Кейси Кин

Безрассудные души

KC Kean

Reckless Souls

* * *

Copyright © 2022 by Featherstone Publishing Ltd.

© Костина Е., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Посвящается Лоре.

За то, что выслушала мои идеи для написания книги и представила историю в таком же виде.

За то, что научила пользоваться Pinterest и сделала все чертовски красивым, как и всегда!

Спасибо тебе, богиня!

Несмотря на цену, несмотря на боль, мы все равно восторжествуем.

Пролог

Ярость.

Разрушение.

Война.

Темнота пытается скрыть яркое небо, пока хаос витает в воздухе. За темнотой следует холод, пробирающий до костей.

Нами овладевает отчаяние и движет инстинкт самосохранения. Мы должны защитить себя всеми средствами. И сделаем это.

Мы сможем собрать армию.

А простые человеческие солдаты не смогут.

Мы – Боги, короли среди людей. Мы позаботимся, чтобы нас увековечили в книгах и легендах.

Ангелы.

Демоны.

Вампиры.

Оборотни.

Мы будем править миром, оберегая себя от зла – богини ночи Никс. Так провозгласил Зевс.

Мы не остановимся, пока силы Никс не иссякнут.

Не остановимся, пока над нашими жизнями нависает угроза.

И не остановимся, пока не станем великими вождями.

Это время войдет в историю как эволюция. Сверхъестественные существа всех возрастов объединятся, чтобы создать для всех безопасное будущее. Такого мир еще не видел.

Несмотря на цену.

Несмотря на боль.

Мы все равно восторжествуем.

* * *

– Мертва. Она мертва! – отдаленно и искаженно проносится крик ликования, но я знаю, что это все равно правда.

Солнце еще только поднимается над горизонтом, когда я выхожу на балкон. Я опускаю взор вниз, на городскую площадь, где люди танцуют и поют. В воздухе витает радость от того, что поглотившее нас зло, наконец, покинуло этот мир.

Двести лет.

В течение долгих двух веков мы создавали армии, сражались в битве и искали зло под именем Никс.

Оглядывая улицы, я так крепко хватаюсь за перила, что костяшки пальцев начинают бледнеть.

Внизу вымощенная площадь обрамляется высотными зданиями. Вдоль тротуара располагаются небольшие кафе, магазины, бистро с хаотично расставленными столами и стульями в ожидании посетителей. Но они сейчас заняты другим – энергичным празднованием.

Мне еще никогда не приходилось видеть, чтобы танец охватывал такое большое количество людей. Ни в открытом месте, ни, тем более, на площади. Думаю, люди утратят свою сдержанность в такое интересное для нас время.

На стене здания напротив меня мигает рекламный щит, пиксели бегают по экрану и собираются в фигуру Зевса.

Наш герой.

Наш вождь.

Камера медленно приближается к нему, улыбка заполняет экран. Зевс показывается с головы до ног, чтобы мы могли поклониться ему. Он выглядит именно таким Всемогущим Богом, каким вы ожидаете его увидеть: убранные назад почти белые волосы, жемчужно-белые зубы во всей красе и блестящие синие глаза.

Безупречный. Представительный. Наш спаситель.

Поправляя манжеты сшитой на заказ рубашки, он медленно опускает руки в карманы темно-серых брюк, прежде чем начать говорить. Шум внизу стихает, и мы все, затаив дыхание, ждем, когда кумир обратится к нам.

– Уверен, вы уже слышали новость, – начал он, прервавшись на драматичную паузу. – Война завершилась. – Его голос гремит, отражаясь от стен.

Внизу снова слышатся радостные вскрики. Кажется, Зевс стоит здесь, прямо перед нами и слышит все счастливые голоса. Он осматривается в ожидании тишины, а как только гул успокаивается, продолжает.

– Этими голыми руками… – Он поднимает руки, словно это его оружие, затем снова опускает их в карманы. – Рано утром я заставил Никс склониться предо мной. Здесь больше нечего сказать, кроме одного – это теперь история.

– Все закончилось! Все закончилось!

Я слышу эти голоса, доносящиеся снизу. Они полны искренности и отражают то, что думает сейчас каждый человек.

– В ближайшие дни мы примем меры по улучшению качества жизни в будущем. У меня есть мысли, как нам стать единым, победоносным целым после этой войны, – он говорит это с заразительной улыбкой, которая уверяет всех в том, что худшее уже позади.

– Все мы заслуживаем гармонии, мира и упорядоченного будущего. Такие банальности, которых мы давно не видели. Теперь наше время. Зло в лице Никс и ее рода исчезло, и мы не позволим, чтобы наш мир снова был под угрозой, – голос Бога раздается громом, его глаза наполнены уверенностью. Он вынимает руки из карманов и широко разводит их в стороны, словно обнимает свой народ.

Я облизываю губы и, наблюдая, как улыбка Зевса становится все шире, отхожу от перил.

– Объединение всех видов – Гексагон – будет следить, чтобы новые законы защищали и служили вам. Всегда. Не могу дождаться, когда все будут жить в величии.

Спустя мгновение экран гаснет. Снова раздаются радостные возгласы. В груди у меня бурлит магия, я чувствую волнение, а голова идет кругом. Я отчаянно хочу дать себе волю, зная, что нам больше не придется страдать.

И что бы нам не приготовило будущее, сейчас оно наполнено светом и счастьем.

Глава 1

Рея

Я шагаю по тротуару и ощущаю, как ярость наполняет мое тело. Под кожей начинает бушевать огонь, когда в поле зрения попадает красная сияющая мишень для эмоционального хаоса.

Тот ублюдок.

Тот чертов ублюдочный гребаный… мудак.

– Рея. Рея, мать твою, подожди, – зовет меня голос позади. Вероятно, он выходит из дома, в одной простыне, обмотанной вокруг талии, но я не удосуживаюсь обернуться, чтобы это проверить.

Он может хоть ведром членов подавиться, лишь бы держался от меня как можно дальше.

У меня потеют ладони от желания ответить ему не словесно, а силой, в ушах пульсирует кровь. Я опускаю руку в карман джинсов, чтобы достать ключи от дома. Замедлившись, я взглянула на руку, чтобы найти брелок, который представляет собой складной ножик. Решимость одержала верх.

Этот конченый ублюдок Данте купил мне ножик, когда мы начали с ним встречаться десять месяцев назад. Он сейчас об этом пожалеет.

«Ты многое для меня значишь, Рея. Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности».

Ха. Это были его слова, когда Данте отдавал мне этот нож.

Какое же это дерьмо. Может, ему надо было объяснить, что он имел в виду.

«Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности. Особенно когда ты на работе, потому что в это время я могу трахать свою соседку».

Я жутко ненавижу себя за то, что злюсь из-за того, что открылась этому парню. Я это обдумала, предложила ему только свое тело, и в этом нет ни капли уважения. Ни капли. Но, по крайней мере, я уважала его. Наши неловкие отношения, если это можно назвать отношениями, просто ничто после того, что я увидела.

– Рея, – снова кричит Данте. Его голос приближается, так как я остановилась около самой ценной вещи для него – красного, сияющего Порше. Я уверена, что автолюбители посмеялись бы над тем, как я описываю его, но это все.

Я поворачиваюсь лицом к этому придурку, шаркающему в мою сторону с серой простыней вокруг талии, словно он греческий бог и уже почти смеюсь над тем, как абсурдно это все выглядит.

Был бы он богом. Я бы тогда попросила бы его стереть это дерьмо из моей памяти, ну или что-то подобное.

Но мы не в Парадайз Хайтс, где сверхъестественные существа проживают свою лучшую жизнь. Мы находимся здесь, в Финикс Вэлли, среди обычных людей.

Его каштановые волосы взъерошены, темная щетина на подбородке так и манит меня. Я бы хотела к нему сейчас прикоснуться. Я любила эту личность Данте – «после секса». Но только не тогда, когда иная девушка проводит пальцами по его мягким волосам. Я представляю это и отскакиваю, мысленно даю себе пощечину за то, что просто захотела прикоснуться к нему. Я ненавижу ощущать себя слабой, так как являюсь совершенно иной.

Его серые глаза умоляюще смотрят на меня, отчаянно пытаясь показать, что он магическим образом поскользнулся, его член случайно оказался внутри нее, и Данте был так же потрясен, как и я.

Никакого второго шанса.

Никакого прощения.

Никакого огорчения.

Я живу с этими правилами уже двадцать два года и не собираюсь менять их ради него.

Не сейчас.

Не в мой гребаный день рождения.

Даже если бы это был какой-то другой день, я бы все равно не стала отказываться от своих правил жизни, чтобы проявить неуважение к себе. Поезд ушел.

Я провожу языком по зубам, сохраняя нейтральное выражение лица, и смотрю на него пустыми глазами. Я чувствую, как люди наблюдают за нами, но не отрываю от него взгляда. Возможно, девушка, с которой он только что трахался, тоже наблюдает, желая получить место в первом ряду на эту драму, которая возникла из-за нее же.

Шлюховатая… шлюха.

Я верчу складной ножик и открываю его в тот момент, когда поворачиваюсь в сторону красного, сияющего Порше.

– Рея, пожалуйста, позволь мне…

Он ни слова больше не произносит. Я наклоняюсь вперед, провожу пальцами по верхней части капота, далее вниз по крылу, держа в руке ножик. Делаю вид, что начинаю царапать машину. Но вместо этого чуть приседаю и поворачиваюсь влево, вонзая острое лезвие в переднюю правую шину.

Я хочу, чтобы он почувствовал самую малость, пусть даже щепотку моего гнева, и это поможет хотя бы малой части ярости, накопившейся у меня внутри, выйти наружу.

Прежде чем до него доходит осознание, я делаю шаг назад и повторяю действие еще раз, наслаждаясь симфоническим шипящим звуком вокруг меня.

– Черт, Рея, остановись! Что ты делаешь с моей девочкой? – рычит он, бросаясь ко мне. Одной рукой он придерживает простынь, вторую прижимает сбоку. Я проскальзываю за машину, еще раз повторяю эти же махинации уже с задним левым колесом, затем отхожу с довольной улыбкой посмотреть на все это дело.

– Рея!

Теперь он зол.

Хорошо.

Всегда оставляй последнюю шину нетронутой, Рея. Не дай этому ублюдку уйти безнаказанным из-за страховки.

Выпрямившись, я встречаюсь с ним взглядом над крышей машины, в глазах парня видно возмущение при виде того, во что я только что превратила его драгоценную девочку.

Мы вместе, ублюдок.

Я кручу шеей, стараясь скрыть обжигающий гнев на лице и безразличные глаза, а затем навожу острие ножа на него.

– Не хочу тебя больше видеть!

В моем тоне звучат резкие ноты, но он не отвечает, его рот все еще открыт как у рыбы, которую вытащили из воды. Глаза Данте бегают от меня к машине.

Я отворачиваюсь от него и охватываю взглядом ряд маленьких, одинаковых домов. Из окна одного из них с верхнего этажа выглядывает гребаная любовница с открыв рот от вида происходящего.

Да пошла она.

Я приветствую ее двумя пальцами у виска, одарив маниакальной улыбкой, хотя в это время мое сердце бешено колотится в груди.

В такие моменты хочется, чтобы рядом оказался кто-то со сверхспособностями, чтобы избавиться от этого всего. Умереть или просто стереть все из головы, неважно, я бы выбрала любой способ, но такого шанса нет.

Вместо этого я стою здесь, разбита изнутри, как и всегда.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, позволяя привычным чувствам горечи и разочарования захлестнуть меня, наслаждаясь этим, прежде чем снова открыть глаза.

– Р…

– Никогда! – я прерываю Данте, чтобы он больше ни одного гребаного звука не произнес из моего имени.

Развернувшись на каблуках, я пересекаю тихую улицу, в этот момент раздается автомобильный гул – меня чуть не сбивает машина, но я даже не замедляюсь, так как мне уже все равно.

Я потратила последние деньги, которые у меня были с собой, чтобы добраться сюда на автобусе. Не каждый день удается уйти пораньше, но в честь моего дня рождения Винни сжалился и позволил уйти пораньше и даже не закрывать закусочную, что входило в мои обязанности. Это было неожиданно, хотя это ничто по сравнению с тем, что произошло у меня на глазах.

Думая о сексе в свой день рождения, я быстрее запрыгнула в автобус, но, вероятно, в этот же момент Данте веселился с другой.

Феерично, с большой буквы «Ф».

Проводя рукой по лицу, я достаю из кармана свои старые, потрепанные наушники, протираю, прежде чем надеть, подключаю их к телефону и нажимаю «Воспроизвести» в своем последнем унылом плей-листе.

Меня ждет сорокаминутная пешая прогулка, так что буду развлекать себя так по пути.

Я снимаю с запястья резинку для волос, провожу пальцами по своим длинным каштановым волосам, спадающим до середины спины, и собираю их в беспорядочный пучок. Моя рабочая одежда – джинсы и рубашка в бело-голубую полоску – притягивает жаркие солнечные лучи. Такой наряд явно не для жаркой погоды.

Я иду без оглядки. Более богатая часть Финикс Вэлли уже осталась позади, а я прохожу через маленькую захудалую часть города.

Кажется, когда-то это было красивое место, но глядя на эти виды сейчас уже сложно точно определить. Теперь это все выглядит… печальным.

Потрепанным. Разрушенным. Увядающим. Навсегда испорченным.

«Тут есть что-то общее со мной» – думаю я, вздыхая.

Я родилась в год окончания войны. Спасибо Богам. Я достаточно настрадалась в остаточном хаосе, чтобы еще раз пройти через войну. Мне страшно представить, каково находиться в самом эпицентре. Я точно была результатом какого-то секс-празднования. Родители отстранились от меня, даже бросили. С самого рождения я стала еще одной брошенной душой в городском приюте.

Иногда я думаю о том, что лучше бы они покончили с моими страданиями. Но мне пришлось выживать в Финикс Вэлли – месте, которое так и не было восстановлено, несмотря на обещания. Они – это Боги и сверхъестественные существа, которые разрушили человеческий мир в попытке покончить с большим злом. Они улучшают свою жизнь, пока мы загниваем.

Ну и ладно.

Они никогда не жили так, как мы. Сияющие, высокие здания, из которых можно было созерцать потрясающие пейзажи, так и стоят полуразрушенными и непригодными для жизни. Из-за этого людям приходится переезжать в небольшие районы Финикс Вэлли.

Парадайз Хайтс является местом, которое отличается от того беспорядка и развалин, господствующих вдоль улиц Финикс Вэлли. Особенно это заметно, если поднять взор к небу и наклонить голову влево, перед глазами возникает образ того, как все могло бы выглядеть. После войны сверхъестественные существа решили, что спасти следует те земли, которые больше всего подлежат восстановлению, забрав их наверх, сделав, таким образом, место только для себя.

А мы, неандертальцы, можем идти к черту.

Боги создали армии ангелов, демонов, вампиров и гребаных оборотней. Им предоставили безопасное убежище, а мы остались ни с чем. Ощущение печали, отчаяния и безнадежности.

В детстве я представляла, каково это – жить роскошной жизнью. Смотреть вниз на людей как на муравьев, таких незначительных жителей, и наблюдать, как они видят весь этот ад вокруг них.

Я мечтала заполучить силы, навыки, да что угодно, что могло бы помочь сделать мою жизнь хоть немного лучше. Сделать ее лучше было не такой уж легкой задачей, так как у меня была только металлическая кровать с бугристым матрасом, а в комнате помимо меня располагались еще пять девочек. Я видела, как их удочеряли, одну за другой. Но только не меня. Никогда.

От мыслей о моей беспомощности, пока я росла, по телу пробегает дрожь. Черт, мне просто необходим сейчас крепкий алкоголь и фильм. Что-то веселое. Что-то, что поможет мне отвлечься от реальности. Нужно выйти из этой хандры, которая окутала меня из-за измены подонка Данте.

Данте был сторонником дружбы с привилегиями, а не отношений. Но он был постоянством в моей жизни. Он был единственным. А теперь будет наглядным напоминанием о том, что в жизни нужно полагаться только на себя. Пусть вставляет свой болт в других.

На углу улицы виднеется мой любимый китайский ресторан «Пикок».

Мысли о том, что я могу купить на свои жалкие сбережения лапшу ло-мейн с курицей, наполняют меня небольшой радостью. Это и праздничное угощение, и успокоение после расставания, да и в целом счастье в виде подарка для меня, я этого заслуживаю. Но прежде чем смогу немного побаловать себя, мне нужно сбегать домой и достать свои сбережения.

Я улыбаюсь старику, живущему через дорогу, который беззаботно сидит в своем кресле-качалке перед домом. Ему всегда есть что рассказать, он всегда улыбается. Ему уже ближе к восьмидесяти. Кажется, старик должен быть таким же несчастным, как и все мы, так как он жил в ужасные годы войны, но я не знаю никого счастливее него. От осознания этого у меня в груди разливается слегка покалывающее тепло.

Я ощущаю на кончике его языка слова и быстро вытаскиваю наушники.

– С днем рождения, дитя, – поет он с той стороны улицы. Я спотыкаюсь, однако скрываю эту неловкость улыбкой.

– Спасибо, Эл, – отвечаю я. Я ошеломлена, что он знает о моем дне рождения, должно быть, упоминала о нем ранее. Я живу здесь уже четыре года с того момента, как меня выгнали из приюта в восемнадцать лет, и не помню, чтобы он раньше меня поздравлял. Я не обращаю на это внимания и машу ему рукой, когда поворачиваюсь к своей входной двери.

Деревянные доски, заменившие стекло, служат ярким напоминанием о том, насколько ветхим является здание. Повышение качества инфраструктуры в районах с низким уровнем дохода никогда не было приоритетом.

Я вставляю булавку в старый дверной замок, захожу внутрь, а запах сырости и плесени мгновенно ударяет мне в нос, заставляя испытывать отвращение. Может показаться, что за все это время я должна была привыкнуть к запаху, но он с каждым днем становится все хуже и хуже. Интересно, ощущается ли это у соседей? На самом деле это не имеет значения, так как с этим все равно ничего не сделать.

Дом включает в себя шесть отдельных квартир, но никого из жильцов сейчас нет на месте. Слава Богу. Мне не нужны фальшивые, бессмысленные разговоры. Как бы я не пыталась быть сильной, я все еще расстроена, ранена сегодняшним открытием, и поэтому разговоры о погоде будут меня раздражать. Я буду словно сварливая сучка, вряд ли кому-то сегодня это нужно.

Лифт никогда не работает, а я, конечно же, живу на верхнем этаже. Делаю глубокий вдох, чтобы начать подниматься по ступенькам, покрытым грязным зеленым ковром, но останавливаюсь, увидев выглядывающий конверт в своем почтовом ящике.

Письмо?

Мне никогда ничего не приходит по почте, разве что просроченные счета, но в последнее время у меня нет проблем. Что это, черт возьми?

Нахмурившись, я подхожу к стене с почтовыми ящиками, достаю из кармана ключ, чтобы открыть свой ящик, внутри которого оказывается еще один конверт. Черт.

Мои глаза наполняются тревогой, я достаю оба письма, зажимаю их под мышкой и поднимаюсь на три лестничных пролета. От бега и жары у меня по спине бегут струйки пота, я захожу в свою квартиру, но из-за сломанного кондиционера не могу отдышаться.

Меня ударяет волна влажности, тяжелый воздух сдавливает легкие. Я оглядываю мою крохотную квартиру. Если открыть дверь, то справа от меня оказывается мини-кухня, слева – диван, который разложен и выполняет функцию кровати, а дверь слева ведет в ванную комнату. Из окон прямо передо мной открывается жалкий вид, здесь видно заднюю часть дома и кирпичную стену соседнего здания. Естественный свет не является для меня привилегией, это факт.

Я подхожу к маленькому холодильнику на кухне, распахиваю дверцу морозильной камеры и на секунду засовываю туда голову, чтобы охладиться. От такой смены температуры по телу пробегает дрожь, легкие не принимают холодный воздух. Сделав последний вздох, я делаю шаг назад и опускаю взгляд на письма в руке.

Они никаким магическим образом не раскрывают содержимое, первым открываю верхний конверт белого цвета, и оттуда выпадает поздравительная открытка. Лицевую сторону украшает симпатичная фиолетовая бабочка, сверху причудливо написано «С днем рождения», я открываю открытку, но не вижу никаких признаков о том, кто или откуда ее прислал. На ней просто написано:

Для Реи

Счастливого двадцатидвухлетия

Всего наилучшего

М-м… Спасибо, невидимка.

Это единственная моя открытка, и я кладу ее на ламинированную столешницу, прежде чем перейти ко другому письму. Второй конверт почти золотистый, бумага кажется более плотной и дорогой. Я открываю его и хмурюсь еще больше, так как оттуда выпадает официальный документ. Я разворачиваю его, пробегаю глазами по словам, сердце бешено колотится в груди. Я пытаюсь проглотить ком в горле, пока пальцы слегка дрожат.

Мисс Рея Харрингтон,

Поскольку вам исполняется двадцать два года, мы сердечно приглашаем вас пройти тестирование в ратуше в понедельник 2 октября в 16:00.

Тестирование подтвердит, обладаете ли вы какими-либо сверхъестественными способностями в соответствии с требованиями закона.

В случае неявки за дело возьмется Гексагон.

С уважением,

Гекс

Глава 2

Рея

Я убираю волосы с лица и с внутренним криком смотрю на часы. Пока собираю последний набор столовых приборов и кладу его к остальным, подготовленным к сегодняшнему вечеру, глубоко в груди скапливается раздражение, горло сковывает тревога.

Не то чтобы я буду тут находиться большую часть времени, зато это способ внести свой вклад.

С самого пробуждения я думаю о четырех часах дня. Нет, даже с момента, когда я открыла чертово письмо.

Сейчас уже 15:30, и если я хочу вовремя пересечь город, то пора идти.

Чем быстрее я туда доберусь, тем быстрее вернусь и тем меньше потеряю в оплате. Смиренно вздохнув, я вытираю руки об фартук, затем снимаю его и аккуратно складываю, чтобы положить в шкаф официанта.

– Винни, мне нужно уйти, – кричу я в открытое окно, ведущее на кухню. Он появляется моментально.

– Девчушка, ты же знаешь, я не заплачу тебе, – ворчит он. Я закатываю глаза.

– Я помню, Вин, ты упоминал пару раз, – отвечаю я. Миллионы раз. Он повторяет все как заезженная пластинка. – Я схожу куда мне нужно, сделаю все необходимые дела и вернусь как можно скорее, – добавляю я, заставляя себя улыбнуться, когда Вин перекидывает кухонное полотенце через плечо, кивает головой и отмахивается от меня.

Он знает, что мне нужно обязательно идти, хотя я сама абсолютно забыла об этом из-за ситуации с Данте, но все равно это доставляет неудобства и Винни беспокоится из-за этого.

Сейчас просто надо сделать несколько шагов и покинуть быт закусочной.

Убедившись, что телефон и ключи лежат в кармане джинсов вместе с маленьким кошельком, я готова идти. Ступаю в основную суету в зале. Деревянные столы заполняют каждый сантиметр пола, заполняя все пространство. Сейчас не много посетителей, и я машу рукой остальным официантам, затем выхожу на солнечный свет, дверь за мной захлопывается. Запах жира все еще сохраняется на коже.

Я слегка прикрываю глаза, на мгновение запрокидываю голову к небу и делаю глубокий, успокаивающий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить мои легкие. Облизнув губы, я пыхчу, прежде чем отправиться в сторону ратуши Финикс Вэлли. Если сейчас потороплюсь, то приду туда с небольшим запасом времени. Я пройду этот тупой тест и все. Смогу дальше жить свою обычную жизнь, будто бы ничего и не было, лишь небольшая отметина.

Меня не отпускает нервное напряжение, поэтому я незамедлительно достаю наушники, засовываю их в уши и нажимаю «воспроизвести» в меню альбома с тревожной музыкой. Солнце не помогает. Слишком жарко. Из-за этой жары я ощущаю, что перегреваюсь и потею, как свинья.

Я завязываю волосы в конский хвост и смахиваю капли пота с виска, пока иду среди улиц. В это время дня люди работают, либо забирают детей из школы, либо еще что-то делают, что позволяет сохранить тишину в центре города. На улице почти никого нет, вся суета начнется в ближайшие два часа. Тогда будет казаться, что спокойствия тут никогда и не было.

У меня обычно не бывает повода приходить в эту часть города, и чем дальше я удаляюсь от своей зоны комфорта, тем больше тревожные мысли нависают надо мной.

Прийти, уйти, вернуться на работу. Я повторяю это снова и снова в голове, под каждый шаг.

А что было бы, если бы исход отличался от реальности?

Если бы я была одарена сверхъестественными силами… могуществом?

Как бы я это ощущала? Физически? Эмоционально?

Мои глаза мгновенно поднимаются к небу и ищут Парадайз Хайтс, который расположен уже совсем далеко-далеко, отбрасывая постоянную тень.

Жить иной жизнью, обладать умением, любым, которое делает тебя уникальным, важным, делает тебя заметным.

Я качаю головой, на губах расползается усмешка. Оставаться незамеченной – это все, что мне нужно.

Черт, возьми себя в руки, Рея!

Я не понимаю, почему они вообще утруждают себя этими тестированиями. Конечно, им нужно знать до того, как кому-то исполнится двадцать два, есть ли у него какие-то сверхъестественные способности. Это не имеет никакого значения, но я всегда завидовала сверхъестественным существам и их красивой, притягательной жизни. Я никогда не стремилась узнать о них больше того факта, что те просто существуют. Они по-прежнему восседают высоко на своем небесном пьедестале, в то время как мы здесь, внизу, выживаем как можем.

Я видела пару вампиров, бродивших на окраине сомнительных районов города, но всегда убегала как можно дальше, потому что они приходили туда явно не для того, чтобы просто хорошо провести время. Даже на расстоянии ощущается опасная аура. Они приходят сюда за кровью, деньгами или за тем и другим. Мне никогда не хотелось бы ввязываться в это. Особенно когда я видела, как девочки из приюта попадали в такие проблемы.

От одной мысли об этом по спине пробегают мурашки.

О том, кто они такие, можно было догадаться в ту секунду, когда они обнажали клыки, а их глаза светились кроваво-красным. Их плотоядный взгляд и агрессивный язык тела ясно давали понять, что они охотники, а мы – добыча.

Все, что я еще знаю о существах, я видела по телевизору. Но никогда не видела демонов и не слышала шептание инкубов или суккубов, заманивающих страстью и притягательностью. Для меня они были ничем иным, как мифом.

Я никогда осознанно не видела оборотней, по крайней мере, в их животной форме, но видела человеческий облик оборотней по телевизору.

Ангелы выглядят почти также как я, на экране телевизора они ничем не отличаются, и я не могу объяснить разницу. Они будто… более светлые, свободные, сияющие.

Потом Боги. Самые большие засранцы, когда-либо населявшие этот мир. Они лучше всех нас и готовы с радостью лишний раз напомнить об этом.

Чертовы ублюдки.

Поворачивая направо, я смотрю в свой телефон. У меня есть пять минут, чтобы добраться туда вовремя, поэтому я ускоряю шаг, убирая с лица волосы.

Действительно, здесь чертовски жарко. Я смотрю на солнце, на небе нет ни облака, и я надеюсь, что что-то сверхъестественное, управляющее погодой, почувствует мою боль и страдания.

Еще со времен войны они только этим и занимались: контролировали каждый сантиметр нашей человеческой жизни, вплоть до чертовой погоды. Мифических четырех времен года больше не существует. У нас весь день светит солнце, а с часу ночи в течение трех часов идет дождь. Каждый. Чертов. День.

Я видела снег в старых фильмах, но в реальной жизни никогда с ним не столкнусь, так как его посчитали ненужным погодным условием. Я ценю то, что больше нет катаклизмов от матушки-природы, но ведь без них… скучно. Иногда до нас долетают порывы ветра или легкий бриз, но Гекс считают, что делают нам одолжение, поддерживая жаркую погоду.

Телефон вибрирует в кармане, музыка в наушниках останавливается, но когда я смотрю на экран, ноздри раздуваются от раздражения.

Данте.

Пусть катится к черту.

Последние пять дней он звонил мне без остановки, заваливая голосовыми и текстовыми сообщениями. Я не сдалась и ни разу не ответила, ни разу, но он все еще не прекращает, непреклонный в своем поведении. Мне не нужны ни его извинения, ни что-то там еще. Не думаю, что мы хорошо знали друг друга, в первую очередь. Это был особый случай сексуальных отношений, которые довольно долго затянулись, так как нам обоим было комфортно в них. Я могу отстраниться от реальности наших отношений. Ему нужно сделать также.

Хороший член не заставит меня приползти обратно.

Никогда.

Я нажимаю на красную кнопку и убираю телефон в карман, поворачиваю направо к огромной площади, где стоит высокая и солидная ратуша.

Большие каменные ступени ведут к обрамленному колоннами зданию со скатной крышей кремового цвета. Это напоминает мне здания из старых греческих фильмов о богах, легендах и всей этой мифологии. Но только здесь перед каждой колонной стоят вооруженные охранники в абсолютно черной униформе, а на флагах изображен навязчивый символ Гекса.

Я останавливаюсь, раздумывая, не развернуться ли и не побежать ли обратно в закусочную, но напоминание в письме о том, что произойдет, если я не приду, заставляет двигаться вперед.

Гекс – это… Судьи, присяжные и палачи, как в человеческом, так и в сверхъестественном мире. Я никогда не искала информацию о них, за исключением нескольких раз, когда сам Зевс обращался к нам по телевидению. К счастью, мне никогда не приходилось больше иметь с этим дело. Остальные участники, похоже, рады позволить ему пожинать всю славу, быть лицом Гекса, в то время как сами Гекс остаются на заднем плане, управляя этим шоу.

Гекс – сокращение от Гексагон, это группа из шести участников, где каждый представляет определенный вид, они объединяются в единый фронт для всех после разрушительной войны.

Бог. Ангел. Вампир. Оборотень. Демон. И человек.

Это деятели нового мира, в сверхъестественном городе позиции у них гораздо прочнее, чем в человеческом. Возможно потому, что наверху красивее, роскошнее. Никто не хочет жить здесь, внизу. Даже самые богатые районы Финикс Вэлли не идут ни в какое сравнение с теми фотографиями Парадайз Хайтс, которые я видела.

Я подхожу ближе. Передо мной появляется символ Гекса, напоминающий о том, кто здесь управляет. Черный фон с шестью белыми полосками. Черточка для каждого члена Гекса. Коротко, просто и устрашающе, всего три слова, написанные вдоль символа:

Veni, vidi, vici.

Понятия не имею, что это означает, но мне вполне достаточно оставаться такой же наивной, чем попытаться это выяснить. Чем меньше знаю, тем лучше для меня.

Я вздрагиваю, когда кто-то машет большой мозолистой рукой перед моим лицом, заставляя моргнуть и быстро вытащить наушники.

– Мисс, Вы идете или мне приказать выпроводить вас с территории?

Я удивленно смотрю на охранника, который отошел от своего поста и свирепо смотрит на меня сверху вниз. Я застываю на месте у начала лестницы, ведущей к входу в ратушу.

Черт.

Я не заметила, как остановилась.

– Нет, я иду, – бормочу я, поспешно обхожу охранника и устремляюсь вверх по лестнице, на ходу засовывая наушники в карман.

К счастью, он не произносит больше ни слова, но свирепый взгляд, который чувствую на своей спине, красноречиво говорит о том, какие неудобства я доставила. Врываюсь внутрь без дальнейших преград.

Мое сердце бешено колотится в груди. Не уверена, из-за того ли, что охранник только что напугал меня, или из-за того, что я делаю здесь, но в любом случае мне не нравится, насколько я встревожена.

Сделав один глубокий вздох, а может и все пять, я облизываю губы и оглядываю пространство. Оно кажется жутким, гулким и властным. Я с удивлением замечаю, что здесь нет фойе, очередь людей выстроилась по периметру огромного помещения. В центре расположено то, что, должно быть, является зоной тестирования.

Никакой приватности, никакой разделенности, весь процесс происходит на глазах у всех.

Прекрасно.

Будто моя жизнь и так не полное дерьмо, теперь еще все эти люди будут смотреть на меня и увидят, что во мне нет ничего особенного. Я встаю в конец очереди и, словно ястреб, вглядываюсь в центр помещения, чтобы понять, как все происходит от начала до конца.

На простой деревянной платформе стоят две женщины и два охранника, держа что-то перед собой, но с моего ракурса я вижу только их спины.

Один за другим люди делают шаг вперед, называют свои имена и даты рождения, а кураторы говорят им, что делать.

Кажется, они сопоставили все даты рождения за последнюю неделю. Они тихо переговариваются, и услышать то, о чем они говорят, невозможно. Когда я отхожу в сторону, надеясь хоть мельком что-то уловить, вижу стену из красного дерева, которая скрывает от нас все то, чем они занимаются.

Вздохнув, я пытаюсь отвлечься, рассматривая детали комнаты, но видя каждый сантиметр вокруг себя, понимаю, что здесь нет ничего, кроме шестигранных флагов. Ни плакатов, ни листовок, вообще ничего. Здесь просто… пусто. Все такое же забытое, как и каждый присутствующий здесь. Не забыто только двадцатидвухлетие каждого из нас. Именно в этот момент мы имеем самое большое значение.

Мы заходим, нас проверяют, мы не меняемся волшебным образом у них на глазах, поэтому они отправляют нас восвояси, отбраковывая нас. А потом все опять повторяется.

А мне не заплатят, поэтому неудобства сейчас испытываю только я.

Проходит совсем немного времени, как я оказываюсь прямо у платформы, мои пальцы начинают дрожать от волнения, когда в поле зрения появляются кураторы, но они слишком заняты человеком, стоящем прямо перед ними, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Я не понимаю, почему они вообще утруждают себя этим. Я, конечно, слышала о нескольких людях, которые прошли тестирование и их сверхъестественные способности подтвердились, но их очень мало, и я никого не знаю лично. Помню, как однажды воспитатели в приюте рассказывали, что такие люди нашлись потому, что праздничный секс в честь победы в войне был организован демонами, а точнее инкубами и суккубами, чтобы они могли восстановить свою магию или что-то такое. Но это привело к тому, что сверхъестественные существа и люди стали общаться вместе, и девять месяцев спустя начался бэби-бум.

Оглядывая помещение, я понимаю, что всем здесь только что исполнилось двадцать два, как и мне, и все мы – результат оргий.

Какой способ попадания в этот мир!

Уголок рта приподнимается в улыбке. Я развлекаю сама себя и так погружена в свои мысли, что почти пропускаю голос женщины, зовущей следующего человека из очереди. Встретившись с ней взглядом, понимаю, что я следующая в очереди, и делаю неуверенный шаг вперед.

– Быстрее, имя и дата рождения, – говорит женщина. Она поправляет очки на переносице и поджимает губы, пока нетерпеливо ждет ответ.

Прочистив горло, я направляюсь к маленьким ступенькам, ведущим к деревянной платформе, делая тяжелые шаги один за другим, взбираясь наверх. Как хочется, чтобы появилась пара дополнительных ступенек, чтобы отложить достижение вершины платформы. Я ощущаю, как две женщины и два охотника выжидательно пялятся на меня в ожидании ответа, но мой взгляд прикован к объекту на столе перед ними.

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на объект в полном восхищении от того, как величественно он выглядит. На первый взгляд это просто маленькая коробка, но то, как он притягивает взгляд, почти гипнотизирует, говорит о том, что это не просто коробка, а нечто большее. Она переливается зелеными, голубыми и промежуточными между этими цветами оттенками в зависимости от того, как на нее попадает свет. Что еще интереснее, бока коробки украшены гравировкой и изображениями.

Я никогда не видела ничего подобного.

– Имя и дата рождения, – выкрикивает снова женщина, но я не могу оторвать глаз от коробки передо мной.

– Рея Харрингтон, двадцать седьмое сентября…

Я не договариваю, так как меня прерывает охранник.

– Сюда, – бормочет он, по-видимому, вычеркивая меня из списка на планшете в руке, и отвлекает мое внимание от маленького проблеска магии передо мной.

– Мисс Харрингтон, вам необходимо опустить руку в Ящик Пандоры, это единственное действие для завершения тестирования, – сказала женщина, стоящая ближе ко мне, и я перевожу взгляд на нее. Ее блондинистые волосы собраны в странный пучок на макушке, она одета в причудливое оранжевое платье-костюм со сложными цветочными узорами вдоль подола. Она вся выглядит необычно. Черт, даже ее глаза желтого цвета. Желтого. Если это не признак того, что она не человек, то тогда не знаю. Женщина определенно кто-то из сверхъестественных существ.

Прочищая горло, она проводит руками по своему пиджаку, приподнимает бровь, а я направляюсь вперед, заглядывая в то, что она назвала Ящиком Пандоры.

Внутри Ящика темнота, черная дыра, от которой мне становится некомфортно, но я замечаю, что пальцы двигаются сами по себе. Прежде чем успеваю это осознать, кончики моих пальцев скользят по краю замысловатой шкатулки.

Я ожидаю, что они начнут спешить и подтолкнут меня вперед, но в любом случае я их не услышу, так как в ушах раздается оглушительный крик.

Боль. Страх. Страдание. Смерть.

Я не могу дышать.

Ничего не вижу.

Кажется, я могу только чувствовать. Но то, что чувствую – сущая пытка.

Крик продолжается, он неконтролируемо звенит у меня в ушах, и я чувствую, как глаза закрываются еще крепче. Мое тело приковано к месту, смесь страха и трепета охватывает меня при попытке остановить этот шум.

– Мисс Харрингтон! Мисс Харрингтон!

Внезапные звуки моего имени разрывают оковы, в которых я нахожусь, это будто освобождает от криков, пытающихся поглотить меня, и я падаю. Лежу комком на полу, переплетая конечности, и с моих губ срывается стон, когда я вздыхаю с облегчением – крики больше не поглощают мой разум, тело и душу.

Я слышу звук шаркающей обуви вокруг себя, пытаюсь открыть глаза и понять, что, черт возьми, происходит. Чья-то рука на плече моментально заставляет меня открыть глаза.

Я сталкиваюсь лицом к лицу с причудливой женщиной и наблюдаю, как двигаются ее губы, но не могу понять, что она говорит. Мои брови в замешательстве встречаются у переносицы, я качаю головой, пытаясь передать то, что не могу выразить словами. Она, скорее всего, понимает, что я не могу понять ни слова из того, что она говорит. Женщина закатывает глаза, делает глубокий вдох, а затем поднимает руку к моему виску.

– Лучше?

Какого черта?

Это ее голос, но губы не двигаются.

– Вы меня сейчас слышите?

Нет. Губы все еще не двигаются.

Ее голос… у меня в голове?

– Все верно, Мисс Харрингтон. Вы, видимо, немного шокированы и не можете разобрать речь, именно поэтому мы здесь. Я разговариваю с вами в вашей голове.

Она отвечает на мои мысли.

На. Мои. Чертовы. Мысли.

Я пытаюсь отодвинуться, но женщина смотрит на меня с широко открытыми глазами, заставляя застыть на месте, а мое сердце бешено колотится в груди.

Какого черта происходит? Кто кричал в ушах?

– Ящик. Ящик Пандоры, как мне кажется, так как больше никто ни звука не издал, а уж тем более никто не кричал, – она продолжает звучать в моей голове, пока я смотрю на нее с широко открытыми глазами. – Вы можете встать? У нас много дел, – добавляет она, заставляя меня нахмуриться еще сильнее.

Много дел? Мне пора на работу. Когда я думаю об этом, женщина передо мной качает головой. Ее желтые глаза светлеют, она смотрит на меня с сочувствием.

– Я так не думаю, Мисс Харрингтон. Ящик Пандоры звал вас.

Звал меня?

Она, должно быть, ошибается, это все не по-настоящему. Мне нужно прилечь, этот разговор не может продолжаться у меня в голове. Это нелепо.

– Это не нелепо. Вы знаете, что означает, если Ящик Пандоры зовет таким образом? – спрашивает она, ее голос звучит ласковее, даже в моей голове.

Я слегка качаю головой в ответ, у меня нет ни слов, ни мыслей. Вероятно, я впервые за всю свою жизнь шокирована настолько, что стала немой.

– Значит, в вас есть что-то большее, чем может показаться сначала, мисс Харрингтон. Ящик Пандоры зовет только обладателей сверхъестественных способностей. Я еще никогда не видела, чтобы такое случалось с теми, кто просто прикоснулся к краям Ящика, – объясняет она. Я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица, в голове осталась пустота без возможности рационально мыслить.

– Что это означает? – Я ловлю себя на том, что спрашиваю вслух, и женщина убирает руку с моей головы, поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз с почти искренней жалостью в глазах. Кто бы мог подумать, что сверхъестественное существо может пожалеть человека?

Шум в Ратуше медленно пытается подползти ко мне и вернуть к реальности, но мои глаза прикованы к губам женщины в ожидании их движений, но когда они шевелятся, произносимые слова не несут никакого смысла.

– Это означает, что следующие три года вы проведете в Академии Святых.

Глава 3

Рея

Я провожу руками по волосам и разглядываю содержимое своего маленького потрепанного чемодана. Он через многое со мной прошел, начиная от выезда из приюта и заканчивая хранением в нем вещей в квартире. И вот мы снова отправляемся вместе в неизвестное приключение.

Что, черт возьми, происходит?

И как, черт возьми, это стало моей жизнью?

Честно говоря, я не знаю, но кто-то где-то же должен быть в состоянии ответить на вопросы, которые крутятся в голове. Меня привели домой в ошеломленном состоянии, воспоминания о придурковатом охраннике заставили оглянуться на входную дверь.

Они сейчас по ту сторону, ждут, пока я соберу свои вещи, прежде чем мы уедем.

Уедем.

Для меня это ничего не значит.

Очевидно, что это ошибка, у меня нет никаких сверхъестественных способностей. Совсем никаких. Если бы они были – я бы об этом знала. Ставлю свою жизнь на то, что я просто человек.

Очевидно, Академия Святых ждет меня, так как согласно «Ящику Пандоры» я одаренная, и предполагается, что я немедленно уеду. В Парадайз Хайтс.

Парадайз, мать их, Хайтс.

У меня в голове постоянно происходит короткое замыкание, потому что… какого черта?

В мою дверь громко стучат, и я раздраженно вздыхаю, захлопывая крышку чемодана, прежде чем застегнуть молнию. Искушение показать им средний палец очень велико, но кто знает, видят ли они через дверь?

– Иду, – ворчу я, все еще не понимая, почему все это должно было произойти именно сегодня, прямо сейчас. Неужели нельзя дать немного времени, чтобы все это осмыслить?

То, что произошло там… этот звук, этот крик. Я никогда больше не хочу слышать это. Трясу головой, чтобы избавиться от этих воспоминаний в моей голове.

Я бы сказала даме с желтыми глазами, что она в самом деле ошибается, если бы та не достала из шкатулки покрытый золотом кинжал с выгравированным на рукояти моим именем.

Рея Харрингтон.

Будь я в другом времени и в другом месте, то подумала бы, что это какой-то фокус, но, кажется, моя жизнь решила идти по иному пути. Я не особо понимаю, что происходит, но, вероятно, таков путь.

Оглядев в последний раз свою квартиру, дом, свое убежище, я поднимаю чемодан, расстроенная тем, что все, что мне нужно взять с собой, поместилось без проблем. Я написала записку и оставила ее на кухонном столе, сообщив хозяину, что уезжаю ненадолго… или навсегда? По дороге домой мозг работал на полную мощность, я беспокоилась обо всех вещах, которые нужно было уладить, обо всех счетах, которые я внезапно перестала оплачивать. Мне даже пришлось отправить Винни электронное письмо, чтобы объяснить, что я не вернусь на работу. У меня бы никогда не хватило слов объяснить все по телефону, используя полные предложения, так что пришлось написать ему по электронной почте.

Если кто-то будет со мной обсуждать эту ситуацию, возможно, я смогу подобрать слова, которые помогут внятно объяснить происходящее. Надеюсь, что это не чертов розыгрыш, так как моя жизнь переворачивается с ног на голову. Если мне придется вернуться – я останусь ни с чем.

– Идем, – нетерпеливо зовет охранник по ту сторону двери, вскоре следует еще один сильный стук, и я закатываю глаза.

В леггинсах, белой блузке и своих самых красивых сандалиях я направляюсь к двери, оставив свою засаленную униформу в квартире.

Меня стошнило в туалете, я поорала в подушку, выпила самую большую кружку кофе в своей жизни, но все равно ощущаю все то же напряжение. К нему добавилось еще и беспокойство, так как не знаю, что, черт возьми, будет дальше. Ненавижу не знать, что будет впереди, так как, кажется, я уже больше не контролирую свою жизнь.

Я открываю дверь и вижу, как огромный охранник стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня сверху вниз. Так и хочется отпустить язвительный комментарий. Как бы сильно мне ни хотелось наброситься на него, он все же решает, что я должна делать, поэтому не хочу его злить. Уже одним своим угрюмым видом он может превратить мою жизнь в сущий ад. Поэтому, когда мужчина разворачивается, направляясь к лестнице, моментально следую за ним. Я определенно совсем не тихая маленькая девочка, но готова признать, что я сейчас не в порядке. Позволить охраннику взять инициативу в свои руки кажется мне сейчас самым логичным решением.

Спускаться по лестнице, зная, что не смогу вернуться сюда в ближайшее время, кажется пугающим. Я всегда мечтала о месте получше, но в свои двадцать два года прекрасно осознавала уровень своей жизни. Знаю, что буду скучать по этому месту. Это мой дом. Мой. А теперь я принадлежу им.

Я пыталась сказать желтоглазой даме, что счастлива быть той, кем являюсь – человеком. Видимо, на это внимания не обратили, а Ящик Пандоры никогда не ошибается.

Когда я выхожу на улицу, охранник ведет себя достаточно вежливо и придерживает для меня дверь. Я натянуто улыбаюсь, на что ответа не получаю. Членоносец.

Я оглядываюсь в поисках машины, которая не похожа на остальные. Машины, которая кричала бы, что она принадлежит Парадайз Хайтс, но я не вижу ни одной подходящей.

Я смущена, делаю еще один шаг в сторону дороги и оглядываюсь по сторонам. В этот момент слышу, как Эл зовет меня по имени по ту сторону улицы.

– Мисс Харрингтон, куда направляемся?

Я встречаю его вопросительный взгляд, на его губах, как всегда, легкая улыбка, и мне становится страшно от мысли, что по нему я тоже буду скучать.

– Эм… Я… Эл, – неуверенно отвечаю я, указывая на свой чемодан, не зная, что еще сказать.

Это против моей воли?

Мне нужна помощь?

– Что ж, было приятно познакомиться. Береги себя там, наверху, – добавляет он, быстро помахав рукой, прежде чем натянуть кепку на глаза и задремать в своем кресле, как будто разговора и не было.

Что он сказал? Там, наверху? Как? Это так и есть, но какого черта он это знает?

Охранник. Эл, скорее всего, догадался, увидев этого чертового охранника.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и тот кивает, чтобы я следовала за ним направо. Я пристраиваюсь рядом. На улице стало чуть оживленнее, наступил час пик после рабочего дня, но охранник без особых усилий обходит людей, а я следую за ним по пятам, прежде чем мы сворачиваем с главной дороги направо и проходим вдоль узкого переулка позади дома, в котором я жила.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, хмуря брови в замешательстве и оглядываясь в поисках машины, но по-прежнему ничего не вижу.

– В Академию, конечно, – ворчит охранник, как будто я такая глупая. Испепеляю взглядом его висок, но, к сожалению, магия, способная сжечь его лазером из глаз, не срабатывает.

При мысли о магии рука, лежащая на ручке чемодана, начинает гореть, напоминая о том кинжале, подтверждающем мое место в мире сверхъестественного.

Когда он продолжает идти к стене, покрытой граффити в самом конце, я все же останавливаюсь, так как не собираюсь вслепую следовать за ним. Этот придурок ведет меня к неминуемой смерти.

– Так, тут тупик, может нам нужно идти в другом направлении, а? – ворчу я. Я указываю свободной рукой в пространство за плечом и наблюдаю, как он качает головой с легким раздражением из-за моих вопросов.

– Мисс Харрингтон, кажется, вы забыли, куда мы в самом деле направляемся, – насмешливо произносит он, оглядываясь в мою сторону.

Я обрываю ответ на полуслове, когда мужчина снова поворачивается, медленно вращая перед собой рукой по часовой стрелке в сторону стены, у которой внезапно формируется облако черного дыма.

Черт. Что. Вообще. Происходит?

– Ч-что это? – спрашиваю я, оставаясь на месте и наблюдая, как клубы дыма рассеиваются, пока не принимают форму прямоугольника у стены.

– Портал, – отвечает он со скукой в голосе. Я открываю рот от удивления, а ноги внезапно сами несут меня к клубам дыма.

Я останавливаюсь рядом с ним, и настает моя очередь качать головой.

– Я через это не пойду, – заявляю я, выпрямляясь, уверенная в своем решении, но охранник на это усмехается.

– Позвольте мне напомнить вам, мисс Харрингтон, что у вас нет выбора, – парирует он, кладет руку мне между лопаток и толкает меня в облако дыма.

Я готовлюсь к удару, протягиваю руку, чтобы удержаться, прежде чем ударюсь головой о стену, но, к моему удивлению, ничего такого не происходит. На долю секунды становится трудно дышать, затем впереди вспыхивает яркий свет.

Черт. Я умерла? Никогда не думала, что буду идти, точнее, спотыкаться в сторону белого света раньше, чем попаду в Парадайз Хайтс.

Все происходит так быстро, что я до сих пор лечу вперед от толчка его руки, а моя ладонь уже ударяется о землю.

Тяжело дыша, я смотрю вниз, на траву подо мной. Чудом избежала удара лицом.

Трава.

Идеально подстрижена, а цвет у нее зеленее зеленого.

Эти четыре слова, выносящие мозг, грозятся снова проникнуть в голову. Ясное дело, что я не знаю, что происходит. Ничего не изменится, если снова буду задавать себе эти вопросы. Но, в самом деле… Черт. Что. Вообще. Происходит?

Все еще крепко сжимая чемодан, делаю пару глубоких вдохов, затем поднимаю голову, чтобы посмотреть, где, черт возьми, я нахожусь, и вижу стоящую надо мной женщину.

– Вы, должно быть, Рея Харрингтон. Идем, мы опаздываем, а дел еще очень много.

Может она дать мне хотя бы секунду, чтобы подняться?

– О, прошу прощения, добро пожаловать в Академию Святых.

Глава 4

Рея

Академия Святых?

Как я так быстро сюда попала?

Поднимаясь на ноги, отряхиваю пыль с колен и оглядываюсь вокруг, затем несколько раз моргаю, хмурясь, и, тем самым, подтверждая для себя ее слова.

Передо мной возвышаются высокие ворота из кованого железа, присоединенные к высокой кирпичной стене, которая очерчивает периметр территории с другой стороны. Слева огромная вывеска из гранита, золотыми буквами на ней написано «Академия Святых», что подтверждает мое местоположение.

Не уверена, что все, что я вижу, является правдой. Убираю руки за спину и щипаю себя за запястье. Удивительно, но я вздрагиваю от резкой боли, а вокруг ничего не поменялось. Это все происходит на самом деле. И на том спасибо.

Это значит, что я официально в Парадайз Хайтс, хотя еще мгновение назад была в глухом переулке у своего дома в Финикс Вэлли. Вспомнив об этом, я оглядываюсь, ожидая увидеть четко очерченный черный дым, но его нет. И охранника тоже нет. Вдалеке только виднеются очертания леса. Похоже на глюки.

– Как я сюда попала? – спрашиваю я раньше, чем осознаю, что задаю вопрос. Дама поворачивается ко мне с сочувственной улыбкой и прижимает большой палец к кнопке для входа рядом с воротами. Легкое возбуждение пробегает по моему и без того напряженному телу, вызывая легкую дрожь на кончиках пальцев.

– Портал, дорогая, – отвечает она беззаботно, будто бы это мне что-то объясняет. Ворота начинают медленно открываться. Я ожидаю услышать скрип от их движения, но, к моему удивлению, нет никакого звука. Жуткая тишина.

Когда женщина делает шаг к входу, явно ожидая, что я без лишних слов последую за ней, что-то в воздухе заставляет меня остановиться.

Покосившись на небо над воротами, я замечаю то, что захватывает мое внимание – волновой эффект. Это напомнило о моих днях рождения, когда я была еще ребенком и жила в приюте. Если ты весь год ведешь себя хорошо, не создаешь проблем, то получаешь маленькую бутылочку мыльных пузырей.

Слегка мерцающее небо, словно калейдоскоп, в котором смешиваются все цвета, напоминает мыльный пузырь, величественно парящий надо мной, словно купол, и манящий отчаянным желанием лопнуть его.

– Что это? – спрашиваю я, следуя за женщиной, и указываю пальцем на пузырь, словно ребенок. – И как вас зовут? – добавляю. Я испытываю легкое чувство вины из-за того, что до сих пор не спросила этого. Так много всего сейчас происходит, а мои самые базовые человеческие манеры остались в Финикс Вэлли.

– Меня зовут Норин. Я секретарь школы и ваш гид на сегодняшний вечер, пока не поднимемся к защите.

Она машет рукой перед собой, призывая меня догонять. Женщина заходит в открытые ворота, я спешу за ней. Она, по крайней мере, не ведет себя придурочно, как тот охранник. Кажется, Норин понимает мое замешательство, любопытство, недоверие, и она готова помочь. Я не хочу злить ее и заставлять отгораживаться от меня. Нужно как можно больше помощников здесь.

Пузырь сверкает у меня перед глазами, и я прохожу сквозь него вслед за Норин, готовясь к характерному хлопку, но ничего так и не происходит. Вместо этого вокруг нас раздается звук, похожий на щелчок пальца, и, когда я поднимаю взгляд на защиту, меня пронзает электрический разряд.

Купол кажется ярче. Все здесь сияет и выглядит толще с этой стороны. Так странно.

– Для чего это? – бормочу я, понимая, что сейчас мы как будто внутри полупузыря.

– Вы всегда задаете так много вопросов? – отвечает Норин вопросом на вопрос. Я ожидаю, что она ответит определенным тоном, но в ее голосе нет ни сарказма, ни гнева, ни безразличия. Если уж на то пошло, то в ее голосе слышатся дразнящие нотки, отчего у меня по лицу проходит тень улыбки.

– Не могу сказать, что была в такой ситуации ранее и что мне приходилось задавать столько вопросов, – честно отвечаю я. Норин поворачивается ко мне лицом, и я замедляю шаг. Ощущаю неуверенность, она действует мне на нервы, так как это чувство мне непривычно.

Я с нетерпением жду ответа, отчаянно хочу все понять, но не могу удержаться и рассматриваю пейзаж вокруг нас. Кругом бесконечные поля, заросшие сочной зеленью, и больше ничего. Буквально ничего. Насколько я вижу, здесь нет Академии, и это вызывает у меня некоторые подозрения.

– Это для защиты Академии. Пузырь волшебства и защиты в одном флаконе. Тот звук щелчка, который вы слышали, был отпечатком или импульсом вашей магии, соединяющейся с защитой, добавляя тем самым дополнительный уровень охраны того, что для нас свято, – объясняет Норин. Мои брови поднимаются до уровня волос, когда она говорит, но я сейчас лишена дара речи, чтобы отвечать.

Магия.

Моя магия?

Я не могу не поднять взгляд к небу снова, и электрический разряд, который, казалось, пронзил меня ранее, снова пробегает по телу, как напоминание, оставляя меня в полном недоумении.

– А где…

– Подождите минуту, защита привыкает к вашему присутствию здесь, и как только это произойдет – защита исчезнет, – перебивает Норин, видимо, понимая, что именно я хочу спросить еще до того, как начинаю это делать.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь привыкнуть к охватывающим меня ощущениям. Думаю, это и есть моя магия. Конечно, раньше я часто мечтала стать ее обладательницей. Но сейчас это чувство оказалось мне чуждым, а через несколько минут и вовсе пропадает.

Женщина стоит, постукивая правой ногой по земле, ее руки сложены на груди в ожидании. Я пользуюсь моментом, чтобы оглядеть ее. Только теперь я начинаю привыкать к происходящему.

Она одета в коричневую юбку-карандаш, блейзер в тон и белую шелковую блузку под ним. Норин выглядит как сотрудник администрации или даже библиотекарь, но какой-то особый блеск ее карих глаз говорит о том, что она гораздо мудрее, чем кажется на первый взгляд.

Ее удобные кожаные туфли на маленьком каблуке не задевают почву под ногами, а каштановые волосы собраны сзади в конский хвост. Угадать ее возраст – все равно что угадать, как долго светит солнце, но предполагаю, что Норин лет на десять старше меня.

Когда наши глаза встречаются, я замечаю, что она смотрит на меня так же, как и я на нее – оценивающим взглядом. В ее глазах мелькает любопытство, даже может быть намек на осуждение. Я неловко откашливаюсь, чувствуя, что меня застали врасплох, и тут вокруг нас раздается еще один треск.

– Идеально, – бормочет Норин, развернувшись на месте, а я делаю еще один шаг, чтобы встать рядом с ней.

Словно в замедленной съемке я наблюдаю за тем, как передо мной медленно поднимается невидимый занавес, сантиметр за сантиметром. И снова я остаюсь с открытым ртом, глядя на открывшуюся картину, и мои колени готовы подкоситься от шока и изумления.

Я снова лишилась дара речи, а такое со мной случается нечасто.

Огромное здание, окрашенное в черные и серые тона, напоминает своей архитектурой готический собор. Здание украшают замысловатые узоры, изящные оконные рамы и арки. Внушительная высота и вкрапления витражного стекла вносят финальные штрихи, приводящие меня в полный восторг.

Внезапно птичий щебет отвлекает меня от визуального напряжения от вида Академии Святых. Что удивляет меня еще больше, так это люди, прогуливающиеся группами, занимающиеся своими делами, как будто и не было того момента, когда я вглядывалась в пустоту вокруг.

Господи. Черт.

Значит есть вероятность, что они все видели, как я тут стою и веду себя словно ребенок, которому впервые дают конфету? Не то чтобы мне насрать на свою репутацию, но все же.

– Идем, – предлагает Норин, направляясь прямо к величественным ступеням, ведущим к огромной деревянной арке с двойными дверями.

Я изо всех сил стараюсь не отставать от нее и облизывая пересохшие губы, и крепче сжимаю свой потрепанный чемодан.

– Вы уверены, что нет никакой ошибки? Мне двадцать два года, я окончила школу и все это учебное дерьмо уже позади. Я думаю, Ящик Пандоры, возможно, что-то перепутал, – заявляю я, разглядывая, в какую форму одеты все вокруг. Но, прежде чем успеваю рассмотреть, Норин разворачивается и встает прямо прямо передо мной, тем самым вынуждая остановиться.

– Ящик Пандоры никогда не ошибается. – Ее тон звучит резко, ноздри раздуваются, а руки сжаты в кулаки. Ну, черт возьми. Это я уже слышала.

Я киваю, и она, кажется, принимает мой кивок за знак, что я собираюсь держать рот на замке. Норин поднимается по ступенькам, так быстро, что мне приходится ускорить шаг. Снова.

Огромные двойные двери медленно распахиваются, открывая взору мраморный пол кремового цвета и величественную лестницу. Стены украшены фотографиями в золотых рамках с барочными узорами по краям. На них изображены люди, похожие на случайных прохожих. Я уверена, все эти лица здесь не просто так, но я не узнаю ни одного из них.

– Мисс Харрингтон, – слышу я, и мой взгляд возвращается к Норин, которая стоит слева от лестницы, ожидая, пока я возьму себя в руки и снова догоню ее. Я направляюсь к ней, стараясь ни с кем не столкнуться по пути. Когда мы с моей провожатой идем уже наравне, никто не обращает внимания на меня. – Вы пропустили начало учебного семестра, так что вам придется все догонять, – говорит она, пока мы идем по широкому коридору, вдоль которого не менее десятка дверей, так же богато украшеных, как и само здание.

Почему эта женщина говорит так, будто в этом есть моя вина? Я даже не хочу здесь находиться, она явно не понимает, что меня заставили пройти это тестирование. Будем честны: меня вполне устраивала скучная обыденная жизнь, в мои планы не входила встреча с неизвестностью.

Лучше тот дьявол, которого ты знаешь.

– Может, мне просто не нужно здесь находиться, – бормочу я, пытаясь взором охватить каждый сантиметр этого места, но от шока ничего не могу разобрать. Обычно я бываю более наблюдательна, ведь мне нужно быть готовой защитить себя.

– Не смешите. Когда ваши способности возрастут, мисс Харрингтон, а они возрастут, вам понадобятся все возможные рекомендации. Давайте не будем забывать о том, что вы улучшили защиту, когда появились здесь, еще до того, как перед нами появилась Академия. Если бы вы были простым человеком, во что вы так упорно верите, то всего этого не произошло бы.

Мои щеки слегка краснеют от того, как она прямолинейно констатирует факты. Норин поворачивает налево в конце коридора, открывая еще больше деревянных дверей потом. Это похоже на гребаный лабиринт. Я иду рядом, в голове проносится миллион вопросов, но ни один из них не формируется так, чтобы задать его вслух.

– Кто-нибудь объяснит, что мне, собственно, нужно здесь делать? – спрашиваю я, наконец, сформулировав вопрос, когда толпа людей в этой части коридора редеет.

Норин кивает в ответ.

– Вы научитесь всему в ходе обучения, и у меня есть для вас информационный буклет, в котором написано все об основных моментах. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как среди нас был землянин, поэтому, пожалуйста, наберитесь терпения, – говорит она с улыбкой.

Землянин? Это слово, видимо, подразумевает меня?

Набраться терпения? Да я отдам им все до последней капли, если у них будет что дать взамен.

– Хорошо. – Это все, что мне удается ответить, когда мы проходим через деревянный дверной проем, чтобы столкнуться лицом к лицу с очередным облаком черного дыма.

– Не-а. Нет. Ну уж нет. Только не это, – бормочу я, оглядываясь в поисках пути к отступлению, но в глубине души понимаю, что это бессмысленно.

– Вы пробудете здесь три года, мисс Харрингтон, и вам предстоит многое отсюда почерпнуть. Но я буду честна с вами сейчас, порталы здесь везде, вам нужно привыкнуть к ним, – заявляет Норин с тенью улыбки на губах, приподнимая бровь, глядя на меня.

– Рея, – бормочу я, убирая каштановые волосы с лица, и ее улыбка смягчается.

– Рея, – повторяет она, прежде чем подойти к стоящему рядом столу, возле которого клубится черный дым. Женщина берет со стола небольшой чемодан и планшет, прежде чем повернуться ко мне. – Порталы в Академии, вроде этого, действуют вечно. Они созданы богиней Гекатой перед ее гибелью на войне. Да покоится она с миром – добавляет она, прочищая горло. – Порталы в Академии обладают улучшенными свойствами по сравнению со стандартными. Например, этот приведет вас в тот зал, где, по мнению Академии, ваша магия раскроется лучше всего. Они устроены таким образом, что могут определить сильные и слабые стороны вашей магии, даже если вы сами не можете этого сделать.

Я продолжаю стоять, не произнося ни слова, уставившись на нее, пока она говорит, и просто киваю, как будто ее слова имеют для меня полный смысл.

Теперь, когда обдумываю это, я начинаю осознавать, что во мне сокрыта магия. Откуда мне вообще знать, в чем мои сильные и слабые стороны? Черт. Все извилины мозга болят.

– Это распространенный вид передвижения в Академии, наряду с самыми мощными творениями Гекаты, которые также помогут определить то, что лучшего всего подойдет для вас, – Норин опускает взгляд на планшет в своей руке, прежде чем продолжить. – Ваша униформа Академии Святых будет доступна, когда вы придете в свою комнату. Тогда гардероб наполнится. Пожалуйста, не забудьте прочитать буклет, который я приготовила для вас, а также просмотреть электронные письма. С этой информацией необходимо ознакомиться в первую очередь, и к этому нельзя относиться снисходительно, – добавляет она, глядя на меня снизу вверх, и на ее лице появляется выражение «тебе лучше делать так, как я говорю». Я знаю, что это все серьезно, но прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать ухмылку, вызванную тем, что меня отчитали, но это не помогает успокоиться.

– Конечно, – с трудом выдавливаю я из себя, полностью теряясь в потоке информации. Не удивлюсь, если у в моей голове случится короткое замыкание.

– В течение следующего года вы будете искать происхождение своей магии и, в отличие от тех, кто знает историю своей семьи, будете ориентироваться немного вслепую. У вас будет больше вариантов, но до конца учебного года вы найдете ответ на этот вопрос. Второй год обучения будет посвящен изучению ваших навыков, постижению искусства вашего дара, а полностью вы наберете силу к двадцати четырем годам. Тогда вы найдете свое предназначение в этом мире.

– Э-э, что? На самом деле я ничего вообще не понимаю, – выпаливаю я, признавая, что это правда, смущенно покусывая губу, и по ее улыбке понимаю, что женщина уже об этом знает.

– Все это есть в буклете, дорогая. Сейчас я просто добавлю, что столовая находится здесь, в главном здании. В каждом коридоре общежития есть портал, который доставит в главный корпус без особых усилий. Ваше расписание будет в одном из электронных писем вместе с подробной информацией о декане, руководителях факультетов и ваших преподавателях. Единственное, что вам осталось сделать, – это привязать отпечаток вашего большого пальца к денежной системе.

Когда ее глаза снова встречаются с моими, Норин кивает головой, вероятно, это реакция на мое бледнеющее лицо и круглые глаза. Не уверена, что смогу пережить еще больше информации. Я уже ощущаю, что мой корабль тонет, так что нет смысла отрицать неизбежное. Реальность такова, что я вляпалась по самые уши.

– У вас есть адрес моей электронной почты?

Ну я и тупая идиотка. Как будто это единственный вопрос, который я могу задать прямо сейчас.

– А, да. Это для вас, – говорит она, ставит чемодан на колесики и подкатывает его ко мне. Я осторожно берусь за ручку, пока женщина продолжает. – Вы найдете электронные устройства Академии, а также некоторые другие предметы, которые помогут вам здесь обустроиться.

Я тупо киваю, не зная, что еще сказать. Она смотрит на часы.

– Уже почти семь вечера. Я договорюсь о вашей встрече с деканом завтра в восемь, прямо перед началом занятий, но, думаю, сначала будет собрание. Я обязательно вышлю вам всю актуальную информацию.

– Хорошо, – бормочу я, наблюдая, как Норин отходит в сторону, чтобы я освободила место у портала, но, кажется, у меня отказали ноги, и я не могу сделать шаг.

– Когда вы будете готовы, Рея, портал направит вас в подходящую комнату.

Я поджимаю губы и на цыпочках направляюсь вперед, пока мой разум ведет борьбу с телом и сердцем. Как бы мне этого не хотелось, но, похоже, это единственный выход. Напоминание о том немногом, что осталось позади, заставляет меня высоко поднять голову и сделать еще несколько уверенных шагов, пока я не оказываюсь прямо перед дымом.

Вот.

Это мое будущее.

– Спасибо, – бормочу я Норин, но не поворачиваюсь, мое внимание сейчас приковано к порталу. Я делаю последний вдох и делаю шаг вперед со своими чемоданами.

На этот раз все ощущается по-другому. Я словно зависла во времени, портал сам решает, куда мне направиться, пробегая по каждому сантиметру моей кожи и оставляя за собой мурашки, но когда ноги касаются пола, кажется, что прошло всего несколько секунд.

Моргая от смены освещения, я пытаюсь адаптироваться к новому окружению, но меня прерывает громкий низкий голос.

– Ты кто, черт возьми, такая?

Глава 5

Рея

– Ты кто, черт возьми, такая?

Я моргаю, потом еще раз, выныривая из охватившего оцепенения, в то время как прямо передо мной стоит, не сдвигаясь с места, озлобленный парень.

Он может быть плодом моего воображения, настолько он красив.

Иметь такую внешность, как у него, должно быть строго под запретом.

Черные как смоль волосы беспорядочно лежат у него на голове, спадая ниже бровей и почти касаясь пронзительных зеленых глаз, которые так и манят меня. Ростом он чуть выше шести футов, его фигура обрамлена широкими плечами и холодной, отстраненной аурой.

Мой взгляд медленно скользит по нему, начиная с головы и до ног, от облегающих черных спортивных брюк до белого лонгслива. Выглядит парень завораживающе. Когда мои глаза, наконец, снова встречаются с его, я замечаю, что он выжидающе смотрит, приподняв бровь, заставляя меня громко сглотнуть, пока я пытаюсь вспомнить, что же парень на самом деле сказал.

– Я сказал, ты кто, черт возьми, такая?

Его тон еще холоднее, чем раньше, и у меня по спине пробегают мурашки, пока я продолжаю пялиться на него, словно парень спрашивает, не хочу ли я продать душу дьяволу. Когда я по-прежнему оставляю его без ответа, он пренебрежительно качает головой и смотрит на часы.

