядел прямо на дверь, вёл себя так, будто ничего не происходит. И что самое странное, он не актёрствовал, он явно ничего не замечал!

В приоткрытую дверь протиснулась высокая тощая фигура в чёрном балахоне с капюшоном. Непонятный гость закрыл дверь и скинул капюшон. Это оказался молодой человек неопределённого возраста с очень бледным лицом, волосы были совершенно белые, зато брови чёрные как тушь. А ещё клыки во рту и ржаво-алые, тускло светящиеся и пульсирующие кровью глаза! Парень взмахнул руками, чёрный балахон при этом болтался на его плечах, как на вешалке. В этот момент его заметили хозяин дома и майор.

— Вы кто такой? — удивился Мансур Ахматович.

— Я знал! Знал, что ты, мент, оборотень в погонах! Ты пришёл продавать тех, кого должен защищать. Но знай, отныне всех таких, как вы, ждёт правосудие! — парень высунул из рукава балахона тощую руку с длинными когтями на пальцах.

Демон крови! Я успел краем сознания отметить, что полицейский и хозяин дома не помощники, демон их парализовал. Успей я научить Алису всему, чего знаю, она бы смогла порвать на людях поводок, но пока его даже не видит… Рассчитывать мне только на себя. Я начал менять тело, ещё когда странный гость входил в комнату — а за время его короткой пафосной речи окончательно перешёл в форму нелюдя. И прыгнул на демона.

Рванулся ему под ноги, плечом в живот, руками под бёдра. Сбить с ног, хоть ненадолго оглушить и заставить потерять концентрацию. Майор очнётся — он мужик здоровый, вдвоём мы скрутим и демона. Тварь оказалась даже по моим меркам ненормально быстрой. Демон начал уходить в сторону до того, как я смог как следует его схватить. Неудобно вывернул мне запястья, до хруста напряглись сухожилия, и пальцы разжались. Всё равно демон от толчка упал на пол, но тут же попытался ударом сломать мне голень или выбить колено. При этом зазвенел выпавший из его пальцев нож, а когти на пальцах пропали. Так я и думал — иллюзия.

Я вскинул в защиту руки, но меня словно треснули кирпичом — ботинок ударил в сплетённые блоком запястья, опрокинув навзничь. Воздух из груди вышибло сильным ударом. Тут же демон попробовал меня подмять, начал молотить кулаками сверху. Я на миг заблокировал ему руки и ударил головой в лицо. Анатомия у нас всё-таки человеческая, тварь взвизгнула от боли — из сломанного носа потекла кровь. Воспользовавшись этим, я сбросил демона и вскочил на ноги.

Демон не стал пытаться меня схватить, а ушёл в сторону перекатом и тоже вскочил. С присвистом выдохнул ощериваясь. Плохо — кровь у него больше не шла. И нос восстановил нормальный вид. Сколько же он смертей насосался, если у него регенерация уже близка к магической? Мы чуть ли не бегом сделали круг на свободном пространстве, присматриваясь к противнику. Демон снова напал — у него и мысли не возникло действовать как-то непредсказуемо, кинуться, прижать и ударить. Я поймал его на встречной атаке. Выбил колено, ухватил за капюшон и уронил мордой в пол. Оседлал его плечо и взял руку на слом…

Силища у твари оказалась чудовищная. Демон смог какое-то время сопротивляться, хотя я ломал ему руку всем своим весом. Заминки демону хватило выгнуть вторую руку под таким углом, какой у нормального человека не гнётся, и ударить меня в ухо. Аж в голове зазвенело. Я на мгновение потерял сосредоточенность, демон меня скинул, так что уже я торопливо ушёл от удара… которого не последовало. Руку твари я всё-таки сломал, ей понадобилось время на восстановление. Да и физический ресурс тела магией не заменить — понемногу вампирюга начнёт выдыхаться.

Мы опять чуть ли не бегом закружили по свободному пространству комнаты. Демон быстрее и сильнее, но не радикально. Зато я умею драться, а он — вообще нет, это даже не уровень гопоты, привычной стенка на стенку. Ничья пока. И Мансур — прав. Явно двинувшийся на идее справедливости псих: ни разу не попытался взять Алису в заложники. А к мужикам прорваться стол мешает.

И тут Алиса дала о себе знать. Не полезла в драку, а кинула твари стул под ноги. Она тоже сменила форму, сил у неё сейчас — метнуть тяжёлую мебель как пушинку. Демон споткнулся, упал, и почти сразу загрохотали два пистолета. Демон умудрился увернуться почти от всех выстрелов, но четыре пули в него всё-таки попали. Мать его, так вот почему мужики не вмешиваются! Мы для них слишком быстрые! Похоже, от испуга за себя и Алису, я впервые перешёл «рубеж безопасности», тоже вливая магию себе в мышцы и нервы. И плевать, что срочно потом охотиться, зато живы. Но тогда сколько же крови насосался этот гад? Если он не только лечит травмы, но и при этом тоже питает мускулы?

Думал я всё это краем сознания. Едва смолкли выстрелы — кинулся вперёд. Пока демон затягивает раны от пуль, навалиться весом, схватить за волосы, ударить его затылком об торец распахнутой двери. Уже демон ударил меня в лоб, так что пошли круги перед глазами. Враг сбросил меня в сторону, хотя и сам получил в ответ локтем в висок. Это его оглушило, теперь я успевал откатиться и встать… И тут рядом с демоном оказалась Алиса. Глаза у неё с чего-то были не как нам положено насыщенного красного цвета, два живых рубина — а фиолетовые, два оживших аметиста. Лицо как застывшая маска античной статуи. И ещё от рук девушки в грудь демона крови уходили нити. Очень похоже на те, которыми мы связываем жертву, но именно что лишь похоже. Эти нити были сплошняком густого синего цвета, и по ним от демона к Алисе потоком бежали аметистовые искорки. Это было невозможно, но Алиса сейчас пила энергию демона!

Вампир захрипел, издал непонятный тонкий звук, похожий на визг. Оттолкнул Алису и, прихрамывая, выскочил в коридор. Двигался он сейчас куда медленнее, потому вслед ему опять загрохотали пистолеты. Судя по вскрику, раз или два демона опять зацепило до того, как он успел нырнуть по лестнице на первый этаж.

— Что это было?.. — хрипло спросил майор. — Вампир, натуральный же вампир.

— Бисмил-ляяхи ррахмаани ррахиим. Куль хува ллаху ахад. Аллааху ссамад. Лям ялид ва лям юуляд. Ва лям йакуль-ляху куфуван ахад,[1] — вторил ему Мансур Ахматович.

[1] «Скажи: 'Он — Аллах — Един, Аллах — Вечен. Не родил и не был рождён, и никто не может быть равным Ему». 112 Сура Корана «Аль-Ихляс»

Не силён в Коране, но даже я распознал суру, которую принято читать, отгоняя зло, порчу и происки всяких злых сил.

— Иго-о-орь, — голос Алисы завибрировал неожиданно мягкими, завораживающими тонами. — Иго-о-орь, — она повторила-почти застонала.

Алиса стояла напротив меня… самая красивая в мире девушка, если не считать того, что глаза теперь снова напоминали два рубина, полыхавших внутренним огнём. И ещё меня обдало чем-то непонятным, неуловимым, будто от Алисы исходил жар.

— Ты меня любишь? У нас будет самый замечательный день в жизни. — Полюби меня…

Я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Алиса уже тем, что стояла рядом, возбуждала моё тело, особенно пах. Девушка сделала шаг в мою сторону, наши тела прижались друг к другу, словно оба отчаянно пытались остудить себя, но только наоборот распаляли внутренний жар. Теперь мы оба тяжело дышали. В комнате стало душно, а учащённое сердцебиение заставило нас обоих вспотеть. Мои глаза бегали вверх и вниз, от лица Алисы в прореху на водолазке — если стоять рядом, то виден краешек бюстгальтера. Алиса вздрогнула, её прерывистое дыхание стало таким же быстрым, как и моё собственное.

В этот миг за спиной раздался непонятный полувсхлип-полустон. Я повернул голову… — и меня на мгновение захватила паника, заодно смыв морок. Алиса же сейчас не просто пьяна в хлам от переизбытка энергии. Из неё сейчас во все стороны хлещет приворот. Если даже меня пробило — а ведь я настолько потратил свой резерв, что уже кольнуло предвестником будущей жажды, я сейчас сам кого хочешь соблазнить могу — то ещё несколько секунд, и у обычных людей снесёт крышу. У мужиков же штаны в паху самым натуральным образом бугрятся, и скоро слюна закапает, так они пожирают Алису глазами.

— Бегом. На первый этаж или на улицу, если жить не надоело! — рявкнул я.

Не знаю, что помогло — встреча с вампиром, изрядно выбившая сознание из колеи, или жизненный опыт, когда в смертельно опасной ситуации надо не раздумывая повиноваться самому знающему — но майор и хозяин дома бегом кинулись из комнаты в сторону лестницы. Через несколько секунд гулко бухнула входная дверь, которую захлопнули изо всех сил. Я же посмотрел в глаза, обрамленные светлыми волосами. Два маленьких рубиновых огонька в ночи. Девушка прикусила губу, такие милые губки… Снова морок? Или всё-таки искреннее желание? Забыв на секунду о том, что я обещал быть ей лишь другом, я осторожно взял голову Алисы обеими руками, притянул к себе и слегка поцеловал в губы. Девушка на это самым натуральным образом замурчала, как большая кошка и потёрлась щекой о мою щёку.

Вовремя прозвучавший звонок телефона помог снова отогнать наваждение. По-прежнему левой рукой обнимая Алису, второй я достал телефон. Звонил Мансур Ахматович.

— Игорь Данилович, что за чертовщина творится? Что за вампир? Вы, судя по всему, хоть чего-то понимаете в происходящем. Вызывать помощь?

Времени на складную версию не было, врать приходилось на ходу, мешая вымысел и правду.

— Это был не вампир, а демон крови. Завтра объясню. Не умрёт, но мы его серьёзно подранили. Четыре пули и минимум один перелом. Даже с его бешеной регенерацией он нас пока не тронет, а заляжет зализывать раны. Сейчас надо срочно решать другую проблему. Алиса смогла выпить большую часть его энергии, потому он и сбежал, но этой энергии слишком много. Алиса не справилась, не смогла её переварить и безопасно рассеять, она сейчас не контролирует процесс. Просыпаются базовые природные инстинкты. Если у мужчин такая энергия идёт в разрушение, у женщин — в созидание. Сами же приступ ощутили?

— Да уж… понял, — слышно было, как Мансур Ахматович аж поперхнулся.

— У меня к таким вещам иммунитет, но и меня пробивает. Если сейчас кого-то ещё звать на помощь — достаточно подойти близко к Алисе, и мозги заклинит. Мы насмерть передерёмся из-за желания обладать Алисой раньше, чем хоть чего-то сообразим. Даже самые близкие друзья сойдутся как звери. Мне нужно везти Алису срочно домой, у меня там аптечка с особыми лекарствами, которые снимут приступ. Сам я за руль сейчас не смогу сесть. Нужна машина, и чтобы водитель был стопроцентный гей. Надеюсь, это на какое-то время его защитит.

— Понял. Ждите, сейчас организую. Как будет готово — позвоню.

— Игорь, ну мы же оба сводим друг друга с ума, — промурлыкала Алиса и попыталась стянуть с меня одежду. Не получилось, так что она просто сунула мне руку под рубашку. — Я хочу прямо сейчас. Ну раз ты не торопишься, я сама начну.

У Алисы по всему телу пробежала волна дрожи. Её прерывистое дыхание опять стало быстрым, впрочем, как и моё собственное. Правая её рука залезла себе под водолазку — проклятье, бюстгальтер, оказывается, застёгивался спереди. Сейчас Алиса его разомкнула, сдвинула водолазку под горло, освобождая груди и начав поглаживать и теребить время от времени сосок. Левой рукой одновременно умудрилась расстегнуть пуговицу на моей рубашке.

Мы поцеловались с внезапной и глубокой страстью. На этот краткий, волшебный миг всё остальное было забыто. Я целую красивую девушку в щёку, дальше аккуратно хватаю губами мочку уха своими губами. Поцеловать шею и плечо, потом переместиться на другое плечо. Медленно, очень медленно. Нам не стоит торопиться, нам надо, чтобы этот миг за шаг до остального длился как можно дольше, целую вечность. Люстра наверху вдруг погасла, комнату теперь освещали несколько точечных светильников над баром и ночное освещение улицы. Девушка несколько раз судорожно вздрогнула, пока я целую её в шею, спускаясь к ключицам и плечам. Пусть Алиса наслаждается и пока не думает о продолжении. А мне главное — удержать в голове мысль, что я делаю это для дела и по необходимости, а не потому что мне нравится её целовать. И не уверен, сколько тут морока суккубы, а сколько настоящего чувства.

В кармане завибрировал телефон. Пора.

— Я тоже хочу, моя хорошая, но давай всё-таки не здесь. Пол грязный, а стол — жёсткий. Поехали домой, там у нас как раз на двоих такая хорошая кровать. И можно будет не торопиться, а здесь нас могут выгнать.

— Я их сама выгоню, — в голосе прозвучало лёгкое сожаление, признавая мою правоту.

Всё-таки хорошо быть немножко не-человеком, а снявши голову, по волосам не плачут. Так что я плюнул на ещё один расход своей энергии, чуть усилив мышцы — заодно это немного помогло пригасить воздействие суккубы. Подхватил Алису на руки и понёс вниз, причём не только по коридору, но спустился с девушкой на руках и по крутой лестнице. И ни разу не оступился, даже не покачнулся. Алиса положила голову мне на плечо и довольно замурчала.

Мансур Ахматович и майор оказались людьми догадливыми. Я забыл предупредить, но они всё организовали так, чтобы ни в доме, ни во дворе нам не встретились посторонние люди. У ворот чёрная «тойота камри», за рулём которой — худощавый молодой парень, скорее не красив собой, а смазлив. Явно любит пользоваться услугами парикмахера, маникюром, следит за собой, косметикой мажется, пусть и умеренно — и от всего эдакого производивший какое-то неприятное впечатление. Особенно потому что на Алису он посмотрел как на дрова, зато я ему приглянулся: возможно, умом и не осознавая, паренёк начал двигаться иначе, и, кажется, даже флиртовать, бросая в мою сторону красноречивые взгляды. Это сейчас было хорошо. Пусть лучше энергия суккубы действует на него опосредовано, через интерес ко мне.

Адрес водителю, похоже, сообщили. Едва мы устроились на заднем сиденье — Алиса ко мне на колени — не говоря ни слова, водитель тут же стартовал и поехал как и требуется в сторону метро Марьино. Пока мы были в гостях и на встрече, снег прекратился, но успел засыпать город. Дома в новеньких снежных шубах выглядели торжественно и празднично чистыми, за окном машины полетела белоснежная линия дороги, весело расплёскивая шинами позёмку.

Алисе поездка быстро наскучила.

— Иго-о-о-рь, ну чего ты такой правильный?

Алиса всё-таки умудрилась расстегнуть мне рубашку. От улыбки, которой она заодно одарила меня, защемило в груди.

— Ты думаешь, это хорошая идея? Я бы всё-таки подождал до дома.

— Да ладно тебе, никаких проблем. Держаться за руку? Это не трахаться. Но я хочу чувствовать твою руку и кожу, а не рубашку. Сними рубашку, — её руки легли мне на бока и плечи, начали игриво гладить и касаться меня то тут, то там в самых разных местах. — Водитель всё равно на нас не смотрит.

Вот насчёт водителя я уже не был уверен. Хорошо уже поздно, поток маленький. Ибо наш водитель чуть подправил зеркало, чтобы можно было при нужде видеть, чего творится на заднем сиденье. И ещё пару раз запоздал с манёвром. Как бы нам в аварию не попасть. Кажется, Алиса подсознательно направила воздействие на парня за рулём… Подразнить меня, вызвать ревность, когда «моей девушкой» интересуется посторонний.

Я обхватил её голову под подбородком и затылок, притягивая её к себе так нежно, как только мог. Притянул девушку к себе и поцеловал в губы. Мы целовались с внезапной и глубокой страстью. На этот волшебный миг всё вокруг было забыто. Водитель, машина и нападение демона — всё, что нас окружало — забыто. Были только мы, разделяющие наш поцелуй. Губы Алисы были мягкими и влажными, с привкусом соли от пота. Наши губы двигались медленно и нежно, исследуя друг друга осторожно, нерешительно. Пока мы целовались, руки Алисы опять залезли мне под рубашку, выбирая места всё ниже и точно уверенные, куда они хотят приземлиться. Когда мы разъединились, мне показалось, что часть меня умерла. Алиса тоже смотрела на меня таким взглядом, что было ясно — водитель и все остальные для неё больше не существуют: есть я и один лишь я.

Следующий поцелуй начала уже Алиса. Она всё-таки скинула болтавшийся на лямках бюстгальтер, каким-то чудом удалось её остановить и не снимать остальное, а снова задрала водолазку — чтобы обнажённой грудью касаться моей кожи. Мы долго целовались, просто целовались. И всё равно получился совсем не тот жаркий и страстный поцелуй, за которым идёт секс. Нет, вышел особенный поцелуй. Тот, который случается, когда два человека наконец-то впервые отдаются друг другу, но ещё не уверены, что в этот раз шагнут через ту самую грань. Поцелуй Алисы был лучшим, который у меня когда-либо случался в жизни. Я никогда по-настоящему не задумывался о том, что делает поцелуй хорошим или плохим. Для меня они всегда были просто поцелуями.

Целоваться с Алисой было хорошо. Когда мы в очередной раз оторвались подышать воздухом, я, наконец, заметил, что машина замерла возле нашего подъезда. Буквально вывалился из салона. Руки, ещё ощущавшие тепло тела Алисы, горели как в огне, темнело в глазах. Я полною грудью вдохнул в себя морозный воздух, пронзающий холод толкнул меня в лёгкие, выдувая из головы флюиды разврата, пропитавшие салон машины. Сознание немного прояснилось, и я мысленно ругнулся: чуть было не поддался. Вытащил из салона Алису, подхватил на руки и понёс по лестнице в квартиру. Тяжело, но ждать лифт, а потом ехать в небольшом пространстве, я не рискнул. Потому что себе уже можно признаться: я хочу того же, я желаю Алису как женщину. Морок тут ни при чём, он лишь расколол в душе толстую корку, под которую я запрятал свои желания. Но если всё-таки дать им волю — тогда завтра, когда наведённая любовь спадёт, Алису я потеряю. И как раз этого я не хочу гораздо сильнее. Скорее — аптечка, травы и хоть как-то всё остановить. Ещё немного, и я уже не выдержу.

Стоило нам перешагнуть через порог — и я Алису недооценил.

— Чего-то у нас слишком жарко — сказал она

И как-то мгновенно сбросила с себя всю оставшуюся одежду. Тут же оказалась рядом, протянула руки, нежно обхватив меня за щёки и быстро меня поцеловала. Жарко, горячо, с той настоящей страстью, которую невозможно сыграть, а только выпустив огонь, горящий внутри. Я задохнулся от кипятка губ, от бархатной кожи спины, куда легли мои ладони. Когда всё-таки я оторвался, судорожно заглатывая воздух, я уже был без рубашки, а дальше Алиса одним резким движением сдёрнула с меня расстёгнутые брюки вместе с трусами.

На мгновение мы замерли как две статуи, прижавшись друг к другу. Два сердца в бешеном ритме стучали в унисон. Не нужно было никаких обсуждений, никаких игр друг с другом. Мы оба знали чего хотим. Рука Алисы потянулась прямо к моему твёрдому члену, а моя — к её ягодицам. Она несколько раз нежно меня погладила, пока я целовал её шею, спускаясь к ключицам и плечам, прежде чем наклониться и взять сосок в рот. Тяжело дыша, Алиса резко выдохнула, когда я покатал её сосок во рту, играя с ним языком: её груди были полными и упругими, идеальными холмиками.

Дальше я подхватил Алису на руки и понёс в комнату на кровать. Она без слов прижалась головой к моему плечу, мол, согласна — не в коридоре. Не разжимая объятий, мы рухнули на кровать и укрылись одеялом. Алиса снова прижалась ко мне с ещё одним поцелуем. Этот был короче и агрессивнее. И тут я, пользуясь тем, что сильнее и вешу больше, смог обездвижить Алису.

— Спать, — шепнул я ей в ухо. — Я согласен и готов на всё, но чуть позже. А сейчас у нас был очень сложный вечер. Нам нужно немного передохнуть. Давай немного поспим.

Девушка задёргалась, неразборчиво возмущённо замычала… Но я рассчитал верно. В нас, к счастью, ещё слишком много от людей, даже самая большая разовая порция энергии опьянит сознание, заставит его работать согласно нашей природе и инстинктам, но физически организм толкнёт как маятник. Займись мы всё-таки сексом, отрицательный полюс и накатившую слабость Алиса проскочила бы на гормонах и физиологическом удовольствии. Сейчас же она лежала и не могла пошевелиться, в ухо попутно нашёптывают «спать». И организм решил за хозяйку. Пару секунд Алиса ещё потрепыхалась, а затем расслабилась, начала ровно дышать и провалилась в сон.

Я остался лежать рядом, так и сжимая её в объятиях, ощущая тёплую мягкую девичью кожу под своими ладонями и поцелуй на губах, возбуждающие холмики грудей и настоящий огонь в своём паху. Во рту стало противно-горько, а ещё хотелось выть от своей правильности и логичной выверенности поступка. Когда умом понимаешь, что нельзя пользоваться чужой слабостью, это подло — и при этом точно так же знаешь, что ты полный идиот, который угробил свой единственный шанс своими же руками…

Алиса была тёплой и пахла потрясающе. Не ошибся ли я, оттолкнув её?.. С этой мыслью я вслед за Алисой провалился в черноту сна. Или, скорее, вязкой полудрёмы. Отпустить девушку я испугался, потому так и лежал в обнимку, раз за разом падая в одно и то же кошмарное видение: как мы всё-таки занимаемся любовью — и выныривал из сна весь в холодном поту.

В очередной раз из морока снов меня вырвал утренний свет. Штора была не задёрнута, но солнце не видно, спряталось в тумане — как будто бы в обмане вчерашнего дня… Странная ассоциация? Алиса тоже заворочалась, замурчала как котёнок, поудобнее устраиваясь рядом со мной. Она часто так делала?.. Я бессознательно прижал её к себе, всё ещё находясь на грани яви и сна, и почувствовал, меня до боли накрыло желание. И махнул рукой. Я не могу остановиться — и будь что будет. Пускай хотя бы одно утро будет наше на двоих.

Я тут же обвил рукой Алису за талию, осторожно притянув к себе. Губы у девушки были такими мягкими и манящими, как я себе представлял их всю ночь во снах. И тут Алиса сама двинулась ближе ко мне, наши губы встретились. И это был не тот безумный похотливый поцелуй, который был у нас прошлой ночью в машине и потом в прихожей. В глазах у Алисы не осталось и тени вчерашнего безумия, но всё равно её мягкие губы впились в мои. Я растерянно ответил на её поцелуй и скользнул рукой по её боку, чтобы положить на бедро. Мы целовались, может быть, минуту — и что бы ни случилось потом, я с любовью буду вспоминать этот момент всю оставшуюся жизнь.

Одеяло полетело на пол, а мы так и лежали какое-то время обнявшись, глядя друг другу в глаза, ни один из нас словно не мог сделать первого шага. От Алисы шёл лёгкий фруктовый запах, и почему я раньше его не замечал? Не знаю, кто сдвинулся на последнюю долю сантиметра, но как только мы снова начали целоваться и ласкать друг друга, нам стало уже всё равно.

— Просто не останавливайся, — Алиса сказала очень тихо, её голос задрожал.

Дальше она повернулась на спину и легла, чуть раздвинув ноги. Сама при этом так мило налилась румянцем смущения, что я не удержался. Сначала поцеловал ключицу, потом спустился, дразня губами грудь и наблюдая, как Алиса покраснела ещё сильнее. Я легонько подался вперёд, и мои бёдра усилили необходимое давление, и я вошёл в девушку плавно и медленно, чуть касаясь своими губами её губ, будто впитывая в себя стон вырвавшегося наслаждения. И это был самый жаркий момент во всей моей жизни, во всех мыслимых смыслах.

Я двигался медленно, неуклонно входя в неё всё дальше и дальше. Алиса тихонько всхлипнула от наслаждения, её руки обвились вокруг меня, крепко сжимая. Мы застыли так какое-то мгновение, притихшие, сливаясь воедино. На несколько мгновений я замер, оставался неподвижным, как мне показалось, целую вечность. И снова начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее, но стараясь так, чтобы не слишком торопиться, а доставить как можно больше удовольствия. Алиса уже не стесняясь закричала, кончая. Затем обхватила меня ногами, так что мы полностью переплелись. И заставила перевернуться, чтобы теперь уже самой оказаться сверху, задавая темп. Мы оба были скользкими от пота и дышали тяжело. Алиса провела рукой по моим волосам, запутывая и теребя их. Издала звук, наполовину вздох, наполовину стон, содрогнулась и задрожала, вместе со мной второй раз переживая момент теперь уже общего, единого на двоих оргазма.

Некоторое время мы лежали неподвижно, разгорячённые и измученные. Алиса чуть сползла с меня так, чтобы не доставлять неудобства, но остаться лежать головой у меня на груди. Она раскраснелась, её мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Вроде бы ещё недавно прохладная, сейчас комната казалась раскалённой и душной. Как только часть эйфории угасла, я попытался было придумать, чего надо сказать — как назло в голове не было ни одной мысли, кроме «нам было так хорошо». Алиса заговорила первой:

— Надо же, я и не думала, что будет так хорошо. А я такая неумелая, да? — в голосе мелькнула нотка смущения. — Тебе не очень хватило. Я вижу. Тоже мне суккуба называется,– а сейчас уже веселье. — Придётся повторить. И только посмей отказаться.

— Ты не суккуба, а девушка, — машинально поправил я. — Очень хорошая и красивая девушка. Алиса…

— Что Алиса? — она неожиданно села прямо на меня, так что я невольно сглотнул, настолько возбуждающе выглядели холмики грудей, колыхавшиеся сейчас у меня перед глазами. — Между прочим, я уже узнала. В то кафе в Питере водят девушек именно на первое свидание. И не вешай мне лапшу, что это ты для Яны старался. Я там с тобой тоже была первый раз. Потом на свидание по ночному городу водил. А дальше? Я ему намекаю-намекаю, я с ним хожу, я к нему по ночам прижимаюсь, а он чего? Джентльмен недоделанный, наоборот на край кровати отодвигается. Ревновать — и то не умеет, как ни старайся. Если бы вампиром не шандарахнуло, так и ходил бы каменным истуканом.

— Потому что он у тебя — дурак, — виновато сказал я. Резким движением обнял Алису и уронил на себя, а затем поцеловал. — Но всё, теперь не отвертишься и никуда не отпущу. Наверное, я просто испугался. Я слишком привык разрушать и слишком привык всё делать сам, что просто не заметил, как ты протянула мне руку. Но ты ведь меня простишь?

— Это ты у меня теперь никуда не денешься. Прощу, конечно, но это тебе дорого встанет. Между прочим, а ведь если подумать — ты мой первый мужчина. Сам сказал, когда я была суккубой — это не считается.

Я рассмеялся, всё-таки Алиса хотя и хорохорилась, опять залилась лёгким румянцем, а ещё тоже боялась поверить в своё счастье.

— Согласен. Не считается. Буду твоим первым мужчиной.

— Ну тогда… У нас сегодня выходной. Так что продолжаем, и буду набираться… опыта, — в глазах у Алисы заплясали чертенята. — Будешь отдуваться за все те два месяца, пока я на тебя смотрела.

Я рассмеялся:

— Вот не возражаю и готов

И притянул к себе Алису для поцелуя. Но перед этим кинул подушку, сбивая со стола часы на пол, чтобы даже случайно не смотреть на циферблат. Они для нас сегодня будут лишними.

День четвертый. В бессмысленных прозрениях

Из постели мы вылезли, только когда за окном уже начало понемногу темнеть. Поскольку часы так и валялись где-то под столом, точно времени я не знал, но судя по начинающимся сумеркам, было где-то около пяти. И мы дружно решили, что стоит хотя бы кофе попить. Я донёс Алису на руках до ванной. С сомнением посмотрел на дверь, потом на девушку. Вдохнул дразнящий аромат её волос и запах кожи, солёной от пота и от любви, и со вздохом сказал:

— Нет. Наверное, всё-таки давай сполоснись, но одна. Иначе мы останемся голодными. Или в ванной застрянем — или обратно в кровать вернёмся.

Алиса на это хихикнула, чмокнула меня в щёку и ничего не говоря юркнула в ванную, захлопнув дверь. Я же, накинув халат, отправился колдовать на кухню. Есть особо не хотелось, поэтому ограничился кофе и тостами. Хорошо, Алиса в ванной плескалась достаточно долго — я всё успел. Но когда она вошла, вся благоухающая медовым гелем и персиковым шампунем, я не удержался, притянул её к себе, поцеловал в ухо и усадил на колени. Пусть рядом и стоял второй стул.

Первую чашку кофе мы пили молча и смакуя, при этом у Алисы было весёлое настроение, она дурачилась, пытаясь откусить кусочек моего тоста. Я в ответ делал вид, что пытаюсь выпить её кофе, в ответ она делано возмущалась. Когда я налил вторую чашку, Алиса потёрлась щекой о моё плечо и сказала:

— Это было… потрясающе. Вот сейчас я точно уверена, что всё того стоило. Чтобы в итоге мы с тобой сидели вот так, здесь. И это был потрясающий день, — она смутилась и повернула голову в сторону окна, глядеть не на меня или кухню, а в небо. — Ну, я имела в виду…

— Да что ты? — я провёл рукой по её волосам. — Ох, лисонька ты моя лисонька. Но я не буду спорить. Чтобы найти тебя, всё это действительно того стоило. И знаешь, ты самая лучшая. Вот никогда мне не было так хорошо и ни с одной девушкой…

Я поперхнулся на середине фразы. Алиса встревоженно на меня посмотрела, но я уже весь ушёл в анализ состояния своего организма. Почему мне хорошо? Нет, всё правильно, я рад, что мы с Алисой наконец-то признались друг другу. Почему я физически чувствую себя отлично? Вчера после драки с демоном я же ощутил первый приступ жажды, любой секс должен был его только усилить — но я сейчас не ощущаю вообще ничего, наоборот, прилив сил как после охоты… Сообразив, в чём дело, я пересадил Алису на соседний стул, сам же бросился к холодильнику. Вскоре на столе парили две порции супа и две тарелки макарон, рядом широкое блюдо с котлетами горкой.

— Игорь… Это ещё зачем? Это у тебя странный ритуал какой-то?

— Ешь, желательно всё.

— Я не хочу. Кофе и то не особо тянет на вторую чашку.

— Через «не хочу», но мы обязаны всё это в себя впихнуть. Или очень скоро нам с тобой станет очень и очень плохо.

И начал подавать пример, хлебая ложкой борщ. Пусть тоже пришлось заставлять себя через силу. Алиса в сомнении подцепила вилкой котлету, откусила кусочек, затем ещё один. Дальше у обоих голод начал расти с каждой новой ложкой. В итоге Алиса управилась даже раньше меня.

— Странно. Я же вообще есть не хотела, а сейчас как будто вообще сутки голодала, есть хочется. Но это вредно так наедаться.

— Наоборот, — я положил ей ещё одну порцию макарон. — Как раз сейчас нам с тобой полезно есть и побольше, — тут я не удержался и всё-таки пересадил Алису обратно к себе на колени. Никаких продолжений я не сегодня планировал, просто очень приятно было чувствовать, как она касается своими ножками моих ног, ощущать свою руку на бархатной коже и стройной талии. — Я только после твоих слов сообразил. Вчера этот демон меня буквально измочалил, и я подозревал трещину в ребре. Тебе он тоже крепко заехал в грудь, просто обязан был остаться здоровенный синяк. Мы утром ощущать себя должны были, как будто по нам катком проехало. А у обоих — ничего, вдобавок мы весь день в постели сексом занимались.

— Ну… точно, — теперь и Алиса сообразила, так что вилка с нанизанной котлетой замерла на полпути ко рту. — Всё прошло. И не говори мне, что это после секса, — девушка хихикнула. — Это уже как в пошлом фэнтези какой-то с сайта для взрослых сюжет выходит. Оборотню надо перекинуться, а инкубу с кем-то переспать.

— Ну… В нашем с тобой случае немножко так. Заодно ответ, что случилось летом. Ты меня тогда выпила.

— Я тебя что? Ой, щекотно же!

Алиса хихикнула — я не удержался, и пользуясь тем, что на ней сейчас лёгкий халатик на голое тело, который вдобавок распахнулся, поцеловал её в грудь. Дальше провёл языком по кончику соска.

— Ай! — теперь я уже вскрикнул — Алиса решила отыграться и игриво укусила меня за мочку уха, в это самое ухо громко дунув.

— Ты не отвлекайся, ты рассказывай. Пока не придумал, про что умолчать и как если что соврать для моего же блага. Знаю я тебя. Как с аквапарком тогда. Я только через две недели сообразила.

— Да ничего такого. Вот честное слово. Да тут и скрывать нечего, я сам ничего не знаю кроме того, что ты — уникум. То, чего не может быть. Понимаешь, природа — такая штука, которая действует по принципу минимализма и оптимальности. Всё, чего организму надо для жизни — но при этом ничего лишнего. В нашем с тобой случае — способность демона соблазнения для производства нужного для жизни количества магической энергии плюс гарантия сохранения привлекательного облика, способного завлечь жертву. Те самые долголетие и красота.

— Та-а-ак, я даже не знаю, радоваться мне или нет, — Алиса почесала кончик носа. — Ты — понятно. Тридцать лет — это мужик в самом расцвете сил, ещё молод, но уже опытный, надёжный. Оптимальный облик для соблазнения как юных дур, так и замужних… тоже дур. Для девушки самый удобный возраст восемнадцать — двадцать? Чистая, свежая, наивная? Я так понимаю, я теперь навсегда в нынешнем виде застряла?

— Не знаю. Я просто не знаю, насколько долго мы живём и как с возрастом меняемся. И никто из моих учителей не знал. Раньше за нами охотились и убивали, сейчас молоденькие суккубы обычно заканчивают срывом и передозировкой магической энергии раньше, чем научатся себя контролировать.

— Но… Ты же не сорвался? — еле слышно почти прошептала Алиса.

— На грани три раза за сорок лет. Первый раз я вовремя встретил ахай Аюржан, она вовремя взяла меня в оборот, буквально заставила учиться жёсткому самоконтролю и планированию. Второй раз меня спасли её знания. Точнее, в начале девяностых я один раз пролетел со сроками охоты, решив, что «всегда кто-то да подвернётся». Во время приступа жажды соблазнил младшую сестру одного очень страшного человека из Тюменского криминала. Как это бывает с наркоманами и вообще после дозы, на фоне эйфории от поглощения магической энергии возомнил себя сверхсуществом, пьяному море по колено и перестал просчитывать риски. Так бы и получил пулю, но сработала предосторожность. Я заранее перед сексом проглотил пилюлю с блокатором, которая растворилась в желудке как раз в процессе поглощения. Если бы всё прошло как положено, я бы вызвал рвоту и пилюлю удалил. А так мне стало очень хреново, но я успел во-первых оборвать сеанс поглощения и не хватанул лишней дозы энергии как этим летом, а во-вторых смог вернуть ясность сознания. Затем у меня выдались очень весёлые два часа, когда я улепётывал сначала пешком, затем на машине, а меня всё это время пытались нашпиговать свинцом.

— А этим летом была Мила, — Алиса положила голову мне на плечо.

— Да. Как видишь, гордыня и самомнение штука такая, что щёлочку да отыщет. Если бы не ты — я ведь легко сначала налакался бы энергии, потом ушёл в «запой», а дальше или по нарастающей, или когда протрезвел и сообразил, чего натворил… Хотя урока в Тюмени, как я думал, мне хватит до конца жизни. Так вот, о тебе. Ты — не результат природного случайного процесса, а итог разумного вмешательства в твою природу. Палесмурт был очень древней тварью, у него в мозгах или не знаю, чего у них там, хранились знания по магии, утерянные тысячи лет назад. Позабытые даже не моими учителями, а прадедушками учителей. И создавал он себе рабыню, как бы это сказать? Под вполне конкретное техническое задание.

— Задание на генератор, — хихикнула Алиса.

Но как-то вышло у неё неуверенно и наигранно. Потому она, наверное, и вспомнила про котлету, которая так и висела на вилке в руке. Так что котлетой Алиса и решила заесть свою шутку, которая, похоже, выходила совсем не шуткой. Я дождался, пока она прожуёт и продолжил:

— Насчёт задания не знаю, но насчёт генератора точно. Уверен, палесмурт вложил в тебя уйму разных возможностей. К примеру, я гадал, как ты могла изменяться внешне, в то же время оставаясь человеком. Природу не обманешь, для трансформации тела нужны активные магические каналы, но это уже стадия перерождения. А ты на самом деле создавала иллюзию, не знаю, гипноз это или твёрдая материальная фата-моргана. Но всё равно иллюзия, способная пробить даже магическое существо вроде меня. А ещё ты активно можешь поглощать, хранить и отдавать любую магическую энергию. Смотри. Лечение в начале лета смыло из тебя большую часть того, чего ты наелась во время неконтролируемых приступов. Дальше за эту осень ты потратила уйму энергии на обучение, уже должны появиться признаки жажды — а ты бодра и весела. Всё потому, что когда ты меня спасала после Милы, ты же просто точно так же выпила из меня всю лишнюю энергию. Как вчера из демона крови.

— А теперь отдала. И сейчас я всё замкнула на тебя. Не спорь, — тихим голосом сказала Алиса. — Я это в себе ощущаю. Палесмурт должен был стать, — она всё-таки мило порозовела, — моим первым и единственным. Жертвы не в счёт.

— А попался вредный я. И нет, я только «за», — я прижал Алису к себе, ощущая горячую лаву её обнажённой кожи, которая сейчас касалась моей груди. — Для нас с тобой по части магии и мистики вообще случайностей мало, — я погладил Алису по волосам. — А переживать насчёт этого не стоит. Я в том смысле, что встретились-то мы с тобой неслучайно, пусть Москва и большая, магию всегда притянет к магии. А вот дальше решали и поступали мы сами, и магия тут ни при чём. То, как ты сейчас сидишь у меня на коленях, — я нежно провёл ладонью по спине, спускаясь к бедру, так что Алиса аж прогнулась, от удовольствия чуть не заурчав как котёнок, — наш и только лишь наш выбор. А всё остальное приятный бонус, не более. К примеру, то, что энергии этого вампира нам хватит до лета. Жаль, что без охоты мы всё равно не сможем.

— Почему? — робко, с надеждой, но и сомнением спросила Алиса. Одновременно перехватила мою руку, слишком уж нагло гладившую её по бедру и в ответ пощекотала меня под мышкой. — Найти какой-нибудь источник, сам сказал, они ещё остались. От него и питаться.

— Во-первых, с этой твоей способностью надо сначала разобраться. Как её использовать без вреда. Рисковать собой даже не смей. А во-вторых, я тут сравнил эту твою сегодняшнюю энергию. Не знаю, как объяснить, тут личный опыт нужен. Сама со временем тоже начнёшь замечать. Эта энергия — она разная. Как еда. Силы поддержать хватит, но если не будет… обертонов? Витаминов? В общем, чего-то, что мы получаем во время соблазнения, будет как с нехваткой тех же витаминов. Однако, если удастся сократить число охот до раз в полтора — два года, я буду очень и очень «за».

— Жалко. А я уже обрадовалась, — вздохнула Алиса и встала. — Сидела бы и сидела так. Но день уже заканчивается, и ещё ощущаю себя переевшим пингвином, — фыркнула девушка. — Надо было всё-таки остановиться. Давай теперь ты в душ, а я хоть наш погром немного уберу. Твои брюки с рубашкой так в коридоре и валяются, прямо в грязи, а я их только позавчера гладила.

Когда я зашёл в комнату, Алиса уже успела переодеться в домашнее платье-тунику, прибраться, застелила кровать и смотрела в окно. На небе садился ранний зимний вечер с одним из тех странных закатов, которые можно видеть перед началом зимы: жёлтый, как отблеск янтаря, и сухой. С порога комнаты было не видно черты горизонта, но когда я подошёл и встал рядом у окна, то самая нижняя полоса неба уже врезалась в янтарный фон. Эта полоса была похожа цветом на полосу докрасна накалённого чугуна. Буквально на глазах она начала остывать, синеть. Очень скоро нижняя часть заката сравняется с тёмным фоном земли, поглотит в себе остатки янтарного света, перешагнёт через них и заглотнёт небо, погружая город в ночную темень.

Алиса, не поворачиваясь, ощутила моё присутствие и сделала полшага назад. Я поймал её и легонько прижал, обнимая за талию.

— Ты сейчас поедешь на встречу с Мансуром Ахматовичем? Я правильно понимаю?

— Да, как раз хотел ему звонить. Надо скоординировать наши действия. Демон крови слишком опасная тварь, чтобы просто так пустить его на самотёк. К тому же надо как-то объяснить вчерашнюю ситуацию, чтобы уже потом на нас не объявили охоту.

Алиса не удержалась от смешка:

— Да уж, ситуация. Если честно, я отрывками помню. Как водителя пыталась растормошить, а ты, чурбан такой, даже не ревновал, — она шутливо легонечко стукнула локтем мне вбок.

— И это к счастью. Хорошо, что не получилось, ни ревности, ни остального. Было бы очень некстати вчера ещё и влететь в аварию. Мне демона хватило. Хорошо ещё лопух попался, который драки только в кино видел. Будь на его месте хотя бы какая-то гопота с опытом, могло закончиться намного хуже.

— А если бы демон не появился? Что бы ты этому Мансуру Ахматовичу врал? Мне интересно, и самой как версия на будущее.

— Он по любому бы появился. Там были мы. Как мне объясняли, магия локально меняет законы физического мира. Представь себе натянутую ткань, а по ней шарик катится и в этой ткани ямку делает. Пока шарик один и лёгкий, он катится, за ним всё выравнивается. Чем сильнее воздействие, тем глубже ямка.

— Пока не порвётся? — Алиса сообразила и продолжила ассоциацию. — Сильные магические всплески, когда, к примеру, мы с тобой появляемся — ткань порвалась, её как могли зашили, и мы в виде заплатки.

— Примерно так. Когда магии много, все привыкли, что надо за ямками следить, через них перескакивать. Как по ухабистой дороге едешь: трясёт, но всё равно доберёшься куда нужно. А когда магии очень мало, то на ровной ткани и маленькая ямка заметна. Не зря же на десять миллионов населения в Москве мы с тобой летом встретились. И точно так же рано или поздно демона притянуло бы к нам. Тем более, раз мы поехали вдвоём, — я чмокнул Алису в макушку, — я порвал свой защитный оберег, а кто-то от отчаяния втихаря попробовал кинуть на меня лёгкий приворот на интерес. На будущее вообще не пытайся, у нас с тобой иммунитет на магию, а особенно на всякие любовные зелья и привороты. Вчера нас вёз парень — абсолютный гей, он девушками в принципе не способен интересоваться, но ты даже его пробила. А меня — нет. Это я к тому, что не переживай насчёт твоих и моих чувств, они не наведённые, а настоящие.

На самом деле я всё-таки немного лукавил, чувства-то настоящие, но последний барьер сломал именно вчерашний приворот. Однако сейчас я хочу, чтобы у Алисы не было и тени сомнений. Я её только-только получил и не хочу терять из-за выдуманных проблем. Нам и настоящих проблем хватит.

— Меня притянуло к тебе, в твою ямку. И затянуло как в воронку водоворота… Я как могучий кашалот, попала в твой водоворот, не помогает эхолот, не разорвать твой приворот.

— Поэт из тебя не выйдет, — невольно поморщился я.– А насчёт воронки образ удачный. Тут, скорее, воронка решений. Представь себе воронку с дыркой внизу, и туда попал наш шарик. Внизу воронки — единственное решение, к которому шарик проваливается всё глубже и глубже. И чем глубже провалился, тем сложнее выбраться и это единственное решение избежать.

— Это намёк, как ты меня выгнать летом пытался? — легонько надула губки Алиса.

— Нет. Эта то, что в итоге получилось с Милой, — немного резко сказал я.– Не конкретно с ней, а вообще принцип. Помнишь отца Тихона из нашей церкви? Мы с ним временами общаемся на разные философские темы, умнейший мужик. И он как-то очень верно сказал, что разум и логика не знают совести, а лишь рациональность. И что человек тем и отличается от машины или животного, что обязан результат оценивать ещё и с точки зрения совести. А потому обязан уметь отказаться, если этот результат аморален. Вот на этом я чуть и не сгорел. Я не просто уже привык жить для себя, я всё чаще оценивал свои поступки исключительно рационально. А если для оптимального результата надо пойти на сделку с совестью, то это же всего-то на один раз? Беда в том, что сделка всегда бывает не на один раз, а в первый. А дальше… очень легко ощутить себя сверхчеловеком. С нашими-то возможностями.

Алиса не стала ничего говорить, а развернулась и обняла меня. Я же зарылся носом в её волосы, мысленно улыбнувшись. Признание у меня вышло плохим. Зато теперь Алиса вроде и смущена от такой похвалы, но и одновременно очень довольна, ведь она меня и в самом деле спасла…

Мы долго вот так стояли молча обнявшись. И лишь когда закат почти догорел, я оторвался от Алисы и пошёл сначала звонить Мансуру Ахматовичу, а дальше вызвал такси по указанному адресу. Играть в шпионские игры не имело смысла, тем более мне пообещали, что мою машину перегонят туда же.

Когда я вышел на улицу, формально на часах ещё был вечер, но зимняя ночь уже рухнула на город, и ей было плевать, что думают какие-то люди. С неба глядела бледно-жёлтая луна, но как-то неуверенно, постоянно ныряя во мглу и закрываясь обрывками туч, которые бешено неслись по небу. Пока ждал такси, луна моргнула, наверное, раз пять. Днём, похоже, прошёл сухой снегопад, а сейчас начался ветер, так что по асфальту кружила злая, колючая позёмка, нагоняя дурные мысли. И пусть я точно был уверен, что вампир где-то зализывает раны, и сегодня всё пройдёт спокойно, неприятное чувство уходить не желало. Так что я попросил таксиста высадить меня чуть заранее.

В этот раз встречу назначили тоже в коттеджном посёлке, но заметно попроще. Тут жил обычный средний класс, в домах примерно по цене обычной квартиры, так что домики стояли в ряд как солдаты на параде. Улица была пустынна, погода разогнала всех по домам, и жёлтые пятна света от фонарей на фоне снежных смерчиков вьюги создавала ощущение, что я участвую в какой-то постановке малобюджетного фильма ужасов. К слову, нервы разыгрались явно не у меня одного. Так-то никого не было видно, но шестым чувством, которое возникает у любого, если его хоть раз пытались затравить, как зверя, я ощутил рядом с местом встречи вооружённых людей.

Нужный мне дом что снаружи, что изнутри соответствовал месту. Типичный двухэтажный коттедж, внизу бюджетная кухня-гостиная-столовая, наверху спальни. В гостиной меня ждали Мансур Ахматович и майор Яковлев. Больше никого не было. Судя по тому, что вокруг стола было всего три стула. На Алису не рассчитывали, и обсуждать ситуацию мы будем лишь втроём. Меня это устраивало.

— Здравствуйте, Игорь Данилович.

— Добрый день, — майор вслед за хозяином дома тоже встал и тоже пожал руку.

— И вам добрый день. Или скорее уже почти ночи.

— Как Алиса? — с ходу поинтересовался Яковлев.

— Спасибо нормально. Мы вчера очень вовремя доехали.

Мансур Ахматович на моих словах внезапно расплылся в улыбке. Ни дать, ни взять хитрый татарин, который сейчас готовится тебе чего-то продать. Вроде и ни капли не обманет, но и в затылке чесать после сделки будешь долго. Вот уж точно: когда татарин родился — еврей заплакал.

— Игорь Данилович, дорогой, признайтесь, чего вы по дороге с мальчиком сделали? Русланчик же гей был, причём абсолютный. У него на женщин в принципе не стояло, девочки из моего офиса на спор даже проверяли. Я его держал исключительно потому, что он по части финансового аудита буквально Аллахом одарённый. Тут он приехал от вас, сначала заказал себе на квартиру двух элитных проституток и сразу с двумя девками всю ночь кувыркался на кровати так, что сегодня утром обе буквально уползли. Мои звонки сбрасывает, хотя никогда себе такого не позволял. Я к нему секретаршу послал, выяснить, в чём дело. Так он Камилю, эту скромницу, в постель затащил. Они, простите, до сих пор трахаются, меня оба… Вы только подумайте, меня — и дружно послали. Сказали им хорошо, и вообще этот Русланчик сделал Камиле предложение, так что в понедельник они едут в ЗАГС. Кстати, это с ними надолго? Они, всё-таки оба довольно ценные сотрудники…

Ой-ей, это как же вчера Алиса вокруг шибанула? А мужики, которые сейчас напротив меня, люди очень крепкие. Если от первого удара вчера смогли хоть ненадолго устоять. Видимо, что-то такое отразилось на моём лице: улыбка у Мансура Ахматовича мгновенно исчезла.

— Мой вам совет. Проследите, чтобы завтра они доехали до ЗАГСа, а потом опять же завтра немедленно пните обоих в медовый месяц на пару недель отдыхать на море. Лучше вообще на месяц-два. Иначе парень угодит в психушку, когда его будет тянуть на женщин, а все окружающие видеть в нём гея. А так новая матрица окончательно закрепится, и вернётся счастливый семьянин и нормальный мужик.

— М-да… Не видел бы эту чертовщину своими глазами, не поверил бы. Но если так и будет, считайте, у вас, Игорь Данилович, появился достаточно влиятельный должник. Отец этого Русланчика очень переживал, что выросло такое… Пусть и голова отцовская досталась.

— Ну вот на месяц их и отправьте. В круиз какой для молодожёнов. Если грамотно сработать, от прежней тяги к мальчикам в принципе ничего не останется. Считайте это хорошим примером хорошей магии.

Тут в разговор вступил до этого молчавший майор Яковлев:

— Да уж… Если бы вчера своими глазами не видел ещё одну чертовщину, расскажи кто — не поверил бы. Мансур Ахматович меня тут уже просветил насчёт ваших многочисленных версий биографии. Но в свете, так сказать, вчерашнего визита в виде вампира, мне было бы крайне интересно узнать, кто вы такой на самом деле. Вы вчера дрались на такой скорости, что вас почти не было видно. Я такое видел до этого лишь в кино и как спецэффекты.

Я сделал вид, что задумался, почесал кончик носа, затем начал:

— На самом деле ничего секретного формально тут нет. Просто не поверит никто. Вы же сами в колдовство и вампиров не поверили бы, если бы сами вчера не столкнулись. И скажи вам, что маньяк-убийца на самом деле вампир.

— Это точно, — хмыкнул Яковлев.

Как бы соглашаясь, Мансур Ахматович тоже кивнул.

— В теории вот такими и занимается наш Орден без магии. Точнее, занимался. Извините, рассказ выйдет долгим. Тысячи лет назад магия была распространена повсеместно. У людей же шёл естественный отбор. Кто совсем не имеет иммунитета — умер, у кого-то полный иммунитет — тот в сторожа, большинство худо-бедно живёт и пользуется. Понемногу от магии отказались, слишком она даёт опасный и непредсказуемый результат, заменили техническим путём развития. Отсюда — магия ушла. Но какие-то случайные всплески, карманы силы или артефакты остались. Это я к тому, что сотни лет назад Орден насчитывал тысячи бойцов из тех, кто при контакте с магией обнаружил иммунитет. Наша особенность в том, что при первом сильном контакте с магией помимо проявившегося иммунитета, проявляются две вещи. Долголетие, мы живём раза в два-три дольше нормального, и какая-то личная уникальная особенность. Я — боец, вы сами видели. У Алисы редчайший дар, который называется «расплетающая»: она может эту опасную магию поглотить и потом не торопясь безопасно рассеять в пространстве. Сейчас в мире нас единицы. Хотя как таковой формально устав Ордена и прочее существуют, но на деле это иллюзия. Каждый сам за себя и сам по себе. Добавьте, что если магии нет, то и иммунитет к ней отпадает как нечто ненужное, заменяется другим полезным эволюционным свойством. Сейчас почти все люди как раз из той самой категории, кто абсолютно неустойчив к магии. Это я предупреждаю вас, Мансур Ахматович, чтобы вы со своей страстью к коллекционированию редкостей не начали заодно поиск потенциально полезных магических артефактов.

Хозяин дома поморщился и ответил:

— Была такая мысль, но очень ненадолго. Мне хватило как вчерашнего ощущения, словно я пацан первый раз в жизни девку увидел, так и Руслана. Я ведь правильно понимаю, его магией зацепило только слегка? И уже такой результат?

— Да. Тут будем считать, ему наоборот повезло, но побудь он рядом чуть дольше — мозги могло вообще снести. Для большинства людей такой контакт смертелен. Даже мы проходим через… Ну в общем, Алисе тогда крайне повезло, что я случайно оказался рядом, когда от спячки проснулась одна очень древняя тварь. В сегодняшнем мире без магии она всё равно подохла бы, но наворотить могла достаточно. И это ответ, почему вы не могли понять, откуда взялась моя ученица. Прежней Алисы не существует физически, после первого контакта по факту рождается новый человек, с новыми отпечатками, генами, немного иной внешностью и прочее. То же было и со мной. И нет, сразу отвечаю, я старше, чем выгляжу, но родился уже в двадцатом веке и царя не застал, — я усмехнулся.

— Сентябрьские события — тоже колдовство? — уточнил Мансур Ахматович. — То, что вы так лихо вскрыли всю преступную схему.

— Хуже, — демонстративно поморщился я.

Хотя внутри порадовался. Раз так удачно вспомнили случай, когда я летом вытаскивал Яну от банды охотников за детьми, надо окончательно похоронить версию, что я детектив и подрабатываю на информации. Любительница халявы Поля-Апполинария, ты сослужишь мне ещё одну службу. Зато какой рост? Из жадной недальновидной мошенницы с царскими амбициями сразу в почти-волшебницы.

— Я же сказал, что Ордена фактически не существует? Лично я всё равно по возможности стараюсь соблюдать его нормы и заветы, по крайней мере, по части использования некоторых способностей. Есть те, кто считает «один раз живём». Та, кого вы знаете как Апполинарию и которая сейчас в психиатрии — на самом деле одна из «наших»… была. У неё была способность влиять на психику и восприятие людей. В прошлый раз она этим воспользовалась, подменив девушку, покончившую с собой — дочь вполне обеспеченных родителей. Своим даром внушила, что она и есть их дочь. А теперь решила влезть в проект помасштабнее, — дальше я говорил намеренно сухо. — Я этого не оценил и принял меры. Думаю, не будь там Апполинарии, я бы не заметил и не вмешался, это не мой профиль. С другой стороны, без её способностей обрабатывать детей для шантажа у них бы не получилось.

— И это возвращает нас к нынешней ситуации, — майор решил вернуть разговор к изначальной теме. — Что нам делать и как бороться с этим вашим вампиром?

— К сожалению, нашим, — вздохнул я. — Правильно он называется демон крови. Это если можно сказать промежуточный результат контакта. Когда не умер, но перекорёжило и начал понемногу мутировать в магическое существо. Такие создания получают энергию от убийства, причём с побочным эффектом эйфории. Как наркоман от дозы героина. Обычно быстро превращаются в маньяков с элементами садизма. И вот тут странности. Откуда он взялся? Я стараюсь отслеживать магическую активность вокруг Москвы, это условие собственной безопасности: любая тварь неизбежно притянется ко мне. Нет вокруг источников магии. И всплесков не было. Вторая загадка — его способности. Они характерны для поздней стадии. Откуда? Не было ведь за последние полгода ни в Москве, ни в области убийств с садизмом, по несколько штук в месяц. Пусть бомжи, пусть одинокие — на ком он рос и откармливался?

— Не было, — подтвердил Яковлев. — Я этим занимаюсь. Ничего не было, пока он как мститель не проявился. Примерно ноябрь месяц. Как началось, мы подняли информацию в том числе с ближайших регионов. Ни Москва, ни рядом — ничего подобного.

— Да и не может демон, достигнув полумагического состояния, в настолько сложные планы. Это уже скорее полуживотное в состоянии почти непрерывной эйфории. Мигрировать за несколько регионов — выше его умений. Ещё признак: вчера ведь в посёлке никаких убийств?

— Нет, — Мансур Ахматович говорил с абсолютной убеждённостью. — Как вы уехали, я поднял тревогу. Был один случай рядом с посёлком, какого-то мужика избили, сломали руку. И всё.

— То есть он поймал случайного прохожего, но не убил, а впитал ровно столько боли, чтобы немного поднять уровень энергии и доползти до логова. Хотя судя по степени его превращения, уже обязан был прямо там в посёлке вырезать какую-то семью и залечь на сутки, затягивая раны. Как шепчет ему инстинкт. Не знаю. Поймите, я при всех своих достаточно обширных знаниях во многом теоретик, да и то неполный. Возможно — это какая-то модификация, а может быть родственная тварь. Общие принципы и как его искать, подсказать всё равно могу. Для начала дам описание, предположительно как он выглядит в человеческом обличии. Немного, но лучше, чем ничего. И опишу, на что обращать внимание раньше и сейчас. Для начала постараемся хотя бы понять, откуда он пришёл и примерно где залёг.

— Всё равно вы в этом понимаете больше нас, — усмехнулся майор Яковлев. — Меня больше волнует, что он продолжит убивать.

— Не сразу. Сначала отлежится. Дальше как человек после тяжёлого ранения не сможет есть обычную пищу — так и вампир какое-то время не сможет питаться убийствами. Жестокие драки, калечащие нападения, но не более. Месяц — полтора предположу у нас есть более-менее спокойные.

Дальше я задумался, сколько я могу потратить энергии из своего резерва и на что. И как объяснить.

— А потом? Ладно, когти и зубы. Как нам эту тварь ловить, если она через стены просачивается? Этот вампир через закрытую дверь прошёл как через воздух, — обеспокоенно уточнил майор Яковлев.

— На самом деле нет. Он задурил вам головы, вы просто не увидели, как он вошёл через дверь и потом её закрыл. Замки, скорее всего, ему не помеха. Когтей у него тоже нет, он резал ножом плюс усиливал воздействие чарами. Точно! — крутившаяся в голове мысль наконец оформилась. Сколько я смогу сделать амулетов, не слишком опустошив резерв? Жалко. Зато прикрытие выйдет идеальное. — Мансур Ахматович, вы и Алексей Демидович к ментальному воздействию получили иммунитет. А ещё на месте вчерашнего боя осталось какое-то количество энергии. Попробую её использовать, хотя тут я даже не подмастерье. Я дам список ингредиентов, если прямо сейчас привезут в дом, а я потом направлюсь туда. Попробую сделать для вас и для Алексея Демидовича пару десятков оберегов, а там вы сами решите, кому их дать. От вампира напрямую не защитит, но не даст затуманить мозги. Это шанс отбиться. Пуля на вампира действует, как мы видели, вполне неплохо.

Я достал из кармана записную книжку и ручку. Вырвал листочек и набросал список необходимого. Вздохнул?

— Правда, цена выходит за каждый… как из золота.

— Не дороже жизни, — немного резко сказал Мансур Ахматович. — Если у вас получится…

— Тогда вот ещё, — гулять — так гулять. А попробую я и для Алисы сделать одну игрушку. Я вырвал второй листочек и набросал новый рецепт. — Если сможете тоже привезти, за это готов расплатиться сам. Это парный оберег на Алису, чтобы я всегда знал, что с ней и чтобы вампир не попытался на неё напасть. В прошлый раз она его хорошо потрепала.

