Падение летающего города 7. Путь падшего продолжается

1. Речной и болотный

Размышляя о нашей первой большой войне с низкими, я и бойцы отряда гадали, что нас ждёт? Сошлись во мнении, что будет что-то вроде взятия Лесной Крепости или Скалистого Храма, просто с большим числом участников с обеих сторон.

Реальность, как обычно, оказалась иной. Все предыдущие приключения во время поисков правды в Ач-Чи оказались весёлыми дружескими поединками в сравнении с первой битвой этой войны. В первую очередь из-за того, что масштаб её затмил все сражения поисков правды, вместе взятые.

Согласно плану, разработанному Советом сословия Защищающих Путь, мы должны захватить так называемый Речной Город. На языке сиабхи он назывался как-то иначе, но нам было плевать, мы называли его, как удобно нам.

Речной — это второй по размерам город Портового Царства и он расположен, э-э-э, на реке, впадающей в море. На языке сиабхи эта водная артерия бесхитростно назвалась Великой Рекой Сиабхи. Речной Город важен с точки зрения логистики: через него в Портовый и другие прибрежные города Царства шли товары из сухопутных владений.

Речной Город похож на Портовый. Он тоже построен и заселён народом сиабхи. Такие же квадратные дома, высокие городские стены и дворец наместника, возведённый на искусственно насыпанном холме. Дивия не посещала этот город, поэтому здесь нет ни Мира Вещей, ни Врат Соприкосновения. Но его часто посещали наши купцы, а с ними — разведчики. Так что мы прекрасно знали особенности этой локации.

Если жители Портового Города боялись гнева высших и не ставили высоких изваяний своих богов, то жители Речного чувствовали себя настолько независимо от летающей тверди, что нагло воздвигли в центре реки громадную статую Морской Матушки.

На берегу, чуть меньше размером, торчала статуя Подземного Батюшки. Голос напомнил мне, что по легенде Речной Город заложили в том месте, где земной бог и водяная богиня сплелись в любовном единении и породили великий народ сиабхи.

Город защищён толстой и высокой каменной стеной. Она тянулась вдоль обоих берегов реки, превращая этот её отрезок в хорошо защищённый канал. Впрочем, такая защита эффективна против армий низких. Против высших — пользы мало. Мы не будем атаковать с воды.

Вдоль реки росли густые леса, но вокруг Речного Города почти четыре километра вырубленного леса и выжженной земли, вдобавок перекопанной рукотворными оврагами и каналами, превратившими участок в зыбкую топь. С этой стороны город был не Речным, но скорее Болотным.

Мой отряд двигался на левом фланге, рядом с отрядом Маджи. Впереди шагал отряд ветеранов Патунга. За нами тащились отряды учеников Дома Опыта — подручные.

И если раньше я знал замыслы наших старших, то теперь я всего лишь звено в цепи исполнения приказов. Маджа получила от Экре Патунга такое же распоряжение, какое получил я: шагать по грязи, а не атаковать город на Молниеносных Соколах, как это задумывалось изначально.

Приказ вызвал недоумение. Ведь мы столько готовились к тактике летучей кавалерии! Вместо этого идём среди пехоты. При этом одеты в лёгкие доспехи, а не броню, как ветераны или подручные.

Впрочем, у меня была догадка о намерениях Экре. И если она верна, то я его намерение разделял.

Время от времени я включал крылья и взлетал над нашим построением, пытаясь определить, как будет протекать битва?

Ни я, ни кто-либо из моего отряда не видел такого количества небесных воинов, собранных в одном месте. Даже на смотре такого не бывало. Наши небесные дома, выстроившиеся в тылу, напоминали отдельный летающий город, плывущий за воинством.

Но наша численность померкла в сравнении с численностью низких. И без подсчётов заметно, что их больше, чем вообще жителей в Дивии. Их армия вытекала из ворот города потоками копейщиков, лучников, тележек и передвижных коломётов.

Я впервые увидел всадников верхом на буйволах. Они двигались отдельным отрядом, вероятно, будут на острие атаки. Скакали буйволы неторопливо, сильно подкидывая седоков. Бока животных увешаны деревянными и кожаными пластинами, а на мордах нарисованы белые узоры, напомнившие узоры на том гракке, с которым мы столкнулись на крыше ветролома, когда помогали небесной страже.

Толпа низких пыталась построиться и разделиться на несколько толп, чтобы обойти наше воинство и заключить его в клещи. Экре Патунга позволил им завершить этот манёвр. И это его решение я тоже одобрил: нас мало, если будем держаться одной массой, то наши атаки прорубят в орде низких смертельные просеки. Но стоит нам растянуться в шеренги — низкие порвут нас численностью.

Среди повозок, которые тащили буйволы, двигались старые грузовые акрабы дивианского производства, переделанные в боевые. Крыш у них нет, борта обнесены дополнительными стенами из брёвен, высотой чуть выше пояса лучника. Стены обмазаны смесью глины с каменной пылью и измельчёнными кораллами из Портового Города. Получился блестящий, крепкий защитный слой, предохраняющий деревянные стены от огненных озарений. От ледяных и электрических, впрочем, тоже.

В центре каждого грузовика установлен помост с коломётом на вращающемся деревянном жёрнове. К жёрнову привязаны рабы, крутившие его по приказу надсмотрщика. Головы рабов накрыты чёрными мешками, чтобы они не отвлекались на ужасы битвы и беспрерывно крутили жёрнов.

Обслуживающий персонал коломёта состоял из трёх воинов в железных доспехах и шлемах. Первый вкладывал в жёлоб коломёта стрелу и обмазывал её ядом. Второй — спускал деревянную скобу натянутой тетивы. Кстати, тетива, сделанная из нескольких жгутов из кожи или ткани, натягивалась так же усилиями рабов. Третьим был наводчик, державший на вытянутой руке стеклянное кольцо. Прикинув направление следующего выстрела, он кричал на рабов, приказывая повернуть жёрнов на сколько-то шагов влево или вправо.

Собственно лучники располагались на этих акрабах двумя рядами. Первый ряд — вплотную к бортам, второй — на возвышении за их спинами, стреляя поверх голов товарищей. Ещё какая-то часть сидела в подпольной части акраба — это резерв на случай смерти товарищей.

Боевая машина выглядела громоздкой и неуклюжей, но стрельцы действовали быстро, рабы без устали крутили жёрнов и натягивали тетиву. Их слаженные действия позволяли снарядить новый кол уже через пять-шесть секунд после выстрела предыдущего. А буйволы тащили рядом с акрабами повозки с боеприпасами: колья, стрелы и бочки яда.

Конечно, все эти подробности я не разглядел за мгновение. Просто я знал устройство этих акрабов из донесений наших разведчиков. Хоть в чём-то род Ситт не накосячил.

Некоторые платформы были настолько длинными, что в них установлено по два жёрнова с коломётами и три ряда лучников.

В передних частях платформ, на специальных постаментах, окружённых перилами, я различил фигуры жриц Морской Матушки. Прямо как на рыбацких лодках Портового Города. Размахивая посохами, Матушкины собеседницы что-то горячо вещали. Эти жрицы выполняли у портовых роль шаманов лесного народа.

Матушкиным собеседницам намного легче поддерживать боевой дух сородичей. И без религиозной пропаганды сиабхи неохотно признавали божественность высших людей. Тогда как лесные боялись нас больше своих богов. Я до сих пор помню, какое шоу пришлось устроить шаманам, чтобы настроить защитников Лесной Крепости на битву с нами.

Мы успешно скрыли сбор сил для нападения, но когда наше воинство построилось и выдвинулось к Речному Городу, у его защитников была половина суток, пока мы дойдём до стен города. И они толково распорядились этим временем: вынесли на стены и крыши домов какие-то ловушки, а так же призвали и вооружили всех жителей мужского пола.

Летающих башен нет. Разведчики рода Ситт уверяли, что видели несколько башен у стен города. Возможно, военные начальники Речного Города скрыли их, чтобы выпустить в нужный момент. А возможно, что наш план удался намного больше, чем мне показалось. Башенные акрабы попросту не охраняли этот город, а прятались где-то, чтобы не попасть нам на глаза.

✦ ✦ ✦

Я взлетел, чтобы получше видеть, но со всех сторон мне просигналили синими фонарями приказ опуститься и не высовываться. Всё же я успел увидеть, как всадники на буйволах разделились на три потока. Это не было военной хитростью, просто всадники знали тропы, иначе их буйволы увязли бы в топи.

Наше воинство остановилось, мы благоразумно не зашли дальше в рукотворное болото, как об этом мечтали наши противники. Наверняка, там подготовлены ямы с ядовитыми кольями на дне и другие хитроумные ловушки низких.

Так же увидел, как низкие акрабы с лучниками и Матушкиными Собеседницами остановились и развернулись к нам бортами, как старинные парусники во время морокой битвы. Рядом с ними выстроились ряды коломётов. Стрелы взведены, их наконечники жирно блестят от яда.

Толпа всадников на буйволах устремилась на передние ряды нашего воинства, где стояли самые крупные воины, закованные в толстенные доспехи.

Звон доспехов, вой буйволов, вскрики. Потом звуки столкновения перекрыли раскаты «Ударов Грома». А «Порывы Ветра» подняли волну грязи, сметая всадников. Впрочем, я видел только верхушку грязевой волны, в которой кувыркались части тел животных и людей.

Мне показалось, что атака была легко отбита, когда её последствия докатились до нас — отряд ветеранов, стоявший впереди, вынужденно попятился отчего-то, пришлось отступить и нам, толкая подручных.

Ветераны молчали. Мы тоже отделались небольшими возгласами недоумения. И только подручные за нашими спинами нетерпеливо спрашивали:

— Что там?

— Мы уже победили?

— Когда двинемся вперёд?

Подручная из рода Поау, девочка несвойственных для их рода изящных форм и размеров, пожаловалась:

— Моя «Телесная Крепость» почти выветрилась.

Для ветерана или опытного бойца из моего отряда развеянное попусту озарение — не велика потеря. Но у молодёжи линии тонкие, и восстанавливались медленно для такого сражения, даже с учётом спасительных украшений.

Я повернулся к ним и крикнул:

— Пусть это будет для вас уроком, подручные. У вас каждое использованное озарение на счету. Не тратьте их зря.

— Да, но как узнать — зря или не зря? — заметил другой подручный. — Нам приказали готовиться к битве. Я озарённого мяса наелся для усиления Линии Тела. Если придётся снова жрать — в меня не влезет.

Мне захотелось словоохотливо объяснить подручным, что именно так и постигается наука рачительного применения озарений. Что через ошибки учатся следить за линиями и применять озарения соразмерно тому, что происходит на поле боя. Или — важнее! — что должно произойти.

Мне хотелось успокоить подручных из-за подспудного желания, чтобы меня кто-то успокоил.

Приняв суровое выражение лица, ответил:

— Просто выполняйте приказы старших.

— Но ты и приказал нам использовать защитные озарения и еду…

— Я выпил весь кувшин воды усиления Духа, — вставил другой подручный. — Мне теперь весьма остро хочется отлить.

— И не болтайте! — прикрикнул я.

Теперь я понял, почему раньше приказ не болтать был самым любимым приказом наших старших. Иногда проще заткнуть подручных, чем что-то им объяснять. Особенно, когда сам не понимаешь, что происходит.

— Дорогу целителям! — послышалось вдали.

Наши ряды снова заволновались, уступая место.

Видать, атака буйволиных всадников была отражена не без потерь для нас. Мне хотелось узнать, что произошло, но взлетать нельзя.

Я мысленно смоделировал событие.

Наши воины нанесли упреждающий удар. По гребню грязевой волны ясно, что всадников неплохо покрошило. Часть врагов просочились сквозь ветер и гром и вступили в битву с высшими. Наши немного подались назад, дав простор для рукопашной.

Само собой, что наши убили всех буйволиных смельчаков. Что дальше? Скорее всего, этой пробной атакой низкие хотели выяснить наш план. Заодно выиграли время для вывода из города всех бойцов.

Пока что действия низких не отличалась от тех, что описаны в скрижалях о предыдущей войне с Портовым Царством. Сейчас полчища низких двинутся на нас, задействовав грязных колдунов, владеющих боевыми озарениями.

Нет сомнений, что мы уничтожим тысячи врагов. Усеем болото трупами низких глупцов. Но их численное преимущество вынудит нас отступить для восстановления линий и обновления кристаллов в доспехах и оружии. А низкие воспользуются этим, чтобы или атаковать, или, если потери будут слишком большими, сбежать в город под прикрытие стен. Начнётся осада.

Битва за Речной Город один в один напоминала битву за Портовый Город, с той разницей, что нам нечего опасаться внезапного удара в тыл, какой нам нанесли в тот раз моряки Царства Суур.

Вероятно, Экре Патунга не отходил от устаревшей тактики с хитрым умыслом? Чтобы низкие поверили в возможность победы над нами? Или… (в это не хотелось верить)…он уступил требованиям старших Кохуру и Патунга, желавших воевать, как воевали предки в прошлые поколения?

Только я подумал, каким провалом стало бы такое решение, как ко мне протолкнулся заляпанный грязью гонец.

— Передаю слова первого старшего воинства: «Отряды Самирана и Маджи пусть стоят, где стояли. Остальные — вперёд!»

Он хотел смыться на «Проворстве Молнии», но я схватил его за локоть, сбив озарение:

— Погоди, как это вперёд? А подручные?

— Напоминаю, первый старший воинства сказал: «Отряды Самирана и Маджи пусть стоят, где стояли. Остальные — вперёд!»

— И подручные?

— Они входят в число остальных? Значит — тоже.

— Но подручные не готовы. Там болото, они не знают ходов.

Гонец вырвал свой локоть из моих пальцев:

— Первый старший воинства сказал, когда старший отряда Самирана из рода Саран начнёт оспаривать приказы, назвать его болваном и сказать: «Заткнись и выполняй».

Подручные, которых я только что отругал за настырные вопросы, захихикали.

Гонец переметнулся к Мадже и повторил приказ. Она тоже удивилась, но быстро кивнула. Вопросительно посмотрела на меня. Я ответил пожатием плеч.

Пока мы обменивались взглядами, гонец разнёс приказ по остальным старшим отрядов нашего фланга. Они перестроились в «Непоколебимые Волны» и зашагали в грязь.

Ветераны применили «Проворство Молнии» или «Ускользающий Свет», чтобы преодолеть опасные места. Редко кто вызвал «Крылья Ветра» для короткого перелёта. Подручные старательно повторили их действия. Я успокоился — не пропадут.

Ладно, будем доверять начальству. К тому же я предполагал, что задумал Экре Патунга.

✦ ✦ ✦

Воинство ушло вперёд. На прежних позициях остался мой отряд, отряд Маджи и ещё три отряда летучей кавалерии.

Заметив движение воинства, низкие лучники и стрельцы коломётов выпустили в него тучи стрел и кольев. Вовремя брошенные навстречу «Порывы Ветра» и «Стены Воздуха» отклонили большую часть из них. Но речные бойцы не унывали и слали стрелу за стрелой, кол за колом. Хотя бы один нет-нет просачивался сквозь магические защиты и ударял по небесным воинам.

Изредка среди потоков стрел мелькали серебристые силуэты призрачных орлов, которых умели запускать грязные колдуны. Но их тут же опутывали «Синие Нити», брошенные нашими воинами.

Стрельнули и в нашу сторону, но мы далеко, стрелы не долетели, а колья мы легко отбили. Поэтому о нас быстро забыли, сосредоточив всю плотность огня на наступающей части небесного воинства.

Судя по гулкому грохоту и вспышкам разных озарений, наземные армии столкнулись в битве. К сожалению, нам этого не видно. А нарушать приказ и взлетать я не решился. Следил за битвой по косвенным признакам: крикам, звону оружия, дрожанию воздуха от озарений, а так же по группам целителей, то бежавших в сторону боя, то возвращавшихся с ранеными, используя покрывала смерти как носилки.

Впрочем, раненых мало. Значит, убитых — ещё меньше.

Рядом со мной раздался треск, что-то вспыхнуло и появился гонец, примчавшийся на «Ускользающем Свете». Это не тот гонец, что в прошлый раз. Его туника измазана не только грязью, но и кровью, скорее всего низких.

— Первый старший воинства приказал готовиться к налёту на Молниеносных Соколах. Цель отряда Самирана — лучники на акрабах. Сигналом будет фонарь на небесном доме первого старшего.

— А как быть c…

Но гонец исчез. В то же мгновенье с треском и вспышкой проявился рядом с Маджей и сказал, что её отряд должен атаковать тыл речного воинства и отрезать им Путь к городским воротам.

Тяжёлая задача. По-сути, воинство Маджи должно в одиночку сдержать бегство всех низких! А это, напоминаю, тридцать шесть небесных воинов, против нескольких тысяч низких. Впрочем, в помощь Мадже был придан малый отряд рода Поау. Так что силы, можно сказать, уравнивались.

Оставшиеся три отряда воздушной кавалерии должны атаковать городскую стену. Разведчики донесли, что в ней прятались сотни выучек с грязными колдунами, не принимавшими участия в битве. То ли это был резерв, то ли наивная засада. Но они атакуют только после того, как мой отряд расправится с лучниками на акрабах.

Уверенность Экре, что наши погонят врага радовала. Всё-таки он действовал по своему плану, а не по наставлениям ветеранов прошлых поколений.

Несколько небесных домов отделились от общего ряда и, держась максимально близко к земле, поплыли к нам. Занятые битвой низкие не обратили на них внимания. Но они знали, что высшие люди берегли небесные дома и держали их далеко от битвы, поэтому выпустили в их сторону несколько кольев. Почти все не долетели, только парочка ударила по бортам, но даже не воткнулись, потеряв ударную силу.

Когда наш небесный дом подошёл ближе, мы взлетели в раскрытые ворота и расселись по Небесным Соколам.

Я понял ход мыслей первого старшего. В первой битве мы решили не показывать всех возможностей Молниеносных Соколов. В первую очередь — невидимость. Приберегли сюрприз для следующих битв. А чтобы водители случайно не применили эту опцию, вынули из гнёзд все кристаллы «Прозрачности Воздуха».

Поставив нас среди пеших воинов, Экре скрыл от противника существование летучей кавалерии. Наш внезапный вылет ввергнет противника в хаос, почти как с использованием невидимости.

Можно было, конечно, бросить воздушную кавалерию в первую атаку, как низкие бросили всадников на буйволах. Летучая кавалерия в любом случае вызовет хаос, срочную перестройку лучников и перенацеливание коломётов на воздушные цели. Но гораздо выгоднее выпустить нас сейчас, когда все низкие лучники и коломётчики заняты стрельбой по пехоте. Когда само течение битвы обнажило слабые места в обороне противника.

Молниеносные Соколы — хрупкие экипажи. Им важно пролететь лишнюю сотню метров в безопасности. Но когда долетим — ничто нас не остановит!

2. Волны гнева и грызуны

Перед отправкой в Портовое Царство, мы провели тотальную проверку летучей кавалерии, то есть подняли в воздух все имевшиеся в наличии экипажи, включая резервные и Светоносных Орлов рода Кохуру. Зрелище получилось внушительное: вроде бы экипажей не так много, но достаточно, чтобы заполнить небо над ристалищем Дома Поединка.

Соколы передвигались слишком быстро, им тесно в плотном строю. Поэтому моя попытка отработать атаку всей массой летучей кавалерии привела к столкновениям экипажей, управляемых неопытными воинами. Пришлось прекратить манёвры и приземлить экипажи. Но даже так я и Экре поняли, насколько ужасной может оказаться атака всей кавалерии. Главное, чтобы она беспрепятственно долетела до цели.

В атаку на Речной Город отправилась не вся кавалерия, а чуть больше её трети. И летели мы на большом расстоянии друг от друга, что снижало шансы подбить нас кольями.

Под днищем моего Сокола промчались развороченные озарениями водяные каналы и горы грязи, усеянные трупами низких людей и буйволов. Отчего-то мне запомнился буйвол, у которого в окровавленном боку блестели осколки призрачного орла. Не замечая раны, буйвол жадно лакал кровавую воду из канала, заваленного трупами наездников.

Мы пролетели над группой целителей: одни волокли раненых в покрывалах к ожидающему на безопасном расстоянии акрабу скорой помощи, другие, расстелив покрывала на грязи, оказывали срочную помощь погибшим воинам. Целителей охраняли небесные стражники.

Радовало, что нет ни одного воина, завёрнутого в покрывало. Ни один высший пока что не погиб, тогда как потери низких пошли на сотни.

Я не мог удержаться от ироничной улыбки, ведь в войнах будущего потери так и будут исчисляться: пропаганда каждой из сторон будет уверять, что их бравые воины живы, а вот у врага тяжёлые потери. Но в сражениях высших с низкими это соотношение было верным — горы трупов с одной стороны и десяток смертельно раненых, но возращённые к жизни воинов, с другой.

Вот под нами проплыло небольшое озерцо с красной от крови водой. У берегов, как пластиковые бутылки, плавали искорёженные трупы. Линия боевого столкновения недавно сдвинулась отсюда вперёд. Некоторые низкие были ещё живы. Они дёргались, куда-то ползли, волоча по грязи обрубки ног и рук.

Тут наши Пути разделились. Отряд Маджи ушёл влево, чтобы обогнуть поле боя и встать между армией низких и городской стеной. Бойцам Маджи придётся держаться под градом стрел и кольев, пока мой отряд не уничтожит всех лучников и коломётчиков.

Экре Патунга не дал нам точного указания, как именно напасть на акрабы с лучниками. Поэтому я просигналил всем приказ заходить на акрабы с флангов. Так лучникам и коломётчикам будет сложнее развернуть оружие на нас.

Остальные отряды летучей кавалерии понеслись дальше. Обогнув поле брани, устремились к стенам Речного Города.

Немного подрагивающими пальцами я резко провёл по панели влево, бросив Сокола в крутой поворот. Дрожали пальцы не от страха, а от азарта, воодушевления и стремления поскорее смешать врага с грязью.

Не отнимая рук от панели, вызвал четыре узора «Живой Молнии» и применил к себе и Пендеку.

Колени Пендека упёрлись мне в спину — парень приподнялся, приготовив орлов к атаке. Я слегка наклонил нос Сокола, чтобы стрельцу было удобнее целиться. Прежде чем пригнуть голову к панели, успел увидеть, как лучники на низком акрабе начали перестраиваться и целиться в нас. До меня донёсся визг Матушкиной собеседницы.

— … да накроют волны гнева воров благоволений! — хриплым, сорванным голосом крикнула она, размахивая посохом. — Злые тени захлебнутся в священных солёных водах.

Посох в её руке заканчивался чем-то вроде плюмажа или метёлки, сделанной из ниток. Выкрикивая угрозы, Матушкина собеседница макала нитки в ведро, вероятно, полное священной воды, и разбрызгивала во все стороны.

Пендек «выстрелил» стаей орлов в тот момент, когда на нас понеслись первые отравленные стрелы. Я легко увёл Сокола от них. Отлетев подальше, развернул, чтобы оценить результат.

Призрачные птицы кружили над вражеским акрабом. Налетали на лучников и терзали их клювами. Бросив луки, враги отбивались от птиц дубинами и просто — кулаками.

Приблизительно на акрабе помещалось чуть более сотни лучников. Когда последний призрачный орёл из стаи Пендека разбился и взорвался, осталось…

«Весьма вероятно, что из ста девяти выжило пятьдесят четыре, — подсчитал за меня Внутренний Голос. — Ещё пятеро ранены и истекают кровью».

— Ещё, ещё, давай! — радостно заорал Пендек и заколотил меня коленками. Видать его Внутренний Голос тоже выдал подсчёты атаки.

Почему бы и нет?

Я развернулся для захода на повторную атаку, заодно оценил результаты товарищей.

Из центра одного вражеского акраба поднимался столб пламени, а горящие лучники прыгали во все стороны. Обугленное тело Матушкиной собеседницы висело на перилах, плюмаж на её посохе чадил, как подожжённая покрышка. Кто-то из товарищей сумел найти незащищённое от огня место в установке с коломётом и удачно подпалил его. Надо наградить этого бойца записью в знак воинской принадлежности.

Молниеносный Сокол Эхны Намеш вился вокруг акраба низких, утыканный стрелами, как ёжик. Инара нет на месте — он десантировался на носовую часть платформы.

Прибив насмерть Матушкину собеседницу, Инар направился вдоль левого борта платформы, уничтожая лучников ударами «Воздушного Кулака». Несчастные низкие не могли ничего противопоставить озарению, против которого не было надёжных методов даже у высших. Правда и Инару приходилось выбивать низких по одному: удар и лучник, сложившись пополам, падал под ноги высшего.

Так как «Воздушный Кулак» не отбрасывал жертву даже на миллиметр, то перед Инаром быстро образовалась куча тел. Но мой второй старший сообразил и смёл их несильным «Порывом Ветра»: мёртвых лучников унесло, живые выстояли. Выстояли ради того, чтобы пасть под очередным ударом «Воздушного Кулака».

Замешательство низких прошло. Побросав луки, они не спрыгнули с акраба, как я ожидал, а отбежали на кормовую часть. Вооружились копьями и дубинками, извлечёнными из хранилищ в полу. Весьма предусмотрительно.

Инар стоял на пустой носовой части, а на корме собралась толпа, ощетинившаяся копьями. С «Воздушным Кулаком» не подобраться. Вдобавок задние ряды врагов подобрали луки и немного стрел и начали постреливать в высшего, одетого в скромные кожаные доспехи и маску. Сейчас ударить бы по ним мощным «Порывом Ветра»! Но у Инара, видать, истощились Линии.

Но произошло то, чего не учли ни низкие, ни сам Инар. Из-за скопления массы людей на корме, баланс неуклюжего воздушного судна нарушился. Акраб стал быстро забирать носом вверх, Инар вспорхнул на крыльях, а Эхна ловко подогнала под него Молниеносного Сокола.

Как тонущий корабль, акраб перевернулся вертикально, лучники ссыпались с него на землю. Акраб вернулся в прежнее положение. На нём остались только привязанные к жёрнову рабы и офигевшие от произошедшего операторы коломёта, лишившиеся, впрочем, всего боекомплекта: и колья, и бочки с ядом укатились вместе с лучниками. Бойцы резерва, сидевшие в подпольной части акраба, видать, тоже погибли, задавив друг друга.

Можно сказать, что Эхна и Инар сработали чисто: из всех нас только они полостью зачистили вражеский акраб. Остальные акрабы понесли примерно такие же потери, как атакованный мною и Пендеком: от половины до трети лучников погибли или были ранены, но выжившие оказывали серьёзное сопротивление.

На горевшем акрабе умудрились потушить огонь. Коломёт пришёл в негодность, но запас стрел для лучников сохранился. Вдобавок, из-под пола, испуганные огнём, выползли резервные бойцы и подобрали оружие павших товарищей.

На этом мой обзор битвы закончился. Я не увидел, как наша пехота билась с многотысячной оравой низких. Увидел лишь, что откуда-то снова прискакали отряды всадников на буйволах. Вероятно, прятались в одном из оврагов.

— Ну же, ну же! — орал Пендек, стуча коленями в спину, буквально погоняя меня.

Я повернулся, чтобы прикрикнуть на него — у моего лица, порвав кожаную маску и оцарапав щёку, просвистела стрела. Я повернулся ровно в тот момент, чтобы увидеть, как она вонзилась Пендеку в горло. Если бы я не развернулся в этот момент, то стрела воткнулась бы в моё лицо.

Как назло, стрела попала Пендеку в ту узкую полоску между шеей и нагрудником. Обычно это зона у нас защищена специальной накладкой и обмоткой, но Пендек, то ли пренебрёг подгонкой частей доспехов, то ли они разошлись от излишне энергичного дёрганья моего стрелка. Стрела не пробила шею насквозь, так как потеряла часть убойной силы, задев меня.

Лучник оказался везунчиком: одной стрелой подбил двух высших. Пендек ухватился за древко, но вынуть стрелу не смог: из-за действия яда, он обмяк и свесился через борт, удерживаемый только верёвками.

Я успел полоснуть пальцами по панели. Придав Соколу горизонтальное положение, направил резко в сторону от битвы.

✦ ✦ ✦

Небольшая часть яда попала в мою кровь. Лицо воспылало жаром, как при высокой температуре. Сердце сначала заколотилось, потом резко замедлилось. Руки ослабли, едва не свалившись с панели. Мне стало тяжело сидеть вертикально. Я запрокинулся и, вероятно, так и летел бы, лёжа на спине и размахивая обмякшими руками, если бы не тело Пендека. Он навалился на меня сзади, дав моей спине опору.

Низкие продолжали осыпать нас стрелами. Они посылали их точно по навесной траектории, пытаясь поразить нас сверху. А днище Сокола было настолько истыкано, что по нему пошли опасные продольные трещины. Наконечник одной стрелы прошёл сквозь трещину и торчал в полу, угрожая моим ногам и паху.

Несгибающимися руками, я нащупал на поясе шкатулку с «Обновлением Крови». Это озарение моментально удалит все последствия отравления. Из-за ядовитого отупения, я совершенно забыл, что такой кристалл имелся в серебряном ободе воротника моей белой туники, одетой под доспех. Гаруджа давным-давно преподнесли мне эту тунику в ларце дружественного дара, но только недавно, готовясь к битве, я обнаружил её в одном из сундуков и решил надеть. В оригинале все шесть гнёзд обода были заполнены «Совокупность Направлений», но половину из них я благоразумно заменил на «Обновление Крови». Бессознательное применение озарений сработало — кристалл в ободе туники распался сам по себе и автоматически применился ко мне и Пендеку.

Я моментально воспрял: грохнув окрепшим кулаком по панели, поднял Молниеносного Сокола на недосягаемую для стрел высоту.

Повернулся к Пендеку. Свесившись через борт, парень блевал. Так как на лице его была маска, то он блевал прямо в неё, захлёбываясь и ругаясь. Я протянул руку и расстегнул замок маски, её сорвал ветер и унёс.

Пендеку досталось намного больше яда, чем мне. Он не мог держать голову ровно, она моталась на ветру как ухо спаниеля и билась виском об крюк для верёвки.

Всё ясно, придётся возвращаться. Пендек — не боец. Догадавшись о моём решении, Пендек прохрипел, обдав меня брызгами рвоты:

— Не смей возвращаться! Я сейчас… дай ещё «Обновления»…

— Остальной яд сможет удалить только целитель.

— Я в порядке, старший. Давай, лети к врагу!

Доказывая, что готов драться, Пендек выпрямился на скамейке и тут же завалился на спину. Потом скатился на пол, как пьяный друг, которого ты пытаешься отвезти домой на такси, но друг считает, что он уже дома и норовит заснуть на полу.

— Ви-и-шь? Сё х-х-ршшо.

И Пендека снова стошнило на его доспехи. Теперь воин с головы до ног покрыт блевотой.

— Вижу.

Но мне тоже не хотелось бежать от драки

Не попробовать ли одновременно править и разить врагов молниями, как некий греческий бог на небесной колеснице? К сожалению, правление акрабом в бою требовало двух рук — слишком сложные фигуры приходилось выписывать в воздухе, увиливая от стрел и кольев. А править без панели я не умел — нет нужных ступеней озарений.

Лучники перестали стрелять по нашему Соколу, решив, что мы вышли из игры.

Я снова обернулся к Пендеку. Он ровно сидел на скамье, даже попробовал стереть с лица рвоту. Боевое облачение не озаряли на «Отталкивание Вещества», поэтому оно не самоочищалось.

— Как твои линии?

— На орлов не хватит, — сокрушённо признался он.

— А на хомяков?

— Д-да…

— Держись крепче и готовь грызунов, — приказал я.

Я на секунду отнял обе руки от панели, переплёл пальцы и хрустнул суставами. Потом отправил Молниеносного Сокола почти в вертикальное падение. За несколько секунд мы беспрепятственно подлетели близко к борту акраба: протяни руку и можно стукнуть лучника в лицо!

Поражённые низкие скосили на нас испуганные глаза, тетивы луков натянуты, наконечники стрел устремлены в небо. Они ожидали от нас какой-нибудь сокрушительной бури с громом и огнём. Вместо этого Пендек, сдерживая рвоту, начал швырять охапки призрачных хомяков.

Я замолотил ладонями по панели и погнал акраб вдоль борта. Пендек неустанно кидался хомяками, словно засеивал грядку. Мелкие призрачные твари гроздьями повисли на руках и шеях лучников. Добравшись до лиц, вонзили когтистые лапки в щёки, разгрызли носы и разорвали веки. Другие пробрались под одежду и начали раздирать кожу и вгрызаться в мясо.

Я облетел весь акраб, чтобы Пендек засеял грызунами оба ряда лучников.

Ни я, ни Пендек не предполагали, что именно мелкие призрачные грызуны окажутся не хуже взрывающихся орлов. Да, орлы и буйволы убивали или смертельно ранили жертву, тогда как грызуны только царапали и надкусывали. При этом они всё равно выводили лучника из строя, не давая стрелять.

Пока мы облетали акраб, расчёт коломётной машины навёлся на нас и сделал выстрел — железный дрын прошил бок Молниеносного Сокола, застряв в нём, как пирсинг в губе. Попади кол чуть ближе к центру, непременно раскол Сокола на части.

Акраб завертелся вокруг оси, словно на вертеле, но я в очередной раз проявил мастерство погонщика: попеременно натягивая и ослабляя силовые жилы «Отталкиванием Вещества» и жонглируя «Совокупностью Направлений», не позволил ему воткнуться в землю. Мне помогло интуитивное использование озарений — включив в опасный момент нужное озарение. Очередное подтверждение важности толстого Морального Права.

Железный кол и вызванные им повреждения ухудшили управляемость Молниеносного Сокола, пришлось учитывать его заваливание на пораненный бок.

Всё же мы добились успеха: лучники больше не стреляли, а истошно орали и хлопали себя по доспехам, выгоняя злобных призрачных хомячков, раздирающих их плоть. Некоторые, отчаявшись, перевалились через перила и упали в грязь и продолжили кататься, давя грызунов.

Молниеносный Сокол, управляемый Миро Каитапахи, беспрепятственно подлетел на близкую дистанцию к кишащему хомяками акрабу. На кормовую часть выпрыгнула Алитча Тиро и тут же бабахнула по лучникам ярким «Ударом Грома». На такой короткой дистанции, удар получился густым, сфокусированным: ближние к Алитче ряды людей разнесло в мелкое крошево, похожее на то, в какое Ротт Громобоец превратил Те-Танга во время родовой войны. Тела других переломало и исковеркало. «Удар Молнии», сопутствующий яркой ступени «Удара Грома», поотрывал врагам руки и ноги. Дальние ряды лучников, получив ранения разной тяжести, повалились на палубу. Так же «Удар Грома» выломал из центра акраба жёрнов с коломётом и протащил его по толпе барахтающихся людей, давя выживших. Смяв балкончик с Матушкиной собеседницей, толстый деревянный жёрнов остановился. Из-под него торчала изломанная рука, сжимавшая посох с плюмажем.

Алитча расправила «Крылья Ветра» и вспорхнула на подставленный Миро Молниеносный Сокол.

— Ещё раз, старший! — радостно завопил Пендек. — У меня осталось линий на один призыв грызунов!

— Погнали, — согласился я и направил качающийся от дисбаланса Молниеносный Сокол к следующей цели.

В Дивии, когда мы планировали и отрабатывали возможные повороты битвы с низкими, никто не предугадал, что призрачные грызуны окажутся действенным боевым озарением.

Придётся внести немало правок в мою скрижаль наставление о тактике летучей кавалерии.

3. Ловушка окружения и последний натиск

Расправа с лучниками отвлекла меня. А ведь, как старший, я должен не увлекаться участием в столкновениях, но руководить бойцами, сообразно тому, как протекало сражение.

После того как Пендек «отстрелялся» хомяками по очередному акрабу с лучниками, я отвёл наш искалеченный Сокол подальше и поднял метров на пятьдесят, чтобы контролировать больше пространства. Сигнальные фонари, с помощью которых я раздавал приказы, разбиты. Но я мог подавать сигналы вспышками мерцающего «Удара Молнии».

Пока лучники хаотично толкались, ловя запущенных им под доспехи грызунов, на палубу десантировались сразу двое небесных воинов: Нахав Сешт и Резкий Коготь. Совместными усилиями они убили всех, кто не успел сбежать. Я едва успел просигналить слабой вспышкой молнии приказ взять наводчика живым.

Убедившись, что с ещё одним вражеским акрабом покончено, я переместил Сокола дальше.

К этому моменту битва достигла той стадии, на которой сходу не разобрать, кто где находился и кто с кем воевал. Наша пехота схлестнулась в рукопашной с полчищами сиабхи и скрылась под тучами земли, грязевой смеси и неизвестно откуда взявшегося дыма. Хорошо понятны только действия Молниеносных Соколов и охраняемых стражниками целителей, передвигавшихся на большом отдалении от основной зарубы.

Скоро я разобрался, что сиабхи окружили наших пеших воинов. Но в этом нет ничего опасного. Это в обычной, немагической резне мечами и дубинами в древнем мире окружение группы войск вело к его погибели. В случае с небесными воинами всё наоборот: окружив нас, армия Речного Города начала Путь к своей кончине.

Небесные воины подняли вокруг себя «Стены Воздуха». Целителей разместили в центре своего построения. Регулируя проходимость стен, наши бойцы пропускали сквозь них партии низких воинов. Их тут же перемалывали все виды боевых озарений: от всенародно любимого «Порыва Ветра», до модифицированной «Синей Нити», которая нарезала людей и доспехи на аккуратные куски.

По сути, наше окружённое воинство превратилось в жерло мясорубки. И низкие тянулись в него самостоятельно, ослеплённые уверенностью, что они вот-вот добьют окружённого противника. Хотя добивали здесь их.

Заодно я восхитился, как ловко придумана ловушка. Не зря Экре Патунга назван первым старшим воинства Дивии. Отдав мне управление летучей кавалерией, он сосредоточился на организации пехоты и достиг в этом успеха. Низкие умирали десятками, но всё ещё не догадывались, что окружение противника работало не в их пользу.

✦ ✦ ✦

Многочисленный отряд Маджи устроен сложнее моего. У неё было пятнадцать Молниеносных Соколов. Два целителя на скорой помощи. Два помощника целителей, занимавшихся выносом тел с поля боя. Один священник, он же — личный прорицатель Маджи Патунга. Два погонщика небесного дома, работавшие посменно. Оставшиеся, включая Маджу, были мощными, бронированными воинами, воспитанными и экипированными в лучших традициях небесного воинства. Этакий мини-отряд, сокрушавший врага на земле, пока бойцы на Сколах, согласно новой военной доктрине дивианского воинства, атаковали с воздуха.

Постепенно, минута за минутой, мой отряд уничтожил ещё пять акрабов с лучниками. Осталось два, они двигались глубоко внутри речной армии, участвуя в окружении. Три Молниеносных Сокола получили сильные повреждения и вышли из боя. Следуя моему примеру, они отлетели подальше и зависли в воздухе на значительной высоте.

Оставшиеся пять Молниеносных Соколов моего отряда хотя и утыканы стрелами, но уверенно держались, их не мотало и не переворачивало, как моего Сокола, почти расколотого надвое. Но добить оставшиеся акрабы лучников они не могли: у стрельцов иссякли линии. Требовалось время на восстановление. Да и опасно моим воинам высаживаться в самую гущу низких. При такой плотности врага, сколько ни кидайся громом и молниями, всё равно тебя тупо сомнут. Я просигналил оставшимся экипажам «Притворяйтесь». Они продолжили летать над полчищами низких, делая вид, что атакуют. Это вынуждало врага всё время быть в напряжении и бояться атаки с воздуха. Даже если мы не могли эту атаку воплотить.

Вся интенсивная схватка с лучниками заняла минут сорок. Мы выдохлись. В дело вступили бойцы Маджи. Все пятнадцать Молниеносных Соколов налетели на тыловые ряды речной армии, продолжавшей самоубийственное окружение нашего воинства.

Появление такого числа свежих Молниеносных Соколов наконец-то заставило речных военных начальников прозреть. Они догадались, что, кажется, побеждают не они… а их.

Сигнальщики речной армии забили в бубны, призывая к поспешному отступлению. Плохо управляемая масса низких воинов зашевелилась и поползала к городским воротам, а стрельцы на Соколах отряда Маджи неустанно поливали их «Ледяными Копьями» и плющили «Ударами Грома».

Путь к спасительным городским воротам перерезал небольшой бронированный отряд, возглавляемый громадной Маджей, одетой в родовые доспехи, переданные ей по наследству: груда толстой брони, украшенной выпуклыми узорами и выдавленными барельефами, изображавшими славные битвы предков Патунга. Каждая часть доспеха имела по два гнезда. Как известно, количество гнёзд в доспехах и оружии не играет роли, если у их носителя нет нужной толщины линий. У Маджи есть.

Толстая броня из чёрного железа, полностью закрывала её тело и голову, превратив в боевого человекоподобного робота. Вот уж кому не страшны отравленные стрелы!

Маджа выглядела страшно, но низкие рассчитывали смять малочисленный отряд пеших высших. Быть может, в другое время так оно и произошло бы, но сейчас этого не допустили Молниеносные Соколы, каждый налёт которых убивал пару сотен низких, не меньше. Вдобавок кольцо окружения разомкнулось, наше воинство убрало «Стены Воздуха», отряды перестроились в атакующие формации и двинулись вперёд.

С высоты особенно заметно, как низкое воинство походило на живой и очень медленно думающий организм. По толпе речных прокатилась паническая судорога. Вести о поражении передавались от солдата к солдату. Они вдруг осознали, что им нельзя бежать назад, так как дорога к городским воротам перекрыта. Им нельзя бежать вперёд, так как, сняв плотное окружение, они потеряли преимущество, теперь инициатива у нас. Свободными оставались фланги, можно бежать в болото, которое сами речные жители и сделали непроходимым, наводнив его ловушками.

Речная армия замерла. Потом заволновалась и начла расползаться в стороны.

Лучшего исхода мы и не могли ожидать. Ведь нет ничего легче, чем добивать бегущего врага.

✦ ✦ ✦

Правда, паника продлилась недолго.

Как и все низкие, речные сиабхи были сильно мотивированными фанатиками. Матушкины собеседницы визгливо надрываясь, собрали вокруг себя бойцов и повели в атаку, вместо растерявшихся командиров. Эти жрицы сами были фанатичными психопатками. Размахивая жезлами и поливая бойцов морской водой из баклажек, которыми они увешаны, как шахидки взрывчаткой, собеседницы впереди всех ринулись по дороге к Речному Городу, увлекая за собой нерешительных и распаляя безумие храбрых.

Не без уважения я отметил, как быстро жрицы уняли панику. Судорожное сокращение толпы низких воинов перекатилось. В едином порыве, не обращая внимания на смертоносные атаки Молниеносных Соколов, они начали прорываться к городским воротам.

Низкие со всех сторон обтекли мини-отряд Маджи, закованный в самую страшную в Дивии броню. Если верить, что каждый небесный воин якобы получал благоволение, соразмерное его участию в битве, то мини-отряд Маджи не получит ничего, так как низкие просто отказались с ними биться. Зато стрельцы на Соколах валили боевыми озарениями от души. А погонщики упражнялись в вождении, выписывая кренделя в воздухе.

Удачный прорыв к городской стене не принёс низким избавления, на ней уже орудовали остальные отряды летучей кавалерии. На одной из стен они уничтожили всех защитников и коломёты. Несколько грязных колдунов, прикрывшись тонкой «Стеной Воздуха» пытались сбить Соколов мерцающими «Ударами Молнии». Я заметил нескольких наших воинов, которые стояли у стены и молотили по ней, кажется, «Ударами Грома». Через минуту воины отскочили и взлетели на «Крыльях Ветра», а стена затряслась, словно при вспышке ярости и обрушилась, погребя всех грязных колдунов.

Разрушение стены — финальная стадия сражения.

Я увидел, как несколько Светоносных Орлов рода Кохуру направились в сторону дворца наместника Речного Города. На одном из Орлов летел сам Экре Патунга, который не помещался в Сокола, но отлично помещался в Орла. Вероятно, сам Экре и пара десятков отборных ветеранов всех родов самолично будут зачищать дворец наместника. Ну а нам придётся добивать остатки речной армии.

Матушкины собеседницы ещё визжали и бесновались, призывая воинов, «очистить наш святой город от теней» и «защитить наместника и его святую семью, смоченную водой с глубин Нашего Моря». Но выполнять их приказы некому. Все речные воины перешли в оборону, точнее — отчаянно боролись за выживание. Никто уже не думал о том, чтобы поймать и убить высшего и забрать его вещи и грани. Некоторые низкие, будто бы осознав свои заблуждения, начали падать на колени и молить высших не убивать их.

И тут мы снова проявили несвойственное для прежних поколений высших людей поведение. Вместо того чтобы убить всех вставших на колени, как это небесные воины делали во все времена, они пощадили их и пробежали мимо. Вслед за воинами шли подручные и набрасывали на сдавшихся вязки. Связав между собой двух-трёх пленных, поручные тащили их по грязи в сторону нашего тыла.

Впервые за много поколений высшие люди не убивали низших, а брали в плен. Это так изумило речных бойцов, что они стали всё чаще отбрасывать орудие и становиться на колени.

Матушкины собеседницы заорали на них:

— Несчастные отступники! Убейте их, братья!

Кто-то из речных воинов послушался и казнил сдавшихся, но остальные не обратили на призывы собеседниц внимания.

Наступил тот момент битвы, когда побеждаемая сторона заколебалась: биться ли насмерть или бежать?

Но Матушкины собеседницы снова показали силу своей веры. Сорвав с себя последние кувшины морской воды, они сняли одежду. Причём сделали это так быстро, будто тряпки, наглухо скрывавшие тела женщин, имели специальные застёжки, как на одежде стриптизёрш, позволявшие снимать весь наряд одним рывком.

Почти все жрицы оказались молодыми и относительно красивыми. Поливая себя остатками морской воды, голые собеседницы ещё исступлённее завизжали молитвы, я даже не смог разобрать слов. Понятно лишь, что они призывали всех настоящих сиабхи защитить Морскую Матушку от позора. Мол, обнажённые тела собеседницы — это тело самой Матушки, подставленное под похотливые удочки небесных воров.

Как я упоминал, у сиабхи царил странный матриархат. Публичное обнажение женщины сиабхи было невероятнейшим кощунством. Или, как в этом случае, — острейшим религиозным переживанием.

Воины сиабхи и без этого были на взводе из-за угара битвы. Лицезрение голых и беззащитно хрупких Матушкиных собеседниц ввело их в состояние боевого транса. В религиозной ярости они даже не заметили, как сами затоптали несколько голых жриц. Впрочем, остальных они подняли на свои плечи и понесли в битву как знамёна.

Снова нужно отдать должное жрицам Морской Матушки — они умело воспитали в мужчинах сиабхи табуированное отношение к женской наготе. Сиськи стали мощным психологическим стимулом. Теперь почти каждый сиабхи жаждал прикончить мерзкого высшего, покусившегося на их женщин! Теперь воины Речного Города сражались не за свои жизни, а за честь Морской Матушки, а заодно за честь всех своих женщин, жён и дочерей, которых высшие люди готовы вот-вот изнасиловать. Последнее, впрочем, не совсем ложь.

Очумевшие от экстаза речные воины, развернулись от городской стены и ринулись обратно на наше воинство, которое к этому моменту весьма неудачно выстроилось в боевой порядок в виде цепи. Ведь мы готовились гнать врага, а не встречать его атаку! Массы низких легко разорвут цепь и затопчут небесных воинов.

✦ ✦ ✦

Мой Молниеносный Сокол вёл себя всё хуже и хуже. Высота полёта снижалась, а удерживать его в горизонтальном положении было всё труднее. Я и Пендек медленно опускались.

Наши противники и до этого выкрикивали какие-то боевые кличи, но теперь их голоса слились в единый рык, прокатившийся по болотам, словно некое боевое озарение. У меня в животе похолодело от его мощи. Щепки в щелях днища Молниеносного Сокола жалобно задребезжали, как деревянные рамы в старом доме, когда под окнами проезжает тачка, из которой валят мощные басы кальянного рэпа.

Даже отравленный Пендек, валявшийся на лавке, очнулся и спросил:

— Что это?

— Последний натиск низких во славу Морской Матушки и её грудей.

— Воинственно кричат, поглоти их грязь. Вот бы на них энгара наслать. Ещё не так бы закричали.

— И не думай об этом.

Я запретил Пендеку вызывать громадного энгара — у парня недостаточно толстые линии для этого. Каждый призыв заканчивался смертью Пендека, целителям стоило больших затрат вернуть его к жизни. А в суматохе битвы легко упустить момент и потерять Пендека навсегда. Что поделать: заозаряться вусмерть — реальная опасность для дивианца любого предназначения, не только военного. Но я сам с нетерпением отмечал каждое утолщение линий Пендека, чтобы наконец-то использовать его талант в полной мере. С другой стороны — сегодняшняя битва показала, что несколько охапок злых призрачных хомяков поражали низких не хуже громадных буйволов.

Мысль о применении «Призыва Зверя» посетила не только Пендека.

Так как Экре Патунга умчался на взятие дворца наместника, а я, его второй старший, далеко от поля боя, то командование перешло к неофициальной третьей старшей — Мадже Патунга. Это она опрометчиво выстроила воинство в цепь, не угадав, контратаки противника. Теперь она спешно собирала воинов в защитные порядки. А для того, чтобы остановить широкий вал низкой толпы, вывела вперёд трёх выдающихся мастеров «Призыва Зверя». Тужась и кряхтя, они породили трёх исполинских буйволов и направили их навстречу толпе низких.

Обезумевшие от религиозного экстаза речные воины не дрогнули и смело накинулись… точнее, кинулись под копыта исполинов. Презрев осторожность, врубились в призрачные ляжки буйволов копьями и топорами. Какие-то смельчаки умудрились даже взобраться по туше одного буйвола, используя кинжалы.

Безмолвные призрачные существа топтали и раскидывали скандирующих боевой клич людишек. Людишки исступлённо наносили по призрачной плоти два три удара, выбив, если повезёт один треугольничек, после чего погибали под копытами.

Воины, державшие голых Матушкиных собеседниц на плечах, с безрассудной отвагой стремились поближе к буйволу: верили, что боевые молитвы жрицы разрушат магическое создание.

— Даже герои устают создавать таких больших зверей, — сказал я Пендеку и показал пальцем.

Родив призрачных гигантов, мастера «Призыва Зверя» повалились на колени. Их тут же окружили целители и напитали «Живой Молнией», «Закалкой Духа» и «Закалкой Тела». Мастера будут восстанавливаться десяток часов — настолько долгий откат у яркой ступени «Призыва Зверя».

— Мне повезло, что не умер после призыва энгара, — согласился Пендек.

Тут я спохватился: Молниеносный Сокол снизился до достижимой для луков высоты. Я начал отчаянно гладить панель управления, отгоняя Сокола влево, подальше от гущи битвы. Впрочем, мало кто из низких обратил на нас внимание — все заняты битвой с тремя призрачными исполинами. Несколько стрел прилетели в нашу сторону, ни одна не попала.

— Зря Маджа выпустила великих буйволов, — сказал я. — Мы их берегли для пробития стен дворца наместника.

Каждый призрачный буйвол прожил около пяти минут — серьёзный срок для такого размера. Затоптав не менее пяти тысяч человек, буйволы развалились. Низкие решили, что молитвы жриц сработали и поразили гигантов. Разрозненные группы речных бойцов, направляемые Матушкиными собеседницами, слились в единую толпу и снова двинулись на наше воинство, перестроившееся в «Непоколебимые Волны». Речные скандировали боевой клич. На этот раз он звучал на треть тише.

Обычно низкие, понеся такие потери, сбегали, но Матушкины собеседницы, оседлали воинов и повели остатки речной армии на гибель.

Ничего плохого в гибели низких, конечно, нет. Избиение слабеющего противника — отличная практика для молодых небесных воинов. Особенно для подручных. Помню, в какой растерянности был я во время битвы за храм в скалах, а тут масштаб в десяток раз больше. Это поколение подручных получат больше опыта, чем я и мои товарищи во время поисков правды.

4. Соль Матушкиной крови и дивианские роллы

Пора мне и Пендеку вернуться в тыл, как это сделали другие экипажи. Большой пользы от нас в сражении нет: Сокол разбит, линии истощены. При этом мы маячили на виду у всего речного воинства, соблазняя их лёгкой добычей.

И наш Молниеносный Сокол умирал. Он опустился так низко, что задевал дырявым днищем холмики грязи и редкие пучки травы.

Речные воины, копошащиеся на фланге основной толпы, заметили нас. Закричали: «Рви высших!» — и побежали к нам. Кто-то метнул копьё, кто-то на бегу стрельнул из лука. Копья до нас не долетели, а стрелы вонзились в истерзанный бок Сокола.

Обеими ладонями я стал грести по панели, словно строил кулич из невидимого песка. Нехотя повинуясь, Молниеносный Сокол двинулся задним ходом.

Пендек нашёл в себе силы, встал за моей спиной и метнул во врагов стаю из четырёх орлов. Призрачные птицы вяло разлетелись — сказывалась слабость призвавшего их Пендека — и снова слетелись, избежав стрел и копий. Сохраняя ровный строй, врезались в бегущую толпу. Вцепившись в лица и шеи речных воинов, орлы безмолвно расклевали их лица и изранили тела острыми крыльями. Потом взорвались, раскидав половину толпы.

Быть может, низкие перестали бы нас преследовать, но к ними прибежал воин с голой Матушкиной собеседницей на плечах. Расплёскивая из кувшина морскую воду, она завизжала охрипшим голосом:

— Накатись на крадунов, солёный сиабхи, как бесстрашная морская волна на берег!

Выжившие после взрыва орлов воины послушно подобрали оружие и, проваливаясь в грязи, побежали к нам. Даже раненые попробовали ползти, в нашу сторону, но быстро отстали.

Воин с собеседницей на плечах бежал рядом с товарищами. Размахивая кувшином и сиськами, собеседница окропляла бегущих водой, приговаривая:

— Соль Матушкиной крови! Соль Матушкиной крови!

Воины с восторгом смотрели на обнажённую жрицу. Жадно ловили морскую воду ртом и размазывали капли по грязным лицам. Выглядела женщина и впрямь мистически. Её молодое и стройное тело было чистым, тогда как речные перемазаны грязью и кровью. Да и я с Пендеком так забрызганы грязью, что не отличались от наших противников.

— Накатимся на них волной, братья, — устало пыхтели речные, подбадривая друг друга.

Пендек швырнул в них охапку хомяков, но большая часть призрачных грызунов утонула в грязи. Остальных враги разбили дубинами и копьями, не дав подобраться к себе.

— Не трать линии, — приказал я. — Оставь на крылья.

— Ох, у меня уже не хватит, — расстроился Пендек. — Надо подождать.

В этот момент пущенная навесом стрела вонзилась в мою ладонь, расположенную на панели. Пробив правую ладонь, с треском вошла в панель и разнесла её в дребезги.

Без паники, но шипя от боли, я выдернул стрелу. Снова сам собой сработал кристалл яркого «Унятия Крови» из гнезда одного из спасительных украшений. Рана затянулась почти моментально. Правда, ладонь всё равно нерабочая — ткани и кости не срослись. Я не мог ни согнуть пальцы, ни даже пошевелить ими. Когда вернёмся, Реоа заново пересоберёт мою ладонь. Следом за целительским сгорел кристалл «Телесной Крепости». Поздновато, но лучше поздновато, чем никогда.

Я подождал пару мгновений, но прихода от яда не случилось.

Судя по всему, лучник потерял кувшин с ядом и стрелял обычными стрелами. И — гад! — стрелял очень хорошо. Ещё несколько стрел с пронзительным свистом прилетели с неба и поочерёдно вонзились в панель. Последняя пробила мой шлем и гулко ткнулась в темечко. Не будь у меня «Телесной Крепости» — прошила бы череп насквозь. А так — даже сотрясения нет.

Сохраняя спокойствие, будто готовился к тренировке с манекенами на ристалище в своём дворце, я снял с крепления на борту мочи-ку, взял её в левую руку и поднялся со скамейки.

Молниеносный Сокол выполнял последнюю команду, поданную на разбитую панель — то есть, двигался задним ходом. Подскакивая на грязевых холмах, постепенно терял инерционную скорость.

— Соль Матушкиной крови ведёт тебя! — подгоняла речных воинов собеседница. — Накатись, как бесстрашная морская волна, солёный сиабхи, и раствори проклятых теней!

Речные устали бежать, поэтому не ответили на призывы собеседницы. Но молчание не помешало их решимости накатить на нас бесстрашной волной.

Ударившись о кучку грязи в последний раз, Сокол остановился. Немного покачался в воздухе и мёртво плюхнулся в грязь. Граней в его кристаллах хватило бы, чтобы дотянуть до расположения наших небесных домов в тылу, но, судя по всему, была повреждена какая-то силовая жила. Да и без рабочей панели я не смогу управлять акрабом. Кстати, славные погонщики, владевшие светлым «Отталкиванием Вещества» и яркой «Совокупностью Направлений» могли управлять небесными домами вообще без панели. Воздействовали на жилы на расстоянии.

Смерть нашего Сокола низкие приветствовали радостным рёвом:

— Воздушная лодка утонула! Соль! Соль! Со-о-оль!

Пендек тоже снял свою мочи-ку и, грузно перевалившись через борт, встал в грязи. Парень ещё отравлен ядом. Я остался стоять в неподвижном Соколе, оценивая приближающиеся силы врага.

Внутренний Голос подсчитал и доложил: «Двадцать восемь низких. Девять метателей копья, один лучник, остальные с топорами».

Большинство небесных воинов не видели необходимости в подсчёте количества врагов. Особенно, когда валили их «Порывами Ветра» или «Ударами Грома». Но для моего Внутреннего Взора, кустарно улучшенного цифровым отображением количества паутинок, точное значение имело смысл: так я оптимально разделял удары молниями и затраты толщины линий на них.

Выйдя на приемлемую дистанцию для броска, копейщики остановились и приготовились: отвели руку с копьём назад, выставив другую ногу и руку вперёд.

Единственный лучник среди этой толпы тоже остановился и проворно пустил в небо несколько стрел. С такой же сноровкой снарядил новую стрелу и выпустил в меня прямой наводкой. Это стрела и стрелы с неба прилетели одновременно. Пендек охнул, кажется, одна стрела пробила ему плечо. Следом за ними прилетели и копья. Всё это я отбил «Порывом Ветра» из кристалла в моей мочи-ке.

Хотя я и не мастер этого озарения, но порыв поднял и погнал впереди себя волну грязи и камней. Она накрыла всех низких, включая Матушкину собеседницу. Плюясь и копошась в горе грязи, низкие скатились с неё. Силач и Матушкина собеседница копошились отдельно. Силач поднялся и забросил жрицу обратно себе на плечи.

Покрытая слоями грязи девка не выпустила из рук кувшин с морской водой. Снова побрызгала ею на своих воинов и провизжала, плюясь коричневой от крови грязью:

— Кх-хак волной накх-хатись на прок-кхлятых теней!

Словно некие грязевые големы, низкие побежали к нам.

На этот раз они двигались быстро, ведь я невольно расчистил им дорогу: «Порыв Ветра» снял жидкий верхний слой, обнажив твёрдую глину.

Когда между нами осталось метров десять, я буднично обрушил на них «Удар Гремящей Молнии». Я применил светлую ступень, помнил о результатах первого применения этой модификации озарения, когда я чуть не сжёг самого себя

Комок молний опустился на низких, поражая их стрелами разрядов. Я успел увидеть, как одна стрела срезала голову Морской Матушки, потом всё погрузилось в слепящий синий свет, в котором ворочались глыбы вывороченной глины и какие-то кровавые полосы, похожие на очень тонкую колбасу.

Не дожидаясь, когда шар «Удара Слепящей Молнии» достигнет нас, я расправил крылья и, перекувыркнувшись в воздухе, схватил Пендека за протянутые руки. От дополнительного веса мои крылья задрожали, а разряды моей же молнии выбили из них несколько бесплотных кусков. Я рассчитал правильно: толщины линий хватило впритык для всего. Я и Пендек беспрепятственно, хотя и на опасно низкой, доступной для стрел высоте, долетели до первых рядов нашего воинства. Там нас пропустили внутрь построения, где за нас тут же принялись целители.

Как хорошо, что однажды я не поленился и кастомизировал свой Внутренний Взор.

✦ ✦ ✦

Я отказался от полного лечения руки. Попросил лишь обновить кровь на всякий случай — мало ли какие отложенные последствия имел яд?

Спасительные украшения почти восстановили толщину линий. Хотя в ближайшее время Линия Тела не восстановится до прежнего значения, так как я пренебрёг полным исцелением.

Реоа помяла мою исковерканную руку:

— Самиран, лучше сейчас сделать её, потом придётся заново рвать твои мышцы, чтобы соединить их правильно.

— Я самый старший отряда. Я должен быть на поле боя.

— Да там уже почти всё закончилось, — прохрипел седобородый воин отряда Поау, которого только что внесли в целительскую палатку. Из его груди торчало сразу два железных кола, обломанные посередине. Мужчина держался на остатках «Живой Молнии». Он хотел что-то добавить ещё, но из его рта хлынула чёрная кровь.

Реоа отпустила мою руку:

— Как хочешь.

Я доковылял до Молниеносных Соколов. Штук семь экипажей висели за целительскими шатрами. Два из них носили знаки и цвета моего отряда. Как я знал, Инар и Эхна лечились от яда. Алитча привезла отравленного Миро. Химическое оружие низких снова доказало свою эффективность: пусть оно не всегда убивало нас, но отравленный и блюющий во все стороны небесный воин много не навоюет.

Судя по всему, придётся нам скорректировать тактику. Перед каждым боевым вылетом придётся превентивно озарять себя «Обновлением Крови» и «Закалкой Тела». Или «Телесной Крепостью». А ведь каждое защитное озарение отбирало толщину линий для атакующих озарений.

Все экипажи утыканы стрелами, носовые части раздроблены топорами — большая часть атак низких пришлась на носовую часть, а не днище, как мы предполагали в теории. Надо учесть при создании новых Молниеносных Соколов. Быть может, укрепить их железными листами? Правда, нарушится баланс. Ладно, пусть строители акрабов разбираются в этом.

Среди побитых акрабов нет ни одного Светоносного Орла. Неужели, Кохуру оказались правы, выбрав их для своего отряда?

Отыскав наименее разбитый экипаж, я проверил количество использований кристаллов в гнёздах — хватит минут на тридцать. Можно, конечно, вызвать мастеров, чтобы заменили кристаллы, но мне хотелось поскорее вернуться на поле боя. Не столько ради участия в битве, сколько ради наблюдения. Необходимо разобраться в причинах неожиданной власти Матушкиных собеседниц, из-за которых речные оказались более сильными противниками, чем мы полагали.

На скамейке пилота блестела полузасохшая кровь и валялись листья ман-ги. Видать, кто-то подкреплялся в бою и был ранен именно в этот момент.

На земле возле палаток трепыхались туники, в спешке вытащенные из сундуков целителями для переодевания раненых бойцов в чистое. Я постелил туники на скамейку, неохота сидеть на чьей-то крови.

— Я с тобой, — сказала Реоа.

— Но я не ранен. Хотя спасибо за заботу.

— Я давно о тебе не забочусь. Я хочу посмотреть на битву.

— Ты находилась в самой гуще сражения. Не насмотрелась разве?

— Я видела только раненых. И мёртвых, которых мы возвращали к жизни и переносили к раненым. Мои линии истощились, даже спасительные украшения не помогают. От меня больше нет пользы здесь.

Реоа взялась за полы своего перемазанного кровью халата и сняла его через голову. Под халатом оказались обтягивающие кожаные доспехи разведчицы. Она резво запрыгнула на заднее сиденье. Я взял ещё одну тунику и стёр ядовитую блевоту с панели управления.

— Отравленных воинов было больше, чем раненых, — заметила Реоа. — А большинство боевых целителей владеют озарениями для исцеления ран, а не болезней органов. Двум воинам не помогло «Обновление Крови» и они умерли у меня на руках.

— Завернулись в покрывало смерти, — поправил я. — Но почему их не спасло «Обновление Крови»?

— Слишком поздно. Яд разлился по телу и сжёг мозги.

— Нам надо придумать средство против ядов, — сказал я, садясь на место водителя. — Почему целители не предусмотрели этого?

— Потому что раньше низкие не применяли такие яды. И раньше в Портовом Царстве не пользовались отравленными стрелами. Мы не знали, что делать. У отравленных были разнообразные признаки отравлений.

— То есть — разные виды ядов?

Я провёл по панели и поднял Сокола метров на пять, проверяя устойчивость.

— Неужели, мы беззащитны перед ядами? — спросил я.

— Всякая новая, неизвестная ранее хворь требует изучения и подбора гроздей озарений. Чтобы найти действенное средство, сословие Возвращающих Здоровье обычно устраивает большой совет.

— Как это было с песчаной лихорадкой, занесённой в Дивию пять поколений тому назад? — продемонстрировал я знание истории.

— Или как со змеиным кашлем, подхваченным нашими разведчиками в царстве Капуа.

— Но нам нужно лечить отравления сейчас, а не после совета целителей.

— У меня есть ответ. «Дуновение Жизни» уничтожит любой яд.

Я рассмеялся:

— Нужно всего лишь вскрыть отравленного воина, перебрать и продуть этим озарением все его органы?

— Ага, — пискляво засмеялась Реоа. — И мозг, мозг тоже продуть надо.

Трудно сказать, был наш смех нервным или циничным. Вероятно, и то и другое.

— Кстати, — перестала смеяться Реоа. — Ты должен внести заслугу в знак воинской принадлежности Амака. Он спас от отравления подручного из рода Патунга с помощью «Переноса Хвори». Амак сам едва не умер.

— Наконец-то и его глупое озарение пригодилось, — ответил я. — Но награждение я проведу после разбора битвы. Битвы, которая ещё не завершилась.

✦ ✦ ✦

Убедившись, что Молниеносный Сокол в рабочем состоянии, я неспешно поднял его над нашим лагерем.

Палатки целителей и пустые Соколы сгрудились в центре лагеря. Их окружала трёхметровая стена из покрытых грязью ледяных глыб. Магические айсберги смотрелись чужеродно в тёплом климате. Я вспомнил, что «Стена Воздуха» в сочетании с «Морозной Бурей» и при наличии воды или влажного воздуха позволяли возводить временные ледяные преграды. В Дивии редко увидишь применение этой грозди озарений, так как лёд не препятствие для небесного воина. А вот для низких отвесные трёхметровые ледяные стены — преграда.

У внутренней стороны ледяного заграждения расположились цепью небесные воины, истощившие линии. Некоторые из них сидели, кто-то лежал, закинув ног на ногу и созерцая небо. Некоторые вообще обедали, таская из сумок кусочки тонких лепёшек с вложенными дольками варёного мяса, завёрнутые в листья ман-ги. Эту еду быстрого приготовления я назвал «дивианские роллы».

Вдоль внешней стороны ледяного заграждения бродили подручные, обновляющие его «Стеной Воздуха» и «Морозной Бурей». Я снова позавидовал этому поколению молодёжи: всего лишь средние ученики, а уже научились сочетать озарения в грозди. Их линии прокачались быстрее, чем мои и моих сверстников в нашу бытность учениками. Подтверждение древней мудрости из будущего, что война — двигатель прогресса.

Перед ними растянулось собственно поле битвы, взрытое озарениями, выстроившими из грязи, камней и вырванных с корнями деревьев и травы причудливые холмы, с которых стекала грязная вода вперемешку с кровью. В углублениях и оврагах скопилась кровавая пена с ошмётками тел. Некоторые кровавые лужи кипели и булькали, разогретые огненными озарениями.

Многочисленное оружие низких — копья, дубины, несуразные мечи и разнообразные луки — торчали из сырой, вспаханной земли, будто кто-то нарочно ходил по полю и втыкал их вертикально. На самом деле таков эффект вихрей «Порыва Ветра»: придавливая к земле людей, он разворачивал оружие и другие вытянутые предметы перпендикулярно поверхности. Некоторые трупы, сохранившие целостность, тоже торчали вертикально, частенько — вверх ногами. Что снова вызывало мысли о дурном чувстве юмора высших людей, хотя на самом деле никто не шутил, всё случилось само.

Среди мёртвых нет ни одного высшего человека. Всех раненых и завернувшихся в покрывало смерти давно оттащили к палаткам целителей. Если бы какой-то низкий царь сейчас наблюдал побоище, что пришёл бы к неутешительному для себя выводу, что высшие победили без единой потери для себя, а значит нет смысла воевать с высшими и пора просить пощады.

Пока я лечился, фронт откатился далеко от лагеря. Схватка шла у городских ворот и разрушенной стены. Даже отсюда видно, как обречённо бьются низкие и как лениво, вполсилы, оберегая себя от лишнего риска, бьются высшие.

Молниеносные Соколы реяли над схваткой. Время от времени, как настоящие хищные птицы, то один, то другой Сокол срывался в атаку, стрелец поливал месиво из низких тел каким-нибудь боевым озарением и взмывал обратно. По перемигиванию синих фонарей, я считывал послания — летучая кавалерия делилась с пехотой наблюдениями, советуя в какую часть толпы лучше ударить или в какую сторону выслать небольшой отряд, чтобы отрезать отступление.

Лучников почти не осталось. Нет и потока стрел, который речные воины обрушили на нас в начале сражения. Кое-где топтались кучки лучников, стиснутые пехотой. Они пытались координировать стрельбу, зная, что плотность огня наносит нам наибольший урон. Но водители Соколов сигнализировали пехоте и те бросались в атаку, раскидывая лучников «Порывами Ветра» или разгоняя стадами призрачных буйволов.

Между нашим лагерем и городскими стенами стихийно организовалось место для складирования пленных сиабхи. Опутанные вязками люди, лежали штабелями как дрова. Некоторые умерли от ран, некоторые просто захлебнулись в жидкой грязи, так как небесные воины совершенно не заботились их судьбой.

Издалека не разглядеть подробностей, но мне показалось, что среди пленных нет Матушкиных собеседниц. Быть может, они тоже покрылись слоем грязи и теперь неотличимы от остальных низких.

Приблизившись к воздушной кавалерии, я промигал фонарём послание: «Нужны пленные собеседницы».

«А колдуны?» — ответили мне с Сокола отряда Маджи.

«Собеседницы важнее».

И я первым повёл своего Сокола к группе низких воинов, над которыми возвышалась собеседница, с ног до головы перемазанная грязью. Отцепив с пояса вязку, я сказал Реоа:

— Меняемся.

— Но я плохо правлю Соколом!

— Просто держи руки на доске и не выходи за пределы нижнего узора.

Я и Реоа одновременно переползли со своих скамеек. Пальцы на моей правой руке не сгибались, поэтому я обхватил борт запястьем. Захват ненадёжный, но я не боялся упасть. Я вообще уже давно не боялся высоты — «Крылья Ветра» приучили. А ещё лучше к высоте приучил воздушный секс с Нау.

Управлять вязкой одной рукой тоже не привыкать — это часть мастерства владения этим инструментом. Раскрутив верёвку — бросил петлю вниз и вызвал узоры «Отталкивания Вещества», направляя вязку в нужную точку. Петля упала точно на плечи сипло орущей женщины. Повинуясь озарению, петля расширилась и скользнула на её талию. Сжав петлю, дёрнул вязку и снял женщину с плеча речного воина. Он заорал и подпрыгнул, пытаясь поймать улетающую собеседницу за ноги. Не успел.

— Убей меня, убей, солёный сиабхи! — заорала собеседница и завертелась на петле, словно хотела поймать стрелы своим телом.

В наш Сокол полетели копья и несколько стрел.

Реоа выполнила задание: Молниеносный Сокол, получив в днище несколько стрел и одно копьё, благополучно улетел с поля боя. Я привязал вязку с дёргающейся на её конце женщиной к скобе и сел на скамейку. Потом подтянул вязку поближе к нам, чтобы пленница не убилась при посадке.

Отметил, что ещё два Сокола уходили с добычей под днищем. Правда, одна собеседница неподвижно висела, пронзённая тремя копьями, брошенными в неё по её приказу.

Фонари дальних Соколов замигали, передавая по цепочке сообщение:

ДВОРЕЦ ПАЛ

Это значило, что Экре Патунга и другие ветераны захватили дворец и пленили или убили наместника. Для остального воинства это стало сигналом. Отбросив осторожность и экономию, все отряды и все Молниеносные Соколы устроили одновременный натиск на остатки речной армии.

На врага обрушились самые мощные и широкие «Порывы Ветра». Не жалея линий, стрельцы наслали десятки стай призрачных орлов, напавших на низких одновременно с табунами буйволов. Несколько искривлённых «Стен Воздуха» рассекли бурлящую толпу речной армии, а по образовавшимся коридорам хлынули «Огненные Смерчи», за которыми словно бы гнались «Удары Молний».

Затем на остатки выживших двинулись ряды небесных воинов, любителей помахать оружием с «Тяжёлым Ударом». С ними бежали подручные, торопясь урвать и свой кусочек славы.

Наш Молниеносный Сокол продолжал стремительно лететь куда-то в сторону реки. Я спохватился и снова поменялся с Реоа местами. Развернув Сокола, направил его к лагерю.

— Эй, давай досмотрим, — пропищала Реоа.

— Мы победили, — ответил я. — Остальное узнаешь на разборе битвы.

5. Куры, яйки, млеко и трусливые бездари

Масштаб битвы за Речной Город поразил дивианцев, но я осознавал, что с нашей стороны в событии задействовано меньше людей, чем в небольшом столкновении где-нибудь на Белорусском фронте Второй Мировой.

Правда, шуму и грохоту небесное воинство произвело не меньше, чем артиллерия будущего. А последствия для окружающей среды не менее разрушительные и более странные.

Боевые озарения коверкали материю причудливым образом. По воздействию на природу можно угадать типы использованных боевых озарений.

На первый взгляд вихри «Порывов Ветра» казались хаотичными, но если такие вихри долго и в большом количестве насылать в одну и ту же часть болота, они выстраивали грязь и верхний слой почвы в замысловатый спиралевидный узор, по краям которого возникали ватрушки из грязи, травы и трупов.

Десять опытных воинов десять раз применили яркий «Порыв Ветра» — в итоге в той части болота образовался грязевой архитектурный ансамбль. Он не обвалился после затухания озарений, а остался в виде устойчивой структуры из переплетённых между собой подпорок из земли, глины и травы, в которые, то ли в виде насмешки, то ли в виде акта творчества маньяка-расчленителя, встроены части людских тел или скрученные узлом брёвна, бывшие когда-то платформами с коломётами.

Вдобавок всё это обожжено и скреплено огнём.

Массированные «Удары Грома» оставили иной рисунок разрушений: не воронки и спиралевидные углубления в поверхности почвы, а аккуратные круглые холмы, словно засохшие пузыри. Мне они напомнили земляные курганы, в которых народы Евразии хоронили правителей. Внутри каждой горки действительно захоронены десятки низких, разорванных на части. Такие курганы разных размеров, но неизменно ровные и круглые, вздымались по всему полю битвы, превращая болото в пейзаж неизвестной планеты.

Как бы там ни было с масштабом и количеством участников, но битва при Речном Городе однозначно самая большая, в какой участвовали я, мои товарищи и молодые небесные воины. Правда, ветераны утверждали, что раньше было лучше. Якобы сражение за Портовый Город длилось в три раза дольше, а низких погибло в двенадцать раз больше.

— Я бежал до стен Портового Города по тройному слою трупов низких, — заявил седой воин с обвисшей и морщинистой кожей на бицепсах. — Пришлось даже убрать «Проворство Молнии», так как спотыкался об руки, ноги и головы. Об этом я рассказал в скрижали моих боевых воспоминаний, которую можно прочесть в хранилище дворца сословия Защищающих Путь.

— Да, славное было побоище, — согласился другой ветеран, выглядевший моложе первого, вероятно, постоянно озарялся «Молодым Образом». — Я тогда впервые одним ударом мочи-ки завалил четырнадцать низких, чем превзошёл моего старшего, который уложил только восьмерых.

— Об этом вы тоже рассказали в скрижали? — осведомился я.

— Нет, зачем? — Ветеран кокетливо поправил локон кудрявых, без седины волос, нарочито выпущенный из-под шлема. — Я ещё не настолько старый, мне рано задумываться о скрижалях опыта.

Навряд ли ветераны врали. Битва за Портовый Город и впрямь могла быть самой масштабной в истории Дивии. Она же была и самой позорной: в ней погибло недопустимо много высших людей — треть небесного воинства. Скрижали сословия Защищающих Путь этот факт замалчивали, тогда как исторические скрижали сословия Сохраняющих Опыт его тщательно оберегали и множили. Учителя исправно вспоминали этот позорный эпизод истории и с наслаждением пересказывали его младшим ученикам Дома Опыта, избравшим воинское предназначение.

✦ ✦ ✦

Уничтожение остатков армии Речного Города заняло несколько часов. Мало кому из врагов удалось сбежать.

Последнего шевелящегося речного сиабхи подручный заколол копьём. Целители в последний раз облетели поле боя на Молниеносных Соколах, оглядывая трупы целительским взором — высматривали выживших.

Получив подтверждение, что ни одного живого низкого не обнаружено, я просигналили фонарём официальное завершение битвы. Все находящиеся в воздухе Соколы, чьи фонари уцелели в битве, продублировали сигнал.

Радостно крича и хохоча, наше воинство рассыпалось на отдельные отряды. Сохранять всеобщий строй нет смысла — нам больше никто не угрожал. Радовались даже покалеченные бойцы, выползшие из целительских палаток.

К нашему лагерю медленно поплыли небесные дома, державшиеся на большом отделении от битвы. От донесений гонцов я знал, что эти акрабы заберут бойцов и Молниеносные Соколы. Челядинцы и подручные сейчас готовили угощения и разогревали кадушки с горячей водой для умывания. Небесный дом сословия Помогающих Создателям примет печальный груз: тела, завёрнутые в покрывало смерти.

Пока бойцы будут отдыхать, обедать и лечиться, небесные дома направятся в Речной Город. Согласно плану, разработанному мною, Экре Патунга и другими старшими сословия Защищающих Путь, Речной Город будет становищем для всего воинства Дивии. Вместо того, чтобы гонять в Дивию акрабы с повреждёнными Соколами и доспехами, мы оборудуем ремонтные мастерские прямо в низком городе.

Это существенное отличие от прежнего подхода, когда ремонт доспехов и отдых бойцов проходили только в Дивии. В прошлую войну такое решение было оправдано, ведь тогда не существовало летучей кавалерии, а пришедшие в негодность доспехи проще заменить новыми, чем ремонтировать. Но использование Дивии как базы тылового обеспечения имело недостаток, который небесные воины осознали позже: оно затягивало переброску свежих войск и срывало наши планы. Ведь низким достаточно расставить вокруг Дивии разведчиков и можно отслеживать любые перемещения небесных домов с воинами.

Превращение Речного Города в нашу крепость лишит сиабхи лёгкой разведки. Заодно решит проблему с прокормом воинства — Речной Город меньше Портового, но столь же богат. В нём сходились торговые пути, доставлявшие товары из отдалённых сухопутных территорий Портового Царства. В первую очередь здесь сосредоточены громадные запасы различных злаков и муки из них. А хлеба в Дивии уже давно не хватало.

Мне было немного смешно видеть, как божественные высшие люди, одетые в роскошные халаты и сияющие доспехи, таскали грязные мешки с зерном в свои потрясающие небесные дома, украшенные золотом и резьбой.

Дивианская цивилизация обладала непостижимыми магическими технологиями, но проблему пустого желудка это не решало. Летающий город был чудом техники, но золотом, кристаллами и величественной архитектурой сыт не будешь. Примерно так же, спустя тысячелетия, отряды оголодавших фашистов будут въезжать в южно-русские деревни на технически совершенных для того времени танках и машинах, но требовать от местного населения будут в первую очередь простейшие «куру, яйки и млеко».

✦ ✦ ✦

Я поразился масштабу схватки на болоте, но когда посетил захваченный дворец наместника, чтобы осмотреть и застолбить залы для размещения своего отряда, понял, что наиболее мощная по накалу схватка произошла именно здесь.

На болотном поле боя против нас выступило относительно мало грязных колдунов. В основном нам противостояли обычные воины, управляемые Матушкиными собеседницами. Оказалось, что все грязные колдуны защищали дворец.

Здесь ещё не остыли очаги расплавленного огненными озарениями камня и трепыхались обломки призрачных зверей, а расколотые камни дрожали и резонировали от пропущенных через них «Ударов Грома». Стены в одной части дворца орошены кровавой кашицей, в которую распылял людей Ротт Громобоец своим скрытым озарением.

Дворцовая площадь ещё пересечена остатками «Стен Воздуха», выстроенными уже мёртвыми колдунами. На крыше догорали разбитые молниями коломёты. И трупы, трупы, трупы… На них я сначала не обращал внимания. Привык. Потом приметил, что возле некоторых мертвяков висели грани умерших. Моё Моральное Право показывало больше граней, чем Моральное Право воинов, заваливших этих колдунов. Я без всякого зазрения совести подобрал свободные грани — они теперь мои по Моральному Праву.

Внутренний Голос оповестил, что я собрал грани умерших озарённых, а во Внутреннем Взоре я увидел количество граней — шесть тысяч с мелочью.

Неплохо. Хватит на яркий кристалл «Удара Слепящей Молнии». Если получится создать, отдам его кому-нибудь из отряда, кто владеет «Ударом Молнии», но не владеет его скрытой модификацией.

Я мог обойти всю площадь и все закоулки дворца и намародёрить ещё больше граней, но надо спешить к Экре Патунга для получения новых приказов.

В просторной тронной зале дворца я наткнулся на три мёртвых туши взрослых гракков. Они изуродованы в битве против небесных воинов, но на сохранившихся частях тел видны остатки чего-то вроде сбруи и металлических доспехов. Что особенно привлекло моё внимание: доспехи и сбруя не просто надеты на животных, но были частью их тела. Крепление доспехов в виде толстых бронзовых трубок проникали глубоко в тело животного и срастались с костью скелета.

Не веря своим глазам, подошёл поближе и рассмотрел чугунную сбрую, растущую прямо из мощной шеи гракка: в ней зияли пустые гнёзда для кристаллов! Ни дать ни взять — магический экзоскелет для творения грязи!