– У меня нет времени, – он ворчит, уперев руку в бедро, и его изумрудно-зеленые глаза впиваются в мои чистые голубые.

– Послушай, кто бы ты ни была, ты же знаешь, что тебе здесь нельзя находиться, верно? – Он отмахивается рукой.

– Я, э-э, не знала этого. Я только что прошла через портал, как и сказала Норин. Я…

– Норин? – перебивает он, хмурясь и окидывая меня взглядом, словно видит меня в первый раз, и я наблюдаю, как парень рассматривает оба чемодана, после чего вздыхает.

– Я понимаю, что ты хочешь занять место в одном из лучших залов, кто этого не хочет? Но если твоего имени нет на доске, то тебя не должно быть здесь. Понятно, что ты, возможно, немного туповата, но на самом деле тут все просто.

Слишком много возомнивший о себе ублюдок. Как, черт возьми, он смеет так со мной разговаривать?

Раздраженно закатив глаза, соблазнительный придурок делает шаг вправо от меня и указывает на стену. Впервые я вижу здесь что-то еще, кроме него. К стене прикреплена деревянная доска.

На темном красном дереве большими золотыми буквами написано «АГИОН», за которым следует список комнат с первой по шестую. Рядом со всеми ними написано имя, за исключением номера четыре, но пока я осматриваю доску в поисках подсказки, у меня перехватывает дыхание, когда золотые буквы внезапно начинают врезаться в дерево.

Я чувствую, как незнакомец пристально смотрит на меня, все еще ожидая, что я заговорю, но, похоже, мне опять не хватает слов, и мой вздох, должно быть, привлек его внимание к доске. Если говорить точнее, к имени, выгравированному на дереве рядом с цифрой четыре. Мое имя.

Вот, прямо перед моими глазами – Рея Харрингтон.

Шах и мат, ублюдок.

Оглядываясь на смуглого и загадочного парня, прочищаю горло, теперь я знаю отношение ко мне, поэтому расправляю плечи и приподнимаю бровь, глядя на него. Чувствую, как на моих губах тоже появляется ухмылка, потому что тут я выиграла.

– Похоже, я все-таки есть на доске, – мурлычу я, довольная собой, когда парень снова переводит взгляд с меня на доску.

– Рея Харрингтон, – бормочет он почти про себя, нежно перекатывая мое имя на языке, и я вздрагиваю.

Внезапное движение за спиной отвлекает нас друг от друга, и вслед за этим раздается девичий голос.

– Эй, придурок, ты не видел где-нибудь новенькую? Я должна… О, ты новенькая, – лепечет девушка, останавливаясь рядом, вглядываясь в мое лицо, прежде чем расплыться в улыбке. – Рея?

– Это я, – отвечаю с натянутой улыбкой, откидывая с лица распущенные волосы и оглядывая девушку. У нее белоснежные локоны до самых бедер, а глаза потрясающего розового оттенка. Почти нежно-розовый оттенок, но немного темнее, и это очень удивляет. Мы примерно одного роста, но если я одета в джинсы и рубашку, то на ней милое летнее платье мятно-зеленого цвета.

– Отлично, меня зовут Гармония. Мне кажется, что он, как обычно, ведет себя как придурок, – заявляет она, даже не сомневаясь в этом. – Пойдем, пока ситуация не усугубилась, хорошо? Я уже чувствую, что для него это добром не кончится, – добавляет Гармония, переводя взгляд на горячего парня, хмуро смотрящего на меня сверху вниз. Его челюсть так плотно сжата, что с большой вероятностью может хрустнуть, но парень не произносит ни слова. Меня это вполне устраивает, потому что он был сексуальнее, когда его рот не извергал всякую чушь.

Как бы мне ни было любопытно узнать о нем побольше, сегодня я слишком много всего пережила, чтобы еще и испытывать несправедливо направленный в свою сторону гнев. Держа это в голове, я слегка киваю Гармонии, прокатываю вокруг парня свой чемодан, по-прежнему крепко держа в руках свой личный, и следую за ней прямо к лестнице.

Подойдя к ней, поднимаюсь на шесть ступенек, прежде чем Гармония поворачивает направо, и в поле зрения появляется еще один лестничный пролет. Я не могу удержаться и оглядываюсь, желая в последний раз взглянуть на надменного загадочного парня, но, к моему ужасу, он уже ушел.

Проклятье.

Мне следовало бы обратить больше внимания на доску объявлений. Если там были указаны имена людей, проживающих в этом здании, я бы могла попытаться угадать, кто это.

Эти розыскные процедуры я оставлю на другой день, а сегодня вечером просто нужно добраться до своей комнаты и спрятаться там. Навсегда.

Ну или до утра.

Поджимая губы, я пытаюсь прокрутить в голове последние несколько минут своей новой жизни в Академии сверхъестественного, и что-то застает меня врасплох.

– Как ты узнала, что ищешь меня, если я сама не знала, куда отправляюсь, когда вошла в портал? – спрашиваю я, изо всех сил пытаясь осознать все это волшебство, но Гармония, к счастью, ободряюще улыбается мне и указывает вперед, приглашая нас пройти по коридору.

– Когда твое имя появляется на доске, подтверждающей твое зачисление, оно также появляется в официальной документации Академии. Норин прислала электронное письмо, когда я уже возвращалась с ужина. Она была, мягко говоря, шокирована твоим назначением сюда, но я уже была здесь, так что никаких проблем, – заявляет она, заправляя волосы за ухо и притормаживая перед дверью с табличкой «Четыре».

– Шокирована? – спрашиваю я, очевидно, не в силах произнести ни слова.

Гармония, слегка смущается и проводит рукой по своему платью.

– Да, я думаю это потому, что ты землянка и попала в самый элитный зал Академии Святых, но я не совсем уверена, – бормочет она, заставляя меня недоуменно сдвинуть брови.

Все это не имеет никакого смысла. Чем дольше я прокручиваю это предложение, тем больше понимаю, насколько сильно мое человеческое воспитание и культура мешают принять этот новый образ мышления.

Мне нужно выспаться и проснуться в собственной постели, в своей обыденной жизни, прежде чем все еще больше перевернется с ног на голову.

– Я и не знала, что у нас есть название, – говорю я, осматривая деревянную дверь в поисках ручки, ключа или чего-нибудь еще, но потом я понимаю, как сильно мне не хватает пространства и изо всех сил стараюсь из-за этого не паниковать. – Как сюда попасть? Норин не давала мне ключа или каких-либо инструкций.

– О, э-э, прости. Здесь, в Парадайз Хайтс, слово «человек» давным-давно было отвергнуто как скучное, и кто-то счел, что «земляне» больше подходит, – сообщает Гармония, заставляя меня закатить глаза. Конечно, сверхъестественные существа снова начинают вести себя так, будто они лучше, и принимают решения без нашего участия. Придурки. – И, отвечая на твой вопрос о двери, скажу, что, когда ты прошла через портал, он просканировал твое тело. Если ты приложишь ладонь к дереву, дверь откроется перед тобой.

– Оу.

Ага, теперь все слова состоят всего из двух букв. Здорово, Рея, это просто здорово. Вот это способ произвести, черт возьми, впечатление. Неудивительно, что у людей здесь плохая репутация, это из-за таких, как я, которые не могут составить полноценное предложение.

– Я в комнате под номером три, – говорит Гармония с улыбкой, указывая на комнату напротив. – Глава дома Агион – Скай. Просто Скай, поскольку она Богиня. Скай живет на первом этаже, в здании есть еще четыре элитных засранца Академии Святых, – раздраженно добавляет девушка.

Просто Скай, потому что она… Богиня? Что?

Я могу только предположить, что парень внизу был одним из элитных засранцев, но их четверо? Вот дерьмо. Я просто умру, если они все будут такими же великолепными, как первый.

– Спасибо, – бормочу я на это объяснение, и ее улыбка становится шире.

– Не беспокойся. Мне сказали напомнить тебе, что перед завтрашней встречей с деканом тебе нужно проверить электронную почту и настроить ссылку для доступа к финансам.

Я киваю, благодаря за напоминание, и она отступает на шаг.

– Тебе предстоит многое наверстать, занятия идут полным ходом уже почти три месяца, – заявляет Гармония, отчего у меня ком подкатывает к горлу. – Я могу встретиться с тобой утром и показать окрестности, если захочешь, – предлагает девушка, и я чувствую, как тяжесть сваливается с плеч благодаря ее доброте.

– Вот дерьмо, серьезно? Это было бы круто. Спасибо, – отвечаю я, заставляя ее рассмеяться.

– Слава Богам. Я волновалась, что ты ограничена в выборе слов и не очень разговорчива. Возможно, так оно и есть, но если ты можешь вот так запросто грубо выражаться, то, я думаю, мы прекрасно поладим.

Моя улыбка становится шире, я отпускаю ручку чемодана, чтобы прижать ладонь к дереву, мгновение спустя замок щелкает, и дверь открывается.

Черт возьми. Сработало!

– До завтра?

– Да, до завтра. Еще раз спасибо за все, – отвечаю я, быстро машу рукой и захожу в комнату со своими чемоданами.

Не теряя времени, я закрываю за собой дверь и, оперевшись об нее, делаю глубокий вдох, а затем осматриваюсь вокруг.

Мой новый дом на ближайшие несколько лет.

Тут серые стены, темно-синие шелковые занавески. На кровати стеганое одеяло с геометрическим рисунком. Здесь намного уютнее, чем в моем старом доме. Дверь слева, видимо, ведет в примыкающую ванную, а в центре комнаты стоит двуспальная кровать, изголовье которой находится прямо под окном, по обе стороны от нее размещены прикроватные тумбочки. Справа от меня находится письменный стол с большим удобным креслом, а у левой стены, рядом со встроенным шкафом, примостился комод с телевизором.

В комнате есть… все.

Оттолкнувшись от двери, я направляюсь к кровати и плюхаюсь на нее, одновременно выпуская из рук чемоданы. Мне требуется некоторое время, чтобы руки расслабились, поэтому я встряхиваю ими, пытаясь хоть немного снять напряжение. Мне нужно устроиться поудобнее и поспать, пока мозг не разлетелся на миллион кусочков.

Я достаю свой телефон из кармана, но он мигает, готовый выключиться в любую минуту, поэтому я кладу его на прикроватную тумбочку и вскакиваю на ноги, чтобы найти свою любимую безразмерную футболку, в которой можно спать. Осмотрев оба чемодана, решаю открыть новый, а кинжал оставляю в своем старом и потрепанном, как яркое напоминание об этом дне.

Положив чемодан на кровать, быстро расстегиваю молнию и нахожу внутри ноутбук, планшет, телефон и папку с информацией об Академии Святых. Это безумие. Мой разум кричит, чтобы я захлопнула крышку и притворилась, что ничего этого в моей жизни на самом деле нет, но осознание того, что завтра рано вставать, заставляет меня вытащить телефон. В ту секунду, когда я нажимаю на кнопку, на экране высвечивается уведомление о десяти электронных письмах. К черту всю мою жизнь. По крайней мере, этот телефон работает также, как и мой старый, просто в другой сети или что-то в этом роде. Кто, черт возьми, знает.

Все это ошеломляет меня, когда я читаю строки темы.

Встреча с деканом назначена на 8:10. Принять?

Встреча с финансовой поддержкой назначена на 7:50. Принять?

Собрание первого курса назначено на 8:30. Требуется обязательное присутствие.

Добро пожаловать в Академию Святых, мисс Рея Харрингтон. Пожалуйста, ознакомьтесь с вашим расписанием в приложении.

Я быстро принимаю две назначенные встречи и добавляю их в свой календарь, прежде чем бросить телефон на кровать, пока проигнорировав остальные сообщения.

Осторожно поставив чемодан на пол, я решаю открыть свой собственный там, где его положила, быстро достаю фиолетовую футболку и переодеваюсь, а затем с раздражением забираюсь в постель. Взглянув на свой телефон, я понимаю, что сейчас почти восемь вечера, что для меня рановато, но черт с ним.

Еще сегодня утром я проснулась в своей постели, жила своей обычной жизнью, выполняла обычную работу, прежде чем все это… случилось. Я заслуживаю раньше лечь спать и получить перезагрузку.

Я понятия не имею, что ждет меня завтра, но в любом случае, надеюсь, что получу ответы на некоторые вопросы о том, что происходит. Одно слово, которое вертится у меня в голове, затмевая все остальное, заставляет закрыть глаза и позволить сну окончательно поглотить меня.

Магия.

Я обладаю гребаной магией.

Глава 6

Рея

Сигнал будильника вырывает меня из глубокого сна. Чувствую слабость во всем теле, когда протираю уставшие глаза в поисках источника шума.

Мой новый, стильный, учебный телефон.

Я быстро нажимаю кнопку уведомление «Отложить», хмурясь из-за того, что повтор вообще был включен, когда на экране появляется уведомление.

Настройки будильника подтверждены за два часа до первой записи в календаре. Вы хотите оставить эту настройку?

Мне требуется секунда, чтобы переварить все вчерашние события, которые всплывают в памяти, еще и эти электронные письма, которые я прочитала незадолго до того, как провалилась в сон…

Сегодня утром в 7:50 у меня назначена встреча с финансовой поддержкой, поэтому новый телефон, предоставленный Академией, автоматически поставил будильник на 5:50. Я сама его не настраивала. Это безумие.

Решив, что пока мне нравится эта функция, я нажимаю «Да», прежде чем плюхнуться обратно на кровать. Мой желудок урчит, напоминая о том, что я ничего не ела со вчерашнего обеда, и мне нужно исправить это как можно скорее. А это значит, что необходимо поторопиться, чтобы успеть собраться и найти место, где поесть перед своими встречами и собранием.

Я поднимаю руки над головой и потягиваюсь, по моему телу пробегает практически оргазмическое ощущение растяжения. Затем я свешиваю ноги с кровати, позволяя солнечным лучам, пробивающимся сквозь щель в занавесках, ласкать мою кожу. Взгляд тут же падает на два открытых чемодана на полу, и я делаю мысленную пометку тщательно разобрать все вещи потом. Тогда я смогу просмотреть все, что предоставила школа, если я тут останусь.

Это звучит довольно странно из моих уст. Вчера был настоящий вихрь безумия, и другого выхода не было. Ни одного. Часть меня задается вопросом: просто принять это, как свою судьбу или же отступить? Но затяжное беспокойство по поводу того, что все это правда и мне необходима помощь, – это та мотивация, которая заставляет подняться на ноги и, шаркая, подойти к гардеробной.

Я открываю рот от удивления, когда вижу вешалку с униформой. Вчерашние слова Норин всплывают у меня в голове. Пять вешалок, пять полных комплектов одежды, а справа под ними две пары черных ботинок на выбор. Слева внизу, рядом с коричневым кожаным портфелем, стоит пара кроссовок, а остальную часть в центре занимает сейф средних размеров. Больше ничего нет.

На сейфе нет ни кода, ни замка, что заставляет задуматься о способах его работы, а затем в голове всплывает картина того, как я вчера попала в свою комнату. Я протягиваю руку и прикладываю ладонь к металлу, кончики пальцев слегка покалывает от волнения. Уже начинаю думать, что веду себя нелепо. Но, когда уже собираюсь убрать руку – слышу тихий щелчок, и дверь открывается.

Это чертовски круто.

Не слишком ли рано говорить, что я уже наслаждаюсь преимуществами магии?

Я открываю сейф до конца, внутри него оказывается много места, и, прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я встаю на ноги, открываю крышку своего старого чемодана и достаю из него кинжал. Даже при слабом освещении, проникающем сквозь занавески, он все равно словно солнце переливается в моей руке. Ручка украшена драгоценными камнями, и все это выглядит словно ювелирное изделие, переливающееся множеством цветов на фоне золота.

Я просто не могу понять, почему Ящик Пандоры подарил его мне.

Покачав головой, возвращаюсь к гардеробной и кладу кинжал в сейф, после чего закрываю его. Поставив свой старый чемодан на крышку сейфа и принеся новый от Академии, я убеждаюсь, что вытащила всю электронику. Беру из гардероба портфель, а также пару черных туфель-лодочек и полный комплект униформы.

Разложив все это на кровати, некоторое время смотрю на вещи, пытаясь вспомнить, чем бы я занималась прямо сейчас в своей прошлой жизни. Мысль о том, что мне пришлось бы с трудом встать и ехать через весь город на работу кажется странной, учитывая мое местонахождение. Но у меня нет времени сидеть и размышлять об этом. Прошлой ночью я спала как убитая, была погружена в сновидения о своих возможностях, и теперь мне нужно собраться.

Я хватаю новый телефон и быстро загружаю свое любимое музыкальное приложение, регистрируюсь и чуть увеличиваю громкость, чтобы музыка была громче простого жужжания. Тяжелые басы сразу же разливаются по моим венам, практически успокаивая душу своей привычностью.

Теперь мне просто нужно принять душ и хорошенько поразмыслить над сегодняшним днем.

Подойдя к двери ванной, замечаю, что она закрыта, это немного сбивает с толку, потому что я не помню, чтобы прикасалась к ней прошлой ночью. На мгновение я хмурюсь, ожидая, что неодушевленный предмет просто даст объяснение или напомнит о чем-нибудь в моей голове. Но я закатываю глаза, обхватываю ручку и распахиваю дверь.

Как только собираюсь войти, я замечаю, что вокруг меня клубится пар, а затем возникшая перед глазами яркая картина приковывает меня к месту. Шум внезапно проникает в уши, звук льющейся воды и стоны парня сливаются с той картиной, что я вижу через стеклянные стены душа. Я несколько раз моргаю, затем щипаю себя, чтобы убедиться, что не погружаюсь в сон.

Парень опирается пальцами о кафельную стену, голова наклонена вперед, и мокрые светлые волосы падают ему на лоб. Мускулы напрягаются, когда он второй рукой сжимает член, поглаживая его по всей длине.

Я должна уйти.

Я не могу просто стоять здесь и смотреть, как этот парень дрочит.

Я не могу.

Или, по крайней мере, не должна этого делать. Но все в его внешности просто… завораживает.

Парень наклоняет голову, словно почувствовав присутствие, и его глаза тут же встречают мои. На его лице расплывается ухмылка, а глаза темнеют, но парень не прекращает своего занятия. Если уж на то пошло, он теперь сжимает член крепче, дергает ее быстрее, стонет чуть громче. Этот придурок явно устраивает шоу.

Я знаю, что это шоу, так как наблюдаю, что происходит передо мной, и мое естество сжимается от желания, вызванного чистой сексуальностью этого парня.

Его язык скользит по нижней губе, улавливая каплю воды из душа, затем он отталкивается от кафельной стены и поворачивается ко мне лицом, его член направлен в мою сторону.

Раз. Два.

– Черррт, – бормочет он, не сводя с меня глаз во время своего облегчения, его взгляд проходит сквозь разделяющее нас стекло.

Между нами повисла тяжелая тишина, а я остаюсь в дверях, в одной лишь огромной фиолетовой футболке, доходящей до середины бедра, мои щеки начинают краснеть.

– Я и не думал, что сегодня утром у меня будут зрители, – говорит он почти мурлыкающим голосом, и я вздрагиваю при мысли о произошедшем подглядывании.

Наконец, получив обратно дар речи, я складываю руки на груди.

– Я и не знала, что это общая ванная, – жалобно бормочу я, раздраженная тем, что моя язвительная сторона не проявилась быстрее. Но еще больше я недовольна собой из-за того, что не проверила все вчера вечером и не разузнала, что это ванная, соединяющая несколько комнат.

– Сюрприз, – поет парень с ухмылкой, снимая со стены насадку для душа и смывая остатки своего оргазма в канализацию, а затем абсолютно голый выходит из душа. Дерьмо. Я не знаю, благословение ли это или проклятие.

Его член, все еще полутвердый и гипнотизирующий, покачивается, и мне требуется собрать всю свою силу воли, чтобы отвести взгляд. Меня никогда раньше не завлекали членом, но вот это свершилось.

Я прочищаю горло и облизываю губы, когда он подходит и встает передо мной.

– Я думал, что будет достаточно закрыть дверь, но, похоже, я ошибался, – бормочет он, окидывая взглядом каждый сантиметр моего тела, оценивая, пока его взгляд ласкает мою кожу.

– Может быть, в следующий раз стоит запереть ее, – отвечаю я, и на моих губах появляется улыбка, которую я пытаюсь изобразить как милую и невинную, но по тому, как парень ухмыляется, поднимая руку, чтобы приподнять мой подбородок, я понимаю, что он видит меня прямо насквозь.

Парень наклоняется вперед так, что мы оказываемся лицом к лицу, наши носы почти соприкасаются, его ухмылка превращается в самодовольную глупую улыбку.

– Детка, я чертов инкуб, мне нужны зрители, – сообщает он, его дыхание касается моих губ, и в следующую секунду парень исчезает.

Я застыла на месте, быстро моргая, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло, но не нахожу этому объяснения. Я ущипнула себя еще раз, на случай, если первый раз был случайностью.

Инкуб? В реальной жизни?

И какого черта я хочу разузнать больше?

* * *

Я стою перед зеркалом до пола, провожу пальцами по незнакомой одежде на мне и вздыхаю.

Униформа. Гребаная униформа, которая включает в себя чертову юбку.

Я даже не надевала юбку, когда ходила в школу, так что начать носить их сейчас кажется полным бредом. Мне двадцать два года, я сама знаю, как мне одеваться, но вот я стою в шелковой белой рубашке, темно-синем галстуке, темно-синей юбке и блейзере с вышитой серой строчкой по краю. Надев черные туфли-лодочки и собрав волосы в конский хвост на макушке, я готова к выходу.

Я сомневалась, стоило ли наносить макияж, но передумала в последнюю секунду. Если бы я его нанесла, это заставило бы носить его постоянно, а это потребует гораздо больше усилий, чем я готова сейчас потратить.

Схватив с кровати портфель, который я набила гаджетами на случай, если они мне понадобятся, направляюсь к двери. Видение горячего, черт его, Адониса, которое я лицезрела ранее, все еще мелькает у меня в голове, побуждая меня найти свое собственное расслабление, но с этим придется повременить до сегодняшнего вечера. По крайней мере, мне не придется искать то, что могло бы помочь расслабиться.

Что невообразимо странно, так это то, что с этой стороны двери есть ручка, а с другой – нет, но я распахиваю ее и позволяю ей самой тихо захлопнуться за мной, пока в другой руке держу телефон.

Я тихо пробираюсь по коридору обратно к лестнице, по которой вчера поднималась с Гармонией. Просматривая полученные вчера электронные письма, ищу то, в заголовке которого, как я помню, были «порталы». Мысленно отмечаю, что надо когда-нибудь еще просмотреть полученную вчера брошюру. Я не хочу, чтобы Норин потом дышала мне в затылок из-за того, что я не выполняю приказы.

Мне столько всего еще нужно прочитать. В самом деле, надо составить план дел на сегодняшний вечер, а заодно обустроиться на новом месте, но пока необходимо найти, как вернуться в главное здание.

Я добираюсь до подножия лестницы и, не глядя, куда иду, натыкаюсь прямо на чью-то твердую грудь, после чего отшатываюсь назад. Чья-то рука хватает меня за локоть и уберегает от падения.

Я раскрываю рот от удивления, я снова застигнута врасплох, уже во второй раз за это утро, ведь сейчас мне пришлось столкнуться лицом к лицу со вчерашним темноволосым и зеленоглазым засранцем.

Прежде чем я успеваю по-настоящему оценить его точеный подбородок и пронзительные глаза, которые кажутся еще ярче из-за обрамляющих их длинных черных волос, он, к сожалению, решает открыть рот.

– Смотри, куда идешь, черт возьми, – шипит парень, свирепо глядя на меня, разжимает хватку и, не сказав больше ни слова, устремляется вверх по лестнице.

– Придурок, – бормочу я себе под нос в волнении, поправляя рукав своего блейзера, и снова сосредотачиваюсь на телефоне, находя именно то, что искала.

Порталы

Чтобы получить доступ к различным местам Академии, вам необходимо будет воспользоваться порталами, расположенными по всему кампусу. На территории есть множество типов порталов, применяемых для различных целей.

Главный портал в вашем общежитии будет расположен на первом этаже и обеспечит прямой доступ в главное здание Академии.

Я прекращаю читать, оставляя остальное на потом, так как на данный момент я получила необходимую информацию. Мне не хотелось самой возвращаться к порталу, не убедившись, что не потеряюсь навсегда в какой-нибудь версии сверхъестественного чистилища.

Направляясь к черному туману, сосредоточенному у стены, словно дверь, я сглатываю ком в горле, надеясь, что привыкну к порталам как можно скорее.

Прежде чем успеваю еще что-то обдумать, крепко сжимая телефон и портфель, я вытягиваю правую ногу в темноту, а за ней быстро перемещается остальная часть тела. Я даже не успеваю моргнуть, как оказываюсь в вестибюле главного здания, в котором уже была вчера.

Хм, портал вывел меня не совсем в ту точку, из которой я входила в него в прошлый раз. Отметим.

Вокруг есть несколько человек, кто-то выходит из других порталов по всему залу, но в целом они, кажется, движутся в одном направлении – на запах еды. В животе у меня снова урчит, когда в руке звонит телефон.

Заседание по оказанию финансовой поддержки перенесено на 7:30, подтвердить?

Черт, это же прямо сейчас.

С едой придется повременить, хотя, возможно, действительно было бы лучше сначала разобраться с финансовой поддержкой, чтобы я могла понять, как все это работает, потому что я понятия не имею, каким образом мне оплачивать Академию Святых.

Я нажимаю «Подтвердить» и делаю еще один шаг к свободному пространству у подножия парадной лестницы, пытаясь сообразить, куда мне идти дальше, но замечаю табличку на стене слева от себя.

Стрелки указывают во все стороны, рядом с разными комнатами обозначены этажи, и я просматриваю все подсказки, чтобы понять, куда идти за финансовой поддержкой, но ее нет в списке.

Дерьмо.

И что мне делать?

Откидывая с лица выбившуюся прядь волос, я открываю телефон и снова нажимаю на заметку с приглашением на встречу.

Встреча по оказанию финансовой поддержки назначена на 7:30.

В ней не указано, куда именно идти, но когда я прокручиваю раздел заметок вниз, то замечаю кнопку с надписью «маршруты». Быстро тыкая пальцем в экран, я ожидаю, что тут получу подсказку, в какой кабинет идти, но вместо этого появился маленький GPS-навигатор, который подсказывает двигаться в том же направлении, куда вчера повела меня Норин. Спасибо Богам за технологии.

Поворачиваю влево от лестницы, никто не обращает на меня внимания, когда я прохожу мимо, несколько человек слоняются вокруг, погруженные в свой собственный мир, а я следую за синей стрелкой на телефоне. Она приводит меня к двери рядом с тем местом, где я была вчера.

Дверь слегка приоткрыта, и когда я поднимаю руку, чтобы постучать, женщина с другой стороны встречает мой взгляд.

– О, заходите. Вы, должно быть, Рея, Рея Харрингтон? Я Беверли, – говорит она, вставая, когда я полностью распахиваю дверь.

Рыжие локоны обрамляют ее лицо, когда женщина поправляет очки на переносице. В черных брюках и тонком белом свитере она выглядит вычурно по сравнению с остальными, кажущимися деловыми и хорошо сложенными. Когда я говорю «с остальными», то я имею в виду охранника и Норин. Они единственные, кого я пока видела, не считая студентов. Ну и людей в ратуше.

Это было всего лишь вчера.

Всего лишь… вчера.

– Здравствуйте, да, я Рея Харрингтон. У меня назначена встреча на 7:30 утра, – наконец отвечаю я, протягивая руку, когда мы встречаемся в центре, по всей видимости, ее кабинета, и женщина одаривает меня теплой улыбкой.

– Приятно познакомиться с вами, Рея. Я уверена, что все это для вас настоящее потрясение. Это и для нас необычно, поэтому могу представить, что вы чувствуете, но мы позаботились о том, чтобы обеспечить вас всем необходимым. Стоит вопрос ваших финансов, который требует нашего внимания, – заявляет она, переходя сразу к делу, и ведет меня к месту перед своим столом, мне нравится такое отношение.

Я бы предпочла, чтобы Беверли не раздувала из мухи слона и не ходила вокруг да около, мне и так нужно многому научиться. Я должна знать абсолютно все, и знать это нужно сейчас, а лучше – вчера.

– Какая финансовая информация вам нужна? – спрашиваю я, ставя портфель у ног, расправляю юбку и сажусь. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к своему новому наряду.

– Ну, чтобы оплатить что-либо в Академии Святых, мы используем отпечатки пальцев, привязанные к счетам, которые принадлежат семьям обучающихся, посещающих Академию. Например, родители, бабушки и дедушки, и тому подобное, но о вашей семье у нас мало информации.

Ее голос звучит мягко, как будто она знает, что, возможно, затрагивает сложную тему, но, тем не менее, перед ней стоит задача узнать это, однако я ценю ее подход.

– Я не знала своих родителей. Все мои воспоминания связаны с детским домом. Мне всегда говорили, что, когда я была маленькой, меня оставили у детского дома на пороге, – объясняю я, прочищая горло, заметив, как в ее глазах светится сочувствие. Я несказанно рада, что это не жалость. Терпеть ее не могу.

– Мне так жаль слышать о вашем непростом детстве, – шепчет она, а я натянуто улыбаюсь в ответ. Могу сказать, что говорит Беверли искренне, но это не спасает ситуацию. – Не поймите меня неправильно, Рея, но я предполагаю, что жизнь в Финикс Вэлли не обогатила вас так, как Вы ожидали.

Я знаю, что она не договаривает, и киваю, покусывая нижнюю губу. Смущение грозит взять верх.

– Я живу от зарплаты до зарплаты, – говорю я, но ее улыбка не меняется, и я не чувствую себя ничтожной или неполноценной. Во всяком случае, мое признание, похоже, подтолкнуло ее к действиям.

– Обычно так бывает в тех редких случаях, когда к нам присоединяются земляне, – говорит Беверли, поднимаясь и обходя вокруг, чтобы сесть передо мной. Пока она идет, ее рыжие кудри подпрыгивают. – В этом случае мы обращаемся к представителю компании за помощью, и они оказывают необходимую финансовую поддержку, – говорит женщина с улыбкой, поднимая планшет, чтобы постучать по нему, но я не понимаю, что она имеет ввиду.

– Я не хочу, чтобы кто-то еще…

Слова обрываются, когда Беверли поднимает палец, останавливая меня, и направляет им в сторону столика справа, после чего раздается звонок. Но мое внимание привлекает голубой свет, который внезапно появляется на круглом серебряном диске на полу. Я не замечала его раньше. Что, черт возьми, это такое?

– Алло?

Раздается хриплый голос, знакомый звон звучит у меня в ушах, когда Беверли начинает что-то бормотать, и я чувствую, что с каждой секундой мое дыхание становится все более поверхностным.

– Мистер Джеймс, извините, что беспокою вас в столь ранний час, но у меня новая запись в Академию Святых из Финикс Вэлли, и нам нужно договориться о привязке к вашим аккаунтам.

Парень прочищает горло, еле слышно вздыхает, затем следует какое-то шарканье.

– Минутку, – говорит он. Беверли улыбается мне и кивает в сторону синего света, где появляется мужской затылок, а за ним и вся остальная часть мужчины.

Мое сердце подскакивает к горлу. Причина номер один – это то, что передо мной случайно появилась чья-то голографическая копия, причина номер два – я чертовски ненавижу человека, который сейчас смотрит на меня широко раскрытыми глазами. И в данный момент ненавижу еще сильнее, чем раньше.

Гребаное дерьмо.

– Рея, – выдыхает он, на его лице отражается удивление, затем Данте кашляет и смотрит на Беверли. – Беверли, подождите минутку, пожалуйста, – сообщает он кратко и лаконично, женщина с радостью подчиняется, сжимает мое плечо и выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. – Какого хрена, Рея?

Я смеюсь над наглостью этого человека.

– Пошел ты, Данте, – огрызаюсь я, сжимая руки на коленях и свирепо глядя на мужчину передо мной. – Или мне следует называть тебя мистер Джеймс?

– Что ты тут делаешь?

– Что я здесь делаю? Как ты думаешь, что я здесь делаю? Как насчет того, чтобы ты объяснил мне тот факт, что ты мистер долбаный Джеймс, представитель человечества в Гексе, а не Данте Пол, айтишник в местном издательстве, – шиплю я, абсолютно шокированная тем фактом, что вдобавок к гребаной измене он мне лгал с самого начала.

Я действительно встречалась с этим патологическим лжецом?

Данте вздыхает, и, когда он смотрит на меня, в его серых глазах мелькает разочарование.

– Нам нужно поговорить, Рея, – заявляет он, и я качаю головой.

– А мы что делаем? – парирую я, еще больше злясь на себя за то, что позволила ему повлиять на мою жизнь.

– Ты испортила шины на моей машине, – заявляет Данте, словно это сейчас самое важное для обсуждения. Я издаю саркастический смешок, он сейчас вообще серьезно?

– Я имею дело с большим дерьмом, чем ты и твоя чертова машина, придурок, – выдавливаю я из себя, поднимаясь на ноги и указывая пальцем в его сторону.

Ему повезло, что его физически здесь нет, потому что я бы придушила его прямо сейчас.

– Позволь мне объяснить, Рея. Я никогда…

Сделав глубокий вдох, я справляюсь со своими эмоциями, поднимаю руку, и, к моему удивлению, он останавливается.

– Честно говоря, мне насрать, Данте. Я не любила тебя, мы просто трахались, видимо, недостаточно трахались, но между нами никогда не было чего-то большего. Мне больно от такого неуважения, вот и все.

Мои слова правдивы и честны, и он, должно быть, понимает это, потому что не огрызается в ответ.

– А теперь не хочешь ли ты объяснить, кто ты на самом деле?

– Рея, там, в Финикс Вэлли, Гекс не имеет никакого значения, так что никто не знает, кто я такой и чем занимаюсь. В Парадайз Хайтс все немного по-другому. Что меня больше всего интригует, так это тот факт, что ты учишься в Академии Святых.

Данте на мгновение замолкает, вероятно, обдумывая все то из моего прошлого, что я ему рассказывала, затем вздыхает с сочувственной улыбкой на губах.

– У тебя все хорошо?

Вопрос застает меня врасплох, и я на мгновение замолкаю, так как у меня не было времени подумать об этом, но потом киваю в уклончивом ответе.

– У меня все будет хорошо.

Мой тон звучит холодно, отстраненно и абсолютно безэмоционально. Я наблюдаю, как Данте проводит рукой по лицу, прежде чем ущипнуть себя за переносицу, вероятно, пытаясь набраться терпения.

– Я немедленно займусь вопросом финансовой поддержки.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает, и я даже не успеваю попытаться возразить.

– Это не опция. Таков протокол. В Академии есть мои данные как раз на случай, если что-то подобное произойдет с землянами.

Я просто ненавижу это ужасное прозвище из его рта, от этого я ненавижу его еще больше из-за того, как он унижает нас… их.

– Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать. Никогда, – отвечаю я, мрачно соглашаясь.

– В любом случае, мне жаль, – заявляет Данте серьезным голосом, но сейчас это для меня ничего не значит. Очевидно, этот ублюдок вел двойную жизнь, думая, что он бог, разгуливающий среди людей на земле. Мне стыдно, что я на него повелась.

– Да, мне тоже.

Вероятно, на этом Данте заканчивает разговор, так как он мгновенно исчезает у меня на глазах. Беверли внезапно вбегает обратно в комнату.

– Все в порядке? – спрашивает она с широкой улыбкой на лице, и я быстро киваю.

Я жду, что Беверли спросит, откуда мистер Джеймс знает мое имя, но она оказывается не такой любопытной, как я предполагала. Снова занимая место, я поднимаю с пола свой портфель и поворачиваюсь к ней лицом.

– Мне нужно что-то еще сделать?

Я хочу убраться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Мне нужно немного прийти в себя после той правды, которую я только что узнала о своем бывшем.

– Позвольте мне взять отпечаток вашего большого пальца и можете идти. Зеллус сообщил, что вам нет необходимости с ним встречаться, так как он увидит вас на собрании, которое начнется прямо сейчас.

– Зеллус? – спрашиваю я в замешательстве, пока она сканирует мой большой палец, но женщина просто смотрит на меня снизу вверх, и ее очки сползают с носа.

– Да, декан.

Глава 7

Рея

Беверли ведет меня в зал, где проходит собрание, оставляя у открытых двойных дверей, у входа в главное здание, а затем быстро исчезает, пока я стою, повергнутая в шок видом комнаты передо мной.

Стекла в арочных окнах по всей комнате блистают красными, оранжевыми, синими и зелеными оттенками, разбавляя темные готические стены и замысловатые гравировки по краям потолка. Есть такое ощущение, что это собор, который был разрушен во время войны много лет назад, такие можно увидеть в фильмах.

Мне приходится вернуть себя в реальность, и я снова сосредотачиваюсь на людях в зале и его расположении. Слева и справа стоят ряды скамей, направленные к большому подиуму впереди. Все отделано темным красным деревом, а под стеклянным куполом потолка, пропускающим солнечные лучи, нет ни одной люстры.

Вокруг меня толпятся студенты, они заходят через несколько входов и направляются вперед. Когда меня слишком часто задевают локтями, я присоединяюсь к ним. Двигаясь вместе с толпой, делаю шаг за шагом, прижимая к себе портфель, и пытаюсь сообразить, где мне сесть.

Я замечаю, что по краю скамей выгравированы разные слова.

Gi.

Fotia.

Aeras.

Nero.

Agion.

Земля. Огонь. Воздух. Вода. Святые.

Агион? Вот что было написано вчера наверху доски, где было мое имя рядом с номером комнаты. Но что еще важнее, откуда, черт возьми, я знаю, что это значит? Я и не подозревала, что так быстро научилась читать на иностранном языке. Что это вообще такое?

Я снова оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, увижу ли я кого-нибудь из знакомых, в частности, Гармонию, но никого не нахожу среди студентов, одетых в одинаковую форму.

– Рея, привет, – чей-то голос, называющий меня по имени, наполняет смесью облегчения и напряжения. Оглянувшись, я вижу, как Гармония спешит ко мне, пробираясь сквозь толпу, с сияющей улыбкой на лице.

Мои плечи опускаются, тело расслабляется, когда она останавливается передо мной. Ее белые волосы падают на плечо. Гармония что-то протягивает между нами.

– Я не увидела тебя в столовой, поэтому на всякий случай захватила тебе протеиновый батончик, – заявляет она, и мой желудок урчит на эти слова. Она официально мой герой.

– Ты меня просто спасаешь, спасибо тебе огромное, – бормочу я, забирая у нее из рук шоколадный батончик и сразу же открывая его. – Вчера я ничего не ела, а сейчас Беверли привела меня прямо сюда после встречи, – признаюсь я, оглядываясь по сторонам. – И теперь я понятия не имею, где мне сесть.

Гармония хихикает, берет меня под руку и тянет вперед. Я не ожидала, что меня заставят сесть именно там, но, поскольку она единственная студентка, которую я знаю, я просто принимаю это.

– Названия в конце рядов указывают на каждый дом, и наш находится в первом ряду справа, так как нас не так много по сравнению со студентами из других домов, – объясняет Гармония, и я киваю, как будто все это несет для меня какой-то смысл, но, конечно, это не так.

Я беру инициативу в свои руки и прохожу к дальнему концу скамьи, здесь еще никого нет, да и на самом деле я не хочу сидеть в центре на виду у всех. Быть новичком и так довольно плохо. Я не хочу привлекать к себе дополнительное внимание. Гармония находится прямо за моей спиной, и я быстро съедаю протеиновый батончик.

Впервые с того момента, как зашла сюда, я чувствую на себе взгляды. Незнакомые мне люди начинают проявлять любопытство.

Положив портфель на деревянное сиденье справа от себя, я присаживаюсь, Гармония делает то же самое. Как только устраиваюсь поудобнее, я смотрю влево и вижу, что люди, сидящие по другую сторону первого ряда, смотрят так, словно у меня не одна голова, а пять.

Замечательно.

Девушка, сидящая в конце, с широко раскрытыми голубыми глазами и идеально уложенными светлыми волосами, сверлит меня взглядом.

Гармония, должно быть, чувствует, куда переключилось мое внимание, и, проследив за моим взглядом, усмехается.

– Не обращай внимания на Селену. Она самая настоящая сучка, ведет себя так со всеми. Думает, что она наша королева, но это так нелепо. Когда Селена не попала в одну группу с парнями, то разозлилась. Она считает, что они только ее мужчины, и больше ничьи.

Мужчины? Во множественном числе. Хм.

– Значит, она возненавидит меня еще больше за то, что меня поместили в четвертую комнату, – отвечаю я, просто делая очевидное заявление и возвращая тем самым свое внимание к Гармонии, которая закатывает глаза на мое заявление.

– Да, но что-то подсказывает, что ты можешь постоять за себя, Рея. Учитывая, что это твой первый полноценный день здесь, ты, кажется, смотришь на все со спокойствием. Честно говоря, тебе идет униформа, – говорит Гармония с улыбкой, подмигнув, на что я отвечаю:

– Серьезно, мне идет униформа? Я даже в детстве ее не носила, пока ходила в школу. Сейчас, как мне кажется, в свои двадцать два года я делаю путешествие назад во времени, – отвечаю я, увиливая от комплимента, но поддерживая разговор.

– Я даже представить себе не могу, Рея. Это же сумасшествие – не знать, кто ты такая, – говорит Гармония, и в ее розовых глазах появляется тень беспокойства, а губы кривятся в усмешке. Похоже, мои шутки не воспринимаются как шутки.

– А ты знаешь, кто ты? – спрашиваю я, пытаясь перевести разговор в другое русло. Хотя это довольно личный вопрос, и я внутри злюсь на себя, но, к счастью, Гармония вроде не против ответить.

– Да, оба моих родителя – ангелы, так что, скорее всего, и я тоже. Ящик Пандоры может только подтвердить, что я обладаю магией, но пока всем приходится опираться на предположения, – объясняет она, и я киваю, впитывая ее слова.

Итак, всем присутствующим предстояла небольшая встреча с Кричащей Шкатулкой, да? Интересно, слышали ли они то же, что и я? Я почти решаюсь спросить об этом Гармонию, но воздерживаюсь, не желая пока разглашать об этом или переживать заново этот опыт. И поскольку у меня уже есть мишень на спине, просто потому что живу в одном здании с четырьмя парнями, я бы предпочла больше никому не давать оружие.

Мой ответ остается в горле, когда взгляд падает на четверых парней, входящих в зал с левой стороны. Все замирают, наблюдая за ними также пристально, как и я. Я чувствую, что не могу дышать.

Сразу узнаю горячего Адониса, с которым я столкнулась этим утром, – он практически парит по залу, на нем нет блейзера, рукава рубашки закатаны, а светлые волосы убраны за ухо. Перед глазами у меня возникает образ его длинного, толстого члена, от этого я начинаю краснеть и тру бедрами друг о друга в ответ на воспоминания.

Рядом с ним стоит вчерашний придурок, его беспорядочные черные волосы падают на лицо, а из-под них сверкают пронзительные зеленые глаза. Кажется, от него исходит холодное, сдержанное напряжение. Что бы ему ни говорил стоящий рядом блондин, на его губах появляется едва заметное подобие улыбки. Я не моргаю, а его ухмылка исчезает, словно это был лишь плод моего воображения.

Чуть позади них стоят еще двое парней, которых я раньше не видела, но нутром чую, что они из того же домика, что и я. Стоящие бок о бок, они почти как Инь и Ян – полные противоположности друг друга.

Самый высокий из них – чуть выше 180 сантиметров ростом, с короткими каштановыми волосами и напряженными карими глазами. Его телосложение массивное, широкие плечи подчеркиваются обтягивающей униформой. Он кажется тихим и не обращает внимания на то, что говорят его друзья, а лишь осматривает зал бегающими по пространству глазами.

Парень рядом с ним сантиметра на три ниже, волосы светло-серого оттенка. Глаза загадочные и светло-карие, они меняют цвет с карего на зеленый, пока он оглядывается по сторонам. В отличие от остальных, парень кажется… спокойным, расслабленным и умиротворенным. Он поглаживает свою шею с непринужденной улыбкой на губах, что привлекает мое внимание, и я замечаю, что две верхние пуговицы у него расстегнуты, а галстук свисает гораздо ниже, чем обычно.

– О, черт, у этой девушки в глазах сердечки. Убери их, подруга, они просто сборище придурков, – напевает Гармония рядом, подталкивая меня локтем в плечо, и, впервые с тех пор, как я попала в Парадайз Хайтс, на моем лице появляется искренняя улыбка.

– Мне не нужен хороший член, чтобы привязаться к хорошему мужчине, Гармония, – отвечаю я, подмигивая, и она со смехом запрокидывает голову, привлекая внимание к нам.

Мой взгляд возвращается к парням, когда они садятся на скамью, мистер Утренний Член понимающе подмигивает мне, занимая место рядом с Гармонией. Придурок с завораживающими зелеными глазами пристально смотрит на меня, опускаясь на другое место, в то время как двое новых парней наблюдают за мной с легким любопытством на лицах, садясь на свои места спустя мгновение.

Скорее всего, парни уже знают от своих друзей о появлении в их домике кого-то нового и, возможно, сплетничают между собой, но все равно хотят воочию полюбоваться и получить свои впечатления от маленького землянина. Что ж, они могут идти на хрен вместе со всеми остальными.

Я заставляю свою голову повернуться вперед, так как сюда входит мужчина в сопровождении двух женщин, в одной из которых я узнаю Норин, и атмосфера вокруг нас мгновенно меняется. Нет сомнений, что само его присутствие и оглушительная тишина, которая следует за его появлением, означают, что он может быть только одним человеком.

Зеллус.

Одетый в темно-серый костюм в тонкую полоску, с зачесанными назад черными с белым отливом волосами, он выглядит величественным, похожим на бога, когда смотрит на нас. Что поразительно, так это то, что у него черные глаза, или, по крайней мере, отсюда они кажутся такими. Они выглядят как бесконечный водоворот.

Я облизываю губы, нервно сглатывая. Мне очень не хотелось встречаться с ним этим утром, и находясь здесь, в таком людном месте, я чувствую себя немного не в своей тарелке и могу с уверенностью сказать, что мне это все не нравится.

Размышляя об этом, я тут же хочу убежать куда глаза глядят, но, будем откровенными, куда бы я побежала обратно, к чему бы вернулась? На самом деле быть здесь означает не больше и не меньше, чем находиться на своем старом месте. Но тот незначительный факт, что я смогу раскопать что-то из своего прошлого, свое происхождение – крепко удерживает меня.

Я слишком долго учила себя не обращать внимания на все и вся вокруг, быть бесчувственной, оставлять эмоции за дверью. Но реальность такова, что я просто надевала маску все это время. И теперь, когда я буду учиться в Академии, а на горизонте появляется перспектива другого будущего, я не могу отказаться от него.

Пусть мне даже придется быть в этой чертовой униформе, возможно, оно того стоит.

– Спасибо, что вы все собрались здесь этим утром, – начинает Зеллус, гордо выпрямляясь в центре подиума, и его голос гулким эхом разносится вокруг, хотя перед ним нет микрофона.

Никто не произносит ни слова в ответ. Норин стоит у края подиума прямо передо мной. Ее глаза на мгновение встречаются с моими в знак признательности, прежде чем она быстро набирает что-то на своем планшете.

– Главная причина для раннего собрания этим утром – сообщить о подтвержденных планах на мероприятие, посвященное солнцестоянию в этом учебном году. Оно состоится за неделю до Пасхи. Дальнейшие подробности будут позже, но Норин и другие сотрудники будут работать над праздником круглосуточно, чтобы превратить это мероприятие в магию.

На его лице появляется хитрая улыбка, он ждет, что зрители со смехом похвалят его. Зеллус явно любит привлекать к себе внимание, он ожидает, нет, даже требует, чтобы на него обратили внимание. Высокомерный придурок.

Вокруг меня раздается легкий смешок над его каламбуром, но я молчу, застыв на месте, наблюдая за каждым его движением. Зачем надо было созывать собрание именно сейчас? На дворе октябрь, до мероприятия еще целая вечность. Моя интуиция подсказывает, что что-то здесь не так, и желудок сжимается, а горло пересыхает.

Словно почувствовав мой вопрос, его темные глаза встречаются с моими, он широко улыбается и хлопает в ладоши перед собой.

– Но пока вы все здесь, я хотел бы сделать еще одно объявление.

Пока он не отводит от меня глаз, я чувствую, что все в зале следуют по его же пути, и мое тело горит под их пристальными взглядами. Зато теперь сразу понятно, что обсуждение празднования солнцестояния, до которого еще несколько месяцев, было просто поводом собрать всех здесь и рассказать им обо мне, чертовом человеке. Землянке.

– Вчера вечером мы получили позднее прибавление. Мисс Рея Харрингтон была утверждена Ящиком Пандоры. Прожив двадцать два года в Финикс Вэлли, она совершенно не подозревала о своей магии.

Вокруг меня начинает распространяться легкий ропот, но, вместо того, чтобы сильнее вжиматься в свое место, я заставляю себя выпрямиться, расправив плечи, и продолжаю встречать пристальный взгляд декана. Я не позволю ему добраться до меня.

– О ее происхождении ничего неизвестно, поэтому я надеюсь, что все присутствующие здесь присоединятся ко мне, окажут Рее теплый прием, и пожелают ей удачи в выяснении того, кем она является.

Мой пульс бьет в ушах, а зубы впиваются в нижнюю губу. Мне все равно, окажут ли они теплый прием или пожелают удачи. Вот вообще все равно. Зачем ему понадобилось представлять меня так публично? У декана явно есть какие-то скрытые намерения, но я не знаю, какая у него конечная цель.

Мудак.

– Из-за неизвестного происхождения Реи, возможно, ей придется переключаться между классами, что позволит ей освоиться во всех сферах жизни здесь. Так как раньше она жила с другими землянами.

Официально, я действительно чертовски ненавижу это прозвище сейчас. Он тоже может пойти на хрен. Его черные глаза задерживаются на мне еще на мгновение, в них читается почти вызов, Зеллус ждет моей реакции. Но я не дура, я знаю эти игры еще с детства. Он снова хлопает в ладоши.

– Собрание окончено.

С этими словами декан поворачивается и выходит в ту же дверь, через которую вошел. Норин и другая женщина следуют за ним по пятам.

Конец.

И на этом все.

Собери всех под ложным предлогом объявления о празднике солнцестояния, укажи на ничтожество, а потом снова проваливай.

Превосходно.

– Он только что поставил тебе на голову чертову мишень, Рея, – шепчет рядом со мной Гармония, и я кидаю на нее пронзительный взгляд, подразумевая «спасибо, капитан очевидность», в то время как шум вокруг нас становится громче.

Вставая с места, я качаю головой и разглаживаю руками юбку.

– Я и раньше сталкивалась с издевательствами. То, что он декан, не делает его каким-то особенным. Я знаю, как позаботиться о себе, – пренебрежительно отвечаю я, но когда Гармония встает рядом со мной, сочувствующий взгляд в ее глазах подсказывает, что я не улавливаю смысла.

– О, нет, не в этом дело. Парни будут от тебя без ума, – заявляет она, перекидывая портфель через плечо, а я хмурюсь в замешательстве.

– Почему? – спрашиваю я, морща нос от отвращения, но прежде чем Гармония успевает ответить, кто-то стучит пальцем по моему плечу.

Резко обернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с парнем, которого никогда раньше не встречала. Сальные каштановые волосы зачесаны назад, мутно-карие глаза, рубашка не заправлена, и он выглядит так, словно проснулся и пошел в таком виде. Этого нельзя отрицать, так как выглядит парень отталкивающе.

– Черт возьми, ты в самом деле симпатичная, определенно может что-то получиться, – говорит он с ухмылкой, но прежде чем я успеваю спросить, о чем, черт возьми, парень говорит, он наклоняется вперед. Его глаза полуприкрыты, его лицо приближается к моему, и я внезапно понимаю, что парень делает.

Прежде чем этот ублюдок успевает прикоснуться своими губами к моим, я протягиваю руку и обхватываю пальцами его горло. Надавливаю достаточно сильно, чтобы дать ему понять, что парень перешел черту, после чего он останавливается.

– Какого. Хрена. Ты вытворяешь? – я огрызаюсь, чувствуя, что все вокруг смотрят в нашу сторону. Но будь я проклята, если этот идиот думает, что может просто поцеловать меня, особенно без моего разрешения.

– Заявляю свои права на тебя, – хрипло выдавливает он, когда я крепче сжимаю шею парня. Его рука поднимается, чтобы обхватить мое запястье, сжимая болевую точку, но я не отпускаю ее.

– Черт возьми. Отвали, – рычу я, от гнева мое лицо краснеет, и я отталкиваю его от себя, а он, спотыкаясь, возвращается на скамью, глядя на меня снизу вверх с крайним отвращением во взгляде. Я ухмыляюсь при виде красного отпечатка ладони, который хорошо виден на его шее.

Прежде чем что-то еще может произойти, Гармония берет меня под руку и тянет к выходу, чтобы мы могли убраться отсюда и помешать другим придуркам заявить на меня свои права, но я не успеваю сделать и двух шагов, как мы снова останавливаемся: четверо парней из нашего зала преграждают нам путь. Я закатываю глаза, ожидая, когда они начнут действовать.

Офигеть, как здорово.

Я встречаюсь взглядом с каждым из них, готовая при необходимости отстаивать свою позицию еще четыре раза, но, к моему удивлению, мистер Член делает шаг назад, и все его друзья тоже начинают действовать синхронно, освобождая нам путь, чтобы мы могли обойти их. Они словно защищают меня? Неприятности, с которыми я уже столкнулась со своими соседями по дому, приводят меня в отчаяние.

Гармония крепко держит меня за руку, а я смотрю прямо перед собой, чтобы не направлять взгляд ни на кого из них, пока прохожу мимо. Но в ту секунду, когда я полностью выхожу из прохода, мистер Член зовет меня по имени, и я оборачиваюсь.

– Увидимся, Рея, – хрипло бормочет он и подмигивает, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Я смотрю ему в глаза, обещание в его словах превращается в угрозу, но Гармония тянет меня сильнее, заставляя отвести от него взгляд и направиться к выходу вместе с ней.

Селена, стерва высшего класса, все еще смотрит на меня испепеляющим взглядом, но у меня сейчас есть проблемы поважнее ее озлобленности.

– Не позволяй Адонису действовать тебе на нервы, Рея. Инкубы – в буквальном смысле секс на ножках, а он – шлюхан, – ворчит Гармония, когда мы выходим из зала и идем по коридору с порталом в полу, только этот портал темно-фиолетового, а не полностью черного цвета.

– Подожди, этого горячего Адониса в самом деле зовут Адонис? – спрашиваю я, широко раскрыв рот и уставившись на свою новую подругу, и она кивает с кривлянием.

– Да, и можешь поспорить на свою задницу, что он тоже это понимает, – отвечает Гармония, что меня совсем не удивляет, особенно после его утренней демонстрации члена, хотя я не жалуюсь. – Готова к занятиям? – добавляет она, и мои брови приподнимаются.

Я еще даже не заглядывала в свое расписание, так что мой ответ на этот вопрос – твердое «нет».

Но в аду скорее будет чертовски холодно, чем я позволю кому-нибудь увидеть, что я тону. Я пойду ко дну, сражаясь – это все, что я когда-либо знала, и это все, чем я когда-либо была. Выжившая.

Глава 8

Рея

Мое первое занятие в этот день проходит как в тумане. Гармония синхронизировала мое расписание со своим телефоном, и наоборот, и, к счастью, у нас обеих было общее занятие по истории. Я чуть не испытала стыд и не закатила глаза, когда увидела этот предмет, но, думаю, в будущем он станет для меня прекрасным способом узнать обо всем этом новом мире. Но только не в мой первый день, когда я так ошеломлена и теряюсь при каждом слове, что ни одно не остается у меня в голове.

Гармония могла бы говорить о свиньях, падающих с неба, и динозаврах, бродящих по земле, а я бы кивала, ничего не понимая.

Но мне нужно разобраться во всем этом дерьме, поскольку и Гармония, и Норин упомянули, что все студенты здесь обучаются уже несколько месяцев, а значит мне нужно многое наверстать.

– Что значит следующее занятие под названием «боевые искусства»? – спрашиваю я, морща нос и глядя на Гармонию, которая почти сочувственно улыбается мне. – Что это означает? – добавляю я, следуя за ней, когда она направляется к порталу в конце коридора.

– Все именно так, как ты думаешь. Если честно, это занятие, где мы изучаем нашу силу, навыки, умения и все, что может пригодиться в бою, – объясняет Гармония, с улыбкой отбрасывая свои белые волосы за плечо.

Хм, я думаю, с этим я смогу смириться. Меня раньше никогда не учили драться, но детство в приюте определенно закалило мой характер и научило защищать себя. Есть только одна проблема.

– Моя одежда явно не для того, чтобы драться, – бормочу я, бросая взгляд на свою униформу, и Гармония хихикает, так как она одета в тот же самый наряд.

– Этот портал перенесет нас обратно в Агион, где мы переоденемся, – заявляет она, прежде чем шагнуть в портал, и я следую за ней по пятам. Я несколько раз моргаю, медленно входя в коридор своего общежития, а люди, которые следовали за нами, внезапно исчезают, расходясь по своим коридорам.

Странно. Откуда портал знает, куда нам следует идти?

Ощущение, возникающее во время перемещения через клубящийся дым, уже не такое неприятное, как в первый раз, но это все равно не самое мое любимое средство перемещения.

– И мы так будем постоянно возвращаться и переодеваться перед занятиями по боевым искусствам? – спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице, и как только мы доходим наверх, я слышу четыре глубоких мужских голоса, доносящиеся из коридора, от чего я приостанавливаюсь, и, опомнившись, иду дальше.

– В основном на первом курсе обучения, потому что, когда в конце года проявятся наши способности, большинство людей сможет переодеваться моментально по щелчку пальцев. Так что, по-видимому, мы получаем здесь важный урок – не лениться, пока нам придется возвращаться за одеждой, – говорит она непринужденно, будто рассказывает мне о погоде. Я киваю, притворяясь, что ее слова являются чем-то очевидным, хотя на самом деле она просто взорвала мой гребаный мозг своим «щелк, хруст и хлоп, на мне новая спортивная форма». Я на самом деле считаю, что это чертовски удобно.

– Встретимся здесь через два часа? – предлагает она, и я улыбаюсь в ответ, все еще не находя слов, когда протягиваю руку к двери своего общежития.

Она открывается от моего прикосновения, и я быстро захожу, закрывая за собой дверь и бросая портфель на кровать.

Я сбрасываю обувь и открываю дверцы шкафа, чтобы найти кроссовки, которые вчера видела, но тут ничего нет кроме дурацкой униформы.

Отступив от шкафа, я подхожу к комоду и открываю верхний ящик, где лежат фирменные футболки и шорты с надписью «Академия Святых», быстро хватаю одну футболку с шортами, затем задвигаю ящик и стягиваю с себя блейзер.

Я расстегиваю рубашку, и как только она соскальзывает с моих плеч, голос позади заставляет меня замереть.

– Теперь мне действительно придется привыкнуть к тому, что ты находишься по другую сторону от моей ванной, – практически мурлычет Адонис, и от его внимания по коже пробегают мурашки, заставляя мои щеки отчаянно краснеть.

Оглядываясь, чтобы встретиться с ним взглядом, я замечаю, что он нежно обводит глазами каждый сантиметр моего тела, его язык медленно проскальзывает по нижней губе, и тут я вспоминаю, что на мне из одежды только юбка и лифчик. Если бы у всех нас уже были бы свои способности, я бы сказала, что это его инкубские флюиды выходят наружу, дразня меня и создавая атмосферу сексуального напряжения. Но пока мы знаем только то, что магия живет внутри каждого из нас, но наши силы еще не активированы, так что здесь никакого волшебства.

– Убирайся нахрен, придурок, – шиплю я, поворачиваясь и свирепо глядя на него, уперев руки в бока.

На его губах появляется довольная ухмылка, а глаза слегка расширяются, как будто он ожидал, что я спрячусь, скрестив руки на груди, как, наверное, сделали бы большинство девушек. Но я не из большинства и не стесняюсь своего тела.

Когда его глаза, наконец, встречаются с моими, я вижу в них намек на вызов, но я стою на своем, свирепо глядя на этого ублюдка, пока он не вздыхает без энтузиазма. Шах и мат, придурок. Любая другая девушка на моем месте бросилась бы навстречу и вытолкала бы его обратно за дверь, через которую он только что вошел, но я знаю, что могу замяться, оказавшись ближе, поэтому держусь на расстоянии.

– Думаю, с тобой будет очень весело, Рея, – выдыхает Адонис, но прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, парень уходит.

Секунду-другую я таращусь в пространство, в котором он только что стоял, прежде чем броситься к слегка открытой двери и захлопнуть ее, закрыв на иронично стандартный замок, чтобы этот засранец не проник сюда, пока я все еще собираюсь. Очевидно, парень считает, что ванная на несколько комнат – это удобно, и, возможно, в другой жизни я бы не отказалась от этой идеи, но сейчас мне надо держать свою дверь запертой.

Вздохнув, я оглядываюсь, чтобы взять спортивную форму. Шорты и футболка темно-синего цвета с серыми полосками по бокам, а кроссовки серые, с надписью «Святые» на боку темно-синими буквами. Быстро одевшись, я хватаю свой портфель и направляюсь обратно к выходу, где меня ждет Гармония.

– Готова идти? – спрашивает она, и мой взгляд падает на дверь, за которой точно стоит Адонис, и я облизываю губы.

– Да, забери меня отсюда, – бормочу я, стараясь, чтобы это не прозвучало как отчаянная просьба получить передышку от Адониса.

Мы ни с кем не сталкиваемся в коридоре, когда направляемся на боевые искусства, но нам нужно пройти через портал в главное здание и еще через один в так называемый Тренировочный Центр.

Вход в Центр напоминает стадион. Само здание расположено по периметру, его центральная часть полностью открыта. Это пространство огромное. Оно разделено на четыре секции в зависимости от того, что находится на земле. Справа от меня трава, слева песок, в дальнем правом углу вода, а дальше слева – что-то похожее на сгоревшую листву.

Я растерянно щурюсь, следуя за Гармонией к остальным обучающимся, собравшимся здесь. К счастью, мы на траве, с ней я знакома и чувствую себя в безопасности. Мне действительно нужно еще многому научиться, даже на занятиях по боевым искусствам.

Я замечаю Селену, которую я официально прозвала «величайшей сучкой», стоя в окружении группы девушек, она смотрит на меня, и я внутри себя ощущаю стон. Черт, все, что эта девушка умеет делать, – сверлить взглядом? Ее грубое, подлое отношение к девушкам меня не пугает, а скорее раздражает. Этой сучке придется уделить мне минутку. А у меня слишком много дел, чтобы еще и терпеть ее злобные взгляды. К счастью, мы останавливаемся с другой стороны группы, рядом с тем, кто выглядит как профессор. Он стоит впереди с планшетом в руках, игнорируя нас, и ждет, когда все подойдут.

Ветер, кажется, меняет направление, у меня перехватывает дыхание, по спине пробегает холодок, и, как бы нелепо это ни звучало, я знаю, что они прибыли. Каждая клеточка моего тела желает, чтобы я развернулась и встретилась с ними лицом к лицу, но я сжимаю руки в кулаки, прикусываю язык и заставляю себя сосредоточиться на том, что происходит спереди.

Внезапно передо мной останавливается парень с плотоядной ухмылкой на лице, его светлые волосы коротко подстрижены, а серые глаза изучающе смотрят на меня. Черт. Только не это. Хотя он отвлекает меня от парней, которые, как я ощущаю, идут позади, это все равно доставляет неудобства, особенно когда парень начинает говорить.

– Рея, верно? Я много о тебе слышал. Если тебе нужно происхождение, наследие, то я могу с тобой поделиться, – говорит он, подмигивая и протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с моего лица. Требуется невероятное самообладание, чтобы не отреагировать слишком остро, как я сделала тогда в зале с придурком, который просто хотел меня поцеловать.

– Отвали, Гектор. Дай девушке возможность отдышаться, – гудит профессор, заставляя мои глаза округлиться от удивления. – Я знаю, каким привлекательным ничто может быть, но даже я хочу одолеть тебя прямо сейчас, – заявляет он, и, к моему удивлению, Гектор, не оглядываясь, уходит. Но мой мозг все еще цепляется за одно сказанное слово. Ничто. Что, черт возьми, это значит? Он хочет сказать, что я ничто?

Я ищу во взгляде профессора какую-то зацепку, но он просто смотрит в ответ, его черные волосы собраны в пучок на макушке, а темные глаза, кажется, заглядывают мне в душу, пока он вытирает свой острый нос.

Профессор опускает планшет на бок и обращается к классу.

– Следующие два часа будут посвящены упражнениям и круговым тренировкам, чтобы я мог увидеть, какова ваша выносливость по сравнению с прошлыми показателями. И мне нужно оценить ваши навыки, если вы новичок, – заявляет он, переводя свой бездушный взгляд на меня, и я чувствую, что все остальные делают то же самое.

Убейте меня сейчас же. Сколько еще это будет продолжаться? Сегодня утром на собрании уже было объявлено, что я новенькая, так зачем им нужно повторять очевидное? Это уже бесит, и, черт возьми, это уже старая новость.

– Мы начнем с пяти кругов по траве. Вперед, – пренебрежительно говорит профессор, и все сразу же начинают без жалоб. Следуя за остальными, я с радостью вливаюсь в гущу бегущих людей, желая не торопиться и не сбавлять темп, раз уж нам нужно пробежать пять кругов.

Я сразу замечаю четверых парней, которые, кажется, заставляют мое тело реагировать против воли, и я просто дышу, когда они убегают в начало группы.

К счастью, Гармония догоняет меня. Я облизываю губы, раздумывая, стоит ли спрашивать, но потом усмехаюсь над собой и выпаливаю то, что мне необходимо знать.

– Можешь, пожалуйста, объяснить, что за мишень у меня на голове, которая привлекает грязных придурков?

Гармония усмехается, искоса поглядывая на меня, прежде чем ответить.

– Это трудно объяснить, и я, вероятно, завалю тебя слишком большим количеством информации, но нужно будет потерпеть. Если в конце ты не поймешь, о чем говорю, я объясню тебе это еще раз в нескольких коротких предложениях, – говорит она, и я вздыхаю с облегчением. Глубокий поток воздуха сбивает меня с ритма.

– Я и так нахожусь в потрясении, куда уж больше? – отвечаю я с усмешкой, откидывая волосы с лица на бегу.

– Все сводится к семейному союзу. В сверхъестественном мире мужчин больше, чем женщин, поэтому здесь обычное дело, когда несколько мужчин привязаны к одной женщине. – Гармония искоса смотрит, наблюдая за моей реакцией, так как я немного удивляюсь.

– Ну, у нас все иначе, – бормочу я, сравнивая этот факт с жизнью в Финикс Вэлли, но, думаю, что в этом есть смысл, ведь они хотят произвести на свет много сверхъестественных детей. Представьте, что на каждый день недели – разный член. Я пока не вижу никаких минусов.

– Вот, так что, как правило, парни сначала формируют свою собственную группу, обычно от трех до шести человек, а затем они находят подходящую девушку, которая соответствует их требованиям.

– Я думала, что смогу сама выбрать пенисы, но сейчас ты говоришь, что они выбирают меня, так? – уточняю я, надувшись, и она смеется. Это все кажется довольно сложным, учитывая, что женщины менее распространены среди двух полов.

– В большинстве своем так, – говорит Гармония, пожимая плечами. – Это звучит хуже, чем является на самом деле, но с тех пор, как парней стало больше, важно, чтобы все они поддерживали связь с женщиной. Но сейчас все не так, как было раньше. В наши дни все зависит от статуса, денег и договоренностей. Никто больше не сливает свои души в узах брака, поскольку все беспокоятся о том, как будет функционировать семейный союз.

Я хмурюсь, мой лоб наполняется морщинами. С каждым шагом ощущаю, как ноги ударяются о траву, подталкивая меня вперед. Оглядываясь по сторонам, я вижу, что никто не догнал нас и не пытается подслушать наш разговор, так что мы можем спокойно разговаривать и бегать. Я перевожу взгляд на Гармонию, чтобы понять, шутит ли она, но серьезное выражение ее лица подтверждает, что она говорит чистую правду.

– Да, информационная перегрузка. Я не могу переварить все это за один раз, – говорю я с усмешкой, когда мы пробегаем мимо нескольких человек впереди, которые сбавили скорость, и выходим на второй круг в устойчивом темпе.