— За мой счёт тоже,– голос Мансура Ахматовича прозвучал ещё категоричнее. — Если я правильно понимаю, способности Алисы для нас главное оружие?

— Да, — не стал я отпираться. — У меня есть блокаторы, которые превратят демона на время действия обратно в человека, но их надо вливать в рот. Или колоть шприцом. Алиса может добиться того же самого одним прикосновением. Блокатор нам всё равно пригодится, но когда мы демона поймаем.

— Пристрелить и всё, — не выдержал Мансур Ахматович. — Извините, Алексей Демидович, я этого не говорил.

— А я и не слышал, — тяжко вздохнул майор: ему идея явно тоже была по душе, пусть как сотрудник МВД он не имел права её озвучивать.

— Я только за, но это невозможно, — пожал я плечами. — Гарантированно активного демона убьёт выстрел в голову, но даже для снайпера шансов мало. Тут вопрос не в ментальном воздействии, — я поморщился: вспомнился эпизод из девяностых. — «Потрошитель из Сургута» — вам чего-то говорит?

— Э… Я знаю о ком вы, — осторожно сказал майор Яковлев. — И по должности, и в связи с текущим делом поднимал дела серийных маньяков. Женщина, у которой сын умер от передозировки, охотилась на наркоманов и пушеров-распространителей. Но её же, кажется, одна из жертв зарубила топором в итоге? Или это был ваш клиент?

Я опять поморщился, ибо с тварью повстречался на самом деле случайно: зашёл по просьбе знакомых набить морду цыгану, чтобы не распространял наркоту в посёлке. Как я сегодня объяснял Алисе, пример, что в нашем бедном на колдовство мире магия зачастую притягивает магию.

— Эта тётка активно насосалась крови. У неё и в самом деле умер сын, дальше пошёл сдвиг крыши, и вдобавок она где-то в тайге нашла не разрядившийся шаманский камень. В итоге тогда она здорово меня погоняла. Я в первый раз порадовался наркоману под дозой. На него чары просто не подействовали, зато увидев монстра с клыками, он схватил топор и пошёл рубить свои глюки. Вампир этого не ожидала. Я эту историю вспомнил к тому, что на моих глазах курьер выпустил в неё полный магазин пистолета в упор. Но у демона в фазе глубокой трансформации вокруг формируется что-то вроде магической ауры, которая позволяет ощущать предметы. Слава Богу, пользоваться они этой способностью осознано уже не могут. Для её поддержания нужна прорва энергии, а это уже стадия деградации. Уйти от пули в корпус не успеют, велика инерция. Вы это, кстати, сами вчера видели. А вот сдвинуть голову или ногу, заметив летящую издалека пулю — легко. При этом одиночная пуля в сердце демона не остановит, лишь выдаст, что его нашли и надо бежать. Вчера тварь показала много способностей из тех, что проявляются на поздних стадиях. Потому снайпера я оставил бы как самый крайний вариант. Пока я бы предпочёл найти, как-то заблокировать. А дальше или закидать гранатами, или мы с Алисой его выпьем и скрутим, вколов блокатор.

— Хорошо, Игорь Данилович, — подвёл итог майор. — Тогда жду от вас заключения, что нам искать, и амулеты. А пока до свидания. Всего доброго.

Мы распрощались с Яковлевым, дальше Мансур Ахматович отдал указания подготовить мастерскую, пока мы едем и привезти туда ингредиенты. Неожиданно спросил, можно ли ему отправиться со мной и, получив «да», попросился ехать на моей машине. Её как раз перегнали со старого места сюда.

Когда мы сели в салон и пока грелся двигатель, Мансур Ахматович с искренним восхищением сказал:

— Хороша она у вас. Я, простите, не удержался и посмотрел. Снаружи вообще ничего не видно, зато внутри… Охотничья?

— Скажем, одна из машин на серьёзный случай. Поскольку вчера у меня прямо зудело от предчувствия неприятностей, я решил ехать на ней.

— Понятно, — тут Мансур Ахматович немного помялся. Вряд ли стеснялся, скорее, пытался сформулировать мысль обтекаемо. — Игорь Данилович. Как вы думаете, ведь когда мы схватим этого виновника, ему придётся отвечать… В том числе за убийство уважаемых людей.

— Можете не искать толерантные формы, — усмехнулся я. — Как вы вчера сказали, Алексей Демидович человек понимающий, но вслух при нём некоторые вещи лучше не говорить. Так вот. Блокатор, которым его будут поить, чтобы он не сбежал, имеет побочный эффект. Для вас это просто обычная смесь трав, чай с необычным вкусом. Для меня или Алисы у него будет лёгкое побочное неприятное воздействие, которое пройдёт за пару часов, но без какого-либо вреда. А вот для демона эта штука смертельна. Он уже не может без магии. Вялость, депрессия, кошмары. В зависимости от того, насколько изначально крепкое здоровье до трансформации и как сильно он подсел на кровь — от пяти дней до двух-трёх недель. Дальше бывший человек просто умирает. Без каких-либо причин, и ни одна экспертиза ничего не найдёт. Внезапно отказало сердце, перестал работать мозг. Уважаемых людей такой вариант устроит?

— Думаю — да. Так даже лучше, не стоит портить отношения с властями, — цинично ответил Мансур Ахматович.

Коттеджный посёлок был за чертой города, потому стоило выехать за его территорию, как нас сразу же оплела ночь. Морозная, прозрачная, когда звёзды светят серебром, а вокруг не мрачно, а скорее с укоризной взирает темнота. Мрак рассеивает один снег, ведь фонарей на трассе почти нет. Повсюду тихо и спокойно, машин навстречу почти не попадается, дорога пуста — большинство жителей или гуляют в городе, или уже сидят дома. И настроение от этого какое-то одинокое, философское, если бы не холод, то остановиться, сесть на обочине и медитировать в поисках смысла бытия.

Стоило въехать на МКАД, как при жёлтом свете фонарей белый снег немедленно окрасился в золото, пустота и поиск смысла жизни сменились потоком машин, все куда-то торопятся, словно послезавтра конец света и надо успеть закончить дела. При всех достоинствах Москвы именно вот эту суетливость очень не люблю. Но стоило съехать с кольцевой, оставить позади неон городских огней, как вернулись ночь, тишина и белый, мягкий снег, кружившийся над пустой дорогой в немом вальсе.

На месте нас уже ждали, и в этот раз играть в иллюзию приватности не стали. Во дворе нас встречали трое охранников, ещё трое сидели в гостиной первого этажа, причём вообще с автоматами и в бронежилетах. Помощник подошёл к хозяину, сообщив: всё готово. Мы поднялись наверх. Это насколько же они обеспокоены, что в качестве верстака отдали мне парадный стол: мне ведь придётся плести, обжимать и паять, и всё на очень дорогой столешнице.

— Как вы и просили, — сказал Мансур Ахматович. — И позвольте вопрос. Можно остаться, не помешаю? — голос прозвучал… с нотками робости? — Всегда было интересно посмотреть… на настоящее волшебство.

Я принюхался внутренним чутьём. Да уж, соврал и попал пальцем в небо. В комнате и в самом деле осталось разлито немало энергии. Использовать напрямую я её, к сожалению, не смогу, но зато этот повышенный фон заметно облегчит мне работу и сократит мой расход.

— Да нет, оставайтесь, конечно. Не помешаете. Какая это магия? В прежние времена, если верить записям наставницы, это был рядовой оберег от лесной нечисти. Хотя, — я хмыкнул, — плести под него основу из драгоценных металлов никто бы и не подумал. Но в нашем бедном на магию случае выбирать не приходится.

Я занял рабочее место, Мансур Ахматович занял стул на другом конце стола. А дальше я про него забыл, с головой уйдя в работу. Всё-таки хорошо, когда тебе помогают люди очень заинтересованные в результате. Сколько мы разговаривали в компании майора? Потом ещё какое-то время утрясали детали с нашим уважаемым хозяином и ехали сюда. А тут уже всё доставили по списку и даже золотую и серебряную проволоку подготовили как желательно. Ночами у них ювелир что ли работает, или из постели подняли и в мастерскую погнали? Даже клок шерсти ископаемого мамонта нашли, пускай в списке этот ингредиент стоял как «желательное». Тем лучше. Я начал сплетать проволоку в кольцо по особому рисунку, время от времени оплетая ту или иную нить шерстинкой, что-то запаивая. Одновременно на каждый элемент накидывал заметную лишь мне магическую ниточку. Последним этапом стал кусочек довольно редкой кожи. Стилом я выцарапал на нём канавки для потока силы. Со стороны и впрямь выглядело, будто я пишу волшебные руны. Дальше обернул кольцо в кожу и пустил по канавкам поток-активатор. Канавки-«руны» вспыхнули на миг зелёным, по комнате пополз запах жжёного сахара. А во рту появился железистый привкус крови: обратная сторона категорически непрофильного использования своих способностей, инкуб собирает энергию, а не отдаёт. На самом деле в принципе ничего серьёзного, однако неприятно. В руке у меня было гладкое тёмно-жёлтое кольцо. Я передал его Мансуру Ахматовичу.

— Вот, держите. Носить на пальце или на цепочке на шее, работает от контакта с кожей. Если что, на палец оно для первого носителя подгоняется само, а вот дальше, если снимет и передаст кому-то, то размер уже меняться не сможет. Когда заряд оберега истощится, он рассыплется в труху. Но на год хватит, и я очень надеюсь, что демона мы поймаем раньше.

Мансур Ахматович покрутил кольцо в руках, осмотрел со всех сторон, щёлкнул ногтем и сказал:

— Удивительно. Не видел бы сам, не поверил. Я же своими глазами видел, как вы его плели. А сейчас — это литой металл. Вспышка…

— Волшебные руны, — не удержался и поддел я немного. — На самом деле магия подчиняется обычной физике. Это не тайные знаки, а просто каналы, по которым протекает энергия. А вспышка — это самое обычное индуцированное излучение, остаток энергии от деформации переходит в свет. Увы. На большее я неспособен. Даже при наличии внешнего источника, сегодня любой сильный наговор меня просто убьёт. Мы уже не приспособлены к магии.

— У вас кровь во рту. Вот уж точно правы оказались сказки, что за колдовство платят кровью.

Надо же? Не думал, что мелкий побочный эффект так хорошо впишется в мою выдумку, почему я не могу колдовать. Мансур Ахматович решил, что чем больше магии, тем сильнее кровопотеря? Ну и к лучшему.

— Да, и ещё. Как мы закончим — на всякий случай оставьте дом пустовать на месяц. Пока рассеивается остаток фона. Серьёзно вряд ли он повредит, но…

На самом деле хватит и недели, да и вряд ли рассеянная энергия способна реализоваться в действие. Но чем чёрт не шутит? Учитывая как вчерашнего демона непонятно откуда, так и некоторые истории старого перса, наверное, лучше побыть параноиком.

— Вспоминая Русланчика, рисковать не стоит. Согласен. Как закончите, я опечатаю дом.

Дальше работа пошла молча и потоком, хотя Мансур Ахматович и не стал уходить. Заметно, что этого очень много видевшего человека процесс моего мелкого, но настоящего колдовства заворожил. Когда я закончил с двадцатым, последним обещанным на сегодня кольцом, в дверь постучали. Оказалось — прибыл курьер, привёз заготовки кольца для Алисы. Да уж, хорошо работать, если в твоём результате заинтересованы очень влиятельные люди. Я посмотрел две заготовки: идеально. Довольно сложное плетение нитей нескольких металлов и шерсти по заданному рисунку, при этом нити в нескольких местах оплетали выточенные в нужной форме кусочки костей. Быстро и качественно, работал явно профессиональный и очень хороший ювелир. Нет, за деньги сегодня в Москве можно заказать что угодно… Но делай я это сам, во-первых, возникли бы вопросы, а во-вторых, действительно хороший мастер, скорее всего, отказался бы заниматься всякой чушью даже за деньги. А тут — пожалуйста.

Заготовка была сделана прекрасно, я управился всего минут за двадцать. Когда закончил, Мансур Ахматович поинтересовался:

— Эту вторую вашу работу можно посмотреть?

— Да, конечно. Она пока не активна. Только на палец не надевайте и берите по отдельности. Это парные кольца, но их структуры зависят от того, кто их носит. В моём случае они рассчитаны на мужчину и женщину, потому на двух мужчинах просто рассыплется. Вот, это мужское кольцо.

Я передал заготовку. Мансур Ахматович долго её рассматривал, потом вернул и сказал:

— Удивительно. Я же сам видел, какие они были до этого. Сейчас внутри всё пропало и напоминает…у меня младшая дочка фенечки плетёт, так и тут как будто толстые разноцветные нитки, мягкие. А ведь основа — металлическая проволока. И остальные кольца тоже у вас вышли металлом.

— Это кольцо тоже будет металлическим. Но только когда Алиса наденет его на палец, и активируется привязка. Я в этом, если честно, не теоретик, а практик, которому чего-то напихали в голову из теории. В общем, внутри кольца сейчас запасён некоторый заряд, как ток в сверхпроводнике. И пока он течёт по замкнутому кольцу, то по мелочи вокруг себя деформирует законы физики. Отсюда металл мягкий как нитка. Едва заряд уйдёт в действие, законы природы вернутся к норме, и металл снова станет жёстким металлом. А кольцо — металлическим.

— Да уж, — Мансур Ахматович потёр подбородок. — Удивительно, — он вздохнул. — И соблазнительно. Я понимаю, почему вы, Игорь Данилович, предпочитаете это скрывать. Умом я отлично понимаю опасность таких игрушек, вчера еле живы остались. Но мне сейчас Иблис так и шепчет в ухо: вот, мол, это шанс на любое твоё желание, даже самое невозможное. Вы правы, слабым духом нельзя давать такое… искушение.

Когда работа была закончена, я тщательно собрал отходы и сжёг их заранее приготовленном стальном контейнере. По договорённости контейнер зальют в бетонный куб и закопают подальше от города. Наверное, перестраховываюсь. Наш сегодняшний уровень магии — это детские шалости эпохи колдовства, да и не отыскать сейчас источник энергии, с которым в теории эти остатки могут вступить во взаимодействие. Все эти описания в книгах у хаджи Рахима, давно теория… Паранойя успокаиваться не хотела. Ибо и вампиру, причём со способностями и уровнем разумности времён расцвета, тоже взяться неоткуда — а он есть. Несколько оставшихся неиспользованных заготовок я взял с собой. Вдруг, чем чёрт не шутит, удастся их зарядить? На эти колечки можно много чего навесить.

И уже когда я почти закончил сборы, Мансур Ахматович немножко поддался искушению.

— Всего доброго. И надеюсь, когда всё закончится, мы сможем с вами посидеть и пообщаться про эту вашу магию.

— Конечно, расскажу всё, что можно.

— О, ну на ваши профессиональные секреты я и не претендую.

— Да какие там секреты? Просто сейчас вся эта дребедень во многом завязана на веру и знания. Человек как последний источник магической энергии. Если вы не верите и точно не знаете, то большинство реликтов для вас так и останутся просто вещами. А вот если вы верите и при этом точно знаете, на что смотреть и куда, так сказать, применять руки… Вот тут может и сработать. Так что готов поделиться, чем знаю, но без некоторых потенциально опасных деталей.

— Ну на них я и не претендую, — усмехнулся Мансур Ахматович. — В остальном всего доброго.

Я провозился почти всю ночь. Когда выехал домой, за окном машины уже началось раннее зимнее утро, в сыроватых сумерках сонно жмурятся и расплываются усталые огоньки фонарей, мечтая вот-вот потухнуть до следующего вечера. В обычный день даже в этот ранний час уже торопились бы те, кому далеко ехать на работу и приходится вставать сильно заранее. Однако сегодня воскресенье, потому утро светлое и тихое, разве что таксисты-извозчики всё равно мчались довольно резво: довести до дома и постели тех, у кого ещё не закончился вчерашний день. Всё равно, когда я поставил машину в гараж и пешком добрался до подъезда, солнце уже встало на востоке. Застланное зимним туманом и бледным шаром без лучей, всё равно оно будто пробудило город. В небе полетели птицы, оживлённой и быстрой походкой туда-сюда зашагали пешеходы, на глазах выросло количество мчавшихся по улицам в разные стороны машин. Нет, при всех достоинствах, всё-таки Москва очень суетный город, который не может замереть и остановиться хотя бы на мгновение.

Уже совсем в расслабленном состоянии, я зашёл в прихожую. Квартира встретила меня прозрачной зыбкой вуалью полумрака, люстра выключена, но утро за окном уже даёт света достаточно, чтобы не запинаться о мебель. В груди поднималась и опускалась волна неуверенности, под ногами зыбко качался пол, стены, наполненные бледным сумраком, плавно кружились. Как я и думал, Алиса получила моё сообщение «я задержусь до утра», но всё равно пыталась меня ждать. Пока так и не уснула прямо на нерасстеленной кровати.

Я сел рядом, сначала погладил девушку по волосам, затем положил ладонь на щёку.

— Холодно же, — возмутилась она сквозь сон. Дальше резко открыла глаза и присела. — Вернулся! Как всё прошло?

— И с подарком.

Я достал два кольца и положил их между нами. Взял «женское», надел Алисе на левую руку, улыбнулся и произнёс стартовую формулу:

— Я тебя сегодня встречу, у границы всех начал. Я хочу в тебя смотреться, когда мы далеко пока.

То ли по наитию, то ли решив повторить за мной — не просто же так я всё делаю — Алиса не стала дожидаться моих инструкций. Она взяла другое кольцо, тоже надела мне на палец и сказала:

— Я хочу в тебя смотреться, когда мы далеко.

Оба кольца вспыхнули мягким белым цветом, между ними протянулись синие и розовые нити, видимые лишь в магическом зрении. Когда всё погасло, у каждого на пальце было по одинаковому жёлтому с красным отливом кольцу, по виду и фактуре сплав золота.

— Что это? — с округлившимися глазами спросила Алиса. — Это же магия?

— Да. Я решил, что нам с тобой положен маленький гонорар за беспокойство. И попросил изготовить нам заготовку. Сложную, в другой ситуации пришлось бы долго объяснять, зачем мне такой странный заказ. Это парные кольца, на которые прикреплён простенький наговор. Такие когда-то дарили друг другу влюблённые, чтобы ощущать друг друга, если кто-то уезжает далеко. Сейчас, думаю, нам это пригодится. Если кто-то из нас попадёт в неприятности, второй это сразу ощутит без всяких звонков и устройств. А дальше… На год, не меньше, колец хватит. Может, и дольше. Поскольку мы оба существа магические, источник питания кольцам не нужен. Стартовый наговор уже прозвучал, базовый заряд активирован.

— Игорь, ты иногда сходишь с ума. Или это я на тебя так влияю? Такой до меня был разумный и экономный, — Алиса меня обняла и видимо только тогда зацепилась за мою оговорку. — Стоп. Ты сказал, кольца дарят влюблённым?

— Ага, — я чмокнул девушку в нос. — Это парные кольца, и срабатывают они, если этого хотят оба. А дальше у нас следующий пункт. Я тут решил, что хватит тебе жить непонятно кем и как. Так что я тебя прошу выйти за меня замуж. Если что, отказ не принимается, кольцо на помолвку ты уже приняла, — и пересадил Алису к себе на колени.

— Дурак, — неожиданно сказала Алиса и крепко обняла, уткнувшись в плечо. — Но я, наверное, тоже такая. Логично мы одиночки, но я согласна. Честное слово, даже не… мечтала.

— Кто-то от меня набрался логичности и разумности, — фыркнул я и поцеловал. — Будем считать, что ты для приличия как положено девушке поломалась, но поддалась на уговоры.

— Точно дурак, — игриво пихнула меня локтем Алиса. — Ну кто такое девушке говорит? Нет, в самом деле, как ты с таким и взглядами на женщин ещё не вымер?

— Как мамонт. Точнее, папонт. Дальше мне вздремнуть пару часиков и…

— Только вздремнуть? — в голосе прозвучали многозначительные нотки.

— Сначала вздремнуть, а потом… — моя рука уже нагло забралась к ней под футболку и нежно гладила бархатную кожу спины.

Алисе это явно нравилось, чуть ли не мурлыкала. В этот момент зазвонил её телефон. Я думал, Алиса звонок сбросит — это была Яна. К моему удивлению, Алиса трубку сняла:

— Привет. Не разбудила вас?

— Нет, — голос прозвучал заметно ядовито, но на той стороне предпочли не обращать внимания.

— И отлично. Через час я у вас. У меня тут выпало четыре билета в Парк Динозавров. На нас и два на вас. И отказ не обсуждается, так Игорю и передай.

Телефон выключился. Алиса бросила его на кровать и раздражённо сказала:

— Как она всегда не вовремя…

Ага, а голос-то вовсе не такой раздражённый и злой, как должно быть. Я рассмеялся:

— Ох, не могу. Теперь твоя очередь привлекать подругу в помощь.

Сложил из пальцев два колечка, продёрнутых друг в друга и намекая, что таким же жестом Алиса уговаривала меня ехать в Питер, чтобы помочь Яне в отношениях с её парнем Матвеем. И еле успел закрыться подушкой, Алиса попыталась меня стукнуть. Выяснять — всерьёз или шутя — я не рискнул, ибо вид у неё был серьёзный.

— Да, догадливый ты мой. Раньше бы был таким, не пришлось бы Яну просить устроить нам свидание. В смысле я ей сказала, что у нас кое-чего не ладится, и хорошо бы тебя вытащить на прогулку.

— А сейчас она не вовремя, но и отказываться уже нехорошо.

— У Яны всегда не вовремя, — раздражение у Алисы всё-таки вырвалось.

— Знаешь, может быть, Яна сегодня и не виновата. Помнишь, я говорил, что магия как прогиб ткани, который привлекает события? — от моего серьёзного тона Алиса заметно напряглась. — У нас с тобой за последние дни этой магии было выше крыши, да и Яна в наших с тобой делах давно завязла по уши. Хотя, — тут мы не удержались и, не сговариваясь, хихикнули, — так до сих пор ничего и не заметила.

Дело в том, что когда мы летом Яну вытаскивали из аферы, в которую её втянули, она случайно обнаружила нашу с Алисой магическую природу. Пусть и не догадалась, кто мы на самом деле. И помимо всего каждый раз надеялась рядом с нами увидеть чего-то мистическое и необычное. Ничего, конечно, не могла обнаружить, но выглядели её поиски забавно.

— Ты боишься, что к ней притянет вампира?

— Не знаю. Но я не удивлюсь, если вокруг наших друзей или нас с тобой в ближайшие дни начнут случаться разные совпадения. Какие-то приятные и неприятные встречи, ещё чего-то. Яну, судя по сегодняшнему совпадению, в события уже втянуло.

— С чего ты уверен?

Я вздохнул.

— Не уверен, но если меня не подводит логика и теория, пусть и устаревшая на пару тысяч лет… смотри. Ни вчера, ни позавчера ты про эту прогулку не знала, да и не было её, скорее всего. Иначе Яна предупредила тебя заранее, а ты её успела бы отменить. — Алиса кивнула. — То есть билеты образовались или сегодня утром, или вчера поздно вечером. Но ты же просила Яну не позавчера?

— На той неделе, — вздохнула Алиса.

— А сработало сегодня. Нет, в жизни бывают совпадения. Не хочу рисковать. Как чувствовал, оставшиеся заготовки с собой утащил. Но работать придётся тебе. Я излишек энергии уже сколько мог использовал на амулеты Мансура Ахматовича.

— У тебя манера обучения вечно такая — буркнула Алиса. — Бросаешь в воду и плыви.

Однако сейчас в её негодование я не поверил ни капли. Ибо было понятно, что Алисе и самой до смерти хочется попробовать поколдовать. Она у меня ещё с этим не наигралась.

Амулет решили делать на кухне, там и стол удобный, и освещение самое хорошее. Я вытащил оставшиеся колечки и положил на столешницу. Алиса их покрутила в руках, посмотрела на шерсть и сказала:

— Даже не хочу подозревать, из чего это сделано.

— Если ты про шерсть, то это шерсть мамонта. Из раскопок.

— Мамонта? — Алиса аж рот открыла от удивления.

— Да. Шерсть мамонта, который жил в магические времена, самое идеальное. В мерзлоте она сохранилась в отличном состоянии. За деньги в Москве можно отыскать всё. Особенно когда заказчик хочет жить, и потому цена значения не имеет. Но да, в обычной ситуации нам бы её никто не продал.

Дальше я как можно подробнее объяснил, что надо сделать. Наговор решили вложить чуть сложнее тех, которые делал я. И Яна нам не чужой человек, и требуется всего одно колечко, поэтому в него можно вложить больше силы. Первую заготовку Алиса, конечно, испортила. Сказалось и отсутствие опыта, и то, что наша квартира — раньше как-то не обращал внимания — тоже наполнена остатками наших эманаций с фоном несколько выше среднего, здесь магия давалась легче обычного.

— Тьфу ты… — ругнулась Алиса. — Ой…

Случайно вместе со словами на стол капнули брызги слюны, вдобавок во рту начало кровить, и на колечки упало несколько красных капель.

— Спокойно. То, что десна чуть кровит — увы, издержки, что мы с тобой обычно магию поглощаем, а не отдаём. Сильнее кровить не будет, но мелкая неприятная плата за колдовство наружу остаётся всегда. Попробуй снова и не переживай. Почти получилось, а заготовки у нас пока есть.

Второе колечко Алиса делала заметно дольше, но в итоге получилось. Может быть, помогла капелька попавшей крови? Не просто же так раньше колдовали на крови. Наговор впитался… и одновременно я увидел, как кольцо втянуло весь остаточный фон из квартиры.

— Ура, получилось. Оно же так должно выглядеть? Чего ты так на меня странно смотришь?

— Получилось. А я… короче, ты уникум. Не, тебя точно нельзя никуда выпускать.

Я схватил Алису в охапку и усадил на колени.

— Я знаю, что я неповторима, — с хитрым видом согласилась Алиса. — Вот только в чём ещё?

— Лисонька ты моя лисонька, ушки и хвост тебе ещё. Ты видела, что твоё колечко втянуло ещё и магический фон вокруг?

— А не должно было? Я ещё подумала, что удачно и энергии в колечко побольше, и нам с тобой польза. Я правильно думаю, всякие зловредные твари ищут как раз места с повышенным фоном? Ты ещё и поэтому регулярно переезжал?

— Проблема в том, — тяжко вздохнул я, — что этот фон мы с тобой в принципе видеть не должны. Мы хоть и магические существа, но не какие-то там нюхачи. Для нас порог чувствительности должен быть выше. И я хорош, даже не сообразил. С чего никогда не видел фона, а сегодня в доме Мансура Ахматовича заметил. Списал на то, что там вампир много силы пролил. В общем, похоже, это какая-то чисто твоя особенность, как и пить чужую энергию. Наследство от палесмурта. А тут как мы с тобой переспали…

— Давай уж честно, — хихикнула Алиса. — Соблазнил девушку. Стал её первым мужчиной и привязал все способности к себе. Э… у тебя чего такое лицо? Ты серьёзно?

— Думаю, да. Не просто так в древние времена первая брачная ночь имела мистическое значение. А палесмурт вдобавок решил, что твоё желание завязано на сексе с мальчиком, в которого ты влюблена. То есть сначала ты становишься суккубой, собираешь энергию и попутно разочаровываешься в мужчинах, а дальше возвращаешься к нему, который отныне для тебя единственный. Кстати, я уже боюсь представлять, как наши колечки сработают, наложившись на нашу связь.

— Короче, своего единственного и того самого я уже нашла, — ответила Алиса. — И всё, как и заказывали. Ты у меня больше не сбе-е-ежишь…

Дальше разговор был прерван поцелуем. Я подсадил Алису чуть удобнее, сунул руку ей под футболку и осторожно начал гладить сначала спину, потом рука сдвинулась на грудь. Алиса аж замурчала, когда пальцы нежно коснулись возбуждённого соска. Моя рука уже начала путешествие понемногу вниз и дошла до талии… Когда раздался звонок домофона.

— И как всегда она не вовремя!

Тут мы сообразили, что сказали это, не сговариваясь хором и слово в слово, и засмеялись.

Яна не вошла, а буквально ворвалась через порог вихрем. И вместе с ней влетела зимняя морозная свежесть и какой-то поток бодрости раннего воскресного утра: хватит мрачно спать, в такой хороший выходной день положено веселиться и радоваться жизни не в четырёх стенах.

— Всем с добрым утром! О здорово, все встали. Алиса, как? Уговорила? Идём? Ой, а кофе можно?

— Лисица чует сыр, лисицу сыр пленил, — хмыкнул я. — А тебя надо ловить на кофе. Знаю, потому варил сразу и на тебя тоже.

Я подождал, пока Яна выпьет кофе и согреется, потом достал оберег.

— Держи. От нас подарок.

— Ой, красота какая, — Яна взяла кольцо и внимательно посмотрела. Выглядело и в самом деле необычно, жёлтый металл под золото с розовыми прожилками как у камня, причём прожилки складывались в узор. — Спасибо. Но мне велико будет, — вздохнула девушка.

— А ты надень на левую руку.

Яна с сомнением послушалась… и открыла от удивления рот. Стоило кольцу оказаться на пальце, как оно уменьшилось в размерах и село идеально.

— Оно… волшебное?

— Немножко да. Носить постоянно, пожалуйста. В ближайшее время. Это оберег.

— А для…

Тут у Яны зазвонил телефон: её парень. Мгновенно кольцо оказалось забыто, потому что Матвей спрашивал, как в итоге планы, уточнял, где встречаемся, просил не опаздывать… Нет, всё-таки любовь — очень хорошая вещь. Раньше Яна нас бы замучила вопросами, ведь столько ждала своей мистики с колдовством в нашем присутствии — и пожалуйста, наконец получила… Сейчас для неё отношения с Матвеем куда важнее.

Стоило покинуть пределы квартиры и выйти на улицу, как я с удовольствием вдохнул прохладу зимнего воздуха, отчего у меня слегка закружилась голова. Словно я не утром домой приехал, а вышел после нескольких дней, проведённых в заточении. Пьянящая свежесть морозного дня буквально требовала отбросить в сторону любые неприятные мысли и проблемы, осаждавшие нас с Алисой, и пойти отдыхать. Матвей должен был нас ждать в скверике недалеко от дома, но, видимо, из-за транспорта задержался. Хорошо стоять на краю снежного поля застывшего на зиму пруда, слушая, как в хрустальной тишине морозного дня щебечут птицы, а где-то далеко и еле заметно гудят и несутся машины…

— Опоздал, извините, — Матвей поймал кинувшуюся ему навстречу Яну в объятия и ничуть не стесняясь крепко поцеловал.

Ага, и Яна уже не такая робкая, как в начале осени. Тоже ни капли не стесняется. И это хорошо. Всё-таки вовремя ей попался этот парень, а мать у неё, психолог популярный — сапожник без сапог. И не моё это дело, и считайте меня занудным консерватором, но по-европейски благосклонно считать нормальным для подростков торопливые, ранние излишне взрослые и интимные отношения — это большая глупость. Не ханжа, и рад буду, если в итоге у Яны и Матвея всё сложить вплоть возможно до секса, тем более у обоих возраст согласия прошёл. Вот только всему своё время. У юношей и девушек сначала должна быть романтика, дальше поцелуи и романтически-плотские отношения, интерес друг к другу как к человеку… И лишь потом, как уточняющий штрих, как нагрузка — уже интим и всё тому подобное. А не подменять романтически-подростковые отношения влюблённостью тинейджеров, замешанной на гормонах и животном половом инстинкте… Нет, усталость на меня плохо действует. Пусть и в мыслях, становлюсь брюзгой. И всё равно Матвей — просто молодец, сумел в Яне пробудить именно девочку, женщину которая нежно любит и умеет стать любимой — а не красивую, нацеленную на успех и знающую себе цену производяще-потребляющую самку, которую из неё невольно лепили родители. Теперь я точно уверен, что оба варианта того нехорошего будущего, которые я увидел в августе, не реализуются ни при каких обстоятельствах.

В итоге оказалось, что я лишнего увлёкся философско-возвышенными размышлениями, все ждали одного меня, чего это я встал, вглядываясь непонятно куда. Первой не выдержала Алиса, ткнув меня локтем в бок.

— А? Извините, задумался. Не выспался чего-то. А моё кофе, — я посмотрел в сторону Яны, — кто-то выпил.

— Ну и что? Там, куда мы идём, тоже варят хороший кофе. А ещё там и каток есть, как раз сон разогнать. Поехали.

Кофе в кафе при парке и впрямь оказался неплох, как и сам парк — и заснеженными дорожками, и аттракционами. А ещё там оказался отличнейший каток. Большой овал сизоватого льда вместо столбов и дощатого бордюра был огорожен искусственными ёлками, верёвка связывала их стволы, а сугробы по периметру служили хорошими амортизаторами для тех, кто не успел повернуть. Я хотя и не стоял на коньках несколько лет, но это как с велосипедом, стоит хоть раз поехать — и не разучишься. Алиса заявила: «Езжу вполне сносно, дома выбор развлечений был так себе, вот и пришлось коньки осваивать». В итоге выяснилось, что катается она куда лучше меня. Матвей же едва отпустил бортик, как ноги у него стремились разъехаться врозь. На каждом следующем шаге двигался осторожно, боясь потерять равновесие. Буркнул недовольным тоном:

— Ну да, года три на коньках не стоял. Сейчас.

Правда, через какое-то время освоился. Двигался уже не коровой на льду, но всё равно ехал не торопясь и осторожно. Зато буквально горел энтузиазмом, стараясь не отставать от остальных. Яна же нас удивила, признавшись: мать её довольно серьёзно гоняла заниматься фигурным катанием. В итоге они всей семьёй решили, что дочери олимпийские вершины и адский труд спортивной карьеры ни к чему, но коньки Яна, не забросила. В итоге неудивительно, что, нагулявшись по парку и аттракционам и пообедав в том же кафе, мы ещё раз вернулись на каток.

Зимнее солнце, краснея, уже понемногу опускалось к горизонту за чёрные силуэты небоскрёбов, лиловые отблески ложились на лёд и на остекление. На катке было непривычно тихо, если до обеда грохотали во всю мощь динамиков быстрые мелодии, сейчас музыка не играла. Зато хорошо слышны скрип коньков по льду и гомон человеческих голосов: катающихся было много. Но всё равно не чересчур много, чтобы мешать друг другу или в прокате закончились наши размеры, так что мы всё-таки решили проехать несколько кругов.

Я думал, что, как и в первый раз, кататься будем исключительно вместе или парами, но Яне, видимо, надоело или захотелось размяться? Предупредив, что «она вот сейчас», быстрым полубегом-полускоком обогнула раза четыре гладкую поверхность катка. Девушка ехала словно плыла. Просто загляденье, как ноги работают ловко, послушно и весело, и отлично держат профессиональный конькобежный темп. На пятом круге, пользуясь тем, что остальные посетители скоростную бегунью заметили и освободили трассу, Яна решила… Похвалиться? Сначала сделала дугу, когда спортсменка движется на одной ноге, вторая поднята, и руки разведены в стороны. Дальше выполнила несколько сложных поворотов и петель из фигурного катания, закрутилась спиралью.

Когда Яна закончила свою неожиданную мини-программу, все вокруг зааплодировали. Гордый Матвей тут же оказался рядом, свою девушку обнял и не стесняясь поцеловал, чем вызвал новый шквал аплодисментов. При этом Яна смотрела так, что всем было понятно: ей приятно, как её оценили. Но всё-таки главным зрителем, для которого всё и предназначалось, был Матвей и только он.

— Здорово, ага? — восхитилась Алиса. — Э-э-э… Игорь, что у тебя с лицом?

— Яна молодец и вступила красиво…

— Но ещё что? Игорь, раз уж начал, не отмалчивайся. У тебя лицо на секунду аж вообще перекосило.

— Я вот думаю, а если накосячил по незнанию, это глупость или смягчающие обстоятельства? Ну не должно был ничего такого быть, даже когда на колечко пара капель твоей крови попала. По всему, чего я знаю — не должно. Короче, то ли это сегодня из-за отсутствия магического фона наговоры работают неправильно, то ли потому что изначально мы с тобой вообще колдовать не должны, а мой способ доставать магию из нашей крови наружу — это не задокументированная возможность… Хотя палесмурт как-то же собирался? Короче, посмотри на Яну и Матвея. Как на пару посмотри и способностями суккубы.

Теперь пришла очередь уже Алисы тревожно охнуть, едва она бросила взгляд на влюблённую парочку.

— Успокой меня, Яна ведь не стала… От неё же самая настоящая нить приворота идёт.

— Нет, к счастью, это только на Матвея. И только на очень интимные до секса отношения, но без расставания или ссоры. Короче, я так понимаю, сработало чего-то вроде принципа подобия. Подруга, твоя кровь на обереге, схожая ситуация — в сентябре ты помогала Яне сойтись с Матвеем, сейчас Яна решила помочь нам разобраться уже с нашими отношениями. Они влюблены, а твоя кровь активна после секса. Матери Яны хочется дать по башке за некоторые жизненные принципы.

— А она-то тут при чём? — Алиса специально замедлилась, чтобы мы катились медленнее и успели договорить.

— При том, что не надо быть такой прогрессивной. Подросткам общаться интересно, под ручку ходить, целоваться, у них для этого возраста чувства и любовь платоническая. Мама у Яны человек современный, знает — дочка умница и красавица, человек взрослый, парня выбирает хорошего, и ничего страшного, если дойдёт до секса. Главное, чтобы с умом, в нормальных условиях и аккуратно без залётов. А так секс как бы даже часть современной нормы жизни, — я вздохнул. — Такое ощущение, взрослые сейчас ранним сексом озабочены больше детей и наоборот подталкивают, пока на словах сплошные запреты и ограничения. Ладно, понял, считай — советское устарелое воспитание. Так-то Яна скорее на стороне Матвея, что как раз надо наслаждаться любовью и близкими отношениями, а насчёт секса всегда успеется и не стоит торопиться. Сейчас кольцо подтолкнуло гормоны. Добавить вложенную мамой в подсознание мысль насчёт «чего такого, с парнем можно сойтись и в интимной обстановке»…

— Она его уложит в постель, если не сегодня, то завтра, — уже деловитым тоном сказала Алиса. — Она же сейчас как суккуба, Яна любое его желание угадывает раньше, чем Матвей подумает. Оберег снимать бесполезно?

— Не рискну, он уже активен и склеился с аурой, ещё больше дров наломаем. Тут самое большее затянуть процесс хотя бы на день-два, и чем дольше, тем лучше. Импульс немного поугаснет, и когда Яна всё-таки Матвея соблазнит, они хотя бы голову сохранят, и кончится без нехороших последствий. Учти, контрацептивом колечко не работает.

— Ага. И что делаем? Какой план, мой генерал?

— Доиграешься, — я чмокнул Алису в ухо. — На воротник, лисонька моя. Для начала отвлеки Яну, попробую Матвея немного обработать. Чем дольше он будет упираться, тем больше выиграем время.

Я вздохнул. Посвящать ещё и Матвея в нашу природу я не собирался, Яны с её поиском мистики хватало, да и парень ум имеет слишком цепкий: как бы ни накопал лишнего. Придётся экспромтом выдумывать какую-то полуправду. Не люблю. И экспромты не люблю, и врать на ходу — слишком легко потом забыть сказанное и самому запутаться.

Алиса в этом проще, у неё талант сходиться с людьми без всяких колдовских способностей. Вот и сейчас она подкатила к Яне с Матвеем, перебросилась парой фраз — я не расслышал из-за расстояния, и вот уже девушки рядом вдвоём мчатся по кругу. Я же догнал Матвея.

— Яна — просто кладезь талантов.

— Ага, — гордо ответил парень. — Я и не подозревал, что она так здорово умеет, — он вздохнул. — Всегда немножко завидовал и сам хотел. Не получилось. Сначала неудачно меня на фигурное катание записали, в детстве неуклюжий был и падал постоянно. А потом уже поздно заниматься. До сих пор на коньках стою так себе и падать боюсь. Зато за Яну могу порадоваться. Она, наверное, и не подозревает, какой мне подарок сделала. Я ей про коньки никогда не говорил.

Ага, парень, ты даже не знаешь, как можешь порадоваться, и чего Яна не подозревает, но угадает и сделает. Мы неторопливо двинулись следом по кругу вдоль катка, осторожно объезжая детей и родителей. Разговор продолжился.

— Ты молодец, я не думал, что вы с Яной настолько друг другу подойдёте, а ты окажешься для неё настолько близким человеком. И отсюда у меня к тебе один разговор.

Матвей мгновенно набычился.

— Игорь Данилович, при всём уважении — меня с этим задрали. Родители в том числе со своими предупреждениями. Нет, сексом мы не занимаемся. Мы друг другу и так интересны.

— Стоять. Потом будешь ругаться, а сначала меня выслушай. Я не твои папа с мамой, мне, извини, все ваши «рано или поздно, доросли детки или не доросли» — фиолетово. Я с тобой говорить буду как с разумным взрослым мужиком и о некоторых вещах, про которые хотел бы промолчать, но ситуация сложилась иначе. Яна мне дорога, ты мне тоже симпатичен как человек и, на мой взгляд, Яны достоин. А потому поделюсь некоторыми вещами и соображениями с высоты жизненного опыта как со взрослым человеком. Решать всё равно тебе. Повторю, я не папа с мамой и в ваши отношения лезть не собираюсь. Сами разберётесь.

Сейчас Матвей смотрел на меня скорее настороженно.

— Хорошо. Я… Я готов выслушать.

— Отлично. И надеюсь, дальше нас с тобой этот разговор не пойдёт. Это формально не секрет, но ты и сам поймёшь, с чего трепаться про это не стоит. Дело в том, что этим летом Яна чуть не влетела в серьёзные неприятности. На неё положила глаз банда педофилов. Сколько угодно можно себя ругать «как я могла поверить», поставщики живого товара — крайне ушлые мошенники. И как собрать информацию о жертве, и как втереться в доверие. И как потом жертву подставить, чтобы она не попыталась вырваться. Без подробностей, в общем, банду взяли. Без лишнего шума, но на следующие двадцать лет про них можно забыть. Однако представь, какой удар был для Яны, когда она узнала, что человек, с которым она так хорошо и тепло общалась — профессиональный мошенник, который её обрабатывал? И как он её почти развёл на секс? Она от парней шарахаться начала. И тут вдруг ты. Сначала смог её доверие тогда в Питере завоевать, а потом и сердце. Потому я и сказал, что моё тебе в этом уважение, и я считаю тебя парнем достойным.

— Вот как. Не знал… — ага, а лицо-то расправилось, глаза огнём горят. Ну да, супергерой. Как минимум — для одной любимой девушки.

— Будем считать, и дальше этого не знаешь. Понял?

— Не вопрос.

— А отсюда я сделаю небольшой прогноз. Как человек с опытом, в том числе и с девушками. До Алисы у меня были разные случаи — и встречи, и прощания. Ты молодец, ты сумел поломать лёд на её душе, сам видел, как она тебе раскрылась. Не зря решилась сегодня показать, как она на коньках умеет. И я вполне допускаю, что может сложиться ситуация, когда вы в итоге окажетесь в одной постели. Не потому что гормоны и глупость взыграли, а именно что как шаг стать ещё ближе. Например, когда Яна вдруг ощутит, что ей надо и эту откровенно плохую страницу оставить в прошлом. Поверь, отказать в этот момент ты ей не сможешь. Любишь и сам в этот момент поймёшь: ей надо рану на душе зарастить, а отказ, наоборот, её расширит. А может быть, вы решите между собой как-то иначе.

Ух, как бы с пафосом не переборщить. И так у парня глаза аж пылают, а планка самооценки вверх подскочила. Но я тебя уже изучил. Отныне ты будешь с Яной вдвое нежнее и осторожнее. Она тебя всё равно затащит в постель — но усилий на это ей понадобится втрое больше. И даже не знаю, гордиться мне сейчас умом и предусмотрительностью, как я всё расписал, или кривиться от собственной циничности. Хотя… главное, что в итоге у тебя не возникнет чувство вины, когда чары рассеются: мол, ты за девочкой по любви ухаживал, а в итоге не лучше остальных парней, которые про один секс и думают.

— Спасибо. Я… Я буду иметь в виду.

— Отлично. Тогда ещё одно. И не отказывайся, возражения не принимаются. Как разумные взрослые люди мы просчитываем все варианты. Отсюда — сегодня Яну провожаем до дома, потом заедешь к нам. Чтобы не в интернете всяких глупостей читал, а я тебе нормально объяснил насчёт средств контрацепции и как ими пользоваться. И не спорить — заедем в аптеку, я сам лично куплю всё, чего надо. Да не красней ты так, в твоём возрасте стесняться таких вещей нормально, в ином случае… ну ты понял. Всё равно пусть у тебя всё, чего нужно, будет под рукой. Да не смотри ты так, я же говорю: взрослый человек тем и отличается, что у него просчитаны и подготовлены любые, даже маловероятные варианты.

— Х-хорошо.

Поняв, что я всё сказал, Матвей чуть притормозил, чтобы нас догнали Яна и Алиса. Дальше взял свою девушку за руку, и они покатились вдвоём. Алиса же встала около меня.

— И чего ты ему наговорил? Матвей аж покраснел, а Яну сейчас как хрустальную вазу несёт?

— Хороший мальчик, — усмехнулся я. — Потом расскажу. Формально ты как бы ничего не знаешь, легче будет притворяться. Как проводим Яну, Матвей заедет к нам. Буду давать, — Алиса поняла и хихикнула, — мужские советы по общению с девушками в повышенно-романтической обстановке. Чтобы когда эта самая романтическая обстановка на днях наступит, он не растерялся.

Алиса на это опять хихикнула:

— Раз уж я для тебя лиса, надо тебе имя на Базилио сменить. Лапшу на уши людям вешаешь не хуже.

Как оказалось, поговорили мы с Матвеем донельзя вовремя. Сделав буквально ещё пару кругов, Яна намекнула, что устала и пора домой. Тем более, и каток начал пустеть. Завтра понедельник, и гулять допоздна нет времени: пора готовиться к новой рабочей неделе. Выходные закончились, и даже фонари на улицах светили как-то устало, зато дома по дороге призывно горели огнями, пробивавшимися наружу сквозь щели окон — быстрее по квартирам, там тепло и уютно. А ещё родителей у Яны наверняка по какой-то причине не будет допоздна, не просто так она намекнула, что все могут разъезжаться по домам и сами по себе.

Алиса на это притворилась тугодумом, абсолютно не понимающим намёков. Вроде бы Яна как раз для того прогулку устраивала, чтобы мы с Алисой вечер вдвоём провели? Если сама вызвалась помогать, выгонять подругу нехорошо. Вот и пришлось нас в итоге звать домой, поить чаем. К огромному сожалению Яны, Матвей, как вежливый и воспитанный человек, в итоге ушёл вместе с нами. Вот если бы он один зашёл… А так опять стараниями Алисы совершенно случайно выходило, что или мы все в гостях, или она подругу выгоняет, чтобы остаться с Матвеем. Я аж залюбовался: всё-таки моя лисонька чудо как умеет находить язык с людьми, особенно когда ей очень надо.

Едва мы приехали к нам, я сказал:

— Алиса, сваришь нам кофе? У нас с Матвеем пока небольшой мужской разговор.

Парень на эти слова мило покраснел, Алиса хмыкнула и ушла на кухню, демонстративно громко принявшись звенеть посудой. Зато провожал домой я Матвея с лёгким сердцем. Завтра, насколько я помню, у Яны и Матвея сильно загруженный школьный день. Плюс мама у девушки работает недалеко от дома, расписание у неё плавающее, и в любой момент она может заглянуть пообедать или выпить в домашней обстановке чашку чая. Тащить парня к себе для секса в таких условиях будет лишь полная дура — значит, инстинкт подскажет организовать соблазнение дома у Матвея. Но у того две младшие сестры. В способности Яны, к тому же подстёгнутые магией, я верю, но всё равно самое раннее она сможет организовать нужную ситуацию в среду, а то и в четверг. Более чем достаточно, чтобы парень от приворота уже не потерял голову и воспользовался как моими советами, так и всем тем, чего я купил в аптеке и всучил Матвею вместе с инструкциями.

Понедельник сложный день, потому что приходится убеждать свой организм — отдых закончен, началась трудовая неделя. Вдобавок у меня с утра было назначено совещание, у Алисы занятия начинались с первой пары. Из дома пришлось выскакивать ранним утром, когда в сыроватых сумерках ещё сонно жмурились и расплывались умотанные за ночь фонари. Всё равно и встали мы на удивление легко, и настроение было воздушное, чуть посильнее оттолкнись от земли — полетишь будто воздушный шарик. А ещё, как оказывается приятно в толчее метро спрятать девушку в своих объятиях, отгородить спиной уголок и ехать, зарывшись носом ей в волосы, ощущая, как она осторожно сопит тебе в шею. На кольцевой ветке нам было выходить на разных станциях, и выпустил я Алису нехотя. В итоге мы договорились, что раз она сегодня занята почти до вечера, то одну пару после занятий посидит в библиотеке, а потом я её встречу, и мы куда-нибудь сходим.

Дальше я побежал на работу. И вроде бы самый обычный зимний день понедельника, снег и низкое, серое зимнее небо — а всё равно ощущаешь себя… Как это было в любимой книжке детства про Мэри Попинс? Проглотил смешинку и вот-вот оторвёшься от земли, настолько тебе хорошо и радостно. Потому и в офис я буквально не вошёл, а влетел. И совещание по текущему состоянию строительства и начала монтажа линий прошло на удивление просто, легко и без всякой пустой волокиты.

После совещания все торопливо засобирались и как-то очень быстро убежали. Задержался лишь я, собирая документы, и неожиданно Лёша. Причём дождавшись, пока остальные уйдут, он поинтересовался:

— Вы сегодня, Игорь Данилович, прямо весь одухотворённый и аж светитесь. Полагаю, хорошо с Алисой выходные провели?

— Очень хорошо, — ответил я не раздумывая, на ум сразу пришло утро воскресенья, когда я приехал из «колдовской мастерской». — Я сделал Алисе предложение.

— О-о-о. И как она?

— Она согласилась, хотя и обругала меня при этом, что ждала от меня этих слов весь последний месяц.

— Поздравляю. Значит, верно, я понял, что за кольцо у вас на пальце. Кате я проспорил. Она сказала, что вы сделаете Алисе предложение до Нового Года, я считал, что после первой сессии. И когда планируете свадьбу?

Я мысленно дал себе оплеуху за излишне длинный язык, за несдержанность, за то, что сам не воспользовался и Алисе не объяснил, как у кольца запускается режим хамелеона. На ходу попытался сгладить ситуацию:

— Не будет большой свадьбы. Алиса уже, в принципе, ещё заранее, оказывается, всё обсудила с родителями. В общем, летом уедем на Урал, а вернёмся уже мужем и женой.

— Ещё раз поздравляю. И тогда ждём вас сегодня в гости, и возражения не принимаются. Вот это нам точно стоит отпраздновать.

— Обязательно.

Сам же ещё более судорожно начал думать, как мне сегодня перестроить свой рабочий график. Ибо раз уж поток событий вдруг понёс именно в таком направлении, надо пользоваться. Вчерашним вечером мы решили, что без защиты Лёшу и Катю оставлять тоже нельзя. Но и делать защитный амулет по образцу Яны мы побоялись, да и материалов не было, осталось последнее колечко. Итогом мозгового штурма стала картина в подарок — как раз под рукой имелась подходящая удачно в Катином вкусе. Туда и запрячем амулет, который станет действовать на дом и на семью. Пусть слабее, пусть проработает не так много времени, как индивидуальное кольцо, всё равно три-четыре месяца нам просто обязано хватить на поимку вампира. А тут как раз повод не откладывая заехать, да ещё с подарком.

Заранее Алису я предупреждать не стал, чтобы не отвлекать от учёбы. Просто подъехал как раз к концу занятий и сообщил, что жду пораньше и иду навстречу. Сам же двинулся от метро «Воробьёвы горы» в сторону главного здания. Я люблю тут ходить, особенно зимой через заснеженно-спящие аллеи. Когда сумерки уже легли синим плащом на город, превращая белый снег в серое серебро. Ещё не кончился рабочий день, желающих гулять студентов во время учебной недели и особенно по понедельникам тоже мало, так что в парковой зоне никого. Идёшь — и время словно остановилось. Неважно, какой сейчас год — семидесятый, восьмидесятый или две тысячи тринадцатый — всё едино. Несколько минут неторопливых шагов, и вот уже ты выйдешь из плотно засаженных деревьев на открытую площадку, и неожиданно перед тобой устремится ввысь здание университета, знаменитая сталинская высотка, уносится к небу иглой бетона и стекла…

— Поймала!

Я задумался и пошёл через парк слишком медленно, Алиса меня опередила. Отправилась навстречу и сейчас с разбегу меня обняла. А дальше несколько минут мы с ней самозабвенно целовались…

Наконец мы оторвались друг от друга, неторопливо зашагали в сторону метро, и Алиса спросила:

— Чего случилось, что ты с работы сбежал так рано, да ещё довольный как слон?

— Ну не то чтобы довольный. В общем, я тут случайно перед Лёшей проболтался, что ты вчера приняла моё предложение. И они с Катей хотят видеть нас в гости. Заодно и подарок вручим…

— Ага. Поверю, что случайно.

— Вот честное слово я не специально. Ай!

Алиса демонстративно попыталась куснуть меня в нос, а когда не получилось, толкнула под ветку, полную снега. Я успел отскочить, пускай немного и попало за шиворот. В ответ попытался уронить Алису в сугроб, но она предусмотрительно отбежала на пару шагов в сторону. А когда я её нагнал, ронять уже стало неинтересно.

— Игорь, чтобы у тебя вот так удачно — и случайно? Не поверю. Хотя знаешь… А может и правда. Помнишь, ты вчера про Яну сказал, что у нас после этого вампира поток событий, который окружающих вовлекает?

— Да. А что случилось? — насторожился я.

— В общем, не хотела тебе говорить, но Марик меня за последний месяц тихо начал бесить. Кажется, его тогда в аквапарке сильно задело, как вы его с Романом мордой в грязь макнули. Причём по делу ведь? Короче, он начал ходить в какую-то качалку. Фигуру подтянул, на него девчонки из группы обращать внимание стали…

— Дальше дай угадаю? Решил, что он теперь настоящий мужик, ведёт себя соответственно.

— Ага, — вздохнула Алиса. — Даже как-то умудрился пару девчонок в постель затащить. Они молчат, но от меня-то не скроешь. И что они переспали, и что им не понравилось, настолько грубо он себя вёл. Самец недоделанный, да вдобавок ко мне подкатывает. Лучше бы Феклой интересовался, она ему в рот смотрит, а этот дурак ничего не видит. В общем, приходим сегодня, а Марика на занятиях нет. Мишка у него был вчера, оказывается, Марик в выходные нарвался на каких-то парней, и они его хорошо отделали.

Я пожал плечами: это было неизбежно. Чуть подтянул физуху, вообразил себя крутым героем кинофильма, и вести себя начал по шаблону «настоящего мужика», по-хамски с окружающими и нарываясь на ссоры. В девяностые именно такие становились самыми кровавыми отморозками, играясь в «настоящих гангстеров как в Голливуде». Сейчас времена переменились, так что за наглость и отсутствие тормозов балбес не пулю словил, а всего лишь по морде. Может, и выучит урок. Впрочем, нам-то какая разница?

— Да ну его. А хочешь, если оно снова к тебе будет приставать, я ему тоже по морде дам? — полушутя сказал я.

— Нет уж, — хихикнула Алиса. — Мне приятно, когда за меня так беспокоятся. Но ты ему последние мозги отобьёшь, а нам ещё сессию общую сдавать. Ладно, поехали. Если Катя сказала «ждёт», там у неё будет тако-о-ой торт… Я уверена.

— Поехали, сластёна моя.

А со следующего дня у меня началась бешеная гонка со временем. Я как проклятый торопился согласовать всё с французами, ускорить отправку, и чтобы при этом уже в Москве всё было готово к приёмке, а в идеале к монтажу. Какое-то подсознательное чувство подстёгивало «времени остаётся в обрез». Французы чего-то пронюхают или ещё что-то? Не знаю, но и сам рвал жилы, и подчинённых гонял. Минимум два раза в неделю приказал себе хоть куда-то ходить с Алисой, один раз в воскресенье и раз в будни. Она не настаивала, однако мне и самому приятно было, и совесть мучила бросать её одну по вечерам.

Но главное — это, пользуясь неожиданно появившейся способностью на большом расстоянии чуять магию, каждый вечер я убегал прочёсывать город. Подозрительные районы, которые по моим рекомендациям вычислял майор Яковлев. Здесь было хуже всего, здесь уже не по ощущениям, а объективно время утекало. За три недели мы смогли опознать три новых убийства, вдобавок однозначно связать их с несколькими предыдущими. Для доказательной части суда… когда мы эту гадость наконец-то выловим, и чтобы начальство майора было спокойно — взяли не козла отпущения, а настоящего маньяка. В остальном ситуация ухудшалась.

Из убийств одно было совершено по старой схеме, пострадал какой-то цыган-пушер. Но затем убили бомжа. Третьим пострадал вообще нормальный человек, какой-то таджик, приехавший гастарбайтером и никак с криминалом не связанный, это я проверил через Мансура Ахматовича. Плюс случилось одно нападение уже всерьёз, но там сработали мои амулеты и мой совет по химической смеси против внушения. Были раненые, однако все живы… Самое плохое, что если раньше вампир принципиально не трогал посторонних, в этот раз он покалечил няню, присматривавшую за детьми хозяев дома. То есть вампир всё-таки начал деградировать. Несколько недель, может быть месяц-полтора, и ему уже будет всё равно, кого убивать, лишь бы получить дозу кайфа от боли и пыток.

Поэтому я и загонял себя, прочёсывая разом всё новые и новые районы. Каждый раз удавалось напасть на след, но всякий раз тот обрывался. Словно… как будто вампир, закончив очередное убийство, обратно становился почти человеком как в начале трансформации. Пусть до сего момента я считал, что скрыть от знающего наблюдателя настолько сильный фон уже полумагического существа — невозможно.

Вот и сегодня, я как раз собирался уходить с работы, намереваясь прочесать очередной район, когда меня поймала секретарша. Надо бы даже за неё порадоваться: освоилась и набралась смелости. Уже не впадает чуть что в ступор перед грозным начальником, а нормально ведёт дела, отсекая всю ерунду и выделяя для меня самые важные вещи. Сегодня эта её внимательность была не к месту, ибо вопрос застал врасплох:

— Игорь Данилович, там документы из Новосибирска пришли. Вы сейчас успеете их посмотреть?

— В смысле успею?

— Ну вы каждый день ровно в шесть уходите, теперь никогда не задерживаетесь. А там много, за двадцать минут не успеем.

Продолжать не стала, но было заметно, что ей до смерти любопытно, куда я исчезаю каждый раз. Интересно, какие слухи пошли? Алиса отпадает, про неё кроме Лёши никто не знает, а он не из болтливых. Но и просто так пускать на самотёк нельзя, а то и в самом деле напридумывают. Ответил я первое, что пришло в голову:

— Машину собираюсь покупать. Постоянно по городу приходится мотаться же, неудобно теперь от метро зависеть. Вот и пошёл на экспресс-курсы по сдаче на права.

— А, понятно. Тогда завтра?

— Да нет, давай сейчас, подождёт инструктор немного, я ему сообщу.