Ни один из наших воинов не придал значения вживлённому в тела гракков металлу. Они просто не представляли концепции усиления живой плоти мёртвым доспехом, как это представлял я, воспитанный аниме и видеоиграми. Внутренний Голос тоже не смог напомнить, упоминалось ли что-либо похожее в скрижалях. Доспехи, надевающиеся поверх животных, подробно описаны в скрижалях, как и способы наилучшего их поражения. Но чтобы доспехи и сбруя были вживлены — это что-то новое.

Оттого я не уверен в своей догадке. Вдруг опыт Дениса Лаврова снова принял обычную для этого мира традицию трансформации тел за хитрое приспособление, как я принял Путь Двенадцати Тысяч Граней за игровую механику?

Деформации тел людей и животных — известное в истории дело. Некоторые африканские племена деформировали черепа младенцев, вытягивая их или сдавливая. Или популярное у африканцев растягивание губ и ушей не несло никакого полезного смысла, кроме понтов и способов отличиться. Там, где я увидел усиливающий тело экзоскелет, доисторический человек видел обычное украшение или признак принадлежности к какой-нибудь касте.

Граней возле гракков нет — завалившие их воины обладали равным мне Моральным Правом и собрали всё подчистую.

Гракки во дворце — очередной прокол разведчиков рода Ситт. Они ничего не знали о творениях грязи. А судя по тайным люкам, открытым в полу залы, гракков содержали прямо под подиумом трона наместника!

Удивительно: то ли разведчики наши так наивны, то ли низкие стали настолько хитрыми? Я склонен верить в последнее. Разведчики рода Ситт были ровно такими, какими во все поколения, и действовали теми же методами разведки. Просто низкие разгадали и обошли их методы наблюдения, скрыв от них много чего интересного.

Например — в соседней зале, возле алтаря Морской Матушки я увидел семь настоящих скрижалей. Не слепков, а именно скрижалей знания. Они отреагировали на моё прикосновение, отобразив информацию. В основном содержали описания жизненного Пути славных людей, служивших в Совете Правителей. Тайных знаний об озарениях скрижали не хранили. Много таких, устаревших и мало кому интересных скрижалей я видел в подвале Дома Опыта.

Жизнеописания давно умерших членов Совета не представляют особой ценности, сам факт кражи из Дома Опыта — это повод для серьёзного беспокойства.

Возле скрижалей я увидел рядового разведчика рода Ситт. Он пристыжено выслушивал нагоняй от Инно Кохуру.

— Как? Как, во имя всех Создателей, низкие получили эти скрижали?

Разведчик виновато вздохнул, тряся украшением под губой.

— Быть может, пока вы примеряете новые украшения, низкие рыскают по Дивии, выкрадывая наши ценности?

На защиту сородича встал один из старших рода Ситт:

— Ну, не такие уж это ценности, уважаемый. Каждый бывалый воин высекает такие, хвастаясь подвигами…

— Простецкие? Простецкие⁇ Простецкие??? — С каждым повтором ярость в голосе Инно Кохуру нарастала. — А можешь ли ты клятвенно заверить меня, уважаемый брат, что низкие прямо сейчас не бродят по хранилищу скрижалей дворца рода Ситт и не выбирают, какую скрижаль украсть?

Старший разведчик замялся, подыскивая остроумный ответ. Ничего не придумав, ответил:

— Клятвенно уверяю — не бродят.

— Уж не знаю, уважаемый, откуда проистекает твоя уверенность: от того, что Ситт не доверяют скрижалям узоры своих скрытых озарений, или от того, что вы попросту не способны поймать низких, бродящих под вашим носом?

Старший рода Ситт принял вызов и свирепо ответил:

— Обещаю тебе, уважаемый брат, что разобью твой нос так, что никто мимо него не пройдёт.

Так себе шуточка, никто из свидетелей перепалки не улыбнулся.

— Договорились, брат, — кивнул Инно Кохуру. — В день объявления нашей победы над Портовым Царством я и ты выйдем на ристалище Дома Поединка и будем биться на кулаках, без озарений. Если к тому времени, конечно, низкие не украдут тебя и твоих воинов.

Зрители захихикали.

Род Кохуру — мудаки, но Инно — нормальный мужик. Быть может, маменька родила его в стиле Мадхури Саран, то есть от другого папеньки?

Будущие дуэлянты демонстративно плюнули друг другу под ноги и разошлись.

Личные разногласия не помешают им совместно служить во славу Дивии. Таковы особенности дивианской военной культуры.

Я подумал, что неправильно во всём винить род Ситт. Не удивлюсь, если речные сиабхи каким-то образом обнаружили слежку, но не напали на наших любителей ходить сквозь стены, а направили по ложному следу. Имитировали для них какую-нибудь фальшивую деятельность, типа строительства ловушек на болоте, чем отвлекли внимание от потайного лежбища гракков прямо под полом дворцового зала.

✦ ✦ ✦

Экре Патунга я нашёл в незатронутых сражением покоях дворца. Он лежал на окровавленной подстилке, а целитель рода Ронгоа прилаживал к его колену оторванную голень с посиневшей голой стопой. Другой целитель водил вокруг раны ладонями, сращивая кости и мышцы.

По характеру ранения я догадался — это гракк откусил ногу первому старшему воинства. Экре повезло, что творение грязи не успело разжевать её — это стало бы концом славной карьеры Экре. Ни при каких условиях калека на протезе не мог быть первым старшим воинства. Старшинству в роде тоже пришёл бы конец, Экре сместили бы до распорядителя дворцовой стражи или отправили бы в Дом Опыта, учить детей. Так что потерять здоровье иногда страшнее, чем толщину Морального Права.

Вокруг Экре сидели и лежали другие раненые, целители сновали между ними, накладывая руки то на одного, то на другого. Подручные носили за старшими шкатулки с кристаллами.

В передней части комнаты орудовала знакомая мне рыжеволосая целительница Алама Тахика. Закусив нижнюю губу, копалась в разорванной груди могучего воина. Двое целителей рода Саран ассистировали ей, время от времени возвращая пациента к жизни. Жизнь воина висела буквально на волоске. Или на паутинке.

Одна молоденькая целительница сидела на корточках у стены, обхватив голову руками. Окровавленный чепчик валялся перед ней, как шапка для подаяний. Девушка вздрагивала и сжималась от каждого громкого хлюпающего звука, с которым Алама исцеляла растерзанного пациента. Перед девушкой стоял ученик в испачканной кровью шапке рода Ронгоа и сочувствующе повторял:

— Ну, ты чего так? Надо привыкнуть. Всего-то надо привыкнуть и всё.

В ответ молоденькая целительница что-то всхлипнула, не убрав рук с головы.

— Или помогай мне, дура или вон из целительского предназначения, — рявкнула на неё Алама Тахика, шмякнув куском лёгочной ткани.

Девушка подняла заплаканное лицо и пробормотала:

— Я не могу шевельнуться, светлая госпожа. Это ужасно! Зачем война? Почему высшие умерли? Как такое возможно? Ведь мы непобедимые? Да? Да? В Доме Опыта нас учили, что мы правим низкими… Зачем они воюют против нас?

Целители, поддерживающие жизнь в воине, вдруг закачались и упали на колени. Один потерял сознание. Одновременно с этим Алама Тахика яростно хрустнула ребром воина и оттолкнула его тело:

— Этот человек остановил поступь на Всеобщем Пути.

— О, Создатели, — зарыдала молоденькая целительница. — Ещё один умер!

Меня трагедия шокированной ученицы не тронула. Я уже много чего повидал. С усмешкой поправил:

— Не умер, а завернулся в покрывало смерти.

В подтверждение моих слов подручные подняли концы покрывала, на котором лежал воин, и завязали узлом. Над тканью проступили пятнышки граней умершего.

Молодая зарыдала пуще прежнего:

— Почему, почему он умер?

— Потому что ты отказалась исполнять своё предназначение, дура, — отозвалась Алама.

Она подошла к сидевшей на корточках целительнице. Сандалии её оставили кровавые следы, а с голых по плечи рук текли ручейки крови, густые и тягучие как смола.

Мне показалось, что Алама сейчас пнёт молодую целительницу в лицо.

— Иногда наших воинов убивают не низкие, а такие дуры, как ты. Всё, проваливай, чтобы я тебя не видела. Ты не можешь исцелять.

Долговязый парень помог девушке подняться и смело ответил:

— Вы слишком резки в суждениях, уважаемая светлая госпожа. В целительском предназначении есть много других возможностей исцелять.

— Вот пусть твоя дура лечит родинки и вывихнутые пальцы, как остальные трусливые бездари. Но навряд ли они пустят на рынок, где они целыми днями простаивают без работы, ещё одну целительницу сломанных ногтей и царапин. А я отворачиваюсь от неё.

Алама Тахика отвернулась от рыдающей девушки и ушла из залы, оставляя кровавые следы. За нею потянулись целители, истощившие свои линии.

Кажется, этот воин был последним сложным пациентом.

— Второй старший воинства Дивии, — окликнул меня Экре Патунга. — Иди же скорее ко мне, будем думать, что делать дальше.

6. Славные подручные и галлюцинирующие герои

Экре Патунга слаб и бледен, но говорил уверенно и громко. Когда целители особенно рьяно дёргали ткани заживляемой ноги, замолкал и закрывала глаза.

Первый старший получил от гонцов всю необходимую информацию, поэтому мне не надо рассказывать, как закончилось сражение. Он в свою очередь не стал распространяться о деталях схватки за дворец. Ограничился признанием, что было несколько тяжелее, чем ожидалось.

— Гракки? — спросил я.

— Кто же знал, что они живут прямо под полом дворца? Но я раздам все положенные порицания разведчикам. Лучше скажи, что тебя больше всего встревожило в действиях низких? Я слышал, что их лучники отличились высоким умением поражать цели, да отряд всадников на буйволах привёл вас в изумление?

— Не только они. Ещё яды и Матушкины собеседницы. Да и в гракках я увидел нечто странное…

Я рассказал, что жрицы лживой религии оказали непредвиденное влияние на речных воинов, но Экре махнул рукой:

— Об этих мелочах поговорим на разборе битвы. Сейчас тебе, второй старший, надо заняться выполнением обязанностей первого старшего. Сам видишь, мне никак нельзя выходить к воинам на одной ноге.

— Тебе, уважаемый, вообще нельзя рисковать, — осмелился я на осуждение. — Думаю, что скажу за всех, включая членов Совета Правителей, но отныне тебе не следует принимать участие в сражениях.

Экре Патунга злобно клацнул челюстью, но сдержался, ответив примирительно:

— Ну, поглядим, как там оно дальше будет.

По его взмаху руки к нам подбежал отряд гонцов. Он состоял из наименее славных и способных воинов. Многие не воины вообще, а просто жители, владевшие яркими или светлыми озарениями для быстрого перемещения. Одеты в туники из тончайшей и лёгкой ткани или такие же халаты, озарённые на защиту и на восстановление Линии Тела. По самый подбородок они забинтованы озарённой тканью. Вместо поясов — шнурочки, на которые надеты тонкостенные шкатулки из лёгкого дерева. На забинтованных запястьях заметны бугры от браслетов наверняка тоже деревянных. Гонцы не носили лишнего веса, поэтому оружия у них нет.

Экре Патунга передал гонцов в моё подчинение.

А мне наказал:

— Самиран, тебе придётся управлять воинством. Многие бойцы ещё не в себе после ярости битвы. Кто-то до сих пор держит во Внутреннем Взоре узоры боевых озарений. Если вспыхнет ссора — то поединок начнётся незамедлительно и может стать весьма кровавым. Ведь целители заняты ранеными и истощили свои линии. Не допускай ссор! Пресекай их незамедлительно и самым жестоким образом. За любую провинность вноси в знаки воинской принадлежности самые плохие порицания.

Я рассказал, как Инно Кохуру и старший рода Ситт повздорили из-за ошибок разведки, и забили стрелку на после окончаний войны.

— Не наказать ли их заранее?

Экре отмахнулся:

— За славных воинов я не переживаю. Они умеют держать себя в руках. Их разногласия не помешают общему делу. Опасность в молодых бойцах и зрелых воинах, которые впервые сразились в большой битве. Они сейчас напоминают отложенный «Взрыв Воздуха».

— Почему?

— Одни проявили себя в сражении лучше других. И теперь полны желания продолжить драку, чтобы укоренить своё величие в своих глазах. Другим не удалось совершить заметного подвига. Эти не ищут покоя, но ищут врага. И найдут его в сопернике из нелюбимого рода. Или в товарище, случайно задевшем его или сказавшем несмешную шутку.

Я не ожидал, что Экре заговорит в первую очередь о дисциплине, а не о том, чтобы согнать жителей Речного Города на строительство укреплений и мест для приземления акрабов, как мы запланировали ранее.

Экре продолжил:

— Кто-то сейчас пышет непереносимой ненавистью к низким. Ведь они не только осмелились воевать с нами, но и… давай признаемся… ловко завернули наших славных воинов в покрывала. А десятки были ранены… хм… Голос поправил меня, что через палатки целителей прошли несколько сотен наших воинов! Многие до сих пор валяются в забытьи. Это слишком много! Как так случилось?

— Повторяю: отравленные стрелы и Матушкины собеседницы. Поэтому я хотел бы незамедлительно допросить их.

— Сначала — порядок среди воинства. Потом — остальное.

Экре Патунга дал мне разрешение вносить любые заметки в знаки воинской принадлежности всех, невзирая на славность и положение в иерархии сословия Защищающих Путь.

Затем все его подручные перешли под моё командование.

✦ ✦ ✦

Подручные первого старшего воинства — это не салаги и не молодёжь. Среди них не только люди намного старше и славнее меня, и не только важные представители каждого мирного сословия Дивии, но и два члена Совета Правителей: Хину Ронгоа, из сословия Возвращающих Здоровье, и Макото Ньери, из сословия Поддерживающих Твердь. Эти важные персоны назывались сейчас «подручными», но не были теми подручными, какими были мы для старших воинов во время поисков правды. Сие неочевидное различие необходимо держать в голове и обращаться со славными людьми подобающе уважительно.

Хину Ронгоа, пятый в Совете Правителей и первый старший сословия Возвращающих Здоровье, координировал действия всех целителей, согласившихся отправиться на войну с низкими.

Из опыта прошлой войны Правители вынесли урок, что целителей из отрядов недостаточно для спасения всех раненых и погибших. Поэтому были сформированы два больших отряда гражданских целителей, специализировавшихся на переломах и открытых ранах от оружия и боевых озарений.

Так же среди них немало специалистов по восстановлению глаз — этот тип ранений распространён у воинов. От целителей он требовал глубоких знаний в устройстве зрительного аппарата. Призванным целителям предложили хорошее жалование и заманили обещанием, что работа во время войны обязательно покачнёт равновесие благоволений Создателей в сторону награды. Впрочем, учитывая переизбыток целителей в Дивии, заманивать пришлось недолго.

Мобилизованные целители не имели ни боевых озарений, ни опыта сражений, даже доспехи не умели носить. Медицинские отряды размещались на небесных домах и в тыловых лагерях, куда доставляли хворых.

Хину Ронгоа заметно побаивался сражений и не скрывал своего страха. Всё-таки он из мирного предназначения, а в низком царстве вообще был едва ли не впервые в жизни. На его охрану пришлось выделить малый отряд небесной стражи.

Сейчас славный Правитель был в полном замешательстве: мобилизованные целители не справлялись с ранеными. И дело не в количестве целителей, их как раз в избытке, но в их квалификации. Большей частью они мастера по сращиванию раздробленных костей, соединению разорванных тканей и кровеносных сосудов, восстановлению горелой плоти, ну и глазники, конечно. Тогда как среди хворых преобладали отравленные ядом.

Хуже того: некоторые яды оказались частично устойчивыми к «Обновлению Крови». Поэтому четверо воинов были ещё настолько отравлены, что держались исключительно на регулярном «Восстановлении Жизни», благо таких специалистов у нас достаточно. Надеялись, что яд выветрится раньше, чем у целителей закончатся линии на «Восстановление Жизни». К счастью, устойчивые яды редкость, видать, низкие бодяжили много разных смесей, чтобы выявить наиболее эффективную.

Немало бед натворил затуманивающий сознание эффект, производимый ядовитыми смесями. Держался он долго и не устранялся ни «Наведением Сна», ни «Облаком Тьмы», ни «Живой Молнией». Каждое озарение помогало в какой-то степени, но не до конца.

Один хворый герой из отряда старших Патунга получил железный ядовитый кол в бедро. Оправившись от ранения, он продолжал кошмарный бэд-трип, сопряжённый с активной деятельностью и дракой с галлюцинациями. Обдолбанный боец непроизвольно бил боевыми озарениями, угрожая целителям и другим раненым.

Небесные стражники, привычные к вразумлению пьяных, опутали его вязками и придавили к полу. Это не помешало одурманенному воину наслать на них проклятия вперемешку с призрачными орлами. Их спасло, что линии легендарного героя истощились и орлы были слабенькие.

Целителям пришлось экспериментировать с лечением.

Кто-то решил: а не образумить ли хворого «Ясностью Мышления»? Вроде логично? Логично. Но на практике «Ясность Мышления» усилила галлюцинаторный эффект яда. И без того одурманенный воин окончательно потерял связь с реальностью. Он просто выл и катался по полу, размотав вязки.

Пришлось звать других целителей, отрывая их от хворых, и срочно снимать «Ясность Мышления». Наконец, прибежал стражник с достаточно толстыми линиями, чтобы окатить легендарного героя «Подавлением Света». На этом герой упокоился.

Признаться, я тоже слегка растерялся — с чего начинать? Организовать раненых, чтобы галлюцинирующие герои не перебили окружающих и самих себя? Или разослать гонцов для сбора информации с мест? А с каких мест и что должны разведать гонцы? И где, грязь их побери, искатели рода Ситт? Вдруг на нас прямо сейчас марширует вторая армия речных?

Словно ответив на мой мысленный гнев, из толпы славных подручных выступил тот старший рода Ситт, который недавно повздорил с Инно Кохуру.

— Все мои люди охраняют дворец. Противника не замечено. Население города сидит тихо по домам.

Получается, сначала надо осмотреть дворец и провести ревизию помещений для ночлега воинов? Ладно, Хину Ронгоа — целитель, он разберётся, что делать с хворыми.

Я поспешил в обход по помещениям дворца, догадавшись захватить с собой малый отряд стражников, менее всего пострадавших в войне. И правильно сделал: буквально в соседней зале мы наткнулись на несколько десятков выучек: они каким-то образом разжились доспехами наших раненых воинов и вовсю примеряли их!

Отрядив стражников на уничтожение выучек, я поспешил далее.

К счастью, больше выживших врагов не нашлось. Помещения дворца были просторными и богато обставленными. Большинство из них уцелело, хотя некоторые комнаты с потолка до стен обляпаны знакомой кровавой кашицей.

Со стен залов на нас смотрели массивные статуи Морской Матушки. Одна скульптурная композиция, установленная в центре совершенно пустой и громадной залы, оказалась предельно кощунственной: Морская Матушка с грудями, закрытыми ракушками, била коралловой палкой коленопреклонённую девушку с растущими из спины крыльями. Ангелов низкие цивилизации ещё не придумали, сомнений нет — Матушка избивала высшую.

— Какая мерзость, — закричал Макото Ньери. — Уничтожьте это немедленно!

Несколько стражников послушно ударили по скульптурной композиции озарениями. Когда статуи раскололись, добили их мочи-ками.

Главный священник Дивии испытал неподдельное потрясение. В отличие от коллеги из сословия Возвращающих Здоровье, он бывал в низких царствах. Как многие священники в молодости начал свой Путь с посла. Но для него стало откровением, насколько быстро низкие воздвигли идолы Морской Матушки и прочей ереси. И насколько далеко они ушли от почитания высших людей как истинных богов.

Судя по его реакции, сиабхи обдурили не только наших разведчиков, но и послов. Создали для них видимость почитания высших, понастроили в нашу честь пустующие храмы, а сами давно поклонялись неведомым нам сущностям. Ведь та же Морская Матушка упоминалась в скрижалях, как мелкий божок портового народа. А теперь во имя этого мелкого божка сиабхи смело шли на смерть.

Первые небесные дома, полные небесных воинов, подлетели к дворцу. Пора заняться их размещением.

✦ ✦ ✦

Последующие сутки превратились для меня в кошмар, похлеще недавней битвы. Воины вели себя именно так, как предсказал Экре Патунга.

А некоторые — ещё хуже.

Из-за диспропорции участия отрядов, вовлечённых в бой с низкими, в нашем воинстве оказалось более тысячи бойцов, которые всё сражение простояли где-то в глубине построения и почти не участвовали в столкновении с врагом. Всё это время они дисциплинированно, не нарушая рядов, накачивали себя озарённой едой, жгли кристаллы, обновляя боевые озарения, но ни разу не приложили их к противнику. Даже когда началось добитие остатков речной армии до них не дошла очередь.

И эти воины отнюдь не трусы, просто так сложилось, что их менее славные товарищи урвали часть победы, а они нет.

На этой почве возникли тёрки. Кто-то полушутливо обвинил кого-то в трусости… и понеслось! Недавно сплочённые воины моментально сбились в отряды или в группы по родовому признаку. И начали осыпать друг друга насмешками и обидными сравнениями. Чувство юмора у дивианцев своеобразное: шутки легко переходили в плевки, а потом в оскорбление, требующее поединка.

Свара стремительно нарастала, втягивая в себя новых участников. Возбудились даже не оправившиеся от ран бойцы: приковыляли к своим родичам и заняли места в будущем поединке.

Надо было что-то предпринять. Я пытался воззвать к разуму бойцов. Использовал тухлые риторические приёмы, мол, наши распри только на руку врагам. Нельзя воевать друг с другом и прочее. Но то ли у меня не хватало авторитета, то ли сами бойцы решили испытать меня на строгость — меня проигнорировали.

Тогда я использовал последний аргумент: начал рассылать порицания в знаки воинской принадлежности зачинщиков свары. На одних это подействовало, других только разъярило. Оскорбления полетели и в мой адрес, а кто-то даже начал нерешительно плеваться.

— Ты чего творишь, старший? — зашипел мне в ухо Резкий Коготь. Я даже и не заметил, что всё это время он был рядом.

— Наказываю непослушных.

— Нет, ты наказываешь людей после битвы, после которой надо наоборот — награждать!

— Что ты предлагаешь?

— Отдели тех, кто полон сил и ярости, но не успел выплеснуть их на поле боя, и дай им какое-нибудь задание.

— Хм. Быть может послать их на охрану дворца…

— Лучше сразу плюнь им в лицо, — усмехнулся Резкий Коготь. — Тебе, видать, низкий яд все мозги выжег?

Я спохватился: и впрямь, нет ничего оскорбительнее для небесного воина, чем выполнение обязанностей стражника. Так их обычно наказывали.

— Тогда пусть сокрушат все мерзкие изваяние Морской Матушки?

— Ага, чтобы по возвращению над ними смеялись бойцы, которым удалось сокрушить настоящих низких?

— Да что же делать?

Резкий Коготь показал куда-то в стену:

— Самый старший, там целый город низких людей.

— Ну и?

— Используй их.

— Как?

Когда Резкий Коготь уточнил свой план, я на секунду усомнился. Ведь погибнут тысячи невинных жителей города. Впрочем, какие они невинные? Они низкие, бросившие нам вызов — уже этим виноваты.

Я подозвал стражников и приказал им привести зачинщиков смуты: трёх молодых, лет тридцати, воинов в блестящих доспехах, без единого пятнышка крови или царапины. Они больше всех ругались. Намекали, что кое-кто не умеет командовать, из-за чего одни небесные воины завернулись в покрывала смерти в таких сражениях, где этого не должно случиться, а другие так и не поучаствовали в уничтожении грязи.

Троица подчинилась моему зову, хотя смотрели на меня нагло, без особого уважения. Ведь я уже влепил им порицания за непослушание, чем настроил против себя.

— Слушайте, уважаемые, — начал я. — Экре Патунга недаром сохранил ваши линии нетронутыми. Для вас есть тайное задание.

Воины — здоровенные бородатые мужики, но всё равно как дети. Перестав ухмыляться, прислушались.

Я продолжил:

— Каждый из вас возьмите товарищей, которые тоже не успели потратить толщину линий, и летите в город.

— Зачем?

— По донесениям разведчиков там укрылись беглые выучки и грязные колдуны, которых ваши товарищи не успели смешать с грязью на поле боя. Эти грязеглоты зализывают раны и готовятся устроить подлое нападение. Найдите их и уничтожьте. Пленных можете не брать.

Выступил Резкий Коготь:

— А я, согласно приказу временного первого старшего воинства Дивии, пойду с вами в качестве старшего.

— Ты — старший? — с недоумением спросил я.

— Ага. Ты же меня назначил, да?

— Э-э-э, ну… да.

— Тогда, во славу Дивии! — с заметной только мне иронией воскликнул Резкий Коготь.

— Во славу Дивии! — согласился я.

Воины радостно ответили на девиз и ушли выполнять приказ.

По замыслу Резкого Когтя воины обязательно найдут в городе, на ком выместить свой гнев и неистраченные линии. Конечно, беглых колдунов и выучек там будет мало. И они навряд ли замышляли что-то против нас. Скорее, думали куда бежать дальше. Так что три бойца и их отряды займутся просто избиением всех жителей подряд.

Но лучше пусть насилуют и убивают низких, чем сеют раздор среди своих.

Признаться, Резкий Коготь оказался хорошим советчиком. Он же и присмотрит, чтобы небесные воины, вымещая злость, не перебили важных для нас сиабхи: строителей, рыболовов и торговцев, знавших все торговые пути.

7. Духовный мрак и связи с общественностью

По моему приказу стражники изловили и привели к нам несколько сотен низких. Часть из них пустили на обезвреживание ловушек, понаставленных защитниками дворца. Остальные занялись восстановлением дворца и уборкой трупов соотечественников, заваливших коридоры и залы.

Туши гракков оттащили в отдельное помещение, где их изучением занялись знатоки из сословия Созидающих Пищу. Я сам не знал, чего требовал от них, но мне казалось, что важно выяснить, как низкие умудрились вживить броню в тела творений грязи.

Одновременно я занимался размещением воинских отрядов, приглядывал за строительством площадок для приземления небесных домов. Конечно, акрабы могли приземлиться и без специальной площадки, но верования дивианцев и их преувеличенно трепетное отношение к небесным домам требовало соблюдение церемоний.

Во время строительства места для приземления случился обвал груды каменных плит, придавило несколько низких рабочих. Обычное дело. Раненых низких стражники просто убивали и приказывали другим пленникам унести трупы. На этот раз прибежал Кил. Растащил камни «Тяжёлым Ударом» и наложил на пострадавших «Мягкие Руки», использовав кристалл из «аптечки», имевшейся у каждого небесного воина.

— Ты вонючий болван, — заорала на него Сана. — Ты зачем тратишь кристаллы на грязь? Тебе в Прямой Путь захотелось?

Кил ничего не ответил. Его лечение было неумелым — низкие сдохли. Весьма вероятно — от его «Мягких Рук».

Гонцы беспрестанно сновали туда-сюда, обеспечивая меня обновлениями статусов текущих дел.

Целители завершили подсчёт потерь и гонец прислал мне консолидированные данные: двадцать четыре завернувшихся в покрывало смерти, тридцать два безнадёжных калеки и ещё двести пять воинов восстанавливаются от тяжёлых ран или «Восстановления Жизни».

Мы победили с фантастическим соотношением потерь — десятки тысячи низких против двух десятков высших. Но обольщаться тоже не стоило. Воины, навсегда лишившиеся какой-либо конечности, тоже невосполнимые потери. Не говоря о тех, кого целители оживили, собрав по кусочкам. Их Путь воина не закончился, но свернул на мутную тропу страданий и безумия.

Мы учитывали всё это, но в донесении Совету Правителей использовали только число двадцать четыре, так спокойнее и нам и им.

Гонец от ремесленников доложил, что мы потеряли девять Молниеносных Соколов, ещё четырнадцать пришли в такую негодность, что их проще пустить на запчасти. Остальные Соколы получили небольшие повреждения, их залатают за двое-трое суток.

Через других гонцов и подручных поступили окончательные данные об испорченном оружии, доспехах, использованных кристаллах и сколько их осталось (много). Первый старший воинства считал нужным знать даже количество озарённой обмотки, доступной воинству.

В очередной раз я понял, как обманчива бывает не только внешность, но и поведение некоторых людей. По Экре Патунга никак не скажешь, что он дотошный и въедливый командир, понимающий, что хорошо воюющая армия это не только воодушевляющие речи командиров и священников, но и своевременное обеспечение воинов сменным снаряжением, бельём, оружием, едой или теми же деревянными кувшинами ароматной воды, которой дивианцы подмывались после справлении нужды. Как его заместителю, мне пришлось инспектировать комнату облегчения, которую пленные сиабхи построили под руководством наших строителей в одном из залов дворца наместника Речного Города. Ведь высшие никак не могли испражняться в сортирах низких людей.

Подобное внимание к деталям навряд ли было просто чертой характера Экре Патунга, скорее следствием системы воинского воспитания, которому подвергались дети славных военных родов с младых лет, наряду с улучшенным ростом Линии Тела и уверенному владению всеми видами оружия.

К тому же не так уж сложно следить за каждой деталью, обладая правильно отлаженным Внутренним Голосом. Его отладке тоже учили с младых лет. Каждый славный род обладал своей, скрытой от других методикой «воспитания» Внутреннего Взора и Голоса. По скупым сведениям из скрижалей, я узнал, что воспитание заключалось в особой настройке реакций Голоса на события вокруг его носителя.

Для настройки приглашались особые учителя из сословия Сохраняющих Опыт. Аристократический малыш и мудрецы регулярно вели беседы с задействованием Внутреннего Голоса малыша. Старшие подсказывали, какие дать Голосу поручения и напоминания. Эти установки будут работать всю жизнь. По сути — занимались программированием Внутреннего Голоса.

Когда отпрыск вырастал и приобретал толстенное Моральное Право, его Голос исправно работал, напоминая самую важную информацию, а интуитивное срабатывание озарений не было случайным, а всегда уместным.

Само собой, техники воспитания Голоса и Взора различались от предназначения к предназначению. У воинов свой набор инструкций, у священников свой, у ремесленников совершенно другой. Но только учителя владели всеми техниками, и обучали детей обеспеченных родителей. Качество обучения варьировалось от уровня славности учителя. Наиболее хитрые методы управления Внутренним Голосом вообще не разглашали, сохраняя для своего сословия.

Самиран явно учился плохо, или учителя в детстве ему достались ему не особо славные, поэтому мой Внутренний Голос работал как рандомный выбрасыватель фактов. То неуместно реагировал на мои мысли об увиденном, то молчал, то напоминал бесполезные данные.

Считалось, что никогда не поздно воспитать свой Внутренний Голос. Мой высокий статус открывал мне возможности переучиться у самых славных учителей, но времени на это совершенно нет. И навряд ли найдётся.

Неудивительно, что я и мой Внутренний Голос запутались в запоминании и напоминании тысячи и одной детали управления воинством. Отлично выдрессированный Голос Экре справлялся с громадным потоком информации, в котором тонул мой Внутренний Голос. Он попросту начинал напоминать всё подряд, забивая мои мысли бесконечными напоминаниями. А так как Голос не просто шизофренически звучал в Голове, а словно вбрасывал пакеты данных в сознание носителя, то я скоро взвыл от обилия информации. Пришлось запретить напоминать мне какие-то вещи, показавшиеся мне неважными, типа, точного числа шкатулок с листьями варёной ман-ги. Что оказалось серьёзной ошибкой, так как на войне нет неважных вещей.

Пришлось посылать гонца к Экре с просьбой дать совет по той или иной проблеме. Но и эта лазейка закрылась, так как целители поместили его в «Облако Тьмы», чтобы ускорить сращивание ноги.

✦ ✦ ✦

Наряду с гражданскими целителями, Совет Правителей рекрутировал около двух тысяч дивианцев, готовых прислуживать другим высшим людям. Эти так называемые общие челядинцы были жителями ветроломов или Восьмого Кольца.

Общие челядинцы не подчинялись конкретно одному роду или сословию, но сразу всем участникам войны с низкими. Кроме весьма неплохого для обитателя дальних Колец жалования, они получали неограниченный доступ к складам одежды и обуви и железный значок помощника в войне. В него вносились отметки о службе челядинца. По возвращению в Дивию на основе отметок будет рассчитано дополнительное вознаграждение за службу во славу Дивии с главным призом — домиком в Седьмом Кольце.

Среди челядинцев я заметил смутно знакомые лица. Голос напомнил, что с высокой долей вероятности я мельком видел этих людей в храме на Ветроломе Моваха. Они не подали виду, что знали меня, ну а я тем более избегал любых контактов с ними. Хватит с меня Кила, который неприкрыто интересовался всеми подробностями быта речного народа и его верой в Морскую Матушку.

По идее общие челядинцы были пустышками, то есть растерявшими свои грани. Ведь люди с озарениями могли бы получить должность получше. Поэтому мне показалось странным, что служители Моваха, владевшие модифицированными «Крыльями Ветра» или «Порывом Ветра», работали на самой низкой для высшего работе. Быть может, не хотели светить озарениями, по которым священники Двенадцати Тысяч Создателей догадаются об их неправильной вере?

Священники отрядов тоже не сидели без дела. Взяв на подмогу подручных воинского предназначения, они методично разрушили все изваяния Морской Матушки и других низких богов.

В зале, где ранее размещалась мерзкая скульптурная композиция с избиением крылатой девушки, священники при помощи строителей и общих челядинцев обустроили мобильный храм Двенадцати Тысяч Создателей. Благо для этого достаточно покрыть пол священными плитами с зашифрованными в узорах именами Создателей. Эти плиты священники привезли с Дивии. Мне же эти плиты запомнились с первых минут моего появления на летающей тверди — по ним меня возил лицом небесный мент Илиин Раттар, наказывая за грязное колдовство.

Так же священники расставили по залу весьма большие золотые и серебряные статуи славных священников прошлого и кадки с деревцами ман-ги. Священное дерево Дивии разогнало духовный мрак низких и создало в грязи островок высшей веры.

Признаться, даже я почувствовал себя немного лучше, оказавшись в знакомой обстановке. А когда священники затянули гимны и начали неторопливую пляску во имя победы над грязью, ощутил могучий духовный подъём. И пускай этот подъём — результат какого-то скрытого озарения священников. Что с того? Главное — результат. Ну и желательно не думать, что священники Дивии делали примерно то же, что шаманы лесного народа и Матушкины собеседницы народа сиабхи.

Радость от возведения временного храма Двенадцати Тысяч Создателей ощутили все воины. Они потянулись к пляшущим священникам. Кто-то присоединился к пению гимнов, кто-то просто сел на сакральных плитах под сенью ман-ги и закрыл глаза.

К пению и танцам военных священников присоединился Макото Ньери. Он был одним из сильнейших храмовых героев Дивии. Его «Чтение Путей» и «Толкование Равновесия» покупали только самые славные жители. Большинство небесных воинов мечтали войти в храм Второго Кольца, где служил Макото Ньери, чтобы принять участие в его ритуалах. И вот этот легендарный храмовый герой пел гимны для всех, даже тех, чьё Моральное Право не толще царапины!

Так как я регулярно видел Макото Ньери во дворце уполномоченных помощников, то не испытал восторга воинов попроще. Потеряв интерес к духовному подъёму, я залюбовался танцем Саны Нугвари. Девушка отдалась религиозному экстазу и, вероятно, утратила контроль над своим запретным озарением: его пленительное воздействие накрыло мужчин вокруг неё.

Макото Ньери поперхнулся на проникновенных словах гимна. Озадаченно оглядевшись, остановив взгляд на девушке.

Всё больше и больше мужчин отходило из религиозного экстаза и, поведя ошалелыми глазами по стенам залы, останавливало взор на гибком стане Саны.

Одета она в не многослойный халат священницы, а в облегающую и короткую тунику для ношения под доспехами. Ноги плотно обёрнуты тонкими озарёнными обмотками, похожими на чулки. При этом обулась девушка в положенные для её предназначения сандалии на высоком тонком каблуке, придавшие её фигуре ещё больше стройности и привлекательности. Самое то для искусственно вызванной похоти!

Когда на Сану начала заглядываться Реоа Ронгоа и некоторые могучие женщины-воины, с телами покрытыми кровавыми шрамами, я понял, что пора спасать девушку.

Нарушив порядок молитвенной церемонии, вышел из толпы и громко приказал Сане:

— Вот ты где? Я тебя везде ищу. Нужна твоя помощь.

Я бесцеремонно схватил погружённую в духовный экстаз священницу за локоть и повёл прочь из храма. Сначала Сана сопротивлялась, но заметив недоумевающие взгляды мужчин, чуть ли не пускающих слюни от вожделения, всё поняла и побежала впереди меня.

Под предлогом, что мне необходимо прочесть Пути и растолковать равновесие я втолкнул Сану в ближайшую комнату дворца. Гонцы и славные подручные остались дожидаться меня в коридоре.

✦ ✦ ✦

Я и Сана давно не обсуждали её скрытое озарение. На учебных поединках выяснили, что на поле боя оно бесполезно — охмуряемый «убивал» Сану быстрее, чем проникался к ней похотью. А даже если бы и проникся, то чем бы это помогло в поединке?

Я знал, что она иногда воздействовала на уполномоченных помощников и добивалась от них выгодного голосования. Но это мы тоже не обсуждали. Как помощница, Сана полностью посвятила себя сословию Помогающих Создателям. Она не забыла о союзническом долге — помогала мне и остальным Саран при голосованиях, при условии, что голосовали не против предложения её сословия.

Я полагал, что девушка давно обуздала непроизвольное срабатывание охмуряющего озарения. Оказалось — ошибся. Потеряв контроль над собой, Сана потеряла контроль над запретным озарением, совсем как отравленные ядом воины.

— Обещаю, такое больше не повторится, — сказала Сана.

— И всё же, — сказал я, — объясни, почему ты не способна сдерживать своё пленение?

— Видишь ли, это озарение работает не как «Удар Грома», «Наведение Сна» или что-либо подобное.

— А как?

Сана виновато вздохнула:

— В том и беда, что я не знаю. Оно идёт из глубин моих чувств. Во время молитвы и танца Всеобщего Пути, я, как все священники, отдаляюсь от окружающего мира.

— Постой-ка, — догадался я. — Ведь озарения воздействуют на самого озарённого, не так ли?

— Да.

— Получается, когда ты кого-то охмуряешь, то ты и сама немного влюбляешься в себя?

— Обязательно, — грустно кивнула Сана.

— Ну и как ты собираешься жить дальше?

— Я стараюсь следить за собой. Раньше моё озарение вырывалось намного чаще.

— Неужели ничего с этим нельзя поделать?

— Можно, если найти скрижаль с описанием озарения.

— Но оно запретное?

— Да. Таких скрижалей нигде нет. А если и есть у кого, то они не скажут.

— Я уверен, что скрижаль этого озарения есть среди скрижалей в Сердце Дивии.

— Чего? — удивилась Сана.

Я рассказал ей о хранилище скрижалей запретных озарений. Среди них, как я предположил, были и скрижали для управления полётом Дивии.

— Я верю, что в хранилище находятся действительно важные скрижали для управления полётом Дивии, — ответила Сана. — Но зачем хранить там столь легкомысленное озарение?

— Как зачем? Чтобы им могли пользоваться только славные Правители. Это озарение не столько легкомысленное, сколько опасное, подчиняющее себе волю других людей.

— Ну, если так на это посмотреть…

— Когда вернёмся в Дивию, я попробую найти запретную скрижаль. Запомню её и перескажу тебе.

— Вообще-то я сама могу. Я тоже уполномоченная помощница.

— Да. Но в тот зал вхожи только Правители.

— Но и ты не Пра… — глаза Саны округлились в изумлении: — Подожди, ты собираешься стать Правителем?

— Думаешь, недостоин?

Сана кивнула:

— После победы над Портовым Царством ты получишь хорошее благоволение. Ты упрочишь не только Моральное Право, но и своё положение среди уполномоченных помощников. Хм, Самиран, а я… верю в твой успех.

Признаться, я думал о перспективе стать Правителем, как об абстрактной возможности, отложенной в далёкое будущее. За место Правителя нужно бороться. Нужно заручиться поддержкой других Правителей и их уполномоченных помощников.

— Как называется твоё озарение? — спросил я.

— «Прельстительный Плен». — Сана ответила без колебания.

— Звучит мило. Ну а теперь иди. И постарайся больше не терять голову, а то на самом деле потеряешь её, когда тебя разоблачат. Реоа смотрела на тебя с любовью и ненавистью.

— Она воспылала ко мне страстью? Какая мерзость!

— Мерзость — это твой необузданный «Прельстительный Плен». Если Реоа в тебя влюбится, ты от неё не отвяжешься. А потом вас обеих осудят за извращение.

Когда Сана развернулась, чтобы выйти из комнаты, я вдруг шлёпнул её по заднице. Поступок крайне оскорбительный для дивианки из приличной семьи. Ведь я не только прикоснулся без разрешения, но ещё и к такому интимному месту. Я аж сам испугался. То ли безграничная власть в голову ударила, то ли «Прельстительным Пленом» контузило…

— Ой, — воскликнула Сана.

Покраснела и… ничего больше не сказала.

Я никогда не говорил с нею о том дне, когда я чуть не женился на ней, а заодно признался, что я — демоническая сущность. Она, конечно, знала, что её память о том разговоре была разрушена, вероятно, по её же просьбе. Поэтому я старался не упоминать, что знаю о её отношениях с Октулом Ньери.

Зато после сегодняшнего случая в храме, понятно, как Октул догадался о её запретном озарении. Странно, что он один.

✦ ✦ ✦

В хлопотах пролетели сутки. Я поспал всего два часа, в остальное время носился по дворцу, окружённый стаями гонцов и подручных, и обустраивал быт воинов. Мы в Речном Городе надолго. Наша резиденция должна обеспечить максимально доступный комфорт.

За это время наши новые рабы очистили дворец и избавились от трупов. Мастера сословия Воздвигающих Стены э-э-э… воздвигли сегменты городских стен взамен разрушенных. Во всех ключевых точках и башнях городской стены я разместил отряды небесной стражи, подкреплённые небесными воинами.

С жителями Речного Города я не взаимодействовал, видел их лишь в качестве пленных, пригнанных на строительство. Связями с низкой общественностью занимались послы. Вместо того чтобы обрушить на низких высший гнев, как требовала традиция, мы обрушим на них высшее благо. Речной Город нужен нам живой и функционирующий.

Мы восстановим торговлю Речного Города с провинциями и соседними царствами. И даже усилим её своими товарами. Таким образом, лишим Портовый Город его значения как главного торгового хаба с Дивией.

При этом мы не лебезили перед грязью. Мы бесцеремонно хватали любых жителей и заставляли работать. Потом мы убили всех, кто принимал участие в ремонте дворца и строительстве, дабы они не разгласили устройство площадок, расположение наших гарнизонов в башнях городской стены, количество небесных домов на них и прочее. Этот поступок несколько нарушал наше намерение не устраивать жителям Речного Города кровавую баню, но ни чего, привыкнут.

Я не контролировал, как шли дела у послов, но Макото Ньери, доложил, что поиски нового наместника завершены. Скоро он и его семья займут комнатку во дворце. Потом послы устроили небольшой пир, на котором попросили крупных торговцев Речного Города продолжить своё дело и пообещали им неприкосновенность их жизни и товара. Дивия будет платить за мясо, зерно, меха, дерево и руды золотыми гранями, а не серебром, как раньше.

Через некоторое время гонец принёс апдейт новости: низкие торговцы приняли наше предложение, с условием, что в свою очередь Дивия откроет торговлю высшими товарами. Ибо людям низа некуда девать грани, полученные от нас. Ни серебряные, ни золотые.

События развивались ровно так, как мы рассчитывали.

Под утро я затеял повторный обход охранных постов в башнях на стене, попутно получая доклады разведчиков, устроивших засады по всему городу (на случай если низкие захотят устроить бунт). Но пока что новая власть радовала выживших жителей. Даже массовые убийства рабочих не расстроили их. А Резкий Коготь как-то сумел свести к минимуму разрушение и насилие, устроенное склочными воинами днём ранее. Старейшие города попросили нас не хватать всех без разбора. Взамен предложили нам своих рабов. А так как рабов у речных оказалось много, то проблема нехватки рабочих рук разрешилась.

Разведчики доложили, что речные обыватели спешно избавляются от домашних алтарей Морской Матушки и закапывают украшения с её символикой. Ранее пустовавший храм Дивии заполнился народом. Жрецы славили высших людей и вспоминали полузабытые обряды жертвоприношений во славу Дивии.

Когда я вернулся во дворец, ко мне приблизился Васур Миас, третий старший этого славного рода, он же — второй старший сословия Обменивающих Золото, отвечавший за торговые отношения с низкими. Он попросил у меня разрешение на полёты торговых акрабов.

Я поразился:

— Уважаемый, недавно мы сражались с воинством Речного Города. Раны воинов ещё не зажили, грани завернувшихся в покрывало смерти ещё не ушли в Сердце Дивии, а вы уже хотите торговать?

— К чему откладывать? Хлеба в Дивии почти нет. У наших ремесленников накопилось много товаров, а у речных есть много нераспроданного хлеба и руды. К тому же сословие Созидающих Пищу требует телят для увеличения поголовья буйволов.

Подумав, я всё-таки отказал:

— Кто знает, сколько ещё каменных башен летает в окрестностях? Торговые акрабы — лёгкая добыча для них. А мы пока что не можем выделить силы для охраны торговцев.

Васур Миас понимающе кивнул:

— Что же, буду ждать иного решения.

Прозвучало это, как: «Будем ждать, когда настоящий первый старший воинства оправится от ран и получим разрешения у него».

На третьи сутки Экре Патунга выздоровел и взялся за свои обязанности. Сдержанно похвалил меня за работу и разрешил отдыхать.

Но я, перевозбудившись от бурной деятельности, отдыхать не желал. Проглотил охапку энергетических корешков и отправился на допрос Матушкиных собеседниц.

8. Визгливые твари и морская вода

Возросшая роль Матушкиных собеседниц оказалась для нас неожиданностью. В скрижалях, описывающих предыдущую войну с Портовым Царством, о них ничего не упоминалось. Судя по всему, за прошедшие поколения собеседницы перестали быть ритуальным атрибутом рыболовецких лодок, а сделались священными существами для всего Портового Царства. Вера в Морскую Матушку взяла верх над другими богами народа сиабхи, включая веру в высших людей Дивии.

Собеседницы мотивировали низких воинов на беззаветную смерть эффективнее, чем лесные шаманы. Это не объяснить одной лишь религиозно-психологической обработкой. Напрашивалось использование какого-то озарения.

Я предположил, что жрицы Морской Матушки — грязные колдуньи.

Нам удалось взять в плен пять жриц. Взяли бы больше, но эти стервы, чтобы не попасть в плен, приказывали низким убить себя. Другие убивались сами, благо оружия на поле боя разбросано немало. Одни с истеричными воплями вонзали в себя отравленные стрелы, другие психопатки, славя Морскую Матушку, напарывались животами на торчащие из коломётов штыри. Целители не спасали их, так как берегли линии для небесных воинов.

Собеседниц держали отдельно от остальных пленников, в хлеву для волов, тягавших роскошную повозку наместника. Самих волов не было, их убили и съели какие-то бесславные высшие, которым не хватало мяса в Дивии. Хлев построен на внутреннем дворе дворца наместника Речного Города.

Я приказал выволочь пленниц в центральную часть хлева, в квадрат солнечного света, падающего из потолочного окна.

Собеседниц поймали на поле боя, поэтому они все были голыми. При этом руки, ноги и шеи женщин опутаны вязками. Пленницы выглядели так, будто мы готовились устроить с ними оргию в стиле «шибари»*. Правда, выглядели они не эротично. Небесная стража совершенно не заботилась о низких. Женщин не кормили и не поили. От жажды собеседницы не умерли, так как в кадках для волов осталась вода. Об их ранах тоже никто не заботился, поэтому одна из собеседниц давно умерла.

Я приказал унести мёртвую и обмыть пленниц. Небесные стражники тут же перепоручили позорное задание своим подручным. Несколько юношей, выбравшие своим предназначением небесную стражу, начали таскать деревянные вёдра и поливать собеседниц. Стеснённые вязками женщины изгибаясь, подставляя иссохшие рты под потоки воды.

Сначала я попросил священников отрядов вглядеться в собеседниц с помощью «Чтения Путей» и скрытых озарений сословия Помогающих Создателям.

— Не вижу следов грязного колдовства, — с отвращением доложила Сана Нугвари через несколько минут.

Остальные священники подтвердили её слова. Матушкины собеседницы — обычные низкие бабы, разве что подобранные по красоте и статности. Так что моя версия об их магических способностях не подтвердилась.

Начался допрос под «Правдивой Беседой», после которой низкие умирали, их организмы не выдерживали силы озарения.

Первой жертвой я выбрал собеседницу с наименее безумным взглядом. Она казалась моложе остальных, почти девочка. В моей душе всколыхнулось позабытое чувство гуманности. Впрочем, его быстро подавило чувство долга и ответственности за товарищей. Отныне жрицы — не менее важная цель, чем грязные колдуны.

Дождавшись, когда Сана Нугвари осенила собеседницу «Правдивой Беседой», я спросил:

— Почему мужчины-воины сиабхи послушны тебе?

Жмурясь от овала света, очерченного вокруг её лица, жрица с готовностью ответила:

— Они послушны Морской Матушке.

— Она передала тебе власть над ними?

Покрытое засохшей грязью лицо девушки исказила гримаса боли. Она замотала головой и замычала:

— Не знаю. Это не власть. Это не моя власть. Все сиабхи послушны Морской Матушке, а я её собеседница.

— Направляет она, а не ты? Ты просто посредница?

Лицо девушки опять исказила боль. Видать, не поняла вопроса.

— Ты умеешь колдовать?

— Нет.

— А кто умеет?

— Восставшие умеют. Хозяева умеют. Рождённые и возросшие в сером мясе умеют. Я не умею.

— Как именно ты ведёшь мужчин сиабхи на смерть?

— Какая ещё смерть? — искренне удивилась низкая.

— Ваши воины сражались с высшими. Это верная смерть для всех вас.

— Высших не существует, — просто ответила собеседница. — А смерть — это волны. Одна набегает на берег и разбивается. За нею набегает следующая. И так до скончания всей солёной воды.

— Кто тебе такое сказал?

— Морская Матушка.

В допрос вмешался Инар. Встал напротив девушки и носком сандалии пнул её в грудь:

— Эй, грязь, если высших не существует, то кто сейчас стоит перед тобой?

Матушкина собеседница внимательно посмотрела на него:

— Передо мной стоит расхититель блага. Единоличник. Крадун. Ты крадун. Красивый парень. Крадун.

— Кто крадун? Я крадун? Что я у тебя украл?

— Благо.

— Какое, к грязи, благо?

— Всё благо украл ты. И твои предки украли. Но красивый парень.

— Второй старший, — попросил я, — не мешай допросу.

Инар отошёл, бормоча, что низкие предельно обнаглели, раз считают высших ворами какого-то там блага.

Слова собеседницы и впрямь непонятны. Уверен, между нами терминологическая путаница. Вполне могло быть так, что я знал язык сиабхи лучше этой девушки. Да и по её речи заметно, что ума она весьма невысокого. Вероятно, заучила молитвы Морской Матушке, не понимая значения большинства слов.

Меня заинтересовали её ответы о колдовстве. «Хозяевами», как известно, низкие называли падших, бывших дивианцев. Но кто такие «восставшие»? И почему грязных колдунов она назвала «рождёнными в сером мясе»? Ранее я слышал о нём от других портовых. Вероятно, серое мясо — это какая-то неизвестная мне лингвистическая конструкция? Ну а то, что высшие якобы украли у низких благо жительства в Дивии — это не новость.

Дальнейший допрос не дал ничего нового. Собеседница не понимала, почему я требую объяснить, кто такие «восставшие».

— Восставшие — это восставшие, — твердила она.

— Против кого они восстали?

Вопрос вызвал недоумение собеседницы:

— Зачем против? Они — за.

— За кого?

— За всех людей.

— За низких?

— Низких не существует.

И так по кругу.

Соврать собеседница не могла, но ответить на мои вопросы — тоже. Ей будто не хватало слов для объяснения этих знаний.

Пытка закончилась тем, что овал «Правдивой Беседы» померк. Девушка захрипела, по губам потекла кровавая пена. Умирающая так задёргалась связанным телом, что слышен был хруст суставов. Уродливо изогнувшись, она затихла на полу.

— Дай теперь я допрошу, самый старший, — вызвался Инар. — Сейчас выясним, как это — высших не существует?

Я отправился в тронную залу дворца наместника, где в это время Экре Патунга и старшие сословия Защищающих Путь допрашивали самого наместника Речного Города и его приближённых.

* Шибари — в переводе с японского означает «связывание». Это искусство связано с использованием верёвок для создания сложных узоров на теле партнёра.

✦ ✦ ✦

Допрос наместника ещё не закончился. Грузный пожилой мужчина в обгорелом, но когда-то роскошном халате дивианского производства, стоял на коленях в центре залы. У его лица висел овал «Правдивой Беседы».

Экре Патунга и другие старшие расположились на коврах и матрасах метрах в десяти от него. Поэтому допрашиваемому приказали не просто говорить громче, а кричать.

Наместник как раз рассказывал, что гракков ему подарили некие «купцы из далёкой страны».

— Каких именно? — спросил я, заняв место на матрасах.

— Из царства Свободной Вершины.

Мы переглянулись.

— Скорее всего, выдумка, — сказал Экре Патунга.

— И ты, грязь, принял дар? — спросил я у наместника. — Но ведь творения грязи доставили вашему народу много страданий!

Наместник закивал:

— Я забоялся принимать в дар творения грязи, но мой советник убедил, что животные полностью подчинялись погонщикам.

— Покажи этого советника.

Наместник осмотрел толпу пленных:

— Его тут нет.

— Его убили?

Наместник мучительно зажмурился:

— Не знаю. Я не видел его много дней.

— Ясненько, — спародировал меня Экре Патунга. — Советник откуда-то знал о нашем приближении и сбежал.

— А кто надоумил тебя разместить гракков прямо под полом дворца? Не советник ли?

— Он, он.

— Зачем?

— Он сказал, что покорные творения грязи будут охранять моё правление от разбойников и врагов из других царств.

— А кто ухаживал за гракками? — спросил я.

— Погонщики, оставленные купцами из далёких краёв.

Найти погонщиков среди пленных наместник тоже не смог. Они или погибли, или сбежали.

Время наместника вышло — он задёргался, изо рта пошла пена. Через пару секунд наместник упал лицом в пол. Овал «Правдивой Беседы» немного повисел в воздухе и распался.

Я быстро поведал Экре, что узнал от Матушкиных собеседниц. Он в свою очередь передал слова наместника о том, что вера в Морскую Матушку и впрямь расцвела за последнее поколение. Матушкины собеседницы стали воплощениями этой богини среди сиабхи.

Далее Экре передал мне рассказ наместника о каменных башнях. Как и ожидалось, купцы из царства Свободной Вершины прибыли в Речной Город именно на них. Так же наместник упомянул, что грязные колдуны были как-то связаны с этими башнями, но ничего толкового сказать не смог.

— Но откуда вообще берутся эти грязные колдуны? — спросил я.

— Грязь их порождает, — сказал Экре Патунга. — Как и все творения грязи.

— А где эта грязь?

— Да там, — махнул рукой Экре, — где Дивия не летает.

Теперь даже Экре и другим старшим стало очевидно, что кто бы ни стоял за постройкой башен и воспитанием творений грязи — они не зависели от правителей низких царств. Но эти башни летали между всеми городами и царствами, перевозя творения грязи и грязных колдунов.

Экре задумчиво сказал:

— Неужели и впрямь есть какое-то царство Свободной Вершины, замыслившее против нас нехорошее? Эй, уважаемые учителя, не ваше ли предназначение ведать о всём на свете? Или вы горазды только преувеличивать ошибки воинского сословия, да высекать в камне скучные жизнеописания других учителей?

Представитель сословия Сохраняющих Опыт уклончиво отозвался:

— Как только ты, первый старший воинства, разрешишь полёты небесных домов, я вернусь на летающую твердь и самолично прочитаю скрижали Дома Опыта, посвящённые истории низких царств.

— Что же, сделай так, сделай так… К тому времени, когда ты прочитаешь все скрижали, что твоё сословие навысекало за прошлые поколения, мы сами найдём загадочное царство и разрушим его.

Пока учитель размышлял, как бы ответить язвительно, но с уважением, в центр зала вывели очередного пленного, стражник нарисовал у его лица овал «Правдивой Беседы».

Его слушать я не стал. Я узнал всё самое важное, остальное узнаю на обсуждении сражения.

✦ ✦ ✦

Я вернулся в воловий сарай. Все Матушкины собеседницы были мертвы.

Довольный Инар бросил мне испачканный грязью кувшин:

— Вот откуда сила этих визгливых тварей.

Я повертел кувшин:

— Не из этих ли сосудов собеседницы окропляли речных воинов?

— Ага. Но только, самый старший, не простой морской водой, но озарённой морской водой. Соль Матушкиной крови, так они её называют.

Низкие знакомы с озарённой едой и водой. Так как у них нет линий, то и популярные в Дивии блюда, улучающие Тело и Дух им не продавали. Наибольший спрос был на еду с целительскими озарениями. Низкие правители собирали целые сокровищницы озарённой еды. Пожевал комок испечённого на божественной Дивии хлеба — и вылечился от простуды. Или от последствий инсульта. Конечно, от серьёзной болезни еда не лечила, но для знати низких царств комочек озарённого хлеба ценнее всех мазей и настоек лекарей и шаманов.

Регулярное употребление такой пищи увеличивало продолжительность и качество жизни царей и членов их семей, что сказывалось на их правлении: народу вообще казалось, что царь живёт вечно.

Еда высших людей продавалась мизерными кусочками и доступна только обеспеченным низким. За кусочек слегка озарённого мяса можно выторговать десяток живых буйволов. Но Дивия строго следила, чтобы низким не попадала еда, улучшенная боевыми озарениями.

Зная всё это, сложно поверить, что низкие зачаровали морскую воду озарением для пробуждения храбрости. Оно даже в Дивии считалось скрытым, им владели немногие славные рода. У Матушкиных собеседниц оказались сотни кувшинов волшебной морской воды, превращающей низких людей в храбрых зомби, самозабвенно прущих на гибель.

Я вылил на ладонь немного мутной водицы. Растёр её и немного подождал. Никакой храбрости не пробудилось.

— Ты чего, старший, — засмеялся Инар, — на нас эта дрянь не подействует.

— Верно. Собеседницы признались, откуда взяли воду?

— Сказали, им привезли сёстры, добывшие воду возле подводного храма Морской Матушки.

— А храм где?

— Где-то в море у Портового Города. Но я не стал бы верить в их слова.

— Почему?

— Так мы же были в Портовом Городе. Нет там никакого подводного храма.

— А вдруг есть?

— Наши искатели непременно разведали бы.

— Ох, господин Сарит, мне кажется, что наши искатели не способны разведать, с какой стороны восходит Солнце.

Сана громко засмеялась.

— Значит, воду озарили какие-то сильные колдуны, — предположил я.

— Скорее всего. Правда, откуда они взяли наше скрытое озарение?

Вмешалась Сана:

— Некоторые падшие, умеют озарять пищу. Этим и промышляют, живя среди низких.

— Да, но не скрытым озарением сословия Защищающих Путь.

Инар кивнул:

— Если воин славного рода настолько провинился, что его приговорили к сбрасыванию в грязь, то его сбросят без надежды на выживание. Старшие опозоренного рода проследят, чтобы на преступника наложили десятки «Подавлений Света», и он не выжил после падения.

— Что ещё сказали собеседницы?

— Что бочки с солью Матушкиной крови привезли люди на летающих каменных домах.

Информация крайне важная. На разборе битвы устроим мозговой штурм и разложим по полочкам все факты. Мудрецы из священников или учителей примут «Ясность Мышления» и найдут в них какие-то взаимосвязи.

Я вышел из воловни. Мои линии давно подрагивали, взвинченные энергетическими корешками. Наступил откат. Еле-еле, на ватных ногах, я добрёл до дворцовой залы, в которой расположился мой отряд. Не отвечая на вопросы товарищей, рухнул на ближайший матрас.

Последнее, что услышал, это заботливый голос Пендека:

— Эй, старший, для тебя обустроена отдельная комната!

9. Даабхи и горячий уд Подземного Батюшки

Сражение за Речной Город окончательно сформировало тактику летучей кавалерии. Род Зелдан исправил недочёты в конструкции Соколов, а я внёс исправления в тактику борьбы с большими массами вражеской пехоты. Отдельно упомянул применение мелких призванных зверей. Змеи и грызуны не так разрушительны, как орлы и, тем более, буйволы. Но тратили намного меньше линий, что важно в условиях численного преимущества врага.

Мы обосновались в захваченном Речном Городе и прервали торговлю столицы с регионами. Устроили там ремонтную базу для Молниеносных Соколов, доспехов и оружия. Там же наши воины отдыхали и лечились.

Наши торговцы наконец получили разрешение на полёты и устроили торговлю невиданных для этого города масштабов: всё, что мы раньше покупали и продавали портовым, теперь досталось речным. За какие-то несколько месяцев, мы так повысили уровень жизни жителей Речного Города, что они вспоминали недавнюю войну с нами, как самое счастливое событие в истории. Все храмы Морской Матушки были уничтожены руками бывших прихожан. На их месте, не без помощи дивианских зодчих, выросли храмы Славы Дивии, поражавшие своей архитектурой.

Наши священники-послы усиленно готовили раздел Портового Царства. Они убедили речных, что они вовсе не сиабхи, но даабхи — совершенно другой народ, много поколений тому назад угнетённый подлыми сиабхи.

Послы объяснили новоявленному народу, что раньше Дивия торговала с ними, просто потом подлые сиабхи пришли и поработили даабхи. И вот настало время восстановить справедливость.

Даабхи не нашли причин не верить высшим богам. Кроме того, бойкая торговля наводнила Речной Город невиданными ранее роскошными товарами: озарённой едой и одеждой. Это убедило даабхи, что высшая справедливость гораздо лучше низкой несправедливости.

Назначенный нами царь Речного Города, всенародно отрёкся от проклятого прошлого, заявив:

— Будь же проклят портовый царь и его Лодка Мудрых, отобравшие у наших предков, великого народа даабхи, процветание и близкие отношения с высшими людьми! Мы возвращаем нашему городу и племени имя, данное предками — Даабхи-Дана-А!

Новоявленные даабхинцы присягнули на верность Небу и отреклись от лживых богов Воды и Земли.

Само собой, мы продолжали называть их город Речным, а самих даабхи — грязью.

После битвы за Речной Город последовала череда столкновений с разрозненными силами Портового Царства.

Обеспечив надёжный тыл, мы перенесли боевые действия ближе к Портовому Городу. И звучало это эпичнее, чем был на самом деле. Мы просто прилетели всей толпой небесных домов к нужному месту и устроили временный укреплённый лагерь. Из него высылали наш «москитный» воздушный флот на разгром войск или крепостей противника.

Между городами древнего мира раскинуты громадные пространства неосвоенной земли, по которой бродили группы охотников. Можно понять сложности, возникающие у наших разведчиков при отслеживании перемещения отрядов врага.

Логистика в царстве сиабхи строилось на речных путях. Дороги прокладывались между городами и окружающими их поселениями, рудниками, каменоломнями и лесозаготовками. И использовались не так интенсивно, как в той же Римской Империи.

У большинства крупных торговцев, животноводов, хлебопашцев, дровосеков и добытчиков камней и руды есть наши старые акрабы, заменившие им наземный и надводный транспорт. Один грузовой акраб за раз перевозил больше товаров, чем караван бесколёсных воловьих повозок. Благодаря акрабам грузооборот сохранял неприлично высокие показатели для доисторического мира.

Кто знает, может кое-какие акрабы дотянули и до первых цивилизаций, знакомых историкам времён Дениса Лаврова? На них перевозили камни для строительства египетских пирамид. А историки понапридумывали фантастические способы доставки камней и дискутировали о них.

✦ ✦ ✦

Целители Дивии давно нашли способы лечения любых отравлений, вызванных не только факторами замкнутой экосистемы летающей тверди, но и большинством внешних угроз.

Ядовитые насекомые или змеи нижнего мира — не угроза жизни дивианца. В самой Дивии змей и ядовитых насекомых не водилось. Дивианцу нестрашны лихорадки и прочая чума, которыми регулярно страдали низкие. Даже отравление протухшим козьим вином, способным убить человека одним своим запахом, успешно излечивалось. Вопрос лишь в скорости лечения.

Тружеников Нутра Дивии регулярно поражали вредные испарения и радиация. И так же регулярно их излечивали специалисты по отравлениям смертоносным ветром Нутра. Сословие Возвращающих Здоровье много поколений назад нашло сочетание нужных озарений в гроздья против известных отравлений.

Дивианские целители умели бороться с ядами. Кристалл «Обновления Крови», применённый сразу после укола отравленной стрелой лесного охотника, обычно спасал жизнь.

Словно бы зная об этом, некие хитрые и неведомые низкие намешали яды, создали смеси, обходившие известные методы лечения. Новые яды действовали сильнее, теперь «Обновление Крови» только откладывало смерть.

Опытный целитель выводил большую часть ядов из раненого, при условии, что его вовремя доставили в палатку. Но какие-то остатки яда задерживались в организме хворого воина, отчего приходилось тратить на его лечение намного больше линий и кристаллов, чем раньше.

Отравленное оружие — насущная угроза. И мне показалось, что самонадеянные дивианцы отнеслись к этой угрозе высокомерно, хотя и понимали степень её опасности.

Экре Патунга с большей охотой занимался планированием новых атак на крепости сиабхи, не желая заниматься проблемой излишне долгого восстановления раненых после ядов. Наш главный целитель, Хину Ронгоа, не хотел признавать, что его сословие справлялось с ядами не так уверенно и искусно, как с оторванными головами и выпущенными кишками.

За дело взялся, конечно, я. Чем вызвал неудовольствие всех.

Экре негодовал:

— Вот и проявилась твоя целительская сущность! И стоило ли тебе менять предназначение?

Хину Ронгоа тоже негодовал:

— Зачем стал небесным воином, если намерен руководить исцелением хворых?

Я невозмутимо предложил свой метод лечения отравлений. Я запомнил рассказ Реоа о том, как Амак Саран спас воина «Переносом Хвори» и поразился, что никто из старших целителей не догадался, что это считающееся бесполезным озарение может помочь.

Но мышление дивианцев отличались от моего, наследованного из двадцать первого века.

Дивианцы опутаны множеством условностей и традиций. Даже если бы у какого-то славного целителя возникла такая же идея, как у меня, он не озвучивал бы её кому попало, а обсудил со своими старшими. Потом начались бы длительные обсуждения, с учётом всех заинтересованных сторон. Начали бы выяснить: у какого рода или семьи больше всего людей с этим озарением? А так как «Перенос Хвори» считался бесполезной ерундой, — ибо зачем переносить болезнь, когда её можно вылечить? — то и носителей сего озарения нашлось бы немного. И все они, скорее всего, были бы не из славных родов или горемыками, растерявшими большую часть граней, типа Амака Саран.

Собрав в зал заседаний всех носителей этого озарения, начали бы решать, сколько золота и почестей сословие готово отвалить этим неудачникам, чтобы они занялись созданием кристаллов «Переноса Хвори»? И как хорошо владельцы этого озарения учились в Доме Опыта? Вдруг никто из них не умеет слиять грани в кристалл? А каковы их линии? Достаточно ли толстые для качественных кристаллов? Если нет, то сколько долей сословной казны придётся потратить на улучшение линий этих бесславных людей?

Параллельно разгорелся бы спор о том, сколько молодых целителей и старших учеников Дома Опыта из целительских родов и семей старшие сословия принудят к усвоению этого озарения?

Это сейчас, в период войны, важность «Переноса Хвори» резко выросла, как акции фармакологических компаний в пандемию. А после войны? Кому нужен «Перенос Хвори» в Дивии? Правильно — никому. Так что отпрыск славного рода, потративший шесть тысяч граней на яркий «Перенос Хвори», окажется не у дел.

Тут открывалось окно возможностей для менее славных родов. Как когда-то Саран решили, что ребёнок Мадхури должен усвоить «Дуновение Жизни» и заняться поддержкой жизни в дряхлых стариках и старушках в обмен на возвышение рода Саран в сословии, что привело бы к расширению квоты на хворых и увеличению доходов всего рода. Только став первым старшим, я осознал, как сильно я подгадил роду Саран своим выбором предназначения.

Словом, любой дивианец, прежде чем выдать какую-то идею о новом методе применения озарений, прогонял в уме последствия инициативы. Поэтому многие идеи не озвучивались тупо из-за страха огорчить своих старших.

К счастью, я не опутан условностями, как другие славные дивианцы во власти. Мне плевать на последствия и потерю уважение от каких-то там старших сословия. Поэтому я сразу распорядился провести экспериментальное лечение и позвал на него Хину Ронгоа.

Проведя несколько экспериментов с Амаком, я убедился, что «Перенос Хвори» вполне работал по цепочке: Амак брал чужую хворь, немного страдал от неё и передавал другому.

Как тут не вспомнить поговорку из будущего: «Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого». Корни этого древнего заговора явно росли из «Переноса Хвори».

Под моим наблюдением Амак Саран успешно перетащил остатки отравы из тела воина рода Кохуру в одного из низких пленников. Низкий впал в наркотический транс, а потом умер.

Хину Ронгоа нехотя объявил другим целителям:

— Лечение через «Перенос Хвори», предложенное выходцами из рода Саран, отвратительно и лишено изящества. Но сгодится на первое время, пока мы не изыщем исцеление более действенное и угодное сословию.

Амак Саран и ещё трое целителей, получившие «Перенос Хвори» на благоволении, сформировали что-то вроде токсикологического отделения. Теперь возле каждого шатра с ранеными мы держали десятки пленных низких. Когда в палатку приносили отравленного насмерть воина, один из токсикологов перебрасывал его отравление на пленного, а потом передавал другим целителям на исцеление от последствий отравления и ранений.

Некоторых воинов приносили в палатки настолько истыканными отравленными стрелами, что приходилось «фильтровать» их яды не через одного пленного низкого, а двух или трёх. Иногда не хватало даже четырёх… и славного воина заворачивали в покрывало смерти.

А всё из-за того, что воины слишком надеялись на «Телесную Крепость» или были подстёгнуты «Живой Молнией» и не обращали внимания на какие-то там царапины от стрел. Но яду достаточно царапины.

«Перенос Хвори» облегчил работу целителей, хотя и не решил ядовитую проблему полностью. Даже если отравленный воин не умирал, он всё равно долго восстанавливался и не принимал участия в сражениях.

✦ ✦ ✦

Так, от крепости к крепости, мы дотянули до побережья, откуда начали наносить удары по окрестностям Портового Города и его многочисленному морскому флоту.

Во всех столкновениях мы действовали примерно одинаково, слегка варьируя методы ведения боя в зависимости от обстановки. Например, воевать с флотом Портового Города легче, чем с акрабами, полными метких лучников. Морякам некуда отступать, а нам проще атаковать не самих моряков, а корабли. Получив несколько пробоин, деревянные корыта шли на дно, и битва заканчивалась. После чего нашей главной проблемой становилось возвращение на небесный дом — нередко мы дотягивали до него на последних кристаллах, почти зачерпывая Соколами воду.

Правда, сиабхи тоже быстро адаптировались. Поняв, что небольшой радиус действия — слабость летучей кавалерии, в следующей битве они не пошли к берегу всем составом, а выслали три корабля. Мы заглотили наживку и погнались за ними. В итоге сиабхи заманили мой отряд и ещё два отряда летучей кавалерии далеко в море, где атаковали нас всеми видами стрел, кольев и дрынов, густо обмазанных ядом.

В этой воздушно-морской битве, кроме военной хитрости, сиабхи продемонстрировали и свою военную науку: нас впервые атаковали новинкой портового военно-промышленного комплекса — огненными кольями.

Похожими стрелами и кольями нас атаковали раньше, но сиабхи подошли к делу изобретательнее других низких. Опасность новых огненных кольев в том, что к ним приделаны рыбьи пузыри, наполненные горючей смолой. При удачном попадании, пузырь лопался, смола растекалась по корпусу и затекала на панель. А потом — если уж совсем повезёт — загоралась.

Управлять объятыми пламенем воздушными санками — та ещё забава. Даже если огонь не брал наши тела, защищённые «Телесной Крепостью» и «Живой Молнией», то дым от горящей смолы перекрывал водителю обзор. На короткое время подпалённый экипаж терял ориентацию в пространстве и выходил из боя.

Корпуса Молниеносных Соколов, напоминаю, выдолблены из цельного ствола дерева. Хотя оно покрыто слоями лаков и красок, сопротивляющихся огню, но несколько огненных попаданий — и даже обработанное дерево начинало тлеть. И в некоторых случаях тление поражало силовые жилы или гнёзда, отчего Сокол окончательно терял управление.

В одной из битв я попробовал потушить свой Молниеносный Сокол, опутанный пылающими потоками смолы. Мне казалось, что можно слёту окунуть его в море. Но реальность оказалось суровее фантазии. Молниеносные Соколы слишком лёгкие, чтобы уйти под воду. Мой Сокол с разлёта ударился о волны и отскочил обратно, как плоский камешек.

Второй идей борьбы с возгоранием стал, само собой, лёд. Мы пробовали фигачить по своим горящим акрабам «Ледяным Копьём» низкой ступени. Огонь гас, но борта Сокола покрывались ледяной коркой, снижая его лётные характеристики. К тому же не все умели обращаться с этим озарением должным образом: лёд корёжил корпуса Соколов и нарушал работу гнёзд.

Позже, на допросе пленных матросов, я узнал, что кол с подвешенными к нему пузырями смолы назывался «Горячий уд Подземного Батюшки».

Снаряды горячего уда Подземного Батюшки ровно такой пробивной силы и несли ровно столько смолы, чтобы наносить нашим небесным домам и воинам максимальный ущерб, сохраняя оптимальную дальность стрельбы. Напрашивался вывод, что сиабхи не на авось ввалили кучу ресурсов в производство огненных кольев, но знали, как оружие будет работать. То есть — имели возможности испытать его. Опять же, избежав наблюдения нашими горе-разведчиками.

Запас огненных кольев у сиабхи не иссякал, наоборот — всё больше и больше коломётных машин появлялось на палубах кораблей и на акрабах лучников. Судя по всему, они много лет производили колья и горючие смеси для них, готовясь к будущей войне.

Но не сказать, что колья Подземного Батюшки остановили наше продвижение. Лишь замедлили его. Всё равно Молниеносные Соколы страшная вещь — к войне с ними сиабхи не готовились.

Мы в свою очередь искали методы надёжного противодействия огню. Но ничего надёжнее «Прозрачности Воздуха» не нашли. Чтобы удлинить срок невидимости экипажа, пожертвовали скоростью. Манёвренность терять нельзя — необходимо увиливать от горящих кольев.

Усиление невидимости дало нам временное преимущество. Ровно до тех пор, пока сиабхи не додумались жечь вокруг своих крепостей громадные охапки травы. Невидимые Молниеносные Соколы оставляли в дыму хорошо различимые следы. Одновременно с этим сиабхи улучшили коломёты: превратили их в установки, выпускающие не один горячий уд Подземного Батюшки, а сразу девять. Колья вставлялись в квадратную раму по три в ряд. Заряжались в девять раз медленнее, да и в полете нередко перемешивались друг с другом. Но когда долетали до цели, то почти стопроцентно поджигали её. Увернуться от такой стаи не успевал и самый ловкий погонщик Молниеносного Сокола.

По-сути, враги сделали убогий аналог Цветка Деррида.

Дымовые завесы и стаи огненных кольев сократили наши возможности по безнаказанному истреблению низких. Сиабхи не добились увеличения наших потерь, но уменьшили свои.

Узнав о нашей огненной беде, кто-то из сословия Воздвигающих Стены напомнил, что существовало озарение «Притяжение Воды», позволяющее каким-то образом управлять водяными массами. К сожалению, озарение было столь бесполезным в Дивии, что его никто не усваивал. Как назло, среди всего воинства и представителей сословий, живущих в Речном Городе, не оказалось ни одного человека, владевшего «Притяжением Воды».

Пришлось послать в Дивию делегацию из учителей и священников, с заданием отыскать и прочитать скрижали с описанием озарения, а так же скупить на рынках все кристаллы этого озарения. Заодно сословие Воздвигающих Стены, которому по какой-то нелепости было причислено «Притяжение Воды», обязалось найти среди своей молодёжи учеников, готовых усвоить это озарение и его модификации на яркой или хотя бы светлой ступени и начать творение кристаллов.

Дивия была весьма далеко от Речного Города, так что вернутся они через десятки дней

Пока учителя искали «Притяжение Воды», мы пережили несколько обидных поражений от кораблей сиабхи. Технически эти стычки нельзя назвать настоящими проигрышами, но всё же мы понесли потери, пусть и не в живой силе, а в технике. И никто и не предполагал, что самое разрушительное для нас событие этой войны ещё впереди.

10. Триста дивианцев и бойцы из склепа

Дожидаясь поставок «Притяжения Воды», мы перестали атаковать Портовый Город и близлежащие крепости, а внезапно для врага перенесли боевые действия на противоположную сторону моря.

Отряды ветеранов Кохуру и Патунга, действуя совместно, атаковали корабли Царства Суур, которые до сих пор не ведали, что их главный союзник воевал с летающей твердью. Мы контролировали все Пути сообщений и отлавливали портовых гонцов.

Не понимая, что вообще происходит, суурцы запросили мира, и без торга выплатили контрибуцию: тонны морепродуктов, меди, свинца и бронзовых слитков, которые они покупали у соседей.

Так же суурцам пришлось расстаться с запасами отличной древесины, предназначенной для будущего флота. Брёвна десятилетиями высушивались на солнце и пропитывали дорогостоящими маслами. В Дивии из ценных брёвен построят амбары с раздвижными крышами, частично пустят на постройку грузовых акрабов, остатками замостят дороги в секторах дальних Колец, заболоченных после разрыва водопровода. Да, накрыть болота корабельным деревом до сих пор безопаснее, чем оскорбить старших сословия Поддерживающих Твердь требованием починить трубы.

Вишенкой на торте контрибуции стали двенадцать сотен суурских детей, обмотанных нитями жемчуга. Жемчуг поделили дивианские ювелиры, а детей отправили в сараи рода Чантри и других рабовладельцев. Лет через шесть выйдут оттуда безмолвными и безмозглыми слугами и служанками.

Летающая твердь разорила Царство Суур в том безжалостном стиле, в каком это делали наши великие предки.

Ветераны радовались. Торговцы и послы хмурились.

Суур не наш главный торговый партнёр, Дивия туда вообще не наведывалась пару поколений и не присылала послов. Но это царство важно для процветания Портового Города, а значит, косвенно, для нас. Васур Миас сказал мне, что половину всей рыбы, которую мы покупали у Портового Города, на самом деле вылавливали рыбаки Царства Суур.

Потеряв накопленные ресурсы и целое поколение детей, это царство войдёт в многолетний кризис. Экономическую разруху усилит потеря древесины — новых кораблей не построят, а старые обветшают, что приведёт к сокращению добычи рыбы, голоду и новым потерям населения.

Сам я не побывал в Царстве Суур, но от Октула Ньери узнал, что культ Морской Матушки значительно укрепился и там, подвинув веру в высших людей.

— Но после того, что с ними сделали небесные воины, — усмехнулся он, — навряд ли они осмелятся верить во что-либо, кроме змея по имени Див.

Наше упорное нежелание осаждать Портовый Город запутало портового царя и его мудрецов. Осада дала бы сиабхи возможность нанести нам серьёзный ущерб: много небесных воинов завернулось бы в покрывала смерти.

Некоторые воины сословия Защищающих Путь тоже хотели осады. Им не терпелось продолжить кровавые битвы в стиле славных предков. Но Экре Патунга, выслушивая колкости и насмешки, раз за разом отвергал предложения о великой финальной битве. Его позиция раздражала многих воинов, но находила поддержку у торговцев и послов. Портовый Город нужен нам целым и не разграбленным.

✦ ✦ ✦

После триумфа в Царстве Суур случился наш главный провал в этой войне.

Сиабхи подметили, что летучая кавалерия не атаковала в дождь. Связано это с тем, что, как я и предполагал, Молниеносные Соколы не выдерживали плохой погоды. Даже крепкий ветер, что не редкость на море, становился испытанием для погонщика.

Мы, конечно, тренировались в грозу. Все погонщики научились летать при крепком ветре, но в сильный шторм научились летать немногие: только те, кто как я обладал толстым Моральным Правом — Внутренний Взор и Голос компенсировали ошибки в управлении.

Сиабхи выбрали момент, когда начался затяжной многодневный шторм, вынудивший нас бездельничать в прибрежном лагере, и вывели из Портового Города около двадцати боевых кораблей, полных солдат, коломётов и Матушкиных собеседниц, оснащённых зомбирующей морской водой. Корабли пошли вверх по течению реки, ведущей в Речной Город.

Привычные к штормам сиабхи провели флот по неспокойной реке мимо наших разведчиков и понеслись к цели.

В такой ситуации не хочется снова подвергать критике род Ситт. Чую, у учителей Дома Опыта появится новый объект насмешек и унизительных исторических скрижалей — целый воинский род. И даже если Ситт выполняли своё предназначение и, не жалея сил и линий, глядели сквозь бушующие волны и ливень, перемешанный со снегом, то всё равно трудно выследить сиабхи, прекрасно знавших местность и притоки реки.

Пользуясь затянувшейся непогодой и редким для этих широт снегопадом, сиабхи не просто доплыли до Речного Города, но провели корабли прямо по каналу. Кто-то открыл шлюзы и позволил им проплыть ещё дальше, на торговые причалы городского рынка. Несмотря на успехи по конвертированию речных сиабхи в новую и гордую нацию даабхи, верных поклонников высших людей, в городе осталось немало сторонников Морской Матушки.

Большая часть нашего воинства сидела в лагере на побережье, но в Речном Городе остались высшие люди, способные воевать. В первую очередь две сотни небесных стражников, под началом Илиина Раттара, и сотня раненых или навсегда покалеченных небесных воинов, ожидавших возвращения в Дивию. С ними ждали отправки на летающую твердь и несколько десятков небесных воинов, у которых боевые священники обнаружили настолько безупречное смещение равновесия в сторону благоволения, что рекомендовали им поскорее идти в храм.

Силы защитников Речного Города растянуты. Одни стражники охраняли стены и башни, другие — места для приземления акрабов, третьи — дворец, гражданских целителей, священников, учителей и строителей.