– Прости. Из всех мужчин и женщин, состоящих в прочном союзе, самый слабый магический член семьи будет оставаться дома и заботиться о детях. Это ни капли не вызывает неодобрения, но ни один парень не хочет быть тем, кто будет оставаться, поэтому они ищут девушек, которые, по их мнению, менее могущественны, чем они сами, чтобы пополнить свой союз, так что с ролями проблем нет.

Фу, мерзость.

– Это самое большое патриархальное, эгоистичное дерьмо, что я когда-либо слышала, – ворчу я, и мое лицо краснеет от гнева. – И поскольку я совершенно не обращаю внимания на все эти вещи прямо сейчас, и нет никаких намеков на мое происхождение, я – легкая добыча. Черт возьми.

Я смотрю на Гармонию, которая кивает, подтверждая каждое мое слово, и это только усиливает ярость, которая, как я чувствую, нарастает во мне.

Можно было бы предположить, что если бы женщин было меньше, то им бы, черт возьми, поклонялись, но нет, это, в конце концов, мужской мир.

– Что ты имела ввиду, когда сказала «слитые души»? – спрашиваю я, вспоминая еще кое-что, о чем она упоминала, и моя новая подруга улыбается. Ее ответ прерывается, когда что-то цепляется за мою правую ногу, и я падаю вперед. Руки инстинктивно вытягиваются перед собой, предотвращая падение, и я приземляюсь в кучу веток на траве.

Адреналин бурлит в венах, срабатывает инстинкт самосохранения, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть, обо что я споткнулась. Я вижу стервозную Селену, стоящую надо мной со скрещенными на груди руками и широкой улыбкой на лице.

Серьезно? Какого хрена?

Неужели ей больше нечем заняться?

Я была так увлечена разговором, который мы вели с Гармонией, и потеряла бдительность, что сделало меня уязвимой для подобных мелких нападок.

Я слышу несколько смешков от окружающих нас людей. Все, кто находился поблизости, останавливаются, образуя полукруг, и ждут, как Селена поведет себя в борьбе за власть. Я никогда не подведу публику, если нужно поставить сучку на место.

Я быстро поднимаюсь на ноги, и ухмылка искривляет мои губы, потому что теперь, черт возьми, начинается игра. Я даже не утруждаю себя отряхиванием ладоней, когда подхожу к ней, с восторгом наблюдая, как та делает маленький шаг назад. Маленький шаг назад, но он был. Кажется, Селена хочет поставить меня на место, но, черт возьми, случится ли это когда-нибудь? Всегда забавно доказывать людям, что они не правы, недооценивая меня.

Я нахожусь менее чем в шаге от нее, поднимаю руки, чтобы схватить ее, когда чье-то тело сталкивается с моим, не давая преодолеть оставшееся расстояние. Я издаю стон, ударяясь о твердую грудь, мой пульс гулко отдается в ушах, когда я смотрю на человека, который вмешался.

Это тот самый крутой, спокойный и расслабленный парень, который был с Адонисом и остальными ранее. Гнев, который я испытывала к Селене, теперь переместился на него. Во мне продолжает расти злость, я раздражена тем, что он позволяет ей вести себя так, как она хочет. Прежде чем успеваю зарычать на него или отстраниться, парень кладет руку мне на плечо, нежно сжимает его и наклоняется вперед, чтобы прошептать что-то на ухо.

– Селена Харт никогда не будет достойна твоего гнева, когда в мире есть гораздо более могущественные демоны.

Его голос… черт, я чувствую себя так, словно меня гипнотизируют. Его тон вселяет чувство спокойствия, пока я перевожу взгляд с него на сучек за спиной.

Сжав руки в кулаки, я провожу языком по зубам, внутренне борясь с тем, как мне поступить дальше в этой ситуации.

Я понимаю, о чем он говорит, правда, но я никогда никому не позволяла собой помыкать. Никогда.

– Она…

– Гребаная сучка, – вставляет парень. Я чувствую, как в моих глазах разливается удивление от того, как спокойно он ругается. – Не позволяй ей задевать тебя за живое, – добавляет он, в последний раз пожимая мое плечо, прежде чем отойти.

Моя грудь поднимается с каждым вздохом, когда я смотрю, как парень возвращается к своим друзьям, и к тому времени, когда я вспоминаю о себе и своих намерениях, уже не настолько злюсь, чтобы избить Селену до полусмерти. По крайней мере, сегодня. Завтра может быть совсем по-другому.

– Надеюсь, мне придется сказать это только один раз. Держись от меня подальше, – огрызаюсь я, бросая на нее яростные взгляды, пока она остается на месте, затем я разворачиваюсь и бегу на одном уровне с Гармонией.

– Ускоряемся, у нас не весь день на это отведен, – призывает профессор, и я так и делаю, увеличивая темп, который успокоит мой мозг и тело именно так, как нужно.

К тому времени, как из головы уходят все мысли и я перестаю сосредотачиваться на всех вопросах, которые роились в голове и требовали ответа, я достигаю последнего круга. После того, как мы заканчиваем, профессор переводит нас на другие кардио-тренировки. На самом деле, жаль, поскольку занятие называлось «Боевые искусства», я действительно надеялась выбить из кого-нибудь дурь сегодня, особенно после маленького стервозного шоу Селены.

Гармония тихо стоит рядом, позволяя мне самой справиться, но я не могу отвести взгляда от четверых парней, которые по какой-то неизвестной причине приковывают к себе мое пристальное внимание.

Нужно притвориться, что их не существует, сосредоточиться на всем остальном, что происходит вокруг, но я делю гребаную ванную комнату с одним из них, так что это будет сложнее, чем я ожидала.

– Вы в отличной форме, мисс Харрингтон, – говорит профессор рядом со мной, пока я продолжаю выполнять приседания на одной ноге, которые он выбрал в качестве упражнения для восстановления сил. По моему виску стекает пот, футболка прилипла к телу, и я отчаянно хочу, чтобы этот двухчасовой урок поскорее закончился. Я не отвечаю, не чувствуя необходимости благодарить его за похвалу, но он продолжает говорить. – У нас есть внеклассные спортивные мероприятия, которые проводятся на территории кампуса, если вы заинтересуетесь, то дайте мне знать.

– Спасибо, – отвечаю я, тяжело дыша, когда заканчиваю последнее приседание. Стараясь сдержать тошноту от недоедания, я упираюсь руками в бедра и перевожу дыхание.

– Не беспокойтесь. Меня зовут Рива, Эрис Рива. Если не сможете найти меня, найдите Норин, она всегда знает, где кто находится, – заявляет он, встречаясь со мной взглядом, когда я встаю в полный рост. Я почти хмурюсь от того, каким настойчивым профессор кажется в этом разговоре, но прежде чем успеваю задать вопрос, он говорит снова. – Я был землянином.

Его слова звучат как невнятное бормотание, заставляя меня удивленно запрокинуть голову. Это было совсем не то, что я ожидала услышать из его уст.

– Если бы вы были им, то знали бы, как оскорбительно звучит это слово, – ворчу я, наблюдая, как он проводит рукой по лицу. Я не могу точно сказать, сколько ему лет, может быть, около сорока пяти.

– Вы правы, это дерьмовое слово, – отвечает Рива со вздохом. – Но здесь все его используют, и, к сожалению, начинаешь просто случайно его подхватывать.

Я киваю в ответ, не уверенная, что он хочет услышать от меня что-то еще.

– Подумайте о спортивных занятиях, – говорит Рива, прежде чем повернуться к остальному классу и объявить о завершении сегодняшнего занятия.

Спасибо, черт возьми.

На сегодня с меня хватит физических пыток.

Я вспотела, умираю с голоду, обезвожена и хочу вздремнуть, но впереди еще один урок. Мне кажется, что мой первый день длится чертову вечность.

Рядом со мной появляется Гармония, она берет меня под руку, и мы идем по туннелю обратно к порталу.

– Напомни мне еще раз, зачем нам нужен этот урок? – говорю я, устало надув губы, и она улыбается.

– Подруга, я говорю, это чушь собачья. Ты там всех сокрушила, – заявляет Гармония, указывая себе за спину, и я закатываю глаза.

Взрыв смеха позади нас привлекает внимание, и, оглянувшись, я снова замечаю четверых парней.

Дерьмо.

Мне действительно нужно взять себя в руки и принять холодный душ. Заперев дверь.

– Почему у меня такое чувство, что тебя так и тянет на неприятности? – спрашивает подруга, и на моих губах появляется улыбка, я смотрю вперед, стараясь вести себя так, будто меня только что не поймали за тем, что снова слежу за движениями парней.

Облизывая губы, я краем глаза смотрю на Гармонию, чувствуя непреодолимое желание задать свой следующий вопрос.

– А что на самом деле означает быть инкубом? – спрашиваю я, стараясь говорить тихо, когда она усмехается, качая головой.

– Подруга…

– Ты задаешь вопросы обо мне, дорогая? – от его голоса у меня по спине пробегают волны, я напрягаюсь всем телом и чувствую стыд от того, что он меня услышал, но не показываю этого. Теперь, когда Адонис включился в наш разговор, я просто продолжу.

– Да, – отвечаю я, заставляя себя продолжать двигаться и не оглядываться, но он быстро встает передо мной, как раз перед тем, как мы достигаем портала.

На фоне черного дыма, клубящегося за его спиной, он кажется еще более красивым, опасным, с оттенком мрачности, и я чертовски ненавижу то, как сильно мне это нравится.

– Мы просто пожуем тебя и выплюнем, принцесса. Ни больше, ни меньше, – мурлычет парень, проводя языком по нижней губе, наблюдая за моим горлом, и я сглатываю. Этот ублюдок может сказать, что он сильно на меня воздействует. – Все, что мы делаем – это только берем. И ты мне позволишь, не так ли?

Каждый слог ударяет прямо в грудь, мое сердцебиение учащается от его близости, и я практически задыхаюсь перед ним. Одни только его слова, тон и язык тела заставляют быть готовой сделать все, что он попросит.

Я чувствую, как его друзья кружат вокруг, но я с ухмылкой привлекаю его внимание, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между нами, и кладу руку ему на грудь, приподнимаясь на цыпочки.

– Но это все слухи, верно? Подтверждения пока нет. Кто знает, может, тебя можно считать… ничем.

Его глаза почти мгновенно расширяются от шока. Было видно, что он не ожидал получить от меня отпор. Но прежде чем Адонис успевает что-либо ответить на мою реплику, я проскальзываю мимо и убегаю через портал.

Черт возьми.

Во что я ввязалась?

Глава 9

Адонис

– Может, тебя можно считать… ничем.

Ее слова застревают, непрерывно прокручиваясь в моей голове, пока я быстро смываю с себя пот и грязь после занятий по боевым искусствам.

Ни у кого никогда не хватало наглости говорить со мной подобным образом, так унижать меня, особенно перед другими, но я увидел в ее словах оскорбление в том виде, в котором оно было. Рея использовала в мой адрес то, что бросили в нее, и как собственное средство спасения направила это в мою сторону.

Я почти сожалею, что не держал рот на замке, когда наклонился и прошептал ей, что значит быть инкубом, но на все есть своя причина, и я никогда не буду сожалеть о чем-либо в жизни в полной мере.

Выйдя из душа, я быстро надеваю униформу, собираясь отправиться в столовую, и провожу пальцами по мокрым волосам, убирая светлые пряди с лица. Надев очки, я расправляю рукава блейзера, прежде чем выйти из комнаты.

Мой взгляд задерживается на секунду дольше, чем мне хотелось бы, на двери ее комнаты в общежитии, но я ничего не могу с собой поделать, она просто… пленительная, и это что-то новое здесь. По типу сексуальной игрушки, с которой я мог бы кое-чем заняться. Ну или она была такой, пока не оскорбила меня. Жаль, что Рея не может держать рот на замке.

Спускаясь по лестнице, я встречаю Ксандера, Хаоса и Дзена, которые меня уже ждут. Мы молча проходим через портал и направляемся на запах готовящейся вкусной еды. Я мог бы дойти туда даже с закрытыми глазами, так как ходил этой дорогой много раз с тех пор, как приехал сюда.

Одно из моих любимых времяпрепровождений – наблюдать, как все собираются в одном месте, носят одинаковую форму, но при этом являются совершенно разными группами людей. Есть ботаники, которые знают все что угодно, они ходят, постоянно уткнувшись носом в книгу. Есть девушки, которые обводят вокруг пальца, сражают наповал и губят всех, кого считают ниже себя, а Селена восседает на троне перед ними. Есть и те, кто занимается своими делами, притворяясь, что их существо не замечает, когда мы с братьями входим в дом.

Остаемся мы, группа из четырех неразлучных парней, которые дружат очень давно, сколько я себя помню. Люди хотят быть рядом с нами, хотят говорить, что у них есть мы, любить нас, а мы хотим только одного – чтобы они… отвалили.

Новоявленная Элита Академии Святых. Звучит безвкусно, я знаю, но это название придумал не я.

Я осматриваю тех, кто уже сидит, пока мы проходим между столиками в столовой, Хаос идет рядом со мной, Ксандер и Дзен – позади. Это наш обычный строй, без какой-либо логики, просто мы всегда так ходим, когда все вместе.

Опустившись на скамейку за нашим привычным столиком в центре зала, я нажимаю на лежащий передо мной планшет, и на экране появляется меню на сегодня. Выбираю стейк «Шатобриан» из говядины и газированную воду, планшет подтверждает мой заказ, после чего все исчезает.

Я сажусь, и по моей коже пробегают мурашки, и тогда я начинаю оглядывать обеденный зал в поисках девушки, которая вызывает у меня такую реакцию. И я нахожу ее – Рея сидит в дальнем левом ряду напротив Гармонии Лавелл.

Рея Харрингтон.

Черт.

Я сожалею, что не заставил ее опуститься на колени сегодня утром передо мной и не позволил ей попробовать мой член языком. Она красива от природы, ей даже не надо прилагать никаких усилий. У нее гладкие и мягкие каштановые волосы, голубые глаза без макияжа отражают жизненные трудности и боль, а ее гибкое тело скрыто под слишком большим количеством одежды.

Кроме того, Рея обладает острым языком и готова сломить любого человека, прежде чем этот человек сломает ее. Она не тратит время, чтобы выяснить как причинить кому-то эмоциональную боль, но как только она это делает – ее слова попадают в цель. И как бы заманчиво ни звучало сломить ее как человека, я знаю, что этого не произойдет. По крайней мере, с моей стороны точно, так как я и не буду пытаться.

– Перестань туда пялиться, – ворчит сидящий рядом со мной Ксандер. Я перевожу взгляд на Хаоса, расположившегося напротив, тот закатывает глаза, но ничего не говорит.

– Я ничего не могу с собой поделать. Она – настоящая гребаная загадка, да и к тому же горячая штучка, – заявляю я так просто, будто это должно быть очевидным для всех.

Слова, что она проронила в мой адрес, были правдой. У меня, как и у всех остальных, еще нет никаких подтверждений магии, но я чувствую, как мое тело внутри трепещет от постоянной потребности в сексуальном влечении. Это влечение гораздо сильнее, чем у любого другого двадцатидвухлетнего парня из моего окружения.

Я чувствую, что это сексуальное влечение нужно мне больше, чем собственное дыхание. Влечение будто воздух, которым я дышу. Это потому, что я не просто обычный инкуб. Нет. Один из признаков, по которым можно определить принадлежность к королевской семье здесь – это особая фамилия или же ее отсутствие совсем.

Меня зовут Адонис. Просто Адонис.

Так получилось, потому что оба моих родителя – Боги.

Мой отец, Аид, – бог подземного мира и один из членов Гекса, представитель всех демонов, а моя мать, Персефона, когда-то была богиней весны, прежде чем выбрала жизнь с моим отцом.

Я один из ста сорока детей. Это смешно, но что поделаешь, когда секс буквально сжигает душу изнутри? Это похоже на рай и пытку одновременно.

– Я уточнил несколько вопросов, но, похоже, слухи в самом деле правдивы. Она действительно землянка, не имеющая ни малейшего представления о том, кто она и откуда родом, – странным тоном бормочет Дзен, также следя за моим взглядом. – Ей не очень нравится, что на ней мишень, из-за которой парни толпятся вокруг нее, – добавляет он, и я хмыкаю в знак согласия. Сегодня утром мне было почти жаль Рею, когда ее представляли как новую ученицу, но после того, как она оскорбила меня, я чувствую безразличие.

Сегодня утром, когда Зеллус обронил этот небольшой факт на собрании, я наблюдал, как ей уже пришлось отбиваться от двух попыток со стороны парней.

– Даже я могу признать, какое стояло напряжение в зале, когда она остановила этого придурка, схватив его за горло, когда тот наклонился и хотел поцеловать ее, – добавляет Хаос с легкой ухмылкой на губах при упоминании своей любимой части тела.

– Это потому, что ты хочешь сделать то же самое с ней прямо сейчас, – парирует Ксандер, и Хаос бросает на него свирепый взгляд в ответ, только подтверждая сказанное. – Кажется, погоня за ничем вскружила всем голову.

Глаза Хаоса темнеют, он поднимает кулак, вероятно, собираясь ударить им по столу, но Дзен ловит его в воздухе, не давая ему привлечь к нам ненужное внимание. С нас и так достаточно.

– Она не ничто, – спокойно говорит Дзен, медленно беззвучно опуская кулак Хаоса на стол, в то время как остальные терпеливо ждут, когда он продолжит свое наблюдение. Он переводит взгляд на эту девушку, наблюдает за ней в течение секунды, а затем снова переводит взгляд на стол. – Кажется, что все забывают или просто не замечают, что Рея была направлена в Агион. Этот зал в прямом смысле называется Святым. Только не говорите мне, что портал выбрал для нее самый элитный зал во всей школе только для того, чтобы она была… ничем.

Я и двое других парней молчим, пока перевариваем то, что следует считать очевидным выводом. Его слова звучат громко и правдиво в моих ушах, понимание захлестывает меня, и я киваю.

– Это правда, – ворчит Ксандер, потирая рукой челюсть, в его глазах отражается раздражение. Он полная противоположность остальным парням здесь. Ксандер не станет преследовать кого-то просто за то, что тот ничего не стоит. Во всяком случае, он хочет, чтобы наша женщина была сильной, независимой, жизнерадостной и сумасшедшей в постели.

Если снять с нее мишень «ничто», то это только добавит ей привлекательности в его глазах.

– Итак, договорились. Мы притворимся, что ее не существует, – заявляет Хаос, и я наблюдаю, как Дзен облизывает губы, а Ксандер сжимает кулаки на столе.

– В смысле, нужно будет держаться от нее подальше, черт возьми? – спрашиваю я в ожидании подтверждения, и он кивает. Я кривлю губы, оглядываясь на нее, пока она смеется над чем-то с Гармонией, ни о чем на свете не заботясь, сидя в своем маленьком мирке.

– Но, я даже не смогу…

– Нет, засранец, ты не сможешь ее трахнуть, – ворчит Хаос, отчего на губах Дзена появляется ухмылка, а Ксандер прочищает горло, подавляя смешок.

– Даже…

– Иди на фиг, чувак. В последний раз, когда ты трахался с девчонкой, с которой мы не разрешили, она стала навязчивой и, черт возьми, никак не оставляла нас в покое, и это было четыре года назад, – ворчит он, бросая взгляд на Селену, и я ощущаю смущение.

– Это было один раз, я…

– В этой гребаной академии двадцать восемь девушек, и все они думают, что станут теми женщинами, на которых претендует Элита, – говорит Дзен как ни в чем не бывало, и я тычу в него пальцем, так как наша еда появляется перед нами.

– Послушайте, я в этом не виноват. Я им всем говорил, что у нас связь на один раз, но они просто проигнорировали, – огрызаюсь я, хватая свою бутылку воды.

– И ты действительно думаешь, что с ней будет как-то по-другому? Девушка из Финикс Вэлли, которая, вероятно, отчаянно пытается вписаться в общество? Она будет цепляться за все, за что сможет, сейчас она вцепилась в Гармонию, – заявляет Ксандер, с ворчанием протягивая руку за содовой, и я делаю недовольное лицо. Как сучка.

Я снова перевожу взгляд на нее и замечаю, что Рея оглядывается в мою сторону. Она высовывает язык и проводит им по своим пухлым губам, беззастенчиво наблюдая за мной. Но краем глаза я также замечаю Селену. Суровое напоминание о том, какими сумасшедшими становятся эти сучки, и следующие три года мне в прямом смысле придется делить ванную с новенькой.

Черт.

– Хорошо, я согласен. Буду относиться к новой девушке так, будто ее не существует.

И хотя слова слетают с моих губ, какая-то часть моей души с этим не согласна и даже не слушает, но я буду бороться с этим влечением. Я сделаю все необходимое ради своих братьев, даже если эта идея не понравится моему члену.

Глава 10

Рея

Передо мной появляются макароны, покрытые горячим сыром, и стакан содовой, и я издаю стон при их виде. Я умираю с голоду, а еда здесь за последние несколько недель была просто восхитительной. В Академии мне больше всего понравилось пробовать блюда их кухни. Знакомство с местной жизнью, конечно, было немного сумасшедшим, но еда того стоила. Если бы мы не тренировались почти каждый день, то я бы точно набрала вес, но не расстроилась бы из-за этого.

– О, господи, как же у меня сейчас безумно болят ноги, – стонет Гармония, откусив кусочек от своей порции бургера с картофелем фри, сидящая напротив меня. Мы сидим на нашем обычном месте в углу, одни, здесь прекрасный обзор всего зала, но при этом мы соблюдаем осторожность.

Шум вокруг нас не слишком громкий, но, думаю, в центре зала я бы оглохла от него. Шум и суета, звяканье столовых приборов, разговоры со всех сторон и время от времени вспышки неприятного смеха. Это бы несло слишком большую звуковую нагрузку для меня.

– Скажи, пожалуйста, сегодня на занятии после обеда я смогу посидеть и минимально принимать участие? – спрашиваю я, доставая телефон, чтобы убедиться, что будет обычное учебное занятие, и вздыхаю с облегчением.

Профессор Силла Орн, может, тихая и робкая, но факты и легенды, которые мы изучаем на ее занятиях, просто потрясающие. То, как она умеет превращать истории в увлекательные рассказы, просто невероятно. Я думаю, что за последние несколько недель этот урок стал одним из моих любимых.

На каждом уроке к профессору Орн присоединяется староста каждого зала, класс разделяется на группы в зависимости от того, какими сверхъестественными существами, скорее всего, мы должны стать. Поскольку я могу оказаться кем угодно, я была во всех группах.

– Подруга, не обращай на это внимания. Как мне уговорить тебя пойти на вечеринку сегодня вечером? Сегодня Хэллоуин, и тебе больше нельзя прятаться от остального мира в своей комнате в общежитии, – заявляет Гармония, указывая картофелиной в мою сторону, и я закатываю глаза.

Подруга говорит мне об этом каждую неделю, но я не думаю, что она понимает, как ужасно иметь клеймо «ничто» и ходить с ним.

Я не могу удержаться и оглядываю зал, чувствуя внимание, которое, кажется, автоматически привлекаю, куда бы я ни пошла, просто потому, что существую, и оправдание уже вертится на кончике языка.

Почти каждый день ко мне подходят, по крайней мере, два случайных парня и пытаются залезть мне в штаны. Я не даю им ни секунды, чтобы они что-то сказали, я просто сразу ухожу. Возможно, это, черт возьми, связано как с тем, что я ничто, по их мнению, так и с тем, что они просто-напросто думают, что я привлекательна, но я не собираюсь тратить время на то, чтобы это выяснить.

К счастью, никто не пытался больше поцеловать меня, как тот первый парень, но, если мне снова придется дать отпор кому-то за попытку прикоснуться, я, черт возьми, это сделаю. Самооборона для меня не в новинку. Я обращаюсь к ней постоянно, сколько себя помню.

– Как будто ты не видела всех этих мерзких засранцев, от которых мне приходилось отбиваться каждый день, с понедельника по воскресенье, – отвечаю я, втыкая вилку в макароны чуть резче обычного.

Бедные макароны с сыром не заслуживают такого обращения.

– Но это же вечеринка. Ты еще ни на одной не была. Я уже говорила, что вечеринка в честь Хэллоуина? – подчеркивает она, и ее розовые глаза умоляют меня уступить.

Задумавшись, я понимаю, что слова Гармонии – чистая правда. Я провела последние несколько недель, осваивая порядки жизни в Академии, пытаясь наверстать упущенное на уроках и просто найти ориентиры во всем этом.

Это чертовски странно. Я и раньше выходила из своей зоны комфорта, но, черт возьми, только не сейчас.

Моя жизнь буквально перевернулась с ног на голову. Я провела двадцать два года в Финикс Вэлли, и можно подумать, что я должна получать звонки или сообщения от людей, которые скучают по мне, но у меня таких людей нет. Ни одного. Я заряжала свой старый телефон в течение первой недели, надеясь, что он заработает, но тот, в конце концов, сдался. Мне не помогает осознание того, что у меня на самом деле нет никого, кто мог бы искать меня или заметить мое исчезновение. Черт, Данте был единственным в жизни, и он знает, где я нахожусь. Если он хотя бы просто попытается связаться со мной, я сделаю этому ублюдку больно.

Теперь это моя новая жизнь, и я приму ее, нравится мне это или нет.

На стол падает густая тень, но я на мгновение задерживаю свой взгляд на Гармонии, приподнимая брови, прежде чем собеседник представится.

– Привет, Рея, верно? Я Ш…

– Тратишь время. Ты зря тратишь свое время, так что отвали, – ворчит Гармония, отмахиваясь от него и закатывая глаза. Я смотрю на парня и узнаю в нем того самого, которого видела на некоторых занятиях, но с которым никогда не общалась. Повторяется все та же старая песня, только теперь другой парень пытается заявить на меня права.

Он изумленно смотрит на выплеск эмоций Гармонии, а я просто пожимаю плечами, наблюдая, как он проводит пальцами по своим каштановым волосам.

– Все верно она сказала, – добавляю я, указывая в сторону Гармонии, прежде чем доесть остатки своей еды. Я наблюдаю, как Гармония приподнимает бровь, глядя на парня, ожидая, что он уйдет, поскольку мы обе явно не обращали на него внимания.

– Сука, – бормочет он себе под нос, поворачивается и выходит из-за стола. Гармония хихикает.

– Ты такой любезный! – кричу я ему в ответ, чтобы он понял, что мне наплевать на то, как он меня называет. Парень сам обратился ко мне, вероятно, заранее зная, чем это закончится. Почему-то мне кажется, что он ожидал другой ответ.

– Видишь, я могу заниматься этим бесконечно при необходимости, – Гармония смотрит на свои ногти, словно любуясь тем, что сотворила своими руками, отправив этого парня на все четыре стороны, и я не могу скрыть ухмылку. – Чего бы тебе это ни стоило, тебе надо поднять свою задницу и повеселиться, – снова умоляет Гармония, и я провожу рукой по лицу.

Я действительно хочу веселиться, ходить на вечеринки и жить своей лучшей жизнью. Но я сижу здесь, оглядывая обеденный зал, и очень злюсь на себя за то, что позволила обстоятельствам, которые я не создавала намеренно, загнать меня в угол.

Как только я собираюсь обратиться к Гармонии, мой взгляд падает на центральный стол, за которым сидит Элита Академии Святых. Это, пожалуй, единственные четверо парней, которые обходили меня стороной с тех пор, как я тут появилась.

Адонис, Ксандер Бишоп, Хаос Блэк и Дзен Элиас.

В конце первой недели любопытство взяло верх, и, когда вокруг никого не было, я взглянула на деревянную табличку в Агионе, на которой были указаны имена всех проживающих в этом зале. Я точно не знала, кто есть кто из друзей Адониса, я просто знала, что все они были темноволосыми и задумчивыми, за исключением парня с волосами светлого блондинистого цвета и постоянной причудливой улыбкой на губах. Я молилась, чтобы его звали Дзен, потому что это имя действительно было бы ему чертовски к лицу.

С первого дня моих занятий я не замечала никаких следов присутствия Адониса. Я даже не сталкивалась с ним в нашей общей ванной. Не могу отрицать, что они вызывают у меня интерес тем, как себя ведут и как взаимодействуют друг с другом. Как будто они – единое целое в своем собственном маленьком мире, а мы просто наблюдаем за ними со стороны.

– Рея? – голос Гармонии прерывает мои мысли, возвращая в реальность, где мы сидим за столом, и я неловко улыбаюсь ей.

– Мне нечего надеть, – просто заявляю я, прежде чем сделать глоток своего напитка, думая о том, что придумала самую глупую отговорку в своей жизни, и она самодовольно ухмыляется мне. Я чувствую, что близится мой провал.

– Подруга, это костюмированная вечеринка на Хэллоуин, ты же знаешь, я тебе помогу, – отвечает она, и в ее глазах танцует волнение. – Назови мне другую причину, по которой ты не можешь пойти, я смогу преодолеть все препятствия и заставить тебя расслабиться и оторваться, – добавляет подруга, и я не могу не улыбнуться ее энтузиазму. Это звучит чертовски заманчиво.

К черту.

– Если ты заставишь меня одеться распутной монашкой, то я не пойду.

– О, я бы никогда так не сделала.

* * *

Дьявол.

Я одета в гребаного дьявола.

В темно-красном платье с блестками, которое облегает меня словно вторая кожа, с рожками на голове, с закрепленным сзади хвостом и трезубцем в руке я выгляжу чертовски нелепо.

Кажется, Гармония так не считает, она была в восторге от того, что у нее есть чистый холст для работы. Подруга настолько продвинулась, что сделала мне макияж, подкрасив губы в красный цвет, и подведя глаза таким же оттенком, а образ завершали волосы, волнами ниспадающие на лицо.

Надо признаться, я действительно в этом костюме выгляжу и чувствую себя грешно сексуально, но также многое было утрачено из-за этих придурков из Академии Святых. С тех пор как я застукала Адониса за дрочкой в душе, никто не взаимодействовал со мной из-за простого желания. Все происходит со скрытым мотивом, например, предъявление прав на меня, а я здесь не для этого. Совсем не для этого.

– Мы почти на месте, надо пройти через просвет в деревьях на ту сторону, – заявляет Гармония, указывая вперед. Конечно, она в костюме чертова ангела, именно в таком, каким, по ее словам, она и должна быть. Ее белое платье подходит к волосам и как у меня облегает тело. Только вместо вил, хвоста и рогов у нее нимб и арфа.

Могу только предположить, что вечеринка одобрена, но не разрешена к проведению на официальной территории Академии. Мы идем уже десять минут к востоку от главного здания. Дошли до леса, который покрывает эту часть территории, и через несколько мгновений перед нами открывается пространство, и мои уши начинают наполнять звуки музыки и смеха. Пузырь защиты все еще мерцает над нами, мы окружены безопасностью от Академии, даже когда расслабляемся.

Лес усеян крошечными огоньками, создающими тусклое, но управляемое освещение. Проход сюда освещен ярче, и когда я прохожу его полностью, то замечаю озеро на другой стороне большого открытого пространства.

Кажется, что здесь собрались все члены Академии, так много людей толпится вокруг. Некоторые танцуют под музыку, гремящую из динамиков, некоторые сидят у костра, затерявшись в своих собственных мирах, в то время как другие остаются на окраине, собравшись в небольшие группы.

Я замечаю столик справа, где выстроились в ряд напитки на выбор, и Гармония тут же тянет меня в эту сторону. Какое-то время, пока мы проходим по окраине, никто, кажется, нас не замечает. Я ощущаю спокойствие и в этот момент рассматриваю всех остальных.

Здесь определенно есть несколько распутных монашек, ведьм, вампиров – что довольно иронично – и даже несколько оборотней без рубашек. По крайней мере, все веселятся, и никаких сцен никто не устраивает.

– Что будешь пить? – спрашивает Гармония, когда мы подходим к столу, и я рассматриваю, что представлено на выбор.

– Я возьму что-нибудь с закрытой крышкой, – бормочу я, не желая рисковать, прибегая к открытым напиткам на столе. Здесь на выбор из закрытых напитков есть пиво, вода или запечатанные пластиковые стаканы шотов. – Два шота и воду, – решаю я, и она улыбается в ответ на мой выбор.

– Мне нравится, – отвечает подруга, когда я беру то, что хочу, и она делает то же самое.

Отходя от стола, я слышу, как несколько девушек зовут Гармонию по имени, и она кивает в их сторону, указывая на край просвета справа, в сторону озера.

Мы направляемся к ним, в руках держим напитки, и мой взгляд направляется в сторону костра, ярко горящего в центре. У меня перехватывает дыхание, так как я вижу тех самых четверых заинтриговавших меня парней, находящихся по другую сторону. В такой обстановке, когда перед ними пылает костер, а тлеющие угли устремляются в небо, я не могу скрывать, что меня тянет к ним еще больше.

Я виню в этом свой наряд. Жар заставляет дьявола во мне подойти ближе, бросить вызов искушению, но я пресекаю это. Свои последние слова я сказала тогда Адонису, и именно тогда я решила прибегнуть к оскорблению, назвав его «ничто». Очевидно, это тогда было не к месту, и его непринужденный флирт быстро испарился вместе с ним самим.

– Рея, познакомься, это Кассандра и Талия, – представляет Гармония, останавливаясь перед двумя светловолосыми девушками. Обе одеты как окровавленные вампирши, и становится понятно, что они близнецы, все черты в них абсолютно одинаковые, за исключением цвета глаз. У одной голубые, а у второй – зеленые.

– Привет, – говорит девушка, сидящая ближе ко мне, протягивая свою бутылку пива, чтобы чокнуться с моей бутылкой воды, и я усмехаюсь.

– Привет, – бормочу я в ответ, радуясь, что не возникло неловкости.

– Как у тебя тут дела? – спрашивает зеленоглазая девушка, когда я ставлю бутылку с водой на камень неподалеку, чтобы открыть стаканы шотов.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на нее, и на мгновение замираю, – у меня еще никто не спрашивал, как у меня дела здесь. Гармония предоставила мне личное пространство для того, чтобы я могла заниматься, чем захочу и чем необходимо для меня, и одновременно с этим она была действительно необходимым другом среди всех обучающихся, помимо нее я больше ни с кем не общалась. Я слишком люблю находиться сама по себе, чем пытаться влиться в общество.

– Я обустраиваюсь тут, – отвечаю я, но на самом деле у меня нет желания вдаваться в подробности своих проблем, поэтому не знаю, что еще сказать, и она отвечает мне мягкой улыбкой. Как будто понимает, что я имею ввиду, не произнося этих слов вслух.

– Если тебе от этого станет легче, то я все еще осваиваюсь, хотя нахожусь здесь дольше, – добавляет она, и ее сестра рядом с ней кивает.

– Талия очень асоциальна, и, судя по тому, что говорит Гармония, вы двое прекрасно поладите, скрываясь от общения с незрелыми, похотливыми придурками, – говорит девушка с ухмылкой, и на этот раз я поднимаю свой бокал, чтобы чокнуться с Талией, чьи зеленые глаза понимающе сверкают, когда я смотрю на нее, и она протягивает руку за бутылкой воды.

– Я выпью за это, – говорю я, поднося бокал к губам, и залпом допиваю сладкий лимонный ликер. Дрожь пробегает по моей спине, когда я слизываю остатки с губ. – На эти шоты определенно стоит обратить внимание, – говорю я, глядя в пустой стакан, заставляя остальных улыбнуться. Я протягиваю руку и беру второй шот, делаю то же самое снова, запрокидываю голову, когда сладость стекает по горлу, прежде чем покачать головой.

Мы все начинаем непринужденную беседу, Кассандра и Гармония общаются, а мы с Талией радостно киваем на их реплики.

– У тебя были какие-нибудь мысли по поводу того, кем бы ты хотела стать? – наугад спрашивает Талия, пока мы наблюдаем, как Гармония и Кассандра крадутся к танцевальной площадке, и мои глаза округляются от удивления от ее вопроса.

Похоже, обеим сестрам нравится сразу задавать сложные вопросы, или же остальных людей просто это пугает. Я не могу отрицать тот факт, что уже все продумала, но точного ответа не имею, так как пока не почувствовала и не увидела ничего явного.

Бог.

Ангел.

Вампир.

Демон.

Оборотень.

Пять слов. В них гораздо больше смысла, чем может показаться. Это не просто название. Особенно это касается Богов, Ангелов и Демонов, которые имеют уникальные вариации. Никто из них не знает о своей истинной силе, пока не придет время. Судя по тому, что я узнала, сила может быть какой угодно – от заживления ран, управления погодой до других навыков, которые я даже не могу понять.

– Честно говоря, у меня нет вообще никаких идей. Я никогда по-настоящему не контактировала со сверхъестественными существами, чтобы суметь полностью понять их черты. Все мои знания о них ограничиваются только теми фактами, что я изучаю на занятиях, как и все остальные здесь, – отвечаю я, чувствуя, как внутри слегла играет алкоголь. У меня на кончике языка вертится вопрос, кем Талия ожидает стать, но, несмотря на то, что по моим венам течет алкоголь, я все еще не могу понять, насколько грубо такое спрашивать, поэтому держу рот на замке.

Хотя, должно быть, она понимает вопрос по моим глазам, потому что улыбается при встрече со мной взглядом.

– Мы вампиры.

Вот так все просто. Одна фраза.

Я хочу, чтобы и для меня это было также просто. Чтобы у меня было семейное прошлое, которое определяло путь, по которому я должна идти. Я не могу не заметить блеск гордости в глазах Талии.

– Что тебя больше всего привлекает? – спрашиваю я, и ее улыбка становится шире.

– На самом деле все. Но мне действительно нравится идея, что все мои органы чувств будут более обостренными. Звуки, прикосновения, вкус. Я думаю, это заманчиво и раскрепощающе.

Мое сердце начинает биться немного быстрее от ее слов, я тоже ощущаю все так, как она описывает, и облизываю губы. Это действительно звучит заманчиво. Я просто боюсь на что-либо надеяться. Как бы я ни привыкла к разочарованиям в жизни, я хочу, чтобы раскрытие сил было таким же волшебным для меня, каким оно является на самом деле.

Я никогда в жизни не ожидала, что у меня будет такое будущее, этот раскол, это альтернативное будущее, о котором я никогда не задумывалась, и я не хочу сожалеть об этом.

Чувствуя, что мои мысли углубляются и я направляюсь в сторону недружественного невечериночного настроения, я решаю, что мне нужно еще выпить. Я окидываю взглядом Гармонию и вижу, как она с Кассандрой направляется к нам.

– Я хочу взять еще выпить, кто-нибудь еще что-нибудь будет? – предлагаю я, но все или качают головой, или показывают свои почти полные бокалы в мою сторону, а вокруг нас продолжает играть музыка. – Хорошо, я ненадолго, – добавляю я, прежде чем развернуться и направиться к столику с напитками.

Звучит следующая песня, и я почти начинаю раскачиваться в такт ей, но мне нужно выпить еще пару рюмок, прежде чем я полностью расслаблюсь и начну танцевать. Это жидкость для храбрости и всего такого. Я останавливаюсь у столика с напитками и перебираю оставшиеся шоты, чтобы убедиться, есть ли тот же вкус, когда чья-то рука гладит меня по спине. Прикосновения вызывают мурашки, но они не вызваны желанием или потребностью. Волосы у меня на затылке встают дыбом, я инстинктивно защищаюсь.

Оглядываясь, я вижу Гектора, парня, который пытался заигрывать со мной на моем первом занятии по боевым искусствам. Сейчас между нами нет преграды, только я и он. Что еще больше пугает, так это то, как он слегка спотыкается, его глаза расширены и выглядят маниакально. Могу предположить, что на выпивку он налегает чуть сильнее меня.

Чертовски круто.

– Привет, красавица, – мурлычет он, оглядывая меня с головы до ног, и сжимает мое бедро. Я тут же кладу свою ладонь ему на грудь, тем самым заставляя отступить на шаг, и его рука, слава богу, отдаляется с моего тела.

– Я же сказала, чтобы ты не смел прикасаться ко мне, – спокойно заявляю я, не желая выводить его из себя, по крайней мере, сейчас. Но я бы с удовольствием сломала бы ему руку или ударила по горлу за то, что он думает, что имеет право прикасаться ко мне без моего согласия.

– Я и не думал, что мне нужно твое разрешение, чтобы показать, как мне очень нравится твоя фигура, – говорит он, медленно проводя языком по нижней губе, и я чувствую неловкость.

Так… отвратительно.

– Ну, теперь знаешь, – отвечаю я, возвращая свое внимание к напиткам, надеясь, что он поймет намек, но, к сожалению, парень не оставляет меня в покое. Вместо этого он продолжает испытывать судьбу.

– Не могу поверить, что ты скрывала такое стройное тело под своей униформой, – говорит парень, захватывая прядь моих каштановых волос двумя пальцами, и я сжимаю руки к бокам, пытаясь сдержать раздражение, начинающее разливаться по моим венам.

Официальное заявление. Парни, которые обучаются в Академии Святых, – грубые придурки.

Подняв на него глаза, я замечаю, что его взгляд прикован к глубокому вырезу моего облегающего платья, и мне от этого сразу же становится противно. Почему я должна позволять этому парню диктовать мне, что я должна носить, а что нет? Я не прошу его пялиться на меня или раздевать взглядом. В действительности я глазами умоляю его отвалить, но, похоже, его это не интересует.

Я поднимаю свою руку и вкладываю в его ладонь, он отпускает мои волосы, и пьяная улыбка на его губах быстро сменяется хмурым взглядом в то время, как он смотрит на меня сверху вниз. Парень, наконец, понимает, что я не шучу, и с озадаченным видом смотрит мне в глаза.

– Я скажу кое-что всего лишь один раз, поэтому хочу убедиться, что ты слушаешь, – начинаю я, отступая на шаг с вытянутыми руками, чтобы он не последовал за мной. Я выжидаю мгновение, чтобы увидеть, есть ли хоть капля ясности в его взгляде, прежде чем подчеркнуть свою мысль. – Отвали.

Мой тон звучит резче, чем я ожидала, но мне на это наплевать. Он не понял намека, поэтому в его пьяном состоянии единственный способ понять – это услышать прямо. Прежде чем парень успевает ответить, я смахиваю со стола несколько стаканов, разворачиваюсь и направляюсь в лес, подальше от него. Когда я иду между деревьев, шум становится не таким громким, я оглядываюсь, чтобы посмотреть, где он, и мне вроде удается разглядеть его лицо у костра с друзьями.

У меня вырывается вздох облегчения, и я останавливаюсь возле пня. Маленькие мерцающие огоньки, рассеянные по деревьям, придают этому месту волшебное ощущение, но давая достаточно света в темноте. Быть здесь одной, наверное, не самая лучшая идея, но мне просто нужна чертова секунда, чтобы перевести дух.

Здесь, вдали от злобных взглядов, шума и постоянного напряжения, которое пронизывает меня насквозь.

Прислонившись к высокому дереву слева от меня, я ощущаю, как прохладная шероховатая древесина касается моей кожи, и прижимаюсь к коре. Не смотря вниз, чтобы насладиться вкусом полностью, я открываю первый шот, подношу ко рту и быстро проглатываю. Мои губы ощущают острый вкус зеленого яблока, и я делаю глубокий вдох, и, медленно выдыхая, пытаюсь набраться смелости, чтобы вернуться к вечеринке.

Внезапное ощущение, что кто-то наблюдает за мной, заставляет выпрямиться, волосы на затылке встают дыбом, и я пытаюсь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Мое тело напрягается, защищающаяся сущность готова взять верх.

– Я думаю, что тебе не стоит оставаться одной в лесу.

Насмешливый голос раздается у меня за спиной, и когда я оборачиваюсь, то с удивлением обнаруживаю, что тут стоит мистер Придурок, засунув руки в карманы, темные волосы закрывают его глаза, которые все еще сверкают зеленым при слабом освещении.

Фальшивая кровь размазана по его лицу и стекает на разорванную белую рубашку, и я усмехаюсь.

– Почему? Мне не страшно, – отвечаю я. Моя уверенность в себе и годы, проведенные в одиночестве, могут придавать мне высокомерия, но я не буду извиняться за это, особенно перед этим парнем или перед любым другим, если уж на то пошло.

– Тебе следовало бы бояться. Тут по ночам происходят некоторые явления, – заявляет он просто, не вдаваясь в подробности. Парень медленно подходит ко мне, каждый шаг размеренный, расчетливый, при этом он наблюдает за моей реакцией на него. Его взгляд по-прежнему прикован ко мне, но я не ощущаю неловкость и не чувствую, что я просто объект, как это было с Гектором, и это каким-то образом успокаивает мою защищающуюся сторону.

– Что тебе нужно от меня? Я пришла сюда, чтобы немного побыть в тишине. Мне не нужно твое покровительство, – ворчу я, уперев руку в бедро и выжидающе глядя на него, и едва заметная усмешка трогает уголки его губ.

– Я просто хотел спросить, какое разрешение мне нужно получить у тебя, чтобы подтвердить, насколько ты привлекательна, когда ты так показываешь свою фигуру? – отвечает он, и его слова слишком похожи на те, что только что сказал Гектор. Я в замешательстве хмурю брови, я понимаю, что он, должно быть, услышал его слова. Придурок.

– Ты всегда подслушиваешь?

Парень не отвечает, пока не оказывается почти вплотную ко мне, обходя вокруг так, что я снова касаюсь дерева спиной. Кора больно впивается в кожу, усиливая сенсорную перегрузку, которую я уже начинаю ощущать. Мой пульс учащается от его близости, ладони потеют, но я сжимаю в руке два оставшихся шота.

Уловив то, что я сжимаю шоты, он медленно протягивает руку вперед, высвобождая одну из моих ладоней, и открывает шот. Он молча протягивает его мне обратно, прежде чем взять другой и сделать то же самое, только оставив его себе.

Когда парень протягивает свой шот навстречу мне, чтобы я чокнулась с ним, я предполагаю, что он сам по себе человек немногословный, но решаю смириться с этим. От его немногословности я почти получаю удовольствие, по сравнению с этими скользкими типами, которые не затыкаются, когда приближаются ко мне.

Прикасаясь краешком своей рюмки к его, я быстро проглатываю содержимое, и с моих губ срывается одобрительный возглас, когда я ощущаю вкус лимона на языке. Он почти такой же приятный, как яблочный шот, но все же отличается от него.

Я не осознаю, что закрыла глаза, пока не открываю их снова и не замечаю, что он смотрит на меня сверху вниз, и его холодное поведение резко меняется по сравнению с тем, что было всего несколько мгновений назад.

– Тебе нельзя позволять себе издавать такие звуки, – ворчит парень, бросая свой пустой стакан на землю, и делает последний шаг, чтобы сократить оставшееся расстояние между нами.

Вместо того чтобы поднять руки, чтобы сдержать его, я опускаю их, почти поощряя его к сближению своей покорностью, и мой пустой стакан тоже падает на землю.

Все, что я могу чувствовать, все, что я могу видеть – это он, и это опьяняет.

– Твоя новая подруга рассказала тебе секрет о вампирах и оборотнях? – спрашивает он, перебрасывая мои локоны через правое плечо, и, даже несмотря на то, что он не коснулся моей обнаженной кожи, я вздрагиваю и качаю головой. – Она не поделилась с тобой не самым известным способом определить, кем ты станешь – вампиром или оборотнем? А я думал, что ты сблизилась с моими двоюродными сестрами, чтобы ближе пробраться ко мне, – парирует он.

– Двоюродными сестрами? – спрашиваю я в замешательстве, поднимая брови, когда смотрю на него, и парень, должно быть, видит удивление и искренность в моих глазах, потому что кивает, и мрачность понемногу уходит из его взгляда. Вот опять, я будто вижу еще одно изменение в его поведении, основанное на моей реакции.

Как будто это было все, что ему нужно было подтвердить, он подходит ближе, проводит кончиком носа вдоль моей шеи, его дыхание проходит по коже. Мое тело застывает в напряжении, я пытаюсь предугадать его следующий шаг, но он застает меня врасплох, когда проводит кончиком языка по тому месту, где только что проходил его нос.

– В возрасте двадцати двух лет кровь вампира уже начинает трансформироваться, небольшая царапина, чуть попробовать на вкус – и так можно узнать, будешь ли ты вампиром. Я бы мог попробовать, – шепчет он, касаясь моей кожи, отчего по ней пробегают мурашки.

Вечеринка проходит так близко, но кажется, что на ней только мы вдвоем, полностью потерянные и поглощенные своими мыслями.

– Откуда ты знаешь разницу? – я ловлю себя на том, что спрашиваю это, я слишком заинтригована, охвачена этим моментом и отчаянно желаю, чтобы он был так близко ко мне, чтобы его дымный аромат опьянял меня.

– Одна капля крови вампира в порыве страсти – это все равно, что испытать настоящий кайф.

Я сглатываю от его слов, слегка прижимаясь к нему грудью, так что мои затвердевшие соски задевают его грудь.

Следующим движением парень проводит зубами по моей обнаженной коже, и я издаю стон, не в силах сдержаться.

Черт возьми.

Что он со мной делает?

Мое тело реагирует на его слова еще до того, как мозг успевает сообразить.

Я откидываюсь назад, чтобы встретиться с ним взглядом, наши носы почти соприкасаются, когда его изумрудно-зеленые глаза встречаются с моими сапфировыми.

– Ты бы этого хотела, не так ли? – констатирует он. Это не вопрос, а факт, и все, что я могу сделать, это уставиться на него, когда его большая рука касается моего бедра у подола платья и медленно идет вверх, поднимая ткань вместе с ним.

По его коже пробегают мурашки, предвкушение схватывает меня изнутри, когда он высовывает язык и проводит им по моей нижней губе. Я чувствую себя олененком, попавшим на свет фар, неспособным пошевелиться, готовящимся к столкновению, но все равно желающим этого столкновения, невзирая на последствия.

– Что ты со мной делаешь? – спрашиваю я, слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их осмыслить, и он усмехается, проводя пальцем по моей щеке и заглядывая в душу через мои глаза, без особых усилий вторгаясь в мои мысли.

– Думаю, это я должен задать тебе этот вопрос, – бормочет парень, его дыхание обдувает мое лицо, и я не знаю, кто пошевелился первым, и, честно говоря, мне наплевать, но на следующем вдохе наши губы соприкасаются.

Мои пальцы мгновенно зарываются в темные волосы, ногти впиваются в затылок, в то время как его рука, лежащая на моем бедре, поднимается, а другой он хватает меня за талию, чуть ниже груди.

От его прикосновения я чувствую себя и сильной, и маленькой одновременно в его объятиях.

Кора дерева за моей спиной впивается в кожу, когда его большой палец проходит по передней части моего бедра, мы стоим на расстоянии вдоха друг от друга, и я выгибаюсь навстречу ему, позволяя ему взять меня, когда кто-то начинает хлопать, прерывая момент и отрывая наши губы друг от друга.

Я моргаю, глядя на него, в то время как парень смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах бушует буря эмоций, и я уверена, что в моих отражается то же самое. Нам требуется мгновение, чтобы отстраниться друг от друга, мы оба пытаемся отдышаться.

– Дзен, тащи сюда свою гребаную задницу. Хаос сдался первым. Я хочу получить свой приз, потому что первым был не я, – кричит Адонис громче, чем должен.

Хаос.

Мистер Придурок – это Хаос Блэк.

Он отходит на шаг, запускает пальцы в волосы и делает глубокий вдох, не сводя с меня глаз, а я поворачиваюсь налево, чтобы взглянуть на Адониса.

– Прекрати орать, ублюдок, – кричит Хаос, когда двое других парней появляются позади Адониса.

– Ты не получишь никакого приза, идиот, потому что устраиваешь скандал, – со вздохом говорит парень со светлыми волосами, останавливаясь рядом с Адонисом и переводя взгляд с меня на Хаоса.

Дзен.

Того, который буквально излучает спокойствие, зовут Дзен. Я была права.

Остается мрачный парень, который останавливается по другую сторону от Адониса. Он в джинсах с оголенным торсом, и на его груди и животе виднеются фальшивые следы от когтей.

Ксандер.

– Что происходит? – спрашивает он, взъерошивая волосы и хмуро глядя на меня.

– Хаосу захотелось перекусить, не так ли, придурок? – ворчит Адонис, и я не могу понять, злится он или радуется этому.

В любом случае, мне нужно убираться отсюда и думать о чем угодно, только не о его теле, которое прижималось к моему.

– Адонис, дорогой, ты чего кричишь? – словно по волшебству, вызванная самим дьяволом или как раз мной в костюме, во всей своей красе появляется эта стерва.

В окружении двух своих подруг, о которых я больше ничего не хочу знать, она гордо стоит в центре всех нас, одетая как сексуальная, гребаная монашка, и мне хочется неприлично пошутить. Селена медленно подходит к Адонису, кладет руку ему на грудь, пытаясь понять, из-за чего весь этот переполох.

Я бы предпочла не присутствовать тут сейчас, но в шаге от меня хрустит ветка, и она мгновенно переводит взгляд на меня.

– Ты. Что ты тут делаешь? – спрашивает она со свирепым видом, уперев руки в бока, переводя взгляд с Хаоса на меня и обратно. – Я предупреждала тебя – не трогай то, что принадлежит мне, я…

– Заткнись на хрен, Селена, – огрызается Хаос, проводя рукой по лицу, прежде чем, не оглядываясь, выскочить из леса.

– Адонис. Ты не можешь позволить ему так со мной разговаривать, – ноет Селена, сжимая его бицепс, и я закатываю глаза. Ее голос звучит как у капризного ребенка, и если они хотят ее слушать, то вся власть в их руках.

К черту все это дерьмо. Я ухожу отсюда.

Стараясь уходить тише, я обхожу их, но прежде чем полностью отделиться от группы, мои глаза встречаются с глазами Ксандера. Кажется, что он видит меня насквозь, но что удивляет меня больше всего, так это мягкая улыбка, с которой он бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем снова повернуться к Адонису и величайшей сучке, пытаясь разрядить обстановку.

Отправляясь на поиски Гармонии, я храню молчание о том, что только что произошло.

В любом случае, не думаю, что она поверит мне, если я об этом расскажу.

Глава 11

Рея

Остаток выходных я провела в своей комнате, из которой вообще не выходила. Я знакомилась с теми материалами, которые студенты изучали до моего приезда, выполняла текущие задания и испытывала наслаждение своими руками, думая о зеленых глазах и вампирской крови. И не раз.

Черт возьми.

Этот гребаный Хаос Блэк сведет меня с ума.

Этим утром я слышала, как Адонис поет в душе, как будто он заманивал меня, словно сирена, искушая зайти внутрь и застукать его на месте преступления, как в прошлый раз, но я сдержалась. Еле-еле.

Вечер пятницы был… сумасшедшим, и то, как он прервал нашу встречу с Хаосом, до сих пор сбивает меня с толку, но я отказываюсь сдаваться и искать его, чтобы понять, что он имел ввиду, когда сказал, что Хаос сдался первым.

И вот сейчас я стою напротив Гектора на занятии по боевым искусствам, а профессор Рива раздает приказы, что нам необходимо делать с длинными палками, которые он раздал каждому из нас.

Две шеренги студентов стоят лицом друг к другу, я – напротив Гектора, поэтому, к сожалению, он в поле моего зрения, пока Рива объясняет про баланс веса и то, как это может повлиять на использование этого оружия. Должна признаться, эта палка тяжелее, чем казалась на первый взгляд, мои руки напряжены, и я уверена, что если правильно ее использовать, то можно даже навредить. Однако я даже не могу представить ситуацию, когда бы я могла ей воспользоваться.

Например, где я буду ее хранить? В заднем кармане?

Я, естественно, не произношу ни слова, крутя ее перед собой, прежде чем швырнуть концом в траву у своих ног, как демонстрирует нам сам профессор. Все повторяют это движение снова и снова, пока он, наконец, не хлопает в ладоши, давая нам понять, что можно остановиться. Я вполне начинаю ощущать, что справляюсь с палкой.

– Отлично, на следующем уроке мы, возможно, немного улучшим технику и попрактикуемся один на один с другими обучающимися, – объясняет он, и при мысли о том, что эти палки могут причинить боль, меня охватывает возбуждение. – Все свободны.

Пожалуйста, милостивые Боги, поставьте Гектора или Селену в пару со мной. Я бы получила огромное удовольствие, если бы перекроила их лица этой палкой. На моих губах появляется легкая усмешка, и я быстро встряхиваю головой, чтобы убрать это выражение, пока кто-нибудь неправильно не истолковал мое счастливое лицо. Кто-нибудь понял бы, что что-то явно не так, если бы увидел мою улыбку во весь рот.

Откидывая волосы с лица, я мгновенно нахожу Гармонию в толпе, когда все направляются к стойке, чтобы убрать свои палки. Слава богу, сейчас обед, я умираю с голоду.

Я встречаю ее у стеллажей, где мы вместе ставим наши палки в подставки.

– Не хочешь ли сразу пойти на обед, а уже потом переодеться к последнему занятию? Я так проголодалась, что не смогу больше ждать, – умоляюще говорит Гармония, ее розовые глаза встречаются с моими, и мои плечи опускаются от облегчения, а в животе урчит.

– Да, черт возьми, я только что подумала о том же самом, – отвечаю я, направляясь к тому месту, где мы ранее оставили наши сумки, однако ощущение ледяной воды на мгновение дезориентирует меня, вода заливает голову и стекает по позвоночнику.

Я застываю в шокированном состоянии, раскинув руки в стороны, так как мои шорты и футболка прилипли к телу. Широко раскрыв рот, я оглядываюсь по сторонам, звук смеха эхом разносится вокруг, когда самодовольная Селена улыбается мне с расстояния в несколько десятков сантиметров.

Вот сука.

Эта гребаная сука вылила почти ведро воды мне на голову.

Я слышу, как Гармония громко ахает при виде этого зрелища, и время на мгновение замирает, пока я пытаюсь оценить свою реакцию на этот нелепый розыгрыш.

– Что происходит?

Я слышу, как профессор окликает меня, прежде чем появиться передо мной, в центре всеобщего внимания, где все студенты стоят и смотрят на меня, мокрую насквозь. Я сжимаю свою футболку, оттягивая ее от тела, потому что вода чертовски холодная. Рива бросает на меня взгляд, и в его глазах появляется разочарование. Я, должно быть, похожа на утонувшую крысу.

– Кто это сделал? – рявкает он, обводя взглядом каждого обучающегося, но я быстро качаю головой и опускаю руки. Я понимаю, что на нем, как на профессоре, лежит обязанность разобраться с ситуацией, но устраивать разборки необязательно.

– Все в порядке, это просто вода, – говорю я, проводя рукой по лицу. Я вытираю капли, которые продолжают стекать с моего лба, когда он поворачивается и снова смотрит на меня с беспокойством на его лице. Мне не нужно его неуместное сочувствие.

Мне требуется собрать всю силу, чтобы не обращать внимание на присутствующих и сосредоточиться на Гармонии, когда я подхожу к ней и тихо говорю.

– Ты иди на обед, я приду чуть позднее, – говорю я, и она в замешательстве приподнимает брови от моей реакции.

– Черт возьми, нет, я пойду…

Я машу рукой, прерывая ее, и натянуто улыбаюсь.

– Честно скажу, все в порядке. Мне все равно нужно немного времени, – говорю я, и, неохотно кивнув, она берет меня под руку, и мы направляемся к порталу.

Все взгляды по-прежнему прикованы ко мне, включая Элиту, но я ни на кого не смотрю, пока они хихикают, показывают пальцами и сплетничают, как будто мы снова оказались в гребаных старших классах. Мы быстро проходим через портал и оказываемся в главном учебном корпусе, а затем расходимся.

Расправив плечи и высоко подняв голову, я направляюсь к порталу, ведущему в мое общежитие. Вздох облегчения готов сорваться с моих губ, когда я вижу его, свое убежище, в пределах досягаемости, но как только собираюсь переступить порог, чья-то большая рука опускается мне на плечо. Когда моя нога ступает на поверхность по другую сторону портала, я сразу же понимаю, что нахожусь не в зале Агион.

Щурясь при виде голубых стен и кричаще-красного ковра, я на мгновение замираю в попытке сориентироваться. Рука на моем плече сжимается, и в следующую секунду меня впечатывают в стену справа. Грудь разрывается от боли, когда я делаю глубокий вдох, а руки пытаются приготовиться к удару.

Я вздрагиваю от резкого движения, шок и замешательство оставляют меня беззащитной и позволяют тому, кто это делает, одержать верх. Отталкиваясь от стены, я выбрасываю локоть назад, надеясь наткнуться на какую-нибудь часть тела, но там ничего нет.

Я резко оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с четырьмя ублюдками в белых масках, закрывающих их лица. Черно-красная разметка, замысловатые детали вызывают испуг, пока я пытаюсь понять, кто скрывается под ними. Я ищу подсказки в их глазах, поскольку это единственная часть их лица, которую я могу увидеть.

Я делаю шаг назад, с глухим стуком ударяюсь о стену позади меня, сжимая и разжимая руки. Что, черт возьми, происходит?

Мое тело хочет сделать еще один шаг назад и волшебным образом пройти сквозь стену, но, одновременно и благословение, и проклятие, я такими навыками не обладаю. Я заставляю себя сделать шаг навстречу им, наблюдая, как они приближаются ко мне, фактически не давая никуда уйти. Я вздергиваю подбородок в явном неповиновении, отказываясь уступать этим ублюдкам, которым каким-то образом удалось загнать меня в угол в одиночку.

Трусы.

Я слышу их тяжелое дыхание, вижу, как они сжимают кулаки, когда смотрят на меня, но я не могу сообразить, кто они, черт возьми, такие, хотя нутром чую ответ.

Я чувствую, как вокруг нас сгущается напряжение. Четверо против одного – не слишком хорошие шансы для меня. Не нужно уничтожать их, все, что мне нужно – это пробиться через тех, кто блокирует вход в портал, и тогда я смогу убраться отсюда к чертовой матери без каких-либо повреждений.

Стараясь держать свое тело как можно более расслабленным, я выворачиваю шею, пока мой мозг пытается предсказать, что будет происходить дальше, но вокруг слишком много людей, чтобы охватить все возможные варианты.

Я готова к драке, мои кулаки готовы обрушиться на этих засранцев, но это моя первая ошибка: эти ублюдки дерутся явно не так, как в Финикс Вэлли.

Тот, что в центре группы, выходит вперед, и мой пульс отдается в ушах, когда он лезет в карман и достает черный шелковый мешочек.

К черту все это дерьмо.

Я не собираюсь выяснять, что там внутри, потому что, очевидно, что бы там ни было, это только сделает мне хуже.

Двигаясь плечом к плечу мимо человека, стоящего дальше всех слева, я ухитряюсь своим резким движением заставить его споткнуться, что дает мне преимущество, необходимое для того, чтобы пройти мимо него. Но как только мои пальцы запутываются в густом черном тумане портала, что-то острое вонзается мне в затылок, приковывая мое тело к месту с головы до ног, парализуя мышцы.

Мое тело кричит мне, чтобы я двигалась, потеря контроля разрушает меня, я использую каждую каплю сил, чтобы сделать что-нибудь, что угодно, чтобы выбраться отсюда, но ничего не происходит. Смешки, которые меня окружают, только еще больше злят меня, когда я понимаю, что не могу пошевелить даже ртом.

– Давай отправим тебя туда, куда я хочу? – хриплый голос говорившего мужчины кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить его имя. Мгновение спустя чьи-то руки хватают меня за плечи, возвращая к стене в моем застывшем состоянии.

Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться, в глазах двоится, возможно, троится, и я чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Рыдание срывается с моих сомкнутых губ, и от этого движения моя грудь вздымается, пока я лихорадочно оглядываю четверых людей в масках, стоящих передо мной.

Я намерена сказать им, что они пожалеют об этом.

Я намерена сказать им, что заставлю их заплатить в десятикратном размере за все, что они со мной сделают.

Я намерена сказать им, чтобы они боялись сомкнуть глаза.

Но я не могу произнести ни единого гребаного слова.

Человек справа от меня вертит в руке золотой предмет, взвешивая его, прежде чем направить его в мою сторону.

– Тебе нравится подарок для меня от Ящика Пандоры? – спрашивает женский голос, в котором слышатся ноты удовольствия и гордости за этот предмет, и затем она делает шаг ко мне ближе. – Он вызывает временный паралич. У меня раньше никогда не было причин пользоваться им, пока не появилась ты.

Паралич?

Надолго ли?

Черт.

Человек, стоящий слева от меня, внезапно встает со мной лицом к лицу, а затем замахивается кулаком и бьет меня прямо в лицо. От удара я издаю приглушенный стон, так как почти подпрыгиваю на месте, а перед глазами у меня все расплывается. Моя рука по-прежнему вытянута перед собой, а ноги выпрямлены.

Я чувствую, как из носа тут же начинает капать горячая кровь.

Ублюдок.

– Ты грязная гребаная землянка, – говорит девушка, стоя позади всех и с удовольствием наблюдая за разворачивающимся перед ней шоу. Эта сучка не хочет пачкать руки на случай, если возникнут какие-то последствия, но, к сожалению для нее, я никогда этого не забуду.

Раздражение, злость и досада из-за происходящего прожигают меня насквозь. И беспомощность, черт возьми, я чувствую себя беспомощной.

Явно довольная тем, что одержала верх, девушка с невнятным оскорблением целеустремленно шагает ко мне, не останавливаясь, пока ее рука не обхватывает мое горло. Ее действия застают врасплох, когда ее ногти впиваются в мою кожу, пронзая плоть, и я мысленно шиплю.

Эта сука, черт возьми, заплатит за это.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отомстить.

Я сдержу эти слова.

– Ты скоро поймешь, что ты здесь ничто, точно такое же, каким ничто ты была там, откуда пришла, – язвит она, и в каждом ее слове сквозит яд, от которого у меня кровь стынет в жилах по всему телу.

Только один человек мог произнести эти слова, и я точно знаю, для чего они были произнесены.

Селена Харт.

Это из-за вечеринки в честь Хэллоуина, я знаю точно. Как же это чертовски нелепо и мелочно.

Ошеломляющее ощущение того, что кровь из моего носа быстрее стекает по лицу и собирается в лужицу у моих ног, заставляет глаза гореть, а тело умоляет меня вытереть ее.

Это совершенно безумное ощущение. Как будто я наблюдаю за собой со стороны, мое тело неподвижно, в то время как мозг борется с каждым ударом моего пульса, чтобы очистить организм от яда.

– Возвращайся туда, откуда ты, черт возьми, пришла, земная сучка. Тебе не место в Академии Святых. Тебе не место в Агионе. Ты только оттягиваешь неизбежное, оставаясь здесь.

Я хочу расспросить ее о том, как и почему, но это невозможно.

Единственный человек здесь, который наблюдал за происходящим, но не произносил ни слова, делает шаг вперед, убирая другую руку суки с моего горла, прежде чем они все окружат меня, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы.

– Ты можешь думать, что сейчас ты в безопасности, шлюха, но следующей весной, когда мы сможем пробудить магию внутри нас, ты будешь именно такой, какой я тебе скажу быть. Поняла?

Я знаю, что это Гектор, каждая клеточка моего тела знает это, даже если я не могу этого доказать.

– Пойдем, скоро паралич уйдет, – бормочет одна из девушек, и меня переполняет облегчение от осознания того, что я не останусь в таком состоянии навсегда.

Я наблюдаю, как они все отходят от меня, явно беспокоясь, что я обрушу на них адский дождь, если действие прямо сейчас прекратится, и это заставляет меня усмехаться, по крайней мере, в моих мыслях я так и делаю.

Твари.

Двое, стоявших ближе к порталу, проходят через него, не оглядываясь, в то время как двое других на мгновение задерживаются. Мои пальцы на ногах слегка подергиваются, и адреналин начинает разливаться по телу, я готова стоять на своем и дать отпор этим тварям, но это происходит недостаточно быстро, и кто-то из них поднимает ногу и бьет меня прямо в живот.

Мои мышцы реагируют на боль, когда она повторяется снова и снова, распространяясь по моему телу, но на этот раз удар заставляет меня в агонии упасть на бок, мое тело становится грудой побоев.

Я замираю на мгновение, чтобы перевести дыхание, удаляющиеся шаги моих обидчиков вызывают разочарование, но я не могу двигаться быстрее, чтобы отомстить, пока они не оставили меня здесь.

Селена.

Величайшая из величайших сук.

Не может быть, чтобы это никак не было связано с ней и с этими определенными словами.

Когда я убеждаюсь, что вокруг никого нет, и прислушиваюсь к малейшему звуку, я медленно открываю глаза и вижу красную ковровую дорожку и ужасные синие стены. Мой взгляд останавливается на табличке, которая висит на стене, прямо как в Агионе, но на ней написано «Неро».

Наверное, мне нужно прочитать, какие имена написаны на доске, но список больше, чем в Агионе, а сейчас мне просто нужно оказаться в безопасности.

После того, как поправлюсь, я узнаю, кто здесь живет.

Мое тело кричит, когда я заставляю себя подняться на ноги, и, пройдя через портал, я, наконец, оказываюсь в Агионе.