В итоге из офиса я уходил в неожиданно хорошем настроении. И из Новосибирска пришли очень хорошие вести, и объяснение переменам своих привычек я придумал железобетонное. Но главное, моя спонтанная «причина» позволяла решить несколько пусть не срочных, но важных дел. Во-первых, Алисе тоже надо учиться водить, а наличие своей машины сильно упростит процесс. Во-вторых, не придётся как в случае с неожиданной поездкой к Мансуру Ахматовичу лезть в свои заначки — а чего-то мне подсказывало, что историей с ловлей вампира у нас дела не ограничится. И заодно «покупать» я буду на самом деле одну из своих припасённых машин, а из денег, которые потрачу «на оплату», мы сформируем личный резерв для Алисы. Из тех потайных ухоронок, про которые не должен знать даже я — мало ли чего случится.

На улице тем временем разыгралась метель, снег падал как будто просыпали целый вагон ваты, залепляя глаза, нос и норовя провалиться за шиворот. Заскочив в вестибюль метро, я на несколько секунд остановился, разрываясь между чувством долга и желанием в такую погоду бросить всё и поехать домой, в тепло. В этот момент пришло сообщение от Алисы:

«Оля хочет с нами зачем-то встретиться. Настаивала именно мы чтобы вдвоём. Сейчас сможешь? Или занят сегодня?»

Совесть радостно заверещала, что вот, сама судьба говорит никуда не ходить, и я тут же отправил:

«Могу. Я в метро. Когда и куда?»

Алиса прислала адрес кафе. В принципе — удобно.

«Хорошо. Буду через полчаса»

Девушкам от учебного корпуса в теории было идти ближе, но они где-то застряли, и я успел первым. Занял столик, заказал чайник с имбирно-медовым чаем — в любом случае по такой погоде не лишнее. Его удачно принесли как раз тогда, когда в кафе буквально ввалились с улицы Оля и Алиса, от налипшего снега похожие на снеговиков.

В обнимку мы с Алисой гуляли подальше от мест, где нас могли видеть знакомые. Мне хватило неприятностей с Милой летом, да и в офисе оставалось полно девиц, которые запросто попытаются завоевать место при перспективном начальнике, дай им только узнать, что я не такой холодный ненавистник интимных отношений, как все думают. За Алисой тоже постоянно на факультете пытался приударить то один, то другой — от нашей природы не деться, так что она по моему примеру тоже решила заиметь репутацию «я со всеми дружу, но для мальчиков ещё слишком молода». Сейчас я лишь помог ей снять пальто, хотя и хотелось чмокнуть в замёрзшее ухо. Разлил чай по чашкам… Когда Оля неожиданно сказала:

— Передо мной можете не притворяться. Я вас видела.

— В смысле? — удивился я.

— Я видела, как вы целовались в парке, когда Игорь тебя встречал. Вы думали, что вас никто не видит тогда. Я потому и хочу поговорить отдельно.

Мы с Алисой переглянулись.

— Староста группы, — с каплей обречённости сказала Алиса. — Обо всех заботишься.

— Да, — неожиданно твёрдо ответила Оля. — И как староста, и как подруга я обязана проследить, чтобы у тебя не было проблем, если вы решите поехать. Я же вижу, как за тобой парни бегают. Причём ладно бы только наши. И я отлично понимаю, с чего ты строишь из себя недотрогу, которая «только дружить». Если эти балбесы узнают, что у тебя парень есть…

Алиса вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул, мол, если считаешь нужным — Оле можно сказать, она человек неболтливый, мы уже убедились. Вдобавок стала такой же хорошей подругой, как и Яна.

— Жених, — с еле слышным вздохом сказала Алиса. — Есть причины, почему официально я замуж выйду уже летом после сессии. И не в Москве, а мы ко мне домой уедем. Но и ты права, достали они меня, — сейчас тяжкий вздох в голосе Алисы был куда заметнее.

Закрываться до конца она пока не умела, особенно когда хорошее настроение. С помощью макияжа и прочего строить серую мышку уже поздно, все сокурсники ещё в сентябре видели её в «натуральном виде».

— Я что-то такое и думала. И понимаю, с чего вы скрываетесь. Пока ты замуж не вышла, эти бараны только услышат про жениха — слюной изойдут, но постараются тебя у Игоря отбить. Да и Марик…

— Этот-то тут при чём? — не выдержал я и поставил чашку на стол. — Алиса же говорила, у него девушка появилась постоянная? И вроде всё утряслось.

— Фекла, — согласилась Оля. — Не знаю уж, чего она в этом придурке нашла. С начала года за ним ходила и добилась.

— Спит она с ним, — поморщилась Алиса. — Вот на этом его, думаю, и поймала. Одновременно этот придурок ей изменяет, знаю минимум один раз за эти три недели.

— Ты-то откуда знаешь? — удивилась Оля.

— Знаю и всё. И какая разница, откуда? У этого придурка откуда-то деньги появились. Думаю, Фекла с ним по любви, а остальных он покупает.

— И при этом смотрит на тебя, — негромко сказала Оля. — Я это вижу. У брата, когда он перед армией по одной дуре сох, точно такой же взгляд был, я хорошо запомнила. Потому я и хотела вас обоих спросить. Вы уверены, что с поездкой проблем не будет?

— Стоп, — вмешался в разговор я. — Какая поездка? Вы о чём?

— Мы это как раз сегодня с группой обсуждали, — Алиса виновато отвела взгляд чуть в сторону. — Есть идея снять за городом пару домиков, и всем отметить там Новый Год. Кто не один, тот парами. Это сегодня обсуждали. Я сказала предварительно согласна, но сначала надо обсудить дома с тобой. Хотела вечером рассказать идею и спросить, хочешь ты поехать или нет. А уже завтра обещала ответить, поедем мы с тобой или нет.

— Ну… почему бы и нет? Идея и в самом деле интересная. Вот будем считать, прямо здесь и обсудили. Я — за. И права Оля, хватит прятаться. Лучше и в самом деле сказать, что место занято, — я усмехнулся, — чем дожидаться нового папарацци и сплетен. Зато больше не отвертишься.

После чего нахально пересадил Алису к себе на колени.

— Знаешь, — негромко сказала мне на ухо Алиса, — ты последнее время стал себя вести как школьник. Который дорвался.

— С кем поведёшься… — также негромко ответил я.

— Можете не шептаться, у меня отличный слух, — ехидно прокомментировала Оля. — Вот уж точно — два сапога пара. Стоите друг друга.

Время до Нового Года пролетело незаметно… и безрезультатно. Вампир был в городе, и одновременно его словно не было. Так что я даже обрадовался, что меня уговорили встречать праздник за городом. Сменить обстановку и уехать подальше от проблем, а иначе не выйдет отдохнуть и развеяться.

Поехать решили на машине. Я не сторонник нарушения закона, во многом, наверное, потому что из-за наших с Алисой особенностей не получается всегда его соблюдать. Отношусь я к таким вещам как к вынужденному злу, не выделяя первое из этих двух слов как оправдание. Будь у нас больше времени, я бы всё-таки постарался легально пройти автошколу и сдать экзамен. Но сейчас в связи с ловлей вампира я раз за разом ощущал, как неудобно без «колёс». Демонстрировать же одну из запасных личностей, которые имеют права, перед Мансуром Ахматовичем я не хотел. Он и так узнал о нас с Алисой больше, чем желательно. После Нового Года реализую идею с машиной, а пока можно пользоваться и каршерингом. Заодно сегодня то, что я за рулём и «недавно получил права» станет хорошим поводом отказаться, если меня на празднике попробуют напоить.

База отдыха, которую выбрали студенты, находилась глубоко в лесу. Домики разбросаны по большой площади и достаточно далеко друг от друга, чтобы создать ощущение уединённости, но при желании заглянуть к соседям в гости. Подъездная дорожка извивалась целую вечность, только тусклый свет фар, который отражается от гравия и выхватывает уснувшие ветви деревьев, склонившиеся от снега к земле, да крошечные бриллиантики снежинок, искрившиеся в свете машины. Лес смыкался всё теснее и теснее, пока ветки стали чуть ли не мазать по дверцам машины.

— Напоминает начало фильма ужасов, — прошептала Алиса. — Ты уверен, что мы едем правильно? Как бы автомобиль не поцарапало.

— Ещё немного, если верить навигатору, — заверил я.

Хотя всё сильнее подозревал, что мы и в самом деле повернули не на ту дорогу. Но вот когда показалось, будто нас вот‑вот с концами засосёт в темноту, лес резко закончился и обнаружилась большая лужайка, посередине которой стоял дом. Весь в снегу и от этого белый и словно сделанный из сахарной глазури.

До Нового Года ещё часа три, но мы приехали одни из последних. Машину пришлось ставить на самом краю куска лужайки, отведённом под парковку. Парадная дверь оказалась заперта, пришлось обойти кругом, где за задней дверью начинался узкий коридор, обшитый деревянными панелями. В доме пахло салатами, вишнёвым табаком, ещё чем-то, из колонок в глубине здания ревела незнакомая мне музыка, то ли рок, то ли ещё что-то. Вообще, здесь оказалось множество комнат, каждая набита задрапированными тканями, большими подушками, диванами и конечно же людьми. Всё мягкое и приглушённое — цвета, поверхности, лица, — всё, кроме музыки, которая пульсировала сквозь стены и заставляла вибрировать пол. Казалось, заявился весь университет, но на самом деле в доме максимум человек пятьдесят.

— Привет, опоздавшие, — нас наконец-то нашла Оля.

— Не опоздавшие, а задержавшиеся.

— Ага, Игорь же у нас начальство, а оно только задерживается, — хихикнула Оля. — Пошли, покажу куда куртки кинуть и давай к столу. Пока эти проглоты всё не съели раньше Нового Года.

Я по краю сознания отметил: несмотря на кажущийся хаос, на самом деле Оля явно чётко понимает что и как происходит и вообще аккуратно руководит окружающим бардаком. Похожа она в этом на своего брата, как и у Романа талант руководить что называется в крови. Не зря старостой группы выбрали.

Дальше всё слилось в едином круговороте — обрывки фраз, смех, прикосновения чужих рук и одежды, запах пива и духов, геля для душа и пота. При этом как-то случайно вышло, что очень скоро Алису поймали и утащили куда-то, ведь большую часть собравшихся здесь она знала. Зато я наоборот не знал никого, даже Марик и Фекла мелькнули на горизонте один раз, и больше не попадались. Может, чтобы я не скучал, а скорее ещё и поскольку был «не из своих», со мной можно вести себя попроще, а не как староста. Вот Оля оставалась рядом. Девушка она была тактичная и умная, собеседник хороший, Новый Год выходил вполне себе приятный и приличный.

Магический удар пришёлся между лопаток, словно мне в спину со всей силы воткнули шило. Я замер, в крови вскипел инстинкт хищника уйти в сторону, спрятаться, замереть, найти обидчика. И только потом ударить самому. Сознание человека, выживавшего в девяностые, наоборот заорало: «Веди себя как ни в чём не бывало, не выдавай себя, этого и ждут понять 'кто». В итоге пока секунду или полторы тело справлялось с болью, я замер.

— Игорь? — обеспокоенно переспросила Оля.

— А?

— Ты вдруг как комп завис. Слушал и вдруг… Чего-то случилось?

В это время пришёл следующий удар, но теперь я был готов и ловил его сознательно. Силой воли рассеял, раздробил на невидимые искры и проанализировал. Мать вашу нечестивую, да это же типичная сексуальная привязка! Подавить Олин инстинкт самосохранения и заставить пойти с кем-то лечь в постель, покорно исполняя все желания. Тогда понятно, с чего воздействие перенацелилось на меня, я для сексуальной магии как магнит для железных опилок. Поскольку внутри даже простые люди существа немножко магические, но в мире снаружи магии нет, на границе сред образуется разница потенциалов. Своеобразный барьер и защита от воздействия. У меня же — поскольку я сам создание волшебное — он намного сильнее, чем у обычного человека. Тогда какой же силищи был импульс, особенно первый, если эту разницу потенциалов прошило как бумагу? Олину волю должно было смять мгновенно.

— Да нет, вспомнил кое-что. Пошли, найдём Алису.

— Ну…

— Вместе поищем, а то я в ваших лабиринтах людей и комнат потеряюсь. Сожрёт какой-нибудь минотавр.

— Смешной ты иногда, Игорь. Придумаешь ещё.

Знала бы ты, девочка, насколько мои слова вовсе не фигура речи, а констатация факта…

Алису мы нашли в компании двух парней и четырёх девушек, одна из которых была мне знакома по аквапарку. Поднапрягшись, я вспомнил имя — Дарья. Ага, тогда рыженькая Вика из компании подруг тоже где-то здесь, пусть я пока её не встретил. И как раз Алису уговаривали выпить шампанского на брудершафт, она старательно отнекивалась, пытаясь никого не обидеть. Так что наше появление случилось как нельзя вовремя. Я Алису приобнял за талию и со смешком сказал:

— Всё, я её забираю, пить на брудершафт она может только со мной.

После чего увёл в сторону.

— Уф, вовремя вы, иначе пришлось бы немножко ругаться.

— Оль, минутку, можно. Вспомнил одну срочную вещь.

— Хорошо.

Когда мы отошли в уголок, Алиса бросила на меня удивлённый взгляд: я встал так, чтобы не терять Олю из виду.

— Что случилось?

— Он здесь. Вампир среди гостей или рядом. Он не хочет нападать и устраивать резню. Но он зачем-то хочет выманить Олю. Я был рядом, когда он ударил привязкой, всё притянулось на меня. На нас, — я недобро ухмыльнулся, — магические афродизиаки не работают, а любую привязку магнитит к самому сильному сексуальному источнику вблизи жертвы. Эта тварь ничего не поняла, сужу по тому, что попыталась тем же способом захватить Олю ещё раз. И значит, попробует ударить снова.

— Где она? — глаза Алисы полыхнули натуральным огнём, поймает вампира — на ленточки порвёт. — Где эта тварь?

— Не знаю. Не понимаю. Я, пока мы с Олей тебя искали, прошёл почти весь дом. Я должен был его почувствовать, но его как будто нет. Будь рядом с Олей, мы для неё пока лучшая защита. Я к машине. Есть идея. Но если не сработает, по очереди будем рядом с Олей до утра и пока не довезём её до дома. Даже спит кто-то из нас рядом.

— Поняла.

Всё-таки Алиса у меня прирождённая актриса, и не знаю, сколько от генов, а сколько приобретённого уже потом при втором рождении. Стоило нам вернуться к Оле — на лице ни тени беспокойство, так и светится неуёмной безбашенной энергией веселья. В итоге через несколько минут Алиса подругу уболтала, и обе, мило хихикая и приторно извиняясь, меня покинули.

Под Новый Год неожиданно раздуло все облака. Улица встретила зимней ночью и лунным светом, на ветках как стразы на платье горит иней. Лес одет в белый снег, деревья вокруг в белых шубах и в белых шапках. Красиво, торжественно, но ощущение нереальности происходящего. Будто кроме полного огней дома за спиной всё остальное в мире и не существует, а лес — это декорация кинофильма, которая отгораживает сцену от пустоты. Я торопливо добежал до машины и включил двигатель. Не столько ради тепла, скорее пусть жёлтый свет лампочки наверху и негромкое урчание машины разгонит ощущение недоброй пустоты вокруг.

На заднем сиденье лежали две сумки. В одной подарок для Оли, набор красивой бижутерии из кулона, колечка и серёг. В другой — результат моей жадности. Заготовки, которые для меня делали через Мансура Ахматовича, закончились, но после изготовления колец помимо отходов на уничтожение оставалось ещё немного невостребованных материалов. Их я тоже договорился забрать себе. Создавать новых амулетов я не планировал, и так уже пришлось сверх резерва залезать в основной запас энергии. Но если крупно повезло просто так получить ингредиенты, почему бы не пользоваться моментом?

Ровно из тех же соображений «на всякий случай» я наделал элементов-заготовок. Вот уж не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь… Три года назад, делая себе отворот для эвакуационной машины, я заодно систематизировал данные по магии. Взыграло чего-то в душе, как в молодости, когда я ещё учился у ахай Аюржан. Сейчас я подошёл к делу с опытом инженера-схемотехника, даже заказал себе специальную программу — хотя, наверное, и удивлялись программисты, но платил я щедро. Древние каждое плетение придумывали индивидуально под задачу, компьютер смог вычленить закономерности. В итоге у меня получилось разработать нечто вроде детского конструктора, когда из ограниченного набора деталек можно собрать практически любую игрушку. Да, это в итоге будет работать хуже, чем если всё делать под конкретную задачу, зато я ничем не ограничен. Учитывая возможную встречу с вампиром, я взял за правило таскать с собой комплект заготовок. Опять же если встанет вопрос о шкуре, лучше рискнуть внеплановой охотой, чем жаловаться ангелам и чертям на том свете.

Быстро собрав вокруг кулона и колечка матрицу, я тоскливо посмотрел за окно. Сейчас снег был похож на белую бумагу, так и желавшую, чтобы по ней написали какие-нибудь строки. Весёлые или грустные? Наверное, второе. За последние полгода я магию применял больше, чем за предыдущие лет десять. Вот и сейчас. Вроде бы мне не надо сильный амулет, хватит суток-двое. Дальше колечко и цепочка останутся, а магическая добавка осыплется пылью. И стоить это будет мне трёх-четырёх недель спокойной жизни. Нет, хочется надеяться, что способности Алисы опять помогут восполнить недостаток через отобранную у вампира энергию, но закладывать это в свои планы я не рискну.

Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Кого я обманываю? Неважно, чем объяснять — совестью, тем, что Оля хорошая подруга Алисы, ответственностью «я её в это втравил», или тем, что она сестра Романа, а мы с ним успели сдружиться. Я всё равно сделаю для неё защиту. А утром мы с Алисой под любым предлогом увезём Олю домой, пусть часть людей уже решила задержаться на базе отдыха до второго или третьего числа.

Обратно я мчался бегом. Хрупкая корка льда хрустела под ногами. Пульсация музыки на вечеринке, от стоянки слабая, но с каждым шагом всё сильнее пробивалась сквозь ночной мрак, её ритм словно отделял свет и праздник от леса и ночи. И хорошо, что в такой толпе мне не надо искать Алису, парные кольца приведут меня напрямую к ней. Мою идею она поняла с ходу, сообразив, для чего я ходил к машине и там задержался. Наплела Оле про подарок, которой по каким-то там приметам надо на счастье подарить и надеть перед самым Новым Годом.

Я не стал говорить Алисе, что вампиру всё равно нужны чьи-то страдания, пусть и не такие сильные, как убийство. Как наркоману некоторая минимальная доза героина, чтобы не впасть в кайф, а хотя бы просто оставаться в адекватном состоянии. Нелюдь всё равно задурит голову, выманит в соседний дом и изнасилует одну из девушек. А потом наложит ей блок, чтобы она не смогла никому рассказать. Но не Олю, которой — я теперь был в этом уверен — у него отдельно повод мстить, а потому надругаться он планировал особо жёстко. Увы, я не супергерой и не святой. Я не могу и не буду пытаться защищать и спасать вообще всех. Лишь тех, кого знаю и кто мне дорог. Пусть это и очередная сделка совестью… Эй, а где ты там, совесть? Молчишь — и правильно. Мы с тобой отлично научились находить общий язык ещё четверть века назад.

Утром мы выезжали, пока большинство ещё спали. День сегодня заскучал, небо заволокли ровным слоем сероватые, жидкие облака. Солнце, прикрытое грязным ватным одеялом, горело по-зимнему тускло-белым, его рассеянный свет утомлял глаза. И даже дом в сыроватых сумерках сонно жмурился, расплываясь тусклыми огоньками ламп подсветки над дверями и по периметру. На мой взгляд, лёгкий морозец бодрил кровь, а падавший мягкий снежок устилал истоптанный двор и дорогу точно красивым шерстяным ковром. Но Оля, зевая, смотрела очень недовольно. Села в машину на заднее сиденье, Алиса из солидарности вместе с подругой. В очередной раз зевнув, Оля сказала:

— Ну вот зачем ты нас сорвала в такую рань?

— На небо посмотри. Облака, теплеет и прогноз выше нуля обещают. Через пару часов повалит крупный мокрый снег, и все застрянут. Мы так точно, Игорь не настолько хороший водитель пока.

— Это да, Ромка меня до обеда максимум перед родителями обещал прикрыть. Я же типа с ним Новый Год отмечала. Уговорила.

— Мне твой Ромка тоже голову оторвёт, я же ему помнишь, чего обещала? Вместе уехали и вместе приедем. А ты сюда вообще-то одна ехала. Я уже позвонила, что выезжаем.

— Да поняла я, а-а-а-а, — Оля снова зевнула, — поняла.

Пользуясь тем, что сижу спиной, позволил себе усмехнуться. Как всё просто, оказывается. Ну Алиска, ну лиса ты моя и сводница, не зря в глазах сейчас бесенята играют. А я-то гадал, как довольно строгие родители отпустили Олю на праздник. И почему не пришла вместе с остальными из компании подруг рыженькая Вика. Можно не сомневаться, что если за дело взялась именно Алиса, у Вики с Романом был очень интересный и бурный Новый Год.

Пользуясь «я же Роману обещала», Алиса проводила подругу до квартиры. Вернувшись, села рядом со мной, её глаза теперь смотрели холодной стальной смертью. Можно восхищаться исключительной выдержкой Алисы, она ведь весь праздник шутила и что называется на молодёжном сленге «зажигала», да и утром не выдала себя ничем. Хотя в голове держала, что вампир где-то рядом.

— Кто? Ты же его вычислил, я права? Но не стал атаковать, иначе демон устроил бы бойню?

— И это тоже. Я уверен примерно на девяносто девять процентов. Едем, устроим последнюю проверку. Зря этот дурак пытался баловаться сексом, я смог из его головы считать адрес. И чем-то он для него важен настолько, что в памяти как калёным железом выжгло.

Без Оли притворяться неопытным водителем уже не имелось необходимости, так что в район высоток застройки конца восьмидесятых, по пустым дорогам первого января мы добрались быстро. Всё равно пока ехали, солнце, пусть и застланное облаками, поднялось во весь рост над городом, а люди понемногу начали появляться за пределами своих квартир. Так что когда мы поднялись на третий этаж и начали звонить в обитую ещё по советской моде красным дерматином дверь, на площадку как раз вышла молоденькая девушка-соседка выкинуть мусор. Заметив нас, тут же, не дожидаясь вопроса, пояснила:

— С наступившим. А Раису Геннадьевну вы зря вызваниваете. Нет её, ещё осенью уехала на полгода куда-то к родне, — после чего неожиданно счастливым голосом добавила: — Весь подъезд вздохнул счастливо. До чего склочная тётка была.

— Спасибо.

Мы спустились на этаж ниже, будто ушли. Алиса сразу сказала:

— Ты заметил?

— Да, она чуть по-разному говорила. Думаю, про склочную тётку было искренне и от души. А вот первая половина, что хозяйка уехала — это наведённый морок. Теоретически ничего сложного, особенно когда весь подъезд искренне желает этой Раисе Геннадьевне провалиться хоть куда, надо только подкинуть сознанию причину. Тем более, вампиры, как я читал, изначально заточены под мороки и обманы выманить жертву и усыпить бдительность. Но заморочить голову жильцам десятков квартир — это энергии как для нас целая охота.

— Или одно убийство, — негромко закончила Алиса вслух то, чего я недоговорил.

— Так, соседка ушла. Пошли, глянем, что за Раиса Геннадьевна там жила.

Дверь поддалась легко, хозяйка явно страдала патологической скупостью и поставила самый дешёвый замок. Внутри квартира была покрыта пылью двухмесячной давности, безжизненна и пуста. Для демонов страсти не надо было даже вести обыск. Мы с Алисой сразу почувствовали, что жила тут старая дева, по фотографии в рамочке на стене — ей было лет сорок. И никуда ни к какой родне она не уезжала. В раковине засохшая грязная посуда, на которой грустил одинокий рыжий таракан, на столе — недоеденный ужин.

— Есть. Я взял след. Ты его пока не увидишь, надо бы как немного с учёбой в универе разгрузишься, чуть-чуть теории тебе рассказать. Это точно наш вампир, и в самом начале своей карьеры. След грязный, осел на предметах, вот и сохранился. Пошли.

Всё равно по окрестным дворам мы искали больше двух часов. Времени с момента привязки жертвы прошло много, на улице след местами рассеялся и потому регулярно пропадал. После первой большой заминки, когда мы ходили кругами, я мысленно стукнул себя по макушке и обозвал дурнем с завышенным самомнением. Дальше наскоро объяснило Алисе, чего от неё требуется и как искать — теория тут не нужна. Дело пошло быстрее, потеряв след, мы просто расходились в разные стороны, а потом сомнительные места обнюхивали на пару и сравнивали ощущения.

В итоге путь закончился у двери в подвал одного из домов, в таких часто хранят различный инвентарь дворники и прочие работники ЖКХ. Этим же явно давно не пользовались, ступени засыпало подтаявшим снегом, сквозь который проглядывала бурая осенняя листва. Ошибиться мы не могли, ещё за пять шагов до спуска Алиса вздрогнула и остановилась:

— Там… ты это чувствуешь? Что-то нехорошее, не хочется подходить.

— Да. Отголосок какого-то ритуала на крови, и он до сих пор людей пугает, раз они подсознательно обходят стороной. Отойди метров на десять и в сторону. Я посмотрю.

— А ты…

— У меня есть опыт общения с разной пакостью. И главное, вот уж не думал, что от моих детских забав будет польза. Когда я учился у ахай Аюржан, то очень жалел, что магия исчезла, и чисто из любопытства пытался повторять разные описанные в её книгах колдовские защиты. Без энергии они бесполезны даже как иллюзия, но если в подвале реально есть магическая опасность, этот щит поглотит магию и станет настоящим. А если вампир поставил обычную материальную ловушку, то я не собираюсь заходить сразу.

Ломиться напролом я, конечно же, не стал. Проверил висячий замок — тот был лишь для видимости и не защёлкнут. Несколько минут «понюхал», нет ли за мерзким фоном ритуала «запаха» ещё какой-то магии. Дальше аккуратно завёл на ручку и замок свой ремень и ремешок, который отстегнула от своей сумочки Алиса. Сам встал у крыльца так, чтобы, если к двери приделана граната или что-то мощнее, взрывом меня не зацепило. И только затем сначала скинул замок, а потом издалека потянул за ручку.

Дверь открылась легко, и мгновенно из подвала на меня дохнуло тухлым смрадом. Мне хватило тусклого света из окошка под потолком, а также беглого взгляда. Заходить я не стал, а чуть ли не бегом зашагал к Алисе, на ходу доставая телефон.

— Игорь, на тебе лица нет. Что там?

— Там Раиса Геннадьевна. И пусть она была не самым, наверное, хорошим человеком, вот так умирать не должен никто. Это он. Он нашёл человека со спящим даром. Дальше заманил в подвал… Что может быть самое страшное для старой девы и старой девственницы? Он её насиловал и одновременно пытал. Долго, изощрённо, пока она не умерла. У демонов крови знания анатомии и пыток врождённое, и начинающий вампир всем воспользовался как мог.

— Кто он? Теперь ты можешь сказать?

— Марик.

— Марик? — из рук Алисы выпала сумочка, которую без ремешка она держала в руках. — Но как же, он же…

— Он. И делал он всё сознательно, а не в угаре от проснувшихся способностей. Ну что же, часть ответов на наши вопросы я получил. Марик не естественный, если так можно сказать, вампир, а такой же конструкт. Что-то вроде того, что планировал палесмурт. Отсюда и способности поздних форм демона параллельно с почти человеческой формой раннего этапа трансформации. Когда мы были в аквапарке, он ещё был человеком, тут я ручаюсь по его поведению. Но помнишь, кто-то из вас сказал, что у него внезапно деньги появились, и много? Думаю, это был аванс как часть обещаний хорошей жизни после превращения в вампира. Марик колебался, но после той стычки с гопниками в аквапарке согласился. А дальше ему понадобилось сбросить поводок.

— Он же из-за меня, да? — еле слышно прошептала Алиса, не замечая, как из глаз капают слёзы. — Он же решил стать героем, который борется с преступниками, чтобы понравиться мне?

Я обнял девушку и сказал:

— Нет. Не из-за тебя. Каждый отвечает за свои поступки сам. Я подозреваю, что именно к Марику с предложением стать вампиром неведомый нам пока создатель пришёл, потому что его притянуло к тебе. Или ко мне, ведь это я как бы мешал Марику завоевать твоё внимание? Но вот дальше эту тётку на жертву он выбирал только сам, с холодной головой, а вовсе не в эйфории от прикосновения к магии. Она же всем жизнь портит, без неё будет лучше, и мне польза? Нет, ты была для Марика лишь поводом договориться с совестью: «не для себя стараюсь». А делал он всё по своему желанию. Пошли. Звоню майору Яковлеву.

В подвале ещё работала бригада криминалистов, когда в машине Мансура Ахматовича мы на четверых устроили совещание.

— Спасибо, Игорь Данилович. В подвале и в квартире осталось несколько отпечатков. И почерк однозначно позволяет привязать нашего… маньяка. Мы его найдём.

— Я вам скажу имя. Марик, — я вздохнул, дальше продиктовал адрес и остальные данные. — И это наша большая проблема.

— Вы его видели? — встрепенулся Мансур Ахматович. — Опознали и поехали за доказательствами?

— Почти. Я его видел вчера днём. И не мог в нём сразу опознать вампира, понимаете? Если бы не одна его ошибка, по которой я его заподозрил… Это не случайный вампир. Это искусственное создание. Кто-то решил изготовить себе неуязвимого бойца, а дальше пошло не так. Марик узнал откуда-то способ порвать поводок управления. В подвале он для этого и убивал, чтобы освободиться. Жив его хозяин или нет, будем искать потом. Сейчас нам нужно…

— Обезвредить сошедшую с ума боевую машину, — сказал Яковлев. — Дожил. Нет, ну ведь кино натуральное, скажи кому постороннему, сразу психом посчитают.

— Лучше психом, зато живым, — отрезал я. — Просто послать группу захвата, даже с оберегами — он их порвёт. Как вариант расстрелять его подъезд из танка. Ещё можно ударить по квартире из ПТУРа, одновременно высадив выше и ниже штурмовые группы с приказом закидать гранатами и расстрелять всё подозрительное.

— Это вы так шутите? — поперхнулся майор. — Да, из танка и остальное — не вариант.

— Снайпер тоже на крайний случай, вы говорили, Игорь Данилович, — добавил Мансур Ахматович.

— Алексей Демидович, вы готовы принять мой план, пусть и странный?

— Да. Считайте что тем, как вы за месяц нашли убийцу, вы заработали моё доверие.

— Хорошо. Тянуть нельзя, пока Марик не догадался, что его раскрыли. Дайте мне день на подготовку ловушки. И послезавтра попробуем его выманить.

Когда майор вышел из салона, перед тем как выйти из машины следом, я спросил:

— Мансур Ахматович, у вас найдутся три тупых и злобных барана, которых не жалко для провокации? Составить декорацию для нашего супергероя.

— Вы хотите сыграть на его фетише по борьбе с преступностью?

— Да. Он так долго убеждал себя, что убивает не из удовольствия, а по справедливости, что пока в это верит. У меня есть знакомая. Не из охотников, но знает про нас. Я ей объясню, вампир ничего опасного для себя не заметит. Разыграем сцену, как негодяи напали на беззащитную девушку. Я потому и сказал «не жалко». Нападать они должны по-настоящему, и огребут, скорее всего, тоже по-настоящему.

— Я найду.

Когда мы сели уже в нашу машину, Алиса с беспокойством спросила:

— Ты на самом деле хочешь вмешать Яну? Ты готов ей рискнуть?

— Я боюсь за Яну, но она единственная, кто нам подойдёт. Ты же понимаешь, что Марик на кого попало не отреагирует? А вот если нападут на тебя… При этом он перейдёт в форму вампира, в виде человека ему с тремя гопниками не справится. Да и привык он наверняка чуть что решать дело дракой и силой. Во-первых, ты не испугаешь как надо. И знаешь про ловушку, и знаешь, что это Марик. Во-вторых, нам надо, чтобы он перешёл в форму демона, иначе я не уверен, что ты сможешь его выпить. Но тогда он почует, что ты тоже нелюдь, и не попадёт в засаду с «беззащитной жертвой».

— Почему именно Яна? Колечко… там же моя кровь!

— Да. Мы легко повесим на оберег твою ауру.

— Хорошо. Но на Яну не давить и не уговаривать специально.

— Не буду. Но надеюсь, она согласится. У нас мало времени. По-дурацки вышло, но помнишь ты сказала, как Фекла единственная, кто пошла проведать Марика? Когда все думали, что он после драки дома отлёживается? Она же его любит по-настоящему. Только эта любовь и держала Марика последний месяц, я видел в его воспоминаниях, он с ней единственной по-настоящему нежен. Но он всё равно уже на грани. Ещё пара недель — и Марик сорвётся, он как наркоман со стажем уже почти не может без постоянной подпитки насилием. Первой убьёт Феклу, причём даже не хочу думать как. А потом пойдёт убивать всех без разбора. И обещаю, Яной я рисковать не буду.

— Ладно, ладно, поняла, не нагнетай. Всё равно за Яну страшно.

Удачно, Яна оказалась дома, а не убежала куда-то с Матвеем. Немного удивилась, когда мы попросили её прогуляться, но пошла. Несмотря на середину дня первого января, народу в парке, оказалось немало. Кто-то торопливо почти бежал, пересекая парк насквозь, другие медленно вышагивали по аллеям. А ещё повсюду витало ощущение праздника и длинных каникул. Деревья по бокам аллеи важно замерли в нарядных снежных платьях, укутанные в расписные шали новогодних гирлянд, флажков и украшений, покрытые инеем ветви сверкали хрусталём в солнечных лучах. Кустарники рядом с ними, словно гвардейцы в огромных мохнатых белых шапках, застыли в ожидании рождественской полуночи и Старого Нового Года. Так и хотелось плюнуть на всё и просто гулять и отдыхать

Мы вышли на немноголюдную аллею, и я начал излагать Яне аналог версии, которую скормил полицейскому майору и Мансуру Ахматовичу. Потом рассказал и про охоту на вампира. К моему приятному удивлению, радостного энтузиазма по поводу «наконец-то мистика» у Яны не возникло. Наоборот, она слушала предельно серьёзно и внимательно. Всё-таки Матвей на неё очень хорошо влияет. Когда я закончил, сказала:

— Вы потому мне и оберег подарили, хотя до этого от меня всё скрывали. И сейчас вам нужна моя помощь.

— Да, — вздохнул я, — но это опасно. Нам нужно выманить вампира. Демоны крови питаются страхом, болью и неприятностями. Девушка, которую хотят ограбить уличные гопники — для него изысканный десерт. При этом нам нужно привлечь его внимание, то есть на жертву придётся вешать что-то вроде усилителя эмоций, который приманит демона издалека. Но кому попало его тоже не наденешь. На тебе оберег, который уже стал частью твоей ауры.

— Я поняла. Как прибор-надстройка. И вы опасаетесь, что вампир…

— Нет. Чтобы вампир поверил, всё будет всерьёз. Гнаться, пытаться ограбить и изнасиловать тебя будут по-настоящему. Чтобы вампир нас с Алисой не учуял, мы не можем быть слишком близко к месту засады, и есть немалый шанс, что если тебя догонят, мы не успеем бандитов остановить.

На самом деле действительно серьёзной травмы я для Яны не допущу, пусть лучше вампир убежит. Однако ей этого не скажу, бояться приманка должна всерьёз. Как никогда не скажу Алисе, что гопников-грабителей я тоже списываю, если останутся живы — их счастье. Потому и просил подыскать реальных идиотов-отморозков, которых не жалко, зато жаждой «догнать и убить Алису» чтобы горели на всю округу.

— Ну это не самое страшное, а бегаю я быстро, — хищно улыбнулась Яна. — Когда?

— Завтра вечером. Я позвоню и предупрежу заранее.

Всю дорогу до дома Алиса молчала, и за это я ей был очень благодарен.

Приятно ходить по городу тихими ночами, из улицы в улицу, забираясь в самые глухие углы. Идёшь — точно на крыльях несёшься, один, как луна в небе, перед тобою ползёт твоя тень, гасит искры света на снегу, смешно тычется в тумбы и заборы. Но это если спокойные улицы, и ты точно знаешь — в любой момент волен уйти от ночной тишины и пустоты туда, где гудит толпа и мчаться по проспекту автомобили. Здесь же и сейчас город спал, пустынные улицы спального района смотрели мертво. Ни единого звука, ни единого живого существа, кроме боязливо озирающихся котов. Даже бродячие собаки — и те спали на люках теплотрассы, свернувшись калачиком и вздрагивая от холода.

Неудивительно, что запоздавшая одинокая девушка торопилась пересечь безмолвный чёрный район как можно быстрее. Скорее попасть в тепло и светлый уют родной квартиры. А когда тени сгустились в материальные фигуры трёх парней, девушка не стала ждать, с каким вопросом они к ней обратятся, а припустилась бежать. Парни оказались шустрые, но когда самый быстрый уже почти догнал жертву и схватил её за сумочку, девушка не растерялась, брызнула из газового баллончика в лицо. Тишину разорвал отборный мат, что только подстегнуло двух других. Тягаться в беге со здоровыми парнями девушка не смогла. Её догнали и грубо вжали в стену дома, обдав перегаром и запахом дешёвых сигарет.

— Добегалась, ша… А-а-а!

Закончить парень не успел, получив в корпус удар, сломавший ему сразу несколько рёбер. Вторым ударом спаситель раздробил другому грабителю колено.

— Алиса? Что ты здесь делаешь?

Тут Яна, то ли от выброса адреналина повело, то ли от нервного возбуждения, что вот он, вампир, настоящий — начала сползать по стенке на землю, ноги перестали её держать. Капюшон сбился с головы. Марик отшатнулся.

— Ты не Алиса! Кто ты? — и уже начал было движение, схватить Яну за горло…

Дальше Марик ничего сделать не успел. Сначала я сбил его подсечкой с ног, навалился всей своей массой, к которой добавился бронежилет и утяжелители. Марик в этот раз ножа не выпустил и смог изогнуть руку, чтобы ударить меня в спину. Даже нечеловеческой силы вампира не хватило пробить броню. Заминки в несколько секунд хватило уже Алисе перехватить запястье с ножом и начать пить из вампира силу. Несколько раз Марик дёрнулся, слабея на глазах. Может быть, он бы смог и стряхнуть меня, и отбросить Алису. Но тут до нас наконец-то добрались полицейские. Двое навалились в помощь мне, тоже прижимая весом вампира к земле, третий вколол ему ударную дозу блокатора.

Эпилог

Не ставший окончанием

В комнате для допросов СИЗО «Матросская тишина», несмотря на большую и бурную биографию, я был впервые. К счастью, не как подозреваемый. Майор Яковлев прислушался к моей просьбе и разрешил поговорить с Мариком, хотя формально это и нарушение правил. Но майора тоже беспокоило, что у нас может появиться ещё один демон.

Когда Марика ввели и посадили на стул, я подумал, что выглядит парень совсем плохо. Нет, полторы недели под стражей на внешнем виде пока не отразились. Формально парень был абсолютно здоров, ни мешков под глазами, ни истощения. Из него словно отжали все эмоции, не человек — пустая оболочка. Надо бы пожалеть… Но мне было скорее брезгливо, как будто на стул посадили большого чёрного таракана. Ладно, чисто по формальным причинам можно было попытаться оправдать убийства бандитов — сначала воображал себя борцом, дальше уже не контролировал инстинкты.

Вот только ту несчастную женщину в подвале Марик убивал сознательно. Своих родителей искалечил, заставив как роботов ходить на работу, заниматься домашними делами как обслуга и не обращать внимания на сына — тоже сам и чуть ли не сразу после обретения способностей, когда ещё полностью контролируешь свои поступки. Просто так было удобно. И насиловать девушек тоже придумал сам. Едва вампир лишился силы — морок развеялся, девушки смогли рассказать. Десять жертв за полтора месяца: небось, ещё и гордился — он же им не руки ломал и не внутренности вырывал. Просто немного грубоватый секс с гордячками, которые раньше отказывали или дорогу перешли.

Тут Марик поднял глаза и сообразил, кто перед ним. Словно подменили. Лицо разом прокосило от ненависти.

— Ты! Сволочь. Нелюдь. И Алиса, тварь такая. Ненавижу! Я же из-за неё только, ради неё только… Я же тебе жизнь оставил, только потому что Алису не хотел обидеть… Я её хотел по-честному, я хотел доказать…

— Не надо предо мной рисоваться, я не суд присяжных. Меня и Алису ты не тронул, потому что руки оказались коротки. Насиловал тоже ради неё? Или приворот тренировал, думал научиться защиту Алисы обходить? Олю тоже хотел ради Алисы изнасиловать? За то, что она встала на твоём пути? — Марик побледнел, и гонор у него на глазах поутих. — Ладно, это лирика. А сейчас будет практика. Твои способности к тебе не вернутся никогда, это я обещаю. Остаток жизни ты проведёшь обычным человеком. Мне нужно знать, где и кто проводил базовый ритуал. В обмен я обещаю, что ты не услышишь на суде эпизоды про изнасилования. Сам знаешь, к убийцам и к насильникам на зоне очень разное отношение.

К слову, про «не услышишь на суде» — и не соврал. Марику осталось жить не больше двух недель, пусть неведомый творец очень странно создавал его магическое тело. Изначально магический контур уже был развёрнут целиком, но почти не пересекался с физическим телом. Против лома нет приёма. Марик так быстро и так много закачивал в себя энергии и так часто менял организм, к примеру, всего за неделю нарастив мускулы как после года в спортзале, что магический контур обломил подпорки и провалился в физическое тело. Конструкция ещё как-то пыталась работать по изначальной программе — обычного вампира инсульт хватил бы меньше чем через неделю от первого укола блокатора, Марик продержится ещё две. Но процесс распада уже стартовал, не поможет даже отмена блокатора, скорее наоборот лишь ускорит агонию.

— Вы хотите знать? — в голосе зазвучали какие-то непонятные интонации. — А он ведь не соврал. Он пришёл ко мне, он обещал. И всё оказалось правда. Да, я согласился в тот вечер после аквапарка, когда вы с Алисой ушли, а Оля меня подло… Да какая разница? Он притащил четырёх бомжей, достал… да неважно уже. И провёл ритуал. Кольца-кольца, злотые, кровью напоротые, — Марик вдруг хрипло рассмеялся. — Правильно он говорил, они мусор, любой приличный человек должен избавляться от мусора в своём доме. Но хорошо, когда даже мусор приносит пользу. Он дурак, он так до самого конца и не понял, что больше мне не мастер. Но он был прав, от мусора надо избавляться. Вы это ведь хотите узнать? Нет его больше. Я своими руками оторвал ему голову. Да, вот так и оторвал.

Марик внезапно замолчал и принялся раскачиваться на стуле взад и вперёд. Я ждал продолжения. Марик всё молчал и раскачивался. Потом внезапно сказал:

— А где всё было, я вам не скажу. И про ритуал не скажу. И откуда мастер — тоже не скажу. Вот так, и бойтесь, вдруг от них приедет другой такой же.

Больше из Марика ничего выжать не удалось, и его увели. На выходе из комнаты меня уже ждал майор:

— Ну как, Игорь Данилович, удалось что-то узнать?

— Мало. Главное, что нового вампира можно не опасаться. Марик проговорился о ритуале. Мне рассказывал про него один из учителей, — я невольно улыбнулся, вспоминая старого перса хаджи Рахима. — Дату Марик тоже назвал. Ритуал был известен в Южной Европе и Северной Африке. Проводивший ритуал убит, когда Марик нашёл способ оборвать поводок. Вот не зря в сказках учат не призывать демона. Источником силы послужило ритуальное убийство, я потом опишу — попробуем найти место — вместе с применением какого-то артефакта. Опять же это указывает скорее на Египет, там осталось довольно много гробниц, из которых временами всплывает всякая гадость. Хотя странно, зачем он для ритуала приехал именно в Москву. Можно попробовать найти, кто из иностранцев из этих регионов приехал, скажем, в течение месяца до ритуала, а затем пропал. Но это уже больше для самоуспокоения.

— Уже немало. Вам он рассказал больше, чем нам. Спасибо, Игорь Данилович.

На выходе из «Матросской тишины» меня ждал Мансур Ахматович, которому я пересказал то же самое, добавив лишь, что жить Марику осталось около двух недель. Дальше попрощался и медленно пошёл в сторону метро: ехать на машине в СИЗО я не захотел. Под ногами чавкала подкисшая каша очередной оттепели, в небе таяли зимние облака, падая на землю мокрым снегом. Мерзкая погода, а настроение… Вроде надо радоваться. Демон нейтрализован, его создатель мёртв. Занозой сидела фраза «от них приедет другой такой же». Про что умолчал Марик? Он ведь спокойно рассказал всё, а вот этой фразой специально будто намекал: всё сказанное — ерунда, главное я умолчал.

Я помотал головой — и силой выгнал мысли про вампира из головы. Иншалла. «Если Господь пожелает и дарует». Вот и будем решать проблемы, если они возникнут. Сейчас меня дома ждёт Алиса, а всё остальное — подождёт.

Часть II

Теория и практика. День первый. Ленивый

На улице только-только начало светать, и первые бледные лучи холодного зимнего утра, смешиваясь с желтоватым светом лампочки, придавали нашей спальне какой-то неестественный вид. Сказочный? Наверное, поэтому я сел на кровать рядом с Алисой, погладил её по плечу и сказал:

— Просыпайся, спящая красавица.

— М-м-м… Отстань. У меня сегодня к третьей паре.

— Я знаю.

— Вот и не мешай, — буркнула Алиса и натянула одеяло на самую макушку. — Ай, что ты делаешь!

Это я резко стянул одеяло. Да, по себе знаю, что довольно тяжело и неприятно вот так вставать зимой на границе дня и ночи, когда мешается свет на улице и свет лампочки, а душа не понимает, за что хвататься, пора вставать или ещё можно нежиться в объятиях кровати дальше. Но надо.

— Подъём, я и так дал тебе лишнего поспать. Сама напросилась, а сейчас инструктор ждать будет.

— Изверг ты, — буркнула Алиса.

Но дальше ругаться или пытаться вслепую нашарить одеяло не стала: идея научиться водить автомобиль было инициативой с её стороны. Я хотел отложить до лета, однако возражать не стал. Искреннее рвение в таких вещах штука очень полезная. Но предупредил, что учиться Алиса будет как все и сдавать на права абсолютно легально. Мы и так пусть с хорошей стороны, но лишнего засветились перед МВД осенью. Не стоило лишний раз дёргать судьбу за усы.

Я тоже не люблю вставать на границе дня и ночи. И наверное, точно так же сажусь в постели и медленно, начинаю одеваться, а глаза мои невольно опять слипаются и приподнятая рука с носком так и застывает в этом положении. Потому когда Алиса смогла доползти до кухни, её уже ждали свежий кофе и яичница. Дальше мы любовались разгоравшимся зимним утром за окном, сидели за столом, болтая ногами, и пили кофе, намазывая маслом кусок ещё тёплого тоста… Бледная в свете дня лампочка отражалась в стекле окна, и не хотелось уходить от домашнего уюта, тёплой руки Алисы, от тёплого хлеба и от тепла кофейника. Плюнуть на всё и завалиться спать обратно… Увы, обоих ждали дела.

Улица встретила лёгким морозцем и ясным небом, солнце разливало повсюду свои яркие резкие лучи. Серебром отливало от окон квартир и витрин магазинов, бриллиантами сверкала белая скатерть выпавшего ночью снега. Не сговариваясь, мы синхронно зябко передёрнули плечами. Всё-таки мороз, даже несильный, после тепла квартиры всегда какой-то особенно кусачий. Алиса жалобно сказала:

— Игорь, ну почему ты сегодня не на машине? Хотя бы до метро добросил.

— Поздно думать уже. Да и Мансур Ахматович вечером опять просил к нему заглянуть. К нему в офис, потом домой на машине… как раз в самую пробку попаду. Лень мне стоять, я лучше пешком и на метро.

— Что-то новое? — оживилась Алиса. — А я нужна?

— Типун тебе на язык. Надеюсь, нет.

История с вампиром получила неожиданное продолжение. Правду в полном объёме знали считаные люди, остальным хватило слухов и пересказов очевидцев нападений, чтобы подстегнуть интерес ко всякого рода мистике, а отсюда — к антиквариату. Спасибо обилию современных фильмов на тему всякой потусторонней ерунды и колдовства. И вот тут уже я схватился за голову, так как с магией подобное притягивается к подобному. Запросто активность полностью сформировавшегося вампира начнёт тянуть в Москву со всего мира действительно опасные вещи.

Я предупредил Мансура Ахматовича и набросал инструкцию, на что обращать внимания. Он к моим словам отнёсся со всей тщательностью, и уже несколько раз мы вылавливали подозрительные вещи. К счастью, почти все давно разрядившиеся, остаточный след не представлял угрозы. Если бы не мои новые способности, я, скорее всего, остаточной магии даже не почуял бы. Но одна статуэтка содержала полновесное проклятие. Причём достаточно свежее. Как мы потом выяснили, раньше предмет принадлежал одному довольно известному человеку и заядлому бабнику, вот какая-то обманутая женщина и смогла изготовить проклятие. Но цель скоропостижно умерла по естественным причинам, а проклятие так и осталось, готовое искалечить любого, кто подходит под условие запуска.

При этом убедить нового владельца отказаться от опасной вещи — не получилось. Мансур Ахматович беспокоился за свою репутацию — именно он и был посредником при продаже статуэтки, я не хотел смерти постороннему человеку. В итоге пришлось звать Алису на помощь, ну и заодно она потренировалась, как использовать свою способность разрушать магию.

Объяснить насчёт сегодняшнего дела я не успел, ибо мы, не сговариваясь, посмотрели на часы. Все мистическо-магические истории были забыты, так как оба уже опаздывали.

Про свою лень я пожалел где-то на середине пути до метро. Зимнее солнце только из окна квартиры красиво заливало прозрачной позолотой запушённые снегом улицы. Вот стоило отойти от подъезда подальше как ледяная стужа, так и сочившаяся из каменных улиц, сразу напоминала о суровом времени года. Не хотелось возиться, расчищая сугроб на машине? Уткнись в воротник и делай вид, что не замечаешь хмурые и ядовитые взгляды Алисы. В конце концов, если уж не хочется рисковать и ехать в час-пик, то можно было оставить машину у перехватывающей парковки рядом со станцией. Деньги там просили совсем небольшие. А так всем своим видом я старался демонстрировать, что не так уж всё и страшно, и вообще, у меня к машинам закоренелое советское отношение: это роскошь, а где можно — обходись без неё. Плохо выходило обмануть даже себя, так что когда стеклянная дверь станции метро с визгом повернулась, в клубах зимнего пара запуская с улицы людей, я был счастлив. И вообще не хотелось думать, что вторая такая же пробежка ждёт меня от метро уже до офиса.

На моё счастье, Вера, которую мне в своё время Антон Павлович буквально навязал как секретаршу, после Нового года наконец-то освоилась. Надо признать, что у Антона Павловича действительно нюх на кадры. Стоило Вере престать меня бояться, а мне её немного понатаскать в нашей специфике, как девушка оказалась действительно золотым во всех смыслах сотрудником, и в служебном, и чисто по-человечески. Вот и сейчас Вера, сообразив, в каком я промороженном состоянии, быстро налила и сунула мне в руки кружку горячего кофе. А вот дальше, когда я более-менее пришёл в себя, с непонятным смущённым видом положила мне на стол тоненькую папку с распечатками:

— Игорь Данилович, посмотрите? Я тут ваш список ещё дополнительно проверила…

— Да, конечно.

В папке была информация по фирмам, которые я по старой привычке из девяностых ещё решил использовать как возможные «прокладки». Пока работа с ними будет приносить лишь небольшие убытки, в лучшем случае нулевую прибыль, но мне главное — долгосрочные деловые связи. Зато если французы раньше времени сообразят, как мы их надули, через эти фирмы мы какое-то время сможем получать нужные нам детали и блоки. И при этом обратимся не как просители, у которых безвыходное положение и которым поэтому можно выкручивать руки, а как давние партнёры.

Я в своё время дал Вере указание провести небольшое исследование и сделать мне обзор компаний по заданным критериям. Дальше отобрал несколько штук и уже тщательно их проверил сам. В том числе и через анализ рассеянной информации. Метод пока мало востребованный, в своё время им пользовались в основном в разведслужбах — а меня натаскивал в девяностые один умный дядька, неожиданно выброшенный государством на обочину жизни. Его науку я не забыл и старался развивать, благо имею уникальную возможность: к тому возрасту, когда, наконец, приходят опыт и мудрость, у меня ещё не замедляются мыслительные процессы. Со временем, думаю, этот метод будут применять все и в обычной жизни, начнут от него тщательно защищаться. Но пока большинство даже не подозревает о такой вещи, как информационная гигиена и OSINT-анализ, а потому случайными деталями и обрывками информации могут рассказать о себе многое из того, чего хотелось бы умолчать.

Заодно и Веру немного подучил, не вечно же её сидеть в секретаршах? Сейчас, читая её отчёт, я подумал, что, во-первых, Антон Павлович мне подарил настоящее сокровище, по своему желанию и чисто из энтузиазма проделать такой немалый объём дополнительной работы. А во-вторых, я точно знаю, из кого понемногу готовить будущего начальника отдела аналитики и планирования.

Положив папку на стол, я посмотрел на девушку, робко замершую рядом и ждавшую моего вердикта:

— Ну что же, Вера, благодарю и считайте, что вы только что заработали премию в размере месячного оклада.

— Ой, Игорь Данилович… — Вера смутилась и растерялась.

— Не ой. Я ведь действительно не стал копать настолько глубоко, а зря. Я бы упустил, что реальные хозяева «Вымпела» не из Польши, а из Киева. Потому они нам не подходят категорически.

Вера внезапно перестала смущаться и неожиданно для меня тихо, но очень серьёзным голосом спросила:

— Игорь Данилович. Извините, что спрашиваю, но я уже давно заметила, что вы… Вы умеете смотреть не так, как все, и ваши прогнозы, они вернее как-то. Потому и ваш проект запустили, вам поверили, что нельзя откладывать. Я утром новости слушала, там в Киеве драка с милицией была на этом, как их, на майдане. Сказали — вчера двадцать пять погибших. Вы с этим «Вымпелом» потому и не хотите работать, потому что они с Украины, да? Вы уверены, что всё только хуже будет, и этот бардак не закончится? Я почему спрашиваю, у меня дядя в Днепропетровске живёт, на Южмаше работает. И он тоже задумался, а не переехать ли к нам, в Москву. И мы его уговариваем, а он сомневается, бросать вроде обжитое место и переезжать… Очень прошу, посоветуйте, стоит нам его уговаривать?

Я тяжело вздохнул. Не сослаться же, что примерно то же самое я уже видел двадцать пять лет назад своими глазами, когда разваливался СССР? Потому личности тех, кто сейчас рвался к власти, мог охарактеризовать очень ёмко и точно даже без аналитики и не заглядывая в личное досье.

— Я не ясновидец, но мой настоятельный совет твоему дяде, пока есть возможность — как можно быстрее перебираться оттуда сюда к нам. Потому что дальше на Украине будет действительно хуже и хуже. Те, кто сейчас устраивает драки на улицах — победят, там у власти полная тряпка. Я удивлён, что его ещё вообще не прикончили. Но вот одно дело страну захватить, а другое управлять. Эти люди, которые сейчас дерутся с милицией на площади, не умеют вообще ничего. И тем более не смогут решить все те проблемы в экономике, из-за которых смогли поднять народ на смуту. Развал по нарастающей, а дальше — охота на ведьм, проще кого-то обвинить, чем признать, что сам всё доломал, потому что руки не из того места. Добавить, что там как у нас в нацреспубликах при СССР в каждой области свой хозяин чуть ли не со своей личной дружиной. До гражданской войны область на область, надеюсь, не дойдёт, но вот повторения наших девяностых хлебнут с гарантией. Так что мой совет твоему дяде и вообще всем, кого он знает, пока более-менее спокойно быстрее всё продавать и уезжать. Это лучше, чем через год-другой бежать голым, спасая семью. Особенно если дети есть, такой вот бардак — это всегда всплеск наркомании, разбоя, изнасилований и всяких уличных банд. Ну а нам нет смысла с украинцами работать, так у нас планы лет на пять вперёд минимум, а с этим «Вымпелом» теперь запросто хозяина пристрелят, конкуренты через чёрных рейдеров отберут в любой момент — и нет фирмы. Только деньги потеряем и репутацию себе испортим.

— Спасибо большое. Я дяде так и скажу.

Хорошее настроение продержалось примерно до обеда, когда у меня было собеседование с кандидатом на очень нужную мне должность. Но если с инженерами особых проблем не просматривалось — кого-то я выдернул со старого отдела, где-то смогу обучить сам и понятно, как учить, то с рабочими была проблема. Нам остро не хватало тех, кто будет трудиться непосредственно на производстве и на программируемых станках. Да, я знал — таких людей не очень много и они нарасхват. Я был готов их перекупить, однако ко всем кандидатам было условие участвовать в обучении персонала. И вот на этом каждый раз у нас возникали проблемы. Нет, все эти люди не боялись воспитать себе конкурентов: в последние годы специалистов работы на станках настолько хронически не хватало, что они место себе всегда найдут. Им просто лень было этим заниматься, даже за зарплату чуть ли не вдвое — втрое больше.

Окончательно мне испортили настроение новости от ходжи Рахима. Старый перс, несмотря на очень почтенный возраст, до сих пор был жив и сохранял ясность ума, поэтому про историю с вампиром я ему отписал сразу.

Обычно мне нравится прогуливаться пешком, стараясь поймать тот миг зимних вечеров, когда искусственный свет фонарей пересиливает сияние дневного солнца, улицы заполняют сумерки. Ты неторопливо шагаешь по гладкому, может быть слегка обледенелому тротуару, запахнувшись в тёплую шубу, вслушиваешься в отдалённый шум машин и большого города, впитывая это прекрасное, мягкое, волшебное ощущение зимнего сумрака. Всегда, но не этим вечером. Сегодня погода была на редкость зябкой, хотя вроде и не особо низкая температура воздуха. Какая-то промозглая сырость, причём и в воздухе, и осевшая на тротуар скользкой ледяной плёнкой. А ещё ходжи Рахим ничего не нашёл.

Встречались мы в офисе, расположенном в деловом центре Москвы. Помнится, я даже удивился, когда первый раз про него узнал. Но помимо обширной теневой деятельности Мансур Ахматович, оказывается, вполне легально занимался антиквариатом, имел не только контору, но и там же готовую лабораторию, где проводили официальную оценку и экспертизу. Сегодня пока добрался — раз двадцать пожалел, что всё-таки не взял машину, настолько продрог. Хорошо ещё в директорском кабинете меня встретили душистым горячим чаем: ещё с той осенней встречи для Мансура Ахматовича это стало своеобразной игрой — потчевать меня разными сортами и каждый раз устраивать маленькую дискуссию, в каком регионе мира чай самый лучший.

В этот раз под конец Мансур Ахматович неожиданно спросил:

— Чего-то вы сегодня особенно мрачный, Игорь Данилович. Случилось чего, уважаемый?

— Да вот, я своим коллегам тоже написал по поводу нашего покойника. Прямо перед встречей пришёл ответ, и он слово в слово повторяет ваш. Нет такого человека, никто ничего не слышал.

— Вот уж точно чертовщина какая-то, — теперь скривился уже Мансур Ахматович.