Покалеченные воины заливали своё горе вином и распутничали с женщинами народа даабхи. Да, чтобы разделить сиабхи от даабхи, наши священники разрушили их строгие моральные устои. Новый наместник отменил запреты на публичные дома, а девушки народа даабхи весьма быстро превратились в бесплатных шлюх для высших. Во дворце наместника открылся филиал дворца Ач-Чи.

Морские силы врага выбрали идеальный момент.

Первыми вторжение заметили искатели рода Ситт. Пока они поднимали тревогу, используя все доступные нам способы сигнализации, отряды сиабхи расползлись по городу.

Основной удар враги нанесли не по дворцу, а по местам для приземления акрабов. Там висели около сотни небесных домов, в основном торговые, но были и дома, принадлежавшие как воинским родам, так и отдельным воинам, учителям и священникам. Мой небесный дом в том числе.

Сиабхи ворвались в акрабы и поубивали всех, кого нашли внутри. Время было ночное, на акрабах остались только погонщики и челядинцы, да и то немногие. Мой челядинец Нефтер и погонщик ночевали в моей комнате дворца, поэтому уцелели.

Низким удалось убить наибольшее число высших людей за всю войну. Погонщики и торговцы не оказали серьёзного сопротивления. Только в некоторых акрабах оказались охранявшие их наёмники. Они смогли отбить атаку сиабхи и увели в небо акрабы своих нанимателей.

Среди атаковавших оказалось немало погонщиков, способных водить акрабы. Точное число мы установить не смогли, но по сообщениям очевидцев было угнано не менее двадцати небесных домов, включая мой. Главной потерей стали три грузовых платформы, недавно прибывшие из Дивии. Они были под завязку забиты новыми доспехами, оружием, ящиками боевых и целительских кристаллов, сундуками стрел для Цветков Деррида и прочим снаряжением, необходимым нашему воинству. Угон походил на спланированный. Будто эти небесные дома были главной целью атакующих.

События развивались всё хуже и хуже для нас. Илиин Раттар и его стражники не знали ни количества врагов, ни того, как они сюда попали. Вдобавок к сиабхи присоединились прятавшиеся в городе бывшие речные воины, отчего показалось, что восстал весь город.

✦ ✦ ✦

Илиин Раттар приказал вывести из дворца всех мирных высших людей и раненых, но вовремя прибежали разведчики и сообщили о тотальном разорении места для приземления акрабов. Сиабхи подожгли те акрабы, какие не смогли угнать.

Илиин принял решение запереться во дворце. Здание было подготовлено к защите. Запасов еды и воды хватит до возвращения нашего воинства.

Заперев все ворота и расставив стражников вдоль дворцовой стены, Илиин Раттар призвал разведчиков и взлетел на одном из уцелевших акрабов над дворцом. Глядя на горящие небесные дома и на толпы воинов сиабхи, стекавшиеся к дворцовой площади, он попытался составить картину происходящего.

К тому времени род Ситт, стараясь снова не облажаться, собрал точные данные. В город прибыло двадцать кораблей, на каждом примерно по две сотни воинов. Плюс примкнувшие к ним жители Речного Города. Итого четыре тысячи бойцов, не так уж и много для трёх сотен высших. Хотя и не плёвое дело. Всё же небесные стражники — это не небесные воины, у них даже наборы боевых озарений несколько иные. Например, у многих есть светлое «Чтение Путей», совершенно бесполезное против низких.

Покусывая усы, Илиин посовещался со священниками. Они заверили, что основная масса даабхи пока что не примкнула к сиабхи. Всё зависело от решительности нашего отпора.

— Пока что нападают они, а не мы, — мудро посетовал Октул Ньери.

Тем временем низкие притащили снятые с кораблей коломётные машины и начали устанавливать их напротив дворца.

Позже, на разборе битвы, Илиин признался:

— Глядя на подготовку коломётов, я крайне пожалел, что в городе не осталось хотя бы одного отряда на Молниеносных Соколах. Впредь нельзя допускать такой ошибки.

Но все Сокола были на побережье.

Илиин Раттар принял решение выдавить врага из города своими силами, а не ждать возвращения небесного воинства. Ведь за это время враг укрепится и сам подтянет подкрепление. И пока они готовятся к нападению, решил напасть сам. Для этого разделил доступное ему воинство на два отряда. В первом были воины, способные летать. Им он поручил вывести из строя все коломёты. Большинство летунов оказались, конечно, небесными стражниками. Немногие из них могли вызвать светлый или яркий «Удар Грома» или «Порыв Ветра», чтобы раскидать операторов коломётов. Поэтому было решено использовать вязки.

Илиин, разведчики и остальные с замиранием сердца следили как небесные стражники вылетели из дворца и, лавируя между потоками отравленных стрел, ринулись на коломёты.

Преимущество в численности снова помогло низким, четверть всех летающих стражников были сбиты. К счастью, почти всех спасли целители. Но около шести высших людей упали прямо в гущу низких негодяев. Судьба их была ужасной — их разорвали на части.

Илиин и другие старшие наблюдали жестокую расправу издалека и не могли ничего поделать. Во время пересказа битвы, их голоса неподдельно дрожали от сострадания.

Те из небесных стражников, кто добрался до коломётов, блестяще выполнили задание. Опутав врага вязками, уносили его с площади и сбрасывали в канал, где связанный низкий ублюдок шёл ко дну.

— На встречу к поганой Морской Матушке, — добавил Илиин.

Не давая другим низким занять места убитых операторов, Илиин кинул в бой второй отряд. Могучие и не очень могучие воины промчались до рядов врага на «Проворстве Молнии» и телепортировались на «Ускользающем Свете». Не думая больше о своей безопасности, принялись крошить врагов.

Можно сказать, что впервые за эту войну битва шла на равных. Почти половина второго отряда полегла от ранений. Ещё семеро были насмерть растерзаны. Трое воинов погибли позже в палатке целителей — «Переноса Хвори» оказалось недостаточно для вывода такого количества яда, каким их тела наполнили стрелы низких негодяев.

Но сила боевых озарений превозмогла тупую численность грязеедов. Триста дивианцев начали громить тысячи низких.

И тут во дворце вскрылась очередная ловушка-сюрприз от хитрых сиабхи. По словам свидетелей, низкие воины вдруг вышли прямо из стен.

— Сначала я подумал, что это искатели рода Ситт, — рассказал Октул Ньери, — У этих негодяев даже доспехи были нашей выделки! Я обрадовался было внезапно прибывшему подкреплению и бросился им навстречу. Хотя и недоумевал, как искатели рода Ситт смогли так быстро вернуться в город и собраться в несколько отрядов? Присмотревшись, увидел обильные украшения из ракушек, покрывавшие доспехи, и всё понял. Я поднял крик и призвал наших стражников. Потом мучительная боль пронзила мою грудь, и я упал без чувств.

Рассказ Октула продолжили остальные выжившие высшие люди. И продолжение было нехитрое: вышедшие из стен низкие начали убивать всех.

Илиин собрал мирных высших в одной зале двора, окружив её оставшимися воинами, в основном калеками или ослабшими от ядов. Но кто мог предугадать подлость низких? Кто мог предположить, что они появятся прямо в зале с мирными людьми?

Сотня низких — невелика беда даже для небесных инвалидов и калек. Но внезапность атаки помогла врагу. Под ударами топоров и крючьев полегло немало учителей и послов. Октула Ньери пронзили семь ядовитых стрел, Хину Ронгоа едва смог его откачать.

Кто-то из стражников сбежал на крышу дворца и просигнализировал небесному дому Илиина о произошедшем.

Илиину пришлось сделать нелёгкий выбор. Оставив управление сражением, он направил небесный дом обратно во дворец. И вовремя! Только вмешательство Илиина и других старших спасло учителей, священников, строителей и остальной мирный высший люд от уничтожения. Все низкие были перебиты. Кое-кого удалось взять в плен и допросить.

Низкие вовсе не прошли через стены, как почудилось Октулу Ньери. Оказалось, что несколько отрядов низких, около сотни воинов, были замурованы в стенах дворца в секретных комнатах. Всё это время они жили там, питаясь заранее собранными припасами.

Некоторые из этих замурованных воинов проделали секретные ходы в город. Так они получали припасы и новости из внешнего мира. В свою очередь они передавали информацию, подслушанную у нас.

На допросе было установлено, что секретные комнаты с замурованным в них воинами придумал построить советник прежнего наместника. В мирное время комнаты пустовали, но когда началась осада Речного Города, советник загнал в них воинов и замуровал стены. Подлая хитрость низких поистине неисчерпаема.

Теперь стало понятно, кто организовал проход кораблей сиабхи к причалам Речного Города.

Тщательный разбор попытки низких отвоевать Речной Город показал, что у них почти получилось. Будь их чуть больше, или будь у Илиина Раттара и его небесных стражников чуть меньше решительности, Речной Город непременно пал бы, а сиабхи заполучили немало высокопоставленных заложников. И если бы у них хватило мозгов не убить и не разорвать их на части, то могли бы начать переговоры о конце войны.

Илиин приказал обыскать дворец и просмотреть все стены «Зрением Тверди». Так обнаружили ещё две секретные комнаты, расположенные между тронным залом и примыкавшим к нему залом с изваяниями Морской Матушки. В каждом склепе лежало по пятьдесят мёртвых низких и один молодой гракк.

Как выяснилось, низкие и творения грязи задохнулись: воздуховод забился строительным мусором от перестройки храма Морской Матушки в храм Двенадцати Тысяч Создателей.

Поистине — Создатели косвенно спасли высших от страшного поражения! Ибо эти два отряда низких и два творения грязи изменили бы ход сражения.

11. В плену. Загадочные мешочки и подзорные трубы

В моей голове крутилась вереница из воспоминаний:

ужасная контратака сиабхи на Речной Город; соль Матушкиной крови в кувшинах собеседниц; Сана Нугвари, танцующая в короткой тунике под заворожёнными взглядами священников; жизнь в лагере на побережье, заполненная частыми вылетами на сражения с кораблями; снова вспомнилась подручная целительница, не выдержавшая ужасов войны; вспомнилось, как призрачные хомяки Пендека лихо расправились с врагами; вспыхнули и погасли наиболее значимые события битвы за Речной Город; припомнились все те случаи, когда Внутренний Голос вдруг сообщал, что у меня подросла Линия Тела или Линия Духа…

Линия Тела: 863

Линия Духа: 1061

Всё это уложилось в моей памяти в хронологическом порядке. Я переживал воспоминания, но одновременно понимал, что валяюсь в темнице каменной башни. И что на этот раз всё не так безнадёжно — скоро я и Теневой Ветер сбежим!

Я очнулся от воспоминаний за секунду до того, как к решётке пришли грязные колдуны, а выучки запалили факела и загремели жердями. Я поднялся на ноги. Покорно подставил плечи под жерди, чтобы меня придавили к стене. Жмурясь от пламени факелов, ждал, когда меня окатят новой порцией подавляющих озарений. Видать, моя покорность была столь нарочитой, что один грязный колдун подозрительно огляделся. Так же подозрительно осмотрел внутренности темницы, задержав взгляд на дрожащем в углу торговце. Успокоившись, зажал в вытянутой руке кристалл. Двое его товарищей тоже взяли кристаллы.

Мне не нужен Внутренний Взор, чтобы почувствовать разницу: на этот раз линии Тела и Духа ослабли не так сильно! Я сделал вид, что мне очень тяжело стоять на ногах и упал.

Теперь буду надеяться, что никто из них не прочитает мои Пути и не увидит подвох… Впрочем, я иногда забывал, что грязные колдуны — это всё-таки не настоящие озарённые. Они использовали кристаллы, а кто-то даже имел усвоенные неизвестным способом озарения, но всё же они ограничены в использовании озарений. После каждого обновления подавляющих озарений грязные колдуны сами ослабевали и едва выходили из комнаты, поддерживаемые под руки выучками.

Вот и на этот раз, выучки отбросили жерди, подхватили колдунов и повели на отдых. Факела остались чадить на стене.

Я с наслаждением вытянулся на полу темницы, поочерёдно напряг мышцы на руках и ногах. Похрустел шеей. Напряг пресс. Сжал и разжал кулаки.

Вызвал Внутренний Взор. Теневой Ветер не обманул — линии выросли до четверти от прежней толщины.

Линия Тела: 215

Линия Духа: 265

Не густо, конечно, но и не толщина одной паутинки, как раньше. Я приобрёл примерно ту мощь, какой обладал во времена учёбы в Доме Опыта, когда шёл по Пути воина и служил в отряде Маджи. Когда мы разгромили отряд низких и завалили их гракка на крыше ветролома Моваха. Но теперь у меня намного больше опыта в использовании озарений. Ещё бы раздобыть мочи-ку, заряженную кристаллами…

Для пробы я окатил себя мерцающей «Живой Молнией», как и в прошлые времена, сейчас это озарение будет крайне полезным. Пора действовать.

Я подошёл к двери и начал откручивать верёвочно-палочный замок. Я столько раз видел, как его открывали, что без труда повторил последовательность действий по распутыванию узлов. Внутренний Голос напоминал, в какую сторону крутить палку или какой кончик верёвки куда тянуть.

Наконец, верёвка и палки развалились, я приоткрыл дверь и… сзади раздался крик Икана Каиваты:

— Не ходи. Стой!

— Заткнись, уважаемый, — прошипел я.

— Светлейший Диаба приказал сидеть тут. Ни шагу отсюда! Светлые господа низкие стражи, скорее сюда! Он хочет выйти!

Безумный торговец орал и тянул ко мне руки, чтобы схватить. Недолго думая, я ударил его кулаком в нос, применив «Тяжёлый Удар». Не специально, просто сработал рефлекс: бьёшь кулаком — добавь «Тяжёлого Удара». Торговец отлетел к параше и упал на неё. Я не стал проверять — жив ли он? Нетренированный человек навряд ли выживет без помощи целителя.

Я выскочил из камеры и подобрал одну жердь.

Крики идиотского торговца привлекли стражников. Правда, они не поняли их смысла, так как Икан Каивата орал на дивианском.

Стражник неспешно вошёл в комнату:

— Чего разорались, носогордые ублюдки? Ак-ак-акх…

Я буквально вбил слова ему в глотку — усиленная «Тяжёлым Ударом» крепкая древесина, которой столько раз лупили меня, разорвала ему рот, проникнув далее, пока не сломалась. Без «Тяжёлого Удара» такого, конечно, проделать с человеком невозможно.

Стражник упал, забился в конвульсиях, пытаясь вытянуть обломок из разорванной глотки. Я выхватил из стопки вторую жердь и начал бить его по голове. На этот раз без «Тяжёлого Удара», так как линии, к моему неприятному удивлению, восстанавливались крайне медленно, вероятно, из-за того, что Линия Морального Права оставалась подавленной, размером в одну паутинку.

Бить врага жердью по голове пришлось долго.

✦ ✦ ✦

Когда стражник перестал стонать и шевелиться, я оттащил его с прохода и снял с его пояса кинжал. К сожалению, шкатулок с кристаллами на нём нет.

На корточках подобрался к выходу из комнаты с темницами и выглянул за угол. За этой комнатой оказалась комната поменьше. В ней темно, едва разглядеть расстеленные на полу толстые травяные матрасы, и какие-то мешки, сваленные вдоль стен. Видимо, здесь ночевали стражники.

В стене напротив — закрытая деревянная дверь на верёвочных петлях. Из щелей пробивался красный свет костра. Я прислушался. За дверью как кто-то бубнил на языке сиабхи:

— Трудно без баб-то. Очень уж у меня кол свербит. Я же не такой как вы, не могу с братьями по Матушке утешаться. Ничего, вот вернёмся в Свободную Вершину, я сразу возьму себе двух жён.

— А то и трёх? — иронично осведомился собеседник.

— Могу и так. Ух, как я буду нанизывать их на мою жилу! И по одной и всех разом. Ух, как!

— Думаешь, Властвующий Диаба позволит тебе привести неизвестных женщин в Свободную Вершину?

— И правда, — опечалился любитель женщин. — Ну, я тогда знаешь что? Я сбегу. И пусть Морская Матушка утопит меня в гневе и соли своей, но не могу я без баб!

— А ты рукой не можешь успокоить свой колышек?

— Рукой это не то. Это вы можете рукой. Своей или брата по Матушке. А мне баба нужна.

— Всем нужна, — вздохнул собеседник.

— Хотя бы срамную «Игру Света» глянуть.

— Да-а-а…

Наступило грустное молчание.

Я посмотрел вверх. Тюремная зона перекрыта сетями из толстых верёвок, чтобы любой заключённый, вздумавший полетать, не улетел слишком далеко.

Я выбрал во Внутреннем Взоре четыре узора «Удара Разящей Молнии». И три узора «Крыльев Стремительного Ветра» — скорость сейчас важнее выкрутасов. Кроме того, из-за перегородок мне просто негде летать. Использую крылья для подскоков и коротких пролётов от врага к врагу. «Тяжёлый Удар» пришлось оставить — для него не хватило толщины Линии Тела.

Покончив с приготовлениями, подкрался к двери. Верёвочные петли — это плохо. Такую дверь не распахнуть, ни выбить ногой. А пока я буду отгибать тяжёлую дверь, меня обнаружат. Жаль, нет «Зрения Тверди», так хотя бы знал, где расположены противники.

— Что-то наш брат долго не возвращается? — нарушил молчание любитель женщин.

— Верно. И носогордых не слышно.

За дверью послышалось шевеление и шаги. Я отполз в сторону и приготовил кинжал. Запоздало отметил, что возле одного матраса лежало длинное копьё. Им я орудовал лучше, чем кинжалами.

Дверь отвалилась, в комнату вошёл воин сиабхи, одетый в набедренную повязку и традиционный тюрбан цвета морской волны. Я поблагодарил Создателей, что низкие чувствовали себя в безопасности и не носили доспехи в башне.

Дав ему пройти ещё несколько шагов вперёд, я накинулся со спины и полоснул кинжалом по горлу. Сразу после этого «Крылья Стремительного Ветра» внесли меня в следующую комнату. В центре её горел каменный очаг, над которым висел казан с бурлящей похлёбкой. Напротив казана, грустно подперев подбородок рукой, сидел грязный колдун. Ему, видать, тоже жарко, поэтому сидел голый по пояс, халат со шкатулками кристаллов валялся поодаль. Наши взгляды встретились. Я голой пяткой пнул казан — кипящее варево выплеснулось в лицо колдуну. Он истошно заорал, а я перелетел через очаг и, перевернувшись вверх ногами, воткнул кинжал ему в грудь по самую рукоятку.

Приземлился рядом с халатом колдуна и, потирая обожжённую пятку, посмотрел в дверной проём. Раненый воин хрипел и елозил ногами. Оказалось, что я порезал его не очень удачно — крови почти нет. Поняв, что горло у него не перерезано, грязный боец вскочил на ноги и заорал:

— Лови носогордого! Сбежал, вонючей рыбы потроха!

Как ни жаль толщины линий, но пришлось метнуть в крикуна «Удар Разящей Молнии». Трёхметровый кол, составленный из шевелящегося и ослепляющего электричества, пронзил любителя женщин и с треском выбил несколько камней из кладки стены летающей башни.

Прислушиваясь к встревоженным голосам, доносившимся со всех уровней башни, я поспешно сорвал с халата грязного колдуна шкатулки с кристаллами — всего пять штук — и спрятал их в «Тайник Света». Активация этого озарения ещё сильнее уменьшила толщину многострадальной Линии Тела. Хотелось бы запихать в него и копьё, но уже не хватит сил. Да и времени — топот и крики приближались.

Я заметался в поисках укрытия.

Если сейчас на меня нападут полностью вооружённые выучки и грязные колуны, я не выстою. Мне нужно минут пять на восстановление линий. Куда спрятаться?

Тут я заметил, что под потолком, ровно над очагом, чернело квадратное отверстие дымохода. Точно, ведь должен же дым костра куда-то уходить?

Я взлетел и, сузив плечи, протиснулся в покрытую копотью темноту. Помогая ногами и руками, проталкивался выше и выше. Хорошо, что похлёбка притушила костёр, а то бы меня сейчас сильно припекало снизу.

✦ ✦ ✦

Пока собравшиеся внизу выучки и грязные колдуны удивлялись и ужасались случившемуся, я протискивался вверх по дымоходу. В памяти всплыли кадры одного из любимых фильмов папы Дениса Лаврова, названия не помню. Некий лысый мужик ползал по вентиляции в небоскрёбе, но куда полз — тоже не вспомнить.

Внезапно ощутил как камни под моими локтями зашевелились. Добавив немного «Тяжёлого Удара», я проломил дымоход и вывалился в какую-то покрытую толстым слоем стружек щель между деревянным полом одного уровня и потолком другого. Посыпавшиеся вниз обломки выдали моё укрытие, но зато я ненадолго обрёл свободу и спокойствие.

Я не понимал, где я именно, но не мог не отметить, что наличие таких прослоек между этажами — продвинутое инженерное решение, как и сама система дымоходов. Ничего подобного в захваченных нами башнях не было. Да и применение стружек для теплоизоляции казалось мне чем-то современным Денису Лаврову.

Ещё современнее выглядели трубы, проложенные вдоль всей прослойки. Они полностью покрыты стружками, поэтому я не сразу их заметил. На ощупь — бронзовые. Уложены двумя рядами. Насколько позволяло моё положение, я расчистил стружку, пытаясь выяснить, откуда и куда они идут.

Конструкция летающих башен в основном повторяла небесные дома дивианцев. Использовались ровно такие же силовые жилы и гнёзда для кристаллов, отличались лишь разводкой силовых жил. Дивианские акрабы горизонтальные, тогда как башни — вертикальные. Ну и отличие в управлении. У нас — сложна и дорогая панель, с отдельными дорожками силовых жил и гнёзд под кристаллы «Отталкивания Вещества» и «Совокупности Направлений», а в башнях примитивные вожжи, которыми меняли натяжение и направление силовых жил.

Но никаких труб, столь похожих на водопроводные, в небесных домах не предусмотрено. Зачем они в каменной башне — загадка. В захваченных ранее башнях ни труб, ни прослоек между этажами мы не встречали.

Так и не выяснив назначение труб, я разлёгся на стружках и вынул из «Тайника Света» шкатулки, собранные с грязного колдуна. Кристаллы в них неподписанные, но по соединению граней и их плотности опознал светлое «Ледяное Копьё». Второй и третий кристаллы — тоже «Ледяные Копья», пониже уровнем. Четвёртый я опознал по напоминанию Внутреннего Голоса — яркий «Обман Взора». И пятый — мерцающее «Ослабление Тела». Бесполезный для меня набор кристаллов. «Телесная Крепость» или «Закалка Духа» были бы предпочтительнее. А мой «Удар Разящей Молнии» намного лучше стандартного «Ледяного Копья».

Шкатулки я выбросил, а кристаллы вернул в «Тайник Света».

Проверил показания Внутреннего Взора: так и есть, линии восстанавливаются неспешно, совсем как во времена, когда я был младшим учеником. Я закрыл глаза и попытался медитировать, подгоняя восстановление линий.

Внезапно я так расслабился, что перед моими закрытыми веками замелькали новые воспоминания.

…

Припомнил какое-то сражение, в котором я едва выжил. Припомнил, как дотащил пронзённый кольями и обгорелый Молниеносный Сокол до безопасного места. Пендека, как всегда, убило отравленными стрелами. Облевав всё вокруг, он вывалился из акраба и повис на страховочных верёвках…

…

Я с усилием раскрыл глаза и помотал головой: сейчас не время для эскапистского флешбэка!

Кратковременное забытье, похожее на засыпание, помогло — мои линии увеличились не просто до четверти прежней толщины, но чуть больше. «Ослабление Тела» и «Ослабление Духа», наведённые на меня грязным колдуном, были даже не светлой, а, скорее всего, заметной ступени. Но этой ступени оказалось достаточно, чтобы лишить сил небесного воина с уничтоженным Моральным Правом. Неудивительно, что в Дивии озарение «Ослабления Права» считалось запретным.

Над моей головой раздался топот ног и крики на языке сиабхи:

— Тут он, готовьтесь, братья!

Я не стал ждать, когда братья приготовятся, а первым ударил из-под пола — четыре последовательных «Удара Разящей Молнии» разрубили доски и людей, стоявших на них. Разрезанные вдоль и дымящиеся половики тел выучек и грязных колдунов повалились в проломы в полу, обливаясь кровью и другими жидкостями организмов. Я подскочил к потолку и добил тех, кто ранее был вне досягаемости.

Горячая кровь врагов текла по моему лицу, а я — улыбался, не обращая внимания, что она попадала мне в рот. Клянусь всеми Создателями, но я соскучился по мясорубке! Жаль, что я пока что не вспомнил — когда это во мне выработалась несвойственная Денису Лаврову кровожадность? Или она приобретена уже в темнице?

✦ ✦ ✦

«Удар Разящей Молнии» — не самый популярный вид «Удара Молнии». В поединках с озарёнными воинами он блокировался «Телесной Крепостью», а в битвах с низким малоэффективен, так как бил узким фронтом, что опасно для небесного воина, так как низкие всегда превосходили нас числом. Поэтому в битвах с ними ценились боевые озарения, бьющие широким фронтом, например, мой «Удар Гремящей Молнии». Но в условиях замкнутого помещения он похоронит не только противников, но и запертых в темницах товарищей.

Впрочем, лезвия «Удара Разящей Молнии» оказались на удивление эффективным и точным оружием в ограниченном пространстве — даже лёгкое его соприкосновения с телом человека приводило к смерти или тяжёлым увечьям.

Я стремительно порхал по коридорам и лестницам башни, уничтожая любого встретившегося мне низкого. Будь то воин, спросонья схватившийся за копьё, или несчастный работник, тащивший куда-то корзину с лепёшками и овощами. Умерли оба. А я, подхватив копьё разрубленного молнией воина, помчался дальше. Двигался я простым бегом, без «Проворства Молнии», так как опасно разгоняться в здании, где много закоулков, торчащих отовсюду непонятных балок и палок. Но постоянно держал во Внутреннем Взоре два узора «Крыльев Стремительного Ветра». Они помогали совершать летучие пробежки и при необходимости подпрыгивать под потолок и приземляться за спиной у врагов.

Усилившись «Тяжёлым Ударом», пригвоздил копьём крупного выучку, одетого в железные дивианские доспехи к стене. Потом увернулся от тучи ледяных копий, брошенных двумя колдунами. И тут же бросился вперёд, подгоняя себя крыльями. Вызвав очередное лезвие «Удара Разящей Молнии», бросил его в горизонтальном положении. Один колдун успел возвести «Стену Воздуха», но хватило только на него — товарища молния резанула по животу.

Колдун отступил в арку, из которой бил яркий солнечный свет, но тут же вывалился из неё и замертво упал лицом вперёд. Из арки вышел Теневой Ветер, сжимая в руке дубинку.

— Скорее за ним, — крикнул он и показал на выучку в подозрительно новых кожаных доспехах дивианского производства, быстро карабкавшегося по деревянной лестнице.

Я без разъяснения догадался, что если он выберется на крышу, то подаст сигнал другим башням. Я добавил два узора к «Крыльям Стремительного Ветра» и взлетел. Расстояние небольшое, а скорость «Крылья Стремительного Ветра» такова, что сделай я одно неверное движение и меня размажет о стену или балку. Но за полторы секунды взлёта, я умудрился облететь опасные выступы и даже разрезал молнией сетку, предназначенную замедлить мой полёт.

Я настиг выучку и положил руки на его плечи, чтобы сбросить вниз. На краю верхнего уровня, куда карабкался воин, что-то мелькнуло. Заслышав шелест натягиваемой тетивы, я вильнул в сторону — брызжа ядом, стрела пролетела мимо. Я не видел стрелявшего, но услышал стук древка стрелы, приложенной к луку, и тугой звук натянутой тетивы.

Я снова вильнул, не убирая рук с плеч выучки. Он отчаянно лягался, больно попадая мне пяткой в промежность. Сдёрнув выучку с лестницы, я прикрылся его телом: пробив его шею, стрела вышла с обратной стороны в опасной близости от моего носа.

Удерживая мёртвое тело, как щит, я взлетел на верхний уровень и наконец увидел лучника — он прятался за толстой деревянной балкой. Швырнув в него труп, я приземлился рядом и, приложив мерцающий «Тяжёлый Удар», пинком сбросил лучника вниз. Падая он несколько раз ударился о перила ярусов, а когда упал на доски, то к нему подбежал Теневой Ветер и несколько раз опустил на его окровавленное лицо дубинку.

— Кто ещё остался? — крикнул я.

— Кажется, больше никого, — доложил Теневой Ветер.

Чтобы захватить башню, нам не понадобилось даже проникнуть в оружейную, как мы задумывали.

Пока я и Теневой Ветер спускались по лестницам к той части башни, где по его предположению была темница Пендека и других товарищей, я по привычке провёл краткий анализ битвы. Судя по всему, нашей победе помогло, что грязные колдуны и выучки изумились моему побегу. Они думали, что мои линии ослаблены. Первое время они пытались взять меня живым, помня, что я отчего-то нужен Диабе Разумеющему. Но я не был стеснён ничем — я просто убивал их, не жалея линий.

— Я восхищён, Самиран, — сказал Теневой Ветер. — Видеть тебя в бою, это как лицезреть воздушный танец славного танцора.

— Ты отстал от дивианской жизни, — усмехнулся я. — В наши дни сравнение небесного воина с танцором — это оскорбление.

✦ ✦ ✦

— Какой грязи? — заорал я и пнул сухую солому на полу пустой темницы. — Где они?

Теневой Ветер развёл руками:

— Меня в эту часть башни не пускали. Я не знал, что твоих товарищей давно нет.

— Их… их сожрали? — мрачно осведомился я.

— Это было бы весьма прискорбно. Но не думаю, что Диаба вёз пленников много дней, чтобы внезапно пустить их на мясо. Нет, обычно мясных теней держат в живых как можно дольше.

— Но ведь сожрали же купцов?

— Купцов не сожрали до конца, Самиран. Их нарезали на полоски и засушили, чтобы подкрепляться перед боем.

— Мерзкие людоеды.

— Мясо высшего — это не еда, но волшебное снадобье. Да и купцы были не такими ценными припасами, как небесные воины.

Я и Теневой Ветер вышли из тюремного сектора башни на площадку. Я поглядел вниз, на усеянные трупами этажи, и спросил:

— Тогда где остальные пленники?

— Я думаю, Диаба услышал твой разговор с одним из носогордых…

— Пендек. Его зовут Пендек.

— Услышав разговор с Пендеком, Диаба разделил тебя и товарищей.

— Грязный ублюдок.

— Вполне разумное решение. Как видишь, вместо того, чтобы поскорее убраться из башни, ты бродишь по ней, теряя время в поисках тех, кого здесь давно нет.

— Что ты предлагаешь?

— Собрать припасы, оружие и кристаллы, да бежать отсюда.

— Подними руки, — приказал я.

Обхватив его за талию, я взлетел и приземлился на самую верхнюю площадку, где болтались вожжи управления башней.

Отпустив Теневого Ветра, я открыл люк на крышу башни. Одуряющий свежий воздух заполнил лёгкие, голова закружилась. Пригибаясь низко к полу, я выполз на крышу. Отвыкшие от яркого света глаза заслезились. А свежего воздуха было так много, что я стал задыхаться.

Дождавшись, когда моё зрение и дыхание придут в норму, я подполз к бойнице и выглянул.

Под нами колыхалось тёмно-зелёное море густого леса. Я отметил множество хвойных растений и громадные, похожие на дубы, деревья. Что было на горизонте — сокрыто надвигающейся чёрной грозовой тучей. Я переполз к противоположной бойнице. За нею тот же лес, но на горизонте видна могучая горная цепь. Климатические зоны доисторического мира отличались от мира Дениса Лаврова. И большинство деревьев выглядели мне незнакомыми. Рисунок горных утёсов тоже казался незнакомым, хотя я и не был экспертом по горам. Всё же я предположил, что мы залетели весьма далеко от обычных Путей Дивии. Почти похоже на Сибирь. Как искать Путь домой?

Словно угадав мои мысли, Теневой Ветер подтвердил:

— Половину поколения будем возвращаться. Это при том, что мы ещё и не сбежали. Поторопись, Самиран. Не приведи Создатели, охотники вернутся.

— Я убью их всех.

— Ага, как в прошлый раз, когда Диаба захватил твой отряд в плен? Ты даже не знаешь, каким таинственным способом вас победили, но собираешься сражаться, а не бежать.

— Я не «не знаю», как нас победили, а не помню. Но скоро вспомню.

Теневой Ветер продолжал фонтанировать сарказмом:

— Ты прямо сейчас будешь вспоминать? Может, вернёшься в клетку, чтобы было привычнее?

— Я не сбегу, пока не освобожу товарищей.

— Да где их искать? Быть может, их увезли на других башнях за тысячи перелётов отсюда.

Я поманил Теневого Ветра к третьей бойнице:

— Прищурься и посмотри в сторону солнца.

Бывший наёмник пригляделся и отшатнулся:

— Ещё одна башня?

— Ещё три, — кивнул я. — Ты их не видишь, но мой взгляд острее и намётан на поиск в небе. Они висят далеко от нас, но всё же на расстоянии наблюдения.

— Думаю, они рассредоточились для охоты.

— Тем более мы должны напасть сейчас, пока в башнях мало воинов.

— И как ты намерен нападать?

— Задумка простая: подлетаем на этой башне к ближайшей башне и врезаемся в неё. Не со всей силы, а только чтобы покачнуть её. Воспользовавшись сумятицей, проникаем внутрь. Я устраиваю мясорубку, а ты помогаешь, используя кристаллы «Ледяного Копья» и подлечивая меня «Унятием Крови».

— Твоя задумка мне не нравится.

— Мне тоже. Но она лучшее в этих условиях.

— Но что если…

— Всё будет хорошо. Отведи меня в оружейную.

✦ ✦ ✦

В оружейной кладовке башни оказалась целая корзина «Ледяных Копий», но всего один мешочек с тремя светлыми «Унятиями Крови», россыпью ярких кристаллов «Наведения Сна» и одним «Обновлением Крови». В отличие от «Ледяных Копий» все целительские кристаллы подписаны. Они созданы разными целителями Дивии. Я догадался, что кристаллы добыты на одном из захваченных торговых акрабов.

Отдельно стояло что-то большое, накрытое туго натянутой странной тканью, очень похожей на прорезиненный брезент. Ничего подобного я не видел ни в Дивии, ни в низких царствах. Концы ткани привязаны к кольцам, вбитым в каменный пол, вероятно, чтобы накрытый ею объект не двигался во время качки. Когда я попробовал сорвать ткань, она растянулась, но не порвалась. Срезал её кинжалом.

Под тканью оказался сундук из мрачного камня, все украшения и иероглифы мастера-изготовителя содраны. Крышка заперта дивианским замком-ребусом: ряд толстых стрежней из мрачного камня, которые нужно двигать в пазах вверх-вниз в определённой последовательности. Работал замок от спрятанного в глубине замка кристалла, обычно «Отталкивания Вещества», но в дорогих моделях замков использовалась скрытая, известная только ремесленникам славного рода модификация, что усложняло подбор «кода». Ломать его озарениями тоже не вариант — мрачный камень на то и мрачный, что выдерживал озарения, а если бить со всей силы и долго, то просто уничтожу содержимое.

Низкий не сможет подвинуть ни один стержень: такие сундуки работали как скрижали, реагировали на Внутренний Взор и Голос. Но и высший, не зная последовательность манипуляций со стержнями, потратит несколько дней на подбор вариантов, используя подсказки Внутреннего Голоса.

— Вот же грязь, — вздохнул я. — А ведь там что-то ценное!

Теневой Ветер усмехнулся:

— Пусти меня.

Он некоторое время смотрел на замок, гладил стержни. Потом резко подвинул некоторые из них и снова замер. Потом подвинул остальные, стержни щёлкнули и поднялись, крыша приоткрылась.

Теневой Ветер сказал:

— В детстве мы взламывали такие сундуки на завтрак.

— На завтрак? — изумлённо переспросил я, услышав выражение из будущего.

— Вожаки клали в сундук еду и подсказывали, как подобрать последовательность. Не откроешь — не поешь.

— Я думал, что наёмникам запрещено рассказывать о тайнах своей подготовки?

— Да мне до грязи эти запреты, — махнул рукой Теневого Ветра. — Я могу без утайки рассказать тебе повесть моей жизни.

— Обязательно. Но потом.

Я спешно откинул крышку. Сундук наполовину заполнен какими-то мешочками из тянущейся ткани. На одной стороне мешочка вставлено круглое мутное стёклышко, не небесное, а будто бы слюдяное. У основания мешочка пришиты бронзовые петли с продетыми в них тонкими, но прочными верёвками, словно этот мешок на что-то надевали и завязывали. В дополнение ко всему, в нижнюю часть вшита бронзовая коробочка с дырочками на одной стороне. За дырочками прикреплён кусочек ткани, судя по плетению — отрезок озарённой обмотки. Если коробочку потрясти, то слышно как за тканью перекатывается что-то сыпучее, типа песка или соли.

— Что это? — спросил я у Теневого Ветра, будто раз он открыл сундук, то он должен узнать его содержимое.

— Без малейшего понятия, — ответил он. — Голос подсказывает, что я видел эти мешочки на поясе у некоторых низких.

Я тоже вдруг смутно припомнил, что видел эти мешочки, тоже в каком-то сундуке… Но где был сундук? Это покрыто мраком забвения.

— Ладно, дрянь какая-то, — я захлопнул крышку.

Мы продолжили обыск кладовки. Разжились другими трофеями — дивианскими фляжками с ароматной водой. Я с радостью выпил одну флягу. Вкус ароматной воды пробудил грусть по дому. В Дивии этой ароматной воды было хоть упейся до смерти. Даже небогатые жители умывали ею руки. Обычную воду труднее найти. А теперь я втянул каждую капельку влаги, как священное напоминание о родине.

У Теневого Ветра вода пробудил иное воспоминание:

— Хм, а ты знаешь, Самиран, что мой отец был водоносом? А до этого он был неплохим ремесленником, вырезал из дерева точно такие фляги для воды. Но потом произошло вот что…

— Очень интересно, уважаемый, — прервал я повесть его жизни, готовую излиться на меня водопадом ненужных фактов. — Но давай пока что поищем оружие и доспехи, они важнее.

Теневой Ветер обиженно показал мне на сундук с несколькими комплектами новеньких доспехов из небесного стекла и десяток мочи-к.

Я вооружился большой пятисильной мочи-кой. Она была именной, с длинной историей побед, и принадлежала знакомому воину из отряда Поау. Довольно позорная потеря для владельца. Впрочем, мне ли осуждать? Моя шестисильная мочи-ка с не менее славной историей побед над сотнями низких тоже потерялась неизвестно где.

В гнёзда мочи-ки запихал всё те же «Ледяные Копья». В гнёзда брони поставил «Унятие Крови».

Здесь же я нашёл четыре солнечных круга, принадлежавшие Софейе. Остальные, видать, или потерялись, или были присвоены низкими. Кидать их как высшие люди не умели, но применяли как своеобразные кинжалы. Когда Теневой Ветер отвернулся, спрятал круги в «Тайник Света» — вот Софейя обрадуется их возврату, всё-таки каждый круг изготовлен на заказ.

В сундуках было ещё несколько именных копий, кинжалов и мочи-к, принадлежавшие бойцам из других отрядов. Всё это трофеи с наших небесных домов, угнанных из Речного Города.

Покончив со сборами, мы подкрепились мясом и лепёшками. За это время подавляющие озарения ослабли ещё больше — толщина моих линий Тела и Духа восстановилась до половины, а Моральное Право на треть. Теневой Ветер советовал подождать ещё день, тогда мои линии восстановятся окончательно. Тем более, что выучки и грязные колдуны вернутся с охоты через два-три дня. Но я не хотел терять ни минуты. Каждый освобождённый товарищ увеличит нашу боевую мощь.

✦ ✦ ✦

Мы поднялись на верхний уровень, я взялся за верёвки управления башней. Дёрнул раз, другой — башня не шелохнулась. Тогда я влез в верёвки, как низкий погонщик. Не помогло. Словно управление башней было отключено!

Теневой Ветер показал на деревянный люк в стене:

— Я однажды видел, как Диаба менял там кристаллы.

Я взлетел к люку и открыл. Так и есть — пустое гнездо. Внутренний Голос напомнил, что подобные люки есть в стенах на других уровнях. Я облетел люки и убедился, что все гнёзда пусты, только в одном шевелился кристалл «Лёгкости Воздуха», не дающий башне упасть. Перед уходом на охоту Диаба обездвижил летающую башню! То ли опасался моего побега, то ли всегда так делал от греха подальше, зная о тупости низких.

Теневой Ветер не скрыл радости:

— Сами Создатели против твоей задумки. Давай спустимся вниз и пойдём прочь?

— Нет, поищем кристаллы. Не забрал же Диаба их с собой? Они спрятаны где-то здесь.

— Но мы уже всё обыскали.

— Обыщем ещё раз.

Мы облазили закоулки каменной башни. Я обшарил каждую комнату, особенно задержался в просторном помещении, устланном шкурами зверей — покои Диабы. Ничего особо ценного там не нашлось. К тому же там стоял тяжёлый запах от кувшинов с отравой, которой мазали стрелы.

Итак, Диаба забрал кристаллы с собой. Или так их спрятал, что не найти.

Есть другой вариант — сотворить нужные кристаллы самому. У меня три тысячи пятьсот свободных граней. Плюс ещё пятьсот с мелочью граней, собранных с мёртвого грязного колдуна. Хватит на четыре кристалла светлой ступени.

«Совокупность Направлений» у меня есть. «Отталкивание Вещества» тоже. Не хватает «Лёгкости Воздуха», которой я не владел, всего один такой кристалл сейчас в гнезде. Для массивной башни нужно ещё два, а то и три. Но можно заменить их «Крыльями Ветра».

У этого варианта пока два неисправимых недостатка. Творение кристаллов потребует времени, а так же расхода толщины линий. Это не считая того, что мои линии ещё не восстановились до полной толщины. Так что слияние граней в кристаллы озарений остаётся для меня лишь теоретической возможностью, бесполезной в моём положении.

Размышляя и занимаясь подсчётами, я без особой надежды рылся в сундуках и шкатулках. В одной шкатулке обнаружил спасительное украшение, дающее небольшое укрепление линии Духа. Надев его на шею, я вдруг вспомнил и заорал:

— Шейная цепь!

Теневой Ветер прибежал на мой крик:

— Чего ещё?

Я кратко рассказал ему о редких свойствах украшения, которое мне подарила жена:

— С его помощью я могу быстро превратить бесполезные кристаллы «Ледяного Копья» в «Крылья Ветра» и «Совокупность Направлений». С ними можно будет попробовать запустить башню в полёт.

— Но в гнёзда акрабов нельзя ставить «Крылья Ветра», ибо сие озарение требует искуснейшего умения править потоками воздуха.

— Тебе неслыханно повезло, наёмник, ибо я летал на «Крылья Ветра» в очищающую бурю.

— Превращение кристаллов озарений, — с недоверием покачал головой Теневой Ветер. — Я слышал о таком озарении, но оно считалось утерянным, после разгрома храмов Всенаправленного Ветра Моваха.

— Моя жена следует за Всенаправленным.

— Коли так, то столь славное озарение точно станет утерянным, если мы эту цепь не найдём. Как выглядит украшение?

Выслушав описание, Теневой Ветер махнул рукой:

— Не трать времени на поиски. Именно эту цепь я видел на шее одного грязного колдуна, ушедшего на охоту.

— Да зачем оно ему? У низкого нет никакого Морального Права.

— Он просто хвастался, что забрал украшение у носогордого.

— Ладно, — нехотя сказал я Теневому Ветру, — придётся нам спуститься на землю.

— И побежим прочь отсюда, пока не вернулись охотники? — с надеждой спросил Теневой Ветер.

— Нет, побежим через лес к ближайшей башне.

— На «Крыльях Ветра» долетишь быстрее.

— Лететь придётся поверх деревьев, меня могут заметить.

— Но пешком — это расстояние дневного перехода!

— Значит, выбегаем поскорее, уважаемый.

Но и этот план не осуществился. Восстановление толщины моих линий, шедшее ранее с хорошей скоростью, прекратилось. А Линия Тела стала редко-редко подрагивать. Я попросту устал.

Я снова поменял решение:

— Переночуем на башне. Тут есть очаг и припасы, глупо бежать в лес и спать там, рискуя попасться охотникам.

— Глупо и то и другое, — пробурчал мой новый друг.

✦ ✦ ✦

Я и Теневой Ветер обошли все окна, люки и бойницы башни и закрыли их. Заперли и завалили досками ворота. Даже если охотники вдруг вернутся, то не застанут нас врасплох.

На третьем ярусе находилось помещение с двумя дивианскими сундуками, увитыми узором из повторяющихся иероглифов «ХОЛОД» и «КХАРТ» — очередные трофеи с угнанных из Речного Города торговых и военных акрабов. Такие же сундуки с иероглифами животноводческих родов стояли на всех небесных домах.

Мяса внутри оказалось немного, но на двоих — с избытком.

— Сварим похлёбку, — причмокнул Теневой Ветер. — Сиабхи выращивают сочные овощи, каких в Дивии не встретишь.

— Подожди, а это не человечина?

Мой новый друг отмахнулся:

— Говорил же, высшие люди — это не еда. Мясо носогордых готовят долго, шаманы читают молитвы и танцуют, а грязные колдуны подбирают выпавшие из туши носогордого грани умершего.

— Ты немало знаешь о подготовке высших людей к поеданию, — заметил я.

— Я давно падший. Наслышан о том, о чём не ведают разведчики рода Ситт. Если хочешь, поведаю тебе повесть моей жизни, начиная с младых лет…

— Как-нибудь в другой раз поведаешь.

Проверяя окна и бойницы, мы попутно осматривали трупы — не осталось ли живых? Не осталось. Даже торговец Икан Каивата умер, не дождался помощи.

— А его за что убили? — удивился Теневой Ветер. — Неужели помогал тебе сбежать?

— Он не помогал.

Я рассказал о поведении торговца.

— Он не был воином, ум его не закалён, — сказал Теневой Ветер в защиту безумного торговца.

Дохлых низких мы посбрасывали вниз, на уровень тюремной камеры. Тело Икана Каиваты накрыли тканью и досками.

Соблюдая традицию Дивии, грани мёртвого торговца мы не тронули. Так же у колдунов нашли несколько ярких кристаллов «Ледяного Копья». А с одного Теневой Ветер снял шкатулку с пятью кристаллами с неизвестным мне плетением граней.

— Скорее всего, «Ослабление Права», — сказал я. — До сих пор не понимаю, как низкие завладели ими?

— Несомненно, у Диабы есть падший, способный творить эти кристаллы.

— Так много, чтобы подавить Моральное Право целого отряда, при этом обновлять подавление каждый день?

Дождавшись, когда Теневой Ветер отвлёкся, я спрятал кристаллы в «Тайник Света».

✦ ✦ ✦

Захватив из холодильника мясо, поднялись по лестнице.

Готовить еду решили в комнате Диабы, как в самом чистом помещении на башне. В ней был очаг с каменной трубой вытяжки над ним. Кроме того, комната располагалась в середине башни, стратегически выгодно занимая половину этажа. По тревоге я мог одинаково быстро и взлететь на крышу и опуститься к воротам.

Мы выкатили в коридор бочки с ядом, чтобы не раздражали своим едким запахом. Разожгли огонь в очаге и подвесили котелок с водой. Теневой Ветер поставил перед собой корзину овощей и начал чистить их кинжалом.

Я устроил более тщательный обыск комнаты и был вознаграждён! Издав радостный вопль, отломил от стены плоский камень, под которым оказалась бронзовая дверца с замком. Теневой Ветер бросил чистить овощи и подошёл:

— Взломать замок?

— Не, тут я сам, — и вырвал дверцу «Тяжёлым Ударом».

Я молил всех Создателей — пусть в тайнике будут кристаллы, необходимые для полёта башни! Да, кристаллы там были.

Пять «Игр Света», подписанные старым добрым Маимбаром Аддасом из лавки «РАДУГА НАД ЛЕТАЮЩЕЙ ТВЕРДЬЮ». Кристаллы содержали образы ещё более старых и добрых Шаати, Рааны и Лиины. Злодей Диаба заныкал порнуху, когда его подчинённые изнемогали без женщин.

Три спасительных украшения для усиления Линии Тела. Все производства славных дивианских ремесленников. Два украшения я отдал Теневому Ветру, одно надел на себя.

Два ярких кристалла «Унятия Крови» и пять «Мягких Рук». Видать, Диаба хранил их для себя.

Наконец, пять «Огненных Смерчей».

Всё расфасовано по защищённым от воздействия озарений шкатулкам. Качество кристаллов не оставляло сомнений — это трофеи из наших угнанных небесных домов.

Я отдал половину кристаллов Теневому Ветру, он вернулся к чистке овощей.

Я сказал:

— Когда вернусь в Дивию, то честно расскажу историю моего плена старшим сословия Защищающих Путь. И обязательно найдётся кто-то, кто не поверит в судьбу Икана Каиваты и выкрикнет: «Никогда прирождённый житель, пусть не славный, но выходец из славного рода, не будет пресмыкаться перед низкими! Самиран врёт, чтобы оправдать убийство прирождённого жителя. А ну-ка, проголосуем за его допрос под 'Правдивой Беседой».

Теневой Ветер подхватил мою мысль:

— И этого крикуна поддержат другие славные люди, которые никогда не воевали, не бывали в низких царствах, но верят в превосходство высших людей над всякой там грязью под их ногами. Так их учат в Доме Опыта, так им поют священники, так показывают в «Играх Света» и пляшут в Доме Танца.

— При этом, — сказал я, — на тверди есть люди, понимающие, что жить в ослеплении собственной легенды — это кривой Путь. Но никто ничего не может поделать, ибо сомнения в бесконечности полёта Дивии — недопустимы.

Теневой Ветер посмотрел на меня с уважением:

— Немногие падшие, даже за поколение жизни среди грязи, приходят к истинному пониманию положения тверди во Вселенной.

— Тут я не совсем понял, уважаемый.

— Как Дивия взлетела из грязи, так в неё и падёт, — с усмешкой сказал Теневой Ветер. — И даже если все священники Двенадцати Тысяч Создателей двенадцать тысяч раз пропоют, что: «Свет более не падёт в грязь» — это не изменит законов мироздания.

— Ты намекаешь на падение летающего города?

— Не намекаю, но прямо говорю словами одного падшего мудреца: «Всё подброшенное в воздух когда-то упадёт обратно».

— Не знал, что среди падших есть мудрецы.

— Встречаются, — ответил Теневой Ветер, скромно потупив взор.

— Чего же они тогда падшие? — спросил я и пожалел.

Теневой Ветер перестал чистить овощи и торжественно сказал:

— Не буду отрицать: жизнь в низких царствах дала мне много новых мыслей. Кто-то назовёт меня мудрецом. Но сам я так не скажу. Ибо что касается меня, то падение моё добровольное. Я сам отринул подвижность летающей тверди, променяв её на незыблемость тверди общей. Стал ли я предателем? На этот вопрос всякий ответит по-всякому. Но если проследить мой жизненный Путь, начиная с младых лет, то ответы можно найти самому.

— Вот и хорошо, что ты нашёл все ответы — попытался я оборвать начавшуюся повесть жизни. — Обратимся к похлёбке, долго ли ещё варить?

Но Теневой Ветер не дал мне пощады и продолжил:

— Итак, родился я в поколение бурерожденных, то есть во время прохождения Дивии через очищающую бурю. Родиться в такое время считается большой удачей у суеверных простаков, коими были мои родители. Они верили, что очищающая буря смывает всех демонов, которые взбираются на Дивию по снам грязных колдунов. Служители храмов Двенадцати Тысяч Создателей вторят этому суеверию, уверяя, что бурерожденным уготован счастливый Путь к славе. Но вопреки вере священников, Путь моей семьи вовсе не пролегал через счастливые поля. Мать моя была…

— Постой, уважаемый! — Я вскочил на ноги. — Слышу я некий подозрительный шум.

— Я ничего не слышу.

— Я моложе, у меня слух острее.

— Это просто ветер гудит.

— И всё же надо проверить. А ты следи за похлёбкой.

✦ ✦ ✦

Конечно, никакого шума я не слышал, просто нашёл предлог, чтобы прервать повесть Теневого Ветра.

Я вышел из комнаты и вспорхнул на верхний ярус башни. Открыв люк на крышу, подполз к бойнице и посмотрел на ближайшую башню. Наступил вечер, соседей стало видно ещё лучше — заходящее солнце контрастно их подсветило.

Переползая от бойницы к бойнице, оглядел окрестности. Третья и четвёртая башня тоже на местах. Вроде, ничего подозрительного. Быть может, они чуть дальше, чем в прошлый раз, видать, дрейфовали, лишённые кристаллов для управляемого полёта.

В первое посещение крыши я упустил из вида длинный и низкий деревянный сундук, пристроенный у бойницы и прикрытый куском облезлой шкуры.

Открыв крышку, обнаружил два флага из красной и синей ткани, шкатулку с двумя кристаллами мерцающего «Унятия Крови», охапку липких, истекающих смолой деревяшек и какой-то невиданный ранее прибор, который я принял за стёклышки наводчиков.

Состоял прибор из двух толстых и прямых веток пустотелого растения, похожего на бамбук, вставленных одна в другую и обмотанных плетёными из травы ремешками. На обоих концах трубок размещались увеличительные стёкла, похожие на небесное стекло, но не такой чистоты и прозрачности, какой добивались ремесленники Дивии. Двигая одну ветку внутри другой, можно фокусировать линзы. Подзорная труба! Факт её изготовления настораживал: враги сами догадались сделать оптический прибор из небесного стекла и палок или кто-то надоумил?

Интересно и то, как доисторические люди пришли к системе сигналов флагами, которую будут использовать на флоте через тысячелетия. А смолистые палки — это дополнительный способ дальней связи с помощью дыма. Кусок шкуры, вероятно, применялся для накрытия горящих палок для создания прерывистых клубов дыма.

Вроде бы вещи простые, но чтобы до них допереть, человечеству понадобится тысяча лет. Самостоятельное изобретение сигнальных систем не вязалось с тупостью грязных колдунов и выучек, с которыми мы сталкивались в боях. Даже Диаба не доверял этим кретинам и вынул кристаллы из гнёзд башни.

Немного жаль, что я так и не узнаю, куда меня Диаба вёз и что хотел показать.

Я сунул подзорную трубу в «Тайник Света» и закрыл крышку сундука.

Итак, башни обменивались сигналами. Можно предположить, что делали это регулярно. Если в условленное время наша башня не выйдет на связь, то поднимется тревога. С других башен выдвинутся в нашу сторону акрабы с колдунами, выучками и прочими видами низких воинов. Сигнальщики запалят смолистые палки и пошлют дымовые сигналы, которые увидят Диаба и охотники. Так что осада может начаться раньше, чем я полагал.

✦ ✦ ✦

Размышляя об этом, я вернулся в комнату Диабы. Словно жена, расстроенная тем, что муж забыл годовщину свадьбы, Теневой Ветер обиженно помешивал палкой похлёбку в котелке.

Я лёг на прежнее место и проверил толщину линий — восстанавливаются. Ещё часов пять — и всё. А если поспать — и того быстрее.

Теневой Ветер налил в миску похлёбку и положил себе кусок мяса. Молча сел и начал есть. Я тоже взял миску и налил похлёбку. Но перед едой произнёс молитву, которой меня научила мама Самирана. В Создателей я не верил, но молитва приглушила тоску по родной летающей тверди.

На несколько минут устеленная шкурами комната заполнилась чавканьем и бульканьем.

Я наелся первым. Веки мои смыкались от сонливости. Отбросив пустую миску, растянулся на шкурах и сказал:

— Так и быть, уважаемый, давай, бухти мне повесть своей жизни. Я готов.

Утерев потное лицо дивианским трофейным полотенцем, Теневой Ветер с ноткой обиды произнёс:

— Думаешь, я всем стремлюсь рассказать о своём жизненном Пути?

— Ага. Ещё я думаю, что ты стыдишься своего предательства, но не хочешь признаваться.

— Для своих младых лет, ты слишком проницательный.

— Ты полагаешь, что если объяснишь, как всё произошло, то тебя перестанут считать падшим. А я, как высокоморальный уполномоченный помощник и второй старший воинства Дивии, помогу тебе подняться из грязи, отстояв твою Правду в Прямом Пути.

— Такие случаи бывали.

— Да, я читал о них в какой-то скрижали. Но поднявшиеся из грязи не имели права жить где-либо, кроме ветроломов.

— Меня этим не расстроить.

Борясь с сонливостью, я пошевелил пальцами, показывая, что готов слушать.

Теневой Ветер сел поудобнее, отпил из фляги ароматной воды и начал:

— Первую четверть своего первого поколения я прожил на Ветроломе Вознёсшихся…

— У меня жена оттуда, — пробормотал я сквозь сон. — Стервочка грязерожденная…

Теневой Ветер рассказал что-то там про отца-водоноса и мать, сошедшую с ума. Но мне стало не до рассказа: воспоминания о моём недавнем прошлом нахлынули с невероятной яркостью и живостью — восстановление толщины линий вернуло всю память.

Всю до конца…

12. Неисчислимые потери и грядущее освобождение

Наглая контратака на Речной Город — последний заметный успех сиабхи. Далее они терпели поражение за поражением, изредка перемежая их небольшими «победами».

Из допросов пленных я узнал, что Матушкины собеседницы подавали народу сиабхи каждый подбитый Молниеносный Сокол, как великое превозмогание над высшими тенями. Демонстрируя обломки Сокола, жрицы уверяли воинов, что силы высших людей тают, как комок глины, брошенный в бушующее море. Ещё немного, и высшие начнут снова просить мира, как в прошлую войну.

Редкий небесный воин, погибший от рук низких, интерпретировался жрицами, как «неисчислимые потери среди высших теней». Наши тактические отходы подавались, как «бегство высших в беспорядке и в разных направлениях». А наше упорное нежелание разрушить Портовый Город воспринималось, как признак нашей боязни Морской Матушки.

Поведение сиабхийской знати и Матушкиных собеседниц вовсе не было приёмом военной пропаганды. Такая пропаганда появится только в будущих веках, и будет нужна правящим классам для успокоения народных масс, чтобы выкачивать из них ресурсы для продолжения войны. Но в этом древнем мире никто с народными массами не считался. Всё было проще: царь, мудрецы, жрицы, военные начальники и богатые сиабхи сами поверили в возможность победы над нами.

Да, в каждом столкновении мы выкашивали низких сотнями. Рвали их мочи-ками, кололи копьями, сжигали, огнём и небесными искрами. Наши призрачные буйволы всех размеров и степеней призрачности топтали людей без счёта. Взрывающиеся орлы наносили страшные раны, от которых низкие гибли, не имея такой развитой медицины, как мы. А уж сколько низких воинов нашли смерть от «Порывов Ветра», смешивающих их перемолотые кости с взрыхлённой землёй — трудно подсчитать даже нашим Внутренним Голосам и Взорам.

Но и сиабхи убивали столько небесных воинов, сколько не умирало в больших родовых войнах. Дорвавшись до тела поверженного небесного воина, низкие разрывали его на кусочки. Даже в покрывало смерти нечего сложить — выпавшие грани умершего усваивали грязные колдуны и гракки.

В довоенное время в Дивии ставили памятник каждому небесному воину, погибшему во время поисков правды, или стражнику, свернувшему шею в погоне за опасными преступниками. Теперь я сомневался, что такое количество памятников уместно воздвигать на летающей тверди. Иначе получится настоящая терракотовая армия, какой в ближайшие тысячелетия обзаведётся один китайский император.

От битвы к битве сиабхи доказывали, что они умнее других низких. Например, они разобрались в иероглифах, нарисованных на бортах Молниеносных Соколов. И в одном из сражений атаковали исключительно экипажи с иероглифом «ОДИН», то есть — старших отрядов.

В тот раз я едва выжил, дотащив пронзённый кольями и обгорелый Молниеносный Сокол до безопасного места. Пендека, как всегда, убило отравленными стрелами. Облевав всё вокруг, бездыханный парень вывалился из акраба и повис на верёвках. Несколько стрел добрались и до моей кожи, но интуитивная работа Внутреннего Взора и Голоса снова спасла, своевременно впрыснув «Обновление Крови».

Теряя сознание, я обрушил рассыпающийся под моими ногами Сокол на какой-то пригорок.

Страшно представить, что с нами стало бы, если бы сиабхи успели добежать до пригорка! К счастью, меня и Пендека вовремя эвакуировала скорая помощь Таиты и Амака. А я успел отцепить от дымящегося борта свою мочи-ку.

Через «Перенос Хвори» целители оперативно устранили яд из моей крови, но теперь сиабхи в обязательном порядке добавляли в яд какие-то галлюциногены в расчёте, что если не вырубят высшего воина, то хотя бы устроят ему наркотрип, во время которого он убьётся сам. Именно галлюциноген обладал устойчивостью к «Обновлению Крови». Я два дня провёл на подстилке в небесном доме отряда, переживая причудливый бред. А когда очнулся, то увидел, что опутан металлическими вязками по рукам и ногам. Алама Тахика сказала, что я чуть не убил её молниями.

То была редкая битва, из которой нам пришлось спешно отступить. Выжившие враги превратили наш отход в легенду о том, как могучие богатыри сиабхи обратили небесных воинов в беспорядочное бегство. При этом мы потеряли одного старшего отряда небесных стражников, его стрельца и ещё двух воинов, нарушивших приказ и самовольно решивших спасти их тела и грани. Все они бесследно исчезли.

После этого случая мы стёрли с Молниеносных Соколов номера и сняли атрибутику с небесных домов и доспехов. Только бойцы славных родов (Патунга, Кохуру и Поау) продолжали носить родовые украшения, презирая нашу осторожность.

Мы никуда не спешили, хотя некоторые горячие воины наседали на Экре, требуя от него решительного удара. Но мудрый воин понимал, что сиабхи ещё сильны, что они могут заготовить какие-то неизведанные хитрости, которые выпустят на нас во время осады города. И если во время этой осады мы снова понесём большие потери, то сложно будет говорить о непобедимости небесного воинства.

Учительское сословие не упустит возможности раздуть и преувеличить потери, обвинив Экре в дурном управлении. Они давно смаковали подробности прошлых поражений, а учителя в Дивии уже высекли скрижаль о позорной бойне во дворце наместника, обвинив Экре Патунга и его челядинца Самирана из рода Саран в том, что они не угадали хитрость низких.

По слухам, сословие Помогающих Создателям и Сохраняющих Опыт готовили Обвинение против Правды рода Патунга. После войны с низкими начнётся юридическая склока в Прямом Пути.

Учителя и священники обвинят род Патунга в плохой подготовке к войне и поднимут вопрос, почему этот род, получив так много из казны, не уберёг мирных высших от смерти во дворце наместника? Род Кохуру займёт сторону Обвинения, чтобы доказать — если бы первым старшим воинства стал кто-то из Кохуру, то он не допустил бы позорного поражения. Заодно Кохуру подвергнут сомнению целесообразность создания летучей кавалерии, мол, старые методы были результативнее и не подвергали опасности мирных высших людей.

Поэтому Экре ждал, когда сиабхи ослабнут сильнее и наша победа будет как можно менее малокровной для нас. Идеально, чтобы портовый царь сдался без боя. Экре больше времени уделял не планированию военных операций, а договорам с послами, готовыми занять сторону Патунга в предстоящем судилище.

Послы посоветовали Экре пойти на переговоры с портовым царём. Чтобы донести до царя эту весть, мы отпустили из плена двенадцать низких воинов.

Капитуляция Портового Царства завоюет голоса уполномоченных помощников сословий Обменивающих Золото, Созидающих Вещи и Созидающих Пищу. После чего дело в Прямом Пути развалится не начавшись: противники Патунга просто не соберут достаточно Обвинения против Правды Патунга.

✦ ✦ ✦

Другая причина осторожности Экре крылась в том, что война не оправдала наших подозрений.

Мы полагали, что против нас выступят полчища летающих каменных башен, дрессированных гракков и грязных колдунов. Вместо этого мы встретили: ядовитое оружие, огненные колья и Матушкиных собеседниц с зомбирующей морской водой.

Летающие башни и гракки тоже попадались в крепостях сиабхи, но их было не так много, как мы ожидали. Дрессированные гракки, усиленные вживлённой в них бронёй и сбруей с гнёздами боевых кристаллов, тоже попадались. Эти твари сильнее обычных, но и с ними наши воины в итоге справлялись. Хотя с большим трудом, чем раньше.

Вообще история с летающими башнями получалась какая-то необъяснимая. В армии Портового Царства их оказалось мало, но искатели рода Ситт нашли в лесу, на очень большом отдалении от Портового Города, целую базу, где эти башни хранились в значительном количестве.

Меня позабавило, что искатели назвали базу «лежбищем». Но когда увидел её своими глазами, понял, что название появилось не просто так. Башни хранились не в вертикальном, а в горизонтальном положении. Лежали друг подле друга, словно громадные рулоны из камня. Сверху лежбище накрыто маскировочной сеткой, невероятно похожей на ту, что применяли военные во времена Дениса Лаврова.

Таким методом хранения низкие скрыли башни от наблюдения сверху. И сбоку. И вообще отовсюду. Неудивительно, что разведчики не обнаружили лежбище раньше. Они привычно высматривали вертикальные башни. Никто не предполагал, что они будут лежать как брёвна.

Возникал вопрос, почему эти башни не участвовали в войне против нас? Первым в голову пришло объяснение, что башнями попросту некому управлять. Но это не так.

Когда Молниеносные Соколы обрушили на замаскированные башни тучи Цветков Деррида, они зашевелились и начали занимать вертикальное положение. Тут сложно избежать очередного фаллического сравнения. Несколько десятков продолговатых предметов вздыбились из-под маскировочной сетки. Не выдержав эрегированного напора, сети сползли и оголённые башни твёрдо встали на свои расширенные фундаменты.

Во время подъёма каменные акрабы наиболее уязвимы — лучники и операторы коломётов не могли выйти на плоскую крышу. Наши пехотинцы беспрепятственно подскочили к стенам башен и начали бить их «Порывами Ветра» и «Ударами Грома». Неуклюжие строения падали и разваливались на части. В некоторых жили гракки. Вырвавшись на свободу, они атаковали наших пеших бойцов.

Несколько башен встали на фундамент, после чего затряслись, готовясь к взлёту. Тогда стрельцы Молниеносных Соколов перепрыгнули на башни, выбили деревянные ворота и проникли внутрь.

Я посадил Пендека на управление, а сам принял участи в абордаже.

Вместе с Маджей и Хаки я ворвался в одну из башен. Её планировка оказалось точно такой же, как в башне, в которой низкие едва не увезли Эхну Намеш: несколько этажей и большое пустое пространство в нижней части, предназначенное для гракка. На этажах установлены лавки, на которых сидели десятки выучек, облачённых в железные доспехи. Они крепко держались за верёвки и поручни, ожидая взлёта. Где-то наверху слышно пыхтение погонщиков, извивавшихся в верёвках управления и команды навигатора: «Быстрее, вверх, вверх!»

Лучники первыми схватились за оружие, но Хаки раскидал их «Ударом Грома».

Из алтарной комнаты выбежали грязные колдуны и атаковали нас «Огненным Смерчем».

Действовали колдуны не очень уверенно, совсем как младшие ученики Дома Опыта. Закручивающиеся рукава смерчей не попали в нас и бесполезно разбились о каменные стены. Один колдун вообще подпалил сам себя. Истошно вопя, забегал по площадке башни и, перевалившись через перила, упал в стог сена, предназначенный для выстилания пола в нижней части башни, где жил гракк. Сам гракк оказался совсем малышом, ростом с буйвола. Испугавшись огня, он тоже заверещал и забегал по логову, потом начал биться головой в нижние ворота башни, стремясь наружу.

Ни я, ни мои товарищи не спешили уничтожить колдунов. Мы хотели посмотреть, на что они ещё способны?

Колдуны отступили в алтарную комнату, а выучки повскакивали с мест и ринулись на нас, похватав оружие, лежащее у их ног.

Эти выучки продемонстрировали редкое для низких умение обращаться с мочи-ками и копьями. Примерно на уровне средних учеников, прошедших школу Вуара Хоара. Особенные неприятности доставили длинные копья, чьи наконечники имели желоба, наполненные ядом. Пропущенный укол заливал царапину отравой.

Но и мы уже не вступали в битву с низкими, не озарив себя «Обновлением Крови», «Телесной Крепостью» и «Живой Молнией». Превентивная защита поглощала немало толщины линий, уменьшая наши атакующие возможности. Если в прошлые столкновения небесные воины хвастались, как они одним махом укладывали отряд низких, то теперь соотношение поуменьшилось.

Впрочем, мы втроём считались славными воинами. Это и было видно на деле: Хаки откинул выучек «Ударом Грома», Маджа выстроила за ними «Стену Режущего Воздуха», модификацию, при которой воздушная преграда не выстраивалась сплошной стеной, а как бы разбивалась на куски, превращаясь в режущие плоскости, стоявшие под разными углами. Отлетевшие выучки налетели на невидимые кромки, получив дополнительный урон. Кое-кому отсекло руку или ногу. Ну а я запустил «Удар Слепящей Молнии». Подчиняясь ограничениям дрожащих воздушных кромок, комок энергии растёкся вдоль них, накрыв врагов.

Но даже наше мастерство дрогнуло под напором выучек. А спрятавшиеся в алтарной комнате колдуны, подбадривали их и подлечивали слабыми целительскими кристаллами. Изобразив ладонью зигзаг, я попросил Маджу выстроить от нас до комнаты коридор из «Стены Воздуха», потом изловчился и направил по нему поток молний. Кипящая энергия заполнила алтарную комнату и поразила грязных колдунов. Лишившись защиты колдунов, выучки быстро пали под ударами грома Хаки.

К этому времени погонщики подняли башню в воздух.

Я первым расправил крылья и взлетел под крышу. Меня встретил поток отравленных стрел. Частично их поглотила «Телесная Крепость», а «Обновление Крови» справилось с дозами яда из стрел, пробивших защиту.

Выключив крылья, я обрушил на лучников свою шестисильную мочи-ку, активировав в одном из гнёзд кристалл 'Порыва Ветра. Этот приём с оружием в сочетании с боевым озарением до сих пор вызывал моё восхищение: я размахивал кривой палкой, а людей раскидывало как игрушечных солдатиков. И странно и страшно.

В отличие от меня, товарищи не рефлексировали, а просто били выучек «Ударами Грома». К этому времени и у Маджи, и у Хаки линии выросли настолько, что они проводили серии ярких ударов, не заботясь о толщине линий. Они даже не пытались создавать из боевых озарений затейливые гроздья, чтобы эффектнее поразить врага. Зачем, если и так сойдёт?

Оставив товарищей, я на «Проворства Молнии» ускользнул от длинных копий выучек, охранявших погонщиков. Оказавшись за их спинами, повёл мочи-кой, словно раздвинув кусты — измятые и покорёженные, как пластилиновые, тела разлетелись.

Один выучка умудрился упереться копьём, а намного более толстые, чем у товарищей доспехи, уберегли от переломов. Недаром этого низкого обучали падшие! Впрочем, обучение не спасло — я просто рубанул по незащищённому хребту изгибом мочи-ки, заточенным как лезвие топора.

Враги стонали и копошились у стен, даже если кто-то и выжил, то скоро умрут от переломов и отбитых внутренностей. Погонщики дёргались на верёвках, продолжая уносить летающую башню ввысь.

Я убрал мочи-ку за спину и взял в обе руки по вязке. Как киношные ковбои, стреляющие с двух рук, я умел кидать с двух рук вязки. Погонщиков и рулевых я взял живыми для допросов.

Потеряв управление, башня начала опускаться. Я уже знал назначение всех верёвок погонщика, поэтому без труда натянул и привязал их так, чтобы удержать башню от падения.

Маджа и Хаки давно расправились с выучками, теперь избивали мелкого гракка: с нижней части башни слышен его жалобный визг, перемежаемый громовым грохотом и железным лязгом перчаток.

Через крышу на башню высадились подручные, средние ученики Дома Опыта. Я поручил им добить выживших, а сам осмотрел ярусы башни. Обнаружил множество мешков с сухими фруктами и овощами, корзины высушенной рыбы, зёрнами какого-то растения, из которого низкие пекли хлеб, и несколько десятков деревянных бочонков с водой и напитком, похожим на пиво. Вся эта провизия собрана в отдалённых друг от друга регионов. Морская рыба прибыла с побережья Портового Царства, зерна и сушёное мясо из внутренних территорий Портового Царства, заселённых хлебопашцами и животноводами, а бесчисленные мешки сушёных ягод намекали на леса Ач-Чи.

Погонщики, грязные колдуны и отряды выучек жили в башнях долгое время, а кто-то регулярно подвозил им разнообразные припасы. Не забывая о грибной муке для мелкого гракка. Но с какой целью они здесь жили? Чего ждали?

Внутренний Голос напомнил мне (и, вероятно, не только мне) о допросах низких, пойманных в лесах Ач-Чи. Это случилось ещё во время поисков правды, когда я был в отряде Маджи и мы, будучи в невидимости, подслушали разговор портового жителя и шаманов лесного народа, обсуждавших какие-то слепки и необходимость ухода Хозяина из Лесной Крепости. На допросе они рассказали, что каменные башни продавались им не напрямую, а в виде нарисованной на шкуре карты и устным описанием, где именно искать. Я тогда сравнил эту схему с торговлей наркотиками через закладки.

Поэтому мы все решили, что лежбища — это и есть те самые клады, предназначенные для продажи. Но допрос выжившего грязного колдуна, считавшегося за старшего на башнях, вызвал новые сомнения.

✦ ✦ ✦

Колдун честно ответил, что Хозяева приказали ему и его подчинённым жить в каменных башнях. Строго настрого запретили покидать башни и всегда держать их под маскировочной сетью.

— После каждой грозы нам приходилось выходить из домов наших и натягивать прикрытие заново, — пожаловался грязный колдун. Под воздействием «Правдивой Беседы» он стал очень словоохотливым и выкладывал нам свои переживания, как старым друзьям. — А воины изнывали в заточении. Хотя они и каждый день бились друг с другом, оттачивая умения владеть оружием, но молодая кровь требовала другой близости, не той, что на игрищах.

— И сколько вы так жили? — спросил Хаки.

— Дай-ка подумаю, молодой и красивый небесный воин… В последний раз Хозяева навещали нас больше десяти новолуний тому назад. Они привезли нам детёныша гракка, много еды, питья и оружия.

— Зачем они держали вас здесь? — спросил я.

— Я не знаю, о, высший небесный человек.

— Почему?

— Сие есть не моего ума дело.

— А какое твоё дело?

— Руководить погонщиками, воспитывать гракка и воинов.

— Что тебе известно о других лежбищах каменных башен? Много ли их в этом лесу?

Вопрос заставил колдуна немного подумать:

— Я точно не знаю, о, высший надо мною человек.

— А если не точно?

— Если высказать догадки, то таких башен спрятано по всему миру тьма-тьмущая.

— Для чего?

— С неведомой мне. Мы лишь исполняем указание Владыки Свободной Вершины.

— Какие именно указания?

— А какие будут, высший человек. Мне сие неведомо.

— Почему неведомо?

— Я всего лишь смиренный исполнитель грядущего освобождения.

— Освобождения от кого?

— Земли от тяготения Неба.

— То есть против Дивии?

— Это уже как Владыка Вершины прикажет. Против кого там мы. Но от тяготения Неба — обязательно.

Тот, кто вырастил и воспитал этого колдуна, прекрасно знал, как запутать его мозги, чтобы на «Правдивой Беседе» он выдавал замкнутые друг на друга ответы.

На вопрос, где колдун изучил озарения, получили тот же ответ, что и от других колдунов ранее: в царстве Свободной Вершины. Там он родился, прожил жизнь и изучил боевые озарения. Его учителями были Хозяева и сам Владыка Вершины.

— Кто этот Владыка? Высший человек?

— Высших не существует, о высший юноша, — искренне ответил колдун.

— Болван, ты только что несколько раз назвал меня высшим.

Колдун безмятежно промолчал.

— Как выглядит Владыка?

— Он выглядит величественно и непостижимо.

— Но ты утверждал, что вас обучали Хозяева и сам Владыка, значит, ты его видел?

— О, да, высший юноша. Когда жил в царстве Свободной Вершины, то видел его много раз.

— Значит, он как-то выглядел, раз ты его видел?

— Мне сие неведомо, — радостно ответил колдун.

— Да он издевается над нами! — взревел Хаки. — Дай-ка, старший, я перешибу его к грязи…

— Он и так сдохнет, — сказал я. — Отойди.

Тщательно подбирая вопросы и повторяя их в различных формулировках, я умудрился извлечь из колдуна ещё немного информации о Владыке Свободной Вершины.

Подчинённые видели его только в маске. Колдуны даже не могли сказать: мужчина он или женщина. Одним он представлялся женщиной, другим — мужчиной. Прямо-таки небинарный злодей!

Голос напомнил мне, что запретное озарение «Иное Лицо» вынуждало видеть в людях не тех, кто они есть, а тех, кого задал озарённый. Об «Ином Лице» мне когда-то рассказала мама Самирана, подозревавшая во мне обманщика, принявшего облик её сына. Да и от Резкого Когтя я слышал обмолвки, что некоторые наёмники из гнезда, специализировавшегося на кражах, применяли это озарение.

Я согласился, что Владыка мог носить такое озарение. Это в Дивии «Иное Лицо» не могло воздействовать на толпу. Низкие не обладали защитой Морального Права, поэтому каждый из них видел всегда разное лицо Владыки.

Безмятежное радушие и готовность отвечать, вызванные «Правдивой Беседой», сменились болью и страхом. Грязный колдун застонал.

Овал «Правдивой Беседы» потух.

Ясно, что низкий сам не знал, что там у него за линии или единение. Владыка Свободной Вершины превосходно подготовил приспешников — они знали так мало, что ничего от них не добиться.

В отличие от выучек, грязный колдун не умер после «Правдивой Беседы». Ещё одно доказательство не подлежащей обсуждению или упоминанию общности прирождённых жителей и грязных колдунов.

Я уступил место подручной — толстоногой и широкоплечей девушке из рода Патунга. Она держала наготове тупоконечную мочи-ку из мрачного камня, массивную как искривлённая кувалда. Девушка ловко, но бессмысленно крутанулась и обрушила на голову грязного колдуна своё оружие.

13. Царь горы и рутина кровавой бойни

Изворотливость грязных колдунов под «Правдивой Беседой» беспокоила меня. Где-то я уже слышал что-то подобное?

Голос сделал несколько напоминаний, одно из которых оказалось тем самым: Резкий Коготь как-то обронил, что наёмники с детства обучались технике противодействия этому озарению. И базировалось оно не на толстом Моральном Праве, которое можно сломить более толстым Моральным Правом юриста Прямого Пути, а на чём-то ином.

Я вызвал Резкого Когтя и пересказал допрос колдуна.

— Да, самый старший, немного похоже, — согласился он. — Но это не может быть учением наёмников.

— Почему?

— Потому что не может, — уклонился Резкий Коготь.

— Тебе нельзя раскрывать тайны своего бывшего гнезда?

— Не только это.

— Намекни хотя бы.

— Видишь ли, после обучения сопротивлению «Правдивой Беседе» молодых наёмников подвергают удалению памяти об этом. Пока они в начале Пути, это несложно сделать, ведь у детей Моральное Право тонкое.

— Но если ты не помнишь, как вас научили, то почему уверен, что низкие не были обучены точно так же?

Резкий Коготь помолчал, слушая Внутренний Голос. Сказал:

— Намного позже я случайно узнал, в чём заключалась суть защиты от «Правдивой Беседы». Нас научили обманывать свой Внутренний Голос. Будучи обманутым, он будет честно выдавать под «Правдивой Беседой» эту ложь.

Я засмеялся:

— Ты сам-то понял, что сказал?

Он тоже улыбнулся:

— Видишь, защита до сих пор работает. Даже если навести на меня сейчас «Правдивую Беседу» то, я честно расскажу ещё больше лжи.

— Но в чём именно будет ложь, ты не знаешь?

— Конечно, иначе какой смысл?

Я попробовал понять эту хитрость на примере:

— Давай представим, что ты наёмник. Тебя поймали небесные стражи, начертили «Правдивую Беседу» и спросили: «Где находится твоё гнездо»? Что ты им ответишь?

— Правду, конечно. В таком-то Кольце, в такой-то его части.

— Но это будет ложь?

— Нет, это будет правда для меня.

— Но ложь на деле?

— Да.

— Но при этом ты знаешь истинное местоположение гнезда?

— Конечно, иначе как бы я в него возвращался?

— И эта защита правдивой ложью непреодолима?

— Самый старший, нет непреодолимой защиты. Но не проси меня рассказать больше, я и сам не знаю, как эта защита преодолевается. Некоторые славные законники Прямого Пути добывают правдивую правду, которой не знает и сам допрашиваемый.

Я не всё понял, но не стал настаивать на продолжении разговора о защите наёмников от «Правдивой Беседы». Я резюмировал:

— У грязного колдуна нет Внутреннего Голоса, поэтому хитрость наёмников к нему неприменима?

— Вот именно.

— А если есть?

Резкий Коготь посмотрел на меня с обиженным изумлением:

— Иногда я согласен с теми, кто за твоей спиной называет тебя одержимым демонами.

— А что такого?

— Будто ты не знаешь, что не важно, где звучит Внутренний Голос, важно — откуда.

— Так сказано во многих скрижалях, я помню. Но это наоборот подтверждает, что Голос может прозвучать в голове низкого?

— Голос приходит в наш разум из Сердца Дивии. Он не может звучать в той глине, которая у низких заместо разума!

Я не стал спрашивать, какие есть доказательства правоты этого утверждения. Тем более, что найти их нетрудно — Внутренний Взор и Голос получали при рождении в Дивии.

Я продолжил:

— Тем не менее, кто-то придумал способ защиты от «Правдивой Беседы» для тех, у кого нет Голоса.

Резкий Коготь пожал плечами:

— Кто бы чего не придумал, но вольнорожденные… то есть, наёмники не имеют к этому отношения.

— Откуда у тебя такая уверенность в их непричастности? Мне кажется, что как раз продажные наё…

— Самиран, как и все прочие жители срединных Колец, ты не знаешь истинного Пути вольнорожденного.