Рыдание от облегчения сорвалось с моих губ, я боялась, что мне придется возвращаться в главное здание и выходить снова. Несмотря на то, что мне удается двигаться, остатки того, что они со мной сделали, все еще заставляют меня быть более вялой, чем мне хотелось бы.

Я хочу перевернуться, принять позу эмбриона, но я не делаю этого. Я заставляю себя переставлять ноги, пока поднимаюсь по лестнице на свой этаж, где нахожу Гармонию, колотящую в мою дверь как сумасшедшая.

Шум обжигает мне уши, но не так сильно, как визг, когда она видит меня и выкрикивает мое имя во всю глотку.

– Рея! О, боги мои, Рея! Что, черт возьми, с тобой случилось?

Она мгновенно приближается ко мне, кровь начинает отходить от моего лица во время движений.

– Я в порядке, со мной все будет хорошо, – бормочу я хриплым голосом, направляясь к двери, которая быстро открывается от моего прикосновения, прежде чем я вхожу внутрь, а за мной по пятам следует Гармония.

Я вижу по ее глазам, что она хочет помочь, но понятия не имеет, к кому обратиться на случай, если она сделает мне больно, но я все равно предпочла бы, чтобы меня оставили в покое. Я привыкла справляться с ситуациями самостоятельно, поэтому то, что она стоит надо мной, никак не помогает разгоревшемуся внутри гневу.

Плюхнувшись на кровать, я морщусь от боли, когда из-за двери ванной раздается низкий голос.

– Что это за гребаный вой? – ворчит Адонис. Мне даже не нужно видеть его взгляд, чтобы понять, что он увидел, в каком я состоянии, это видно по тону, когда он произносит следующие слова. – Кто, черт возьми, сделал это с тобой?

Глубокий, убийственный и хриплый тон, он не похож на голос человека, который говорил ранее.

– Я не знаю, придурок, – огрызается Гармония. – Отсюда и весь этот гребаный вой, – парирует она, и я жалею, что не могу посмеяться над ее ответом, но в эту секунду все причиняет слишком сильную боль. – Ей нужно поспать, Адонис, так что оставь ее в покое.

Я усмехаюсь, и мое тело сотрясается от боли. Я бы хотела уснуть прямо сейчас, но я знаю, что ни за что на свете не смогу ослабить бдительность из-за этого.

– Это случится не скоро, но я буду в порядке, – бормочу я, закрывая глаза, но мой мозг все еще работает со скоростью света.

– Подруга, тебе нужно поспать, и нам нужно привести тебя в порядок, – говорит Гармония, на этот раз ее голос звучит мягче.

– Не позволяй никому, черт, прикасаться ко мне, Гарм, – удается мне прохныкать, шипя от боли. Я открываю глаза, все расплывается, но мне удается увидеть, как Адонис что-то передает ей, прежде чем она подходит к краю моей кровати и присаживается на корточки рядом со мной. – Что…

Прежде чем я успеваю закончить фразу, она поднимает руку к моему лицу ладонью вверх, на ее коже блестит какая-то пудра, и она дует мне ее в лицо.

Проваливаясь в темноту, я ничего не вижу, ничего не чувствую, я ничто.

Именно этого все от меня ждали с самого начала.

Глава 12

Рея

Мой разум убегает ото сна, которым я была поглощена, наполненного темными тенями и охотящимися за мной мужчинами в белых, черных и красных масках. Я облизываю потрескавшиеся губы, потягиваюсь, просыпаясь, и хмурюсь, пытаясь понять, откуда взялся этот сон. Меня охватывает чувство неуверенности из-за неизвестности.

В тот момент, когда мое тело напрягается, мышцы ноют, особенно в области живота, я открываю глаза, вспоминая последнее, что помню. В голове у меня что-то бешено колотится, пульс задает ритм, боль пронзает весь череп. Солнечные лучи проникают в окно, когда я, моргая, смотрю в потолок, позволяя вчерашнему инциденту завладеть моими мыслями.

Я шагнула через портал, и прикосновение чьей-то руки к моему плечу перенесло меня в зал Неро. Я могу представить себе уродливые красные ковры и синие стены, как будто они прямо передо мной, отчего холод проникает глубоко в мои вены.

Прикосновение предмета к моей шее, удерживающего меня в плену моего собственного тела, заставляет ощущение ледяного холода, которое я испытываю, превратиться в сильную дрожь, пробегающую по позвоночнику.

Когда я, еле волоча зад, добралась до Агиона, то вспомнила, как Гармония колотила в мою дверь, прежде чем увидела мое избитое лицо и ослабевшее тело. Едва мы проскользнули в комнату, из общей ванной появился Адонис.

Его крики не помогли ситуации, но я помню, как он передал что-то Гармонии, и она дунула мне в лицо, отчего все потемнело.

Я пытаюсь совладать с паникой, пытаясь очистить свой разум от того, что произошло, и сосредоточиться на настоящем моменте.

Роясь в поисках телефона, я, к счастью, нахожу его на прикроватной тумбочке, а когда открываю главный экран, то вижу, что уже почти шесть утра следующего дня. Как, черт возьми, я могла проспать целых пятнадцать часов?

Я со вздохом кладу телефон обратно, откидываю волосы с лица и вздрагиваю от прикосновения к своей чувствительной коже.

О боже, насколько ужасно это все выглядит?

Сейчас прекрасный момент это выяснить, поэтому я спускаю ноги с кровати и на секунду останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Двигаясь слишком быстро, я испытываю легкое головокружение, но как только беру дыхание под контроль, то уверенно опускаю ноги на пол и встаю. Я обхожу стороной зеркало в пол, висящее внутри моей гардеробной, и выбираю освещенное в ванной, так как там оно лучше.

Моя дверь слегка приоткрыта, и когда я выглядываю из-за нее, то испытываю облегчение, увидев, что обнаженного мастурбирующего Адониса тут нет. Его дверь тоже слегка приоткрыта, но я на цыпочках прокрадываюсь по кафельному полу и тихо закрываю ее, прежде чем перевести свое внимание на зеркало.

Кто-то, как я полагаю, это сделала Гармония, убрал все то, что могло быть засохшей кровью, и все остальное, что было на моем лице, оставив на нем четкие порезы и синяки. Мой правый глаз слегка обесцвечен и с небольшой припухлостью. У меня порез на переносице и еще один небольшой порез на левой скуле, но тот факт, что у меня нет синяков под глазами или искривленного носа, говорит о том, что он не сломан.

В целом, моя кожа красная и покрыта пятнами, а лицо покрыто синими и фиолетовыми синяками. Я как перезрелый персик, оставленный вянуть в жаркий летний день. Люди это заметят, и я уверена, им будет что сказать, но я не буду пользоваться косметикой, чтобы скрыть это. Ограниченное количество косметических средств, которые у меня есть, скорее всего, только увеличат масштабы бедствия и сделают его еще хуже.

Я все еще в своей форме для занятий по боевым искусствам, моя футболка больше не мокрая после вчерашней стычки с Селеной, но на ткани остались красные пятна. Я благодарна, что никто не пытался раздеть меня, пока я крепко спала. Это была бы совсем другая ситуация, о которой стоило бы беспокоиться.

Но мне нужно принять душ. И поесть. Именно в таком порядке.

Подойдя к стеклянной душевой кабине, я поворачиваю ручку, чтобы включить воду, а затем возвращаюсь и медленно раздеваюсь, ожидая, пока вода нагреется. Я замечаю пятна пурпурно-голубого мрамора на своей талии и испытываю стыд.

Я беру пушистое полотенце кремового цвета с вешалки и размещаю его у входа в душевую кабинку, прежде чем встать под струю воды. Я стою, такая же замерзшая, как и вчера, только на этот раз по собственной воле позволяю теплой воде нежно струиться по моей спине. Вода не бьет по моей избитой коже, не вызывает дискомфорта, так что я считаю это победой.

Через несколько минут я беру гель для душа и намыливаю руки, прежде чем смыть с тела грязь и кровь, которые остались на коже.

Мои плавные движения почти убаюкивают меня, напряженные плечи медленно расслабляются, пока я мою голову шампунем и наношу кондиционер. Тяжелый вздох срывается с моих губ, когда я выключаю душ, довольная своим новым состоянием, прежде чем потянуться за полотенцем и плотно обернуть его вокруг своего тела.

Пар клубится вокруг меня, я возвращаюсь к туалетному столику, чтобы почистить зубы, впечатленная зеркалом с защитой от запотевания, но мои движения застывают при звуке голоса, раздающегося справа от меня, и он полностью застает меня врасплох.

– Как ты себя чувствуешь?

Я в панике оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Адонисом. Он стоит без рубашки, его светлые волосы зачесаны назад, словно он руками проводил по ним, на переносице круглые очки. Его пронзительный взгляд впивается в меня, вероятно, наблюдая за моей реакцией на его вторжение. Выражение лица Адониса ничего не выражает, он никак не реагирует на мое избитое лицо, ожидая ответа, и небрежно засовывает руки в карманы спортивных штанов.

Плотнее завернувшись в полотенце, я проглатываю ком в горле, прежде чем сделать глубокий вдох.

– Я могу поклясться, что заперла эту дверь, – хмурясь, заявляю я, полностью игнорируя его вопрос, и он тут же пожимает плечами.

– Ты просто закрыла ее. Я не спал, – отвечает он, как будто все это имеет значение, но на самом деле это не объясняет, что он здесь делает, зная, что я принимала душ.

– Ну, я не поскользнулась в душе и не разбилась насмерть, так что теперь ты можешь идти, – ворчу я, отводя от него взгляд, когда тянусь за зубной щеткой и переключаюсь на себя, фактически отстраняясь от него.

Проходят минуты, пока я готовлюсь к предстоящему дню, но этот ублюдок не уходит. Он просто стоит и наблюдает за мной.

– Ты объяснишь мне, что произошло вчера? – спрашивает парень, скрестив руки на груди, когда я заканчиваю. Я тут же качаю головой, но жалею об этом, как только стук по черепу возобновляется.

– Мне не нужна твоя помощь, – говорю я со вздохом, проводя рукой по мокрым волосам, а другой сжимаю концы полотенца.

– Я про нее не говорил, и я спрашивал тебя вообще не об этом, – быстро парирует он, прислонившись к дверному косяку и приподняв бровь, на что я закатываю глаза.

– Тогда убирайся нахрен, – я бросаю на него уничтожающий взгляд, прежде чем развернуться и, не дав ему ничего обдумать, направляюсь к двери.

– Рея, я думаю…

– Мне на самом деле наплевать, что ты думаешь. Мне и так хватает дерьма, с которым приходится постоянно сталкиваться, – ворчу я, тряся рукой перед своим лицом, показывая на вчерашнее избиение. – Мне не нужно, чтобы ты вдруг надумал влезть в мою жизнь, словно гребаный герой, – шиплю я, хватаясь за дверную ручку, и как раз в тот момент, когда я собираюсь захлопнуть за собой дверь, он запрокидывает голову и разражается лающим смехом.

– Землянка, я сын Аида, в моем лексиконе даже нет слова «герой».

* * *

Я закрываю за собой дверь спальни и провожу пальцами по своему блейзеру, когда Гармония улыбается мне, и я в ответ улыбаюсь краешками губ.

– Мне нужно извиниться за то, что я вчера тебя вырубила? – спрашивает подруга, и в ее глазах мелькает тень вины, смешанная с решимостью, и я со вздохом качаю головой.

– Нет, мне определенно это нужно было, и как бы я ни сопротивлялась в тот момент, уверена, что мое тело болело бы гораздо сильнее, если бы ты этого не сделала, – признаю я, и ее улыбка становится шире, растягиваясь до ушей, когда она берет меня под руку и аккуратно тянет к лестнице.

– Хорошо. У меня было много аргументов в свою пользу на тот случай, если бы ты злилась на меня. Я все еще могу перечислить их, если хочешь, чтобы убедиться, что это было в твоих интересах. И я не водила тебя к целителю, но мы могли бы пойти прямо сейчас, если ты хочешь, – бормочет она, улыбка исчезает с ее лица, а тон становится серьезным. Я вижу, как маленькая негодница с трудом сдерживает улыбку, которая вот-вот расползется по ее губам, когда я бросаю на нее прямой взгляд, говорящий: «Даже не думай об этом». Она достаточно хорошо знает, что меня не интересуют ее аргументы.

– Нет, я думаю, что обойдусь без этого, – ворчу я в ответ, поправляя портфель на плече, пока мы спускаемся по лестнице, и моя напряженная поза немного расслабляется, потому что никто не встречается нам по пути.

Мы плавно движемся к порталу, я прикусываю нижнюю губу, когда делаю шаг сквозь дым, и когда я оказываюсь в главном здании Академии, тревога, угрожающая охватить мое тело, исчезает.

Если Гармония и замечает, что я адаптировалась, то не подает виду, и мы направляемся на первое занятие. Развитие навыков. Буквально. Первое занятие сегодня называется «развитие навыков». В названии нет описания, которое все равно не несло бы никакого смысла, но возможно, когда-нибудь оно появится. Стоящие студенты разделены на группы в зависимости от их вида.

Между нами висит неловкое молчание. Я знаю, что у нее, вероятно, есть много вопросов о вчерашнем, но она не задала ни одного. Когда мы добираемся до аудитории этого учебного предмета, я высвобождаю свою руку из руки Гармонии, и мы заходим внутрь.

– Ты не хочешь спросить, что случилось? – бормочу я, пристально глядя на нее и ожидая ответа, полностью игнорируя всех, мимо кого мы проходим.

– А ты хочешь мне рассказать? – спрашивает она, заставляя мои глаза расшириться от удивления, потому что это был не тот ответ, которого я ожидала. – Кажется, ты не из тех, кто делится тем, чем на самом деле не хочет делиться, поэтому я подумала, что оставлю это на твое усмотрение, вместо того чтобы требовать объяснения, – добавляет Гармония, и мое тело успокаивающе расслабляется.

Я не просто так выбрала эту девушку в качестве своей подруги.

Мы проходим через открытую арку, и перед нами открывается аудитория для занятия. Большие арочные окна с узорами на каждом из них создают неповторимое обрамление помещения. Стены, выложенные каменными плитами, делают пространство еще более старым, повсюду расставлена мебель из темного дерева. Сегодня столы придвинуты к стенам большой аудитории, оставляя бетонный пол открытым для проведения преподавателями демонстраций.

Они делают это не на каждом уроке, но, по общему мнению, когда урок проходит таким образом, на занятиях становится весело.

Отойдя с Гармонией в дальний левый угол, я ставлю свой портфель на пол рядом с ее, наблюдая, как другие люди медленно входят в класс. Большинство из них будут приходить из столовой, но после моей стычки с Адонисом, прокручивая его слова, я пробралась в столовую и вернулась обратно еще до того, как там собралась большая часть Академии.

Мне нужно отдохнуть от всего этого безумия и оттянуть неизбежное – когда люди увидят мое лицо. Это единственные выводы, которые я для себя сделала, обдумывая все, что произошло вчера.

– Если ты не занята, я бы не отказалась от девичьего времяпрепровождения без всего… этого, – объясняю я, оглядываясь по сторонам, и подруга немедленно кивает в ответ, чувствуя, как эта идея вскружила ей голову.

– Конечно. Вообще-то у меня на сегодня запланирован ужин с родителями, но я могу отменить, если хочешь, – предлагает Гармония, что чертовски мило, но я могу подождать.

– Может, тогда в эти выходные? Без вечеринок и прочего дерьма, вот просто без драмы.

– Можешь рассчитывать на меня, – отвечает подруга, и на моем лице появляется искренняя улыбка. Профессор неторопливо заходит в аудиторию. Адонис, Ксандер, Хаос и Дзен, за которыми я наблюдаю, следуют за ним по пятам.

Величайшая стерва окружена своими обычными подругами, шлюха номер один и шлюха номер два, и после вчерашнего неудивительно видеть Гектора рядом с ними.

Прежде чем я успеваю раствориться в своем гневе на них и на то, что, как я знаю, они сделали со мной, даже без доказательств, профессор Тайлер Фьюри хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

– Всем доброе утро, нам сегодня предстоит многое обсудить, поэтому, по желанию, встаньте в большой круг в центре зала, и мы начнем демонстрации и объяснения.

Все сразу же следуют его просьбе, мы с Гармонией подходим к Кассандре и Талии, которые потрясенно смотрят на меня, когда видят мое лицо, но, к счастью, не произносят ни слова.

Пока я стою, прижав руки по бокам, то слышу, как шепот вокруг становится громче, когда все больше и больше людей замечают синяки и порезы на моем лице. Нет ничего хуже, чем быть темой для обсуждения у всех, особенно из-за того, что заставляет меня чувствовать себя слабой.

Единственные, кто не сплетничает, – это Элитная четверка, которая присоединяется к кругу вместе с Селеной и ее подружками-развратницами. Самодовольные лица последних заставляют меня скрипеть зубами от разочарования. И я даю себе клятву здесь и сейчас, что обязательно отомщу этим ублюдкам. Так или иначе, даже если у меня никогда не будет доказательств того, что это было выполнено ими, я сделаю их слабыми, уязвимыми, они будут покрыты синяками от моих рук.

Я замечаю движения слева от меня, Дзен встает между мной и Талией, и я хмурюсь, ожидая, что он посмотрит на меня, но вместо этого он просто стоит, сцепив руки перед собой, его плечи расслаблены, и он спокойно наблюдает за профессором.

Моя кожа покрывается мурашками от предвкушения его близости, но, поскольку он продолжает практически игнорировать меня, я ловлю себя на том, что оглядываюсь на остальных членов его группы, которые стоят чуть левее в кругу и наблюдают за нами.

К черту все это.

Переключив свое внимание на профессора, как это делает Дзен, я сосредотачиваюсь на нынешнем занятии. Я не собираюсь позволять этим придуркам отвлекать меня. Ни за что на свете.

– Итак, сегодня мы будем изучать возможности артефактов, выбранных для вас Ящиком Пандоры, – начинает профессор Фьюри, и я сразу же впадаю в панику, как и некоторые другие, потому что не взяла с собой кинжал, но он быстро отмахивается рукой, пока говорит, он чувствует, как волна паники захлестывает комнату. – Не волнуйтесь, в этом году мы не будем работать непосредственно с вашими предметами, это скорее вопрос второго года обучения. Однако сейчас мы рассмотрим различные типы предметов, которые вы можете получить, и узнаем, на что они способны. Умелое владение ими – это совершенно другой процесс, и, несмотря на то, что у нас здесь полноценная академия, мы не собираемся с самого начала погружать вас так глубоко.

На сегодняшнем занятии во мне борются нервозность и возбуждение. Осознание того, что мой кинжал – это артефакт, выбранный специально для меня, наполняет волнением, но воспоминание о том, что те ублюдки смогли сделать с этим предметом вчера, заставляет нервничать. Любой может напасть на меня со своим предметом из Ящика Пандоры, и я мало что смогу с этим поделать, если буду в невыгодном положении, как оказалась вчера.

– Есть два типа артефактов, которые вы можете получить, но иногда трудно узнать, какой из них у вас, ну, по крайней мере, в самом начале. Предмет может быть направлен на защиту или нападение.

Это возбуждает мой интерес, мозг отчаянно хочет узнать больше о моем собственном инструменте, который, как я могу только предполагать, является оружием нападения, поскольку это кинжал.

– Первое впечатление может быть обманчиво, и то, что вы видите, не всегда соответствует тому, что вы получаете, точно также, как не нужно всегда судить о книге по ее обложке, – заявляет он, прежде чем вытащить из кармана маленький золотой предмет и показать его всем.

– Это моя губная гармошка. Да, на ней можно сыграть мелодию. Но я на ней не играю. Да, это похоже на ерунду, и я тоже так думал все это время, пока однажды случайно не уронил ее, – объясняет мужчина, прежде чем повторить то, что только что сказал, и позволить золотому предмету со стуком упасть на пол.

Как только он отскакивает в первый раз, вокруг профессора образуется пузырь, отчего в комнате раздается несколько вздохов, а мои глаза округляются от удивления.

Черт возьми.

– Если кто-то попытается бросить в меня какой-нибудь предмет или вообще угодно, этот объект сразу же отскочит. Конечно, губная гармошка не обладает атакующими качествами, но это редкий предмет защиты, – заявляет Фьюри, поворачиваясь к Гектору. – Брось что-нибудь, – он указывает на губную гармошку, а Гектор хлопает себя по карманам.

– У меня ничего нет, – бормочет парень, но Фьюри просто пожимает плечами.

– Тогда ударь по ней.

Гектор не нуждается в дополнительных указаниях и направляется к предмету и окружающему его пузырю. Он отводит ногу назад и со всей силы ударяет о барьер пузыря, после чего отскакивает от удара и пролетает через пространство, приземляясь на пол.

Зал взрывается смехом, когда Гектор быстро вскакивает на ноги, проводя руками по одежде и свирепо смотрит на профессора Фьюри, который в ответ не обращает на него никакого внимания.

– Отличная демонстрация, – восклицает он, прежде чем взять предмет в руки, и мы все наблюдаем, как пузырь исчезает у нас на глазах. – Все началось задолго до войны, когда существовали только Боги, – объясняет Фьюри, продолжая идти дальше, даже не взглянув на Гектора, чтобы проверить, как он чувствует себя после такой демонстрации. – Ящик Пандоры, Щит Зевса и Трезубец Посейдона были первыми тремя мифическими предметами, которые долгое время украшали мир, и хотя Ящик Пандоры предлагает подарки тем, кто действительно одарен, только эти три предмета являются действительно самыми смертоносными.

Я прищуриваюсь, когда он проходит мимо, наблюдая за губной гармошкой, а Дзен слегка шаркает рядом со мной, задевая мою руку, и я вздрагиваю от этого простого прикосновения. Попытка незаметно взглянуть на него краем глаза оказывается бессмысленной, когда я замечаю, что парень уже смотрит на меня.

Его светлые волосы мышиного цвета кажутся мягкими, так как практически сияют на солнце, а естественный землистый аромат, который, кажется, витает вокруг него, сильно и быстро завлекает меня.

– Мне жаль, что кто-то причинил тебе боль, – бормочет он, и голос профессора затихает вдали, пока Дзен погружает меня в транс.

– Это ты причинил мне боль? – спрашиваю я, едва дыша, не отрывая взгляда от его карих глаз.

– Нет, не я, – быстро отвечает он, его брови сходятся в замешательстве от моего вопроса.

– Тогда не извиняйся, – заявляю я, отчаянно желая вернуть свое внимание к занятию, но меня охватывает ощущение, что тот предмет снова принес боль телу, только на этот раз мое тело заставляет оставаться застывшей на месте.

Дзен быстро кивает в ответ, его взгляд скользит по каждому сантиметру моего лица, словно он запечатлевает в памяти каждую черточку.

– Ты знаешь, кто с тобой это сделал, – заявляет он, как ни в чем не бывало, и, прежде чем я успеваю обдумать эти слова, мой взгляд перемещается на величайшую стерву и подлого ублюдка, стоящего рядом с ней.

Неудивительно, что она наблюдает за каждой секундой нашего общения, как будто хочет быть объектом пристального внимания Элиты, или, судя по тому, что я наблюдаю, она хочет привлечь все внимание Адониса. И это, так уж получилось, касается и трех других парней.

Сука.

Когда я снова перевожу взгляд на него, я понимаю, что парень проследил за моим взглядом, его челюсть сжимается, когда он поворачивается ко мне. Этот ублюдок уже овладел магией или типа того? Дзен чертовски уверен, что заставляет меня рушить свои стены и идти против своей воли, и это жутко раздражает.

Что-то ущипнуло меня справа, заставив слегка подпрыгнуть, и, обернувшись, я увидела, что Гармония стоит с широко раскрытыми глазами, глядя на профессора, и, проследив за ее взглядом, я обнаружила, что профессор Фьюри выжидающе смотрит на меня.

– Не хотите повторить то, что я только что сказал, мисс Харрингтон? – спрашивает он, скрестив руки на своей широкой груди, и недовольно приподнимает бровь, глядя на меня.

Прежде чем я успеваю ответить, Дзен рядом со мной откашливается.

– Прошу прощения, профессор, я пытался разобраться, откуда такие повреждения, которые видны на мисс Харрингтон, – заявляет парень слишком изощренно, весь такой мудрый и говняный, и, кажется, это только больше меня бесит. Я не нуждаюсь в защите или в том, чтобы кто-то говорил от моего имени.

Профессор, однако, подходит на шаг ближе, вглядываясь в мое лицо, прежде чем вздохнуть и опустить руки по бокам.

– Я понимаю, но, может быть, вы займетесь этим в свободное время? – спрашивает он, прежде чем повернуться к нам спиной и продолжить занятие.

Гнев берет надо мной верх в ту же секунду, как профессор поворачивается ко мне спиной, я наношу удар локтем в живот Дзена, заставляя его застонать.

– Какого хрена, Рея? – шипит он себе под нос. Я чувствую на себе его взгляд, который пронзает меня насквозь, но я не поворачиваюсь к нему лицом, когда отвечаю.

– Ты не был мне нужен, когда я появилась здесь три недели назад, и ты определенно не нужен мне сейчас.

Мой тон краток и резок, но мне все равно. Я сказала и Адонису то же самое.

Я сама за себя отвечаю.

Всегда.

К черту их всех.

Глава 13

Рея

Остаток недели пролетел в мучительном темпе, и я никогда еще так не радовалась наконец-то пришедшим выходным. Бесконечный поток занятий, самодовольные взгляды со стороны тех обучающихся, что напали на меня. Представители Элиты подходили еще несколько раз, и с меня определенно было достаточно. Обеспокоены они или нет – я не могу разгадать их намерения, и это вызывает у меня стресс.

Представители Элиты, в конце концов, поняли мое послание, Дзен, Хаос, Ксандер и Адонис предоставили мне личное пространство, и парни хорошо справляются, за что я им благодарна. Их попытки проявить заботу сбивали с толку. Мне не нравится, когда моими эмоциями так играют.

Сейчас вечер пятницы, время для девичника, который мы запланировали, а это значит, что Гармония будет здесь с минуты на минуту. Я уже одета в черные леггинсы и тонкую футболку мятного цвета с открытыми плечами. Чувствую себя совершенно расслабленной, и весь мой план на сегодняшний вечер включает просто поддерживать это состояние.

Пока жду, я сижу на кровати, скрестив ноги, и рассматриваю золотой кинжал от рукояти до кончика. Каждый вечер, начиная с нашего урока по навыкам во вторник, я вынимала свой подарок от Ящика Пандоры из сейфа и просто… смотрела на него.

Помимо множества кристаллов, встроенных в рукоять, калейдоскопа цветов, выделяющихся на фоне золотого кинжала, нет ничего, что могло бы намекнуть на его предназначение и на то, является ли он пригодным для наступления или обороны. Я не думаю, что если отбросить его, как губную гармошку профессора, это что-то даст, а если это как-то связано с острием кинжала, то я даже не хочу пробовать это на себе или спрашивать у кого-либо совета.

Я вздыхаю, смущение скручивает меня изнутри, когда раздается стук в дверь. Я поднимаюсь с кровати и быстро убираю кинжал обратно в сейф, чтобы надежно его спрятать. Распахнув дверь, сталкиваюсь лицом к лицу с Гармонией, одетой в летнее платье на бретельках в цветочек, которое почему-то выглядит ярче на фоне ее белых волос.

Подруга улыбается.

– Эй, ты готова повеселиться у меня? Талия и Кассандра ждут у портала в главном здании, и я подумала, что ты, возможно, захочешь помочь им попасть сюда, – говорит она, когда я выхожу из своей комнаты и закрываю за собой дверь.

– Конечно, – отвечаю я, шагая рядом с ней. Ранее на этой неделе мы приняли решение предложить провести девичник близняшкам, которые сразу же согласились, и впервые за все время, что себя помню, я была рада пообщаться с друзьями.

В моем возрасте это должно смущать, но, черт возьми, это делает меня счастливой. Лучше найти друзей позже, чем вообще никогда.

В начале недели я сдалась и рассказала Гармонии правду о том, что произошло в понедельник, не упустив ни единой детали, пока мы обедали. Ее ярость оказалась намного сильнее, чем я ожидала, и мне пришлось взять с нее обещание вести себя спокойно. Ее зрачки, казалось, потемнели, обычные светло-розовые глаза приобрели пурпурный оттенок. На нее было немного страшно смотреть.

Я точно помню слова, которые сказала ей, и полностью их придерживаюсь.

Я отомщу тогда, когда они меньше всего этого будут ожидать. Я не хочу все испортить из-за одного необдуманного поступка.

Когда мы спускаемся по лестнице, я хмурю брови, переводя взгляд с портала на Гармонию.

– Что именно нам нужно сделать, чтобы портал позволил Кассандре и Талии попасть в Агион? – спрашиваю я. Несмотря на то, что меня саму заставили пройти через все это, я понятия не имею, как у них это получилось. Я просто плыла тогда по течению.

– На самом деле все просто. Нам просто нужно прикоснуться к ним, когда мы будем проходить через портал, – объясняет Гармония, как раз перед тем, как мы проходим сквозь черный туман и обнаруживаем болтающих близнецов на другой стороне.

В этом есть смысл; я помню, как кто-то держал меня за руку, но то, как они умудрились проскользнуть в портал прямо передо мной, кажется совершенно безумным. Я и не подозревала, что тогда кто-то проходил так близко от меня.

– Привет, – взволнованно зовет Кассандра, в то время как Талия быстро машет рукой и улыбается, оставаясь такой же спокойной, как всегда. Думаю, именно поэтому меня больше тянет к ней, чем к Кассандре.

Кассандра одета в белое летнее платье, а Талия – в джинсовые шорты и футболку с одной музыкальной группой, что наглядно демонстрирует разницу между сестрами.

– Готовы идти? – спрашивает Гармония, и девушки улыбаются, подходя к порталу.

Я наблюдаю за тем, что делает Гармония – она соединяет руку Талии с моей, когда я прохожу сквозь клубящийся дым. Как она и сказала, мы появляемся в Агионе, когда я снова опускаю ногу на пол.

Широко улыбаясь, довольные тем, что это сработало, мы двигаемся сразу за Кассандрой и Гармонией, когда они проходят внутрь. Я направляюсь к лестнице, когда слева открывается одна из дверей общежития, и мои шаги замедляются, так как оттуда выходят Хаос, Ксандер, Адонис и Дзен.

У меня перехватывает дыхание: представители Элиты против моей воли приковывают к себе все внимание, когда я оглядываю их с головы до ног.

Все они одеты в джинсы: Ксандер в синих, Дзен в светло-голубых, а Адонис и Хаос в черных. Однако их футболки сильно отличаются друг от друга.

Дзен одет в льняную рубашку с длинными рукавами, которая идеально облегает его фигуру. Несколько верхних пуговиц расстегнуты, открывая золотистый загар кожи под ними.

На Хаосе белая футболка и толстая кожаная куртка, что придает ему образ плохого парня, которому, я уверена, он вполне может соответствовать. При одном воспоминании о той ночи в лесу у меня бегут по спине мурашки, а кожа моей шеи практически жаждет его внимания.

На Ксандере обтягивающая футболка с группой, с которой я была знакома еще до Академии, и я не могу отрицать, что разделяю его музыкальные вкусы. Как и выбор одежды, поскольку она подчеркивает его мускулистые руки.

На Адонисе, напротив, черная шелковая рубашка в обтяжку, верхняя пуговица расстегнута, а рукава доходят до бицепсов. Он выглядит чертовски сексуально, когда края его рубашки лишь слегка заправлены за пояс. Раздражающе. Как всегда.

– Дамы, – произносит Адонис своим обычным мурлыканьем, отвлекая меня от мыслей, и я проглатываю комок в горле.

– Адонис, – скучающим тоном отвечает Гармония, давая мне понять, что она и близко не так одержима ими, как я. Этот факт приносит больше облегчения, чем я бы могла признать, но в то же время сбивает меня с толку, потому что я не понимаю, почему я так ими очарована.

Краем глаза я также смотрю на близняшек, которые, кажется, немного нервничают, стоя перед парнями, но они не такие наивные и готовые упасть в обморок перед ними, что только заставляет их нравиться мне еще больше. Потом я вспоминаю, как Хаос сказал, что они его двоюродные сестры.

– Что здесь происходит? – спрашивает мачо, взъерошивая свои черные как смоль волосы, но по-прежнему позволяя им ниспадать на зеленые глаза. Должно быть, грешно выглядеть так же хорошо, как эти четверо.

– У нас девичник, Хаос, не будь придурком, – ворчливо произносит Талия, отчего мои глаза расширяются от удивления, и мне приходится подавить смешок, отчаянно рвущийся с губ. Я не ожидала, что такие слова прозвучат из уст этой обычно тихой девушки.

Хаос свирепо смотрит на нее и Кассандру, которая даже не пытается сдержать смех, когда Ксандер выходит вперед и смотрит на меня.

– А бои подушками будут? Пожалуйста, скажите мне, что будут бои подушками, – просит он с дерзкой ухмылкой на лице, которая застает меня врасплох. Обычно он грубый, невыразительный и чересчур ворчливый, но сейчас кажется беззаботным, даже счастливым. Его комментарий сбил меня с толку, потому что не похоже, что парень мог бы сказать что-то подобное.

– Если захочешь, – парирует Гармония, откидывая волосы за плечо, берет меня под руку и ведет к лестнице.

– Может и захочу, – тихо отвечает он, его глаза слегка расширяются, словно его самого удивили эти слова, но что еще больше застает меня врасплох, так это то, что парень не отводит от меня взгляда. Даже когда кто-то из парней за его спиной издает смешок. Во всяком случае, он как будто пытается проникнуть глубже в мою душу, и я с трудом могу даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отвести взгляд.

Гармония продолжает тянуть меня за собой, близнецы следуют за нами, и я чуть не оступаюсь на первой ступеньке, что, наконец, избавляет меня от его пристального взгляда. Больше никто не произносит ни слова, парни, похоже, уходят, а мы все вваливаемся в комнату Гармонии.

Планировка комнаты в точности такая же, как у меня, только стены бледно-розовые с серыми вкраплениями. Это идеально подходит ей. На кровати у нее множество подушек, что вызывает у меня ухмылку после комментария Ксандера, а поверхность ее стола уставлена разнообразными закусками.

– Мы уже выбрали фильм? – спрашиваю я, и Кассандра радостно хлопает в ладоши.

– Последний фильм Джорджа Фримена уже вышел на канале Flix, я голосую за то, чтобы мы его посмотрели. Я хочу видеть весь этот экшен, сексуальность и в целом сцены, вызывающие полный восторг, а это, как мы знаем, обязательно есть в каждом фильме, в котором он снимается, – говорит девушка, и я киваю в знак согласия.

Странно, насколько комфортно находиться здесь, с ними, расслабляться и немного терять бдительность, пока мы заводим случайные разговоры, сближаясь на протяжении всего фильма. Картина, на удивление, вызывает у меня интерес, пока остальные девушки что-то бормочут, одновременно набивая рты попкорном и конфетами.

– Какие у вас планы на Рождество? – спрашивает Гармония, отправляя в рот попкорн и не отрывая взгляда от телевизора.

– Рождество? Кажется, что до него еще целая вечность, – констатирую я. Сейчас только начало ноября.

– Да, но у тебя должны быть планы. Мои родители упомянули, что в этом году они собирались взять меня с собой на горнолыжный курорт, созданный богом. Моя старшая сестра и ее парень собираются туда, они хотят провести время всей семьей, прежде чем мы все начнем растворяться в своих собственных жизнях, – объясняет она.

Это звучит потрясающе – иметь семью, которая так заботится о тебе. Хочется сохранить воспоминания, какими бы они ни были.

– Мы просто возвращаемся домой. У нас большая семья, поэтому все собираются, чтобы отпраздновать начало нового года, – объясняет Кассандра, и еще одно упоминание о семье заставляет внутри содрогнуться.

Три пары глаз смотрят на меня, ожидая, что я поделюсь своими планами. Прочистив горло, я выпрямляю и снова скрещиваю ноги, сплетая пальцы рук на коленях.

– Я собираюсь остаться здесь, – небрежно заявляю я, наблюдая, как ужас отражается на лицах каждой из них. В животе у меня появляется тяжесть. Хотя я не стыжусь того, что у меня нет семьи, но это все равно всегда неприятный разговор.

– Ни за что, ты можешь отправиться со мной, – кричат они все с умоляющим выражением на лицах, которое говорит «мы тебя здесь не бросим», и я улыбаюсь самой естественной улыбкой, которая, как мне кажется, у меня когда-либо была.

– Честно говоря, это мило с вашей стороны, девочки, но я действительно предпочту побыть одной. Особенно сейчас, когда моя жизнь так сильно изменилась. Я думаю, мне было бы полезно остаться, пока все остальные уходят на каникулы, отдохнуть от общения с людьми, – заявляю я, готовая к тому, что они снова начнут давить на меня, но, к моему удивлению, они все понимающе кивают.

– Чего бы ты ни захотела, подруга, мы здесь, чтобы поддержать тебя, – говорит Кассандра, заправляя прядь волос за ухо, прежде чем снова повернуться к телевизору, и я вздыхаю с облегчением, когда тема закрыта, что еще больше убеждает меня в том, что я выбрала для себя лучшую компанию друзей. Приятно, когда тебя не осуждают за то, что ты хочешь побыть в одиночестве. Я всегда считала, что редко можно встретить людей, которые позволяют тебе быть собой.

– А мы поговорим о взглядах, которыми Ксандер явно одаривал нашу девочку? – бормочет Талия, ухмыляясь и поглядывая на меня краем глаза, и я выразительно смотрю на нее, пока остальные ухмыляются.

– Только Ксандер? Остальные тоже. Эти парни всю неделю пытались помочь ей во всем, а она только и делала, что раз за разом отшивала их. Мисс Независимости не нужен никакой мужчина, я ведь права? – говорит Гармония, нахально щелкая пальцами, и мы все покатываемся со смеху.

– Слушайте, я знаю, что они сексуальные, черт возьми, даже более чем просто сексуальные, но я буквально застукала своего парня, трахающегося с другой девушкой за несколько дней до того, как попала сюда, – заявляю я, наблюдая, как у них отвисают челюсти, но я продолжаю. – Мне было не так грустно из-за этого, как, вероятно, могло бы быть, но я проколола ему шины, а позже узнала, что он солгал мне о том, кто он такой.

Поджав губы, я вздыхаю.

– Мне просто нужно немного времени, чтобы побыть собой и понять, как выглядит мое счастье, где бы оно ни было. Если бы мы прямо сейчас играли в игру «трахну, женюсь, убью», все четверо наверняка боролись бы за место «трахну», но мне придется видеть этих парней в Академии и в своей жизни в течение следующих трех лет. Я совершила достаточно ошибок в своем прошлом, мне не нужно больше их совершать, если у меня это получится.

На мгновение между нами повисает тишина, каждая из моих новых подруг пристально смотрит на меня, пока я выплескиваю на них весь свой эмоциональный багаж. Прежде чем я успеваю задаться вопросом, не слишком ли сильно я их загрузила, на этот раз хлопает в ладоши Талия, хотя это обычное движение для ее сестры.

– Боже мой, я хочу поиграть в «трахну, женюсь, убью», – объявляет она, и мои плечи расслабляются от смены темы.

– Я за, – хором произносят остальные, заставляя меня усмехнуться и откинуться на подушки позади меня.

Черт, если единственное, что я должна получить от Академии Святых, – это то, что эти девушки станут моими друзьями, то я, черт возьми, уже добилась этого.

Глава 14

Ксандер

Мой обед оказывается передо мной на столе, голоса других студентов в столовой отдаляются, когда я сосредотачиваюсь на моем ближайшем окружении. Сегодня я слишком погружен в свои мысли, чтобы даже слышать стук тарелок и столовых приборов.

Черт.

Я совершенно уверен, что если бы девушка легла передо мной без одежды, выставив свою киску на всеобщее обозрение и позволив мне делать с ней все, что угодно, у меня на лице было бы все то же безразличное выражение, что и сейчас. Если бы только это не была конкретная девушка.

Рея Харрингтон.

Относись к новенькой так, словно ее не существует.

Конечно. Это то, с чем я настаивал Адониса и остальных согласиться, когда эта девушка впервые появилась. Слова, которые я произнес, обожгли мой язык, словно кислота.

И ты действительно думаешь, что с ней будет как-то по-другому? Девушка из Финикс Вэлли, которая, вероятно, отчаянно пытается вписаться в общество? Она будет цепляться за все, за что сможет, сейчас она вцепилась в Гармонию.

Черт, как будто она услышала эти чертовы слова, сорвавшиеся с моих губ, и решила доказать, что я неправ всеми мыслимыми способами. Я ненавижу признавать свою неправоту, но, сидя рядом с Дзеном в зале столовой, напротив Хаоса и Адониса, я не могу отвести взгляда от того места, где она сидит в дальнем углу комнаты, отделившись от всех, кроме трех девушек, которые поприветствовали ее.

Гармония сидит напротив нее, но близняшки, Кассандра и Талия, теперь тоже стали присоединяться к ним. В тот момент, когда эта пара присоединилась к маленькому кругу друзей Реи, я был уверен, что это уловка, чтобы втереться в доверие к Хаосу, но, опять же, я ошибся.

Я наблюдаю, как она заправляет прядь своих каштановых волос за ухо, легкая улыбка появляется на ее губах, когда она смотрит на Гармонию, которая случайно бросает взгляд в мою сторону.

Черт.

Я быстро отвожу взгляд, ненавидя ощущение, что меня застукали, но когда я перевожу взгляд на своих ближайших друзей за столом, моих братьев, я понимаю, что у них тоже похожие выражения лиц. Даже у Дзена.

Похоже, я не единственный, кого очаровала и заинтриговала землянка. Никто из нас не хочет признавать этого после соглашения, к которому мы пришли несколько недель назад.

Хотя, я чувствую, что все изменилось после того, как на нее напали, или все изменилось еще раньше?

На нее напали только из-за вечеринки в честь Хэллоуина. Я уверен в этом, что косвенно делает это нашей виной.

Дзен смог вытянуть у нее эту информацию или, по крайней мере, заставить ее подтвердить, кто, по ее мнению, совершил нападение, и это единственный логичный вывод.

Хэллоуин.

Когда Хаос… ну, когда он позволил своим природным вампирским инстинктам взять верх, и я не могу отрицать, как чертовски завидовал ему тогда.

Дзен прочищает горло, прерывая ход моих мыслей, и я сосредотачиваюсь на еде, стоящей передо мной. Чизбургер и луковые кольца выглядят просто божественно, но мой мозг все равно заставляет меня оглянуться на таинственную девушку, которая не перестает занимать мое сознание. Из нас четверых никто никогда не вызывал у нее интереса, но что-то внутри подсказывает, что она не такая, как все.

– Что ваши родители сказали о рождественских каникулах? – спрашивает Дзен, нарезая стейк на своей тарелке и оглядывая остальных.

– Мои родители вне себя от ярости, но они не запрещают, – ворчу я, откусывая от своего бургера, прежде чем продолжить. Мои родители не строгие, просто у них есть традиции, которым они любят следовать. Особенно те, которые пробуждают в нас душу оборотня. Разнообразие оборотней в Парадайз Хайтс просто нереально, поэтому быть вторым ребенком в семье Альфа волка, вожака стаи Бишоп, кажется почти неблагоприятным. Но, тем не менее, мои родители любят собирать альф, бет и омег, чтобы поделиться своей любовью по особым праздникам. – Просто одним телом меньше в куче щенячьих объятий, и они это переживут, – добавляю я, пожимая плечами, заставляя себя не провалиться в кроличью нору в своем воображении.

– Мои родители даже не заметят, – раздраженно бормочет Адонис, как он делает каждый раз, когда речь заходит о его семье. Учитывая, что у него столько братьев и сестер, я не удивлен, что его растили няни, и как бы меня ни раздражали традиции моей семьи, это все равно лучшая альтернатива. Я перевожу взгляд на Хаоса, ожидая его ответа, но вижу, что он снова смотрит на Рею. Дзен, должно быть, пинает его под столом, потому что за звуком удара быстро следует ворчание, сорвавшееся с губ Хаоса, и свирепый взгляд, брошенный в его сторону.

– Они были недовольны, но я придумал для них какую-то дурацкую отговорку, и это их успокоило. Определенно, то, что в этом году вся большая семья собирается вместе, займет их, – ворчит он, потирая подбородок, прежде чем провести рукой по шее.

Это движение напомнило мне о последних воспоминаниях о том моменте, когда он был с Реей в лесу. Я только заметил, как он стоял над ней, как вздымалась его грудь, когда они смотрели друг другу в глаза, и этого было достаточно, чтобы я удивился.

Из всех нас Хаоса было труднее всего сломить, он был на прямом пути к своей судьбе. Никаких отвлекающих факторов, никакого бессмысленного дерьма, как он любит выражаться, и все же он был в таком же восторге, как и все мы.

– Спасибо, – наконец говорит Дзен, теперь его голос звучит намного спокойнее, и он одаривает всех присутствующих благодарной улыбкой. Как только он сказал, что его родителей все еще не будет в городе на Рождество, мы приняли необходимые меры, чтобы все собрались здесь вместе с ним.

Никаких вопросов.

Никаких разрушений нашего круга доверия.

Только мы вчетвером, в тишине и покое, и я здесь только для этого.

– Не стоит благодарности, – отвечаю я, успокаивающе сжимая его плечо, прежде чем вернуться к своей еде.

За столом воцаряется тишина, но это не останавливает взглядов других студентов, обращенных в нашу сторону. От Селены, которая является нашим врагом общества номер один, отчаянно стремящейся стать центром нашей группы, до Гектора, мать его, Арити, который хочет быть частью группы.

Это чертовски раздражает и ставит в неловкое положение с их стороны, но это и радость, которую приносит принадлежность к Элите. Сколько я себя помню, мы с братьями были как приклеенные друг к другу, и у нас такая связь, что мы никогда никому не позволим проникнуть в нашу группу.

Нормальная жизнь сверхъестественного существа – быть отправленным в школу-интернат, где другие люди будут обучать и помогать, пока нам не исполнится двадцать один год, и я никогда не жаловался на это с тех пор, как обрел крепкую дружбу с парнями, которые сидят сейчас со мной за одним столом.

После войны ситуация с единством стала более серьезной, мужчины перевесили женщин. Большинство наших родителей состоят в моногамных отношениях, и даже они на самом деле не понимают, насколько мы вчетвером доверяем друг другу. Это не то, в чем они когда-либо нуждались.

Все хотят получить частичку нас, все, кроме одной девушки, которая, как я думал, хотела.

Рея.

Совершенно очевидно, что я ошибался на ее счет, и четыре недели, прошедшие с тех пор, как она приехала, только подтвердили это. Теперь уже трудно отрицать, как сильно я зол на себя.

Доедая свой бургер, я вытираю салфеткой рот и снова смотрю на нее через обеденный зал. Нет. Она все еще не смотрит в нашу сторону. Меня охватывает неописуемое волнение.

То, что Рея повернута к нам спиной, не помогает, и это к делу не относится. Я не знаю, чего я от нее хочу на самом деле, но я хочу поймать ее взгляд в нашу сторону, чтобы она точно смотрела на нас.

Мои руки сжимаются в кулаки, оборотень внутри меня борется за то, чтобы высвободиться и направиться к ней через весь зал. Я чувствую, как иголки колют мою кожу, отчаянно желая ощутить ее прикосновение.

Я не говорил об этом ребятам, о войне, которая бушует во мне с самого Хэллоуина, когда моему волку каким-то образом удалось учуять ее, когда она уходила от драмы, которую устроила Селена.

Мой волк еще не должен был появиться, по крайней мере, во внешнем мире, но я чувствовал свою связь с ним в течение последних двух лет, постепенно учась и приспосабливаясь к тому, что ощущаю себя двумя сторонами одного и того же человека. Это ощущение, которое я не могу описать, но в то же время оно имеет смысл для моего тела.

– Мы собираемся как-то решать вопрос? – спокойно спрашивает Дзен, откидываясь на спинку стула и глядя на каждого из нас. У него такой понимающий взгляд, мудрый не по годам, и это застает меня врасплох.

Я хмурюсь, искоса глядя на него, когда отвечаю.

– Что еще за вопрос? – Я закидываю руки за голову и жду его ответа, заставляя себя больше не смотреть в угол.

– Он имеет ввиду тот факт, что мы все продолжаем пялиться на новенькую, – ворчит в ответ Хаос, поднимая бровь на Дзена, который просто кивает, поджимая губы и борясь с желанием взглянуть на нее еще раз.

– На прошлой неделе она только и делала, что отклоняла наши попытки помочь. Неоднократно, – ворчит Дзен, сжимая кулаки на столе.

Это было странно для всех нас. Мы так привыкли к тому, что люди у нас что-то берут, что просто ожидали от нее того же, но она никогда к этому не прибегала, что только еще больше привлекает меня. Мы также не привыкли к отказам, что по-своему ранит, но я никогда не признаю этого вслух.

Видя ее избитой и обескураженной, я что-то почувствовал внутри себя, что, думаю, заставило моего волка встрепенуться, и теперь я смотрю на нее, разинув рот, как гребаный щенок, без всякого каламбура, отчаянно нуждающийся во внимании.

– Мне даже не удалось поговорить с ней толком, – добавляет Адонис, складывая руки на груди. – Я был уверен, что смогу с ней поговорить, но Рея продолжает ускользать от меня и в смежной ванной. Она начала запирать эту чертову дверь.

На его лице появляется комичная гримаса.

Видеть нас такими расстроенными из-за девушки, сбивает с толку.

Все это не имеет никакого смысла.

– Ты можешь что-нибудь с этим сделать? – спрашивает Дзен, и его вопрос гораздо сложнее, чем просто шесть слов. Он имеет ввиду ее в целом.

Рея Харрингтон – больше, чем просто новенькая. Он намекает на то, что Рея Харрингтон вызывает у нас открытый интерес.

Мое сердце колотится в груди в два раза быстрее, разум и тело переполняет потребность немедленно кивнуть, но я отказываюсь обнадеживать своего волка, если никто другой даже не согласится.

В моей голове мелькает мысль, что все, что я чувствую, – это из-за моего волка, а не из-за меня самого, но то, как сжимаются мои внутренности, сразу же отметает эту мысль.

– Это зависит от того, что скажет вся группа, – говорит Хаос, его взгляд пронзает нас троих, пока он ждет нашего ответа, наклонившись вперед и положив локти на стол.

Мои глаза слегка расширяются от удивления, когда я наблюдаю, как он проводит языком по своей нижней губе. Он хочет этого, хочет ее. Я понятия не имею, что привело его в лес вслед за ней в Хэллоуин, но, похоже, этому жаждущему крови придурку, сидящему напротив меня, было недостаточно хоть немного ощутить ее сущность.

– Я в деле, – выпаливаю я, наблюдая, как остальные удивленно смотрят на меня.

Я откидываюсь на спинку стула, плотно сжимая губы, чтобы не произнести больше ни слова, по крайней мере, не обдумав их сначала.

– Хорошо. Я тоже, просто в ней есть что-то такое… что заставляет меня желать испить каждую каплю ее страсти к себе, – бормочет Адонис, его голос понижается на октаву или две, когда он пристально смотрит на нее.

– Тогда договорились, – с улыбкой говорит Дзен, вытягивая все тело на своем стуле, заставляя меня усмехнуться.

– Ты так говоришь, как будто она вообще захочет с нами разговаривать, – ворчу я в ответ, отказываясь надеяться, когда на самом деле все выглядит так мрачно. Даже когда мы не пытались за ней ухаживать, она все равно отказывала нам.

– Возможно, она заговорит с нами, если никого больше не будет, – отвечает Дзен, нервно теребя воротник своей рубашки.

– Что это означает? – спрашивает Хаос, и в его глазах виднеется подозрение, пока он ищет ответа у Дзена.

Он снова бросает взгляд в дальний угол комнаты, и я не могу удержаться, чтобы не проследить за его взглядом, вздыхая, когда вижу, как Рея поднимается из-за стола вместе со своими подругами и медленно выходит из зала столовой. Должно быть, уже пора идти на следующий урок, но это не заставляет меня подниматься на ноги. Несмотря на то, что мне хочется броситься за ней, потребовать, чтобы она позволила нам позаботиться о ней, хотя прямо сейчас девушка в этом не нуждается, я заставляю себя оставаться на месте, слишком заинтригованный тем, что Дзен скажет дальше.

– Это означает… что мы остаемся на Рождество из-за нее.

Ну ладно, черт возьми.

Глава 15

Рея

Я прохожу через портал, ведущий из дома Агион в здание Академии, но, дойдя до подножия парадной лестницы, решаю ненадолго выйти на улицу, прежде чем направиться в столовую. Мне нужна была минута покоя и немного свежего воздуха.

В тот момент, когда я это делаю, солнце светит мне в лицо, легкий ветерок колышет деревья, обрамляющие дорожку, и я вспоминаю тот день, когда приехала сюда. Каким чужим все это казалось, и даже сейчас все еще кажется странным. Наверное, это потому, что я часто запираюсь в своей комнате, вместо того чтобы по максимуму проводить время на свежем воздухе.

Как только Рождество закончится, и мы вступим в новый год, я дам себе новогоднее обещание. Больше бывать на свежем воздухе. Все эти дела с порталами делают перемещение из одного места в другое действительно легким, но в то же время заставляет меня лениться, поскольку полностью лишает возможности наслаждаться прекрасным, живописным времяпрепровождением на воздухе.

Развернувшись, я возвращаюсь в здание, ожидая увидеть обычную суету, но вокруг ни души, и я наслаждаюсь моментом передышки.

Вчера вечером все уехали на рождественские каникулы. Так что впервые с тех пор, как я приехала, в коридорах тихо, и я не оглядываюсь, чтобы убедиться, не нападут ли на меня какая-нибудь величайшая стерва и ее трусливые друзья.

Мой желудок урчит, заставляя ускорить шаг и направиться в столовую, в то время как мысли возвращаются к прошедшим нескольким неделям с тех пор, как на меня напали.

Произошло очень мало, потому что я действовала так, как хотели мои обидчики, и это чертовски раздражает, поскольку на самом деле я не делала этого специально. Я просто решила не высовываться и оставаться сосредоточенной, выжидая подходящего момента, прежде чем отомщу и заставлю их заплатить за то, что они со мной сделали. Но, по их мнению, я позволила им издеваться надо мной.

И все из-за Элиты. Это нелепо. Четверо упомянутых мужчин поняли намек и предоставили мне личное пространство, которого я требовала, когда они пытались помочь донести сумку, сопроводить меня, куда бы я ни захотела пойти, или что-то еще, о чем они говорили. Но это не мешает мне чувствовать их взгляды или движения, как только парни входят в помещение, то мое тело ощущает их присутствие.

Забавный факт, на который так любит указывать Гармония, посмеиваясь себе под нос, прежде чем пробормотать, что они смотрят в мою сторону.

Были бы любые другие обстоятельства, думаю, я бы перепрыгнула через них, отчаянно пытаясь найти выход, но из-за всего происходящего мне пришлось отодвинуть свои потребности на задний план.

Двери в столовую, к счастью, открыты, и когда я вхожу в зал, на моем лице расплывается улыбка от того, что здесь больше никого нет, а на фоне звучат классические рождественские песни. В противоположном углу комнаты наряжена милая рождественская елка, но в остальном ничего не изменилось.

Направляясь к своему обычному столику в углу, где сейчас нет Гармонии и близняшек, я немного замедляю шаг, так как понимаю, какая песня играет, и какие воспоминания приходят вместе с ней.

В прошлый Сочельник я познакомилась с Данте, и кажется, что это было целую вечность назад, очень далекое воспоминание. Странно, что сейчас, когда я думаю о нем, во мне не возникает никаких достойных эмоций, даже гнева, лишь только облегчение. Секс был вполне приличным, но все остальное было… катастрофой. Даже не считая его обмана и лжи.

Все происходит не просто так, и моя жизнь начала меняться именно в тот день, когда я проколола ему шины. Я, не задумываясь, сделала бы это снова. Воспоминание о том, как я взмахнула рукой с ножом в руке, напоминает мне о силе и могуществе, которыми я обладаю внутри, поэтому надо направить это чувство в нужное русло прямо сейчас.

Это сразу же заставляет меня задаться вопросом, почему я не ответила на это нападение. Потому что это не в моем характере, но я должна напомнить себе, что живу в новом мире, где люди обладают чертовыми способностями. Я совершенно не в своей тарелке, и это делает игровое поле немного шероховатым, по крайней мере, на данный момент.

Я предпочитаю занять обычное место Гармонии, с которого открывается вид на столовую и елку, а не сидеть спиной к комнате, как я это обычно делаю. Как только сажусь, передо мной тут же появляется планшет, и я быстро выбираю содовую и пиццу с курицей.

Когда планшет передо мной исчезает, я замираю на месте, так как слышу чей-то смех, доносящийся за пределами зала.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я не одна.

Проблема не в этом, а в том, что я, черт возьми, знаю, кому принадлежит этот смех.

Словно почувствовав мою внутреннюю панику, представители Элиты заходят в зал, их глаза ищут меня, прежде чем смех и разговоры, которые они вели, стихают.

В комнате воцаряется тишина, выражение лиц каждого из них становится все более мужественным, когда они встречают мой взгляд.

Я пытаюсь проглотить ком, подступающий к горлу, наблюдая, как они делают один хищный шаг за другим. Я уже собираюсь перевести дух, когда они приближаются к своему столику, но они продолжают двигаться прямо на меня.

Черт.

Я в полной заднице.

Что они вообще здесь делают? Им следовало бы быть где-то за пределами кампуса и заниматься тем, чем обычно занимаются Элитные семьи на каникулах, а не нарушать мой покой. Самое меньшее, что они могли бы сделать, это посидеть за своим столом.

Учитывая ширину проходов между столиками, они идут по двое. Адонис, конечно же, впереди, в черных джинсах с рисунком и белой футболке-поло. Его круглые очки сдвинуты на переносицу, светлые волосы зачесаны назад, что придает ему чертовски привлекательный вид, а пронзительные голубые глаза светятся озорством.

Ксандер стоит рядом с ним, его широкие плечи обтянуты простой темно-синей футболкой, а поношенные джинсы обтягивают накаченные бедра. Он движется целеустремленно, молча наблюдая и просчитывая, пока его глаза осматривают меня с головы до ног. Мои бедра сжимаются друг к другу, когда я представляю, каково это – оказаться в его объятиях. Рядом с ним можно выглядеть и чувствовать себя миниатюрной, и это чертовски интригующе и желанно.

Оглянувшись, я замечаю Дзена: его светлые волосы длиннее, чем были, когда я только приехала, и убраны за ухо. Он одет в хлопковые брюки и белоснежную рубашку без воротника на пуговицах, три верхние расстегнуты, а рукава закатаны, открывая предплечья. Его карие глаза притягательны, как будто он полон мудрости и радости, и в то же время они успокаивают душу, как бальзам, и это чувство проникает в самое нутро. Он поэтичен.

И остается Хаос. При одной мысли о его имени мне отчаянно хочется поднять руку и погладить себя по шее, в том месте, где он дразнил меня, но я сдерживаюсь. Мне не нужно поощрять его вожделение или уделять еще больше ненужного внимания. Его черные волосы падают на потрясающие зеленые глаза, а выражение лица остается невозмутимым. В кожаной куртке, черной футболке под ней и брюках в тон, он выглядит настоящим злодеем, каким он и собирался быть. И пошла я на хрен, если мне все равно на это. Злодей еще никогда не выглядел так соблазнительно.

Прежде чем они подошли ко мне, я оглядела себя и поняла, что выбрала слишком девчачий наряд, так как думала, что буду здесь одна. На мне не обычные просторные брюки и рубашки, а платье на бретельках в цветочек, которое облегает мои бедра и позволяет увидеть мою стройную фигуру.

Я замечаю, как Адонис проводит языком по нижней губе, прежде чем опуститься на стул прямо напротив меня. Дзен занимает место рядом с ним, далее следует Хаос, в то время как Ксандер медленно обходит стол и садится рядом со мной.

Я, черт возьми, действительно не могу дышать.

– Кто бы мог подумать, что ты такая симпатичная в этом платье, – начинает Адонис, отказываясь от любых форм приветствия, пока они захватывают мое тихое личное пространство и переполняют все мои органы чувств. Ну, за исключением вкуса, но если бы мое тело имело право голоса в этой ситуации, мой рот тоже был бы простимулирован.

Мои глаза сужаются, и я, наконец, вспоминаю, кто я, и обретаю дар речи.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, складывая руки на груди.

– Едим, – ворчит в ответ Хаос, с вызовом поднимая брови, но я просто качаю головой. Придурок.

– Я имею ввиду, в кампусе. Сейчас рождественские каникулы. Я думала, что буду здесь одна, – отвечаю я, обводя взглядом всех присутствующих, но те пристально смотрят на меня. Я почувствовала, как облегчение, которое я испытала от перспективы побыть в одиночестве, постепенно исчезает, и вслед за этим меня переполняет смесь гнева и разочарования.

Ксандер облокачивается локтем об стол, подпирает голову кулаком и пристально смотрит на меня.

– Что ж, хорошо, что мы не уехали. Иначе ты была бы совсем одна, а мы не можем этого допустить сейчас, не так ли? – практически мурлычет он, и у меня пересыхает во рту, а бедра напрягаются. Его хриплый голос сам по себе отдается вибрацией в моем теле.

– Я имею ввиду, что это так, но причина, по которой я…

– Мы хотели поговорить с тобой наедине, – небрежно заявляет Адонис, затем подмигивает, прерывая мой ответ Ксандеру, оставляя меня удивленно таращиться на него.

Это шутка? С чего бы им хотеть остаться со мной наедине?

Я знаю, что не должна вступать в эту дискуссию, потому что меня затягивает с каждой секундой, пока они здесь, но, черт возьми, мне интересно узнать больше.

Все эти вопросы вертятся у меня в голове, но что застает врасплох, так это то, что они говорят об этом открыто и честно. Мой мозг, кажется, не может ничего сообразить, и все, что я могу сказать вслух, это задать вопрос.

– Почему?

– Потому что ты избегала нас, – вмешивается Хаос, притягивая взгляд к себе, и мой пульс учащается. Кажется, он чувствует это, на его губах появляется едва заметная ухмылка. Ублюдок.

– Я избегала всех, не только вас, – бормочу я с облегчением, когда передо мной появляется мой напиток, и я делаю быстрый глоток, молясь, чтобы скорее принесли и мою еду, чтобы я могла не обращать на них внимания и поесть.

– Что ж, мне это не нравится, или, лучше сказать, нам это не нравится.

Эти слова исходят от Дзена, застигая врасплох, и у меня отвисает челюсть от удивления.

Что я вообще должна на это сказать?

Я действительно в полной заднице.

Черт бы побрал эту сучку и ее скандалы.

– Спасибо за вашу заботу, но что конкретно вам не нравится в том, что я всех избегаю? – спрашиваю я, сжимая руки на коленях, поджимая губы и ища ответа в глазах каждого из них.

– Дистанция. Мы хотим, чтобы она исчезла между нами. Но не для всех, а только для нас, – просто, пожимая плечами, отвечает Адонис, и я хмурюсь в замешательстве, но прежде чем успеваю ответить, Ксандер вмешивается, продолжая их разговор.

– Я знаю, ты чувствуешь это, Рея. У нас достаточно мужества, чтобы признать это. Так что мне остается только спросить, как ты к этому относишься.

Его голос грубоват и в то же время мягок, его глубокий тембр почти успокаивает, но я могу представить, что при других обстоятельствах это могло бы разнести в клочья.

– Чувствую что? – бормочу я, очарованная его карими глазами, и он улыбается, как будто знает, что победил, потому что мои слова действительно звучат как слабая попытка отрицать.

– Не притворяйся, что ничего не происходит, когда мы впятером вместе. Черт, это определенно было там, в лесу, той ночью, – заявляет Хаос, привлекая мой взгляд к своим зеленым глазам, напоминая о той ночи, о которой идет речь, и я почти дрожу от этой мысли.

Возьми себя в руки, Рея.

– Это не имеет значения. Честно говоря, я провела здесь достаточно времени, отбиваясь от парней, которые хотят преследовать меня за то, что я ничего из себя не представляю, и с меня хватит. Меня не интересует…

– Ты ни хрена не ничто, – ворчит Дзен, его обычное спокойствие и собранность на мгновение улетучиваются, когда он сверлит меня взглядом и наклоняется вперед, опершись локтями о стол. – Ты не можешь попасть в зал Агион через портал и остаться ничем, это невозможно. Мы никогда не считали тебя ничем, никогда, и не оскорбляй мою интуицию, – добавляет он, сверля меня взглядом, пока я слегка не киваю в знак признательности.

Меня официально отчитали за то, что я видела в них худшее, и все из-за неуверенности и того, как другие студенты относились ко мне. Хотя я чувствую то же, что и они, я не уверена, что должна действовать в соответствии с этим. Я до сих пор даже не знаю, кто я такая. Эта мысль вызывает приступ боли, отдающийся рикошетом в моей груди, но пока я буду им потакать.

– Тогда чего вы хотите? – слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю одуматься, и, когда их глаза, кажется, темнеют, я с головой погружаюсь в пучину желания, которое испытываю всякий раз, когда нахожусь рядом с ними.

– Хотим узнать тебя получше, – заявляет Адонис, вновь обретая дар речи. Мне в принципе нравится тот факт, что он не стремится привлечь к себе внимание и не доминирует в разговоре, когда рядом его друзья, как можно было бы ожидать. Его слова кажутся искренними и правдивыми, но вся история моих отношений заставляет меня сомневаться.

Рискую ли я узнать их ближе только для того, чтобы меня снова бросили и причинили боль? Я уже достаточно испытала этого в своей жизни. Но на самом деле это необязательно должно быть чем-то большим, чем просто времяпрепровождение, и одна эта мысль, кажется, успокаивает меня.

Я легко могу это сделать. Мне так кажется.

– А что именно это подразумевает? – спрашиваю я, потирая губы, как раз в тот момент, когда передо мной появляется моя пицца. Ксандер издает стон, протягивая руку за кусочком, но я в последний момент отталкиваю его руку, бросая на него сердитый взгляд, только чтобы увидеть, как щенячьи глаза умоляюще смотрят на меня в ответ.

Этот огромный, грубый засранец похож на раненого щенка, отчаянно пытающегося получить то, что он хочет, и я просто закатываю глаза и предлагаю ему кусочек. А то от него будут одни неприятности.

– Спасибо, – тихо шепчет он, наклоняясь вперед и целуя меня в щеку, прежде чем взять кусочек у меня из рук и откусить половину за один раз.

От этого прикосновения меня бросает в дрожь, а по коже бегут мурашки, когда я смотрю на него.

Я совершенно сбита с толку, и уже слишком поздно что-либо предпринимать, когда я понимаю, что остальные тоже отхватили по кусочку.

Ублюдки не могут держать свои руки при себе.

Я сижу, уставившись на них, и Дзен первым встречает мой взгляд, переводя его с меня на Ксандера, слегка улыбаясь и пожимая плечами.

– Не обращай на него внимания, его зверь делает его таким обидчивым, – заявляет он так буднично, что мне кажется, я готова упасть со стула.

Его зверь?

Какого черта?

Мои округлившиеся глаза возвращаются к тому самому парню, который улыбается с пиццей во рту, не предлагая мне никакой дополнительной информации. Я изучаю его черты в поисках намека на то, о каком звере говорит Дзен, но не нахожу ничего необычного.

Что это за альтернативная вселенная, в которую я, кажется, попала?

– Давайте устроим импровизированную вечеринку в канун Рождества, – предлагает Адонис, проводя пальцами по волосам и кивая в знак согласия с самим собой, как будто это лучшая идея, которая когда-либо приходила ему в голову.

– Хорошая идея, – бормочет Дзен.

– Как хотите, – пожимает плечами Хаос.

Его слова звучат обыденно, но в том, как он смотрит на меня сквозь свои черные как смоль волосы, нет нежности. Если уж на то пошло, я чувствую, что он разрывает мое тело на части, чтобы найти мою душу. Это возбуждает и интригует одновременно.

– Я пас.

Я натянуто улыбаюсь и опускаю взгляд на свой единственный кусок пиццы, избегая их взглядов. Находиться так близко к ним и так долго кажется удушающим, и единственный способ сделать еще один вдох – это украсть его у одного из них.

Это скользкий путь желания, потребности, и я не могу объяснить силу чувств, которые сейчас пронизывают мое тело. Ни капли.

– У тебя нет выбора, – возражает Хаос, свирепо глядя на меня, когда я поднимаю на него глаза.

Я вспоминаю его шершавый язык, кончик его носа, когда он провел им по моему горлу, и с моих губ срывается стон. Мое тело и мозг сейчас совсем не в ладах, что является еще одним важным признаком того, что мне нужно схватить то, что осталось от моей пиццы, а осталось уже не так уж много, и сбежать от них четверых, спрятавшись в своем убежище, то есть в моей комнате.