Благодаря оговорке Марика мы отыскали и место ритуала, и нашли там улики, которые позволили в итоге найти останки неудачливого хозяина вампира. Он по документам действительно прибыл из Алжира. А вот дальше начиналась ерунда, потому что документы на въезд были в порядке, а вот по месту отлёта такого человека не существовало. Причём разобраться настроены все были крайне серьёзно, никому не улыбалось, что у нас в Москве может появиться ещё один вампир. По своим каналам покойного мага пыталось идентифицировать и МВД, и «уважаемые люди» — ничего. Я надеялся на ходжи Рахима, который обещал поднять свои источники. Но и у него — пусто.

— Да уж, чертовщина. Такое ощущение, что этот человек возник из воздуха прямо в Алжире и в тот момент, когда садился на самолёт до Москвы. Ну да будем решать проблемы по мере появления. Я так понимаю, у нас очередная подозрительная вещь?

— Да. Обычная статуэтка, девятнадцатый век, куплена и привезена по заказу одной моей давней покупательницы. Вещь в принципе не самая дорогая, типичное колониальное французское искусство, ввезена абсолютно официально. Приметы на что обращать внимания по вашему списку совпадают на две трети, так что стоит её проверить. Я порекомендовал вас как одного из внештатных экспертов.

— Вы правы. Лучше перебдеть. Как подумаю, чего могло натворить то дурацкое проклятие, аж плохо становится самому. Вот уж правильно говорил один из моих наставников, что по-настоящему разозлённая женщина может быть опаснее десяти тысяч латников.

Мансур Ахматович улыбнулся, видимо, ему высказывание понравилось. Ответить встречным афоризмом он не успел, так как нам сообщили, что прибыла клиентка. Это оказалась пожилая уже женщина, чем-то напомнившая мне школьную учительницу: возможно тем, что явно предпочитала классические платья спокойных тонов. А ещё она выглядела неброско, без лишних золотых украшений или дорогих вещей, но при этом одета со вкусом — показатель, что деньги у человека водятся, но не стали для неё фетишем. С такими людьми приятно работать.

— Добрый день, Нина Олеговна, — хозяин встретил гостью у порога кабинета и проводил к столу, где уже приготовили второе кресло. — Позвольте представить вам Игоря Даниловича, нашего внештатного эксперта.

— Здравствуйте, Нина Олеговна. Приятно познакомиться.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Мне уже заранее интересно, чего так заинтересовало уважаемого хозяина этого места, что он попросил меня показать покупку вам. На мой взгляд, обычная поточная поделка девятнадцатого века, вся ценность которой — в возрасте. Я и заказывала такую сыну на сорокалетие, чтобы вроде и подарок выглядел солидно, и без глупых расходов пыль в глаза пускать. Но у вас, Мансур Ахматович, нюх на всякие интересные вещи, так что давайте смотреть.

В кабинет занесли высотой в три ладони статуэтку ангелочка из чего-то вроде фарфора. Необычно тяжёлую для таких изделий. Они обычно пустые, а тут внутреннюю полость чем-то заполнили. Уже повод присмотреться, так делают нечасто. Я взял статуэтку, внимательно осмотрел её сначала невооружённым глазом, потом с лупой. Временами щёлкал пальцами по тому или иному месту на статуэтке. Лупа нужна была вовсе не для антуража, просто высматривая те или иные дефекты поверхности, легче было сосредоточиться. Щёлкал я тоже не просто так: как существ частично магическое, этим самым я как бы немного прогибал силовые линии магии, если она внутри есть. Раньше я бы, наверное, ничего не уловил, но благодаря Алисе моя чувствительность последнее время изрядно выросла. И потому я уловил слабый отклик. Вещь давно была разряжена, но когда-то это явно был сильный артефакт.

— Ну что скажете, Игорь Данилович? — первой не выдержала покупательница.

— Знаете, я не хотел бы загадывать, но у меня есть подозрение, что статуэтка с двойным дном. И внутри неё спрятано нечто. Примерно вот здесь, в районе крыльев ангелочка, что-то размером с мой кулак. Именно для этого после изготовления у неё срезали донышко, дальше заливали вот этой массой и крепили донышко обратно, а только потом покрывали глазурью. Учитывая, что она по документам происходит из французских колоний Африки…

— Кто-то пытался чего-то вывезти тайком, но посылка потерялась по дороге? — усмехнулся Мансур Ахматович. — Игорь Данилович, как думаете, просвечивать и вскрывать безопасно? Нам не могли… оставить сюрпризов?

Я понял намёк и ответил, чтобы и Мансур Ахматович понял, и клиентка не догадалась:

— Не должно. Если чего-то и было, вроде яда для посторонних, за эти годы оно должно развеяться, уйти в заполнитель. Понятно, что меры предосторожности нужны, но общие, не превосходящие пределов обычного.

— Нина Олеговна, вы позволите? Отдам её просветить в мою лабораторию, у меня работают хорошие умные мальчики, и оборудование есть. Просветить рентгеном, если разрешите — аккуратно пробурим в донышке отверстие и засунем световод, чтобы попробовать понять, что внутри и стоит ли привлекать кого-то ещё?

— Да, конечно, Мансур Ахматович. Мне и самой до жути стало любопытно, чего же такого я в итоге купила?

Следующие минут сорок мы сидели как на иголках, при этом делая вид «всё в порядке» и развлекая друг друга пустыми разговорами. Посреди очередной пустой болтовни ворвался взъерошенный эксперт с горящими глазами:

— Мансур Ахматович, там действительно внутри тайник. И спасибо, Игорь Данилович, если бы мы точно не знали, в каком месте искать — не нашли бы. Статуэтка не середина девятнадцатого века, думаю, лет на сто моложе. И те, кто её делал — допускали в том числе проверку на рентгене, хорошо замаскировано. Снимки с рентгена и кадры световода показали, что, похоже, внутри спрятан скарабей, и чуть ли не седьмой династии. Но дальше лучше не трогать, тут нужны профильные специалисты.

Мы все трое переглянулись, женщина уважительно сказала:

— Ну что же, снимаю шляпу перед вашим чутьём, Мансур Ахматович. И вашим профессионализмом, Игорь Данилович. Да уж, дарить такое точно не стоит. Возьмитесь разобраться, Мансур Ахматович? За процент от найденного?

— Да, конечно, Нина Олеговна. У меня есть возможность привлечь специалистов Эрмитажа и прочих нужных специалистов, — при этом хозяин сиял как новенькая монета.

Не только решился потенциально неприятный вопрос, но и явно просматривалась возможность на этом хорошо и абсолютно легально заработать. Если там внутри действительно спрятан скарабей, которому почти пять тысяч лет.

В пятницу вечером мы с Алисой сидели, ужинали и в новостях смотрели сюжет про обнаружение скарабея седьмой династии. И хотя предстоит ещё много работы по бережному извлечению из статуэтки-тайника, очистке и реставрации, уже сейчас понятно, что эта находка уникальна. Дескать, это всего шестой такой скарабей, найденный за время исследований.

Алиса с восторгом досмотрела сюжет и спросила:

— Это ты его магией нашёл? Сказали, что статуэтка лет сто переходила из рук в руки по разным людям, пока ты не увидел.

— И да — и нет.

— Как это? Либо магия, либо нет? — не поняла Алиса.

— Отзвук и что внутри лежит вещь, которая когда-то была магической, я понял, действительно ощутив след магии. Но вот в каком месте искать и какой примерно размер — это уже личный жизненный опыт. В том числе и самому делать вот такие же тайники. А без этого мы, скорее всего, ничего бы не увидели, так как просто не знали, где именно искать.

— Я поняла, — вздохнула Алиса. — Опять твоё любимое «учиться», потому что наши способности — лишь дополнение.

— Не будь такой грустной, — я обнял девушку и чмокнул в шею. — Завтра мы едем отдыхать.

— С пользой, — машинально съязвила Алиса, дальше посмотрена на меня подозрительно: — Ага. Ты в своём репертуаре и не только отдыхать.

— Сначала предыстория. На самом деле с этим скарабеем нам, что называется, не было счастья, да чья-то лень помогла. Я в своё время посоветовал Мансуру Ахматовичу, на что обращать внимание, в том числе и просматривая историю того или иного предмета. Магические вещи часто оставляют вокруг себя след из совпадений и случайностей. Ну а здесь очередной клерк просто напутал с оформлением сопровождающих документов и поленился переделывать. А так-то скарабей давно исчерпал свой заряд. Скорее всего — как раз на том расхитителе гробниц, который его и прятал в статуэтку. Какое-нибудь охранное проклятие, стерегущее сон покойника. Но эта Нина Олеговна хорошо знает одного человека и дала нам рекомендацию. Зовут его Ростовцев Николай Евгеньевич. Человек весьма влиятельный, а ещё у него лежит довольно подозрительная вещь, которую мы очень хотели бы проверить.

Алиса задумалась, я давно обратил внимание, что она в этот момент жуёт пончик, конфеты или ещё чего-то сладкого. Причём это не столько нехватка глюкозы, а скорее привычка от детства, где конфет ей почти не доставалось. Дальше она спросила:

— А Мансуру Ахматовичу-то это зачем? Я ведь правильно поняла, что он очень много сил вложил, чтобы добраться и проверить эту штуку у этого Ростовцева? Ну лежит и лежит, хлеба не просит.

— Ну помимо того, что ему просто любопытно? Он, встретившись с настоящей магией, буквально забросал меня вопросами. Чего можно и неопасно рассказывать, понятно, но тут я могу сутками говорить. Спасибо ахай Аюржан и ходжи Рахиму. Тут главное — помнишь, я говорил, что наш знакомый придерживается принципа спокойствия в бизнесе? А Марик, недоброй его памяти, нам изрядно нагадил, перебаламутив по колдовской части всю Москву. И его неизвестный создатель — тоже.

— Ты говорил, помню, — скривилась Алиса. — Как ямка на ровном куске ткани, в которую всё скатывается. И теперь к нам посыпалось всё, чего можно и чего нельзя.

— Да, ту же статуэтку к нам притянуло — а в ней магии на донышке осталось. Про более сильные вещи и думать боюсь, особенно учитывая, что разнообразные проклятия и проклятые артефакты и образуются спонтанно легче, и живут дольше. А повышенная смертность среди клиентов плохо влияет на бизнес. Это не считая, что появления второго вампира, пока мы не знаем, какой артефакт сработал, все боятся как прихода чумы.

— Поняла, поняла. И вспомнила я эту фамилию. Знаешь, даже интересно будет посмотреть, как живут настоящие олигархи, а не в кино или в газетах.

В итоге утром мы проспали. Алисе захотелось вечером посмотреть кино. Мне было всё равно, но меня до сих пор завораживало чувство теплоты и счастья, когда вот так перед сном вдвоём сидишь в кровати, обнимая любимую девушку. А потом засыпаешь, ощущая, как она удобно устроилась у тебя под боком и как жарко от прикосновения горячей обнажённой кожи. В итоге мы легли спать очень поздно, про будильник я вообще забыл — суббота же? Проснулись только благодаря тому, что Мансур Ахматович вежливо позвонил заранее, мол, выезжает и скоро нас подберёт. А поскольку опаздывать к таким людям, как Ростовцев, не приято, то собирались и завтракали мы по-солдатски меньше чем за пятнадцать минут. Всё равно, едва машина выскочила за город, и вместо домов вокруг засинели небольшие рощи лесополос и заваленные снегами поля, Алиса задремала. К тому же низкое зимнее небо, откуда уныло сквозь облака сочилось кровью багровое зимнее солнце, тоже вгоняло в сон.

Растолкал я Алису, когда мы практически доехали. Дорога, которая до этого сначала из полей нырнула в лесок, потом извивалась, кажется, целую вечность меж деревьев, склонившихся от снега, наконец-то закончилась. Дальше небольшая, всего-то с полсотни метров полоса пустой земли, кстати — качественно убранной трактором, за ней чисто символический заборчик высотой с полметра. За ним ещё одна полоса пустого пространства, нечто вроде окружной дороги вокруг посёлка — там как раз ехали трактор-снегоуборщик и два КамАЗа, вывозили наваливший с ночи снег. И всё, если не считать будки контрольно-пропускного пункта со шлагбаумом на въезде. Домов в посёлке было немного, чуть больше десятка. Вокруг каждого участка всё-таки был забор и ворота, но тоже скорее символические, метра два, никакой колючей проволоки и прочих атрибутов поверху. Всего лишь условная граница участка плюс загородка от взглядов соседей, чтобы не жить как в аквариуме.

Алиса явно ожидала чего-то иного, потому что разочарованно мне шепнула:

— И это супер элитный посёлок? Здесь же…

— Ни одного дворца, нет высокой стены и заминированных полос отчуждения, просто домики и заходи кто хочешь? — съязвил я.

Судя по смущению девушки, именно так она и подумала.

— Алиса, люди здесь просто живут. При этом живут те, кому давным-давно никому и ничего не надо доказывать, зато им хочется комфорта. Представь себе, каково жить, словно в тюрьме, в окружении вышек, колючей проволоки и пулемётов? Ну или во дворце, может быть и красиво, но очень дорого и неудобно.

— Ну… да, — Алиса смутилась ещё сильнее, и от этого немного нахраписто и агрессивно спросила: — Хорошо, а если залезет кто? Да даже я эти заборчики…

— Не только не перепрыгнешь, но даже не добежишь. На самом деле всё вокруг охраняется почище золотого запаса. Лесок вокруг посёлка не только ради красивых видов и тишины, но и просто нафарширован камерами. Ты не обратила внимания, просто надо знать, куда смотреть. Полоса чистой земли вокруг забора тоже не просто так, её просматривают камерами, и ходят патрули с собаками. На заборах камеры и куча разнообразной охранно-сигнальной техники. Не удивлюсь, если группа быстрого реагирования, которая приедет на любое подозрительное шевеление, будет вооружена всем вплоть до танка. Это дорого, но те, кто здесь живёт, могут себе позволить. Зато они живут, не нервничая, не ощущают себя как в гетто. Это многого стоит.

Судя по тому, как Мансур Ахматович улыбнулся краешком рта, он наш диалог услышал. Алиса же вроде бы умом поняла и согласилась, но было заметно, что всё равно продолжила ожидать чего-то такого эдакого, особенного. Когда машина добралась до места, и нас встретил достаточно скромный дом — всего-то три этажа, где первый по большей части вообще отдан под разные служебные надобности и для обслуживающего персонала — это её разочаровало.

Встречал нас в гараже средних лет сухопарый мужчина, довольно высокого роста, с чёрными тонкими усами, опущенными вниз, как у китайца. А ещё в своём деловом костюме он напоминал мне профессионального экскурсовода, всем своим видом и даже выражением лица устремлённого как можно в более сжатом виде донести до посетителей максимум информации.

— Добрый день. Лунев Алексей Валерьевич, секретарь-референт Николая Евгеньевича. Он просил вас встретить и проводить к нему.

Ага, и похоже — не просто секретарь, а ещё и доверенное лицо. Видимо, Ростовцева и в самом деле заинтересовала наша настойчивость посмотреть его недавнее приобретение.

— Мансур Ахматович, — секретарь пожал ему руку.

И дальше одновременно пожав руку мне посмотрел, как бы намекая представиться. Хотя и так известно, кто мы.

— Здравствуйте. Игорь Данилович. А это Алиса Игоревна.

— Здравствуйте. Ваши родители тоже любили Кира Булычёва? — не удержался Лунев.

— Да. И представьте, все про это спрашивают, — Алиса не удержалась от ответной резкости.

Причём не совсем понятно, её неприязнь больше была направлена против допустившего бестактность Лунева — или на меня, который и создал повод для шуток, когда делал Алисе документы. Причём повод дважды, так как, не подумав, дал Алисе вдобавок своё имя как отчество. А ещё меня не оставляло подозрение, что свою бестактность господин секретарь-референт допустил специально. Зачем? Или просто у меня паранойя разыгралась?

Я предполагал, что нас сразу встретят, покажут старинную книгу, ради которой мы и приехали, и быстро выпроводят. Однако Лунев привёл нас куда-то вроде гостиной или комнаты отдыха. Пара кресел и удобный диванчик, журнальный столик, на стене выключенный телевизор, через скрытую акустику объёмного звука играет мягкая музыка. Как раз под настроение расслабиться и почитать… Чего хозяин и делал, к слову, читал он «Как закалялась сталь» Николая Островского. М-да, вот и гадай о вкусах капиталистов мира сего. Причём явно не для вида читает и не первый раз, странички характерно потрёпаны от регулярного перелистывания.

Ростовцев оказался крупным, но чрезвычайно пропорционально сложенным мужчиной лет около сорока пяти — пятидесяти, и такого здорового вида, будто он никогда не страдал и не болел, не знал ни скуки, ни усталости. От него так и разливалось по всей округе ощущение мощи и здоровья, но не грубо, а как-то гармонично и привлекательно. При этом как раз ему-то деловой костюм шёл так себе, я бы скорее увидел его прорабом на стройке или бригадиром шахтёров в забое. Но тем не менее надел, явно подчёркивая официальность встречи, однако было ощущение, словно одевался второпях на пять минут, чтобы потом переодеться обратно. Всё-таки тоже выходной у человека, наверное?

С нами вежливо поздоровались. Формально и без всяких шуток познакомились. И пригласили в комнату, куда уже занесли интересующую нас книгу. Кабинет был явно не личный, а для случаев вроде сегодняшнего, когда нужно принять стороннее лицо. Довольно просторный, у широкого окна расположен массивный полированный стол, возле которого, кроме хозяйского места, придвинуто ещё два кресла. На столе и лежала недавно купленная Ростовцевым книга пятнадцатого века. Толстенный фолиант из пергамента, переплетённый в богатый оклад чёрной кожи с потемневшими от времени серебряными накладками. С первого взгляда вещь раритетная и дорогая. А ещё от неё ощутимо тянуло чем-то нехорошим.

Алиса тоже почувствовала, так как замерла у порога и обеспокоенно посмотрела на меня. Я жестом дал остальным понять, что прошу остановиться. Лунев и Ростовцев посмотрели на меня странно, но задержались у двери, поскольку их за локоть придержал Мансур Ахматович: он, глядя на нашу реакцию, тоже мгновенно понял — похоже, дело нечисто.

— Алиса, — негромко спросил я. — Ты как это ощущаешь?

— Такое ощущение — гнилой картошкой пахнет.

— Ага. Я обычно чувствую сильные проявления как нечто медово-клубничное и одновременно солёно-апельсиновое, но сейчас тоже какие-то гнилостные нотки добавляются. Так, я страхую, ты проверяешь — но не руками.

Да здравствуют умные люди, которые предпочитают качественные и простые вещи. На столике в углу вместе с листами бумаги и стаканчиком с канцелярскими принадлежностями лежала хорошая полуметровая стальная линейка. Именно её я и дал Алисе в руки. Одновременно наложил на линейку плетение волшебного меча, причём уже не особо заботясь и, не думая о стоимости и расходе сил, влил туда энергии от души. Меч аж на секунду оказался видим для простых людей. Лунев и Ростовцев оба заморгали, пытаясь сообразить, чего им померещилось. Мансур Ахматович, который знал достаточно, наоборот встревоженно напрягся и как бы случайно толкнул входную дверь. Пусть, если что можно будет её мгновенно распахнуть и выскочить в коридор.

Я обнял Алису за талию, оба мы медленно шагнули вперёд. Девушка прикоснулась к фолианту. И тут охранные чары, которые много столетий сидели на голодном пайке, всё-таки не выдержали. Два сытых демона и раньше считались неплохой добычей, вдобавок сейчас мы стояли рядом, нас объединяла та самая уникальная магическая связь, которую придумал палесмурт. А на линейке очень чётко отпечаталась моя аура, я всё-таки дилетант и накладывать чисто и профессионально такие плетения не умею — потому линейка воспринималась как продолжение руки.

Как я и предполагал, охранная система восприняла всё по меркам своей эпохи. Молодой подмастерье-чужак решил проникнуть в тайны хозяина? Сожрать и заодно обновить запасы магии. На обложке возникли два багровых глаза, переплётные крышки распахнулись как челюсти, а внутри вместо книжного блока появились острые зубы. Книга радостно вцепилась… в линейку. Пока она её жевала, я успел отдёрнуть Алису, при этом бросая перед собой колдовской щит. Вовремя. Книга издала обиженный вопль, но если инфразвуковая волна ещё прошла, то магическая почти вся сгорела на защите. Впрочем, остатков хватило, чтобы, вскрикнув от ужаса, Лунев и Ростовцев вывалились в коридор. Хорошо ещё Мансур Ахматович открыл дверь заранее, а то бы снесли с петель. Дурно стало даже нам с Алисой, хотя может быть, потому что мы стояли куда ближе, и потому инфразвуковой удар по нам оказался сильнее. На магию-то нам почти всё равно.

Задачу оглушить потенциального вора охранные чары выполнить не смогли. Впятером мы, тяжело дыша, стояли в коридоре. Хозяин дома и его секретарь оба были белые как полотно и опирались на стену, чтобы не упасть. Оба непрерывно крестились, кажется, даже не соображая, чего делают. Мансур Ахматович, который стоял дальше всех и выскочил первым, более-менее держался на ногах, но и у него по лицу и стекали струйки пота. При этом шептал молитву от сглаза. Впрочем, мы с Алисой тоже выглядели не ахти, хотя и не такие бледные, как остальные.

— Ч-чт-то это б-было? — наконец смог произнести Ростовцев.

— Господи, спаси и сохрани, никогда так не боялся, — добавил Лунев. — После девяностых думал, что всё, меня пугать нечем.

— Поздравляю вас, Николай Евгеньевич. У вас дома настоящий раритет, уникальный. Настоящая проклятая вещь. Я за всю жизнь всего вторую такую вижу. И хотя это раритет, очень рекомендую как можно быстрее его уничтожить, пока оно вас не сожрало.

— В каком смысле? — машинально переспросил Лунев. — В смысле книга нас?..

— То, что выглядит как книга. Так бы она тянула силы из вас понемногу и долго, но оно теперь вас постарается съесть, так как вы знаете, как оно выглядит на самом деле. Ничего личного, это что-то вроде сторожевой программы, которая вас опознала и запомнила.

— Уничтожить, — чуть продышавшись, категорично заявил Ростовцев. — И очень хочу узнать всё целиком. Чего это такое. Вы ведь знали, потому так настойчиво хотели эту… книгу, назовём так, осмотреть?

— Подозревали, — согласился я. — Пускай и не думали, что это настолько опасная штука. Но сначала — уничтожить. Нужно большое эмалированное ведро. Что-то вроде тех, в котором наши родители бельё кипятили.

— Я понял, — кивнул Лунев. — Здесь нет, но закажем. Минут за тридцать-сорок привезут.

— Бетономешалка с бетоном. Как уничтожим, ведро с остатками утопить в бетоне. Прямо так дать застыть, не выливая бетона из бетономешалки. Вывезти минимум за сотню километров отсюда и захоронить на глубину метров пять. Целиком.

— Алексей Валерьевич, организуйте, пожалуйста.

— А мы все остальные здесь в коридоре постоим. Возле кабинета, — добавил я.

Вот не зря я сразу положительно оценил мужика. Ростовцев не стал кобениться и демонстрировать, насколько он человек влиятельный, и потому в каждой бочке главная затычка. Чётко уяснив, что столкнулся с чем-то странным и опасным, но рядом есть люди, которые в этом явно понимают больше него, не рвался командовать, а готов был исполнять. Лишь уточнил:

— Зачем именно здесь?

— Проконтролируем артефакт визуально. Мы слишком мало знаем о таких вещах, но в прошлый раз я такую дрянь упустил просто потому, что оставил на час без присмотра в абсолютно надёжном вроде бы месте. Вы же нужны, чтобы, если возникнет непредвиденная ситуация, могли отдавать приказы как хозяин дома.

— Понял. М-да… А ведь снова на вид книга как книга. Если бы своими глазами не видел…

— Потому и не рекомендую даже просто заходить в комнату. Это оно поначалу растерялось и не ждало, что встретится со мной. Есть у меня пара сюрпризов как раз для таких вот случаев. Но дальше проверять, умеет эта штука адаптироваться или нет — не советую.

— Да я и не собирался, — пожал плечами Ростовцев. — Радуюсь, что жена с детьми отдыхать уехали. Кстати, а как доставать будете?

— Очень просто. Для тех, кто не подозревает о её сути, она останется всё той же старинной книгой. Это вшито в программу маскировки. Позовём кого-то из посторонних, да хотя бы пару человек каких-нибудь дворников или водопроводчиков, есть же такие в доме?

— Да, есть.

— Сами будем наблюдать издали. Они книжку положат в ведро, вынесут во двор, там мы её потом и уничтожим.

— Чертовщина, — снова передёрнул плечами Ростовцев и снял пиджак, затем галстук. Открыл дверь напротив кабинета — там оказался домашний кинозал, кинул вещи с размаху на диван. Захлопнул обратно. И продолжил: — Натуральная чертовщина. Если бы не видел и чуть, простите, не обмочился от страха — не поверил бы.

— Можете смело гордиться своей силой воли, — я пожал плечами, — вы смогли выбраться сами, а не пришлось вас вытаскивать. У нас с Алисой особый иммунитет к таким вещам, но даже нас зацепило. Обычного и ничем не защищённого человека ловушка должна была вырубить, ну а потом к вечеру нашли бы труп. Артефакт выпил бы жизнь, а со стороны просто сердце внезапно остановилось. Именно так и случилось с одним из прошлых владельцев. К слову, это был один из маркеров, по которым мы и заподозрили неладное.

Дальше пришлось отвлечься, так как подошла средних лет женщина из персонала дома и поинтересовалась, что если мы закончили, она собиралась убраться в кабинете. Ростовцев вежливо её спровадил, мол, попозже. Дальше удивлённо сказал:

— Ерунда какая-то. Анна Валерьевна график уборки соблюдает как часы, все шутят, что по ней время можно сверять. А уж тем более днём, когда я могу тут работать, никто и никогда не прибирается.

— Я её чувствую, — неожиданно сказала Алиса. — Книга зовёт и хочет, чтобы её вынесли.

— Тогда ваша уборщица будет не последней, — предположил Мансур Ахматович. — Да уж, точно проклятая вещь.

И оказался прав. К нам зашёл электрик, потом ещё кто-то из персонала — причём, по словам Ростовцева, второму парню вообще в доме делать было нечего, он занимался садовыми растениями. Так что когда вернулся Лунев, мы вздохнули с облегчением.

Дальше всё было просто. Под моим руководством Алиса нацарапала нужную вязь на ведре. Никакой энергии мы вливать, конечно, не стали. И жалко, только-только полгода спокойной жизни получили. И артефакт почует. Просто Алиса сделала там каналы для магии, когда та потечёт. Я бы сделал лучше и быстрее, но желательно, чтобы книга не почуяла мою ауру заранее. Она уже запомнила её, когда мы тыкали линейкой с наложенным мной плетением — а кто знает, какие функции в эту проклятую вещь заложены?

Дальше позвали того самого парня-садовника. Он если и удивился, то без вопросов исполнил указание зайти в кабинет, положить в ведро книгу и отнести всё во двор. Причём книга как-то смогла ему внушить посторонние мысли, выйдя из дома, парень свернул было в сторону калитки на улицу. Однако окрик и прямой приказ Лунева разбил морок, так что растерянный и напуганный своим ненормальным поведением парень безропотно отнёс ведро во двор и сунул в сугроб. Дальше по приказу Ростовцева вызванный из гаража водитель налил в ведро полканистры бензина. После чего я приказал:

— Всем назад, метров пять, не меньше. И если что — падайте на землю.

Чиркнул зажигалкой, кинул в ведро и отскочил.

Столб пламени оказался жидкий, куда меньше положенного. Зато царапины вспыхнули красным светом, а нас накрыло ощущение инфернальной жути. И всё пропало. Когда пламя догорело, я махнул рукой:

— Алиса, помогай. Остальные на всякий случай не касаться руками и откройте ворота, чтобы через калитку не протискиваться.

На улице уже ждала бетономешалка, причём кроме водителя её сопровождали четверо мужиков в камуфляже, из какого-то частного охранного агентства. Если их и удивили наши действия, то внешне они остались бесстрастны. Заказчик платит — они выполняют. Также равнодушно они отнеслись к тому, что мы утопили ведро в растворе, после чего остановили перемешивание. Машину после этого только выкидывать, когда всё застынет. Но раз заказчик хочет?

Когда бетономешалка в сопровождении охраны убыла, Лунев сказал:

— Отъедут от Москвы на четыреста километров. Там машину целиком закопают, как вы сказали — на глубину пять метров. Люди надёжные и исполнительные, проследят. Этого хватит?

— Должно.

— Тогда приглашаю всех остаться у меня в гостях, — хрипло сказал Ростовцев. — Ну а теперь приглашаю всех сначала на ужин, потом на разговор.

Беседовать нас пригласили в той самой гостиной, разве что диванчик выделили нам с Алисой, а остальным принесли ещё кресел.

— Ну что же, рассказывайте. Что за чертовщина творилась у меня в кабинете, — Ростовцева передёрнуло. — До сих пор вспомню, как эта штука в ведре подыхала — мурашки по коже. Она точно… всё?

— Точно. И тот последний выброс. И то, что мы с Алисой спокойно смогли ведро закинуть в бетон. А рассказ… Для начала, думаю, в существовании колдовства вас теперь убеждать не надо?

— Это точно, убедились. И хорошо не на своей шкуре. Почти, — Лунева тоже передёрнуло.

— Тысячи лет назад магии было намного больше. Но эта штука крайне опасная и непредсказуемая, поэтому люди понемногу отказались от неё в сторону техники. Обычным молотком гвозди забивать может быть и дольше, зато он гарантированно не откусит тебе пальцы. Да и вообще магия понемногу начала таять, уходить из нашего мира. Разошлись, так сказать, по обоюдному согласию. Но какие-то артефакты или места силы до сих пор остались. Мало, но есть. К сожалению, плохое сохраняется намного лучше хорошего, потому такие артефакты как правило опасны.

— Именно для таких случаев вы и приглашаете Игоря Даниловича. Вы поэтому так старались со мной встретиться и осмотреть книгу, Мансур Ахматович?

— Что поделаешь, повышенная смертность среди покупателей плохо влияет на антикварный бизнес, — развёл руками татарин.

Шутка получилась, может, и не самая удачная, но вовремя разрядила обстановку.

— Да, если у Мансура Ахматовича возникают подозрения, он приглашает меня. Сейчас многие знания утеряны…

— За ненадобностью, — первым согласился Лунев. — Когда я учился ездить верхом, вот точно так же мой преподаватель, старичок один, постоянно вздыхал. Раньше, мол, и в телегу каждый мог запрячь, и с сохой пройтись, а сейчас хорошо если седло правильно затянут.

— Совершенно верно. За ненадобностью мы многое забыли, но кое-что ещё знаем твёрдо. На самом деле, древние были довольно прагматичны и давно заметили, что кровь и смерть могут быть отличной подпиткой магии. Потому и лили кровь на алтарях не только ради мистики и богов, но и со вполне земной целью. Сейчас магия ушла практически вся, но какие-то древние вещи временами находят, а они потом на поддержание тянут жизнь из окружающих. Я выступаю, если позволите сравнение, как сапёр. Как и Алиса, она моя невеста, но одновременно и ученица.

— Семейный подряд? — как бы полушутя улыбнулся Ростовцев.

Судя по выражению лица, хвала сегодняшней фэнтезийной литературе — Лунев пришёл ровно к тем же выводам. Мол, какие-то «старые семьи», где в силу генетики сохраняются способности, потому брак вместе с обучением должен быть нормальной штукой. Меня такая версия тоже устраивала.

— Можно сказать — действительно семейный. Тем более, вдвоём работать безопаснее. Сами видели, какие иногда попадаются… экземпляры.

— Кстати, а что мне грозило? — Ростовцев задал вопрос как бы вскользь, между делом, но я понял, что это его в разговоре волнует больше всего. — И что это было?

— Что это было, сказать могу очень приблизительно. Как я упоминал, я с проклятой вещью сталкиваюсь всего второй раз за двадцать лет. Но по записям моих учителей, которые они вбивали в мою тогда молодую голову, желавшую совсем иного, — все понимающе и с весельем в глазах переглянулись, Лунев даже позволил себе еле слышный смешок, — это очень древняя вещь. Не вся книга, но какая-то её часть пришла из эпохи сильных магов, тысячи лет назад. Думаю, это какой-то тогдашний гримуар с секретными магическими знаниями. Вот на него и наложили не просто охранные чары или проклятие, а нечто вроде… Как бы сейчас сказали, многофункциональной компьютерной охранной системы. Боюсь предполагать, как и из чего тогда её делали, но она действительно обладает чем-то вроде примитивного разума. Её задача — не допускать до прочтения любого, в ком есть хотя бы тень магического потенциала и сохранять гримуар от обнаружения и уничтожения. Пока у заклятия есть достаточно на это энергии.

— Кровь, — дружно ахнули Лунев и Ростовцев. — Вы сказали: кровь может частично стать источником магической энергии.

— Да, — сухо ответил я. — Думаю, что когда вокруг много смертей — как с этой книгой, написанной в эпоху чумы — сторожевая система более активна, в этот момент она может повлиять на чьё-то сознание, чтобы ей обновили маскировку. Например, вшить страницы, которыми прикидывается гримуар, в новую книгу. В остальное время он тянет в пассивном режиме жизненную энергию из окружающих. У людей вокруг часто начинают происходить несчастные случаи, они болеют, будут ещё какие-то неприятности. И так пока хозяева не умрут, это самый сильный выброс энергии, или не продадут книгу. Именно так мы и вышли на след. Нас заинтересовали странные совпадения и неприятности в биографиях владельцев книги за последние лет пятьдесят. К счастью, таких артефактов в мире осталось штучное количество. Но потому их очень трудно распознать, ведь неприятности могут и в самом деле оказаться совпадением.

— М-да, — растерянно сказал Ростовцев. — Кажется, вам, Мансур Ахматович, и вам, Игорь Данилович и Алиса Игоревна, я действительно сильно обязан. Сейчас уже поздно, так что предлагаю оставаться у меня с ночёвкой, гостевые спальни я вам приготовлю. Вам?

— Алиса моя невеста, нам одну на двоих.

— И одну вам, Мансур Ахматович.

— Благодарю.

Мы оба согласились не раздумывая. Николай Евгеньевич Ростовцев из тех людей, чья просьба задержаться равносильна приказу, и знакомствами с такими людьми не разбрасываются. Хотя у меня и нехорошо заныло в районе копчика. Всю свою вторую жизнь после перерождения старался прятаться, держаться в тени. Но за последние месяцы я всё больше и всё чаще оказывался связан с делами сильных мира сего.

Алиса, к счастью, о таких высоких материях не задумывалась. Когда нам показали гостевую спальню — большую комнату с роскошной двуспальной кроватью и отельной ванной, она просто растаяла со словами: «Вот теперь я вижу, как живут настоящие олигархи. Дай себя почувствовать хоть на полчаса такой же». Тем более хозяева не только имели деньги, но и умели их тратить, потому в комнате было всё, от телевизора до шикарной музыкальной системы и огромный выбор музыки. А уж ванна, в которой можно поместиться сразу вдвоём, когда лежишь, весь укутанный в пене… А дальше сразу перебираешься на кровать… В общем, легли мы в итоге очень не скоро, и оба остались проведённым вечером довольны.

Зато к завтраку встали с трудом и когда в дверь настойчиво постучали. Хорошо ещё в выходной хозяин дома тоже, видимо, решил не вставать сильно рано: позвали нас в половину десятого. И опять было забавно смотреть на Алису, причём так глядел не один я, но и Мансур Ахматович, и Ростовцев. Да, большая столовая, да, тарелки разложили заранее. Но в остальном никакой бегающей как в кино прислуги. С кухни прикатили пару тележек, чего хочешь — то сам себе и накладывай сколько пожелаешь. Лишь на крайний случай — например, когда оказалось, что все предпочитают кофе и одного кофейника мало — хозяин нажал кнопку, заглянула кухарка и вскоре занесла ещё один кофейник.

Когда все поели, закончили пустые светские разговоры о погоде и прочем, которые обычно ведут спросонья за завтраком и перешли к десерту, Ростовцев улыбнулся и не стесняясь сказал:

— А вы, оказывается, очень интересный человек, Игорь Данилович. Я в смысле вашей второй профессии как инженера. И в смысле карьеры, и в плане того, чем вы сейчас занимаетесь.

Ну кто бы сомневался? Понятно, что нас попросили задержаться не просто так, а ночью по заданию хозяина работали… не знаю, как у таких людей называется соответствующий отдел службы безопасности. Не зря Лунева сегодня нет, и подозреваю — он не спал всю ночь.

— Что поделать, Николай Евгеньевич. Надо как-то зарабатывать себе на жизнь и на семью.

— Что же, и ваша деятельность как эксперта не приносит вам дохода? — в голосе послышалась насмешка.

— Нет. Можете считать это волонтёрским трудом на общественных началах.

— Вот как? — судя по всему, он ждал совершенно иной реакции, не зря теперь звучала растерянность. — Знаете, после вчерашнего я готов по-другому взглянуть на некоторые слухи, которые до меня доходили. В частности, есть у меня давний приятель, Черепахин Денис Сергеевич.

Судя по тому, как мгновенно напрягся Мансур Ахматович — имя ему было очень хорошо знакомо. А поскольку разговор шёл в контексте всякой мистики и недавних слухов — ну, Марек, кажется, ты и здесь нам свинью подложил.

— Так вот, мужик очень башковитый, по некоторым вещам буквально уникальный специалист, причём не только в России, но и в мире таких по пальцам пересчитать. Однако есть у Дениса слабость одна — женщины. И любовниц полно, и женат был четыре раза. При этом разводился через год — полтора, как надоест. Но в своём роде мужик очень порядочный, любовниц никогда не обманывал, дескать, женюсь, только ляг в постель. Да на него и сами все липли ещё со студенческих лет. Жёнам своим честно говорил, что если детей нет, и страсть угасла — то нет смысла оставаться вместе, но при этом их не кидал, составлял брачный контракт. Деньги его не особо беспокоят, так что отступных при разводе закладывал хороших, обиженных не было.

Алиса еле заметно поморщилась… да уж, забавная ситуация. Разврат и наплевательское отношение к браку, как и мужскую неверность в нашей компании осуждает лишь суккуба. Кому расскажешь — не поверят. Ростовцев тем временем продолжал:

— Так вот, последний раз Денис, если честно, сам виноват. Всё объяснил, а заверить брачный договор поленился. Как бы всем понятно, да девица в этот раз вроде не дура. А девка ошалела от такого и в декабре сыпанула мужу лошадиную дозу мефедрона. Где-то вычитала, что можно потом будет списать, дескать, сам загнулся от передозировки — и всё достанется ей. Это Денис-то, который в жизни ничего крепче пива не употреблял, а к наркотикам у него какая-то прямо мистическая ненависть. Я это к тому, что с дурой-то всё понятно, но вот Дениса по всем законам природы должны были вынести вперёд ногами. Но он как-то смог скорую набрать и внятно объяснить адрес и что ему плохо, хотя после такой дозы человек должен сразу как бревно упасть, в абсолютно невменяемом состоянии. А дальше там вообще мистика сплошная, в духе романов. Именно в этой бригаде совершенно случайно подменяла подругу девушка-врач из реанимации, которая одна-единственная не только мгновенно сообразила, в чём дело, но и прямо на месте начала Дениса откачивать. Иначе не довезли бы. Ну и уже в реанимации его фактически с того света вытащила. А потом ладно Денис эту девушку-врача взял и уговорил замуж выйти, с него станется. Но он же с ней венчаться в церкви пошёл, причём когда-то сказал, что все остальные сколько угодно будут жёны перед людьми, а перед Богом — когда встретит одну-единственную и до конца жизни. Сейчас, глядя на него, я поверю, что всё, кончился прежний бабник и будет счастливый женатый человек с кучей детей. Я бы всё списал на то, что мужик просто по краю смерти прошёл, от этого и поменялся. Да только вот Денис упоминал, что ему один талисман подарили незадолго до этого, мол, это колечко его и спасло. А потом прямо на руке рассыпалось. Что скажете?

Мы втроём встревоженно переглянулись. Ой-ёй, вот такого побочного эффекта я не ожидал вообще. И не должно его было быть! Ни лечения, ни сексуальной привязанности. Дальше Мансур Ахматович подтвердил:

— То самое. Вот точно Шайтан придумал.

— Третий случай, Игорь, — растерянно сказала Алиса. — Это не может быть совпадением.

— Я тогда их делал, вливая силу… И при этом ту особую пару помните, Мансур Ахматович? Я же делал их все, думая про Алису, про нас с ней. Вот оно, отражение меня. Мы и в самом деле ничего не знаем.

Поняли меня оба правильно. Алиса сообразила, что дело, похоже, в нашей с ней сути. Ну и с поправкой на отражение личности: как я говорил Алисе, за пределами охоты стоит вести себя как приличный человек, особенно по части секса и отношений. Мансур Ахматович про нашу природу не подозревал, но остальные выводы о влиянии моих чувств на кольца тоже понял верно. Ростовцев же напоминал сейчас охотника, вставшего на след. С довольным видом глотнул кофе и продолжал:

— Тогда получается, и второй слух, про орудовавшего этой осенью маньяка, тоже можно считать верным именно в самой невероятной версии? Что этот маньяк был способен обращаться в чудовище, ну и вся остальная мистика в придачу.

— Эта мистика осенью чуть не вырвала мне горло, — неожиданно сухо ответил Мансур Ахматович. — Повезло. Как вы понимаете, полицию тоже не устраивают случайные необъяснимые смерти и всё остальное. Но поскольку официально колдовство проходит по части ненаучной хиромантии, то занимаются этим те немногие, кто, скажем так, в курсе вопроса. Именно такая деловая встреча у нас и была в тот день, мы говорили о помощи Игоря Даниловича в проверке очередного подозрительного случая. Нам крупно повезло, что помимо Игоря Даниловича там как его ученица присутствовала его невеста. Она умеет не только видеть настоящее колдовство, но и отражать его действие. Это наследственное. Так что, потеряв свои волшебные способности и получив несколько пуль и нож в бок, тварь сбежала. А иначе к утру бы нашли мой труп в изрядно выпотрошенном виде. Если у вас крепкие нервы, думаю, вам не составит труда получить полицейские отчёты, чего эта тварь делала, особенно когда фантазия у неё играла. Есть перед чтением — не советую.

Меня такая версия нашей первой встречи с вампиром более чем устраивала, как и Алису. Ростовцев же выглядел теперь крайне задумчивым, так что я поспешил закрепить эффект.

— Природа не любит ненужного. Если раньше магия была частью повседневной жизни, а люди имели к ней иммунитет, то сейчас наоборот. За исключением немногих вроде нас с Алисой, реликтов прошлой эпохи, любого другого человека контакт или убьёт… Ну или он получит какие-то особые возможности, однако при этом свихнётся. Так и случилось прошлой осенью. Кто-то, мы так пока и не смогли выяснить его имени, привёз из Африки… Думаю, что-то тоже вроде проклятой вещи. И вместе со своим приятелем здесь они её активировали, джинна нашли. Один помер так, что до сих пор опознать не можем. А второй превратился в чудовище, которое питалось пытками и убийствами. Вот вам и объяснение, зачем я занимаюсь таким вещами. Хочется спокойной жизни. А поскольку магии осталось очень мало, то подобное притягивается к подобному. Любое серьёзное возмущение — и к нам тянет всякую гадость, сами убедились. И пока всё не успокоится…

— Два вопроса. Первое. Я правильно понимаю, что тот скарабей, которого вы нашли у Нины Олеговны, тоже был по вашей части, потому его и обнаружили. Что там, кстати, было?

— По счастью — ничего. Точнее, насколько я могу предположить, когда-то на этом скарабее висела защита от грабителей. Со временем она иссякла, гробницу нашли, но если позволите сравнение — использованная батарейка осталась. Сейчас это уже приятный древний сувенир, не больше.

— Ну что же, спасибо, и тогда второй вопрос. Мне бы очень хотелось понять, что это за колечки, которые вас так встревожили? Прямо «Властелин колец» какой-то, как раз дети недавно смотрели. «Три кольца премудрым эльфам», ну и так далее.

— Когда стало понятно, что с чем мы столкнулись и на кого это создание охотится, мы рискнули воспользоваться знаниями Игоря Даниловича, чтобы создать потенциальным жертвам защиту, — в голосе Мансура Ахматовича прозвучали какие-то странные обертона, я такого не раньше не слышал, но сейчас мороз по коже прошёл, насколько неприятным тоном было сказано. — Господин Черепахин был в числе приоритетных целей, потому он и получил один из артефактов. Но… магия — это порождение Иблиса, сам убедился. Это соблазн исполнить любое желание, вот только какая будет цена — никто не знает. Тот, кто стал чудовищем, я видел его допросы после поимки. Он хотел денег, славы и чтобы перед ним склонилась любая женщина. И всё получил. Есть у меня один сотрудник, который как раз оказался рядом с нами в момент нападения, и которого приложило той самой магической гадостью на излёте. Так он после этого ориентацию сменил.

— С магией никогда не знаешь результата. Там у нас не было выбора, вопрос стоял о жизнях. И то крупно повезло, что создавал я обереги с мыслью про Алису. А если бы хотел убить или отомстить? Эти кольца должны были всего-то помогать в любой ситуации сохранять внимание, и не больше. И расходоваться медленно, в течение года, а не выбрасывать весь заряд разом. Как и почему оно сработало вообще как оберег от всего — вам не скажет никто.

— Ну не дороже жизни, — усмехнулся Ростовцев. — Я бы на вашем месте тоже рискнул, если бы знал, что иначе умру. Но я понял и согласен считать, что Денису повезло, однако лучше от всего этого держаться подальше. Благодарю.

Дальше завтрак опять перетёк в пустой великосветский разговор. Причём хозяин был на редкость в хорошем расположении духа. Даже соизволил лично провести небольшую экскурсию и похвалиться оранжереей в саду, действительно чудо: вокруг снег и зима, а тут заглядываешь — пальмы, манго и кусочек экватора. Расстались мы тепло и вроде душевно, но когда уже выехали обратно, и посёлок спрятался за окружающим лесочком, Алиса тяжело выдохнула и сказала:

— Уф, всю душу вытряс. Вроде и улыбается, и мёд льёт, а как будто допрашивает.

Я не ответил, но был согласен. И вообще порадовался, что этот вот эпизод вроде бы остался в прошлом. Не надо нам таких «полезных» знакомств больше.

А дальше, сразу после возвращения в Москву нас уже ждали Яна с Матвеем. Точнее, Яна завалилась с очередной своей идеей, всё-таки есть у неё склонность к авантюризму. Пользуясь тем, что двадцать третье февраля выпало на воскресенье и отсюда завтра тоже выходной, она приглашала нас съездить с ночёвкой в санаторий недалеко от Москвы. Причём точно зная, что со мной их отпустят, эта хитрая лисичка уже заранее забронировала нам два номера в санатории, а нас приехала уговаривать «последний шанс нормально покататься этой зимой, не пропадать же брони». Наверное, в другое время я бы чисто из вредности и чтобы не идти на поводу у девчонки — поспорил. Но сегодня мы с Алисой и так были не против любой идеи, тем более путешествия: очень уж хотелось выкинуть из головы поездку к Ростовцеву.

Впрочем, Яна выбрала действительно удачное место. И ехать недалеко, всего полтора часа по трассе. Пара корпусов санатория были отстроены где-то в конце восьмидесятых. Недавно отремонтированы, и новенькие пластиковые окна как живые глаза выглядывали из-за векового соснового леса, занесённого снегами. Оставить машину на стоянке, наспех перекусить в столовой, взять лыжи — и укатить на весь оставшийся день. Сосновые кроны, мягко роняющие наземь хлопья снега, переполненные рыжим мёдом ароматные стволы на фоне морозной свежести и ослепительно-белого снежного наста…

Вернулись мы в санаторий, когда сумерки сгустились уже настолько, что стало плохо не видно не то что лыжню, но и отдельные стволы деревьев. Хорошо ещё как раз в расчёте на запоздалых лыжников стояли указатели, а над корпусами санатория ярко горела на столбе лампа. А дальше я весь ужин с удовольствием и не без ехидства наблюдал, как Яна пытается намекнуть, чтобы номера поделили не мальчики и девочки — а мы с Алисой в одном, она с Матвеем в другом. И при этом как бы «не для себя стараюсь, а вам самим так удобнее будет». Наконец, мне стало её жалко, тем более Матвей её намёков «помогай» просто не понимал. Яна ещё не в том возрасте, чтобы знать — парней о некоторых вещах лучше предупреждать заранее, а не строить сильно хитрые схемы с риском перемудрить. К тому же Матвей с самого начала, похоже, предполагал, что мы номера делим парами, для этого и взяли разные, а не общий на четверых. Так что в конце концов, я у парня поинтересовался:

— Матвей, только один вопрос. Я в тебе уверен, но на всякий случай уточню. Это не экспромт, и ты взял всё, чего вам понадобится?

— Да, конечно. Я помню.

— Ну и отлично. Яна, вам с Матвеем какой номер больше нравится? Который окнами во двор — или смотрит на лес?

— Во двор, — машинально ответила девушка.

— Ну а я как раз за который на лес, — со смешком ответила Алиса. — Вот и удачно договорились.

— Э-э-э, — растерялась Яна.

Сообразила, что, получается, зря она весь ужин соловьём заливалась и уговаривала, все уже давно согласились. Дальше до неё дошёл смысл моего вопроса к Матвею, и девушка принялась наливаться румянцем.

— Яна, — не выдержал и рассмеялся уже я. — Я же тебе ещё в нашу с тобой самую первую встречу сказал, что не твои папа с мамой, бегать за тобой и следить. Ты уже взрослый человек, который обязан сам решать и выбирать. Как более старший и опытный подстрахую пока в чём-то, это касается моего вопроса Матвею. Вдруг второпях забыли или не подумали? В остальном — наслаждайтесь в своё удовольствие, тем более место ты выбрала и в самом деле замечательное и подходящее. Одобряю. А теперь доброй ночи, нам с Алисой тоже пора.

Мы сбежали к себе сразу. Яна с Матвеем ещё немного задержались, рядом со столовой было что-то вроде бара с танцполом, где парочки танцевали под медленную музыку. Яне точно надо было успокоиться и переварить, что, оказывается, я не только знаю про её интимную близость с парнем, но и не ругаю.

— Вредный ты, — хихикнула Алиса, когда мы уже стояли около своего номера. — Она же как на иголках сидела, а потом вообще чуть со стула не упала. А сейчас на Матвея…

— Ничего, зато им жарче ночью будет. И вот пусть не пытается мной манипулировать, — фыркнул я. — В санаторий с подругой покататься уехала. А мы с Матвеем так, просто чуть ли не случайно компанию составили. Я с тобой, а его уже я позвал. Уверен, она родителям примерно так и наплела.

Алиса ответила не сразу, а раскинув руки, рухнула на роскошную двуспальную кровать, стоявшую в номере:

— Зато она хорошее место выбрала. Это же мечта на двоих, а не кровать. Такая мягкая, уютная.

— Согласен. На двоих.

Я рухнул рядом, поцеловал девушку в ухо и шею, потом сделал вид, что мне мешает блузка, стянул её с Алисы и продолжил целовать ключицу, понемногу спускаясь всё ниже…

В общем, мы чуть не пропустили завтрак. Впрочем, Яна с Матвеем тоже, и очень хотелось спросить — а сколько они вообще ночью спали? Покататься на лыжах это нам не помешало, хотя сегодня мы круги наматывали меньше, чем вчера. Яна намекнула, что хотела бы ещё чуть вздремнуть в номере перед обратной дорогой, и я не стал спорить. Действительно, когда ещё у них выпадет шанс вот так спокойно, не торопясь и ничего не опасаясь насладиться друг другом? Сам же утащил Алису танцевать, дальше ещё немного побегать на лыжах, и снова танцевать. А ещё в санатории было что-то вроде мастер-класса по изготовлению посуды, где мы каждый вылепил себе по чашке и раскрасил. Нам клятвенно пообещали, что как глина просохнет, чашки обожгут в печи и вышлют нам. В итоге на обратном пути я очень порадовался, что всё-таки обзавёлся машиной и не привязан к транспорту. Вернулись мы обратно фактически уже в ночь на вторник.

Дальше всё закрутилось в каком-то бешеном темпе. Сначала рано утром, если считать по парижскому времени, мне позвонили наши французские поставщики и чуть ли не открытым текстом заявили, чтобы мы быстрее забирали всё оставшееся оборудование, запланированное как вторую и третью очередь. Иначе могут возникнуть сложности. Но запчасти они гарантируют, с этим проблем не будет. Не знаю — была у них какая-то особая информация, или просто нужны были деньги, но я от такого счастья просто ошалел. Не надо их уговаривать отправлять пораньше и надувать с монтажом, а люди сами готовы отдать всё и разом. Но это потребовало срочно перераспределять финансирование, уведомлять начальство, которое от свалившейся нам удачи само немного обалдело.

Два дня я и Вера бегали с разными бумагами как угорелые. И лишь чуть отдышавшись к четвергу, я заметил, что девушка донельзя чем-то расстроена. Потому я воспользовался «служебным положением», точнее — после того как мы сдали очередной ворох бумаг на оформление грузов, затащил Веру пообедать в ресторан, заявив, что спишу стоимость обеда на рабочие нужды, а передохнуть и спокойно прийти в себя мы заслужили. Дальше можно было спрашивать, не опасаясь, что девушка зажмётся, будет отмалчиваться или говорить какую-то заранее придуманную версию. Вера явно в таких местах бывала нечасто и попросту растерялась, особенно когда к нашему столику подошёл официант в самом настоящем смокинге и в блокнотик с золочёным тиснением записал мой заказ. Опять же по меркам России сплошная экзотика, про которую знают одни гурманы. Ну или те, кто в Европе именно жил, а не бывал наездами.

— Вера, у вас чего-то случилось? Личное? Если нужен выходной или ещё чего-то говорите не стесняясь, я вам выпишу.

— Да… Да нет. Просто… — и тут она поставила меня в тупик: — Вы новости слушаете?

— Нет, — растерялся я. Такого вопроса и причины я точно не ожидал. — На выходные я с невестой за город уезжал, мы на лыжах все дни катались. А со вторника не до этого было.

— Там всё, как вы и сказали. У них президента скинули, и эти, с улицы теперь командуют и своё правительство объявили. Мы тут всей семьёй за дядю переживаем. Он вроде и согласен, что переезжать надо. Но там и квартира, и работа, а куда он с семьёй в никуда?

В голове на этом мелькнула, но пока не оформилась какая-то мысль. Пытаясь её ухватить, я одновременно сказал Вере:

— Уезжать надо в любом случае. А договоритесь мне с вашим дядей созвониться. Может, я ему чего-то посоветую. До того как в Москве осесть, я много где ездил, место себе искал, даже за границей. Так что опыт переездов у меня большой.

Мысль почти оформилась… И в этот момент у меня зазвонил телефон. Лёша?

— Добрый день, Игорь Данилович, не отвлекаю?

— Добрый. Нет-нет, слушаю?

— Я к вам в офис заходил с утра. Мне сказали, вы уехали и непонятно когда вернётесь. А не могли бы вы с Алисой к нам заглянуть сегодня? Или завтра? Мы с Катей вас ждём.

— Да, конечно. Сегодня и заедем. У Алисы как раз вроде вечером ничего.

Мысль, которую я почти уже додумал, растворилась бесследно. Вместо неё поселилось беспокойство: чего такого случилось, если мы с Алисой срочно нужны? А что-то точно случилось, иначе Лёша бы не просил к ним заехать не откладывая.

Алисе я ничего говорить не стал. Просто подобрал после учёбы и сказал, что надо бы на обратной дороге заехать ненадолго к Лёше с Катей. Алиса даже обрадовалась, мол, давно мелких не видела. Да и по Кате соскучилась, всё в делах из-за учёбы на права. Встретили нас как обычно радушно, да и внешне вроде бы ничего странного заметно не было. И лишь когда Алиса засела с младшими девочками в детской, Катя плотно прикрыла дверь в кухню, чтобы не проходил звук, и зло спросила:

— Игорь, и как это понимать? Я про Яну и вашу поездку?

— В смысле? — не понял я. — Хорошее место, приличное. Хорошо покатались на лыжах, давно так не отдыхал.

— Остальное тоже было хорошо? — Катя уже натуральным образом шипела по-змеиному. — Номер на двоих. Хороший такой, семейный. С одной такой большой кроватью. Я неладное заподозрила сразу, как узнала, что оба номера таких. Ладно, теоретически Яна с Алисой могут ночевать, но ты с Матвеем точно не будешь спать под одним одеялом. А сейчас Алиса подтвердила, что она ночевала вдвоём с тобой.

М-да, вот так и прокалываются разведчики. Интересно — это Катя такая бдительная, все родители слепы, или же Света в отношении дочери сапожник без сапог?

— Не можешь остановить и запретить — возглавь, — флегматично ответил я.

И подцепил со стола мини-пироженку. Всё-таки Катя настолько хорошо готовит, что даже злость испортить её кулинарные шедевры не в состоянии. А вот Катю мой ответ явно заставил растеряться. Она-то была уверена, что я стану отпираться, придётся скандалить и выкручивать мне руки, а я взял и согласился.

— То есть ты спокойно смотрел, как у тебя на глазах дети занимаются сексом?.. Ты о чём вообще думал?

— Во-первых, не на глазах, а вдвоём у себя в номере и в романтической обстановке. Во-вторых, этим детям уже семнадцать лет, так что и с юридической стороны никаких претензий быть не может. В-третьих, я проконтролировал, что никаких негативных последствий не наступит, и контрацептивами они пользуются. Катя, а чего ты от меня хочешь? Если уж Света накосячила с некоторыми моментами воспитания дочери, то волшебной палочки у меня нет. Самое большее, чего я могу — это проследить, что ситуация закончится так, чтобы плюсов по итогам было больше, чем минусов.

— Вот Свету ещё не примешивай. И на Яну нечего бочку катить, у неё всё с воспитанием нормально, — возмутилась Катя. — А вот этому Матвею я уши оборву.

Приятно, что всё-таки о Яне и её благополучии Катя беспокоится больше, чем хочет со мной поругаться. Это хорошо, есть шанс объяснить ситуацию. А ещё… Да, судя по задумчивому лицу Алексея, если изначально он тоже хотел поскандалить, сейчас больше на моей стороне. Впрочем, это понятно, он-то наши летние приключения помнит. А вот жене, похоже, если и рассказал, то в очень усечённом виде.

— Лучше Свете по ушам надавай, за её излишне прогрессивные взгляды «в целом и общем в юношеском сексе нет ничего такого уж криминального, если это не случайный секс, а как часть отношений с действительно близким человеком». Вот только дети общегуманоидных рассуждений, и что это лишь абстрактно про человечество в принципе, а конкретно к ним не применимо и должно работать по-иному — они этого не понимают. Раньше надо было думать, месяца три назад, а сейчас уже давно поздно. И пусть лучше Яна спит с парнем, который её не просто любит, а искренне хочет с ней связать свою жизнь, чем как в прошлый раз.

Катя на мою отповедь совсем опешила, а её гнев растворился как дым. Растерянно она спросила:

— К-какие три месяца? И что с Яной за прошлый раз?

— А ты думала, я потащил детишек в санаторий девочку девственности лишать? Не спорю, обстановка красивая и романтичная, лес, кровать, прогулки, но поздно. Яна своего Матвея в постель затащила почти три месяца назад. Можешь гордиться — всё было проделано так изящно и со вкусом, что у парня не было никаких шансов отвертеться. Да, я знал. Потому я им сразу ещё тогда объяснил некоторые вещи, проконсультировал и проследил насчёт средств контрацепции. Раз уж Света мозги дочери задурила, а про остальное объяснить даже не озаботилась. Лучше они всё это узнают от меня, чем поднаберутся всяких глупостей от сверстников и из интернета с риском для здоровья. Если все остальные настолько слепые, что увидели лишь три месяца спустя, то это опять же не ко мне. А про прошлый раз лучше у Лёши спроси. Чтобы мне не сболтнуть лишнего.