— Опять это слово. Что за вольнорожденные?

— Наёмниками нас назвали простаки, а мы не стали сопротивляться, чтобы скрыть наш истинный Путь.

— Пусть так, называйтесь хоть как-угодно-рожденными, но это не снимает мои подозрения.

— Самый старший, я и так рассказал больше, чем вольнорожденному позволено рассказывать простаку из срединных Колец. Но знай так же и это: вольнорожденные презирают и не признают Прямой Путь и плюют на Совет Правителей, но мы истинные сыны и дочери Дивии. Даже став падшим, вольнорожденный не предаст родную твердь. Этим мы отличаемся от предателей из простаков.

Пафос наёмника не смутил меня:

— При этом вы не гнушаетесь убийствами прирождённых жителей?

— А кто запретил их убивать? — насмешливо спросил Резкий Коготь. — Прямой Путь?

— Для начала.

— Прямой Путь и его законы созданы простаками и для простаков. Вольнорожденные плевали на скрижали Обвинения и Правды.

— Ясненько, вольнорожденные любят плеваться… Но ведь Создатели наказывают убийц прирождённых жителей, удерживая толщину Морального Права и обделяя дарами на благоволении. Не поэтому ли наёмников считают идущими во тьму, а не к свету?

Ответом мне был презрительный смех. Дальнейшие расспросы не нужны. Да и Резкий Коготь показал, что больше отвечать не будет.

✦ ✦ ✦

Все наши разведчики были заняты слежкой за Портовым Городом и его крепостями. Я уговорил Экре Патунга перенаправить часть искателей с этой работы на поиски других лежбищ и захват новых колдунов для допросов.

Экре разумно возразил:

— Самиран, вокруг нас дикие земли, поросшие лесами, покрытые реками и болотами.

— Да, отличное место, чтобы спрятать башни.

— А так же десятки горных цепей и ущелий.

— Тоже надо учесть.

— Пойми, искатели будут искать целое поколение, пока наткнутся на тщательно сокрытые лежбища.

— Разве не из-за каменных башен мы атаковали Портовое Царство? А ворованные скрижали? Разве одно это преступление не перекрывает остальные провинности сиабхи?

Экре отрядил четверть всех искателей на поиски лежбищ. Это очень и очень мало людей, но искатели с удовольствием взялись за дело. Ситт и подчинённые им семьи разведчиков облажались: низкие обманывали их на каждом этапе войны. Искатели горели желанием восстановить репутацию.

Заодно стало окончательно ясно, в чём мы просчитались: строители каменных акрабов совершенно не зависели от низких царей.

Да, они прилетали к ним и дарили каменные башни, дрессированных гракков и мешочки грибной муки, собранной в Дивии. Они научили низких инженеров строить коломёты. Они привозили им грязных колдунов, умевших лечить болезни не хуже высших целителей. А ещё раньше, по разрешению царей, забрали себе тысячи мальчиков и теперь, спустя десять лет, вернули их в виде отрядов выучек. Они же прокачали веру в Морскую Матушку до глобальной религии и обеспечили собеседниц озарённой морской водой.

Люди из каменных акрабов предоставили низким царям своих советников для ведения государственных дел. Когда началась война, ни одного из этих советников мы не застали — все они бесследно пропали.

Из допросов вельмож мы добывали одну и ту же информацию. Таинственные люди из каменных акрабов уверяли царей, что они прибыли из царства Свободной Вершины.

Допросы выучек тоже особо не помогли. Все как один они рассказывали, что много лет жили в городе с большими и красивыми домами, «высотой до облаков». Но дома были пустыми и заброшенными. Выучки были косноязычными болванами, поэтому не могли описать архитектуру. Сказали лишь, что здания просторные, поросшие травой и деревьями, окна — круглые, а тропинки — выложены железом.

Звучало слишком сказочно, так как в этом мире по-настоящему умели плавить и обрабатывать железо только в Дивии. Низкие с трудом освоили что-то вроде порошковой металлургии, примитивной и ненадёжной. Железные инструменты и оружие они получали от торговли с Дивией.

По словам выучек, всю жизнь они целыми днями только тренировались и тренировались. Изучали дивианские техники боя на мочи-ке, копьях и остальном оружии. Так же люди в масках — Хозяева — обучили их основам дивианского языка.

Именно в этом неведомом городе выращивали мелких озарённых зверушек, к которым привязывали боевой кристалл. Я припомнил, как наступил в такую ловушку в скалистом храме гор Ач-Чи. Выучки и грязные колдуны утверждали, что в домах загадочного царства стояли множества клеток с озарёнными грызунами, гракками, вьеввами и другими творениями грязи.

Даже самым рьяным ненавистникам и противникам низких царств стало ясно, что цари низа не причастны к строительству летающих каменных башен и козням против летающей тверди.

Впрочем, полностью невинными низких царей тоже нельзя назвать. Обманув наших послов, они получили от Свободной Вершины запрещённое вооружение и акрабы, способные долететь до Дивии. В прошлые поколения дивианцы уничтожали низкие города и за меньшие провинности.

Скоро разведчики нашли ещё одно действующее лежбище с двумя десятками башенок. Правда экипаж там был минимальный, погонщики и двое колдунов. Разведчики вызвали несколько отрядов летучей кавалерии, которые разнесли башни в пыль. К сожалению, я не участвовал в этом налёте, так как был занят подготовкой к взятию Портового Города. Узнав, что на разрушенном лежбище оказалось мало низких, я обозвал Экре болваном. Наши отношения дошли до такой степени фамильярности.

— Почему я болван? — не обиделся Экре.

— Раз на лежбище было мало колдунов и выучек, то они скоро туда прибудут!

— Ну и что?

— Мы могли бы устроить засаду и поймать людей из царства Свободной Вершины.

— Самиран, ты хитрее самых хитрых! И как я не догадался об этом?

«Просто ты — доисторический человек, — подумал я. — За твоей спиной нет шлейфа человеческой истории, полной разнообразнейших засад и подлых убийств, как у меня».

Но вслух сказал:

— Прости за резкость, брат. У тебя много других забот, вот ты и не подумал. Но впредь, прошу тебя, перенаправляй мне все дела, связанные с башнями и этим царём горы.

— Гы, — усмехнулся Экре, — «царь горы». Так и будем звать этого проклятого низкого. А то выдумали себе страну Свободной Вершины, о которой никто не знает.

✦ ✦ ✦

К смертям и трупам, исковерканным оружием и боевыми озарениями, я привык давно. Теперь я нашёл радость в войне. И это была радость небесного воина. Я не рассматривал низких как людей, но исключительно как объекты для применения моей боевой ярости.

Я понял, почему славный воин не просто разил низких, но разил их затейливо и с улыбкой на устах. Теперь я тоже смеялся, составляя виртуозные гроздья озарений, чтобы не просто уничтожить десяток врагов разом, но поразить эффектно, с размазыванием кишок, с разбрасыванием оторванных конечностей или с превращением некоторых из них в блестящий небесными искрами прах.

Отныне мне мало просто ударить мочи-кой, чтобы убить или парировать удар, теперь надо убить, как никто не убивал ранее.

Именно рутина кровавой бойни, механичность уничтожения врагов, побуждала небесных воинов всячески разнообразить свою деятельность. Не просто отсечь голову мочи-кой, но сначала захватить шею врага её изгибом, пару раз швырнуть его туда-сюда, потом как-нибудь извернуться с использованием «Крыльев Ветра», чтобы разрубленный на несколько частей враг осыпался на поле дождём крови и плоти, или с использованием «Проворства Молнии», чтобы нашинкованный враг протянулся по полю кроваво-мясной полосой.

И так со всяким оружием и боевым озарением.

Взять, например, «коготок Эхны» — крюк на днище Молниеносного Сокола. Он придуман, чтобы нанизывать на него низких воинов, но чтобы подцепить на него хоть кого-то, нужно потратить много времени на оттачивание мастерства погонщика. Усилия явно не стоили результата. Я видел, как самой Эхне однажды пришлось носиться на Соколе за грязным колдуном, который отчаянно не желал насаживаться на её коготок. Он бежал зигзагами, прыгал в стороны, падал и прятался в неровностях почвы. За то время, которое Эхна потратила, чтобы вонзить крюк в спину колдуна, она десятки раз могла бы просто перегнуться через борт и прихлопнуть его мочи-кой. Но в этом нет радости и славы. И теперь я её понимал без всякой иронии.

При этом я всё равно как-то убеждал себя, что наши кровавые расправы — не причуды маньяков, но удовлетворение от хорошо проделанной работы.

При любой возможности низкие точно так же уничтожали нас, хотя и без цирковой изобретательности. Когда в гущу низких падал небесный воин с истощёнными линиями, его разрывали на куски заживо и тут же поедали, чтобы набраться сил от озарённого мяса.

Помнится, раньше я смеялся над небесными воинами, возмущавшимися, когда низкие убивали высшего. Мол, да как они посмели, проклятые грязесосы? Теперь я возмущался точно так же. И без сарказма. Раненый небесный воин — ощутимая потеря для небесного воинства. Убитый — потеря для всей Дивии. Это низкие могли терять солдат сотнями и тысячами. Мы — не могли.

В конце концов, мы крошили и рубили не беззащитных женщин и детей — эту работу мы поручали подручным — нет, мы бились с воинами, мотивированными Матушкиными собеседницами, и потерявшими страх перед высшими людьми. А боги не прощают потерю страха перед собой.

✦ ✦ ✦

Мы готовились к взятию Портового Города не из-за того, что Экре не договорился с портовым царём о капитуляции. Как раз это почти получилось: царь и его приближённые приняли предложение о разделе их царства на четыре части. Медлили только от того, что заспорили, кому какая часть достанется.

И вдруг пришла весть, что портовый царь скоропостижно скончался от какой-то «солевой болезни». Такая же беда постигла его ближайших родственников — будущих царьков разделённого царства.

На трон взошла популярная в народе Матушкина собеседница, молодая, красивая и чрезвычайно сисястая женщина по имени Жемчужная Волна. Она якобы так похожа на изваяния Морской Матушки, что народ сиабхи сразу поверил — богиня вошла в эту женщину, дабы защитить Портовое Царство. Усомнившиеся в божественности Жемчужной Волны тоже слегли от солевой болезни и сдохли в мучениях и с солью на губах.

Портовая царица провозгласила, что царь-предатель был уничтожен волею Морской Матушки.

На этом мирные переговоры закончились.

Армия Портового Города, сверху донизу забрызганная зомбирующей морской водой, рвалась в бой с нами. Все жители, способные держать оружие, встали на защиту города. Вдобавок из подземных и подводных тайников выкатили тысячи коломётных машин, горы огненных кольев и бесчисленные бочки с ядом.

За ними вышли бронированные гракки, а в воздух поднялись десятки громадных то ли комаров, то ли летающих крокодилов.

«Вьеввы» — напомнил мне Внутренний Голос.

Я много слышал об этом подвиде творений грязи, но видел их лишь в качестве каменных изваяний в Дивии. В Ач-Чи комаров и москитов тоже называли вьеввами, отчего у меня сложилось о них неверное представление. Мне они представлялись большими насекомыми, тогда как они были животными, размерами от собаки до лошади. И, конечно же, эти твари были ядовитыми. Точнее — и ядовитыми, и кровососущими, о чём я узнал позже.

Некоторые бойцы доложили, что видели на спинах крупных вьевв наездников, вооружённых луками. Получалось, что не одни мы подготовили летучую кавалерию.

На этом череда сюрпризов не завершилась. Несколько зданий в городе вдруг стряхнули с себя жёлтую штукатурку и превратились в каменные башни.

Военно-воздушные силы и стали той неожиданностью, которую предполагал Экре. У первого старшего воинства Дивии больше нет оправданий для отсрочки финальной битвы.

✦ ✦ ✦

В отличие от Речного Города окрестности Сиабхи-Дана-А не подготовлены к битве. Перед городом расстилалась прекрасная равнина с небольшими холмиками и пастбищами. Складки местности нам не помогут. Но и не помешают использовать «Порывы Ветра» или «Огненные Смерчи» с максимальной эффективностью.

Манёвры армии Портового Города не отличались от действий армии Речного Города: точно так же они разделились на части. Примерно десять тысяч воинов и три летающие башни остались в городе. Двадцать тысяч воинов и две сотни акрабов с лучниками и коломётными машинами вышли из стен города и направились к нам. Сиабхи действовали на упреждение. При этом мудро не бросили в атаку все силы, а оставили резерв.

Впереди портовой орды ступали гракки, звон их сбруй, утыканных гнёздами боевых кристаллов, разносился над равниной. Между ними скакали всадники на буйволах. Буйволов не так много, как у речных. Вероятно, за время осады сиабхи съели большую часть стада.

Я и остальные военные начальники небесного воинства наблюдали за их передвижениями с открытого борта небесного дома рода Патунга.

Видели, как вслед за сухопутными войсками пришли в движение остатки флота: полсотни кораблей покинули залив, уходя налево и направо от города. Их манёвр повторял прошлую войну, когда из-за ошибки Ротта Громобойца кораблям Царства Суур удалось высадить несколько тысяч воинов на побережьях далеко от Портового Города и атаковать наше воинство с тыла.

На этот раз мы видели их замысел. Реагировать на корабли прямо сейчас нет необходимости. Морскому десанту сиабхи понадобится половина дня, чтобы выйти в наш тыл. За это время мы должны разобраться с основными силами противника. Или — как ни прискорбно это допускать — отступить.

14. Победоносный рев и стихия высших людей

Битва за Портовый Город достойна, чтобы её занесли в скрижали. В ней участвовало всё небесное воинство, включая средних и старших учеников Дома Опыта.

В открытых воротах небесных домов выстроились младшие ученики, вооружённые кристаллами дистанционных боевых озарений. А самым успешным ученикам вручили дерриды.

Нарушив священную традицию, я приказал подогнать боевые небесные дома поближе к воинству. Пора использовать их не как транспорты, а как полноценные боевые машины.

Моё кощунственное решение вызвало неудовольствие славных дивианцев. Мне сразу припомнили, что я — Убийца Акрабов. Мол, неужели за всё это время род Патунга не нашёл мне достойных учителей или мудрецов сословия Помогающих Создателям, чтобы те объяснили, что нельзя так обращаться с небесными домами?

Правда, рядовые бойцы молчаливо одобрили моё решение. Тяжёлая война с Портовым Царством убедила, что лучше потерять небесный дом, чем его жителей. Кощунство, конечно, но что поделать? В конце концов, древние воинские скрижали хранили упоминания о боевых небесных домах, принимавших прямое участие в сражениях с летающими творениями грязи. Запрет на передачу низким технологии высокого полёта потерял смысл: они научились делать каменные башни, способные подняться до Дивии. А именно это опасение лежало в трепетном отношении к небесным домам.

Всё наше воинство, все три тысячи человек, терялось напротив полчищ портовых воинов. А если учесть, что часть армии Дивии — это летучая кавалерия, комариным роем висевшая в бездонном небе, то оставшиеся наземные войска выглядели совсем скудно.

На равнине эту диспропорцию хорошо видно. Над войском сиабхи зародился нарастающий победоносный рёв. Чего именно кричали — не разобрать, но по тону ясно, что радовались своему многократному численному преимуществу.

Мне стало не по себе от их уверенного торжества. Раньше я посмеивался над тем, что небесные воины стремились покрыть себя славой в сражениях с низкими. Боевые озарения небесных воинов казались избыточно мощными против слабых низких людей. Зря посмеивался. Слабость низких исчезала, когда они собирались в громадные армии. Одержать победу над ними и впрямь великое дело во славу Дивии.

Можно сколько угодно слушать убеждения ветеранов, что боевые озарения небесных воинов и озарённая медицина не просто уравнивали силы, но и давали нам перевес. Но почти стотысячная армия врага «охлаждала траханье». (От волнения я вспомнил мем из детства Дениса Лаврова).

Согласно скрижалям, в прошлые войны перевес высших был тотальный и безусловный. Но если мы так сильны, то зачем Дивия применяла смертельный ветер Отшибов? Значит, даже могучее трёхтысячное небесное воинство не справлялось с полчищами низких.

В предыдущую войну с Портовым Царством безоговорочной победе Дивии помешали управленческие ошибки старших воинских родов, ухудшенные беспечностью и глупостью командиров отрядов, типа Ротта Громобойца.

Новая война показала, что не придумай я и Котахи Патунга летучую кавалерию, превосходство сиабхи оказалось бы ужасающим. Несложно представить, что стало бы с силачами славных воинских родов, когда на них обрушились бы вражеские военно-воздушные силы в виде дрессированных вьевв, бронированных гракков, каменных башен и отравленного оружия. Нет, однозначно, для небесного воинства закончились времена тотального превосходства.

Впрочем, так думал только я. Остальные товарищи или не думали о подобной ерунде, или думали совершенно противоположным образом.

Признаться, я испугался, услышав о летающих творениях грязи, на спинах которых сидели лучники и грязные колдуны, способные метать «Ледяные Копья». Отчего-то это боевое озарения оказалось весьма популярным у них. Инстинктивно, пятой точкой понял, что от невидимости Молниеносных Соколов не будет толку. Я приказал удалить из гнёзд Соколов кристаллы «Прозрачности Воздуха», вернув на место «заводские» кристаллы скорости и маневренности.

Гракки и толпы низких ещё не достигли нашего воинства, которое перестало двигаться навстречу врагу и выстроилось несколькими сцепленными «Непоколебимыми Волнами». По моему мнению, дивианские бойцы остановились слишком рано — тылы с целительскими палатками, грузовиками со снаряжением и небесными домами ремесленников, готовых чинить Молниеносные Соколы, оказались слишком близко к полю боя. Но я тут же сообразил, что Экре сделал это специально: мы будем быстрее доставлять и исцелять отравленных воинов.

Первое соприкосновение двух армий произойдёт в воздухе. Наш «москитный» флот «Молниеносных Соколов» столкнётся с по-настоящему, без кавычек, москитным флотом вьевв.

✦ ✦ ✦

Расстояние между мелкими вьеввами и летучей кавалерией сократилось быстро. Необходимо вступить в бой с летающим противником как можно дальше от нашей пехоты и линии небесных домов с начальством и целителями.

Вьевв было два вида: крупные, с ездоками на спинах, и мелкие.

Мелкие оказались проворнее самого проворного Молниеносного Сокола, управляемого искусным погонщиком. Пронзительно вереща, небольшие вьеввы летели зигзагами, при этом сохраняя порядок в стае. Их стиль полёта напоминал летучих мышей, если бы те летали стаями, как перелётные птицы.

Вьеввы с седоками летели медленнее Соколов, и весьма неуклюже, в сравнении с мелкими собратьями. Они отстали от мелких вьевв, чтобы лучники на их спинах успели достать стрелы из сумок на боках.

— Пора? — спросил Пендек, нетерпеливо стуча коленями мне в спину.

— Пора, — разрешил я и одновременно мигнул фонарём приказ для остальных. — Но ты, Пендек, не трать линии.

— Эх, можно, хотя бы из Цветка Деррида стрельнуть?

— Нет. Оставим его на крайний случай.

С передних Соколов сорвались стаи призрачных орлов и устремились навстречу вьеввам, вычерчивающим в воздухе зигзаги. Столкновение настоящих и призрачных животных превратилось в мельтешащее кроваво-серое облако, быстро распухающее обломками взорвавшихся орлов, и так же быстро затухающее. Разорванные туши вьевв посыпались вниз.

Раненые творения грязи, дико вереща, брызнули в стороны и полетели прочь от битвы. Я задумался: а почему эти явно туповатые твари вообще слушались своих наездников и напали на нас? «Внушение Неразумным»! Но кто внушал? Колдуны, летевшие позади всех! На Соколах замигали переговорные фонари: не мне одному пришла в голову эта мысль. Но пока что колдуны вне досягаемости наших озарений.

Первую минуту не понять: успешна ли наша атака орлами? Повторить её или перейти к следующему этапу? На вторую минуту стало не до этого — лучники обрушили на нас дождь стрел, как отравленных, так и зажигательных.

Сиабхи снова не рассчитали дальность, или первый залп был прицельным, но стрелы долетели только до передних Соколов, не поранив ни одного высшего. Огненные стрелы подпалили пару экипажей, погонщики быстро погасили пламя «Притяжением Воды»: запас этих кристаллов стал обязательным для каждого Сокола, как огнетушитель в автомобиле. Только Кохуру не обзавелись этим озарением — их железным Светоносным Орлам не страшен огонь.

Если бы к потоку стрел присоединились горящие колья, нам пришлось бы несладко, но акрабы с коломётами слишком далеко.

Новый поток стрел устремился в нашу сторону, а я приказал выпустить вторую волну призрачных орлов, — добить остатки мелких вьевв и заслонить нас от стрел.

Вдруг перед самым носом моего Сокола метнулась серая тень, а свист ветра перекрыл пронзительный визг: «Ви-и-и-и!» Пасть, с острыми как у кошки зубами клацнула у моего носа, обдав каплями слюны. Но тут же унеслась куда-то назад, рассечённая молнией. Если бы не самопроизвольное срабатывание озарений, тварь откусила бы мне половину лица!

Вслед за этой вьеввой с правого борта вынырнула вторая, крылья её работали быстро, как у стрекозы, при этом тварь совершала множество резких перемещений, избегая моих молний. Вьевва выпустила из раскрытой пасти длинный язык, заканчивающийся острой, словно бы костяной насадкой. Левой рукой я отвёл удар ядовитого жала, а правой — банально и без затей — стукнул вьевву по морде. Узоры «Тяжёлого Удара» на мгновение сложились и растаяли во Внутреннем Взоре, а нокаутированную тварь унесло под днище Молниеносного Сокола.

Вернув руки на панель, я резко изменил курс Сокола, проверяя, не прицепились ли ещё твари к его корпусу? Потом обернулся на Пендека — парень как раз разрывал на две части небольшую вьевву. Отбросив половинки, Пендек кивнул:

— Не задели. Мчимся дальше.

Но мчаться дальше уже не надо — наши Соколы смешались с рядами ездовых вьевв. Полетели стрелы Цветков Деррида, зазвенели «Ледяные Копья» и замигали «Стрелы Молний». Я тоже использовал кристалл этого озарения, встроенный в наручи кожаного доспеха, и бросил пучок ослепляющих стрел в громадную как лошадь вьевву, на которой сидело сразу двое низких — воин в деревянных доспехах и грязный колдун, приготовивший бросить в нас «Ледяные Копья».

«Стрелы Молнии» поразили и погонщика, и колдуна, и вьевву. Упав со спины вьеввы, погонщик тут же попал под взмах её сильного крыла. Труп подбросило вверх, но не унесло, так как он был привязан к ремням, опутывавшим тело вьеввы.

Мои стрелы не убили, но ранили и напугали вьевву. Жалобно вереща и стараясь дотянуться когтистым ядовитым языком до бока, в котором дымилась и шипела кровавая дыра от «Стрелы Молнии», она начала падать.

Колдун выжил, так как носил железные доспехи дивианского производства, на нагруднике имелась характерная выпуклость со скрытым гнездом для кристаллов. Вероятно, колдун зарядил туда «Унятие Крови» или «Мягкие Руки». Излечив себя, он принялся за вьевву. Животное перестало орать и успокоилось.

Наличие у низких своих озарённых давно не удивляло. Тем более, что самый сильный грязный колдун владел боевыми озарениями на уровне среднего ученика Дома Опыта. Конечно, для мирного жителя Дивии такой колдун смертельно опасен, но для небесного воина опасность начиналась только от трёх грязных колдунов и более.

Бросив в меня несколько ледяных копий, колдун направил вьевву к остальным выжившим. Его поджидали пятеро товарищей верхом на вьеввах разного калибра. Я направился в погоню, но колдун успел долететь до своих. Все вместе они выстроились во что-то вроде боевого порядка: впереди трое на вьеввах конского размера, а позади двое на вьеввах размером с пони. «Мой» колдун на самой большой вьевве отдалился от группы, намереваясь скрыться. Вероятно, он был кем-то важным или увидел в расположении наших войск что-то такое, что необходимо донести до командиров.

— Можно, я закидаю их орлами? — спросил Пендек.

— Нет, — береги силы.

Придав Соколу максимальное ускорение, сложил во Внутреннем Взоре пять узоров «Удара Слепящей Молнии», одновременно вплетая между ними узоры «Отталкивания Вещества», которое уже активировано, так как необходимо для управления Соколом.

Получилось с первого раза, хотя я не практиковался в плетении гроздей озарений с времён тренировок с Гэйхнаром Молниеносным. Правда, и гроздь я сделал не сложную, всего из двух озарений, без «Тяжёлого Удара», как учил Гэйхнар.

Убрав руки с панели управления, я приподнялся на скамейке. Встречный ветер бил в лицо и давил на грудь. Я вытянул руки вперёд, они нужны свободными, чтобы точнее направить удар. Я умел бить молниями без управления руками, но с гроздьями не получалось. Причина, скорее, психологическая — привычка требовала указывать направление удара руками, как физическим оружием. Без этого мог промахнуться.

Понимая, что вытянутые и окутанные молниями руки небесного воина не предвещали ничего хорошего, грязные колдуны на вьеввах полетели врассыпную, одновременно бросаясь в меня «Ледяными Копьями». Интуитивная помощь Морального Права самостоятельно отбила все снаряды «Отталкиванием Вещества». Да и сами копья были не бог весть какие мощные, не выше заметной ступени.

В центре их разлетающейся группы расцвёл комок молний и рассыпался на клочья под вторичным действием «Отталкивания Вещества». Клочья облепили вьевв и их седоков и взорвались, превращая их в такие же светящиеся и трещащие ошмётки. Для плетения грозди я использовал светлые ступени озарений, но этого оказалось слишком много для низких — разлетевшись салютом, куски тел, окутанные искрами молний, прилипли к другим вьеввам, летавшим далеко от нас. Животные и седоки тоже превратились в клочья и тоже разлетелись салютом. Было бы круто, если бы эта цепная реакция охватила всю стаю творений грязи и их седоков. К сожалению, срок жизни у гроздей ещё меньше, чем у одиночных озарений. На втором витке мой «салют» угас.

— Это было изумительно, старший, — заорал Пендек, ударив меня коленом в шею. — Можно мне?

— Нет. Терпи.

— Ну а из деррида жахнуть?

— Говорю же, сохраним его на крайний случай.

Я вёл себя как строгая мама маленького террориста, который упрашивал её пострелять из гранатомёта, а мама отвечала: «Нет, это на Новый Год».

— Крайний случай, крайний случай, — пробурчал Пендек. — Вот подстрелят нас отравленными стрелами и сдохнем. Будет тебе крайний случай.

Пендек прекрасно понимал, для чего я берег его линии. Но как можно спокойно усидеть, когда все вокруг метали озарения и палили из Цветков Деррида? Когда ловкие смельчаки выпрыгивали из Соколов и месили низких кулаками, топорами и мочи-ками? Даже степенные ветераны, на старости лет освоившие методику летучей кавалерии, аккуратно полосовали вьевв «Синей Нитью», а их сверстники из небесной стражи так же аккуратно выхватывали вязками грязных колдунов и подвешивали их под бортами своих Соколов, как рыбаки улов.

✦ ✦ ✦

Сражение с колдунами было скоротечным: решение принимались за долю секунды, осуществлялись — за две доли секунды, последствия оценивались за три доли.

Но и за эти мгновения у остальных воинов летучей кавалерии много что изменилось.

Я заметил крупные обломки Молниеносного Сокола, медленно скатывающиеся вниз, как мусор на невидимом лифте. Погонщик и стрелец перешли на «Крылья Ветра» и сражались сразу с несколькими… («Шесть» — поправил Внутренний Голос)… с шестью наездниками на вьеввах. Колдуны бросались толстыми «Ледяными Копьями», а стрельцы пытались поразить небесных воинов из луков. На помощь нашим бросился Сокол Эхны и Светоносный Орёл рода Кохуру, об их судьбе можно не переживать.

Несколько Молниеносных Соколов беспорядочно кружили поодаль, отдаляясь от битвы — их водителей покусали ядовитые вьеввы. К этим Соколам, огибая скопления вьевв, подбирались скорые помощи с целителями.

Один Светоносный Орёл неподвижно висел под облаками, а его погонщик отчаянно сигналил фонарём просьбу: «Лёгкость Воздуха».

Одна скорая помощь перемещалась на «Ускользающем Свете»: со вспышкой исчезала и со вспышкой появлялась впереди на несколько десятков метров. На светлой ступени «Ускользающего Света» можно не только перемещаться самому, но и тягать объекты. Чем толще у тебя линии, тем больше масса перемещаемых объектов. «Ускользающий Свет» помог погонщику этой скорой помощи телепортироваться в самую гущу сражения и вытащить раненого воина прямо из пасти вьеввы. А потом одним прыжком скорая помощь вырвался из стаи вьевв и помчалась в тыл.

Ещё в начале работ над летучей кавалерией у меня была мысль оснастить телепортацией все Соколы. Подсчитав недостатки — отказался, предоставив погонщикам, владевшим озарением применять его на своё усмотрение. «Ускользающий Свет» потребует пожертвовать гнездом с чем-то другим, скоростью, длительностью полёта или устойчивостью. Подсчёты показали, что на короткое время «Ускользающий Свет» давал преимущество, — попробуй, попади по мигающему Соколу колом или стрелой! — но преимущество съедалось потерей других качеств Сокола. То, что для скорой помощи оказалось полезным, для боевого Сокола оказалось недостатком. Оснащённый «Ускользающим Светом» Сокол делал несколько впечатляющих прыжков, а потом или медленно тащился, отставая от всех, или вообще терял устойчивость и переворачивался сразу после выхода из «Ускользающего Света».

Пендек рвался в бой, но не все небесные воины, стремившиеся показать свою удаль, вышли из схваток победителями.

Погонщик Молниеносного Сокола (не из моего отряда), пронзённый отравленными стрелами, болтался на верёвке под днищем. Сам Сокол бешено вращался и уносился вверх. Видать, низкие пробили силовую жилу, или прямо перед смертью водитель активировал кристалл ускорения. Стрелец взбесившегося Сокола обрезал страховочную верёвку, чтобы его не унесло ввысь. Он сиротливо повис на «Крылья Ветра», борясь с потоками воздуха — явно не был мастером этого озарения. Потом на него налетела стая мелких израненных вьевв. Запаниковав, воин раскидал их мощным круговым «Порывом Ветра», но его самого отбросило вместе с ними. Последнее, что я увидел, как его крылья погасли и он пропал где-то внизу.

— Будем надеяться, что успеет перед падением расправить крылья, — сказал я вслух, хотя Пендек меня не слушал.

Одна скорая помощь пробовала подобраться к убитому, висевшему под днищем остановившегося Сокола, но ей мешали колдуны, лучники и вьеввы. А потом мёртвого перекусила крупная вьевва, управляемая колдуном, а твари поменьше накинулись на останки. Всё, спасать уже некого…

Несмотря на эти трагедии, всё равно не понять, насколько велики наши потери. Но раз они не бросались в глаза, значит ничего серьёзного.

Зато потери противника сыпались в буквальном значении слова.

Искорёженные, разорванные и брызжущие кровью вьеввы дождём падали из общей свары, путаясь в растерзанных телах своих наездников. За какие-то пять минут летучая кавалерия уничтожила или разогнала большую часть мелких вьевв, а их были тысячи. Оставшиеся уже не представляли угрозы, хотя удачный укус и всё ещё мог вывести из строя небесного воина. Впрочем, в ближнем бою мелкие вьеввы слабый соперник, их можно убивать чуть ли не щелчком по морде.

Осёдланные крупные вьеввы оказались более защищённой целью — колдуны умело выстраивали временные «Стены Воздуха», которые не мешали их питомцам держаться в воздухе, ведь летали они не за счёт озарения, а на настоящих крыльях.

«Огненные Смерчи», даже пролетевшие мимо или отражённые «Стеной Воздуха», пугали животных. Колдуну приходилось убирать защиту и воздействовать на вьевв «Внушением Неразумным». После чего для летучей твари и седоков наступал конец — их убивали или боевыми озарениями, или солнечными кругами, или ловкий стрелец совершал манёвр Эхны-Инара, то есть выпрыгивал со своего места на «Крыльях Ветра» или на «Ускользающем Свете», не отвязывая длинной страховочной верёвки, и бил в морду вьеввы мочи-кой с «Тяжёлым Ударом», или «Ударом Грома», или любым другим доступным озарением.

Потеряв сознание животное и несчастные, не способные летать, ездоки падали на землю, наполняя воздух истошным визгом животных и людей.

Интересно, почему грязные колдуны не применяли «Крылья Ветра»? Я вообще не видел, чтобы кто-то из них полноценно летал. Самое большее, что я отметил, как один колдун применил тусклую ступень этого озарения — ненадолго распустил крылья, чтобы совершить короткий перелёт и смягчить падение. Но он настолько плохо владел этим озарением, что моментально залетел в воздуховорот, созданный крыльями вьеввы, работавшими со скоростью стрекозиных. Мощные крылья переломали и отбросили незадачливого низкого летуна.

Небо — стихия высших людей. Низким тут не место.

Небо над полем битвы прояснилось: враги спешно улетали. За ними тянулись тонкие струи «Порывов Ветра», катились разрежённые волны «Ударов Грома» и летели быстро тающие вдали от хозяина призрачные орлы. Переломный момент битвы позади — мы разбили воздушное войско творений грязи. Победа не тотальная, но уцелевшие вьеввы и их седоки уже не помешают нашей пехоте.

Дрожание линий после удачной грозди озарений прекратилось, но я не спешил искать нового противника. Я дал бойцам время на последние удары по удиравшим врагам, и просигналил приказ о перегруппировке.

15. Горячая замена и неудержимые

Со всех Молниеносных Соколов полетели световые сигналы фонарями: докладывали о поломках, о выбывших стрельцах или погонщиках.

Светоносный Орёл отряда Кохуру, продолжал мигать просьбу поделиться кристаллами «Лёгкости Воздуха». Потеряв летучесть, он медленно тонул, опускаясь к земле.

Продолжая считывать донесения, я подлетел к Орлу. В его боку зияла рваная дыра с остатками острых зубов, застрявших в металле.

— Вьевва сожрала запас кристаллов? — предположил я.

За панелью Орла сидел Эрну Кохуру, брат казнённого мною Вишала. Нехотя буркнул:

— И чуть ногу мне не откусила.

— А стрелец где? — спросил я, показав на пустующее место. — Завернулся в покрывало?

— Не дождёшься. — Над железным бортом, усеянном засохшими пятнами яда, показалась голова женщины. Она была так похожа на Рангата Кохуру, что я сразу почувствовал к ней неприязнь. Её имя…

«Этра Кохуру, третья старшая отряда прославленного отряда Кохуру», — напомнил Внутренний Голос.

Далее я сам вспомнил, что Этра владела несвойственным для Кохуру ярким «Призывом Зверя» и его модификациями. Она ловко запускала призрачных буйволов и орлов, управляя ими так, что низкие редко сбивали одного-двух, остальные добирались до целей.

Словно дождавшись, когда я всё это вспомню, Этра отвернулась к другому борту и начала рыгать, но рвоты не было.

— Целитель нужен? — спросил я.

— Уже исцелили, — отозвался Эрну Кохуру. — Сейчас ей станет лучше. Ну, есть кристалл? А то мы снижаемся.

В отличие от Орлов, внутри Соколов мало свободного места, да и его занимали скобы и мотки тонкой страховочной верёвки. Поэтому запас кристаллов, необходимых для полёта, мы носили на поясах. Порой пояс погонщика напоминал пояс торговца или ремесленника, те любили шкатулки и увешивались ими сверх всякой меры. И как ремесленники они привязывали дополнительные шкатулки с кристаллами к петелькам на воротнике и рукавах.

Другой вариант хранения кристаллов на Соколе — собрать их как орехи в один мешок из озарённой ткани, а мешок запихать в носовую часть акраба и утрамбовать ногами. Мешок редко кто использовал, так как кристаллы, сотворённые в авральном режиме для армии Дивии, не «подписаны». Только знатоки летучих озарений способны на глаз разобрать узоры кристалла и выяснить его предназначение.

Я как раз был из мешочников, мне не нравилось носить шкатулки на поясе, не говоря о других частях одежды. Я извлёк из мешка горсть кристаллов и присмотрелся. Отобрав нужный, спросил Эрну:

— Умеешь вставлять?

— Умею. Ну, знаю как… Видел.

— Ясненько. Позволь мне.

Эрну Кохуру вылез с водительского места и перебрался на носовую часть Светоносного Орла.

«Горячая» замена кристаллов в гнёздах акрабов возможна, но не всякий способен провести её. Кристаллы меняли ремесленники из родов акрабостроителей, для этого их и взяли на войну.

Лично мне казалось, что запутанная процедура смены кристаллов и хрупкость гнёзд созданы намеренно, дабы владельцы небесных домов регулярно обращались за помощью к акрабостроителям и платили звонким золотыми гранями. Ну, быть может, мой опыт жизни в двадцать первом веке вынудил меня плохо думать о доисторических людях. Быть может, они ничего такого не задумывали, и по-другому с кристаллами и гнёздами нельзя.

Признаться, я тоже не менял кристаллы в Светоносном Орле. Но я уже знал примерное устройство конкурентной модели от рода Гаруджа. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы отыскать расположение гнезда на силовом сухожилии, запрятанном в днище Орла. Потом я долго-долго искал зазор, чтобы поддеть плотно пригнанные железные панели. Ещё и спаянные! Целостность металлического корпуса — фишка Светоносных Орлов. В итоге я просто и по варварски расковырял днище мочи-кой. Затем пришлось попотеть и несколько раз применить «Отталкивание Вещества», чтобы растянуть плотно сжатое, пустое гнездо.

На несколько секунд экипаж утратил летучесть и начал стремительно падать под собственным весом.

С помощью «Тяжёлого Удара» я вогнал кристалл «Лёгкости Воздуха». Светоносный Орёл завис на месте.

Женщина-воин из рода Кохуру всё это время рыгала у меня за спиной, восстанавливаясь от отравления. Когда я закончил и пересел обратно в Сокола, заметила:

— После тебя, Самиран, наш акраб выглядит так, будто над ним надругался гракк.

— Не стоит благодарностей, уважаемая, — ответил я и отвёл Сокола в головную часть всеобщего построения.

К этому времени все экипажи закончили доклады. Наши потери оказались ещё меньше, чем я думал! Четырнадцать Молниеносных Соколов. Какие-то разбиты в щепы ещё в воздухе, какие-то получили повреждения и упали. Среди личного состава потери такие: сильно ранены пятеро погонщиков. Двое убиты без сомнений. Больше всех потеряли стрельцы, что и понятно. Двенадцать человек тяжело ранены. Целители увезли их в небесные дома. Ещё двадцать восемь поражены отравленными стрелами, но могут продолжать воевать, нужно лишь подождать. И примерно четверо стрельцов считаются предположительно погибшими. На поиски их тел отправились подручные. Другие подручные заняли места раненых стрельцов или погонщиков.

И да, не было потеряно ни одного Светоносного Орла. Разве что один экипаж пришёл в негодность, да и то я сам его спас… Счёт не в пользу продукции рода Зелдан. Наверняка конкуренты из рода Гаруджа используют эту статистику, чтобы склонить Совет Правителей к производству Светоносных Орлов.

Небо очистилось от врагов, в нашу сторону медленно и на большой высоте поплыли небесные дома с целителями и стрельцами. Я отправил шесть Соколов им навстречу, чтобы охранять от редких вьевв, ещё шнырявших где-то на горизонте.

Мы одержали победу в воздухе. Теперь пора помочь нашим войскам внизу.

✦ ✦ ✦

Дав стрельцам ещё несколько минут на отдых, я поднял Молниеносного Сокола на максимальную высоту, чтобы охватить взглядом всё поле битвы. Пока мы рубились с вьеввами, небесные воины под руководством Экре Патунга схлестнулись с полчищами низких.

Рисунок битвы полностью напоминал битву за Речной Город. Из-за громадного превосходства в численности сиабхи даже не могли толком напасть на нашу армию, построенную четырьмя большими Непоколебимыми Волнами. Самые широкие дуги построения смотрели на все четыре стороны света, а старшие стояли в центре. Там же сгрудились боевые целители, оказывавшие первую помощь раненым. Сектора между построениями заполняли мелкие отряды и бойцы одиночки.

Мой взгляд зацепился за небольшой отряд воинов, одетых в разномастные доспехи, чуть ли не как выучки. А управлял ими громобоец в доспехах из коричневого небесного стекла — это папа Хаки Энгатти, печально известный Ротт Громобоец.

Вообще, коричневый и его оттенки принадлежали родам сословия Созидающих Пищу, типа, э-э-э, цвет земли. Но Хаки рассказал мне историю происхождения этого оттенка.

После позорного провала в прошлой войне с Портовым Царством, Ротт Громобоец предвидел последствия своей ошибки для всего рода Энгатти. Вернувшись в Дивию, он весьма расчётливо, пока весть о его некомпетентности, стоившей Дивии победы, не дошла до Совета Правителей, срочно распродал по бросовым ценам все драгоценности, хранившиеся в родовой казне. Он успел сбагрить несколько домов, принадлежавших младшему брату, когда рода Кохуру и Патунга, спохватившись, назначили разбирательство в Прямом Пути.

Мне даже не верилось, что в прошлые поколения Ротт Громобоец обладал такой быстротой ума. Да уж, дурманящий дым из коробочек ещё никому не пошёл на пользу.

По решению Обвинения и Правды род Энгатти вычеркнули из Скрижали Славных, а его высокоморальным представителям приказали взять имена других родов.

К этому времени Ротт Громобоец обратил в золотые грани чуть ли не треть всех богатств рода. И не просто обратил, а заказал на все деньги у ремесленников двенадцать наборов доспехов из небесного стекла самой долгой закалки. Приняв деньги, ремесленники загрузили ресурсы в печи и начали калить. Всё эти годы, пока рос Хаки, стекло калилось в печах. Так как за стекло было уплачено, то его не могли изъять из печей. Впрочем, закалка стекла для доспехов длилась поколениями. Так что неудобств ремесленникам этот мошеннический заказ не доставил. Наоборот, Ротт Громобоец спешил, и заплатил больше, чем стоило калёное небесное стекло на двенадцать наборов доспехов. Ну и добросил сверху ещё несколько сундуков золота, чтобы ремесленники не рассказали, кому принадлежит стекло.

Когда началась подготовка к войне с Портовым Царством, Ротт Громобоец рассказал сыну и своей тайне и передал ему право на богатство, скрытое в печах.

«Из этого огня возродится род Энгатти, и ты, сын мой, поведёшь его по Всеобщему Пути во славу Дивии», — якобы сказал Ротт Громобоец. В точности высказывания я сомневался, ибо вечно обдолбанный или пьяный старик не мог произнести столько связанных между собой по смыслу слов. Как бы там ни было, но двенадцать сетов дорогих доспехов — это отличное начало для отряда.

Хаки взялся за возрождение рода Энгатти. Каким-то образом он уговорил некоторых бывших дядей, тётей и дедов снова принять опозоренное имя рода, пообещав, что Громобоец имя Энгатти носить больше не будет.

Вероятно, не обошлось без помощи Маджи Патунга, но к началу войны Хаки собрал достаточное число высокоморальных «родственников», чтобы превзойти совокупным Моральным Правом самый последний род в списке Скрижали Славных.

Конечно, род получился неказистый. У Энгатти не было ни дворца, ни даже небесного дома, который нельзя перепутать со скотовозкой. Жалкая слава рода Энгатти держалась исключительно на линиях Морального Права Хаки и других бойцов, принявших имя рода. Подозреваю, что все они были грязерожденными выходцами с ветроломов и не имели никакого отношения к родственной линии Энгатти.

Избрав себя старшим рода, Хаки потребовал вытащить из печей родовое калёное стекло, пролежавшее там почти поколение. Затем, используя накопленное на службе в отряде Маджи золото, заказал изготовление доспехов.

Обычно небесное стекло для достойных доспехов закаливалось треть поколения. За этот срок оно приобретало характерный небесный оттенок. Доспехи из такого стекла носили рядовые небесные стражники. Воины предпочитали стекло подороже. Чёрное стекло доспехов Ваена Миаса, в которых он заявился на сафари, приобрело цвет после целого поколения закалки.

Срок каления родового небесного стекла Ротта Громобойца чуть-чуть не достиг нужного предела: стекло приобрело не чёрный, но коричневато-дымчатый окрас, напомнивший мне видавший виды мангал.

Цветом доспехи рода Энгатти не вышли, а вот качество достигли уровня полноценного чёрного стекла. Насколько я помнил, закалка не влияла на крепкость доспеха. Что у синего, что у чёрного примерно одинаковое сопротивление ударам мочи-кой или копьём. Длительная закалка увеличивала устойчивость материала к озарениям. И к тем, что наслала на носителя доспехов, и к тем, что он использовал сам. Доспехи из чёрного стекла выдерживали установку большего количества гнёзд и более устойчивы к разрушениям при длительном использовании ярких кристаллов.

Такие доспехи можно передавать из поколения в поколение, тогда как обычные уже через одно-два поколения пылились на рынках подержанных товаров, а чуть позже, если торговец получал разрешение от сословия Обменивающих Золото, их продавали низким. Или послы выкупали старое оружие и доспехи, чтобы составить из них подарочные корзины для царей низа.

Каждая часть доспеха воинов рода Энгатти имела по два гнезда для ярких кристаллов. Двенадцать воинов в самых дорогих и мощных доспехах, доступных в Дивии — это уровень отряда славного рода.

Вот так развернулась ещё одна мутная, завязанная на сложные традиции Дивии и законы Прямого Пути, история становления рода. По ней можно понять, как грязерожденные постепенно вливались в общество Дивии и становились прирождёнными жителями.

Прославив род на войне, Хаки очистит имя Энгатти от позора бесславного предка, после чего присягнёт на верность роду Патунга.

Расчётливость Ротта Громобойца в прошлом помогла новоявленному роду достойно показать себя на войне. Обычно громобойцы обходились без доспехов. Да и вообще почти без одежды: выставляя напоказ свои выпуклые мускулы, носили короткие туники и кожаные перевязи через грудь вместо поясов. Но на войне с низкими не до эстетических изысков. Необходимо защищать себя.

Сам Ротт Громобоец нанялся к сыну в качестве челядинца. И тут же получил от него набор коричневых доспехов и принял командование над отрядом из друзей-ветеранов, с кем столь бесславно опозорился в прошлую войну. В эту войну они решительно настроились искупить свою роковую ошибку кровью. Так род Энгатти приобрёл что-то вроде вассалов.

Отряд Ротта Громобойца прославился бесстрашием и презрением к смерти, поразившим даже самых храбрых небесных воинов и легендарных героев. Обнюхавшись дымом, ветераны крушили врагов и, не обращая внимания на раны, гнали целителей от себя с криком: «Лечите молодых! Оставьте нас!».

С моей подачи их стали звать «неудержимыми».

Ротт и его неудержимые старики-разбойники часто делали вид, что не услышали приказ старшего или не увидели сигналы фонарей. Допускаю, что, упоровшись дымом, они и впрямь ничего не видели и не слышали.

Однажды их непослушание оказалось полезным.

В ходе схватки на затерянном в море острове старший рода Поау решил, что численный перевес у сиабхи слишком большой и приказал отступить. Отряд небесного воинства послушно умчался на противоположный край острова, чтобы дождаться прибытия летучей кавалерии, занятой битвой с кораблями сиабхи. Но обдолбанные старики продолжили наступать. Вдесятером они вытеснили из центра острова две тысячи воинов сиабхи с колдунами, выучками и гракками.

Видя это, старший Поау вынужден был снова скомандовать наступление. В той битве у нас было много раненых отравленными стрелами и покусанных гракками, но зато остров зачистили до прибытия кавалерии. Контроль над островом помог нам завершить блокаду Портового Города.

Конечно, такое удальство было наказуемым. После каждой стычки бойцы отряда неудержимых подолгу валялись в палатках целителей, страдая от ран и отходняков после дурмана.

К моменту битвы за Портовый Город из двенадцати неудержимых осталось семеро. Остальные умерли. Именно умерли, а не завернулись в покрывало, так как низкие разорвали их тела на кусочки вместе с покрывалами смерти, а грани поглотили грязные колдуны и гракки.

В сражении за остров один неудержимый, носивший перчатки из сплава золота и мрачного камня, упал. На него накинулись сиабхи с топорами, чтобы разобрать высшего человека на запчасти. Начали с ног, отрубив их по колени. Но товарищи успели спасти его. Вместе с другими инвалидами безногого отправили в Дивию, где он окончательно сторчался и умер — задохнулся над сундуком с тлеющим дурманом.

✦ ✦ ✦

Сейчас неудержимые, привычно презрев опасность, врубились в ряды низких воинов. Пройдя по трупам, они сильно отдалились от нашего воинства. Сверху мне видно, что ещё десяток метров и неудержимые будут отрезаны от основных сил тысячами низких.

Я много раз промигал сигнал: «Возвращайтесь», но Ротт Громобоец не глядел вверх. Он без устали наваливал «Ударами Грома», превращая десятки низких в куски мяса и клочки доспехов, а потом измельчал их в кровавый туман. Этого тумана вокруг него клубилось и осело так много, что земля превратилась в красное болото с воином в дымчатых доспехах в центре.

Один за другим товарищи Ротта Громобойца пали под натиском бесчисленной толпы низких. Даже мощные «Порывы Ветра» уже не раскидывали толпу, а только вздымались волной исковерканных человеческих тел.

Ещё двадцать секунд и последний неудержимый потонул в толпе. Остался Ротт Громобоец, но и его силы на исходе. Он перестал использовать своей скрытый «Удар Грома» и перешёл на мерцающий «Порыв Ветра».

К сожалению, летучая кавалерия не могла спасти безумца, нам нельзя терять строй. Скорые помощи целителей тем более не полетят в такую даль, так как их ещё на половине дороги изрешетят огненными кольями. Молниеносный Сокол, на котором сидел Хаки, дёрнулся было из строя, но его остановило свирепое мигание фонаря на Соколе Маджи: «На место!»

Перестав сдерживать рвущихся к нему выучек, творений грязи и колдунов с неизменными «Ледяными Копьями» наперевес, Ротт сбросил с левой руки перчатку громобойца. Освободившейся ладонью снял с пояса шкатулку, запалил в ней траву и сделал глубокий вдох.

Бронированный гракк с каменным ярмом, усеянным шипами и ракушками, прорвал защиту из «Порывов Ветра» и обрушил на Ротта Громобойца передние лапы, покрытые тонкими каменными плитами, связанными верёвками — что-то вроде кольчуги для творения грязи.

Не отнимая ото рта коробочку, Ротт ушёл на «Проворстве Молнии» и правой рукой в перчатке заехал в бок гракка. «Удар Грома» перекрыл прочие шумы битвы. Животное заверещало и изогнулось, точнее — переломилось набок, а потом отлетело в набегавших со всех сторон низких, поливая их кровью из разорванного ударом брюха.

Это был последний «Удар Грома» Ротта Громобойца — лавина воинов сиабхи накрыла его.

16. Четвертая задумка и небесновоинский юмор

Низкая армия, по сути, это просто толпа доисторических мужчин, вооружённых копьями, топорами и палицами. Вместо мозгов у них — Матушкины собеседницы, самые лучшие политруки в истории человечества. Обмазанные заколдованной морской водой низкие мужчины покорно шли в бой и, попав под боевое озарение высшего человека, складывались штабелями трупов.

В противовес им выучки, перенявшие воинские приёмы дивианцев, вели бой организованно, с манёврами, отступлением и перегруппировками. При необходимости усиливали фланги гракками, при необходимости — подгоняли платформы с лучниками и коломётами. А изредка — призывали откуда-то небольшие отряды всадников на вьеввах, отчего небесной кавалерии приходилось отправлять экипажи на их перехват.

Эффективными оказались и грязные колдуны: обеспечили свои отряды пусть слабеньким, но исцелением, а так же недоступными для других низких защитными озарениями. Некоторые колдуны применяли «Стену Воздуха» не хуже дивианцев.

Я больше не уверен, что наши потери остались столь же малыми, как в прошлые сражения. Мою грустную догадку подтвердило то, что отряды и группы наших войск перестали обмениваться с небесным домом рода Патунга данными о количестве выбывших воинов и экипажей. Когда потери невелики, это воодушевляло остальных бойцов, но если число покалеченных и завернувшихся в покрывало смерти перевалило за несколько сотен, то лучше это скрыть. Тем более, что сиабхи тоже считывали наши сигналы.

Из-за столь мощного натиска врага, наше воинство не могло повторить манёвр, сработавший в сражении при Речном Городе: позволить окружить себя и, создав ловушку окружения, перемолоть самых боеспособных врагов, а потом развернуться в боевые порядки и погнать оставшихся в город, одновременно препятствуя бегству ударами с воздуха, что станет задачей летучей кавалерии.

Как только наши воины выстроили первые лабиринты из «Стен Воздуха», а другие бойцы заманили в них врагов, чтобы испепелить искрами и огнём, так Матушкины собеседницы завизжали:

— Мощь волны не только в накате, но и в откате! Яростно утекайте, славные сыны Морской Матушки, дабы накатить с большей яростью в ином месте!

И полчища сиабхи, выучек и бронированных гракков послушно отступили, уступив место коломётам и ядовито-огненными дрынами и лучникам. Теперь заманивающие их небесные воины оказались в невыгодном положении и тоже отступили.

Лабиринты «Стена Воздуха» бесполезно гудели и мерцали: враг не желал перемалываться. Видать, извлёк урок из поражения Речного Города.

Товарищи мне уже несколько раз просигналили вопрос, мол, почему бы нам не вмешаться? Я отвечал одним и тем же набором подмигиваний фонаря: «Не болтать. Держать строй». Хотя, признаться, после схватки с вьеввами не совсем понятно, как должен выглядеть наш строй и как его держать, если Соколы не могли подолгу висеть на одном месте.

Шло время, но необходимый нам перелом в битве всё не наступал. Наоборот, чаша весов ресурсного преимущества склонилась в сторону низких: они избегали наших ловушек, при этом не переставали бомбардировать нас огненными кольями, отравленными стрелами и атаковали бронированными гракками, убить которых намного сложнее, чем обычных. Некоторые твари владели «Ледяным Копьём» или «Огненным Смерчем» мерцающей ступени — несмертельно, но всё же это расшатывало нашу оборону, укрепляя атакующие возможности врага.

С точки зрения непосвящённого в нашу задумку, всё это выглядело как неумение старших сословия Защищающих Путь найти действенный ответ на манёвры противника. Я усмехнулся, представив, что прямо сейчас в нашем тылу, на небесном доме с откинутой крышей, сидели какие-нибудь летописцы из сословия Сохраняющих Опыт, перед ними стояли чистые скрижали, на которых они торопливо набирали иероглифы, описывая растерянность наших военных начальников. Свора учителей-летописцев всегда сопровождала армию в сражениях, чтобы увидеть и описать события якобы беспристрастно и без выдумок. Создатели ведают, чего они могли разглядеть на таком далёком расстоянии.

Не упуская из вида вялое сражение, я поглядывал на крышу летающего дворца рода Патунга, где установлен мощный синий светильник, окружённый симметрично расставленными шарами то ли хрусталя, то ли огранённого небесного стекла. Они преломляли и фокусировали свет в лучи, расходящиеся по небу, как восход маленького синего солнца. Сейчас светильник посылал редкие и одинаковые сигналы, для корректировки защиты от бронированных гракков и вьевв.

Наконец синие лучи озарили половину солнечного неба, светильник подал заветные сигналы: «СОКОЛЫ» и «ЗАДУМКА ЧЕТЫРЕ». Нужно быть обдолбанным неудержимым, чтобы не заметить такой сигнал. Низкие тоже поняли, что сейчас что-то изменится и вообще перестали атаковать.

Прорабатывая план атаки, мы предусмотрели несколько вариантов развития событий. Для каждого создали «задумки», то есть серию ответных мероприятий на возможные удачи сиабхи. Четвёртая задумка — разработана как раз на случай, если ловушка окружения застопорится. Если и четвёртая задумка не получится, придётся перейти к задумке пятой — отступлению.

Я просигналил своим бойцам, что командование переходит к Инару. А сам направил свой Сокол к группе других экипажей, слетевшихся по сигналу небесного дома.

Пендек радостно засопел:

— Наконец-то.

✦ ✦ ✦

В нашей группе было восемь экипажей, один из них — Светоносный Орёл рода Кохуру, который я недавно помог починить. На скамейке стрельца сидела Этра Кохуру, но на месте погонщика не Эрну, а какой-то малознакомый мне парень. (Голос, молчи, не напоминай его имя).

— Эрну пробили глаз отравленной стрелой, — ответила Этра на мой немой вопрос.

К нашим восьми экипажам подлетели четыре скорых помощи с опытными боевыми целителями, которые берегли свои линии на случай активации четвёртой задумки.

Я тут же развернул своего Сокола и полетел в… наш тыл, к той полоске из небесных домов на горизонте. Остальные потянулись за мной.

Для наблюдавших за нами низких мы просто вышли из боя. Вероятно, они даже обрадовались, придя к выводу, что покалечили сразу много высших и поломали их летающие лодки.

Минут тридцать мы летели к скоплению небесных домов. Поле боя скрылось из вида, под нами тянулись засеянные какими-то растениями поля, частично вытоптанные нашими пехотинцами, промаршировавшими тут несколько часов назад.

Пендек ткнул меня коленями в спину:

— Если мы продолжим притворяться, что возвращаемся, то на самом деле долетим до нашего тыла.

Со мной поравнялся Светоносный Орёл, а Этра, сложив руки рупором, крикнула:

— Эй, Саран, если ты испугался, то так и скажи. Я согласна взять командование на себя.

Тупой небесновоинский юмор. Не смешно. Но погонщик Светоносного Орла расхохотался, ведь славная Этра Кохуру так едко поддела этого Самиран из рода Саран, этого челядинца бесславных Патунга!

Но вместо меня неожиданно нашёлся с ответом Пендек:

— Не, уважаемая, нам хватило позора, когда Кохуру командовали в прошлой войне с Портовым Царством.

— Ничего не позор, — буркнула Этра Кохуру. — Мы, в целом, победили…

— Позор, позор, не будут же врать скрижали Дома Опыта?

Теперь я захохотал, будто Пендек сказал самую лучшую шутку в мире.

Я махнул рукой, приказывая акрабу Кохуру вернуться в строй позади меня. После поднял нос Сокола резко вверх. Если где-то на растоптанном поле и прятался разведчик врага, то он увидел как двенадцать скоростных акрабов, встав почти вертикально, понеслись в небо, для него мы просто превратились в маленькие точки и пропали в небесной синеве. И это наблюдение навряд ли помогло врагу разгадать наш план. Впрочем, никаких разведчиков тут быть не могло, разве что мёртвые.

Акраб — это не истребитель с крыльями. Он может подниматься вверх без того, чтобы принимать вертикальное положение. Но разрезать воздух на огромной скорости лучше заглаженным носом экипажа, а не всем корпусом. Всё-таки дивианские акрабостроители имели зачаточные представления об аэродинамике.

— Уф, — сказал Пендек от перегрузки.

Меня тоже вдавило спиной в край борта, а страховочные верёвки впились в живот и плечи, продавливая озарённую ткань. Опять я с завистью вспомнил, что на Светоносных Орлах использовались не верёвки, а широкие кожаные ремни. Да и скамейки и внутренние стенки у них оббиты мягкой тканью, а не голая полированная древесина, как у Соколов.

Деревянный остов скрипел и трещал, пока мы взбирались на максимально доступную высоту. Причём высота, как я узнал, ограничена исключительно ёмкостью кристалла, чем выше, тем сильнее расход граней, не считая того, что грани расходовались на сам полёт, манёвры и управление силовыми жилами. Теоретически Молниеносный Сокол может забраться на высоту авиалайнера, но пробудет там недолго: сожжёт все кристаллы и рухнет в неконтролируемое падение. Поэтому высокие и далёкие полёты — дело для больших и медленных небесных домов.

Но нам не надо улетать в стратосферу, главное скрыться от возможного наблюдения с земли. Ведь за всё время войны мы удостоверились, что летучая кавалерия наносила наибольший ущерб, когда незаметно подбиралась к врагу.

Закончив подъём, я перевернул Сокола и положил на противоположный курс. Посмотрел назад — все экипажи повторили манёвр. Мы понеслись обратно к полю боя. С такой высоты оно выглядело несколькими пятнышками поражённой озарениями земли. Людей почти не видно, только мерцали искорки ярких озарений. В очередной раз можно пофилософствовать на тему ничтожности человеческих деяний. То, что на земле было адским месивом огня, электричества и крови, с неба выглядело суетливым облачком пыли, окружённым величественной и беспристрастной природой доисторической эпохи.

Миновав наше воинство, всё ещё пытающееся завлечь врага в ловушку, мы пошли на снижение. Я просигналил «Прозрачность Воздуха» — все экипажи стали невидимыми.

Возле пятен основной зарубы виднелись разрозненные очаги прошлых столкновений, по которым хорошо видно, что сиабхи не просто остановили наше продвижение, но отбросили небесное воинство назад.

Сиабхи шли на смерть фанатично и бездумно, но военные начальники и Матушкины собеседницы не злоупотребляли их готовностью умереть. Берегли войска, ждали нашей ошибки или истощения линий, чтобы бросить в решительный накат все силы. К тому времени моряки, поплывшие в обход, высадятся и ударят по нашему правому флангу, или, вероятнее всего, нападут на тыловой лагерь. Поэтому мы не могли полагаться на время — из-за осторожности врага оно работало против нас.

Тем важнее идеально отработать четвёртую задумку.

Размышляя об этом, я вглядывался в территорию, разделявшую городскую стену и тылы воинства сиабхи. Увиденное мне не понравилось — у врага практически нет тыла. Многотысячная орда низких стояла от стен до поля битвы. Куда ни глянь, везде двигались толпы сиабхи, топали гракки и плыли акрабы с лучниками.

Кое-какие поля и холмы пустовали, но они контролировались врагом, если мы приземлимся там, то станем мишенями для сотен коломётов и тысяч лучников. Да и находились эти пустыри поодаль от основной массы противника, тогда как мы должны нанести удар именно по центру.

Ладно, раз для нас нет места, нужно его расчистить!

Чтобы товарищи поняли мой замысел, пришлось выйти из невидимости. Впрочем, она и не нужна, мы достигли цели.

Вражеские сигнальщики задудели в раковины и забили в барабаны, разнося по всему войску весть о появлении смертоносных летающих лодок. Я встал на скамейке во весь рост и убрал руки с панели. Пока Молниеносный Сокол падал, я накидал во Внутреннем Взоре шесть узоров «Удара Гремящей Молнии».

Толстые и вьющиеся как торнадо столбы небесного электричества ударили по скоплению врагов. Не давая ни себе, ни им передышки, я повторил удар, сместив на десяток метров, потом ещё раз и ещё. И так — девять раз, перемещая столбы энергетического смерча по окружности.

На десятый удар мой линии задрожали, хотя цифры показывали, что я могу ударить ещё два раза. Но я не стал доводить себя до полумёртвого состояния, тем более, что моя своеобразная артподготовка очистила для нас пространство, метров в сто.

Я сам удивился, как подсознательно (или всё же с интуитивной помощью Внутреннего Взора и Голоса?) с точностью рассчитал удары молниями и падение Сокола. В конце артподготовки я успел положить руки на панель и аккуратно приземлил акраб в центр поляны, выжженной и усеянной искрящимися ошмётками трупов. Среди них агонизировал бронированный гракк, наполовину рассечённый молнией. Он безмолвно раскрывал пасть, показывая окровавленные металлические клыки, и распространял вокруг себя иней, предсмертно использованной «Морозной Бури».

Пендек одобрительно застучал коленями в мою спину:

— Это было славно, самый старший!

✦ ✦ ✦

Остальные экипажи приземлились через пару секунд после меня. Опытные погонщики на полной скорости и лихо остановили акрабы так, слегка коснувшись килем земли. Менее опытные остановились без выкрутасов.

Пендек выпрыгнул первым, за ним повыскакивали остальные стрельцы. Все выстроились с дистанцией в шесть-семь метров друг от друга. За ними встали целители.

Один целитель, проходя мимо, окатил меня «Живой Молнией». На его кожаной броне виднелась вышивка с иероглифами рода Разех, второго по старшинству после Ронгоа. В те далёкие времена, когда я выбрал Путь воина, обидев старших сословия Возвращающих Здоровье, этот род вместе с Ронгоа отвернулись от Саран. Поэтому я мало общался с его представителями, хотя их предостаточно среди уполномоченных помощников. Однажды дядя Шоодо, докладывая мне о делах в нашем роде, упомянул, что в отличие от Ронгоа, продолжавших на нас дуться, род Разех прислал ему ларец дружественного дара, предлагая возродить былую дружбу.

— Эти подлецы никогда нас не жаловали, — усмехнулся дядя. — Но когда мы победили в родовой войне и улучшили своё положение в Скрижали Славных, засуетились, чуя, что мы подвинем их в сословии. Вот и хотят договориться о союзе против Ронгоа.

Я вспомнил это сам, а Внутренний Голос вдогонку напомнил, что именно с этим целителем я разговаривал в тот день, когда сидел в небесном дворце рода Патунга, ожидая возвращения старших с благоволения. Видать, уже тогда представители этого рода пытались со мной подружиться. Помнится, я довольно грубо ответил на его вопрос о моём самочувствии, и он прозвал меня злоречивым.

Я запоздало поблагодарил парня. «Живая Молния» была весьма кстати.

Построение стрельцов заняло секунд тридцать.

Обнаружив нашу высадку прямо в гущу их воинства, враги развернули на нас десятки коломётов и направили семь бронированных гракков, сопровождаемых двумя всадниками на больших вьеввах, чудом выживших после воздушной битвы. Ну и полчища воинов с копьями, топорами и луками, приближались со всех сторон. Матушкины собеседницы возвышались над ними, окропляя всех зомбирующей водой.

— Ну, давайте, — приказал я.

Пендек и остальные стрельцы начали тужиться. Если бы их лица не были закрыты шлемами и масками, можно было бы увидеть, как побагровели их лица, а на шеях вздулись жилы, внутри которых вместе с кровью пробегали лучики зелёного и синего света.

Что поделать — порождение громадных призрачных существ с помощью «Призыва Зверя» напоминало запор или роды. Хомяки, орлы, змеи, обычные буйволы и прочие существа, не выше светлой ступени, порождались моментально. Существа светлой и высшей ступени, такие как громадные буйволы, рождались медленно и мучительно.

В первые секунды своего существования призванные чудовища крайне уязвимы для физического урона, даже низкий способен забить кулаками громадного энгара, которого сейчас порождал Пендек. Защитить зверей и их призывателей — задача погонщиков.

Я выпрыгнул из Молниеносного Сокола.

«Живая Молния» от целителя рода Разех укрепила мои линии, но толщина недостаточная для применения моего коронного «Удара Молнии». Впрочем, я на него и не рассчитывал: с одного борта снял свою шестисильную мочи-ку, которой я так и не дал имя, хотя в её истории уже записаны сотни смертей низких и десяток побед и поражений в дружеских поединках, проведённых от безделья во время периода дождей. В правую руку взял Цветок Деррида.

Заодно расправил «Крылья Ветра» мерцающей ступени — летать я не буду, но буду много и высоко прыгать. Такой способ перемещения мне нравился больше, чем «Проворство Молнии». Оно хорошо в поединках или сражениях во дворцах или площадях, где есть много ровных поверхностей. На пересечённой местности, вдобавок перепаханной моей артподготовкой, «Проворство Молнии» менее выгодно. Враг научился предугадывать начало и конец перемещения высшего и бил с упреждением — небесный воин практически сам с размаха налетал на выпущенные в него колья или стрелы.

Остальные погонщики тоже вооружились дерридами. Я был командиром операции, но мы заранее условились, что после высадки каждый будет действовать по своему усмотрению, главное — защитить наших «рожениц».

17. Повелитель зверей и атака титанов

Погонщик рода Кохуру первым выстрелил из деррида, тут же отбросил его и послал вслед за роем наконечников дождь из «Огненного Смерча».

Мне достался самый пустынный участок, поэтому я приберёг деррид и вышел навстречу двум бронированным граккам, окружённым толпой низких воинов. Сразу три Матушкиных собеседницы окропляли это воинство, а по бокам, рассыпавшись цепью, шагали грязные колдуны. Эти будут швыряться «Ледяными Копьями» и призрачными орлами.

За моей спиной засвистели дерриды, захлопали «Порывы Ветра» и загрохотали «Удары Грома». Я бросил взгляд назад, оценивая степень готовности гигантов.

Ужасающий и неповторимый энгар Пендека уже вырос до нужного размера, но ещё слишком прозрачен и расплывчат. Пендек надрывался: присев на корточки, посылал в гиганта всё больше и больше энергии.

Этра Кохуру стояла поодаль, раскорячившись, словно искала место, где бы присесть, чтобы облегчиться. Её зверем оказался… призрачный гракк. Ростом он обещал быть выше настоящих гракков. Но пока он больше походил на набросок, кроме того, его постоянно пронзали горящие колья, выбивая треугольные куски призрачной материи, замедляя формирование монстра.

Остальные бойцы, чьим избранным или наследованным озарением был «Призыв Зверя», не отличились оригинальностью и создавали громадных буйволов.

Я перестал двигаться в сторону врага.

Два гракка, гремя бронзовой сбруей, шли впереди основной толпы. Наездников на вьеввах не видно. Голос напомнил мне, что они разлетелись в стороны, чтобы обойти меня с боков. Я увидел их отлёт краем глаза, но до сознания наблюдение не дошло. Именно в таких случаях подсказки Голоса — бесценны. Значит, нужно ожидать их нападения с флангов. Я поднял Цветок Деррида выше и дал залп. Наконечники унеслись в небо и навесом направились на врага. Им наперехват вылетели призрачные орлы и обычные стрелы.

Признаться, за время войны сиабхи приспособились к атакам дерридов, перестали их панически бояться. А потеря страха — первый шаг к успеху.

После моего залпа враги организованно сбились в небольшие группы и разбежались в стороны. Силачи с Матушкиными собеседницами на плечах нырнули под брюхо гракков, а сами животные сжались, подобрав лапы, и спрятав головы между передними лапами. На согнутых шеях и спинах блестели толстые бронзовые и каменные пластины. Последними спрятались наездники — выпрыгнули из корзин на спинах гракков, тоже проскользнули им под брюхо.

Наконечники деррида обрушились на врагов. Но ожидаемого урона не нанесли — почти половина ударили в пустоту. Другие были перехвачены орлами. Часть наконечников ударили в бронированные спины и шеи гракков. Брызнули осколки каменных пластин и металла. Животные болезненно заревели, но выстояли. Подняли головы, распрямили ноги, выпуская из-под брюха невредимых наездников и Матушкиных собеседниц.

— Славь повелителя животных, солёный сиабхи! — заверещали эти ведьмы, разбрызгивая зомби-жидкость.

Погонщики тут же сунули под морды «повелителей животных» раскрытые мешки с грибной мукой. Измазав морды белой пылью, гракки взревели пуще прежнего. Погонщики забрались в корзины и направили обдолбанных тварей на меня.

От дерридов много грохота, но мало жертв — убило пару десятков обычных воинов и двух колдунов, с намёрзшими на их руки «Ледяными Копьями». Раненых было больше, но под воздействием зомби-воды, даже калеки продолжали ползти в мою сторону, передвигая обрубками ног и рук.

Как Дед Мороз посохом, я взмахнул мочи-кой, обрушив на приблизившихся ко мне гракков яркий «Порыв Ветра» из кристалла в гнезде оружия. Как обычно, подняв вал земли, боевое озарение обрушилось на тварей. Со спины первого гракка снесло корзину с погонщиком. А вот второму — неожиданно! — свернуло шею. Видать, в момент удара гракк выгнул её так, что передняя, самая мощная часть «Порыва Ветра» ударила в незащищённое броней место. Исторгнув изо рта потоки желтоватой пены, гракк рухнул набок, придавив силача с Матушкиной собеседницей, задние лапы судорожно задёргались, будто он ехал на невидимом велосипеде.

Не сбавляя темпа, я хлестал мочи-кой с «Порывами Ветра». По направлению от меня к врагам протянулись широкие канавы, завершающиеся холмами содранного слоя почвы.

Враги продемонстрировали некоторую степень готовности. Дружно, как солдаты по команде «Вспышка справа!» они кинулись лицом в землю. Силачи подмяли под себя Матушкиных собеседниц, закрыв своими телами. Конечно, некоторым это не помогло: кого-то разорвало и унесло вместе с почвой, кого-то не разорвало, но поломало и пришибло насмерть. Остальные, включая гракка, пережили атаку, прикопанные землёй.

Появились вьеввы, зашедшие на фланговые атаки. Яростно размахивая мочи-кой, я крутанулся вправо-влево, отчего «Порывы Ветра» распространились в форме восьмёрки, то есть, неожиданно я выполнил какой-то хитрый приём, которым хвастались мастера этого озарения. Вьеввы с всадниками затрепыхались, подхваченные ветром, а я хлестнул тонким и сфокусированным «Порывом Ветра». Вьевве слева оторвало крыло и она рухнула в грязь. У вьеввы справа выбило седока и унесло куда-то далеко. Освободившаяся тварь бешено заработала крыльями в обратную сторону, сваливая от меня подальше.

После победы над вьеввами кристалл «Порыва Ветра» иссяк, мочи-ка с пустым свистом рассекла воздух. Враги тут же начали выкапываться. Один колдун, будучи ещё по пояс в земле, метнул в меня «Ледяные Копья» — я без труда отбил их мочи-кой.

Гракк заревел и выпрыгнул из-под земли, как дельфин из воды. Непредсказуемо резво пролетев разделявшее нас расстояние, обрушился на меня, выставив мощные задние лапы с пальцами, снабжёнными накладками в виде железных когтей.

Я отпорхнул назад, успев ударить гракка по ноге. Как обычно, «Тяжёлый Удар» сработал сам по себе — острый выступ мочи-ки смял бронзовую накладку на лапе гракка и надрубил мышцы.

Для гракка моя мочи-ка — это зубочистка. Тем не менее от удара он перевернулся спиной на землю — надрубленная лапа болталась и фонтанировала кровью.

— Славь повелителя зверей, солёный сиабхи! — услышал я сдавленный крик Матушкиной собеседницы, придавленной телом погибшего силача.

Повелитель зверей жалобно замычал, пытаясь встать на искалеченную лапу. Я рванул на крыльях вперёд и прицелился для удара по второй лапе, но гракк отчаянно извернулся, помогая себе хвостом, и… дал дёру! Лишившись погонщиков и дурмана грибной муки, творение грязи повело себя разумнее солёных сиабхи — отказалось героически сдохнуть. И никакие увещевания Матушкиных собеседниц ему не указ.

К сожалению, за это время остальные воины сиабхи и грязные колдуны вылезли из-под земляных завалов и надвинулись меня плотной толпой. Посыпались уколы копий и удары топорами. Моя одежда превратилась в лохмотья, но защитная обмотка держалась, не давая ранить меня. Кожаный шлем и маска тоже пока сдерживали удары по ним. Какой-то тощий полуголый сиабхи в чалме остервенело посылал в меня стрелу за стрелой. При этом стоял всего метрах в десяти от меня и был так плотно окружён товарищами, что не мог как следует натянуть тетиву — стрелы тупо падали мне под ноги.

Расправив крылья, я устремился в небо.

— Лови птицеподобного как рыбу, солёный сиабхи! — провизжала Матушкина собеседница.

Мне наголову упала сеть, я разрубил её мочи-кой, заодно применил кристалл «Удара Грома». Правда, в этой неразберихе я не смог направить удары: гром беспорядочно рассеялся по толпе, разрывая тела одних и раскидывая других. Один удар прибил Матушкину собеседницу — её призывный визг перешёл в стон.

Но забрасывателей сетей не задело. Они кидали на меня новые сети, я отчаянно махал мочи-кой, что-то рубил, что-то подрезал, всё сильнее запутываясь в разорванных нитях и верёвках.

Я и ранее знал, что мы затеяли опасное дело. И вообще, война — это сплошь опасное дело. Но именно сейчас мне стало страшно. Ведь со мной произошло худшее, что могло случиться с небесным воином — я попал в толпу низких и скоро меня разорвут на куски.

Не думая больше о сохранении толщины линий, я использовал «Удар Слепящей Молнии», он сработал как надо: ближайших ко мне врагов сожгло в пепел, следующий ряд превратился в обугленные столбы, обвалившиеся в труху с такой скоростью, с какой сгорают персонажи в мультиках. Ещё несколько рядов погибло, пробитые разрядами, остальных отбросило и расшвыряло.

Я снова взлетел, но меня повело влево и я рухнул в слой людского пепла. Тошнота и частичная парализация правой руки. Сомнений в симптомах отравления нет — всё-таки отравленные стрелы задели меня!

Голову и плечи снова покрыли сетки. Перехватив мочи-ку левой рукой, я начал рубить путы. На этот раз сети оказалась металлическими. Для мочи-ки это не проблема, но рубить металл на несколько секунд дольше. За эти секунды на меня накидали много новых сетей, а удары копьями, крючьями и топорами сыпались безостановочно. Десятки рук схватили меня за ноги и потянули. Спасительные украшения, укреплявшие Линию Тела, были сорваны. Мерзкие пальцы низких рвали озарённую обмотку… Меня растаскивали на куски как машину, брошенную в трущобах.

В мочи-ке остался последний кристалл боевого озарения — «Огненный Смерч». Пятое гнездо занято «Унятием Крови», которое уже сработало несколько раз… («Четыре раза» — напомнил Внутренний Голос), закрыв особенно глубокие раны, нанесённые крючьями портовых воинов. А шестое гнездо отдано под «Обновление Крови», которое давно выдохлось, спасая меня от отравлений.

С громадным усилием я приподнял мочи-ку, которую уже охватили несколько рук, пытаясь отобрать, и выпустил «Огненный Смерч». Меня окутал жар, дохнуло горелым мясом и тряпками. Огненная воронка спалила людей передо мной и прочертила сквозь остальную толпу дымящуюся просеку. А на стволе мочи-ки остались висеть оторванные руки низких с почерневшей от пламени кожей.

К сожалению, «Огненный Смерч» оказался не той модификации, которая распространяла огонь вокруг озарённого. Этот стандартный вариант бил широким, но ограниченным фронтом.

Мне бы повернуться и расчистить всё пространство вокруг себя, но не позволяли сети и цепи, на которых примотаны крючья. Портовые бойцы использовали их так: обмотав высшего цепью, вбивали крюк в землю или зацепляли за корень или ветку дерева, не давая взлететь.

Кристалл «Огненного Смерча» был на шесть использований, но я послал только три, на четвёртый — по моей руке, опутанной сетями и цепями, ударил метко брошенный издалека топор. Кожаный наруч давно был уничтожен, теперь и защитная обмотка не выдержала — моя кисть повисла подрубленной веткой. Мочи-ка выскользнула из пальцев, успев напоследок окатить меня «Унятием Крови».

Вместе с омертвелой рукой перестал работать надетый на неё браслет, укреплявший Линию Духа. А Внутренний Голос напомнил, что так же с моей шеи сорван амулет, тоже ускорявший восполнение Линии Духа. Неприятная потеря…

Главное не перестать сопротивляться! Я вложил остатки линий в «Тяжёлый Удар» и начал отчаянно распихивать плечами и бёдрами обступивших меня низких. Благодаря озарению, толчки получались такими сильными, что могли бы отшвырнуть врагов на десяток метров. Но их столпилось так много, что отшвыривать было некуда. С болезненным криком они просто впечатывались в ряды товарищей и падали им под ноги, а товарищи, рвущиеся к телу поверженного высшего, затаптывали их насмерть.

Да, я продолжал убивать врагов, но свободы мне это не давало.

— Глуши птицеподобного, как непокорную рыбу, солёный сиабхи! — расслышал я визг новой Матушкиной собеседницы.

И солёные сиабхи послушно стали бить меня по голове, чтобы я потерял сознание и перестал брыкаться.

Интуитивно сработал кристалл мерцающей «Телесной Крепости», встроенный в уцелевший амулет, одновременно я отчаянно мотал головой, стараясь уберечь её от ударов.

Всё бесполезно, в голове гудело, глаза залило кровью, впрочем, я и так давно не видел света, заваленный телами живых и мёртвых сиабхи.

От побоев и потери крови мои линии окончательно надорвались. «Тайник Света» перестал работать — из меня посыпались шкатулки, колбочки с озарённой обмоткой, кинжалы и части тяжёлых доспехов. Как я пожалел, что не надел их перед битвой. Боялся, что увидят моё скрытое озарение!

Сиабхи отвлеклись от избиения, схватились за бесценные предметы. Радовались, как игроки, завалившие рейдового босса. Вспыхнули ссоры между теми, кто схватился за один и тот же предмет.

Мой «Тяжёлый Удар» ещё действовал, я энергично раскачался и почувствовал, что вырвал из земли несколько крючьев.

Матушкина собеседница завопила:

— Ваш враг — носогордый крадун! Он — расхититель блага, а не твой брат, другой солёный сиабхи! Рви врага, а не сокровище из братских рук! — Вслед за словами последовали брызги зомби-воды. — Убей носогордого, и все вещи летающей тверди будут твоими!

Солёные сиабхи перестали драться между собой. Бросили сокровища и продолжили рвать мою обмотку. Вот и всё, ещё немного…

Тьма от навалившихся от меня тел вдруг стала светлеть. Давление ослабло, я смог повести плечами. Матушкина собеседница завизжала что-то непонятное, потом всхлипнула и её визг резко отдалился. Гул радостных голосов, предвкушавших поедание мяса высшего человека, сменился криками ужаса и боли.

Толпа вокруг меня рассеялась настолько, что я увидел кусочек неба, по которому мелькнул контур призрачной морды — гракк, созданный Этрой Кохуру! Вместо того чтобы, как было приказано, направить всех громадных призванных зверей на армию сиабхи, окружившую наше воинство, она отправила своего гракка мне на помощь.

Молчаливая тварь за несколько секунд раскидала, раздавила и разорвала пастью всех, кто мешал мне освободиться. Я одной левой разорвал сети и начал вытягивать из земли крючья с цепями. Призрачный гракк бегал по кругу, разгоняя остатки врагов.

Избавившись от пут, я попробовал взлететь, но линии слишком истощены. Взлетать и не надо — вокруг меня не осталось ни одного живого сиабхи, а только груды искорёженных тел. Коломёты и лучники давно переключились на громадных буйволов и совершенно исполинского энгара Пендека, надвигавшихся на орду сиабхи с тыла. При этом с фронта на них надвигалась такая же стена огромных призрачных зверей, призванных воинами из нашего окружённого воинства.