Прежде чем я успеваю перевести дух, чтобы высказать Хаосу все, что думаю, Дзен машет рукой перед нами, пытаясь разрядить растущее напряжение.

– Ты когда-нибудь видела снег? – его слова застают меня врасплох, отвлекая внимание от придурка рядом с ним, и мои широко раскрытые глаза, должно быть, сами по себе являются достаточным ответом, потому что Дзен тихонько хихикает. – А ты хотела бы?

Я покусываю нижнюю губу, сплетя пальцы на коленях. Согласиться означало бы провести с ними больше времени, и я только что сказала, насколько это плохая идея, но все равно поймала себя на том, что киваю вопреки здравому смыслу. Я не знаю, на что мне злиться больше, на свой разум или на свое тело.

Я просто должна увидеть снег и убраться оттуда к чертовой матери, должна хоть одна моя мечта исполниться. Остальные части тела испытывают оргазм и сильно потеют, но я не могу поддаться этому.

Должна быть причина, по которой они вдруг так себя ведут, и я не могу отрицать, что мне интересно это выяснить.

– Показывай дорогу.

Глава 16

Дзен

Трудно сдержать довольную ухмылку, когда Рея идет рядом со мной. Мы терпеливо ждали подходящего момента, когда она уже не будет так потрясена Академией в целом, чтобы мы могли сделать свой ход.

Кажется, что вечеринка в честь Хэллоуина и то, что последовало за ней, были целую вечность назад, но это того стоит, я просто знаю это. Я до сих пор не могу объяснить, что именно притягивает нас всех к ней, как магнитное поле, но я более чем счастлив, что нас тянет к ней так сильно.

Мы вошли в столовую с планом, но, кажется, сделали один шаг через дверной проем и совершенно о нем забыли. Я видел по ее глазам, что она начинает нервничать, готовая вскочить на ноги и убежать, а я не мог этого допустить.

Адонис был тише обычного, вероятно, стараясь держать язык за зубами, чтобы не разозлить ее, в то время как Ксандер полностью расслабился рядом с ней. В тот момент, когда он сократил расстояние между ними и прикоснулся губами к ее щеке, я резко вдохнул, опасаясь, что его трогательная натура выйдет наружу, но этого не произошло. Рея реагировала нормально, что меня совершенно удивило. Доказательство того, что это может сработать.

Рея даже не съежилась от резкого тона Хаоса, как это делает большинство других людей. Напротив, она села немного прямее, расправила плечи и приготовилась к противостоянию с ним. Если это сработает, он, возможно, составит достойную пару с этой дерзкой красавицей.

Возбуждение охватило мое тело с головы до ног. Все это было в новинку для меня, это влечение и желание быть с кем-то рядом. Всякий раз, когда мы вчетвером пытаемся встречаться с одним и тем же человеком, я обычно ничего не чувствую и разрушаю все для остальных, изо всех сил пытаясь ощутить эмоциональную связь с кем бы то ни было.

Мы всегда знали, что это будет деловая сделка, но мы вчетвером с самого начала договорились, что между нами должно быть хотя бы… что-то. Сейчас это слишком мягкое определение для того, что я чувствую, просто глядя в сторону Реи. Черт.

Я облизываю губы, краем глаза наблюдая, как легкий ветерок развевает ее шелковистые каштановые волосы, задевая обнаженную кожу на плечах. Платье, которое она выбрала на сегодня, облипает ее бедра.

Ее пухлые губы, сапфирово-голубые глаза и маленький носик делают ее мягкой, кроткой и скромной. Пока гнев, закипающий на поверхности, и явные проблемы с доверием не выходят на первый план, из-за чего она кажется гораздо более потерянной, чем мне хотелось бы. Желание оберегать, которое я испытываю по отношению к этой женщине, непостижимо, и это застает меня врасплох.

Когда мы направляемся через территорию Академии Святых в сторону леса, совсем как на Хэллоуин, я замечаю, что она смотрит на меня, приподняв бровь. Я знаю, что мои братья тоже здесь. Хаос рядом со мной, Адонис и Ксандер слева от Реи, но все мое внимание сосредоточено на ней.

С ее лица исчезли все синяки после нападения, которое, как мы выявили, было совершено Селеной и Гектором, так как Рея незаметно взглянула в их сторону, когда я спросил.

Несколько недель спустя Гектора ждал шокирующий сюрприз, когда тот меньше всего этого ожидал – он оказался во власти нападавших, то есть Элиты. Ублюдок завизжал, выдавая Селену, и зарыдал, как маленькая сучка. Я просто хотел бы, чтобы мы могли предупредить его о том, чтобы он даже не смотрел на Рею в будущем, но это только усложнило бы ситуацию, так что это была атака вслепую. Хотя это не значит, что мы не следим за ним как ястребы, чтобы убедиться, что этот придурок не переступит черту дозволенного.

Селене, с другой стороны, кажется, становится все хуже в своих попытках преследовать нас, она не принимает «нет» в качестве ответа, и это выматывает. Слишком похоже на сталкерство. На первый взгляд, Селена может показаться красивой, но эта сучка гнилая до мозга костей, и мы все знаем, на что были бы похожи отношения с ней. Она все это время страдала по Адонису, и ей было наплевать на всех остальных. Это не тот прочный фундамент, который нам нужен. Нисколько.

– Я чувствую себя идиоткой из-за того, что позволила вам заманить меня в лес. Эти старые сказки редко заканчивались хорошо для тех, кто полностью доверял другим, – ворчит Рея рядом со мной, складывая руки на груди и приподнимая декольте, отчего мой член дергается, когда она надувает губы.

– Я думал, тебе понравилось в прошлый раз, – говорит Хаос, стоя рядом со мной, с понимающей ухмылкой на губах. Он смотрит в ее сторону, и Рея закатывает глаза.

Тот факт, что она не сразу отвечает, защищаясь от его заявления, кажется, только радует всех нас. Это почти как брешь в ее броне. Она привлекает внимание Элитной четверки и совершенно не замечает этого факта, что дает ей достаточно времени, чтобы привыкнуть к нашему присутствию. Таким образом, когда Рея поймет, что мы все заботимся о ней, она не сможет не согласиться и сказать, что это нереально.

Девочки старше нас, на втором и третьем курсе, даже дерутся, как злобные сучки, соперничая за наше внимание, точно также, как парни за Рею, которые по нелепой причине считают, что она – ничто. Стыдно, но именно это сделало с людьми наше общество. Внешний вид – это все, и я, черт возьми, терпеть этого не могу.

Качая головой, я сжимаю и разжимаю руки, сосредотачиваясь на том, что происходит здесь и сейчас с Реей. Она должна узнать нас получше, а для этого она не должна убегать при первом же взгляде на нас, когда мы приближаемся к ней. Я ждал этого почти два месяца, наблюдая за ней издалека, как будто, черт возьми, все это было напрасно.

Я достаю из кармана телефон и отправляю короткое сообщение своей старшей сестре Серенити, пока мы идем через лес к выходу на другую сторону. Озеро переливается под лучами солнца, травянистая местность медленно темнеет из-за проплывающих над головой облаков, и я останавливаюсь в центре поля.

Подняв глаза, я замечаю облака, внезапно появляющиеся на чистом небе и останавливающиеся над тем местом, где мы находимся.

– Ты готова? – спрашиваю я, глядя на Рею, которая в ответ смотрит на меня на удивление широко раскрытыми глазами.

– Да, – шепчет она, как будто не может поверить, что это произойдет, и меня поражает, что мне удалось найти что-то, что мы могли бы показать ей мельком, чтобы Рея осталась. Нам просто нужно, чтобы она согласилась провести остаток дня с нами, и, надеюсь, это хорошее начало.

– Так ты действительно раньше не видела снега? – спрашивает Адонис, нарушая молчание, которое мы в основном хранили, не желая пугать ее и заставлять бежать в общежитие.

– Только в старых фильмах, – говорит Рея в ответ, нервно покусывая нижнюю губу.

Прежде чем кто-либо из нас успевает сказать еще хоть слово, я наблюдаю, как ее рот раскрывается. От удивления ее челюсть отвисает до пола, а взгляд устремляется в небо. Я знаю, что привлекло ее внимание: крошечная снежинка, порхая в воздухе, устремляется вниз. Я чувствую, как меняется воздух и падает температура, но не могу отвести от нее глаз, загипнотизированный благоговейным трепетом, отражающимся на ее лице.

Ее голубые глаза блестят, когда я чувствую, как несколько капель падают мне на предплечья, и вижу, как Рея дрожит.

Черт. Я не подумал об этом.

Прежде чем решение приходит ко мне, внимание привлекает движение за спиной Реи, и, обернувшись, я вижу, что Ксандер подходит к ней, прижимаясь лицом к ее спине, и обнимает ее.

Я замираю, опасаясь, что между нами лопнул пузырь доверия, но, к моему удивлению, она слишком увлечена падающим с неба снегом, чтобы волноваться, когда ее окутывает естественное тепло тела Ксандера.

– Она могла бы взять мою куртку, – бормочет Хаос себе под нос, заставляя меня ухмыльнуться, когда я перевожу взгляд на небо.

– Ты слишком медленный, а теперь помолчи, мы не хотим все испортить, – шепчу я ему, надеясь, что Рея не слышала нашего разговора.

Тысячи и тысячи снежинок падают на траву и покрывают льдом озеро из-за понижения температуры, и все это время мы стоим и наблюдаем за прекрасным зрелищем. Тишина, которую дарит природа, усиливает атмосферу, и я не могу отрицать, насколько важен этот момент.

– Как ты это делаешь? – через некоторое время спрашивает Рея, пристально глядя на меня, и я пожимаю плечами.

– Моя семья – ангелы, каждый из нас отвечает за свой тип погоды, который нас привлекает, у моей сестры – такая погода, – честно отвечаю я, наблюдая, как Рея облизывает губы и запрокидывает голову, чтобы снова посмотреть на снег. Ксандеру каким-то образом удается еще крепче прижать ее к себе, заставляя меня отчаянно желать быть рядом с ней.

Как будто на нас наложили магию или что-то в этом роде, оставив нас в замешательстве и растерянности из-за собственных действий, в то время как мы все больше и больше попадаем под ее чары без какой-либо объяснимой причины.

Через некоторое время я смотрю на свой телефон, отмечаю время, проведенное здесь, и понимаю, что мы здесь уже почти час. Хотя объятия Ксандера согревают Рею, ее губы все еще синеют.

Мои глаза встречаются с глазами Адониса, и он, должно быть, чувствует мое желание затащить ее в помещение прямо сейчас, потому что в следующее мгновение он уже стоит перед Реей, отвлекая ее внимание от неба.

– Итак, насчет той вечеринки, – бормочет он, заставляя меня повернуться к ним лицом, пока Ксандер остается у нее за спиной, и я чувствую, как Хаос отходит от меня, медленно обходит их и останавливается с другой стороны, загоняя ее в угол.

– Я не… – ее ответ обрывается на полуслове, когда Адонис протягивает руку и заправляет выбившуюся прядь ее мягких каштановых волос за ухо. Мгновение она изумленно смотрит на него, прежде чем, наконец, снова обретает дар речи. – Ты же знаешь, я вовсе не мягкая и не податливая, – бормочет она, заставляя меня нахмуриться.

– Если бы мы так думали, нас бы здесь не было, – вставляет Хаос, закатывая глаза, прежде чем многозначительно посмотреть на нее, когда она переводит взгляд в его сторону и качает головой.

– Почему вы здесь? – спрашивает Рея, все еще не понимая, почему мы все так естественно тянемся к ней.

– Потому что мы хотим быть здесь, – бормочет Ксандер ей на ухо, заставляя ее вздрогнуть, когда она поднимает руки и сжимает его бицепсы. Я даже не думаю, что Рея осознает, что ищет его прикосновений сама.

– В этом нет смысла, – парирует она, снова сосредотачиваясь на Адонисе, который стоит перед ней и улыбается.

– Никто не говорил, что смысл есть, потому что мы даже сами не уверены в этом, – мягко заявляю я, протягивая ей руку.

Мы все ждем, затаив дыхание, пока она смотрит на обнимающие ее руки, на Хаоса и Адониса, которые стоят рядом, прежде чем остановить свой взгляд на моей руке.

Кажется, проходит вечность, прежде чем ее пальцы отпускают руку Ксандера и медленно скользят по протянутой ладони.

Моей.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда Рея высвобождается из объятий Ксандера и следует за мной, пока я веду ее обратно через лес. Это вызывает во мне перемену, которую я не могу до конца объяснить. Мы не успеваем сделать и десятка шагов, как на ее плечи набрасывается кожаная куртка, и она бросает взгляд на Хаоса, но тот сосредоточенно смотрит прямо перед собой, не произнося ни слова.

На этот раз я не хочу снова потеряться в тишине, боясь, что она замкнется в себе и придумает сотню причин, почему ей придется сбежать от нас, когда мы вернемся в Агион.

– Значит, ты ничего не знаешь о себе и о магии, которая есть в тебе, так? – выпаливает Адонис, шагая слева от нее, и она нервно качает головой. Мне почти хочется придушить его за то, что он такой любопытный, ведь ее история никак не изменилась.

– Совсем ничего, – выдыхает Рея. Мой мозг пытается представить, каково это, когда я провожу большим пальцем по ее длинным, изящным пальцам.

– Что тебе подарил Ящик? – спрашивает Хаос, оглядываясь, пока замедляет шаг и присоединяется ко всем, кто стоит рядом со мной.

Рея мгновение смотрит на него, прежде чем приподнять бровь. Я не могу сказать, злится она, раздражена или ей любопытно.

– Почему мне кажется, что это личный вопрос?

– Потому что это так и есть, – заявляет Ксандер, свирепо глядя с другого конца на Хаоса, но он не подает виду, ожидая ответа Реи.

Она поджимает губы, пока мы поднимаемся по ступеням Академии, прежде чем посмотреть на меня.

– Это все равно, что спросить кого-то, кто он такой?

Ее вопрос застает меня врасплох. Трудно вспомнить или даже представить, каково это – не иметь ни малейшего представления обо всей этой части света, образе жизни и даже о самом себе, как это было у Реи. От одной мысли у меня мурашки бегут по коже.

– Еще хуже, – отвечает Хаос, прежде чем я успеваю ответить, будучи абсолютно честным с ней. – Но поскольку ты не знаешь, кто ты, я подумал, что мог бы попытать счастья, – предлагает он с кривой усмешкой, от которой с губ Реи срывается легкий смешок.

– Вы какие-то самоуверенные засранцы, – ворчит она, ничего не предлагая им в ответ, и это заставляет мои губы кривиться в улыбке, когда я наблюдаю, как Рея стоит на своем.

Никто не произносит ни слова, пока мы направляемся к порталу в Агион. Оказавшись в обычном коридоре, мы все сразу же поворачиваем к первой двери слева – комнате Ксандера. Она больше остальных, потому что, когда он начинает набирать силу и неожиданно перевоплощаться, она становится нашим основным местом встречи.

К тому же, я не хотел, чтобы Рея находилась рядом со своей комнатой. Тогда она бы точно от нас ускользнула.

Ксандер прижимает ладонь к деревянной поверхности, позволяя двери распахнуться, и моя рука инстинктивно сжимается вокруг руки Реи. Я веду себя как чертов ребенок, но, черт возьми, если меня это волнует, здесь есть что-то, чего я не могу понять, и я отчаянно хочу изучить это вместе с ней.

Я втаскиваю ее в комнату рядом с собой, наблюдая, как ее глаза обводят серые и кремовые стены, но прежде чем она успевает что-либо осмыслить, Ксандер говорит:

– Я оборотень, ожидается, что я стану волком, а мои родители альфы стаи Бишоп. – Слова срываются с его губ беззаботно, карие глаза останавливаются на ее пронзительно-голубых, и мне требуется секунда, чтобы понять, что парень делает.

Мы признали, что это личный вопрос – спросить кого-то, кто он такой, и Ксандер охотно делится с ней этой информацией, осознание светится в ее глазах, когда она просто кивает в ответ.

– Ты знаешь, кто я, – подмигивает Адонис, опускаясь на кровать Ксандера, и Рея закатывает глаза в ответ.

– Я знаю, кто ты, – нагло бормочет она, переводя взгляд на Хаоса с понимающим блеском, и он одаривает ее широкой улыбкой в ответ, воспоминания о Хэллоуине явно все еще свежи в их памяти.

– Я ангел, – напоминаю я ей, прежде чем между нами воцаряется неловкое молчание, и ее глаза расширяются, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, все еще переплетая пальцы, а я слегка улыбаюсь.

– Конечно, – отвечает Рея, как будто это действительно так очевидно. – Пожалуйста, скажите мне, что у вас есть где-нибудь что-нибудь перекусить, потому что кучка жадных придурков съела большую часть моей пиццы, прежде чем вывести меня на мороз. Я проголодалась, – заявляет она, высвобождая свою руку из моей и окидывая нас всех пристальным взглядом.

Черт, у нее внутри все горит, и мне это нравится.

Не поймите меня неправильно, я рад, что мы смогли привести ее сюда. Я отчаянно хочу узнать о ней побольше, но она ни капли не похожа на других девушек.

И мне нравится это.

Любая другая на ее месте из кожи вон лезла бы, чтобы стать той, кем мы хотим ее видеть, но Рея, похоже, сама по себе непримирима, и это, безусловно, часть ее очарования.

– Кто-то из нас мог бы спуститься в кафетерий, чтобы…

– Идут все, кроме Реи, – говорит Ксандер, понизив голос, когда смотрит на девушку, о которой идет речь, и это заставляет меня нахмуриться, пока его взгляд не встречается с моим.

Его глаза почти янтарного цвета, что является явным признаком того, что его волк прямо сейчас опустошает его тело, и что-то подсказывает мне, что это как-то связано с присутствующей девушкой.

– Ты уверен, что это хорошая…

– Все в порядке, – говорит Рея достаточно громко, чтобы мы все услышали. – Я в порядке, – быстро добавляет она, ища взглядом Ксандера. Рея ясно видит изменения в нем, и, что бы это ни было, она не чувствует себя в опасности и готова принять это. Во всяком случае, Рея чувствует себя более комфортно рядом с Ксандером, и я уверен, что ей интересно узнать о нем побольше.

Для человека, выросшего на Земле, ее реакция необычна.

Просто кивнув, я направляюсь к двери, Адонис ворчит у меня за спиной, а Хаос следует моему примеру.

– Не торопитесь, черт возьми, – добавляет Ксандер, и когда остальные встречаются со мной в коридоре, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него в последний раз, но прежде чем успеваю встретиться с ним взглядом, дверь захлопывается у нас перед носом.

Черт.

Глава 17

Рея

Мои мысли проносятся со скоростью света, но я остаюсь на месте, наблюдая, как Ксандер расхаживает по комнате.

Взад-вперед. Взад-вперед. Поворачивается, чтобы взглянуть на меня. Затем взад-вперед. Взад-вперед.

Повторяет.

Что, черт возьми, происходит с этими парнями?

Мне кажется, что они ведут себя несвойственно своему характеру, как будто у них есть какие-то планы, которых я не понимаю, но на самом деле я едва ли провела с ними время, чтобы понять, правда это или нет. Так что, возможно, реальность такова, что они ведут себя не так, как я предполагала.

Есть притяжение, что-то притягивает меня все ближе и ближе к ним, и это кажется неконтролируемым, неизбежным, и, наблюдая, как снежинки падают с неба в завораживающем танце, я наслаждалась их присутствием. Это успокаивало.

Ксандер обнял меня своими сильными руками, чтобы я не замерзла, и я не смогла заставить себя отстраниться. Дзен создал снег для меня. Настоящий снег. Ну, это сделала его сестра, но это к делу не относится.

Что-то такое маленькое, такое несущественное согрело мою душу до такой степени, что я подумала, что это может воспламенить ее. Я была так охвачена моментом, что, когда Адонис убрал прядь волос мне за ухо, я не почувствовала ничего, кроме желания отдаться ему, даже вопреки своему здравому смыслу.

Вдобавок к тому, я почувствовала, что глаза Хаоса впились в мои, когда Дзен протянул руку. Мое тело двинулось к нему еще до того, как мозг успел сообразить, что к чему.

Сейчас я стою в комнате Ксандера, его глаза уже не те карие, какими я их помню, они сияют янтарем. Он кажется беспокойным, как будто что-то скребется у него внутри, требуя освобождения, и, хотя я говорила, что мне хорошо с ним, что я не боюсь и мне любопытно, я не знаю, как ему помочь.

Но по какой-то причине я должна это сделать.

Поджав губы, я оглядываю его серую комнату, осознавая, что она немного отличается от моей собственной спальни. Ванная и гардеробная находятся справа, а в дальней стене – большое окно. Здесь огромная кровать, почти в два раза больше моей собственной, с прикроватными тумбочками, есть письменный стол и комод белого цвета. Главное отличие – четыре мягких подушки, которые разбросаны по полу в углу справа от меня.

Моя интуиция подсказывает мне, что это как-то связано с тем, что он оборотень, но мой мозг на самом деле не понимает причины.

Я снова сосредотачиваю свое внимание на мужчине, крадущемся передо мной, только для того, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он стоит у двери в ванную, скрестив руки на груди. Я все еще стою на том же месте у мягких подушек, где он захлопнул дверь перед носом у других парней. Жесткий тон его голоса, когда он практически вышвырнул их вон, застал меня врасплох. Он был на себя не похож.

Возможно, я поступила глупо, оставшись с ним наедине, особенно в таком возбужденном состоянии, но я не чувствую себя неловко, что чертовски сбивает меня с толку. Обычно я бы, по крайней мере, заняла оборонительную позицию, но сейчас в моих жилах бурлят только любопытство и беспокойство.

Черт, мои эмоции просто сводят меня с ума.

– Все в порядке? – спрашиваю я, расправляя плечи и опуская руки по бокам, чтобы облегчить позу.

– Нет. – Ксандер дерзко произносит «т», но его тон низкий и грубый. И все же с моих губ срывается легкий смешок, не верящий своим ушам. Он стоит, прижав руки к бокам, сжав челюсти и напрягая плечи, не видя в этом ничего смешного.

– Я могу что-нибудь сделать? Или тебе нужно, чтобы я позвала ребят…

– У меня внутри все переворачивается от тебя, – ворчит Ксандер, делая шаг ко мне, и от этого откровенного признания у меня подкашиваются ноги. Похоже, он разрывается между гневом, замешательством и раздражением, но смотрит на меня так, словно я собираюсь помочь ему унять бурлящие эмоции и заставить все это исчезнуть.

– От меня… что? – мои брови сходятся на переносице, когда я смотрю на него. С запутанными предложениями в виде загадок я никогда не смогу ему помочь, и что еще более странно, так это то, что я чертовски хочу помочь. Слишком трудно сопротивляться желанию что-то сделать.

Не говоря ни слова, Ксандер снова переставляет ноги, сокращая расстояние между нами, и не останавливается, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Давление стены позади меня заставляет подпрыгнуть, я понимаю, что отступила назад, когда он шагнул вперед, не оставив места для побега.

Я не показываю своей неуверенности, когда смотрю на него снизу вверх, широкая фигура словно загоняет меня в ловушку, когда он обхватывает ладонями мое лицо. Пульс отдается в ушах, возбуждение растет по всему телу, адреналин бурлит, когда я облизываю губы.

Ксандер не произносит ни слова, вблизи его глаза кажутся еще светлее, и, прежде чем я успеваю это осознать, мой палец проводит по его щеке рядом с глазами.

– Почему они сейчас совсем другого цвета? – вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, и, кажется, тоже застает Ксандера врасплох.

– Ты заставляешь моего волка выйти наружу, – заявляет он в ответ, как будто это все объясняет. Прочищая горло, парень продолжает, в то время как мои пальцы остаются у его виска. – Девяносто девять процентов женского населения выводят меня из себя, большая часть всего этого общества полна фальшивого дерьма, которое я, черт возьми, презираю. Все всегда зависит от того, чего хотят люди, но никто никогда не хочет просто… быть.

Его грудь вздымается быстрее с каждым вздохом, когда его глаза прожигают мои.

– А еще есть ты.

Каждое слово, слетающее с его губ, опьяняет, все сильнее притягивая меня в его объятия, когда я пытаюсь вдохнуть полной грудью, но это слишком сложно, когда он так близко, и мне уже все равно.

– А еще есть я, – наконец отвечаю я, не стыдясь того, что его слова пробуждают во мне что-то новое. Страстное желание, потребность. Я пытаюсь найти в его глазах хоть какое-то понимание, его древесный аромат окутывает, пока мое тело движется само по себе.

Приподнимаясь на цыпочки, я не отрываю от него взгляда, пока мои руки опускаются ему на плечи. Он тут же отрывает ладони от стены и кладет их мне на талию, парень делает еще один шаг вперед, так что мы оказываемся грудь к груди.

Я вижу только Ксандера.

Я чувствую только его.

Я чувствую только его аромат.

И вдруг, когда наши губы соприкасаются, я ощущаю только его вкус.

Подводное течение, пронизывающее нас, сводит с ума, наши губы борются за господство, я запускаю руку в его волосы, в то время как его смертельная хватка на талии, несомненно, оставит синяки, которые будут на всю жизнь.

Я знала, что уступлю кому-то из них, и для меня не имело значения, кому именно, потому что меня тянуло ко всем в Элите, но, черт возьми, теперь мне не все равно. Возможно, если я потеряюсь во всех этих желаниях и потребностях, это поможет успокоиться.

Когда я прижимаюсь спиной к стене, Ксандер обхватывает одной рукой мое лицо и жадно впивается в мой рот, выигрывая битву за доминирование, а другой проводит по моему бедру, оставляя после себя мурашки на коже.

Его прикосновение к моей обнаженной коже словно обжигает, он такой горячий, такой животный, и я отчаянно хочу большего. Я хочу, чтобы он сжег меня изнутри, и мне нужно, чтобы это произошло сейчас.

Ксандер отрывает свои губы от моих, и я вдыхаю так, словно от этого зависит моя жизнь, что только еще больше наполняет мои чувства его древесной эссенцией. Этот аромат весь его.

Мне требуется мгновение, чтобы открыть глаза, потому что я даже не заметила, как они закрылись, но в ту же секунду я закрываю их снова, когда Ксандер проводит губами по моему горлу, прежде чем осыпать поцелуями мою ключицу. Стон срывается с моих губ, отдаваясь в груди.

Его губы нежны, в то время как его руки грубы на моей коже, но когда кончики пальцев достигают верхушки бедер под платьем, я замечаю, что мои бедра отрываются от стены, отчаянно желая почувствовать больше.

– Ты наводняешь мой разум, – рычит он, касаясь моей кожи. – Все, что я чувствую, – это твой огонь и сладость одновременно, – добавляет он, и я издаю стон, когда его палец проводит по краю моих трусиков.

– Ты делаешь то же самое со мной, – огрызаюсь я в ответ, прежде чем его губы снова прижимаются к моим, а его палец проскальзывает под мои кружевные трусики и находит мой напряженный бугорок, так отчаянно требующий внимания.

Низкий стон желания срывается с моих губ, что заставляет Ксандера зарычать в ответ, его зубы прикусывают мою нижнюю губу почти до крови, когда я выгибаю спину.

Черт.

Что он со мной делает?

Каждое его движение чувственно, и это вызывает у меня короткое замыкание в голове, когда я задаюсь вопросом, из-за него ли это или из-за того, что он волк-оборотень, но часть меня знает, что это, должно быть, смесь того и другого.

Я здесь ради всего этого.

Еще один стон срывается с моих губ, когда он проводит пальцем по моим складочкам, ища вход, а мои ногти впиваются в кожу на его шее.

– Черт, я не могу остановиться, – шипит он, кружа вокруг моего центра и дыша мне в губы.

– Если ты сейчас остановишься, я убью тебя к чертовой матери, – кричу я, с трудом открывая глаза, чтобы посмотреть на него. Первое, что я вижу, – это его горящие янтарные глаза, впивающиеся в мои, жилка на виске пульсирует, когда он, кажется, пытается сдержать себя, и я быстро качаю головой. Все это нагнетало напряжение, оно было со времен Хэллоуина, если не дольше, и сейчас… теперь мы заслуживаем того, чтобы попробовать.

– Перестань сдерживаться, Ксандер.

Эти три слова, кажется, что-то переворачивают внутри Ксандера, другая его сторона берет верх, к чему я никогда не могла быть готова, и я просто смотрю на него, разинув рот, с чистым экстазом, струящимся по моим венам, готовым взорваться.

– Не двигайся, черт возьми, – ворчит он, приподнимая мой подбородок, так что моя голова откидывается к стене. Я едва заметно киваю, прежде чем он делает шаг назад, подходит к тумбочке и быстро возвращается с презервативом в руке. – Тебе повезло, что мой волк еще не овладел тобой полностью, потому что он хочет, чтобы я обернулся внутри тебя, – добавляет он, прежде чем взяться за ворот своей футболки и стянуть ее через голову.

В поле зрения оказываются его рельефный пресс и точеная грудь, что приводит меня в еще большее отчаяние, чем раньше. К счастью, он не заставляет меня ждать и снова прижимается ко мне, презерватив скользит в его карман, когда он прижимается ко мне.

Согнув колени так, что его член оказывается на одной уровне с моим центром, он стоит, обхватив меня бедрами по обе стороны, прижимая своим огромным телом. Не говоря ни слова, он хватает меня за глубокий вырез платья и тянет, разрывая ткань до пупка, чтобы обнажить мою грудь.

– Черт, – выдыхаю я, и это слово срывается с моих губ в отчаянии, когда он опускает свой рот на мой левый сосок, посасывая и покусывая его, пока я кричу от удовольствия.

Мои бедра трутся друг о друга, отчаянно нуждаясь в движении и высвобождении, и, словно почувствовав мою потребность, Ксандер отодвигается ровно настолько, чтобы просунуть руку между нами. Его губы не останавливаются, когда он снова проводит пальцами по внутренней стороне моих бедер, только на этот раз он цепляет шнурки и тянет, я чувствую острую боль, когда ткань врезается в мои бедра, но позволяю ткани упасть на пол, обнажая мой центр, прежде чем он погрузит палец глубоко внутрь меня.

– Ты такая чертовски влажная, – стонет он, быстро добавляя второй палец и пристально глядя на меня, но все, что я могу сделать, это смотреть в ответ, потерявшись в пылу момента. Моя киска сжимается вокруг его толстых пальцев, но как только это происходит, он отстраняется, и с моих губ срывается всхлип. – Ты кончаешь от моего члена или не кончаешь вообще, – говорит он, расстегивая джинсы и обнажая свой толстый орган между нами.

– Черт возьми, – выдыхаю я, с благоговением глядя на его член, пока он аккуратно натягивает презерватив по всей длине.

Моя кожа покрывается мурашками с головы до ног, мое тело покалывает от скрытого, почти болезненного желания ощутить его внутри себя, и когда он поднимает взгляд, в его глазах светится решимость, я ощущаю такую связь с ним, какой никогда раньше не испытывала. Что-то встало на место, чего я не могу объяснить, но в то же время все встало на свои места, как идеально подобранные кусочки головоломки.

Ксандер хватает меня за бедра, прижимая к стене позади меня, в то время как он задирает остатки моего платья и приставляет свой член к моему входу. Жилы на его шее напрягаются, когда он смотрит на меня сверху вниз, в его глазах ясно читается отчаяние.

– Не заставляй меня останавливаться сейчас, – бормочет он, его слова едва слышны.

– Сделай это, – умоляю я, и его бедра подаются вперед в ответ на мои слова, его толстый член проникает внутрь меня, и удовольствие пронзает каждый сантиметр моего тела. Мы смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами, моя грудь вздымается с каждым вздохом, а мое тело горит изнутри, отчаянно желая большего.

Какого хрена он делает со мной?

Медленно отступая, он вынимает член, пока не остается внутри только головка, его глаза все еще прикованы к моим, прежде чем он снова проникает глубоко в меня, и с моих губ срывается крик.

Он груб. Он небрежен. Он почти дико трахает меня, упирая в стену снова и снова, и я наслаждаюсь каждой чертовой минутой этого процесса.

Это новый уровень по сравнению с любым опытом, который у меня был ранее. Я не знаю, что это такое, мы почти не общались, но связь ни с чем не сравнима.

Его янтарные глаза почему-то горят ярче, зрачки быстро расширяются, когда он прижимается своим лбом к моему.

– Еще.

Единственное слово срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его произнести, но я не контролирую себя, как будто мое тело само подчинилось. Я понятия не имею, что значит «еще», что еще мне нужно в этот момент, но, похоже, Ксандер знает.

Я чувствую, как мой оргазм бурлит под поверхностью, готовый разорвать меня на миллион кусочков с моего согласия или без него, но мое тело словно отказывается отдаваться удовольствию, пока не получит именно то, чего хочет.

– Я должен. Я должен. Я должен, – повторяет он, удерживая меня на месте одной рукой, в то время как другой соскальзывает с меня, хватает презерватив и срывает его, прежде чем снова вонзиться в мою киску.

– Ах, черт.

Слезы застилают мне глаза, пока мой мозг и тело сражаются. Электрический ток пронизывает каждую клеточку моего существа, удовольствие и облегчение захлестывают меня, когда он входит в меня снова и снова, и между нами никаких препятствий нет. В это время мой мозг кричит о защите.

Каждый бугорок, каждая жилка, каждый сантиметр его члена скользит по стенкам моей киски, когда я хмуро смотрю на него, мой разум на мгновение берет верх и подчиняет себе мое тело.

– Презерватив.

Он яростно трясет головой, его челюсть сжата, когда он сжимает мои бедра так, что оставляет на них отметины, и трахает меня еще сильнее.

– Нет. Никакого презерватива. Это именно то, чего не хватало, – рычит он, пристально глядя мне в глаза, и я не могу найти в себе сил возразить, потому что мое тело поет от его прикосновений. Мой разум, тело и душа соглашаются с его утверждением, в то время как мои слова предают меня.

В тот момент, когда мой разум осознает всю остроту этого момента, мое тело поддается охватывающему меня экстазу, и вот так я получаю наслаждение. Моя киска сжимается вокруг него, а руки внезапно разлетаются в стороны, я прижимаюсь к стене и кричу. В моем возбужденном от секса мозгу это выглядит так, будто над нами вспыхивает свет, а через несколько секунд лампа разбивается вдребезги, разбрасывая осколки стекла по комнате.

– Черт, – Ксандер практически рычит, его глаза становятся почти желтыми, его движения замедляются, и он кончает вместе со мной.

Тяжело дыша, его член все еще дергается внутри меня, я чувствую, что каждая молекула моего тела охвачена огнем, я сгораю для него так же ярко, как и минуту назад, когда кричала от удовольствия.

– Твои глаза, – бормочет он, пот стекает между нами, когда я хмуро смотрю на него.

– А что с ними? – спрашиваю я, моргая несколько раз, но чувствую себя нормально.

– Они красные.

Он произносит эти слова так буднично, что я представляю, что сказала бы так, что у него янтарные.

– Нет, у меня голубые глаза, – отвечаю я, все еще пытаясь отдышаться, когда мое внимание привлекает звук ударов кулаков по деревянной поверхности. – Какого хрена?

– Ксандер? Открой эту чертову дверь! Ксандер!

Доносятся голоса парней, почти запыхавшихся и полных отчаяния, и это, кажется, приводит нас обоих в движение. Медленно опустившись на пол, я встаю на дрожащие ноги, когда Ксандер нежно целует меня в лоб, прежде чем застегнуть молнию на джинсах и направиться к двери.

Зная, что в любой момент могут вмешаться остальные, я вспоминаю о состоянии своего платья и быстро пытаюсь прикрыть грудь, насколько это возможно. Я знала, что мне следовало надеть сегодня гребаный лифчик.

Ксандер поворачивается, чтобы еще раз взглянуть на меня своими янтарными глазами, и на его губах появляется мягкая, спокойная улыбка, прежде чем он поворачивает ручку, и дверь широко распахивается, заставляя его отступить на шаг.

Адонис, Хаос и Дзен врываются в комнату, их взгляды мечутся между мной и Ксандером. Понятно, чем мы занимались, и я не стыжусь этого, но то, как они смотрят на нас сейчас, говорит о том, что у нас было нечто большее, чем просто секс.

– Что, черт возьми, это было? – рявкает Хаос, заставляя меня защищаться, когда они проходят дальше в комнату, оставляя дверь широко открытой, и я медленно начинаю шаркать к выходу, пока они смотрят на Ксандера.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – со вздохом отвечает он, проводя пальцами по волосам, а его глаза, кажется, снова становятся обычными карими, а взгляд смягчается. Это происходит так быстро, что я почти сомневаюсь, видела ли я их иначе.

– Да, ни хрена ты не понимаешь, – ворчит Адонис, уперев руки в бока, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – У нее красные глаза? – добавляет он, делая шаг ко мне, и я, защищаясь, поднимаю руку, призывая его остановиться, что он, к счастью, и делает.

– Адонис, успокойся, мать твою, ты направляешь ее не в ту сторону, – спокойно говорит Дзен, пытаясь разрядить ситуацию, но уже два человека сказали, что у меня красные глаза и я схожу с ума.

– Я? Успокойся? Я не тот, кто трахает Рею в ту минуту, когда все остальные исчезают, – бросает он в ответ, свирепо глядя на Ксандера, который, к моему удивлению, широко и гордо улыбается своему другу.

– Это не было траханьем, – говорит Ксандер, качая головой, прежде чем переключить свое внимание на меня. – Это было нечто большее, – добавляет он, заставляя мой желудок сжаться, пока его сперма стекает по моим ногам, заставляя меня извиваться, и он сразу же замечает это.

Он делает шаг ко мне, не обращая внимания на своих друзей, стоящих позади меня, в то время как я все еще стою перед ними, как олень, пойманный светом фар.

Возьми себя в руки, Рея.

– Почему по всему полу разбросано стекло? – спрашивает Хаос, и настает моя очередь качать головой, когда Ксандер направляется ко мне, игнорируя мою безмолвную мольбу.

Я ничего не объясняю. Я не могу. Я буквально, черт, не могу.

Слишком много людей хотят знать слишком многое, чего я не могу объяснить, и я на пределе.

– Я ухожу. Не пытайтесь даже следовать за мной, – твердо говорю я, обеими руками придерживая платье, пока все четверо синхронно качают головами.

– Типа, какого…

– Я же сказала. Я. Ухожу. Не. Черт. Возьми. Следуйте за мной.

Мой голос звучит тихо, тише, чем я когда-либо слышала от себя, и каждый волосок у меня на затылке встает дыбом. Представители Элиты смотрят на меня с удивлением, никто из них не спорит, но и не соглашается, когда я направляюсь к двери.

– У нее определенно гребаные красные глаза, – бормочет себе под нос Хаос, Дзен кивает в знак согласия, но я не задерживаюсь, чтобы сделать что-нибудь еще, быстро покидаю комнату и мчусь наверх, а чертова сперма Ксандера покрывает мои бедра.

Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своей спальне, закрываю дверь в ванную и распахиваю дверцу встроенного шкафа, чтобы увидеть зеркало во весь пол. Оглядев свое тело, порванное платье, растрепанные волосы и покрытую пятнами кожу, я могу сказать, что меня хорошенько и по-настоящему трахнули, это точно.

Но что вызывает у меня больше всего беспокойства и больше всего вопросов и, как всегда, вызывает недоумение, так это темно-красные зрачки, смотрящие на меня в ответ.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава 18

Ксандер

Я смотрю на дверь своей спальни, которая захлопнулась за ней, пытаясь понять, как, черт возьми, это произошло, если она даже не прикоснулась к ней, но я все еще купаюсь в волнах блаженства после близости с Реей.

Черт.

Я не могу объяснить, почему во мне вспыхнула потребность в ней. С каждой секундой мой волк вырывался на поверхность, и я мало что мог с этим поделать. Я чувствовал себя пассажиром в собственном теле. Он делал это несколько раз, давал о себе знать, но в присутствии Реи это только обострялось.

Облизывая губы, я вспоминаю весь этот момент, глядя на стену рядом с дверью. Казалось, что все в моих руках. Невесомая и мягкая, она умоляла о большем. Она не уклонялась от моих грубых наклонностей. Если уж на то пошло, она поощряла их, что только радовало моего волка.

Чертова Рея Харрингтон.

Можно с уверенностью сказать, что я никогда раньше ни с кем так не трахался и больше никогда этого не захочу; только с ней.

Тот момент, когда я сорвал презерватив и глубоко вошел в нее, всколыхнул мою душу, каждый сантиметр моего тела загорелся желанием к ней еще сильнее, и когда она затрепетала в моих объятиях, ее груди подпрыгивали при каждом толчке, я последовал сразу за ней. Что-то сдвинулось внутри меня, мое тело, казалось, перестроилось Бог знает на что, но я чувствую себя неописуемо.

У меня кружится голова, и я не знаю, то ли это из-за того, что я кончил, то ли из-за того, что она ушла, но я подумываю о том, чтобы побежать за ней и выяснить.

– Соберись, черт возьми, Ксандер!

Я моргаю, потом еще раз, прежде чем взглянуть на Адониса, который пристально смотрит на меня. Его идеальные волосы слегка растрепаны, когда он снова проводит по ним пальцами. Хаос стоит рядом с ним, глядя на меня сквозь такие маленькие щелочки, что я даже не могу сейчас определить цвет его глаз. В то время как Дзен в глубокой задумчивости постукивает пальцами по губам.

– Что-то здесь произошло, и нам нужно знать, что именно, – добавляет Адонис, ожидая, что у меня будут ответы на все вопросы.

Я провожу рукой по лицу и вздыхаю.

– Я не знаю, что именно.

За это я немедленно получаю насмешку от Хаоса.

– Не будь идиотом, Ксандер. У нее были, мать твою, красные глаза. Красные. В комнате разбита лампочка, – продолжает он, указывая рукой на осколки на полу. – И свет в коридоре так сильно мерцал, что я подумал, что там лампочки тоже перегорят.

– Это не значит, что я знаю почему, – со скучающим видом возражаю я, подходя к шкафу и доставая свежую футболку, тут же чувствуя вину за то, что не предложил ее Рее, прежде чем она пулей вылетела из моей комнаты.

– Мы колотили в дверь пять минут без остановки, а ты вел себя так, будто нас не существует. Объясни, – шипит Адонис, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, на его лице написано волнение, и я почти думаю о том, что он может ревновать из-за того, что я почувствовал Рею первым, но беспокойство и удивление в его голубых глазах говорят мне об обратном.

Я бросаю взгляд на Дзена, который остается заметно спокойным, прежде чем обхожу их и сажусь на свою кровать, упираясь предплечьями в колени и размышляя.

– Честно говоря, я не знаю, как это объяснить, – начинаю я, проводя языком по зубам. Они знают, что я не очень хорошо владею словами, поэтому я всегда предоставляю им самим вести беседу. Я даже подумываю о том, чтобы пригласить сюда Рею, но отбрасываю эту идею. – Я просто должен был овладеть ею, чувствовать ее, пробовать на вкус, обонять ее.

– Ты должен объяснить мне больше, чем это, – ворчит Хаос, но когда я смотрю на него, в его глазах читается понимание моих слов, он чувствует то же самое.

– Присутствие ее в моем пространстве, казалось, обострило все мои чувства. Мой волк звал ее, она не остановила это, я поддался желанию, сжигавшему меня изнутри.

Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, но воспоминание о том, как я был внутри нее, заставляет мою улыбку растекаться по губам от восторга.

– Почему презерватив валяется на полу? – спрашивает Адонис, указывая на выброшенный латекс, и я пожимаю плечами, как будто это самый незначительный вопрос из всех, что можно задать во время этого допроса.

– Он мешал.

Он удивленно вскидывает голову при моих словах, его глаза округляются, когда он осознает, что я сказал.

– Презервативы никогда не мешают, Ксандер. Они существуют не просто так, – выдыхает он в ответ, но мне все равно. Волк внутри меня, кажется, улыбается, он чертовски горд собой, ему нравятся последствия того, что может произойти, но я сдерживаюсь, потому что это только добавит проблем.

Дзен внезапно хлопает в ладоши, прежде чем упереть руки в бока и повернуться ко мне.

– Как ты себя чувствуешь сейчас?

Я искоса смотрю на него, обдумывая его вопрос и оценивая себя.

Я прислушиваюсь к биению своего сердца, ощущению удовлетворенности, исходящему от моего волка, и эйфории, разливающейся по телу.

– Честно? Я чувствую себя фантастически. Впервые за целую вечность я чувствую… целостность. Никакого голоса в голове от моего волка, пытающегося подавить, никакого стресса или беспокойства, ничего, кроме потребности выследить ее к чертовой матери и объявить своей снова и снова.

Я встаю с кровати, готовый сделать именно это, когда Дзен кладет руку мне на плечо, останавливая на месте.

– Ты правильно сделал, что позволил ей убежать, Ксандер, – заявляет он, опуская руку, когда я хмурюсь. Я не понимаю, о чем он говорит, но, кажется, для него это имеет абсолютный смысл.

– Почему?

– Потому что, что бы ни произошло между вами двумя, что-то внутри нее заставило измениться ее взгляд и создать энергию, которая, казалось, окружала ее, когда она уходила. Тон ее голоса был каким-то особенным, ее общая энергетика казалась другой, не говоря уже о том, что чертова дверь закрылась без ее участия, – объясняет он, почти подтверждая свою правоту.

– Давайте не будем забывать, что глаза Ксандера были янтарными еще до того, как мы вышли из комнаты, – добавляет Адонис, и я застигнут врасплох этим известием. Я знаю, что такое случалось раз или два, когда мой волк был близок к тому, чтобы вырваться на поверхность, но больше никто никогда об этом не упоминал.

– То есть, получается, что они оба как бы поддерживают какую-то энергию друг в друге? – спрашивает Хаос, прислоняясь к стене как раз там, где я взял Рею, и Дзен соглашается.

– Да, я думаю так.

– Это могло бы многое объяснить, – бормочет Хаос в ответ, в то время как мы трое с нетерпением ждем, когда он продолжит. Словно почувствовав витающие в воздухе вопросы, он вздыхает, его брови сходятся на переносице, когда друг задумывается. – Хэллоуин. Я чувствовал, что борюсь с вампирской кровью внутри себя, с голодом, пылающим глубоко в моей душе, который заставлял отчаянно вонзать зубы в ее кожу и, черт возьми, уже превращать ее в вампира.

Его откровение повергает меня в шок.

– Но установленные средства подавления означают, что вампиры и оборотни не могут обращать других, пока им не исполнится двадцать пять, – хмурясь, бормочет Адонис, и Хаос снова усмехается. Подавитель не дает возможности изменить кого-то, в то же время притупляя потребность, но, очевидно, не в этом случае.

– Я, черт возьми, знаю это, но мне просто было все равно. А потом появились вы, ребята, и все испортили. С тех пор я борюсь с желанием вернуть ее туда, где она мне нужна.

По тому, как он это произносит, я не могу понять, доволен Хаос этим фактом или нет, у него подергивается челюсть.

Адонис переводит взгляд с меня на Дзена, на Хаоса, затем снова на Дзена и обратно на меня. Его брови все больше сходятся вместе с каждым движением его глаз, прежде чем он останавливает свой взгляд на Дзене, в его глазах вспыхивает огонек просветления.

– Ты же не думаешь…

– Я не уверен, – шепчет в ответ Дзен, потирая подбородок, словно размышляя и оценивая нас. – Но если у них было то, что он сказал, что у них было…

Дзен не заканчивает фразу, что только выводит меня из себя, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Адонис продолжает, как будто нас с Хаосом здесь вообще нет. Это похоже на приватный разговор между Адонисом и Дзеном, а мы подслушиваем.

– Как нам это выяснить? – Его голос тверд, на лице читается решимость, когда он смотрит на меня.

– Что выяснить? – выпаливаю я, широко разводя руки. Я ненавижу, когда меня оставляют в неведении, а они портят мое гребаное послесвечение всей этой неопределенной ерундой. – Просто, мать его, выкладывай.

– Адонис, – предупреждает Дзен, когда Адонис сокращает расстояние между нами, но не обращает на него внимания, останавливаясь прямо передо мной. Мы стоим лицом к лицу, так близко, что можем соприкоснуться носами.

– Рея Харрингтон моя, – заявляет он, блеск в его глазах говорит о том, что парень провоцирует меня, и волк тут же вырывается на поверхность, когда я смотрю на него.

– Ты, черт возьми, не имеешь права так говорить. Еще не твоя, в отличие от меня, – шиплю я в ответ, не задумываясь, сжимая руки в кулаки. Мое сердце бешено колотится от предвкушения, волк дает о себе знать под покровом ночи. Все чувство спокойствия, которое я испытывал несколько мгновений назад, полностью исчезло.

– Я могу говорить и делать все, что захочу, засранец, и я говорю. Рея. Моя.

Я поднимаю руки, упираясь ему в грудь, чтобы Адонис отступил на шаг, и он делает это, широко раскрыв глаза от удивления, потому что моя сила, кажется, возрастает, но мне нужно расстояние между нами.

Откуда, черт возьми, взялось это ощущение силы?

Закрыв лицо руками, я пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это бесполезно. Этот ублюдок разозлил зверя, мою душу, и я не могу контролировать бушующую ярость. Я проигрываю битву, пытаясь контролировать свои эмоции.

– Адонис, какого хрена, идиот? Ксандер, тебе нужно успокоиться, – приказывает Дзен.

– У него снова янтарные глаза, – Хаос почти поет, словно наслаждается разворачивающейся перед ним драмой. Он такой же глупый, как тот демон, что разозлил меня.

– Отвали, Дзен. Я серьезно. Рея. Моя.

Ухмылка, которая сразу же появляется на его губах после того, как он заявляет о своих правах на нее, заставляет моего волка умолять отпустить его и устранить конкурентов.

Мой разум, тело и душа больше не могут выносить эти слова из его уст.

– Прекрати, черт возьми, злить меня, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, но он повторяет это снова, слова тяжело давят на меня, и я, наконец, срываюсь.

Боль пронзает каждый сантиметр моего тела, когда я приседаю, и яростный рык обжигает мне горло и срывается с губ. Стук в ушах становится невыносимым, и я зажмуриваю глаза.

Гнев.

Ярость.

Бешенство.

Все то же самое, и это все, что я чувствую.

Пытаясь избавиться от малиново-красного тумана, застилающего мне зрение, я замираю, когда слышу голос Дзена.

– Твою мать.

Но когда открываю глаза, это, кажется, все, что я могу сделать. Ничего не чувствую, ни своих рук на лице, ни земли под ногами. Ничего. Я просто вижу смесь удивления и страха на лицах моих братьев, когда с губ Хаоса слетают три слова, навсегда меняющие мою жизнь.

– Черт, он обернулся.

Глава 19

Рея

Я выхожу из душа, чувствительная кожа горит от высокой температуры воды, но это все равно мало помогает снять напряжение, бурлящее под поверхностью моей кожи. Оборачивая пушистое кремовое полотенце вокруг талии, я снова бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, и самая большая проблема, с которой я сталкиваюсь, смотрит прямо на меня.

Красные.

Мои глаза все еще чертовски красные. Этот цвет не самый лучший, но для меня он еще хуже, потому что голубые радужки стали малиновыми. Почему они не могут быть менее агрессивного цвета? Может быть, золотистые или янтарные, как у Ксандера.

Черт.

Я раздраженно провожу рукой по лицу и возвращаюсь в свою комнату, не забыв запереть за собой дверь ванной на случай, если Адонис попытается появиться. Я не буду разбираться с той сценой, которую он может устроить, поэтому я сразу же отправляюсь в гардероб, прикидывая варианты, прежде чем остановиться на комплекте из двух вещей для отдыха сливового цвета.

Нельзя отрицать, что я чувствую себя по-другому. Я просто не знаю, почему и как, кроме моих глаз, больше никаких физических ощущений нет. Только блаженство, все еще разливающееся по моему телу.

Я еще раз осматриваю свое тело, натягивая штаны для йоги и тонкую футболку с длинными рукавами, прежде чем промакнуть волосы полотенцем, но внутри у меня по-прежнему ничего не меняется.

Суровая реальность такова, что нужно с кем-то поговорить о том, что произошло, а мои возможности ограничены. У меня есть Гармония, Талия, Кассандра, или в эти отчаянные времена я всегда могла бы обратиться к Данте, но я не разговаривала с ним с тех пор, как разозлилась на него в свой первый день здесь. Кроме того, я в любом случае не хочу объяснять, как это у нас с ним получилось.

Тогда Гармония.

Я не хочу портить ее планы на каникулы, но, черт возьми, этот разговор не из тех, которые могут подождать, пока она вернется. Мне нужна ее помощь прямо сейчас.

Плюхнувшись обратно на кровать, я хватаю телефон с тумбочки и быстро набираю ее номер, пока не передумала. Телефон издает всего три гудка, прежде чем голос подруги разносится по комнате.

– Алло?

– Привет, как проходят твои каникулы? – спрашиваю я, не желая сразу же вываливать на нее всю свою чушь.

– Пока что было весело, хотя я определенно скучаю по твоему присутствию рядом, – отвечает она, когда мой телефон жужжит, и высвечиваются значки, чтобы я приняла ее видео-звонок. Я замираю на мгновение, раздумывая, хочу ли я, чтобы Гарм увидела мои глаза. – Подруга, ты неожиданно позвонила мне, поэтому я хочу своими глазами убедиться, что с тобой все в порядке. Кроме этого, ты ненавидишь светские беседы, и буквально начала разговор с этого. Что случилось?

Я удивленно смотрю на телефон, застигнутая врасплох ее правильным анализом моего полу-антисоциального поведения, прежде чем нажать кнопку «Принять» и перевернуться на живот, когда ее лицо появляется на экране. Кажется, что Гармония сидит на кровати, белые волосы обрамляют ее лицо, когда она бросает на меня проницательный взгляд. Она видит мои глаза, и ее собственные широко раскрываются от шока.

– Рея. Что за хрень? – говорит она, задыхаясь, и поднимает руку, чтобы прикрыть рот, а я смущаюсь, зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем открыть их и снова сфокусироваться на телефоне. Я смотрю на маленький экран и вижу, что мои радужки все еще красные. Я вздыхаю.

– Они настолько заметны, да? – я стараюсь, чтобы в мой тон не вкралась безнадежность, которую я чувствую, но я просто ошеломлена и понятия не имею, что, черт возьми, это значит.

– Совсем чуть-чуть, – отвечает подруга, сглотнув и облизнув губы, прежде чем прочистить горло, что является неудачной попыткой скрыть шок на ее лице. – Меня не было пять минут, а ты уже попала в беду. Что, черт возьми, случилось?

Я никак не могу объяснить, не посвятив ее во все подробности, поэтому, тяжело вдыхая и резко выдыхая, я делаю именно это, рассказывая ей о последних двух часах, не переводя дыхания. Я пытаюсь осмыслить то, что показалось мне внезапными изменениями в Элите, внимательность Дзена, правду, легко слетающую с губ Адониса, намек на нужду и в целом менее сердитую атмосферу Хаоса, прежде чем все это произошло с Ксандером.

Я не успела сказать этому парню и двух слов, как почувствовала, что мое тело разбивается вдребезги рядом с ним. Это было похоже на магнетическую силу, которая притягивала нас друг к другу, неудержимо и всепоглощающе. Я ни капельки не жалею об этом. Мне было хорошо с ним. Я просто не могла больше ни минуты оставаться с ними в этой комнате, когда они смотрели на меня совершенно другими глазами. Их реакция заставила почувствовать себя участником научного проекта, пытающимся без слов расшифровать мое наследие.

Набирая воздух, я понимаю, что почти задыхаюсь, пока жду ответа Гармонии. Ей требуется некоторое время, чтобы подобрать челюсть с пола, но когда она по-прежнему молчит, нервы начинают брать надо мной верх.

– Что, черт возьми, со мной не так? – выпаливаю я, сжимая телефон в другой руке, отчаянно пытаясь перейти прямо к делу и разобраться во всем этом.

– Я не думаю, что ты готова к моему честному ответу, Рея, – бормочет она, откидывая волосы с лица, прежде чем подняться на ноги, что-то поискать и снова упасть на кровать с книгой в руке.

Книга выглядит старой, изношенной и потрепанной, как будто в ней есть ответы на все жизненные вопросы, и ее слишком часто используют из-за содержащихся в нем священных деталей.

Черт, это не может быть чем-то хорошим, если ей нужны справочные материалы, чтобы объяснить, что происходит.

– Ты не вселяешь в меня уверенности, Гарм, – ворчу я, убирая влажные волосы с лица. – Мои глаза скоро станут нормальными или нет? – спрашиваю я, обращаясь скорее к себе, чем к Гармонии.

– Честно говоря, я не уверена, но все, что ты описала, звучит так, будто вы слили свои души или что-то в этом роде, – бормочет она, перелистывая страницы, прежде чем резко остановиться.

– Что это за хрень? Слитые души? Ты упоминала об этом когда-то, но не вдавалась в подробности, – заявляю я, приподнимаясь, чтобы сесть, поскольку беспокойство обжигает мою грудь, и как бы я ни старалась унять боль, она только усиливается.

– Не беспокойся об этом. Этого не может быть, вы предохранялись, а защитный барьер, который создают презервативы, предотвращает это, – тихо говорит она, в то время как все мое тело замирает.

Черт.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

Кровь отливает от моего лица, пульс отдается в ушах, пальцы дрожат, а в голове происходит короткое замыкание.

– Здесь написано…

– Гарм…

– Если вы…

– Гарм! – кричу я, на этот раз громче, так что она перестает читать книгу и поднимает на меня взгляд, в ее розовых глазах мелькает замешательство, а я качаю головой. – Он… Я… э-э, он снял его, презерватив, я имею в виду, – бормочу я, наблюдая, как ее глаза расширяются, и она в шоке смотрит на меня, в то время как я пытаюсь не умереть от стыда.

Видимо, я все-таки что-то упустила.

– Тебя что, в Финикс Вэлли не учили безопасному сексу, Рея? – шипит она, ее лицо краснеет, когда Гарм бросает на меня острый взгляд, и я прикрываю глаза свободной рукой, сжимая виски, пытаясь сохранить спокойствие. Несмотря на то, что она пытается помочь, я не нуждаюсь в гребаной лекции об использовании презервативов.

– Учили, Гарм, меня в самом деле учили пользоваться. Но мы были в самом разгаре, и когда он снял его и снова вошел в меня, это было именно то, что мне было нужно. Кроме того, мне пришлось сделать инъекцию ангельской пыли, когда мне было четырнадцать. Это обязательное условие для людей, заставляющее нас не заводить детей вне брака, – добавляю я, закатывая глаза, – еще одно из правил Гекса, которого мы, земляне, должны придерживаться.

– Я думала, это миф, – удивленно отвечает Гармония, и я просто пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности прямо сейчас.

В целях контроля рождаемости, как только женщине в Финикс Вэлли исполняется четырнадцать, каждая девушка должна сделать инъекцию ангельской пыли, которая, по сути, действует как магическая защита от беременности и может быть отменена, если у вас есть свидетельство о браке.

По-моему, это полная чушь, но в такие моменты, как сейчас, я чертовски благодарна этому.

– Не волнуйся об этом прямо сейчас, мы сбиваемся с пути. У меня был секс, Гармония, вот и все. Определенно, не было никакого слияния душ или чего-то подобного. Я бы что-нибудь почувствовала, – заявляю я, поднимая брови, но натянутая улыбка, которую она дарит в ответ, говорит мне, что я не права.

Черт возьми.

– Это такая редкость, Рея. До такой степени, что люди даже отказались от этого перед войной. Все заключали браки по договоренности ради власти и всего такого дерьма, надеясь, что это придаст им сил для роста, но позволь мне внести ясность. Ничто, я подчеркиваю, ничто не сравнится со слитыми душами.

Убежденность в ее словах никак не помогает успокоить мое бешено колотящееся сердце, когда я пытаюсь проглотить ком в горле.

Она меня не слышит. Не может быть.

Это был просто секс.

– Гарм, я думаю, мы слишком глубоко погружаемся в…

– Какого цвета у него были глаза? – спрашивает она, прерывая мои оправдания, мой тон начинает звучать на грани безумия, и я хмурюсь, услышав этот случайный вопрос.

– Они были янтарного оттенка, но в какой-то момент стали почти желтыми, – честно отвечаю я, и она кивает, перелистывая свою книгу, но по тому, как Гармония сквозь ресницы смотрит на телефон, с уверенностью в глазах, я понимаю, что чертовски облажалась.

– Боги, я такая идиотка. Что это все значит для меня, Гармония? – Отчаяние явно вызывает дрожь в моем голосе, она открывает рот, когда начинает говорить, но ее ответ прерывается, когда с другой стороны моей двери раздается стук.

Это может быть только один из четырех человек, и я не хочу сейчас никого из них видеть. Я буду игнорировать их, пока они не перестанут колотить в дверь, словно пытаясь пробить в ней дыру.

Я все больше раздражаюсь с каждым стуком, когда они не прекращаются, и хватаюсь за телефон, оглядываясь на Гармонию.

– Узнай все, что сможешь, из этой книги, Гарм. Я тебе перезвоню, – заявляю я, прежде чем закончить разговор и бросить телефон на кровать.

Стук в дверь, кажется, прекращается, принося мне ложное чувство облегчения от того, что тот, кто вел себя как несносный придурок, ушел. Закрыв глаза, я провожу руками по лицу, пытаясь переварить два слова, сказанные Гармонией.

Слитые души.

– Рея, выходи, черт возьми, это срочно.

Хаос. Ха, совсем не тот, кого я ожидала увидеть. Может быть, поэтому его и прислали, потому что он на самом деле не был тогда в полном шоке.

– Я могу стучать весь день, если хочешь, но нам действительно чертовски нужна твоя помощь прямо сейчас.

Покусывая нижнюю губу, я обдумываю варианты, мой разум хочет оставаться там, где я есть, но у тела словно есть собственный разум, и оно движется с тем же необъяснимым притяжением, что и раньше, пока я не берусь за ручку двери и не распахиваю ее.

Волосы Хаоса в основном зачесаны назад, но несколько прядей все еще падают ему на глаза, как будто он несколько раз напряженно расчесывал их пальцами.

Добро пожаловать в этот гребаный клуб.

Выпрямившись во весь рост, он прищуривается, глядя на меня, мои покрасневшие глаза явно сбивают его с толку, но он не произносит больше ни слова, делает шаг назад и жестом приглашает меня следовать за ним.

Хаос не замедляет шаг, заставляя меня догонять его босиком, мои влажные волосы рассыпаются по спине, когда я замедляю шаг и останавливаюсь перед комнатой Ксандера.

Сам Хаос тоже останавливается, оглядываясь на меня через плечо, в его изумрудно-зеленых глазах мелькает тень беспокойства и неуверенности, прежде чем он, кажется, подавляет их, сосредотачиваясь на текущей ситуации.

Я хочу спросить, что случилось, прежде чем войду внутрь, но мне буквально кажется, что моя душа притянута магнитом к чему-то по ту сторону стены, и, прежде чем я успеваю заметить эмоции Хаоса, я проталкиваюсь мимо него через уже открытую дверь и вхожу внутрь. Никакого беспокойства по поводу того, что я чувствую себя некомфортно, вернувшись сюда так скоро, не существует. Независимо от того, что я вижу.

– Что за хрень? – я открываю рот от изумления при виде открывшейся передо мной сцены. Адонис и Дзен стоят у кровати Ксандера, стараясь не спугнуть животное, которое расхаживает и рычит в другом конце комнаты.

Не просто животное, а волк.

И, если я не ошибаюсь, это не просто волк. Это Ксандер.

Что, черт возьми, здесь произошло?

Я остаюсь на месте, словно прилипла от удивления и беспокойства, пока осматриваю его. У него чисто черная шерсть от головы до хвоста, за исключением красной отметины на правом боку, но я пока не могу ее как следует рассмотреть. Когда я сосредотачиваюсь на его глазах, сияющих тем же янтарем, что и раньше, понимаю, что права. Он чертовски красив.

Как только его взгляд встречается с моим, Ксандер замирает, а в следующую секунду рычание тоже прекращается.

– О, мой бог, – шепчу я, шок все еще бежит по моим венам, когда я делаю шаг вперед, но чья-то рука хватает меня за предплечье, останавливая. Я не оборачиваюсь. Я не отвожу взгляда от мольбы в глазах Ксандера, когда говорю тому, кто держит меня. – Отпусти меня. Сейчас же.

Мой голос снова срывается, я не скрываю гнева, и рука тут же опускается, сопровождаемая насмешкой, которая говорит мне, что это была рука Адониса, но я не оборачиваюсь, чтобы уточнить это. Вместо этого я делаю еще два шага к Ксандеру, прежде чем упасть перед ним на колени. Я держу спину прямо, пытаясь оставаться спокойной, но в то же время сильной перед Ксандером.

На одном дыхании, будто понятия не имею, что делаю, но все же делаю, и все сразу. Это чертовски сбивает с толку, поэтому я просто позволяю своей душе взять верх. Но я знаю, что он в замешательстве и нуждается во мне, поэтому я здесь.

– Привет, – неуверенно шепчу я, не зная, что еще сказать, но мне нужно, чтобы он услышал мой голос, и, к счастью, он уже не такой низкий и опасный, как несколько мгновений назад. Во всяком случае, сейчас звучит мягче, нежнее.

Волк делает один осторожный шаг ко мне, затем другой, и я протягиваю руку, позволяя ему обнюхать мою ладонь, а сама, затаив дыхание, жду его следующего шага. Его мягкий мех скользит по кончикам моих пальцев, когда он наклоняется навстречу моим прикосновениям, с его губ срывается жалобный стон, прежде чем он придвигается ближе.

Я перекатываюсь на задницу, закидывая ногу на ногу, в то время как в комнате продолжает висеть тяжелая тишина, в которой он исследует меня в таком виде. После того, как он дважды обошел вокруг меня, потираясь о мой бок и улавливая мой запах, он останавливается прямо передо мной, так близко, что наши носы могут соприкасаться. Из ниоткуда появляется его язык и скользит по моей щеке, раз, другой, третий, прежде чем мне удается отстраниться.

– Не надавливай на меня, черт возьми, – говорю я со смешком, поеживаясь от влаги на щеке, и, к моему удивлению, гребаный волк виляет хвостом.

Позади меня раздается гул смеха, говорящий о том, что другие представители Элиты тоже услышали наш обмен репликами. Спокойствие разливается по комнате и по моему телу, и когда Ксандер закрывает глаза и быстро ложится на живот, я подпрыгиваю от шока, когда направляюсь к нему, чтобы погладить его, только чтобы прикоснуться к коже.

– О, черт, – выдыхаю я, когда в поле моего зрения появляется обнаженный Ксандер, на его лице сияет ясная улыбка, а по телу, кажется, разливается усталость.

– Слава богам, – бормочет Дзен, когда кто-то надевает через мою голову боксеры на Ксандера, но тот не отрывает от меня своего нежного взгляда.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, сердце бешено колотится у меня в груди, и я понимаю, что беспокоюсь за него гораздо больше, чем думала. Он кивает в ответ, и мое тело расслабляется. – Хорошо, – добавляю я, и его рука тянется к моей. Я позволяю ему взять ее, на мгновение сжимая, прежде чем отдернуть руку и подняться на ноги.

Облизывая губы, я, наконец, бросаю взгляд на остальных троих, которые наблюдают за нами с почти вызывающим любопытством, прежде чем прочистить горло. Сейчас в этой комнате так много недосказанного, но у меня есть только один вопрос, который нелегко задать и на который, как я полагаю, не так-то просто ответить, но это необходимо произнести.

– Итак, кто расскажет мне о слитых душах?

Глава 20

Хаос

Мы впятером – мои братья, Рея и я, проходим через портал и направляемся в столовую. Сегодняшний день был утомительным для всех нас. Как, черт возьми, прошел всего один день?

Снег.

Слышимый секс между Реей и Ксандером.

Обращение.

А теперь беспорядок.

Если я и должен справиться с чем-то из этого, то мне нужна какая-нибудь гребаная еда, чтобы набраться сил. Я отчаянно нуждаюсь в капле крови, но сейчас, кажется, неподходящее время для того, чтобы идти по этому пути.

Когда мы проходим через главное здание, мой взгляд падает на Рею, которая идет чуть впереди, а рядом с ней Дзен. Адонис слева от меня, Ксандер – справа, и, судя по рычанию, которое медленно вырывается из его груди, я бы предположил, что его волк не слишком рад тому, что он не рядом с Реей.

Черт.

Я ненавижу трудности.

Я вбежал в ее комнату и колотил как сумасшедший, пока она не появилась в дверях. В непринужденном наряде, который каким-то образом подчеркивал каждый сантиметр ее изгибов, я не мог найти слов, чтобы заговорить с ней. Я был слишком занят борьбой со своей внутренней потребностью припереть ее к стенке и тоже заявить свои права на нее.