— Какого лишнего? — Катя, похоже, опять начала злиться, правда, в этот раз на мужа. — Лёшенька?

Муж у неё вздохнул и, виновато отводя взгляд, сказал:

— Я действительно… смягчил тогда углы. Ты бы стала Яну ругать, а она и сама локти кусала. Яна попалась на удочку профессионального мошенника. Любитель молоденьких девочек, который их не только на секс раскручивал, но и любил записи процесса делать. Причём так дурил головы, что сами под камеру с ним ложились. В общем, мы с Игорем Даниловичем узнали и успели вмешаться буквально в последний момент. И мужику… объяснили, насколько он не прав, и Яне показали, чего от неё добивались и зачем. Но дальше поднимать шум не стали, Яна поняла, так что нечего ей жизнь портить и грязным бельём на людях трясти.

Нет, Лёша просто гений. Не соврать ни капли — и при этом история далека от правды, как пингвины от Арктики. Катя тоже молодец. Ругаться на мужа и скандалить «как ты мог молчать» — не стала. Приняла, что у нас действительно были причины тогда промолчать, дело прошло, забыто, а решать надо сегодняшние проблемы.

— Хорошо. Не до конца согласна, но… уговорил. Однако учитывай, я тоже, как ты сказал — не папа с мамой. А вот когда узнают родители…

— Это да, — вздохнул я. — Слушай, тебя всё-таки лучше знают, чем меня, и ты Яне всё-таки крёстная. Сможешь мне устроить встречу с родителями Матвея? Они люди вроде бы адекватные, да и поскольку Матвей у них парень, на некоторые вещи смотрят чуть проще. Попробую сначала объяснить ситуацию им, а уже дальше все вместе будем думать, как нам деликатно достучаться до Светы. Там, боюсь, будет такое извержение, что любой вулкан позавидует.

Уже когда мы ехали на обратной дороге домой в машине, Алиса решила поинтересоваться:

— Ну и чего такого случилось, что вы на кухне секретничали? Я девчонок еле удержала, чтобы они подслушивать не полезли.

— Да так, Яну с Матвеем спалили. И мы дружно мозговали, как аккуратно объяснить родителям, что дети у них выросли.

— У-у-у… Сочувствую. Родителям сочувствую в смысле. Потому что у них всё очень серьёзно, я с Яной насчёт этого разговаривала. Действительно серьёзно. Они скорее разругаются насмерть с родителями, вдвоём бросят всё и уедут хоть в Австралию, чем себя дадут разделить.

— Ага. Так и представил, как, бросив всё, уехали в другую страну, Матвей нашёл работу, женился, обзавёлся на новом месте квартирой и через много лет вернулся в Москву. Вот, вы нас ругали, а мы…

Я оборвался на полуслове. Так как мысль, которая крутилась в голове во время разговора с Верой, наконец-то оформилась. Я понял, как мне помочь её дяде к большой-пребольшой выгоде уже для себя самого!

День второй. Наперекосяк

Тёплая апрельская и совсем уже весенняя ночь старательно подкрадывалась, намереваясь вскоре закутать город душным, пыльным сумраком. У самых крыш многоэтажек небо ещё трепетало и вспыхивало последним румянцем, но выше уже зажглись звёзды, сияя над чёрными монументами высоток. На фасадах высоток спального района, как среди тёмных деревьев мелькали маленькие светляки окон, откуда выбегал широкий жёлтый свет. Пыль улиц, поднятая за день, ещё не улеглась и невидимо насыщала воздух, густая и душная, она затекала на кухню через приоткрытую форточку.

Всё-таки интересное и странное время, середина апреля. Пограничное. Вроде уже «почти не зима», как в марте, тепло и нет снега, но ещё и не лето, прохладно, зябко и сыро. Вроде бы темнеет не слишком рано, нет такого расстройства, как зимой, мол, у природы уже ночь и всё пора заканчивать, а у тебя ещё рабочий день в разгаре. Но пока и не лето: закат в семь часов — это когда ты работаешь уже днём, но вечером в темноте особо не отдохнёшь и не погуляешь.

От философских рассуждений про угасающий день и про весну меня отвлёк звук телевизора из комнаты. Алиса включила новости. Никогда раньше за ней такого не водилось… Впрочем, и события в мире покатились масштабные, так что не одна Алиса, а вся страна сейчас внезапно начала следить за новостями. Я же, слушая про начавшиеся самые настоящие военные действия в никому раньше неизвестном городке Краматорске — к слову, про него сегодня вообще первый раз узнал — подумал, что, кажется, в феврале в своём пессимизме перед Верой оказался изрядным оптимистом. Идиоты, которые захватили власть в Киеве, оказались намного более бездарными и тупыми, чем я мог себе представить. До полного бардака и вооружённой попытки силой отжать себе у прежних хозяев самое вкусное дошло всего за два месяца. Хотя по прошлому опыту из девяностых я давал им полгода — год.

С одной стороны, для меня это плюс. Не знаю уж, идеализм взыграл у мужика или увидел шанс заработать для детей на новом месте обеспеченную жизнь. Верин дядя, едва отправил семью в Москву, развернул натуральное вербовочное агентство, впрочем, получая за каждого переехавшего в Россию специалиста некоторую сумму. Тут я тоже угадал. На инженеров и всякие КБ, как и у нас в девяностые, немедленно со всякими многообещающими предложениями кинулись американские фирмы. Попробуй кто переманить — получит по загривку. А работяги? Да кому «это быдло» интересно? Уяснив задачу, мужик активно принялся подбирать кадры. Сначала мне, а потом… С чего-то моей инициативой аж лично заинтересовался сам Ростовцев. Хотя кто такой я — и какая фигура он? Точно на магию списывай. В итоге я Вере объяснял про фирмы-прокладки — и сам стал точно такой же прокладкой, но уже в интересах господина олигарха. Видите ли, и его заинтересовала возможность получить себе двадцать — тридцать тысяч сотрудников рабочих специальностей, ни копейки не вкладываясь в их обучение. Мне бы радоваться, так как я в этом варианте гарантированно заполнял рабочими не только первую очередь производства. Учитывая, как французы второпях отгрузили нам вообще всё до конца, я теперь смогу запустить всё разом, причём с грамотным и квалифицированным персоналом. Опережаю самые оптимистичные планы года на два.

И вот тут появлялось то самое «с другой стороны». По отдельности это могли быть случайности. А все вместе… И внезапная паника наших французских поставщиков, рвавших жилы хоть как-то закрыть контракт и успеть получить денег. И какой-то нервный торопливый оптимизм моего руководства. И странное поведение Ростовцева. Причём всё как специально совпало по времени с бардаком в Киеве. Точно совпало, или я один-единственный не в курсе, так как не моего полёта инсайды? Дайте мне ещё год спокойный! Едва-едва и личная жизнь наладилась, и дело пошло интересное…

Додумать свои мрачные мысли помешал звонок в дверь. За порогом оказалась Яна. Без предупреждения и вся какая-то взъерошенная, похожа на потрёпанного галчонка.

— Проходи, — вздохнул я. — Кофе тебе сварить?

— Я тут бисквиты взяла… извините…

Да уж, Яна тоже сильно поменялась… за последний месяц.

— Проходи давай. Алиса, иди смотреть телевизор на кухню. Яна пришла. Её кормить надо. А ты даже не спорь, руки мыть и ужинать. Ты хоть предупредила, куда сбежала?

— Матвея.

— Яна, я всё понимаю, но матери хотя бы эсэмеску кинь, что ты у меня. Или я кину. То, что вы поскандалили, не повод нарушать нормы поведения и правила общего проживания.

Яна кинула на меня сердитый взгляд, но спорить не рискнула. Действительно, лучше она сама напишет, чем это сделаю я. Чего-то в телефоне быстро набрала и пошла мыть руки. А я опять тяжко вздохнул.

Потому что Катю в который раз не подвёл её нюх на грядущие неприятности. Всё время завидую, как ей удаётся успевать в последний момент, но всегда за пять минут до проблемы, а не после. Так случилось и с нашими влюблёнными. Только-только Катя поговорила с молодёжью и смогла устроить встречу пополам с объяснениями родителям Матвея. Они, к слову, поругивались, но в пределах умеренного. Тем более убедились, что тут действительно не подростковая влюблённость, и в самом деле с обеих сторон крайне серьёзно и обстоятельно. А дальше про всё узнала Света, причём самым неприятным способом — получила донос. Та самая одноклассница Яны, во время поездки в Питер в сентябре проигравшая соревнование за сердце Матвея, нанесла удар. Как ей казалось — смертельный и неотразимый. Сначала разделить, Света после таких новостей парня и на порог не пустит, а потом освободившееся место занять и печаль скрасить.

Итог вышел неожиданный для всех. Для начала Яна и Матвей прямо заявили, что так-то рассчитывали пожениться на двадцатилетие Яны. Как раз к тому времени отучатся три курса в университете, появится какое-то свободное время и получится в параллель с учёбой найти себе работу, чтобы жить семьёй, но не на шее у родителей. Однако если мать так сильно настроена её отобрать и запереть, то Матвей готов сыграть свадьбу прямо сейчас. Яна добавила, мол, согласна и уже уточнила, что в ЗАГС после шестнадцати лет разрешение родителей не обязательно. Дальше молодёжь к полной растерянности отца и матери Яны поддержали Катя с Лёшей и родители Матвея. Заявили, что в этом варианте готовы молодой семье скинуться, снять квартиру и обеспечивать до двадцати лет. Но тогда, если обиженная Яна мать на порог не пустит — это уже не их проблема. И вообще будет права.

На этом Света и её муж вроде сдались… К моему огромному сожалению, в отношении дочери наш известный на всю Москву подростковый психолог и в самом оказалась сапожником без сапог. Точнее, внезапно обнаружила, что абстрактно Света готова рассуждать о современных молодёжных тенденциях. И о том, что секс до брака — не в Средние века живём. А вот применить это к своей кровиночке и несмышлёному пупсику — категорически не готова. Нет, впрямую она после первого большого скандала ничего не говорила, но можно ведь намекнуть и другими способами? Не знаю уж, пар Света так спускала, или «как психолог» надеялась, что перенервничавшая дочь в итоге будет всё сливать на своего парня, и на пользу отношениям это не пойдёт. Яна оказалась умнее. Каждый раз уезжала или к крёстным, а чаще к нам, и лишь когда немного приходила в себя, за ней заезжал Матвей и отвозил домой. К лету, как я надеялся, Света успокоится и будет больше думать о поступлении дочери в университет, но пока до этого момента надо было дожить.

Слушать о политике и мировых кризисах, особенно по телевизору, я не хотел, так что ушёл с кухни в комнату. Но когда вернулся, решив тоже за компанию выпить кофе, к моему удивлению, в телевизоре играла скрипка, а Яна и Алиса вполголоса горячо обсуждали… тоже скрипку и скрипачку.

— Вот уж не думал, что вы любите классику, — пошутил я. — Вроде это моему поколению положено на такие концерты ходить.

— Это же Хедвиг Фосс, — с каким-то непонятным мне восторгом сказала Яна. — Она в Москву прилетела сегодня.

— Это самая известная скрипачка Европы, — пояснила Алиса. — Она не только классику на скрипке играет. Я даже представить не могла, что можно чего-то вроде рока на скрипке сыграть. Но она даёт всего два концерта в Москве, в пятницу и во вторник, и туда билеты не купить в принципе. Всё было раскуплено ещё до Нового года. Та-а-а-к. Игорь, а ну, признавайся? — в голосе прозвучала самая настоящая надежда, хотя и робкая. — У тебя такой хитрый взгляд бывает, когда ты очередную махинацию готовишь, развлечься, но так — с пользой.

На меня уставились две пары глаз, горевших таким жгучим любопытством, что я не стал девушек мучить.

— Яна, Алиса, а вы точно хотите пойти на концерт Хедвиг Фосс? Точнее, а Матвей у тебя точно сможет? Там нужно именно парами.

— Конечно! — возмутилась Яна. — То есть я не спрашивала, но точно знаю что сможет.

Я на это хмыкнул. И откуда в девушках с определённого момента рождается такая непоколебимая уверенность?

— Считайте, это действительно совпадение. Будет ещё один концерт, про который нигде не упоминают. В субботу. Это одно довольно закрытое заведение, что-то среднее между рестораном и концертной площадкой. У меня там назначена одна деловая встреча, а вход по пригласительным. Каждый на четыре персоны. При этом мне намекнули, что надо приходить обязательно парами, и дали понять, что если я приведу с собой не только Алису, а ещё кого-нибудь, так даже будет лучше. Так что давай звони Матвею, пусть приедет и выслушает моё предложение. Сможет он пойти или нет, я всё-таки хочу спросить у него лично.

— Сейчас. И он точно сможет, — категорично ответила Яна.

И ушла в другую комнату звонить. Алиса же села ко мне на колени, обняла за шею и негромко спросила:

— Игорь, вот признайся честно. Это действительно совпадение? Или ты опять всё продумал заранее, а нам разыграл случайное совпадение?

— Вот само-пресамое честное слово, это действительно абсолютная случайность. Сам бы я туда не попал, тем более на такой концерт. При всех моих связях и талантах, — на этом я получил от Алисы ехидный смешок, — этот клуб действительно не мой уровень. Нас туда позвал — в жизни не догадаешься кто. Ростовцев.

— Кто? Тот самый?

— Да. Причём чисто с деловыми целями, связанными именно с моей официальной работой. Точнее, он намекнул на одно интересное нам обоим предложение…

— И оно не совсем законное?

— Формально — да. То есть потом, если договоримся, мы всё красиво упакуем, комар носа не подточит. Однако для начала в таких вещах положено обсуждать детали напрямую и без двусмысленных намёков, а лишь потом наводить глянец. Считай, привычка из девяностых, которая просто так не уходит. Так что вы втроём идёте слушать концерт, а мы останемся заниматься делами.

Мы подъехали к ресторану, когда день уже близился к концу, яркий свет солнца начал угасать и надвигались лёгкие, прозрачные сумерки. Алиса, Яна и, к моему удивлению, Матвей — все были в каком-то радостном и немного обалделом состоянии, будто до сих пор не могли поверить своему счастью. Я тоже старался улыбаться, но при этом непонятно с чего ощущал дискомфорт… Хотя возможно, потому что специально ради поездки сюда пришлось брать с работы представительскую «тойоту». В холдинге держали пару таких как раз на подобные ситуации, когда сотрудник обязан на встречу прибыть с шиком и блеском. А я подобные машины терпеть не могу. Они комфортные, удобные, но донельзя приметные и не очень предназначены для езды по городу и трассе, если придётся гнать, отчаянно маневрируя. На просёлочные дороги из таких паркетников лучше вообще не заглядываться.

В итоге, уже паркуясь на стоянке при ресторане, я убедил себя, что дело именно в машине. Ну и ещё немного в предстоящем разговоре, так как, если я верно угадал будущее предложение Ростовцева, и мы договоримся — то мой проект перейдёт в ситуацию «пан или пропал». Буквально за несколько лет мы занимаем глобальное и прочное место уже на общероссийском рынке как главный производитель промышленной электроники — или мою идею похоронят с концами и навсегда. Год назад, когда мы только-только обсуждали саму возможность потеснить иностранцев внутри страны и в довольно узком сегменте, я на такой масштаб даже не рассчитывал. Но и отступать сейчас не собирался.

А вот ресторан меня несколько удивил. Фактически это была анфилада из трёх залов, расположенных полукругом. Зона со столиками, самая крайняя и ближе к входу — красиво, нарядно, лепной потолок, мягкая мебель, эклектика ар-деко: обивка, гобелены, обои и ковры полны геометрических узоров кругов и ломаных линий. Камин с мраморной отделкой в углу. Господство всех оттенков чёрного и белого цветов, разбавленных тёмно-синими деталями, особенно контрастно выглядело в ярком свете хрустальных люстр под потолком. Пахнет вином, духами и ещё чем-то неуловимым. Дальше — помещение с барной стойкой, и вызывала эта комната стойкое ощущение тридцатых или сороковых годов, затрудняюсь сказать почему. Ну а концертный зал — хай-тек двадцать первого века, примерно три десятка сидячих мест, но достаточно и свободного пространства, если пришло много народу, готового слушать стоя. Причём сделано всё так, чтобы с любой точки можно было видеть лишь соседнее помещение, но не все залы насквозь. Из ресторана ты видишь барную стойку. А вот из концертного зала — пустую стену соседнего помещения, отсюда ощущение именно театральной студии, которая выходит в холл, но никак не ощущение ресторана.

До концерта было не меньше часа, так что необходимое оборудование уже стояло, однако зал для выступлений был пуст, а дверь на сцену из подсобных помещений заперта. Мы из любопытства осмотрелись и вернулись в ресторан, к своему столику. Как раз в это же время подошёл и Ростовцев, которого сопровождала цветущая, полненькая девушка с большими, бархатными тёмно-голубыми очами, слегка, но мило вздёрнутым носиком и румяным, цветущим лицом. Примерно ровесница Яны, и даже не спрашивая было сразу понятно, что дочь Ростовцева, настолько было заметно семейное сходство. Я же от себя девочке немного мысленно посочувствовал. Станет постарше — будет сводить мужчин с ума, однако сейчас наверняка натерпелась насмешек, поскольку в моде нынче фигуры типа супового набора.

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. С Алисой вы знакомы, а это Яна и Матвей.

— Добрый день, Игорь Данилович, Алиса Игоревна. Очень приятно, будем знакомы. Это моя дочь Лора.

И вот тут случилось такое, чего никто вообще не ожидал. Яна и Лора яростно посмотрели друг на друга, и в унисон воскликнули:

— Опять ты! Ты и здесь мне будешь жизнь портить⁈

— Вы ещё подеритесь, — язвительно сказала Алиса, встав между потенциальными участницами скандала. — Чтобы нас всех прямо сразу и выгнали. А можно хотя бы до окончания концерта потерпеть, а уже потом устраивать бои без правил?

Одновременно Лору взял за руку, придерживая, отец, а Яну приобнял Матвей, чтобы, если что — тоже успеть задержать.

— Матвей, это она. Именно она тогда…

— Это я тогда? А ты там вообще чего делала и полезла?..

— Ты и здесь мне мозги клепать будешь?

— А ты вообще какого сюда припёрлась? Не мешай спокойно нам с отцом отдыхать. Раз уж там меня достаёшь. Ты вообще кто такая?..

Вылить друг на друга и на окружающих остальной яд помешал смех Ростовцева. При этом я нечасто видел, чтобы люди хохотали настолько искренне, весело и от души:

— Нет, ну всё-таки до чего маленький город Москва. Всего лишь на десять миллионов человек именно сегодня встретить друг друга. Зато теперь хоть вживую посмотрю, кого Лора так искренне костерит последние три недели чуть ли не после каждого занятия.

Дальше у меня щёлкнуло в голове, и я уточнил:

— Лора ходит заниматься к Светлане Валерьевне? Яна, а ты — молчать. Иначе и в самом деле домой отправлю.

— Да, и сталкивается там, как она сказала, «с наглой девицей, которая…». Дальше следует отборный набор эпитетов, — Ростовцев опять засмеялся.

— М-да. Вот уж действительно тесен мир. Яна — дочь Светланы Валерьевны, потому и бывает у неё в офисе. При этом лучшая подруга Алисы, и мы вообще мы дружим семьями, вот я и пригласил Яну и её жениха Матвея вместе с нами на концерт.

— Ну что же, очень приятно. Пока предлагаю ужинать, иначе не успеем до начала концерта, — подвёл итог Ростовцев.

Мне показалось, что Лора хотела сказать ещё чего-то, но промолчала. И вовсе не из-за намёка отца, именно на моих словах про Матвея — передумала. Яну остановила Алиса, чего-то прошептав на ухо. Так что за ужином всё было чинно и благопристойно, ничем не отличаясь от соседних столов, где было немало похожих семей — видимо, тоже пришли послушать музыку. Не зря буквально через полчаса один за другим все засобирались в сторону концертного зала. Туда же мы спровадили и нашу молодёжь под присмотром Алисы. Причём Лора сменила тактику, вместо открытого скандала с соперницей начала как бы невзначай пытаться флиртовать с её парнем. Сами мы остались, нас ждали совсем иные занятия. При этом у посторонних, если они услышат про нашу встречу, никаких вопросов не появится: пускай сам и не особо люблю скрипку, но решил сделать приятное и привёл на престижный концерт невесту. А Ростовцев тут, потому что привёл дочь в компании подруги.

Я проводил их взглядом и участливо сказал:

— Вот не знаю, кого сейчас больше жалко. Матвея, к которому она будет пытаться приставать, чтобы вызвать ревность. Или вашу дочь, потому что у неё в принципе ничего не получится.

— Почему сразу не получится? — усмехнулся Ростовцев. — Она у меня старательная и упорная. Хотя я и на вашей стороне сейчас.

— Она такая не первая и даже не десятая. Там действительно всё очень серьёзно, так что Яна и Матвей в принципе не понимают, как можно ревновать друг друга. Но при этом Матвей — парень эффектный и харизматичный, так что девки на него вешаться пытаются регулярно, а он это воспринимает как неизбежное зло.

Про то, дело не только в природных особенностях Матвея — хотя парень он и сам по себе интересный — а заодно так неожиданно подействовал талисман Яны, я говорить, естественно, не стал. Тем более что вообще не понимал, почему сразу после поимки вампира оберег заработал как-то неправильно. Сначала расширил действие на Матвея, потом я внутри увидел какие-то странные структуры. Оставалось надеяться, что за год, как и планировалось, заряд исчерпается, и колечко станет обычной безделушкой. А пока я мысленно парню сочувствовал, вот уж кому привлекательность среди женского пола создавала одни ненужные проблемы. Хотя, если добавить, как Света до сих пор выносила дочери мозг по поводу взаимоотношений и планов на будущее… Прямо образец русской классики: большая любовь с большими страданиями. Зато оба поддерживали друг друга, и даже на тень ревности места просто не оставалось.

Ростовцев понял мои слова и последовавшее молчание по-своему.

— Ничего, Лоре будет крайне полезно обломать зубы. Как родитель я предвзят, но она у меня и в самом деле очень талантливая девочка. Добавить моё положение… Я потому по совету одних своих хороших знакомых и отправил её к Светлане Валерьевне. А то Лоре корона начала давить, зазналась, а дальше что? Золотая молодёжь? Так что сейчас вдвое лучше вышло. Как она мне жаловалась, что непонятная девица, пыль по сравнению с ней — и так себя ведёт? А если и сейчас с треском проиграет… Нет, действительно, Лоре давно нужно было вот так по всем фронтам хоть где-то проиграть. Кстати, если позволите, вопрос. А эта Яна тоже из ваших? Ну в смысле по второй вашей… специальности?

— С чего вы так решили? — насторожился я.

— Ну не просто же так у вас троих на пальце одинаковые колечки…

Видимо, удержать на лице бесстрастное выражение я не смог, и чего-то эдакое мелькнуло, так как Ростовцев поперхнулся на середине фразы.

— Николай Евгеньевич, извините, но по идее вы колечко на пальце у Яны даже увидеть не в состоянии должны были. Не говоря уж про сходство. Кстати, а с чего вы решили, что они одинаковые? Это важно.

— Ну… не знаю, — растерялся мой собеседник. — Просто мне кажется, что все три особые и явно какие-то… они одинаковые. Вот не знаю, как это чувство описать.

— М-да. Дело в том, что они и в самом деле очень похожи. Это довольно сложные обереги. Они сложнее, чем кольца, про которые мы тогда зимой говорили у вас дома. Имеют больше возможностей, нечто вроде автоматической защиты от случайностей. Яна не из «нас», как вы подумали, она вообще про большую часть возможностей оберега не подозревает. Просто она хорошая подруга Алисы, и мы решили, что если случится прорыв какой-то мистики, как прошлой осенью, то Яна запросто может тоже попасть под удар. Просто чтобы через неё добраться до Алисы. Но Яна это кольцо уже полгода носит, так ничего и не поняла. А вы обратили внимание сразу.

— Лора не увидела. Этот Матвей, насколько я понимаю из ваших слов — тоже, хотя рядом со своей невестой постоянно. Почему я? Чем я отличаюсь от них? Скажем деликатно, чем мне это грозит? С учётом моих знаний про эту вашу хиромантию и той самой книжки, из-за которой вы приезжали в феврале.

Всё-таки приятно работать с умными людьми, которые сразу переходят к сути дела, а восторги по поводу магии оставляют на потом.

— Сто процентов гарантировать не могу, но почти наверняка — ничем. Точнее, можете порадоваться, что вы тоже в некотором смысле реликт прошлой эпохи. В те времена обычные люди, которые не чародеи, а простые обыватели, всё равно обязаны были иметь некоторую устойчивость к чарам, чтобы с ними взаимодействовать и пользоваться хотя бы готовыми изделиями. Дальше это свойство отмерло как ненужное, поэтому для абсолютного большинства сегодня неконтролируемый контакт с магией заканчивается неприятностями. Ну или какими-то побочными эффектами незапланированными.

— А вы и Алиса? На вас та книга… не особо подействовала.

— Мы обратный полюс, но это ещё реже. И есть, скажем так и без подробностей — свои негативные эффекты. Ну а вы из тех, кто не чародей, но определённая устойчивость у вас есть. Если вспомните, Алексей Валерьевич и Мансур Ахматович стояли дальше вас, но на них подействовало сильнее. Думаю, только из-за своей устойчивости вы и не пострадали тогда. Книга определила вас как пользователя, способного, по её мнению, опознать сущность манускрипта, и затаилась. При этом, возможно опять же из-за этой вашей способности спокойно пользоваться магическими вещами, книга к вам и притянулась. Сразу скажу, надеяться на свою устойчивость и самостоятельно чего-то делать с колдовскими вещами категорически не рекомендую. Могут пострадать окружающие. И желательно мне к вам не откладывая заехать ещё раз и внимательно проверить дом, вещи и участок. На всякий случай.

— Даже не думал. Хватило и того раза. И согласен, что откладывать с этим не стоит. Вы сможете приехать ко мне на майские праздники? И безопасно ли до этого жить в доме, или лучше найти повод уехать?

— Да, конечно. Я приеду. И уверен, что дома вам ничего не грозит, раз уж эти месяцы было тихо. Мой визит именно что для окончательного успокоения: мы точно ничего потенциально опасного не упустили. В прошлый раз от уничтожения книги оставался фон, который сбивал мне и Алисе нюх, но сейчас всё уже рассеялось.

Дальше мы всё-таки перешли к обсуждению того, ради чего и была на самом деле затеяна встреча. Причём обоих неожиданное открытие по части магии выбило из колеи, так как почти обязательный этап взаимного прощупывания и попыток заранее со второй стороны чего-то поиметь были пропущены, а мы перешли сразу к сути. Ростовцев по мне начал копать достаточно серьёзно, не ограничившись коротким расследованием в первый день. В принципе, мужика понять можно. Он достиг весомого успеха, но дальше все его бизнес-дела — достаточно отлаженный процесс. При этом рвать жилы, расти, чтобы выходить на крупный и уже всероссийский уровень — это серьёзно лезть в политику, но попутно ставя на кон свою голову. Ростовцеву если и скучно, то не настолько. Хотя молодость у него была бурная, в этом я по случайной оговорке Лунева был уверен. А тут такая интересная штука, как магия, но при этом риски минимальные. В итоге он докопался и выяснил, что мы уже вовсю ведём работы по копированию ряда блоков, которые закупили во Франции. И у человека загорелась идея опять же дела интересного, масштабного и надолго, не без выгоды для себя, но при этом без лишних политических рисков.

А почему бы не поставить наши разработки на поток? У него есть ряд производств, где хотелось бы отвязаться от иностранных поставщиков, да и цены они ломят конские. У нас абсолютно случайно появились незапланированные, но весомые промышленные мощности. Будем делать для него копии иностранного оборудования, вежливо забывая про патенты. Ну а Ростовцев гарантирует рынок сбыта и юридическое обоснование. Да хотя бы «ремонт блоков», или «сборку из запасных комплектов».

В итоге мы как раз удачно всё обговорили, когда остальные вернулись с концерта. И первое, чего бросилось в глаза и мне, и Ростовцеву — мы аж удивлённо переглянулись, вдруг показалось — Яна и Лора шли рядом, спокойно и мило о чём-то беседуя. За два часа умудрились не просто помириться, а ещё и вполне подружиться? Нет, всё-таки женщина — существо непостижимое до конца даже демонам, которые по женщинам вроде бы специализируются. Ну или это лично я такой отсталый и недальновидный.

— Ну и как оно, впечатление? Не зря пошли? — поинтересовался я, как только остальные сели обратно за наш столик.

— Потрясающе. Никогда такого не слышала, — вдохновенно сказала Алиса. — Я, конечно, не большой знаток и фанат скрипки, но это всё равно потрясающе.

Я кивнул: ну да, в прошлой жизни скрипка и музыка были точно далеки от Алисы, однако теперь слух у неё не хуже той самой выступавшей скрипачки. И если сказано «хорошо», то сыграли и в самом деле достойно. Сразу же впечатлениями начали делиться остальные.

— Точно, потрясающе. Как будто душу изливает, прямо какое-то музыкальное выражение чувства.

— Честно говоря, и подумать не мог, что можно вот так сыграть. Вроде бы музыка распадалась на куски разных музыкальных вещей, а потом понимаешь — так и надо. Вот не знаю, как объяснить.

— Ага. Я вот тоже не понимаю, как так можно одновременно. Весёлость и грусть, и отчаяние, и нежность, и радость. Вот реально чувства сумасшедшего. Скачет туда-сюда, и ты следом.

Все четверо наперебой продолжали делиться впечатлениями, а я внезапно ощутил себя лишним в окружающем мире, чем-то совсем инородным. Запахи дорогих духов, обитой дорогими гобеленами мебели, полированного дерева, жизнь в ресторане бурлила. Заходили и уходили шикарно одетые люди, многие пришли исключительно на концерт. Администраторы регистрировали и консультировали, официанты срочно убирали со столов тех, кто ушёл, и готовились к новому заказу. На кого бы я ни смотрел — все казались какими-то неживыми. Ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет. Люди, попадая в зал ресторана, будто бы становились частью огромного спектакля, утрачивая индивидуальность. Каждый из них играл свою роль — её и ничего кроме.

Настоящими и живыми себе казались только я, Алиса… С чего-то Яна и Ростовцев. И незнакомый мне мужик за столиком напротив камина. Но сидел он спиной, всё, чего удалось рассмотреть — это его ухоженные, слегка волнистые белокурые волосы, собранные в дорогую, сделанную очень хорошим парикмахером причёску, будто этот человек пять минут назад вышел из барбершопа. А ещё этот человек был одет в какой-то ну очень дорогой костюм. Я не настолько специалист, чтобы издали и со спины определять марку, но вполне могу понять — неброский с виду пиджак, который так ладно облегал фигуру мужчины, стоит как месячная зарплата моей секретарши Веры, хотя она получает очень даже неплохо. Α вот двое остальных мужчин, сидевших за тем же столом, воспринимались с чего-то именно как сопровождающие и очередные функции, и только. Почему? Я не мог понять, но ощущение не отпускало.

К ним подошёл официант, и я воспользовался моментом присмотреться к мужику повнимательнее. Белокурый с небольшой проседью, с приятным и спокойным немецким лицом, хоть сейчас на плакат с арийцами Третьего рейха. Нет, всё-таки удивительно располагающее к себе красивое лицо, большие, невероятно умные и мудрые глаза так и советовали довериться. И вот на этом я сбросил морок. Не люблю такую вот располагающую к себе внешность. Сразу вспоминался Яшка-цыган и его наставления, что у обычного даже самого обаятельного от природы человека всегда есть какие-то недостатки, а вот чтобы в тебя влюблялись с первого взгляда — тут надо профессионально постараться.

Рассиживаться в ресторане больше не хотелось, да и все дела были завершены. Так что я проигнорировал намёки Яны задержаться, распрощался, и мы засобирались домой. Дескать, мне ещё машину ставить на стоянку и свою забирать. Причём Алиса с чего-то меня поддержала, хотя я и видел — ей место понравилось, и в целом она тоже не против ещё посидеть. Неожиданно для меня Ростовцев издал короткий смешок и сказал:

— Надо же, а я уж было решил, что совсем нюх потерял на людей. Я смотрел на вашу машину сегодня, Игорь Данилович, и она всё никак не вязалась с вами. Вы же утилитарист до мозга костей, вы же спокойно на метро ездите, пусть не так престижно, зато из конца в конец города намного быстрее, чем по пробкам. Я всё удивлялся: зачем вам «паркетник», которым только пыль в глаза пускать, и больше он ни для чего не годен? Рабочая машина?

— Угадали, — вздохнул я. — Как вы и сказали для случаев, когда надо пускать пыль в глаза. Но домой я всё-таки предпочитаю ездить на своей. Так что сначала молодых людей по домам, потом до офиса, менять машину.

— Сочувствую, — прозвучало вполне искренне, от души. — Сам долго точно так же мучился. Тогда всего доброго, до встречи. И ко мне, — он не удержался от смешка, — тоже можно приезжать без лишней пыли. Если что. Всего доброго.

— Спасибо, я учту. Всего доброго.

Когда мы уже отвезли детишек и забрали машину со стоянки у офиса — Алиса неожиданно села на пассажирское сидение. Хотя получив недавно права, старалась отобрать у меня руль при каждой возможности. Некоторое время мы ехали домой молча, Алиса глядела за окно, где темнело прозрачное небо апрельской ночи. Из приоткрытого окна задувало прохладой, свежим воздухом, полным аромата распускающейся зелени. А ещё из какой-то пекарни по дороге занесло кулинарные запахи разных чужеземных пряностей — индийского перца, имбиря, корицы, мускатного ореха и гвоздики. У меня аж слюнки потекли, хотя мы и ехали из ресторана. Алиса же задумчиво сказала:

— Жаль, ты с нами не пошёл слушать. Хедвиг Фосс действительно гений скрипки. А ещё, — девушка запнулась, — у меня на какой-то момент было странное ощущение. Будто кроме меня, скрипачки…

— И Яны — все остальные показались ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет, просто декорация для выступления. А настоящие зрители — только вы двое.

— Да. Откуда ты знаешь? — Алиса посмотрела на меня растеряно и с каким-то восторгом, как ребёнок, перед котором фокусник из пустой шляпы достал кролика.

— Сперва вопрос. А не было ли в зале во время концерта ещё одного человека, такой светловолосый с лёгкой проседью, типичное немецкое лицо. Он ещё с нами в зале ресторана сидел, за столиком возле камина.

Алиса на минуту задумалась припоминая. Дальше осторожно ответила:

— Кажется, я знаю про кого ты. Это Кристиан Вебер, он там какой-то менеджер и постоянно крутился. Я имя запомнила, так как его несколько раз упоминали и к нему обращались, а я рядом со сценой в перерыв стояла.

— Та-а-ак. У меня возникло ровно то же самое ощущение, как ты описываешь. При этом нормально ощущались в этот момент только мы с тобой, Яна — у неё оберег, ну и Ростовцев, что логично. Надо бы попросить Мансура Ахматовича покопать насчёт этого герра Вебера… Ах ты!

Водитель идущего впереди нас автомобиля решил лихо перестроиться сразу через две полосы влево, в итоге мало того, что подрезал грузовик, так ещё и потерял управление, его понесло юзом: апрель был холодный, к ночи дорога подмерзала и скользила. Хорошо ещё шофёр грузовика оказался с неплохой реакцией, а крайне левая полоса свободна — резко тормознул и ушёл в сторону. Ну и привычка ездить по городу медленно и аккуратно уже у меня, а не гнать по максимуму, я успел бросить машину вправо, так что развернувшегося сразу поперёк двух полос идиота пронесло мимо.

Алиса резко выдохнула и нервно сказала:

— Вот как чувствовала, когда тебя за руль попросила сесть.

Остаток пути до дома мы ехали молча. Да и дома больше к разговору про странный момент в ресторане не возвращались. И тем неожиданнее был вопрос, когда мы уже легли в постель:

— Игорь, а про что вы там остались секретничать? И на концерт не пошли? По твоим делам… Или по нашим?

Я чмокнул её в ухо и со смехом сказал:

— Ох, лисонька ты моя, лисонька. Я понял, могла и напрямую спросить. Нет, твоя помощь не понадобится, и я помню, что тебе там не понравилось. Спокойно можешь ехать с вашей группой на шашлыки и отмечать завершение первого курса. Хотя на мой вкус вам бы сначала летнюю сессию сдать. И второе — машину забирай, она мне не понадобится. Я всё равно на праздники к Ростовцеву поеду на несколько дней, но дальше посёлка выходить не буду.

Алиса в ответ чмокнула меня в губы:

— Спа-а-асибо, ты у меня самый лучший. А теперь, раз я у тебя любопытная лиса, мне интересно. Зачем ты к Ростовцеву едешь? Вы это обсуждали?

— Да нет, обсуждали действительно некоторые рабочие моменты. А потом случайно выяснилось, что Ростовцев может не только видеть колечко Яны, но и заметил, что её кольцо, как и твоё — артефакт. Можно сказать, натуральный атавизм эпохи магии — нормальная, так сказать, устойчивость к колдовству и способность пользоваться магическими предметами. Встречается также редко, как и люди, у которых в крови есть заряд магии.

— Ух ты, — сразу оживилась Алиса. — А эта проклятая книга потому у него и оказалась? Что он такой вот, может ей в теории воспользоваться?

— Не знаю. Но съездить и присмотреться ещё раз желательно.

Наверное, с проверкой Кристиана Вебера стоило не ограничиться звонком Мансуру Ахматовичу, но и как-то проконтролировать лично. Очень уж меня заинтересовал странный эффект, который со слов Алисы проявлялся именно в его присутствии. Однако сначала меня в воскресенье вызвали на строительную площадку цехов. Пускай вроде у меня и выходной, но ситуация возникла, требующая моего срочного присутствия. Дальше основательно выбил из колеи разговор с начальником нашего холдинга в понедельник утром. Выслушав итоги моих ресторанных бесед с Ростовцевым и мои соображения на этот счёт, Елена Юрьевна неожиданно сказала:

— Ну что же, это лишь подтверждает, что вы, Игорь Данилович, запустили процесс просто в невероятно удачный момент. У меня недавно был интересный разговор в верхах. Это мой уровень, так что я не стала вас на это отвлекать. Так вот, нам тоже намекнули на довольно интересные перспективы. Главное — всё запустить в сроки, которые мы планировали. И чтобы сработала ваша главная идея насчёт замены ключевых узлов. Как она, кстати?

— В процессе и со сдержанным оптимизмом. Понятно, что не без подводных камней, но пока в пределах заложенного в самом начале.

— Ну и отлично. И чтобы вас совсем порадовать, с учётом моей и вашей новости — у вас отныне вообще абсолютный карт-бланш на всё, лишь бы оно заработало.

В свой кабинет после разговора я вернулся в каком-то отрешённом состоянии, словно и тут — но вроде и не здесь. Во что я в итоге вляпался? Если правильно понял сегодняшний намёк, в каких таких верхах был разговор? Видок, судя по всему, у меня был тот ещё. Не зря секретарша на меня уставилась… кажется, всерьёз подумала, не вызвать ли начальнику скорую, а лучше дурку.

— Вера, а вы когда-нибудь задумывались о карьере? Серьёзно вот так, а не секретаря или чего-то вроде?

— Э-э-э? Игорь Данилович? Я вас не понимаю.

Ага, а в глазах мелькнуло чего-то такое. Всё она понимает, только вот пока боится даже себе самой признаться. Ну тем лучше.

— У меня сейчас был очень интересный разговор. Добавлю, что своей инициативой насчёт «Вымпела» тогда в феврале и своей работой последние два месяца вы неожиданно сдали тест на профпригодность. Да, вам ещё учиться, сразу скажу — очень много учиться. Но к сожалению, на это у нас нет времени. Так вот, в связи с этим у меня к вам вопрос. Вы готовы поменять должность вместо секретаря на одного из моих замов? Честно говоря, я планировал вас понемногу учить и готовить в течение ближайшего года, а этот разговор начинать следующим летом, но ситуация поменялась. Придётся учиться на бегу и на ходу. Сразу предупреждаю. Если у нас дело выгорит — вас ждёт очень блестящая карьера вплоть когда-нибудь, возможно, до директорского кресла. А вот если мы проиграем, то вам разве что выходить замуж и сидеть домохозяйкой. Даже продавщицей в магазин вряд ли возьмут, так как в случае провала на нас обидятся очень серьёзные люди. И пахать в ближайшие пару лет придётся по тридцать часов в сутки десять дней в неделю.

К моему удивлению, Вера ответила мгновенно:

— А я согласна. Вы на самом деле везучий, Игорь Данилович. Про вас много говорят чего, мне тут все сплетни пересказали в своё время. Но вы всегда выигрываете. И все, кто вас поддержал — тоже.

М-да. Вот так и узнаёшь про себя чего-то новое.

— Ну, как говорится, удача помогает только тому, кто и сам постарается. Но отлично. Тогда так. Секретарскую работу пока с вас снять некуда, так что буду нагружать, увы, сразу по двум должностям. После праздников майских и начнём. Официально я за май всё подготовлю, включая переделку штатов. Так что с первого июня вы перейдёте на новую должность, а после майских праздников заодно будем кого-то искать на ваше текущее место. Чтобы вы успели подготовить сменщицу, ну и первый месяц ей помогли. Дальше в июле, очень надеюсь, я всё-таки уеду в отпуск, а как вернуть, вы уже окончательно занимаетесь исключительно по новому профилю. Устраивает?

— Конечно!

— Ну тогда добро пожаловать в рабоче-административный руководящий ад под названием «запуск проекта». Ещё наплачетесь, обещаю, когда всем всё надо, все готовы и хотят результата, но без руководящего пинка никто не шевелится. Даже в своих интересах.

Про ад шутка оказалась пророческой. Со следующего дня нас завертело так, что я начал бояться — как бы не пришлось отложить визит к Ростовцеву. И когда Мансур Ахматович передал, что никаких странностей за герром Вебером не заметили, действительно менеджер и организатор при скрипачке и не более, и вообще улетел вместе с ней обратно в Германию, я вздохнул с облегчением. Одной потенциальной проблемой меньше.

Первомайское утро вышло прекрасным, словно в противовес хмурой и плаксивой последней неделе апреля. Праздничное, великолепное майское утро, со всею прелестью вступившей в полную силу весны, с её свежестью и роскошью тепла, с хором радостных голосов всей живущей твари. Майское утро, с непередаваемым ароматом, свежестью и гармонией, со всей своей чудной поэзией весны… Первого выходного дня после адски трудного месяца безумной работы! Когда я хотел отоспаться, перед тем, как ехать. Но два бубнивших на кухне голоса этого мне не позволили.

Сколько-то я ещё ворочался, пытаясь заснуть обратно, дальше не выдержал. И пошёл на кухню. Полюбовался на лица Алисы и Оли, когда они меня увидели. Потом буркнул:

— Извинения и что вы не хотели, можете пропускать. Уже разбудили.

— Мы не собирались… — растерянно сказала Алиса.

— Не собирались чего? Будить или извиняться? — съехидничал я. — Хотя бы кофе налейте, пока не уехали.

— А ты чего с нами не едешь? — Оля, видимо немного оправившись от растерянности, решила, что нападение — лучшая защита. — Бросаешь Алису одну.

— Старый я уже для вашей тусовки. И свои посиделки с гитарой до рассвета насиделся уже давно и в прошлой жизни. Нет уж, без меня. Да и дела ещё в городе.

— Вот не надо про дела, между прочим, у меня даже Ромка едет. Хотя тоже сплошная деловая колбаса.

— А чего ты тогда не с ним?

— Ну он занят сказал с утра, после обеда приедет, — смутилась Оля.

— Ага, а наша ответственная староста не может ждать, надо приехать и всё с самого начала проконтролировать.

Я насмешливо фыркнул и посмотрел на Алису. Та сообразила, о чём речь и жестами дала понять, мол, нет, про настоящую рыженькую причину и почему её брат согласился поехать, подруга до сих пор не подозревает. Оля же наш обмен намёками поняла по-своему и напористо ответила:

— Да. Чтобы когда народ основной приедет, всё уже было в порядке.

— Ну ладно, успехов. Тогда, Алиса, присмотри там, за нашей самой ответственной.

— Это мы ещё посмотрим, кто за кем смотреть будет. Ты давай кофе допивай, и раз уж встал всё равно — вещи поможешь спустить в машину, — скомандовала Оля.

От смеха я всё-таки удержался. Нет, всё-таки у некоторых командовать — это черта характера и в крови, и никуда от этого не деться. А дальше, проводив девушек, собрался и отправился к Ростовцеву.

В этот раз меня встретили без всяких прелюдий и намёков, а сразу же привели к хозяину дома. Он тоже был настроен по-деловому, поэтому меня с дороги из вежливости напоили кофе, а дальше мы сразу отправились в библиотеку, где Николай Евгеньевич в том числе держал коллекцию раритетных книг и антикварные безделушки.

Библиотека меня впечатлила. Вдоль правой и левой стены тянулись высокие и длинные книжные шкафы, блестели упругие корешки переплётов, отсвечивали стёкла дверок. Одна стена была отдана под собрание редких и подарочных изданий, а также старинных томов. Я заметил несколько изданий Библии, Геродота, Сенеку, Ювенала, собрания французских, итальянских, немецких и испанских старинных книг. Другая стена была отдана под современную литературу — взрослую и детскую. Причём, судя по мелким царапинам и следам ремонта от повседневного использования на дверках, читали в семье много. Отдельно уже у стены рядом с дверью высился чисто стеклянный шкаф со всякими древними статуэтками, украшениями и разными антикварными безделушками. У окна стоял большой стол, на котором лежали книги и какие-то записи, был в комнате и отдельно высокий стол для писания или чтения в стоячем положении. В общем, если и было в доме место, которому я был готов искренне позавидовать, так это библиотеке.

Дальше я думал, что меня оставят с проверкой, а хозяин уйдёт. Но видимо, любопытство к магии пересилило. Меня это обрадовало, так как и помощь ориентироваться в местных завалах будет не лишняя, да и в компании работать веселее. Тем более Николай Евгеньевич не просто собирал редкости, а человеком оказался знающим и образованным. Также и во мне он увидел грамотного и понимающего собеседника. Ну а я постарался не только комментировать свои магические поиски, но и с удовольствием вытащил из памяти подчерпнутые в путешествиях знания по всяким редкостям. В какой-то момент так увлёкся, что Ростовцев даже поинтересовался:

— Я смотрю, вы хотя по основной специальности инженер, похоже, ещё и по части оценки антиквариата серьёзно работали?

— Да нет, был недолгий период, когда я занимался скорее подделкой антиквариата…

Тут я прикусил язык и ругнулся: расслабился! Забыл, где я и с кем общаюсь. Хорошо ещё Ростовцев понял по-своему и посмеялся:

— Я так понимаю, студенты и школяры одинаковы что при изучении обычных наук, что при изучении необходимого для магии. Признайтесь, от наставников, когда вас поймали, сильно влетело за использование полученных знаний не по прямому назначению?

— К счастью, я вовремя сообразил и остановился до того, как меня поймали. А вот кто вовремя не понял — тот действительно потом горько пожалел.

На этом меня невольно передёрнуло, так как Ростовцев своим вопросом разбередил память. Я тогда влез в подделку старинных предметов через всё того же Яшу-цыгана. И выручил меня нюх этого прожжённого мошенника, который внезапно, хотя дела вроде шли идеально, сказал «бросаем всё и сваливаем». Мы и драпанули без задних ног, бросив при этом большую часть заработанного. А вот третий наш напарник по впариванию фальшивок братве из «новых русских» пожадничал, а может — не поверил. В итоге за наши художества на троих своей шкурой расплатился именно он. Нас с Яшей догнали лишь фотографии «процесса», с обещанием «поймаем и сделаем то же самое». И проверять — выполнят угрозу или нет, мы не стали. Рванули через полстраны на Камчатку. Видимо, до конца удержать бесстрастно-игривое выражение на лице я не смог, так что от дальнейших расспросов Ростовцев отказался.

Дальше мы работали молча, но и оставалось немного. Я отобрал шесть книг и с десяток предметов антиквариата и положил всё на высокий стол для чтения стоя:

— Проверю их ещё раз, вы, если вас не затруднит, можете найти мне на них сопровождающие документы?

— Сейчас.

Всё-таки приятно работать с умными людьми, которые понимают в технологиях. На письменном столе лежал ноутбук, в котором, оказывается, были электронные копии всех документов по коллекции. Я же неторопливо и тщательно проверил отобранные вещи. Два украшения в итоге отсеял. Потом сел читать документы и параллельно комментировать по предполагаемым магическим свойствам вещей. Когда мы закончили, то посмотрели друг на друга ошарашенным взглядом, так как пришли к одной и той же мысли:

— Это ненормально, я правильно понимаю, Игорь Данилович? Их слишком много.

— Ненормально. Ладно, вот эти две безделушки и две книги ещё можно списать на проклятую вещь, которая сильный артефакт и могла их притянуть.

— Остальное не сходится по времени, — подхватил Ростовцев. — Я же их купил намного раньше. Это не может быть связано… с моими особенностями?

— Точно нет. Тут я абсолютно уверен. Вы именно что типичный пользователь. Пока к вам в руки не попадёт именно магический предмет, вы в этом плане ничем не отличаетесь от всех остальных. Но хорошо, предположим, я в чём-то ошибаюсь. И те четыре книги притянулись именно к вам…

— К слову, а что в них было? Хотя бы примерно?

— Могу сказать точно. Именно это плетение я видел у своей наставницы в её, так сказать, каталоге и у неё на книге, доставшейся от прапрадедов. Оберег, который хранит содержимое книги от мышей и прочего. Видимо, кто-то, пускай и не зная причины, заметил и вставил в оклад новой книги кусочек с амулетом из старой. Сейчас они пусты, проклятый гримуар всё выпил. Как и единственную активную вещь из антиквариата. Так вот, даже если я ошибаюсь и что-то притянуло активные предметы — у вас слишком много отработанных пустышек. Они вообще-то очень слабо реагируют на изменения магии. Чтобы их действительно притянуло, нужна мощная встряска. Очень мощная.

— Как та ваша тварь, от которой Москву лихорадило несколько месяцев. Понял.

— Да. Но судя по датам покупки — я в это время уже жил в Москве и могу ручаться, ничего не было. И второй очень странный момент. Вот, прочитайте и скажите, пожалуйста, ваше мнение. А потом сравним выводы.

Я набросал на листочке названия предметов и их предполагаемые свойства. Ростовцев прочитал, и у него глаза полезли на лоб:

— Если не считать той проклятой книги — всё остальное вещи с полезными или нейтральными свойствами. И я помню, при первой встрече вы говорили, что как раз плохие вещи сохраняются намного дольше и лучше полезных. Это невозможно и противоречит любым естественным вероятностям. Но есть. Так?

— Да. И сразу скажу: я не знаю пока, в чём дело. Никогда не встречался с такими аномалиями, но мне интересно. И для начала предлагаю внимательно осмотреть дом и участок. Вдруг тут спрятано что-то? Вы не против?

— Я очень даже «за», — Ростовцев аж весь загорелся энтузиазмом. — Лично устрою вам экскурсию, чтобы не возникло вопросов, с чего это вы ходите и вынюхиваете. Предлагаю не откладывать.

Сначала мы обошли третий этаж, который был чисто жилой хозяйский, дальше перешли на второй, где располагались столовая, гостевые спальни и кабинеты и так далее. Отсюда же, как оказалось, был выход в крыло пристроя, где находились спортзал и бассейн. И судя по раздавшемуся шуму и плеску, бассейн сейчас был занят… Вот кого я там не ожидал увидеть, так это Яну, которая и плавала за компанию с Лорой.

— М-да, — слышно было, что Ростовцев тоже растерян. — Когда Лора меня предупредила, что на праздники к ней подруга приедет на несколько дней, я как-то и подумать не мог. Однако.

— Игорь Данилович? — моё появление для Яны тоже оказалось полной неожиданностью.

— Да. Привет, Яна. И тебе здравствуй, Лора. Матвей тоже здесь?

— Нет, — Яна отвела взгляд в сторону. — Он с родителями срочно к родне в Смоленск уехал на все праздники. Мне сказали, что всегда рады меня видеть с собой, но именно в этот раз лучше не стоит. Младших девчонок они тоже не взяли, а у бабушки оставили. Не знаю уж, чего там случилось.

— Остальное можешь не объяснять, понимаю, — хмыкнул я.

Ну естественно, Света просто не могла не попытаться воспользоваться случаем. Наверняка уже запланировала, пока Матвея рядом нет, познакомить дочь с перспективным молодым человеком. Так что Яна абсолютно правильно сбежала. Но тогда Лора? Я вполне поверю, что за пару недель общения и после долгого глупого подросткового соперничества легко можно перейти к приятельским отношениям. Но приглашать к себе на праздники с ночёвкой на несколько дней? Присмотревшись к Лоре, я мысленно ругнулся: выпороть, и обеих. Сошлись две любительницы хитрых мноходовок.

— Так. Яна, можно тебя на минутку?

— Конечно.

Под удивлённые взгляды мы отошли вдвоём в дальний край бассейна.

— Игорь Данилович? Что случилось?

— Пока ничего. И надеюсь, ничего не случится. Надеюсь, ты помнишь, что кроме основной работы я занимаюсь всякой всячиной, которой официально не существует? Как этой зимой?

Девушка осторожно кивнула и закусила нижнюю губу.

— Так вот, я тебя предупреждаю. Меня не интересуют ваши девичьи секреты и сплетни. Но сюда я приехал как раз по моей второй специальности. Я только за, если ты просветишь Лору по части некоторых женских вещей, контрацепции и прочего. Она ведь в том числе и этим у тебя интересовалась? Но если по итогам твоих советов Лора в праздники побежит проверять всё на практике и потеряет девственность, то я тебе гарантирую крайне серьёзные неприятности. Не от папы с мамой, а от меня, потому что этим ты создашь мне проблемы. Я буду в крайне плохом настроении, когда эти проблемы мне подпалят шкуру и попытаются меня покусать. Всё что угодно, кроме этого — поняла?

Надо же, как у меня красиво вышло. И не соврал ни слова, разве что смешал в одну кучу совсем разные проблемы. А что Яна всё остальное и сверх того себе додумает сама, я тут как бы ни при чём. Если ещё и амулет подскажет — а он наверняка подскажет — то у Лоры точно ничего не выйдет.

— Поняла.

Нет, всё-таки Матвею досталось настоящее сокровище. Обратно мы шли, весело беседуя, на лице у Яны прежняя нахально-весёлая улыбка. Лора точно ничего не заметила. Понял лишь Ростовцев, но у него всё-таки большой жизненный опыт. Когда мы вышли из бассейна и поднялись в спортзал, он поинтересовался:

— И чего вы такого нашей гостье наговорили? Что она на обратной дороге как лимон покусала.

— Предупредил, — эх, не люблю врать экспромтом, но какое-то объяснение давать надо. — Помните, я упоминал, что у наших с Алисой волшебных способностей есть отрицательные моменты? Так вот, можете считать это разновидностью эмпатии, но мы чувствуем проявление интереса к противоположному полу. Не только направленное на себя, но и вообще. На самом деле это исключительно в юном возрасте радует, когда ты сразу понимаешь — интересен ли ты девочке, и как она на твои действия реагирует. Потом это очень неудобно. Приходится держать себя под контролем, учиться закрываться. Конкретно сейчас я заметил у вашей дочери острый сексуальный интерес к какому-то парню. И помимо хорошей компании подруги на выходные, Лора явно планирует вытащить из Яны какие-то подробности, как правильно соблазнять мальчиков. Ведь Яна-то со своим женихом как бы сексом уже занимается? Вот я и предупредил, чтобы Яна советовала аккуратно и подальше, так сказать, от практической реализации.

Реакция Ростовцева меня удивила:

— М-да. Кажется, к Светлане Валерьевне я Лору отправил в последний момент, но надеюсь — успел. Моя дочь органически не умеет проигрывать. Это хорошо в ребёнке, но очень вредно для взрослого. Причём молодой человек старше Лоры на восемь лет и чётко дал ей понять, что она как девушка его не интересует вообще. Тут ведь даже не подростковая влюблённость, а чистый эгоизм добиться победы, ведь проиграть ну никак нельзя. Спасибо, я молодого человека предупрежу, и надеюсь, после такого щелчка по носу Лора наконец-то поймёт.

Дальше мы девушек и их проблемы обсуждать не стали, а закончили с домом и участком. За следующие несколько дней, через Ростовцева, который представил меня как своего знакомого и эксперта по старинным вещам, мы обошли соседей. Результат обескуражил. Отыскали уйму вещей, связанных с магией. Включая три тайника с древними вещами, запрятанными в разных более поздних изделиях. И две подделки, когда кто-то смог, используя магический амулет как добавку-нашлёпку, «убедить клиента» и продать новодел как уникальный антиквариат. Сейчас все вещи были пустые — проклятая книга их высосала, и можно было быть уверенным, что именно обилие источников магии её и притянуло. Но с чего связанные с колдовством предметы оказались в посёлке в таком количестве и при этом только с положительным или безопасно-нейтральным эффектом? Загадка, которая с ходу оказалась не по зубам.

Дома меня встретила вкусные запахи, доносившиеся с кухни, и Алиса, которая сначала кинулась целоваться. Дальше после ужина нам было не до деловых разговоров, мы соскучились. И лишь под вечер дошло до обмена впечатлениями. Сначала Алиса вкратце описала, как они на три дня всей группой ездили за город, сняв несколько домиков. Потом я рассказал про визит к Ростовцеву, странную аномалию с артефактами. И как встретил Яну, сбежавшую из дома на праздники. Алиса на это тяжко вздохнула:

— Это да, Света никак не успокоится. Она и сюда заглядывала, думала, что Яна может быть чего-то недоговорила про поездку и на самом деле сидит у нас. Видел бы ты, кого она сейчас пытается сосватать. Ой, такой хороший и правильный мальчик, внешностью не обижен, тонкие губы, прямой нос, большие синие глаза. А ещё белоснежная рубашка, галстук, пиджак с иголочки. Тьфу. Вот реально плесень, а не человек, от меня-то, сам понимаешь, натуру не скроешь.

— Но Света в своей ревности к Матвею слепа и этого не видит.

— А это, видимо, для родственников нормальное состояние, — неожиданно хихикнула Алиса. — Мне кажется, что у нас уже чуть ли не вся группа в курсе насчёт Вики с Романом, но Оля про брата только во время поездки — нет, не догадалась, а всего-то заподозрила. И представляешь? Решила проверить, и меня с собой потащила как поддержку вчера.

— В смысле?

— Оля иногда себя убедит, что всё правильно, цель оправдывает средства, и вообще она для общего блага старается, — вздохнула Алиса. — Если её вовремя не остановить в таком состоянии. Она втихаря обшарила у брата стол, и ей на глаза попалась распечатка билетов на вечер-концерт, посвящённый творчеству Иоганна Себастьяна Баха. Как бы Роман раньше классической музыкой не особо вдохновлялся. Оля, конечно же, заподозрила. Концерт не самый популярный, туда билеты даже в последний день можно купить без проблем. Ну а я нужна — это потому что мы вдвоём пошли, и совершенно случайно туда же.

— И конечно же, Роман был с Викой, — фыркнул я. — Скандал сразу был?