Задумка удалась: мы взяли сиабхи в клещи из громадных зверей. Ранее мы никогда не применяли сразу всех призывателей, а использовали их точечно, в основном для разрушения стен крепостей и других укреплений. Против живой силы они менее эффективны, так как низкие не вступали с гигантами в бой, а просто убегали и ждали конца озарения. Но теперь, когда исполины двигались строем, да ещё с двух направлений, бежать особо некуда. Лучники, коломёты, бронированные гракки, грязные колдуны, выучки и, наконец, полчища простых воинов, все вынуждены воевать с призрачными гигантами. А наше воинство, получив пять минут свободы, перестроилось в атакующие формации и присоединилось к атаке титанов.

Если низкие не выкинут ещё какой-то сюрприз, то битву можно считать законченной, ведь она перешла из стадии противостояния в стадию уничтожения врага.

✦ ✦ ✦

Пендек, Этра Кохуру и другие призыватели зверей полулежали на земле возле Соколов, окружённые целителями. Пендека, судя по всему, только что вернули из мёртвых. Этра не погибла после порождения громадного гракка, но была на грани потери сознания. Целители действовали быстро и умело — все призыватели в сознании и управляли своими созданиями.

Такова цена за призыв призрачных титанов — линии опустошались полностью, какими бы толстыми они не были, Просто чем толще, тем мощнее получался зверь. Ну и время возвращения озарения зависело от Морального Права. Но даже у самых высокоморальных оно исчислялось десятком часов.

Остальные стрельцы тоже пострадали при защите призывателей. Целитель рода Разех проводил первоначальное исцеление. Увидев меня, призывно помахал рукой.

Борясь с головокружением, я всё же не ринулся сразу под его исцеляющие ладони, а переворошил трупы низких. Отыскал свою мочи-ку и шейную цепь Моваха.

Правая рука уже отошла от ядовитого паралича, а левая всё так же ужасающе болталась на обломке кости и обрывке сухожилия. Подобрав предметы правой рукой, побрёл к Соколам.

Проходя мимо Этры Кохуру, поклонился:

— Спасибо, что спасла.

Она слабо кивнула.

Я и Кохуру — смертельные враги. Нет сомнений, когда вернёмся в Дивию, они объявят Саран родовую войну. Но над нашей враждой сейчас возвышался долг. Я — небесный воин, член одного с ними сословия. И какими бы Кохуру ни были читерами, промышлявшими грязным колдовством, и каким бы я не был подлецом, тайно казнившим славного высшего человека, мы подчинялись нашему предназначению во славу Дивии. Наша вражда не должна мешать общему делу.

Мы оскорбляли друг друга и злобно подшучивали. Но никому из Кохуру не пришло бы в голову завалить меня под шумок битвы и сказать, что это низкие грязесосы завернули Самирана из рода Саран в покрывало смерти. Да и у меня были сотни шансов, спалить Рангата Кохуру «Ударом Молнии» в спину. Его интуитивная защита не помогла бы, так как моё Моральное Право толще и длиннее его.

Но я ни секунды не сомневался, помогая Светоносному Орлу Кохуру, а Этра, вопреки приказу, направил своего гракка на моё спасение. Моя смерть была бы выгодна роду Кохуру, но была бы огромной потерей для сословия и вообще для летающей тверди.

Подойдя к Соколам, я увидел лежащего в беспамятстве стрельца рода Патунга, одного из братьев Маджи. Его ноги обрублены по колено. Целители не спешили приклеивать обрубки, из чего можно сделать вывод, что ноги разжевал гракк.

Я ещё раз мысленно поблагодарил Этру. На месте этого несчастного мог бы быть я. Когда вернёмся в Дивию, надо послать ей богатый и уважительный ларец дружественного дара. Кто знает, может, мы помиримся и без родовой войны? В конце концов, я так и не настучал о грязном колдовстве Кохуру, а они помалкивали о моём демонизме.

Одно омрачало радужную перспективу: если Кохуру узнают, кто убил Вишала, то о мире можно не мечтать.

Целитель рода Разех наложил на меня «Мягкие Руки». Потом приставил обрубок кисти и начал колдовать, сращивая кости и мясо. Я морщился от жуткой боли, но не издал звука. Ведь даже мужик с отрубленными ногами не стонал, а мрачно смотрел на битву вдали и бормотал:

— Всех низких надо сжечь смертоносным ветром, чтобы ни один не ходил по поверхности большой тверди!

Большой жалости к инвалиду я не испытал, ведь он из рода Патунга. Да, его военная карьера окончена, но он всё равно будет жить в богатом дворце и ходить на самых лучших механических протезах, какие только способны сотворить ремесленники Дивии.

Целитель достал из своей сумки цилиндрик озарённой обмотки и начал приматывать заживлённую руку к груди:

— Нужно покой, а то кисть отвалится. Сможешь одной рукой править акрабом?

— Смогу.

Целитель зафиксировал руку и обмотал остальные части моего тела. Кто-то поделился со мной халатом. Я подумал, не вернуться ли за частями доспехов, брошенными среди трупов? Нет, лучше не надо. Вдруг кто-то спросит, как я пронёс доспехи, ведь в Соколе нет для них места?

Впрочем, я не переживал за оставленные на поле боя доспехи. Когда мы уничтожим орду сиабхи, в поле выйдут подручные, будут добивать раненых, заодно собирать оружие, доспехи и одежду высших, чтобы это впоследствии не досталось низким.

— Надо двигать за призванными зверями, — сказала Этра Кохуру. — Они уже далеко, мы теряем поводки.

Под «поводком» подразумевалась озарённая связь между призванным зверем и его хозяином.

— И вообще подальше отсюда надо бы, — сказал безногий. — Сейчас сюда хлынут толпы бегущих от смерти сиабхи.

Я кивнул и залез в Молниеносный Сокол. Пендек был слаб, целители подняли его и положили на скамейку позади меня и примотали страховочными верёвками.

✦ ✦ ✦

Одного взгляда с высоты достаточно, чтобы понять — зажатая между рядами призрачных гигантов орда сиабхи не могла ни отступить в город, ни использовать своё численное преимущество, так как небесное воинство, растянувшись цепью, обрушило на них всю мощь боевых озарений. А над головами носилась летучая кавалерия и планомерно уничтожала платформы с коломётами и лучниками.

Соколы постоянно перемигивались, сообщая пехоте, куда бить, чтобы не допустить консолидации сил врага. Эта корректировка ударов боевыми озарениями было одним из новшеств. Раньше наведением ударов занимались редкие и уязвимые бойцы на «Крыльях Ветра», но Молниеносные Соколы залетали намного дальше и намного быстрее. Благодаря им ни один «Удар Грома», «Порыв Ветра» или «Удар Слепящей Молнии» не пропадал зря. Летучая кавалерия научилась даже корректировать налёты призрачных орлов, при этом сам призыватель находился далеко от цели. Без подсказок с воздуха, он никогда не смог бы ударить так точно на таком расстоянии.

«Можно обозначать цели дымом, — вяло придумал я ещё одну инновацию. — Или как-то подсвечивать их играми света…»

Впрочем, мы справлялись и без этих запоздалых инноваций: три тысячи высших людей уничтожали стотысячную орду низких.

Подумалось, что если бы портовые не потратили свою «авиацию» из вьевв в начале сражения, то сейчас эти военно-воздушные силы отвлекли бы летучую кавалерию от корректировки ударов боевыми озарениями. Хорошо, что Сиабхи решили поразить нас авиацией в первые минуты столкновения. Расчёт был относительно правильный — высшие люди отступали, когда несли большие потери. Но мы встретили вьевв своей летучей кавалерией, численность которой мы скрывали, используя в предыдущих сражениях отдельные отряды.

Теперь орда в панике: от медлительных призрачных гигантов не сбежать, когда вся армия скученно стояла плечом к плечу. А от летучей кавалерии, мельтешащей как комары над болотом, вообще не укрыться. Единственная защита — коломёты — уничтожена боевыми озарениями небесных воинов, находящихся на недосягаемом расстоянии!

И что тут делать портовому воину? Только самозабвенно погибать, под визг ближайшей Матушкиной собеседницы, повторявшей:

— Накатись на носогордого морской волной, солёный сиабхи.

Несчастный, смоченный зомби-водой солёный сиабхи рад бы накатиться на носогордого, да где его взять? Вокруг только такие же зомбированные товарищи. И все умирали один за другим, то поражённые в темечко призрачным орлом, то разорванные ослепительной стрелой молнии, то спалённые сгустком огня или разорванные хлопающим ветром… Ни сбежать, ни подраться. Только тоже тупо умереть, славя соль Морской Матушки.

Прошло минут пятнадцать после запуска призрачных зверей. Рекордно долгий срок для жизни гигантов.

Энгар Пендека рассыпался первым. Разваливаясь на тающие сизые треугольнички, он продолжал топтать низких и хватать их исчезающими лапами. Далее начали схлопываться гигантские буйволы. В образовавшиеся пробелы хлынули растерянные сиабхи и тут же гибли под нашими боевыми озарениями.

Сражение превратилось в резню.

— Мы победили, старший? — пробормотал Пендек.

— Судя по всему — да.

Пендек бездыханно свалился на лавку.

С акраба скорой помощи просигналили, что всех призывателей зверей нужно поскорее доставить на исцеление. Как бы мне не хотелось досмотреть уничтожение армии Портового Царства, но жизнь Пендека важнее.

18. Земной блин и подводная экспедиция

Победное завершение войны с Портовым Царством, подчеркнуло неясность её результатов. Мы затеяли её с целью найти и наказать тех, кто осмелился строить высоколетучие акрабы и забрасывать их в Дивию. Эти же негодяи делали слепки наших скрижалей, что ещё кощунственнее и опаснее. Мы захватили Речной Город, разгромили портовое воинство и взяли столицу. Как было запланировано, начали делить Портовое Царство на наделы, назначая их наместниками лояльных нам низких. Но до сих пор не узнали ничего определённого о тех, кто на самом деле спроектировал высоколетучие каменные башни.

Жемчужная Волна — самопровозглашённая царица Сиабхи-Дана-А была найдена мёртвой — её голову отрубили и сожгли, чтобы дивианские целители не воскресили.

Не сказать, что результатов нет вообще. Мы захватили в плен сотни грязных колдунов и десятки Матушкиных собеседниц. Допросы длились несколько дней. Но честные ответы под «Правдивой Беседой» были одинаковыми. Все выучки и колдуны признались, что их обучали Хозяева и Владыка царства Свободной Вершины. Опять же никто не мог сказать, где это царство расположено и как до него добраться. Только один грязный колдун глубокомысленно предположил:

— Я так думаю, о птицеподобные высшие люди, царство это расположено прямо на краю земного блина, то есть весьма далеко отсюда.

— Болван, — вынес вердикт Илиин Раттар, ведшей допрос, и хотел перенести овал «Правдивой Беседы» на другого пленника, отчего низкий тут же скорчился в предсмертной агонии.

Но я вернул овал на место и спросил:

— Как ты понял, что город на краю земного блина?

Хрипя и давясь пеной, колдун пояснил:

— Однажды я бродил по этому городу и дошёл до его обрыва, за которым было ничего и конец мира. Тогда-то я всё и понял.

— Говорю же, болван, — Илиин Раттар переместил овал на другого пленника.

От него мы услышали ровно тот же рассказ о великом городе на краю мира, где были золотые дома и железные улицы. А строгий, но справедливый Владыка Свободной Вершины заботился о детях, обучая их озарениям высших людей. А если озарения высших не хотели ложиться в руки низкого, то его отдавали на обучение Хозяевам, которые показывали, как пользоваться мочи-кой и как отвечать на атаки высших людей.

Эта информация вызвала вспышку привычного гнева дивианцев, ибо невозможно поверить, что какая-то грязь без линий, Взора и Голоса использовала «Ледяное Копьё» или призывала призрачных орлов.

— Да как вы вообще научились этому? — в очередной раз спрашивал Илиин или другой славный стражник, ведущий допросы.

И выслушивали одинаковый ответ:

— Ну, это самое, птицеподобный, поначалу трудно было, ажно дерьмо из меня лилось, а потом ничего — научился. Серое мясо меня приняло.

— Опиши, как это происходило?

Лицо грязного колдуна исказила гримаса искреннего недоумения:

— Дык как ещё дерьму литься? Из заднего места…

— Я спрашиваю о сером мясе. Как оно принимает кого-то?

— Вот так вот и было — неописуемо.

— А кто-то умирал во время учёбы? — спросил я.

— Ещё как, — охотно ответил грязный колдун. — Особенно когда я мальцом был, многие товарищи умерли в сером мясе.

Допросы приближённых свергнутого портового царя подтвердили наши знания о деятельности людей из далёких краёв. Время от времени они посещали Портовое Царство, привозили каменные башни с дрессированными гракками и вьеввами внутри. Взамен забирали маленьких мальчиков. И лет через десять привозили их обратно, сделав или выучкой, или колдуном, или погонщиком гракка и вьеввы. Взамен владыка ничего не просил, кроме новых мальчиков для обучения. Ну и время от времени назначал своих приспешников в тайные советники царя.

Обмен и переговоры проходили далеко от Портового Города, в глухих лесах, поэтому остались тайной для наших послов. Судя по всему, люди царства Свободной Вершины хорошо знали повадки и приёмы разведчиков рода Ситт, поэтому ни разу не попали в поле их внимания.

✦ ✦ ✦

Недооценку противника допустили не только разведчики, но вообще все славные дивианцы из Совета Правителей. Они же сделали неправильные выводы из предыдущей войны с Портовым Царством. Кратковременный военный успех сиабхи приписали не их возросшим боевым умениям, а ошибкам сословия Защищающих Путь. Тем более, что появился удобный козёл отпущения — Ротт Громобоец и его отряд. На них и свалили наши большие потери. Никто не предположил, что в той войне армиями низких руководили советники какого-то там царства Свободной Вершины. А вот советники сделали правильные выводы и подготовились к следующей войне. Нет смысла перечислять все те сюрпризы, которые нам подготовили: от отравленных стрел до всадников на вьеввах.

Конечно, мы и на этот раз победили, особенно благодаря тому, что предъявили врагу летучую кавалерию, к которой он не был готов. Но мне показалось, что победа Портового Царства не была целью загадочного Владыки царства Свободной Вершины.

На одном из Советов я озвучил свои подозрения:

— Владыка царства Свободной Вершины подарил портовому царю тысячи грязных колдунов, выучек и Матушкиных собеседниц, гракков и каменных башен. Помог создать воздушных наездников на вьеввах, научил обороняться от наших летающих воинов с помощью коломётов, а так же одарил стрелков стеклянными приспособлениями для точной стрельбы.

— Ещё этот гад научил портовых пользоваться ядами лесного народа, — добавил Экре Патунга.

— И улучшил состав отравы, — дополнил Рангат Кохуру. — Славные целители не могли совладать с отравлениями, пока род Саран не нашёл способ.

С ума сойти — Кохуру похвалили Саран! Неужели моя уверенность в неизбежной родовой войне — заблуждение? Может они и впрямь оставили разногласия в прошлом?

Я продолжил:

— И всё это Владыка Свободной Вершины сделал не ради победы Портового Царства, а в расчёте, что Дивия потратит силы на эту войну.

Октул Ньери жестом попросил вставить дополнение. Я разрешил.

— Нам известно, что портовый царь хотел принять условия наших послов о разделе Портового Царства на несколько царств. Но случился переворот. К власти пришла безумная Матушкина собеседница по имени Жемчужная Волна и советники из царства Свободной Вершины. Они уморили «солевой болезнью» портового царя и знать из Лодки Мудрых, склонных к мирным переговорам, после чего портовое воинство и портовых жителей бросили в битву с нами.

Экре Патунга подхватил:

— Но мой старший брат, Котахи Патунга, и его помощник, Самиран из рода Саран, прозорливо придумали воинство на Молниеносных Соколах. Без них наши потери в этой войне превзошли бы потери в предыдущей, столь бесславной и позорной…

Пока моя мысль не потонула во взаимных обвинениях и подколках, я повысил голос:

— Наш неведомый противник достиг кое-какого успеха: сотни небесных воинов завернулись в покрывало смерти, а Портовый Город разорён и навряд ли обеспечит Дивию едой, как ранее.

— Тоже верно, — подтвердил Октул Ньери. — Осознав, что поражение неизбежно, Жемчужная Волна приказала отравить все запасы зерна и плодов.

— А рыба в море хотя бы осталась? — полушутливо спросил кто-то.

— Большую часть рыбаков убили на войне. Придётся самим ловить… Но это уже забота сословия Созидающих Пищу.

Слово попросил представитель рода Поау:

— Правильно ли я тебя понял, юноша, что ты считаешь пустой нашу победу над Портовым Царством?

— Я считаю, что мы действовали так, как наш тайный противник нас вынудил. А это не совсем победа.

— Разве?

— Мы пришли к ней не своим, но его Путём.

— И на что же сей тайный противник рассчитывает?

— Боюсь, это нам ещё предстоит узнать.

Экре Патунга завершил заседание:

— Я согласен с тобой, Самиран. И все старшие сословия тоже. Обещаю, мы узнаем, где находится это поганое царство.

— Владыка это предусмотрел, — возразил я. — Недаром хранит тайну своего царства.

— Небо всё видит. Царство — это не кристалл в густой траве. Его намного проще найти. Мы понимаем, Самиран, что война ещё не кончилась.

Илиин Раттар согласился:

— Мы найдём это царство, да сровняем с грязью все его вершины.

— Быть может, на это Владыка и его приспешники рассчитывают?

— Быть может. Но им предстоит сдохнуть от своего нелепого просчёта. Это не первая война Земли и Неба, Самиран. Читай скрижали: Небо всегда побеждало.

Мне пришлось согласиться. Не рассказывать же им, что видел я это Небо глубоко в Земле?

✦ ✦ ✦

Допрос Матушкиных собеседниц дал больше нового, чем однообразные рассказы колдунов и выучек. К тому же собеседницы Портового Города оказались намного умнее жриц Речного Города. Их речь — более связанной и менее замусорена неизвестными нам фразеологизмами.

Первая же допрошенная под «Правдивой Беседой» охотно поведала:

— В наших кувшинах не морская вода, о птицеподобные, но соль Матушкиной крови.

— Где вы её взяли? — спросил Илиин Раттар.

— Нам её дала Морская Матушка.

— Где?

— В храме Морской Матушки.

— Который во дворце портового царя?

Матушкина собеседница засмеялась, плюясь кровью из разбитого рта:

— Носогордый и глупый! Нет, в настоящем храме, который в море.

Голос напомнил мне, что собеседницы из Речного Города упоминали о подводном храме Морской Матушки.

Я вмешался в допрос:

— Покажешь, где этот храм?

— Я должна скрывать место в великой тайне, но почему-то не могу отказать и с радостью покажу. За мной, носогордые!

Руки Матушкиной собеседницы связаны, но она с готовностью поднялась с пола и шагнула в сторону от овала «Правдивой Беседы». И тут же рухнула замертво.

Допрос следующей собеседницы вели осторожнее. Сначала спросили, была ли она в подводном храме Морской Матушки?

— Конечно, о люди, своровавшие твердь.

— Час от часу не легче, — выдохнул Илиин. — Вечно они придумывают нам новые прозвища. — Да у кого мы украли твердь, солёная твоя башка?

— У всех украли, — заулыбалась собеседница. — И мне приятно, что ты назвал меня солёной башкой, крадун.

— Уважаемый господин старший стражник, — вмещался я, — не сбивайте её с толку.

— Вот сам тогда бери и допрашивай, а то я не стерплю да прибью низкую тварь.

Илиин отошёл, а я спросил:

— Что ты делала в храме?

— Там Морская Матушка дала мне и моим сёстрам кувшины соли своей крови и научила заклинанию, с которым надо её разбрызгивать на сиабхи, чтобы они стали солёными сиабхи.

Осторожными расспросами, я выяснил, что храм располагался на дне Мирового Моря Сиабхи. Плыть туда нужно на вёслах с восхода солнца, пока оно не встанет ровно над головой. Направление — от центра Портового Города. Для меня эти навигационные ориентиры звучали примерно, как «копать с утра и до забора». Но что поделать?

Когда собеседница сдохла от «Правдивой Беседы», я распорядился погрузить оставшихся собеседниц на акраб, наказав стражникам следить за тем, чтобы они не страдали от жажды или голода. И тем более, чтобы не поубивали себя, к чему постоянно стремилась каждая попавшая в плен собеседница.

— И дался тебе этот храм грязной веры? — сказал Экре Патунга. — Неужели нет дел важнее?

— Вдруг что-то в этом храме подскажет нам местоположение царства Свободной Вершины?

— Тогда пошли туда искателей рода Ситт. Это их предназначение.

В ответ я только рассмеялся. Экре Патунга тоже вынужден был улыбнуться:

— Да, подвели нас эти искатели… Когда вернёмся в Дивию, я вынесу на обсуждение вопрос о пересмотре всего предназначения рода Ситт.

✦ ✦ ✦

На рассвете я и половина моего отряд вылетели в сторону поднимающегося над морем солнца. За панелью сидел Торан Зелдан — Лоуа Оаху отказалась лететь на чужом небесном доме. Капризность этой инвалидки с прогрессирующим посттравматическим стрессовым расстройством уже порядком утомила. Однажды я выгоню её из отряда.

Торан вёл акраб над волнами, придерживаясь скорости корабля сиабхи, идущего на вёслах, иначе к полудню мы пролетим намного большее расстояние, чем надо.

Когда солнце встало над головой, погонщик остановил акраб. Всюду расстилалась водная гладь, режущая глаз солнечными отблесками. Я приказал вывести на балкон одну из Матушкиных собеседниц.

— Это место?

Матушкина собеседница гордо промолчала. Без «Правдивой Беседы» они отказывались говорить, а только искали обо чтобы себя убить.

Я попросил Кила начать допрос.

Этот последователь Моваха проявил ненормальный для высшего интерес к допросам низких. Он даже в кратчайший срок выучил язык сиабхи. Не знаю, как он это сделал без Мира Вещей. Подозреваю, что он давно знал этот язык.

Мне известны корни его интереса к низким: последователи Моваха считали низких нашими одичавшими братьями которых нужно не убивать, а помогать им стать лучше. Но у других бойцов это вызвало отторжение. Кила вообще невзлюбили, как когда-то Резкого Когтя. И если бывший наёмник быстро завоевал авторитет и несколько похвальных записей в знак воинской принадлежности, то Кил остался нелюдимым фриком, открыто пренебрегавшим верой в Двенадцать Тысяч Создателей. Сана Нугвари его ненавидела особенно сильно, называла грязным извращенцем и обещала пожаловаться на него в Прямой Путь. Кил в свою очередь настолько невозмутимо игнорировал священницу, что она буквально кипела от злости. Я даже опасался, что она применит к нему свои чары, лишь бы взять верх над этим грязелюбом.

Кил поставил перед лицом собеседницы овал «Правдивой Беседы» и повторил мой вопрос. Матушкина собеседница почтительно ответила:

— Мировое Море Сиабхи обширное. Дорога в храм лежит на дне.

— Как вы опускались на дно моря? — спросил я.

— Нас накрыли обширной чашей и утопили.

— Чего? — не понял Кил.

Я попросил собеседницу описать подробнее обширную чашу и понял, что она подразумевала громадный водолазный колокол, который везли на отдельном корабле. Вещь тоже не совсем свойственная доисторическому периоду.

— Как выглядит храм?

— Величественно, — ответила Матушкина собеседница, — как подобает храму Морской Матушки.

Поняв, что она не сильна в архитектурных описаниях, я вернулся внутрь акраба и приказал:

— Сана, Инар и Софейя, возьмите шкатулки с «Дыханием Воды» и оденьтесь как для подводной битвы.

И вместе с ними отправился в кладовку. Мы облачились в самую тяжёлую броню из небесного стекла и разместили на поясах шкатулки с необходимыми озарениями.

В кладовку вошёл Кил:

— Я с вами поплыву.

— Я разве назвал твоё имя?

— Нет. Но я всё равно с вами.

Сана с готовностью закивала:

— Пусть этот грязесос плывёт вместо меня. Я вообще священница истинной веры, зачем мне в какой-то мерзкий храм низких? Ещё и под водой…

— Затем, что я так решил.

Раз Кил вызвался добровольцем, я не стал ему мешать.

Жители летающего города не любили большую воду. Будто реально стихия Воды противостояла Небу. Вода стесняла движения и быстрые перемещения на «Проворстве Молнии» или «Ускользающем Свете». Так же она ослабляла или делала бесполезными почти все популярные боевые озарения. «Порыв Ветра» порождал громадные и безобидные пузыри. «Удар Грома» просто вздымал воду. И даже мой любимый «Удар Молнии» растекался в толще воды, теряя часть убойной силы. Я вспомнил старое сражение с Вишалом Кохуру, когда я, опалённый «Яростью Солнца», спрятался на дне озера, а Вишал раскрыл толщу воды «Взрывом Воздуха» и выковырял меня со дна. Но то было мелкое искусственное озеро на летающей тверди — в океане или в настоящем озере, его «Взрыв Воздуха» породил бы только большие волны.

Во время войны мы несколько раз вели подводные сражения, но не совершали глубоководных погружений. Мы подплывали снизу к днищам кораблей и раскурочивали их мочи-ками или руками с «Тяжёлым Ударом». Так же очень эффективным оказался «Воздушный Кулак», так как он действовал при соприкосновении с объектом атаки. Несколько ударов — корабль получал пробоину и шёл на дно. Но и эти приёмы подводного боя скоро не понадобились, так как летучая кавалерия успешно проводила атаки с воздуха.

Дивианцы любили мыться и плескаться в бассейнах с горячей водой, но не любили, а то и боялись бескрайних водных просторов. И тем более избегали погружаться в эти просторы на большую глубину.

И у меня нет сомнений, что люди Свободной Вершины знали об этой особенности дивианцев. Для того и простроили храм на дне моря.

✦ ✦ ✦

Я, Сана, Инар, Софейя и Кил одновременно спрыгнули с балкона небесного дома. Подняв тучи брызг в искрящемся от солнца море, медленно пошли на дно.

Священница применяла «Дыхание Воды» только на тренировках. Поэтому когда вода заполнила её шлем, потом рот, а потом и лёгкие, она забрыкалась и дёрнулась, чтобы всплыть. Я схватил её за ногу и потащил вместе с собой в тёмную глубину.

Хм, а ведь я не подумал, что будет темно. Но зато подумал Кил — он включил сразу два синих фонаря. Один передал Сане, чтобы та занялась делом и перестала думать о воде в лёгких.

Опускались мы несколько минут. Песчаное дно оказалось ровным, кое-где торчали холмы и камни. В синем свете быстро промелькнули рыбы и пропали во мгле. Мертвенно, пусто и холодно. Даже подводные растения не колыхались, а строго вытянулись, словно передали весть от Морской Матушки, что нам здесь не рады.

Хм, а ещё я не подумал, каким мрачным покажется подводный мир людям, выросшим в небе. Даже я, основываясь на документальных фильмах, представлял его более светлым и красочным. А они видели такое впервые. Погружение на дно моря не похоже на тренировки в пруде или на заплывы под днища кораблей во время сражений.

Сана Нугвари снова забурлила и задёргалась, стараясь всплыть. Я стукнул её по спине. Выпустив фонарь, священница медленно упала лицом в песок. Кил затрясся в беззвучном смехе.

Инар помог священнице подняться. Сказать она ничего не могла, лица за шлемом не видно, но я догадывался, в какой она ярости и обиде на меня.

Софейя вышла в пятно света и на языке жестов спросила, куда идти? Я не ответил — сам не знал.

Кил опустил кожух на светильнике, превратив его в прожектор, и уверенно указал лучом направление. Ранее он допросил Матушкину собеседницу и выяснил, что храм расположен в некоем «подводном лесу».

Я использовал усвоенное «Дыхание Воды», тогда как остальные применили яркие кристаллы. На светлой ступени это озарение позволяло создать воздушный пузырь, в котором мог дышать под водой целый отряд. Но когда мы упражнялись в своём пруду, выяснилось, что пузырь имел недостаток — при движении он встречал сопротивление воды, отчего деформировался и давал течи, рискуя утопить весь отряд. Двигаться приходилось очень медленно, ступая шаг в шаг с тем, кто этот пузырь создал. То есть пузырь полезен для каких-то подводных засад или — что ещё очевиднее — при рыбной ловле или сборе даров моря, но непригоден для военной деятельности.

Долго мы шагали по холодному и враждебному подводному миру. Дважды моим бойцам пришлось обновить «Дыхание Воды». Постепенно воздушные товарищи приучились к водной стихии. Они без страха отрывались от дна и плыли, что весьма ускорило наше продвижение к неизвестной цели.

Жестами я спросил у Кила, уверен ли он, что мы движемся в нужном направлении? Ответил — уверен. Видимо, он узнал от собеседницы какие-то приметы, так как несколько раз останавливался, всплывал повыше и плавал кругами, освещая окрестности светильником. Потом звал нас дальше.

Софейя первая заметила в мутной мгле далёкий огонёк. Кил подтвердил — нам туда. Мы все оторвались от дна и поплыли. Тем более, что начались густые заросли высоких подводных растений.

Огонёк превратился в большой шар из небесного стекла, заполненный беспорядочно наваленными в него синими светильниками. В Дивии такие сосуды использовали для приготовления больших объёмов ароматной воды. Шар венчал жезл в руке Морской Матушки.

Громадное изваяние богини по пояс погружено в грунт. Каменные волосы её вылеплены так, будто расплылись по воде. Богиня улыбалась, а её правая рука распростёрта в приглашающем жесте. Никакие низкие с их убогими строительными технологиями не смогли бы построить такую статую под водой!

Софейя показала на рот статуи, потом пальцами показала шаги, спрашивая — не в рот ли богини нам заплывать? Но Кил отрицательно помотал головой и указал на распростёртую руку статуи. Он подплыл ближе и коснулся большого пальца богини, затем среднего, потом мизинца. После короткой паузы он провёл рукой по линии жизни на каменной ладони и закончил, слегка надавив на центр руки. Раздался глухой подводный гул. Огромные каменные пальцы статуи медленно согнулись, открывая проход в запястье.

Мы проплыли через отверстие в запястье и оказались в узком тоннеле, который вёл вглубь статуи. Стены покрыты светящимися узорами, напоминающими морские волны. Эти узоры не только освещали путь, но и указывали направление, мягко мерцая впереди.

Однозначно, это построили не низкие. Зато легко представить, в какой благоговейный ужас приходили Матушкины собеседницы, посетившие храм.

Уровень воды в тоннеле быстро понижался и скоро мы выплыли на поверхность. Мои товарищи тут же сорвали шлемы и начали изрыгать воду. Я привычно и быстро избавился от лишней жидкости. Главное подавить рефлексы организма, всё ещё считающего, что он захлебнулся, и дать озарению «Дыхание Воды» самому угаснуть и восстановить работу лёгких.

Держа мочи-ку наготове, я первым поднялся по каменным ступенькам, снял шлем и вылил из него остатки воды.

19. Cредства агитации и оружие в борьбе

Храм представлял собой огромное пространство внутри статуи Морской Матушки. Хлюпанье и журчание воды заполняло пустоту храма. В свете немногих светильников видны стены, покрытые мозаикой, изображающей сцены победы Воды над Небом, в основном в виде поверженных и обезглавленных людей с крыльями.

Лестница выходила из воды и превращалась в окружённую водой дорожку, которая вела к громадной раскрытой раковине, установленной на высокой каменной тумбе, выходящей из морской пучины. Тумба увешана светильниками, большая часть из которых не горела.

— Морская Матушка выходила из этой раковины и наполняла сосуды собеседниц солью своей крови, — с уважением пояснил Кил.

— Ты намекаешь, что Морская Матушка существовала на самом деле? — спросил я.

— Эта богиня существует до сих пор, — кивнул Кил.

К этому времени Сана Нугвари прокашлялась и просморкалась. Хриплым голосом воскликнула:

— Внизу нет богов, кроме нас! А нас создали Создатели.

Кил как всегда проигнорировал приглашение к теологическому спору.

— Болван, — сплюнула Сана. — Грязесос позорный.

Кил отвернулся и сделал вид, что изучает мозаику, на которой воины сиабхи, отрезав голову высшему, пилили его тело на части.

Сана повернулась ко мне:

— Ты же понимаешь, самый старший, что падшие притворяются богами пред низкими? Так они…

— Знаю, знаю, — отмахнулся я. — Я согласен, что Морская Матушка — это какая-то падшая.

— Тогда ты должен вспомнить и то, что согласно указу Прямого Пути, все храмы, капища, кумирни и иные места, где падшие предстают перед низкими в виде выдуманных божеств, позорящих истинную веру в Двенадцать Тысяч Создателей, подвергаются немедленному уничтожению?

— Сначала всё осмотрим, — приказал я. — Инар, обыщи левую часть храма. Софейя — правую. Сана…

— Мне противно тут находиться. Я не прикоснусь ни к одной вещи в этом поганом месте.

— Именно это и делай. Стой и ни к чему не прикасайся.

Килу я задание не дал. Он не прошёл необходимого воинского обучения и он считался в отряде кем-то вроде подручного.

Я расправил крылья и взлетел к ракушке. Она сделана то ли из камня, то ли из хитро обработанных кораллов. На вид очень походила на какую-то драгоценность. Внутри плавали в луже отрезы синей ткани, разорванные жемчужные бусы и несколько кувшинов для соли Морской Матушки. Створки раковины скреплены мощными петлями. Но приводящего их в движение механизма не видно, значит, их открывали и закрывали озарением, типа, «Отталкивания Вещества».

Позади раковины, расставленные полукругом, расположились несколько скрижалей с застывшими на них изображениями граней кристалла какого-то озарения.

Я поднёс руку к одной скрижали, но поверхность не отреагировала. Это обычная каменная плита, размером со стандартную скрижаль, с вырезанным на ней рельефным изображением. Скорее всего, резчик перенёс изображение с одного из гипсовых слепков, вынесенных из Дома Опыта.

Я всмотрелся в сплетение граней скрижали, они показались мне смутно знакомыми. Голос?

«С высокой долей вероятности можно предположить, что это или искажённые грани 'Внушения Неразумным» светлой ступени, или неизведанное озарение.

Точно. В памяти всплыло плетение граней, запомнившееся ещё с времён работы в свинарнике рода Карехи.

— Откуда тут скрижали, старший? — спросил Кил, который поднялся к ракушке.

Мне было лень рассказывать ему про служанку, делавшую слепки. Для меня всё это далёкое прошлое.

Но для себя объяснение придумал более подробное: скрижали были раскадровкой последовательности соединения граней для слияния кристалла «Внушения Неразумным». Сверяясь с нею, грязный колдун учился соединять грани. Высшие делали это проще и быстрее — с помощью Внутреннего Взора. Нам достаточно заучить последовательность граней один раз. И учились мы по анимированным скрижалям, запоминая правильные соединения каждой грани.

Кил зашёл за скрижали и обнаружил там ряды пустых кувшинов для соли крови Морской Матушки.

— Тут воду озаряли «Внушением Неразумным», — догадался он.

— А потом этой водой доводили низких воинов до безумия.

Кил горячо возразил:

— Это озарение действует только на животных.

— А так же на слуг и служанок, — поправил я.

— Но ведь сиабхи — разумные!

— Нет, они грязные низкие, забыл, что ли? — сказала Сана, она тоже подошла к ракушке.

Кил промолчал. Вступив в спор со священницей доминирующей религии, обязательно скажет что-то такое, что позволит ей потащить его в Прямой Путь, где его обвинят в хуле на Создателей. А так как он уже жил на ветроломах, то сбросят в грязь.

К нам поднялся Инар и доложил:

— Никого тут нет. Нашёл пару сундуков с одеждой и ящики с разноцветными камнями для мозаики. Ещё нашёл сундук с какими-то мешочками из странной ткани, так и не понял, что это такое.

Инар протянул мне один мешочек. Ткань на ощупь и впрямь необычная — будто прорезиненная. В горловине продет кожаный ремешок, позволяющий намертво затянуть и завязать мешочек.

— Наверное, для хранения озарённой воды, — предположил я.

— Похоже на то, — согласился Инар.

Софейя вернулась с более интересной вестью — нашла вход в подземную часть храма. Мы сразу отправились туда.

✦ ✦ ✦

Подземное помещение было не такое обширное, как наверху, и наполовину залитое водой. Освещено десятком тусклых дивианских фонарей. Некоторые светильники работали под водой, создавая в помещении освещение как в бассейне возле отеля. В воде плавали сундуки с намокшей одеждой, огрызки плодов и обглоданные кости, вперемешку с экскрементами из затопленных туалетных дыр. Пол застилали утонувшие циновки, одеяла и подушки.

Стены тоже разукрашены мозаикой. Все сюжеты посвящены взаимодействию Матушкиных собеседниц и воинов сиабхи.

В одной сцене собеседницы окропляют воинов водой, на другой — приказывают им атаковать отряд небесных воинов, выстроенный в Непоколебимые Волны, на третьей — посылают лучников на помощь к грязным колдунам, затыкивающих громадного небесного воина «Ледяными Копьями».

В другой сцене собеседницы храбро руководят морской битвой кораблей сиабхи с акрабом высших. Тщательно, со всеми деталями изображённый небесный дом пылает от воткнувшихся в него огненных кольев, а в воде плавают трупы высших людей. Тут неведомый пропагандист ошибся — мы старались не подводить небесные дома близко к кораблям противника.

Была сцена, словно срисованная с недавних событий: Матушкины собеседницы, оголив груди, стоят на пути солдат портовой армии, в ужасе убегающих от небесного воина с клыкастым и свирепым лицом. В примыкавшей к ней сцене изображено, как эти же воины, воспылав смелостью, возвращаются на поле боя и разрывают небесного воина на части. Неизвестный художник весьма точно изобразил радость на лице одного сиабхи, которому удалось забрать мочи-ку мёртвого высшего.

И это было нарисовано до начала войны! Из чего ясно: Матушкины собеседницы подолгу жили в храме, обучаясь у кого-то премудростям управления толпой. Мозаика служила им наглядными пособиями, а так же средствами агитации и пропаганды. Ведь недостаточно просто окропить воина солью Морской Матушки, надо дать ему правильное напутствие и мотивацию. А для этого собеседницы должны быть мотивированы сами, и представлять ситуации, возможные на поле боя.

Подводный храм был чем-то вроде лагеря по подготовке командиров для террористических формирований, которых потом ЦРУ забрасывало в неугодные страны, чтобы те командовали в боях за свободу и демократию.

Матушкины собеседницы промывали мозги сиабхи озарённой водой, но предварительно Морская Матушка промыла мозги собеседницам в этом храме. И сделала это без всякого волшебства.

По количеству отходов и мусора можно сделать вывод, что обучение в этом подводном храме прошла не одна тысяча Матушкиных собеседниц. Но заброшен храм недавно, примерно с начала осады Портового Города.

Мои товарищи без интереса и с отвращением осмотрели казарму и мозаику.

— Мерзкие низкие, — сказал Сана.

— Да, — согласился Инар. — И чего нам тут искать?

— Мы нашли слепки скрижалей, — возразила Софейя.

— А что нам эти слепки? — ответил Инар. — Мы их уже сколько раз находили? Давно ясно, что служанка их делала.

— Вообще-то, этот храм построен задолго до того, как та служанка вообще родилась, — заметил я.

— Да какая разница, — махнул рукой Инар. — Нам нужны не слепки, а местоположение царства Свободной Вершины.

Я ещё раз внимательно оглядел каждую мозаику. Но нигде нет изображений неизвестного царства. В мозаичных пейзажах угадывались здания и гавань Портового Города и каналы Речного Города. И везде есть Морская Матушка со знакомыми по статуям чертами лица и сиськами, прикрытыми раковинами.

Мы поднялись из жилых помещений обратно в храм. Я осмотрел мозаики на стенах. Кил присоединился ко мне, подсвечивая тёмные углы светильником.

Здесь мозаика посвящена быту Матушкиных собеседниц. Показано, как они служат на рыболовных кораблях, как принимают в храмах людей, окропляя их водой. Вместо сражений сразу сцена победы: у ног Матушкиных собеседниц лежат груды мёртвых высших, рядом стоят воины сиабхи, нагруженные сундуками с сокровищами Дивии. Без пояснений понятно, что кроме религиозно-идеологической мотивации использовалась материальная — победителям обещали богатую добычу.

Я вспомнил, как однажды в колледж Дениса Лаврова приехал кто-то из ФСБ с лекцией для преподавателей. Им рассказали о методах вербовки молодых людей в экстремистские организации и как выявлять признаки этой вербовки среди студентов. ИГИЛ-овские тренеры заманивали молодёжь в свои структуры с помощью постановочных фоток террористов, позировавших на фоне дорогих машин и домов. Мол, вот как богато живут наши славные воины уже при жизни. А уж после смерти — сразу в рай.

Денис Лавров считал себя юмористом, поэтому хмыкнул:

— Ну, ради таких плюшек и я соглашусь вступить в ИГИЛ.

ФСБ-шник сурово ответил:

— Вам смешно, молодой человек, но ваше шутливое согласие может быть использовано вербовщиками для давления на вас. Сами не поймёте, как вы оказались в Сирии и почему кричите «алахакбар», размахивая калашом.

Теперь я понял, что и впрямь не смешно.

— Не пора ли нам убраться отсюда? — спросила Софейя.

— Пора. Готовьтесь.

Напоследок я достал кристалл «Зрения Тверди» и просканировал стены. Никаких секретных комнат или ходов нет.

Окатив себя «Дыханием Воды», нырнул вслед за товарищами.

✦ ✦ ✦

Моя бесполезная, но затратная экспедиция в подводный храм вызвала неудовольствие некоторых старших.

— Мы же и так знали, что собеседницы использовали озарённую воду, — сказал Экре Патунга. — стоило тратить время и кристаллы, летая и ныряя в такую даль?

Я пробовал защититься:

— Согласно указу Прямого Пути, все храмы, капища, кумирни и иные места, где падшие предстают перед низкими в виде выдуманных божеств, позорящих истинную веру в Двенадцать Тысяч Создателей, подвергаются немедленному уничтожению.

— Верно, но на уничтожение дрянных храмов отправляют рабочих сословия Воздвигающих Стены, ибо они лучше всех умеют не только воздвигать, но и разрушать. Или хотя бы подручных небесного воинства, а не опытных воинов, у которых есть другие дела.

Даже Октул Ньери заметил:

— Самиран, поиск смысла в верованиях низких всегда обречён на провал. Ибо в их основе страх перед непознанными явлениями природы, а не истинные проявления воли Создателей, как у нас. Проявляя излишний интерес к их заблуждениям, ты, как высший человек, придаёшь им незаслуженную ценность.

С точки зрения дивианца Октул Ньери прав. Но для меня экспедиция не была безрезультатной. Я убедился, что религия Морской Матушки была рукотворной, созданной относительно недавно и сразу со всеми атрибутами, типа изваяний, ритуалов, символов и даже с единой темой: добрые Вода и Земля противостоят злому Небу и побеждают его.

Религиозная система организована тщательно и, не побоюсь этого слова — стильно. Изваяния Морской Матушки вылеплены по одному подобию, на всех просматривались узнаваемые черты лица (и размер сисек). Даже кувшины для соли Матушкиной крови одинакового размера и формы, с одним и тем же символом:

Спиральная раковина, внутри которой изображены волнистые линии, олицетворяющие водную стихию. Эти линии выходят за пределы раковины, как бы поглощая окружающее пространство. Над раковиной изображено стилизованное небо в виде перевёрнутой дуги. Небо представлено более тонкими и прерывистыми линиями, которые словно растворяются и уступают место водным потокам. По краям символа несколько капель воды, падающих сверху вниз. Дождь — это небесная вода, возвращающаяся в лоно Морской Матушки, дождь подчёркивал её власть над всеми формами воды.

То есть даже в такую мелочь как религиозный логотип заложена идея свержения власти Неба.

Мне не надо убеждать себя, что культ Морской Матушки создан не для духовной жизни сиабхи, но для борьбы с Дивией. Так в девятнадцатом веке британские шпионы будут конструировать легенды для кавказских народов, и вся суть легенд будет сведена к нехитрой мысли: русский царь — ваш враг и вообще шайтан, он хочет вас убить, а так же хочет убить Пророка, так что поскорее идите на войну с ним, вот вам ружья и пистолеты.

Единственный, кто разделил моё мнение о важности понимания веры в Морскую Матушку, оказался Кил, последователь запрещённого в Дивии бога Моваха. Да и тот сказал:

— Морская Матушка — путеводная сущность, достойная места подле Всенаправленного Ветра.

— Ага, они бы и детей завели? — иронично спросил я.

— Если Мовах выберет это направление, то да.

— Но у Матушки уже есть детки — сиабхи.

Кил мрачно кивнул:

— И тем больше печали, что мы убиваем своих будущих братьев.

Я только подивился, как этот нелогичный вздор уложился в его голове.

✦ ✦ ✦

Итак, победив в весьма тяжёлой войне, мы поняли, что схватка с главным врагом ещё впереди. При этом мы мало что о нём знали, а он знал о Дивии всё.

В ходе боевых действий мы не раз сталкивались с каменными башнями. Некоторые были неукомплектованными. Некоторые наоборот — плотно забиты выучками и различными творениями грязи, в основном молодыми гракками и, чуть реже, молодыми энгарами.

Все эти твари проходили обучение под руководством грязных колдунов и тоже являлись образцами международной кооперации, так как ни энгаров, ни гракков, ни каких-либо других творений грязи в Портовом Царстве давно не было. Много поколений назад небесные воины помогли тогдашнему портовому царю и его армии уничтожить все творения грязи, обитавшие в окрестностях. Правильнее сказать не «помогли», а сделали за сиабхи всю работу. Ведь только небесные воины обладали озарениями и оружием, способными победить творения грязи.

Для портового народа эта помощь была бесценной. Творения грязи мешали им развиваться: нападали на жителей, нападали на корабли, и просто нападали на всё, что попадалось им под лапы. С их исчезновением и начался расцвет экономики не только Портового Города, но и его соседей и врагов.

Низкие боялись творений грязи не меньше, чем высших людей.

Тем безумнее смотрелись их попытки снова притащить творения грязи в Портовое Царство под видом дрессированных боевых животных, обращённых в оружие против высших людей.

Как я знал, гнёзда творений грязи ещё можно найти в далёких землях, в тех, над которыми никогда не пролетает тень Дивии. Что творилось в тех регионах планеты — неизвестно. Но известно, что некоторые творения грязи путешествовали далеко от своих мест рождения и доходили до границ отдалённых царств и даже до Ач-Чи. В таких случаях в дело вступали отряды небесной стражи и воинов, размещённые во дворце Ач-Чи для охраны наших послов. Высшие воины с удовольствием устраивали охоту на творения грязи, так как считалось, что победа над ними — ускоренный Путь к благоволению. А если атака творений грязи случалась в дни, когда Дивия была рядом, то на охоту вылетали все небесные воины.

Когда разведчики рода Ситт приносили весть, что заметили значительные стаи гракков и других творений грязи, Совет Правителей единодушно голосовал за остановку в Пути, а сословие Защищающих Путь формировало отряды избранных и посылало их разобраться с тварями. Впрочем, в последние два-три поколения таких остановок не было, так как мы давно зачистили от творений грязи все земли на маршруте летающей тверди.

В военных скрижалях традиционно описывались только победы над творениями грязи, но я научился читать между иероглифами и был уверен, что стычки небесных воинов с магическими монстрами не всегда завершались триумфальной победой высших людей. Наверняка, бывало и так, что с победой уходили, уползали и улетали гракки, мухиты, вьеввы и энгары, унося с собой грани умерших, собранные с дивианских воинов.

Если вспомнить, что творения грязи — это существа с озарениями, как озарённые кабаны и буйволы, выращенные в Дивии, то можно понять стремление тварей «прокачать» свои линии на низких людях или в схватках с людьми высшими. Наверняка, животные носители озарений интуитивно понимали, что рост линий и прокачка озарений — это что-то важное для выживания и доминирования среди других зверей. Кто знает, может у них был даже свой Внутренний Голос? Точнее — Внутренний Рёв?

Из скрижалей у меня сложилось впечатление, что творения грязи жили сами по себе. Вероятно, так оно и было, пока враг из загадочного царства не нашёл способы подчинить тварей и сделать их ещё одним оружием в борьбе против Неба.

20. Энтузиазм и реформация

Как бы ни была сильна решимость отыскать и разрушить царство Свободной Вершины, но у Дивии много дел в завоёванных землях. После хаоса войны наступил хаос послевоенной организации покорённых низких.

Послы и священники взяли на себя заботы о политике: Портовое Царство нарезали на пять мини-государств, управляемых лояльными Дивии наместниками. Лодку Мудрых — утопили. Она была слишком заметным символом демократического состава бывшего правительства Портового Города.

Ранее мы рассчитывали, что нашим любимым вассалом станет Речной Город и новоявленный народ даабхи, которому мы придумали «великую» историю и культуру. Но эти низкие придурки слишком всерьёз приняли свою новую роль. Вместо того чтобы успокоиться и начать работать, добывая еду и ресурсы для Дивии, они сколотили из остатков выживших новую армию и пошли войной на подлых сиабхи, которые якобы отобрали у них что-то там в прошлом.

Послам удалось погасить это намерение. Распалённые и одновременно обессиленные войной низкие народы с большим трудом вернулись к мирной жизни. Ради их успокоения Дивия расширила перечень товаров, дозволенных к торговле. Основной упор сделали на похотливые «Игры Света» и роскошную одежду. Портные Дивии освоили модные стандарты народа сиабхи, научились шить тюрбаны и — слава всем Создателям! — штаны. Надеюсь, мой старый знакомый, портной Дайр Фааб, одним из первых соорудивший «трусы с рукавами», опередил конкурентов и разбогател.

Чтобы сиабхи, даабхи и остальные, придуманные нами народы бывшего Портового Царства, активнее развивали сельское хозяйство и производили побольше еды, Дивия подарила им свои старые акрабы, выкупив их у владельцев на средства из казны. Таким образом, «акрабопарк» летающей тверди резко обновился.

Бойцы, посетившие летающую твердь для благоволений, рассказали, что из неба исчезли все развалюхи, даже самые бедные извозчики теперь летали на новеньких небесных домах, купленных в долг, обеспеченный сословием Обменивающих Золото. Дивия переживала виток увеличения благосостояния. В терминах двадцать первого века его можно назвать «бумом потребительского кредитования».

Рост экономики, точнее количества платёжеспособного населения в ней, подстегнули вернувшиеся с войны представители мирных предназначений: целители, портные, акрабостроители и общие челядинцы. Все они получили много увесистых шкатулок больших треугольников золота.

Часть небесного воинства вернулась в Дивию. Мой и другие отряды пока что остались в Портовом и Речном Городе. Нам предстояло зачистить земли от выучек, грязных колдунов и Матушкиных собеседниц, попрятавшихся по лесам и многочисленным островам Мирового Моря Сиабхи. Недобитый враг освоил методы маскировки сетями и обнаружить их стойбища и лёжки непросто.

✦ ✦ ✦

Хаки с энтузиазмом принял гибель Ротта Громобойца.

— Достойное завершение Всеобщего Пути, — сказал он. — Теперь никто не посмеет оскорблять память об отце.

В дивианской культуре сила скорби о погибшем зависела от личности самого погибшего. Если с Всеобщего Пути сходил старший славного рода, то близкие родственники были безутешны. К ним присоединялась толпа родственников дальних, примазывающихся к славе покойного, чтобы при случае, утирая невидимые слёзы, говорить: «Мой славный предок остановил свою поступь на Всеобщем Пути. Ах, какая утрата для нас… для меня, всё ещё бредущего рядом с его тенью». Суть этого высказывания была лишь в том, чтобы приплести своё имя к имени славного мертвеца.

Священники уверяли скорбящих, что возвращение граней ушедшего в Сердце Дивии — это не завершение Всеобщего Пути, а только переход на иной, скрытый от живых Путь. Они пели бодрые гимны и провожали грани усопшего в Последний Путь. К радости священников примыкали представители из родов, соперничавших с родом усопшего. Для них смерть славного старшего врага — радость, ведущая к пересмотру положения родов в Скрижали Славных.

Скорбь по завернувшемуся в покрывало небесному воину отличалась от скорби по мирному жителю. Там скорее было радостное прославление его подвигов во славу Дивии, настоящих и мнимых. Смерть опустившихся и опозорившихся, как Ротт Громобоец, не вызывала общедивианской печали или радости. И тем более их грани не провожали священники, как это было на похоронах моей родственницы.

Но Ротт Громобоец погиб удачно для воина, чьи прошлые военные достижения были весьма сомнительными.

Я поздравил Хаки:

— Красивое завершение Пути твоего отца, славного Ротта Громобойца.

Официально слово «славный» нельзя применить к Ротту, но мне не жалко слов.

Маджа отозвалась более сурово и прямолинейно:

— Ротт Громобоец завернулся на поле боя. Это великая удача для него. Обычно такие завершают Путь, скрючившись от кашля над коробочкой с дурманящим дымом.

Хаки, как единственному сыну, нужно отметить удачу отца. Хотя после Ротта Громобойца и не осталось чего-либо, что можно было завернуть в покрывало. Тем не менее, всё воинство видело его героическую смерть. Отсюда и энтузиазм его сына.

— Когда вернёмся в Дивию, — мечтательно сказал он. — Я куплю себе дом в Четвёртом Кольце, как у тебя, Самиран, и разобью обширный сад.

— Сад тоже как у меня?

— Да, но получше. В саду прикажу выкопать озеро, как у тебя, но побольше, и воздвигну статую Ротта Громобойца. Этот дом и сад станут местом возрождения рода Энгатти.

Я не стал расстраивать Хаки известием, что золото не гарантировало покупку дома в престижном Кольце. Местная знать не позволит выходцу с ветроломов поселиться рядом с ними. Меня на площади Двух Пекарей приняли из-за положения в воинской иерархии, главенстве в роду Саран и, наконец, по протекции от Октула Ньери. Подозреваю, больше всего помогла протекция, а не личные достижения.

Хаки продолжил:

— После войны, займусь расширением рода. Женюсь на двенадцати славных девушках. Хотя бы у половины дети выживут. Потом ещё родят, да помогут мне Создатели в этом.

— Здравая мысль. А потом?

— Потом буду принимать тех Энгатти, кто захочет вернуться в род.

— А они хотят?

— Многие отказались от имени, поверив в лживые выдумки о Ротте Громобойце. Но когда я выстрою дворец в Четвёртом Кольце и воздвигну статую Ротту Громобойцу, бывшие Энгатти приползут ко мне на коленях.

— А где они сейчас живут?

— На разных ветроломах. Кое-кто, типа моей бывшей сестры, живут в богатой части Восьмого Кольца.

— Долго им придётся ползти, — усмехнулся я «богатой» части трущоб.

✦ ✦ ✦

Потери были самой болезненной темой для дивианцев. Я и Экре Патунга, конечно, манипулировали цифрами, упоминая только потери среди небесного воинства. Благодаря летучей кавалерии их было меньше, чем в прошлой войне. Но скрыть чудовищные потери среди мирных предназначений невозможно. Злосчастна контратака сиабхи на Речной Город испортила нам всю статистику.

Рангат Кохуру злорадствовал:

— Патунга обвинили нас в больших потерях в прошлой войне, когда смелые воины завернулись в покрывала смерти на поле боя. Но под командованием Патунга низкие просто зарезали сотни прирождённых жителей, как озарённых свиней в хлеву, а грязные колдуны собрали их грани. Какой позор!

Тут крыть было нечем. Только каяться и искать, на кого свалить вину. Как это случилось в своё время с Роттом Громобойцем и его отрядом. Но это дело будущих интриг в Совете Правителей. Пока что даже эти обвинения не опровергли факта блистательной победы над Портовым Царством.

Кстати, в моём отряде нет ни одного завернувшегося. Такая удача тоже немного обман, то есть — статистика. Ведь у меня меньше бойцов, чем у Маджи, Поау или Кохуру.

Впрочем, совсем без потерь не обошлось. В сражении за Портовый Город сильно пострадали Миро Каитапахи и Пендек. Точнее — были убиты и возвращены к жизни. После того, как целители собрали Миро по кусочкам, у него появилось нервное подёргивание левой стороны лица и левой руки. Он больше не мог полноценно драться на мочи-ке.

Целители не установили причины подёргивания, но пообещали:

— Может быть, само пройдёт. Так бывает, ничего не поделать.

На физическое состояние Пендека возвращение из мёртвых не повлияло. Благодаря жизненной силе грязерожденного он восстановился полностью. Беда случилась с башкой — парень иногда погружался в транс, и до него невозможно было докричаться. Полагаю, с ним произошло то же, что в своё время с Роттом Громобойцем, теперь сознание парня держалось только на подсказках Внутреннего Голоса.

— Может быть, само пройдёт. Так бывает, ничего не поделать, — сказали целители.

Третьим по тяжести положения оказался Амак Саран. Он так часто использовал «Перенос Хвори», спасая раненых от ядов, что страшно исхудал, потеряв привлекательность, свойственную всем Саран. Теперь он выглядел как ходячая реклама вреда от синтетических наркотиков.

Я призвал славных целителей рода Ронгоа. Они долго прощупывали и просматривали парня целительским взором.

Ответ был ожидаемый:

— Может быть, само пройдёт. Так бывает, ничего не поделать.

✦ ✦ ✦

После войны мы часто собирали советы и устраивали разборы прошлых битв. Большей частью я соглашался с выводами и наблюдениями старших сословия Защищающих Путь. Но параллельно делал свои умозаключения. Так я готовился стать одним из двенадцати Правителей Дивии.

Я больше не спрашивал у разведчиков рода Ситт, как они умудрились «пролюбить» тайники с гракками, пещеры с вьеввами и летающие башни, замаскированные под здания Портового Города? Искатели регулярно рыскали по городу, ходили сквозь стены и невидимками торчали на площадях, слушая разговоры низких людей. Но враг будто бы знал о возможностях озарений разведчиков и как долго они работали. В расчёте на это разместил тайники так, чтобы искатели, действующие по выработанной за много поколений схеме, не добрались до них.

Роду Ситт нужно полностью менять подходы к разведке. Ситт и зависимые от них семьи оказались малочисленными, чтобы контролировать хитрых сиабхи, которым помогали советники царства Свободной Вершины. Правда, старшие рода Ситт не признаются, что облажались именно они. Обязательно спихнут вину на послов, на падших предателей, на торговцев, на кривой Путь, на происки врагов, на кого угодно. И будут делать это до тех пор, пока Совет Правителей большинством голосов не заставит их признать вину и начать реформы.

Ничего. Стану Правителем, реорганизую сословие Защищающих Путь. Первым делом создам из рода Ситт настоящие спецслужбы, а не самодовольных болванов, ходящих сквозь стены, но не способных сложить простые улики и сделать сложные выводы.

Затем полностью перетряхну систему образования. Для начала вырву из рук учителей власть над прошлым. Ибо мне очевидно, что сословие Сохраняющих Опыт сохраняло уже не столько опыт, сколько фантазии о нём. За прошедшие поколения учителя навысекали столько лживых скрижалей о прошлом Дивии, что сложно отделить правду от выдумок.

После того, как разберусь с учителями, введу раннее детское образование, так как именно оно было разделом между бедными и богатыми. Дом Опыта доступен всем ученикам, без оглядки на происхождение и богатство, но дети обеспеченных родителей с младых лет изучали счёт и основные иероглифы с наёмными учителями. Дети ветроломов учились или у родителей, которые сами были тупыми невеждами, или постигали значение иероглифов от случая к случаю. Но чаще всего не учились вообще. Многие из них научились читать в Доме Опыта, то есть в подростковом возрасте!

Недостаток образования сказывался на развитии. Тот же Пендек до сих пор с трудом читал скрижали и пользовался любой возможностью, чтобы не читать их. Даже у Нау заметно некоторое тугодумие, особенно когда дело касалось общих знаний по истории и культуре, которыми владели дети обеспеченных и богатых родителей.

Впрочем, Нау повезло, ведь на Ветроломе Вознёсшихся было устроено раннее обучение местных детей. По её словам, это единственный обитаемый ветролом, где все жители равны, а их покой и права охраняли сторожа.

Я тут же припомнил ей банду убийц и похитителей граней, на что она ответила:

— Но ведь с ними разобрались?

— Разобрался я, а не сторожа!

— Да какая разница кто? Главное их всех убили.

Если с всеобучем ясно, то уничтожение сословных и родовых барьеров будет сложной задачей. Вероятно, придётся как-то балансировать и сохранить славным родам видимость отличия от остальных жителей.

Но самой нерешаемой проблемой станет религия. Как доказать дивианцам, что они не обязаны слушать священников Двенадцати Тысяч Создателей? И нет, не надо слушать вместо них священников другой религии. Озарения для чтения Путей или толкования равновесия не зависели от веры. Что нет в них ничего священного, что вся мистика — это выдумка сословия священников для упрочнения своего положения.

Мои размышления о реорганизации общества Дивии закончились обескураживающим выводом: сложившееся положение, быть может, не самое эффективное, но стабильное. Система громоздкая, несправедливая, но рабочая. Рода и сословия контролировали друг друга через взаимную зависимость. Даже необычно толстое Моральное Право Безумного Гуро уравновешивалось Моральным Правом его оппонентов.

Революционное изменение сложившейся системы приведёт к аналогу революции семнадцатого года для Дивии.

Нет, менять систему надо осторожно. Гуро Каалман — пример эволюционных преобразований. Его реформы привели к росту экономики летающей тверди и благосостояния жителей.

Куда ни кинь взор — всюду видно вмешательство Гуро.

От общественных парков, давших работу сотням озарённых садоводов, типа папы Самирана, до ротации тружеников Нутра Дивии. От расширения торговли с низкими, наводнившими Дивию дешёвыми ресурсами и едой, до регулирования правил полётов на небесных домах. Да, места для приземления акрабов — придумка Безумного Гуро, введённая поколения тому назад. До этого, как я понимаю, акрабы летали и приземлялись там, где желали их погонщики и пассажиры.

Безумный Гуро отметился даже в сфере всеобщего здравоохранения. Он вообще её придумал, «надоумив» целителей сословия Возвращающих Здоровье посещать ветроломы и лечить неимущих, чтобы прокачать скиллы и повысить шанс на благоволение.

Казалось бы, почему целители сами не догадались об этом? Они догадывались. Но чванство и невежество взяли верх над здравым смыслом. До воцарения Гуро Каалмана целитель думал так: зачем мне лечить бедноту бесплатно, если могу починить богачу сломанный ноготь и получить за это горстку золота? А священники подкрепляли эту уверенность объяснением, что бедняки живут так плохо из-за того, что Создатели не посчитали нужным одарить их благоволениями.

Кстати, в своих скрижалях целители нагло врали, что лечить бедняков во славу Дивии придумал некий славный из рода Ронгоа, а не Гуро Каалман.

Реформы Гуро — великое дело. Чем больше я о них узнавал, тем чаще задумывался, что он тоже был переселенцем из будущего. Ну, или психованным демоном, придумавшим себе иную личность. Уж слишком его новшества походили на то, что человечество изобретёт в будущем.

Только инновации Гуро Каалмана заняли всю его долгую жизнь, да и то не доведены до конца. Хуже того, ставшие когда-то благом реформы, обернулись проблемами в настоящем. Усиление мастерства целителей, прокачавших линии на бедняках, обесценило их труд. Зачем дивианцу, заболевшему каким-нибудь змеиным кашлем, стоять в очереди к великому и славному целителю, если прямо на рынке за прилавками томились десятки безработных врачевателей такого же уровня?

Избыток ремесленных товаров сначала породил сверхпотребление, а потом вылился в банальный кризис перепроизводства. Одежду, утварь, доспехи, оружие, украшения — всё это некуда девать. Внутренний рынок не переваривал массу товара. А изделия, типа, шестисильных мочи-к или полезных спасительных украшений, так и остались штучным товаром.

Выход на внешний рынок и торговля с низкими, ослабили кризис, но привели к другой проблеме — политической. Постоянное взаимодействие с низкими размыло образ божественности высших людей.

Низкие начали задумываться: какие дивианцы, на фиг, боги, если продают нам сандалии, горшки и одежду, и покупают у нас рыбу, камень и брёвна? Брёвна! Неужели сами нарубить не могут? И камень. Зачем богам какой-то камень? То ли дело Морская Матушка. Она не торгует горшками и не мастерит сандалии. А помогает великим сиабхи избавиться от тирании Неба. Настоящая богиня! А высшие люди… боги, знаете ли, горшки не обжигают.

21. Наши сукины сыны и предвыборная кампания

В каждом военном столкновении мы захватывали сотню-другую пленных. И не только грязных колдунов, владевших важными сведениями, а простых солдат. В итоге их накопилось несколько тысяч. Пленение вместо безжалостной казни предложил я. Позже они пригодились нам для переноса на них ядов из раненых высших людей.

Но с концом войны отпала необходимость содержать пленных. Совет Правителей решил казнить солдат. Официальная причина — назидание выжившим, но на деле нам просто надоело кормить эту ораву пленных.

— Нельзя их просто взять и убить, — решительно сказал я.

— Но даже вожди низких отказываются принимать своих бывших воинов обратно. Они поражены язвой воинственности и не смогут снова стать землепашцам или рыболовами.

— А мне и не надо, чтобы они ими становились.

Совет старших сословия Защищающих Путь посмеялся и снова обозвал меня сочувствующим грязи. Мою просьбу поддержали Патунга, да и то лишь из-за того, что я служил их роду.

Экре Патунга спросил:

— К чему нам пленные низкие? Что нам с ними делать? В слуги они не годятся. На корм свиньям и буйволам тоже. Разве что удобрения для полей ман-ги и капусты? Хм, в таком случае есть смысл в твоих словах. Но невыгодно же возить трупы для удобрения почвы Дивии?

— Нет, не надо удобрять ими поля.

Экре Патунга непонимающе на меня поглядел:

— Не знаю, зачем тебе всё это, Самиран, но рассказывай.

— Мы проведём среди пленных отбор. Покалеченных, слабых или слишком умных — убьём.

— Так. Останутся тупые и сильные?

— Ага. Этим мы выдадим хорошие доспехи и вооружим новыми мочи-ками из небесного стекла.

— Им и железных хватит, — возразил Экре.

— В том и суть, чтобы сразу было видно, что их обласкали боги.

— Ну… допустим… И что эти э-э-э… обласканные будут делать? Воевать против других низких? Если так, Самиран, то это бесполезно. Мы уже пытались. Низкие просто сбегут и унесут твои дары.

— Нет, уважаемый, воевать мы будем сами. А из пленников мы сделаем стражников для охраны городов.

Старший рода Поау сказал:

— На свою выдумку трать своё золото. Если будет толк — снова соберём совет и назначим долю из казны.

— Но у меня нет столько золота, чтобы приодеть тысячи бойцов, пусть и низких.

— Придётся тебе провести более тщательный отбор и убить лишних.

Тут снова произошло неожиданное. На мою сторону встал Рангат Кохуру.

— Видят Создатели, я терпеть не могу Самирана и весь его род. Но, уважаемые, разве этот юнец не доказал нам, что в его невежественной голове бродят дельные мысли? И не мы ли недавно чествовали его и называли героем за создание летучего воинства? Да, его! Не возражайте мне, уважаемые. Не надо снова лгать, будто это была придумка кого-то там из рода Патунга. Нет, всё придумал Самиран. Мы смеялись над ним в тот раз, но мы будем болванами, если посмеёмся и в этот. Я смеяться не буду.

Начались споры и прения. В итоге совет сословия Защищающих Путь постановил выделить мне столько золота, чтобы я смог обучить, одеть и вооружить пять сотен низких пленников.

Патунга и Кохуру были за. Поау — против.

— Мы воевали с грязью, а теперь дадим им мочи-ки из небесного стекла? Чтобы они обратили их против нас? Воистину, уважаемые, вы прожили в грязи слишком долго и лишились разума.

Я пообещал, что так выдрессирую будущих полицаев, что ни один из них даже и не подумает поднять мочи-ку против нас.

И добавил:

— Но если род Поау боится, что пятьсот низких изобьют их мочи-ками, то заверяю — мы не дадим вас в обиду.

✦ ✦ ✦

Меня давно раздражало, что дивианцы упускали множество мелких вещей, которые облегчили бы управление низкими царствами.

Дивианцы были иной цивилизацией с иным отношением к политике и ведению войны. Экре Патунга даже не догадывался о возможности создать из пленных низких армию коллаборантов и полицаев.

При этом идея воспитания низких не нова для них.

В Дивии нередко жили дети низких царей. Они впитывали величие нашей культуры, после чего возвращались в грязь, унося в душе почитание и трепет к высшим людям. Это уже были наши сукины сыны. И дочери.

Программу по обучению низких вельмож ввёл не кто иной, как великий Гуро Каалман. В скрижалях записано, что его предложение вызвало бурю негодования у Совета Правителей и славных дивианцев. В законах Прямого Пути указано, что никакой низкий, кроме низведённого до уровня животного раба, не имел права касаться летающей тверди. Но Гуро был молод, полон сил и уже обладал толстенным Моральным Правом. Он провёл изменение закона.

И я понимал, чего он хотел добиться.

Для успешного выкачивания ресурсов из низких царств, (это можно так же назвать «свободной торговлей») необходимо дать что-то взамен. Будущие низкие цари получали возможность пожить в Дивии. Они возвращались на землю в статусе небожителей. Их так и называли — вознёсшиеся. (Интересно, не связано ли это с названием Ветролома Вознёсшихся? Но Голос промолчал, не отыскав в моей памяти связей). Ни один жрец или родственник не мог претендовать на трон, занятый вознёсшимся. Ведь право на царствование этого человека было подтверждено высшими богами.

Шли поколения. В идее Гуро Каалмана, как во многих других его прогрессивных идеях, обнаружилось слабое место.

Программа по воспитанию низких ограничилась царскими детьми, вельможами и богатейшими торговцами. Подданные не получали явной выгоды от вознесения своих царей. Из-за этого образ Дивии в народах обрастал нелепейшими легендами, типа змея по имени Див, плюющегося мясом и кристаллами. Сам миф о Дивии вытеснялся мифами новых богов.

Конечно, никто не позволил бы мне вознести в Дивию бывших пленных сиабхи. Но этого и не надо. Достаточно, что я наделю предателей такой властью, какой раньше владели только их цари — одобрением и милостью высших богов. А пустое обещание власти я подкреплю самым лучшим снаряжением и какими-нибудь золотыми бляхами, на которых на языке сиабхи будет высечено, что эти люди осенены милостью Дивии. Правда, для того, чтобы наши сукины сыны смогли прочитать хвалебную надпись, придётся обучить их письменному языку сиабхи, так как им владели только немногие вельможи.

Я завёл армию коллаборантов и полицаев не ради социального эксперимента.

Анализируя скрижали прошлых битв с низкими, я отметил, что после победы дивианцы всё время наступали на одни и те же грабли. С годами память о высших выветривалась из голов низких. У них нет исторических записей, а если и были, то их вели и читали только жрецы. Народ слагал легенды и передавал их из уст в уста, обставляя безумными подробностями.

Дивия контролировала элиты низких царств, но не влияла на население.

Отряды моих коллаборантов исправят этот недочёт. Даже когда Дивия улетит из царства, наши сукины сыны продолжат служить нам. По моей задумке они будут следить за собратьями, не позволяя им забыть о покорности Небу. Раньше эту функцию возлагали на жрецов храмов Дивии, но как показала история, они не выдержали конкуренции с Морской Матушкой. Мои же полицаи будут валить конкурентов не молитвой и танцем, а мочи-ками из небесного стекла.

Они будут следить за низкими царями и его приближёнными, чтобы те не отклонялись от Пути поклонения Дивии и не вступали в сношения с проходимцами из таинственных царств. Наши воспитанники заменят армии царей низа. Они защитят царства от набегов других низких, но при этом не обратят своё оружие против власти Неба.

Надо бы придумать им звучное название, так как «предатели» — звучало как-то не очень, сукины сыны — тоже. А коллаборанты и полицаи — слова демонического языка.

✦ ✦ ✦

Несколько дней я потратил на отбор будущих полицаев. Пленных много, а нужно только пять сотен.

Хорошую помощь оказал Кил. Он с энтузиазмом принял мою идею о создании отрядов низких коллаборантов. Он быстро находил общий язык с потенциальными бойцами.

В порыве откровенности Кил даже признался, что всегда мечтал стать падшим и обследовать все низкие земли, особенно регионы, где Дивия не летала.

— Почему именно там? — спросил я.

— Ну как же, — горячо ответил он, — ведь недаром священники Двенадцати Тысяч Создателей отвращают Пути Дивии от тех мест?

— Э, ну, наверное, недаром.

— Дело в том, что незыблемая твердь — это владения Всенаправленного Ветра Моваха.

— А Дивия разве не его владение?

— Тоже его владение, да. Вообще весь мир — это владение Всенаправленного.

— Тогда чего боятся священники?

— Правды направлений Моваха. Когда он увидит, что Дивия захвачена нечестивцами, он сдует их насмерть.

— То есть, они боятся встречи с Мовахом?

— Ну а чего ещё?

— Ну, например, что в тех землях нет никаких городов и царств. Там нечем поживиться, вот Дивия и не прокладывает туда Путь?

Кил уверенно махнул рукой:

— Брехня. Раньше же летала?

— Да, как раз в те времена прирождённые жители страдали от голода.

— Брехня, — ещё увереннее заявил Кил.

— Уверяю тебя, священники Двенадцати Тысяч Создателей вовсе не имеют такой власти, чтобы править Дивией. Ты просто не знаешь, как работает Совет Правителей.

— Брехня, — твёрдо сказал Кил.

— Но мне тоже любопытно, что находится и кто живёт в землях, куда Дивия не летает.

Кил неправильно истолковал мой интерес. Как истинный сектант, он решил, что я разделяю его взгляды. Во время следующей тренировки наших сукиных сынов, он восторженно прошептал:

— Самый старший, ты делаешь, что должен делать всякий следующий за Всенаправленным!

— Не знаю, о чём ты, но уверяю я не делаю ровным счётом ничего для какого-то там Всенаправленного.

— Ты поднимаешь наших низких братьев из грязи! Ты дал им оружие и доспехи. Ты установил равенство между ними и нами.

— Да нет же!

— Пятьсот твоих избранников разбегутся во все стороны мира и разнесут весть о сближении Неба и Земли.

— Ты говоришь чепуху. И пусть только попробуют мне разбежаться…

Кил сделал серьёзное лицо и закивал:

— Всё, всё, я умолкаю, самый старший. Ибо другие высшие не должны догадаться об истинной причине нашего дела, столь угодного Всенаправленному.

— Болван.

Кил с видом заговорщика улыбнулся, мол, понимаю, старший, что ты ругаешь меня для отвода глаз.

Послы-священники оказали значительную помощь в дрессировке наших сукиных сынов. Они предложили дать им религиозное воспитание в храмах высших. Сукины сыны не просто заучат основы веры в высших богов, но и получат особые звания, недоступные другим низким жрецам. Что-то типа «защитников высшей веры».

Они организовали для будущих полицаев учебные классы, в которых вдолбили им (наверняка не без использования озарений) тонкости веры в высших людей. Объяснили, почему Небо, представленное Дивией, правило Землёй, и почему все те, кто считал иначе — это враги Неба и нарушители мудрой иерархии Вселенной, и их необходимо уничтожить. Заодно священники растолковали лживость веры в Морскую Матушку. А когда низкие узнали, что Матушкины собеседницы использовали озарённую воду, чтобы одурманить их, то отказ от веры в морскую богиню стал окончательным.

Вмешательство священников не понравилось Килу.

— Старший, зачем ты разрешил нечестивцам залезть в умы наших воспитанников? Они же там всё загадят своими Создателями.

Как можно более жёстко, я ответил Килу, что это не его дело. А если продолжит внушать «воспитанникам» бредни о Всенаправленном Ветре, то выгоню его из отряда, и плевать мне на договорённости с главным служителем храма Моваха.

— Но мы собирались пустить воспитанников по направлению…

— Я ничего такого не собирался. Это ты всё придумал сам себе.

Кил искренне огорчился, что я отвернулся от Моваха. И никак не объяснить, что я к нему и не поворачивался! Он упорно верил, что раз я бывал в их храме и получил благоволения у статуи Моваха, то стал одним из них. Хм, кажется, моя невольная связь с запрещённой религий может стать проблемой на Пути в Совет Правителей.

Всё же Кил послушался меня, перестав обращать низких на направления Моваха.

Он даже название им придумал — воспитанники ветра. Но я его не принял, слишком намекало на Всенаправленного Моваха. После перебора нескольких вариантов, я остановился на предложении священников. Теперь наши полицаи, наши сукины сыны, официально назывались «слуги Неба». Слово «слуга» удачно отсылало к рабам, а «Небо» подчёркивало их обособленность от других низких.

✦ ✦ ✦

Дни пролетали за днями. Всё реже приходили донесения о замеченных отрядах выучек и грязных колдунов. Всё реже мы поднимали в воздух небесные дома и Молниеносных Соколов, чтобы добить врага. На подобные миссии я брал особенно преданных слуг Неба. Они без зазрения совести помогали убивать тех, с кем недавно дрались против нас во славу Морской Матушки.

Каменные башни вообще перестали попадаться. Те, что были у портового и речного царя, мы разрушили или захватили, а новые таинственный Владыка царства Свободной Вершины больше не присылал.

Разрушенное хозяйство бывшего Портового Царства кое-как восстановилось. В Портовый и Речной город потянулись торговые караваны, улучшенные нашими старыми акрабами. А в Дивию полетели караваны новеньких торговых небесных домов, загруженные хлебом, мясом, рыбой и прочими богатствами низких царств, включая детей, предназначенных для превращения в рабов.

Вопреки опасениям торговцев, наша очередная война с низкими царствами завершилась не просто славной победой, но и славными барышами. Дивианцы радовались изобилию еды и ресурсов. Каждый боец моего отряда слетал в Дивию, получил благоволение и вернулся. Все рассказывали, что на рынках прилавки ломились от еды. Беднота с ветроломов и окраинных Колец будто бы исчезла. На самом деле бедняки просто стали одеваться в старую одежду богачей, обновивших свой гардероб полностью, поэтому их не отличить от остальных.

Только я и Кил не посетили Дивию — мы усиленно занимались воспитанием полицаев. Скоро нам предстояло устроить им смотр, на который придут старшие сословия Защищающих Путь, чтобы оценить наши усилия.

Когда мы убедимся, что слуги Неба полностью контролируют царей низа и веру в Дивию, мы оставим Портовое Царство и отправимся на поиски тайного и главного врага — царства Свободной Вершины. Правда, мы всё ещё толком не знали, в какую сторону лететь. Данные из допросов грязных колдунов подсказали несколько примерных направлений. Какое выберем первым — решим в Дивии.

К тому времени я рассчитывал начать борьбу за место среди двенадцати Правителей.

Патунга и Поау были не против получить в Совете ещё одного военного. И совершенно неожиданно, через третьих лиц, в виде слухов и полунамёков, я получил известие, что Кохуру, возможно, поддержат меня. Торговцы и ремесленники в основном тоже за меня, исключая тех, кому я насолил, отдав военную казну на строительство Молниеносных Соколов роду Зелдан. Но так как Гаруджа — союзники Кохуру, а те якобы согласились меня поддержать, то можно уговорить и славных акрабостроителей.

Против однозначно были священники, подозревавшие меня в связях с лживыми религиями, и учителя, просто не любившие всех воинов, рвущихся в Совет, но с ними разговор особый. И вести его нужно через Октула Ньери и его будущую жену — Сану Нугвари. Эта парочка станет моими союзниками в сословии Помогающих Создателям. Если привлеку клерикалов на мою сторону, то с учителями можно не договариваться — пусть злятся в меньшинстве.

Пока я в низком царстве, бесполезно давать ход моей «предвыборной кампании» — такие дела в грязи не решались. Кроме того, для полной уверенности мне необходимо получить ещё одно благоволение с увеличением Морального Права. А в этом мне поможет только Хази, главный служитель храма Моваха. Но при этом каждое моё посещение храма лживой веры несёт риск и подрывает мои будущие позиции в отношениях со священниками доминирующей веры. Словом, политическая жизнь Дивии это не просто отношения жабы и гадюки, но сразу массовая оргия в террариуме.

Смотр слуг Неба прошёл на удивление гладко и быстро. Никто не придрался ко мне и моим методам. Все желали мне успеха. Патунга поверили в меня безоговорочно. Поау — с оговорками, и даже Кохуру оказались на моей стороне.

Гонцы с Дивии прислали вести от оставшихся в Дивии членов Совета Правителей и самого Гуро Каалмана — они одобрили увеличение доли казны для сословия Защищающих Путь, и разрешили увеличить число слуг Неба до нескольких тысяч.

У единодушия разных сословий была простая причина: в будущей войне с царством Свободной Вершины нам нужны большие запасы еды и прочих ресурсов. Кто знает, где придётся нам летать, чтобы найти мерзкое царство? Дивия уже несколько поколений не сходила с проторённого Пути.

Портовое Царство и царство Ач-Чи должны оставаться под нашим контролем, они наши склады и резервы. Будет обидно вернуться и узнать, что цари низа снова распоясались, собрали армию и выстроили на крышах своих дворцов защитные сооружения против небесных воинов.

Слуги Неба стали нашим спасением. Содержать их дешевле, чем послов и отряды небесных воинов, а результат надёжнее, ведь воинство слуг Неба будет постоянно увеличиваться, а их вера — крепнуть.

22. Мужская версия Клеопатры и Путь на дно

Из-за всего этого я задержался в низких царствах ещё на много дней. Я и Кил перестали вылетать на боевые задания. С утра до вечера мы занимались отбором и воспитанием будущих слуг Неба.

Мы учили их пользоваться дивианским оружием и правильно носить доспехи. Всем слугам Неба выдали цилиндрики обмотки, озарённой «Унятием Крови» и «Мягкими Руками» заметной ступени. Озарения сделали их неуязвимыми для ударов оружием других низких — раны мгновенно затягивались.

Научить низкого тугодума правильно покрывать тело волшебными бинтами — та ещё задача. Ведь высшему помогал Внутренний Голос. Младший ученик Дома Опыта за пару дней научался заматываться с ног до головы. Это базовое знание, далее в ход шли тайные знания каждого рода.

То, чему высшие учились за два дня, низкие не научались и за двадцать. Они тупили и путались в обмотке. Кто-то умудрился задушить себя.