Черт возьми, что со мной не так?

Затем, когда мы подошли к двери Ксандера, я остановился, почти желая защитить ее от чудовища по ту сторону, абсолютно сомневаясь в том, зачем я вообще пришел за ней. Но, к моему полному потрясению, она вошла в ту комнату и… стала всем.

Рея не шарахнулась от черного как смоль волка, который рычал, расхаживая по комнате, взбешенный и непредсказуемый. Вместо этого она опустилась на колени и, черт возьми, принялась его успокаивать.

Сумасшедшая. До… Черта.

Бросив быстрый взгляд через плечо, она успевает окинуть взглядом Адониса, Ксандера и меня, прежде чем снова сфокусироваться на чем-то перед собой. Ее глаза тускнеют, красный цвет медленно переходит в ее прекрасный голубой. Все это порождает гораздо больше вопросов, чем ответов. Но главное – это слова, которые слетели с ее губ, когда Рея произнесла их в комнате Ксандера.

Слитые души.

Рея оказалась права в своем предположении, но откуда она это взяла? Это было именно то, о чем мы также думали, и это было за гранью безумия, потому что такого дерьма просто не случалось.

Я чувствовал беспокойство Дзена, он чувствовал, что все выходит из-под контроля, поскольку это не та тема, в которой мы хорошо разбираемся. Адонис, казалось, все еще был в шоке от того, что Ксандер так свободно выходил за свои рамки с кем-то, независимо от того, была ли в этом замешана магия или нет, в то время как сам Ксандер буквально выглядел как влюбленный щенок, жаждущий внимания Реи.

В то время как я… в полном, черт, восторге от нее.

Как правило, женщине легче всего завлечь Адониса, в то время как нам с Ксандером труднее всего, по той простой причине, что мы не теряем бдительности в общении с людьми. Уязвимость не заложена в нашей ДНК. И все же мы оба ведем внутреннюю войну между собой из-за того, как вести себя с потрясающей брюнеткой, которая ворвалась в нашу жизнь, заставляя нас задыхаться.

И, по-видимому, она является катализатором возвращения слитых душ.

Мы входим в столовую и направляемся к центральному столу, месту, неофициально зарезервированному для нас, и, прежде чем Рея успевает занять свое обычное место в углу, Дзен обнимает ее за плечи и тянет за собой.

Дыхание Ксандера становится прерывистым, он сжимает кулаки, ему не нравятся руки Дзена на ней. Я почти смеюсь над его проявлением ревности, но мне удается сдержаться, так как облако ревности также нависло надо мной.

Дзен выдвигает средний стул для Реи, и она садится, быстро поблагодарив, после чего он занимает место справа от нее, а Ксандер быстро садится слева от нее, оставляя нас с Адонисом сидеть лицом к ним.

Пока мы просматриваем меню, никто не произносит ни слова. Я останавливаюсь на стейке слабой прожарки и газировке, прежде чем откинуться на спинку стула. Все быстро следуют моему примеру, заказывая еду и обращая свое внимание на Рею и Ксандера, которые украдкой поглядывают друг на друга. Это так тошнотворно, но так мило.

– Итак, какая информация есть о слитых душах? – спрашивает Рея, и я улыбаюсь, мне нравится, что она не уклоняется от ситуации. Кажется, Рея принимает это близко к сердцу, как и я, и это еще больше притягивает меня к ее энергии.

– Твои глаза уже не такие красные, – констатирует Адонис, прочищая горло и глядя на нее. Я вижу, как ее глаза расширяются от удивления, а облегчение медленно накатывает волнами. Ее беспокойство понятно, поскольку она до сих пор не знает, кто такая, и красные глаза лишь только напомнили об этом.

– Слава богам, – бормочет Рея в ответ, убирая с лица влажные каштановые волосы и ожидая, пока кто-нибудь объяснит про души. Она не смотрит на кого-то одного в поисках ответов, ее взгляд скользит по всем нам.

– Слитые души теперь редкость. В наши дни нам рассказывают о них как о мифах, потому что их просто не бывает, – говорит Дзен, и я киваю в знак согласия, что, кажется, только заставляет Рею нахмуриться и сводить брови.

– Значит, вы не считаете, что произошло что-то подобное? – спрашивает она с ноткой надежды в голосе. Но прежде чем кто-либо успевает сказать хоть слово, Ксандер ударяет кулаком по столу, отчего все вокруг гремит от его гнева.

– Именно это и произошло, – огрызается он, кладя руку на спинку стула Реи и пристально глядя на всех, кроме нее, как будто это мы задавали вопрос. Когда их взгляды встречаются, он облизывает губы, прежде чем наклониться к ней, так что их носы соприкасаются, и, к моему удивлению, даже несмотря на его вспышку гнева, она не отстраняется. – Именно так все и было, Рея, я знаю это, – повторяет он, на этот раз гораздо спокойнее, как будто разговаривает со своей хрупкой, самой ценной вещью.

Рея смотрит ему в глаза, кажется, целую вечность, прежде чем кивнуть.

– Я тоже так думаю, – бормочет она почти шепотом, и ее глаза закрываются от этого признания. Трудно понять, что у нее на уме, но происходит полный бардак, поэтому я не могу представить себя на ее месте.

По моим венам бежит адреналин, внутри меня бушуют непредсказуемость и неопределенность будущего.

Ксандер наклоняет голову и прижимается губами к ее лбу одним из самых нежных движений, которые я когда-либо видел, прежде чем откинуться на спинку стула с довольной, расслабленной улыбкой на лице.

Проходит мгновение, прежде чем Рея снова открывает глаза, и я не могу быть уверен, но красный цвет снова кажется более заметным.

Черт.

Я не произношу ни слова по этому поводу, и если Адонис и замечает это, то тоже умудряется держать рот на замке, пока Дзен продолжает объяснять ту ограниченную информацию, которая нам известна. Я не хочу пугать ее и заставлять снова бежать сломя голову.

– Слитые души связаны страстью, сексом и желанием, которые, как известно, становятся неконтролируемыми, поглощая тело, – утверждает он, и по тому, как Рея и Ксандер смотрят друг на друга, кажется, что действительно именно это и случилось. – Внутренне это связывает вас воедино на целую вечность.

– То, как это происходит, кажется вполне очевидным, особенно после того, как презерватив был снят и отброшен в сторону, и вот тогда все обострилось, – замечает Рея, не волнуясь об обсуждении своей сексуальной жизни за столом, и это еще больше заинтриговывает меня, я хочу узнать больше об этой женщине из Финикс Вэлли. – Что я сейчас больше всего хочу узнать, так это то, как это повлияет на наше будущее, – добавляет она, каким-то образом выпрямляясь на своем месте и сплетая пальцы на столе. Рея не боится показать, насколько серьезно она к этому относится.

– А ты знала, что на одну женщину обычно приходится несколько мужчин? – осторожно спрашивает Адонис, и она тут же кивает.

– Да, Гармония объяснила мне и это, и то, что обычно это делается для усиления власти и статуса, – отвечает она, закатывая глаза, ей явно не нравятся доводы, стоящие за этим, что только вызывает у меня желание наклониться к ней поближе, но в этот самый момент перед нами появляется наша еда.

Я облизываю губы, глядя на свой стейк с картофельным пюре. Замечаю, что Рея заказала то же блюдо, что и я, даже стейк приготовлен таким же образом.

Почему, черт возьми, меня это волнует? Она не должна так меня поглощать.

Пока Дзен перемешивает макароны на своей тарелке, он продолжает.

– Совершенно верно, и если все делается не для этих целей, то это просто способ урегулировать отношения друг с другом, но не настоящая любовь или чувства, и уж точно не слияние душ.

– Слияние душ может усилить ваши сверхъестественные способности среди таких же. В некоторых случаях это может привести к тому, что силы активизируются раньше, чем обычно. Например, Ксандер и его обращение, – небрежно заявляет Адонис, беря кусок пиццы, но мое внимание приковано к широко раскрытым глазам Реи, когда он объясняет, что с ними могло случиться.

Было бы логично таким образом объяснить, почему Ксандер обратится, а ее глаза изменили цвет. Черт, дверь захлопнулась за ней, а она даже не притронулась к ней. Во всяком случае, это, кажется, только помогает сузить круг вариантов того, кем она может оказаться.

Чувствуя вопрос в ее глазах, я проглатываю кусок стейка, который держал в это время во рту, не в силах отвести взгляд.

– Все равно будет сложно определить, кто ты – ангел, демон или даже Бог, но судя по тому, как светятся твои глаза и какая от тебя исходит энергия, ты определенно не вампир и не оборотень, – говорю я, наблюдая, как она нервно сглатывает.

– А я могла бы активизировать свои способности? – Рея просит разъяснений, и на этот раз Дзен опережает меня своим ответом.

– И да, и нет. Для мужчины, такого как Ксандер, слияние душ может полностью активизировать его способности, потому что он всегда будет связан только с одним человеком. А женщина, поскольку она может быть связана более чем с одним человеком, не сможет полностью активизировать свои способности, связав свою душу только с одним. Если женщины не находят истинных представителей для своей души до третьего курса, то они просто ждут, пока способности проявятся.

Все это сложно понять, но это чертовски безумно – осознавать, что Ксандер теперь полностью самый что ни на есть настоящий оборотень. Мы тратим, кажется, целую жизнь на то, чтобы узнать наверняка, кто мы такие в сверхъестественном мире, а он просто узнал об этом так рано после того, как трахнул Рею без презерватива у стены.

Облизнув губы, Рея обводит взглядом сидящих за столом, почти кивая самой себе, пока запоминает все факты.

– Что будем делать дальше?

Вопрос простой и в то же время сложный.

– Если люди узнают, что ты слила свою душу, ты станешь еще более привлекательной мишенью, чем если бы тебя считали ничем, – честно заявляю я, наблюдая, как ее брови сходятся в замешательстве, пока она ждет, что я продолжу. – Это могут быть люди, желающие очаровать тебя и склонить к браку по расчету, а еще люди, жаждущие проверить, смогут ли тоже слить свою душу с твоей, – добавляю я. Рея чувствует неловкость, это говорит о том, что я не был таким деликатным и спокойным в выборе слов, но, черт возьми, я больше не посыпаю реальность сахаром. Рея должна услышать жестокую правду, жестокую реальность ситуации. Вероятность того, что люди дойдут до изнасилования, чтобы проверить, чертовски высока.

– Если кто-нибудь, черт возьми, дотронется до меня, я убью его голыми руками, – выдавливает из себя Рея, в гневе набрасываясь на еду, когда Ксандер хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Никто, нахрен, тебя и пальцем не тронет. Никогда.

Его слова мрачны, жестки и правдивы. Обещание, которое нужно сдержать. Я вижу это в его глазах, в том, что между ними уже существует невидимая связь. Он предан ей так же, как и нам.

– Понимаешь? – говорит он, приподнимая бровь, когда она не сразу отвечает и облизывает губы.

– Я уже говорила тебе однажды, что я не мягкая и податливая, я могу постоять за себя. Именно так я жила до того, как приехала сюда, – заявляет Рея, и в ее глазах вспыхивает решимость, когда хватка Ксандра, кажется, усиливается, а его лицо снова опускается к ней.

Вокруг них словно потрескивает электричество, глаза обоих меняют цвет, когда красные глаза Реи встречаются с янтарными глазами Ксандера. От их взгляда все за столом замирают, кажется, что энергия вокруг нас меняется, пока они молча сражаются за лидерство в разговоре.

Звон бьющегося стекла заставляет подпрыгнуть весь стол, я поднимаю глаза и вижу, как лампочка, висящая над соседним столом, лопается просто так, стекло дождем сыплется с потолка, а мы все разеваем рты от удивления.

– Почему это продолжается? – разочарованно спрашивает Рея, и Адонис усмехается, когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на них.

– Это ты нам расскажи, ты же сама это делаешь, – парирует он, изогнув бровь в ее сторону, когда она смотрит на него в ответ. Адонис быстро прикрывает рот, и на его губах появляется улыбка.

– Если так, то я не знаю, как я это делаю, – кусает Рея губы, и Дзен протягивает руку, чтобы ободряюще сжать ее плечо.

– На какое-то время твоя магия утратит равновесие и станет нестабильной. В любом случае, при переходе на второй курс все так и происходит, но ты почувствуешь это раньше, чем другие, – объясняет Дзен, в его глазах читается беспокойство, но он все же пытается успокоить ее. Она качает головой, ей не нравится его объяснение.

– И, по-видимому, все пройдет в одиночестве, поскольку я не могу никому рассказать о том, что здесь произошло сегодня, – отвечает она, явно расстроенная ситуацией.

– Ксандер тоже не смог контролировать свое обращение, Рея. Мы спровоцировали его, чтобы доказать нашу теорию, – объясняю я, и когда она бросает взгляд на Ксандера, он кивает в ответ.

– Моя гребаная душа тоже не могла успокоиться, пока я не увидел тебя, а потом стало легче, в голове стало спокойнее, и весь этот период обращения был далеко не таким страшным, – бормочет он, проводя пальцем по ее щеке.

– Как все прошло? – спрашивает она, полностью переключая свое внимание на него. – Я имею ввиду, в процессе обращения. Было больно? Как ты себя чувствовал в психологическом плане?

Ее рука ложится поверх его руки, когда Рея с беспокойством смотрит на него, задавая вопросы, на которые никто еще не обращал внимания, и я вижу тень вины в глазах Дзена. Он всегда заботился о нас, но, честно говоря, мы были слишком поглощены Реей и ее чувствами, вместо того чтобы спросить Ксандера, как он ощутил обращение.

Нежная улыбка тронула губы Ксандера в ответ на ее заботу.

– Сначала это было странно, как будто я мог видеть собственными глазами, но почти не контролировал себя, как будто я буквально поменялся местами со своим волком, – объясняет он, проводя рукой по волосам и пытаясь подобрать нужные слова. – Все произошло так быстро, что я даже не заметил боли, если она и была, но сейчас я чувствую легкое недомогание.

Я думаю, что Ксандер в таком же шоке от ситуации, как и все мы. Я уверен, что если у него будет больше времени и он подумает обо всем, ему будет что сказать, но пока парень просто пожимает плечами, а затем прочищает горло.

– Ты переживаешь по поводу того, кем ты окажешься? – Ксандер спрашивает тихо, но мы все равно его слышим.

Рея поджимает губы, и я не знаю, как я понял, что это не потому, что она обдумывает свой ответ. Рея уже знает его, и это больше связано с тем, насколько честной она хочет быть с нами. К черту.

– Ты слила свою душу с душой нашего брата, теперь мы все вместе, нет смысла хранить секреты, – ворчу я, гнев явно слышен в моем голосе и, вероятно, написан на лице. Если моя резкость оскорбляет ее, так тому и быть.

– Я была одна двадцать два гребаных года, Хаос, прошу прощения, если мне потребуется время, чтобы научиться справляться со всем не в одиночку, – парирует она, и я хмурюсь, поднимая на нее взгляд от своей еды. Была бы любая другая девушка в этом гребаном месте, и я бы сказал ей, что это было фальшиво, по принуждению, и все это входило в ее чертовы планы, но с Реей, что видишь, то и получаешь. Все очень просто.

Адонис кладет руку мне на плечо и давит, но не для того, чтобы подбодрить, а чтобы заткнуть меня на хрен, пока он обрисовывает ситуацию.

– Мы все знаем, Хаос не обладает хорошими манерами, Рея. Он имеет в виду, что, что бы ни происходило у тебя в голове, мы все – команда, и мы можем помочь.

Она мгновение смотрит на него, прежде чем испустить долгий вздох.

– Нет, мне не страшно, и я не переживаю по поводу того, кем я могу стать, но мне действительно не нравится, когда что-то выходит из-под контроля, и это просто… вся эта ситуация просто… жесть, – заявляет она, проводя рукой по лицу в знак поражения. Или это скорее покорность неизбежному?

– Для землянки ты справляешься с этим лучше, чем ожидалось, – говорит Дзен с непринужденной улыбкой, и от убийственного взгляда, который Рея бросает на него, у меня сжимаются яйца.

– Назовешь меня так еще раз, и я, черт возьми, за себя не ручаюсь, – шипит она, сверкая глазами, и он быстро поднимает руки, показывая, что сдается.

Не любит обобщенных названий для людей. Отметим.

– Нам нужно изучить это подробнее, но согласны ли мы все с тем, что, по крайней мере, сейчас это останется между нами? – спрашивает Ксандер, глядя на каждого из нас, и мы все сразу же синхронно киваем, кроме Реи.

– Нами и Гармонией, – поправляет она, складывая руки на груди, как будто это создаст барьер между нами. Мне кажется, ей нужно с кем-то общаться, кроме нас, но…

– Хорошо, но больше ни с кем это не обсуждать, – соглашается Дзен, прерывая мои внутренние споры, и я закатываю глаза от того, как легко он уступает ее требованиям. Придурок.

В комнате снова воцаряется тишина, все едят, когда Рея внезапно роняет вилку на тарелку и переводит круглые глаза на Ксандера, словно что-то осознавая.

– Когда ты был в волчьем обличье, у тебя на боку было что-то вроде красной отметины. Ее нет, когда ты становишься человеком, ведь так? – спрашивает она, ее пальцы дергаются, чтобы приподнять его футболку и проверить самой, но он избавляет ее от лишних хлопот и все равно делает это.

– Черт.

Вздохи и проклятия наполняют атмосферу за столом, когда все видят на грудной клетке Ксандера ярко-красную отметину.

Я понятия не имел, о чем Рея говорит, потому что раньше все время смотрел в его волчьи глаза, и не замечал что-то еще на его шерсти, но сейчас эта отметина стала очевидной.

Это похоже на какой-то символ. Большая буква «Z» с линией внизу, соединяющей ее с буквой «O» под ней.

– Когда я принимала душ, на моем боку ничего не было, – бормочет Рея, приподнимая футболку в том же месте, чтобы показать свою шелковистую кожу. Та же кожа, к которой я прикасался несколько недель назад – воспоминание, которое так и просится наружу.

– Ты везде проверила? – спрашивает Адонис, и на его губах появляется хитрая ухмылка, когда он приподнимает брови, глядя на нее.

– Я не особо присматривалась, – ворчит она в ответ, прежде чем подняться на ноги и задрать футболку, обнажая спину. – Там что-нибудь есть?

Вот. Дерьмо.

Там, на нижней половине ее спины, изображена огромная буква «О», точно такая же, как у Ксандера, только без лишних деталей.

– Судя по выражению ваших лиц, что-то там есть, – бормочет Рея, когда никто не отвечает, она безуспешно пытается оглянуться через плечо или повернуться всем телом.

– Сейчас мы пойдем и покажем тебе, но, похоже, это всего лишь кружок как у Ксандера, но в гораздо большем масштабе, – объясняет Адонис, когда я поднимаюсь, счастливый тем, что могу молчать, пока мой член напрягается от мимолетного взгляда на ее обнаженную кожу.

– Похоже, вам, ребята, придется постоянно следить за тем, чтобы эти следы оставались незаметными, – объясняет Дзен, когда мы все, шагая в ногу, направляемся к выходу.

– Это не проблема, – отвечает Ксандер, отодвигая Адониса с дороги, чтобы оказаться рядом с Реей. – Я уверен, было бы намного сложнее, если бы Адонис пытался это скрыть, – добавляет он с ухмылкой, и я тихонько хихикаю. Рея смотрит на меня так, словно этот звук удивил ее. Разве я еще не смеялся в ее присутствии?

Взгляд ее глаз на секунду приковывает меня к месту, пока Дзен не прерывает этот момент и не призывает нас всех идти дальше, слегка подталкивая меня в спину. Я даже не заметил, как мы остановились.

Рея запала мне в душу, этого нельзя отрицать. Я и ненавижу, и люблю это одновременно. Это чуждое чувство опустошает мое тело. Стеснение в груди вызывает внутренний хаос. Что оставляет у меня в голове только один вопрос.

Тяга, которую я испытываю к ней – это то же, что чувствуют другие? Что чувствовал Ксандер? Не знаю, я слишком труслив, чтобы спрашивать об этом вслух, но, боже, как же я хочу это выяснить.

Глава 21

Рея

Вчера, после самого странного сочельника в моей жизни, я приняла взвешенное решение избегать Элиту, спрятаться в своей комнате, впитывая в себя все то безумие, которое этот мир уже обрушил на меня.

Еще полгода назад я жила обычной человеческой жизнью. Бывший изменщик, дерьмовая работа в закусочной и крошечная квартирка в ветхом доме. Сейчас все это кажется таким далеким, что едва ощущается реальным, но это помогает мне оставаться на земле, потому что с тех пор все перевернулось с ног на голову. Самое сложное, с чем приходится сталкиваться – это то, что я не могу контролировать происходящее. Это все сверхъестественно, и я вынуждена держаться от этого всего подальше.

Я думала, что осознание того, что у меня есть какой-то магический дар, само по себе было безумием. А сейчас мне удалось, наконец, забыть о своей жизни в Финикс Вэлли, впервые переспать с кем-то здесь и каким-то образом связать свою чертову душу с ним.

Ксандер.

Черт.

Как волк, он был… ошеломляющим. Свирепый, но красивый.

Все в те моменты были безумием, чем-то большим, чем просто потребность и желание. Его слова были правдивы, когда он сказал, что это было нечто большее, чем просто траханье, но я пока не готова это признать, потому что развитие более глубокой связи с кем-то – это не то, на что я подписывалась.

Теперь у него отметина на правой стороне грудной клетки, в то время как у меня толстый красный круг внизу спины, и я совершенно уверена, что они не уйдут. Никогда. На ощупь отметина такая же, как кожа на моей спине, никаких выступающих рубцов, ничего, как будто это просто часть меня.

Я так облажалась.

Как будто жонглирования этим новым миром было недостаточно, перерывы между занятиями, магические предметы, которыми я понятия не имею, как пользоваться, и ублюдки, пытающиеся наброситься на меня, – последнее, что мне нужно. Но что-то подсказывает, что это подарок судьбы, дающий мне такую стабильность в жизни, какой у меня никогда раньше не было.

Всего несколько недель назад я сказала Гармонии и близняшкам, что углубляться в какие бы то ни было отношения не стоит, но фотография, которую Гарм прислал мне вчера вечером, стала суровой проверкой реальности.

Магия двух слитых душ всепоглощающая.

Когда вы будете вместе, вам будет легче дышать.

Вместе вы будете сильнее.

Вы станете единым целым.

Магия слитых душ ни с чем несравнима.

Воспоминание о том, что когда-то было возможно для любимого человека.

Заветное, истинное и чистое.

Любовь излечит без снадобий.

Что, черт возьми, все это на самом деле значит?

Я на самом деле не знаю, и меня слишком смущает, что необходимо узнать больше, потому что, если интуиция меня не подводит, это означает, что я должна быть с ним до конца моей жизни, за исключением возможности добавить кого-то из них.

Вот я только приехала сюда. Находила ли я их привлекательными? Да, черт возьми, я не слепая. Оказалось ли, что пребывание в их компании на днях отличалось от того, что я думала о них изначально? Да. Им каким-то образом удалось преодолеть мои барьеры, заставив меня проводить с ними время, и, к моему удивлению, они оказались не такими уж придурками, какими я их представляла.

Но хочу ли я сказать, что люблю их и посвящаю себя им? Я не знаю, что такое любовь, и как бы меня не огорчала чушь от Данте, она все равно оставила во мне след. Черт, эти парни – сверхъестественные существа. Если судить по сексу с Ксандером, то все будет ощущаться в десять раз сильнее, и в сто раз больнее, если все закончится плохо. А с моим блестящим послужным списком все заканчивается плохо.

Я провожу рукой по лицу, прекрасно понимая, что мне нужно встать и отправиться в библиотеку, если я хочу получить хоть какие-то ответы, но я не хочу открывать глаза, не сейчас. Держа глаза закрытыми, я могу избежать дневных тревог, которые, кажется, постоянно проносятся в моей голове подобно торнадо. Это сеет хаос в моем разуме, теле и душе.

Я достаточно погрязла, я знаю, что погрязла, и это все не мое.

К черту.

Моргая, я открываю глаза, вытягиваю руки над головой и пальцы ног, пока каждый сантиметр моего тела протестующе стонет. Потянувшись за телефоном на прикроватной тумбочке, я замечаю, что уже больше десяти утра.

Завтра все вернутся с каникул, так что, если я хочу прийти в себя и провести кое-какие расследования так, чтобы никто об этом не сплетничал, то сегодня самый подходящий день. С этими мыслями я сбрасываю одеяло, свешиваю ноги с кровати и направляюсь в ванную.

В животе урчит, напоминая о том, что вчера я, по глупости, ничего не ела, кроме завтрака, а все остальное время провела под простынями. Я все равно не люблю Рождество, так что вчерашняя сцена была почти успокаивающей по сравнению с осознанием того, что я снова была одна. Нет никаких приятных воспоминаний о том, что я была счастливым и любимым ребенком. Ничего.

Быстро включаю душ и позволяю струям разогреться, снимаю трусики, безразмерную футболку и небрежно бросаю их на пол, прежде чем теплая вода попадает на мою кожу. Глаза закрываются, рот открывается, из груди вырывается тихий вздох, и я позволяю воде струиться по мне, смывая все мои проблемы, по крайней мере, на несколько минут.

Я настолько погружена в рутину по нанесению геля для душа на каждый сантиметр своего тела, что не замечаю, что в ванной есть кто-то еще, пока не подхожу, чтобы поставить флакон на место, и с моих губ срывается удивленный вскрик.

– Какого хрена, Ксандер?

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я пытаюсь отдышаться, но если мой тон и звучит слишком резко, видимо, не так заметно, судя по тому, как он небрежно пожимает плечами, осматривая каждый сантиметр моего тела.

В свободных джинсах и клетчатой черно-серой рубашке он выглядит чертовски сексуально, его каштановые волосы растрепаны, он пристально смотрит на меня, прислонившись к туалетному столику.

– Ты меня избегаешь.

Это не вопрос, а утверждение, которое срывается с его губ, когда он снова окидывает взглядом мое тело с головы до ног. Но я не уклоняюсь, я не такая.

Кроме того, на днях он имел удовольствие заглянуть мне под одежду. У меня есть отметина на спине и несколько синяков от пальцев на бедрах, подтверждающих это.

– Чего ты хочешь, Ксандер? – спрашиваю я, встречая его пристальный взгляд своим, отказываясь сдаваться первой.

– Ты хочешь услышать мой честный ответ на это прямо сейчас? – парирует он, выжидательно приподнимая густую бровь и проводя языком по нижней губе, и я, черт возьми, содрогаюсь от того, на что Ксандер намекает.

Это кажется слишком заманчивым. Я имею ввиду… Что вообще может пойти не так после вчерашнего? Жаль, что я не задала себе этот вопрос несколько дней назад, но вот что имеем. Мы уже глубоко увязли в этом вместе, но мне нужно лучше понять, что это значит для нас, прежде чем я продолжу идти с ним по этому пути, каким бы он ни был.

Его карие глаза сверкают, а в зрачках мерцает янтарь, напоминая о прекрасном звере, который скрывается за ними, и это почти заставляет меня улыбнуться. Почти.

Качая головой, я уже собираюсь сказать ему, чтобы он убирался, когда он подкрадывается ко мне. Переставляя ноги, парень сокращает расстояние между нами, прежде чем я успеваю прервать его.

Мой пульс гулко отдается в ушах, когда Ксандер беззаботно заходит в душ, его руки находят мои бедра, прежде чем он прижимает меня спиной к кафельной стене. Моя спина касается прохладной поверхности, и я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как вода каскадами стекает по его полностью одетому телу, но прежде чем я успеваю что-то сказать ему, его губы накрывают мои. Грубые, требовательные и в то же время нежные.

В пылу страсти я приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь встретить его на полпути, очевидно, так же отчаянно, как и он, желая контакта, но его хватка на моих бедрах усиливается, заставляя меня вернуться на место. Ксандер проводит своим носом по всему моему телу, его прикосновение полностью контрастирует с тем, как он обнимает меня за талию, пока вода стекает по его волосам, по лицу и просачивается под одежду.

– Я пытаюсь дать тебе немного пространства, Рея. Я хочу, чтобы ты не переживала из-за этого, но все больше и больше мои чувства меняются, мое тело впитывает сверхъестественные способности, которые делают меня оборотнем.

Ксандер делает паузу, ожидая, пока я осмыслю эту небольшую часть информации, прежде чем продолжить.

– Одна из таких способностей – мой слух. Я знаю, что ты все это время была в своей комнате, пряталась и ничего не ела, и я не позволю тебе так с собой обращаться.

Я таращусь на него, слишком поглощенная его близостью, чтобы на самом деле понимать, что, черт возьми, он говорит, когда парень смотрит мне прямо в глаза.

– Теперь ты моя, Рея. Моя, чтобы заботиться о тебе, моя, чтобы лелеять, и моя, черт возьми, чтобы поправлять, если ты совершишь что-то глупое или безрассудное, в том числе и если будешь морить себя голодом, чтобы тебе не пришлось столкнуться со мной и моими братьями.

Мой протест готов сорваться с губ, я готова придумать ему какое-нибудь оправдание, но оно пропадает когда он, наконец, прижимается своими пухлыми губами к моим, по моему телу пробегает электрический разряд, когда он прижимается ко мне. Мои руки поднимаются к его плечам, пробегают по шее, прежде чем найти его волосы, и я провожу пальцами по его голове, притягивая его ближе, отчаянно желая большего.

Кажется, я совершенно не контролирую себя с этим мужчиной, и прямо сейчас мне на это наплевать.

То, что я оказалась так близко к нему, внезапно полностью избавило меня от всех проблем, которые роились в моей голове ранее. В этот момент ничто не имеет значения, кроме его прикосновений.

Словно почувствовав мои мысли, Ксандер углубляет поцелуй, проводя языком по моей нижней губе, прежде чем отстраниться и выключить душ, не отрывая от меня взгляда.

Я наблюдаю, как его грудь вздымается при каждом вдохе, его тело так же взволновано, как и мое, и я наслаждаюсь этим. Пока он не открывает свой чертов рот.

– Поешь, или я заставлю тебя это сделать, – ворчит Ксандер, отпуская мои бедра и внезапно вылетая из душа. Он выходит через дверь в комнату Адониса, и я даже не успеваю оторваться от кафельной стены, как он возвращается в комнату с подносом, нагруженным едой. Парень ставит его на туалетный столик, прежде чем снова обратить свой взгляд на меня. – Сейчас же, – добавляет он, указывая на еду, и я усмехаюсь.

Кем, черт возьми, этот парень себя возомнил?

Меня охватывает гнев, я упираю руки в бока и свирепо смотрю на него.

– Позволь мне, черт возьми, сказать тебе, придурок, – начинаю я, готовая поставить этого человека на колени, когда подхожу к нему. – Я буду делать то, что, черт возьми, захочу. Это не имеет к тебе никакого отношения. Ни капли. Я не собираюсь отрицать, что мне нужно есть, но не надо указывать, что мне делать. Пожалуйста. Давай посмотрим, как далеко ты на самом деле продвинешься.

Мое лицо вспыхивает от ярости, когда я смотрю на него сверху вниз, готовясь к его ворчливому комментарию, но его взгляд, кажется, переместился на мою грудь, мои напряженные соски теперь отвлекают его внимание от того, как я огрызаюсь.

Конечно, черт возьми.

Я закатываю глаза, но Ксандер этого не замечает, когда я прохожу мимо него, не желая больше ничего слышать, но, уходя, не забываю прихватить поднос с едой. Блинчики с шоколадной глазурью выглядят восхитительно, и независимо от того, придурок он или нет, я действительно их хочу.

Он не пытается меня остановить и даже не произносит ни слова, пока я не собираюсь захлопнуть дверь ванной.

– Я знаю, что могу показаться тебе занозой в заднице, Рея. Но я не сожалею. В моей семье я должен быть альфой, и теперь мы с моим волком – одно целое, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Я понимаю, о чем он говорит, правда, но мне трудно понять тот момент, когда он заявляет, что я принадлежу ему.

– Я Рея Харрингтон, я никому не принадлежу. В конечном счете, для тебя было бы лучше, если бы ты усвоил этот урок сейчас, – ворчу я, сжимая челюсти, пока он стоит, прислонившись к туалетному столику, мокрый до нитки, и ему наплевать на все на свете.

– Ты продолжаешь говорить себе это, но я знаю правду. Я чувствую это всем своим существом. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, и ты тоже это знаешь, – заявляет Ксандер, прижимая руку к груди, когда я замираю. Я сохраняю нейтральное выражение лица, отказываясь что-либо выдавать, но мое подсознание точно знает, о чем он говорит. То, что я отказываюсь принимать. – Ты моя, Рея, нравится тебе это или нет. А теперь иди и поешь, пока я по-настоящему не предъявил на тебя права.

* * *

С тяжелым вздохом я отбрасываю книгу, которую держу в руке, на стол и подтягиваю к себе другую. Я просмотрела так много страниц, что боюсь, что они начнут сливаться воедино, тем более что ни на одной из них, похоже, нет тех важных деталей, которые мне так нужны.

Я выполняю миссию, которая включает в себя погружение в каждую книгу, которая кажется мне стоящей, в надежде больше понять обо всей этой истории со слитыми душами, а также узнать, кем я могу быть со своими чертовыми красными глазами.

Я почти скучаю по ним когда, теперь глаза снова голубые, вспышка исчезла так же быстро, как и появилась, но, думаю, это к лучшему, поскольку мы хотим сохранить информацию в тайне.

Поджав губы, я пробегаю взглядом по названию книги, лежащей передо мной, – «Любовь к сверхъестественному». Это не более чем легкомысленная фантастика, но попробовать стоит. Перелистывая страницы, я невольно возвращаюсь мыслями к сегодняшнему утру, когда Ксандер застал меня врасплох.

Мое тело все еще молит о нем и его внимании, в то время как разум знает лучше, как поступать. Конечно, я забрала еду, я не дура, но он не может думать, что может претендовать на меня или командовать мной. Я поняла, как здесь все устроено, несколько мужчин на одну женщину, и я полностью за это, но значит ли это, что я могу подпустить только Элиту? На этой неделе я узнала их немного лучше, но это не значит, что я должна нырять во все что угодно с головой.

Я могу представить, что другие девочки в школе на моем месте из кожи вон лезли бы, чтобы угодить им прямо в лапы, но я не такая, как все. Мне совершенно чуждо, что люди женятся по договоренности, потому что я не знала о таком в Финикс Вэлли. Я прекрасно справляюсь сама, и если что, мне просто нужен секс и, может быть, время от времени прикосновение тел, но я ни за что на свете не отдам себя группе парней ради этого. Ради моей независимости.

Единственное, чего мне не хватало в жизни – это любви. Любви родителей, брата или сестры, друга или даже партнера, и какой бы бессердечной и упрямой я иногда ни была, я знаю, что это то, чего я жажду больше всего на свете.

Я хочу ощутить ту силу, которую испытываю с Ксандером, я не могу этого отрицать, ощутить его горячую кожу на своей, его твердые мускулы под моими прикосновениями. Но мои мысли также возвращаются к ощущению дыхания Хаоса на моей шее, опьяняющему меня, когда он говорил мне на ухо.

Черт.

Мне нужно остановиться прямо сейчас.

Привести свою гребаную голову в порядок.

На днях они упомянули, что люди будут использовать меня, чтобы высвободить свои силы, это относится и к ним тоже? От меня ожидают, что я пересплю со всеми ними, чтобы убедиться, что они тоже слили души со мной? Потому что, черт возьми, я не шлюха, и я здесь не для того, чтобы они использовали меня подобным образом. Я думаю, это из-за ситуации с объединением, которая продолжает застигать меня врасплох, ломая голову и заставляя мой разум буйствовать.

Вся эта неопределенность мне на самом деле не помогает.

Пытаться угадать мотивы людей, не говоря уже о том, чтобы узнать больше обо всей ситуации, – тяжелая работа, но доверие никогда не давалось мне легко, да и не должно даваться.

Я прожила двадцать два года как обычный человек, чтобы понять, что все это было ложью. Кто-то из этой сумасшедшей сверхъестественной жизни отшвырнул меня в сторону, бросил на произвол судьбы в Финикс Вэлли, ни о чем не заботясь. Теперь, когда у других есть семьи, которые направляют их и помогают пройти этот этап обучения, я предоставлена самой себе. Как всегда.

Откидывая волосы с лица, я разочарованно вздыхаю, сжимая в кулаке кончики своих каштановых локонов. Почему просто не может быть какого-нибудь чертова каталога, в котором перечислено все это сверхъестественное дерьмо? Мне бы не помешало найти ответ как можно скорее, потому что мое терпение на исходе.

Я пролистываю страницы книги, кидая взгляд на мелькающие заголовки, но мне ничего не бросается в глаза. Даже ни одного приукрашенного стихотворения о слитых душах. Черт, даже если бы это было что-то полностью выдуманное, я бы все равно проглотила каждое гребаное слово.

Выбрасывая бесполезное чтиво в стопку ненужных книг, я оглядываю библиотеку, тысячи и тысячи книжных корешков смотрят на меня, но ни один из них не выскакивает с криком «Выбери меня, выбери меня». Книги стоят от стены до стены, а в центре комнаты несколько столов, с пустым столом библиотекаря в дальнем конце. Зал удивительно открытый и просторный, а стеклянная крыша пропускает весь естественный свет через витражи.

Я беру несколько книг, которые ничего мне не дали, и кладу их в тележку, еще раз оглядывая полки, на этот раз сосредотачиваясь на том, что могут означать мои способности, а не на темно-красном круге, нарисованном у меня на спине, и на причине, по которой он там находится.

Кем я могу быть?

Кем я могу быть?

Кем я могу быть?

Постукивая себя по губам, я прохожу вдоль книжных полок слева, просматривая книги о видах, я надеюсь найти ту, в которой описаны все виды сверхъестественного в одной книге. Очевидно, мне будет нелегко это сделать, но, по крайней мере, Хаос выяснил, что я не оборотень и не вампир. Маленькие победы.

Пробегая пальцами по корешкам серии с надписью «Сверхъестественное», с разными книгами, раскрашенными в разные цвета в зависимости от видов, я вздыхаю и беру оранжевую книгу про демонов и белую книгу про ангелов. На мгновение мои пальцы зависают над красной книгой о Богах, но это кажется мне самым экстремальным, поэтому я решаю остановиться на тех двух, что у меня есть.

Как раз в тот момент, когда моя задница готова была удариться о спинку стула, дверь с громким стуком распахнулась, привлекая мое внимание в том направлении, и я увидела, как Адонис входит с таким видом, словно это гребаное заведение принадлежит ему.

Каждый сантиметр его тела говорит о принадлежности к Элите, начиная с манеры держаться и заканчивая всезнающей ухмылкой на губах. Сегодня на нем круглые очки, светлые волосы, зачесанные назад, серая рубашка на пуговицах и темно-коричневые брюки.

Ни один мужчина не должен быть таким собранным и горячим одновременно. Все еще хуже, потому что он об знает. Высокомерный придурок.

Его глаза встречаются с моими, уголки его рта подергиваются, когда парень смотрит на меня, и я заставляю себя не словить стыд под пристальным взглядом. В простой черной майке и светлых джинсовых шортах я составляю разительный контраст с ним, напоминая о том, что мы очень разные люди и из очень разных мест.

Он не произносит ни слова, направляясь ко мне, достает свой телефон и на мгновение постукивает по экрану, прежде чем снова спрятать его в карман.

– Не обращай на меня внимания, я просто хотел сообщить ребятам, что выиграл, – объясняет он, проводя языком по зубам, медленно подтаскивает стул напротив меня и садится.

Я чувствую себя дурой, но любопытство берет надо мной верх, и я заглатываю его наживку.

– Что ты выиграл?

Адонис не утруждает себя ответом, вместо этого просто указывает пальцем в мою сторону, заставляя меня усмехнуться, когда я закатываю глаза от его болтовни.

– Я не была выставлена в качестве приза, – возражаю я, отчего его улыбка становится шире, когда он пожимает плечами.

– Я тоже не искал ничего такого, но вот мы здесь. Ты. Я. Мои братья. Одна новая счастливая семья. Кто бы мог подумать, а? – он сплетает пальцы на деревянном столе, оглядывая меня, и с каждой секундой мои глаза все больше сужаются, пока я смотрю на него в ответ.

Трудно сказать, когда Адонис говорит серьезно, а когда с сарказмом. Иногда кажется, что у него совсем другая личность, что-то вроде маски, которая идеально подходит ему в качестве защитного механизма, но я вижу его насквозь. Сейчас как раз такой момент, и его слова приводят меня в замешательство.

– Тебе меня не одурачить, Адонис. Твоя фальшивая улыбка и наигранный сарказм – чушь собачья, и мы оба это знаем. Если уж на то пошло, это только еще больше выводит меня из себя. Итак, почему ты здесь? Я занята, а библиотека не похожа на твое обычное место для прогулок, – заявляю я, складывая руки на груди.

Я не упускаю из виду, как его улыбка, совсем чуть-чуть дрогнув, опускается по краям, словно его обычная натянутость исчезает, когда он, прищурившись, смотрит на меня, явно осмысливая мое замечание.

– Я здесь, потому что хочу быть здесь. А почему ты здесь?

К черту его бред.

– Я не собираюсь ходить с тобой по кругу. У меня и так слишком много всего происходит в гребаной голове, чтобы ты врывался сюда и все усложнял, играя в игры, – огрызаюсь я, хватая книгу о демонах и подтягивая ее к себе. Я открываю обложку в твердом переплете и просматриваю указатель, пытаясь понять, есть ли в нем что-нибудь, что могло бы оказаться для меня полезным.

Возможно, я могла бы использовать книгу, чтобы оценить придурка, сидящего передо мной.

Какое-то мгновение Адонис не отвечает, оставаясь устрашающе тихим, и я начинаю думать, что он, возможно, вообще исчез, но мое тело, как всегда, слишком остро ощущает его присутствие.

– Мы всей группой решили, что нам следует разделиться и отправиться на твои поиски. Попытаться оказать поддержку и все такое, – говорит он, махнув рукой. – На самом деле это была идея Дзена. Хотя, судя по тому, как Ксандер ворчал по поводу твоего питания, я думаю, что могло спровоцировать и это.

Я смотрю на него из-под ресниц, мои губы кривятся в усмешке, пока я думаю. Его плечи расслаблены, на лице нет ни капли напряжения, ни озабоченности, и кажется, что улыбаются скорее его глаза, чем губы. Я не могу отделаться от ощущения, что он говорит искренне. Он.

Вот так просто, немного молчания с моей стороны заставило Адониса сбросить маску и позволить мне увидеть его настоящего под всем этим. Не так уж много, просто часть правды без намека на сарказм или шутку – прикрытие того, кто он есть. Это единственная причина, по которой парень здесь, но это уже что-то. В миллион раз лучше, чем та чушь, которую я выслушивала от него минуту назад.

Облизывая губы, я откидываюсь на спинку стула, рука все еще лежит на странице книги, и я осторожно смотрю на него.

– Если ты думаешь, что мы потрахаемся, чтобы узнать, что наши души слились, то ты ошибаешься и должен уйти.

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, но я не беру их обратно, даже если я только что показала свою неуверенность. К моему удивлению, Адонис не обращает на это внимания и не пытается задобрить меня, вместо этого он наклоняется вперед, опершись локтями о стол, тянется за книгой об ангелах и притягивает ее к себе.

– Рея, когда я захочу тебя трахнуть, ты об этом узнаешь, – хладнокровно заявляет он, подчеркивая мысль словом «когда», а не «если», прежде чем открыть книгу. – Итак, у нас есть пятнадцать минут, максимум двадцать, прежде чем ребята придут сюда. Я могу потратить это время на то, чтобы вывести тебя из себя, просто дыша, или помочь понять, что именно ты ищешь.

Я мгновенно киваю, радуясь, что он вот так прямо говорит со мной, прежде чем выпрямиться на своем месте.

– Я пытаюсь найти подробности о том, кем я могла бы стать со всеми этими красными глазами и лопающейся лампочкой, или, по крайней мере, пытаюсь понять, что значит слить свою душу лично для меня, не только сейчас, но и в будущем, и к чему приведет слияние души с Ксандером.

Если он действительно собирается помочь, то я могу быть с ним честной. Я действительно не хочу больше терять время. Я почти считаю, что он меня не услышал, потому что парень тут же закрывает книгу, лежащую перед ним, прежде чем протянуть руку и сделать то же самое с моей.

– Честно? Ты не узнаешь этого наверняка, пока не придет время. На данном этапе грань между демонами, ангелами и богами очень размыта. Красные глаза и разбитое стекло могут каким-то образом быть связаны со всеми тремя, но особенно с ангелами и Богами. У каждого человека есть свои особенности, некоторые из них могут пересекаться, но в твоей магии будут особые черты, которых нет ни у кого другого.

Он мягко улыбается, и я понимающе киваю. Черт, его ответ был не тем, что я хотела услышать.

Тогда исключаем информацию здесь обо мне. Отлично.

– Может, здесь есть что-то о слитых душах? – спрашиваю я, стараясь, чтобы в моем голосе не слышалось надежды, и сплетаю пальцы на столе перед собой, но Адонис качает головой.

– Нет, не совсем. Когда слитые души, казалось, перестали существовать, информация о них постепенно уменьшилась, превратив их не более чем в миф, а не историю, и я действительно верил в это, пока не увидел вас с Ксандером, – признается он, поправляя очки на носу.

– Есть какие-то мысли по этому поводу? – я нервно перебираю пальцами, отчаянно надеясь, что парень даст мне какой-нибудь намек на мое будущее, потому что в данный момент мне нужно за что-то ухватиться.

– Что любовь всемогуща, всепоглощающа, могущественна, она защищает, а иногда бывает и разрушительна.

Ничего себе.

– Предполагается, что ты способен чувствовать, где находится этот человек, чувствовать, что тебя тянет к нему, независимо от обстоятельств. Это неизбежно. Предначертано звездами, как бы люди ни хотели сгладить ситуацию с помощью роз и любезностей.

Мое сердце бешено колотится в груди от грубости в его тоне, как будто это то, о чем люди только мечтают. Но относится ли это к нему?

– Так это хорошо или плохо? – спрашиваю я, и в моем голосе слышится уязвимость, когда уголки его пухлых губ приподнимаются в искренней улыбке.

– Это все сразу.

Глава 22

Рея

Я выхожу из своей комнаты в общежитии, позволяя двери захлопнуться за мной, но тут же чувствую, как чья-то рука обхватывает меня, и вздрагиваю от прикосновения, пока перед глазами не мелькает прядь белых волос.

– Давно не виделись, подруга моя, – с улыбкой говорит Гармония, оглядывая меня с головы до ног. Естественная улыбка преображает мое лицо, искренняя радость от того, что она вернулась, слишком смущает, но наплевать. Мне просто нужно поговорить с глазу на глаз, без телефонов и расстояния между нами.

– Мне казалось, что прошла целая вечность, – отвечаю я, шагая в ногу с ней, когда мы направляемся к лестнице. В последний раз я видела ее, когда мы разговаривали с ней по телефону из-за того, что у меня покраснели глаза, и из-за всей этой ситуации с Элитой. Теперь каникулы закончились, и мы оделись в униформу нашей Академии, готовые отправиться на занятия. Жизнь в Академии Святых почти вернулась в нормальное русло.

За время каникул столько всего произошло, что я даже не знаю, как это все объяснить, но сейчас все равно неподходящее время. Но скоро, определенно скоро. Мне нужно снять с себя это дерьмо.

– Подруга, только не говори мне, что у тебя не было развлечения в виде четырех горячих парней, имена которых не буду называть, но они также известны как Элита, – говорит она, подмигивая, пока мы спускаемся по лестнице и направляемся прямо к порталу. Я не могу удержаться и закатываю глаза от такой полной нелепости.

Теперь, после того, как подруга упомянула их, меня удивляет, что мы не столкнулись ни с одним из парней, но мы выходим немного позже всех остальных, так как не собираемся завтракать. В свою последнюю поездку я позаботилась о том, чтобы запастись протеиновыми батончиками, и теперь у меня в ящике стола их целая коллекция, а также отличное оправдание, если Ксандер снова попытается придраться ко мне из-за отсутствия питания.

– Я не думаю, что «развлечение» было бы правильным словом, – объясняю я, потирая губы, когда черный туман портала окутывает кожу, и моя нога приземляется в главном здании Академии.

Каждый. Гребаный. Раз.

Не думаю, что я когда-нибудь к этому привыкну.

Обучающиеся заполняют коридор, пытаясь подготовиться к своему первому занятию или спеша перекусить, а мы держимся подальше от большого зала, двигаясь по кругу, пока не оказываемся у портала, ведущего на занятия по боевым искусствам.

Из-за всего этого шума и суеты вокруг нас мы прерываем разговор и снова направляемся сквозь клубящийся дым, пока перед нами не оказываются двери, ведущие в боевой центр.

Тихо. Странно.

Если быть честной, боевое искусство – одно из моих любимых занятий. Я уверена, что в следующем году, когда узнаю, кто я такая и для чего мне нужны тренировки, то буду по-другому относиться к остальным занятиям, но здесь мы все тренируемся одинаково. Оборона. Нападение. Агрессия. Изнурение. Повторяем.

Это практические, увлекательные занятия, на которых мы изучаем различные виды боевых искусств, оружие и приемы защиты, так что я не остаюсь в стороне. В то время как на других занятиях, когда уроки более специфичны для каждого сверхъестественного вида, я праздно стою в стороне и наблюдаю, потому что никто не знает, какое место я занимаю.

– Нам нужно столько всего наверстать, особенно учитывая, что твои глаза… – она оценивает меня, тыча пальцем в свои розовые омуты, чтобы показать, что имеет ввиду, и я киваю со вздохом.

Я до сих пор не придумала, как лучше ей это объяснить, но не думаю, что лучшей идеей будет сказать, что они становятся красными только тогда, когда во мне течет магия. Особенно когда это должно быть секретом, а учитывая нежелательное внимание, которое я уже испытываю, я никогда не узнаю, кто нас подслушивает.

– Скоро, я клянусь, Гармония, но сейчас все держится в строжайшей тайне, и так и должно оставаться, – бормочу я, перекидывая портфель через плечо, когда мы входим в огромное помещение. Меня до сих пор удивляет, что сама поверхность разделена на четыре части, состоящих из природных материалов: травы, воды, песка и сожженной листвы.

Хотя, как первогодки, мы еще не расстались с травой, и я не могу сказать, что разочарована этим. Особенно учитывая, что я, черт возьми, не умею плавать. От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь, но я качаю головой, отгоняя ее подальше, чтобы не беспокоиться о будущем Мы с Гармонией направляемся к кругу уже собравшихся студентов.

Я бросаю свой портфель на край поля вместе со всеми остальными, откидываю волосы с лица и завязываю их лентой с запястья.

– В этом есть смысл, и, клянусь, я никому ни о чем не говорила, – говорит Гармония, становясь рядом со мной, пока мы идем к шеренге студентов, окружающих профессора Риву.

Он не произнес ни слова в мою сторону с того самого первого дня, когда сказал, что тоже родом из Финикс Вэлли. Сказать особо нечего, но его глаза всегда оценивающе смотрели на меня, словно пытаясь проверить, хорошо ли я справляюсь с жизнью в Академии.

Глядя мимо него, я вижу, что студенты держат кинжалы среднего размера, похожие на тот, что мне подарил Ящик Пандоры, но они черные с серебром, в то время как мой богатый и золотой.

Пожалуйста, скажите мне, что я смогу использовать что-нибудь из этого на Гекторе или Селене сегодня, это принесло бы мне столько радости.

Не думаю, что шучу, что неудивительно на данный момент. Пристальные взгляды Селены и нападки, которые, как я знаю, связаны с ней, выводят меня из себя так сильно, что я бы не расстроилась, увидев, как она уходит. А кто-нибудь расстроился бы вообще? И, черт возьми, Гектор, если он еще раз попытается загнать меня в угол, я, скорее всего, отрежу ему яйца, засуну их ему в рот и получу от этого удовольствие.

Мой взгляд прикован к этому придурку и величайшей сучке рядом с ним. Тело напрягается с головы до ног, волосы на затылке встают дыбом, и мне кажется, что тело вот-вот разлетится на миллион кусочков.

Я уже знаю, почему так происходит, прежде чем глаза поворачиваются влево, я наблюдаю, как представители Элиты прогуливаются по траве с излишней развязностью. Это все похоже на сцену из старого фильма – как они приближаются к нам в замедленной съемке, и я практически слышу, как учащается сердцебиение у каждого человека, когда те их видят. Особенно у женщин. Особенно у гребаной Селены.

Мои руки сжимаются в кулаки, я беспокоюсь о том, что она может стать еще большей проблемой, что довольно нелепо, поскольку нынешняя ситуация с Ксандером, Хаосом, Адонисом и Дзеном такова, что преследуют меня они, а я схожу с ума.

Я облизываю губы, пульс стучит в ушах, а время останавливается, и я не могу пошевелиться, пока не замечаю, что они близко, и чертовски самодовольная ухмылка на лице Ксандера застает меня врасплох. Из всех них таким взглядом обычно одаривал меня Адонис, но в случае с Ксандером… как будто он знает секрет, которого больше никто не знает.

А он это знает. Они все знают. Мои мышцы начинают неприятно подергиваться, когда меня охватывает беспокойство, что кто-то может заметить силу нашей связи.

Ксандер протягивает свой портфель, чтобы Дзен взял его, что тот и делает, и пока остальные трое отходят в сторону, чтобы снять свои портфели, Ксандер, не сбавляя шага, направляется к группе студентов, а точнее, ко мне.

Каждое нервное окончание в моем теле напрягается, и когда он подходит и встает рядом, наши руки слегка соприкасаются, я слышу, как из его груди вырывается низкий смешок. Ненавижу это чувство облегчения, охватывающее мое тело.

Как он может смеяться прямо сейчас, когда я, черт возьми, едва могу дышать?

Придурок.

– Что, черт возьми, смешного, Ксандер? – огрызаюсь я, стараясь говорить тише, и свирепо смотрю на него, а он просто пожимает плечами в ответ.

– Ничего, – говорит он с понимающей улыбкой, и я считаю, что это чушь, мое кровяное давление повышается по мере того, как растет его улыбка.

– Не лги мне, мы должны доверять друг другу, помнишь? – я возражаю, возвращая ему их слова, и он искоса смотрит на меня с неизменной ухмылкой, наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

– Рея, ты знаешь, какие способности и сильные стороны есть у волка? Потому что, если ты забыла, твоя сладкая маленькая киска заставила меня обратиться, и теперь я все это скрываю, – с каждым словом его губы касаются моего уха, я закрываю глаза, пытаясь скрыть свои эмоции, но очевидно, у меня довольно плохо получается.

Пытаясь проглотить ком в горле, я сжимаю бедра, чувствуя, как во мне пульсируют потребность и желание. Я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь об оборотнях, а точнее, о волках, но в голове пусто. Прощай, логическое мышление.

– Какое это вообще имеет отношение? – ворчу я в ответ, пытаясь выглядеть невозмутимой, когда открываю глаза и высоко поднимаю голову, избегая зрительного контакта со всеми, в то время как его смешок касается моей кожи. Я складываю руки на груди, пытаясь воздвигнуть невидимый барьер, но это бесполезно.

– У меня обостренный слух, поэтому я услышал, как твое сердцебиение участилось, когда мы вошли, и как пульс забился у тебя на шее, когда ты наблюдала за тем, как мы приближаемся.

Дрожь неудержимо пробегает по моей спине, выдавая реакцию тела, даже если нет необходимости ее улавливать, Ксандер продолжает.

– Мое обоняние также обострилось, а это значит, что я знаю, что если просуну руки тебе между бедер, мои пальцы станут… влажными, – произносит он, почти мурлыча кончиком языка.

Ублюдок.

Правда ли то, о чем он говорит? Парень действительно все это чувствует?

Прежде чем я успеваю придумать умный и язвительный ответ, чтобы послать его к черту и снова воздвигнуть между нами стальные стены, профессор Рива хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание, а рядом с Ксандером появляются Дзен, Адонис и Хаос.

Я чувствую на себе их взгляды, они наблюдают, как мои прищуренные, злые глаза борются с довольной ухмылкой Ксандера, явно пытаясь понять ситуацию между нами, когда я слышу, как Адонис бормочет себе под нос.

– Какого хрена она сейчас злится?

Моя челюсть сжимается от волнения, когда Ксандер выпрямляется в полный рост, демонстративно поправляя свои шорты, и подмигивает мне.

– Она злится, потому что я знаю, что она многого лишала себя, избегая нас. Разве это не так, Рея? – уверенно говорит он, и у меня нет ответа. Ни единой реплики, которая поставила бы его на колени, потому что, в конечном счете… он чертовски прав, и я ненавижу это.

Я замечаю, как глаза Дзена расширяются от удивления, но профессор Рива начинает обращаться к классу, и я заставляю себя сосредоточиться на нем. Не вчитываясь в выражения лиц представителей Элиты.

Класс стоит вокруг профессора импровизированным кольцом, наблюдая, как он подходит к оружию.

– Всем доброе утро. Мы попробуем порезаться на кинжалах, это каламбур, – добавляет он, указывая на нижнюю часть одного из кинжалов, и вокруг нас раздается громкий стон от его неудачной шутки, но его, кажется, это не волнует. – У нас есть целых два часа, чтобы научиться и попрактиковаться во владении этими кинжалами. Мы проведем несколько индивидуальных тренировок, прежде чем перейдем к спаррингам в парах. Так что будьте внимательны, потому что я не против отправить кого-либо в медицинский центр с травмами, если они были вызваны тем, что вы не слушали, – отмечает он, и это все, что мне нужно, чтобы выбросить Элиту из головы и сосредоточиться на занятии.

Никто здесь не причинит мне вреда, хотя я бы с удовольствием отправила в центр кого-нибудь. Или нескольких человек, если я захочу отомстить своим обидчикам.

– Это будет весело, – бормочет Гармония себе под нос, и я киваю в знак согласия.

– Да, черт возьми, – шепчу я в ответ, и радостная улыбка появляется на моих губах, пока Рива продолжает.

– Я сейчас раздам оружия. Я хочу, чтобы вы привыкли к их весу. Чем лучше вы научитесь держать равновесие, тем лучше сможете обращаться с тяжелым металлом, – объясняет он, беря по два за раз и медленно раздавая их всем. – Есть вопросы? – добавляет он, протягивая кинжал мне и Гармонии одновременно, держа в руке и направляя рукоятью в нашу сторону, и я качаю головой в ответ.

Никаких вопросов, никаких забот, никакой неуверенности в своих физических способностях. Я здесь, чтобы учиться.

Я делаю маленький шаг назад, чувствуя на себе взгляд Ксандера, но не встречаюсь с ним взглядом, все мое внимание сосредоточено на лезвии в моих руках. Кинжал не такой тяжелый, как мой собственный, и на нем нет замысловатой резьбы или украшений, что значительно облегчает управление. Вытянув ладонь, я играю с весом тридцатисантиметрового лезвия в своей руке, пытаясь сохранить равновесие, вращая рукоятку, прежде чем обхватить ее ладонью.

Убедившись, передо мной достаточно свободного пространства, я взмахиваю рукой в сторону, позволяя острому лезвию рассечь воздух, и легкий свист, как электрический разряд, вызывает у меня прилив возбуждения, когда я делаю это снова. Все остальное вокруг меня не имеет значения. Мне все равно, видят ли люди, что я выставляю себя дурой, делаю ли я это неправильно или кто-то еще делает то же самое, что и я. Владение оружием – мой приоритет, и изучение движений с его помощью доставляет огромное удовольствие. Я изо всех сил стараюсь стереть улыбку со своего лица.

Я снова поворачиваю рукоять в руке, но на этот раз я делаю выпад кинжалом вперед, по-прежнему касаясь воздуха, но проверяя, сколько силы должно быть вложено в это движение, чтобы этого было достаточно для нанесения урона цели.

Время летит незаметно, я все больше и больше расслабляюсь в своих движениях и, наконец, замечаю, что все остальные делают то же самое вокруг меня. Некоторые, кажется, усваивают упражнение легче, чем другие, а некоторые даже не могут правильно держать ручку. Слабаки. Я играю обеими руками взад-вперед, пока не приближается профессор Рива.

– Ты в отличной форме, Рея, – говорит Рива, заставая меня врасплох, когда он появляется в поле зрения, но все же на мгновение сохраняет дистанцию, чтобы убедиться, что я не размахнусь и не попаду в него.

– Спасибо, – бормочу я в ответ, опуская кинжал и переводя дыхание. Я даже не осознавала, что так разволновалась. По виску стекают струйки пота, а футболка слегка прилипает к телу, но я воспринимаю все это как хороший знак.

– Ощущается по-другому? – спрашивает он, и я хмурюсь, сведя брови вместе, когда смотрю, как он медленно приближается ко мне, ясно видя замешательство на моем лице. Рива не произносит ни слова, пока мы не оказываемся рядом, и даже тогда до меня не сразу доходят его загадочные слова. – До этого еще никто никогда не получал подобное от Ящика Пандоры, даже со времен самых первых подарков.

Я запрокидываю голову, по моим венам пробегает холодок, когда я смотрю ему в глаза, но понятия не имею, что ожидала увидеть в них. Предательство? В моей голове крутится миллион вопросов, я отчаянно пытаюсь понять, откуда, черт возьми, он знает, что я достала из Ящика Пандоры, но он отвечает на мой невысказанный вопрос и без подсказок от меня.

– Все подарки из Ящика Пандоры регистрируются при получении, ведется запись, чтобы преподаватели понимали, с чем мы работаем.

Я облизываю губы, неуверенность пробирает меня до костей, я подозрительно смотрю на него.

– На самом деле я не хочу говорить об этом, – заявляю я, надеясь подвести черту под разговором, и он кивает.

– Понятно, – говорит он, слегка разводя руки в стороны, пытаясь усыпить мою бдительность. – Но если тебе нужны какие-то указания или безопасное место, чтобы разобраться в этом, я могу помочь.

Я не знаю, как на это отреагировать, но шанс упущен, когда чья-то рука тяжело опускается мне на плечо, крепко притягивая к себе. Запах леса говорит о том, что подошел Ксандер, и мои глаза моментально расширяются. Я вспоминаю его упоминание об улучшенном слухе, и моя паника возрастает.

– Все в порядке? – спрашивает он, но обращаясь не ко мне, а к профессору Риве, который кивает, выдавив из себя улыбку, и отступает от меня еще на шаг.

– Конечно, – говорит он, на мгновение задерживая на мне взгляд, прежде чем хлопнуть в ладоши, привлекая всеобщее внимание и снова выходя в центр зала.

Как бы я не хотела, но все равно поднимаю взгляд на Ксандера, который выжидающе смотрит на меня сверху вниз, его челюсть сжата, когда он оглядывает меня, что говорит о том, что он слышал мой разговор с профессором, но я не смогу принять его мысли или мнение по этой ситуации. Комментарии профессора Ривы – это то, с чем я должна справиться самостоятельно, поскольку это связано с моим подарком.

Высвободившись из его объятий, я подхожу к Гармонии, которая приподнимает свою идеальную бровь, глядя на меня, и я закатываю глаза в ответ. Очевидно, все, что я сейчас делаю – это создаю публичное шоу, на которое все могут смотреть, и мне это чертовски не нравится. Мне нужна передышка, пока я под пристальными взглядами Ривы и Ксандера.

Я расправляю плечи, вижу легкое беспокойство в глазах Гармонии, когда Рива обращается к классу.

– Я буду называть имена и хочу, чтобы вы разделились на пары, нашли свободное место на траве и попытались провести спарринг. Тогда я смогу подойти и оценить, над чем вам еще надо поработать, или указать, какая техника вам подойдет.

Я чувствую, как Хаос останавливается рядом со мной, его дымный аромат окутывает меня, но я продолжаю смотреть вперед, ожидая, когда назовут мое имя.

– Селена и Ксандер… Гектор и Адонис… Хаос и Дзен… Рея и Гармония…

Черт, мне ненавистна мысль о Ксандере в паре с Селеной, но он взрослый мужик, он справится с ней. Я надеюсь.

Я заглушаю остальные слова, с улыбкой смотрю на свою подругу и обнаруживаю, что она уже смотрит на меня. Мы снова синхронно отходим от группы, и я методично вращаю лезвие в руке, наслаждаясь тем, как удобно оно лежит в моей руке. Я немного разочарована, что не тренируюсь с кем-то, в кого мне действительно хотелось бы вонзить свой стальной наконечник, но, по крайней мере, с Гармонией я могу хорошо оценить позицию и силу соперника.

– Черт возьми, я смотрела, как ты тренируешься, Рея, не слишком ли рано мне придется поднять руки вверх и капитулировать? Я сдамся тебе, – говорит она со смешком, и я тоже, смеясь, качаю головой.

– Ты не можешь так подвести меня, Гарм, особенно учитывая, что мне не в удовольствие только дразнить эту величающую сучку своим кинжалом, – говорю я с ухмылкой, вертя лезвие в руке. Тяжело осознавать, что Рива и все профессоры Академии знают, что у меня за подарок из Ящика Пандоры, хотя предполагалось, что это огромная, личная тайна.

– Хорошо, но ты должна быть со мной помягче, иначе я обойду медицинский центр стороной и направлюсь прямиком в морг, – отвечает она, по ее телу пробегает дрожь, когда подруга останавливается и поворачивается ко мне лицом, и я быстро расставляю ноги на ширине плеч. Она медленно повторяет мою стойку, но выглядит так, будто ей неудобно держать оружие.

Мы обе поднимаем свои кинжалы, кончики соприкасаются, и, прежде чем начать, Гармония быстро делает шаг назад, но когда я замахиваюсь на нее своим кинжалом, она поднимает свой, чтобы заблокировать мое движение, с большей силой, чем, я думаю, она сама осознает.

На моем лице расплывается улыбка с небольшим волнением от того, насколько это на самом деле будет весело. Наши кинжалы гармонично звенят друг о друга, пока мы танцуем по кругу, одновременно атакуя и защищаясь, когда Гармония замахивается на меня еще раз, но на этот раз я блокирую удар, поворачиваю свой кинжал, заставляя ее ослабить хватку, и ее лезвие падает на землю.

Я направляю кончик своего кинжала в ее сторону, кривая усмешка расплывается по ее лицу, когда она поднимает руки в знак капитуляции, хихикая, пока мы переводим дыхание.

– Это чертовски весело, Рея, – заявляет она, убирая влажные волосы с лица, и я тоже опускаю лезвие, его кончик идеально вонзается в траву, прежде чем я упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться.

– Согласна, – отвечаю я, наслаждаясь происходящим, но тут мое внимание привлекает крик позади меня. До этого момента я не осознавала, насколько мы оторвались от группы. Мы уже ближе к краю, где начинается песок. Погруженные в движения и интенсивную тренировку, мы отошли от толпы спаррингующих.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, откуда доносится шум, пока я не слышу, как Дзен зовет меня по имени. Неуверенность пронзает мои вены, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь и хватаю свой кинжал, прежде чем броситься в его сторону. У меня такое чувство, что мне не понравится то, что я увижу, когда доберусь до него.

– Что происходит? – Гармония кричит у меня за спиной, но я слишком сосредоточена на том, что привлекло мое внимание, чтобы ответить ей. Кроме того, я тоже ни хрена не понимаю.

Я замечаю, что все остальные остановились, наблюдая за происходящим, и некоторые тоже поглядывают в мою сторону, вероятно, потому, что им интересно, почему Дзен позвал именно меня.

– Успокойся, Ксандер. Я не виновата, что тебе не понравилось то, что я сказала об этой маленькой шлюшке. Приди в себя, – голос Селены доносится до меня, и именно тогда я замечаю, что Ксандер стоит прямо, руки прижаты к бокам, мышцы на спине напряжены, а с губ срывается низкое рычание.

Черт.

Кто-то расстроил большого парня. Моего большого парня.

Я ускоряю шаг, пытаясь добраться до него до того, как их противостояние может обостриться еще больше. Моя рука сжимает рукоять кинжала, готового перерезать горло этой сучке. Не за то, что сказала что-то обо мне, я единственная, кого она называет шлюхой, и это у меня в голове не укладывается, а за то, что так его разозлила.

Кто-то подходит ко мне, и я быстро оглядываюсь, чтобы мельком увидеть развевающиеся черные волосы, ниспадающие каскадом на изумрудно-зеленые глаза. Хаос.

– У него янтарные глаза, Рея. Мы не можем позволить ему потерять самообладание на глазах у всех этих людей, – шепчет он, сжимая мою руку в попытке поддержать, и я понимающе киваю.

Справа от меня Адонис и Гектор издают звуки, напряжение между ними растет, они бросают свои кинжалы и толкают друг друга, готовые начать чертову драку, но я не отрываю взгляда от более насущного вопроса в данный момент. Ксандер. Как только его успокою, я смогу понять, что, черт возьми, там происходит.