— Да нет, я Олю утащила, а потом каюсь — когда домой приехали, от нервов ей снотворного в чай подлила. Не переживай, я… в общем, рискнула, как ты показывал состояние здоровья определять, так что я точно дозу рассчитала. Когда Роман вернулся, Оля уже спала, а к утру она остынет. Тут другая, так назовём — проблема. Места были почти у самого выхода, и билеты какие оставались брали, и чтобы за Романом не привлекая внимания наблюдать. Так вот, за два ряда перед нами сидел Кристиан Вебер.

— Ты не ошиблась? — встревожился я. — И он тебя видел?

— Меня он, уверена, не заметил. Свет уже приглушили, когда мы сели. Спасибо Олина шпиономания. И уже прозвучали первые ноты органной мессы, все на сцену глядели. А ушли мы раньше, когда все начали аплодировать, тоже незаметно. Уверена, это именно он.

— Звоню Мансуру Ахматовичу и Яковлеву. Лучше перестраховаться. Был у нас уже тут один непонятно кто из ниоткуда. А этот Вебер точно улетел в Германию, за ним присматривали. И не возвращался, меня бы предупредили. Но раз он здесь, мне это категорически не нравится.

Полученный через неделю ответ мне тоже не понравился. Впрочем, и Яковлев при встрече уже не скрывал тревоги:

— Чертовщина какая-то. Нет человека. Точнее, следы есть, но собрать их и увязать воедино мы смогли только потому, что абсолютно уверены — это конкретный человек и он один и тот же. А так чертовщина какая-то. Пару раз вроде описание словесное совпало, но показываешь фотографию этого Вебера свидетелю — божится, что точно не тот. Алиса Игоревна не ошиблась?

— Почти наверняка нет. Она видела этого Вебера очень близко в первый раз, причём хорошо запомнила — он показался подозрительным. И сидела рядом на концерте во второй.

— Тогда точно мистика по вашей части. Постараемся локализовать, где он обитает, а дальше рассчитываю на вас.

— Договорились.

Рассказ полицейского мне не категорически не понравился. Ибо слишком уж было похоже на облегчённую версию той самой магической маскировки, которую я применяю при охоте, чтобы остаться неузнанным. Учитывая, что в прошлый раз орудовал демон крови… Радовало, что убийств, даже бездомных и одиноких бродяг, в Москве пока не зафиксировано — это полиция проверила в первую очередь.

Весеннее солнышко ярко светило, но не припекало, прохладный ветерок играл с молодыми листочками. А я понял, что дальше работать в нынешнем темпе — сгорю, будет нервный срыв от переутомления. Поэтому выбрал день, когда у Алисы вторая половина дня свободна, и выписал себе внеплановый отгул с обеда. Почему бы и не воспользоваться привилегиями начальника в корыстных целях? Сегодня мы наслаждались беззаботной атмосферой парка. Нашли свободную лавочку, надели роликовые коньки и, ловко лавируя между немногочисленными в будний день гуляющими, помчались по дорожкам.

Алиса неслась на роликах с большой скоростью и заметно меня обогнала. Ну так у неё и на обычных коньках опыта куда больше моего. Посреди аллеи стоял незнакомый мужчина в светло-сером твидовом пальто и говорил по телефону. Что произошло дальше, никто толком и не поняла. Раздражённо сунув телефон в карман, незнакомец сделал шаг и оказался прямо на пути Алисы, когда она уже не успевала ни затормозить, ни увернуться. Думаю, он не специально это сделал — просто был занят сначала разговором, потом его не устроил результат, а стоял он наполовину спиной — и не заметил…

Как ни странно, на дорожку Алиса кубарем не упала: у жертвы столкновения оказалась на удивление шустрая реакция и немалая сила. Алису подхватили на лету за плечи и поставили обратно вертикально. Голос с характерным немецким акцентом поинтересовался её самочувствием. Сказано было достаточно громко, чтобы до меня донеслось. И тем удивительнее, что Алиса отскочила от мужика как ошпаренная, даже не попытавшись извиниться. Реакция жертвы аварии тоже была странной, он произнёс:

— Мы уже встречались, да? На концерте. И снова на концерте.

Остальное случилось практически в один момент. Я понял, что перед нами тот самый всеми разыскиваемый Кристиан Вебер! Дальше резко тормознул так, чтобы оказаться между Алисой и непонятным гостем. Плевать, что на светлые брюки немца брызнуло грязью из непросохшей лужи на обочине. И только потом сработали мои магические способности, а я сообразил, что передо мной демон крови! Нет, точно завтра же пойду и организую себе пистолет для постоянного ношения! Причём не газовый, а огнестрел: через дырку в законе про наградное оружие в Москве не проблема купить «наградной пистолет за вклад в развитие Макдональдсов Киргизии» или что-то вроде. Были бы деньги… Вот точно в критические моменты обычно всякая чушь в голову лезет.

Кристиан Вебер продолжил вести себя ненормально. Не убежал, не кинулся в драку или ещё чего-то. Замер чуть ли не на полминуты, пристально в нас всматриваясь. А дальше не скрывая удивления сказал:

— Однако. Первый раз вижу вашу породу… В адекватном, уж простите, состоянии.

— А мы — вашу, — храбро из-за моей спины высказалась Алиса. — Обычно как встретишь, так сразу норовите вцепиться в глотку.

Но готовиться атаковать благоразумно не пыталась и без моего предупреждения. Молодец, сообразила. Перед нами не Марек, который, несмотря на все свои изменения, как был инфантильным задротом, ни на что не способным — таким и остался. Вебер же явно из породы бойцов, такой и без магической силы крайне опасен. Особенно если мои подозрения насчёт пистолета под пальто верны. Но и Вебер тоже не торопился драться, и неважно, увидел ли — я сражаться умею и буду до последнего, или же что нас двое. Это радовало. Пока не началось битьё морд, всегда остаётся шанс найти дипломатическое решение.

Кристиан Вебер неожиданно тяжко вздохнул:

— За четыреста лет приходится учиться сдерживаться. Если хочешь жить долго. Но если я правильно понимаю суть ваших претензий, то вынужден принести вам извинения за моего младшего родича. И готов поклясться перед Богом, что ни я, ни остальные из нашей общины не имеем к этому никакого отношения. И всё сделано в обход нас.

Ну что же, стоит уважать умных людей, пусть они уже и не совсем люди. Одной фразой этот Вебер умудрился сказать очень много. Во-первых, он не одиночка, а за ним другие такие же. Во-вторых, он очень стар и опытен. Так что, даже если мы сможем его одолеть, что, вообще-то, не факт –в ответ получим лишь кучу неприятностей. И в-третьих, он ищет сотрудничества, а осенне-зимние события в Москве и с точки зрения общины демонов крови приняли опасный оборот, поэтому они хотят минимизировать последствия. Если не врёт, и он и в самом деле родился в семнадцатом веке, тогда клятва перед Богом — очень весомая и нерушимая. Но если он и в самом деле прожил четыреста лет… Аж дух захватывает насчёт наших с Алисой перспектив.

— Ну что же, герр Вебер. Раз уж мы сразу смогли обойтись без конфликта, предлагаю знакомиться. Мы вас знаем. Это — Алиса Игоревна. Я — Игорь Данилович.

— Очень приятно.

Ага, а руку пожал немец совсем не по европейским традициям. Только мне и крепко. Алисе же поцеловал, причём такое ощущение, что это не наигранное. Словно про что-то догадавшись, Вебер легонько улыбнулся:

— Удивитесь, но последний раз я в вашей стране бывал сто лет назад, в тысяча девятьсот двенадцатом. Потому манеры у меня несколько устарелые, но я постараюсь наверстать упущенное.

— Ну а так как и вы, и мы заинтересованы в расследовании, предлагаю сразу подключить к нашему разговору представителей властей и, назовём так, влиятельных людей города. Неофициально, кончено, но по этому делу мы с Алисой с ними сотрудничаем в частном, если можно сказать, порядке. Наличие бегающего по Москве демона крови в состоянии полной трансформации и боевом безумии не устраивает ни нас, ни их. А перспектива возможного появления ещё одного такого монстра — тем более.

— Да, конечно. Звоните.

У меня имелся прямой телефон майора Яковлева как раз для экстренных случаев, и сейчас я им воспользовался. Хотя какой он майор уже? Всё время по привычке так называю, давно пора исправиться. За дело о маньяке, который оказался вампиром, он получил подполковника.

— Алексей Демидович, добрый день, вам удобно говорить?

— Да. Что-то случилось?

— У меня новости по нашему делу, причём со сдержанным оптимизмом. Я нашёл герра Кристиана Вебера, и к моему огромному удовольствию, тревога оказалась ложной. Точнее, это неожиданно мой коллега. Просто наши ветви в годы Второй мировой потеряли друг друга. И его направили к нам ровно по тому же вопросу. Хотелось бы к вам подъехать и скоординировать наши действия. Когда?

— Готов немедленно. Запоминайте номер моего нового кабинета.

— Спасибо. Тогда звоню Мансуру Ахматовичу и будем у вас в течение часа-полутора.

Кабинет, куда нас пригласили, был отдельным, хотя и небольшим. Тоже показатель нынешнего уровня бывшего майора. Я познакомил немца уже «официально» с остальными. Вебер, которому по дороге я вкратце пересказал мою версию для сотрудничества с властями, представился, толкнул коротенькую речь дружбу и налаживание связей. А дальше закончил:

— В итоге я хочу принести официальные извинения от нашей ветви Ордена. Пускай даже виновник действовал не только в нарушение наших законов, но и обманул нас в том числе. Его зовут, то есть звали Эрих Диннер. И он действительно уехал по нашему профилю в командировку в Северную Африку. И пропал. Буквально недавно мы выяснили, что он ограбил хранилище…

Что интересно. Насколько я мог и своими способностями инкуба, и уже как знакомый с приёмами чисто человеческого мошенничества оценить — не врёт.

— Что за хранилище? — тут же ухватился Яковлев.

— У нас, к сожалению, нет никого со способностями как у фроляйн Алисы. Разряжать опасные и просто неизвестные артефакты мы не можем, а потому есть некоторая сеть, если так можно назвать бункеров, где эти вещи лежат изолированные от мира. Хранилище. Я не знаю, что делали пропавшие предметы, они числились как неопознанные, но с магическим потенциалом. Наша ошибка, за такими вещами мы следили меньше, чем за понятными и опасными предметами. Эрих обокрал хранилище, уехал в Алжир и пропал. Мы искали его там, и лишь недавно, получив информацию про демона в Москве и сложив с результатами наших поисков в Алжире, смогли выяснить маршрут Диннера.

— Как мы и подозревали, — Яковлев поморщился и переглянулся с Мансуром Ахматовичем. — Опять ваша чертовщина. Надеюсь, вот так менять личность и пересекать границу другие не смогут.

Намёк, в том числе и в сторону Вебера, прозвучал довольно открыто. «Ну да, всего-то надо быть вампиром», — мысленно хмыкнул я. Но тут полицейский зря переживает. Таскать контрабанду демонам крови слишком мелкое занятие.

— Тут можете не беспокоиться, — усмехнулся Вебер. — У меня это — врождённая, так сказать, особенность, потом в Россию и направили именно меня. Эрих же использовал один из немногих понятных нам артефактов. Самое печальное, что получил он его вполне легально, как раз для миссии в Африке, а также поддержку через местные сотрудничающие с нами структуры. А уже потом использовал для своих целей.

— Хоть чего-то проясняется, — в принципе удовлетворённым тоном сказал Яковлев. — Ну и какие у вас задачи, кроме того, что вы отыскали своего почившего коллегу? Я верно понимаю, что вы не только за этим к нам летели?

— Главное — понять, зачем Эрих поехал именно в Москву, и как он смог создать демона. Поверьте, это и нас, и Игоря Даниловича с Алисой Игоревной интересует больше всего. Всё равно, если бы Эрих был жив, он попал бы под наш суд. Нет, его бы никто не стал убивать. Но поверьте, виновный сам в этом случае умоляет его казнить.

Сказано было так, то по кабинету как будто ледяной ветер пронесло. Поверили все, а я передёрнул плечами. Так как единственный, похоже, знаю, чего сделали бы с Эрихом. Сам один раз видел на границе Китая и Непала. Причём я, к счастью, был гостем, благодаря своим возможностям по части медицины помог спасти дочь одного весьма уважаемого там человека. Вот мне и показали, как они казнят демона. Причём это был действительно самый настоящий демон крови, которого местные непальцы опознали и смогли изловить. А дальше пока парень был без сознания, его опустили в ущелье и оставили. Умирать, так как снизу он ни до кого не мог дотянуться, а без верёвки не забраться из каменной ловушки наверх. Самое страшное тут не голод и жажда — мы существа живучие и способны протянуть дольше обычного человека, а ритуал, после которого из тебя начинает вытекать энергия. Вот уж точно пытка пострашнее всего остального. Мне хватило посмотреть в бинокль минуты две. Причём Вебер мою реакцию заметил и явно догадался, так как еле заметно кивнул — дескать, всё верно.

— Хорошо, господин Вебер, Игорь Данилович? С чего вы предлагаете начать?

— Если позволите, я хотел бы начать с трупа Эриха. Во-первых, на всякий случай убедиться, что это точно он. И во-вторых — попробуем найти следы использования артефактов на теле. У меня с собой список и примерные характеристики. Даже не зная их назначения, по остаточным следам мы получим хоть какую-то информацию, как их использовали. Тем более у нас с Игорем Даниловичем были разные учителя…

— Разные школы и методы, — с пониманием согласился Мансур Ахматович.

Ну как красиво этот Вебер врёт. Интересно, экспромтом или заранее продумал? Демоны крови с самого начала были именно боевыми и диверсионными единицами, а потому и способности у них соответствующие. Включая считывание ауры и поиск следов. Пусть у нас с Алисой сейчас уникальный и потрясающий нюх по части магии, как ищейка в поисках конкретного человека или магического предмета любой демон крови нас всё равно оставит далеко позади.

— Я согласен. Когда я первый раз обследовал тело, то кроме следов ритуала не знал про остальные артефакты. Повторный осмотр может принести новую информацию.

— Доверюсь мнению специалистов, — улыбнулся Яковлев. — Дайте мне неделю на оформление эксгумации тела, и прошу в морг.

Пока мы сидели в полиции, погода испортилась. Налетел зябкий ветер, поднял пыль и нагнал сырость. Густые облака, покрывшие всё небо, превратили майский день в какой-то осенний вечер. Мансур Ахматович сразу же уехал, а из нас троих самым весёлым и жизнерадостным оказался немец. Ну да, ему теплее всех, он-то в пальто, а не как мы с Алисой в лёгком джемпере поверх футболки. Прежде чем я успел попрощаться и заказать такси до дома, Вебер самым что ни на есть добродушным тоном заявил:

— Ну раз деловая часть закончена, предлагаю закончить с нашими не уложенными яйцами и… — тут Кристиан увидел наш оторопелый взгляд и сообразил, что ляпнул не то, в смысле дословно перевёл на русский немецкую идиому. — Извините, закончить наши незавершённые дела, а именно — познакомиться уже по-настоящему. Для начала предлагаю на «ты», так ведь принято в России? И присесть где-нибудь на нейтральной территории для разговора.

Чего-то обсуждать отчаянно не хотелось, а хотелось домой, шоколадку с горячим чаем и под одеяло. Но и отказываться я сейчас не имел права, нам ещё сотрудничать. Понятно, что вести немца к себе на квартиру — никто ещё с ума не сошёл, идти к нему в его логово — тоже лишний риск. Вебер это понимает. Вот он и рвётся обговорить всё на нейтральной территории. Судя по выражению лица Алисы, у неё в голове были ровно те же мысли.

— Давай на «ты», хотя в России это не всегда принято и не обязательно.

Я припомнил из опыта общения с немцами, что у них «вы» и «ты» имеют немного иную смысловую нагрузку в общении. Переход на «ты» в деловом общении — это в том числе и знак более тесных, доверительных и уважительных связей, а не как со случайным партнёром на один контракт или один раз.

— Ничего, я наверстаю. Над акцентом уже работаю, с полгода — и буду местным жителем. И куда?

— Тут есть неподалёку неплохой плавучий ресторанчик. Место тихое, с приличной кухней, и там нам никто не помешает.

— Устраивает.

Ну что же, немец и в самом деле жаждет поговорить, раз не глядя согласился на неудобное для себя место. Вода мешает его ментальной магии, главному преимуществу, да и народу в плавучем ресторане мало, чтобы задурить голову и натравить на нас в случае драки. Ну а дальше по дороге оказалось, что кроме плавучего ресторанчика нам и в самом деле некуда податься. Сегодня прямо какой-то бум гуляющих оказался, все кафе и прочие заведения по пути были полнёхоньки жующего, пьющего и торчащего в телефонах народа. Публика не оставила свободного места даже в беседках и столиках, вынесенных на тротуары. «На воде» же свободные места ещё были, возможно потому что прохладно.

Мы заняли столик в углу зала, чтобы нам никто не мешал. Дождавшись, пока официантка получит заказ и уйдёт, немец сказал:

— Теперь можно знакомиться. Давайте начну с себя, как гость. Я и в самом деле Кристиан. Не люблю фамилии, их приходится постоянно менять. А вот имя стараюсь делать себе похожее. Как и вы, думаю. Итак, позвольте представиться: Кристиан фон Бернзау, родился в Северной Рейн-Вестфалии. Боковая ветвь рода, кроме титула и умения воевать — ничего, так что с самого начала все сыновья нашей семьи уходили в ландскнехты. Тогда говорили — из первого похода ландскнехт должен вернуться в изорванных лохмотьях, но живой, из второго со шрамом на лице, а из третьего — богатый. Как раз началось то, что сейчас называют Тридцатилетней войной. Мы тогда думали — рай для тех, кто зарабатывает мечом и пулей. Когда в тысяче шестьсот тридцать первом году начался штурм Магдебурга, мне было тридцать семь лет. И я как раз прикидывал, что с последней добычей пора возвращаться домой насовсем.

Кристиан смолк и на пару секунд прикрыл глаза, словно вспоминая. Хотя и правда — ему было чего вспомнить. Но вот он снова продолжил, и голос его словно увлекал меня туда, в прошлое.

— Тогда ад выплеснулся на землю. Убивали любого, был бы повод — а найти причину всегда легко. И убивал любой: мужчина, женщина, ребёнок. Его звали Йоханнес Маркус фон Штурм, и он был одним из последних истинных алхимиков. Не глупцов, кто пытается добыть золота из свинца, а из тех, кто ищет истину о строении мира, которую мы потеряли вместе с первородным грехом. Искал любыми способами — как разумом и наукой, так и мистикой. А ещё он очень боялся за свою жизнь в начавшемся хаосе. Ему нужен был защитник, и он смог откуда-то найти часть древнего алтаря. Действительно древнего.

Алиса, которая как раз училась на историка, сообразила быстрее меня. Ахнула:

— Гибель Магдебурга! Знаменитая резня, в которой погибло около сорока тысяч жителей всего за день. И направитель эпохи магии, чтобы собрать энергию смерти и превратить её в магию! Он создал себе ручного демона крови.

— Совершенно верно, фроляйн Алиса. Йоханнес действительно решил создать себе цепного пса, выловив для этого подходящего солдата. Ну я и стал бауэрнопфер… отпускающий грехи?

— Козёл отпущения. По-русски это козёл отпущения.

— Спасибо. Нет, правильно это переводится по-русски? Мальчик для битья. У Йоханнеса были кое-какие артефакты, в те времена с этим было намного проще, чем сейчас. Он держал меня фактически на поводке и в полуголодном в смысле энергии состоянии. Тогда я его ненавидел, сейчас ему благодарен. В первый год после перерождения я и в самом деле был близок к животному, да и потом именно Йоханнес смог приучить меня к жёсткой самодисциплине и контролю.

— А потом вы его убили и сбежали? — тут Алиса сконфузилась, прозвучало грубо. И поправилась: — Ну то есть освободились и бежали.

Кристиан неожиданно заулыбался:

— Не стоит лишней, как это сейчас по-русски говорят? Гламура? Деликатности. Я и в самом деле его убил. Но не сразу. Всё-таки он был учёным, а я воином, который многое повидал. Как порвать поводок, я понял уже лет через пять, но не стал. В тогдашнем аду иметь кого-то, кто не даст тебе стать балабала… Извините, вот что значит, давно не практиковался на русском. Это по-немецки полный неадекватный псих. В общем, был очень нужен тот, кто не даст сойти с ума от смертей повсюду. Ну и к тому же я учился. Будучи ландскнехтом, я книгам и свиткам не особо уделял внимания, читать худо-бедно по слогам научился и достаточно. Тут же я понял, что в долгой второй жизни умения махать мечом и разбираться в людях — мало. Мы путешествовали по Европе вместе двадцать лет. И лишь когда старик был при смерти и решил, мол, не имеет права оставлять после себя чудовище без присмотра, пришлось ему объяснить, что он давно надо мной не властен. Хотя думаю, он умер счастливым.

Здесь я бы поспорил. С другой стороны — что я понимаю в морали, логике и мышлении людей, живших четыре столетия назад? Может, так оно и было на самом деле, а моё недовольство — это обычная попытка натянуть сегодняшние принципы на ту эпоху. И вообще, сейчас у нас были и куда более насущные вопросы, поэтому я присоединился к беседе и задал вопрос:

— Спасибо и дальше перескочим к дню сегодняшнему. Как часто тебе надо питаться, и когда следующая кормёжка? Сразу скажу, морально-этическая сторона вопроса меня не волнует, сам могу похвалиться неплохим кладбищем, — Алиса на этих словах демонстративно поморщилась. — Даже могу подсказать пару кандидатов, без которых мир будет чище. Вопрос в том, что после сошедшего с ума демона крови, ставшего натуральным вампиром, в Москве по части ритуальных убийств и тому подобного приметного — все крайне нервные.

— Я по возможности стараюсь не убивать вообще. Точнее, не убивать ради насыщения. — С минуту Кристиан понаблюдал за нашим оторопелым видом, а дальше соизволил пояснить: — На самом деле я просто в восторге от того, что человечество за последние века в целом живёт намного более сыто, а от этого более гуманно. Мне ведь нужны не столько сама смерть, сколько ужас, страх и боль. Это раньше достаточно сильно человека могли напугать лишь собственная смерть и пытки. Сейчас всё гораздо проще. Вот недавно я поймал одного парня, который очень любил издеваться над школьниками помладше. Здоровый бугай, но из больницы выйдет через полгода, не раньше. Визжал и бился в истерике он громко, заодно, надеюсь, запомнил, как это — быть жертвой. Не люблю таких слизняков. Был также не так давно случай, когда я переломал ноги одному мужику-дальнобойщику из Польши. Но тут мне его помимо собственного питания просто жалко стало. Его хорошо нагнули насчёт сотрудничать по перевозке наркотиков, одна мелкая банда эмигрантов с Ближнего Востока. Водитель уже почти согласился, но попал в больницу с переломами, а через неделю банду покрошили албанцы, которые целиком контролируют трафик амфетаминов в Южной Германии, а потому наглых выскочек и чужаков не терпят. Так мужика пристрелили бы вместе с ними как раз на загрузке в тайник, а теперь кому он интересен? Всё это, конечно, приносит меньше энергии, чем убийство, охотиться приходится несколько чаще — зато выброс слабее и намного меньше риска сорваться.

Мы с Алисой переглянулись: ну что же, кажется, у Кристиана подход к вопросу схож с нашим. Сработаемся. Дальше заговорил я:

— Ну что? Моя очередь? Я буду сильно помладше, родился в тысяче девятьсот пятидесятом в городе Свердловске. И уже заканчивал учиться, когда стал жертвой ритуала на приворот…

В общих чертах и без личных подробностей я пересказал как своё превращение, так и про ахай Аюржан, а также жизнь в России и Европе. С разрешения Алисы рассказал за неё историю с палесмуртом. Когда закончил, Кристиан вздохнул:

— Я вам завидую. Вот честно. Вы нашли себе спутника очень быстро, меньше полувека. Рядом со мной первая такая же как я появилась только в тысяча семьсот девяносто четвёртом году. Чтобы не напрягать память, сразу скажу: это Французская революция, мятеж и резня в Вандее. А до этого я, как думаю и ты, Игорь, много раз не успевал. Находил уже тогда, когда от крови переродившийся человек становился сумасшедшим животным, такое остаётся лишь добить.

Дальше мы ненадолго прервались, так как подошёл официант с нашим заказом, потом все дружно какое-то время стучали ложками. Чему я лично был очень рад, физкультурная нагрузка в парке, дальше совещание и разговор с Кристианом буквально сожрали у меня все калории, и я был готов проглотить корову. Но сразу, как официант принёс второе и нас покинул, Алиса немедленно ухватилась… ну конечно, за самое главное с её точки зрения:

— Вы сказали — что рядом с вами появилась такая же. Девушка?

— Могли и прямо спросить, — заулыбался Кристиан. — Тем более вы с ней знакомы. Немножко. В Россию она приезжала под именем Хедвиг Фосс.

Дальше ему вновь оставалось наслаждаться произведённым на нас эффектом. Умеет же, зараза такая!

— Скрипачка? Так вот почему она так… Ну просто потрясающе играла! — с трудом собрав дыхание, выдала Алиса. — Она потрясающе играет. И слух теперь вообще абсолютный.

— Она и жива осталась только благодаря скрипке. Причём дважды. Первый раз, когда во время Вандейской резни её городок был истреблён солдатами подчистую. Родители Хедвиг с какого-то момента решили, что дочь слишком много времени занимается музыкой, а ей пора готовиться к замужеству. Вот она и спрятала скрипку в лесу, убегала туда играть. Когда вернувшись, нашла город мёртвым и переродилась, то, перебив солдат, не пошла убивать дальше из мести, а ушла в лес. Для неё играть на скрипке и жить — это одно и то же. Вот Хедвиг свои новые возможности и приняла как дар, который позволит ей играть так, как она не могла раньше. Слух, координация. Следующие полгода она сидела в глуши и играла, а когда жажда погнала за новой жертвой, то как раз её нашёл я. Хедвиг в каждой своей новой биографии так или иначе связана с музыкой. В прошлый раз она была учительницей в музыкальной школе, сейчас ей захотелось выступить с концертами. Потом будет что-то ещё.

— А это не опасно? Вот так, становиться популярным музыкантом. Когда придёт время менять личность. Прошу прощения, вынужденный практический интерес. Сам тут приобрёл неожиданно лишнюю популярность.

— Вообще-то, я тоже стараюсь избегать лишнего внимания, но тут довольно просто. Та же Хедвиг только кажется, что на виду, а на самом деле никого не удивит, если известная скрипачка прячется от папарацци, скрывает личную жизнь и так далее. В том числе намного позже возникают вопросы, почему это она внешне не стареет: артисты много тратят на красоту и могут пользоваться самыми дорогими и не всегда как бы легальными методами. А ещё вокруг любого артиста много слухов, которые противоречат друг другу.

— А много вас? Если не секрет? — снова в разговор встряла Алиса. — Интересно же, — это был ответ уже на моё молчаливое замечание, не лезть поперёк меня.

Не зря следом в меня полетел очень выразительный взгляд, где так и читалось: «Сам говорил — я любопытная лиса».

— Да нет, никакого секрета от… коллег. Нас сейчас живо двадцать три человека, в основном это девятнадцатый век. Оказалось, появление газет, телеграфа и сенсаций плюс возможность быстрого перемещения между странами, если вовремя отслеживать — это очень большие возможности. Тем более нас было сначала двое, потом добавлялись другие. Мы могли себе позволить проверять любые слухи, стараясь отлавливать и сажать на диету новых демонов крови раньше, чем они сорвутся в наркотическую зависимость. Тогда как раз дурачьё начало свозить в Европу со всего мира разные награбленные редкости и реликвии, — Кристиан поморщился, — в том числе и разные магические вещи. Ну и соваться по разным заброшенным храмам, городам и склепам в поисках древностей. Жаль, я тогда с тобой не был знаком.

— В смысле? — нет, этот немец точно задался меня огорошить максимальное число раз за сегодняшний день.

— Ты упоминал своих учителей. У вас на пальцах — кольца-артефакты, причём я вижу, что их сделали недавно. Значит, вы в этом разбираетесь. Мы же все — самоучки, дилетанты. Даже мой второй отец Йоханнес фон Штурм, который посвятил всю свою жизнь восстановлению древних знаний, тоже по большому счёту начинал с нуля. Что-то мы поняли сами, каким-то вещам научились, как это называется? Пользоваться методом тыка. Чего-то вычитали в старых гримуарах. Тебя же грамотно обучали, причём давали системное образование. Рассказывали, в том числе и про нашу анатомию. Возможно, какие-то лекарства?

— Да. Я понял. Алису я спас в том числе благодаря аптечке для нелюдей. Я потом напишу состав.

— И не только. Я потому и хотел бы, чтобы как всё закончится, вы оба съездили к нам. Порыться в нашем хранилище артефактов и гримуаров, обменяться опытом. Возможно — чего-то уничтожить.

— С огромным удовольствием, — согласился я.

— И я тоже. Никогда не была в Германии. Точнее, я вообще пока ни разу нигде не была. Это Игорь у нас лягушка-путешественница.

— И это возвращает нас к проблеме: чего начудил этот Эрих и зачем.

В этот раз Кристиан молчал долго, пауза затянулась. Я успел полюбоваться и монисто из рыже-золотых солнечных зайчиков, которые сквозь появившиеся разрывы в облаках рассыпало по воде закатное солнце, и несколькими прогулочными катерами, уже возившими по реке туристов. Наконец, он заговорил:

— Бойня Первой мировой войны стала для нас шоком. Зря вы думаете, что для демонов крови смерти и убийства вокруг — это хорошо и естественная среда. Кроме меня и Хедвиги у нас было ещё двое, кто прошёл через массовые смерти и войну, а потому не потеряли голову до конца от обилия крови вокруг. Остальные родились и выросли в слишком спокойную эпоху. Когда началось это бамбуле… Извините, по-русски это заварушка, полный бардак, не знаю, как точно подобрать слово…

— Спасибо, мы поняли, — мягко сказала Алиса.

— Да. Так вот, пока мы выбрались в Пиренеи, нас стало вдвое меньше. Так что как только стало понятно — грядёт вторая бойня, мы не стали рисковать, пускай вроде бы все уже научились сдерживаться. Сразу же сбежали в Швейцарию, особо не высовывая носа до самого конца. Если в тогдашнем европейском хаосе кто и появился, то сгинул без следа. Было два исключения.

Кристиан скривился, одним большим глотком выпив стоявший передним на столе бокал вина как воду. Затем продолжил:

— Первый — ваш соотечественник. Его зовут Никифор, он родом из Пскова и попал в плен. Жертва огуречного отряда… дураков и неудачников из Аненербе. Помимо основной задачи — формирование неоязыческой мифологии как элемента пропаганды и промывания мозгов населения, в Аненербе и в самом деле попутно занимались всякой мистикой. Когда Рейх уже был готов жрать траву, то есть в смысле искал рецепт победы любой ценой, какой-то дурак, как ему показалось, нашёл древний рецепт создания идеального солдата.

— Вывезли откуда-то направители жертвенников? — уточнил я. — И прочитали инструкцию по применению?

— Концлагеря! — ахнула Алиса. — У них же тысячи людей были на жертвы.

— Да. У нас есть некоторые вещи, которыми мы научились пользоваться. В том числе нечто вроде компаса на близкие выбросы магии. Я засёк поток, сообразил, в чём дело — и не успел буквально немного. Честно — искренне этому рад. Эти дураки чего-то неправильно перевели, а потому решили, что процесс перерождения обязан сопровождаться пытками. Из-за этого и провалились первые два раза, медиумы просто умирали. Никифор оказался мужиком крепким, артефакты управления, конечно же, разрядились тысячу лет назад. Так что когда я добрался до места, все сотрудники лаборатории уже умерли крайне весёлой смертью.

Я кивнул: что было дальше — понятно. Энергии у свежего демона много, но вот физически тело истощено пленом и пытками, да и опыта в рукопашной драке у бывшего ландскнехта на порядок больше. Наверняка скрутил, дал новичку прийти в себя и вывез лечиться. Если уж у мужика оказалась такая воля к жизни, изначально заложенную тягу к убийствам он обуздает.

— Толковый человек оказался. После войны — город, откуда он родом — в пепел, вся родня убита, дома ничего не держит. Рад, что он остался с нами. А вот второе наше приобретение… Нет, надо было вспоминать молодость и перерезать горло сразу. А я размяк, думал — исправится. Эрих бы наполовину немец, наполовину еврей. Толковый и исполнительный мальчик, таких любили в ведомстве нацистов, потому официально признали чистым немцем. Он довольно неплохо начал карьеру следователя гестапо. Да не надо смотреть такими круглыми глазами, фроляйн Алиса. Мы, немцы — очень прагматичный народ, таких как этот Эрих и даже чистокровных евреев в армии и в гражданских службах Рейха было десятками тысяч. Они ведь не просто числились отныне немцами, а стали наиболее верными и исполнительными псами режима, доказывая, что в них не ошиблись. К сорок четвёртому Эрих понял, что поставил не на ту лошадь и начал готовить себе пути отступления. Довольно толково всё сделал, очень был изворотливый тип. Скорее всего, уехал бы в Израиль как беженец-еврей, сделал бы тоже карьеру. У местных сионистов специалисты из гестапо всегда были на вес золота, а сразу после Второй мировой — особенно.

— А тут пришлось существовать в новой ипостаси? — усмехнулся я.

— Да, он приспособился. И старался. К сожалению, гордыня и самомнение… Моя гордыня, она оказалась губительна. Я думал, что держу всё под присмотром, мальчик сообразит — мы его интриги, попытку выслужиться и занять место поближе ко мне видим насквозь. Хотя бы потому что мы все сильно старше, и Эрих в нашей жизни такой не первый и даже не десятый. Тем более мы прошли вместе столько, что верим друг другу больше, чем ему — первая и, как я надеялся, последняя попытка сыграть на сплетнях и слухах обошлась Эриху дорого. А у него оттого, что ничего не вышло, был как это? Шмель в жопе, называется?

Я на секунду самым натуральным образом завис, потом сообразил, что немец просто опять дословно перевёл идиому:

— По-русски это будет, наверное, не шмель, а «шило в заднице».

— Спасибо. В общем, его как шилом в задницу кололо, разыгралось тщеславие, помноженное на ощущение собственной избранности. Причём дважды. Воспитание Рейха и еврейские корни, в Израиле сейчас ситуация очень похожая с пропагандой.

Тут я сообразил, и мне захотелось выругаться:

— Он что? Раскрылся перед кем-то оттуда? За сотрудничество?

— Можете не беспокоиться. Он, как оказалось, действительно кое с кем сотрудничал в тех краях последние пятнадцать лет в обход нашей общины. Эти люди из Израиля не поняли, с кем связались и против кого. Я отправил туда сразу четверых с приказом зачистить всех причастных.

Дальше эту тему я развивать не захотел. Как и Алиса, которая невольно сглотнула. Мы оба достаточно хорошо представляли себе возможности демонов крови, особенно с учётом — тут вам не сопляк-Марек, этим-то полтора — два столетия. И никаких сегодняшних моральных заморочек что у бывшего ландскнехта, что у бывших, как я подозревал, солдат колониальных войск. Из интереса потом надо будет поискать, каких именно банкиров, олигархов, политиков и тому подобное недавно перебили вместе с роднёй и подчинёнными. Кристиан же закончил рассказ:

— Сообразив, что ему ничего не светит, Эрих воспользовался одним моим поручением в Северной Африке, на которое у него должно было уйти не меньше полугода. Это чтобы не подняли тревогу раньше времени, почему он не выходит на связь. А сам через своих партнёров в Израиле отправился в Москву.

— Ну теперь хотя бы понятно, почему мы не смогли отследить происхождение его документов ни через полицию, ни через мои связи в криминальном мире.

— И осталось выяснить, зачем он поехал именно в Россию, — закончил Кристиан, — а также зачем он выкрал конкретные артефакты из нашего хранилища.

Про то, что после рассказа Кристиана у всех троих возникло подозрение — а точно ли я нашёл именно труп Эриха — вслух никто произнести не решился. Чтобы не сглазить.

В морг Алису я решил не брать. Не самое приятное место, да и труп давностью несколько месяцев зрелище не самое хорошее. Пускай, когда мы его нашли, он и выглядел очень пристойно — откат колдовского ритуала плюс прятал его Марек в холодном месте — сейчас остатки консервирующей магии давно стекли в землю. И разлагаться тело должно, как ему и полагается.

На опознании прибыли я, Кристиан и Алексей Демидович Яковлев. Криминалист-патологоанатом лишь дежурно поинтересовался у нас, точно ли не понадобится на всякий случай нашатырь. Заставил каждого надеть маску, перчатки и застегнуть халат, буркнув при этом:

— А то подцепите какую-нибудь заразу, меня потом отчётами затрахают.

Дальше на металлический стол прозекторской водрузили гроб. Патологоанатом с помощником всё с тем же повседневным равнодушием занимаясь привычной работой, сбили крышку.

— Какого!..

Дальше последовала витиеватая нецензурная фраза. Труп оказался в слишком хорошей сохранности, как будто пролежал в гробу не больше недели. И о причине можно было не гадать. От середины груди и выше тот самый красивый, холеный и гладкий мужчина лет под тридцать, среднего роста, сухощавый и смуглый, с приятным лицом типичного центрально-европейского типа. Именно его я нашёл, опознал как убитого мага, в том числе по ауре, а потом мы его схоронили. Зато грудь и ниже уже приняли свой исходный вид: руки неопрятные и с обломанными ногтями, кожа вся в пигментных пятнах и следах от грубой работы. Это было тело какого-то опустившегося алкаша средних лет, ещё не бомжа, но уже на грани.

— Что это? — ошалело спросил патологоанатом.

Яковлев с тревогой посмотрел на меня:

— Игорь Данилович, я в этом не очень понимаю, но ведь я правильно догадываюсь?

— А ведь от него отчётливо тянет аурой Эриха, — неожиданно сказал Кристиан.

— Ну тогда всех поздравляю, — скривился я. — Осенью у нас был один невозможный привет из прошлого. А сейчас перед нами другой, про который я читал и был абсолютно уверен, что сейчас такое уже как минимум пару тысяч лет невозможно. Это называется аватар. Когда берут человека, а дальше из него делают что-то вроде оболочки, в которую временно вселяется сознание хозяина. Как в робота с дистанционным управлением. Внешне аватар становится абсолютно точной копией своего повелителя и может делать всё, что и повелитель. Но если его внезапно убьют, то сознание вернётся в родное тело. Эрих допускал риск гибели при проведении ритуала. Возможно, были и другие причины. Понять бы, где он взял на всё это энергию. Тут старыми шаманскими камнями или прочей мелочёвкой не обойдёшься, а катастроф на пару миллионов жертв в округе не было.

— И что теперь? — с тревогой спросил Яковлев. — Ждём, когда он создаст нового демона?

— Не сразу. Даже профессионалам и в годы, когда энергии было полно, если верить моим наставникам, гибель аватара доставляла массу проблем. Здесь же дилетант, откуда-то узнавший ритуал и получивший возможность его провести, но точно не умеющий работать с отдачей. Эрих наверняка получил серьёзную травму. Это его не убьёт, но ему самому сначала понадобится восстановиться, дальше подыскать нового кандидата и убедить. Мы должны найти его раньше.

— Найдём, — не скрывая злости, сказал Кристиан. — Это уже задета моя честь. Понадобится — вызову всех, прочешем город частым гребнем, но эту лживую тварь, этого предателя и наш позор я удавлю своими руками. В этом моё слово.

День третий. Беспорядочный

Воздух — настоящий кудесник. Днём он гонит по голубому небесному своду сказочные облака, глядя на которые хочется мечтать и унестись вместе с ними далеко-далеко на туманных крыльях. Вечером он превращает здания в живые существа, а людей закутает в сумерки и сделает похожими на близнецов, с которыми хочется жить без споров, в мире и согласии. Нет ничего лучше летнего вечернего воздуха, особенно в городе, особенно когда стоят жаркие июньские дни, и в городе невозможно дышать. Когда весь день жаром несёт с белесоватого от зноя неба и от каменных стен зданий, от нагретого асфальта. Хочется бросить всё и уехать в деревню, в лес, на чистый воздух. Ну или хотя бы в поисках прохлады спрятаться в городские парки под тенью деревьев.

Что Алиса и делала. Причём не только вечером, а вообще целыми днями. Поэтому сегодня утром я не выдержал и грозно сказал:

— Всё, хватит. Это безобразие. Так дальше нельзя. В смысле бездельничать.

— В смысле безобразие? У меня, кстати, занятия закончились и началась зачётная сессия. И вообще, это ты совсем пропал. Тебя дома почти не видно, я соскучилась…

Ага, и как бы невзначай села так, чтобы сарафанчик соблазнительно подчеркнул фигурку. Понадобится — и одна бретелька соскочит. Остаётся лишь восхищаться. Тут ведь никакого предвидения и никаких хитрых воздействий, на мне это не сработает — чисто женскими талантами, отвлечь меня от темы. Я ведь действительно соскучился, работа плюс поиски следов Эриха сожрали у меня всё время. Но именно потому, что мы его пока никак не могли найти, я и хотел запрятать Алису поглубже и подальше от наших с Кристианом дел. Иначе она непременно попробует сунуться в поиски.

— Алиса, лисонька моя. Я полностью согласен, я тоже соскучился. И даже то, как ты на миг отвела глаза, а взгляд на это время потерял искренность, будем считать — я не заметил.

На самом деле ничего такого и близко не было, но Алиса смутилась и покраснела.

— Так вот, сокровище моё. Я говорил, что рановато вы в мае поехали отмечать? Сдать первую сессию на пятёрки, а вторую на тройки или вообще вылететь на дополнительную — это позорно. А к этому и идёт. Глядя, как ты тут без пригляда целыми днями морально разлагаешься с книжками и в парке. И не говори, что с учебниками. Я понимаю, что Толстой — это классика, но «Гиперболоид инженера Гарина» в программу экзаменов не входит. А именно эта книжка у тебя в сумке, и закладка последние два дня подозрительно быстро перемещается к концу.

— Игорь, а ты, когда про свою шпионскую биографию сочинял — точно её выдумал? — буркнула Алиса.

— Точно-точно. Просто сам такой же был… немного. В общем, собирайся на недельку, отвезу тебя туда, где ты сможешь организовать себе нормальный учебный процесс. И будет кому приглядывать. Не спорить.

Алиса открыла было рот… и закрыла без возражений. Так как хорошо знала, когда я шучу, а когда абсолютно категоричен. То есть она, может быть, и стала бы спорить, даже ругаться — но только не тогда, когда в душе была со мной согласна на все сто. И мой авторитаризм стал лишь формальным оправданием наконец-то обуздать собственную лень.

Место, куда мы заехали сначала, было Алисе хорошо знакомо, поэтому она оторопело поинтересовалась:

— К Оле? Ты серьёзно?

— Я серьёзно её забрать к тебе за компанию, а уже потом вас обеих везти учиться. Да — меня Роман попросил. Так и сказал: если для своей Викусеньки я авторитет и заставлю учиться, то сестра совсем от рук отбилась. И родители его поддержали. Я с ними согласился. О, вот и Оля.

Как раз из подъезда вышел Роман с сестрой, причём вид у Оли был донельзя хмурый и взъерошенный. Я помог закинуть в багажник пакет с книжками и рюкзачок с вещами, дальше Оля заметила сидевшую в машине Алису, которая весело помахала рукой и сказала:

— Тебя тоже в ссылку, будем грызть гранит науки вместе.

— Вы, то есть они сговорились, да? — начала закипать Оля. — Да я Вике…

— Да как она посмела — остаться с Романом, а тебя выгнали, — хохотнул я, как раз трогаясь с места. — На самом деле Вика вам ещё завидовать будет. Я к вам в компанию Яну добавлю, её Лёша привезёт. Тут как раз есть у знакомых квартира пока свободная, будет вам женское общежитие. Заодно хотя бы друг перед другом стыдно станет лениться.

Оля, которая была с Яной шапочно, но знакома, а потому отчасти в курсе ситуации, буркнула:

— Изверг ты. Типа оторвать её от парня, чтобы не мешал?

— Ну что-то вроде. В общем, у Яны задача нормально сдать экзамены, а у вас — не вылететь на допсессию.

Минут пять Оля молчала, глядя на пролетавшие за окном автомобиля раскалённый асфальт и синеву отражавшегося в зеркальных витринах неба. Внутри машины воздух прохладный, но всё равно так просто не убежать от толкотни, жары, мерзких запахов летнего города, дышащего расплавленным асфальтом и бензином. И неожиданно сказала:

— А вот когда некоторые в эту сессию вылетят, я даже порадуюсь.

— В смысле? Что там у вас за страсти Мадридского двора в вашем дружном коллективе? Кого не поделили? — посмеялся я.

— Тебя.

— Оля, а может, не надо? — возмутилась Алиса.

— А почему? Чего тут такого? Ты разве Игорю про Феклу не говорила?

— Нечего глупостями и сплетнями ему голову забивать.

— Ну почему же, мне любопытно. Нет, мне ничего не говорили, — продолжал веселиться я.

Внешне. Так как внутри напрягся, тот самый азарт охотника, который возможно встал на след.

— Ну это же ты Марека разоблачил?

— Э… в смысле? Я вообще-то — инженер, а не детектив, если что.

Дальше я специально возражать не стал, демонстративно переключившись на дорогу. Тем более и в самом деле пришлось сосредоточенно маневрировать: повернуть на светофоре и дальше быстро перестраиваться сразу через три полосы слева для поворота направо. Если проскочить нужное место, то придётся делать большой крюк в объезд. Олю уговаривать было не надо, когда ей очень хочется высказаться, то равнодушие собеседника наоборот подстёгивает.

— Ромка говорил, что ты очень крутой специалист по электронике и системам безопасности. Про тебя вообще говорят, что если Игорь Данилович не знает, то вообще никто не знает. Правильно же, что тебя и полиция, как эксперта на место преступления вызывала? А дальше ты из-за этого знал про маньяка, вот на Новый год и заподозрил Марека, сообщил в полицию. А они его и поймали.

М-да, вот от Романа таких дифирамбов и веры в сплетни не ждал.

— Ну не совсем, конечно. Но как эксперта меня и в самом деле, было дело, иногда зовут.

— Вот, значит, я права. Фекла тогда зимой всё по этому гаду убивалась, особенно, что её даже на свидание в тюрьму к нему не пустили. А он взял да и помер, типа уморили.

— Сам сдох, — резко ответил я. Слишком, наверное, резко, аж руль в руках дёрнулся. Потом озвучил официальную версию. — Он наркоман был. Его приятель смог изготовить у себя в институтской лаборатории парочку редких синтетических наркотиков, гений недоделанный. Один если брызнуть ингалятором жертве в лицо — она теряет волю, так Марек девушек заманивал и насиловал. А другой как допинг в спорте используют, но если принимать разом ударную дозу — то ощущение сверхчеловека, на какое-то время вырастет реакция, сила. Но крышу от этого напрочь сносит. Извини, но я видел его жертву, мне хватило и одной. И он уже так подсел на свой наркотик, что когда его арестовали, там уже поздно лечить было. Фекла вообще должна спасибо сказать, что его поймали раньше, чем у Марека при ней мозги закоротило бы, и он её порезал.

— Да я понимаю, — вздохнула Оля. — И все у нас понимают. Фекла одна… Вроде успокоилась, а в мае у неё такое ощущение крыша поехала. Всех достала, что Марек не виноват, это ты его подставил. И вообще, схватили и убили невиновного. Просто чтобы дело закрыть. Даже на пары почти перестала ходить, всё какие-то доказательства бегает, ищет. И по секрету своей подруге сказала, что вот-вот докажет.

— Ну… это не по моей части, — фыркнул я. — Я по железкам, а психиатрией не занимаюсь.

Мы как раз добрались до конечной точки, машина заехала в типовой двор-колодец спального района из кирпичей-десятиэтажек с газоном и зоной отдыха в центре. Посредине двора был устроен маленький садик с клумбами, это придавало месту очень уютный и ухоженный вид. Так что дальше удачно вышло разговор завершить. Лёшин автомобиль стоял рядом с подъездом. Алиса, увидев, кто нас уже ждёт, выскочила первая:

— Яна, тебе привет. От хорошей компании.

— О, и вас тоже в ссылку? — уныло сказала девушка. — Игорь Данилович, признавайтесь, ваша идея?

— Не моя, но я её активно поддержал. Тебе тоже стоит готовиться к экзаменам подальше от соблазнов. Не переживай, своего ненаглядного Матвея увидишь на экзаменах, а пока пошли, буду знакомить с хозяйкой места ссылки.

— Вы идите, а я поехал, — улыбнулся Лёша. — У меня тоже рабочий день, а я пока не такой начальник себе, чтобы полдня прогуливать. А ещё у меня дети, так что компенсировать прогул в воскресенье тем более неудобно.

Шпильку я оценил, с укоризной посмотрев в ответ. Лифт поднял нас на седьмой этаж, после звонка дверь распахнулась… Дальше последовала немая сцена, потому что на пороге стояла Лора Ростовцева.

— Оля, знакомься, это Лора. Лора, это Оля. Остальные друг друга знают.

— Игорь, я тебя придушу когда-нибудь, — натурально рыкнула Алиса. Это, говоришь, хорошее место?

— Вообще-то — да. Три комнаты, тихий район, минимум отвлекающих моментов. И друг перед другом будет стыдно отлынивать, заодно помочь друг другу сможете. Всё, оставляю вас дружным женским общежитием на неделю. Ну или больше, если понравится. А у меня тоже рабочий день.

Я быстро положил вещи, которые нёс в руках, на пол в прихожую. И кубарем скатился по лестнице в сторону первого этажа, поставив девушек перед фактом. Тем более можно было не сомневаться, что сейчас они чуть остынут и наоборот оценят прелесть такой хорошей девчачьей компании.

Изначально мысль высказал, если быть справедливым, отец Лоры. Мол, психолог посоветовала — большая часть закидонов у дочери именно от ощущения недостатка реальной самостоятельности и собственных ошибок. И хотя вроде родители её не ограничивают, она всё равно ощущает себя под непрерывным присмотром. Дальше подключился я с идеей вот такого женского общежития подруг-ровесниц. И главное, рядом будут лишь те, кому общественное положение Лоры и вес её родителей абсолютно безразличны. Оля так вообще ничего про неё не знает. Заодно все не отвлекаясь подготовятся к экзаменам. Остальное было делом техники…

Я торопливо завёлся и уехал, но недалеко, буквально квартал и свернул во двор, чтобы передохнуть и прийти в себя. Этот двор был похож скорее на рассохшуюся корзину, куда напихали всякого старого барахла. Вместо детской площадки и клумб многоэтажные высотки окружали разбросанные вперемежку старосоветские ещё гаражи, какие-то сараи, ещё чего-то, все густо заросшее кустарником и деревьями. Я остановился и заглушил мотор, потому что меня начала бить нервная дрожь.

Нам повезло, что когда стало известно — Эрих жив, в городе уже был Кристиан. И его присутствие, благодаря гастролям Хедвиг Фосс осталось незаметным. А вот меня наш враг точно заприметил: несколько раз Кристиан находил остатки следов Эриха — но я ничего не замечал, мой нюх смогли обмануть. В итоге ситуация сложилась, в шахматах это называется цугцванг: любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции, но и отказаться от хода нельзя, время истекает. Так и тут было понятно, что вот-вот Эрих завербует себе нового вампира, но и перебросить кого-то на помощь Кристиану мы боялись. Едва Эрих поймёт, что его ищет другой демон крови, то сразу начнёт прятаться и от него. И тут такая удача!

Едва руки перестали дрожать, я набрал подполковника Яковлева:

— Здравствуйте, Алексей Демидович.

— Доброго дня, Игорь Данилович. Я уже научился различать, когда у вас в голосе азарт. Неужели нашли?

— Пока нет, но я только что выяснил факт, который может стать нашей ниточкой. Помните, у Марека была девушка-сокурсница по имени Фекла?

— Да. Но она не участвовала. Это мы выяснили.

— Тогда — да. Но она не поверила в его виновность, и внезапно в мае месяце начала проявлять подозрительную активность. Оказывается, говорила подругам, что скоро найдёт доказательства невиновности Марека. Так как настоящего маньяка мы не арестовали. Это для Эриха просто идеальный медиум. Она и связана с прошлым вампиром, и полностью готова добровольно сотрудничать, у неё имеется подходящая мотивация. И у неё в организме уже есть следы магии, потому что она долго была рядом с активным демоном.

— Арестовать? Или только наблюдать?

— Осторожно наблюдать. Я предупрежу герра Вебера. Если Эрих и в самом деле думает использовать её как медиума, то когда он выйдет с ней на связь — мы сможем засечь его логово. А остальное уже ерунда, сразу против двоих опытных охотников он не выстоит, чего бы он там не нашёл. Мы тоже кое-чего умеем.

Пять дней спустя мы с Кристианом сидели в небольшом уютном кафе в итальянском стиле. Как раз наступил тот час летнего вечера, когда красновато-холодный свет заката потемнел, становясь теплее, добрее, и зазвенел голубыми, зелёными, фисташковыми и белыми. А ещё в это время толпа после работы и просто гуляющие парочки с улиц плотно заполняют все подобные заведения, так что ещё на двоих беседующих о своём мужчин никто не обратит внимания. Тем более говорили мы по-французски, причём на диалекте Эльзаса. Не потому, что боялись — нас подслушают, просто Кристиану так было проще. Всё-таки последние лет пятнадцать он жил в Германии и Бельгии и постоянно пользовался французским. Пускай акцент у него за эти дни заметно сгладился, но так быстро полностью восстановить своё владение русским языком он, конечно же, ещё не успел. Когда Кристиан волновался, то, как и в первый день, пытался дословно переводить на русский идиомы и поговорки с немецкого. А поводов понервничать у нас за эти дни накопилось хоть отбавляй.

— В этот раз мне удалось оказаться совсем близко. И у меня сплошь дурные новости. Это действительно какая-то проекция, хотя и выглядит как человек. И даже аура Эриха. Он не просто так шёл рядом, но не касаясь этой девушки. Он не учитывал моё зрение, я дважды видел, как, не заметив небольшого камушка, Эрих подошвой просто проходил через него. Иллюзия, не имеющая веса и материального воплощения. Фекла верит, что это человек, который ей поможет. И назначено всё уже через неделю — полторы. Нет, если бы не острая необходимость, я бы прям сейчас этой дряни вырвал бы глотку.

— Ты слишком строг к ней, Кристиан.

— Это ты слишком мягок. Я бы понял, если бы она собиралась убивать из мести конкретному человеку. Или за свою любовь, рвалась бы к цели, просто наплевав на сопутствующие жертвы. Я бы понял, если она хотела бы восстановить честь этого Марека, имея на руках доказательства, а цель оправдывает средства. Но как сейчас? Ради химеры, ради пустой выдумки и ради желания доказать, что ты ошибся, а вот она права — хладнокровно и жестоко готовится убивать сотни вообще посторонних людей? Она ведь знает, что тебе этим всё равно не навредит. Но всё равно хочет не доказать истину, а доказать всем свою правоту. Я насмотрелся на таких фанатиков и тогда, четыреста лет назад и потом, в Рейхе. Нет, таким надо рвать глотку, пока они не успели пустить кровь ради своих пустых идей.

— И это возвращает нас к вопросу: где?

Я достал карту, на которую мы наносили все встречи и параметры магического поля за эти дни: при появлении и исчезновении Эриха случался всплеск. Я надеялся, как по показаниям радара на основе уровня всплесков хотя бы примерно определить район убежища. Сегодняшние данные идею, что с расстоянием энергетический выброс вынужденно растёт, похоронили окончательно. Абсолютный хаос. Так что дальше я молчал, кушая ложечкой жидкий шоколад из чашки, который сегодня заказал вместо кофе. Кристиан наоборот выглядел куда спокойнее, чем я думал:

— Ну что же, моя гипотеза, кажется, верна. Убежище существует не в материальном мире. Если будем исходить, что с энергией у Эриха проблем нет… В древних трактатах это называлось «карман». И тогда понятно, зачем ему эта Фекла. Марик не просто убил его аватара. Он ведь рвал поводок магическим способом, не понимая своих возможностей — и сжёг все внешние ключи.

— Я понял! — чуть не вскочил я. — Он же тогда не просто заперт, ему нужен кто-то, кто откроет дверь снаружи… Мы не пройдём. Эрих нас просто не пустит в свой карман, даже если мы поймаем привратника в момент проведения ритуала. Тогда и в самом деле лучше немедленно убить Феклу, а пока Эрих ищет нового привратника, попробовать…

— На самом деле не всё ещё потеряно, — Кристиан проследил взглядом за компанией школьников, которые завалились в кафешку, потолкались в поисках свободного места и грустно вышли на улицу. — Я сразу допускал, что мы столкнёмся с чем-то подобным, хотя и не верил. Мне доставили из Германии один из работающих магических артефактов. Он даст нам возможность зайти на тропу, которую откроет Фекла. Проблема в том, что артефакт как маяк должен оставаться снаружи. Позвать кого-то из наших на помощь я не смогу. Эрих учует, и я боюсь загадывать, что тогда случиться. Он мой-то приезд прохлопал случайно.

— Алису впутать не дам, — резко ответил я. — Это не её и вообще не женское дело.

— Я и не предлагаю, — усмехнулся Кристиан. — Всё равно бесполезно. Раз привратник у нас девочка, то маяком на тропе может быть только мальчик. Атаковать же нам надо вдвоём, чтобы попробовать сначала допросить. И это проблема.

Я как раз доел шоколад, и, несмотря на сладость во рту, скривился как от проглоченного лимона:

— Вот уж точно — судьба играет за нас. Я знаю человека, который нам может помочь. Случайно познакомились зимой. Именно человека, уникальный по нынешним временам талант пользоваться без вреда магическими предметами. Осталось лишь его уговорить, но я слабо представляю, чего ему можно пообещать и чем купить. С его возможностями у него всё есть.

— Уговорить и купить можно любого, — высокомерно парировал Кристиан. — Проверено веками опыта. Звони и договаривайся о встрече, едем к нему.

Ростовцев согласился принять нас немедленно. От этого настроение у Кристиана сразу улучшилось, а когда мы добрались до места — вообще стало каким-то радужным. Вроде почему бы и нет? Тем более окружавший посёлок лесочек сейчас вообще стал чудо как хорош. Когда машина свернула с трассы, палило солнце, жаркое и немилосердное, высоко в небе парили белые обманчивые, словно от кого-то убегающие облачка. А тут — прохлада и тень, жужжат в травах букашки, тишина плывёт и ширится… Я же всё сильнее приходил в уныние, так как не видел причин для оптимизма, скорее — наоборот.

Ростовцев ждал нас в той же гостиной, где мы встретились первый раз. Специально для этого она у него, что ли?

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. Позвольте вас познакомить. Это мой коллега из Германии, герр Кристиан Вебер.

— Guten Tag, Herr Weber. Schön dich kennenzulernen.

Ростовцев меня удивил, поздоровавшись в ответ по-немецки и практически без акцента.

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич. Приятно познакомиться. Я свободно говорю по-русски. Спасибо.

— И что же вас так срочно привело ко мне? Неужели появился ответ на ту загадку, с которой мы столкнулись в мае?

— Нет пока. С этим вопросом мы будем заниматься потом. Сейчас же нам нужна ваша помощь. По нашим… тем самым делам. И не буду юлить, помочь нам сможете только вы. Просто потому, что в Москве, кроме вас сейчас нет вообще ни одного человека, способного спокойно активировать артефакт.

Ростовцев посмотрел на нас с удивлением, аж брови сложились домиком:

— Вот как? Судя по всему, раз вы сразу вот так откровенно всё сказали, не пытаясь сначала меня прощупать и чего-то сначала пообещать, у вас и в самом деле проблемы?