К счастью, с оружием и доспехами дело шло лучше. Низкие не боялись сражений, они весьма быстро усваивали основные приёмы обращения с мочи-кой.

Обучив партию слуг Неба, мы передавали их в храмы Дивии, где за промывку мозгов брались священники.

Так как слуг много, я привлёк к обучению всех бойцов моего отряда, даже целителей. Но «пропускная способность» фабрики по производству наших сукиных сынов ограничивалась возможностями священников. К тому же они без сомнений отчисляли тех, которые не проникся беззаветной верой в Дивию. Тут я с ними согласен: идеологическая обработка слуг Неба важнее, чем боевая. Махать мочи-кой и грозно греметь доспехами из небесного стекла легче, чем понять, для чего это делать.

Наши полицаи должны следить за исполнением веры в Дивию, а не терроризировать подданных низких царств. К сожалению, именно это и стремился сделать всякий низкий. Получив от Неба власть, мочи-ку и волшебные бинты неуязвимости, он тут же начинал набивать свой вещевой мешок чужим добром и насиловать чужих жён и дочерей.

Отучить низкого от такого отношения к себе подобным — задача сложная, требовавшая в первую очередь повышения интеллекта слуги Неба. Поэтому священники обучали полицаев письменному языку сиабхи, который заодно приходилось придумывать с нуля, так как их письменность ограничивалась цифрами и перечислением предметов, необходимых дивианским купцам. Вместе с языком священники придумали новые легенды, эпосы и сказания, в которых утверждалось, что слуга Неба — это не совсем низкий, хотя и не высший, а что-то среднее.

Чтобы сделать веру в Дивию более привлекательной, священники приняли концепцию реинкарнации. Отныне вера в Дивию гласила, что всякий слуга Неба, померев в сражении за веру, родится на летающей тверди в теле грязерожденного младенца. С точки зрения веры в Двенадцать Тысяч Создателей — страшное кощунство. Зато для слуг Неба вера в Дивию приобрела осязаемый бонус. Раньше они шли на войну с против Дивии в смутной надежде на перерождение, теперь сами высшие боги подтвердили эту опцию. И слово высших богов перевесило слово грязных колдунов и Матушкиных собеседниц.

Слуги Неба превратились в этаких юнитов класса «клирик», вооружённых божественным оружием и крепкой верой. Получилось лучше, чем я задумывал!

Я решил, что хватит: воспитываю последнюю партию слуг Неба и возвращаюсь в Дивию.

Когда последняя партия наших сукиных сынов прошла испытание, я объявил отряду, что мы сами отвезём их в Речной Город, где располагался храм слуг Неба. Хотя все мои товарищи побывали на тверди один раз, но всё равно радовались. Жить в грязи так долго — невыносимо для прирождённого жителя.

Храм слуг Неба — это, по сути, громадная казарма, построенная рядом с храмом высших людей, в который ходили поклоняться нам низкие.

В этом храме наши сукины сыны проходили обряд посвящения. Как придумали священники, якобы вставали на срединный Путь между Землёй и Небом.

Обряд был вычурный, долгий, обставленный спецэффектами из «Игр Света», показывающих выдуманные виды на летающую твердь. И сопровождался обильным воскурением дурманящий травы из золотых коробочек с иероглифами «Срединный Путь». Поднимающийся к Небу дым символизировал души слуг, устремлённые к летающей тверди.

Эта мистерия длилась несколько дней и окончательно сносила башню нашим сукиным сынам, подтверждая, что они как никогда близки к Небу. Во время обряда им выдавали знак слуги Неба, новые доспехи, мочи-ку и упаковку озарённой обмотки. В довесок слугам дарили мешочек золотых граней — большие для низкого деньги.

Передав слуг Неба в распоряжение священников, я распределил отряд по комнатам храма.

Это моя последняя ночь в низком царстве. И заснул я с чувством радостного предвкушения, как в детстве, накануне своего дня рождения или Нового Года, фантазирую о небывалых подарках, которые мне принесут родители и гости.

✦ ✦ ✦

Наученный войной, я спал чутко. Когда первая мраморная плита в полу моей спальни вздулась и заскрежетала, я скатился со своего ложа и собрал в кучку узоры «Удара Молнии».

Камни заскрипели, вспучились и из них вылупилась фигура искателя, одетого в облегающие кожаные доспехи.

Убрав узоры, я провёл ладонью по светильнику, увеличивая яркость.

Лицо гостя закрыто гладкой маской без прорезей для глаз, носа или рта. Создатели ведают, как разведчики рода Ситт дышали в таких масках, но они нередко использовали их для долгих переходов под землёй.

— Проходить в двери так и не научилась? — спросил я, узнав гостью по изящным очертаниям фигуры.

— Я неспроста использовала такой способ появления.

— Опять не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

— Вот именно.

— Я до сих пор не знаю, что в этом плохого? Кого ты боишься на этот раз?

— Не боюсь, а не даю поводов для слухов.

— Да каких слухов? Я — второй старший воинства. Ты — разведчица. Может, ты мне важное донесение принесла? Чего таиться-то?

Акана Ситт стянула маску и сделала несколько глубоких вдохов.

Я давно её не видел. Девушка числилась в отряде Маджи, но на время войны её, как всех других разведчиков рода Ситт, перевели в сводный отряд искателей, занимавшихся поиском лежбищ каменных башен. Этим она занималась в послевоенное время, пропадая в бескрайних просторах древнего мира.

Как был, в одной набедренной повязке, едва державшейся на мне, я лёг обратно. Подперев голову рукой, вытянулся на боку. Я знал, что был соблазнителен как мужская версия Клеопатры. Кто знает, вдруг эта девушка наконец-то решила возлежать со мной?

— Кстати, — сказал я, — всё время хочу спросить, для чего нужно это украшение под твоей губой?

Акана отмахнулась:

— Я думала, ты уже давно знаешь.

— И для чего же оно?

— Для рассеивания внимания.

— То есть?

— Всякий раз, когда ты меня встречаешь, ты спрашиваешь об этом украшении, а не о том, о чём хотел спросить.

Я подумал, вспомнил… и усмехнулся:

— Действительно. Ловко вы это придумали.

— Это не мы придумали, это люди так устроены.

Я вспомнил, как мне было страшно в тот раз, под лестницей во дворце Ач-Чи, когда Акана Ситт рассказал мне, что она длительное время обманывала мой Взор и Голос. А потом ещё показала текст разрешения на обман, высеченный мною же на стене.

В те времена я был не только учеником Дома Опыта с тонкими линиями, но и совершенно растерянным Денисом Лавровым, оказавшимся в теле доисторического мальчика с летающего города. Сейчас мой опыт и моя Линия Морального Права стали непреодолимой преградой для таких воздействий.

На всякий случай я провёл быстрый опрос Внутреннего Голоса и убедился, что его ответы не стеснены и не заглушены.

Конечно, если бы род Ситт поставил своей целью обмануть меня, у них получилось бы. У них есть секретная методика группового незаметного, но постоянного воздействия на цель. Но я уверен, что я не цель для них. Ибо после того, как обманные воздействия прекратились бы, я всё вспомнил.

Пока я размышлял, Акана Ситт громко дышала, отдуваясь за время, проведённое под землёй без дыхания.

Я сказал:

— Если ты ещё начнёшь стонать, то слухов нам не избежать.

Акана подошла к бочке с водой, зачерпнула рукой и провела по лицу. Напившись, выдохнула:

— Я нашла ещё один храм Морской Матушки.

— Расскажи о нём священникам, они возьмут отряд наших подручных из Дома Опыта и разрушат его.

— Они будут собираться слишком долго. Нужно лететь сейчас. Тогда захватим саму Морскую Матушку.

Я изучающее посмотрел на мокрое лицо искательницы. А что если она соврала про украшение под губой? И оно вовсе не для отвлечения внимания. Ну, может и для отвлечения, но не только? Вдруг внутри него спрятан какой-то особо подлый кристалл? Или…

— Самиран, ты опять думаешь об украшении?

Я помотал головой:

— Откуда ты знаешь что Матушка будет в храме?

— Недавно мы нашли в лесу лежбище из пяти летающих башен. На них не было ни гракков, ни даже грязных колдунов, только немного выучек и несколько погонщиков.

— Вероятно, сбежали со сражения при Речном Городе, — предположил я.

— Мы решили атаковать их…

— Вы должны были вызвать небесных воинов, мы разнесли бы башни с Молниеносных Соколов.

— Лежбище было очень далеко от Речного Города. Мы боялись, что они улетят. И повторю: низких было немного для пяти воинов рода Ситт.

«Что не мешало вам много раз облажаться в прошлом» — подумал я.

— Ну, мы напали. Но вышло не очень удачно.

— Ха! Кто бы мог подумать.

Акана послал на меня грозный взгляд. После череды провалов с разведкой, род Ситт болезненно воспринимал насмешки над своим профессионализмом. Между искателями и небесными воинами часто вспыхивали ссоры.

— Как бы там ни было, — продолжила Акана, — одна башня смогла улететь.

— Какая неожиданность.

— Но я успела на неё забраться и спрятаться.

Я перестал возлежать в позе Клеопатры и сел — история становилась всё интереснее.

— Я решила дождаться, когда выучки уснут и перебить их всех, но передумала. Один из выучек начал спорить с погонщиком: он хотел, чтобы башня полетела на другое лежбище, а погонщик уверял, что это опасно, поэтому лучше лететь в храм Морской Матушки и вместе с нею вернуться в царство Свободной Вершины.

Я вскочил на ложе:

— Ты нашла это царство?

— Я нашла храм Морской Матушки, в котором, по словам погонщика, будет сама богиня.

— Ты была в храме?

— Нет. Когда башня приземлилась у какого-то озера, я покинула её и проследила, как погонщики и выучки вытащили из башни бронзовый чан и с его помощью опустились на дно. Я не пошла за ними, а сразу направилась сюда. У меня было несколько кристаллов «Крыльев Ветра» и «Ускользающего Света». Но даже с ними Путь сюда занял три дня и четыре ночи.

Я разочарованно махнул рукой:

— За это время они сбегут.

— В том-то и дело, что нет. Погонщик сказал, что Морская Матушка будет в храме, пока не наступит новолуние.

Я попросил Голос напомнить, что там с Луной? «До новолуния осталось две ночи, включая эту».

— Как всё впритык, — воскликнул я.

— Поэтому я говорю, что нужно собрать отряд и лететь к озеру. Я покажу Путь.

— Для Соколов это слишком далеко. Придётся грузить их в небесный дом. Подготовка тоже займёт время…

— А зачем Соколы? Храм под водой.

— Да, но если там будут другие башни?

— Не думаю.

— Твои родичи тоже много чего не думали.

— Самиран!

— Разве я не прав?

— Я прибыла сразу к тебе, а не к Мадже или к своим старшим.

— Маджа и её отряд в Портовом Городе. А твои старшие, прости за прямоту, бесполезны. Мой отряд — единственный в Речном Городе, кто справится с этим делом. Так что не надо представлять всё так, будто это ты постаралась, чтобы слава за поимку Морской Матушки досталась мне.

Акана сдалась:

— Поступай как хочешь.

— И это всё равно не объясняет, почему ты не вошла дверь, а вломилась через пол?

— Да потому, что на том выучке, который хотел вернуться в царство Свободной Вершины, были доспехи слуги Неба. Я не хочу, чтобы кто-то из них увидел меня.

— Не может быть! Слуги Неба повинуются нам.

— Значит — не все.

Известие о предателе среди слуг Неба не менее важно, чем возможность поймать Морскую Матушку.

— Может быть, выучка убил слугу Неба и забрал его вещи?

— Может, — согласилась Акана Ситт. — Я не знаю твоих слуг Неба в лицо.

Договорив, она рухнула на ложе рядом со мной. Засыпая пробормотала:

— Когда соберётесь — разбуди меня.

✦ ✦ ✦

Я встал с ложа, накинул халат и вышел из комнаты в коридор храма слуг Неба.

Издалека доносилось хоровое пение священников и полные мистического ужаса возгласы слуг — шёл второй день мистерии посвящения.

Одурманенные дымом травы, слуги Неба испытывали галлюцинации, усиленные «Играми Света» с видениями летающей тверди. В конце мистерии каждый слуга Неба совокуплялся с одной из богинь Дивии на выбор — Шаати, Рааной или Лииной. Слуги Неба не знали, что богини — это всего лишь виртуальные слепки с весьма немолодых шлюшек летающей тверди. Будущие защитники Срединного Пути на полном серьёзе принимали любовь богинь. Со стороны это выглядело так: десятки потных и голых мужиков катались по полу, обнимая невидимок.

Я прошёл в комнату к Инару и передал слова Аканы Ситт.

Он спросил:

— Судя по тому, что ты не объявил сбор по тревоге, тебя что-то смущает?

— Да, всё совпало так, что только мы можем схватить Морскую Матушку.

Инар кивнул:

— Схватим — слава наша. Упустим — позор тоже наш, а не рода Ситт, как раньше. Она просто переложила ответственность на тебя.

Хм, в таком ключе я не думал.

— Мы всего лишь один отряд, — высказал я второе опасение. — Слуг Неба брать с собой нельзя, так как они якобы предатели.

— Они низкие, старший. Конечно, они предатели.

— Наконец, хотелось бы посоветоваться с Экре Патунга. И напасть на храм силами хотя бы двух отрядов.

— Всё верно, старший. Как верно и то, что чем больше времени мы тратим на размышления, тем меньше его остаётся на действия.

— Тогда — действуем. Сбор по тревоге. Прикажи Лоуа готовить не все Молниеносные Соколы, а только два. И предупреди воинов, чтобы брали снаряжение для битвы под водой.

Инар убежал выполнять приказы.

Я немного побродил по храму, посмотрел на совокупляющихся с фантазиями слуг Неба. Потом отправился в комнату Софейи Патунга. Она уже проснулась по тревоге и собирала походный сундук с солнечными кругами.

Несколько последних дней все священники наперебой убеждали Софейю, что у неё необычайно сильное нарушение равновесия в пользу благоволения. Якобы такая сила предвещала необычайное богатое благоволение, редко кому выпадающее. Отчего Софейя с нетерпением ждала возвращения в Дивию.

Я рассказал ей причину тревоги и о возможности захватить саму Морскую Матушку.

— Но так же я помню, что тебя ждут в храме, — сказал я. — Поэтому разрешаю тебе не участвовать в походе. Отправляйся на твердь и получи благоволение.

Софейя помотала головой:

— Я не могу оставить отряд накануне важной битвы. Всё-таки я третья старшая.

Я и сам не хотел отпускать ценного бойца, но сделал последнюю благородную попытку:

— Всеобщий Путь воина усеян сражениями, но мощные благоволения попадаются не всякому.

— Будут сражения, будут и благоволения, — ответила Софейя. — Я с вами.

— Котахи Патунга прислал челядинца с особым пожеланием, чтобы я как можно скорее отпустил тебя в Дивию. Вообще, я впервые вижу, чтобы первый старший настолько настойчиво просил отпустить кого-то на благоволение. Видать, и впрямь тебя ждёт что-то небывалое.

Софейя решительно звякнула связкой солнечных кругов:

— Я с вами, это окончательно.

— Спасибо, — искренне сказал я.

✦ ✦ ✦

Путь, который у Аканы Ситт занял четверо суток, мы преодолели за сутки. Небесный дом мчался, не жалея гнёзд и кристаллов.

Озеро было тёмное и широкое — противоположный берег едва виден. Окружено болотистыми просторами, густо заросшими тростником и осокой. В таких зарослях хорошо прятаться, тогда как наш небесный дом прекрасно виден пустом небе.

Акана предупредила об особенностях местности. Поэтому я приказал опустить небесный дом под прикрытие деревьев, похожих на ивы.

Я занял место погонщика в одном из Молниеносных Соколов, на скамейку стрельца села Акана. Во второй Сокол сели Инар и Эхна Намеш. Применив «Прозрачность Воздуха», мы вылетели на разведку.

Уже на пятую минуту облёта береговой линии наткнулись на торчавшую в зарослях тростника каменную башню, накрытую маскировочной сетью с вплетёнными в неё снопами тростника. Но наш намётанный взгляд не обмануть.

Полетели дальше. В ивовом лесу, окружённом омутами, обнаружили вторую башню, так же тщательно замаскированную ветками.

Третью башню заприметили в глубоком, заполненном водой овраге, далеко от озера. Эта башня прикрыта сеткой только наполовину — на крыше стояли несколько низких и медленно натягивали сеть. Видать, прилетели недавно. Врата раскрыты настежь: внушительных размеров гракк, покрытый мятыми бронзовыми пластинами и бронзовой сбруей, концы которой уходили внутрь его тела. Мирно опустив передние лапы, гракк лакал грязную воду и фыркал, мотая башкой как конь.

Мы облетели всё озеро, но других башен не нашли.

Вернулись в небесный дом.

— Судя по рассредоточенности башен, — сказал я, — они прилетели в разное время и с разных направлений. Вероятно, прилетят и другие.

— Всего три, — поддакнул Инар. — Мы их уничтожим без труда, самый старший.

Акана Ситт добавила:

— На самих башнях сейчас нет никого, все собрались в храме.

— Откуда ты знаешь?

— Я же следила за ними. Они уверены, что мы не знаем об этом храме.

— Итак, нам придётся идти под водой, — сказал я. — А мы этого не любим.

— А зачем вам вообще идти? — спросила Сана. — Не лучше дождаться, когда они выйдут на берег и напасть?

— Мысль правильная, — сказал я. — Но у ожидания есть недостатки. Мы не знаем, сколько будем ждать? Где именно они выйдут на берег? Мы не можем растянуться вдоль всего озера. Кроме того, мне охота узнать, чем низкие заняты? В морском храме учили Матушкиных собеседниц. Но что делают тут? Если мы будем ждать на берегу, то не узнаем.

Меня поддержал Инар:

— Лучше захватить Морскую Матушку сейчас, пока её защитники в меньшинстве.

Реоа не упустила случая поддеть Сану:

— Тебе, священница, не нужно никуда идти. Ты и погонщики будете сидеть в акрабе, не подвергая себя никакой опасности.

Я распределил бойцов. В небесном доме остались погонщики Лоуа и Торан, священница Сана и целитель Амак Саран, всё ещё слабый и худой от ядов, плюс двое бойцов из тех, кого я по привычке называл «новичками». Они держали в боевой готовности один Молниеносный Сокол — будут время от времени патрулировать окрестности, чтобы наш небесный дом случайно не обнаружили разведчики низких.

Оставшихся бойцов разделил на два отряда. Один под моим командованием, в него я включил моих «любимчиков»: Реоа, Софейю, Пендека, Резкого Когтя и других. Кроме Эхны, она присоединилась ко второму отряду под командованием Инара.

Акана Ситт будет идти впереди всех, так как только она знала примерное расположение подводного храма.

До озера добрались пешком, применив «Прозрачность Воздуха». Предосторожность несколько бесполезная, так как передвижение такого числа невидимок оставило заметные следы на траве и болотной грязи. Для более действенного скрытного передвижения нужно рассредоточить отряд и разбить его на более мелкие группы, но я не стал этого делать, так как был уверен, что за нами не наблюдали.

Часть берега ограничена высокими глиняными обрывами, а по гальке разбросаны громадные, покрытые травой валуны. Добравшись до них, мы сбросили невидимость и немного подождали.

Никаких признаков, что нас заметили.

Я объявил:

— Заправляйте свои туники, небесные воины. И готовьте кристаллы «Дыхания Воды» — мы идём на дно.

23. Источник соли и головные уборы

Как назло, вода в озере оказалась кристально чистой. Видимость — отличная. И для нас и для противника. Дно усеяно камнями, сквозь которые пробивались пучки травы. Но мы всё равно старались не ступать по дну, а плыть над ним, чтобы не поднимать муть.

Акана Ситт отлично плавала. Изгибаясь, словно некий женский Ихтиандр, она уверенно вела меня. Отряд, вытянувшись цепочкой, плыл за мной. Отряд Инара держался позади и чуть левее нас, они наоборот разбились на пары и плыли цепью.

О боевых действиях под водой скрижали упоминали редко — небесные воины избегали этой стихии. Да и не с кем тут воевать, низкие не жили под водой. До этих пор…

Зато в скрижалях упоминались творения грязи, живущие в воде. С ними небесные воины прошлых поколений по-настоящему сражались лишь один раз в истории, в те далёкие поколения, когда помогли Портовому Городу обезопасить прибрежные воды. Но я помнил о законе подлости и не исключал, что одна из водяных тварей решит на нас напасть. Для того и все эти предосторожности с построением бойцов.

Впрочем, наши порядки быстро рассеялись и перемешались. При всей своей прозрачности холодная толща воды пугала. Даже мне казалось, что вот-вот уплыву куда-то не туда и останусь один на один с этой враждебной Небу стихией.

И только Акана уверенно плыла вперёд, останавливалась, ждала нас и снова плыла. Правильность выбранного ею направления подтвердили остатки строительного мусора, попавшегося нам навстречу: вкопанные в дно деревянные балки, обвязанные верёвкам и сложенные штабелями отёсанные стволы деревьев, пропитанные чем-то, отчего они не разбухли в воде. Кое-где торчали стены, выложенные из камней, будто кто-то десятки раз затевал строительство домика на дне, но бросал и затевал новое строительство.

Переговариваться помощью фонарей мы не решились. Поэтому общались жестами, передавая команду по цепочке. Дав знак «в укрытие», Акана резко поплыла вниз и спряталась за одной из каменных стен. Я передал сигнал плывущим позади меня. Все опустились на дно и спрятались, кто где мог.

Я подплыл к Акане. Она показала рукой куда-то в непроглядную толщу. Я достал давно приготовленный кристалл «Зрения Воды». Я не применил его раньше, так как кристаллов этого озарения у нас мало, нужно экономить. Иронично, что «Зрение Воды» было редким не из-за дороговизны, а из-за ненужности для жизни на летающей тверди.

Грани кристалла ушли вдоль линий и мир преобразился. Я почему-то ожидал, что ограниченная видимость в воде исчезнет и я начну видеть так же хорошо, как на суше. Вместо этого изменилось ощущение давление толщи воды. Она резко перестала быть враждебной и холодной. Сначала окутала меня как одеяло, а потом я растворился и расплылся по всему озеру!

Перед Внутренним Взором раскрылась сеть подводных течений: переливаясь разными оттенками, они пронизывали озеро, частью которого я стал. Я не увидел, но точно узнал, что недалеко от нас двигался по течению косяк рыб. Движения их плавников отдавались мягкими толчками в моём ощущении.

Как всегда, при первом использовании озарения, было трудно совладать с его эффектами. Мне помогла Акана Ситт: подняв забрало моего шлема, она надавила пальцами мне на глаза. Я перестал расплываться по озеру сверхчувствительной медузой и вернулся в пределы своего тела. Иллюзия осязания течений и движения рыб не исчезла, но перестала занимать мой ум.

В указанном Аканой направлении я отчётливо различил подводную пирамиду, размерами не меньше египетской. Причём увидел не столько глазами, сколько тем, как подводные течения и толща воды огибали форму пирамиды и каждого камня в её кладке.

«Я на разведку, — сказала на языке жестов Акана. — Надо найти вход».

Я отправился вместе с ней.

Мы были очень осторожными: применяли «Прозрачность Воздуха», малополезную в воде, и прятались за каждой кочкой или кустами колышущихся водорослей. Но низкие не выставили охраны. Или попросту не могли выставить её под водой.

У одной из стен пирамиды обнаружили пару десятков довольно больших водолазных колокола, отлитые из бронзы. Литьё массивных металлических предметов тоже весьма необычно для низких царств. Без подсказки высших тут явно не обошлось. Под колоколами никого не было.

Как их опускали, а потом поднимали обратно — непонятно, ведь на берегу озера мы не видели ни кораблей, ни причалов или чего-то подобного. Летающие башни? Но тогда почему они замаскированы и далеко от берега?

Колокола подсказали места входа: мы поднырнули под основание пирамиды и увидели большие квадратные лазы, закрытые каменными плитами. Их можно сломать «Воздушным Кулаком» и мочи-ками.

Я отослал Акану за остальными, а сам попробовал применить «Зрение Тверди». Но то ли произошла накладка со «Зрением Воды», то ли я как-то неудачно посмотрел, то ли стены пирамиды слишком толстые, но увидел какие-то неясные вертикальные полосы разной плотности. И всё — ни фигур людей или очертаний помещений.

Акана и остальные вернулись быстро.

По дороге разведчица объяснила задачу, поэтому Инар без сомнений подплыл к плите и приложил к ней сжатые кулаки. Под ними образовался воздушный пузырь, который тут же разлетелся на тысячи пузырьков, мы словно оказались в бокале с шампанским. Одновременно с этим плита треснула буквально на британский флаг — четыре мощные борозды в виде креста и четыре потоньше по диагонали.

Окутанные пузырьками обломки медленно опали на дно.

Инар отплыл в сторону, пропустив в лаз Акану. За нею проплыла Реоа, я, Пендек, Софейя и остальные бойцы моего отряда. Отряд Инара даст нам время освоиться внутри храма и заплывёт попозже.

✦ ✦ ✦

Всплыл я в небольшом квадратном помещении, освещённом синим светильником. Очень похоже на умывальную комнату в небогатом жилище — всё её пространство занимал бассейн с водой. Только вдоль одной стены тянулся каменный бордюр. По стенам струилась вода, а единственный выход тоже перегорожен каменной плитой. Вероятно, это помещение было чем-то вроде шлюза для откачки воды.

Выбравшись на скользкий, покрытый илом бордюр, я развеял ненужные озарения, но оставил «Зрение Тверди». Из щелей моих доспехов лилась вода, озарённая обмотка пропиталась насквозь. Обтягивающие доспехи разведчиц, Аканы и Реоа, приспособлены для подводных путешествий — рукава и ворот герметично стянуты шнуровкой.

Пока весь отряд, включая меня, отплёвывался, отфыркивался, выливая воду из доспехов и шлемов, Акана и Реоа изучили закрывавшую выход плиту.

— Поднимается с той стороны, — сказала Акана. — Я могу пройти сквозь неё и попробовать открыть.

Я осмотрел стену «Зрением Тверди». После недолгой фокусировки на разную глубину, различил очертания зубчатых колёс и цепей: механизм поднятия плиты похож на тот, который мы использовали в акрабах.

— Не надо.

Я просунул мочи-ку под плиту и применил «Тяжёлый Удар». С оглушительным скрежетом небесное стекло вонзилось в щель между плитой и полом. Используя её как рычаг, приподнял плиту, Пендек и Софейя пришли на помощь и подняли плиту до самого верха.

Акана и Реоа прошли дальше, в темноту, и заняли оборону. Пендек и Софейя остались держать плиту.

К этому времени из воды показались головы бойцов второго отряда. Места на узком бордюре мало, им пришлось плавать, ожидая, когда можно выбраться на сушу.

Мы пытались сохранять тишину, но фырканье, плевки двадцати с лишним людей, усиленные эхом, скрыть сложно. В помещении вдруг стало тесно и шумно, как у дверей вагона метро. Если бы низкие напали сейчас, то могли бы весьма эффективно расстрелять нас из луков, благо многие воины сняли части доспехов, чтобы вылить воду. К счастью, низкие не подозревали о вторжении.

Я присоединился к разведчицам.

За выходом из шлюза тянулся высоченный коридор, при этом очень узкий — шириной в два небесных воина в тяжёлых доспехах, идущих плечом к плечу. Коридор абсолютно прямой, без всяких лабиринтов, как я ожидал в строении, похожем на пирамиду. Нет колон или выступов, за которыми могла бы притаиться засада.

Потолок терялся в темноте. Использовав кристалл «Зрения Ночи», я увидел, что стены тоже гладкие, без балконов или бойниц. Начинаясь от выхода из шлюза, потолок шёл с увеличивающимся подъёмом до самого центра. В конце коридора светился выход, такой же высокий, но узкий как сам коридор. Без «Зрения Ночи» этот свет даже и не разглядеть, так далеко он был. Планировка пирамиды получалась совершенно простой — четыре входа-шлюза с каждой стороны. От каждого шлюза выходил коридор к центру. Между коридорами нет пустот — сплошная кладка из громадных каменных блоков, скреплённых чем-то вроде арматуры. Что в центре пирамиды — неизвестно.

— Я не вижу тут людей вообще, — доложила Акана, просмотрев стены «Зрением Тверди».

— Самый старший, — сказал Инар, — если мы все пойдём по этому узкому проходу, то окажемся в стеснённом положении — только два передних воина способны драться.

— Это понятно, — сказал я. — Кто может, полетит на «Крыльях Ветра».

Я пробежал несколько шагов по коридору и взлетел к потолку. За мною поднялся Резкий Коготь, Алитча, Миро и остальные. Под потолком стало так же людно, как внизу. Но мы быстро распределили между собой расстояние: я летел первым, метрах в пяти за мной — Резкий Коготь. За ним остальные на такой же дистанции.

Акана и Реоа вырвались далеко вперёд на «Проворстве Молнии». Они первыми разведают, что в центре пирамиды. В случае опасности предостерегут нас.

Остальные выстроились парами, как детский сад на прогулке и двинулись быстрым шагом. Мы больше не соблюдали тишину — в коридоре эхо такое, что каждое позвякивание доспеха отражалось и многократно усиливалось.

✦ ✦ ✦

Предостерегающих сигналов от разведчиц не поступило.

Я влетел в высокий проход и растерялся от яркого света, бьющего сверху, будто вершина пирамиды выходила прямо на солнце. Зрение привыкло, я различил, что в центральной части пирамиды разбит цветущий сад. Тут росли кусты и цветы, отдельно кучковались деревца с извилистыми стволами. Все растения — это разновидности ман-ги, якобы растущей только в Дивии.

В центре подводного сада установлена громадная раскрытая раковина, в ней шевелилась исполинская фигура Морской Матушки.

Она такая, какой её изображали в статуях и мозаике: красивое лицо, обрамлённое золотистыми вьющимися волосами, пышные формы, объёмные груди, прикрытые ракушками. Нижняя часть тела перетекала в кальмара. Десятки щупалец с присосками извивались во все стороны. В левой руке богиня держала коралловую палку, как в той статуе из дворца наместника Речного Города, где она избивала крылатую девушку. В правой руке — кувшин Матушкиных собеседниц.

Колыхая щупальцами, громадная богиня покачивалась в раковине, свет струился ослепительным водопадом, отчего капельки воды на коже богини сверкали как тысячи звёздочек.

Громадная голова Морской Матушки повернулась в мою сторону, зелёные глаза посмотрели на меня. Взмахнув коралловой палкой, она произнесла на языке сиабхи:

— Приветствую тебя, избранный воин. Припади к источнику соли Матушкиной крови!

Голос её был настолько оглушающим, насколько ослепляющим свет над её головой. Признаться, я на мгновение перепугался: морская богиня — не выдумка! Да ещё и громадная, как два взрослых гракка…

Кил заворожённо смотрел на богиню. Она повернулась к нему и кивнула:

— Приветствую тебя, избранный воин. У тебя честные глаза, ты должен припасть к источнику соли Матушкиной крови.

Кил начал сгибаться в неуверенном поклоне.

Кто-то из воинов не выдержал и послал в богиню «Порыв Ветра», который не произвёл на неё никого эффекта.

— Успокойтесь, болваны, — насмешливо сказала Акана Ситт. — Это «Игра Света».

Изображение Морской Матушки отреагировало на слова Аканы:

— Приветствую тебя, избранная дочь моря. Припади к источнику соли Матушкиной крови. Слушай, что я тебе скажу, и стань моей собеседницей!

Я помотал головой:

— Столь затейливая «Игра Света» изумила даже нас. Представляю, что происходит с низкими.

— Только вот ни одного низкого тут нет.

— Храм огромный, мы не всё осмотрели.

— Но разве они не должны быть возле богини? — вмешалась Софейя. — Разве не должны припадать к источнику соли Матушкиной крови?

— Думаешь, нас заметили?

— Скорее всего.

Я скомандовал:

— Обоюдные Непоколебимые Волны!

Инар подскочил ко мне, мы встали спина спиной, а наши воины выстроились перед нами расширяющимися дугами. Если обычные «Непоколебимые Волны» похожи на иконку wi-fi, то «обоюдные», как две иконки, поставленные в виде восьмёрки.

Все ощетинились оружием, загудели готовые «Удары Грома» и «Порывы Ветра». Мы напряжённо вслушивались, не донесутся ли крики идущих в атаку низких? Но слышно только журчание воды по стенам и дыхание товарищей, ещё не до конца отплевавшихся после «Дыхания Воды».

Тишину нарушил голос голографической Морской Матушки:

— Как много воинов и собеседниц. Прошу вас, припадите все к источнику соли Матушкиной крови.

Нанхия заметила:

— Кто-то должен поддерживать такую искусную «Игру Света».

— Обязательно? — спросил я. — Разве недостаточно использовать кристалл, как мы сделали это в Портовом Городе, оставив образы послов?

— Кристалл всё равно кто-то должен был пусть по линиям, чтобы породить «Игру Света».

Громадная голова богини вдруг резко склонилась, оказавшись почти на уровне лица Нанхии:

— Я не кристалл, о дева из летучих угнетателей. Эту «Игру Света» создал очень славный озарённый.

После этих слов изображение богини схлопнулось, рассыпавшись икрящимися в частицами. Одновременно с ними на нас хлынули враги. Они выбегали из тех самых четырёх коридоров, по одному из которых прошли мы, но никого не увидели!

Помню, что у меня мелькнула мысль: если эта ловушка, то она подготовлена не сейчас, а намного раньше. Раньше чем Акана пришла ко мне и рассказала про этот храм.

✦ ✦ ✦

Более двадцати небесных воинов — это сила. Разгромить низких, прибывших на озеро всего на трёх башнях для нас вопрос времени, а не сил. Но… никто не мог предположить, что они предварят атаку несколькими волнами яркого «Подавления Света»! Мы не сразу это поняли, но когда некоторые соратники попробовали ударить озарениями, узоры которых они заблаговременно собрали во Внутреннем Взоре, выяснилось, что узоры развалились!

Так воевали высшие. Ведь только они могли использовать эти озарения свободно и в большом количестве!

Впрочем, почти все мои товарищи — воины с достаточно толстыми линиями, чтобы выдержать несколько залпов «Подавления Света». А я, Инар, Софейя и другие, у кого толстая Линию Морального Права, перенесли подавление без потерь.

Я расправил крылья и взлетел. За мной устремились остальные, кому комфортнее драться на крыльях, а не на ногах.

С высоты я увидел первые ряды противников. И выглядели они странно. Доспехи у них разные, как положено для низких воинов, но на головах у всех одинаковые шлемы, похожие на обтягивающие шапки, надвинутые на подбородок, типа как маски спецназовцев.

Внутренний Голос подсказал, что ткань этих шлемов похожа на мешочки, которые Инар нашёл в первом подводном храме Морской Матушки. Только у этих мешочков прорезано круглое отверстие, закрытое чем-то прозрачным, типа слюды. Похожее применение этого прозрачного минерала я встречал ранее: низкие пытались делать доспехи, похожие на доспехи высших, но так как не умели создавать небесное стекло, то забрала шлемов делали из слюды. В таких шлемах ни черта не видно, а слюда — слишком хрупкая. Поэтому популярностью у низких воинов они не пользовались.

Но кроме этого сходства было ещё одно, я никак не мог его сформулировать. Шлемы похожи на что-то другое, давно забытое. На что-то из эпохи Дениса Лаврова…

Некогда копаться в пыльных тайниках памяти прошлого!

Я сложил узоры «Удара Молнии» и врезал по толпе врагов. Треск, ослепительные всполохи и крики разрезанных людей. Эти загадочные низкие умирали, как и все остальные — быстро и помногу. Меня это успокоило.

Опасения вызывали только невидимые высшие, применившие «Подавление Света». Из-за них мы не смогли дать мгновенный отпор, позволив толпам низких в странных шлемах окружить нас. Но это тоже не беда. Мы давно привыкли биться, окружённые толпами врагов. Тем более, что почти все мои бойцы умели летать, что делало окружение ещё более бесполезным.

Вдруг помещение заполнил свистящий гул. Яркий свет под окном померк, но не сам по себе — его закрыли тучи плотного коричневого дыма. Источники дыма везде: на потолке, в раковине Морской Матушки и в стенах. Из четырёх узких коридоров били особо мощные струи, мгновенно заполнившие всё помещение коричневым туманом.

Дымовая завеса? Но зачем? Понятно, когда портовые применяли её для защиты укреплений от атак Молниеносных Соколов. Даже тогда, один Молниеносный Сокол подбирался поближе, разгонял дым «Порывом Ветра», открывая укрепления для атаки. Но тут какой смысл в дымовой завесе? У всех нас есть кристаллы «Зрения Тверди». Падшие, способные на «Подавление Света», должны понимать бесполезность завесы.

Моё «Зрение Тверди» сработало интуитивно, один кристалл был встроен в нагрудник. Но глядеть сквозь туман довелось недолго — мои линии задрожали, включая Линию Морального Права!

Одновременно с этим неизвестные озарённые дали ещё один залп «Подавления Света».

«Зрение Тверди» пропало первым, за ним отвалились «Крылья Ветра» и я рухнул вниз, приземлившись на кого-то из моих бойцов. Вместе со мной упали и другие — все вместе мы барахтались поверх тех бойцов, что оставались на ногах. Со всех сторон раздавались возгласы: товарищи докладывали, что у них нет озарений.

Без поддержки Линии Морального Права преимущества высокоморальных озарённых исчезли. А «Подавление Света» развеяло узоры наших боевых озарений, собранные во Внутреннем Взоре.

Тоже не беда! У нас есть оружие. Мы владели копьями, топорами и мочи-ками намного лучше любых выучек.

Но тут на нас навалились «Ослабление Духа» и «Ослабление Тела». И за ними, как бы в довесок — «Обман Взора» и «Обман Голоса».

Чёртов дым мешал выстроить оборону. Враги в шлемах, похожих на резиновые шапочки, для плаванья, наседали со всех сторон. Мы пока что отбивались — рубили головы и руки, отбивали наконечники копий.

Лучников среди нападавших нет. Наверное, боялись попасть по своим. Это тоже заметно отличало их от сиабхи — те не заморачивались дружественным огнём. Если тучей стрел убьёшь десяток своих, но подстрелишь одного высшего — то размен стоящий.

Под натиском врага, мы сбились вокруг раковины Морской Матушки.

Выучки ослабили натиск. Они больше не валили толпой на наши мочи-ки, кинжалы и копья, а только угрожающе копошились в коричневом тумане, время от времени наскакивая и тут же отступая. По тому, как они обращались с оружием, угадывалось, что это не простые воины сиабхи, а выучки. Очень хорошо подготовленные выучки, пожалуй, каждый из них равен старшему ученику Дома Опыта, а то и лучше.

Я интуитивно предположил, что потерял около трети отряда… Голос, способный подсказать точное число погибших и их имена, молчал.

— Что делать? — перед моим лицом вырос Резкий Коготь. — А? Старший?

— Будем прорываться к выходу.

— Их тут четыре! К какому?

— Ну… туда? — Я неуверенно махнул рукой в коричневый туман. И с ужасом осознал, что без подсказки Внутреннего Голоса не могу вспомнить, а где собственно один из четырёх коридоров?

Резкого Когтя сменила Реоа:

— Я знаю, куда идти.

Я кивнул:

— Небесные воины, будем прорубаться, куда укажет Реоа. Готовьтесь.

Я словно только что услышал свой отряд. Одни жаловались, что у них нет озарений. Некоторые недоумевали: что случилось с Линией Морального Права?

— Это «Ослабление Права», — крикнула Софейя. — Но откуда у них запретное озарение?

Другие держали оборону, подсказывая друг другу:

— Справа! Слева!

Потом слышался резкий звон мочи-к и топот отступающих низких. И снова гнетущая коричневая тишина.

Из-под нижней части раковины Морской Матушки раздался жалобный стон:

— Целитель, сюда…

Ему ответил Пендек:

— У целителей нет озарений и линий, как и у всех нас. Завяжи рану озарённой обмоткой.

— О Создатели, о Создатели… — отозвался слабеющий голос раненого.

— Перекличка, — объявил я.

Бойцы стали назвать свои имена и сколько осталось до восстановления толщины линий. Говорили не одновременно, а согласно месту в отряде.

Интуиция меня не обманула: из двадцати четырёх небесных воинов откликнулось семнадцать. Инар ответил за Эхну. Остальные ранены или убиты. И время уходило — с каждой минутой целителям будет труднее вернуть их к жизни.

— Подбирайте раненых, — приказал я. — Где Акана?

— Её нет среди раненых.

— Она сбежала, — сказал Миро. — Прошла сквозь стену.

— Но ведь у нас подавлены озарения и линии? — возразил Инар.

— Не знаю, но я сам видел, как она вошла в стену сразу как повалил дым.

— Если сбежала — это хорошо, — ответил я. — Приведёт подмогу. Но если «Подавление Света» и «Ослабление Права» настигли её в толще стены, то она уже мертва.

— Тупые разведчики, — заявил Нахав Сешт. — Опять из-за них мы вляпались в грязь какую-то!

— Искать виноватых будем позже. Все готовы?

— Да, — ответил Инар. — Но, старший, что делать, когда мы пробьёмся к выходу? Наши озарения всё равно подавлены, как всплывать?

— Доберёмся — будем думать.

Софейя добавила:

— У кого восстановились линии? Ударьте «Порывом Ветра», чтобы разогнать дым — дышать нечем.

Никто не ударил.

Духота и впрямь стала невыносимой. Коричневый туман заползал в ноздри и лёгкие и словно бы концентрировался в липкую грязь. Мы сняли и выбросили шлемы — и без них каждый новый вдох давался сложнее, чем предыдущий.

— Закройте нос и рот обмоткой, — посоветовал я, смутно вспомнив уроки ОБЖ в школе.

Кто-то послушался, кто-то не поверил, что это поможет.

— За мной, — сказала Реоа. Нижняя часть её лица прикрыта специальным куском ткани, нашитом на доспех разведчика. Выглядело будто она натянула на нос высокое горло свитера.

Постоянно ощупывая друг друга в коричневой мгле, мы выстроились и потянулись за Реоа. К этому времени низкие перестали атаковать, казалось — вообще ушли. Остались только трупы. Я хотел осмотреть один из них — странные головные уборы, совершенно не защищавшие от ударов, не давали мне покоя. Но товарищи так спешили, что мне просто некогда присесть.

Мы сделали несколько десятков шагов, когда услышали рычание гракков.

Как низкие умудрились протащить под воду сухопутные творения грязи и запихать их в это помещение? Наверное, вырастили здесь? А сад в храме нужен для создания кислородной атмосферы?

Появление творений грязи окончательно подрубило веру в счастливый исход из подводного храма.

Коричневый дым заволновался — твари накинулись на нас со всех сторон, а с ними и низкие в своих нелепых шлемах.

Я увидел как пал Инар, заваленный толпой выучек… Заметил судорожно дёргавшуюся руку Эхны, придавленной телом мёртвого выучки… И я не мог им помочь, меня словно опутали металлическими сетками, как тогда, на поле боя перед Портовым Городом. Даже поднять мочи-ку и занять боевую стойку стоило страшных усилий…

Увидел как низкий воин, закованный в мощные доспехи из чёрного небесного стекла сшиб голову Шигеро Саран топором. Часть навалившихся на Эхну выучек отстали от неё и бросились ловить голову… Эх, зря мы сняли шлемы!

— Миро! — хрипло закричала Алитча.

За спиной раздался рык. Я обернулся: Миро Каитапахи и Нанхия отмахивались от четырёх молодых гракков. Каждый размером с лошадь. Время от времени гракки мерцали — исчезнув в «Прозрачности Воздуха», напрыгивали с другой стороны.

Из коричневого дыма проявилось ещё два гракка — один цапнул её за плечо, второй, наклонив длинную шею, схватил за ноги. Твари начали рвать девушку…

Мои чувства резко притупились, будто мне на голову надели полиэтиленовый пакет и начали душить. Всё вокруг мерцало и переливалось коричневыми оттенками. Задыхаясь, я обессилено упал лицом в мокрую, пахнущую тиной землю. Полежал так немного, слушая крики и звон оружия…

Густое коричневое марево полностью закрыло зрение. И наступила тьма.

…

Далее мне не нужны особые усилия, чтобы вспомнить. Это уже было. Я приходил в себя мучительно, словно пытался всплыть на поверхность озера, но что-то всё равно утаскивало меня обратно на дно.

Вот откуда такое ощущение! Я был схвачен на дне озера…

Мою голову разрывал мерз-з-з-кий звук. То ли сверло, вверчивалось в мозг, то ли скрип какого-то плохо смазанного механизма.

24. Подлая хитрость и обратная связь

Перед пробуждением я испугался, что окажусь в повозке с торговцем Иканом Каиватой и снова переживу те дни и ночи… Раскрыв глаза, увидел потолок летающей башни, залитый оранжевым светом костра. Облегчённо вздохнул. Пробелы в моей памяти заполнились воспоминаниями. Но прозрение повергло меня в уныние.

Я не встал, а повернулся на бок и уставился в огонь. Теневой Ветер сидел рядом, повесив голову, и храпел. А ведь должен был стоять на часах.

Теперь я мыслил ясно, и в настоящем времени, а не в глубоких воспоминаниях, навеянных Внутренним Голосом и Взором.

Ранее фигуры низких воинов вспоминались какими-то нечёткими, словно размытыми потоками дождя. Теперь я восстановил их очертания в памяти, особенно странной формы шлемы. Вытянутая носовая часть, как морда собаки, напомнила что-то из времени Дениса Лаврова. Но что? Как же это называется…

Слово вертелось на языке, а восстановившаяся память Дениса Лаврова подкидывала мне полузабытые образы. Припомнил уроки «Основы безопасности жизнедеятельности» в школе. Там учили, как действовать при пожаре, как… Но при чём тут эти уроки и шлемы низких? Что у них общего?

Образы из разных эпох выстроились в чёткую картинку — шлемы низких похожи на противогазы! Непромокаемая материя, облегавшая голову, и вытянутая носовая часть с дырочками фильтра снизу. Правда, вместо двух стеклянных глаз, один, как у древнего водолазного костюма. Вот почему во время сражения я вспомнил ОБЖ.

Остальное уложилось в голове без всяких вспышек и волн ясности: низкие атаковали мой отряд не столько оружием, гракками или запретными озарениями, сколько коричневым дымом. Если бы не яд, наши линии восстановились бы, и мы пробились бы к выходу. Но мы надышались отравой. Вот почему, низкие не спешили нас атаковать. Они ждали, чтобы яд подействовал.

Потравили мой отряд, как жуков на даче.

И в подводный храм заманили неспроста. На открытой местности дым быстро развеется. А так — идеальная газовая камера, стиснутая толщей воды. Даже если кто-то и сбежит, то всё равно утонет.

Неясным осталось следующее: Акана Ситт — жертва обмана или его часть? То, что она сбежала в самом начале химической атаки, говорило против неё. С другой стороны, она действовала правильно, ведь она единственная для кого стены не преграда. Быть может, спаслась и поспешила за подмогой?

Голос напомнил мне:

«Пендек говорил, что Сана Нугвари в плену».

Ах, точно… Значит, люди Диабы захватили и наш акраб. Без небесного дома Акане пришлось путешествовать много дней. И когда она привела на озеро подмогу, нас там давно не было.

— Да уж, такие дела, — сказал я и поднялся.

Теневой Ветер вздрогнул и проснулся. Осмотревшись, виновато сказал:

— Кажется, я уснул, рассказывая повесть моей жизни.

— Продолжишь в другой раз.

Мы собрали в мешки провизию. Потом помогли друг другу обмотаться озарённой обмоткой из трофейных запасов. Я надел доспехи из небесного стекла.

Теневой Ветер от доспехов отказался:

— Броня мешает двигаться.

Он взял кожаные наручи и поножи, надел их под тунику и чёрный халат, которые носил ещё во время заключения.

Пока мы одевались, я поведал о коричневом яде.

— Подлая хитрость низких поистине не знает предела, — покачал головой Теневой Ветер.

Кажется, он не разделил моих опасений. Как все доисторические люди, Теневой Ветер не представлял масштабов химического оружия. Он не знал, что люди будущего настолько испугаются смертоносности боевых отравляющих веществ, что договорятся о запрете на их применение в войнах.

— Надеюсь, теперь ты поспешишь в Дивию, чтобы рассказать об отравленном дыме? — с надеждой спросил Теневой Ветер.

— Да. Но сначала — освобожу товарищей.

✦ ✦ ✦

Остаток ночи мы провели в путешествии через лес. Я наслаждался вновь обретёнными силами. То мчался между деревьями на «Проворстве Молнии», то перелетал завалы и овраги на «Крыльях Ветра». Теневой Ветер ничего такого не мог, поэтому плёлся далеко позади. Он не горел желанием спасать каких-то узников из каких-то башен.

— Уважаемый, — сказал я, когда Теневой Ветер вылез из зарослей. — Спасение высших людей — это не забота падшего.

— На что ты намекаешь?

— Оружие, кристаллы и припасы мы поделили. Ты свободен идти куда угодно.

Теневой Ветер помотал головой:

— Я не знаю где я. Можно сказать, я уже пришёл куда угодно.

— Если ты думаешь, что со мной безопаснее, то заблуждаешься. Я иду драться.

— Из повести о моей жизни, ты знаешь, что я искал другие Пути, прежде чем принять бой. Многие приняли это за слабость, но ошиблись, не так ли?

Я проспал весь его рассказ, но убедительно закивал:

— Да, да, отлично помню, что именно так. Но если ты хочешь мне помочь, то начни с простого — шагай быстрее, а?

Теневой Ветер обидчиво хмыкнул, но стал двигаться живее. Даже удивительно, насколько быстрым и выносливым он оказался. Бывший наёмник не слабее меня. Я перестал использовать озарения и тоже пошёл пешком.

Привал устроили под утро. Огонь не развели, чтобы не привлечь внимание наблюдателей на башне. Подкрепились холодной едой, попили ароматной воды. Теневой Ветер уснул, а я остался сторожить. Заодно прокручивал вернувшиеся воспоминания.

Итак, царство Свободной Вершины использовало против моего отряда химическое оружие.

Способны ли они распылять яд на большие и открытые пространства или пока что только в стенах помещений?

Если способны, то почему не снабдили этим оружием портового царя, как снабдили его выучками, колдунами, и творениями грязи? Берегли этот козырь для себя?

Как они произвели боевое отравляющее вещество? И что оно вообще такое? Одно дело набодяжить природные яды для стрел и коломётов, на такое способны и дикари. Совсем другое — произвести отраву в огромном количестве и разработать способы её распыления. Каким образом, например, они так быстро заполнили отравляющим дымом помещение храма? Это какой силы должны быть насосы? Не говоря о том, что механика насоса весьма продвинутая вещь.

Чем больше вспоминал «химическую атаку», тем больше понимал, что и без подавляющих озарений мы были обречены. Ядовитый дым вызвал у нас слабость и головокружение, в которых мы обвинили «Подавление Света» и «Ослабление Права».

Кристаллы «Обновления Крови» в гнёздах наших доспехов не отреагировали на яд. А ведь это целительское озарение срабатывало при уколе отравленными стрелами!

Подавляющие озарения — второстепенный фактор поражения. Может, их вообще применили для отвода глаз. Чтобы мы не сомневались, что могучие небесные воины ослабли от озарений, а не от дыма, напущенного низкими негодяями.

Как бы там ни было, нужно спешить с докладом к Совету. Даже если Акана Ситт добралась до Дивии или Речного Города и рассказала о случившемся, то она всё равно не осознала опасность химического оружия.

Я представил, как она доложила Экре Патунга, а тот ответил:

— Пф, отравленный дым? Разгоним его «Порывами Ветра»!

Настала моя очередь спать. Я разбудил Теневого Ветра и улёгся на его место. Было непривычно засыпать без радостного ожидания снов с воспоминаниями. Ведь я уже вспомнил всё.

✦ ✦ ✦

Теневой Ветер разбудил меня на закате. Пока он раскладывал еду на куске ткани, превращённой им в обеденное покрывало, я осторожно взлетел.

Башня на месте.

Я извлёк из «Тайника Света» подзорную трубу. Приближала неплохо, но показывала вверх ногами. Я разглядел, что на крыше горел костёр из смолистых палок. Время от времени низкий накрывал пламя шкурой, создавая прерывистые клубы чёрного дыма. Поднимаясь в небо, они подсвечивались заходящим солнцем, отчего их ещё лучше видно издалека. Я испугался, что башня запрашивала ответ от башни, на который мы всех убили. К счастью, сигнальщик смотрел в другую сторону. Кажется, отвечал на сигналы охотников. Что тоже плохой знак: значит, они близко, что видели дым.

Я приземлился, мы быстро поели и снова пустились в Путь.

К висящей над деревьями каменной башне прибыли ночью. Всё благоприятствовало нападению: небо затянуто тучами, отчего царил такой мрак, будто древний мир слился с космосом в единое целое. И только сквозь редкие щели в закрытых ставнями бойницах башни пробивался слабый багровый свет.

Оставив Теневого Ветра, я осторожно взлетел. Медленно преодолел сопротивление веток, стараясь не ломать их. Поднявшись над верхушками деревьев, совершил стремительный бросок вверх.

Уцепившись за край смотровой площадки башни, достал кинжал и замер прислушиваясь. В такой тишине мой полёт создавал подозрительный шум. Но стражник не поднял тревоги. Правда и его самого не видно. Эх, и почему я не усвоил хотя бы мерцающее «Зрение Ночи»?

Наконец, стражник шевельнулся и вздохнул — оказалось, сидел недалеко от меня, привалившись к стенке. Ещё один стремительный перелёт, сопровождаемый стуком доспехов. В темноте не разобрать, но я вонзил кинжал куда надо — в горло. Хрипя и плюясь, стражник упал. Я ударил кинжалом ещё несколько раз. «Тяжёлый Удар» не применял, так как он излишне громкий.

Я спрыгнул вниз, крылья не расправил, чтобы не шуметь. Включил их перед самыми верхушками деревьев, благо Голос подсказал нужный момент. К тому времени, как мы договаривались, Теневой Ветер взобрался на верхние ветки. Я снял его оттуда и перенёс на смотровую площадку башни.

Мы немного посидели в тишине, прислушиваясь. Камни башни слабо скрипели, изредка из её глубин доносились возгласы на ач-чийском и на языке сиабхи.

Я пополз в центр площадки, нащупывая люк, но рука провалилась в пустоту — люк открыт. Снова удача — не придётся шуметь, взламывая его.

Спрыгнув внутрь, я присел, дожидаясь Теневого Ветра.

Его шёпот раздался впереди меня:

— Чего ждём?

Я вздрогнул:

— Когда это ты меня обогнал?

— Как ты помнишь из повести о моей жизни, ходить неслышно и незаметно я научился в детстве. И без всяких озарений.

— А, да, повесть. Конечно, гм. Но лучше держись позади меня.

— Хорошо, — раздался голос за моей спиной.

И снова я не уловил ни движения воздуха, ни малейшего шороха.

Все летающие башни устроены примерно одинаково: между крышей и входом в помещение с погонщиками расположен чердак, заполненный связками кольев для коломётов, снопами стрел, кувшинами с отравой и прочим снаряжением, необходимым стрельцам на смотровой площадке. Сюда спускался коломёт на подвижной платформе.

Эта башня — не исключение. Только на чердаке абсолютная тьма.

Сначала я споткнулся о какие-то мешки, потом пнул пучок стрел, разлетевшийся по полу с сухим стуком, и наконец упал на стойку с железными кольями. Они зазвенели, угрожая обрушиться с весёлым грохотом. Теневой Ветер каким-то образом перехватил падающие колья и прошипел:

— Замри.

Я покорно дождался, когда бывший наёмник без шума собрал колья и отложил куда-то в сторону.

— Ни грязи не вижу, — виновато признался я.

— Я тоже, — раздался голос Теневого Ветра впереди меня. — Но всё же позволь мне идти впереди.

✦ ✦ ✦

Теневой Ветер быстро провёл меня через лабиринт из мешков, громадных кувшинов, пахнущих отравой, и корзин со стрелами. Я услышал шорох ткани, появились вертикальные красные проблески. Оказалось, дверь была занавешена тряпкой. Как мой спутник сориентировался без «Зрения Ночи» — загадка.

Я толкнул дверь и первым вошёл в комнату погонщиков. Тут горел один масляный светильник, а верёвки свешивались с потолка как лианы. Никого.

Подойдя к перилам центральной шахты, я осторожно посмотрел вниз и… встретился с взглядом какого-то бородатого мужика на нижнем ярусе. Запрокинув голову, он стоял совершенно голый в кадке, а второй голый мужик поливал его водой из деревянного ведра.

— Ах-бл-гл-гл, — забулькал бородатый мужик, глядя на меня.

— Понимаю, брат, — ответил товарищ на языке сиабхи, продолжая щедро лить воду ему в рот. — Тоже люблю в горяченьком поплескаться. Вернёмся на Свободную Вершину, попаримся всласть…

Но бородатый не разделил его надежд — выпрыгнув из кадки, показал рукой вверх и заорал:

— Там этот! Летучий!

Я подлетел к ним и дважды махнул мочи-кой — два голых трупа, обливаясь горячей кровью, свалились в кадку. Это произошло быстро и относительно бесшумно, но всё испортило ведро: выпав из мёртвых рук банщика, прокатилось по полу и свалилось на нижний ярус.

— Эй, драть вас ядовитыми крючьями, — заорали снизу. — Вы чего там устроили?

Я перевалился через перила, вылетел в центр шахты и крутанулся, отметив цели:

На третьем ярусе два грязных колдуна молились изваянию Морской Матушки. Один низкий, судя по красным полосам на руках и шее — погонщик, сидел на перилах четвёртого яруса и с выражением возмущения на мокром лице ждал ответа от товарищей, опрокинувших на него ведро воды. На самом дне, где располагались клетки с пленниками, стоял одинокий выучка в полном облачении из железных дивианских доспехов, вооружённый длинным копьём.

Как и в нашей башне, этажи перекрыты верёвками и сетками, мешающими полётам, но мои молнии легко прошли сквозь них, каждый враг получил заряд и погиб моментально.

В следующее мгновение «Крылья Ветра» самопроизвольно дёрнули меня влево и тут же — вправо. Две стрелы просвистели там, где я только что висел. Моральное Право спасло, ибо стрелы были тяжёлыми, с усиленными четырёхгранными наконечникам.

Я отлетел на ярус с голыми трупами и распластался на полу — ещё две стрелы просвистели над головой. Одна ткнулась в голого мужика и, протащив по полу, пригвоздила к стене.

Таких мощных лучников, хотя и редко, встречали в боях за Портовый Город. Сам я с ними не сталкивался, но слышал на разборе сражений рассказы других воинов. Эти лучники по совместительству являлись грязными колдунами, владевшими «Тяжёлым Ударом». Луки у них громадные, с них ростом. Тетива толщиной с верёвку. Стрелы тяжёлые, полностью выкованы из бронзы, даже оперение. Выпущенная из такого лука стрела, усиленная «Тяжёлым Ударом», пробивала лёгкие доспехи и озарённую обмотку. Тяжёлую броню стрела не брала, но сразу несколько стрел, выпущенные примерно в одно и то же место, раскалывали небесное стекло и в эту щель уже стреляли ядовитыми стрелами другие лучники.

Сейчас на мне доспехи из небесного стекла стандартной закалки, плюс хорошая озарённая обмотка. Но на столь близкой дистанции лучше не рисковать. Если меня ранят, то рядом нет целителя.

Ещё одна стрела, с треском проломив деревянную стену, огораживающую ярус, пролетела мимо меня и разнесла в щепки кадку с водой. Ага, значит, лучники меня не видели и палили наугад.

По направлению полёта я предположил, что первый лучник сидел на том же ярусе, что я, только напротив. Второй — где-то внизу. В подтверждение догадки подо мною вздулись и затрещали доски: пробив пол, стрела ударила мне в живот. Раздался характерный звон лопнувшей пластины небесного стекла. Живот скрутила боль, напомнив милые и бесконечно далёкие времена, когда я и Хаки выходили на дружеские поединки и он молотил меня по животу своими громобойскими перчатками.

Я перекатился в сторону — вторая стрела пробила пол навылет и врезалась в потолок, выбив из него несколько крупных камней.

Надо что-то делать, а не кататься по полу в надежде, что у лучников закончатся стрелы.

Пока я прикидывал, как и куда перекатиться, чтобы потом взлететь и ударить молниями, снизу донёсся вскрик и хрип — кому-то перерезали горло.

Как был, ничком в пол, я взлетел и ударил несколькими молниями по предполагаемому месту укрытия врага. Синие разряды разбили доски и часть стены, обнажив силовые жилы, обвитые верёвками. Мой противник даже не вскрикнул — его разрезало и сожгло моментально. Из груды искрящихся досок и камней выпала половинка громадного лука и несколько толстых, похожих на заточенную арматуру стрел.

Дистанционные боевые озарения не давали обратной связи, по которой можно узнать — удалось ли поразить цель? Это определялось по крикам жертв, брызгам крови или разлёту кусков тела. Но любой небесный воин приобрёл интуитивное чутьё, подсказывающее, во что именно попала молния, улетевшая далеко от тебя. Так и я уверен, что поразил живую плоть, а не только камень или дерево.

Я замер, ожидая, не объявятся ли незамеченные ранее враги?

— Сюда, — сказал снизу Теневой Ветер. — Тут несколько грязеедов закрылись в комнате.

Я перепорхнул на его ярус.

Теневой Ветер стоял перед толстой деревянной дверью. Я вышиб её пинком с «Тяжёлым Ударом». Влетев в комнату, я разметал мочи-кой перепуганных низких. Они были не воинами, а погонщиками и обслугой.

Теневой Ветер, зажав в обеих руках по кинжалу, отправился в другие комнаты, а я вылетел в шахту и снизился до сеток и верёвок, перекрывавших доступ к этажу с темницами. Разрезав сетки мочи-кой, приземлился на нижний этаж.

25. Подождать день и поспать ночь

В первой же клетке увидел Пендека. С грязным от нечистот лицом, он сидел в углу темницы и отрешённо смотрел на корыто с отбросами. Судя по всему, он давно впал в болезненный транс, приступы которого появился у него после «Восстановления Жизни». Окрик товарища, обратившегося к нему по имени, обычно выводил его из этого состояния, но, видать, в одиночной камере окрикнуть некому. Пендек провёл в этом помрачении сознания, Создатели ведают сколько времени.

Остальные две клетки были пустыми.

Положив руки на прутья решётки темницы Пендека, я вырвал их «Тяжёлым Ударом» и крикнул:

— Очнись, небесный воин, Пендек!

Он вздрогнул и посмотрел на меня:

— Самый старший?

Потом перевёл взгляд на дымящееся тело тюремщика, по доспехам которого ещё прыгали синие искорки, и всё понял. Покачиваясь и прихрамывая, вышел из камеры и подобрал копьё сторожа. Попросил:

— Помоги.

Я окатил его «Живой Молнией»:

— Подожди день и поспи ночь, тогда все линии вернутся. А с ними и некоторые воспоминания. Где остальные наши?

Пендек показал на ярус выше:

— Священницу держали там.

Я подлетел на указанный ярус. Там тоже три темницы. В каждой по пленнику: Сана, Резкий Коготь и Кил. Последователя Моваха я меньше всего рад видеть. Без угрызений совести променял бы его на кого-то из моего отряда.

Взломав клетки, выпустил друзей на волю. У всех такие же симптомы, как у Пендека: слабые линии и обширная потеря памяти. При этом они помнили некоторые моменты сражения в храме Морской Матушки. А во снах видели обрывки прошлого, но не могли составить из них чётких воспоминаний — регулярные подавления Взора и Голоса сводили на нет все их усилия.

Я успокоил их, что через сутки, когда действие подавляющих озарений развеется, они вспомнят. Если не всё, то многое.

— Главное, выспаться одну ночь, друзья.

— А у нас есть эта ночь? — слабо спросила Сана Нугвари.

— К сожалению, нет. Нужно освободить товарищей на других башнях, пока Диаба не вернулся с охоты.

Подошёл Теневой Ветер и сказал:

— Боюсь, Самиран, что твоим товарищам понадобится намного больше, чем одна ночь.

— Почему?

— Тайком от Диабы я сохранял твой Голос и Взор. У них такой поддержки не было.

Товарищи и впрямь были вялыми, даже не выразили особой радости от освобождения. Они больше похожи на сломленного Икана Каивату, покорно жравшего дерьмо из корыта, чем на самих себя.

Сана не могла стоять на ногах: сделав несколько шагов, устало садилась на корточки и тяжко вздыхала, как старушка, присевшая полоть грядку.

Кил всё время озирался, так как не помнил ни наших имён, ни событий с нами связанных.

Пендек каждую секунду мог снова впасть в транс.

Я окатил их «Живой Молнией».

Сана поднялась с корточек и выдохнула:

— Так-то лучше. Я рада видеть тебя, Самиран. Последнее, что я отчётливо помню, это как мы допрашивали каких-то низких женщин.

— Матушкины собеседницы.

— Точно! Инар выяснил, что в их кувшинах была заколдованная вода… А потом… потом… — Сана потёрла грязный лоб и с тоской посмотрела на меня.

— Обязательно, всё вспомнишь, — пообещал я.

Пендек взмахнул копьём:

— Грязь за всё ответит!

Кил пожал плечами: мол, ваши отношения с низкими меня не касаются.

Меня тянуло расспросить их и узнать, кто ещё выжил? А чью смерть они видели своими глазами? Но в таком состоянии их ответы могут быть ошибочными. Я отложил расспросы — пусть обретут всю полноту памяти.

✦ ✦ ✦

Мы отправились на обыск башни.

— Нам повезло, — сказал Теневой Ветер, — что здесь было ещё меньше выучек и грязных колдунов, чем на нашей башне.

Внутреннее устройство башни хотя и похоже на ту, с которой сбежали я и Теневой Ветер, но не идентично.

Вместо комнаты Диабы тут обустроен натуральный спортивный зал. Пол застелен циновками и коврами. На стенах висели деревянные мочи-ки и тренировочные копья со спиленными остриями. Несколько манекенов, одетые в дивианские доспехи, сгрудились в одном половине зала. В другой — неожиданно — подвешен деревянный макет Молниеносного Сокола с двумя манекенами на местах погонщика и стрельца. Головы манекенов утыканы стрелам. Уж не знаю, какие приёмы против летучей кавалерии можно отрабатывать в таком тесном пространстве. Вероятно, этот макет выносили на улицу, привязывали к башне и тогда уже практиковались в стрельбе.

Оснащение доисторического спортзала завершали каменные гири разных размеров. Среди них валялся какой-то качок в набедренной повязке: Теневой Ветер зарезал его во время упражнений.

Спортзал — свидетельство заботы этих низких о своей физической форме во время долгих перелётов. Ничего подобного мы не встречали на других каменных башнях.

Покончив с осмотром зала, мы переместились в кладовую.

Здесь тоже нашлось много трофеев с наших небесных домов, захваченных во время контратаки на Речной Город. Доказательства того, что её планировал не портовый царь и его военные начальники, а советники Диабы, выходцы из царства Свободной Вершины.

Мои товарищи тут же начали примерять доспехи. Кил и Резкий Коготь выбрали лёгкие, кожаные, со вставками пластин небесного стекла, Пендек взял пример с меня — сложил в свой мешок тяжёлые доспехи небесного стражника. Теневой Ветер снова не взял доспехи, предпочитая носить халат и тунику, какие были на нём ещё в темнице. Сана тоже хотела взять тяжёлые доспехи, но была так слаба, что не смогла поднять их. Пришлось мне взять для неё связку лёгких доспехов разведчика.

Обмотки тоже вдоволь — вся отличного качества, озарённая «Мягкими Руками», «Обновлением Крови» и «Телесной Крепостью». Единственное, чего нам не хватало — это лёгких туник или халатов, надеваемых под доспехи. Можно взять одежду низких, но мы побрезговали. Обойдёмся озарённой обмоткой.

К сожалению, кристаллов негусто. Снова «Ледяные Копья» и немного «Призыва Зверя». Все кристаллы неподписанные, опознать их можно только по сплетению граней.

Я предположил, что эта группа башен и воины в ней поистратили кристаллы в сражениях. Нам это только на руку.

Бросив доспехи в мешки, мы перешли в кладовую со съестными припасами.

Под потолком кладовки, на разноцветных верёвочках, развешены полоски сухого мяса. А в центре торчало копьё с нанизанной на острие головой. Волосы собраны в клубок на затылке, как делали девушки-воины, перед тем как надеть шлем. Лоб опоясывал венок из пожухших оранжевых цветов. Смерть и гниение исказили черты лица, я не сразу опознал в нём Нанхию — девушку из семьи, подчинённой роду Кохуру.

— Тут ещё кто-то. — Теневой Ветер поднял крышку холодильного сундука с иероглифом рода Кхарт.

Внутри уложены куски ровно разделанного и лишённого костей замороженного мяса. Рядом — вторая отрубленная голова, обложенная оранжевыми цветами. Она сохранилась в холоде… я узнал Софейю Патунга.

А Теневой Ветер вытащил откуда-то корзину, полную сухих, отполированных до белизны костей. Полный анатомический набор: берцовые кости и разобранные кости таза, кости рёбер заботливо собраны пучками и обмотаны плоскими ремешками с какими-то загогулинами. Ключицы связаны крестом. Мелкие косточки расфасованы по мешочкам. Всё это — материал для изготовления фенечек, бус и амулетов для грязных колдунов.

У меня мелькнула не совсем адекватная ситуации мысль: вместо того, чтобы запугивать меня словами, Диаба мог бы просто показать мне этот мясокомбинат. И я не уверен, что сохранил бы ироничное отношение к нашим беседам.

— Головы хранят в неразобранном виде, — пояснил Теневой Ветер тоном ведущего телепередачи, объясняющего ритуал мудрого индейского племени. — Из них шаманы делают алтари для последующих жертвоприношений. А мозг сжирают во время ритуала, который мне неизвестен.

Ноги у Саны снова подкосились, она упала на пол, закрыв руками лицо:

— Я вспомнила… я слышала, как Нанхию и Софейю несколько дней пытали и оскверняли их тела насилием…

Теневой Ветер закивал. Ласково, будто помогая Сане, сказал:

— Да, точно. Особо отличившиеся в сражениях грязные колдуны возлежат с пленницами. У них это называется «заглянуть в Дивию через утробу высшей женщины».

— Ох, — всхлипнула Сана.

— Они убивают женщину и поглощают её грани, находясь ещё в ней.

— О Создатели, — простонала Сана. — А я…

Сана не договорила, но понятно, что она хотела спросить, почему её не изнасиловали и не разделали на мясо и косточки?

Теневой Ветер заботливо пояснил:

— Тебя, светлая госпожа, оставили в живых, дабы убить на жертвеннике, сделанном из костей этих несчастных прирождённых жительниц. Видать, решили, что ты самая «вкусная» пленница.

— Откуда ты это всё знаешь? — спросил Кил.

— Подслушал разговоры грязных колдунов, когда я и Самиран были пленниками в башне.

Кил держался от нас особняком. Всё время заточения он провёл в полном непонимании, как он вообще оказался в какой-то темнице? Он не помнил, как попал в отряд небесных воинов и оказался на войне с низкими. И что вообще была какая-то война. Не помнил даже дни задолго до её начала. А воспоминаний о каком-то сражении в храме какой-то подводной богини у него вообще нет.

Килу «отшибло» память намного сильнее, чем остальным, ведь он не небесный воин, он не прошёл испытание по длительному воздействию обманными озарениями, которое обязаны пройти все воины. Меня подвергли испытанию ещё в отряде Маджи. Сана и Пендек прошли обработку перед самой войной — их незаметно «обманывал» один из старших рода Ситт. Не знаю, как готовили наёмников, но Резкий Коготь, как выяснилось, меньше всех пострадал от потери воспоминаний.

Бедолага Кил выглядел совсем беспомощно. Если рассказать ему о моём договоре с Хази, служителем храма Моваха, то воспоминания вернутся быстрее, но нельзя при всех упоминать о моей связи с моваховцами. Поэтому пусть Кил страдает дальше.

✦ ✦ ✦

Мы расположились на самом верхнем ярусе. Недавние узники башни сбросили грязные тряпки и приступили к наматыванию озарённой ткани. Я помогал Сане, заодно рассказал ей, как с помощью сокамерника восстановил всю память.

— А ещё — Теневой Ветер — падший, — пояснил я. — Поэтому я могу произносить его имя без его разрешения. Тем более что у наёмников не имена, а клички.

В другой ситуации Сана презирала бы падшего, да ещё и наёмника. Но сейчас, придерживая у голой груди ворох обмотки, поклонилась ему:

— Спасибо вам, светлый господин Теневой Ветер, за помощь.

Он молча ответил на поклон.

Я сказал:

— Но сей светлый Теневой Ветер надеется, что его преступления будут прощены, и он вернётся в Дивию.

Сана пылко ответила:

— Обещаю, господин Ветер, что в сравнении Обвинения и Правды твою сторону займу не только я, но и некоторые старшие сословия Помогающих Создателям.

Теневой Ветер поклонился ещё раз:

— Очень рассчитываю на это, светлая госпожа. Но для начала нам надо вернуться на летающую твердь живыми, а не гранями умерших.

— Но вернёмся мы только после освобождения всех пленников, — напомнил я.

— Конечно, конечно, — согласился Теневой Ветер так горячо, будто всегда хотел спасать пленников, а не бежать куда подальше.

Я спросил Сану:

— Как ты попала к Диабе?

— На наш небесный дом забрались какие-то низкие, одетые в странные шлемы.

— Да, такие же напали на нас в храме. Но как вы не заметили их приближения?

— Моя память ещё не вся вернулась, но мне помниться, что враги словно бы появились со всех сторон, а не только со стороны ворот или выхода на сторожевой балкон. И они тут же закидали нас дымом. Самих врагов я увидела ровно перед тем, как потерять сознание.

— Что значит «закидали дымом»? — спросил я.

— Я слишком смутно помню, — ответила Сана. — Кажется, в руках у них были какие-то пузыри. Они кинули их об пол, и весь акраб заполнился дымом.

— Отравленный дым, — кивнул я. — Так они уложили весь отряд в храме.

— Но почему на самих низких дым не подействовал? — спросил Кил.

— Их шлемы позволяют дышать в этом дыму.

И тут Сана сказала такое, отчего я хотел стукнуть себя по башке и назвать болваном.

— Может, и нам нужны эти шлемы? На случай если снова начнут бросать дым.

Я простонал:

— Целый сундук этих шлемов есть на другой башне.

— А здесь?

— Мы только что обыскали всю кладовку, там нет ничего похожего.

— Что же нам делать? — спросила Сана. — Я не хочу снова… задохнуться…

И впрямь, как быть? Из описания Саны ясно, что царство Свободной Вершины не просто построило под водой газовую камеру, чтобы травить в ней высших, но создало метательные образцы химического оружия — гранаты с отравляющим веществом.

Я сказал:

— Мы обыскали две башни, но нигде не нашли пузырей. Полагаю, они все были использованы для захвата небесного дома.

— Или пузыри на третьей башне, — сказал Теневой Ветер. — Диаба умён и не хранит все кристаллы в одной корзине.

Я принял решение:

— Мы не будем возвращаться за шлемами, так как это больше дня Пути. Диаба и охотники уже близко. И они подозревают неладное, так как первая башня не ответила на дымовое послание.

Пендек со скрежетом сжал древко копья:

— Не знаю, о каких дымовых посланиях ты говоришь, старший, но тогда убивать низких. Сейчас.

— Пендек, друг мой, ты даже говорить толком не можешь. Сейчас вы отдохнёте и поспите. Потом мы подкрепимся и пойдём освобождать пленников третьей башни.

Сана судорожно вздохнула, но не стала спорить. Пендек яростно стукнул кулаком по полу:

— Всех. Убью. Царство Свободной Вершины. Разрушено. Будет.

Этот его жест и новая, отрывистая манера говорить, напомнили о Ротте Громобойце.

Кил сомневался, должен ли он принимать участие в сражении или лучше бросить нас и уйти в путешествие по низким землям, о чём он всегда мечтал? Он часто подходил к закрытым деревянными ставнями бойницам, раскрывал их и глядел в затянутые облаками лесные дали. Вероятно, мечтал, что где-то там его ждёт Всенаправленный Ветер Мовах, раскрыв все свои руки для объятий.

Когда все улеглись, я шёпотом рассказал Килу о договоре с Хази. Меня он не вспомнил, но имя главного служителя убедило его, что я говорил правду.

— Ты следуешь за Всенаправленным, господин Саран? Ты ведаешь его направления?

— Ну, Кил, сам подумай? Раз я был в храме Моваха и женат на одной из его преданных последовательниц? Мне даже дали шейную цепь ратоборцев Моваха. Наверное, кой-чего я ведаю…

Упоминание о шейной цепи поразило Кила. У него вырвалось:

— А мне не дали даже подержать её…

— Победим врагов, и я лично попрошу Хази дать тебе потаскать шапку ратоборцев.

— Хорошо, господин Саран, я не оставлю твой отряд.

— Во-первых, самый старший. Во-вторых, если ты сбежишь, я тебя догоню и убью.

Кила моя угроза не напугала. Он начисто забыл, что когда-то проиграл в поединке с Пендеком, не самым сильным бойцом моего отряда. Парень снова считал себя неплохим воином, не подозревая, что в схватке со мной он не имел ни единого шанса, тем более что я знал все его озарения, а он обо мне не помнил ничего.

Кил примирительно, но одновременно с вызовом сказал:

— Надеюсь, до этого не дойдёт, господин Саран. Не хотелось бы поранить собрата по направлению.

«Я тоже на это надеюсь, болван», — подумал я.

✦ ✦ ✦

Несколько часов сна не помогли моим товарищам восстановить обрывки памяти, так как подавляющие озарения ещё действовали, но частично восстановили толщину линий. Кил даже смог немного летать. Но больше всего им помогла нормальная еда, а не то рагу из дерьма и веток, которым их кормили в темницах.

Наевшись сушёного мяса, Пендек первым вскочил на ноги и схватил копьё:

— Пора убивать. Низких.

Используя «Крылья Ветра», я поодиночке переместил товарищей на землю. Кил спустился сам, но толщины его линий хватило только на мягкое падение, а не полёт.

Мы отправились в Путь к третьей башне. В этой части лес не такой густой, как там, где шли я и Теневой Ветер, поэтому за несколько часов мы прошли половину расстояния.

Товарищи устали, пришлось сделать привал. Сана сразу уснула. Пендек — жевал мясо.

А Резкий Коготь подсел к Теневому Ветру.

На лице Резкого Когтя до сих пор видны следы геометрических татуировок наёмника: свести их полностью он отказался. У Теневого Ветра татуировок на лице нет, но Резкий Коготь всё равно как-то опознал в нём коллегу по предназначению. Резкий Коготь показал Теневому Ветру какой-то знак из сложенных пальцев, похожий на рэперскую распальцовку. В ответ Теневой Ветер слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Ристалище Предназначения? — спросил непонятное Резкий Коготь.

Теневой Ветер молча показал пальцем вверх.

— До самого конца? — уважительно удивился Резкий Коготь. — А я на третьем срезался.

Теневой Ветер безучастно пожал плечами.

— А знаки?

— Шесть, — соизволил ответить вслух Теневой Ветер.

— А я пять, — признался Резкий Коготь.

Я не утерпел и спросил:

— Ну, и о чём вы? Что за Ристалище Предназначения и что за знаки?

Теневой Ветер с ноткой обиды ответил:

— Как же так, Самиран? Ведь я рассказывал тебе повесть моей жизни. Там было и про Ристалище Предназначения, и как я прошёл испытание, и как стал птенцом гнезда Властелинов Страха. И много ещё чего!

Как бы в забывчивости я хлопнул ладонью по лбу:

— Да, да, конечно, я всё помню. Испытание там… и это… знаки всякие. Я просто хотел уточнить у Резкого Когтя, как он жил в гнезде и был птенцом.

Резкий Коготь сурово ответил:

— Повесть моей жизни останется нерассказанной, самый старший. Я покинул гнездо, но тайну вольнорожденных оставил там, ибо её раскрывают только трусы и предатели.

На это обвинение Теневой Ветер ответил ухмылкой и словами:

— Тайны вольнорожденных не стоят ровно ничего, как и тайны любых других прирождённых жителей.

Резкий Коготь сделал вид, что плюёт под ноги Теневому Ветру. А тот спокойно продолжил:

— Ты сам стал отщепенцем. И вообще служишь в отряде небесного воинства. В мои времена за такое убивали.

Настала очередь Резкого Когтя ухмыляться:

— Меня тоже убьют. Когда-нибудь.

После этой беседы бывший наёмник Резкий Коготь больше не искал сближения с бывшим наёмником Теневым Ветром.

26. Высшая ступень и командирские навыки

К третьей башне мы приблизились к утру.

Как и в прошлый раз, я взлетел к вершинам деревьев и посмотрел в подзорную трубу: на крыше установлен коломёт, рядом сидели на корточках два выучки, лучник с мощным луком спрятался в заглублении стены.

Нас ждали. Эффект неожиданности не поможет.

Враги на предыдущих башнях были расслаблены и не носили доспехов, что сильно облегчило их уничтожение. На этой башне все облачены в дивианские трофейные доспехи, каждого из низких можно приравнять к небесному воину, лишённому озарений. А если это будет грязный колдун, то к полноценному небесному воину.

С другой стороны, на этот раз нас больше, хотя Сана плохой боец, а Пендек, Кил и Резкий Коготь ещё ослаблены и не могут бить полной толщиной линий. Зато они могли летать, что важно для быстрого перемещения в башне по вертикали.

По моему приказу Пендек выпустил вверх стаю призрачных орлов. Ломая ветки, безмолвные полупрозрачные птицы устремились к башне, мелькая в лучах утреннего солнца, как стая настоящих птиц.

Башня высоко, призрачные животные ослабнут на таком расстоянии и потеряют управляемость. Но я и не рассчитывал, что они нанесут урон врагам в тяжёлых доспехах. Достаточно, чтобы отвлекли их внимание.

Я и Кил тоже понеслись вверх. Для дрожащих линий Кила «Крылья Всенаправленного Ветра» — весьма затратное усилие, навряд ли от него будет толк сразу по прилёту на башню. Поэтому я приказал ему лететь не на крышу, а закрепиться у фундамента возле ворот.

Коломёта я не опасался: даже самые быстрые стрельцы не развернут его настолько быстро, чтобы опередить моё приближение.