– Закрой. Свой. Чертов. Рот. Сука, – огрызается Ксандер, его дыхание становится все более затрудненным, за ним быстро следует хихиканье Селены, танцующей вокруг нас. Это действует мне на нервы, черт возьми.

– Я не виновата, что ты слишком занят наблюдениями за ней, чтобы замечать, что происходит прямо перед тобой. Я была здесь все это время. Я спала с Адонисом. Я хочу это соглашение, Ксандер, и ты, черт возьми, дашь мне его! – кричит она, вся такая плаксивая, как будто мир обязан ей всем, но я заставляю себя не обращать на нее внимания, протискиваюсь сквозь толпу людей, кружащих вокруг них, и решительно встаю перед Ксандером.

Держа кинжал в одной руке, направив его в землю, я кладу другую ему на плечо. Я слегка потираю его, глядя в глаза, которые потеряли почти все свои карие искорки, становясь все более янтарными, и тогда я начинаю паниковать. Это. Гребаный. Кошмар.

– Привет, – бормочу я, понизив голос и не обращая внимания на визжащую сучку позади меня. – Сосредоточься на мне, – мягко добавляю я, и он, к счастью, благодаря моим прикосновениям и голосу, кажется, немного расслабляется, хотя его зубы скрипят так сильно, что я думаю, он вот-вот сломает себе челюсть.

– Она просто…

– Мне все равно, – перебиваю я, кладя руку ему на грудь, над его сердцем, которое бешено колотится под моими прикосновениями. – К черту всех остальных, Ксандер, просто сосредоточься на мне.

Я использую все свое самообладание, чтобы успокоить дыхание, заставляя себя расслабиться, хотя я чертовски взвинчена.

– Следи за моим дыханием, – шепчу я, наблюдая, как он хмурит брови, но киваю, подбадривая его, когда его взгляд останавливается на мне.

– Простите, – кричит Селена у меня за спиной, и я встречаюсь с ней взглядом через плечо, протягивая руку и направляя клинок в ее сторону, когда я смотрю на нее.

– Я перережу твою гребаную глотку, если ты не заткнешься, – рычу я, мой голос становится хриплым, более глубоким, когда я замечаю небольшие изменения внутри себя, мою основную реакцию в виде гнева, разжигающего мои собственные силы внутри.

Черт.

Это совсем не помогает.

Я только усугублю ситуацию, когда накажу ее за то, что она причинила ему столько страданий.

– Профессор Рива, я не потерплю, чтобы какая-то жалкая шлюха разговаривала со мной подобным образом, – визжит величайшая сучка. Он не отвечает ей, поскольку все быстро обступают нас, направляясь к новой сцене, разворачивающейся между Гектором и Адонисом, где последний с размаху бьет кулаком Гектора по лицу, и все ахают, когда он падает на землю.

Что, собственно, за хрень происходит?

Неужели он не видит, в какой гребаной ситуации сейчас находится его, так называемый, брат? Как, черт возьми, это сейчас возможно?

Словно почувствовав мое внутреннее безумие из-за него и его несвоевременных выходок, он обращает свое внимание в нашу сторону, прежде чем произнести одно простое слово, которое все объясняет.

– Уходи.

Черт возьми. Он что, специально отвлекает внимание? Защищает нас обоих, Ксандера и меня?

Прежде чем я успеваю еще что-то обдумать, Хаос появляется рядом с нами, кладет руки нам на плечи и переводит взгляд с одного на другого.

– Идем, сейчас же, пока эта сумасшедшая сука не заставила вас обоих в гневе разрушить весь этот Центр, – бормочет он, подталкивая нас к выходу, и я отбрасываю свой кинжал, не заботясь о том, как он упадет, и быстро следую за ним. Я не вижу, чтобы Ксандер делал то же самое, поэтому останавливаюсь и оглядываюсь в поисках него.

Я понятия не имею, где сейчас Дзен или Гармония, но приоритет номер один – вытащить Ксандера отсюда, пока он, черт возьми, не обернулся, и я не разломала все вокруг… включая лица.

Он все еще на месте, стоит прямо напротив Селены, которая смотрит на него широко раскрытыми глазами, ее тело дрожит, когда она слабо кивает. Похоже, Ксандер что-то говорит, но что бы он ни говорил, это не наполняет ее радостью, скорее, это похоже на страх.

– Рея! – кричит Хаос, чтобы привлечь мое внимание, и когда я смотрю на него, он смущается.

– Твои глаза.

Черт.

– Иди, мне кажется, что Ксандер последует за тобой, – добавляет он, и я неуверенно киваю, мой мозг совершенно не сфокусирован на всем этом безумии, происходящем вокруг нас.

Бросившись за своим портфелем, я перекидываю его через плечо и направляюсь на выход, бормоча на ходу слова благодарности Хаосу. Выражение его глаз почти заставляет меня остановиться. В нем чувствуется благоговение, всплеск гордости и искрящееся желание.

Это было настолько неуместно, что я пытаюсь убедить себя в том, что мне это лишь показалось. Однако, возможно, так все и было, или из-за моих красных глаз я вижу выдуманное дерьмо. В любом случае, я не задерживаюсь, чтобы выяснить правду.

Мне нужно спрятать глаза.

Глава 23

Адонис

Я разминаю руки, наслаждаясь жжением и ранами от порезов на костяшках пальцев, и довольная улыбка расползается по моим губам. Если кто-то обратит на меня пристальное внимание, когда я займу свое место в обеденном зале, он, скорее всего, будет поражен маниакальным блеском в моих глазах, в то время как от запекшейся крови моя кожа натягивается, а мышцы ноют. Это приятное ощущение.

Гектор, мать его, Арити.

Я ждал повода выбить из него все дерьмо задолго до того, как он принял участие в нападении на Рею, и сегодня представилась прекрасная возможность, когда все пошло прахом в бою между Ксандером и Селеной, а затем и Реей. Мне нужно было вытащить их оттуда для их же собственной безопасности.

Ублюдок слишком долго этого добивался. Жаль только, что мне не удалось сделать что-нибудь похуже, но сломанного носа и двух подбитых глаз, а также пары сломанных ребер пока хватит.

Это единственный раз, когда я жалею, что мы не настоящие люди, живущие без возможности кого-то исцелять своей магией, но я вынужден довольствоваться тем, что могу получить. По крайней мере, ему пришлось идти у всех на виду, чтобы добраться до медицинского центра, так что у него не было другого выбора, кроме как залечивать свои раны. Я уверен, что слухи о случившемся распространятся как лесной пожар, но опять же, ублюдок этого заслужил, и ему повезло, что это все побои, которые он получил. Пока что.

Откинувшись на спинку стула за нашим обычным столиком в обеденном зале, Дзен садится напротив меня, а рядом с ним Хаос. Я облизываю пересохшие губы, ощущая небольшой порез, который оставил Гектор, когда ему удалось ударить меня в подбородок, но в остальном я совершенно невредим. В любом случае, не настолько ранен, чтобы отправиться к целителю.

Должно быть стыдно. Ему.

От этой мысли моя улыбка становится еще шире, поскольку это запятнает его репутацию крутого парня, а я был более чем счастлив сбить с него спесь.

Никто из сидящих за столом не обратил внимания на беспорядок, который вызвало наше первое занятие в этот день. На последнем уроке об этом тоже не говорили, даже несмотря на то, что Ксандер и Рея не пришли. Я вздыхаю, провожу рукой по лицу и бездумно выбираю на обед стейк Рибай и запеченный картофель с начинкой, я абсолютно голоден после неожиданной, но в то же время успокаивающей тренировки, с которой начался день.

Я прокручиваю эту сцену в голове еще раз, но в этом нет необходимости. Понятно, что произошло, и, как всегда, скандал ведет прямиком к Селене.

Что бы она ни сказала, чтобы спровоцировать произошедшее, Ксандер явно разозлился, но тема была очевидна: Рея. В ту секунду, когда его глаза начали вспыхивать янтарем, я понял, что это дерьмо не убрать, и он не собирался успокаиваться, и я быстро оценил ситуацию, пытаясь привлечь внимание к нам с Гектором как можно быстрее. Толкнуть его в первый раз было недостаточно, чтобы собрать толпу, вот почему я с удовольствием бил его кулаком в лицо и живот, но больше всего меня удивило то, как Рея, бросив все, направилась к Ксандеру, даже не понимая, что произошло.

Явная паника от того, что происходило с ним, на ее лице была очевидна. То, как она успокаивающе гладила его по груди, заставляя его сфокусировать на ней взгляд, контролировать дыхание, было почти поэтично, пока она не наклонила голову и ее темно-красные глаза не сверкнули в мою сторону, отчего мое сердце сжалось от беспокойства.

Большая цена за то, что мы старались не высовываться.

Мы с Гектором моментально ускорили темп, даже оттащили профессора Риву в сторону, а Селена скулила достаточно громко, чтобы все слышали, как отчаянно она жаждет какого-нибудь элитного члена, хотя ей неоднократно отказывали. Если бы я не был так поглощен этим придурком передо мной, я бы закатил глаза от жалкого дерьма с ее стороны.

Как только я убедился, что Ксандер и Рея благополучно скрылись из виду, я, наконец, послушался профессора Риву и смягчил свою атаку на Гектора. Я был доволен своей быстрой работой, но разочарован, что не смог продолжить.

– Прекратите это к чертовой матери. Я вас обоих выгоняю. Убирайтесь с моих глаз долой.

Его рычание было именно тем, что мне нужно было услышать, когда я ушел с занятия, не оглядываясь, поскольку никакого дальнейшего наказания не последовало. Звуки кашля и отхаркивания Гектора наполнили мои уши, когда я уходил с довольной улыбкой, все обходили меня стороной, и я был более чем доволен этим.

Теперь мы все молчали по этому поводу, потому что никто из нас, черт возьми, понятия не имел, как нам справиться с парой идиотов, сверкающих глазами, с их слитыми душами, которые, казалось, не могли справиться с небольшой насмешкой.

– Знаешь, тебе вовсе необязательно быть таким довольным собой, – ворчит Дзен, глядя на меня поверх горлышка бутылки с водой и делая глоток, и я расширяю глаза в притворном удивлении от его слов.

– Кому, мне? Я бы никогда, – быстро отвечаю я, прикладывая руку к сердцу, и Хаос усмехается, мгновенно отметая мою чушь.

– Конечно, ты бы не стал, – возражает Дзен, закатывая глаза, когда перед ним на столе появляется тарелка с пастой, и он набрасывается на нее, по-прежнему пристально глядя на меня. – Очевидно, что в данный момент они оба очень заботятся друг о друге, так что нам нужно быть осторожными в любой ситуации, которая может спровоцировать такую реакцию, и больше никакое дерьмо с твоей стороны не поможет.

Он продолжает смотреть на меня, а я все так же изображаю невинность.

Я понимаю, о чем Дзен говорит, даже не произнося этого вслух, но больше всего меня бесит тот факт, что я не могу с ним спорить, или, что еще хуже, не хочу. Потому что он прав.

Рея Харрингтон – та еще штучка. И та, в которую я был бы более чем счастлив засунуть свой член, как только она появилась. Но все быстро изменилось, и я понял, что безопаснее держать ее на расстоянии вытянутой руки. Не то чтобы я сравнивал ситуацию с Селеной. Скорее наоборот. Рея не нуждалась в моем внимании, что только невольно притягивало мое тело к ней.

После сегодняшнего дня и того, что она сделала для моего брата, я почти благоговею перед ней. Рея не обязана была делать то, что сделала, неважно со слитой душой или нет, и я чувствую, что меня переполняет непреодолимая потребность отплатить ей.

Я не говорю об этом Дзену или Хаосу, вместо этого я просто пожимаю плечами.

– Как скажете.

Никто из них не отвечает, поскольку бургер для Хаоса появляется одновременно с моим стейком и картошкой. Разговор на мгновение замолкает, чтобы мы могли поесть, и в этот момент я замечаю Ксандера, входящего в обеденный зал.

Он не с Реей, что одновременно радует и беспокоит меня, но я отодвигаю все это на задний план, когда он молча опускается на сиденье рядом со мной, оставляя между нами пространство. Это обычная практика, когда мы не хотим, чтобы кто-то неожиданно присоединился к нам.

Никто не хочет садиться между мной и Ксандером, это слишком пугающе для большинства, но нам это нравится.

Кажется, за соседним столиком раздается ропот, пока Ксандер садится. Селене и ее друзьям явно есть о чем поговорить между собой, но я даже не смотрю в их сторону, не желая привлекать к ним ненужного внимания, потому что это только разожжет скандал.

Ксандер делает заказ, потом вздыхает, оглядывает нас троих за столом, пожимает плечами и натянуто улыбается. По крайней мере, его глаза теперь обычного цвета. В них не видно даже янтарного отблеска. Я тихонько вздыхаю с благодарностью за то, что он смог успокоиться.

– Насколько все плохо? – наконец спрашивает он, слегка хмурясь и опираясь локтями на стол в ожидании плохих новостей, и Дзен быстро качает головой.

– Не все так плохо, как ты думаешь. С другой стороны, произошла ссора Адониса и Гектора. У всех на языке вертится она, о вашей с Реей ситуации почти не говорят, – заявляет он, пытаясь сразу же успокоить Ксандера, а я широко улыбаюсь брату.

– Не за что, – добавляю я, прежде чем откусить еще кусочек, и даже Хаос качает головой, пытаясь скрыть улыбку, расплывающуюся на его губах.

Ксандер понимающе улыбается и показывает мне средний палец.

– Ты давно искал подходящий повод, чтобы выбить из него дурь. Ты должен быть благодарен мне, – говорит он, приподнимая бровь, и я улыбаюсь шире, не в силах с этим поспорить. Этот человек прав. Прочистив горло, Ксандер оглядывает комнату, и я сразу понимаю, что он ищет, или, точнее, кого, но Хаос заговаривает прежде, чем у меня появляется шанс.

– Извините. Она не появлялась с тех пор, как сбежала с поля боя, как я ей и сказал, но я вроде как ожидал, что она будет с тобой, – заявляет он, высказывая то, о чем мы все явно думали, но то, как Ксандер качает головой, говорит мне, что мы были далеки от истины.

– Нет. Я погнался за ней, и она так успокоила моего гребаного волка, что я перестал рычать, мой гнев почти сразу рассеялся, но к тому времени, пока мы добрались до Агиона, ее глаза все еще были красными. Я почти… неважно. Затем мы подошли к моей двери, но прежде чем я успел ее открыть, в дверях появилась Гармония, и они вдвоем убежали, чтобы убрать красный след на ее глазах.

Я просто смотрю на него, сбитый с толку каждым словом, слетающим с его губ, и пытаюсь не отставать от них, кивая, как будто понимаю, что происходит. Мой мозг пытается задать пару вопросов, чтобы разобраться во всем, но тут мое внимание привлекает мелькнувшая брюнетка. Они входят в зал, и все остальное исчезает, кроме нее.

Я не уверен, что остальные тоже ее видят, но тишина, воцарившаяся за столом, говорит о том, что остальные представители Элиты переключили внимание на нее. Мы вчетвером наблюдаем за каждым движением Реи, когда она проходит между столиками вместе с Гармонией. Она гипнотизирует.

Ее глаза больше не красные, они сияют сапфировой синевой, пока она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Понятно, что Рея направляется к их привычному месту, подальше от нас, в дальнем углу, где уже сидят двоюродные сестры Хаоса.

Неприятный звук, с которым стул Ксандера скребет по полу, отвлекает меня от моих мыслей, но не оттягивает от нее мой взгляд, что только заставляет ее невольно перевести свои глаза в нашу сторону, и это все, что мне нужно.

Подняв руку, я сгибаю палец, подзывая ее поближе, и вижу явную нерешительность на ее лице. Ее губы кривятся в усмешке, она то и дело переводит взгляд со своего столика на наш, а ее шаги замедляются.

Я не смотрю на остальных, я даже не моргаю, уделяя ей все свое внимание, пока она перебирает варианты, как ей поступить. Я уверен, что Рея вот-вот перебросит волосы через плечо и отпустит мой взгляд, даже не оглянувшись, но, к моему крайнему удивлению, Гармония что-то шепчет ей на ухо, и мгновение спустя она уверенно направляется в нашу сторону.

То, как эта девушка изящно двигает бедрами, ставя ногу за ногу, не должно быть таким соблазнительным, но это чертовски завораживает. Когда она оказывается в пределах слышимости, я расслабляюсь на своем стуле, наконец опускаю руку на стол и одариваю ее непринужденной улыбкой.

– Выбирай место, Рея, – бормочу я, проводя языком по нижней губе и продолжая разглядывать ее. Я ожидаю, что она бросит на меня свирепый взгляд или пустит в ход свои остроты, чтобы поставить меня на место, но она снова удивляет меня, когда сбрасывает с плеча портфель и медленно направляется к сиденью между мной и Ксандером.

Но что поражает меня больше всего, так это то, как Рея не отрывает от меня взгляда. Она явно заинтригована, готова сыграть в мою маленькую игру, и я понятия не имею почему, но не могу отрицать тот факт, что то, как она смотрит на меня сейчас, очаровывает.

Рука Реи касается моей, она роняет портфель рядом со стулом, проводит языком по зубам и, наконец, отводит от меня взгляд, оглядывая каждого из нас.

Я наблюдаю, как все мои братья тоже смотрят на нее, отчаянно пытаясь понять, что на самом деле скрывается за внешностью девушки перед нами. Тайна ее красных глаз и все такое.

Красные глаза всегда ассоциируются только с вампирами, но Хаос непреклонен в том, что она к ним не относится, и то безумное дерьмо, которое, кажется, случается время от времени, когда ее сила расцветает внутри девушки, только еще больше запутывает нас в вопросах о том, кто Рея такая. Ничто не сходится и не обретает смысла, когда речь заходит о том, чтобы попытаться определить, кем может быть Рея.

– Как дела? – наконец спрашивает она, поворачиваясь к Ксандеру, сидящему по другую сторону от нее, который одаривает ее мягкой улыбкой в ответ. У меня захватывает дух от того, какая Рея высокая, невозмутимая, сидит на своем месте между нами и полностью разрушает нашу обычную стратегию рассаживания. Она совсем не напугана.

– Я в порядке. А ты? – хрипло отвечает Ксандер, проводя рукой по губам и обводя взглядом каждый сантиметр ее лица, и она кивает в ответ.

На мгновение за столом воцаряется тишина, так много неуверенности и вопросов витает в воздухе вокруг нас, ни на один из которых мы не можем ответить. В любом случае, мы не могли бы задать их здесь в открытую.

Словно почувствовав то же самое, Хаос встает, поворачивается спиной и громко и пронзительно свистит, привлекая внимание всех присутствующих, включая своих сестер и Гармонию. Один быстрый взмах его руки в их сторону – и все трое мгновенно встают со своих мест и направляются в нашу сторону.

Талия и Кассандра садятся по другую сторону от Хаоса, в то время как Гармония неуверенно занимает место напротив них, рядом с Ксандером.

– Еще раз свистни мне, как будто я собака, и я вырву у тебя изо рта все зубы и засуну их тебе в задницу так глубоко, что…

Слова Талии обрываются, когда Кассандра драматично прикрывает рот рукой, заставляя остальных за столом рассмеяться, за исключением Хаоса, который, кажется, дрожит при мысли об ее угрозе.

То, как Рея хихикает, прикрываясь рукой, стараясь не смеяться так открыто над его страданием, это выглядит почти беззаботно; это странное зрелище. Все, что я замечал в ней с тех пор, как она приехала, – это беспокойство, растерянность и гнев. Сквозь стены, которые ее окружают, трудно проникнуть, и на то явно есть причина. Я просто не знаю, насколько сильно меня это волнует, чтобы узнать, что за этими стенами, или же я счастлив жить в блаженном неведении.

У всех нас есть стены, у каждого из нас, просто они сделаны из разных материалов и предназначены для разных целей. Собственные мысли заставляют меня покачать головой и сосредоточиться на разговоре, который ведется за столом.

– Эта величайшая сучка сейчас так пристально смотрит мне в лицо, что может взорваться. Она знает, что мы родственники, Хаос, или думает, что я пытаюсь залезть к тебе в штаны? – спрашивает Кассандра, приподнимая бровь, а затем морщит нос от отвращения, и Рея напрягается рядом со мной.

Один взгляд влево, и я мгновенно понимаю, кто такая эта величайшая сучка, и насмехаюсь над их выбором прозвища для Селены. Оно довольно подходящее, но не отражает ее индивидуальности.

Прежде чем я успеваю это осознать, моя рука тянется к бедру Реи, задевая нежную кожу над ее коленом, и я сжимаю ее, чтобы успокоить. Это движение непривычно даже для меня, но я принимаю его, так как она не отстраняется сразу, а обращает все свое внимание на меня, изогнув бровь, как делала Кассандра.

Рея делала это до того, как попала сюда, или это черта, которую она переняла у близняшек?

Почему, черт возьми, я так заинтригован и хочу это выяснить?

Разговор продолжается, и я не обращаю внимания ни на кого, кроме Реи, и на то, как ее кожа покрывается мурашками от моих прикосновений.

Интересно. Я мог бы поклясться, что она отстранится от прикосновений.

– Что ты делаешь? – бормочет Рея, не сводя с меня глаз, пока я продолжаю слегка водить большим пальцем по ее коже, и пожимаю плечами в ответ.

Мое тело отчаянно хочет прикоснуться к ней, сильнее, чем обычно, до такой степени, что я не могу это контролировать. И если она думает, что это сбивает ее с толку, то она понятия не имеет, каково это для меня. Рея держит меня в плену, мое тело принимает решения, пока она заманивает меня.

Я знаю, откуда все это берется, я не глупый. Тот момент, когда она шагнула вперед и встала между Ксандером и Селеной, только укрепил ее молчаливую приверженность тому, чтобы разобраться во всем этом вместе с ним. Нами. Потенциально. И я здесь для этого.

Я наблюдал за тем, как она теряет контроль над своей собственной силой в попытке успокоить Ксандера, это наполнило меня эмоциями, которые я не могу полностью понять. Да и не думаю, что хочу. Все, что я знаю, это то, что хочу поблагодарить ее за все, выразить свою признательность за то, как она относилась к нему. И я сделаю это. Слов недостаточно, и я могу придумать только один способ.

– Не упоминай при мне эту тупую сучку, – ворчит Ксандер, напоминая мне, что Селена все еще является темой разговора, но мне неинтересно пересказывать то, что произошло ранее. Это уже прокручивалось в моей голове достаточное количество раз. Я сосредоточен на совершенно другой теме.

Рея продолжает смотреть на меня, шум за столом стихает, когда я провожу рукой чуть выше по ее бедру, наблюдая за выражением ее лица в поисках каких-либо признаков того, что она хочет, чтобы я остановился, но ничего не происходит.

Она кажется напряженной, и я могу помочь ей справиться с этим.

Только в этот раз.

Я сохраняю нежность в своих прикосновениях, касаясь ее кожи, убираю тарелку с едой и опираюсь локтем о стол, прижимая ладонь к щеке и лениво улыбаясь ей.

Ее юбка от Академии достаточно свободна на бедрах, чтобы я мог скользнуть под нее, поднимаясь все выше и выше, и, к моему полному изумлению, ее ноги раздвигаются, побуждая меня подняться еще выше, а ее зрачки расширяются.

Она как будто манит меня вперед, ожидая, что я отступлю, прежде чем достигну вершины ее бедер. То, как Рея слегка ухмыляется, говорит мне о том, что она не верит, что я буду делать что-то большее, чем просто дразнить. Судя по веселью в ее глазах, она думает, что я не пойду дальше в таком публичном месте, но она меня ни хрена не знает.

Я не оглядываюсь, чтобы проверить, привлекли ли мы чье-нибудь внимание, радуясь тому, что мы, кажется, создали атмосферу, в которой ни один из нас не произносит ни слова. В этом нет необходимости. Все молчат. И когда подушечка моего пальца пробегает по кружеву ее трусиков, я почти стону, мой член вздрагивает в штанах.

Ее зубы впиваются в нижнюю губу, щеки становятся бледно-розовыми, но в остальном она не останавливает меня, не сжимает ноги и не отталкивает.

Слово «нет» мне знакомо. Черт, я бы с радостью воспринял это как законченное предложение, без вопросов с моей стороны, но она не дает мне ответа.

Проскальзывая под кружево, я отчаянно пытаюсь понять, какого цвета оно, и провожу пальцем по ее складочкам, удивляясь тому, насколько она уже влажная. Как долго она испытывала желание? Связано ли это с тем, что ее силы разразились внутри нее ранее?

Я сжимаю свои губы, обводя кругами ее клитор. Раз, два, три раза. Я наблюдаю, как вздрагивает ее горло, когда она сглатывает, и стон, застрявший в нем, молит о том, чтобы вырваться наружу, пока она не двигается с места. Я не под лучшим углом действую левой рукой, стараясь оставаться незаметным, но у меня все получится. Оно того стоит.

Опускаясь к ее центру, я дразню самый вход, и снова ее бедра раздвигаются шире, ее колено касается моего, и мне интересно, касается ли Ксандера другое ее колено. Я погружаю в нее два пальца, она тихо вздыхает, не в силах сдержать звук в полной мере, и я усмехаюсь, двигая пальцами внутри нее. Стенки ее киски напрягаются, безмолвно умоляя о большем, и я рад услужить.

Я чувствую на нас взгляды, исходящие от Дзена, возможно, и от Хаоса тоже, но я слишком поглощен желанием доставить ей удовольствие, чтобы позволить им прервать меня сейчас. Вынимая пальцы из ее киски, я кладу свою блестящую ладонь на спинку ее стула, наклоняюсь, кладу правую руку ей на колено и двигаюсь тем же путем, что и минуту назад, только на этот раз быстрее.

Наклоняюсь ближе, и мое дыхание касается ее уха, когда я дергаю за кружевную ткань, закрывающую мне доступ, слышу, как рвется материал по шву. Я даже не смотрю, слышит ли это кто-нибудь еще, я слишком опьяненный ею, потому что оставшаяся ткань все еще свисает с ее талии.

Улыбка расплывается на моем лице, когда ее глаза каким-то образом умудряются расшириться еще больше, но я не произношу ни слова, вместо этого снова погружая пальцы в нее.

– Я и не подозревал, что перед нами маленькая эксгибиционистка, – бормочу я ей на ухо, чувствуя, как она дрожит, пока я удовлетворяю ее рукой, поглаживая ладонью ее клитор. Рея, кажется, не может удержаться от того, чтобы не прижаться бедрами к моей руке, желая большего, и это, кажется, только напрягает мой член.

– Ты многого обо мне не знаешь. Включая сексуальные предпочтения, – бормочет она в ответ, заставая меня врасплох, и я улыбаюсь, наслаждаясь тем, как она, как всегда, прикусывает язык.

– Я узнаю вкус твоего меда, – отвечаю я, поднося свободную руку ко рту и проводя кончиками пальцев по нижней губе. Я слышу, как у нее перехватывает дыхание от моего бесстыдного поступка, и мне хочется обхватить член рукой, чтобы ее соки покрыли мою головку, пока я буду дрочить, вдыхая только ее запах. Но сейчас не обо мне, это моя благодарность ей.

Рея сжимает мою руку, отчаянно пытаясь сдержать реакцию своего тела на мое прикосновение, но это трудно сделать. Наблюдать, как она получает удовольствие в переполненном людьми помещении, где нас окружают как враги, так и друзья, – это зрелище, которого мне вдруг отчаянно захотелось.

– Кончи для меня, маленькая землянка, покажи, как сильно ты ценишь мою благодарность, – шепчу я, наблюдая, как ее брови сходятся в замешательстве. Вероятно, она не совсем понимает, за что я ее благодарю, но она слишком погружена в растущий в ней экстаз, когда наклоняется, чтобы скрыть свое лицо от остальных за столом, и на этот раз прижимается губами к моему уху.

– Не. Надо. Черт. Называть. Меня. Так, – выплевывает она, растягивая каждое слово в такт моим толчкам, но я слышу, как у нее перехватывает дыхание, и как только мои пальцы погружаются глубоко в нее, я чувствую, как Ксандер кладет руку ей на левое бедро и крепко сжимает.

Сочетание наших прикосновений доводит ее до крайности, ее дыхание прерывается у меня над ухом, ее киска сжимается вокруг моих пальцев, вытягивая удовольствие от моих прикосновений до последней капли. Когда она, в конце концов, прижимается ко мне, полностью выжатая, я не могу убрать с губ похотливую ухмылку.

Довольный собой, я неохотно вынимаю пальцы из ее влагалища, делая вид, что устраиваюсь поудобнее, а Рея откидывается на спинку стула, наблюдая за каждым моим движением.

Зал постепенно начинает наполняться шумом, запахами, взглядами.

Взглянув через стол, я замечаю, что Дзен смотрит прямо на меня, в глазах у него видны вопросы, а Хаос ухмыляется, отвлекая девушек, пока они болтают о чем-то, во что у меня нет желания вмешиваться.

Рее требуется некоторое время, чтобы перевести дыхание, и когда ей это удается, она наклоняется вперед, делая заказ как ни в чем не бывало, прежде чем, наконец, снова посмотреть мне в глаза.

– За что ты должен отблагодарить меня? – небрежно спрашивает она, и от этого моя улыбка становится еще шире.

– За то, что пришла мне на помощь, – отвечает Ксандер, прежде чем я успеваю ответить, и я просто киваю в ответ. На ее лбу появляются морщинки, но я не произношу больше ни слова, когда тянусь за своей бутылкой воды, отвинчиваю крышку и провожу мокрыми пальцами по краю.

Хаос тихонько хихикает, когда глаза Реи расширяются, а челюсть отвисает, пока она наблюдает, как я подношу бутылку к губам и осушаю ее в несколько глотков.

– Ты заботишься о нас, а мы заботимся о тебе, – наконец заявляю я с самодовольной улыбкой на лице и вытягиваю ноги перед собой. – Во многих отношениях, – добавляю я, подмигивая.

– Но нам действительно есть что обсудить, – тихо добавляет Ксандер, и она кивает, отводя взгляд от окружающих и сосредотачиваясь на чем угодно, только не на наших лицах.

Нам многое нужно обсудить, но для серьезного разговора надо свое время и место.

Однако оргазмы нужно получать в любой подходящий момент.

Как сейчас.

Глава 24

Рея

Я делаю глубокий вдох, вдыхая свежий воздух с каждым движением, греясь в лучах вечернего солнца. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я могла делать какие-то настолько обычные вещи. С тех пор, как я поступила в Академию Святых, у меня определенно не было ни минуты свободной, но после сегодняшней неразберихи я должна была бросить свои дурацкие отговорки и воплотить что-то из прошлого в жизнь. Больше всего на свете я хотела сохранить рассудок.

Сгибая туловище, я раскидываю руки в стороны, опуская колени во вторую позу воина. Я делаю еще один долгий, глубокий вдох, проверяя работу каждой части своего тела, позволяя привычному движению, которое я люблю в йоге, захлестнуть меня.

Когда я жила в Финикс Вэлли, я всегда ходила на бесплатные занятия в близлежащий парк. Он был запущен, и в нем было далеко не так зелено, как я себе представляла, но в нем было гораздо больше места, чем в моей квартире-коробке из-под обуви. И вот почему я снова на улице.

После того, как все занятия на сегодня закончились, мы с Гармонией отправились обратно в Агион, а затем переоделись в выданные Академией шорты и футболку и направились к озеру.

Я не была здесь с тех пор, как Дзен показал мне снег. Я до сих пор теряю дар речи и испытываю благоговейный трепет, вспоминая мягкие и изящные снежинки, так легко падающие с неба. Сейчас местность вернулась к своей сочной зеленой траве, бледно-голубым водам и цветущим вишневым деревьям, что удивительно для этого времени года, но, думаю, в Парадайз Хайтс может быть все.

Подняв руки над головой, я медленно вдыхаю, прежде чем согнуться пополам и дотронуться пальцами рук до пальцев ног. Сегодня был полный бардак. Полная катастрофа, с какой стороны ни посмотри.

Такое чувство, что за один день произошло слишком много событий, чтобы это могло быть реальностью, но вот я здесь, стою после своих поступков и пытаюсь смыть все это с помощью занятий йогой.

Из-за всего, что произошло на наших с Ксандером занятиях по боевым искусствам, из-за того, что мои собственные глаза загорелись красным в ответ на его янтарный взгляд, из-за неконтролируемых вспышек магии, отчаянно пытающихся вырваться на поверхность из-за его гнева и ярости, я тону в загадках.

Это было инстинктивное желание вмешаться, даже если Элита и втянула меня в эту сцену, все произошло естественно. Необходимость защитить его, защитить то, что… принадлежит мне, чертовски сбивала с толку. Я никогда раньше ни к кому такого не испытывала.

Ранее меня уже переставала интриговать Элита, а теперь я полностью поглощена ею, и я ничего не могу с этим поделать. Как будто магия внутри меня знает, что лучше. К черту мои мысли и жизненный выбор, верно?

С моих губ срывается вздох, и я на мгновение закрываю глаза, отчаянно пытаясь не потерять ритм и успокоение, которые мне удалось здесь обрести, поэтому я пытаюсь думать о чем-нибудь другом. Но я не знаю, лучше это или хуже, когда мои мысли сразу же переключаются на другую колоссальную проблему сегодняшнего дня.

Адонис.

Или, что более важно, на его чертовы волшебные пальцы.

Я вошла в столовую с высоко поднятой головой, радуясь, что мои глаза больше не блестят красным, но когда наши взгляды встретились и он поманил меня пальцем, я запнулась.

– Если ты, Рея, не пойдешь туда и не окунешься в энергию большого члена, это сделает кто-нибудь другой, – со смешком пробормотала Гармония, и я мгновенно оказалась в состоянии внутренней борьбы.

Часть меня хотела напомнить им, что я не марионетка на ниточках, которую они подзывают ближе только для того, чтобы я слепо следовала за ними в темноту, в то время как другая часть меня чертовски завидовала. Именно поэтому я, не задумываясь, поставила ногу за ногу и направилась к нему.

Я заметила вызов в его глазах, когда он предложил мне присесть. То место, что рядом с Хаосом, показалось мне более безопасным вариантом, там было больше места и меньше близости ко всей той энергии большого члена, о которой бормотала Гармония. Но, когда я опустилась между Адонисом и Ксандером, у моего тела словно снова появился собственный разум. Я тоже удивила его, я видела, как это промелькнуло в его глазах, и не то чтобы я искала его одобрения по поводу выбора места, но в моей груди расцвело чувство победы оттого, что мне удалось застать его врасплох.

Перенесемся к тому, как он «благодарил меня», и я снова, черт, чуть не краснею, вспоминая, как получила наслаждение за гребаным обеденным столом, а его пальцы изучали каждую впадинку моей киски. В тишине я разлетелась на миллион кусочков, когда рука Ксандера с силой сжала мое бедро, и моя сдерживаемая энергия взорвалась от их совместного прикосновения.

Я наблюдала за тем, как он пробует меня на вкус, и моя киска снова сжималась, превращая меня в распутную, нуждающуюся маленькую шлюшку, жаждущую второго раунда. С тех пор я избегала их, сбитая с толку тем, как быстро между нами все происходит. Кажется, я все еще не могу привести в порядок свой разум и тело; разум рационально обдумывает все причины, по которым это плохая идея, в то время как тело, кажется, движимо желанием и делает то, что хочет.

Я опускаю кончики пальцев на траву перед собой, медленно и спокойно опускаюсь в позу кобры, контролируя свое дыхание, и растягиваюсь в движении еще несколько раз, прежде чем принять позу для медитации.

Скрестив ноги и положив ладони на колени, я держу спину прямо и продолжаю контролировать свое дыхание. Это так чертовски освежает – найти минутку спокойствия среди всего этого безумия. Я не осознавала, как сильно нуждалась в этом, пока мои ноги не коснулись земли, но это ощущение было недолгим, так как я почувствовала, что кто-то садится рядом со мной.

Можно с уверенностью предположить, что он не представляет угрозы, поскольку он мог бы напасть на меня, пока я сижу с закрытыми глазами. Однако этот факт все равно не мешает моему телу напрягаться в ответ на то, что оно было застигнуто врасплох.

С радостью позволив тому, кто пришел, немного подождать, я делаю еще несколько вдохов, прежде чем посмотреть налево. Я совсем не удивлена, увидев мужчину, сидящего в той же позе, что и я, в льняной рубашке, прикрывающей грудь, и свободных шортах, доходящих до колен. Он стоит без обуви, как и я, его ноги касаются земли под нами, он проводит пальцами по своим спутанным светлым волосам и дарит мне спокойную улыбку.

Дзен.

– Я и не знал, что ты увлекаешься йогой, – наконец произносит он, переводя взгляд на озеро, в то время как небо начинает менять цвет, окрашиваясь в красные, розовые и оранжевые тона по мере захода солнца.

– Я и не думала, что ты вообще обо мне что-то знаешь, – парирую я, приподнимая бровь, и тут же злюсь на себя за то, что без всякой причины встаю в оборонительную позицию, но он, кажется, этого не замечает, что приносит мне облегчение.

– Я раньше не видел, чтобы кто-нибудь занимался йогой без коврика, – добавляет он, оглядываясь на меня, и я пожимаю плечами. Я не отвечаю, не желая признаваться, что это потому, что дома я никогда не могла себе этого позволить, а здесь, в Академии Святых, я еще не заходила в магазины, чтобы посмотреть себе что-то. Я отказалась искушать себя изысканными вещами, зная, что счет сразу же пойдет гребаному Данте. Я лучше обойдусь тем, что у меня есть, потому что пока мне хватает. – Мне бы не помешал партнер, если тебе нравится этим заниматься. Я не знаю никого, кто бы занимался йогой, а я нахожу ее успокаивающей, – заявляет Дзен, заставляя меня облизать губы, когда я наблюдаю за ним.

Конечно, он любит йогу и медитацию, это написано на его лице. Я делаю паузу, обдумывая его вопрос. То, что есть кто-то, с кем можно наслаждаться этим спокойствием вместе, звучит заманчиво, но Дзен также может отвлечь меня от этого.

– Я подумаю об этом, – спокойно отвечаю я, на что получаю кивок в ответ.

Поднимаясь на ноги, я хватаю бутылку воды и делаю несколько глотков, прежде чем потянуться за телефоном, собираясь возвращаться. Дзен тоже встает и молча наблюдает за мной, пока я не поворачиваюсь к нему, приподняв бровь.

Я знаю, что он в курсе того, что делал Адонис за обедом. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня, когда я была окутана наслаждением, и знаю, что это тоже сыграло свою роль в накале страстей. Но с тех пор никто из нас не упоминал об этом, и я очень рада, что так все и осталось.

– Я провожу тебя обратно, – наконец бормочет он, заставляя меня прищуриться в замешательстве, когда я поворачиваюсь, чтобы идти через лес вместе с ним.

– В этом нет необходимости, – ворчу я в ответ, глядя на него, но Дзен, кажется, непоколебим.

– Я настаиваю, – говорит он с мягкой улыбкой, которая, кажется, только заставляет меня недоуменно сдвинуть брови. С этими парнями мне всегда то жарко, то холодно, но я не могу решить, я сама виновата в этом или виноваты они. Может, и то, и другое вместе? Неужели они всегда стараются быть такими внимательными, а это я позволяю себе некоторые вещи, не зная их намерений и проявляя бдительность?

Черт, если бы я знала. Но мне определенно не помогает то, что я не могу точно определить, как они воспринимают меня как личность. Именно поэтому следующие слова срываются с моих губ, когда я не сбавляю темпа.

– Я что, похожа на деву в беде?

Его глаза округляются от удивления, но парень тут же качает головой.

– Нет.

– Я что, веду себя с тобой как дева в беде? – продолжаю я, и, по-моему, он не перестает качать головой, когда снова отвечает.

– Нет.

– Неужели я прошу помощи, как дева в беде? – спрашиваю я, злясь еще больше, раздраженная тем, что он не общается со мной.

– Нет, – успокаивающе отвечает Дзен, и на этот раз моя очередь качать головой.

– Тогда, черт возьми, перестань заставлять меня чувствовать себя такой, – ворчу я, отводя от него взгляд и проходя через последнюю линию деревьев, за которой появляется готическое здание Академии.

Парень замолкает на мгновение, и я начинаю думать, что он больше не произнесет ни слова, пока мы поднимаемся по ступенькам и входим в главное здание, оставаясь наедине с тишиной и спокойствием в голове, но я ошибаюсь, ох, как чертовски ошибаюсь.

Вокруг никого, что удивительно. Когда мы приближаемся к порталу, ведущему в Агион, его рука хватает меня за запястье, притягивая к себе, и он проскальзывает в ближайший пустой офис.

Я удивленно смотрю на него, когда он прижимает меня спиной к стене, закрывая за нами дверь. Я ничего не вижу вокруг, мои глаза устремлены на него, и в них мерцает смесь эмоций, которые я не могу до конца расшифровать. И прямо сейчас у меня нет сил сомневаться в этом.

– Не принимай мое спокойствие и стремление защитить за то, чем оно не является, Рея. Дело не в том, что я недооцениваю тебя, рассматриваю как деву или еще какая-нибудь чушь в этом роде. Дело в том, что я хочу обсудить, кем или чем мы все являемся друг для друга, потому что все это для меня что-то значит. Что бы там на самом деле ни происходило.

Моя челюсть отвисает еще больше, пока я пытаюсь найти хоть что-нибудь, что угодно, что можно сказать в ответ, а жар ползет вверх по моей шее, отчаянно желая поглотить меня.

– Если это все из-за ерунды со слитыми душами, то…

Он прерывает меня, прижимая палец к моим губам, и качает головой, когда перебивает.

– Это не ерунда, это нечто большее, и ты это знаешь. Это было нечто большее, когда это случилось. Это нечто большее, и таким является сейчас. Но что-то есть, что укрепляет каждый сантиметр того, что связывает нас всех, и ты это чувствуешь. Ты просто не хочешь этого признать.

Я так правда думаю? Действительно? Потому что я, черт возьми, не думаю, что понимаю вообще что-либо.

Он придвигается еще на пару сантиметров, его нос почти касается моего, и я вздрагиваю под его пристальным взглядом. Я практически вижу, как он внутренне пытается подобрать слова, чтобы они дошли до моего толстого черепа. – Если уж на то пошло, Рея, это может помочь всем остальным отступить от тебя, если будет объявлено, что у нас серьезные отношения, – заявляет он, и я хмурюсь еще сильнее, а мой взгляд прикован к его губам, пока они объясняют.

– Я не могу. Не сейчас, пока нет, – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от его пухлых сочных губ, когда Дзен медленно проводит по ним языком.

Я чувствую его желание оттолкнуть меня и изложить все свои доводы. Ему каким-то образом удается придвинуться ближе, его талия соприкасается с моей, а рука сжимается на моем запястье. Но какие бы слова ни сорвались с его губ, они обрываются на полуслове, когда звук хлопнувшей двери заставляет нас обоих встряхнуться.

Дзен отступает на шаг, бросая взгляд на дверь в поисках незваного гостя, но там никого нет, шум доносится из боковой двери справа от меня, которая, должно быть, ведет в другой кабинет. Доносится тихое бормотание, тема разговора кажется напряженной, когда два человека переминаются с ноги на ногу.

Мы не двигаемся ни на сантиметр, застыв на месте, чтобы нас не застукали здесь, но мой пульс начинает отдаваться в ушах, когда их слова, наконец, становятся достаточно громкими, чтобы мы могли их услышать.

– Ты можешь поверить в то, что она только что предсказала? – спрашивает женщина, в ее голосе слышатся шок и удивление, и пальцы Дзена сжимаются вокруг моего запястья, когда он подступает ко мне, пытаясь прикрыть, пока мы оба слушаем.

– Я думаю, что это невозможно, – со вздохом отвечает кто-то еще, и я кривлю губы в усмешке, заинтригованная вопросом, который так взволновал администрацию.

– И как нам проходить через все это снова? Я не могу смириться с одной только мыслью об этом, не говоря уже о реальном опыте от первого лица, – восклицает первая леди, напряжение проникает сквозь стену, в то время как другая, кажется, пытается успокоить ее.

– Что меня больше всего беспокоит, так это то, что это будет сделано студентом этой самой Академии. Мы оба знаем, что Зеллус этого не допустит. Никогда.

Не допустит что? Я хмурюсь, бросая взгляд на Дзена, чтобы понять, может ли он понять больше, чем я, из того, что они говорят, но он в ответ едва заметно качает головой.

Однако сплетничающие женщины недолго держат нас в напряжении, страх, который поселился в них, так легко срывается с их языка.

– Тьма надвигается. Снова.

Глава 25

Рея

Я вхожу в огромный зал на занятие по развитию навыков с профессором Фьюри, ловя на себе его постоянно хмурый взгляд, когда бросаю свой портфель рядом с Гармонией, одаривающей меня извиняющейся улыбкой, прежде чем направиться к группе ангелов в дальнем правом углу комнаты.

Качая головой в ответ на ее сочувствие, я чувствую на себе пристальный взгляд Дзена, который стоит рядом с Гармонией, у которого такие же магические способности, поскольку они оба потомки ангелов. Я отказываюсь встречаться с ним взглядом, вместо этого осматриваю аудиторию перед собой.

После того, что я услышала вчера во время беседы с Дзеном, я не могу удержаться, чтобы не окинуть взглядом каждого присутствующего здесь, задаваясь вопросом, не тот ли это человек из видения, о котором говорили женщины. Тот, кто вернет тьму. Но все это чертовски сбивает меня с толку.

Простые кремовые стены позади меня отделяют аудиторию от остальной части главного здания, но в остальном все пространство окружено витражами, как атриум. Желтые, синие, зеленые и красные пятна на стекле, некоторые в виде случайных знаков, другие в виде замысловатых деталей, изображающих ушедших богов. Геката, Аполлон и даже Зевс здесь, но он все еще остается среди нас.

Я удивлена, что остальные члены Гекса не были присоединены к нему, но кто я такая, чтобы подвергать сомнению декоративный выбор Академии?

Аудитория, залитая естественным светом, практически светится. Жаль, что это мой худший урок в такой красивой обстановке. Так как все здесь основано на навыках, я практически бесполезна, пока мы не узнаем, к какому виду я принадлежу. Ангелы держатся крайнего правого угла, демоны рядом с ними – прямо впереди, а Боги держатся крайнего левого угла. Таким образом, вампиры оказываются прямо слева от меня, а оборотни – справа. А я… парю где-то посередине.

После всех бесед с представителями Элиты, они, похоже, уверены, что я не оборотень и не вампир, учитывая небольшие всплески силы, которые мы видели, так что я, в конечном счете, зря трачу время, когда мне приходится наблюдать за их группами. Хотя я не могу рассказать о наших открытиях профессору Фьюри. Это совершенно бессмысленно, и я не думаю, что ему есть дело до наших теорий.

Когда все расходятся, я подхожу к упомянутому мужчине, и наблюдаю, как он что-то быстро набирает на своем ноутбуке, который стоит на единственном предмете мебели в комнате – на его столе.

Он не сразу направляет свой взгляд на меня, испытывая полное неудобство от моего вида, но мне все равно, нравлюсь я ему или нет, и все равно, нравится ли ему, что прыгаю между группами. Не то чтобы это был мой выбор, но то, как он смотрит на меня, говорит о том, что Фьюри думает совсем иначе.

Придурок.

Его каштановые волосы заканчиваются чуть ниже уха и зачесаны назад, словно он постоянно проводит по ним пальцами. С его точеным подбородком и пронзительными мятно-зелеными глазами его можно было бы назвать привлекательным, но постоянное хмурое выражение лица портит все впечатление.

Я одета в спортивные шорты и футболку, а волосы собраны в свободный хвост. Я складываю руки на груди, оглядываюсь по сторонам, ожидая, пока он призовет класс к порядку.

У кого было видение, которое могло предсказать будущее?

Кто вернет тьму? И почему?

Это была часть войны, о которой никто не говорит, страх лишил их дара речи, так что я понятия не имею, о чем это было на самом деле, но неуверенность легко пробирает до костей, когда слышишь дрожь в голосах тех, кто пережил это. Как только Никс умерла, тьма ушла вместе с ней.

Что меня больше всего заинтриговало, так это то, станет ли это достоянием общественности. Нутром чую, что нет, но меня бы также не удивило, если бы Зевс, как всегда, захотел выглядеть героем перед всем миром. Этот парень бредит. По крайней мере, с моей точки зрения.

Как будто мы должны благодарить его за то, что он существует, поскольку он похоронил Никс и «спас мир». Прикол. В этом человеке нет и намека на смирение, и наблюдать за его отчаянным стремлением получить такое признание было унизительно.

– Вы что-то хотели, мисс Харрингтон? – спрашивает профессор Фьюри, и на его губах появляется что-то похожее на рычание, как будто сами мои размышления в его присутствии являются оскорблением всего его существования.

– Вам не о чем беспокоиться, – парирую я в ответ, с вызовом приподнимая бровь, но он просто усмехается, поднимаясь со своего места, сгорбившись над ноутбуком, и обходит меня, чтобы обратиться к классу.

Я не двигаюсь, с удовольствием глядя ему в затылок, пока он говорит. Это, конечно, чертовски приятнее, чем смотреть прямо на него. Профессор хлопает в ладоши, и в комнате воцаряется тишина, когда он привлекает всеобщее внимание.

Для меня даже не имеет смысла проводить эти занятия до того, как проявится наша магия. Я имею в виду, какие, черт возьми, навыки мы развиваем и совершенствуем, если ничего не появляется? Даже если бы у меня была группа, в которую я могла бы записаться, все это казалось мне бессмысленным, но вот мы здесь.

– Сегодня мы рассмотрим, откуда каждое волшебное существо черпает свою магию. Оборотни, демоны и вампиры черпают магию одинаково. В то время как ангелы и боги могут черпать из одного источника или из нескольких, это никогда не станет известно, пока не придет время, – объясняет профессор Фьюри. – Мы углубимся в детали, а лидеры каждого дома будут предлагать экспертные знания и советы, по мере того как мы будем более подробно рассматривать ваше будущее.

Он упирает руки в бока, кивая лидерам домов, которые стоят у двери, и они проскальзывают в аудиторию, направляясь каждый к своей группе.

– Если у вас есть вопросы, задавайте их. Для вас будет важно понять все аспекты магии, прежде чем вы полностью раскроете свой потенциал, – добавляет Фьюри, прежде чем махнуть рукой и распустить обучающихся, возвращая их внимание к заданию.

Снова раздается ропот, пока все разбиваются на небольшие группы, а я, как всегда, продолжаю кружить вокруг Фьюри.

Я замечаю Скай, симпатичную блондинку, которая возглавляет Агион, общающуюся с богами. Я никогда раньше с ней не разговаривала, только видела ее несколько раз мимоходом, но, думаю, во многом это из-за того, что третьекурсники, как ни странно, не так часто бывают рядом с нами. Если только я просто недостаточно внимательно присматриваюсь.

А вот о других лидерах я понятия не имею, кто они такие, но уверена, что скоро узнаю.

– Не отставай, – рявкает Фьюри, не потрудившись оглянуться, направляясь к группе вампиров, и Хаос мгновенно ловит мой взгляд.

Никто не может быть таким чертовски сексуальным с растрепанными, непричесанными волосами, которые свисают на глаза, только вот он, без единого слова заставляющий меня снять мои трусики. Его пронзительные зеленые глаза находят мои, когда мы подходим ближе, но он ничего не говорит, что не так уж на него и похоже, но то, как он окидывает меня взглядом, говорит мне все, что нужно знать.

Хаос – самый непонятный из Элиты, или это Адонис? Ксандер? Дзен? Черт… все они такие, но Хаосу каким-то образом удается проникнуть мне под кожу так, что я даже не могу объяснить.

Он встряхивает головой, чтобы убрать волосы с глаз, но как только заканчивает трясти ими, они возвращаются в прежнее положение, и парень больше не пытается их поправить. Легкое подергивание уголков его губ говорит мне о том, что он явно чувствует, как я наблюдаю за ним, и я быстро прочищаю горло, отводя взгляд и пытаясь справиться со своими чертовыми гормонами.

– Привет, для тех из вас, кто меня не знает, меня зовут Марко, и я лидер дома Аэрос, – говорит высокий парень в центре группы с непринужденной улыбкой на губах, оглядывая всех присутствующих. – Поскольку все мы здесь потомки вампиров, можно с уверенностью предположить, что все мы приобретем одинаковые навыки, которые будут проявляться из одного источника. Кто-нибудь может сказать мне, что это за источник?

Я оглядываю группу, ожидая, что кто-нибудь выкрикнет ответ, но, к моему удивлению, некоторые из них искоса поглядывают друг на друга, по-видимому, не зная, что сказать. Но что меня шокирует еще больше, так это то, как Хаос закатывает глаза, прежде чем упереть руки в бока и ответить скучающим тоном.

– Магия исходит изнутри нас, но она истощится, если ее не восполнять, – заявляет он, и несколько человек кивают в знак согласия и понимания.

– Это верно, и что же нас восполняет? – спрашивает Марко, приподнимая бровь и оглядываясь в поисках кого-нибудь еще, кто мог бы ответить, но его взгляд останавливается на мне с каким-то интересом.

В одно мгновение его клыки выпячиваются, а рот расширяется, и в мгновение ока он оказывается передо мной, мое запястье оказывается у его губ, а его глаза вспыхивают красным цветом. Они не такие, как у меня. Яркие, но более агрессивные. Почти опасные.

Прежде чем я успеваю осознать, что он собирается сделать, чей-то кулак ударяет его по лицу, откидывая его голову в сторону. Мы оба удивляемся, он отпускает меня и поворачивается к тому, кто нанес удар кулаком. Мое сердце бешено колотится в груди, а рука продолжает висеть в воздухе от крайнего удивления всем происходящим, заставляя меня застыть на месте – я вижу только Марко и Хаоса, стоящих лицом к лицу и смотрящих друг на друга.

Что, черт возьми, только что произошло?

– Кровь, – выплевывает Хаос, от гнева зелень его глаз становится еще ярче, когда он смотрит на Марко. – Нам нужна кровь, чтобы восполнять силы, и мы берем ее у кого угодно и как угодно. Кроме. Нее.

Я чувствую, как взгляды переводятся с меня на пару в центре, но я не отрываю взгляда от Хаоса. Исходящий от него гнев неописуем, но Марко просто усмехается, обнажая зубы, и убирает волосы с лица, разыгрывая все так, словно это была большая шутка.

Я хочу найти слова в свою защиту, сказать этому ублюдку, чтобы он больше никогда не прикасался ко мне, но сейчас это кажется глупым и неуместным, поскольку Хаос уже это сделал. Остальные вампиры смотрят на него с шоком и беспокойством.

Хаос не двигается ни на сантиметр, в то время как Марко отряхивается, пока его взгляд не возвращается ко мне.

– Ты, мать твою, слышишь меня, Марко? – он замолкает, но прежде чем Марко успевает ответить, вмешивается профессор Фьюри и разнимает их.

– Как насчет того, чтобы вы двое успокоились и занимались навыками, которые наследуют вампиры, пока я провожу мисс Харрингтон в другую группу, – шипит он, с отвращением сжимая кулаки и бросая на меня неодобрительный взгляд.

Конечно, это моя вина. Хрен.

Я не могу удержаться и закатываю глаза, глядя на его затылок, когда он уходит, но перед тем, как отойти, бросаю последний взгляд на Хаоса, желая убедиться, что с ним все в порядке, но он молча отмахивается, напоминая, как сильно может проникнуть взглядом внутрь меня.

Следуя за профессором Фьюри, я замечаю, что Дзен переводит взгляд с меня на Хаоса, в его глазах виднеется вопрос, как будто он хочет убедиться, что все в порядке. Но я не могу ему ответить, потому что, честно говоря, не знаю ответ, поэтому сосредотачиваюсь на группе оборотней, к которой Фьюри ведет меня.

Когда мы останавливаемся рядом, девушка, стоящая в центре, слегка заикается под пристальным взглядом профессора Фьюри.

– Пожалуйста, продолжай, Фарра, – говорит Фьюри, взмахнув рукой, и она быстро прочищает горло, взглянув на меня с легкой улыбкой.

Я ничего не говорю в ответ, мое внимание переключается на парня за ее спиной, который пристально смотрит на меня. Черт, в любое другое время я была бы податлива в руках Ксандера, но после того маленького шоу Хаоса у меня от всего этого голова идет кругом.

Его карие глаза скользят по мне, на губах играет дерзкая усмешка, пока Фарра продолжает говорить о том, о чем она говорила до этого.

– Одной из важных составляющих бытия оборотня, независимо от того, какую форму ты принимаешь, является процесс спаривания.

От темы разговора мне сразу же хочется умереть, и, судя по тому, как губы Ксандера поджимаются еще больше, он тоже чувствует правоту этой мысли. Придурок.

– Кто-нибудь знает почему?

– Потому что самцы выбирают только одну пару, и даже для самок это священная связь, – отвечает кто-то. Ксандер облизывает губы, продолжая пристально смотреть на меня, и я отказываюсь принимать такое заявление, поворачиваюсь к рыжеволосой девушке, которая выдала информацию, в то время как Фарра хмыкает в знак согласия.

– Это верно. Процесс спаривания – это нечто неконтролируемое, оборотни внутри нас берут верх, заявляя права на то, что мы считаем своим, – добавляет Фарра, и в группе пробегает волна шума, а я хмурюсь в замешательстве.

– Но, например, что будет, если твоя пара умрет или что-то в этом роде? – спрашиваю я, не задумываясь, будет ли это бестактно или нет, но уже слишком поздно отказываться от своих слов. Мой мозг сосредоточен на том факте, что мы с Ксандером слили души, и я могу только предполагать, что это тоже связано со всей этой ерундой со спариванием. К черту мою жизнь.

– Для нас больше никого нет. Никогда.

Эти слова исходят от самого Ксандера, произнесенные повелительным и финальным тоном, в его глазах горит стопроцентная уверенность, и у меня пересыхает во рту, пока я перевариваю то, что он говорит.

– Это верно. Церемония спаривания оборотней – это практически свадьба. Пока смерть не разлучит нас, – объясняет Фарра, и я чувствую, как меня заливает краской.

Она хочет сказать, что я, черт возьми, замужем за Ксандером? Какого черта. Из всех возможных вариантов присоединиться к этой группе я выбрала именно такой. Я не могу с этим справиться.

Пожалуйста, ради всего святого, пусть профессор Фьюри продолжит нашу прогулку по миру существ.

Словно услышав мои молитвы, Фьюри просто начинает уходить, и я, не теряя времени, следую за ним как можно быстрее.

На удивление, он не останавливается возле демонов, направляясь прямиком к секции богов, но мне удается подслушать немного из того, что объясняет девушка-демон.

– Мы все знаем, откуда берется наша магия, ребята, я права? – говорит она, приподнимая брови, и это мгновенно возвращает меня к тому моменту, когда я впервые встретила Адониса в нашей смежной ванной.

Секс.

Они черпают магию из секса.

Конечно, они делают это таким образом.

Адонис ловит мой взгляд и подмигивает, когда я прохожу мимо, и мне удается сдержать желание закатить глаза в ответ. При воспоминании о вчерашнем дне, о том, как идеально он играл с моим телом, я сжимаю бедра, пока иду.

Это занятие уже закончилось? Мне нужен холодный гребаный душ, а может, и не один.

Когда мы подходим к группе богов, Скай отвечает на вопрос, и она не запинается и не обращает внимание на наше появление, полностью уделяя внимание группе. Я не знаю, что в ней такого, но от нее всегда исходит задиристая, уверенная в себе атмосфера, и я здесь ради этого. Сверхъестественный мир Парадайз Хайтс кажется мне пугающим. Может быть, это потому, что я опоздала на двадцать два года, а она просто принимает все это как должное. Как будто она была рождена для этого.

– Каждый бог, независимо от того, к какой линии потомков он принадлежит, извлекает из себя бесконечный запас силы. Мы не нуждаемся в пополнении, мы никогда не потеряем свои силы, мы редки, как, я уверена, вы можете видеть, наша группа намного меньше, чем другие, – говорит она с улыбкой, прежде чем перевести взгляд на группу демонов. – Единственный присутствующий здесь сегодня в школе член, который является прямым потомком Бога, – это Адонис. Дитя Персефоны и Аида, который, благодаря своему происхождению, будет процветать на вершине демонической власти, – говорит она, почти с благоговением глядя на него.

Мое тело сотрясается от неожиданного приступа гнева, я недовольна тем, что она смотрит на него, но прикусываю язык, ощущая во рту привкус меди. Он не мой. Это не моя забота, но какого черта я злюсь из-за этого?

Он буквально дитя Аида и Персефоны.

Аид и чертова Персефона.

Какого хрена?

Неудивительно, что он принадлежит к Элите, вокруг него пляшет половина студентов, не говоря уже о том факте, что он разовьет свои способности инкуба и будет, черт возьми, излучать силу под созданным им сексуальным напряжением.

Боги мои.

В прямом смысле.

Наконец, переведя взгляд на нас с профессором Фьюри, Скай одаривает нас пренебрежительной натянутой улыбкой.

– Серьезно, профессор? Я думаю, ее присутствие здесь почти не имеет значения. Если бы она была богом, то не жила бы среди землян столько лет, – слепо заявляет она, мгновенно заставляя мою спину напрячься.

Ее явная насмешка надо мной и использование этого чертова прозвища выводят меня из себя.

Я готова к тому, что Фьюри кивнет в знак согласия и пошлет меня подальше, но, к моему удивлению, он приподнимает бровь, глядя на нее.

– Это мой урок, Скай, и тебе лучше это запомнить, – парирует он, с вызовом складывая руки на груди и кивая, чтобы она продолжала.

Надув губы и закатив глаза, она поворачивается к нам спиной и продолжает обращаться к группе.

И подумать только, еще минуту назад я думала, что эта сучка классная. Она родственница Селены? В ней есть что-то от той самой величайшей сучки. Кстати, о той твари, я замечаю ее боковым зрением с ухмылкой на губах, когда она кивает в такт словам Скай.

– Какими бы редкими мы ни были, среди богов существует иерархия, которая имеет первостепенное значение. Зевс, наш милостивый руководитель, с которым вы начнете проводить больше времени, когда перейдете на третий курс, восседает в самом верху иерархии.

Гордость в ее голосе вызывает отвращение, но интересно узнать, что они действительно проводят время с членами Гекса по мере приближения к окончанию Академии.

– Он заслужил свое законное место над Гексом и богами, когда поставил богиню Никс на колени, уничтожив тьму вместе с ней и всеми ее потомками.

– Ее потомками? – спрашивает кто-то, хмурясь так же, как и я, и Скай сияет от гордости, когда поворачивается, чтобы ответить ей.

– Да. Ее потомками. Мы не могли допустить, чтобы остались дети после ее смерти. Риск того, что они проявят те же силы и вернут тьму, был слишком велик, – заявляет она небрежно, как будто объясняет, почему дождь такой… мокрый.

Но чего она не понимает, так это то, что только что добавила еще один кусочек к загадке о том, что мы с Дзеном услышали вчера в офисе.

Надвигается тьма. Снова.

Это как-то связано с тем, что она говорит?

Мой взгляд инстинктивно перемещается на Дзена, мой мозг обдумывает, стоит ли мне сказать ему об этом или нет, но я на самом деле не знаю, насколько я могу положиться на него или на кого-либо из Элиты, если уж на то пошло. Возможно, мне нужно рассказать Гармонии о сплетнях, которые ходят среди персонала.

– Идем, – ворчит Фьюри, поворачиваясь спиной к богам и удаляясь от них, и я неохотно следую за ним. Я хочу остаться и побольше узнать о том, что она говорит, даже несмотря на то, что она сучка.

Его длинные ноги сокращают расстояние до ангелов быстрее, чем я ожидала, и мне приходится спешить, чтобы не отстать, снова избегая ухмылки Адониса. Мы направляемся в дальний правый конец зала, но как только я останавливаюсь на краю их круга из обучающихся, Дзен направляется в мою сторону. Я буквально не могу скрыться от Элиты.

Девушка в центре группы одаривает меня нежной улыбкой, когда я подхожу, но мое внимание приковано к привлекательному блондину рядом со мной, чьи карие глаза пытаются заглянуть в мои.

– Спасибо, что присоединились к нам, меня зовут Афина. Мы как раз обсуждали, откуда ангелы черпают свою магию, – обращается она непосредственно ко мне, прежде чем снова повернуться к группе. – Я знаю, мы только что упоминали об этом, но, чтобы подвести итог и убедиться, что вы все слушали, – говорит она с мягким смешком, – не могли бы вы рассказать мне, откуда мы черпаем нашу магию?

Дзен придвигается ближе, его костяшки пальцев касаются моих, он так близко, что Гармония широко улыбается и уверенно отвечает на вопрос Афины.

– Из земли, воды, воздуха, либо из огня.

– Все верно. Ангелы могут извлекать магию из одной или нескольких стихий, но это также делает нас самыми сострадательными существами. Мы мягче, спокойнее и заботливее других, но нас не следует упускать из виду, так как в гневе мы такие же свирепые. Я права?

Все хихикают, и я чувствую, как Дзен наклоняется ко мне еще ближе. После того, как мы подслушали вчерашний разговор, я выскользнула из-под его пальцев и убежала без оглядки, но, похоже, сейчас у меня нет выхода. Я должна была догадаться, что так и будет. Дзен обладает настойчивостью.

– Ты согласна, хлопушка? Или ты собираешься снова сбежать, прежде чем сама это выяснишь? – шепчет он мне на ухо, заставляя меня вздрогнуть.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – бормочу я, не поворачиваясь, чтобы взглянуть на него, и замечаю, что Гармония с усмешкой переводит взгляд с меня на Дзена и обратно. Ей нравится наблюдать, как я борюсь с Элитой.

Может быть, это этап отрицания, но сейчас меня это успокаивает, и, кажется, это единственное, что я могу контролировать.

– Не понимаешь? Я сказал тебе, что поможет снять напряжение, и ты убежала. Я должен справляться с этим в одиночку или ты готова сотрудничать? – спрашивает он, и его пальцы скользят по моей талии, когда ему каким-то образом удается придвинуться еще ближе.

О чем, черт возьми, он на самом деле говорит?

На этом занятии была полная информационная перегрузка, и это выводит меня из себя. Во всяком случае, я думала, что Дзен будет самым спокойным из них четверых, но сейчас, похоже, это Адонис. Кто бы мог подумать?

Вампир заявляет на меня права, чтобы никто не брал мою кровь, с чем я не буду спорить, но какого хрена?

Оборотень говорит мне, что у него будет только одна пара после слияния наших душ.

Инкуб, который рад использовать меня, чтобы восстановить свои силы, когда он овладеет магией. Публично или нет.

И ангел, который… не такой спокойный и собранный, каким я ожидала его увидеть.

Я поворачиваюсь лицом к Дзену, в голове каша из-за последнего часа откровений. Замечаю решительный взгляд парня, когда он смотрит в мои глаза, касаясь души своим пристальным взглядом. Я прищуриваюсь, чувствуя, как под кожей вспыхивает замешательство.

– Сначала действия, объяснения потом, – говорит Дзен, словно давая обещание, его дыхание обдувает мои губы, и в следующую секунду его губы касаются моих.

Глава 26

Дзен

Ее губы идеально прижимаются к моим, ее глаза закрываются, когда Рея отдается поцелую, и все возражения, которые собирались сорваться с ее губ, обрываются на полуслове.

Я не ожидал, что наш первый интимный момент будет таким, когда я приблизил свои губы к ее губам, но она не оставила мне выбора, и я должен был что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Надеюсь, теперь, после всего этого, она, черт возьми, будет слушать, пока я объясняю свои действия.

Тело Реи наклоняется, она поворачивается ко мне лицом, когда я провожу языком по ее приоткрытым губам, моя рука опускается на ее талию, я притягиваю ее ближе, мой пульсирующий член прижимается к ее животу.

Я поцеловал ее, потому что кто-то наблюдал за нашим общением, и мне пришлось поторопиться, но теперь, похоже, в этой аудитории никого нет, черт возьми, во всей вселенной не существует никого, кроме нас.

Ее рот сам по себе вызывает зависимость, я не могу себе представить, что бы сделало со мной остальное ее тело.

Теперь мои губы ласкают ее, уже медленнее, я обхватываю ладонями ее подбородок, наклоняя голову под идеальным углом, чтобы углубить поцелуй, но профессор Фьюри прерывает нас, прочищая горло так громко, что он мог бы разбудить мертвого. Я вжимаюсь еще раз, прежде чем неохотно отрываюсь от ее губ.

Тяжело дыша, я наблюдаю, как она делает то же самое. С порозовевшими щеками и вздымающейся грудью, Рея медленно открывает глаза, ее ресницы трепещут, когда она выходит из оцепенения, прежде чем ее ярко-голубые глаза устремляются на меня.