— На самом деле обещать я вам могу многое, — вступил в разговор Кристиан. — Ну кроме разве что короны британской королевы. И мы в состоянии выполнить обещанное. Я и мои коллеги… имеем немало возможностей в Европе, сами понимаете. Даже если официально нас не существует. И вслед за Игорем Даниловичем тоже буду откровенен. Один из нас совершил очень серьёзный проступок прошлой осенью.

— Этот ваш вампир, я правильно понимаю? — кивнул Ростовцев, но в глазах мелькнуло чего-то непонятное. — Упустил? Но вроде бы его уничтожили? Или он не один такой?

— Хуже,– не скрывая чувств, скривился Кристиан. — Он воспользовался запретными для применения сегодня знаниями и украденными артефактами, чтобы создать себе ручное чудовище. И тут не один лишь проступок, загладить который обязует наша честь. А для меня это, поверьте, не пустой звук. Его зовут Эрих, и он готов скоро повторить. Беда в том, что поскольку Эрих отлично знает — мы будем его искать, а терять ему уже нечего, он рискнул воспользоваться и другим знанием. Создал вокруг себя барьер, используя кровь убитых вампиром жертв. У нас есть устройство, способное взломать этот барьер. Проблема в том, что мы — мужчины, а чтобы по тропе в убежище смогли пройти именно мужчины, активировать артефакт должен мужчина. Из-за этого фроляйн Алиса нам не подходит. И позвать кого-то на помощь из нашего Ордена мы не можем: стоит приехать новому человеку, способному к магии, как Эрих его почует. Хорошо, если сбежит, а если как прикрытие сможет создать нового вампира? Потому мы и просим вашей помощи.

Я молча подобрал упавшую на пол челюсть. Ну немец, ну брешет! Чего там говорили про барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена? Что он враль? Да у немцев талантливо сочинять на ходу вообще в крови, похоже. Ну или это свойство уроженцев определённой местности, Мюнхгаузен вроде примерно из тех же краёв?

Ростовцев на наше предложение думал очень долго. Затем спросил:

— Нового вампира не нужно никому, тут я согласен. И за детей я тоже беспокоюсь, я читал отчёты — чего натворил прошлый монстр. Вам нужно пройти за этот барьер вдвоём, чтобы вы смогли одолеть отступника. Я слышал о ваших подвигах. Игорь Данилович, и что вы вроде бы неплохой боец. Но вы точно тут справитесь?

Ну да, я Ростовцева понимаю. Лишний раз шкурой рисковать не хочется, но и пускать на самотёк и самоустраниться опасно. Да и обещанный приз этот волчара оценил мгновенно, наверняка какие-то справки про Кристиана уже наводил: слишком уж он был спокоен, увидев меня в компании немца. Кристиан тоже всё понял, так как весело сказал:

— Игорь, а нет ли у тебя желания поразмяться? Герр Ростовцев, одолжите спортзал?

— Ну если хозяин не против…

— Ну что вы, конечно, пожалуйста. Мой спортивный зал в вашем распоряжении.

Что интересно, смотреть на нас с Кристианом Ростовцев пришёл в компании плотного и наполовину седого мужика. Видимо, какой-то специалист по военному делу или безопасности, не знаю уж, чего хозяин дома ему наплёл. Мы же переоделись в спортивную форму, взяли два шеста. Обговорили условия, как считать тот или иной удар. И начали.

К моему огромному удивлению, первый натиск я отразил, и не сказать, что сильно с трудом. Да, на стороне Кристиана был опыт веков и опыт ландскнехта. Но зато он по большому счёту самоучка, а меня с первого дня учили очень профессионально и по определённой целостной системе боя. Для немца это тоже оказалось сюрпризом, а проигрывать бывший ландскнехт категорически не любил. Потому взял и чуть ускорился, самую малость добавив магической энергии в мышцы и нервы так, чтобы стать слегка быстрее физических возможностей человека… Да вот я тоже так умею, и меня тоже разобрал азарт!

Укол в грудь — я отбил атаку и перехватил шест за самый конец, чтобы, используя массу и инерцию тела на усиление, нанести сильный рубящий удар. Кристиан не мог от него уйти, не успевал… и всё равно я промахнулся. И сразу же ответный удар сверху вниз, которого я совсем не ожидал. Я больно получил в плечо, будь у Кристаина настоящий меч — он бы меня располовинил. Но как? Он словно знал заранее мои действия… Ах вот как⁈ Ну что же, сам говорил Алисе про идею, как использовать предвидение в обычной жизни? Не один я такой умный. Хотя и не пробовал использовать его в рукопашной, больше для стрельбы. Ничего, будем учиться на ходу. Я пропустил ещё удар по бедру. Дальше поймал ритм. Поймал Кристиана на встречной атаке, и пока он слишком увлёкся, просчитал удар ему в грудь. Ага, тоже удивлён⁈

Ещё несколько минут мы с азартом дрались, пытаясь угадать, когда противник использует предвидение, чтобы уйти и просчитать свою атаку. Получали и пропускали удары. Наконец, оба почувствовали усталость, и физическую, и магическую. Дальше спарринг начнёт высасывать из нас энергию. Так что, не сговариваясь, разорвали дистанцию и остановили поединок. В знак признания умений соперника поклонились друг другу. Причём мне понравилось, что Кристиан смотрел на меня сейчас куда уважительнее, чем раньше. В его глазах я явно подрос в статусе.

И только тут я понял, с каким оторопелым видом на нас глядят оба зрителя. Аж дар речи потеряли. Седой, взяв себя в руки первым, сказал:

— Э-э-э… Игорь Данилович, герр Вебер, если я забуду — напомните мне, пожалуйста, с вами никогда не ссориться. Скажите, а из пистолета вы также стрелять умеете?

— Да нет, — смутился я. — С огнестрельным оружием похуже. Из винтовки ещё… ну сопоставимо, наверное. Нас ведь всё-таки изначально тренировали драться с холодным оружием, пистолет в наших делах бесполезен.

А про себя мысленно подумал: в режим усиления мышц я сегодня вошёл на удивление легко, да и расход энергии заметно меньше, чем раньше. Так на меня действуют последние события? Стоит тревожиться насчёт усиления магической компоненты в организме? Или наоборот — это естественная эволюция с возрастом, тот же Кристиан пользуется и не переживает.

— Даже если с огнестрельным вы обращаетесь вполовину хуже, — помотал головой седой, — тогда точно мне напоминайте с вами никогда не ссориться. А ведь я до этого считал себя вроде бы очень неплохим рукопашником. Спасибо, теперь буду знать, что такое на самом деле «неплохо».

— Ну что же, Игорь Данилович, — подвёл итог Ростовцев. — Вы меня убедили.

Ритуалы того вида, который собиралась провести Фекла, были строго привязаны по времени к астрономическим полуночи или полудню, так что мы особо не беспокоились. За девушкой плотно и независимо друг от друга приглядывали люди Мансура Ахматовича и сотрудники полиции. При этом все хорошие профессионалы, Фекла ничего не подозревала. Поэтому когда через несколько дней нам сообщили — цель пропала из поля зрения — мы, не торопясь, предупредили Ростовцева, и сами подъехали к месту, где Феклу видели последний раз.

Был душный летний вечер, на улицах горели фонари, гудели проезжавшие автомобили, зажигались зелёные и красные огни на перекрёстках. Я же испытывая странное чувство: а ведь впервые прикасаемся к настоящей магии. Не тем реликтам и осколкам прошлого, не к поделкам и мелочам, которые я мастерил — а к настоящей, древней магии. И неважно, как и откуда она взялась. Вот сейчас я неожиданно понял слова Кристиана, дескать, зря думают, что война — это естественная среда демона крови. Я вот осколок той самой магической эпохи, вынужден испытывать проблемы и неудобства нашего мира, но тоже не желаю возврата прежнего мира.

Прибор, который прислали Кристиану, работал как маяк в обе стороны — войти на дорогу к убежищу, а потом вернуться обратно. Выглядела эта штука как странный музыкальный инструмент, гибрид флейты и арфы. Причём Ростовцев, взяв его в руки, сразу понял, как им пользоваться, и даже как бы сыграл мелодию — но мы не услышали ни звука. Вдвоём с Кристианом зашли в соседний двор, сели на лавочку. И внезапно стало понятно — мы тут остались одни. В проходах между кирпичами домов медленно поднимался туман. Сначала еле заметный, он становился все более и более плотным, но почему-то во двор не проникал.

Я бросил взгляд в сторону сидящего в будке у шлагбаума охранника автостоянки в том же дворе, и заметил, как тот сладко спит, несмотря на день в разгаре. Из какого-то озорства очень захотелось его разбудить. Я подошёл к будке и постучал по стеклу. Никакой реакции. Через открытое окошко дотянулся рукой до охранника и потряс его за плечо. Тот не пошевелился, будто выпил медвежью дозу снотворного. Отсюда и ощущение пустоты и одиночества, человек в будке не воспринимался созданием плоти и крови, а скорее как антураж.

— Добро пожаловать в начавшуюся чертовщину.

От голоса Кристиана за спиной я вздрогнул, таким чужим тот казался в окружающем пространстве застывающего янтаря времени. Тем временем в молочно-белой хмари тумана мелькали еле заметные тёмные фигуры. Во двор туман не заползал, и здесь по-прежнему царил летний день. А из тумана проглядывали чёрные голые ветви деревьев, окружавших лавочки и детскую площадку соседнего двора, тянулись к тёмно-бордовому небу. Заметно похолодало, порывы ледяного ветра теперь проникали и в наш двор, потянуло сыростью и прелой листвой. Там была осень, и стоило приблизиться, как тонкие щупальца тумана тут же потянулись к нам. Но сразу же наткнулись на хрустальный звук полившейся со всех сторон мелодии, с еле слышным шипением отступили. Мы же поняли — мне и Кристиану не туда.

Нам в другой проход между домами, где из толщи тумана донеслись красивые мелодичные звуки флейты. Музыка нежная, задумчивая, плавная, словно память о первой любви. Φлейта зазвучала громче, флейта звала к себе, флейта обещала… А туман осеннего двора оглушительно взвыл тысячью голодных стонов, кричал, вопил голосами неприкаянных духов, казалось — то взывают из бездны сотни и тысячи грешников, обречённых на вечные мучения. Но мы, не обращая внимания, уже шагали вперёд, куда нас вела флейта.

Стоило пройти через туман — вокруг снова лето. Где-то в стороне ночная Москва с отсюда невидимыми улицами и домами. Здесь же всё обмерло в сплошной черноте, под сосущей небесною бездной. Одни лишь чёрные в темноте начавшейся ночи нежилые строения, под ногами выщербленный асфальт дороги и тротуара. В свете очень редких фонарей мелькали непонятные тени, тем более фонари горели через один, а те, что всё-таки светили, делали это очень тускло. Пускай лампы и вырывали у ночи кусок пространства, от этого остальная часть заброшенной промзоны казалась ещё темнее.

— Где мы? — спросил Кристиан.

— Я знаю, где это. Территория заброшенного завода недалеко от Москвы. Кстати, если бы шли пешком, то как раз дошли бы сюда к нынешнему часу.

— Даже магия может обмануть пространство и время ограничено. Куда дальше? Ты слышишь мелодию?

— Я и так знаю. Заброшенная заводская больница. В начале двухтысячных там устраивали собрания московские сатанисты и приносили жертвы своему покровителю. Кошек, собак. Закончилось тем, что там убили человека, на этом их и поймали.

— Страх, кровь, боль — и заброшенное место. Подходит, — согласился Кристиан. — Идём, стоит проверить.

В заброшенной больнице было ещё неуютнее, чем в остальных развалинах промзоны. Ветер нанёс мусора в разбитые оконные и дверные проёмы, по пустым коридорам гуляли гулкие сквозняки. Монотонно бился от ветра об стену кусок арматуры, оглашая всё округу зловещим низким звоном. Граффити запятнали стены как снаружи, так и внутри, примитивные картинки на мистические темы, свастики, надписи с орфографическими ошибками: «Сдесь смерть», «Вомпиры», «Кусть камера!!», «Выход есть!» и тому подобное.

Никем не замеченные, мы забрались в разбитое окно с выломанной решёткой, быстро осмотрели верхние этажи — следы были, но без людей. И спустились в подвал. Не знаю уж, чего здесь находилось раньше — какая-то больничная зона или же это была часть обширных подземных коммуникаций, такие заводы часто под землёй имели чуть ли не второй комплект цехов и переходов — коридор вывел нас к большому залу. Сейчас пустому и закопчённому, повсюду странные знаки, нарисованные краской на полу, стенах и потолке. И громадная пентаграмма, кое-как выведенная фосфоресцирующей краской на полу.

Мы явно опередили ритуал, так что замерли в темноте как два зверя. Пройди мимо нас на расстоянии ладони — не почувствуешь, свойства демонов, помноженные на опыт и тренировки. Не понадобилось, зал имел другой вход. Тёмный коридор, а затем комнату озарил дрожащий свет нескольких фонариков. Мы замерли, внимательно наблюдая за процессией людей, которые вошли в зал. Их было двенадцать человек. В чёрных балахонах с капюшонами, надето поверх вполне обычной одежды. Тринадцатого, связанного, без балахона и с мешком на голове, двое сектантов тащили за руки и за ноги. Жертва даже не пыталась сопротивляться, то ли потеряв сознание, то ли уже смирившись со своей участью.

Подготовка к ритуалу шла полным ходом: кто-то очищал от нанесённого мусора кривую фосфоресцирующую пентаграмму, сразу трое с кряхтением приволокли из угла ржавый верстак и накрыли его белой скатертью, как бы это алтарь. Кристиан брезгливо сморщился, судя по всему, ему пришлось не по вкусу такое дешёвое дилетантство. Надо бы его спросить, как в дни молодости выглядели настоящие сатанисты… Тьфу, опять всякая ерунда в голову лезет не вовремя.

Всем в компании заправляла Фекла. Девушка раздавала указания, присматривая за подготовкой, и чувствовал себя вполне уверенно, в отличие от всех остальных, которые вздрагивали от любого шороха и шума.

Воспользовавшись тем, что сектанты были заняты подготовкой к ритуалу, а наша дверь в противоположном конце зала, мы бесшумно проскользнули внутрь, заодно отсюда нам открывался хороший обзор за действием. Вот пентаграмма обсыпана обрывками тряпок, пропитанными горючей жидкостью, и подожжена. Жертву положили на алтарь, сняли с головы мешок. Один из сектантов включил музыку, состоящую из монотонного пения. На лице жертвы блуждала идиотская мечтательная улыбка, паренёк лежал неподвижно, хотя его развязали. Тут я понял с чего: чёрные крашеные волосы и ногти, символы на чёрной одежде, ещё детали — да это же гот, из баранов, культивирующих тягу к смерти и самоубийства. Причём дурачок явно не догадывается, что вокруг не игра, а резать его станут всерьёз. Сектанты с жадностью смотрели на происходящее — идиоты не понимали, что для ритуала они такая же жертва, просто следующие.

Вытащив из карманов отпечатанные на принтере листы с текстом, сатанисты-любители выстроились вокруг горящей пентаграммы и алтаря. Фекла встала рядом с жертвой, вытащила из ножен на поясе длинный нож с костяной рукояткой и положила на алтарь. Мы с Кристианом напряглись: ещё одна старая вещь — сейчас уже пустая, но быстро наполнится силой с первым убийством. Тем временем монотонно, пускай и вразнобой, сектанты начали зачитывать странные слова, гортанные и рычащие звуки, большое количество шипящих, резкие, рубленые слоги. Как будто и в самом деле забытый язык, автору можно было поставить десять баллов за отлично продуманный антураж.

Впрочем, какой-то смысл в звуках был. Рядом с импровизированным алтарём начал появляться туман. Еле заметный, больше похожий на дым от огня, он становился всё плотнее и плотнее, вот протянул свои щупальца к накрытому скатертью верстаку. «Заклинание» зазвучало теперь громче, «жрец» Фекла воздела руки вверх, будто призывая нечто потустороннее. Дальше схватила нож и одним движением перерезала горло жертве.

В то же мгновенье в комнате глухо хлопнуло, яркая вспышка ослепила собравшихся, все сатанисты глотали пыль, упав ниц и чего-то завопив. Все, кроме Феклы, которая осталась стоять. Рукоять ножа у неё в руке отчётливо начала фонить в магическом плане. И почти сразу девушка нанесла удар в кадык сектанту рядом с собой. Профессиональный и сильный удар — проклятый нож сейчас вёл руку девушки, заодно став острым как бритва и придавая телу физической мощи. По-прежнему невидимые, следующие несколько минут мы наблюдали кровавый хаос. Остальные невезучие сатанисты пытались Феклу скрутить, потом убежать — и гибли один за другим, ведь покинуть зал они не могли, проснувшаяся ментальная магия заставила людей больше не видеть дверей. Каждый следующий умирал дольше и хуже предыдущего, последнему Фекла вообще сначала подрезала колени, а дальше потрошила живьём.

Когда затихла агония заключительной жертвы, Фекла со счастливой улыбкой на лице, сбросила перемазанный кровью балахон и закричала:

— Кровь отворит тебе путь и дарует силу. Они сами отдали её добровольно, а такая жертва достойна твоего пути. Приди и исполни!

Девушка с силой ударила ножом в пол в центре пентаграммы — и лезвие вошло в бетон как в масло. Чадящие до этого облитыми бензином тряпками огненные линии вспыхнули ровным фиолетовым светом, потянуло холодом. В зале теперь царил туман. Повсюду, кроме пятачка чистого воздуха внутри пентаграммы. Белый. Чистый. Плотный туман. Ну вот я и увидел живьём, как выглядит карман вне-временья. Хотя нет, мы ещё пока на границе, в облаках белого ничто. Кристиан жестом дал мне понять: не вмешиваться. И лишь когда туман вокруг пентаграммы заволновался и стал краснеть, Кристиан шагнул из тумана в чистое пространство:

— Благодарю за открытую дорогу. Ты, конечно, та ещё дрянь, но в благодарность за помощь твоя смерть будет лёгкой.

— Кто ты… — тут Фекла заметила меня и заорала: — Игорь, ты! Сволочь…

Осеклась и завизжала. Под влиянием тумана мы оба частично изменили облик. Перешли в «боевую» ипостась. У меня глаза горят алым, рот полон острых мелких зубов, ногти на руках стали чуть длиннее, твёрдые как сталь, и острые как нож. У Кристиан глаза светились ржаво-красным огнём, кожа вообще покрылась бордовой чешуёй, способной выдержать удар клинка, пальцы теперь заканчивались каждый длинными звериными когтями.

— Совершенно верно. Если влезаешь в дела нелюдей, стоит заранее поинтересоваться, с кем имеешь дело, — усмехнулся Кристиан.

Дальше одним ударом когтей, помноженных на чудовищную силу демона крови в боевой ипостаси, перерубил Фекле шею. Так что голова покатилась в одну сторону, а тело, фонтанируя кровью, упало на алтарь в ноги самой первой жертве.

— Как и обещал, она не мучилась. Хотя стоило бы её наказать. А теперь… — и Кристиан заорал: — Эрих, вылезай, где ты там. Или я сам пойду искать, а ты меня знаешь, что тогда будет.

Вокруг сейчас простиралась идеально белая равнина до горизонта. Земля похожа на пол, покрытый толстым слоем ваты, рыхлая на вид, но прочная и лишь немного пружинила. Местами к бело-серому небу без солнца вздымались туманные гейзеры или неподвижно в беспорядке стояли кучи тумана. А ещё тут не было вообще никаких запахов, и это заставляло обоняние сбоить, отчего я в первый момент даже словил ароматическую галлюцинацию из грушевого амбре, с примесью кислой капусты. Издалека донёсся леденящий душу вой.

Эрих, ну конечно же, одетый в белоснежную тогу и с римским золотым венком цезаря на голове появился из тумана в сопровождении четырёх огромных псов без кожи и с горящими адскими глазами. Решил уравновесить свою позицию? Кристиан сильнее, зато я, мол, наколдовал себе монстров? Всё-таки он — дилетант. Ну или уверен, что больше него про это место никто не знает. А уж запасов магии тут… С негромким смешком я активировал несколько формул. Первый раз в моей жизни они не стали призраком, а сработали так, как было описано в книгах ходжи Рахима. Кристиан был теперь облачён в воронёный миланский доспех, вершина оружейного искусства эпохи сражений холодным оружием. В руках он держал здоровенный двуручный меч-цвайхендер, причём по кромке лезвия стекали огненные капли. И по тому, как бывший ландскнехт держит эту смертоносную железку, было ясно — пользоваться мечом он умеет. Для меня заклинание подобрало пластинчатый доспех-бахтерец, остроконечный шлем, а в руки — сабля, у которой клинок покрылся инеем. Как раз для стремительного боя, в котором твоё главное преимущество: скорость и манёвренность. Здесь всё это было не иллюзией, я ощущал, как на плечи давит тяжесть доспеха, да и сабля в руке была материальной.

Я бы сначала попробовал поговорить, но Кристин без предупреждения рубанул мечом ближайшего пса. От удара тот с диким визгом и запахом палёного мяса лопнул красными искрами. На белом полотне местной «земли» осталась чёрная подпалина. Я же, ощутив движение сзади, встал рядом с Кристианом спиной к спине. И точно, из тумана на нас полезла непонятная хтонь, что-то вроде мохнатого кальмара с полусотней лап и щупалец.

Я перехватил «кальмара» на подходе, лихо срубив одно щупальце острой как бритва саблей. Потом вторым ударом применил ледяной эффект клинка, от прикосновения лапа покрылась инеем, треснула и разлетелась осколками, словно её макнули в жидкий азот. Я ощутил себя самым настоящим мальчишкой, который попал в сказку и получил волшебный меч. Я танцевал вокруг монстра, вспоминая то, чему меня когда-то учили по приказу ахай Аюржан.

Вначале пошёл неторопливый обмен самыми простыми ударами. Вот монстр махнул чешуйчатым щупальцем в нижнюю позицию, стараясь зацепить мне ноги — в ответ моя сабля уходит остриём вниз, защищая бедро. И сразу же, парировав удар, летит вверх, стараясь срубить верхнюю лапу, не такую бронированную. Сталкивается с чешуёй и птицей летит обратно, чтобы успеть закрыть меня от выпада в горло. А через мгновение клинок снова рвётся в брешь вражеских конечностей и снова отступает в защиту.

Понемногу мы наращивали темп, вплетая самые неожиданные финты и комбинации. Продвинуться к противнику, чтобы достать его глаз концом своего клинка и разорвать дистанцию, вызывая противника на удар, чтобы снова проскочить в брешь в защите. Закрутить очередной финт, захватить в ловушку очередное щупальце и ударом по мягкой части его перерубить. В ответ новая атака монстра, быстрым движением сабли закрыться, а самому стремительно напасть… Какое-то время я наслаждался: противник был силён, но не настолько, чтобы представлять опасность. Обученный мечник и без всякого ускорения мышц и предвидения монстра одолеет. Хотя не будь у меня сабли или же не умей я сражаться холодным оружием, то, наверное, проблемы бы у меня возникли.

Жалко прерывать такой красивый поединок — но пора заканчивать. Я в очередной раз разорвал дистанцию и опробовал ещё одну магическую формулу, подсмотренную у старого перса. Из моей руки ударила молния, испепелив кальмара, и я обернулся посмотреть, как дела у Кристиана… Тут же получил от него укоризненный взгляд и виновато отвёл глаза: действительно, увлёкся. Желательно держать себя в руках и стараться не делать чего-то невозможного в обычной жизни: при таком обилии магии очень уж легко увлечься и потерять человеческий облик. Не зря Кристиан работал только мечом и как человек. Хотя, если судить по двум десяткам подпалин с его стороны, драка вышла жаркой.

Зато на Эриха было просто приятно смотреть. Остался один, самоуверенность пропала, руки дрожат, губы дёргаются, и даже лавровый золотой венок как будто наполовину осыпался. Кристиан поднял забрало и довольным тоном сказал:

— А вот теперь будем говорить как полагается. Обман главы семьи, предательство интересов семьи и покушение на главу семьи. Последнее — это я про твою нечисть. Ерунда, конечно, но сам факт, что ты осмелился её натравить на меня…

Эрих сгорбился, окончательно поник, напоминая шарик, из которого выпустили воздух. Может быть, Кристиан и прав так сразу поставить в подчинённое положение. Не зря последовал вопрос:

— Как… Как у вас это получается⁈ Это невозможно! Это же настоящая магия!

Тут он понял уже мою природу, и его ошалелые глаза, кажется, стали ещё больше и безумнее.

— Мы знаем и умеем куда больше, чем ты подозреваешь, — усмехнулся Кристиан. — А ты привлёк внимание сразу двух глав семей. Попробуешь выкинуть ещё какой-нибудь фокус, сверну шею немедленно без разговора.

Надо же, меня повысили в статусе и даже придумали мне целый клан демонов в подчинении. Ну что же, придётся соответствовать.

— Я… Не буду. Простите… Я не знал… Я на вашу территорию… Я бы предупредил…

— И что ты можешь мне сказать, чтобы я немедленно прямо тут не вынес тебе смертный приговор? За то, что ты создал нам проблему на Ближнем Востоке — этой причины мне уже достаточно. Что, думал, я не узнаю? Про своих приятелей из Тель-Авива можешь забыть, туда уже уехал Мишель. А ещё мне пришлось компенсировать хозяевам Москвы те неудобства, которые доставил им твой питомец осенью.

Я старался выглядеть высокомерно и грозно, пускай внутри и мысленно хохотал в голос. Эрих поверил каждому слову: вот надо меньше книжки читать про «волшебные кланы». Хотя тут ещё сработало то самое ощущение сверхсущества, каким себе казался Эрих. И сразу же он подтвердил горделивым тоном:

— Я готов заработать прощение, подарив вам не как сейчас тайную, а открытую власть!

— И как же? — Кристиан всем своим видом демонстрировал недоверие.

— Я верну нам магию. Здесь, под Москвой есть проход в тот мир, куда ушла магия. Я смог сцедить совсем немного, но и то — какой уже результат! Но так просто туда не добраться, для этого мне и нужен был тот дурак. От открыл бы проход, а сам сгорел. Клянусь, как всё получилось бы, я сразу пришёл и рассказал остальным.

Мы с Кристианом с ухмылками переглянулись, не скрывая насмешки: ага, рассказал бы. Скорее попробовал бы убить Кристиана и самому захватить власть. Поняв, что сморозил глупость, Эрих затараторил:

— Когда у нас будет сила, мы сможем не как сейчас прятаться, а править открыто… Без меня вы всё равно ничего не сможете! Только я знаю, где находится проход, и какой к нему ключ!

— Где находится проход, я знаю и так. Причём давно, — равнодушно сказал я и назвал координаты посёлка Ростовцева.

Эриха перекосило. Ну что же, я угадал верно. Кристиан брезгливо сказал:

— Ты так ничего и не понял. Я так и не смог объяснить, что твоя вторая жизнь и твои новые способности — это не привилегия, которая даёт тебе право перестать быть человеком. Это дар Божий, за который ты несёшь ответственность перед Господом. А иначе ты станешь животным. Да что я, ты и стал бешеной собакой, которая кидается на людей, а бешеных собак убивают. Ты очень громко боялся про свой тайник, здесь это особенно слышно. За преступления светские и за твой смертный грех Жадности — виновен. За обман братьев и сестёр — виновен. А я искуплю свой грех доверчивости.

Двуручный меч с удивительной лёгкостью нанёс удар, разрубив Эриха пополам, потом ещё несколько раз, кромсая на части. Дальше я Кристиана остановил, положив руку ему на плечо. Вспомнил увиденную у ходжи Рахима формулу распада. Хотя и машинально отметил — когда вернёмся, — срочно просить Алису нас проверить и возможно сцедить с обоих излишек силы, которую я впитываю с каждым использованным в здешней магической зоне плетением. Но сейчас лучше перестраховаться. По моему приказу в остатки тела Эриха ударила чёрная молния. Даже если нас снова обманули, и это опять аватар, распад ауры убьёт хозяина.

— Пойдём, домой Игорь. Как был он ничтожеством с самомнением на два размера больше него, таким и остался. Эту проблему мы решили. Теперь осталось запечатать проход, который, как утверждал покойный, ведёт в мир магии. Рано нам ещё такое знать. Слишком многие могут не выдержать искушения и забыть, что они сначала наделённые душой люди и отвечают перед совестью и Богом, а лишь потом — всё остальное. Нет, обладание такой силой для всех плохо может закончиться.

— Согласен.

Туман рассеялся, мы снова оказались в подвале заброшенной больницы. Теперь уже не скрываясь, зажгли два ярких фонаря. Кристиан деловито упаковывал в мешок остатки Эриха. После удара чёрной молнии аура и что там к ней прилагается, были стёрты, он был точно мёртв, а куски тела ссохлись и частично мумифицировались. Но лучше собрать, сжечь, а пепел развеять в разных местах. Так будет намного спокойнее. Я же достал телефон, чтобы позвонить Яковлеву. Сообщить — всё получилось, ну и пусть присылает группу зачистки. Хотя уж не знаю, как он всё будет формально объяснять. Трупы сатанистов-то понятно, порезали друг друга во время ритуала. А вот сплавившийся с бетонным полом нож и частично оплавленный алтарь-верстак?

Неожиданно Кристиан сказал:

— Всё-таки самый страшный из смертных грехов — это Жадность. Особенно когда за ним вместе идут Лень и Зависть.

— Это ты про Феклу? Там скорее уныние…

Кристиан немного резко возразил:

— В греческом варианте текста Библии сказано именно про Зависть. На самом деле оба подручных Эриха — похожи, я ведь наблюдал за этой Феклой, наслышан про Марека, а в людях кое-что понимаю. Марек хотел многого, завидовал чужому успеху, но сам был слишком ленив идти по трудному пути, стараясь, больно падая от неудач и поднимаясь. Потому и согласился на дорогу, которая обещала ему всё без усилий, даже если ценой станут чужие жизни. Фекла на самом деле — такая же. Она ведь не могла не замечать странностей за своим парнем, но предпочитала не видеть. И вовсе не из-за любви, ей льстило, что он в итоге принадлежит ей. Если до этого она всегда была в тени своих подруг Оли и Вики, то сейчас всех обошла. Собственное величие тайны и обладание властью над Мареком, которому был нужен кто-то рядом, хваливший его добровольно, а не под ментальным принуждением. И второй раз она ввязалась именно что из зависти, но уже к Алисе. Вдобавок снова всем доказать, что она — лучше, потому что права там, где все ошибались.

Наверное, стоило возразить… Но я неожиданно вспомнил, с какой настойчивостью в Новый год Марек пытался напасть и изнасиловать именно Олю, хотя вокруг была уйма других, более простых и удобных жертв. И ему в принципе было всё равно, кого насиловать и от кого получать эманации боли. Потому сказал:

— De mortuis nil nisi bonum.

— О мёртвых хорошо или ничего, — перевёл Кристиан. — Но мне больше нравится вариант, который недавно придумали у вас в России: — О мёртвых хорошо или ничего, кроме правды.

День четвертый. Тайна всех тайн

Земля скрылась в дымке под крылом самолёта, и поначалу всё было очень красиво: похожие на траву леса, линии дорог, квадратики полей и игрушечные домики посёлков. Но вскоре поверхность затянули облака, земля скрылась под гладью белого пенного моря. И насколько я успел глянуть прогноз погоды, облачный фронт мы обгоним, но лишь ближе к Москве. А лететь нам до Домодедово ещё почти три часа… Я аж невольно затрепетал от скорой встречи аэропортом, где начинаются пути, связывающие столицу с самыми дальними уголками страны и земного шара — и где закончится наше долгое летнее путешествие.

Алиса ещё некоторое время смотрела в иллюминатор, но дальше белая однообразная пустыня ей надоела, и она устроилась спать. Мне же сон не шёл. Наверное — это реакция на то, что за эту поездку мы смогли сделать так много. Для Алисы самое главное — она стала официально моей женой… Никак ещё к этому не привыкну, после стольких десятилетий холостой жизни, когда уверен, что так и будет до самого конца. Для меня же было самым важным, что, помимо всего прочего, Алиса смогла нормально пройти свою первую охоту.

Особой срочности в этом не было, запаса, выпитого из Марека, а потом ещё и того, чего я наглотался во вне-временном кармане, должно было хватить чуть ли не до конца года. Но именно поэтому мы и решили: если чего-то в первый раз пойдёт не так, то нет риска от нехватки энергии свалиться в неконтролируемую жажду. Из тех же соображений «первого раза» и жертву выбрали с проблемами попроще. Спасибо Кристиану с его идеей. Молодой парень, затюканный очень властной мамой, старавшейся во всём контролировать великовозрастного дитятку. Парень в принципе неплохой, с головой и руками, но любая девушка после первого же знакомства с его мамочкой мгновенно из жизни парня исчезала с концами. А молодое естество требовало, вот он втихаря от матери и ходил в ночные клубы, пытаясь там познакомиться с какой-нибудь девушкой поближе хоть на одну ночь.

Кончилось бы для него всё довольно скоро и с большими неприятностями, но тут ему «попалась» Алиса… Картина вышла на загляденье: абсолютно счастливый парень уже разделся и буквально через минуту готов потерять свою девственность — когда в квартиру заходит его мамочка. И выгоняет обоих с криками и скандалом во двор в чём мать родила.

А вот дальше был тот случай, когда я каждый раз мучаюсь, к лучшему наше вмешательство или наоборот? Когда на обратном пути перед возвращением в Москву мы заехали в городок проверить, чем всё закончилось — всё-таки парня ославили на всю округу, как бы чего не начудил: ведь действия Алисы обнулили прежнюю линию событий, которую мы подсмотрели перед охотой. Но я надеялся, что полученная встряска добавит парню самостоятельности и хотя бы иногда научит отвечать матери «нет».

Внезапно обнаружилось, что вмешалась третья сторона. Девица была на пару лет старше, не уродина, но и далеко не красавица, рослая, широкоплечая девка, характером и статью — слона на ходу остановит, и хобот ему оборвёт. Понятно, что женихи такую обходили стороной, вот она и решила не упускать своего шанса. За те две недели, пока нас не было, она умудрилась выскочить за парня замуж и отшить его маменьку. С моей точки зрения, такая жена — сомнительное счастье, но Алиса заявила, что лучше быть счастливым семьянином-подкаблучником, чем до конца жизни маменькиным сынком. И я спорить не стал.

Тем более что рассуждения по поводу судьбы и даже небольшой шутливый спор о принципах семейной жизни помогли отвлечь Алису от ещё одного дела, которое я втихаря провернул за время поездки. Не менее важного, но которым Алисе точно лучше пока не забивать голову. Меня обеспокоило, что может возникнуть ситуация, когда наши документы всё-таки станут проверять люди с очень серьёзными возможностями — случай с Мансуром Ахматовичем это наглядно продемонстрировал. И если у меня уже была заготовлена железобетонная версия, зачем я подделал документы и как оказался перед этим во Франции, то Алиса-то появилась в аэропорту Домодедово?

Вот я и доработал её биографию. Да, вышло немного мелодраматично, но я всегда любил «Золушку». В небольшом посёлке городского типа на границе Челябинской и Свердловской области нашлась подходящая девушка, которая осиротела, вдрызг разругалась со всеми оставшимися родственниками — хотя надо признать, было за что — и уехала покорять большой город. Увы, закончилось всё, как и бывает всегда в таких случаях — жизнь в мегаполисах вовсе не сказка. Особенно для наивной девчонки из провинции и совсем без денег. Зато если теперь будут копать, то найдут: наивная девочка чуть ли не на последние деньги купила билет от Челябинска до Москвы, там встретила меня, я влюбился, помог с новыми документами — чтобы родственники потеряли и не дотянулись, и женился.

Когда самолёт пошёл на посадку, я как раз закончил мысленную инвентаризацию всех дел и остался собой доволен. Всё шло как по маслу.

В Москве стояла не просто жара, а настоящее пекло, из окна аэровокзала было видно, как аэродромные постройки в струях раскалённого воздуха колебались и морочили — то ли есть они, то ли нет. А стоило выйти из здания в душный августовский день, как стало понятно — собирается дождь. Небо уже сделалось тяжёлым, лиловым, с красноватыми закраинами и очень белыми, будто раскалёнными, далями.

— Предлагаю вызвать такси, — обеспокоенно сказал Алиса. И вздохнула: — Денег на такси жалко…

В этот момент у меня затрезвонил телефон. Сразу после отъезда я московский номер отключил и вынул из аппарата батарею. Всё-таки мы не просто в отпуск ездили, так что, даже если в Москве произойдёт Армагеддон, никто не должен знать, где мы и чем занимаемся. Включил обратно, только оказавшись в Домодедово. И сразу же меня нашли… С работы?

— Добрый день, Вера.

— Игорь Данилович, здравствуйте. Извините, я помню у вас ещё отпуск. Но я вам названиваю всю последнюю неделю, ситуация критическая и очень срочная. Вы в Москве уже? Если да, то можете подъехать в офис? Я буду там.

— Хорошо. Примерно в течение часа.

Едва я нажал кнопку «отбой», Алиса с тревогой спросила:

— Игорь? Что такое?

— Не знаю. Вроде я оставлял все дела в порядке, но… Вера — мой заместитель, очень талантливая девочка. И дотошная, хотя пока ещё учится и осваивается. Я пока её поставил заниматься внутренним надзором. Формально — чтобы кто-то, кому я доверяю, приглядывал без меня за процессом. Но в принципе это было скорее в качестве учебной задачи, самостоятельно работать у неё опыта маловато. Если она телефон обрывает и просит срочно приехать… Похоже, накопала чего-то действительно сильно нехорошее. Не ожидал, но других объяснений не вижу. Кстати, в прошлый раз она вот также фактически занималась учебной задачей, а докопалась до очень важного момента, который от нас хотели спрятать. Так что стоит отнестись к её просьбе срочно приехать всерьёз.

— Понятно, — вздохнула Алиса. — Домой-то хоть сначала заедешь?

— Ну если неделю ждало, полчаса сверх ещё подождёт. Доедем на такси домой, подниму чемодан и поеду разбираться.

Вера ждала меня в моём кабинете. И когда я вошёл, то мыслено первым делом отметил, что девушка сильно за последнее время изменилась. Если месяц человека не видишь, это особенно заметно. Когда Антон Павлович мне её только-только сосватал в секретарши, это была растерянная и немного растрёпанная вчерашняя студентка, слегка ошалевшая от начала первой серьёзной в своей жизни работы. Зимой и осенью — перспективная, но ещё молодая сотрудница, робевшая перед авторитетами. Зато сейчас очень серьёзная молодая женщина, готовая учиться и стараться, знающая — она сейчас в самом начале карьеры, но уже научившая понимать себе цену. И от этого родилась внутренняя уверенность. Вот и сейчас она поздоровалась, села за стол напротив меня, дала папку с документами и своими выкладками. И застыла молча, ожидая вопросов.

Я вчитался в строчки текста… и у меня глаза полезли на лоб. Нет, Антону Павловичу я по гроб обязан за нюх на кадры и за то, что мне подарил в сотрудники настоящего гения. Да, я её старался учить, да, у Веры пока маловато опыта — зато всё это с лихвой перекрывается работоспособностью и талантами к аналитике и OSINT-анализу. Потому Вера и смогла выяснить, что директор московского НИИ, которое должно разработать нам один из ключевых блоков, переданные по контракту деньги уже целиком украл. Понятно, что даже без финансирования подневольные сотрудники будут чего-то вяло колупаться без особого старания, да и не получится ничего без нужных материалов и опытов. Но весь срок разработки нам будут идти очень красивые отчёты, а в конце — ой, ну извините, ну не получилось, сами понимаете, никто не гарантировал результат. Дальше попробовать всё спустить на тормозах. Видел я такое в освоении государственных гратов и проектов не раз.

— Спасибо вам огромное, Вера. Вы опять очень и очень вовремя. Вы правы, проблема серьёзная. Зато теперь у нас есть время её решить с минимальным ущербом.

— Но для суда или полиции этих материалов мало…

— Не переживайте, Вера. Вы свою часть работы выполнили и блестяще, дальше проблему буду решать я. И если господин Виноградов не захочет пойти навстречу, компенсировав нам созданную им проблему… Он сам напросился. Гарантирую.

Сразу из офиса пришлось уехать не домой, а сделать несколько звонков, а также доехать и переговорить с определёнными людьми. Благодаря Вере я, к счастью, достаточно хорошо понимал, чего и у кого спрашивать, а также кого просить. К сожалению, дела, похоже, обстояли даже несколько хуже, чем всё было на первый взгляд. И когда я наконец-то вернулся домой, Москву уже накрыл августовский вечер с густым и замлевшим солнечным воздухом. Тихий, солнечный, с призрачной далью и разлитой в воздухе прохладой, после жаркого дня вечер грустно напоминал о том, что лето уже идёт к концу.

Алиса посмотрела на меня и сразу же обеспокоенно сказала:

— По тебе сразу видно, что не зря ты сорвался. Дела так себе? Ты хотя бы ел чего-то после того как мы перед вылетом позавтракали?

При этом меня усадили за стол ужинать.

— Спасибо, сокровище ты моё. Ты права, так, на ходу чего-то перехватил. Не то чтобы совсем плохо, но я очень злой. Я когда Вере задачу перед отъездом оставлял, то больше руководствовался принципом, что молодой боец не должен сидеть без дела. Ну и пусть руку набивает перед тем, как я её уже всерьёз осенью нагружу. А она реально гений аналитики. Вот уж точно повезло.

— И что ты её заприметил и обучать начал, — сделала мне комплимент Алиса.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но тут и в самом деле повезло. Антон Павлович меня хорошо знает, вот и поначалу мне подбирал персонал из тех, с кем сработаюсь. Ну и действительно, откопал сокровище. В общем, занимаясь анализом всяких документов по текучке и смежникам, Вера обнаружила, что директор одного из государственного учреждения, которое должно выполнить крайне важный заказ, решил — это очередная разновидность освоения государственных средств, где главное с нужными людьми поделиться и красиво отчитаться. А результат — как получится. Что самое паршивое, он не один такой, просто первый и самый жадный. Я ведь всем чётко сказал, сколько они имеют право украсть из проекта в свой карман, но строго при условии выполненного результата.

— Так сразу и украсть? — шутливо сказала Алиса.

И осеклась, так поняла, что как раз я не шучу.

— Увы — да. Слишком много на тёплые начальственные места, что в конце СССР, что в девяностых набилось тех, кто свято блюдёт принцип «не подмажешь — не поедешь». Хорошо хоть начиная с двухтысячных смогли вбить в их головы, что дело при этом должно исполняться, а процент «подмажешь» строго фиксирован. Какой контингент имею, с таким вынуждено и работаю. Ну а тут нашёлся человек, решивший попробовать украсть вообще всё. Остальные на него смотрят и ждут: если получится — попробуют тоже чего-то сверх оговорённого откусить. Завтра поеду к этому Виноградову заниматься бессмысленным делом…

— К совести взывать, что ли? — насмешливо фыркнула Алиса. — Откуда у таких совесть?

— Потому я и сказал, что буду терять время. Но предложить ему решить дело полюбовно я обязан, так как про разговор узнают остальные. А вот когда он откажется, и я его раздавлю… — в голосе зазвучали какие-то настолько злые и тёмные нотки, что я даже сам от себя такого не ожидал. — Он не с тем связался, а у меня в Москве достаточно обязанных мне людей. Так что может это и хорошо. Я его раздавлю показательно, чтобы ни у кого больше мысли не возникло меня кинуть.

Назавтра, в прекрасный солнечный день, когда больше хочется гулять в парке, чем работать, часов около десяти утра мой автомобиль мягко въехал на стоянку перед зданием НИИ. Вахтёр на входе попытался было грозно поинтересоваться, куда я иду, но, получив под нос постоянный пропуск на территорию, смолк. Когда настоял сделать, чтобы по ходу работы не торчать каждый раз на КПП с оформлением разовых документов — не думал, что пропуск пригодится именно так. Зато когда я добрался до директорского кабинета, это было для его владельца полной неожиданностью. Секретарша было возмутилась:

— Вы кто такой? Вам назначено?

— Мне назначено в любое время, — бросил я не останавливаясь, и вошёл.

Виноградов был импозантный полноватый мужчина в затемнённых очках, с ухоженной бородой и с кудрявыми волосами, обрамлявшими начавшую появляться лысину. С первой нашей встречи моральный облик этого человека был понятен, стены в институте перекрашены масляной краской — вот и весь ремонт, зато кабинет отделан по последнему слову дизайна хай-тека, а директор обожает щеголять в стильных фирменных костюмах. Но как я сказал Алисе, такой уж контингент, работаем… Пока меня не пытаются нагло надуть.

— Здравствуйте, Павел Андреевич.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Вы к нам и без предупреждения? Рад вас видеть, но вы уж простите…

— Не прощу. И вот, почитайте для начала, пожалуйста. А потом поговорим, — грубо оборвал я.

Не стал садиться в кресло, а кинул на стол папку с распечатками. Виноградов их прочитал — ага, глазки-то забегали. И уже открыл рот, собираясь чего-то сказать, но я ему не дал.

— Павел Андреевич, я понимаю, что к вашей совести взывать бесполезно.

— Да что вы себе позволяете? Ворвались без предупреждения, начали мне хамить.

— Судя по тому, насколько нагло вы решили меня кинуть, что даже не смущаетесь сейчас, когда вас поймали за руку, к совести взывать бесполезно. Поэтому сразу перейду к выкручиванию рук. Вы возвращаете всё сумму, включая то, чего было оговорено как ваш особый личный гонорар. Всю сумму, до копейки, и гарантируете исполнение контракта. В противном случае я сотру вас в порошок.

— Вон! — директор вскочил со своего места и аж побагровел от гнева. — Вон из моего кабинета, пока я не вызвал охрану здания и вас не вывели. И чтобы ноги вашей больше тут не было. Ворвались без предупреждения, хамите, угрожаете. А ваши бумажки заберите и подавитесь, это — клевета, и ни один суд вас не поддержит. Наоборот, я на вас в суд подам.

Отвечал я, уже стоя на пороге и с раскрытой дверью, чтобы слышала секретарша:

— Ну что же, Павел Андреевич, раз по-хорошему вы не хотите и возвращать украденное не собираетесь. Предупреждаю. Я вам не государственное министерство, у которого вы год за годом воруете средства и отделываетесь красивыми отчётами. У вас сутки, чтобы сбежать навсегда за границу. В противном случае обещаю, что никакие ваши покровители вам не помогут.

Выйдя из НИИ, я посмотрел на часы — ну что же, как раз время спокойно добраться до места следующей моей встречи. На то, что вопрос удастся решить полюбовно, я и не рассчитывал, поэтому заранее договорился о встрече со своим знакомым из «Роснефти», через которого серьёзные люди обещали мне услугу. Но шанс Виноградову я честно давал.

Деловой разговор мы совместили с обедом в небольшом уютном ресторанчике, так что поначалу шло ничего не значащее обсуждение здешней кухни и сравнение разных заведений Москвы. И лишь в конце обеда прозвучал вопрос:

— Ну и какие же у вас возникли затруднения, Игорь Данилович, что вам понадобилась помощь?

— Вот, пожалуйста. Ознакомьтесь.

Я протянул документы, мой собеседник некоторое время их изучал, при этом хмурясь всё сильнее.

— Однако. Ну и наглость…

— Совершенно верно. Этот человек не просто меня обманул, нарушив наше с ним соглашение. Буквально час назад он мне в лицо заявил, что ничего ему за это не будет. Так как он уже с кем надо поделился и подмазал. Потому просьба будет в следующем. Помимо этих материалов я предоставлю на него и другие о воровстве уже на государственных грантах. Мне нужно, чтобы по всем материалам провели расследование, не оглядываясь на его покровителей, и не дали замять дело. Пусть следующий, кто попытается точно так же меня кинуть, видит, чем всё заканчивается.

— Игорь Данилович, я правильно понимаю, что это связано с вашим… нынешним проектом строительства завода?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Поэтому я растерялся и ответил:

— Да. Это человек срывает нам работу над ключевым блоком. При этом в НИИ есть все необходимые специалисты и ресурсы. Но без денег никто работать не будет. А деньги уже целиком ушли в карман Виноградова.

— Вот как… Тогда считайте, что обещание услуги числиться по-прежнему за нами, а это вы просто подали нам сигнал о… непорядке в отрасли. Я вам гарантирую, что следствие будет проведено со всей тщательностью и без оглядки на покровителей или имена виновных.

На улицу из ресторана я выходил с мыслью: во что я ввязался⁈ Потому что такого ответа на просьбу о помощи я не ожидал вообще.

— С приездом, Игорь.

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Особенно на фоне мрачных мыслей на тему «Большой брат внимательно следит за вами». Резко обернувшись, я обнаружил Кристиана. Нет, это насколько меня выбил из колеи ответ насчёт помощи, что я вообще ничего вокруг не замечаю?

— Уф, до инфаркта доведёшь так пугать. Здравствуй.

— У нас с тобой инфаркта быть не может, — флегматично ответил Кристиан. Я машинально отметил, что немецкий акцент у него пропал совсем. — Я знаю, что вы вчера прилетели. Звонил Алисе с тобой встретиться, но она сказала — ты с утра убежал по делам. Вот я и отправился следом. Ты уже закончил, или потом подойти?

Как он меня отыскал в Москве, я предпочёл не спрашивать. Демон крови — и этим всё сказано. Но раз настолько торопится, новости явно не терпят отлагательства. И готов поспорить — ничего хорошего. Я уже понял, что как приехал обратно в Москву, судьба решила компенсировать мне хороший отпуск и ударно накидать неприятностей за весь предыдущий месяц.

— Да нет, давай уж не будем откладывать.

— Откуда такая мрачность и тоска в голосе? Смотри на жизнь веселее, тем более новости у меня в принципе не сказал бы, что плохие. В ресторан звать не буду, ты с обеда. Пошли в какой-нибудь сквер, как раз растрясёшь на свежем воздухе набранные калории.

В скверике неподалёку и в самом деле было хорошо. Деревья, как фантастические памятники, стояли двумя прямыми, чёткими рядами. Одно из самых великих летних наслаждений — отдохнуть в жаркий день под тенью ветвистого дерева, которое ревниво бережёт прохладу земли около себя, как бы заботясь о жертвах безжалостного солнца. Вдвойне приятно, если летняя жара смягчается ещё и небольшим фонтаном, брызгающим во все стороны хрустальные капли. Мы подыскали свободную скамеечку, Кристиан вежливо дал мне передохнуть и отдышаться. И лишь затем перешёл к делам.

— Новость первая и абсолютно хорошая. Я решил, что переезжать мы будем сюда, к вам.

— В смысле? — не сразу понял я. Потом до меня дошло: — То есть вы собираетесь всем кланом переезжать из Европы в Москву?

— Ну не только в Москву, вообще в Россию, — ухмыльнулся Кристиан.

Вот зараза, любит этот немец сообщать сногсшибательные новости с невинным видом.

— Да, решено. В Европе опять наступают неспокойные времена. Пока это ещё незаметно, но первые и вполне однозначные признаки понимающему человеку скажут достаточно. Сильно далеко, за океан или ещё дальше переезжать мы не хотим. Всё-таки мы привыкли жить на континенте. Да и вписываться в совсем чужую культуру трудно и неприятно. Думаю, лет десять — пятнадцать у нас есть, но хочется за это время перевести основные артефакты, подготовить место и приличные условия, переехать спокойно, а не как в прошлый раз бросать всё и бежать. Отсюда я и рассылал посланцев в Африку и прочие места не сильно далеко от Западной Европы проверить, куда можно будет переехать на ближайшие лет пятьдесят. Россия меня устраивает. Да, у вас не без проблем, но в целом, на мой взгляд, в вашем регионе будет поспокойнее. Как закончим с наследием Эриха, и я окончательно смогу убедиться — опасности для моей семьи нет, то мы начнём переезд.

— Ну что же, очень приятно. Я так понимаю, твоё сотрудничество с местными властями тоже сыграло роль?

— Да, — согласился Кристиан. — И это тоже. Мне очень понравилась твоя идея с Орденом как легенда взаимовыгодного сотрудничества с властями, не затрагивая при этом нашей безопасности. А как показали действия Эриха, как раньше полностью изолироваться от государственных структур не всегда выгодно. В этом плане ваша Россия меня тоже более чем устраивает. Крупная держава, которая может с нами взаимовыгодно сотрудничать, но главное — вы всё-таки не заокеанские скороспелки, нет и двухсот лет, а уже возомнили о себе. Тысяча лет истории — достаточный срок научиться солидности и думать на перспективу.

Я пожал плечами: вот в таком ключе не думал вообще. Наверное, для этого я слишком молод. Да и привык заботиться лишь о себе, ну вот сейчас ещё появилась Алиса. И спросил:

— А вторая новость?

— Я поторопился с ключом. Нет, не про Эриха, этому поганцу я свернул шею правильно. И не жалею. Но вот отдать приказ по зачистке в Израиле я несколько поторопился. К сожалению, слишком поздно я выяснил, что если исходные материалы и артефакты целиком находятся в тайнике, про который я вычитал в мыслях Эриха, то итоговых расчётов формулы активации там нет. И повторить вычисления я сам не смогу, тут нужен соответствующий талант. А Мишель специалисту, который в прошлый раз делал расчёт для Эриха, уже открутил голову. И что делать, я пока не знаю.

Кристиан замолчал, я тоже долго сидел, не говоря ни слова. Любовался то прыгающими в брызгах фонтана голубями и воробьями, то проносившимися по улице вдоль аллеи машинами, то продавцом сладкой ваты, чей ларёк стоял в самом конце дорожки и куда дети всё время пытались дотащить родителей. Наконец, сказал:

— Знаешь, мне иногда кажется, что сама судьба шаг за шагом ведёт нас к тому, чтобы мы открыли эту тайну. Есть у меня одна девочка. Действительно гений, хотя попала она ко мне абсолютно случайно. После того как она пару раз накопала ответы там, где я даже не увидел вопроса — если кто-то и сможет расколоть задачу, то именно Вера. При этом она слепо верит мне. И если я Веру попрошу — займётся этой работой без лишних вопросов.

— Господь всегда помогает тому, кто сам старается. Ну а с такими, как мы с тобой, случайностей и совпадений не случается.

— Наверное… Как говорил один из моих наставников — только если на то есть воля Аллаха, тогда и сбудется, но ты и сам должен всего себя отдать делу. Иншалла. Хорошо. Едем за материалами. Но сначала я посмотрю и попробую решить сам.

Я провозился с загадкой до вечера, пробовал привлечь как помощницу Алису, затем сдался. Хоть вмешивать Веру и не хотелось очень сильно… Если бы меня в тот момент не выбил из колеи разговор насчёт моей работы и как отреагировал собеседник на попытку сорвать проект, то я бы не проболтался Кристиану. Но увы, обещание было дано, и это не тот случай и не тот человек, перед которым стоит нарушать своё слово. У Веры на задачу ушло ровно три дня. И когда она довольная принесла мне решение, оставалось лишь стукнуть себя по темечку, до того всё было просто и очевидно… Если знаешь ответ, конечно. И вот уже довольные, мы ехали в посёлок к Ростовцеву. Когда машина свернула с трассы на дорогу к лесу — меня охватило ощущение дежавю. Как и два месяца назад, шоссе заливало горячими лучами солнце, жаркое и немилосердное, высоко в небе парили белые обманчивые, словно от кого-то убегающие облачка. А стоило свернуть в лес, как прохлада и тень, жужжат в травах букашки, тишина плывёт и ширится, благодать. Ровно как и тогда, во время охоты на Эриха. Разве что едем мы не вдвоём, а втроём.

На месте все планы неожиданно полетели наперекосяк. Потому что дома у Ростовцевых нас помимо хозяина и его семьи встретили Яна с Матвеем и Оля. Вот уж не ожидал, что после пары недель в «женском общежитии» все четверо так хорошо и крепко сойдутся. Дальше выяснилось, что приехали они по просьбе Лоры — у её хорошего друга и соседа по посёлку был день рождения. Но поскольку парень был крайне стеснительный, Лора сама принудительно решила устроить ему праздник, заодно разбавив его родственников своими друзьями… Не надо было быть инкубом, чтобы увидеть планы Лоры познакомить Олю со своим другом. Нас вроде бы это не касалось, но раз уж Алиса приехала, то и её обязательно позвали с собой. Ну и меня с Кристианом для массовки. Поэтому с Ростовцевым мы сели говорить лишь уже ночью, когда остальные легли спать.

— Ну и что же вас так срочно привело ко мне в этот раз? Очередной сбежавший монстр или коллега?

— Николай Евгеньевич, помните, мы гадали с вами насчёт загадки накопления магических предметов в вашем посёлке? Мы её решили.

— И судя по вашим не сказать, что очень радостным сейчас лицам, это решение вас не очень обрадовало? Лучше сразу отсюда переезжать? Или не торопиться?

— Нет, можете не переезжать совсем, скорее наоборот. Для начала немного истории. Это место считалось особенным. Сначала здесь стояло языческое капище, с одиннадцатого века — скиты отшельников, дальше монастырь. Его разрушили немцы в сорок первом году. Слышали про такую организацию Аненербе? Помимо основных задач создания и продвижения в массы нацисткой неоязыческой идеологии, попутно они занимались всякой потенциально полезной для Рейха мистикой. Здесь успели лишь сжечь монастырь и расковырять до фундамента, когда немцев выбили во время зимнего наступления. После войны разных пепелищ было много, развалины ещё одного монастыря никого не интересовали. Про это место забыли, пока не был отстроен ваш посёлок.

— Спасибо, это, конечно же, очень интересно. Но в чём именно особенность этого места? — уже не скрывая раздражения, спросил Ростовцев.

— Особенность этого места в том, что оно является воротами в… Не знаю куда. Эрих считал — в мир, куда ушла магия. Я думаю, это какой-то карман или природный накопитель. Кто-то очень давно, тысячи лет назад, узнал про это место и наложил запоры. Магии в нашем мире нет, но конкретно у вас она сочится, запоры её впитывают и благодаря этому работают. Это — назовём его заклинание — настроено на всё хорошее. Капище было посвящено какому-то положительному богу пантеона, затем монахи со своими молитвами целую тысячу лет. Если какие-то дополнительные условия изначально и были, воздействие молитв от монахов и паломников за много столетий сделало из барьера «положительный» фильтр. Думаю, даже та проклятая книга не просто так привлекла наше внимание. Как-то сработали защитные чары: сами обезвредить не смогли, но создали ситуацию, в которой артефакт будет уничтожен. Мы выяснили, что открыть ворота и пропустить нас туда можно только с добровольного согласия кого-то из постоянных жителей посёлка.

И тут Ростовцев побледнел:

— Кровь… Игорь Данилович, вы же говорили, что энергию можно получить из крови. Ваш отступник и созданное им чудовище. Они… Ему нужна была кровь жителей посёлка пробить эту защиту?

— Да. Резня в посёлке должна была открыть ему дверь в обход условий барьерного заклинания. Но именно потому мы должны пройти туда, понять, что с той стороны и возможно как-то запечатать проход. Помимо этической стороны вопроса, нас категорически не устраивает дикий неконтролируемый выброс магии под боком у Москвы.

— Тогда это даже не обсуждается. Я обязан вам помочь. Когда и где?

— Сейчас. Скоро астрономическая полночь, время, когда переход доступен. Можно открыть переход да хоть у вас в вашей оранжерее. Удобное место, при этом сейчас пустое и полностью скрытое от посторонних взглядов.

— Тогда дайте мне полчаса кое-что сделать и идёмте.