А вот мощный лучник доставил хлопот — его тяжёлые стрелы, соперничая в силе удара с железными кольями, проносились мимо меня с ужасающим гудением. Если сложить их скорость и скорость, с какой я нёсся им навстречу, то даже одно попадание пробьёт мой шлем. Да и голову тоже. Но полёты в очищающую бурю не прошли даром: я лавировал на «Крылья Стремительного Ветра» с той же ловкостью и точностью, с какой танцор Эйох Дивиата плясал на «Крыльях Танцующего Ветра».

Взлетев выше крыши, я обрушил «Удар Слепящей Молнии». Синий шар разрядов, весьма бледный в утреннем солнце, окутал коломёт и стрельцов — искрящиеся обломки машины разлетелись в стороны, перемешанные с обломками доспехов.

Тем временем Резкий Коготь, тоже взлетел, прижав к груди Теневого Ветра.

Клокочущий шар «Удара Слепящей Молнии» пошёл на убыль, я выключил крылья и спрыгнул на развороченные камни крыши.

Резкий Коготь сбросил на крышу Теневого Ветра, сам упал рядом, тяжело дыша:

— Уф, я таким слабым не был даже в детстве.

Я наградил его «Живой Молнией».

«Удар Слепящей Молнии» распался на несколько искрящихся облачков, но и они быстро рассосались на ветру, освободив крышу. Как и ожидалось, оба выучки выжили, спасённые дивианскими доспехами. Но оказать достойного сопротивления кинжалам Теневого Ветра не смогли. Тем более что бывший наёмник атаковал не только кинжалами, но и ногами, как настоящий дедушка-кунгфуист из китайских фильмов. Признаться, я ещё не встречал у дивианцев такой техники боя, словно бы Теневой Ветер не рассчитывал на оружие, используя только свои кулаки и ноги. Кинжалы применял уже для добития упавшего врага.

Мощного лучника нигде нет — успел юркнуть в люк. Это плохо, наверняка притаился возле люка и ждал, когда кто-то в нём появится. И скорее всего, он там не один. Идти сейчас через люк — самоубийство.

Я рассчитывал, что мы проберёмся в башню через верх, но теперь придётся менять планы.

— Побудьте здесь, — приказал я Теневому Ветру и Резкому Когтю. — Отвлекайте врага.

— А ты куда, самый старший? — спросил Резкий Коготь

— К воротам.

Я подошёл к краю башни и, расправив крылья, ухнул вниз.

✦ ✦ ✦

Зацепившийся за тонкий выступ фундамента Кил даром времени не терял — ковырял брёвна ворот.

Я приземлился рядом, просунул в щель мочи-ку и надавил с «Тяжёлым Ударом». Ворота не поддались! Конструкторы башни будто сделали выводы из наших прошлых побед и предусмотрели попытку взлома — брёвна скреплены металлической сеткой. Ничего такого мы не встречали на башнях, принадлежащих портовому войску. С такими прочными и одновременно эластичными воротами даже «Порыв Ветра» или «Удар Грома» не сразу справились бы. Вдобавок между брёвнами проложены полоски ткани, пропитанные замазкой, закупорившие каждую щель.

Трудно представить, для чего проделана такая тщательная и качественная работа над одними лишь воротами? Ничего подобного в захваченных нами башнях не было. Там всё сделано грубее, проще, примитивнее. Вероятно, царство Свободной Вершины поступило как Дивия — подарило низким царям худшие версии своей продукции, оставив себе лучшее?

Я мог бы разбить доски ударами молнии, даже «Ледяные Копья» из кристаллов справились бы, но не хотелось раньше времени выдать наше намерение, ведь все защитники башни сейчас сгрудились у верхнего люка, ожидая нашего появления.

Проклятые брёвна шатались, как молочные зубы, но решительно не желали ломаться!

— Надо сделать щель, — предложил Кил.

Придав себе максимально возможный «Тяжёлый Удар», я повернул свою мочи-ку и поставил её горизонтально между двумя брёвнами. Ткань и металлическая сетка заскрипели, брёвна затрещали, изогнувшись, но не сломались, словно тоже были каким-то образом обработаны для растяжимости.

Не будь на мне доспехов, я бы пролез в получившийся лаз.

— У тебя лёгкие доспехи, лезь ты, — приказал я Килу.

— И что мне делать? — несколько испуганно спросил он. — Я один не справлюсь со всеми…

— Просто открой ворота, я справлюсь.

— Но как открыть?

Я хотел сначала обозвать его болваном, ведь любой небесный воин знал, где на летающих башнях расположен рычаг сброса ворот, но сдержался: Кил ничего не помнил.

Выслушав описание рычага и принципа его работы, Кил кивнул и нехотя полез в щель.

Прошло больше трёх минут, когда ворота наконец затрепетали и упали.

Я уже был на «Крыльях Ветра» — сразу влетел внутрь и начал метать молнии. Сначала беспорядочно и наугад, а через пару мгновений, освоившись в окружении, прицельно по фигурам грязных колдунов и выучек.

Всего я заметил двадцать семь человек — больше, чем в прошлых башнях. Одни, ощетинившись копьями и мощными луками, сгрудились на верхнем ярусе. Другие рассредоточились по ярусам. Первый залп весьма уменьшил толпу на верхнем ярусе, но почти не задел никого на остальных, так как они попрятались. К тому же все они облачены в дивианские доспехи, спасающие даже от прямого попадания заряда «Удара Разящей Молнии».

Я взлетел чуть выше и прижался к перилам предпоследнего яруса, увиливая от отравленных стрел. Сложил узоры для второго залпа — на этот раз не просто чистый «Удар Разящей Молнии», а сплёл гроздь, добавив «Ледяное Копьё» из кристалла в мочи-ке. Каждое копьё «Удара Разящей Молнии» теперь сопровождали два-три ледяных копья. Результат был потрясающий. Строенные молниево-ледяные копья сбили выучек с ног, протащили по всему ярусу, попутно отсекая куски брони и живой плоти. До стены доехали лишь груды искорёженного искрящегося небесного стекла, перемешанного с ошмётками мороженого мяса.

Но это ещё не всё.

К некоторым зарядам моё интуитивное управление озарениями своевольно добавило «Отталкивание Вещества», превратив их в управляемые заряды. Я не сразу отметил это улучшение, потеряв несколько зарядов впустую, но когда понял, то поспешно направил оставшиеся три заряда по кривой траектории: обогнув балки и выступы в стенах, они настигли спрятавшихся за ними грязных колдунов и выучек.

Я снова метнулся в сторону. Сложил узоры для третьего залпа ярким «Ударом Разящей Молнии», а заодно как-то буднично подумал, что я только что достиг высшей ступени мастерства для славного небесного воина — творил грозди, не тратя ни секунды времени на размышления. Вдобавок цифровое отображение толщины линий помогло мне контролировать их расход.

Мой первый залп стал сигналом для Теневого Ветра и Резкого Когтя. Они пошли в атаку через люк. К моменту моего нового залпа, они вывалились из люка и ринулись на низких, спрятавшихся от моих ледяных молний в выемках стен или в комнатах.

В меня больше никто не стрелял отравленными стрелами.

Я полетел вверх по шахте, продолжая метаться бабочкой, чтобы усложнить задачу прицеливания для лучника, которого я мог не заметить. Предосторожность оказалась излишняя: я убил наиболее опасных врагов. Остальных бывшие наёмники сейчас добивали в комнатах и кладовках.

Ещё один залп ужасающей гроздью молний и льда не нужен, я разметал его узоры и полетел обратно вниз, на этаж с темницами. Мне не терпелось узнать, кто ещё из моего отряда выжил, а кто стал ритуальной едой и бусами для жрецов.

✦ ✦ ✦

В этой башне темницы расположены точно так же как на предыдущих двух. Но здесь все камеры заполнены.

Ударом мочи-ки я сломал решётку первой камеры.

С трудом передвигая тощие ноги, из темницы вышли Таита Саран и Реоа Ронгоа. Девушки одеты в рваные тряпки, пропитанные нечистотами. Лица перемазаны засохшей едой и грязью, в тусклых глазах — отрешённость и безразличие.

Глядя на них, мне захотелось глубоко-глубоко, касаясь лбом колен, поклониться Теневому Ветру. Если бы не он — я выглядел бы как они. Или, как вариант, стал бы деятельным безумцем, вроде Икана Каиваты.

— Вы скоро всё вспомните… — пообещал я девушкам и окатил «Живой Молнией». Они немного оживились, в глазах появился блеск.

— Ешь. На. — Сказал Пендек и протянул им мясо из наших припасов.

Я отдал фляжку с ароматной водой. Не обращая внимания на мясо, Таита и Реоа припали к воде. Девушки оживали с каждым глотком: вкус и запах родной тверди привёл их разум в порядок. Такое было со мной, когда мы нашли эти фляги в сундуках башни.

— Обещаю, что вы скоро всё вспомните, — повторил я.

Реоа хрипло сказала:

— Дай кинжал. Убью Диабу. Я помню достаточно.

— Обязательно убьём, — пообещал я. — Пока что восстанавливайте силы и линии.

Тем временем Теневой Ветер выломал другой второй темницы. Оттуда на четвереньках выползли люди, одетые в рваные тряпки. Они ничего не говорили, только мычали.

Я откатил несчастных «Живой Молнией» — ноль эффекта. Передал флягу с ароматной водой. Они не взяли её, немного помычали и… уползли обратно в клетки.

С этими людьми всё понятно: тоже торговцы с угнанных из Речного Города акрабов. Учитывая давность события, они провели в темницах намного больше времени, чем я и мои товарищи. При этом небесные воины подготовлены к тяготам и лишениям, привычны к опасности и приобрели хоть какую-то устойчивость к обманным озарениям. Неудивительно, что мирняки совершенно рехнулись в заточении. Потеряли не только облик высшего человека, но человека вообще.

Взмах мочи-кой и решётки очередной темницы рассыпались.

Ступая голыми ногами по обломкам, на свет вышли Нахав Сешт и Торан Зелдан, наш второй погонщик. Они были в таком же состоянии, что и остальные: большие провалы в памяти и истощение, вызванное плохим питанием, постоянным истощением линий и подавлением Взора и Голоса. День за днём они проводили в безуспешных попытках вспомнить, что произошло и как они тут очутились. Неудивительно, что все они были на грани безумия.

«Живая Молния» слегка ободрила замученных узников, но лучше всего снова помогла ароматная вода Дивии. Напившись, Нахав Сешт заплакал:

— Я думал, что никогда не выйду отсюда.

Я приобнял его за плечи, снова с ужасом отметив, что мог бы стать таким же:

— Ничего, друг, мы все спаслись и возвращаемся домой.

В остальных клетках тоже сидели торговцы, всего пятеро. Трое из них отказались выходить из камер: спрятавшись за чан с дерьмом, фыркали на нас и призывали светлейшего господина Диабу.

Я покачал головой:

— Убить вас будет милосердием, уважаемые.

Но брать на себя грех убийства прирождённых жителей, да ещё при таком числе свидетелей не стал. У нас есть немного времени. Избавившись от подавляющих озарений, они снова услышат Внутренний Голос и найдут в себе остатки разума, чтобы сбежать с нами.

Двое из торговцев оказались людьми покрепче. Сообразив, что их освободили, залились слезами радости, оба шамкали беззубыми ртами, повторяя:

— Слава Создателям! Наконец-то. Наконец-то. А мы ждали. Дождались.

Этих я тоже окатил «Живой Молнией», а Теневой Ветер дал напиться ароматной воды.

— Держитесь, уважаемые, — сказал я. — Через день-другой ваше несчастье закончится.

— Оно закончится ещё раньше! — крикнула с верхнего яруса Сана Нугвари.

Потратив силы на орлов, Пендек дождался восстановления линий, потом подхватил Сану и принёс её на башню. Там они встретили Резкого Когтя, добивавшего выживших колдунов. На одном из них нашлись шкатулки с озарениями.

Сана сбросила мне шкатулку. Внутри — неподписанный кристалл с незнакомым мне плетением граней.

— Это «Подавление Света», — крикнула она.

Дальше пояснять не надо: с помощью него мы собьём остатки подавляющих озарений со всех узников. Не нужно ждать суток и более, чтобы озарения выветрились сами.

Началась какая-то радостна суматоха.

Нахав и Торан товарищи лепетали о днях, проведённых в темницах.

Реоа Ронгоа постоянно просила дать ей кинжалы, чтобы зарезать всех низких. Хотя я дал и кинжалы, и мочи-ку.

Таита Саран поднимала и опускала руки, обещая:

— Вот линии вернутся, всех исцелю!

Вдобавок торговцы плакали и клялись отплатить нам за спасение всем золотом и товарами, какие у них остались в Дивии.

Теневой Ветер пытался взять у меня шкатулку с «Подавлением Света», приговаривая:

— Дай мне, я умею пользоваться всеми видами «Подавления Света». А ты, сразу видно, не умеешь. Даже плетения граней озарения не помнишь.

Я растерялся, не зная, что делать. Как я вообще управлялся с оравой воинов раньше? За время заключения я совсем утратил командирские навыки.

— А ну, молчать! — заорал я. — Все, у кого линии подавлены, поднимайтесь на верхний ярус башни. Теневой Ветер, ты соберёшь их вокруг себя и применишь «Подавление Света». Резкий Коготь — со мной, обыщем кладовки, соберём оружие и доспехи.

Но тюрьма не прошла бесследно и для моих товарищей. Они не сразу сообразили, что я сказал и на какой ярус им идти. Пендек вообще считал себя полным сил и линий, поэтому приказ на него будто не распространялся. Пришлось толкнуть его в спину, доказав, насколько он слаб.

Теневой Ветер сложил руки рупором:

— Уважаемые, кто подавлен, слушайте приказ вашего старшего, идите за мной. Тут лестница, по ней мы поднимемся.

— Выполняйте, — рявкнул я, и добавил: — Во славу Дивии.

Привычные фразы и окрики подействовали: бывшие узники приободрились, распрямили плечи, одёргивая на себе вонючие тряпки. Двое вменяемых торговцев попробовали выманить товарищей из укрытия за парашей. Но те только фыркали и призывали светлейшего Диабу.

✦ ✦ ✦

Обыск кладовых не обнаружил ничего необычного: всё те же сундуки с трофейным снаряжением и оружием. Всё те же шкатулки с многочисленными «Ледяными Копьями» и немногими «Призывами Зверя».

Пищевая кладовка третьей башни намного больше предыдущих. И увиденное в ней потрясло во сто крат сильнее: в пропитанных кровью сетках висели головы Инара, Амака, Лоуа и остальных воинов моего отряда.

Я водил глазами по отрубленным головам, отмечая убитых. Да… все тут. Только Эхны нет. Быть может, её мозг уже сожрали на ритуальном обеде? А если её не убили, то где она? Осталась в подводном храме? Хотя нет, головы убитых в храме тоже подвешены в кладовке, то есть враги забрали из храма всех высших, включая мёртвых.

Под головами стояли сундуки, заполненные тщательно разделанным и лишённым костей мясом. Для каждой жертвы — свой сундук. А вот кости скелетов рассортированы по корзинкам не по принадлежности, а по размерам: от мелких, уложенных аккуратными пучками в маленьких корзинках, до высоких корзин с костями бёдер и голени.

Итак, в моём отряде погибли девятнадцать человек из двадцати восьми… Или восемнадцать, если считать Эхну без вести пропавшей.

Голос не смог подсказать, как поступать с трупами высших людей в случае, когда их разделали до последней косточки, а грани умерших давно поглощены грязными колдунами. История Дивии ещё не имела прецедентов этому.

Ни я, ни Резкий Коготь не преодолели брезгливости, чтобы взять из этой кладовки еду.

— Поищу жрачку в других комнатах, — глухо сказал Резкий Коготь.

Я медленно вышел из кладовки, оттягивая момент, когда приду к остальным и расскажу об увиденном.

Мысли перескочили на Диабу.

По словам товарищей понятно, что с ними он не вёл разговоров, что высшие якобы украли мозг Земли и спрятали его в Дивии, которая в свою очередь тоже краденый кусок всеобщей тверди. Он не пытался обратить их в свою идеологию. Просто ломал их волю и унижал, превращая в испуганных животных, как тех торговцев.

Почему Диаба решил, что меня можно уговорить принять его точку зрения, а остальных высших нельзя?

Правильный ответ пришёл сам собой. Я — демон. Диаба знал это и почему-то считал, что меня полезнее не рубать на магическую закуску и шаманскую бижутерию, а привлечь на свою сторону, раскрыв некую правду.

Привлечь для чего? Что я должен делать «на его стороне»? И почему его «правда» может быть понятна только демону, но недоступна настоящему дивианцу?

Вопросы настолько риторические, что даже Внутренний Голос на них не реагировал, хотя мог бы напомнить все беседы с Диабой.

Мне же ясно одно: в основе поступков Диабы лежала мистическая и религиозная дурь, как у всех низких. Чтобы убедиться в этом, не надо выслушивать объяснения самого Диабы, достаточно посмотреть на забитых и разделанных на мясные дольки высших людей. Какая бы «правда» за этим не стояла, узнавать её бесполезно.

К грязи Диабу! Главное выжить, вернуться домой, потом найти царство Свободной Вершины и предать его огню и мочи-ке.

С этими мыслями я взлетел на верхний ярус и увидел моих товарищей, включая пятерых торговцев, вповалку валявшихся вокруг Теневого Ветра, словно он их убил. Видать, эта мысль выразилась на моём лице, Теневой Ветер поспешно пояснил:

— Мы не учли, что «Подавление Света» ударит по истончённым линиям. Они не умерли, но потеряли сознание.

— Грязь тебя побери!

— Тут не только моя вина. Ты приказал — я сделал.

— Когда они придут в себя?

— Пока не выспятся.

— А если «Живой Молнией» окатить?

— «Подавление Света» едва не убило их. После «Живой Молнии» они, конечно, очнутся и встанут, но каждый из них может умереть, когда она выветрится.

Предостережение бывшего наёмника не шло вразрез с моими знаниями работы озарений. Операцию можно провернуть, если бы в ней участвовал целитель с полными линиями и усвоенным «Восстановлением Жизни», чтобы оживлял умерших.

Быть может, это к лучшему? Они проснутся с потолстевшими линиями и частично восстановленной памятью.

Я и Теневой Ветер осторожно разложили товарищей поудобнее, подстелив под них трофейные дивианские циновки и матрасы.

Когда с укладыванием было покончено, Теневой Ветер протянул мне шкатулку:

— У одного из грязных колдунов нашёл «Огненный Смерч».

— Предлагаешь сжечь останки убитых товарищей? — догадался я, забирая шкатулку.

Теневой Ветер кивнул.

— Нет, — после короткого раздумья сказал я. — Огненное озарение почему-то редкость у колдунов. Лучше сохраним его.

— Коли так, то предлагаю и нам отдохнуть. — Теневой Ветер улёгся на циновке, погладил бороду и многообещающим тоном начал: — Итак, повесть моей жизни была прервана на том, как я рассказал об упадке гнезда «Властелинов Страха» и как я нашёл способ не просто вернуть им былую славу. Вот что было дальше…

— Подожди, уважаемый, — сказал я. — Сейчас не время для повестей.

— Когда, если не сейчас? — обиженно спросил он. — Самиран из рода Саран, я рассчитываю на твоё Моральное Право в предстоящем сравнение Обвинения и Правды, после которого я вернусь в Дивию. Крайне важно, чтобы ты…

— И я не отказываюсь от обещания помочь в сравнении. Но в нашем положении важнее быть настороже, а не витать в воспоминаниях.

Теневой Ветер угрюмо качнул головой:

— Наверное, ты прав. Нужно следить за возвращением Диабы.

Я расправил крылья и улетел на первый этаж. Врата были всё ещё открыты. Я сел на краю. Свесив ноги в воздушную бездну, слегка ослабил ремешки доспехов. Достал из мешка сухую рыбу и лепёшки. С наслаждением начал есть. Но в следующее мгновение выплюнул еду и заорал:

— Да грязь вас побери!

Вдали, над вершинами деревьев, покрытыми дымкой, плыли три акраба охотников. А ещё дальше покачивались каменные башни — Диаба вернул на них кристаллы и теперь на крыше суетились выучки, налаживая коломёты.

27. Враг вдалеке и чудовища рядом

Испуг и замешательство быстро прошли. Я достал подзорную трубу и осмотрел акрабы врага.

Наше положение имело достоинства: мы защищены стенами башни, а Диаба и его люди летели в открытом небе. Пусть приблизятся ещё немного, и я расстреляю их молниями. Почему я раньше об этом не подумал?

Видимо, опасения Теневого Ветра застили мне разум. Но, вспомнив свои подвиги во время войны с Портовым Царством, я больше не сомневался: три акраба — не проблема. Линии полностью восстановлены, на мне доспехи, даже моя шестисильная мочи-ка вернулась. Вражеские башни тоже защищены, а коломёты на их крышах представляют опасность, но не такую, чтобы бросать всё и в панике бежать в лес, теряя преимущества.

Два коломёта — это чепуха в сравнении с тучами железных кольев, накрывавших наше воинство в сражениях с сиабхи. Пусть сначала попробуют попасть в меня. Что касается химического оружия… В бескрайнем Небе нестрашны любые газовые атаки.

— Охотники возвращаются! — раздался сверху крик Теневого Ветра.

— Давно вижу.

— Бежим в лес?

— Для наёмника из гнезда «Властелины Страха» ты очень пуглив.

— Бывшего наёмника разрушенного гнезда.

— Разбуди спящих. Охраняйте пролом в крыше, а я разберусь с акрабами.

— Ох, в лес надо бы… — запричитал Теневой Ветер, но приказ выполнил.

Я снова выглянул из раскрытых ворот башни. Один акраб вырвался вперёд и развернулся бортом. В раскрытых вратах появились вооружённые выучки. Они держались за натянутые под потолком верёвки, ожидая момента, чтобы перепрыгнуть на башню. На балконе толпились лучники: подняв заряженные луки, прикрывали абордажную команду.

Два других акраба разлетелись, намереваясь обойти башню с разных сторон. Из-за этого мне не удастся отсидеться внутри, пуляя молниями из ворот. Придётся выходить.

Что ж, пора стряхнуть пыль с моего позабытое прозвища — Убийца Акрабов.

Я проверил крепление доспехов, вынул из чехла мочи-ку и, разбежавшись, выпрыгнул из ворот.

Крылья расправил не сразу, дав себе пролететь десяток метров вниз. Так я оказался ровно под днищем небесного дома, приближающегося к воротам башни. Лучники заметили меня, но не успели выстрелить — я уже вышел из зоны обстрела. Какой-то колдун послал призрачных орлов, но расстояние оказалось слишком большим: часть орлов развалилась по дороге, а те, что добрались до меня, были столь слабы, что я разбил их пинками и кулаками. Они безвредно взорвались, не оставив на доспехах ни царапины.

Подлетев к днищу, я ударил мочи-кой с «Тяжёлым Ударом» — доски, обшитые бронзовыми листами, треснули. Весьма массивный небесный дом вздрогнул и подпрыгнул, словно жирный школьник, которого хулиганы пнули по заднице.

Пролом получился настолько большим, что мои руки погрузились в него по плечи. Я провернул мочи-ку, слушая, как трещало дерево, лопалась бронза и с шипением рвались силовые жилы, теряя энергию кристаллов озарений.

Уперевшись ногами в днище, я оттолкнулся и высвободил руки из пролома. Немного отлетел и повторно всадил мочи-ку в брюхо акрабу. На этот раз использовал «Ледяное Копьё» в гнезде оружия: двенадцать морозных снарядов прошили акраб изнутри и во всех направлениях. Некоторые вышли из стен — их обломанные наконечники пускали пар, обагрённые кровью пассажиров. Остальные копья застряли в остове акраба и в сплетениях его жил и гнёзд.

После таких повреждений небесный дом потерял устойчивость. Гнёзда с «Лёгкостью Воздуха» были уничтожены. Я метнулся прочь, а небесный дом перевернулся вертикально и начал падать по спирали, вращаясь вокруг оси. Центробежная сила безжалостно вышвыривала из раскрытых ворот выучек и грязных колдунов.

Вспарывание брюха акраба полного врагов, заняло меньше двух минут… Представляю, как Диаба Разумеющий превратился в Диабу Офигевающего, наверняка, он и не подозревал, насколько я силён.

К этому времени другие башни подошли на расстояние выстрела. Два кола с жужжанием пронеслись мимо. Я ответил «Ударом Молнии», распределив заряды по наводчикам и стрельцам обеих башен. Но большое расстояние ослабило силу удара, а доспехи дивианского производства поглотили остатки энергии — мои молнии никого не убили. Даже не сбили с ног.

Не обращая внимания на вражеские башни, они ещё слишком далеко, я полетел обратно к нашей башне.

Один акраб завис над крышей, и из него прыгали люди Диабы. Наши отвечали разрозненными «Ледяными Копьями» и редкими «Ударами Грома», но их линии были ослаблены после «Подавления Света».

Второй акраб подлетел к раскрытым воротам. Выбросили верёвку с петлёй, зацепились за скобы в стене, подтянули судно к входу. Выучки и грязные колдуны запрыгнули внутрь, встретившись с Килом и Реоа. Товарищи не смогли их остановить — врагов оказалось слишком много.

Я разрывался — лететь на крышу или к воротам? И там и там нужна моя помощь. Колья снова прожужжали мимо меня, на этот раз не так жалобно, а устрашающе.

Из пришвартовавшегося акраба выпрыгнула фигура в чёрных доспехах — Диаба! Он тут же присоединился к выучкам, ударив «Порывом Ветра». Его появление вынудило Кила и Реоа отступить и улететь на верхние ярусы.

Это и решило мой выбор. На «Крыльях Стремительного Ветра» я влетел в ворота, попутно кидая молнии по акрабу и по выучкам, но больше стараясь попасть по Диабе. На короткое время у противника случилась неразбериха: одни напирали, преследуя Кила и Реоа, другие пытались увернуться от молний. Лучники сбились в группу и подняли луки, целясь в меня, но в этот момент из акраба вдруг вывалился молодой гракк! Грязь ведает, зачем они брали его на охоту? Чудище тут же уткнулось в толпу выучек, а когда одна из моих молний попала ему в спину, заревел и взбрыкнул, раскидывая низких воинов.

Вслед за гракком из акраба выпрыгнул запоздавший погонщик, с висевшей на боку торбой грибной муки. Увещевая испуганное животное, он зачерпнул горсть муки и сунул ему в морду. Напудрив ноздри, тварь тут же успокоилась. Погонщик запрыгнул ему на спину. Гракк присел и подпрыгнул, оказавшись сразу на третьем ярусе. Я потерял его из вида. Надеюсь, товарищи справятся…

Я убрал крылья. Сложив максимально возможное число узоров «Тяжёлого Удара», обрушился на толпу врагов, размахивая мочи-кой, разбрасывающей «Ледяные Копья».

Мой взгляд прикован к фигуре в чёрных доспехах. Сейчас я покажу этому ублюдку серое мясо! Я покажу ему, что никакое химическое оружие не поможет ему против гнева небесных воинов! Я покажу ему, что они недаром прозвали нас «летучие угнетатели». Угнету всех на хрен! Головы Диабы и его ублюдков будут кататься по ярусам башни!

Тяжёлая шестисильная мочи-ка раскидывала низких воинов, как детей. Правда, на них были дивианские доспехи, спасавшие от мгновенной смерти. Оглушённые воины поднимались и снова бежали на меня, выставив копья и размахивая цепями с крючьями, традиционным оружием сиабхи. Но я не беспокоился: срабатывала интуитивная помощь Линии Морального Права — «Удар Разящей Молнии» сбивал их с ног без моего участия.

Размахивая мочи-кой, как пьяный крестьянин косой, неумолимо продвигался к Диабе. «Ледяные Копья» разлетались веером, сминая и разбивая доспехи и выбивая камни из стен.

Диаба видел меня и окружил себя выжившими выучками и грязными колдунами. Сам он озарения почему-то не использовал, вероятно, берёг для финальной схватки.

Грязные колдуны использовали хитрость, применявшуюся в сражении за портовый город — объединившись в группу, наслали на меня тучу призрачных орлов и буйволов. «Синяя Призрачная Нить» сработала сама собой — стёрла призванных зверей в прозрачный порошок.

Победоносное шествие к Диабе не прошло для меня бесследно: копья и крючья били по доспехам, нагрудник наполовину сорван, один крюк попал по озарённой обмотке, оголив тело. Второй удар крюком пришёлся по телу. Хруст раздробленных костей моей грудной клетки отдался в уши. «Унятие Крови» и «Мягкие Руки» сработали моментально, кровь остановилась, раздробленные кости срослись, а рваная рана затянулась, превратившись в багровый шрам.

Всё это, конечно, истончало мои линии, но их полная толщина была такой, что я мог рассчитывать на весьма долгое использование озарений. Совсем как славные герои, которыми я восхищался, будучи учеником Дома Опыта.

✦ ✦ ✦

Вокруг Диабы осталось трое выучек и четверо грязных колдунов. Выучки едва держались на ногах, сквозь трещины в доспехах сочилась кровь.

Один взмах мочи-кой, сопровождаемый веером ледяных копий и выучки рухнули мёртвыми. Колдуны отчаянно кидались призрачными орлами, но почти всех уничтожила «Синяя Призрачная Нить», беспрестанно вспыхивающая то впереди, то над моей головой.

Я на секунду активировал «Крылья Стремительного Ветра» и врезался в окруживших Диабу колдунов, раскидав их. Диаба в испуге пятился, пока не упёрся спиной в решётку одной из темниц.

Мне хотелось сказать ему что-то пафосное вроде: «Вот как обернулось! Какой ты после этого Владыка царства Свободной Вершины?» Но поведение фигуры в чёрных доспехах наконец вызвало подозрения…

Я перехватил мочи-ку острым изгибом кверху и приставил его к подбородку чёрного шлема:

— Сними.

Диаба не отреагировал. Я дёрнул оружие — острый изгиб разрезал ремешки, и я сбил шлем ударом кулака.

— Ублюдок, — прорычал я, проламывая лицо неизвестного низкого ударом мочи-ки.

Итак, Диаба оказался хитрее: не пошёл на абордаж, а отдал свои доспехи выучке.

Я добил ещё шевелящихся колдунов и взглянул на верхний ярус. Битва там тоже закончилась, сверху упали тела мёртвых выучек и грязных колдунов. Над перилами появилась голова Реоа:

— Они отступили, самый старший.

— Потери?

— Пендека орёл ударил в ухо, я наложила «Мягкие Руки». Резкому Когтю проткнули живот отравленным копьём — он без сознания. У остальных небольшие раны и слабость, наши линии на исходе.

— Но мы победили, — сказал Кил, появившийся на краю яруса. — Мы перебили воинов на акрабах!

— Это не победа, — помотал я головой, — Диаба жив.

— Скорее всего, он на одной из башен, — предположил Теневой Ветер.

У края верхнего яруса появились Сана и Нахав Сешт, они волокли тушу мёртвого гракка. Я отступил, и туша свалилась рядом со мной, болтая переломанной шеей.

— Может, не испытывать судьбу и сбежать в лес? — снова предложил Теневой Ветер.

— Нет. Убив Диабу, лишим царство Свободной Вершины правителя. Кроме того, я хочу забрать на башне кристаллы для полёта. Неохота половину поколения скитаться по лесам, когда мы можем лететь.

Сана всплеснула руками:

— Мы потратили линии. Нужно время на восстановление.

Реоа добавила:

— Я не смогу унять твою кровь, мои линии тоньше волоса.

— Я полечу один. Теневой Ветер, останешься охранять остальных.

— Эх, жаль, что я ослаблен, — вздохнул Нахав Сешт. — Охота убить всю эту грязь.

— Отдыхайте и восстанавливайтесь, — сказал я.

Товарищи скрылись из вида. Слышно было, как Теневой Ветер распоряжался и раздавал еду, приговаривая:

— Надо поесть, чуть-чуть линии восстановятся. Ещё бы поспать, но сейчас спать нельзя.

Я сменил доспехи на новые из сундуков. Продолжая затягивать ремни и верёвки доспехов, я выглянул из ворот: две башни висели в отдалении. Улетать не спешили, но и коломёты на крышах стояли в одиночестве — низкие укрылись ха стенами. Ждали меня?

Роли опять поменялись. Теперь мне решать, как атаковать? На какой башне Диаба? И там ли он вообще?

Внезапно на левой башне показалось какое-то шевеление. Я извлёк из «Тайника Света» подзорную трубу. В мутном, перевёрнутом изображении разглядел Диабу: в сверкающем драгоценностями халате он смеялся и манил к себе.

Ладно, сам напросился.

Я быстренько вставил в гнёзда доспехов и мочи-ки кристаллы «Ледяных Копий» и вызвал Внутренний Взор. Цифры толщины линий помогли просчитать последовательность действий до мелочей, исключив проблему перерасхода линий, какая возникала у других небесных воинов.

Прикинул расстояние до башни — на «Крылья Стремительного Ветра» в сочетании с «Проворством Молнии» долечу за минуту. На подлёте обрушу «Удара Гремящей Молнии». С моей толщиной Линии Тела я мог жахнуть обычным «Ударом Молнии» четырнадцать раз. На самом деле меньше, так как нельзя доводить линии до полного истощения. Десять ярких «Ударов Молнии» — страшная сила. Модификация «Удар Гремящей Молнии» стоила сто сорок четыре паутинки, что уменьшало количество залпов до пяти. А точнее — четырёх, чтобы опять же не истощить линии и не умереть. С учётом использования «Крыльев Стремительного Ветра» количество залпов уменьшится до трёх. Но если не приберечь толщину линий для интуитивных озарений, то они не сработают. Какой-нибудь шальной призрачный орёл взорвётся прямо мне в лицо, а «Унятие Крови» и «Мягкие Руки» не будут автоматически зализывать раны. Поэтому лучше свести число залпов «Удара Гремящей Молнии» до двух. Но даже один залп этой модификации — явление ещё более страшное, чем четырнадцать обыкновенных молний.

Расчёты самые выгодные для меня.

Я представил, как толстенные столбы небесного электричества раздавят башню, сомнут её в воздухе, сровняв крышу с фундаментом, а обломки частично опадут на землю, частично расплывутся по воздуху. Такое я проделывал с другими башнями в сражениях с сиабхи. Но не слишком часто, так как линии истощались и приходилось выходить из битвы и ждать восстановления. Если Диаба рассчитывает заманить меня внутрь башни, то он наивный придурок — разнесу его к грязи вместе с его башней.

Завершив приготовления, я отступил от края, разбежался и выпрыгнул. В тот момент, когда мои ноги оторвались от пола, а крылья начали разворачиваться за спиной, каменный пол затрещал и вспучился. Из него вылетели звенящие металлические вязки. Вздымая пыль и раскидывая осколки камней, они обхватили мои ноги и крепко стянули их.

✦ ✦ ✦

Стиснутый вязками, я описал дугу и на огромной скорости, которую обеспечивали «Крылья Стремительного Ветра», ударился об пол. Падение было столь сильным, что лицевая часть шлема треснула. Меня оглушило на несколько мгновений, но их хватило, чтобы дополнительные кольца металлической вязки, усеянной шипами и крючьями, пришили моё тело к полу. Руки мои тоже стянули отдельные петли.

Вдобавок ко всему меня окутала чернота — противник погрузил меня в «Облако Тьмы».

Узоры «Тяжёлого Удара» сами сложились во Внутреннем Взоре, я напрягся — вязки поддались, но невидимый противник ловко орудовал ими через «Отталкивание Вещества», противясь моему напору. Ровно таким же образом я орудовал вязками, когда накидывал их на озарённых противников!

Несколько секунд продлилось противостояние моего «Тяжёлого Удара» и вражеского «Отталкивания Вещества». И закончилось не в мою пользу — озарение противника явно было ярким, тогда как моё лишь заметным. Стопка узоров рассыпалась на грани и растаяла.

При этом враг не ограничился вязками и «Облаком Тьмы». Я слышал, как он топтался вокруг меня, управляя кольцами вязки, одновременно побивая меня несильным «Порывом Ветра» — не столько, чтобы поранить, сколько помешать высвободиться из захвата. Только я извернусь набок, сбрасывая кольцо, как в другой бок меня пихал почти ласковый, но непреодолимый ветер, возвращая в прежнее положение. Подобное сочетание вязки и «Порыва Ветра» — признак высокого мастерства. Обычный пользователь вязок придавливал жертву вихрем, а тут почти балетная точность и — главное — экономность движений!

Я не мог применить убийственный «Удар Молнии» любой модификации. То есть мог, но «Облако Тьмы» скрывало врага — куда бить-то?

Тьма быстро бледнела, появилось серое пятно почему-то закрытых ворот. Противник, вероятно, закрыл их, на случай, если я высвобожусь и попробую улететь. А звуки шагов и пыхтение бегающего врага я вообще слышал постоянно. Это значило, что моё Моральное Право справлялось с его «Облаком Тьмы».

Моральное Право проявило себя ещё раз: во Внутреннем Взоре вспыхнули и исчезли узоры «Удар Разящей Молнии», я услышал треск и крик боли — попал! Впрочем, ничего удивительного — я ведь ориентировался на слух.

Узоры «Удар Разящей Молнии» вспыхнули ещё несколько раз, снова треск, грохот камней, но без криков боли. Враг то ли терпел, то ли просто остановился, затаив дыхание.

Я снова вызвал «Тяжёлый Удар», соединив его с «Живой Молнией» — небольшой лайфхак, узнанный ещё во время родовой войны с Те-Танга, но в те времена мои линии были недостаточно толстыми для этой грозди. Она придала «Тяжёлому Удару» больше длительности и, по идее, должна блокировать вражеский «Порыв Ветра», мешавший мне освободиться.

Но противник словно знал об этом, вместо «Порыва Ветра» на меня навалились дополнительные кольца железной вязки: враг вязал меня двумя вязками с двух рук! Опять же ровно так, как когда-то делал я, бравируя мастерством. Но мои вязки были верёвочные, а эти — металлические и с крючьями, неизвестный враг явно превосходил меня в умении бросаться верёвками.

Впрочем, какой он неизвестный?

— Тварь, — прошипел я. — Ты снова не смогла открыто подойти ко мне, и пролезла через пол?

Молчание.

— Кого ты стесняешься на этот раз, своего хозяина, Диабу?

— Не поверишь, но да, — раздался ответ, искажённый маской. Была ли это Акана Ситт или нет — не разобрать. Но по смыслу ответа ясно — она.

«Удар Разящей Молнии» снова сработал интуитивно, наводясь по голосу. Опять треск камней и слабый вскрик.

— Предательница, — крикнул я, надеясь на ответ.

Вместо ответа на меня упало ещё одно «Облако Тьмы», но Моральное Право рассеяло его ещё быстрее, чем предыдущее. Теперь я почти ясно видел уходящую ввысь шахту башни, окружённую ярусами.

— Ты падшая? — спросил я.

Акана не вытерпела оскорбления и ответила:

— Я — прирождённый житель Дивии. А ты — двуличный демон.

Молния ударила по направлению голоса, но на этот раз, Акана, видать, ускользнула.

— Тогда зачем ты помогаешь Диабе?

— С чего ты взял, что я ему помогаю?

— А как ещё объяснить твои поступки?

Снова удар, и снова в пустоту. Подлая разведчица с украшением под губой наловчилась ускользать от узких молний.

— И кому ты помогаешь?

— Я не помогаю ему, а мешаю тебе.

Акана Ситт снова задвигалась вокруг меня, контролируя натяжение вязок. Моя голова зафиксирована строго вверх, а по краям зрения ещё полыхали тёмные пятна «Облака Тьмы», скрывая от меня противницу.

Завершив намотку второй вязки, предательница перешла в следующий режим — железные объятья начали сжиматься, небесное стекло доспехов затрещало.

Эх, сейчас бы мне «Телесную Крепость!» И какой грязи я берег врождённые грани, вместо того, чтобы усвоить побольше полезных озарений? Впрочем, я сам избрал такую стратегию усваивания озарений: поменьше, да посильнее. И это «посильнее» должно сейчас помочь…

Я убрал «Тяжёлый Удар», позволив железным удавам безнаказанно сокрушить мои доспехи.

Мне нужны все линии для обычного «Удара Молнии», связанного в гроздь с «Отталкиванием Вещества» и «Ледяным Копьём». Тучи смертельных сосулек и разрядов молний, направленные от меня как от эпицентра, сметут всё и всех вокруг меня. Яркая ступень «Удара Молнии», как известно, игнорирует защиту линии Морального Права, если она тоньше моей. Правда, я не знал, насколько именно она тоньше у Аканы, но уверен, что хватит. Заодно гроздь озарений разрежет ослабшие без контроля вязки.

Вслед за ним применю «Удар Гремящей Молнии» — он разнесёт башню на куски. После чего у меня останется достаточно линий для рывка на «Крылья Стремительного Ветра», соединённого с «Проворством Молнии». Одного рывка достаточно, чтобы убраться из-под бурлящих и падающих обломков башни.

Недостаток плана в том, что я рисковал жизнями товарищей. Тем более что я вообще не слышал и не видел их. Но раз они ещё не вмешались в моё сражение с Аканой, то они тоже кем-то заняты. Возможно, бьются с другими искателями рода Ситт, предавшими летающую твердь? Надеюсь, они успеют понять, что происходит, тем более, что они осведомлены о моих умениях.

Узоры выстроились во Внутреннем Взоре. Снова противница предусмотрительно купировала мою попытку — яркое «Подавление Света» снесло все озарения. Но это было глупое решение! Вязки тут же ослабели, я заворочался, высвобождая руки. Мы теперь оба без озарений, расправлюсь с предательницей голыми руками.

Я задёргался ещё сильнее, каждое мгновение ожидал, что Акана набросится с оружием. Иначе, зачем вообще было применять «Подавление Света»? Застрявшие в камнях шипастые вязки не отпускали, цепляясь за мою раздробленную броню и обмотку каждым крючком, каждой петелькой. Нельзя не оценить продуманность таких вязок — как колючая проволока они удерживали жертву без управления озарениями.

Голова высвободилась первой, так как «Облако Тьмы» больше не мешало, я огляделся — вокруг никого! Она сбежала? Это уже совсем необъяснимо. Она закрыла ворота башни, приковала меня к полу, но при этом не убила, а сбежала? Что бы что? Сука с бубенчиком под губой!

Я взревел и рванул, вырвав из пола половину колец вязок. Ещё разок — и свобода.

Над головой моей раздался шум, похожий на шипение паровоза. Я посмотрел наверх и крикнул:

— Сана, Нахав! Вы там? Теневой Ветер? Кто-нибудь?

Ответом мне стали облака коричневого дыма с силой вылетевшие из щелей между ярусами. Я тут же вспомнил, как недавно прятался в пространстве между этажами, удивляясь, зачем там проложены какие-то трубы? Оказалось — это система подачи отравы внутрь башен! Диаба создал газовые камеры не только в храме Морской Матушки, но внутри каждой летающей башни…

Я задёргался, пытаясь освободиться от вязок, но отрава окутала меня, голова отяжелела.

Но я брыкался и извивался — шипы сдались и отпустили меня.

Освободившись, я сел, потом встал, потом упал лицом в пол. Снова поднялся, борясь с тошнотой и слабостью. Руки не выдержали, я упал, на этот раз лицом вверх. Надо мной клубился коричневый дым. Попробовал задержать дыхание. Но слишком поздно.

Коричневые клубы зашевелились, из них вышла фигура в богатом многослойном халате, украшенном драгоценными камнями. На лице надет тот мешочек из плотной ткани с круглым стёклышком — доисторический противогаз.

— Как тебе, Самиран? — спросил Диаба, встав надо мной. Самодельный противогаз переделывал его голос в хрип Дарта Вейдера. — Обидно тебе, что второй раз попался на одну и ту же уловку?

— Очень обидно, — признался я, чувствуя, как отнялись ноги и руки.

— Ничего, когда прилетим в Свободную Вершину, узнаешь ещё больше обидного для себя и остальных летучих угнетателей.

Наступила странная пауза.

Диаба молчал.

Я не мог пошевелить руками и ногами, но вполне вертел головой. Посматривая во Внутренний Взор, ожидал восстановления линий, чтобы грохнуть по Диабе «Ударом Молнии».

Диаба встревоженно спросил:

— Самиран?

— Что?

— Ты в сознании?

— Ну.

— Ты должен был давно уснуть!

— Да как-то не спится, когда рядом чудовища, вроде тебя.

— Кажется, коричневый воздух выветрился за это время. Или трубы прохудились. Ну да ладно.

Диаба высвободил из-под халата руку. Присев надо мной, сжал кулак и ударил меня в лоб.

28. Жажда жизни и великая мертвая женщина

Условия содержания в повторном плену отличались от первого раза. Меня заперли в одиночную камеру, решётки которой обложены двумя слоями брёвен. На ноги надели кандалы с короткой цепью, вделанной в стену. На пол бросили толстый матрас. В один угол поставили корыто для нечистот, в другой — синий фонарь.

Я лишён сообщения с внешним миром — редкие звуки проникали сквозь брёвна. Грязные колдуны наводили на меня ослабляющие озарения через щель в нижней части бревенчатой стены. Через неё передавали еду и воду и задвигали щель чем-то плотным и тяжёлым.

Ослабление Тела, Духа и Права работали в полную силу, а не как раньше, смягчённые Теневым Ветром. Внутренний Голос ни разу не произнёс чего-то внятного, а Внутренний Взор не показывал дрожащие линии, истончённые до одной паутинки.

Первое время я крепился. Убеждал себя, что нужно подождать, и шанс на освобождение появится. Нужно быть готовым.

Но глухая неизвестность длилась и длилась. Моя готовность к рывку для освобождения таяла, как узоры последнего озарения…

В прошлый плен меня и товарищей подвергли «Разрушению Памяти», чтобы было легче сломить волю и превратить меня в перепуганное и покорное животное, как торговца Икана Дивиату. Но, подозреваю, что повторного мощного «Разрушения Памяти» наш мозг не выдержит, поэтому Диаба не рисковал.

Ещё сидя в клетке с Иканом Каиватой, я раздумывал над загадкой потери памяти.

Как работало «Разрушение Памяти» я узнал после использования его на Сане Нугвари, пожелавшей забыть, что я — демон. Но ещё раньше о нём упоминала Акана Ситт. Она поведала, что остановить «Разрушение Памяти» могла вовремя наведённая «Закалка Духа» или высокое Моральное Право. «Закалку Духа» я редко применял, так как мы не ожидали от грязных колдунов подобных умений. И они не обладали ими. Но почему не устояло моё Моральное Право?

Получается, в подводном храме против нас применили сразу несколько хитрых и грамотно сплетённых гроздей запретных озарений. Гроздь с «Ослаблением Права» атаковала Моральное Право, открыв путь для атак другими озарениями и ядом.

Я не верил, что Диаба способен на это.

Диаба притворялся сверх могущественным человеком, а на деле напускал побольше важности и тайны, наивно скрывая за ними проблемы и недостатки царства Свободной Вершины. Вон, даже трубы для подачи яда прохудились, и никто их не заменил.

Химическое оружие, конечно, огромное достижение, но с помощью него нельзя победить всю Дивию. А вот с помощью предателей — можно.

Если совсем погрузиться в конспирологию: Акана Ситт могла быть предательницей ещё в те времена, когда по поручению Маджи Патунга она занималась незаметным закаливанием линий всех бойцов отряда против воздействия именно таких наборов озарений. Она плохо их закалила, или… вообще намеренно оставила в нашей защите лазейки?

Всё же, каким бы мастером «Разрушения Памяти» и обманных озарений она ни была, она не справилась бы с целым отрядом. Наверняка падшие разведчики рода Ситт, которые когда-то жили в скале и наблюдали за крепостью народа Сахаеро, пошли на службу к Диабе и помогли ей.

Но чем он их всех привлёк? Что у Диабы и его царства было такого, отчего прирождённые жители отринули свои убеждения, предали свои рода, веру и благоволения и стали врагами родной летающей тверди?

Тут бы иронично припомнить наших сукиных сынов, слуг Неба, но в случае с высшими людьми это явно другое. Разведчики славного рода Ситт — это не невежественные придурки из грязи, тут всё сложнее.

✦ ✦ ✦

Я плохо спал и мало ел. Постоянно тонкие линии не позволяли заниматься какими-либо упражнениями. Отжавшись один раз, я просто не мог оторвать лица от пола, совсем как Денис Лавров на уроках физкультуры. Да и короткая цепь мешала двигаться.

Единственное моё развлечение — следить за дрожанием пола и стен, пытаясь определить хоть что-то. Когда дрожание переходило в сильную тряску, я представлял, что мы пролетали через бурю. Или, скорее всего, не пролетали, но опускались ближе к земле и пережидали непогоду.

Без работающего Внутреннего Взора и Голоса я не мог погружаться в эскапистские грёзы, иначе я всё время вспоминал бы бёдра Нау и славные победы над низкими ублюдками.

Скоро и эти размышления угасли — нет сил мусолить одно и то же.

Большую часть времени я лежал на матрасе и тупо рассматривал потолок камеры, освещённый мерцающей синевой фонаря, выработавшего свой ресурс.

Последним всплеском моей мыслительной деятельности стал вопрос: а как, собственно, эти фонари работали? Почему синие фонари были массовыми и дешёвыми, ими утыкана вся летающая твердь. Их даже продавали низким, это едва ли не главный экспортный товар Дивии. Но жёлтыми или белыми светильниками оснащали жилища только богачи летающей тверди? Я смутно помнил, что читал о светильниках в какой-то скрижали, но без Внутреннего Голоса ничего не вспомнить…

Это мысленное усилие так вымотало, что даже лежать стало болезненно невыносимо. Я впервые и отчётливо подумал: лучше сдохнуть, чем так дальше жить. Я окончательно перестал принимать еду, но не отказался от питья.

Когда я был Денисом Лавровым, я не думал о самоубийстве даже в самый грустный подростковый период, когда понимаешь, что ты полностью «дед инсайд» и пора покончить с этим миром. Нет, при всей своей незначительности, я всегда хотел жить, не тужить и жарить шашлыки. Когда стал Самираном из рода Саран, то захотел жить ещё сильнее и ярче. Блин, да я только тогда и понял, что значило вообще жить!

Но глухая темница подрывает любую жажду жизни. И тогда я перестал пить — выливал всю воду на пол.

Эта необъявленная сухая голодовка привела ко мне владыку царства Свободной Вершины.

✦ ✦ ✦

Диаба сам разобрал часть бревенчатой стены и встал напротив решётки. Я лежал на матрасе и смотрел в потолок.

— Знаешь, Самиран, что смерть от жажды не остановить «Восстановлением Жизни»?

«Знаю» — подумал я. Говорить нет сил.

— Стихия Воды — это жизнь.

«Шёл бы ты на три русские буквы».

— Ты убил много моих людей. Это были хорошие люди. Лучшие. Они много понимали.

Я разлепил засохшие губы и прохрипел:

— Они были грязью из-под ногтей.

— Как-как? — хохотнул Диаба. — Когда я слышу такие выражения, то с горечью осознаю, как сильно я отстал от жизни в Дивии. Даже высший язык наш, столь отличный от языков людей мира, начинает звучать по-разному у тебя и у меня.

Я не смотрел на собеседника. Совершенно безразлично, что он скажет.

— А ты хитрец, Самиран, — продолжил Диаба. — Ты догадался, что мои люди злы на тебя и хотят съесть тебя первым. Назло им исхудал, сделавшись не толще своих линий, ха-ха.

Я с трудом повернул голову и посмотрел на Диабу. Он одет в красный халат, отороченный золотой бахромой, похожей на гусарские эполеты. По всему халату болтались серебряные ремешки для шкатулок. Трофейный халат какого-то славного торговца, захваченного в Речном Городе.

— Да, ты убил слишком многих, — продолжил Диаба. — Я сам воспитывал их с младых лет. Можно сказать — они мои дети. Дети сопротивления власти Неба. Они многое понимали. Но вам не рассказали даже под «Правдивой Беседой». Такова сила моего воспитания.

Диаба замолчал, ожидая от меня удивления. Но мне плевать. И плюнул бы, но слюны нет.

— Словом, Самиран, я не потерял веру в тебя. И в темницу закрыл не для того, чтобы замучить тоской до смерти, но дабы уберечь от гнева детей сопротивления.

— Зачем меня беречь? — через силу спросил я.

— В силу своего демонического происхождения ты способен понять правду. Ты нужен.

— Чтобы служить тебе?

— Не мне, но делу всех людей мира, угнетённых Небом.

— Акана Ситт тоже служит этому делу?

— Кто это?

Мелькнула мысль, что Диаба не вспомнил о ней, подверженный тому обманному озарению, какому был когда-то подвержен я. Если верить его рассказу, то он, падший с детства, не проходил военной подготовки к обманным озарениям. Неужели эта сука с украшением под губой вовсе не… Но додумать догадку не смог.

— Давай договоримся, Самиран, — продолжил Диаба. — Ты будешь пить воду и есть мясо, а я не буду закрывать твою темницу наглухо. А так же буду развлекать тебя беседой каждый день.

Я не ответил.

Диаба кивнул:

— Вот и договорились. Ничего, Самиран, осталось совсем немного. Скоро ты всё узнаешь и сможешь обдумать своё положение, исходя из нового знания.

— Что с моими товарищами? — спросил я.

— Одного пришлось отдать на съедение детям сопротивления.

— Кого?

— Да какой-то там парень, — уклончиво ответил Диаба. — Ну и одну девочку пришлось разложить на жертвеннике, чтобы в неё по очереди вошли все воины, расстроенные потерей братьев.

— Ты ублюдок и сдохнешь, — сказал я.

— Понимаю твою печаль, Самиран. Но ты убил многих детей сопротивления. Мы должны отомстить за них.

Диаба ушёл. Мне его рассказ придал сил. Я доживу до конца Пути. Исключительно ради того, чтобы намотать кишки этого ублюдка на мочи-ку. Ради того, чтобы разрушить поганое царство Свободной Вершины.

Я подполз к плошке с водой и, захлёбываясь, вылакал до дна.

✦ ✦ ✦

Диаба сдержал слово. Он регулярно приносил корзину еды, в основном жареную на костре дичь. Я ел, он разговаривал. Но не касался того, куда мы летим. Про серое мясо тоже не говорил, заявив:

— Я слишком хотел тебе всё объяснить, Самиран. Но мой ум, к сожалению, не столь могуч, как у моей жены. А твой ум отравлен ложью летучих угнетателей. Поэтому ты ничего не понял.

Диаба рассказывал о том, что видел в мире, когда путешествовал из царства в царство, одаривая царей гракками, летающими башнями, грязными колдунами, выучками и советниками.

— Есть дальнее царство, расположенное за Громадным Морем, где о Дивии вообще ничего не знают. Хотя из скрижалей, которые я выкрал из подвалов Дома Опыта, есть упоминание о посещении летающей твердью тех краёв. Но было это так давно, что об этом забыли сами жители Дивии, не говоря о дикарях дальних земель.

— И что ты там делал? — спросил я.

— Торговал, — засмеялся Диаба. — Например, яд, который вы с таким трудом научились преодолевать через «Перенос Хвори», я привёз из тех краёв.

— Коричневый дым сделан из него?

— Э-э-э нет, Самиран. Из чего сделан коричневый воздух, я тебе не скажу.

— Ты сам не знаешь?

— Не знаю, — снова улыбнулся Диаба. — Коричневый воздух, удушающий небесных воинов, создала моя жена.

— Она столько всего создала, что не верится, что это одна женщина.

— Не одна, а единственная. Ты скоро сам в этом убедишься.

— Эта великая женщина ждёт нас в царстве Свободной Вершины?

— Она умерла некоторое время тому назад.

— Но как мёртвая женщина сможет меня убедить в чём-то?

Диаба помолчал немного и выдал:

— Она умерла, но дело её живёт.

Мне показалось, что где-то я уже слышал это, но я совершенно разучился вспоминать без подсказок Внутреннего Голоса.

Вообще, Диаба оказался неожиданно смешливым. Когда рядом были его люди, он вёл себя важно и надменно, как положено владыке царства Свободной Вершины. Но наедине со мной он снимал эту маску чопорности.

— Защитные шлемы тоже сделала великая мёртвая женщина? — спросил я.

— Придумала. А сшили мастера Свободной Вершины по её наставлениям.

Но дальше разговор не заходил. Диаба спохватывался и не рассказывал о своей жене или Свободной Вершине, ссылаясь на то, что я скоро сам всё увижу и узнаю.

— Лучше смотреть, чем говорить, — говорил он и переводил беседу на какую-нибудь ерунду: вспоминал своё детство в Дивии или пускался в пространные рассуждения о каких-то «Играх Света», до которых был большой охотник.

Все мои вопросы о товарищах Диаба так красноречиво пропускал мимо ушей, что я перестал спрашивать. Оно и понятно — Диаба боялся, что мы снова вырвемся на свободу. И на этот раз будем знать, что где-то на одной из башен бродит предательница из рода Ситт. Да ещё и не одна.

Но иногда у него вырывались признания.

— Подавлять волю носогордых придумала моя жена. Она сказала, что высшие люди живут в таком заблуждении относительно своего места во вселенной, что открыть им глаза на правду можно только через страдание и унижения.

— А сам ты не хотел причинить нам страдание?

— Сам я делаю, что велела… — он запнулся и продолжил иначе: — Все мои поступки направлены на борьбу с давлением Неба. Люди мира сбросят его гнёт, и будут жить свободными.

Я усмехнулся:

— Но ведь до того, как царство Свободной Вершины вмешалось в наши отношения с низкими царствами, мы ничего о вас не знали. Вы как раз и жили свободными. Теперь навлекли гнев летающей тверди.

— А нам не страшно.

— Твоё царство найдут, а небесное воинство разрушит его до основания.

— Ага, ага, — ухмыльнулся Диаба. — Жена моя знала, что вы будете действовать именно так. Мы не одно поколение готовились к приёму небесного воинства.

✦ ✦ ✦

Дни шли за днями, где-то там, за стенами темницы. В самой темнице день один и тот же — синий фонарь в углу.

Я практически потерял сон, лишь изредка проваливался в забытье, как Денис Лавров засыпал в вагоне метро, возвращаясь с работы в ненавистном колледже, где большую часть дня он тоже проводил в дремоте.

Ел я мало, но не голодал. Я почти не двигался, прикованный к стене и матрасу. Из-за ослабшего здоровья и тонкой линии Тела я часто болел. Тогда Диаба накладывал на меня «Изгнание Хвори». Но он не целитель, да и прикасался ко мне только через щель. Он не понимал, где искать причину, поэтому хворь скоро возвращалось.

Моя темница больше не звукоизолирована, но мне мало что удавалось разузнать. Однажды я услышал, как Диаба кричал на языке сиабхи:

— Эй, погонщик, когда минуем холм с озером у подножия, возьми на три верёвки влево!

Ответа погонщика я не слышал, но после паузы Диаба заорал:

— Что значит, ты не знаешь где лево? Ты болван, что ли? Тебя же учили…

Виноватое бормотание погонщика в ответ.

— Напоминаю, прямо перед упряжью, в которой ты болтаешься, стоит изваяние Морской Матушки. Видишь?

— …

— Так вот, болван, одна её грудь накрыта белой раковиной, вторая — серой. Лево — это белая ракушка, понял? Повтори!

— …

— Верно, когда увидишь холм с озером, тяни левую вожжу на три длинны, пока она не дойдёт до середины белой ракушки на теле Морской Матушки.

Разобравшись с погонщиками, Диаба подошёл ко мне.

— Как ты назвал своих воинов? — спросил я. — «Дети сопротивления»? Видать, они сопротивляются не только Небу, но и учёбе.

— Это всё из-за того, что летучие угнетатели держат их в невежестве. Когда мы их свергнем, просвещение и мудрость истины предтеч коснётся каждого человека мира.

— А без свержения никак нельзя научиться?

— Нет. Когда люди мира ходят под тенью Дивии, они не видят света истины.

Диаба давно не срывался на обсуждение своих планов, я попробовал вытянуть из него ещё больше:

— Какой истины?

— Всякой. Хотя бы такой. Низкие ищут и желают даров Дивии, этот предрассудок мешает им понять, что Дивия не есть источник блага или горя, она просто твердь, поднятая в небо хитроумием предтеч. Источником высшего зла являются извращённые собственным чванством люди, живущие на тверди.

— То есть высшие люди?

— Высших не существует. Но да, они. Только удаление их с тверди принесёт благо миру и восстановит справедливость.

Словно бы подводя черту под его словами, башня сильно накренилась. Я ухватился за прутья решётки. Диаба устоял на ногах. Гневно замахав руками, он убежал, выкрикивая:

— Болван и сын гнилого болвана! Это, по-твоему, поворот на три верёвки?

Не знаю, в чём заключалась проблема управления башней, но после «поворота на три верёвки» качка сделалась постоянной. Меня швыряло по всей темнице. Синий фонарь бился об углы. Горшок отхожего места расплёскивал своё содержимое по стенам. А матрас гонялся за мной, словно его подстёгивали «Отталкиванием Вещества».

Болтанка не походила на сражение, скорее на преодоление воздушных ям.

И длилось это довольно долго. Когда качка затихла, мне удалось уложить матрас на пол и немного поспать. Потом качка возобновилась, расшвыряв меня и матрас по темнице.

Очередную передышку я встретил, держась за прутья решётки. Турбулентность расшатала брёвна, закрывавшие мою камеру, и ослабила вделанные в пол и стены железные прутья. Можно расшатать их сильнее! Тем более что прошли сутки, а колдуны не обновили ослабляющие озарения.

Напрягая тощие линии, я пытался раздвинуть прутья. Одновременно прислушивался — в глубине башни закипела суматоха. Ноги топали по лесенкам, гремели открываемые или закрываемые ставни. Что-то грохало, кто-то ругался, а кто-то вообще заливисто хохотал. Будто весь экипаж разом сошёл с ума. В дополнение ко всему донеслось пение шаманов, гул барабанов и вой дудок из ракушек, сопровождаемые треском, в происхождении которого я не сомневался: трясли корзинами костей. Костей моих товарищей.

Грязь ведает, какой бесовский обряд они затеяли, но обо мне позабыли. Это придало сил, я даже раздвинул слегка прутья. Ежесекундно прикладывал к прутьям голову, проверяя, пролазит ли?

Ещё немного… Я с силой сунул голову меж прутьев.

— Не спеши, Самиран, — раздался насмешливый голос Диабы. — Мы уже на месте.

Я начал тащить голову обратно.

— Эй, бездельники, сношать вас рыбой-пилой! — крикнул Диаба на языке сиабхи. — Чья очередь ослабить носогордого?

Послышались шаги и виноватые оханья. За ними — шлепки оплеух: Диаба наказал провинившихся. Потом на меня навалили столько ослаблений, что я так и повис — с головой, застрявшей меж прутьев.

— Полегче, недоумки! — снова прикрикнул Диаба. — Не хватало ещё, чтобы вы мне убили этого носогордого, когда мы уже прибыли в Свободную Вершину.

Меня вынули из зажима прутьев, уложили на матрас, подняли и понесли куда-то.

29. Низкие тугодумы и особые условия

Я полагал, что снова очнусь в неизвестно каком месте, но на этот раз я не потерял сознания, хотя был близок к этому.

Я увидел проплывшие надо мной каменные своды башни. Потом раму ворот, покрытую коричневым налётом, вероятно, от химического оружия. Потом меня ослепил серый свет. Некоторое время я лежал, зажмурившись, но адаптировался и приоткрыл веки. Ничего особенного — обычное серое небо с клочьями чёрных облаков.

— Доослаблялись, болваны? — услышал я Диабу. — Он даже сидеть не может.

— Могу, — прохрипел я и рывком сел на матрасе.

Зрение будто выцвело от резкой перемены освещённости. Но я различил смутные силуэты каких-то домов… Треугольным тёмным пятном возвышалась гора с прорубленными в ней арками и лестницами. Очень похоже на родной утёс с квартирой родителей Самирана.

— Что скажешь? — нетерпеливо осведомился Диаба.

— Я ни грязи не вижу.

В лицо плеснули воды. Я протёр глаза. Покачиваясь, встал с матраса, словно так мне будет лучше видно. Но видно было всё то же — дома дивианской архитектуры, жилые утёсы и даже рощицы деревьев ман-ги. Между ними расставлены изваяния каких-то людей, судя по одежде — учителя.

— Что за…

Я вдруг поверил, что всё это время мы летели в Дивию. И прилетели. Но летающая твердь почему-то занесена снегом.

— Понял? — насмешливо спросил Диаба.

— Нет. Мы где?

— В Свободной Вершине.

— Это… Дивия?

— Эй, дай ему освежиться.

Грязный колдун вылил на меня ведро холодной воды. Я мгновенно продрог на ветру. Дрожа и кутаясь в мокрые тряпки, я несколько раз обернулся осматриваясь.

Каменная башня, чуть покосившись, стояла на плоской крыше приземистого здания, очень похожего на бандитский кабак, в который меня когда-то притащили воры граней из рода Кохуру. Такая планировка общественных зданий распространена в Дивии, так как предусматривала места для приземления акрабов. Поодаль торчали другие башни. Одни скрыты деревьями, другие обнесены строительными лесами с копошащимися на них строителями.

Но я больше всматривался в дома, несомненно, дивианские, но отличавшиеся от современных. Ведь как принято в срединных Кольцах, где строились дворцы или жилища в утёсах? Там постоянно всё перестраивалось. Архитектурная мода менялась постоянно. В первой половине этого поколения, например, были популярны витражи из цветного небесного стекла — так все жители со Второго по Пятое Кольцо начали стеклить окна в домах витражами. Но теперь витраж — это признак «старого» дома, у владельца которого нет денег, чтобы, согласно новому веянию, переделать витражи в ажурные решётки из золота и редкой ман-ги.

Архитектурные особенности строений царства Свободной Вершины были, кажется, ещё из той эпохи, когда дивианцы не повадились наворачивать многослойные крыши, инкрустированные узорами и изваяниями.

Я обратил внимание на высокую стену пересекающую город.

— Стена, гора в середине, старинные дома… — сказал я и посмотрел на Диабу. — Мы на каком-то Отшибе?

— Наконец-то догадался, носогордый, — крикнул грязный колдун с пустым ведром в руках.

Без подсказок Голоса трудно, но я вспомнил, что читал о потерянном Отшибе в скрижалях. Он принадлежал сословию учителей и священников. Вот почему на нём столько изваяний в соответствующих нарядах.

— Это потерянный Отшиб? — спросил я Диабу.

— Никакой он не потерянный, — возразил он. — Мы изъяли его у летучих угнетателей и вернули людям мира. Скоро вернём остальное.

Я продолжил вспоминать вслух:

— У этого Отшиба было собственное Сердце, не связанное с Дивией пуповиной. Именно из-за этого недостатка Отшиб упал.

Диаба раздельно и серьёзно сказал:

— Не упал. Не потерялся. Не сломался. Мы вернули его себе в ходе хитрого сражения. Ты многого не знаешь, Самиран.

Тут не поспорить. В скрижалях Первого Кольца высечены стихи об утрате Отшиба, но мало конкретной информации.

Я посмотрел вдаль. Небо было пасмурное, пахло снегом. Горизонт затянут морозной дымкой, но можно различить ровный край последнего Кольца и башни ветроломов, за которыми видна сизая пустота.

— Но этот Отшиб не движется, — догадался я. — Он даже не висит в воздухе!

Диаба мрачно кивнул:

— Повторяю, ты многого не знаешь.

Пронзительный ветер превратил мои мокрые тряпки в ледышки. Дрожа от озноба, я рассмеялся:

— Я догадывался, что ты наивный болван. Но не настолько же!

— А что? — вскинулся он. — Что такого?

— Ты кормил меня сказками, что покажешь некую правду, от которой я всё пойму и встану на твою сторону! Но в итоге ты показал утерянный Отшиб, который в самой Дивии давно забыли и вычеркнули из скрижалей? Показал кусок тверди, который, грязь его побери, даже не летает?

У меня начался жар. Голова раскалывалась от боли. Но я через силу хохотал, зная, что это оскорбит Диабу.

— Но… — попробовал он оправдаться. — Ты многого не знаешь ещё.

— Чем ты напугаешь Дивию? Устаревшими дворцами и каменными башнями? Ты веришь, что этот Отшиб защитит вас от небесного воинства?

— Ты не знаешь, но говоришь…

— Всё ваше царство — это осколок летающей тверди? С его помощью вы будете бороться с властью Неба? Да вы ещё глупее, чем все цари низких царств вместе взятые! Ха-ха. Ох, не могу.

Я и в самом деле не мог. Слабость одолела, пришлось упасть на матрас.

— Ты многого не знаешь… — обиженно повторил Диаба. — И мы не царство, это вы нас так прозвали. Мы свободны от правителей и царей.

Я разочарованно махнул рукой:

— Оставь меня, сказочник.

Мне больно и плохо, но я зыркал по сторонам, оценивая возможности для побега. Всё-таки Отшиб — это не тесная башенка, затерянная в небесах неведомых земель. Сбежать отсюда намного проще. Ведь нельзя бесконечно подавлять мои линии. Это сколько сотен кристаллов нужно? Да столько нет и в Дивии! А другого способа удержать в плену озарённого воина не существует. Да я в одиночку разнесу весь Отшиб. Ну, может и не весь… Сана мне поможет. Нет, она же священница. Пендек призовёт громадного энгара и мы втроём… или вчетвером? Голос? Напомни… Вместе, короче, мы это…

У меня начался бред.

Я распластался на матрасе, чихая и кашляя, как никогда не чихал и не кашлял в обеих жизнях. Моё здоровье было подорвано ещё в темнице, а ледяной душ из ведра окончательно меня сразил.

✦ ✦ ✦

Впервые за всю жизнь в теле Самирана я заболел. Разные недомогания и ранее прицеплялись ко мне. Особенно во время поисков правды в джунглях Ач-Чи. Но лихорадки, простуды и расстройства пищеварения изучены дивианскими целителями вдоль и поперёк, и вылечивались простым «Изгнанием Хвори».

Более сложные и комплексные болезни, типа, воспалений мозга, болезней зубов, язвы и прочее, требовали глубокого медицинского знания и модификаций «Изгнания Хвори», узоры которого известны только членам сословия Возвращающих Здоровье. Заболевания кожи или костей, любые переломы, вывихи или поражения внутренних органов — всё изучено, всё излечивалось комбинацией «Мягких Рук», «Обновления Крови» и чего-нибудь ещё.

Наиболее славные целители владели скрытыми озарениями, лечившими все виды болезней, какие только были у человека.

Если встречалось неизвестное заболевание, целители его тщательно изучали, после чего собирали совет сословия Возвращающих Здоровье и утверждали гроздь озарений, устраняющих новую хворь.

Кстати, тогда и пригождался бесполезный во всех остальных случаях «Перенос Хвори»: целитель забирал у хворого неизвестную болезнь, и уже на себе, экспериментируя, подыскивал исцеление. Заодно вносил добытые в ходе эксперимента знания в скрижаль рода или сословия. Бывало, что смелый экспериментатор ошибался и погибал в процессе изучения. Коллеги возвращали его «Восстановлением Жизни». Конечно, делать так бесконечно нельзя. И если смелый экспериментатор не успевал найти способ излечения, то скоро окончательно умирал, а его дело продолжали другие. Погибшему при исполнении герою ставили изваяние в зале дворца сословия.

Но изучение болезней методом самопожертвования осталось в прошлом — всё изучили. Поэтому сейчас квалификация дивианского целителя зависела не от смелости и пытливости, а от доступа к скрижалям сословия. Само собой, у отпрысков славных семей было больше возможностей, чтобы стать славным целителем.

В царстве Свободной Вершины таких целителей нет.

Раньше одно прикосновение холодных ладошек Реоа избавляло меня от соплей, нарывов, зубной боли и всего остального поноса. Лёгкость исцеления во многом обусловлена тем, что почти все хоть сколько-то обеспеченные жители Дивии следили за здоровьем и всегда были на максимуме своих жизненных сил, постоянно оберегаемые наблюдением у целителей.

В моём случае произошло то, чего в Дивии быть не могло: линии истончены, а организм ослаблен многодневным тюремным заключением. Не считая отравления коричневым воздухом.

Когда за моё лечение взялись целители Свободной Вершины, им пришлось попотеть. Ну а я тоже потел в горячечном бреду и судорогах, сопровождавшихся рвотой. Каждое применение целительских озарений восстанавливало моё сознание, уменьшало жар и укрепляло желудок, но подорванный организм не справлялся и наступал рецидив.

Я пытался объяснить целителям, что проблема болезни в истощении организма, а не линий, но туповатые врачи Свободной Вершины упорно окатывали меня «Живой Молнией», от которой, как от стимулятора, делалось ненадолго хорошо. Я поднимался с ложа и бродил по какой-то комнате, обставленной разнообразной дивианской мебелью и пустыми сундуками, удивляясь, где я? Потом я удивлялся, зачем Нау обставила детскую комнату старой мебелью? И куда она дела маленького Ваена? Потом забывал о Нау и сыне и звал Танэ Пахау. Мне чудилось, что старец отвечал мне из-за стены, плескаясь в бассейне. Я спрашивал, как там дела с подлецом-соседом, ворует ли тот дрова или перестал? Забыв о Танэ Пахау, я рылся в сундуках, ругаясь на свою неосмотрительность: ведь скоро открывать шашлычную, а у меня шампуры куда-то пропали!

После периода деятельного бреда, наступал откат, в сто крат худший, чем сама болезнь.

Бред становился причудливее. Я видел стены и круглый потолок залы, увешанной красными занавесками и растяжками белой ткани с чёрными надписями. Всё это жутко напомнило обстановку актового зала в транспортном колледже. Иероглифы я прочесть не мог, так как они постоянно меняли форму. Мне почудилось, что я снова стал Самираном, тем Самираном, который был до вселения в его тело Дениса Лаврова. Я лежал на полу храма, вырезанные на камне узоры и иероглифы впивались мою голую спину. А вокруг меня ходили какие-то люди, выкрикивая: «Удар Гремящей Молнии! Дыхание Воды тоже!»

В бреду я не раз видел лицо Диабы. Он хмурился и называл целителей болванами. Болваны, не зная, что ещё сделать, испуганно хлестали меня «Живой Молнией», уверяя владыку Свободной Вершины, что на этот раз точно всё получится, хворый Самиран скоро будет в полном здравии.

Но я догадывался, что наоборот — мои мучения закончатся, и я завершу поступь на Всеобщем Пути.

И так бы оно и было, если бы однажды я не услышал знакомый писклявый голос:

— Низкие тугодумы! Вы же лечите его не от того, отчего он страдает! А ну, разойдитесь, грязееды!

На мой лоб легла холодная ладошка. Едва повинующейся рукой я нащупал эту ладошку и поцеловал.

✦ ✦ ✦

Ощущение спасительной ладошки на моём горячем лбу сохранялось до тех пор, пока я не открыл глаза и не сел. Я был совершенно здоров, хотя и слаб.

Я скатился с ложа и огляделся. Узнал комнату, по которой бродил то ли в бреду, то ли наяву. Ничего особо примечательного в ней нет — обычное жилище дивианца среднего достатка. И никаких занавесок и растяжек. Вдоль стен расставлены традиционные сундуки, в круглых выемках мраморного пола, окружённые бордюрами, росли стройные деревца ман-ги: папа Самирана активно засаживал своё жилище чем-то подобным. В стене даже есть круглое окно, закрытое железными ставнями на болтах, как это делают в ожидании очищающей бури.

Я могу вырвать болты, используя «Тяжёлый Удар». Но не стоит шуметь раньше времени. Пока я один, использую свободу для уточнения ситуации. Странно, что меня никто не охранял. Наверное, стражники снаружи?

— Голос?

«Что ты хочешь вспомнить?»

Я радостно дёрнулся — неужели свободен?

Тут же вызвал Внутренний Взор — мои линии налиты полноценной длиной и толщиной. Иероглифов, намекающих на подавляющие озарения, нет. Да и откуда им быть при полной толщине Линий? Но что-то во Взоре заставило меня погодить и не убирать его. Ах, да, исчезли числа, обозначавшие толщину линий. Как же это произошло? Вероятно, мои кастомизированные настройки Внутреннего Взора слетели из-за долгой болезни и беспамятства.

— Сколько я провёл времени без сознания?

«Не могу помочь вспомнить это или примерно два дня».

Ясненько. Я выздоровел, но мой Голос — не до конца. Проведённые в бреду дни недоступны для него. Он посчитал только последние два дня.

Я осмотрел и ощупал себя. На мне чистая белая рубаха до колен. Под ней — ничего. На лице выросла пучковатая молодая щетина. Хотя толщина Линии Тела осталась неизменной, но само тело измождено, то есть Линия Тела начнёт дрожать довольно скоро, после нескольких озарений. Нужно учесть это, когда примусь швыряться «Ударом Гремящей Молнии».

Скорее, надо найти какое-то оружие. Впрочем, кто оставит оружие в комнате с пленником? После болезни я туго соображал.

Перед устланным толстыми коврами ложем стоял низенький столик, накрытый обеденным покрывалом. На покрывале — шкатулки и кувшин.

Первым делом схватил кувшин с водой и выпил до дна. Уф, так лучше. Запустил пальцы в одну из шкатулок, и достал горсть варёной ман-ги. Затолкал в рот и скривился. Быть может, мой вкус после болезни искажён, но ман-га приготовлена отвратительно. Хотя, казалось бы, как можно приготовить листья и ветки ещё более отвратительно, чем обычно? Оказалось — можно. Повар не имел никакого представления о дивианской кулинарии. Внешне еда выглядела как в Дивии, но на пробу — подделка.

Всё же я затолкал в рот остатки листьев.

Итак, бежать в дверь или в окно?

Дверь оказалась растительной: десятки толстых зелёных стволов переплетались во входной арке, перекрывая её в несколько слоёв. Я приблизился к растению-двери, от неё тянуло холодом. Хм, неужели… не заперта? Незапертая растение-дверь должна раскрыться от прикосновения к любой из веток.

Я прикоснулся — стволы покорно заскрежетали, извиваясь, и раздвинулись. Тоненький ветерок превратился в холодный ветер с капельками дождя и снега. Я выглянул. Перед домом расстилалась пустая крыша какого-то здания. Ага, значит я примерно на втором или третьем этаже здания. Это отлично — проще будет улететь.

Небо над Отшибом затянуто тучами, а кое-где на крышах и верхушках деревьев белел снег. Царство Свободной Вершины расположено, (правильнее — бывший Отшиб лежал), где-то в холодном регионе планеты, в котором вдобавок начиналась зима. Неудивительно, что мы не могли его найти, Дивия не залетала в такие климатические пояса.

Очень и очень холодно. Первым делом надо будет раздобыть тёплую одежду, озарённую обмотку и доспехи.

Я ещё раз внимательно оглядел окрестности. Только сверкали синие фонари на многочисленных каменных башнях, припаркованных почти на каждой плоской крыше здания Отшиба. Из крыш некоторых домов и башен валил дым от очагов. Откуда-то соблазнительно запахло жареным мясом.

Убедившись, что никто за мной не наблюдал, я разбежался и подпрыгнул, расправляя крылья… Но рухнул на покрытые льдом и снегом камни.

Я так давно владел крыльями, что вызывал их так же легко, как взмахивал рукой или вертел головой. Это было инстинктивное действие — узоры сами складывались в нужном количестве, нет необходимости следить за ними во Внутреннем Взоре.

Потирая расцарапанное льдом бедро, я поднялся и вызвал Внутренний Взор.

— Голос! — заорал я. — Как это понимать?

«Что ты хочешь вспомнить?»

— Напомни-ка мне, а где все мои озарения?

«Между нами непонимание. У тебя нет озарений».

Мой Внутренний Взор был девственно чист. Даже наследованная «Живая Молния» пропала.

✦ ✦ ✦

Неужели я всё ещё болен и брежу? В испуге я спроецировал Внутренний Взор на свои руки, как это было в первые дни жизни в Дивии.

Ну. Вот. Линии на месте. Жёлтый вихрь в центре ладони — тоже. А озарений нет. Тут я заметил, что у меня снова двадцать четыре тысячи граней, словно озарения исчезли, а потраченные на них грани вернулись.

Всё это время я стоял босыми ногами на заледенелых и занесённых слоем мокрого снега камнях. Скрючившись от холода, я побрёл обратно в комнату. Плотно закрыл растение-дверь, чтобы холодный ветер не задувал, сел на ложе и накрылся одеялом из шкур.

Мысли о побеге отдалились, словно наивные мечты молодости.

Без озарений я ничем не отличался от низкого человека. Я не смогу летать даже на акрабе. Любой грязный колдун проткнёт меня «Ледяным Копьём», а толстое Моральное Право не помешает этому. Ведь чтобы оно отвело удар, нужно обладать озарением.

Я вообще ничего не могу! Это было странное ощущение, в него не верилось. Как это так. Голос? Но он не смог напомнить чего-либо об исчезновении озарений.

На секунду мелькнула спасительная мысль: а что если это хитрый и яркий «Обман Взора» и «Обман Голоса»? Я вижу то, чего нет (ничего нет), а Голос подтверждает моё заблуждение? Но отмёл это предположение. Ведь я использовал «Крылья Ветра» и «Тяжёлый Удар» без Внутреннего Взора, на уровне интуиции. Так что озарений на самом деле нет.

Вот почему мою комнату не охраняли — меня не боялись. А бежать… Куда бежать человеку, одетому в одну рубашку, когда за стенами мороз и снег? Только навстречу переохлаждению и смерти.

Я отказывался окончательно поверить в исчезновение моего озарённого могущества. Ведь линии и грани на месте. Мне надо раздобыть Скрижаль Выбора и усвоить новые озарения. Тем более что этот Отшиб принадлежал сословиям учителей и священников, значит, тут могут быть Скрижали Знаний, содержащие узоры базовых боевых озарений!

Вскочив с ложа, я стянул с него ковры и одеяла, чтобы соорудить из них тёплую одежду. Ноги можно обмотать и обвязать верёвками, свитыми из простыней. И на голову нужно что-то обязательно. Как уговаривали родители Дениса Лаврова — никогда не выходи зимой без шапки!

Я начал заматываться в какой-то ковёр, когда меня осенило. Какой я болван! Зачем скрижаль? С помощью Внутреннего Взора и Голоса я по памяти восстановлю плетение узоров любых усвоенных озарений. Ведь именно так происходило слияние кристаллов. Даже если не верну озарение, то хотя бы смастерю его кристалл!