Воздух внутри оранжереи был почти неподвижен, лишь на самом краю чувств — слабое дуновение. И тем удивительнее было, когда с первой частью формулы активации поток воздуха из ниоткуда зашевелил листья растений. Ростовцев взял из рук Кристиана серебряные шарики, артефакт-ключ:

— Надо же. Ну это я и без вашего колдовства могу, хотя и не думал, что детское баловство вот так пригодится.

И стал подбрасывать шарики в воздух. Очень скоро образовалось сияющее серебром кольцо. Руки жонглёра больше не двигались, но кольцо продолжало висеть в воздухе и выросло диаметром метра три.

— Вот так, — сказал Кристиан. — А теперь — вперёд.

Рюкзаки у всех троих собраны, мы заранее переоделись в походную одежду из грубых штанов и штормовок.

— Я с вами, — Ростовцев подхватил с земли мешок, который зачем-то брал с собой. — Вещи у меня с собой, на той стороне переоденусь.

— Это может быть опасно, — предупредил Кристиан.

— Я знаю, потому и иду. И не спорьте, за мной семья. Я должен убедиться, что ничего с той стороны не выползет к ним. Я и так в ваши дела влез по уши. В конце концов, я мужчина, а не производяще-потребляющее животное. Не беспокойтесь, обузой не стану. В своё время мы с Денисом хорошо в Приднестровье поработали против румын. Ствол у меня есть, не травматика, а огнестрел и тоже с собой.

Первым в кольцо шагнул Кристиан, затем я, Алиса и Ростовцев… Кольцо уже начало бледнеть, когда в спину Ростовцеву влетела Яна! Я сначала осмотрелся: мы были в крохотной пещере, низкий нависающий потолок, серые стены тускло светились. За спиной глухая стена, впереди коротенький проход, который довольно круто спускался вниз, заканчиваясь огромной пещерой. Дальше я посмотрел на Яну:

— Прибью. Да, уже как вернёмся. Но всё равно выпорю. Ты о чём думала, дура?

— Я узнала, что вы идёте в мир магии. А я ещё тогда, в сентябре договаривалась… Николая Евгеньевича с собой вы тоже взяли.

— О чём? — ядовито подключилась Алиса. — О чём мы договаривались? Николай Евгеньевич — взрослый мужик с опытом, который будет не обузой, а на равных.

— И на каком этапе ты нас подслушала? — неожиданно весело поинтересовался Ростовцев, который как раз успел переодеться. — Потому что я смотрю у неё спортивный костюм, позаимствованный у Лоры, кроссовки и даже рюкзачок с какими-то вещами и продуктами на путешествие.

— С самого начала… когда вы разговаривали… — тихо ответила Яна. — Все вдруг крепко так уснули, я и поняла, что твориться что-то странное.

— Я виноват, — неожиданно флегматичным тоном прокомментировал Кристиан. — Опасался, чтобы кто-то не подслушал, слишком уж про опасные вещи мы говорили. Вот и бросил на дом лёгкий сонный морок. Не учёл, что фроляйн Яна у нас под защитой артефакта. Твоего, кстати, Игорь. Ну что же, так решила судьба. А как выпали кости, в двойку или дубль шестёрок — посмотрим. Идём.

Внутри следующей пещеры нас встретили фантастические нагромождения, в рассеянном свете без какого-то видимого источника камни отливали то кораллом, то золотом, то бирюзой, свисали с потолка и вздымались с пола.

— До чего же красиво! Вот этот, — Алиса показала рукой на большой красноватый камень, — напоминает мне бородатого Деде Мороза. Видишь нос? А эти складки и волны похожи на хрустальный занавес.

Откуда-то издали донёсся нежный звон, он звучал скорее как обрывок мелодии, чем как музыка. Кристиан остановился так внезапно, что я чуть не налетел на него. Бывший ландскнехт уставился на что-то невидимое.

— Там кто-то есть.

— Точно, — тут же подтвердил Ростовцев. — В укрытие.

Мы все бросились к огромной каменной глыбе и притаились за ней. Я же мысленно порадовался, что Ростовцев пошёл с нами. Не знаю точно, чего он делал в Приднестровье, но явно там повоевал. Тот самый специфичный опыт у него и у Кристиана, которого нет у меня. Потому оба и успели среагировать.

Пещеру окутала тьма, и это была не обычная темнота, а мрак хаоса и кошмарных видений. Вместе с ней вполз запах тления. Казалось, к нам, обшаривая всё вокруг, тянутся щупальца каких-то бестелесных созданий. Когда непонятные местные хозяева проходили мимо, я смог мимоходом взглянуть на них, они показались мне высокими чёрными людьми… Хотя нет, скорее чёрными силуэтами людей. Наконец, они исчезли в том направлении, откуда мы пришли, а ведь там точно был тупик. И не вернулись, мы специально выждали минут десять, прежде чем вылезти из укрытия.

Музыка, смолкнувшая при появлении непонятных теней, снова зазвенела в воздухе. Следуя за ней, мы вошли в арку, ведущую в длинную галерею — высокую, с перистыми сталактитами, свисающими с потолка. Звенящая музыка лилась всё громче. Яна остановилась, залюбовавшись маленьким прудиком с прозрачной водой посреди галереи, пришлось сказать ей, чтобы не задерживалась.

— А тут проход, рядом с прудом. Его за сталактитом не видно.

— Проверим, но не все разом, — предложил я. — Вдруг там новая дорога.

— Я с вами, — поддержал Ростовцев.

— Хорошо, тогда мы вдвоём и недалеко. Если что не так — кричим.

Проход недолго шёл прямо, дальше резко изогнулся. Мы вошли в среднего объёма пещеру с красновато-коричневыми стенами. Сталактиты и сталагмиты здесь были мельче, тоньше и напоминали густое оперение какой-то грациозной птицы. Как и везде в этом подземелье, фонари были не нужны, от каменных столбиков шло тёплое, не очень яркое сияние. Его вполне хватало заметить прозрачную речушку. Она вытекала в дальнем углу, пересекала пещеру и дальше уходила в промоину в стене, видимо, река и питала озерцо, которое заинтересовало Яну. Я наклонился к воде, но резко отдёрнул руку: всё дно и дальний угол пещеры вдоль реки были усеяны костями. Люди и животные, слегка тронутые ржавчиной доспехи, копья и мечи, какое-то тряпьё, предметы. Все эти покойники прикасались к воде и… погибали.

Вернувшись обратно, я сообщил:

— Тупик. И к воде не прикасаться, какой-то яд. Там река, которая впадает в озеро и полно костей. Но старые, насколько я в этом разбираюсь — примерно эпоха начала первого тысячелетия, плюс-минус пара веков.

Мы пошли дальше. Звенящая музыка становилась всё громче, всё прекраснее и волшебнее, она манила и завораживала. Ещё несколько мгновений — и мы добрались до её источника. Огромная пещера с озером, посередине неподвижной зеркальной глади вздымалась скала, а на ней сидела прекрасная обнажённая женщина. Самая прекрасная из тех, кого я видел. В её лице и теле не было ни малейшего изъяна, кожа матово светилась, как бледный мрамор. Единственным покровом служили длинные светлые волосы, змеившиеся до самой талии.

— Я так долго тебя ждала, — призывал чарующий голос. — Приди же ко мне, мой единственный! — женщина раскрыла объятия, и её роскошная грудь предстала во всей красе…

И тут я получил удар в ухо, от которого зазвенело в голове, а из глаз посыпались искры. И сразу обнаружилось, что я уже зашёл в воду, хотя пока только по щиколотку, Алиса и Яна держат меня за руки, а фигура на скале сильно изменилась. Прелестная женщина превратилась в мерзкое извивающееся чудовище — щупальца хватали воздух, из пасти торчали острые клыки, во все стороны изо рта шла пена. Мы стояли, а вот Кристиан и Ростовцев с остекленелыми глазами медленно двигались на глубину, и щупальца тянулись к ним всё ближе. Так вашу и эдак, это какой же силы ментальный удар, если даже меня пробило? А монстр уже высунул длинный язык, как будто предчувствуя вкусный обед: рядом на скале валялось множество костей, останки прежних визитёров.

Наши товарищи успели погрузиться в воду по пояс, когда я рванул на себя Кристиана, рубанув при этом ножом почти доставшее нас щупальце, одновременно Алиса и Яна волокли к берегу Ростовцева. Одурманенные друзья пытались сопротивляться, хорошо не так активно, нам хватило сил их перебороть. Проблема была в том, что пение не прекращаясь ни на миг, работало как приворотное зелье. Теперь, когда меня не застали врасплох, я его хорошо ощущал. К счастью, стоило осознать и разобраться — как на инкуба эти чары больше не действовали.

И тут я нащупал под курткой кобуру. Навряд ли пистолетной пулей можно сразить такую тушу, но попробовать?

В замкнутом пространстве пещеры выстрелы буквально загрохотали, один за другим. Я не пожалел полного магазина. Тварь исторгла пронзительный вопль, на скалу неожиданно хлынула тёмная кровь, как будто внутри она была под большим давлением. Пение «сирены» смолкло. И тут же очнувшийся Кристиан мгновенно сообразил, в чём дело — со всей силой своих усиленных мышц и мощью созданного для войны демона подхватил валявшуюся на берегу здоровенную каменюку. Метнул в чудовище — этого хватило, чтобы во все стороны полетели кровавые брызги, а тварь свалилась в воду.

И тут мы услышали в отдалении тихий смех и почуяли лёгкий аромат тлена. Опять эти тёмные твари-силуэты! Девушки подхватили не до конца очнувшегося Ростовцева, Кристиан опирался на меня. Не разбирая куда, мы побежали в первый попавшийся проход, которых возле озера обнаружилась целая куча.

Когда мы остановились передохнуть, буквально рухнув без сил, Ростовцев хрипло сказа:

— Как-то не так я представлял себе дорогу в волшебный мир.

— А мне тут нравится. Красивое место, — тут же ответила Яна.

Немного отдышавшись и осмотревшись, в этот раз с девчонкой я вынужден был согласиться. Здесь к пещере явно приложили руку люди. Гладкие стены, выпукло округлявшиеся к потолку, покрывали нарисованные пейзажи: лес, трава, цветы, птицы, звери. Каменный потолок, расписанный под вечернее небо, слегка искрился, создавая мягкое освещение.

— Я чувствую себя полным идиотом, — хрипло выдохнул Кристиан. — А ещё главный специалист по ментальным воздействиям. Подумать только — попался на простейшую модуляцию, играющую на половых инстинктах.

— Если тебя утешит — я тоже попался. Яна, насчёт тебя беру свои слова обратно. Если бы не ты, в одиночку меня Алиса бы не удержала, и нас сожрали. Кстати, что странно — магия тут есть… но пользоваться я ей с чего-то боюсь.

— Я как будто наблюдал со стороны за тем, что происходит, но не мог и пальцем пошевелить, — подтвердил Ростовцев. — Я человек от вашей чертовщины далёкий, но если хотите моё мнение, то такое ощущение, что это компенсация. Если снаружи барьер настроен на всё доброе и пушистое, то вся дрянь и весь негатив будет сливаться сюда, на обратную сторону.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — согласился Кристиан. — Принимаем идею как основную. Дальше идём вдвое аккуратнее, и насчёт магии согласен, тоже какой-то странный привкус. Зато в следующий раз при встрече с какой-нибудь красоткой непременно буду помнить, что внутри может прятаться чудище.

За последнюю фразу Кристиан заработал несколько гневных взглядов от девушек, но отвечать вслух они не стали.

Возвращаться обратно к озеру не хотелось, но когда мы уже почти поверили — расписной зал это тупик, рядом с лапой какого-то неизвестного мохнато-клыкастого чудища обнаружили замок. Причём нашёл его Ростовцев, вообще не обладавши магическим зрением в отличие от нас-демонов. Тот, кто строил это место, был готов к применению именно магии в первую очередь. Дальше настала моя очередь работать, пришлось доставать отмычки. Наконец, раздался щелчок, и дверь распахнулась.

За ней находилась сокровищница. Повсюду высились груды золотых и серебряных монет, драгоценных камней — какие только бывают на свете. Но впечатлило это лишь Яну и Алису. Мы втроём наоборот переглянулись с усмешкой. Наверное, потому что давным-давно перешагнули тот день, когда деньги для нас были целью, а не средством и инструментом. Хотя и Алису с Яной я сейчас тоже понимал: столько золота не истратить и за тысячу лет жизни.

— Будь я хозяином такого богатства, — высказал за нас троих мысль Кристиан, — ни за что не оставил бы его в таком месте просто под замком. Я бы поставил стражу. Идём дальше. Яна, положи перстень обратно. Алиса, корону тоже не трогай. Не стоит, вдруг на здешних сокровищах какое-то охранное проклятие?

— Назад? — уточнил я.

— Нет. Вон там есть ещё одна дверь. Яна, держись за спиной. Остальные — оружие наготове. Как показал первый опыт, пуля против здешних тварей тоже вполне себе неплохо работает. Открываю.

Стоило нам переступить порог, то мгновенно возникло ощущение, как будто со всех сторон нас чего-то толкает, давит. Каждый вздох давался с трудом, словно плотная масса киселя заполнила всё вокруг, не давая сделать ни шагу.

— Незваные гости! — раздался оглушительный голос. Перед нами возвышался великан, на его лице горела злобная ухмылка. — Раздавлю!

— Немедленно прекратил. И прими для всех свой истинный облик! — раздался голос Кристиана. — На меня твои штуки не действуют. Быстро, я сказал, иначе пожалеешь.

Великан мгновенно уменьшился… и превратился в измождённого немолодого человека, трясущегося, с помутившимися глазами. Землистого оттенка кожа, небритый, худой, в изношенном хитоне он сидел, прикованный за шею к стене не очень длинной цепью. А вот дальше он неожиданно обратился к Ростовцеву:

— У тебя сильные слуги, хотя ты и не чародей. И вы не тени, они не заходят сюда.

Мы переглянулись, дальше без слов сошлись на том, что раз человек хочет общаться именно с Ростовцевым — так тому и быть, нам нужна любая информация.

— Они не слуги, а равны со мной. Кто ты? Страж сокровищ за стеной?

— Кому нужны эти побрякушки,– презрительно сказал пленник. — Вы ведь тоже не взяли оттуда ничего? Мы все здесь за иным. Прошу вас, не оставляйте меня так. Я только и мечтаю, как бы отсюда выбраться, да видно, меня вызволит одна смерть. Я хочу обратно в подлунный мир, где дует свежий ветерок, где солнце золотит воду. Добейте меня уходя. Но перед этим прошу, обещайте, когда будете в Вечном городе, сообщите, что Публий Серапион Корнелий Орфит умер с честью, не уронив достоинства римского гражданина.

Мы переглянулись: не бросать же мужика без помощи? Сошлись чуть в стороне посовещаться вполголоса:

— Кристиан, если вдвоём — вырвем цепь из стены?

— Без труда.

— Стойте, — вдруг остановила нас Алиса. — Не может быть так просто. Иначе он бы расковырял камень вокруг костыля, которым цепь забита, и сбежал. Тут ловушка на ловушке. Я не в смысле, что на нас ловушка, а на попытку его освободить.

— Хорошо. Я проверю ошейник и замок.

Несколько минут спустя я прокомментировал:

— Слишком просто. Замок на ошейнике — любой справится. Не может быть так просто. Как приглашают всё снять… Есть идея. В общем, Николай Евгеньевич, ваша тяга к хорошей колбасе очень вовремя.

— В смысле? — растерялся Ростовцев.

— А когда вам срочно понадобилось идти с нами, вы из холодильника разом выгребли продукты, которые пойдут как сухпай. В том числе вяленую колбасу в вакуумной оболочке. Она очень качественная, чистое мясо полосками, без всяких жиров и добавок. Вот она и заменит нам этого римлянина внутри ошейника.

Роли освободителей поделили на всех. Я открывал замок. Под ошейник мы просунули две ленты лямок от моего рюкзака — крайне дорогого, вот лямки и были армированы кевларом. Их взяли Кристиан и Алиса, за счёт усиления мышц они, если что должны были удержать ошейник: я предполагал как самое простое и логичное, при попытке расстегнуть замок ошейник будет схлопываться. Потому Ростовцев сразу же должен был дёрнуть этого Публия Серапиона на себя, а Яна сунуть внутрь ошейника связку колбас, имитируя, что шея ещё тут.

Вот все заняли места, я скомандовал:

— Раз, два, три!

И еле получилось. Смыкающиеся челюсти оказались чудовищно сильными, но буквально половины секунды, на которые их смогли затормозить, хватило, чтобы они лишь оторвали кусок ткани хитона. Дальше ошейник с утробным рыком сжался, перемалывая в кашу и ремни, и колбасу. Но ощутив, как под его челюстями крошится «колбасная плоть», и определив мясо, успокоился. Освобождённый пленник на этом свалился в обморок.

Добрым словом помянув свои опыты по медицине, я быстро оценил состояние мужика, после чего по моему совету ему сначала дали крепкого чая из фляги с парой кусков сахара, затем несколько горстей сушёного мяса-пеммикана. Римлянин буквально ожил, его кожа на глазах порозовела, принимая нормальный вид. Он разразился длинной благодарственной речью… Которую мы вообще не поняли, так как сейчас он говорил не на русском!

— Похоже, та штука работала как переводчик, — высказал предположение Ростовцев.

— А ведь — латынь! — неожиданно сказала Алиса. — Я её узнала, только-только экзамены летом сдавала. Ну логично же, он сказал — я римский гражданин.

Алиса изучала латынь всего лишь год. Неожиданно Яна, оказывается, тоже заранее готовясь учиться в медицинском, ходила на какие-то курсы, но обе девушки понимали с пятого на десятое. Зато выяснилось, как нам крупно повезло, что в дни молодости Кристиана знать классическую латынь обязан был каждый образованный человек. Его диалект несколько отличался от той версии, на которой говорил Публий Серапион, но в целом они свободно понимали друг друга.

Едва отзвучали слова благодарности за спасение, позвучал вопрос:

— Я долго был в заточении. Изгнан ли Нерон? Кто из Цезарей правит нынче в Вечном городе?

Мы переглянулись, затем Алиса как историк ответила:

— Сейчас две тысячи семьсот шестьдесят седьмой год От основания Города. Нерон две тысячи лет, как убит, а Цезари уже полторы тысячи лет не правят в Риме, империя тоже канула в воды Леты. Пришли другие народы. Но Вечный город стоит.

Публий Серапион на этих словах побледнел, сел, прислонившись к стене и обхватив голову руками, и долго молчал. Наконец, заговорил:

— Вот она полная чаша наказания, отмеренного мне Митрой за мою гордыню и грехи. Ну что же, тогда больше не буду таиться и умалчивать. Слушайте мою историю, чтобы хоть кто-то помнил и знал.

Рассказ длился очень долго. Кристиану не только пришлось выступать переводчиком с латыни на русский — а даже память демона не может идеально хранить то, чем не пользуешься. Ещё слишком по-разному мы, разделённые бездной времени, воспринимали мир, а потому иногда римлянин буквально тонул в неинтересных деталях, считая нужным их нам рассказать, а иногда приходилось уточнять и переспрашивать то, чего было важно для нас, но казалось ерундой для Публия Серапиона.

Он был из боковой ветви одного уважаемого рода, проявил способности к магии, которая две тысячи лет назад уже вовсю угасала, но была ещё довольно активна. Талантливого паренька заприметил и взял к себе учеником другой чародей, древний и проживший почти четыре сотни лет. А ещё Публий оказался достаточно сообразительным, чтобы понять — наставник учит и готовит его как жертвенного барана для ритуала продления собственной жизни. И успел первым.

Следующие лет пятнадцать Публий наслаждался жизнью: магия помогла ему сделать неплохую карьеру, которая тогда была обязательно связана с участием хотя бы в паре военных кампаний. Публий вышел без единой царапины, заодно приобрёл в походах достаточно средств, чтобы ни от кого не зависеть. Кроме того, знания по части магии гарантировали ему здоровье, не зря друзья все как один говорили — Митра благосклонен к нему. На следующий шаг сподвигло две вещи.

Первое — начатое императором Нероном преследование христиан сразу после большого пожара Рима. Наставник Публия Серапиона прожил несколько столетий, потому неплохо умел видеть события не в сиюминутном моменте, а в протяжённости причин и следствий. Это же он привил и ученику, который теперь быстро сообразил, чем всё закончится. Да, пока преследуют и обвиняют во всём лишь христиан, но в кровавой вакханалии массовых репрессий очень легко незаметно втиснуть в списки десяток-другой имён патрициев с деньгами, которые так нужны на строительство нового дворца цезаря. Отсюда неплохо бы на несколько лет покинуть Вечный город и отсидеться. Второе — Публий впервые заметил дыхание возраста, в шевелюре появились седые волосы. Полтысячи лет назад учителю его наставника для ритуала зеркала, способного перенести на раба старость и вытянуть из него молодость, достаточно было просто крепкого раба и десятка жертв. Магу, обучавшему молодого римлянина, уже был необходим не просто раб, а ученик с достаточным запасом магии в собственной крови. Но это — риск. Ученик не может быт слепым участником, он обязан многое знать и уметь, чтобы зеркало сработало. Чем лучше ученик подготовлен, тем больше шансов на успех продления жизни, но и выше риск, что жертва сообразит, в чём дело. А если уровень магии будет падать и дальше?

Покойный учитель намекал, дескать, он почти нашёл решение проблемы, но слишком дряхл для тяжёлой дороги далеко на Север. Да и мало кто рискнёт на путешествие через земли диких галлов, кроме отчаянных сорвиголов. А такие запросто прирежут нанимателя… В противовес им вторую половину отряда Публий набрал из христианских фанатиков, которым дома было нечего терять, зато наниматель обещал сам креститься и отвести в земли, где они смогут проповедовать свою веру, ничего не опасаясь.

Кристиан как европеец не обратил внимания, Алиса и Яна были слишком молоды и не интересовались вопросом. Мы с Ростовцевым на этом месте рассказа оторопело посмотрели друг на друга. Так как обоим в голову пришла одна и та же мысль:

— Не может быть, — ошалело первым высказал вслух Ростовцев. — Апостол Андрей Первозванный…

— Скорее всего, не сам апостол, по времени не сходится. Позже слух про каких-то христиан в землях славян объединили с легендой про апостола. Но я даже подумать не мог, что у легенды есть реальные исторические корни.

Римлянин тем временем продолжал:

— Мой наставник оказался прав. Как в засуху, когда мало дождей, реки и озёра мелеют и пропадают, но вода остаётся и собирается в глубоких колодцах, так стекается и магия. Если её не вычерпывать, то она переливается через край. Когда мы добрались сюда, я был потрясён, сколько вокруг магии. И дальше я сделал ошибку, за которую и поплатился так жестоко. Я снёс капище, что против меня варварские неумехи-заклинатели, и решил, пускай мои христиане станут сторожами моего колодца. Устроил местным племенам «чудеса», рассказал, что это якобы их Христос такой могучий, и оставил строить храм. А сам с наёмниками спустился сюда. Этих не жалко, я с самого начала готов был их пустить в том числе на жертвы.

— Сюда в пещеры? — уточнила Яна.

— Тогда тут не было пещер, — в голосе Публия прозвучала тоска. — Тут были дивные сады, которые я погубил своим высокомерием. Магии тут оказалось так много, что она исполнила желания тех из наёмников, кто хотя и не был чародеем, но имел слабые способности. Вы же видели, — он протянул руку в сторону сокровищницы. — По их желанию камни превратились в золото. Мне бы махнуть на это рукой, эти люди шли за золотом, получили бы его — такая ерунда. Но я вскипел гневом, как они посмели использовать хоть толику той силы, которая целиком принадлежит мне? Я убил их. Убил подло. Не честной сталью или честным ядом, а самыми чёрными чарами, решив в наказание сделать из них вечных стражей моего сокровища. Но они взбунтовались. Мы сражались, долго… и я проиграл, а они приковали меня сюда. Наши войны отравляли это место, а уж когда тени обрели полную силу… Раньше тут были сады Митры, а теперь — сами видите.

И тут меня осенило:

— Я понял!

— Что это не переход в мир магии, а ещё один природный накопитель, мы уже тоже поняли, — ядовито отозвалась Алиса.

— Да нет, я о другом. Хорошо, магия на Земле практически исчезла, но не совсем — мы с вами и здесь тому пример. Просто её производится сейчас в ничтожном количестве. Какая-то часть распадается, чего-то всасывают природные накопители вроде этого. Две тысячи лет назад это место буквально светилось от магии, которая переливалась через край. Почему потом про него забыли, хотя такие места наверняка искали? Тот же Йоханнес Маркус фон Штурм наверняка искал тщательно, и у него уже была возможность это место найти. Рядом Москва, наверняка он переписывался с учёными, в том числе и из России — какие-то слухи ему должны были пересказать, он бы сообразил. Но до начала двадцать первого века — вообще ничего. А сейчас Эрих не только всё нашёл, но сумел даже без погружения насосаться энергии, так что хватило и на аватара, и на вампира, и ещё осталось.

— А ведь действительно, — растерялся Кристиан. И пояснил для Яны с Ростовцевым: — Йоханнес Маркус фон Штурм — это мой учитель, он в своё время был крупнейшим теоретиком по магии. Ну среди современников, понятно. Всю жизнь посвятил исследованию древних трактатов и мест, потенциально связанных с магией.

— Мы же только сегодня вечером рассуждали про барьер вокруг этого места. Не сообразили? Вот он, перед вами автор этого барьера. Он же рассказал, что в качестве хранителей оставил на поверхности группу первых христиан, которые поставили церковь и молились. Вот именно на эти молитвы и веру прихожан с монахами и завязан каркас заклинания! Даже когда первые христиане в полностью чужеродном окружении за века ассимилировались и скатились обратно в язычество, обряды местных волхвов всё равно уходили корнями в христианство. Уже в десятом веке тогдашние христиане не могли пройти мимо такого совпадения, добавьте легенду про якобы проповедовавшего на Руси апостола Андрея Первозванного. Они строят монастырь апостола Андрея…

— И всё стабилизируется, — закончил за меня Ростовцев. — Пока в сорок первом монастырь не сожгли, и система понемногу не пошла вразнос.

— Да. Уверен, в стабильном состоянии заклинание поглощает почти весь избыток, который переливается из хранилища, а остальное расходовали монахи, даже не зная про это. На хороший урожай, на исцеление больных, какие-то мелкие чудеса и тоже обязательно хорошие, заклинание сработает как фильтр. Чем больше паломников, тем сильнее молитвы и больше расход избытка, тем быстрее всё вернётся в норму. И тогда ключ доступа вообще перестанет работать, не говоря уж про бессмысленность попытки обойти барьер жертвами. Внешнему воздействию просто не хватит энергии активировать переход. Это если без протекающей энергии, которая и создавала аномалию, кто-то вообще догадается про место.

— Осталось убедить моих соседей, что монастырь неподалёку нам необходим, — неожиданно тяжко вздохнул Ростовцев.

— О, с этим не беспокойтесь, — неожиданно хищно ухмыльнулся Кристиан. — Мы с Игорем без труда, зная, чего искать, найдём остатки самого первого поселения. Дальше раскопки, можно подкинуть артефакты, в том числе и отсюда, самые настоящие. Надо — организую так, что вообще ни у кого вопросов не возникнет. Потом дискуссия с привлечением Церкви. Никаких подделок, абсолютно достоверное доказательство версии про возможный визит апостола Андрея под Москву. Да ваши соседи наперебой поддержат, что рядом с вашим посёлком монастырь на месте официально древнейшей церкви России, а именно они и нашли. И чтобы потом их имена обязательно были упомянуты в числе первооткрывателей, меценатов-реставраторов и так далее. Или я ничего не понимаю в людях и в людском тщеславии.

— А что с этим Публием делать будем? — обеспокоенно уточнила Алиса. — Он же этот барьер строил и в любой момент может за него пройти. Ему не нужна свободная магия снаружи, барьер сам ему эту энергию накачает.

— Да ничего, пусть живёт спокойно, — искренне и одновременно сказали я, Кристиан и Ростовцев.

После чего Кристиан уточнил:

— Он человек явно адекватный и понимающий, с ним можно договариваться. Да и присматривать за одним магом куда проще и надёжнее, чем за сворой авантюристов разных мастей.

Дальше я громко, специально привлекая внимание, вздохнул:

— И остаётся одна проблема. Та самая гадость в пещерах, эти тени. Если мы их сейчас запечатаем, то проблему отложим, но не решим. Лет двести — и они выберутся. Сразу скажу, каждый решает за себя, но я иду. Я примерно представляю себе структуру таких заклинаний, они завязаны на материальный якорь. И если этот предмет разбить, то заклинание исчезнет.

Я сейчас был сам себе противен, так как на самом деле никакого выбора не было. Не зря Кристиан, который тоже обладал нужными знаниями, меня понял сразу. Мы частично магические существа, потому, скорее всего, этого предмета даже коснуться не сможем. Нужны Яна или Ростовцев. Однако при этом именно они больше всего рискуют — хотя могут и не рисковать: ни сами, ни их дети двести лет не проживут. И потом, когда тени выберутся на поверхность, охотиться будут в первую очередь на таких, как я, простых людей это заденет постольку-поскольку. Когда Яна и Ростовцев сразу же согласились — оставлять потомкам опасную гадость мы не имеем права, стало ещё противнее.

Неожиданно Публий Серапион о чём-то спросил Кристиана, дальше у них случился долгий разговор, причём произносили фразы оба настолько быстро, и обсуждали не стараясь упрощать фразы. Яна и Алиса пытались вслушиваться, но лишь растерянно мотали головой. Наконец, Кристиан соизволил перевести:

— Он решил идти с нами. Сказал, что Митра его не простит, если он оставит зло, которое породил своими руками, — после чего негромко и так, чтобы услышал один я, добавил: — Его потрясло, что такие, как мы с тобой не только способны размышлять здраво и самостоятельно, но ещё и на равных с людьми. Сказал, что в мире слишком много изменилось, — Кристиан помолчал, но всё же добавил: — Мне не нравится, с каким настроением Публий идёт в бой. Победить или умереть.

— Мёртвые сраму не имут?

— Да, и это очень плохо, когда сражаться идут, чтобы хотя бы смертью искупить вину. Если что, тоже приглядывай за ним.

Зал, в котором мы нашли Публия, был тупиковым, но возвращаться через сокровищницу римлянин отсоветовал: тени, которые и при жизни сходили с ума от золота, нередко приходят посмотреть в рассыпанные по пещерам комнаты с драгоценностями. Вместо этого мы зашагали по проходу, обходящему сокровищницу слева. Пол был ровный, ширина прохода составляла не меньше трёх метров, а стены покрывала светящаяся плесень. Удивительно, как мы не нашли эту дорогу сразу.

В пещере с фресками в глазах Публия появились слёзы, и он пояснил:

— Когда-то цепь была длинной, а потом понемногу укорачивалась. Когда мог — я ходил сюда и рисовал, как всё было раньше. Надеюсь, таким это место станет и снова.

Публий вёл нас дальше. Несколько раз мы попадали в тупик. Прошло много времени, пещеры продолжали изменяться, в этом случае приходилось возвращаться к развилке. Понемногу коридоры становились всё ниже, всё уже и теснее. В очередном проходе потолок навис так низко, что пришлось согнуться в три погибели. От скрюченной позы ломило спину, но Публий уверенно вёл нас вперёд. Некоторое время пришлось даже ползти на четвереньках, мы кашляли, задыхаясь от пыли, ноздри забило запахом сырой земли и затхлым амбре стоячего воздуха. Оставалось надеяться, что ни у кого нет клаустрофобии, а впереди не будет узких лазов-шкуродёров.

Прошли минуты, а показалось, что целая жизнь, и вот, наконец, мы выползли в очередную пещеру… Как мало, оказывается, надо для счастья: сначала побыть червяком, а затем напиться холодной чистой воды из озерца и сполоснуть пыльное лицо и волосы. А дальше присесть отдохнуть. Стены покрывали старые, наполовину стёршиеся от времени рисунки: лошади, быки, львы, какие-то незнакомые животные с закрученными рогами. Лучше всего уцелел вставший на дыбы единорог, грива сверкала серебром.

— Это тоже вы? — спросила Яна.

— Нет. Это… само. Это отпечаток садов Митры. И надеюсь, они ещё оживут.

Ростовцев беспокойно ёрзал на месте, поглядывая на свисающие с потолка игольчатые светящиеся наросты.

— У меня такое чувство, будто за нами кто-то следит.

— Тени? — спросила Яна.

— Прячьтесь! — скомандовал Кристиан…

Поздно. По стенам запрыгали чёрные пятна. Пещеру наполнил запах тлена.

— Не высовывайтесь из-за камней, — скомандовал я. — Это наше дело. Пистолеты тут бесполезны. Попробуем их оттеснить и связать боем, а вы идите к якорю.

И активировал ту же связку, что и в драчке с Эрихом. Разве что внёс дополнительное условие. Сейчас только два миланских доспеха и два полуторника с кромкой, покрытой антимагическими искорками, чтобы хорошо работало против колдовских созданий.

Дальняя часть стены, покрытая натёками, пришла в движение. Каменные сталагмиты зашевелились и посыпались на пол. Там, где секунду назад свисал занавес каменных нитей, отныне зияла чернота. На мгновение в пещере повисла тишина, потом прокатился тихий смех. И в пещеру вползала ещё более густая чернота. Запах тлена всё усиливался.

Вот чёрное щупальце поползло по камню, рядом с которым я стоял, почти коснулось моей ноги. Получило удар мечом. Раздался скрежещущий звук. Чернота отступила в дальний угол и тут же преобразилась. На нас надвигались двадцать воинов, каждый размахивал тоже мечом. И вот эти совсем не походили на призрачную тень или карандашный рисунок. Не только цвет и объём, но и вполне нехорошая материальность, как минимум — у оружия. Некоторые несли большие круглые щиты и мечи, другие держали в руках один меч. Ржавые кольчуги, полуистлевшие хитоны, через мёртвую плоть местами проступали кости. Лица наполовину лицо зомби, наполовину уже голый череп. Я на это не выдержал и засмеялся:

— Ощущаю себя на съёмках трэшового американского фильма ужасов. Только мумии фараона не хватает и Индианы Джонса.

Тени моего веселья не оценили, сразу две штуки попёрли вперёд. Я нанёс удар прямо в грудь ближайшего из противников. Ржавая кольчуга не выдержала укола толедской стали. Воин отшатнулся и упал. Лицо его при этом оставалось совершенно бесстрастным. Можно было подумать, что ему на нос села муха: слегка досаждает, но не более. Тут же Кристиан стремительным движением снёс голову соседнему мечнику со щитом. Обе фигуры мгновенно потемнели и чёрным туманом утекли назад. Остальные остановились, как будто получили неслышный приказ.

— Верните то, что принадлежит нам, — раздался глухой голос, доносившийся как будто издалека. — Верните, пока мы не изрубили на куски! — по воздуху пронёсся лёгкий смех. — Ну же! — рявкнул глухой голос.

В ответ Кристиан взмахнул мечом: вокруг шеи немца попыталась обвиться возникшая из воздуха цепь, но разлетелась звеньями, разрубленная на лету. И тут же мертвецы пошли в атаку. Первого я встретил, приняв его меч на лезвие, и нанёс ему укол в лицо: мой клинок длиннее, а доспех не боится ответного скользящего удара. Кристиан нанёс страшный рубящий удар сверху, проломив щит и достав воина, прятавшегося за ним. И тут же я прикрыл его от удара соседнего мертвеца…

Наше оружие и доспехи превосходили эту полуистлевшую банду на тысячу лет развития военного дела, мы были выучены намного лучше. Но мы были живые — а эти твари, получив смертельное ранение, истаивали чёрным дымом, чтобы возродиться у провала в стене и снова вступить в бой! Рано или поздно я и Кристиан начнём уставать. Использовать же колдовские формулы… Магия в пещерах была какая-то странная, непривычная, искажённая. Связку на оружие я рискнул применить, так как отрабатывал её тысячу раз и точно мог проконтролировать любые побочные эффекты. А вот остальное… я не настолько в этом разбираюсь, чтобы компенсировать искажения. Потому оставлю заклинания как последнее средство, когда хуже не будет.

И тут я не увидел, скорее ощутил, как за нашими спинами встал Публий. Он стал огромным, как гора, головой подпирая потолок пещеры. Из левой руки вылетали сверкающие лучи, а правая ладонь он сиял кроваво-красным огнём, осыпая врагов слепящими искрами. Пещеру осветил яркий свет, заставляя мёртвых воинов превращаться в дым и отступать обратно в угол, где только и держалась темнота, всё-таки она смогла немного, но зацепиться.

— Прочь! Ступайте отсюда! — загремел голос римлянина, громом прокатившись по пещере, так что свисающие с потолка нити кристаллов мелко задрожали.

— Ты всё равно не сможешь держать нас вечно. Твоё время давно прошло! Брось своё дурацкое волшебство! Ты смертен, волшебник. Силы твои истощатся, и ты устанешь.

— Заклинаю вас солнечным Митрой и моей душой. Я задержу их, а вы исправьте то зло, которое я сотворил, чтобы моя душа спокойно могла шагнуть в сады Солнца. Идите же!

Тени бушевали и неистовствовали. Мы же кинулись догонять остальных. Сколько Публию удастся продержаться? Возможно, мы успеем раньше, чем он рухнет от истощения, и сможем его спасти? Обидно ведь погибнуть вот так, в шаге от свободы.

Мы догнали Ростовцева, Яну и Алису в следующей пещере. Плесень на стенах мерцала, освещая зал и бросая призрачные отблески на морщинистый гранит. Нависающие сталактиты напоминали то гигантские сосульки, то острия кинжалов. Стены отливали синевой. Вроде бы тупик, но Публий не просто так направил нас в коридор, который вывел именно сюда.

— Где римлянин? — тут же спросил Ростовцев.

— Сказал, что как маг задержит эту нежить лучше нас. Но быстрее, не знаю, насколько его хватит. Всё, ищите проход, якорь где-то рядом, я его чувствую.

Мы кинулись обшаривать пещеру, обследуя каменные глыбы, красные, рыжие, серые, бледно-голубые гирлянды кристаллов. Наконец, Алиса остановилась перед нарисованным изображением пантеры и принялась ощупывать стену. Потом взялась и за саму картину.

— Похоже, это здесь! — крикнула девушка. — Когти нажимаются.

Часть скалы ушла внутрь, открывая проход. И мы оказались в огромной пещере, освещённой багровым светом. Стены терялись в темноте, пол был ледяной, но при этом светился, напоминая своим видом раскалённую магму, как и потолок.

— Мы — первые, кто это увидел за долгие века! — восхитилась Яна

— И не удивительно, — буркнул Ростовцев. — Мало найдётся дураков вроде нас, готовых ползать меж камней по тесным норам, а потом бегать от зомби.

В центре пещеры на двух сталагмитах покоился большой плоский и гладкий камень, похожий на алтарь. Над алтарём возвышалась статуя странного существа. Круглые совиные глаза, орлиный клюв, волчьи уши, львиные клыки и хвост. Человеческий торс покрывала небрежно наброшенная звериная шкура. В руках этот странный гибрид держал огромное чёрное зеркало.

— Вот он якорь, — обрадовался я. — Надо разбить зеркало. Подойдёт чего угодно тяжёлое, такие вещи на самом деле всегда завязаны на волю и желание. Так что тут главное — ударить именно с намерением разнести всё вдребезги.

Я сделал шаг в сторону статуи, задышав при этом часто и прерывисто, такое на меня накатило возбуждение.

— Игорь, назад!

Но я уже грубо оттолкнул Алису:

— Ну-ка, пусти! Я сам! А-а-а! Нет-нет, не надо! Отпустите меня! Я непременно должен добраться до этой прелести!

Загородивший мне дорогу Ростовцев с силой толкнул меня в грудь назад, дальше я несколько минут бился, как в лихорадке, не в силах отвести глаз от статуи и пытаясь вырваться из рук Кристиана, Алисы и Ростовцева.

Наконец, меня отпустило, и я прохрипел:

— Можете не держать, вроде безумие прошло…

— Мы трое не пройдём, — мрачно сказал Кристиан.

И тут Яна удивлённо и растерянно воскликнула:

— Ой, что это? Смотрите, мы все отражаемся в зеркале. Но как-то странно.

Яна почти не изменилась, разве что стала на пару лет старше, Ростовцев тоже выглядел почти собой, немного седины добавилось. Кристиан предстал в облике багрового чешуйчатого демона, причём кроме похожей на чешую брони никакой одежды, в когтистых руках меч, а на ощерившейся морде лица застыло боевое безумие. Самое настоящее воплощение войны какого-нибудь языческого пантеона. Рядом с демоном сражений застыли самые настоящие Аполлон и Афродита — я и Алиса, обнажённые и красивые до абсолютного совершенства. Вот только у всех троих, что у демона, что у двух красавцев взгляд был пустой, ни капли разума.

— Это ведь то, как вы выглядите на самом деле? — усмехнулся Ростовцев. — Вы трое ведь не люди.

— И давно догадались? — спросил я.

— Заподозрил неладное я в тот день, когда вы пришли ко мне за помощью с поимкой вашего отступника. Каюсь, не предупредил — в спортзале стоит видеокамера, чтобы при желании записывать свои тренировки или же по видеосвязи заниматься с фитнес-тренером. Она запрятана возле экрана на стене, чтобы не бросалась в глаза, но можно было создать эффект присутствия удалённого собеседника, вот вы её и не заметили. И когда я пересматривал запись вашего спарринга, обратил внимание… Нет, тут даже не ваша скорость, в конце концов, под всякой химией спортсмены двигаются тоже быстро. Но вот некоторые ваши удары — вы их наносили и отбивали, словно зная заранее движение противника. Человек так не умеет. Но тогда это был повод просто отметить странность на будущее.

— На самом деле это не умение видеть будущее, — буркнул я, раздосадованный: сам виноват, надо было понимать, что своего положения Ростовцев не за красивые глаза и не удачей добился. — Это что-то вроде сверхбыстрого анализа и просчёта вариантов: чего сделает твой противник, и как поступишь ты. Считайте, в момент такого «предвидения» мы за микросекунду просто обсчитывали несколько сотен возможных вариантов своих действий, выискивая оптимальный сценарий. Это сложно, есть свои ограничения, и этому надо долго тренироваться. Мы с Кристианом это умеем, Алиса ещё учится.

— Понятно. Ну а окончательно я убедился, когда мы встретились с Публием. Он смотрел на вас троих крайне странно и относился к вам поначалу совсем иначе, чем ко мне и Яне. Примерно, как я общался бы с человеком, рядом с которым три пылесоса. А дальше у него был самый настоящий шок, что вы ничем от меня и Яны не отличаетесь. То есть, он встречал именно таких, как вы — раньше. И ожидал от вас абсолютно иного поведения.

Ну что же, остаётся поаплодировать талантам Ростовцева по части внимательности и умения делать выводы из увиденного. Кристиан демонстративно зевнул и сказал:

— Я даже заранее озвучу следующий ваш вопрос: как мы поступаем, если кто-то узнал нашу тайну? Отвечаю — никак. Неужели вы думаете, что за четыреста лет вы первый, кто догадался о моей природе? Вон наша очаровательная фроляйн Яна знает про не совсем человеческую природу Игоря и Алисы около года, но, как видите, не просто жива и здорова. Игорь её наоборот оберегает почище хрустальной вазы. Колечко-артефакт защиты, которое они для неё сделали, стоит сейчас как бриллиант такого же размера. Если вы вообще уговорите хоть кого-то его сделать, потому что такие вещи изготавливают строго под конкретного человека, а способных на это мастеров найти вообще невозможно. Тем более вам всё равно никто не поверит.

— Четыреста лет?

Однако, Яна явно в шоке, причём то ли от подтверждения своих догадок, толи от рассказа про подаренное кольцо: Ростовцева-то этим Кристиан убедит, но чего навоображает себе Яна, мне заранее страшно. А вот Ростовцев на удивление спокоен. Так что я поспешил вмешаться:

— Кристиан родился в тысяча пятьсот девяносто седьмом году в одном из немецких княжеств, и сегодня он старейший из нас. Все остальные куда моложе. Я на самом деле почти ваш ровесник и тоже из России, родился шестьдесят четыре года назад. Алиса вообще ровесница Яны и лет ей именно столько, сколько по паспорту. Но так — действительно, мы живём долго. Сколько точно я вам не скажу, так как мы и сами не знаем. Никто из нас пока ещё не прожил достаточно, чтобы умереть от старости.

— Почему? Я, в принципе, уже догадался, но хотелось бы услышать именно от вас. Осенние события с тем монстром, верно?

— Вы совсем правильно догадались, — вздохнул я. — Там, в зеркале — наша итоговая форма и наш самый большой страх. Тысячи лет назад маги придумали, как создавать себе идеальных слуг. Абсолютные воины — их называли демоны крови. Идеальные постельные игрушки и прислуга — демоны страсти, способные угадать и воплотить любые желания раньше, чем они будут произнесены вслух. Животные, в которых есть лишь один главный инстинкт, которому подчинено остальное. Ну или по-другому — рабы, впадающие в экстаз от исполнения главного желания своего хозяина. Маги давно исчезли, но созданные ими формулы или амулеты иногда срабатывают до сих пор.

— Значит, тот монстр, который убивал людей в Москве осенью, переродился, стал одним из вас, но не смог справиться со своей животной частью. И часто так?

— К сожалению, намного больше, чем желалось бы, — ответил Кристиан. — Причём, как ни удивительно, демоны крови выживают чаще, спасибо тому, что за последние века мораль по части убийства стала намного строже. И удержать себя от пролития крови легче. Зато детям страсти, особенно сейчас с моралью вседозволенности в отношениях, намного труднее. А ломать чужие жизни, соблазняя направо-налево и получая удовольствия от власти над чужими судьбами ничуть не лучше, чем резать горло по подворотням. Не считайте нас жестокими, но таких мы стараемся уничтожать. Животному, которому понравился вкус человечины, рядом с людьми не место.

— Ну что же, примите моё восхищение. Я бы так не смог, всю жизнь бороться со своей природой, чтобы оставаться человеком. Нет, не хотел бы, и даже ваша долгая жизнь меня не соблазнила бы.

И тут Яна немного отошла от шока и выдала:

— А я им верю. Игорь Данилович прошлой осенью рисковал… Когда я глупостей наделала. И Алиса тогда меня спасала, хотя ей вообще тогда от тех бандитов чуть серьёзные проблемы не прилетели. И сейчас Игорь Данилович ведь знал, что для него это плохо закончиться может, но всё равно к этой статуе пошёл. Чтобы эти зомби наверх не вылезли и на посёлок не напали.

Я аж поперхнулся и смутился. Заодно мысленно себя обзывая нехорошими словами, манипулятор недоделанный. Всё-таки Яна замечательная девочка. Потому думает про меня куда лучше, чем я есть на самом деле. Но дальше Яна внезапно побледнела и сказала:

— Постойте. Но когда я Алиса, тебе сказала, что мне нравится Матвей, а потом в сентябре мы…

— Янка, ну чего ты дёргаешься? — фыркнула Алиса. — Я тут ни при чём, и Игорь тоже. Ты же меня знаешь, вот тебе я врать никогда не стану. Это ваши чувства, абсолютно искренние и только ваши. Наш подарок исключительно в том, что вы чуть лучше остальных влюблённых друг друга чувствуете и понимаете, в том числе и в постели. У других вот так понять и прочувствовать друг друга, разобраться, чего и кому нравится — тратят несколько лет, а вы можете уже сейчас. Вы и сами бы к этому пришли, мы просто, пользуясь своими способностями, сэкономили вам несколько лет и немного нервов на притирку.

— Начинаю вам завидовать, — хохотнул Ростовцев. — Мне бы такой подарок не помешал. Мы с женой временами по мелочам ссорились, а дальше мирились все первые лет пять. Ну ладно, глобальные и мистические вопросы решены, остались земные. Надо решать вон с теми товарищами, которые нас совсем не товарищи, но уже заявились сюда. Наши друзья, судя по реакции Игоря Даниловича, подойти к этой штуке неспособны, потому ломать будем мы с тобой, Яна.

И махнул рукой в сторону статуи. Я в первый момент аж похолодел: с обратной стороны пещеры толпились тени. Потом мне стало понятно, что ни к статуе, ни в нашу сторону они подойти не могут. Видимо, какое-то ограничение. А всё тот же глухой голос уже гулко пронёсся со стороны нежити:

— Остановитесь! Не трогайте, иначе будете уничтожены! Но если уйдёте, мы свободно вас готовы пропустить. И можем многое вам дать. Наше нерушимое слово…

Толкнуть речь с обещаниями голосу не дал искренний, заливистый смех Ростовцева:

— Нет, бизнесом вам лучше не заниматься. Дорогие мои, торговаться и угрожать есть смысл только в случае, если есть чем. А сейчас вам вообще нечего предложить взамен. Что там стандартно? Деньги и власть? Спасибо, уже свои есть, мне хватает. Что обычно следующее? Долгая жизнь, вечная молодость? Тоже спасибо, но я уже в курсе цены за это дело. Не готов. И смотреть, как переживу детей и внуков тем более не готов.

Голос не сдавался:

— Девочка, останови его. Ты будешь вечно молода, все мужчины мира будут твои, если захочешь…

Яну от злости аж перекосило:

— Нет, они и впрямь идиоты. Предлагать мне изменить моему Матвею? Ещё предложите нам свадьбу отменить. Николай Евгеньевич, давайте и в самом деле ломать это безобразие и заканчивать. Надо бы обратно вернуться раньше, чем все проснутся. Иначе нехорошо получится.

Они как раз успели после слов Яны сделать несколько шагов к статуе, когда ослепительный луч прорезал пещеру и ударил существо на алтаре в макушку, раскалывая вместе с зеркалом на куски.

— Нет… нет! — вскрикнул глухой голос.

На миг мы словно ослепли. А когда смогли видеть, то не только мертвецы и статуя исчезли. Пещеры с холодной лавой тоже больше не было, зато вокруг очень приятно простирался луг, ровный и с густой летней травой. Зелёная, уже покрытая цветами, душистая равнина, окружённая высокими скалами там, где были раньше стены. А поверху каменного колодца мягкие дымчатые облака расплылись в фигурных, затейливых группах по голубому, весёлому летнему небу.

— Получилось? — осторожно спросила Яна.

— Получилось, вы молодцы! — Алиса кинулась обнимать подругу и Ростовцева.

Голос Публия, теперь опять говорившего на русском, остановил бурные поздравления:

— Благодарю вас. Вы исправили мой грех.

Я обернулся… и замер. Розовощёкий, пышущий силой и здоровьем, в новом хитоне с пурпурной каймой. Вот только хотя и слабо, но фигура римлянина просвечивала насквозь. Однако мага это, кажется, ничуть не смущало:

— Так распорядился Митра. И он прав. Я останусь здесь, тут ещё много работы. Надо вернуть этому месту прежний облик. А дальше можно и уходить в Сады Солнца. Прощайте и ещё раз благодарю. Вам туда, — он махнул рукой: в скальном кольце было штук пять проходов, нам, получается, нужен был самый левый. — И ещё раз благодарю вас за стойкость и мужество перед соблазном. Я немногим смогу вас отблагодарить, но чем смогу. Прощайте.

Подводя итоги

Когда мы прошли уже довольно долго по коридору, откуда-то с потолка на нас спикировала молниеносным движением летучая мышь и попыталась укусить Кристиана крошечными, острыми как бритва, зубами. Грохнул выстрел. Сбитая на лету зверушка упала, а немец ругнулся:

— Вроде и приятно, что всё оживает, а вместо всяких химер появляются приличные животные. Но почему возрождение начинается не с каких-нибудь единорогов, а со всякой мелкой вредной и кусающей дряни?

— Давайте-ка двинемся отсюда поскорее, пока к покойному мышу- вампиру не слетелись приятели пить нашу кровушку, — буркнул я.

Потому что, кажется, наконец-то понял, чего нам подарил волшебник на прощание. Достаточный объём магии плюс оригинальные и полные знания — он поправил нам троим магический каркас так, как он должен быть в изначальной матрице. Кристиану исправлений понадобилось меньше: он сильно старше, и его организм сам уже понемногу себя подкорректировал? Или немец владел собой лучше, отсюда внешне я в его поведении разницы не заметил? Он даже шёл всё те же мягким шагом, готовый в любой момент к новой драке.

Нам с Алисой подарок бесценен: стабильные без узлов и деформаций внутренние потоки дают не только расширенные возможности, но и существенно меньший расход энергии на поддержание. Значит, реже придётся охотиться и меньше риска для мозгов. И всё это уже сейчас, а не лет через триста. Когда окончательно разберусь и научусь пользоваться — буду прыгать от восторга. Но пока вокруг повышенный магический фон, эти новые способности мешали. Очень неудобно, если на какое-то время ты без предупреждения можешь слышать ультразвук, или то появляется, то исчезает без всякого желания способность воспринимать тепло как ещё один цвет. Когда через четверть часа мы увидели вдали свет и открывшийся клочок неба, а магический фон упал до нормального, то есть до близкого к нулю… Какое это счастье — стать обратно просто человеком, без каких-либо паранормальных возможностей! Судя по выражению лица Алисы, она, выбравшись наружу, тоже почувствовала облегчение.

Мы вышли на склоне холма, если я правильно понял — километрах в пяти от посёлка. Длинного гранитного коридора, по которому мы до этого шли, больше не существовало, за спиной осталась неглубокая пещера со стенами из земли и глины. У горизонта, уже подёрнувшегося розовой лентой рассвета, длинной полосой стелилась туманная муть. Тянуло холодком после ночи.

— Жалко немного этого Публия, — вздохнула Алиса. — Он так хотел вырваться — и погиб.

— С другой стороны, он бы всё равно оказался прикован к этой местности, — ответил я. — Он же наполовину магическое создание уже, иначе столько сотен лет в пещерах не протянул бы. Думаю, он и сам это понял, пускай и не сразу. Ну и повод есть железный остаться, не испугался — а навести порядок.

Кристин неожиданно рассмеялся:

— Ну пройдоха, теперь я понимаю, в кого итальянцы такие. Он нас знаете, куда вывел? Как раз к холму, который над поселением и той первой церковью. А заодно, Игорь, если принюхаешься, сам поймёшь. Он же выкинул и все тела этих покойничков оживших вместе с оружием и барахлом. Видимо, как-то наш разговор про будущий монастырь смог подслушать и понять. Готов держать пари, что там и других артефактов, причём двухтысячелетней давности, но в хорошей сохранности будет полно.

— Это и в его интересах, чтобы заклинание наверху стабилизировалось, — парировал Ростовцев. А взаимный интерес — самая лучшая основа партнёрства. И вообще, я ему отдельно благодарен должен быть. Последнее время на перемену погоды голова болит, а сегодня не просто ничего — давно себя таким здоровым не чувствовал, лет на десять помолодел как минимум. Я ещё когда обратно пошли, вдруг заметил, что рубашка шрам от аппендицита не натирает, хотя вечно с этим мучаюсь. Проверил — шрамы вообще все рассосались, как не было, — он вздохнул. — Как я это врачам и жене объяснять буду, пока не представляю.

— Вам с монастырём всё наладили, Николаю Евгеньевичу здоровье исправили. А я сейчас должна расстраиваться, что мне ничего и сокрушаться об упущенных возможностях, — хихикнула Яна. — Ну в книжках всегда так написано… Уф. Даже не думала, что так устать можно. Когда за вами бежала, рюкзак как пёрышко был, а обратно идём — как кирпичей туда насыпали.

Осенённый догадкой, я сдёрнул со спины Яны рюкзачок и расстегнул. Вместо вещей и продуктов там лежали несколько горстей древнеримских золотых монет и какие-то драгоценные камни. Ну да, золото — очень тяжёлый металл. Ошарашено мы некоторое время смотрели.

— Это нам? — наконец спросила Яна.

— Это конкретно тебе от нашего римлянина, — улыбнулся Ростовцев. — Если ты не против, как придём домой, пока положим в сейф, а дальше я придумаю, как это для тебя легализовать.

— Д-да. Конечно, — растерянно согласилась Яна.

— Тогда все домой, пока там не проснулись. А по дороге у нас с Яной будет важный разговор. Янка, ты ещё не поняла? Ты же сама говорила, что вы с Матвеем мечтаете о свадьбе и готовы хоть завтра, но из-за денег её откладывали? Вот тебе и сделали подарок. Всё, можем начинать планировать…

Глядя на разом вдохновившееся лицо Яны и то, как не обращая на нас внимания и поглощённые целиком разговором, подруги зашагали к посёлку. На меня же накатило какое-то философское настроение, и я негромко сказал:

— Магия закончилась, как и закончилась вся эта история. И вообще целый кусок нашей жизни уходит отныне в прошлое.

Сам же мысленно сам себе добавил, что действительно — у меня неожиданно закончились целых две истории, каждую из которых хватит на целую жизнь. Закончилось моё одиночество. И чуть больше года назад мы как раз познакомились с Алисой.

— Откуда столько пессимизма. Игорь? — хохотнул Кристиан. — Да, эта история закончилась, но жизнь продолжается, и непрерывно. Ты завершил один круг судьбы. Пройдёт лет десять или пятнадцать — завершишь следующий круг, закончив историю успешного директора перспективного и его молодой жены. Исчезнешь из прошлой биографии и шагнёшь в новую, в другом городе и уже совсем для окружающих другим человеком. И даже сам ещё не знаешь, кем захочешь стать. А лет через двадцать — тридцать снова. Мы как феникс, который сгорает, чтобы возродиться из пепла

— Ну как вы говорите «ближайший следующий круг жизни» точно будет интересным, — неожиданно весело сказал Ростовцев. — Потому что готов поспорить, что свадеб мы скоро играть будем не одну, а две. Вон туда посмотрите.

Мы как раз поднялись на верхушку холма, и сверху стал хорошо виден протекавший неподалёку ручеёк, на берегу которого сидел тот самый парень, к кому вчера ходили на день рождения. И этот парень обнимал сидевшую рядом Олю.

— Фроляйн Ольга, когда я усыплял всех перед нашим разговором, в доме отсутствовала, — педантично уточнил Кристиан.

— Готов держать пари, что они всю ночь гуляли и целовались. И если в ближайшее время всё не закончится сначала новым свиданием, а потом предложением о замужестве, я ничего не понимаю ни в своём соседе, хотя знаю этого мальчишку с детского сада, ни в молодых людях вообще, — хохотнул Ростовцев. — Осталось сообщить новость их родителям, пусть готовятся.

— Да нет, — присмотревшись, ответил я. — Всё у них именно так и закончится, это я вам как демон страсти и соблазнения гарантирую, — и не удержался: — А родителей отправим убеждать Кристиана, он у нас как самый опытный и старый, да ещё вдобавок целый немецкий барон с этим просто обязан справится.

— А я сейчас вспомню, что главная немецкая черта, по мнению всех в России — это тяга к порядку и прагматичность, — рассмеялся Кристиан. — Давайте-ка заберём этих влюблённых, чтобы не шлялись по окрестностям и не мёрзли, догоним Яну с Алисой и все вместе двинемся домой. Жизнь продолжается, новый круг жизни начинается, и не хочется начинать его с простуды, а утро выдалось прохладное. Куртку я оставил где-то там, в пещерах.

Мы с Ростовцевым засмеялись в ответ, после чего быстрым шагом вниз по склону зашагали к ручью. А ещё я заранее предвкушал разговор Оли и Романа по возвращении в Москву.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Девушка для холостяка

Content

Девушка для холостяка

Часть I Девушка для холостяка. День первый. В разговорах не к месту

День второй. В делах не ко времени

День третий. В запоздалых итогах

День четвертый. В бессмысленных прозрениях

Эпилог Не ставший окончанием

Часть II Теория и практика. День первый. Ленивый

День второй. Наперекосяк

День третий. Беспорядочный

День четвертый. Тайна всех тайн

Подводя итоги

Nota bene