Я бросил тряпки и сел. Закрыл глаза и попробовал медитировать, как учили на занятиях по слиянию граней. Начал с «Удара Молнии». Обычно в памяти тут же всплывали образы узоров задуманного озарения. Но теперь ничего нет. Звенящая пустота. Наверное, я так ослаб от болезни? Или…

— Голос, напомни узоры «Удара Молнии».

«Между нами непонимание. Что ты хочешь вспомнить?»

Меня пронзила новая догадка.

— Голос, как зовут мою жену?

«Между нами непонимание. Что ты хочешь вспомнить?»

— Сколько колец в Дивии?

«Между нами непонимание. Что ты хочешь вспомнить?»

— Сколько блюд на обеденном покрывале в этой комнате?

«Три шкатулки ман-ги, тарелка с лепёшками и корзинка с мясом».

— А кувшинов воды сколько?

«Два».

Повернувшись к обеденному покрывалу, убедился, что кувшинов именно два. И корзинка с варёным мясом рядом, которую я не заметил.

Ясненько. Внутренний Голос не помнил ничего из моей жизни до того момента, как я проснулся на этом ложе.

Я лишился не только озарений, но и тех интеллектуальных преимуществ, которые давал высшим людям Внутренний Голос. А ведь я так привык к нему, что даже в собственном дворце ориентировался по его подсказкам.

Осознание новой потери должно было стать сокрушающим, но я словно потерял чувствительность к таким вещам. Подумаешь, очередная невосполнимая утрата. После отрезанных голов моих товарищей, ампутация памяти Голоса лишь ещё одна потеря в череде утрат. Даже любопытно — что дальше? Нужно ждать Диабу и его очередные объяснения.

Как бы я ни был расстроен, но мясо — это мясо. Я подтянул к себе корзинку и начал жевать.

✦ ✦ ✦

Как истинный злодей, Диаба появился в тот триумфальный момент, когда о нём вспомнили.

Растение-дверь зашуршала и раздвинулась. Вместе со снежным облаком в комнату вошёл Диаба в неизменном богатом халате, увешанном украшениями. Снежинки отлетали от халата, повинуясь «Отталкиванию Вещества», отчего вокруг Диабы серебрился снежный ореол.

За ним зашли несколько выучек, в гремящих железом дивианских доспехах. У всех лица закрыты шлемами.

Последней появилась девушка со стопкой одежды в руках. Она одета в отороченный мехом халат. На голове громоздилась большая круглая шапка из меха, закрывавшая половину лица, но я без труда узнал Сану. Я поднялся ей навстречу, но девушка положила одежду на ложе и поспешно вышла.

Диаба спросил:

— Мне ведь не нужно объяснять очевидное? Тебе не сбежать отсюда. Чем скорее ты смиришься, тем проще, хе-хе, жить и работать во славу Свободной Вершины.

— Что тебе от меня нужно?

— О, кое-что я уже получил. Особенно мне понравился «Тайник Света», такого озарения мне ещё не попадалось. Смотри, как я теперь могу.

Диаба поднял руку — в его кулаке материализовалась моя шестисильная мочи-ка. Именно так я хотел когда-то научиться! Но сколько не тренировался, предметы не появлялись в руках, а вываливались из меня, как из мешка.

— У тебя есть озарение, которое забирает чужие озарения? — спросил я.

— Не забирает, а передаёт. Ну, знаешь, как «Перенос Хвори» или «Перенос Образа». Только это — «Перенос Озарения».

— А что ты сделал с моим Внутренним Голосом?

Диаба недовольно скривился:

— А я надеялся, что не придётся объяснять очевидное. Озарение называется «Незнакомый Голос». Оно удаляет все накопленные за жизнь знания Внутреннего Голоса.

— А Моральное Право?

— Моральное Право, конечно, вначале нужно подавить. Да и этого мало. Нужно так же ослабить все линии и погрузить жертву в бессознательное состояние или «Облако Тьмы».

— «Перенос Озарения» считается в Дивии запретным?

Диаба усмехнулся:

— Для одних — запретное, а для других — скрытое озарения рода и сословия.

Я кивнул:

— Тогда мне не понятно, почему ты не забрал мои озарения сразу? Зачем подавлял мои линии и тратил невообразимую уйму кристаллов?

— Ай, это всё неважно, Самиран. Знание того, как тебя поработили… то есть, освободили от опасных для тебя и окружающих озарений, не поможет.

Тут он не прав. Именно знание метода порабощения поможет освободиться.

Если Диаба не применил «Перенос Озарения» сразу при встрече, то это значило, что озарение требовало особых условий. Как, например, некоторые озарения сословия Поддерживающих Твердь работали только в Нутре Дивии. А многие озарения священников не работали за стенами храмов. Точнее — вдали от той силы, которая в этих храмах концентрировалась. Значит, на этом Отшибе есть действующий храм? Хм, а что если…

Диаба с раздражением сказал:

— Самиран, смирись. Твой друг, Нахав Сешт, не смирился. Теперь бусы из его костей носят дети сопротивления, а его мясо будут есть колдуны. Ну а его грани забрал я, позже понаделаю из них «Ледяных Копий» для воинов Вершины.

— Ты уверен, что я хочу жить под твоим гнётом?

Диаба подтолкнул ко мне стопку одежды:

— Одевайся, я покажу тебе наши владения. А потом покажу, что ты будешь делать, чтобы Свободная Вершина стала сильнее.

Под присмотром Диабы и выучек, я оделся в тёплый халат, обшитый шкурками меховых зверей, и толстенные штаны из таких же шкурок. Штаны — это прекрасно, особенно в такую погоду. Обулся в кривые меховые сапоги на плоской деревянной подошве, чем-то похожие на унты. Запоздало подумал, что надо было намотать портянки, так как кривая обувь сразу начала натирать кожу. Наряд завершила тяжёлая меховая шапка, завязывающаяся под подбородком широкой кожаной тесёмкой. Одежда воняла гнильём и дохлятиной. Совершенно под стать моему положению.

Диаба надел на своё лицо чёрную маску и выпустил меня из комнаты.

30. Кузница Победы и Дом Достоверности

Снег идти не перестал, но в затянутом серыми тучами небе теплились пятна света. Кажется, время утреннее, хотя при такой погоде не разобраться. А Внутренний Голос, конечно, тут же сообщил, что не может напомнить мне, какое сейчас время дня. Я вздохнул — придётся снова его настраивать, обучая не отвечать на каждый мысленной запрос к самому себе.

— Не печалься, Самиран, — Диаба ошибочно расценил мой вздох. — Всё не так страшно. Главное, не вынуждай меня отдать тебя на бусы и мясо.

С площадки перед выходом из моего жилища открылся вид на сектор Кольца, кажется, Четвёртого. Присыпанные снегом крыши соседних домов белели, под рассеянным светом облаков.

Слева тянулся ряд каменных башен, находящихся в разных стадиях постройки. Одни в виде каркаса из летучего дерева, другие частично построены, по ним прослеживался технологический процесс создания летающих башен с эластичными стенами. Полностью построенные башни лежали горизонтально, а в открытом днище толклись люди в меховой одежде, выполнявшие непонятную мне работу.

Заметив мой интерес, Диаба покачал головой:

— На строительство башен я тебя не пущу.

— Боишься, что испорчу?

— Не только это.

По правой стороне раскинулся весьма большой лес деревьев ман-ги. Он тянулся, заполняя всё Третье Кольцо. Очевидно, что лес вырастили новые владельцы Отшиба, используя деревья из рощ и садов. И ещё очевиднее, что выросшая здесь ман-га была источником летучей древесины для башен. Сразу три грузовых акраба, доверху заполненные свежеспиленными стволами, плыли над верхушками деревьев.

Это снимало наш старый вопрос, возникший ещё после захвата первой башни: откуда низкие взяли столько летучего дерева, которое росло только в Дивии? Оказалось, что ещё оно росло на Отшибе.

— Об этом тоже не переживай, — сказал Диаба. — Хотя твой отец и был садовником, но я не заставлю тебя выращивать деревья.

Диаба подтолкнул меня к лестнице, ведущей вниз, на дорогу Четвёртого Кольца, но я задержался, чтобы увидеть с высоты крыши как можно больше. Диаба позволил мне.

Отшиб Свет Разума (я вспомнил его название), а ныне Свободная Вершина, меньше, чем Отшиб рода Гаруджа, самый большой из всех. У него пять Колец и заметно больше ветроломов, ограждающих его словно некий исполинский частокол. Вероятно, учителя и священники, которым этот Отшиб принадлежал ранее, очень хотели защитить себя от ветра.

В центре вздымался утёс — шестиугольная пирамида, чьи грани смазаны неровностями, а кое-где заросли лесами, но при этом всё равно можно разглядеть чёткие геометрические очертания.

— Собственно, Свободная Вершина, — пояснил мне Диаба.

— Управление Отшибом там?

— Ну да, Свободная Вершина полностью повторяет Дивию, только в меньших размерах.

— А в Сердце Отшиба что?

— То же, что в Сердце Дивии, — уклончиво усмехнулся Диаба.

— Тоже в меньших размерах?

— Ну.

Я отвёл взгляд от утёса, сделав вид, что мне безразлично.

Стены Колец потерянного Отшиба заметно ниже, чем стены Дивии и других Отшибов. Так же успел отметить, что над всеми стенами Колец возвышались свежие постройки — новые владельцы Отшиба увеличили высоту стен и надстроили сторожевые башни с бойницами для лучников, соединённые крытыми коридорами. На некоторых башнях стояли коломётные машины, тоже накрытые остроконечными крышами: царство Свободной Вершины неторопливо готовилось к встрече с небесным воинством.

Я усмехнулся: даже если они застроят все Кольца башнями и крытыми коридорами, им не устоять перед налётом летучей кавалерии.

Прозорливый Диаба снова угадал мои мысли и сказал:

— Не шибко радуйся, Самиран, у нас много скрытых возможностей. Встретим летучих угнетателей во всеоружии.

Диаба подтолкнул меня к лестнице, я подчинился.

✦ ✦ ✦

Вдоль улицы Четвёртого Кольца тянулись фасады дивианских зданий. Часть заброшена и заросла вьющейся ман-гой, сейчас промерзшей и заледенелой. Но большая часть зданий заселена. Фасады очищены от зарослей, окна закрыты ставнями, а из труб и дымоходов, явно приделанных новосёлами, валил дым.

Дороги выложены плотно пригнанными плитами полированного мрачного камня, гладкого как железо. Теперь понятно, о каких железных дорогах говорили на допросах пленные выучки и колдуны, вспоминая свою жизнь в царстве Свободной Вершины — они описывали этот Отшиб.

Мы неспешно шагали по скользкой дороге из мрачного камня, а я думал — в чём подвох? Отшиб — громадный, тут тысячи домов, леса, ущелья… сотни мест, где можно спрятаться. Неужели Диаба не понимает, что я сквозану при первой же возможности? Тёплая одежда у меня уже есть. Или… Или у него припрятан надёжный способ сторожить пленников? Тут надо быть осторожнее, и не бросаться в бега, не осмотревшись двенадцать раз. Диаба уже доказал свою хитрость. Пора и мне доказать свою.

На каждом шагу нам встречались приметы прошлых владельцев — статуи учителей, храмы Двенадцати Тысяч Создателей и разнообразные скрижали с молитвами и жизнеописаниями достойных представителей обоих сословий. Скрижали заросли травой и грязью, а храмы Создателей обезображены пристройками и надстройками, превратившими их в служебные помещения: кузни, склады камня и сена, лесопилки и что-то ещё непонятное.

Только один храм сохранил своё предназначение, но и он обвешан тысячами нитей с ракушками, кораллами и рыболовными снастями. На крыше храма, где ещё остались разбитые постаменты с изваяниями прошлой веры, громоздилась весьма крупная статуя Морской Матушки, сделанная из какого-то молочно-белого камня, словно светившегося изнутри. В отличие от изваяний славных дивианцев и скрижалей, на ней ни пылинки, ни соринки.

Я всмотрелся в миловидное, но весьма строгое лицо Морской Матушки, которое не раз видел в храмах и во дворцах низких царей.

И вдруг спросил:

— Она — твоя жена?

Диаба кивнул:

— Я вижу твоё неподдельное внимание к личности Морской Матушки.

— Есть немного.

— Веди себя смиренно, и ты доживёшь до нужного времени и получишь возможность узнать её мысли и узреть образ великого будущего, которое видела она. Будущее, где летучие угнетатели низвержены с летающей тверди, а Небо и Дивия больше не враждебны Земле и Воде и состоят в единении с ними, как это должно быть для вселенской согласованности. И скоро это снова будет так.

Эта загадочная женщина причастна к борьбе с Небом не менее самого Диабы. Если не более!

— Что с ней случилось?

— Ты уже спрашивал, а я не ответил. Пусть пока так и останется.

— Она умерла, но дело её живёт?

— Вот именно.

✦ ✦ ✦

Быть может виной тому плохая погода, но нам навстречу попалось не так много жителей Свободной Вершины. В основном это люди, одетые в такие же шубы из шкур, как у меня. Но немало было тех, кто щеголял в шубах и толстых халатах дивианского производства. Некоторые из этих «богачей» в таких же чёрных масках, как у Диабы.

Они спешили куда-то по своим делам, но останавливались и провожали меня взглядами, перешёптываясь на всех низких языках.

— Это тот самый летучий угнетатель из Совета Правителей, — сказал один бородач, тащивший на санках стопку брусков небесного стекла, такие заготовки применялись для создания доспехов. — Наши уложили коричневым воздухом целый отряд славных воинов летающей тверди.

— Кстати, а правда ли говорят, что мясо высших даёт могучие силы? — спросил другой бородач.

— Мне не удалось отведать.

— Мясо только для воинов и шаманов, брат.

— Эх, жаль, что воля Земли отвергла меня, так бы тоже был воином и ел мясо носогордых.

Слушая их, я обнаружил, что некоторые слова языков ач-чи и сиабхи казались знакомыми, но я не мог вспомнить их значения. Раньше Внутренний Голос моментально подставлял нужное напоминание образов из Мира Вещей, отчего я знал низкие языки лучше самих низких. Но с обнулением Голоса пропал талант полиглота.

— И я был бы, и ел бы, — вздохнул бородач и потащил свои санки далее.

Интересно, что при этом на Диабу они обращали внимания меньше, чем на сопровождавших нас выучек. Хотя, казалось бы, целый Владыка тут.

Дорога Четвёртого Кольца свернула к лестнице Третьей стены. Мы стали подниматься по обледенелым ступеням, что не так просто сделать, когда у тебя на ногах сапоги на деревянной подошве.

Лестница привела прямо в одну из башен, где стоял новенький, ещё пахнущий свежим деревом, коломёт. Перед ним сидел на полу человек в меховой накидке и натягивал кожаные ремни пускового механизма.

Диаба сказал ему что-то на незнакомом языке. Выслушав ответ, пошёл дальше.

Спустившись со стены, пересекли Третье Кольцо, отданное под лес, деревья росли среди фундаментов разобранных домов и дворцов.

Погода не мешала лесозаготовке: люди в одеждах из шкур пилили стволы, клали их на грузовые акрабы и увозили куда-то. Работали низкие споро и аккуратно, как дивианцы, разве что никто не применял озарения. Я успел заметить, что руководил ими какой-то человек в чёрной маске и толстом халате, обшитым столь популярным у дивианцев белым мехом. Ага, кто-то из вельмож Свободной Вершины?

Ступеньки лестницы стены Второго Кольца тоже обледенели. Скользя деревянными подошвами, я чуть ли не на четвереньках взобрался наверх. Диаба и выучки взошли тоже не без труда, хотя на них были нормальные сапоги, дивианского производства. Голенища обвязаны кусками шкур для утепления.

При взгляде с этой стены центральный утёс занимал половину неба. Отчётливо видны его грани, покрытые землёй и чахлыми кустиками. Вероятно, Утёс Сердца Дивии выглядел так же, но за многие поколения оброс землёй. Или его намеренно превратили в каменный утёс, скрыв правильную геометрию.

Некоторое время мы шагали по вершине стены Второго Кольца.

Здесь подготовительные работы по надстройке и увеличению высоты стены ещё не закончились. Вдоль неё стояли штабеля каменных блоков, накрытые тканью. Рядом сложены стопки обвязанных верёвками железных прутьев, вероятно, для каркаса будущих укреплений. Снова железо… Откуда низкие взяли его в таком количестве? Интересно, а сварочные работы местные строители тоже освоили?

У строителей Дивии было озарение для сращивания любых кусков металла между собой. И не только металла. Мастера сословия Воздвигающих Стены соединяли и камень, включая мрачный, и небесное стекло большой закалки, и всё что угодно с чем угодно. Это позволяло им довольно быстро возводить здания со стенами, наклонёнными под любым углом, и куполами любой формы, не говоря уже об абсурдно многослойных крышах. Все эти фантастические конструкции держались не только за счёт прочности материалов, но и благодаря пониманию строителями науки о прочности и надёжности возводимых конструкций.

Как настоящий экскурсовод Диаба подметил мой интерес и пояснил:

— Слепки, сделанные со скрижалей Дома Опыта, помогли народу Свободной Вершины освоить некоторые приёмы строительства. Но, к сожалению, не все.

— Ума не хватило?

— Мы не добрались до самых потаённых скрижалей сословия Воздвигающих Стены. А некоторые знания они вообще не доверили скрижалям.

После его слов я иначе взглянул на тягу всех сословий скрывать свои лучшие скрижали и озарения. Если бы не их прижимистость, Диаба выкрал бы намного больше опасных технологий.

✦ ✦ ✦

Идти по стене Второго Кольца пришлось довольно долго. По обеим сторонам тянулись крыши домов, бывших когда-то резиденциями славных учителей и священников. Некоторые заброшенные, но большинство обитаемые.

— Сколько всего жителей в Свободной Вершине? — спросил я.

— Примерно тридцать семь тысяч, — без раздумий ответил Диаба.

Я даже пошатнулся — это немало. Или он врал? На Отшибе рода Гаруджа жило всего около семи тысяч людей, половина из которых заняты на производстве, а вторая половина их обслуживала. Так же на Отшибе рода Зелдан. На Отшибе Пяти Родов вообще около тысячи: сотня стариков рода Маликахару и их челядинцы.

— И все они воины?

— Число воинов я тебе не скажу. Но чтобы успешно бороться с летучими угнетателями, не обязательно быть воином. Не менее важны ремесленники, кующие доспехи и стрелы, или кудесники, вываривающие вещества для порождения коричневого воздуха, или звероводы, воспитывающие гракков и выращивающие птенцов вьевв. И не забывай о строителях летающих башен, а так же землепашцах, обеспечивающих всех едой. Каждый в Свободной Вершине вносит долю в борьбу за освобождение от довлеющей власти Неба.

— Царство Свободной Вершины похоже на уменьшенную Дивию не только размерами, — сказал я. — У вас уже появились сословия. Скоро они заведут свои рода, а так же свои скрытые озарения.

Диаба весьма яростно возразил:

— Никогда мы не станем как вы. Мы вернём Дивию всем людям мира без исключения.

— Даже диким нюхачам?

— Им тоже. По возможности.

Вереницы домов, заросших садов и заброшенных водоёмов закончились, вместо них сектор Второго Кольца заняли кубовидные постройки из плохо отёсанного тёмно-коричневого камня. Среди них вздымались квадратные трубы, из которых валил чёрный дым и искры. В центре расположилась огромная печь из базальта, в печи устроено сразу несколько топок, пышущих огнём. К печи приделаны мехи, собранные из кожи и деревянных рам. Раздетые догола мужчины без устали приседали, качая мехи и нагнетая в плавильню воздух.

Жар от печи был такой, что даже на стене Второго Кольца сухо: вся талая вода испарилась, а воздух насыщен запахом горячего металла и угля. Время от времени то один, то другой мужчина бросал своё дело и отбегал к ряду деревянных корыт с водой. Облив себя из ковша, прибегал обратно и продолжал качать.

Вокруг печи громоздились горы древесного угля и железной руды. Кажется, я впервые видел применение низкими древесного угля! Даже в Дивии топили дровами (или озарениями), а ремесленники использовали печи на кристаллах «Огненного Смерча» и «Порыва Ветра», соединённых в гроздь с чем-то ещё, засекреченным сословием Созидающих Вещи. Мощные печи и плавильни отшибов Гаруджа и Зелдан работали на энергии из Сердца Дивии, поступавшей по пуповине.

Сквозь дым и пар светились тонкие нити расплавленного металла, текущего по желобам внутрь кубовидных зданий. Оттуда доносился грохот тяжёлых ударов, словно там работал некий громадный пресс или паровой молот.

Что-то подобное я мельком видел на Отшибах Гаруджа и Зелдан, где располагалось основное металлургическое производство Дивии. Здесь оно повторялось словно бы в меньшем масштабе и с поправками на недоступность озарений.

Мой экскурсовод снова пояснил:

— Многое мы переняли у носогордых, ведь эти знания и так принадлежат всем людям мира. Но кое-что осталось для нас недоступно из-за скрытности и жадности летучих угнетателей. Поэтому моя жена использовала свои знания, научив ремесленников свободной вершины плавить металлы, дабы делать доспехи, похожие на дивианские, ну и отливать колья для уда Подземного Батюшки.

Теперь понятно, почему почти все выучки носили дивианские доспехи, хотя даже в самые лучшие времена Дивия не продавала их в низкие царства в таком количестве. Зря я подозревал честных торговцев в предательской контрабанде — враг сам научился делать эти доспехи! При этом, видать, освоил только одну модель, которую и штамповал на доисторическом комбинате. Здесь же производили все необходимые металлические детали для постройки летающих башен и сбруи для бронированных гракков.

Я покачал головой:

— Знал бы ты, Владыка, сколько тайн, мучающих Совет Правителей, я сейчас разгадал.

— Ха, Самиран, это не тайна, а всего лишь Кузница Победы.

Я сделал глупое лицо:

— Победы над кем?

— Над властью Неба, конечно.

— А вы уже победили?

— Ещё нет. Но обязательно победим.

— Откуда такая уверенность?

— Мне жена сказала.

— А у неё откуда уверенность?

— Она видела будущее.

— Так она прорицательница?

— Можно и так сказать.

А я тоже припомнил будущие руины Дивии. Воспоминания Дениса Лаврова поблекли, но всё же руины летающего города, прикопанного в Средней Азии, намекали, что в планах детей сопротивления что-то пошло не так.

✦ ✦ ✦

Кузницу Победы мы тоже прошли по кромке стены Второго Кольца. Диаба позволял мне останавливаться и рассматривать подробности, словно, знал, что мне уже никуда не сбежать и все эти разведданные не помогут Дивии.

Работа в Кузнице Победы напоминала конвейер. В главной печи плавили металл, а изделия из него производились тут же. В одной части скопились кузни с наковальнями, где делали доспехи, в другой остывали на морозе раскалённые штыри для коломётов. В третьей я увидел каменные изваяния гракков, разных размеров, на них кузнецы примеряли и подгоняли доспехи.

Подобная централизация производства весьма необычна даже для продвинутой Дивии. Жена Диабы как-то помогла при постройке Кузницы Победы. Пословица о том, что за каждым великим мужчиной стояла женщина, почти подходила к Диабе. С разницей, что это не жена стояла за ним, а он торчал перед ней, скрывая истинную руководительницу царства Свободной Вершины.

После кузницы потянулся сектор, усеянный остатками фундаментов от домов, пеньками от деревьев и одинокими столбами мест для приземления акрабов. Всё это заросло травой и покрылось снегом и наледью. В центре пустыря висел грузовой акраб, заполненный большими блоками серого камня.

— Тут мы построим Дом Достоверности, — заявил Диаба.

— Что в нём будет?

— Не что, а кто. В него мы переселим всех носогордых, когда захва… освободим Дивию.

— Ясненько. Тюрьма?

— Нет же, Дом Достоверности. Носогордые мирного предназначения будут работать в нём во славу свободной Дивии. Заодно их тут научат правде.

— То есть тому, что вы считаете правдой?

— Да, правде о сером мясе и ворах. О том, что летающая твердь принадлежит всем людям мира, а высших не существует.

— А если они не научатся?

— Не выйдут из этого дома, пока не научатся.

— То есть — тюрьма.

— Ты просто многого ещё не знаешь, — отмахнулся Диаба.

Я окинул взглядом пустырь:

— Не маловато места для жителей Дивии?

— Не переживай, это не для всех, — отозвался Диаба. — Дом Достоверности поможет только тем летучим угнетателям, кто не закостенел в своих заблуждениях.

— А что будет с теми, кто «закостенел» и кому не посчастливилось попасть в это исправительное учреждение?

Диаба не ответил, но несложно догадаться, что их убьют, признав негодными к пониманию Достоверности.

Миновав сектор с будущим ГУЛАГом, мы спустились по очередной обледенелой лестнице и, пройдя с десяток метров, остановились у круглых ворот шахты, расположенной у стены Второго Кольца. Её охраняли несколько воинов в меховых тулупах, надетых поверх доспехов.

— По приказу Владыки, привёл полезного носогордого для работы в Нутре, — сказал Диаба.

Не зная, что перед ними сам Владыка, стражники придирчиво осмотрели меня. А один спросил Диабу без всякого уважения:

— Слышь, а пожрать есть что?

— Закончится служба — поешь, — ответил Диаба.

— Ах ты, бездельник в халате! Постоял бы тут на морозе, сам бы жрать захотел.

Стражники пропустили нас внутрь. Сопровождавшие нас выучки остались у входа. Я и Диаба пошли по уходящей вниз лестнице из мрачного камня.

Как в Дивии, своды туннеля, ведущего вниз, выложены изогнутыми шестиугольными плитами мрачного камня. Только тут они не закрыты поздними наслоениями в виде орнаментов и изваяний.

Образы Нутра Дивии отчётливы в моей памяти, ведь я совсем недавно и весьма подробно вспоминал его посещение в составе собрания изучающих.

— Вход в Нутро Дивии охраняется Моральным Правом, — вспомнил я. — Здесь так же?

— Так же, — отозвался Диаба и снял маску. — Но не думай, Самиран, что ты можешь теперь на меня напасть.

— И не думаю, — смиренно ответил я. — Меня больше интересует вот что: почему никто из людей не оказывает тебе почтения?

— В Свободной Вершине все равны, — ответил Диаба.

— Или они попросту не знают, кто перед ними?

Диаба не ответил, а я расценил это как подтверждение, что Диаба соблюдал меры безопасности: рядовые жители Свободной Вершины не знало его в лицо. Оттого выучки и колдуны на допросах описывали Владыку по-разному.

31. Могад из Могадов и промыслы Нутра

Когда я был в собрании изучающих, то в Нутро Дивии мы спускались долго, делая привалы в промежуточных помещениях, но эта лестница уже через пять минут привела в Нутро Отшиба.

Я помню, как в своё время Нутро Дивии оглушило и подавило меня величием. Даже больше, чем сама летающая твердь, которая всё же похожа на обычную земную поверхность с горами, реками и домами.

В Нутре Дивии не было ничего естественного и природного. Громадные и странные органы, бешено разлетающиеся окружности и трясущиеся башни, источающие дым и непонятные энергии, были столь опасны, что в Нутре нельзя находиться без специального защищающего озарения. Как там оно называлось? Но Внутренний Голос бесстрастно напомнил, что не может напомнить мне это.

В Нутре Отшиба темно и почти тихо. Издалека доносились искажённые эхом голоса, похожие на стоны, и редкий гулкий стук, отдалённо напоминавший о ритмичном грохоте Нутра Дивии. Вместо сжигавших всё живое вдохов и выдохов, тут струился холодок, пробивающийся из внешнего мира. Здесь пахло снегом и землёй, как на зимних похоронах.

Высоко, где располагался свод Нутра, пробивался свет с поверхности. До нас он не доходил, теряясь в холодной мгле.

На полу расставлены синие светильники, указывая направление к единственному теплящемуся красным объекту в глубине Нутра. Диаба двинулся вдоль светильников, я за ним.

Мой экскурсовод молчал, поэтому пришлось спросить:

— Нутро Отшиба Свет Разума умерло?

Диаба раздражённо ответил:

— Не называй Свободную Вершину старым названием.

Я покорно исправился:

— Нутро царства Сво…

— И я уже говорил тебе — не царство мы!

— А что?

— Свободная Вершина. У нас нет царя.

— Пленные выучки и колдуны назвали это место царством Свободной Вершины.

— Это они повторяли ваше же название. Но Свободная Вершина — не царство. Тут свобода у нас. Понял?

— Хорошо. Нутро не-царства Свободной Вершины мертво?

— Нет. Но оно не полностью здоровое.

Я оглядел тьму:

— Я был в Нутре Дивии, органов должно быть больше. Даже с учётом того, что Отшиб меньше летающей тверди.

— Так и есть. Но мы погасили все живые органы, кроме Сердечной мышцы.

— Это она светится?

Вместо ответа Диаба одобрительно сказал:

— Это хорошо, что ты был в Нутре Дивии. Тебе будет легче понять, что нужно сделать, чтобы породить новые органы.

— Но я там был один раз. Я совершенно не знаю, как органы работают. И тем более, как их породить.

— Я тоже.

— Тогда чего…

— Самиран, поверь мне, даже самые славные труженики Нутра Дивии не знают, как там всё работает. Но у них есть озарения, которые заменяют знания.

Чем ближе к Сердечной мышце, тем лучше видно, что она представляла собой структуру из многочисленных трубок и силовых жил, переплетённых между собой местами хаотично, местами по упорядоченному плетению, как сыр чечил.

В нижней части структура разветвлялась. Отростки, изгибаясь ровными дугами, уходили к полу, собираясь в равные пучки и превращаясь в двенадцать световодных путей, какие тоже есть в Нутре Дивии.

В средней части структура Сердечной мышцы сужалась, силовые жилы плотно укладывались и натягивались. Именно там мерцало красное свечение, которое медленно, как вода по забитому мусором водопроводу, растекалось по путям. Световодные пути тоже дробились на вены и жилки, но все они темны — пульсации красного света на них уже не хватало.

Верхняя часть Сердечной мышцы снова ветвилась, как головка капусты брокколи. Я прикинул расстояние: головная часть этого исполинского брокколи уходила ровно в центр Отшиба, туда, где возвышался пирамидальный утёс. Далее, вероятно, соединялась с тем, что называлось Сердцем Отшиба. Свободная Вершина — это уменьшенная копия летающей тверди, можно предположить, что и в Дивии всё устроено так же.

У подножия, возле изгиба световодного пути стояло много фонарей и горело несколько больших костров, на фоне которых двигались силуэты людей в меховых одеждах.

Мы пошли на свет костров.

Я спросил:

— Ты так и не рассказал, каким образом низкие заполучили этот Отшиб?

— А я собирался?

— Ты упомянул, что Дивия потеряла Свет Разума не из-за крушения, а в сражении.

Диаба устало махнул рукой:

— Сражение и похищение… то есть возвращение Отшиба случились ещё до моего рождения. Но рассказывать, как это было, слишком долго.

— А ты кратко скажи. Или давай я угадаю: твоя жена причастна к возвращению?

— Верно.

— Она настолько старше тебя?

— Чуть старше, да.

— Любви все возрасты покорны?

— Как? Хм, это ты хорошо сказал. Моя жена так же говорила.

— Итак, давным-давно…

— Более двух поколений тому назад.

— Два поколения назад Свет Разума упал в этих землях, твоя жена начала его возрождать?

Диаба снова отмахнулся:

— Всё не так. Свободная Вершина никуда не падала, а освободилась от угнетения и приземлилась в отдалённых землях, подальше от искателей с Дивии.

— Тогда почему…

— Скажу тебе так: когда я увижу, что ты смирился со своим новым предназначением и трудишься во славу Свободной Вершины, ты узнаешь всё это и многое другое. Узнаешь со слов моей жены.

— Которая умерла, но дело её живёт?

Диаба не ответил. Снял с пояса чёрную маску и надел её на лицо.

✦ ✦ ✦

От костров отошёл человек, носивший столько тулупов из звериных шкур, что очертания его фигуры приняли форму куба. Лицо и нижняя часть шеи обмотаны шарфами из шкур.

Он показал на меня рукой, закрытой толстенной варежкой из меха, и глухо заорал:

— Этот тот самый высокоморальный говноед из Совета Правителей?

— Он самый, — кивнул Диаба. — Его Моральное Право такой толщины, что он входил в Сердце Дивии.

— О, какой полезный говноед. Слышишь меня, говноед? Что ты видел в Сердце Дивии?

Я, конечно, сделал вид, что обращение говноед — это не ко мне. Квадратный крикун подошёл и стукнул меня в грудь:

— Я к тебе обращаюсь.

Судя по железному клацанью, у него под варежкой оказалась перчатка громобойца.

— Я не говноед, — выдавил я, переводя дыхание после тычка.

— А кто?

— Самиран из рода Саран, уполномоченный помощник Совета Правителей и второй старший воинства Дивии.

— Да, не говноед ты, а славный говноед.

И меховой крикун ещё раз ударил меня в грудь. Дыхание перехватило, и я закашлял.

Диаба счёл нужным вмешаться:

— Владыка приказал обращаться с Самираном без рукоприкладства. Он нужен живым и здоровым.

— Живым будет. А вот здоровья — не обещаю. Выращивание органов Нутра основательно его потреплет.

— Владыка прекрасно осведомлён об этом. Но всё же у Самирана не должно быть иных повреждений, кроме тех, какие получит при выполнении своего предназначения.

— Э-э-э, уважаемые, насчёт повреждений… — начал я.

Диаба продолжил:

— Так же учти, что Самиран сегодня оправился от болезни, у него нет озарений.

Меховой крикнул:

— Я скажу, какие озарения в него вонзить.

— Погодите-ка, уважаемые, что значит «вонзить»? — спросил я, но меня снова проигнорировали.

— Так же Владыка попросил отвечать на все вопросы Самирана, касающиеся его нового предназначения.

— Будет сделано. — Меховой крикун нагнулся, отчего все десять тулупов на нём затрещали по швам, и поднял с пола один фонарь. — За мной.

Я тоже взял фонарь и пошёл за ним в сторону от тёплого света костров.

Диаба последовал за нами на небольшом отдалении.

— Как мне тебя называть? — спросил я у мехового.

— Хозяин. — И поспешно добавил: — Твой Хозяин. И Хозяин остальных пленных носогордых.

— Ты падший?

— Говноеды из Прямого Пути оболгали меня, — прокричал он так, будто я с ним спорил.

Какой нервный тип. Хотя, кажется, все падшие считали себя несправедливо оболганными.

— Ясненько. А имя есть?

Меховой не сразу отозвался:

— Зови меня Могад. Хозяин Могад. Твой Хозяин.

— Могад из семьи или рода…

— Из семьи и рода Могадов! — раздражённо вскричал он. — Достаточно тебе, говноед позорный?

— Да, Могад из Могадов.

По раздражению Могада можно сделать вывод, что он — представитель дивианских простолюдинов с окраин Восьмого Кольца или ветроломов. Имени семьи и рода нет, значит — грязерожденный в первом поколении. Не удивительно, что Самиран из рода Саран со всеми своими славными титулами вызвал у него классовую ненависть.

Жаль, что мой Внутренний Голос обнулился, он напомнил бы о прочитанных в Доме Опыта скрижалях, посвящённых судебным разбирательствам в Прямом Пути. Там как раз упоминались провинности, за которые сбрасывали в грязь столь бесславных людей. Возможно, за грязерожденность Могада и сбросили. Вот он и бесился, желая отомстить всей Дивии.

Единственное, что нарушало стройность моих выводов — это факт высокой моральности Могада, ведь он находился в Нутре Дивии наравне со мной и Диабой.

Впрочем, Могад и другие падшие — это не новость. На допросах мы выяснили, что люди из Свободной Вершины собирали падших со всех низких царств. Вероятно, им поступило такое же предложение как Теневому Ветру: работай во славу Свободной Вершины или стань мясными нарезками. И навряд ли приговорённые к изгнанию с тверди выбирали второй вариант.

✦ ✦ ✦

Идти пришлось недолго. Скоро из темноты выступили ряды одинаковых скрижалей, заключённых в деревянные рамы. Они стояли на равном расстоянии, совсем как в Доме Опыта.

Я поднёс светильник к раме. Отреагировав на мои линии, поверхность пустой скрижали зашевелилась, проступили иероглифы заглавия:

ПРОМЫСЛЫ НУТРА И СВЕТ СВЕТОВОДНЫХ ПУТЕЙ

Судя по трещинам и отлетающим при прорисовке иероглифов песчинкам, скрижаль древняя. Скорее всего, одна из тех, что громоздились в подвалах Дома Опыта, на стопку которых я однажды взгромоздился с училкой Киа Дивиатой.

Я перешёл к другой скрижали, ещё более старой, она реагировала на мои линии медленно, как древний компьютер, открывающий большой файл.

НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ПОЧКОЙ И ГОРЕНИЕМ ПОСЛЕ ВДОХА

а так же прочие наблюдения, сделанные славным тружеником рода Те-Танга, после выращивания новой почки Нутра.

— Почку мы тоже отрастим, — пояснил Могад. — Сейчас пойми ветвления световодных путей.

— Знаешь, Хозяин, мне бы вообще понять, что от меня нужно?

— Что, что? Будешь возрождать органы Нутра, дабы Свободная Вершина смогла летать. Тупой что ли?

Несмотря на оскорбительный тон, Могад пояснил лучше Диабы. Тот вечно удалялся в дебри пропаганды восстановления справедливости и терялся в хитросплетениях своих метафор.

— Значит, в этих скрижалях содержится описания работы Нутра Отшиба? — спросил я.

— Тут про Дивию большей частью. Но Отшиб похож на летающую твердь, органы-то одинаковые.

Я поднял светильник повыше, осмотрев ряды скрижалей, уходящих в темноту:

— И всё это вы утащили с Дивии?

Тут вмешался Диаба:

— Что-то вернули себе, что-то высекли в камне с помощью слепков и «Переноса Образа». По-всякому собирали знания.

Я подошёл к очередной скрижали, менее старой, и пролистал её:

РАЗМЫШЛЕНИЕ О ПРОМЫСЛАХ, ВОЗМОЖНЫХ В НУТРЕ ДИВИИ, А ТАК ЖЕ О ДЕНЕЖНОМ ВЫРАЖЕНИИ ПОЛЬЗЫ НУТРЯНОЙ ДОБЫЧИ ИЗ СВЕТОВОДНЫХ ПУТЕЙ

Сие размышление высечено вторым старшим рода Миас, с помощью главного труженика Нутра Дивии, первого старшего рода Бурух

В скрижали описывалась система световодных путей, и точки их выхода на поверхность летающей тверди. Славный бизнесмен из рода Миас высчитал, сколько нужно запрашивать золотых граней для доступа к точкам и как поделить прибыль между тружениками Нутра, сословием Поддерживающих Твердь, казной Совета и отчего-то с родом Миас, хотя те не имели отношения ни к организации городской инфраструктуры, ни к работе в Нутре.

Понятно, что бизнес-схемы давно мёртвых дельцов с Дивии не интересовали Свободную Вершину. Из этой скрижали им нужны описания световодных путей и то, как вдохи и выдохи Нутра отражались на количестве энергии, проходящей по ним.

Скрижаль рядом была совсем новой, вероятно, копия.

О СХОЖЕСТИ И РАСХОЖЕСТИ СВЕТОВОДНЫХ ПУТЕЙ И ВОДЯНЫХ ЖИЛ.

Назидательное пособие для учеников Дома Опыта, имеющих личную или родовую склонность к предназначению Поддерживающих Твердь. Начертано сие пособие учителем рода Атти, со слов уважаемого человека из сословия Поддерживающих Твердь.

— Тут столько скрижалей, — сказал я, — мне их несколько дней придётся читать.

— Да ты не читай все. Я же сказал: читай про световодные пути. Когда перейдём к почке, читай про почки. Потом про что-то следующее читай. Что неясного? Тупой вообще или как?

— Уважаемый, а тебя с Дивии не за сквернословие скинули?

— Я щас тебе шею сломаю, будешь такие вопросы задавать.

— Жизнь Самирана важна для Свободной Вершины и дела Морской Матушки, — напомнил Диаба.

— Даже если носогордый будет вести себя неподобающе? — заорал на всё Нутро Могад. — А если он нападёт на меня? Даже тогда нельзя ударить?

— Выучки защитят.

— Да я сам себя защищу от этого говноеда!

— Как угодно, Могад, — с раздражением сказал Диаба. — У Самирана самое толстое Моральное Право среди всех пленников. За его смерть или потерю способности к работе ты ответишь своим благополучием.

Могад как бы смирился, но при этом не захотел показать своего смирения при мне — схватил меня за плечо, швырнул к одной из скрижалей. Вдавив меня щекой в забурлившую иероглифами каменную поверхность, проорал:

— Читай и запоминай эту скрижаль, говноед ты невыносимый!

О СЦЕПЛЕНИИ ВСЯЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ В ТЕЛЕ СВЕТОВОДНОГО ПУТИ И О ВЫСТРАИВАНИИ ОНОГО В НУЖНОМ НАПРАВЛЕНИИ

Наставление о выращивании световодных путей, записанное славным учителем рода Гонк со слов разных славных тружеников из сословия Поддерживающих Твердь

Я двинул плечом, сбрасывая руку Могада. Тот цыкнул, сплюнул и отошёл. Я услышал, как он обратился к Диабе:

— Пошли, уважаемый, я покажу, чьи озарения нужно вонзить в этого говноеда.

Оставив мне один синий фонарь, они удалились. Не скажу, что у меня не было и мысли о побеге. Мысли были. Но было и понимание, что бежать мне некуда и незачем.

Я провёл ладонью по скрижали «О СЦЕПЛЕНИИ ВСЯЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ В ТЕЛЕ СВЕТОВОДНОГО ПУТИ». Сначала смотрел без интереса, но скоро втянулся, ведь ничего подобного в Дивии я не читал. Скрижали Дома Опыта, посвящённые работе Нутра и его органам, были намеренно упрощены и разбавлены водой поэзии и метафор. Наиболее полные знания ученики получали в сословии.

Эту скрижаль сделали по слепкам, выкраденным, вероятно, прямиком из дворца сословия Поддерживающих Твердь. По этой скрижали учились члены сословия, допущенные к работе в Нутре Дивии.

О том, что это именно слепок, а не оригинальная скрижаль, легко догадаться по пропускам в «страницах» камня. Они или заполнены зернистым шумом, или содержали неразборчивое наслоение иероглифов, зачастую мне незнакомых, перемешанных с частями движущихся барельефов, изображавших неизвестно что. Но пробелов не так много. Основные тексты наставления о строении компонента Нутра под названием «световодный путь» высечены почти без стихов, молитв и метафор, то есть настолько чётким языком, на какой способен доисторический инженер.

Так же скрижаль содержала большое количество барельефных анимаций по выращиванию световодных путей. В отдельном разделе перечислены озарения, необходимые для этой работы. Во всём столбце иероглифов, я узнал только «Перенос Неразрывного Образа», модификацию «Переноса Образа», и «Заботливый Распорядитель». Остальные иероглифы мне неизвестны.

Чтение скрижалей о создании световодных путей увлекло. Я не заметил, как пролетело время. Я проголодался, но дважды пролистал скрижаль до конца, чтобы Внутренний Голос точно запомнил содержимое.

Вернулся Могад в сопровождении двух людей, одетых в меховые тулупы с капюшонами.

— Прочитал? — издалека проорал Могад. — Понял, что делать?

— Приблизительно.

— Труженики Нутра Дивии знают столько же.

— Что дальше?

— Молчать и выполнять приказы, — взбесился Могад. — Теперь твои хозяева мы — свободные от давления Неба люди! Мы будем говорить, что тебе делать!

— Хорошо, что мне делать, Хозяин Могад? Я бы вообще поел…

Могад с трудом замахнулся, преодолевая толщину надетых на него тулупов, но не ударил:

— Идите за мной, говноеды.

✦ ✦ ✦

Из Нутра Отшиба мы вышли той же дорогой, какой привёл Диаба.

Незнакомцы прятали лица в капюшонах и молчали. Я предположил, что они такие же узники, как я. Могад тоже не болтал, а только бормотал неясные угрозы «всем говноедам мира». Он вёл себя грозно и ругался, чтобы показать, какой он важный человек. Обычно так себя ведут незначительные люди, которых действительно важные люди назначили помыкать пленниками.

На улице к нам присоединились два выучки в дивианских доспехах, покрытых шкурами.

Мы прошли до стены Третьего Кольца, вскарабкались по обледенелым ступенькам и спустились, оказавшись с обратной стороны храма Морской Матушки. Со спины она выглядела тоже ничего.

Проводив нас до входа, выучки остались снаружи, греться у костра, а я, Могад и незнакомцы прошли внутрь.

Когда-то этот храм принадлежал истинной вере. Небольшой лабиринт, традиционно перекрывавший входную арку храма Создателей, был разрушен, от него остались только извилистые следы на потрескавшемся мраморном полу. Стены комнат для благоволений, тоже снесены, только кое-где остались низенькие заборчики. Иероглифы молитв Создателям на плитах пола сбиты и зачищены.

Центральную часть храма занял пруд, напомнивший мне водоём в скалистом храме гор Ач-Чи.

В центре пруда установлена раскрытая исполинская ракушка, как в подводном храме. Это значило, что здесь проводили обряды с появлением Морской Матушки из «Игры Света». Неужели Диаба, обещая, что я услышу что-то от его мёртвой жены, подразумевал это? Не мог же он быть таким наивным? «Игры Света» обманывали и пугали низких невежд, выросших в страхе перед различными богами, но не прирождённых жителей, пусть и падших. Даже жрецы Ач-Чи, поклоняясь «Играм Света» с дивианскими шлюхами, догадывались, что никакие они не богини.

Посмотрев на потолок, я моментально забыл об «Игре Света». Купол и верхняя часть стен затянуты красными занавесками и растяжками белой ткани с чёрными надписями. Именно этот зал, напомнивший мне обстановку актового зала в транспортном колледже, я видел в бреду. На этот раз я отчётливо прочитал намалёванные на ткани иероглифы.

ТЕЛО МОРСКОЙ МАТУШКИ РАСТВОРЯЕТСЯ В СОЛИ,

НО ДЕЛО ЕЁ ЖИВЁТ, РАСТВОРЯЯСЬ В НАС

Или:

ОЗАРЕНИЯ КАЖДОГО — ОЗАРЕНИЯ ВСЕХ!

А так же совершенно уже дикое:

ПОД ЗНАМЕНЕМ МОРСКОЙ МАТУШКИ, ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ВЛАДЫКИ — ВПЕРЁД К ПОБЕДЕ НАД ЛЕТУЧИМИ УГНЕТАТЕЛЯМИ!

Эти странные лозунги, несомненно, обращались к низким, но написаны дивианскими иероглифами. Неужели жители Свободной Вершины владели языком высших людей? Если так, то на допросах они это не выдали…

Прочитать остальные надписи не дал Могад. Толкнув меня в спину, он сказал:

— Шагай, шагай далее, ты…

Он явно хотел добавить «говноед», но то ли застеснялся торжественности храма, то ли появления Диабы. Тот вышел к нам откуда-то из-за раковины, ступая по узенькому мостику, проложенному над водой. Он был в маске, но я узнал его по богатому халату, в котором он посещал меня во время полёта.

Могад подвёл меня и двух незнакомцев к краю водоёма. Я увидел, что дно было неглубоким, устланное песком и утыканное кораллами, привезёнными, кажется, из Портового Царства.

— Раздевайтесь, — приказал Могад, — сейчас вонзим Самирану озарения.

На лицах незнакомцев, выглядывавших из меховых капюшонов, выражение сильной усталости и полного безразличия к происходящему. Одновременно с этим лица у них болезненно опухшие и красные, какие бывает у много пьющих бомжей. Они покорно стянули одежду, слой за слоем, шкура за шкурой, открыв такие же истощённые и покрасневшие тела. Оказалось, что это мужчина и женщина.

— Вы с Дивии, уважаемые? — спросил я, снимая свой тёплый тулуп.

Женщина оставила вопрос без внимания, а мужчина с большим трудом кивнул.

— Давно?

На этот раз женщина кивнула, а мужчина сказал сиплым голосом бомжа-алкоголика:

— Я как с Дома Опыта вышел, так и попал сюда.

Могад выстроил нас плечом к плечу. В сравнении с товарищами по несчастью моё тело, хотя и перенёсшее долгую болезнь, выглядело совершенно молодым и здоровым.

Диаба был в маске, выражения его лица не видно, но я понял, что он сосредоточился на каком-то озарении. Вдруг мужчина рядом со мной вскрикнул и согнулся, будто его проткнули копьём. Не распрямляясь, он начал отплёвываться.

Мою голову пронзила боль, будто в неё тоже вонзили копьё.

Внутренний Голос бодро доложил:

— Ты усвоил яркое озарение «Тело Нутра».

Я не успел ничего спросить, как получил второй пронзительный удар.

— Ты усвоил светлое озарение «Перенос Неразрывного Образа».

И ещё несколько ударов, один за другим. Голос мерно комментировал:

— Ты усвоил светлое озарение «Объединение Вещества». Ты усвоил светлое озарение «Живая Молния». Ты усвоил светлое озарение «Стена Режущего Воздуха». Ты усвоил светлое озарение «Ясность Мышления». Ты усвоил светлое озарение «Смотритель Нутра».

С каждым «вонзанием» озарения меня потряхивало, и подступала тошнота. Когда всё закончилось, доступные грани исчезли, остались только заблокированные двенадцать тысяч.

Голос сказал:

«Этот человек желает увидеть все твои Линии и Внутренний Взор. Позволишь ли ты ему это сделать?»

Я, конечно, не позволил. И тут же получил от Могада удар железным кулаком в грудь:

— Эй, так не пойдёт, Показывай свои линии.

Я подчинился. Могад некоторое время разглядывал мой Внутренний Взор в своём Внутреннем Взоре.

— А чего это у тебя с гранями?

Я пожал плечами:

— С детства сие недоразумение. Сам не знаю.

— Это что же получается? У тебя в два раза больше граней? Ты можешь усвоить больше озарений?

— Я могу использовать только двенадцать тысяч, как все прирождённые жители. Лишние грани недоступны.

Могад с недоверием посмотрел на Диабу, ища подтверждения моих слов.

— Самиран демонами обуянный, — сказал Диаба. — У них и не такое бывает.

— А, точно. Ну ладно тогда.

И всё. Больше Могад не интересовался моим аномальным числом граней. Моя демоническая сущность его тоже не впечатлила. Эх, такую бы толерантность высшим людям.

Диаба торжественно удалился за ракушку.

Дрожа от холода, мужчина и женщина, чьи озарения перешли ко мне, спешно натягивали халаты и шкуры. Я последовал их примеру, так как уже закоченел.

Могад проводил меня до выхода из храма и передал под охрану выучек.

— Ты получил нужные озарения, — сказал он на прощание. — Возвращайся домой и отдыхай. Завтра приступишь к работе.

Шагая по скользким ото льда дорогам, я пытался обдумать случившееся… и засмеялся.

Жизненный Путь сына Похара Те-Танга и Мадхури Саран, сделал, если не кольцо, то некую извращённую петлю — Самиран всё-таки стал тружеником Нутра, то есть занялся предназначением рода Те-Танга. Что же, Похар, радуйся — ты всё-таки победил!

32. Эпилог и доведение до сведения

Мои руки дрожат. Ноги подкашиваются, я сажусь голой задницей на покрытый льдом мрачный камень. Но холода почти не чувствую. По обнажённому телу льётся горячий пот, от меня валит пар, будто я выбежал из бани на мороз.

Раскалённая сетка, свёрнутая в трубу, со скрежетом врастает в мрачный камень. Я кряхчу и постанываю, стараясь держать только что выращенный сегмент световодного пути вдоль линии, нарисованной на полу белой краской.

Могад, завёрнутый в десять тулупов, суетится рядом и орёт:

— Наваливайте, наваливайте, родимые!

С десяток тружеников, раздетые до набедренных повязок, бегают вдоль белой линии, подтаскивая ко мне куски мрачного камня и горсти осколков небесного стекла — материалы для формирования световодного пути.

Осколки небесного стекла — контрабандный товар с Дивии. Наёмники, контролировавшие эту торговлю, формально не нарушили никаких законов, ведь осколки и прочий мусор не указаны в перечне запрещённых товаров для обмена с низкими. А вот мрачный камень купить невозможно, поэтому граждане Свободной Вершины добывали его прямо из Отшиба, разбирая некоторые объекты в Нутре.

Попадая в зону действия моего озарения «Объединение Вещества», осколки и мрачный камень плавятся без воздействия температуры. После чего переходят под воздействие моего же «Переноса Неразрывного Образа», вытягиваясь нитями той длины и толщины, какая указана и нарисована в скрижалях.

— Ещё немного, — орёт Могад, он вообще не умеет говорить тихо. — Ещё немного, небесные говноеды!

Я его не слушаю. Я не могу сделать больше, чем способен сделать, поэтому его призывы «ещё немножко» не имеют смысла. Но голос его, как ни странно, успокаивает. А Могад, продолжая увещевать, заботливо выливает мне на лицо холодной воды с кусочками льда. Я жадно хватаю лёд пересохшим ртом.

Выращивание органа Нутра можно с полной уверенностью сравнить с деторождением. Озарение «Тело Нутра» делает именно это — выращивает орган, используя плоть и энергию тела человека. Дерево, металлы, мрачный камень и небесное стекло, подбрасываемые тружениками в процесс выращивания, тоже необходимы для создания органа. Но плоть и энергия прирождённого жителя Дивии — это такой компонент, который не найдёшь в дикой природе и не выплавишь в печи.

И хотя человеческая плоть используется в мизерных количествах, меня одного недостаточно для выращивания всех сегментов световодных путей, поэтому ещё пара десятков тружеников стоят рядом. Во Внутреннем Взоре я вижу, как «Тело Нутра» тянет из них нити света. Капельки крови и чего-то белого, собранного из человеческого организма, видны невооружённым взглядом. Под моим контролем и с помощью «Переноса Неразрывного Образа», «Объединения Вещества» и «Живой Молнии» плоть и материя объединяются. Сетка выращиваемого органа уплотняется. Я повторяю этот процесс снова и снова, пока сетка не приобретает конечную форму — готовый к работе световодный путь, способный проводить через себя энергию Сердца Дивии.

— Молодец, Самиранчик, — ревёт Могад. — Отличная работа, говноед ты мой дорогой!

Своеобразная похвала, но нельзя не согласиться. Хотя я и не знаю, как работали славные труженики, выращивая органы Нутра Дивии, но уверен, что овладел этим умением не хуже них. Был славным воином, стал славным тружеником.

Могад поворачивается к остальным участникам выращивания и кричит:

— Вы тоже молодцы! Отдыхайте, заслужили.

Опять же, его разрешение на отдых не имеет значения. Да и нет у него такой власти, чтобы запретить нам отдых. Каждый прирождённый житель Дивии, работающий на восстановлении органов Нутра — это ценный актив Свободной Вершины. Если кто-то из нас умрёт, спрашивать будут с Могада.

Отдав плоть, кровь и энергию на выращивание последнего сегмента, мы валимся на пол. Мы и без Могада знаем, что завершили важный этап по восстановлению жизнедеятельности Нутра. Впереди нас ждёт долгий отдых.

— Ты лучше заткнись и помоги, — хриплю я.

— Обязательно, Самиранчик, уже помогаю! Эй, сюда, сюда!

Во время выращивания органа Нутра высвобождается много тепла и, вероятно, радиации. Человеку, не защищённому «Смотрителем Нутра», смертельно опасно стоять рядом. Поэтому все помощники и охранники в это время выходят на поверхность. Сейчас они бегут к нам, держа свёртки с одеждой и корзины с едой.

Я потерял много сил, но не настолько, чтобы лежать неподвижно. Тем не менее, я не напрягаюсь, позволяя помощникам ухаживать за мной, как за парализованным. «Смотритель Нутра», работавший долгое время, развеялся сам собой, но можно уже не опасаться — готовые и замкнутые световодные пути не так опасны, как во время рождения. Главное не стоять рядом.

Сначала меня заботливо переносят на мягкий лежак, устеленный шкурами. Там с меня снимают опалённую и пропитанную потом набедренную повязку и надевают тонкие, тёплые штаны из овечьей шерсти. Потом заботливо усаживают и надевают тонкий халат. Поверх него — толстый халат. Тем временем другие помощники обматывают мои ступни портянками и всовывают в сапоги.

— Всё, я сам дальше, — говорю я и поднимаюсь.

Прихватив корзину с едой и синий фонарь, ухожу в ту часть Нутра, где стоят скрижали, чтобы поесть в одиночестве и тишине.

✦ ✦ ✦

Скрижали знаний — это универсальный способ сохранения теоретического знания. Особенно если не разбавлять тексты многослойными метафорами, поэзией и молитвами, как это делали учителя в скрижалях Дома Опыта, чтобы затруднить ученикам самостоятельное обучение.

Подвижные барельефные рисунки скрижалей показывали воинам, как махать мочи-кой или копьём, а ученикам мирных предназначений, как использовать инструменты труда, выращивать ман-гу, строить дворцы или работать в Нутре Дивии.

А если в каменных недрах плиты высечь и сохранить узоры всех ступеней какого-то озарения или его модификаций, то скрижаль знания превращалась в Скрижаль Выбора, что повышало её ценность и значимость. Она позволяла любому читателю, обладавшему Внутренним Голосом и Взором, заучить узоры и усвоить озарение. Именно в Скрижалях Выбора сохранены конфигурации граней скрытых озарений сословий и славных родов.

И всё же, какими бы полезными ни были скрижали знаний, изучать по ним выращивание органов Нутра, это всё равно, что выращивать огурцы под руководством блогеров с Ютуба. На чужих видео огурцы вырастают длинные и толстые, а у тебя на грядках корчатся какие-то кривые сморчки.

Так было и с моими первыми световодными путями. Я прочитал все скрижали о строении Нутра. Получил подробное представление, как выращивать световодные пути, которые питали силовые жилы и органы. Так же нашёл и запомнил схемы разветвления путей на вены для подачи энергии на поверхность Отшиба. Почему схемы разные — не пояснялось. Для чего эта энергия нужна на поверхности, тоже не объяснялось, но я сам догадался.

Подготовленный теорией, я перешёл к практике и, конечно, обломался.

Для начала трудно принять концепцию, что Нутро Отшиба (и Дивии тоже) выращивалось, как растение-дверь, а не строилось как машина или небесный дом. При этом нельзя с уверенностью утверждать, что движок летающего города — растительного происхождения. Но то, что он в какой-то степени живой — нет сомнений.

Обладало ли условно живое нагромождение биомеханических объектов Нутра сознанием? Я решил, что скорее да, чем нет. Вероятно, именно с этим сознанием люди вступали в контакт во время благоволения.

Скрижали уверяли, что органы Нутра рождались, росли, старели и умирали. А так же надрывались от непосильной работы и заболевали. О чём подробно повествовала рассыпающаяся от старости скрижаль «ЗАРАЗЫ ОРГАНОВ НУТРА И КАК С НИМИ СОВЛАДАТЬ». Лечились заболевшие органы точно так же, как и рождались — выращиванием с затратами человеческого ресурса. Впрочем, заразу органы подхватывали редко, её источником всегда были ошибки тружеников Нутра. Если всё делать по уму, то никакая зараза не страшна.

Мне понадобилось немало дней, чтобы научиться выращивать световодные пути такими, какими они нарисованы в скрижалях, при этом нужно наращивать их на Нутро особым образом, соединяя готовые органы или места, где эти органы нужно будет вырастить.

Процесс сложный и трудоёмкий. Свежевыращенный сегмент световодного пути нужно подсоединить к предыдущему, а потом уложить по белой линии. Биомеханическая структура, созданная из неживой и живой материи, не подчинялась какому-либо умственному управлению, руками её тоже не направишь: будучи ещё хрупкой, трубка световодного пути могла помяться и тогда всё нужно начинать заново. Для укладки свежевыращенного сегмента применялась «Стена Режущего Воздуха». Эта модификация озарения создавала стены с острыми гранями, которые аккуратно и твёрдо направляли свежий сегмент в нужном направлении.

Поначалу было сложно использовать сразу столько озарений подряд, но Внутренний Взор и Голос хорошо подсказывали, а толстое Моральное Право интуитивно применяло нужные озарения в нужный момент, сглаживая мои ошибки. Вероятно, по этой причине для низкоморальных ограничен вход в Нутро.

✦ ✦ ✦

День за днём я осваивал профессию труженика Нутра.

Точно так же, как в своё время с боевыми озарениями, сначала ничего не получалось, всё валилось из рук и Внутреннего Взора. А потом — раз, и стало получаться. Дело пошло намного быстрее. Световодные пути, подчиняясь граням «Стены Режущего Воздуха», укладывались и врастали в пол ровно по начерченным белым линиям. Сегмент ложился за сегментом, Могад радовался и танцевал вокруг меня и называл говноедом ласково, а не с ненавистью, как в первые дни.

И вот сегодня был день укладки последнего сегмента. С того утра, как я проснулся после болезни, прошло… я подождал подсказки Внутреннего Голоса.

«Шестьдесят три дня».

Немало, но и не так уж много для освоения предназначения труженика Нутра. Будь я в Дивии, то учился бы намного дольше. Выращивание органов летающей тверди — опасное занятие. Я и другие труженики отдавали свою кровь, плоть и энергию, мы буквально сгорали на работе. Чтобы восстановить силы, мы много ели и спали. Всё равно ничем другим в Свободной Вершине нам не позволено заниматься.

Принуждение и несвобода — отличные учителя.

Труженики Нутра Дивии готовились к своему предназначению тщательно и всегда под присмотром старших. Сначала они учились в Доме Опыта и проходили практику подручных. Потом поступали на углублённую учёбу, занимаясь выращиванием растений-дверей или деревьев. И только лучшие из них, отрастив толстые линии и получив на благоволениях необходимую толщину Морального Права, переходили на работу в Нутро Дивии. Там о тружениках заботились. Когда выращивание органа или световодного пути даже немного вредило организму труженика, его тут же снимали с работы, а славный целитель принимался хлопотать над ним, возвращая здоровье.

Труженики Нутра Дивии выбирали своё предназначение, тогда как мы — пленники на принудительных работах. Нас ценили, как рабочую силу и старались не загонять до смерти, но всё равно мы оставались врагами, носогордыми и летучими угнетателями, которых, после того, как Нутро будет отремонтировано, всё равно убьют и пустят на бусы.

Но пока что моя жизнь была терпимой. И даже интересной — ведь я выращивал Нутро летающей тверди!

Меня не били, не унижали, не пытали и не подавляли мои линии. Наоборот, они прирастали новыми паутинками, особенно рванула Линия Тела. Что весьма своевременно, так как большая часть озарений для выращивания органов Нутра завязана на неё. Линия Духа тоже потолстела. Если так будет продолжаться, они перегонят Моральное Право, так как никаких благоволений в будущем не предвидится. Навряд ли меня пустят для их получения в храм Морской Матушки.

В начале рабочего дня я уминал корзину хлеба и варёного мяса, не считая ведра пареной ман-ги, выращенной в Свободной Вершине, и россыпи из сотен жареных на костре грибов. Запивал всё это дело парой кувшинов напитка, похожего на протухший квас. От листьев ман-ги сытости мало, да и готовили её здесь отвратительно, но Могад считал, что привычная еда помогает высшим людям трудиться во славу Свободной Вершины.

В конце рабочего дня каждый труженик получал корзинку мяса, мешок жареных семечек какого-то растения, не очень вкусных, но крайне сытных. Всё это заедалось корытом лесных орехов, обмазанных сладким нектаром. Каждые два-три дня на обеденное покрывало труженика попадала дичь из окружавших Свободную Вершину лесов. Ещё чаще мы ели рыбу, выловленную в лесных реках и озёрах, а так же рыбу, доставленную, вероятно, из Портового Царства.

При столь обильном питании я не успевал потолстеть, отдавая свои белки, жиры и углеводы на выращивание световодных путей. Зато понял, почему мужчины и женщины рода Те-Танга были склонными к полноте коренастыми крепышами — результат поколений селекции и утроенного питания ради органов Нутра Дивии.

Я как раз прикончил корзинку мяса и принялся за сладкие орехи, когда услышал крик Могада:

— Все сюда, говноеды мои. Посланник Владыки пришёл.

Я неспешно слез с горизонтально поставленной скрижали, которую использовал вместо стола, и направился к сердечной мышце.

✦ ✦ ✦

Я ожидал, что посланником Владыки окажется сам Диаба, но вместо него пришёл другой высокопоставленный правитель Свободной Вершины. Как его звали я не знал. Я вообще не знал в лицо или по имени никого, кроме Могада. Так как все эти дни видел или стены своей комнаты или холодное пространство Нутра.

Диаба и Могад уверяли меня, что среди детей сопротивления нет высших и низких. Каждый делал свою работу, приближая победу над Небом, и получал содержание, согласно своему вкладу в будущую победу. Тут все якобы равны. Но близкие приспешники Владыки, некоторые особо сильные грязные колдуны, оказались, как водится, равнее остальных.

— А где Диаба? — спросил я у посланника.

— Диаба Разумеющий рядом с Владыкой в Сердце Отшиба, — ответил тот. — Поможет ему тянуть поводья.

Ага, значит Диаба, якобы помогая Владыке, в одиночку посещал Сердце Отшиба, в котором располагалось управление. Он единственный рулевой на пока что нелетающей тверди. Не посвятил в это дело даже соратников. Интересно, понимал ли этот доисторический борец с диктатурой Неба, что бежал по Пути ненавистных дивианцев? Всё засекретил и огородил враньём? Скорее всего, не понимал. Кажется, такие борцуны с режимом во все времена выстраивали вокруг себя и своих соратников ещё более лютую и лживую тиранию, чем та, против которой они сражались.

— Всё ли вы сделали, согласно утверждённым Владыкой направлениям работ? — спросил посланник.

Могад подобострастно засуетился, повторяя:

— Всё сделали, да оросит меня Морская Матушка солёной волной из своей ракушки! Вот увидишь, уважаемый, световодные пути будут работать, ни один не лопнет!

Я, посланник, Могад и остальные труженики стояли у одного из мощных корневых разветвлений сердечной мышцы. Тысячи жил, изгибаясь и переплетаясь, уходили ввысь, в темноту Нутра. Изредка, по жилам пробегал бледный оранжевый огонь, напоминая, что Нутро не мертво, а в глубокой спячке, точнее — коме.

Теперь я со знанием дела поглаживал холодные бока силовой жилы, понимая, сколько труда, энергии, пота, крови и других жидкостей человеческого организма было вложено в её выращивание.

По Нутру прокатился тяжёлый гул. Меня охватило волнение. Я буквально родил из себя эти чёртовы световодные пути! Было бы крайне обидно, если бы они не заработали.

Гул повторился. Выложенный плитами мрачного камня пол задрожал. Мы поспешно отбежали от силовой жилы сердечной мышцы, так как она, металлически зазвенев, заворочалась и напряглась.

И вдруг — яркая красная вспышка родилась в середине сердечной мышцы. Температура резко поднялась, моё лицо обдало горячим ветром. Это напомнило вдох или выдох Нутра Дивии. А что если нас сейчас сожжёт на хрен? Нужно окатить себя «Смотрителем Нутра». Но толщины линий не хватало…

Я взволнованно посмотрел на Могада. Догадавшись о моих опасениях, тот ответил:

— Не страшись, говноед, один удар Сердца ещё никого не убивал.

— Два тоже, — добавил посланник Владыки.

Я успокоился.

Тем временем красное свечение в середине сердечной мышцы растеклось по световодным путям. Где-то вдали вспыхнуло нечто огромное и неясное, но тут же погасло: активировался один из спящих органов Нутра. Голос напомнил, что это так называемая малая почка — согласно схеме из скрижали она располагалась именно там.

Почти полчаса мы бродили по Нутру, разглядывая световодные пути, протянувшиеся по полу: ни один не лопнул или не сошёл со своего углубления в полу. Всё работало!

Свет путей разогнал мрак, я впервые увидел потолок и стены Нутра Отшиба. Хотя они и меньше Нутра Дивии, но всё равно от громадной пустоты кружилась голова. Я словно бы отвык от таких пространств, ведь «Крыльев Ветра» у меня больше нет.

Спящие органы Нутра я частично видел и ранее, но даже самые яркие фонари и большие костры не освещали их целиком. В спящем состоянии органы выглядели намного меньше, чем в Нутре Дивии. Почки, похожие на башни Дома Танца, стояли вкривь и вкось на побелевших от смерти сухожилиях. Одна почка вообще лежала среди обломков. Лёгкое, которое в рабочем состоянии становилось громадным и бешено вращающимся шаром льда, сейчас сдулось и сморщилось, как… хм, отчего-то мне вспомнился Танэ Пахау, как он прыгал ко мне в бассейн, тряся старческими мудями. Сдувшееся лёгкое выглядело именно так: обломки засохших сухожилий и световодных путей торчали как седые волосы.

Дней двадцать назад («Восемнадцать» — поправил Внутренний Голос), мы проложили к лёгкому световодный путь. Сейчас он светился, пытаясь отдать энергию в несуществующие жилы и сухожилия мёртвого органа.

— Да, работы ещё много, — ответил Могад на мои невысказанные мысли.

— Но наиболее сложное вы сделали? — уточнил посланник. — Мне сказали, что выращивание световодных путей ускорит выращивание всего остального.

— Ускорит, уважаемый, непременно ускорит, — подтвердил Могад.

По Нутру снова прокатился гул, пол тряхануло. С оглушительным лязгом сердечная мышца сбросила напряжение и ослабла. Световодные пути медленно угасли, как театральные люстры перед началом спектакля. Лязгающее эхо ещё отражалось от стен, порождая причудливые шумы.

Посланник повернулся к Могаду:

— Завтра на рассвете Владыка ждёт тебя в Сердце Отшиба.

— Обязательно и всенепременно буду.

— Подготовься к отчёту о делах сделанных и трудах предстоящих, чтобы не как в прошлый раз, когда ты не смог назвать общую длину световодных путей. Владыка должен точно знать, сколько и чего нам необходимо для окончательного возрождения Нутра.

— Обязательно и всенепременно доложу.

— Свободная Вершина должна подняться в воздух раньше, чем когда летучие угнетатели её найдут.

— Никогда не забываю об этом, — поклонился Могад из Могадов.

Посланник повернулся ко мне:

— А ты, носогордый, ожидай. Сегодня к тебе придёт Диаба и принесёт важные вести.

Я то ли кивнул, то ли поклонился. Мне всё безразлично. Я так устал от работы и ходьбы по Нутру, что хотел лишь одного — поскорее лечь спать. Я побрёл к лестнице выхода из Нутра.

✦ ✦ ✦

У выхода из Нутра меня встретили двое выучек в доспехах и двое грязных колдунов, в толстых дивианских халатах. Эта свита сопровождала меня от дома до места работы и обратно. Они ходили за мной в те редкие, очень редкие, дни, когда я не уставал настолько, что падал замертво. Тогда я устраивал короткие прогулки по Свободной Вершине, знакомясь с местностью. В этом мне никто не препятствовал.

Но обычно я уставал от выращивания органов, и охранники несли меня в паланкине, похожем на больничные носилки с крышей. То есть, меня не столько охраняли, сколько заботились как о человеке с ограниченными возможностями передвижения.

— Тебя отнести домой, носогордый? — спросил меня выучка.

Я устало опустился на пол:

— Сам видишь.

Выучки принесли паланкин, а грязные колдуны помогли в него залезть. Когда я уселся, меня прикрыли куском шкуры и понесли к дому.

Обычно я тут же засыпал, но сегодня особый день: тестовый запуск Нутра показал, что световодные пути сработаны на совесть.

Через несколько десятков дней начнётся работа над выращиванием органов. И эти дни отдыха Могад подал нам как милость, мол, кто хорошо потрудился, тому позволено хорошо отдохнуть. Вот, как всё справедливо в Свободной Вершине! На самом деле никто не переживал за бывших высших людей, насильно обращённых в тружеников. Просто для продолжения работ по выращиванию органов Нутра необходимо накопить много редких для этого мира материалов. В Дивии такие материалы в избытке, поэтому там никогда не прерывалась работа по выращиванию новых органов взамен больных или постаревших.

Диаба не посвящал меня в свои планы, но несложно догадаться, что восстановление сети световодных путей — важный этап возрождения Нутра Отшиба. От его успешного завершения вообще зависело всё.

В Дивии от световодных путей работали мощные печи для плавки металлов, мрачного камня и закалки небесного стекла. От них работали водные жилы и силовые жилы, поворачивающие ветроломы под нужным углом. Значительная часть энергии уходила через пуповины на Отшибы, управляя их полётом и работой ещё более мощных плавильных печей и других секретных устройств сословия Созидающих Вещи.

Диаба спешил подключить печь Кузницы Победы к энергии Сердца Отшиба, чтобы плавить больше металлов для доспехов и оружия. Кроме того, низкие начнут делать небесное стекло, мрачный камень и другие сложные материалы, ранее доступные только дивианцам. Энергетическое изобилие увеличит производственные возможности Свободной Вершины.

Новые материалы и доступная энергия помогут завершить возрождение Нутра. Отшиб поднимется в небо. Свободная Вершина и без умения летать успела насолить Дивии. А когда приобретёт свободу передвижения, станет смертельно опасной для летающей тверди.

Мог ли я как-то повлиять на это? Нет, пока что никак.

Саботировать выращивание органов невозможно. Я их или выращиваю, или под зажигательные пляски жрецов мой труп разложат на алтаре и разделают на полоски. Из костей соберут бижутерию для грязных колдунов и погремушки для шаманских посохов. Славные выучки съедят мои мозги, а мой череп установят в подножие алтаря, присоединив к черепам других неизвестных героев.

О моей твёрдости перед лицом врага никто не узнает. Обо мне не высекут скрижаль, не споют гимн в Доме Пения, не заведут хоровод в Доме Танца и не сотворят «Игру Света», хотя бы порнографического содержания.

Под эти мысли я заснул, а проснулся уже в своей постели, накрытый звериными шкурами.

Я бы спал дальше, но Диаба стянул с меня шкуры и сказал:

— Я доволен тобой, Самиран. Ты выполнил своё обещание и хорошо потрудился во славу Свободной Вершины. Будешь трудиться дальше?

«У меня есть выбор?» — хотел сказать я, но смиренно ответил:

— Только когда высплюсь.

— Ха-ха, сейчас я покажу тебе одну скрижаль, и сон твой пропадёт.

— Не уверен, — пробурчал я. — Я прочитал столько скрижалей, что ещё одна усыпит меня.

— Эту скрижаль моя жена показывала всем демонам, сброшенным в грязь с Дивии.

Я встал с ложа:

— Ладно, убедил. Что особенного в этой скрижали?

— Моя жена искала демонов, способных понять, высеченные в камне знаки.

— И кто-то их понял?

— Никто. Ни один демон не понял знаков. После смерти моей женщины я продолжил показывать сию скрижаль падшим.

— И как?

— Все падшие были не как моя женщина, а как обычные носогордые. А ты — похож на мою женщину.

— Ага, — хмыкнул я, почесав отросшую за время плена бороду.

— Похож не лицом и телом, а повадкой и разговором, — поправился Диаба,

— Хватит соблазнять меня, тащи свою удивительную скрижаль.

Я сел на толстые ковры, расстеленные в центре комнаты. На них стоял обеденный столик с корзинами мяса и дурно приготовленной ман-ги.

Диаба вышел и минут через десять вернулся, неся на вытянутых руках что-то плоское, завёрнутое в золотую ткань. Он сел напротив меня и бережно положил это между нами. Торжественно, как самурай, готовящийся к ритуальному самоубийству, размотал полоски ткани.

✦ ✦ ✦

Я ожидал увидеть скрижаль, отзывающуюся на линии высших людей, но Диаба принёс простую каменную плиту. На ней вырезано несколько столбиков неуклюжих закорючек, похожих на те, что высекали ач-чийцы, имитируя скрижали высших.

— Чепуха какая-то, — сказал я.

— Ты не понял этих знаков, Самиран?

— Это бестолковые каракули низких.

Проследив за выражением моего лица, Диаба вздохнул:

— Жаль. Я думал, ты поймёшь их, как моя женщина.

— Ну, прости, неуважаемый. И вообще, как ты определяешь, что кто-то понял или не понял бессмысленные зарубки?

— Мне известно, что там высечено.

— Это тайнопись? — спросил я.

— Нет.

Диаба начал заворачивать доску… и тогда я отчётливо вспомнил: где-то я видел эти знаки! Уж не этим ли шифром последователи Моваха вели записи? Нет-нет, эти знаки совсем другие… Голос, а? Голос?

«Между нами непонимание. Что ты хочешь вспомнить?»

Ах, ну да, Голос обнулился.

— Постой! — заорал я так, что Диаба отпрянул от меня и схватился за кинжал. В комнату ворвались выучки, вооружённые мочи-ками и крюками.

Они набросились на меня. Диаба удержал:

— Назад. Все назад.

Не обращая внимания на направленные в меня крючья, я разворошил золотую ткань. Вцепившись в доску, забегал по ней взглядом, бормоча:

— Это не тайнопись…

Моё возбуждение передалось Диабе. Он сел обратно и заёрзал:

— Ну? Ну? Что ты увидел? Говори же!

Непонятные ранее палочки и закорючки стремительно приобрели знакомые очертания, словно я посмотрел в запотевшее окно, а чья-то ладонь с той стороны провела по стеклу, очистив от наледи.

Я ожидал увидеть очередную легенду о Создателях, очередной барельеф о её постройке какими-нибудь Первыми Жителями. Но я не предполагал увидеть это:

А, Б, В, Г, Д, Е,

Ё, Ж, З, И, Й, К,

Л, М, Н, О, П, Р,

С, Т, У, Ф, Х, Ц,

Ч, Ш, Щ, Ъ, Ы,

Ь, Э, Ю, Я

⁉:.,

1234567890

— Где ты это взял? — заорал я на Диабу.

Крючья низких воинов окружили мою шею.

Диаба жестом отозвал воинов и сказал:

— Прочитай и дай мне ответ.

Он перевернул доску. На обратной стороне, тоже по-русски, написано полустёршейся чёрной краской:

ТАЙНОЕ СЛОВО — ВОЗМЕЗДИЕ

— Какое тайное слово? — спросил Диаба.

— Возмездие. Тайное слово — возмездие.

Я не знал, по-русски я его произнёс или нет — отчётливой разницы в языках не различал. Вероятно, таково свойство божественного языка Дивии.

В ответ на пароль лицо Диабы исказила радость:

— О, великий день! Ты и впрямь понял знаки, оставленный моей женой!

— Что дальше? Когда её увижу? — Тут я вспомнил беседы с Диабой. — Она ведь… она умерла?

— Да, Самиран, моя женщина, свет моего Нутра, несравненная Чуари, ушла в последний Путь. Но её дело живёт в моих делах и в делах всех детей сопротивления, несущих возмездие летучим угнетателям. Скоро летающая твердь вернётся на Путь истины и…

— В грязь ваше возмездие! И истину тоже. Расскажи о Чуари?

— Погоди.

Диаба встал и вышел, уводя выучек.

Оставшись один, я облапал доску с кириллицей, водя пальцами по кривым изгибам букв. Я считал себя единственным выжившим демоном. И позабыл, что я не первый, чьё сознание перенеслось из будущего в Дивию.

В комнату вернулись выучки. Раздвинув обе створки двери, они втащили в комнату железный сундук настолько громадных размеров, что в него можно упрятать Молниеносный Сокол с экипажем, да ещё место останется.

Раскрыв крышку, Диаба достал маленькую скрижальку, похожую на ту, с какой ходила Эхна. Диаба не успел протянуть скрижаль — я сам выхватил её из рук.

Снова русские буквы.

Поначалу было сложно разобраться в них, но память Дениса Лаврова быстро вернулась. Я перестал прыгать взглядом по строчкам и принимать кириллицу за искажённые иероглифы и, наконец, прочитал:

НАСТОЯЩИМ ДОВОЖУ ДО СВЕДЕНИЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ЛИЦ СЛЕДУЮЩУЮ ИНФОРМАЦИЮ:

Я, Лев Эммануилович Иванов, 1898 года рождения, пропал без вести в ходе археологической экспедиции 1952 года, проводившейся на территории Узбекской ССР, вблизи г. Самарканд.

Считаю себя условно погибшим вследствие несчастного случая или иных неблагоприятных условий, возникших при исследовании загадочных развалин неизвестного древнего городища. Так же довожу до сведения, что в неустановленный момент и неустановленным образом я осознал себя в теле девочки возраста предположительно шести лет, по имени Чуари. Указанная личность являлась членом семьи учителей по фамилии Гонк, обитающей в летающем городе Дивия.

Об этом и многом другом можно прочитать в моих записях, для конспирации сделанных на русском языке.

Далее привожу символы русского алфавита, предназначенные для людей этой исторической эпохи, которые попытаются в них разобраться. А так же в надежде, что записи о моей жизни когда-нибудь попадут к человеку из моей эпохи. Или эпохи максимально близкой к ней.

Я посмотрел на Диабу и выдохнул:

— Бля-я-я…

Диаба просиял:

— О, моя несравненная Чуари тоже так говорила.

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Падение летающего города 7. Путь падшего продолжается

Content

Падение летающего города 7. Путь падшего продолжается

1. Речной и болотный

2. Волны гнева и грызуны

3. Ловушка окружения и последний натиск

4. Соль Матушкиной крови и дивианские роллы

5. Куры, яйки, млеко и трусливые бездари

6. Славные подручные и галлюцинирующие герои

7. Духовный мрак и связи с общественностью

8. Визгливые твари и морская вода

9. Даабхи и горячий уд Подземного Батюшки

10. Триста дивианцев и бойцы из склепа

11. В плену. Загадочные мешочки и подзорные трубы

12. Неисчислимые потери и грядущее освобождение

13. Царь горы и рутина кровавой бойни

14. Победоносный рев и стихия высших людей

15. Горячая замена и неудержимые

16. Четвертая задумка и небесновоинский юмор

17. Повелитель зверей и атака титанов

18. Земной блин и подводная экспедиция

19. Cредства агитации и оружие в борьбе

20. Энтузиазм и реформация

21. Наши сукины сыны и предвыборная кампания

22. Мужская версия Клеопатры и Путь на дно

23. Источник соли и головные уборы

24. Подлая хитрость и обратная связь

25. Подождать день и поспать ночь

26. Высшая ступень и командирские навыки

27. Враг вдалеке и чудовища рядом

28. Жажда жизни и великая мертвая женщина

29. Низкие тугодумы и особые условия

30. Кузница Победы и Дом Достоверности

31. Могад из Могадов и промыслы Нутра

32. Эпилог и доведение до сведения

Nota bene