Довольная улыбка неудержимо расплывается на моем лице, когда я смотрю на нее сверху вниз, уверенный, что поступил правильно, и она, кажется, понимает, где мы находимся, и делает шаг назад. Я позволяю ей это, опуская ее руки и она складывает их на груди в знак полного недоверия. Но ее не смущает, что все здесь обращают на нее внимание.

– Какого хрена, Дзен? – она шепчет себе под нос, искоса поглядывая на группу, но я не отрываю от нее взгляда, даже когда профессор Фьюри наконец открывает рот.

– Мисс Харрингтон, не могли бы вы позаботиться о том, чтобы в моем классе не было публичных выступлений? – он ворчит, и щеки Реи краснеют еще сильнее, пока я сдерживаю ухмылку. – Знаете что? На сегодня мы закончили. Вы все свободны. Убирайтесь, – рявкает он, его слова звучат сердито и отрывисто, а неодобрительный тон наполняет аудиторию.

Слава Богам.

Теперь я могу отвести Рею в уединенное место и объясниться, но прежде чем я успеваю пробормотать хоть слово, она убегает. Я стою и с удивлением наблюдаю, как ноги сами несут ее к двери, смешивая ее с толпой студентов, которые все более чем рады скорейшему окончанию занятий. Она умудряется схватить свой портфель, даже не останавливаясь и не дожидаясь Гармонию, в то время как я просто разинул рот от удивления.

Черт.

Я думал, что после всего, что произошло на Рождество, после того времени, что мы провели вместе, и после той связи, которая внезапно установилась между ней и Ксандером, нам будет намного легче наладить какое-то общение, но она усложняет все больше, чем я готов признать.

Вчера, когда я увидел, как она получает удовольствие за обеденным столом, издавая приглушенные вздохи экстаза от прикосновений Адониса, я подумал, что, возможно, наметился прогресс, но когда я встретил ее позже в тот же день, я понял, что я снова ошибся. Рея Харрингтон – загадка.

Когда мы возвращались к главному зданию Академии, я делал все, чтобы заставить ее выслушать меня, но когда я прижал ее к стене, все, о чем я мог думать и на чем мог сосредоточиться, были ее губы. Затем нас прервали сотрудники администрации, они были обеспокоенны по поводу какого-то видения о наступающей темноте. Рея смогла воспользоваться этим моментом, чтобы ускользнуть от меня, прямо как сейчас.

Вдвойне черт.

Я провожу рукой по лицу, пытаясь придумать, как снова заставить ее выслушать меня, когда рядом со мной появляется Адонис. Весь класс направляется к дверям вслед за Реей, а я продолжаю стоять и смотреть на выход, через который она только что вышла. Я почти уверен, что если побегу за ней, это только оттолкнет ее еще больше.

Вчера я пытался спокойно подойти к этому вопросу, но это не принесло никакой пользы. Это повлияло на сегодняшний день, когда они наблюдали за нами, что и вынудило меня взяться за дело, я просто надеюсь, что она сможет простить меня за такой поступок. Но если судить по тому поцелую и ее физической реакции, я надеюсь, что ей вообще не за что прощать.

Ксандер и Хаос появляются одновременно, прежде чем Адонис успевает заговорить, и каждый из них выжидающе смотрит на меня, когда передо мной появляется Гармония, покачивая головой. По ее белым волосам, убранным с лица, и темнеющим розовым глазам, когда она смотрит на меня, скривив губы, я знаю, что ей явно есть что сказать. И я знаю, что она не станет сдерживаться.

– Честно говоря, я не понимаю, что, черт возьми, с вами не так, ребята. Я никогда не знала кого-то, не говоря уже о группе из четырех человек, кто бы лажал так часто, как вы, а ведь вы считаетесь Элитой, – говорит она саркастическим тоном и закатывает глаза. – Возьмите себя в руки, или вместо того, чтобы поощрять мою подругу изучать что-то, что бы это ни было, я буду подталкивать ее бежать куда глаза глядят, как я это сделала, когда она впервые поймала на себе ваш взгляд, – добавляет она, щелкая зубами от злости, и я киваю в ответ, пока остальные молчат, наблюдая за ней с легким удивлением.

Гармония всегда была просто… Гармонией. Наши пути наверняка пересекались, особенно учитывая, что мы живем в одном доме, но мы никогда по-настоящему не разговаривали и не общались ближе, пока не появилась Рея. Но я хорошо запомнил ее предупреждение, потому что, как и сказала Афина, мы столь же свирепы, сколь и спокойны.

Когда она отступает, устремляясь за своей подругой, я поворачиваюсь к ребятам, на их лицах отражается смесь эмоций, и они молча сообщают глазами, что мне нужно поторопиться и объяснить свои действия.

– Что, черт возьми, только что произошло? – спрашивает Ксандер, потирая затылок и пристально глядя на меня, и я пожимаю плечами, облизываю губы и пытаюсь успокоиться. Не то чтобы я сожалел о своих действиях, но сейчас все, что я чувствую, – это разочарование. Осознание того, что она сбежала, только усиливает мой стресс.

Сначала я ничего не отвечаю, просто бросаю взгляд в ту сторону, где, как я знаю, они все еще стоят, и никто из них троих даже не делает намека, что собирается что-то еще сказать. Я качаю головой, проходя мимо Хаоса и Ксандера, направляясь к своей сумке.

Я не продолжаю разговор, вокруг слишком много людей, и никогда не знаешь, кто может подслушивать, намеренно или нет. Я могу поручиться за это после вчерашнего разговора с Реей.

Чувствуя, что все трое следуют за мной по пятам, я подхватываю с пола свою сумку и направляюсь к выходу. Несколько человек, оставшихся в комнате, быстро расступаются, когда я прохожу мимо, спеша к выходу.

Я слишком быстро возвращаюсь в Агион, но, конечно же, ее нигде не видно. Она могла пойти в столовую, но интуиция подсказывает мне, что она прячется здесь. Мне просто нужно сначала серьезно поговорить со своими братьями, прежде чем я, черт возьми, все испорчу для всех нас.

Я останавливаюсь у двери Ксандера, он появляется рядом со мной мгновение спустя, прижимает ладонь к деревянной поверхности, и дверь со щелчком открывается, я, не дожидаясь, пока он пригласит меня войти, прохожу мимо него и со вздохом плюхаюсь на его кровать.

– Дзен Элиас, что, черт возьми, происходит? – на этот раз спрашивает Хаос, когда Адонис закрывает за нами дверь, и я бросаю на него свой язвительный взгляд за то, что он назвал меня полным именем. Хрен.

Он, черт возьми, знает, что происходит, мы все знаем, но всего так много, что мы даже не знаем, с чего начать. Нам нужно разобраться в том, как мы относимся к Рее, и разобраться со всем этим в общем.

– Что вы думаете о Рее, по-настоящему, вот все трое? – спрашиваю я, наблюдая, как они все вытягиваются при упоминании ее имени, хотя она именно та, вокруг кого мы кружили все это время. У нас был небольшой разговор, но этого было недостаточно.

– Мы все знаем, что я думаю, – ворчит Ксандер, слегка расхаживая передо мной, вытянув руки по бокам. – Она моя. Слитые души. Вечная пара и все такое дерьмо. Мне просто нужно, чтобы она, черт возьми, увидела это так же, как это вижу я, – он расправляет плечи, поворачиваясь лицом к нам троим, в то время как Адонис садится на кровать рядом со мной. – Сегодняшнее занятие не помогло, когда Фарра рассказывала о паре оборотня и о том, что все это значит для него, – добавляет он, уперев руки в бока и опустив голову, и я понимающе киваю. Хотя для Ксандера это и замечательно, что он нашел свою пару, но Рея – это совсем другая история.

Да, я не могу даже представить, что все пройдет хорошо. Она слишком пуглива, чтобы по-настоящему понять, что все это значит, но скоро все изменится.

– Это было не лучшим дополнением после того, как Хаос зарычал на Марко, – добавляет Адонис с ухмылкой на губах, глядя на невозмутимого вампира перед нами. Хаос прищуривается, но пожимает плечами, как будто его действия имели смысл.

– Марко собирался, мать его, укусить ее, чтобы доказать свою правоту в своем маленьком выступлении. Я не хотел этого допустить. Никто не попробует ее кровь. Кроме меня, – он говорит это так буднично, но слышать, как эти слова слетают с губ Хаоса, гораздо более сюрреалистично, чем он это показывает. Обычно он хранил молчание, когда разговор касался девушки, оказавшейся в центре нашего внимания.

Я снова поворачиваюсь к Адонису, и остальные, должно быть, делают то же самое, потому что его глаза расширяются, когда он поднимает руку.

– Что? Сегодня они не заходили в мою группу, – быстро говорит он, прежде чем его губы расплываются в широкой улыбке. Он как гребаный чеширский кот. – Она только подслушала, как Варна объясняла, откуда мы получаем энергию.

Я закатываю глаза, наблюдая, как он сияет от удовольствия, но мой член снова напрягается при воспоминании о вчерашнем дне.

Черт, мне нужно взять себя в руки.

– И никто из нас понятия не имеет, что произошло, когда она ушла от богов, – заявляю я, но Ксандер усмехается.

– А может, ты объяснишь, что случилось с ангелами, придурок, – заявляет он с невозмутимым выражением лица. Хаос и Адонис хмыкают в знак согласия, и я провожу рукой по лицу.

Так.

Я.

Что я такого сделал, что вывело ее из себя? Ну кроме очевидного. Они знают, почему я это сделал, и именно поэтому мы сейчас ведем этот разговор.

– Ничего. Но мы не можем продолжать эту чертову фигню, которая у нас с ней происходит. Нам нужно решить, что делать дальше, и заставить ее так или иначе это понять, – говорю я с решимостью в каждом слове, глядя на своих братьев. Ксандер кивает в знак согласия, в то время как Адонис и Хаос выглядят более нечитаемыми.

– Так, чтобы внести ясность, ты хочешь, чтобы мы признали, что мы что-то чувствуем к ней, чтобы мы могли преследовать ее и заявить, что Рея наша, на глазах у всех, – предполагает Хаос, словно читая мои мысли, и попадает в самую точку, и я киваю.

– Да, именно это.

На нас опускается тишина, когда реальность ситуации наполняет комнату. Вокруг нас возникает смесь надежды и тревоги.

Положив ладони на колени, я смотрю на каждого из своих братьев. Я знаю, что мы все на одной волне, все до единого, но трудность здесь в том, что некоторые из них не готовы это признать. Что делает происходящее еще более увлекательным.

Кроме того, время на исходе.

– Мы все знаем, на чьей я стороне, – снова повторяет Ксандер, что, кажется, заставляет только сильнее поджимать губы Хаоса.

– Это потому, что ты рано обрел свои гребаные способности. У этой девушки может быть в буквальном смысле тугая киска с зубами, которые могут откусить тебе член, и ты все равно будешь думать, что она идеальна, – говорит Адонис, драматично закатывая глаза. Я сдерживаю ухмылку, которая так и просится на мои губы, потому что он прав.

Ксандер молниеносно сокращает расстояние между ними, его глаза вспыхивают, в радужках видны янтарные искорки, и он приседает, чтобы оказаться на одном уровне с Адонисом.

– Если у тебя когда-нибудь будет возможность открыть свою гребаную душу, то поговори со мной, а пока держи свой чертов рот на замке, потому что ты ничего об этом не знаешь, – рычит он, сжимая кулаки, выпрямляясь и заставляя себя сделать шаг назад.

Адонис сердито смотрит на него в ответ, но, как ни странно, держит рот на замке. Ну, такая реакция впервые от него.

– Я полагаю, что после вашего публичного поцелуя ты будешь рад быть с ней вместе? – спрашивает Хаос через мгновение, потирая затылок и глядя на меня, и я твердо киваю, уверенный в своем решении.

– Тебе нужно сказать это вслух.

Я всегда думал, что это из-за того, что я ангел, я так хорошо владею своими эмоциями, но кто знает. Все, что я знаю, это то, что Рея меня заинтриговала, но в то же время я в ней не уверен. Но я не могу сейчас отступить.

– Да, так и есть, – уверенность в моем тоне не оставляет места для сомнений.

Адонис вздыхает, когда мое колено начинает слегка подрагивать, нервы берут верх, пока я жду, когда кто-нибудь из них заговорит. Сейчас мы разделились на два лагеря, потому что Хаос и Адонис отказываются признавать это дерьмо, хотя их действия говорят сами за себя, что совсем не в мою пользу.

– Отлично, – они оба выдыхают синхронно, заставляя мое сердце биться чаще, а на губах появляется улыбка. Наконец-то, черт возьми.

– Не похоже, чтобы ты был так уж рад этому, – ворчит Ксандер, складывая руки на груди, но его глаза обычного коричневого оттенка, так что я не волнуюсь, что он начнет выбивать дерьмо из кого-нибудь из них.

– Нам всем нужно учитывать тот факт, что, хотя твоя душа и слита с ее душой, это не гарантирует, что и со всеми нашими душами будут то же самое, – заявляет Хаос, и в этом есть полный смысл, но интуиция подсказывает мне, что этот факт в любом случае не имеет значения.

Пока у меня есть мои братья и Рея, я рад изучить это.

– Что будет, то будет, но я абсолютно готов это выяснить, – отвечаю я, поднимаясь на ноги.

Время давать Рее свободу действий истекло. Наша судьба была предрешена без нашего ведома, и мы должны смириться с этим. После вспышки гнева Ксандера на нашем занятии по боевым искусствам на днях произошло многое. Она тоже еще не в курсе, но это скоро изменится.

Это защитит и ее, и нас, и в то же время позволит нам увидеть, куда могут завести нас наши чувства.

– Ты хочешь отправиться туда прямо сейчас? – спрашивает Ксандер, и я киваю, глядя на двух других, которые кивают в знак согласия.

– Я чувствую, что сначала мне нужно выпить чего-нибудь крепкого, – ворчит Адонис, открывая дверь и выходя в коридор.

– Все будет не так уж плохо, – говорю я, многозначительно глядя на него, и он отвечает мне таким же взглядом.

– Конечно, нет. Рея Харрингтон же кажется тихой и покладистой девушкой, которая согласится со всем этим дерьмом, абсолютно не сопротивляясь. Простите, – парирует он с невеселым смешком, и я вздыхаю.

Черт.

Он прав.

Она самая дерзкая и независимая женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Она согласится с большим трудом, но будет только веселее, когда она станет по-настоящему моей. Нашей.

Мы уже знаем о ней достаточно, чтобы быть уверенными в исходе, но я с удовольствием изучу все, что только возможно. Я на крючке.

– Пусть начнется веселье.

Глава 27

Рея

Эта тупая гребаная академия приносит мне только один стресс. Как я должна пробиваться и выживать в этом месте и узнавать все то, что так отчаянно нужно знать об этом мире, когда на каждом шагу случаются скандалы, особенно не по моей вине?

Досадно, что это тоже неизбежно приводит к скандалу. По крайней мере, мне так кажется. Изначально я не хотела ни во что ввязываться с Селеной, этой величайшей сучкой, но я чувствовала ее постоянное презрение и всю тяжесть нападок с тех пор, как те самые четверо парней начали обращать на меня внимание. Кроме того, взаимоотношения с Элитой. Я не просила ставить меня на их пути, но каким-то образом все равно удается оказаться там. Я явно проклята в этом учреждении.

Я провожу рукой по лицу, вздыхаю, достаю из шкафа свою униформу и снимаю выданные Академией шорты и футболку.

Что раздражает больше всего, так это то, что я, черт возьми, почувствовала, когда губы Дзена неожиданно коснулись моих. Эйфория. Гребаный экстаз. Так же, как и при каждой моей встрече с другими представителями. И как бы я ни притворялась, что испытываю к ним только физическое влечение, за ним кроется что-то большее. Что-то, в чем я не хочу признаваться. Даже самой себе.

С Ксандером тяжело. Черт возьми, с ним все выходит из-под контроля на совершенно другом уровне. Я, может, и не знаю его, но, кажется, моя душа его знает. Как будто наши души были разорваны на части, и теперь, здесь, наконец, мы снова сливаем их.

Но от накала страстей легче не становится. Если уж на то пошло, это только еще больше задевает меня за живое, и я задумываюсь, не влияют ли эти эмоции на то, как я отношусь к другим.

Мне повезло, что он не задушил меня, но всякий раз, когда мы оказываемся в одной комнате, я чувствую, как его глаза следят за каждым моим движением, его зверь бурлит внутри, и, черт возьми, это заставляет мои бедра сжиматься.

Кажется, что у меня нет права голоса в этом вопросе, но, по сути, даже если бы было, разве я сказала бы что-то другое? Правильный ответ на этот вопрос никак не приходит мне в голову, пока я надеваю школьную юбку.

До следующего урока осталось совсем немного времени, но ощущение того, как губы Дзена прижимаются к моим, так, как это делает только он, делает мои движения более медленными, чем обычно, когда я снова и снова прокручиваю это в голове.

Почему?

Для чего он это делает? И еще посреди урока?

В глубине души я не жалуюсь. Черт возьми, его губы были мягкими, пухлыми и всепоглощающими, но мне казалось, что таким образом он заявляет свои права на меня, и из всей Элиты он казался тем, кто меньше всего способен на что-то подобное. Но от этого меня только еще больше кидает в жар.

Черт.

Громкий стук в дверь прерывает мое внутреннее смятение, и я делаю шаг в ее сторону, прежде чем замереть на месте. Это точно не Гармония, это не ее стук. А значит, это может означать только одно.

Элита.

Нет. Ни за что. Не открою.

Я не могу даже подумать о том, чтобы встретиться с ними лицом к лицу прямо сейчас. Скорее всего, я потеряюсь перед ними как дура, отчаянно пытаясь получить новый уровень эйфории.

Мгновение спустя чей-то стук костяшек по дереву становится еще громче, дверь слегка дребезжит, и я усмехаюсь, качая головой и занимаясь своей рубашкой, выданной Академии. Я просовываю руки в рукава, начинаю застегивать пуговицы снизу в такт непрекращающемуся стуку, к которому теперь присоединяются их глубокие, хриплые голоса.

– Рея. Открой, черт возьми, дверь, мы знаем, что ты там, – голос Ксандера заставляет меня замереть, но я преодолеваю мгновенное влечение к нему и качаю головой. Нет, они, черт возьми, не знают. Они просто догадываются. Как будто прочитав мои мысли, с его губ срывается тихий смешок, и он говорит тише, но все равно достаточно громко, чтобы я могла расслышать. – Я чувствую твой запах, красная шапочка. Или ты забыла, что ты со мной сделала?

Черт.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

Я по-прежнему не произношу ни слова в ответ, продолжая застегивать рубашку, и поворачиваюсь спиной к двери, как будто это что-то изменит. Как только я подбираюсь к последним пуговицам, звук прочищенного горла заставляет меня замереть.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

По-видимому, это мое любимое слово на сегодняшний день, но, похоже, это единственный способ выразить свои мысли в текущей ситуации.

Ни за что на свете я не догадалась бы, что кто-то может прийти с той стороны. Я была слишком поглощена тем, что игнорировала их, поэтому не подумала о другом способе попасть сюда.

– Это же мое любимое сладкое лакомство. Не ожидал увидеть тебя здесь, Рея.

Адонис.

Я сжимаю руки в кулаки, забыв о рубашке, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Какого черта, Адонис? Убирайся нахрен, – рявкаю я, указывая на дверь прямо за его спиной, но он только ухмыляется моей слабой попытке.

Прислонившись к косяку открытой двери, он приподнимает бровь, оглядывая меня с головы до ног, уделяя слишком много внимания моей груди. Я знаю, что сейчас будет виден как минимум намек на мой лифчик, но я не смущаюсь и не прячусь от его взгляда. Я сильнее, у меня более толстая кожа, чем у него. Он тоже это знает.

– Нет, я прошелся пальцами по тебе, милая, но я также готов и потрахаться, если хочешь, – от его грубых слов у меня кровь стынет в жилах, но не режет, словно стекло, как если бы они исходили от кого-то другого человека, не принадлежащего к Элите. А что, черт возьми, за прозвище такое? Словно почувствовав мой внутренний вопрос, он облизывает губы, напоминая о том, что он сделал вчера, и все сразу становится понятным.

Закатив глаза, я складываю руки на груди, слишком поздно осознавая свою ошибку, но не в силах исправить ее сейчас, вместо этого я смотрю на него сверху вниз.

– Ах ты ж хрен.

Это все, что у меня в голове? Возьми себя в руки, Рея.

– Ты хочешь увидеть мой хрен? Я правильно услышал? – парирует он, приподнимаясь над дверным косяком, чтобы несколько раз посветить в меня промежностью, прежде чем дотянуться до пояса своих шорт. Адонис официально сошел с ума.

У меня нет ни секунды на то, чтобы ответить, когда из-за его спины появляется рука и толкает его головой вперед, лишая равновесия, и он спотыкается на шаг или два. Как последняя дура, я тут же вытягиваю руки, чтобы подхватить его, но в этом нет необходимости. Я знаю, что в этом нет необходимости. Хотя это не мешает ему броситься прямо в мои объятия.

– Посмотри, что ты наделал, – ворчу я, с силой отталкивая его, когда Ксандер, Хаос и Дзен тоже проскальзывают в комнату.

Мою комнату.

Мое личное пространство.

Мое убежище.

Ублюдки.

Горячий взгляд Ксандера прикован ко мне. Хаос пытается подавить мрачный смешок, глядя на Адониса, пока тот выпрямляется и неохотно отступает от меня на шаг. Дзен обводит взглядом мою комнату. При этом он слегка хмурится, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Может, вы все теперь отвалите от меня? – шиплю я, убирая волосы с лица и завязывая их в высокий хвост с помощью резинки для волос на запястье. Мой раздраженный взгляд, похоже, никого из них не волнует, так как Адонис плюхается на мою кровать, устраиваясь поудобнее, а ниже устраивается Хаос, закинув ногу на ногу и наблюдая за мной. В каждом их движении чувствуется напряженность и грязные намеки.

В их действиях, в их глазах словно сквозит вызов, и это бесит еще больше. Раздражение, безысходность и почти отчаяние переполняют меня, разгоняя по венам еще больше тепла, и мне хочется кричать.

– Нам нужно поговорить, – спокойно говорит Дзен, взъерошивая свои спутанные светлые волосы, оставаясь на месте, в то время как Ксандер придвигается ко мне, но все еще держится на достаточном расстоянии, как будто знает, что может заставить меня взорваться прямо сейчас, а что нет.

Ну попытай счастья тут, приятель, давай попробуй. Уж сейчас точно не время.

Как бы я ни думала об этом, мой язык не поворачивается произнести эти слова, как будто что-то останавливает, и мне также хочется закричать от этого всего.

– Нам не о чем говорить, – с трудом выдавливаю я, желая поторопить их, чтобы они убрались восвояси, а я успела попасть на урок, но Дзен только качает головой, бросая на меня горячий, но в то же время выжидающий взгляд.

– Вчера ты не захотела слушать, поэтому мне пришлось действовать сегодня.

Он говорит это так обыденно, так просто, что я изумленно смотрю на него.

– Действительно именно поэтому? – саркастично отвечаю я, упирая руки в бока и встречая его пристальный взгляд, но он даже не дрогнул от моей попытки выглядеть устрашающе.

– Да.

В его тоне ясно слышится решимость, и я качаю головой от такого поведения.

– А я-то думала, что ты самый спокойный, рациональный и собранный в этой компании. Это шутка, – с издевкой заявляю я, и он просто пожимает плечами.

– О, так и есть.

Придурок. Мне страшно представить, что было бы с остальными, если бы они сами вели этот разговор. Я даже мельком замечаю, как Ксандер слегка кивает, соглашаясь со своим другом, но это не помогает.

Бросив взгляд на Хаоса и Адониса, которые продолжают отдыхать на моей кровати, я решаю, что нам нужно действовать дальше. Я не могу вынести их присутствие в своем личном пространстве. Это все слишком личное. Я чувствую… они поглощают меня, и все мои рациональные мысли готовы выпрыгнуть из окна навстречу утреннему солнцу, чтобы я могла присоединиться к ним на чистых простынях. Заманчиво, но этого не произойдет.

Я прочищаю горло, выпрямляю спину, беру себя в руки и поворачиваюсь лицом к Дзену.

– Что такого важного произошло, что не могло подождать, и ты практически завладел мной своим ртом посреди урока?

Глаза Дзена темнеют при одном упоминании о том, что произошло, его язык медленно скользит по нижней губе, когда он смотрит на мой рот. Я думаю, что он готов сократить дистанцию между нами и повторить действо снова, но он вздыхает и начинает объяснять.

– Вчера взгляд Ксандера не остался незамеченным, Рея, – спокойно говорит он, и я мгновенно хмурюсь.

– Подожди, что? Кто увидел? Кто-то что-то сказал? – слова слетают с моих губ короткими, отрывистыми фразами, когда я бросаю взгляд на Ксандера. Все, что я вижу на его лице, – это сдержанную улыбку, и я сразу понимаю причину ее появления. Я показываю свою гребаную привязанность, не в силах скрыть тот факт, что я действительно беспокоюсь о нем, но мне насрать. Его безопасность для меня превыше всего, нравится мне это или нет, и пока я продолжаю смотреть на него, ожидая ответа, его улыбка становится только шире.

Я отвожу от него свой взгляд, смотрю на остальных, и меня безмерно злит, что на их лицах такие же ухмылки. Я попалась прямо в их чертову ловушку.

Черт возьми.

– А ты как думаешь, кто? – наконец спрашивает Хаос, приподнимая бровь, и по моим венам стынет кровь.

– Селена, – выдыхаю я, в моем тоне слышится беспокойство. Черт. Все еще хуже, чем я думала.

– Динь-динь-динь, – вмешивается Адонис, подпирая лицо рукой и глядя на меня. Почему он не зол, не обеспокоен и не готов разнести все к чертям собачьим, как я?

– Мы можем устранить ее. Я изобью ее до полусмерти, если понадобится. Она, черт возьми, в любом случае заслуживает этого после того, что пыталась со мной сделать. Черт, она воспользуется этим в своих интересах и разоблачит Ксандера, – рычу я, мое тело кипит от гнева, и я нахожу отличный предлог, чтобы разобраться с ней, как будто ее нападения на меня в одиночку было недостаточно.

– Твои красные глаза прямо сейчас заставляют поверить тебе, – говорит Хаос спокойно, почти нежно, и когда я смотрю в его пронзительные зеленые глаза, я не могу понять, какие эмоции отражаются в них.

Черт.

Эти чертовы глаза.

Повернувшись к ним спиной, я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но это мало помогает, и я чувствую, как их взгляды прожигают мне спину.

– Пожалуйста, кто-нибудь. Скажите мне, что нам делать или что нужно сделать, – бормочу я, безрезультатно потирая закрытые веки, никаких решений в голову не приходит, но я останавливаюсь, когда Дзен начинает говорить.

– Ну, вот поэтому мне пришлось действовать сегодня, – объясняет он, заставляя меня замолчать. Лучше бы он ничего не говорил. Я не могу представить, что мои глаза снова станут привычного голубого цвета, если я буду думать о том, что связано с его губами, прижимающимися к моим. Я не отвечаю, и чья-то рука поворачивает меня к ним лицом. Я провожу глазами вверх по руке, которая оказалась рукой Ксандера, и мой взгляд останавливается на его глазах, когда они вспыхивают янтарем по краям.

Он не говорит ни слова, но я чувствую каждую каплю уверенности, которую он посылает мне, и, глубоко вздохнув, киваю, снова сосредотачиваясь на Дзене, чтобы продолжить.

– Я пришел поговорить с тобой вчера, потому что Селена разработала для себя план, – заявляет он, заставляя меня сжать челюсти и сузить глаза, пока я жду продолжения. Я, черт возьми, так и знала.

– Что?

Я кусаю губы, желая узнать, что же задумала эта хитрая сучка, но ничто не в силах подготовить меня к словам, которые сорвутся с губ Дзена в следующий момент.

– Она сказала Зеллусу, что верит, будто ее душа слита с душой Ксандера.

Если кто-то еще и добавит что-то к разговору, я не услышу этого из-за стука моего сердца, грохочущего в груди, и звона пульса в ушах. Перед глазами у меня стоит пелена, и все, что я могу представить – это как я убиваю ее.

Я поднимаю руки к голове, сплетая пальцы, зажмуриваю глаза и пытаюсь сдержать бушующую во мне ярость. Бьюсь об заклад, им нравится смотреть на это прямо сейчас, на то, как я расстраиваюсь из-за того, что касается их, хотя это совсем не то, чего я хочу.

– Охренеть, – шиплю я, позволяя ярости поглотить меня. Эта сука. Эта тупая, гребаная, величайшая сучка. – Только через мой гребаный труп, – добавляю я, моя грудь вздымается, когда в голове раздается смешок Адониса. Я сердито смотрю на него, но он не останавливается, и его улыбка становится еще шире от моего смятения. Ему нравится моя реакция, и часть меня хочет оторвать ему яйца.

Дзен прочищает горло, возвращая мое внимание к себе, и делает шаг вперед, подняв руки в знак капитуляции. Он собирается сделать еще один шаг, но, к моему удивлению, Ксандер взмахивает рукой и останавливает его.

Я облизываю губы, не в силах повернуться и взглянуть на него, боясь увидеть эмоции в его глазах, и, к счастью, Дзен продолжает говорить.

– Нам нужно было показать, что наше объединение уже выбрало другую девушку, поэтому то, что она говорит, невозможно.

Я вздыхаю с облегчением. В этом есть смысл. Это совершенно точное объяснение. Кроме…

– Значит, вы выбрали меня.

– Значит, мы выбрали тебя.

Слова, срывающиеся с губ Дзена, звучат горячо, и я поворачиваюсь к Ксандеру, чтобы увидеть подтверждение и на его лице. Тлеющее желание пронзает мое тело электрическим током, я прекрасно понимаю, что наши тела тянутся друг к другу, и мы оба не в силах это остановить.

Я люблю и ненавижу это чувство.

Я не хочу, чтобы меня втягивали в эту ситуацию, но мысль о том, что они выберут кого-то другого, наполняет меня смущающей яростью… и даже болью.

Сжимая и разжимая кулаки, я делаю еще один глубокий вдох через нос и выдыхаю через рот, пытаясь успокоиться и объективно оценить ситуацию.

– Ладно. А что это значит для меня? Для нас? – спрашиваю я, уперев руки в бока и встречаясь взглядом с ними четырьмя. От Адониса к Хаосу, Дзену и заканчивая Ксандером.

– Это значит, что ты наша, а мы твои для всех, кто нас окружает, – просто заявляет Адонис, как будто это самое простое уравнение, заставляя меня недоуменно хмуриться, когда я оглядываюсь на него, все еще небрежно занимающего мою кровать.

– Вы хотите, чтобы мы встречались на публику? – уточняю я, меня охватывает замешательство, когда я пытаюсь понять, что я чувствую по этому поводу, но мне не удается продвинуться далеко, прежде чем Ксандер вмешивается.

– Нет, мы на самом деле хотим этого. Мы все проголосовали, и решение было единогласным, – заявляет он успокаивающим тоном, но от его слов у меня напрягаются мышцы спины.

– А, вы проголосовали. Я так рада, что узнала, что мои отношения – это демократия, – усмехаюсь я, снова складывая руки на груди, словно защищаясь. Я не знаю, куда деть свои гребаные руки. Я чувствую себя открытой, незащищенной… уязвимой, и мне это чертовски не нравится. Сдержанный подход, которого я придерживалась по отношению к ним, постепенно начинает рушиться.

– Все было не так, и не будет так, – добавляет Дзен, пытаясь смягчить ситуацию, но я лишь одариваю его свирепым взглядом в ответ. – Нет никакой середины. Мы должны или действовать сообща, или не действовать вовсе, Рея, – добавляет он, и я поджимаю губы.

– Это правило распространяется на всех нас или только на вас четверых? Я пытаюсь понять, имею ли я право голоса или нет, потому что ты не даешь мне прямого ответа, – бормочу я, сбитая с толку эмоциями, бурлящими в моей голове. Сегодняшний день был чертовски насыщен информацией, и я готова к тому, что все это закончится, и мой разум больше не выдержит.

Ксандер преодолевает небольшое расстояние, которое остается между нами, и встает лицом к лицу со мной, так что мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, и одно только это движение раздражает меня. Я ожидаю сильного движения, демонстрации доминирования, но мягкость в его глазах, когда я смотрю на него, не соответствует позе, и это помогает мне расслабиться.

Он поднимает свою руку, чтобы обхватить мою щеку, я смотрю на него снизу вверх, изображая из себя крутую, независимую девушку, какой я всегда была, но в его объятиях трудно не прильнуть к нему. Прием, с которым я не знакома, но, похоже, какая бы магия ни жила во мне, я более чем счастлива позволить ему поддержать нас, чтобы мой разум не жаловался.

– Это все для меня, для нас. Дзен поцеловал тебя прилюдно, потому что Зеллус наблюдал за уроком, вероятно, желая понаблюдать за Селеной и мной, за тем, как мы взаимодействуем, чего он никогда не увидит. Так что Дзен сделал то, что, я уверен, он хотел сделать с тех пор, как ты впервые переступила порог Академии Святых.

Я ловлю каждое слово, слетающее с его губ. Он кладет другую руку мне на талию, поглощая меня, и мои ладони падают ему на грудь, хватаясь в ткань его футболки.

– Он заявил свои права на тебя. Ради себя, ради меня, ради нас и ради тебя. Не будь такой упрямой, чтобы отрицать то, что прямо перед тобой, Рея. То, что на самом деле существует уже давно. Я чувствую это, ты чувствуешь это, черт возьми, да Хаос тоже это чувствует, даже если он не хочет это признавать.

Я не могу отвести от него взгляда, чтобы посмотреть на остальных в поисках подтверждения, но чувствую, что все взгляды устремлены на нас. Я несколько раз открываю рот, пытаясь подобрать нужные слова, черт возьми, любые слова, но, похоже, мне их не хватает.

– Это все еще твой выбор – согласиться или нет, но скажи «да», Рея. Пожалуйста, просто скажи «да», и мы разберемся с этим. Вместе.

Без дальнейших размышлений частичка моей души успокаивается, и я больше не теряю дар речи из-за одного этого слова. Одно слово, которое навсегда изменит ход моего будущего. Я знаю это. Я чувствую это всем своим нутром.

– Да.

Глава 28

Рея

Я понятия не имею, на что, черт возьми, только что согласилась, вот совсем. И когда я оглядываюсь на четверых, стоящих передо мной в униформе, при галстуках и всем таком, я, кажется, не могу отказаться от своего решения. И хочу ли этого вообще?

Я сама не в своей тарелке, это точно, но хочу разобраться в этом. Вместе. Как и говорил Ксандер.

Я облизываю губы и берусь за дверную ручку, готовясь уйти, когда Ксандер гладит меня по пояснице. Очевидно, когда я говорю ему «да», это приводит к легким, намеренным прикосновениям, от которых у меня мурашки бегут по спине.

Черт.

Дзен продолжает улыбаться мне с той нежностью, которую, кажется, он всегда излучает, в то время как Хаос и Адонис ведут себя точно также: принимают мое присутствие, но не более того.

– Нам нужно уходить сейчас, пока не начался следующий урок, – объясняю я, и Дзен кивает в знак согласия, когда Адонис медленно поднимается с моей кровати, на которую он явно претендует как на свою. Хаос взъерошивает волосы, дразня меня взглядом своих зеленых глаз, но я заставляю себя откашляться и поворачиваюсь к двери. В противном случае мне придется искать предлог, чтобы убедить их остаться здесь, со мной, чтобы мы могли изучить тела друг друга. Вместе.

Возьми себя в руки, Рея.

Я распахиваю дверь, но я слишком занята тем, что ругаю себя, и мне требуется секунда, чтобы увидеть ожидающую меня Гармонию. Ее глаза вылезают из орбит, когда она наблюдает, как все до единого представители Элиты следуют за мной по пятам. Прежде чем я успеваю что-либо объяснить, Ксандер переплетает свои пальцы с моими, как будто это самая естественная вещь в мире, и я соглашаюсь с этим. Наслаждаюсь ощущением его руки в своей.

От прикосновения его мозолистых пальцев пульс у меня начинает стучать в ушах. Публичное проявление чувств – это то, с чем я совершенно незнакома, но я расслабляюсь рядом с ним, потому что, хотя я и не признаю этого вслух, это почти… приятно?

Я слышу, как за парнями захлопывается моя дверь, но мое внимание приковано к взгляду Гармонии, которая тоже смотрит на наши соединенные руки.

– Это касается только вас двоих или вы все…

Ее слова затихают, когда Дзен кладет руку мне на поясницу, подталкивая к лестнице, демонстрируя бог знает что, и улыбка на ее губах медленно расплывается, когда мы начинаем двигаться.

– Вы все. Я поняла. Не заставляйте меня кастрировать кого-либо из вас, – заявляет она, перебрасывая свои белые волосы через плечо с намеком на дерзость, и обходит нас, чтобы оказаться впереди. Я бросаю выразительные взгляды на всех четверых, но никто из них не произносит ни слова в ответ, и я не могу решить, потому ли это, что они не хотят ее злить, или их не волнует ее угроза.

Интуиция подсказывает мне, что верно последнее. Эти придурки делают все, что им заблагорассудится, и поскольку я уже согласилась, не думаю, что Гармония может что-то сделать. Но я прикусываю язык и ничего не говорю, я слишком окутана ощущением жара, исходящего от тел всех присутствующих, включая Хаоса и Адониса, которые идут позади нас.

В мгновение ока мы спускаемся по деревянной лестнице и оказываемся в нескольких футах от клубящегося черного дыма из портала, когда Ксандер сжимает мою руку, привлекая внимание, и мои шаги замедляются. Он останавливает меня, когда Гармония первой входит в портал, не давая мне времени сказать ей что-либо, но то, как Ксандер сжимает мой подбородок двумя пальцами, все равно лишает дара речи.

Наши взгляды встречаются, в его карих глазах светится желание, и я сглатываю ком, застрявший в горле, когда он располагает нас так, чтобы мы стояли грудь к груди. Он так близко, что его присутствие кажется всепоглощающим, учитывая его рост, широкие плечи и пристальный взгляд. Если бы это был кто-то другой, мои защитные инстинкты сработали бы, выйдя наружу, но с ним это не защитные, это мои гребаные первичные инстинкты. Похоже, что связь между нашими душами теперь притягивает меня ближе, разжигая огонь изнутри.

– Прежде чем мы выйдем и почувствуем на себе взгляды всех присутствующих… Я хочу, чтобы ты знала, что это не просто публичное шоу для них или для того, чтобы доказать, что мы с Селеной не слили наши души, – объясняет парень, и мои глаза округляются от удивления, когда я прикусываю нижнюю губу.

– Это не так? – спрашиваю я, приподнимая бровь, и он усмехается, в то время как рука Дзена сильнее давит мне на спину.

– Это не так, – отвечает он, повторяя мои слова, но уже в подтверждение, и прежде чем я успеваю произнести что-нибудь еще, его губы опускаются на мои.

Нежные.

Мягкие.

Чего только не ожидаешь от чертова рычащего оборотня, но, на мой взгляд, ему каким-то образом удается показать себя таким, каким его никто другой не видит. И я здесь именно для этого. Изучая их, я чувствую, что одновременно изучаю и себя. Это возбуждает и в то же время пугает, но мне это нравится.

Мои руки медленно скользят вверх по его груди, обхватывают шею, притягивая его ближе, его поцелуй становится глубже, а он продолжает удерживать мой подбородок на месте, запрокидывая мою голову назад, чтобы полностью контролировать меня. Это та его часть, которая кричит об альфе, доминирующем оборотне.

Мне это чертовски нравится.

Очень скоро он отрывает свой рот от моего, наши груди вздымаются при каждом вдохе, и я приоткрываю веки, так как даже не подозревала, что они были закрыты.

Черт. Он буквально пожирал меня изнутри.

Ксандер неохотно ослабляет хватку на моем подбородке, и в ту же секунду я поворачиваюсь на месте, моя грудь соприкасается с грудью Дзена, а его рот мгновенно находит мой.

Черт возьми.

Я едва оправилась от прикосновений Ксандера, так что погружаюсь в Дзена без проблем, когда он обхватывает мою шею одной рукой, а другой сжимает бедро. Его язык скользит по моей нижней губе, отчего по спине пробегают мурашки, а тело гудит от желания.

Ксандер доминировал и поглощал, а от Дзена у меня перехватывает дыхание от его медленного темпа и внимания к деталям, и он, черт возьми, это знает. Мои пальцы зарываются в его волосы, но не успеваю я потянуть за кончики волос, как он выпускает меня из своей хватки.

Я моргаю, глядя на него, и на его лице расплывается самодовольная ухмылка, когда он неожиданно демонстративно поправляет свои выданные Академией брюки, и мои бедра сжимаются от желания.

Довольный собой, он делает шаг назад, не произнося ни слова, когда мое зрение внезапно наполняется горячим взглядом Адониса. Молча, он поднимает руку к моему лицу, проводит пальцем по щеке, приближаясь на несколько сантиметров, прежде чем провести кончиком пальца по моим губам, отчего они начинают покалывать, и он ухмыляется.

– Я почувствовал потребность погладить эти губы, так как я уже хорошо знаком с другими, – говорит он с озорным огоньком в глазах, и я усмехаюсь.

– Пошел ты. Я…

Моя реплика обрывается на полуслове, когда он прижимает палец к губам, ошеломляя меня, и я застываю на месте. Его губы, такие твердые, требовательные и чертовски горячие, прижимаются к моим. Через мгновение мое раздражение из-за его слов забывается я прижимаюсь губами к его губам. Одно касание, два, три, и он отступает назад с горящим взглядом и напряженным подбородком. Либо он злится из-за того, что поцеловал меня, либо из-за того, что ему пришлось остановиться, но, думаю, ему это понравилось больше, чем он готов признать.

И, как мне кажется, единственная причина этого в том, что… ну, я чувствую то же самое, черт возьми.

Мои руки сжимаются и разжимаются вдоль тела, когда я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но мое тело сейчас переполнено желанием, я отчаянно хочу получить от них больше, но нам нужно идти на занятия, быть рядом с людьми, устраивать шоу, и я, черт возьми, не могу имитировать секс с кем-то из них на публике. Или могу? Я могу. Но я этого не сделаю.

Тяжело вздыхая, я провожу рукой по лицу и вздрагиваю, когда чья-то рука хватает меня за запястье и отрывает его от моего тела. Подняв взгляд, я широко раскрываю глаза, когда вижу Хаоса, стоящего лицом к лицу со мной, и это мгновенно напоминает мне о ночи на вечеринке в честь Хэллоуина. Тогда его тело прижалось к моему, а кожа терлась об шершавую кору дерева. И поцелуй, которым сопровождалось это прикосновение, никак не охладил жгучее желание во мне. В сочетании с тем горячим моментом, когда он защищал меня от Марко, я остаюсь с открытым ртом, глядя на него в удивлении.

Хаос непредсказуем.

Когда Ксандер и Дзен прижались губами к моим губам, в глубине души я почувствовала легкое разочарование, зная, что не все из них будут так ко мне относиться, но я приму нас такими, какие мы есть. Это слишком сложно понять Хаосу.

Его изумрудно-зеленые глаза темнеют от напряжения, когда он продолжает держать меня за запястье, и мое сердце бешено колотится в груди в ожидании того, что же он собирается со мной сделать.

– Тебе необязательно целовать меня, потому что это сделали другие, – мне удается произнести это слишком тихо и неуверенно, на мой взгляд, но я виню в этом свои воспаленные мозги от поцелуев с другими парнями. Я хочу, чтобы он знал, что все в порядке, у него тоже есть выбор в этом вопросе.

Он не произносит ни слова в ответ, нависая надо мной, касаясь грудью моих затвердевших сосков сквозь ткань рубашки и блейзера. Правый уголок его губ чуть-чуть приподнимается, но исчезает прежде, чем я успеваю убедиться в этом.

С каждой секундой мое дыхание сбивается все сильнее и сильнее, пока я не начинаю думать, что могу потерять сознание от недостатка кислорода.

– Черт, ребята, что вас так… о-о-о, – раздается вокруг нас голос Гармонии, но, кажется, этого недостаточно, чтобы оторвать напряженный взгляд между мной и Хаосом. – Это выглядит как… потрясающий момент, но, э-э, занятия были отменены в последние минуты перед обедом из-за собрания, и мы так опоздаем.

Мои брови приподнимаются при этом изменении планов в последнюю минуту, но я по-прежнему не двигаюсь ни на сантиметр и не отрываю взгляда от Хаоса. Я не могу. Даже если бы я этого захотела. И, к моему удивлению, никто из парней тоже не произносит ни слова, как будто они тоже очарованы нами, но я не могу повернуться, чтобы проверить это.

Его лицо медленно приближается, его глаза изучают мои, ноздри раздуваются, когда он запечатлевает легкий, нежный поцелуй в уголке моих губ, прежде чем отстраниться.

Я хватаю ртом воздух, в моей голове происходит короткое замыкание, а пульс громко отдается в ушах. Что, черт возьми, это было? И почему на меня так сильно подействовало одно единственное прикосновение? Я чувствую, что дрожу, испытывая небывалый кайф, когда прочищаю горло и поворачиваюсь к Гармонии, которая смотрит на меня с широкой и понимающей улыбкой на лице. Я знаю, что у нее возникнет множество вопросов, на которые она захочет получить ответы, но, к счастью, все это может подождать.

– Собрание? – бормочу я, наконец, проводя руками по юбке, пытаясь осознать, кто я такая и что, черт возьми, только что произошло, и она кивает в ответ.

– Да, и шумиха вокруг главного здания определенно как-то связана с тем, для чего оно предназначено, так что пошли, – говорит она, поворачивается и направляется обратно через портал, и на этот раз я следую за ней.

Странное чувство, которое я всегда испытываю, проходя через портал, не снижает уровень энергии, которая уже течет по моему телу. Ксандер оказывается прямо за моей спиной, снова переплетая свои пальцы с моими, сразу хочется развернуться и отправиться обратно в Агион и послать все это к черту: Собрание и вытекающие последствия.

Оглядываясь, я вижу, что Хаос смотрит куда-то вдаль, пытаясь, как и Дзен, разобраться в ситуации, но Адонис смотрит на меня с понимающей ухмылкой и покачиванием бровей, как будто точно знает, о чем я думаю.

Я поджимаю губы, размышляя, примет ли он мое предложение вернуться, чтобы… провести исследования, но слова Дзена прерывают ход моих мыслей, отрезвляя меня всего несколькими короткими фразами.

– У меня такое чувство, что это каким-то образом связано с нами.

На мою голову словно вылили ведро холодной воды, и я быстро оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не случилось ли чего-нибудь такого, что заставило бы его сказать именно это, но ничего не вижу.

– Почему ты так думаешь? – спрашиваю я, и он оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Потому что мы поклялись никогда публично не признаваться в любви во время обучения, пока не найдем ту единственную.

Подождите, что?

Мой пульс учащается, но на этот раз по совершенно другой причине, и я становлюсь выше ростом. Какого черта это заставило их созвать собрание? Что я упускаю?

– Ну, увидим.

Глава 29

Ксандер

Я держу Рею за руку и иду впереди, что для меня редкость, тяну ее за собой, в то время как Дзен идет рядом с Реей, а Гармония замыкает шествие с Хаосом и Адонисом.

Никто не произносит ни слова, каждый из нас непринужденно входит в актовый зал с высоко поднятой головой и расслабленной осанкой. Ну, по крайней мере, представители Элиты, включая меня. Рея и Гармония, напротив, смущены тем вниманием, которое мы, кажется, привлекли, просто войдя в двери.

Только на этот раз даже мне кажется, что все по-другому. Атмосфера вокруг напряженная, кажется, что все вот-вот готово взорваться, если нажать на спуск, но я понятия не имею, какова цель собрания.

Обычно я позволяю остальным идти впереди, так как мы привлекаем внимание, куда бы мы ни шли, но я чувствую, как горят глаза у всех, когда моя рука соприкасается с рукой Реи. Похоже, слухи о том, что Дзен претендует на ее губы, распространились быстрее, чем мы думали.

Хорошо.

Мой волк чертовски доволен этим фактом. Я с трудом сдерживаю его урчание в груди, словно ему хочется выть часами напролет. Меня охватывает удовлетворение, смешанное с волнением от перспективы дальнейшего взаимоотношения с Реей.

Я бы в любом случае не мог принять отказ, волк внутри меня этого бы не допустил. Мне просто пришлось бы все повторять, объяснять все снова и снова, пока она не поймет, что было между нами, и что связывает нас вместе.

Я не могу предвидеть то будущее, которое хотел бы. Абсолютно никак. И это придает всему смысл. Сдерживать своего волка было сложнее, чем казалось, но я знаю, что должен этого придерживаться, чтобы защитить нас как единое целое, но, черт возьми, с ней это проще.

Инстинктивно сжимая ее пальцы крепче, я чувствую, как ее взгляд перемещается на меня, но я продолжаю смотреть вперед. Мы проходим между скамьями, солнечный свет проникает сквозь множество узорчатых витражей, украшающих потолок и стены, и я наблюдаю, как каждый дом обращает свое внимание на нас. Лицо Реи застывает, но она продолжает идти.

С каждым шагом я с трудом сдерживаю ухмылку, пока мы не останавливаемся у самого входа в актовый зал. Мой взгляд переходит на Селену. Эта глупая сучка думала, что может играть с нами, чтобы получить то, что она хочет, как будто это заставит нас волшебным образом влюбиться в нее, обещая ей все и вся, хотя это было далеко от истины.

Все, до чего она довела – это заставило нас презирать ее еще больше, чем когда-либо. Это тот факт, который никогда не изменится. А теперь мы покажем ей это раз и навсегда.

Мой волк умоляет поднести руку Реи к своим губам, публично демонстрируя свою преданность ей, просто чтобы убедиться, что в моих чувствах нет никакой ошибки, но мне удается остановить себя. Еле-еле. Пройдя вдоль деревянной скамьи, я сажусь в конце, оставляя Рею слева от себя. Гармония занимает место рядом с ней, к большому неудовольствию Дзена, сидящего по соседству, в то время как Адонис и Хаос завершают наш ряд.

Я чувствую, как Рея ерзает рядом со мной, нервничая под пристальными взглядами других студентов, и я понимаю, каково это. Мы уже привыкли к этому в обществе, в котором выросли, и к иерархии здесь, в Академии Святых. К нам всегда относились с большим уважением, возлагая на нас еще более высокие ожидания, основанные на наследии каждой из наших семей.

Но ее это, должно быть, сбивает с толку. Я могу представить, что когда-то давно она, возможно, была тихоней, прятавшейся от всего и от всех, но ее природная красота и присутствие духа свернули ее с этого пути. В противном случае это привело лишь к тому, что она стала бы защищаться от любого, кто мог ей быть небезразличен.

Теперь с этим покончено.

Здесь.

Со мной.

С нами.

Я откидываюсь на спинку сиденья, довольный этой мыслью, и чувствую, как Рея напрягается рядом со мной. Сначала я хмурюсь, мои брови сходятся в замешательстве, когда я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, и мне требуется секунда, прежде чем я слышу то, что, кажется, ее беспокоит.

– Я имею ввиду… ты шокирована? Конечно, они хотели бы заполучить девушку, стоящую в самом низу иерархической лестницы. Она – ничтожество, никем не является, и это только сыграет им на руку, когда дело дойдет до динамики их подразделения.

Голос сплетницы за нашими спинами почти не скрывает ее тона или резких слов, когда она обрушивается на сидящую рядом со мной девушку, и в моей груди разрастается гнев.

Неужели люди на самом деле настолько невнимательны к тому, что происходит в жизни?

Прочистив горло, я отпускаю ее руку, наблюдая, как Рея смотрит в мою сторону с легким замешательством во взгляде, но оно быстро исчезает, когда я закидываю руку на спинку ее сиденья и наклоняюсь, чтобы коснуться губами ее виска.

Бледно-розовый румянец заливает ее щеки, когда я откидываюсь назад и говорю достаточно громко, чтобы сучка позади нас тоже услышала.

– Представь, как ты думаешь, что кто-то был никем, а потом портал выбрал ему для размещения дом уровнем выше, чем твой, – говорю я с ухмылкой. – Представь, как ты сплетничаешь о ком-то другом, в то время как объединение так и не выбрало тебя? – добавляю я, проявляя свою язвительность, и слышу, как Гармония хихикает по другую сторону от Реи.

– Представь, что ты та девушка, которая украла браслет Хаоса с вечеринки в начале учебного года, чтобы притвориться, что он подарил его ей, когда кто-нибудь спросит, где она его взяла? – Гармония задыхается, ее глаза расширяются, когда она бросает взгляд через плечо.

– Какого хрена? – та, о ком идет речь, хмыкает, бросая сердитый взгляд, но я сосредотачиваюсь на Рее, вместо того чтобы поощрять дальнейшие расспросы. Судя по вздоху и учащенному сердцебиению, доносящимся из-за моей спины, я точно знаю, что та девушка вот-вот наложит в штаны от страха, если с определенным выражением лица к ней повернется Рея.

К моему удивлению, при упоминании слов Гармонии Рея выпрямляется и поворачивается лицом к девушке позади нее. Я действительно не узнаю ее. С тонкими светлыми волосами и носиком-пуговкой она выглядит как… ну, любая другая девушка, которая меня не интересует. Я наблюдаю, как она громко сглатывает, когда Рея откидывается на спинку скамьи, устремив на нее сердитый взгляд.

Жилка на шее Реи бешено пульсирует, гнев охватывает ее с головы до ног, и в такие моменты я люблю свои новые обостренные чувства. Я могу прокатиться с ней на эмоциональных и физических американских горках и получить удовольствие от поездки.

Прикосновение.

Запах.

Звук.

Все.

Я понимаю свою девушку лучше, чем она сама может понять себя.

– Мне он нужен. Сейчас, – выпаливает Рея, заставляя девушку недоуменно нахмуриться, а несколько человек в ряду оборачиваются, чтобы посмотреть, что происходит, но Рея и глазом не моргнула, продолжая сверлить девушку убийственным взглядом.

– Ч-ч-что? – девушка заикается, но я замечаю, как она, защищаясь, сжимает запястье, и понимаю, о чем ее просят. Черт, я горжусь своей девушкой.

– Ты меня услышала. Он мой, и он мне нужен. Сейчас, – повторяет Рея, приподнимая бровь и наклоняясь еще ближе. – Ты же не захочешь узнать, чему я научилась, будучи землянкой, когда люди не выполняли моих просьб, – выплевывает она, демонстрируя явное отвращение к своему прозвищу. – Но если ты хочешь узнать, я более чем готова показать тебе.

Рея водит шеей из стороны в сторону, прежде чем сделать вид, что собирается встать, но девушка тут же сдается, закатывая рукав своего блейзера, чтобы показать черный кожаный браслет в оплетке который определенно принадлежит моему брату.

– Это, мать твою, мое, – ворчит Хаос, злясь, что у какой-то случайной девчонки есть то, что принадлежит ему, но Рея усмехается и обрывает его, прежде чем он успевает еще что-то возразить.

– Неправильно. Теперь это мое, – поправляет Рея его, протягивая руку к девушке и мило улыбаясь Хаосу, и, к моему крайнему удивлению, он не возражает.

Вместо этого он выхватывает браслет из рук сучки, наклоняется к Дзену и Гармонии и демонстративно оборачивает его вокруг запястья Реи, слегка целуя застежку, когда закрепляет ее на месте. Глаза Реи вспыхивают желанием, прежде чем она скроет свое выражение лица. Адонис хихикает.

По моему лицу расползается улыбка, я рад, что он принимает ее немного лучше, но зверь внутри меня отчаянно хочет вырваться из моего тела и показать всем, что она и моя тоже. Я готов делиться, мой мозг это понимает, но это не значит, что я не могу иногда быть ревнивым ублюдком.

– Береги его, – бормочет Хаос, прежде чем отпустить Рею и повернуться обратно к выходу, как раз в тот момент, когда Зеллус начинает входить в зал в сопровождении двух своих помощников по обе стороны от него.

В зале воцаряется тишина, пока он медленно поднимается на подиум, привлекая к себе всеобщее внимание. Меня это не удивляет, он любит быть в центре. Прямо как Зевс, но мы ничего не можем ни сделать, ни сказать. Нам просто нужно смириться с его гребаным присутствием и продолжать учиться. По крайней мере, в течение следующих трех лет.

После этого мне не придется наблюдать, как он устраивает драматическую сцену каждый раз, когда появляется в общественном месте. Ну, за исключением сегодняшнего утра, когда он не хотел, чтобы его видели, но я все равно услышал его и обратил внимание Дзена на него.

Проблема в том, что такой человек, как он, даже если вообще ничего не говорит, говорит больше, чем ему бы хотелось. Это его выдает. Показывая рукой, он пытается понаблюдать за нами в классе, пытаясь прочесть между строк то, что не должно было быть видно его глазам.

Ублюдок.

Я ненавижу тот факт, что нам пришлось сделать заявление таким образом, но я не жалею об этом, особенно когда моя девочка сидит рядом со мной.

Зеллус оглядывает зал, на его лице застыла фальшивая улыбка, когда он оглядывает всех присутствующих, но его шаг сразу замедляется, когда мужчина достигает скамьи Агиона, его взгляд скользит по каждому из нас, сидящих впереди, и он замечает, что Рея среди нас. Вероятно, было бы неплохо, если бы Дзен оказался рядом с Реей, а не с Гармонией, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Кроме того, он видел заявление Дзена ранее. Его намерения никто не отрицает.

Я точно буду ожидать телефонного звонка от своих родителей сегодня вечером. Слухи о том, что Элита завершает строительство своего объединения будут ходить везде. Некоторые будут в бешенстве, особенно те, у кого нет мозгов, и кто считает Рею никем, но мне все равно.

Абсолютно. Все. Равно.

– Доброе утро, студенты. Спасибо, что собрались так быстро, – начинает Зеллус, поправляя лацканы своего блейзера, не сводя черных глаз с Реи, которая даже не вздрагивает под его пристальным взглядом. – После некоторых любопытных и… неожиданных новостей, которые мы получили ранее сегодня, – продолжает он, поднимая брови и явно привлекая к нам всеобщее внимание. – Мы решили перенести бал в честь солнцестояния на ближайшие выходные.

Вокруг нас раздаются вздохи, возбуждение и визг, воздух наполняется гулом, но я вижу все насквозь, понимая его намерения.

Я отвожу от него взгляд, оглядываю Рею и вижу Дзена, у которого такое же понимающее выражение лица.

Черт.

Зеллус продолжает бормотать, болтая о всяком дерьме, которое меня больше не волнует, однако скоро становится ясна суть его обращения.

Мероприятие в честь солнцестояния предназначено для того, чтобы Гекс, студенты Академии Святых и их семьи собрались вместе в знак единения, но все, что я слышу, это то, что он явно недоволен нашим выбором женщины, и он думает, что привлечение наших семей изменит это.

Ну и хрен с ним. У него вообще нет права голоса.

Мы не тихие люди, которые следуют правилам. То, что мы сверхъестественные, возлагает на нас и так достаточно ожиданий, большего мы и не требуем. Когда мы стали друзьями, Дзен, Адонис, Хаос и я, то заключили соглашение о том, что будем едины во всех смыслах. Это означает отсутствие внутренних разногласий, но при этом способность высказывать свое мнение.

Мы открыто общаемся, обычно сильно раздражаемся друг на друга, но эти парни – мои братья, и обращение к нашим родителям с просьбой исправить ситуацию, которую считают неправильной, ничем хорошим для него не закончится. Не тогда, когда мы сами по себе взрослые люди, черт возьми, но это типично для сверхъестественных существ, стоящих у власти. Они верят, что могут контролировать каждый аспект нашей жизни тем или иным способом.

Нисколько.

Рея молчит рядом со мной, совершенно не замечая общей картины, поскольку она не знакома с обычаями, в то время как я пытаюсь представить, как может отреагировать каждый из наших родителей. Не то чтобы меня действительно волновало, какой будет реакция, но мне нужно подготовиться заранее, чтобы я мог опровергнуть любые аргументы и переубедить их, прежде чем они начнут забегать вперед со своим мнением.

Зеллус похлопывает по трибуне, объявляя собрание закрытым, и я понимаю, что больше ничего от него не услышал. Дерьмо. Надеюсь, это сделал кто-то другой, потому что в противном случае мне это не поможет.

– Подруга, я поведу тебя за покупками одежды, не переживай, – с улыбкой говорит Гармония, тоже не обращая внимания на происходящее, и подталкивает Рею плечом.

– Я не могу, я не буду использовать подготовленные для меня деньги, – со вздохом объясняет Рея, заставляя меня нахмуриться, пока я молча слушаю разговор девушек.

– Что? Почему? Фонды созданы для того, чтобы ты могла получить все, что тебе нужно для учебы в Академии Святых, Рея, включая одежду, – говорит Гармония, также нахмурив брови, когда она смотрит на свою подругу, но Рея просто решительно качает головой.

– Я понимаю, но я не могу, Гарм. Только не тогда, когда я узнала, что мой бывший – чертов представитель человечества в Гексе.

Я разинул рот от удивления, и не я один, так как Адонис внезапно поднялся на ноги, свирепо глядя на Рею.

– Что за хрень?

Действительно, что за хрень…

Глава 30

Рея

Рука Дзена лежит у меня на спине, подталкивая меня вперед, и я сажусь за стол для Элиты в центре обеденного зала. Кожа моей нижней губы чувствительна из-за того, что я скребу по ней зубами, но когда я разговаривала с Гармонией, я была достаточно наивна, чтобы верить, что они не услышат. Тем более, я знаю, что слух Ксандера стал теперь более чутким, после того, как он трансформировался.

Но, черт возьми, я ошибалась насчет остальных.

В ту секунду, когда моя задница касается сиденья, я сталкиваюсь лицом к лицу с мрачным взглядом Ксандера, сидящего напротив меня, почти такой же взгляд у Адониса, сидящего слева от меня, а Хаос с любопытством смотрит на меня с правой стороны.

Поначалу никто не издает ни звука, даже Гармония, которая садится справа от меня, в то время как Дзен занимает место слева, продолжая водить кругами по моей спине, и я чувствую это нежное прикосновение даже сквозь блейзер.

Я чувствую, что на кончиках их языков вертятся десятки вопросов, в глазах светится желание получить объяснения, но я притворяюсь, что ничего этого не существует, и позволяю гулу и болтовне в комнате окружить меня. Разговор обещает быть невеселым. Вот совсем.

Если раньше я думала, что, будучи новичком, я была в центре внимания из-за моего статуса, то ошибалась, я была практически незаметна по сравнению с последними событиями. Кажется, Элита держала в плену всех одним своим присутствием, не только меня. Оглядываясь по сторонам, я не могу не замечать недовольных лиц в толпе.

Чувство вины – это не та эмоция, с которой я хорошо знакома, так что я не собираюсь отступать, мое тело и душа жаждут этих парней больше, чем можно выразить словами, но это не значит, что я не буду жаловаться на всеобщее пристальное внимание к нашим отношениям. Это, черт возьми, не их дело.

Я сосредотачиваюсь на появившемся передо мной планшете, просматриваю меню на день, не торопясь, чтобы ничего не объяснять Элите, и выбираю тушеное мясо, булочку и бутылку воды.

Когда я поднимаю голову, то замечаю, что трое представителей Элиты напротив меня не сдвинулись ни на сантиметр, все смотрят на меня, ожидая ответа, и я начинаю злиться под их взглядами. Проводя рукой по лицу, я бросаю на каждого из них многозначительный взгляд и вздыхаю. Думаю, пришло время покончить с этим дерьмом, иначе они не перестанут пялиться.

– Что вы хотите от меня услышать? – ворчу я, понимая, насколько глупо веду себя, но, черт возьми, я не ожидала, что подобный разговор будет в ближайшее время, не говоря уже о сегодняшнем дне. Но вот мы и здесь.

Мало того, что я отказываюсь покупать наряд на деньги Данте, так он еще и собирается присутствовать на балу, поскольку среди приглашенных присутствуют члены Гекса. Мне нужно выяснить, для чего на бал приходить студентам, потому что, возможно, таким образом, я смогу не приходить. Иначе мне придется притвориться больной или что-то в этом роде.

– Объясни, почему ты не сказала, что Данте, мать его, Джеймс, – твой бывший, – говорит Ксандер, сжимая кулаки на столе и продолжая смотреть на меня немигающим взглядом, и Адонис энергично кивает, подбадривая его.

Я не сразу даю ответ, и Гармония, прочищая горло, вмешивается в диалог. Это звучит неловко, почти фальшиво, а значит, то, что она собирается сказать, будет неприятным.

– Они правы, Рея. Ни один член Гекса не стал бы спать со студенткой Академии Святых, об этом просто не может быть и речи.

– Тогда я еще не училась здесь и даже не понимала, кто он такой, черт возьми, вплоть до моего первого полноценного учебного дня, когда Академии пришлось поднимать вопрос моих финансов, – говорю я, закатывая глаза. Они не должны думать, что я встречалась с ним, когда уже была здесь.

– Как он стал твоим бывшим? Что он сделал не так, Рея? – спрашивает Дзен, продолжая водить пальцем по кругу. – Мне просто нужно знать причины, когда я буду его убивать, – небрежно добавляет он, и я удивленно смотрю на него. Какая-то часть меня не может понять, серьезно он говорит или нет, потому что если я что-то и узнала о Дзене за последнее время, так это то, что он такой же свирепый и вспыльчивый, как и спокойный и собранный.

– Все это не имеет значения. Все это в прошлом. Я не тоскую по нему, черт возьми, так что, может, мы просто забудем об этом? Пожалуйста? – Я чувствую мольбу в своем голосе, но то, как Адонис сразу качает головой, говорит мне о том, что в ближайшее время разговор не закончится.

Идеально.

– Ты трахалась с ним, – слова слетают с губ Адониса как утверждение, а не вопрос, и я просто тупо смотрю на него, не нуждаясь в разъяснениях, но гнев, который светится в его глазах, заставляет меня удивиться. Он серьезно?

– Я никогда не утверждала, что я девственница, Адонис, – огрызаюсь я, в моем тоне чувствуется сарказм, я сжимаю руки на коленях, представляя, как они обхватывают его горло, и вижу презрительное выражение, появляющееся на его лице.

Он драматично закатывает глаза, глядя на меня.

– Я этого не говорил, милая.

– Почему ты ушла от него? – спрашивает Ксандер, возвращая разговор к теме, которую затронул Дзен, прежде чем мы с Адонисом продолжили спорить, снова переформулируя тот же чертов вопрос, и я вздыхаю. Ответить ему сейчас, кажется, проще, чем сразиться с Адонисом.

– Это действительно имеет значение? – спрашиваю я, прекрасно понимая, что не виновата в этом, но я же не хочу, чтобы смерть этого человека была на моей совести, не так ли? – Должно быть достаточно того, что между нами больше ничего нет. Таков мой ответ, принимай это или нет.

– Значит, между вами что-то было? – шипит Адонис, требуя от меня дополнительной информации, и я в отчаянии вскидываю руки.

– Конечно, было, придурок, иначе я бы не назвала его своим бывшим, я бы просто сказала, что это тот, с кем я переспала, – ворчу я в ответ, мысленно отчаянно умоляя еду появиться скорее, чтобы вся эта дурацкая ревность прекратилась.

– Так ты трахалась с ним не один раз? – Ксандер просит объяснений, и мне хочется от этого закричать. Что, черт возьми, происходит с этими двумя? Я смотрю на Хаоса, надеясь, что он самый благоразумный из всей группы, поскольку до сих пор молчал, но когда я обращаюсь к нему за помощью, он просто пожимает плечами, прежде чем скрестить руки на груди и откинуться на спинку стула. Он принимает их сторону и ждет моего ответа.

Ублюдок.

Они все такие.

– Дзен… – начинаю я, наклоняя голову в его сторону, но натянутая улыбка и широко раскрытые глаза на его лице говорят о том, что он не хочет вставать на мою сторону, и я практически рычу, пытаясь успокоиться. – Да, я трахалась с ним. Несколько раз, и у него это хорошо получалось, – добавляю я, намеренно крутя нож, как сучка в раздражении от необходимости объясняться. Они хотели подробностей, так что к черту все это, они их получат. – Пока он не решил использовать свой член по назначению внутри другой девушки в мой день рождения.

Моя грудь вздымается от волнения, знакомое чувство разочарования подкатывает к горлу, когда я смотрю на Ксандера и Адониса.

– Это то, что вы хотели услышать? Вам от этого легче?

Вам нравится видеть меня разбитой? Растоптанной и выброшенной на помойку?

Я сдерживаюсь, чтобы не добавить еще одну фразу, которая крутится у меня в голове, но я не хочу, чтобы они увидели мою слабость. То, как Ксандер смотрит на меня в ответ, заставляет думать, что он видит меня насквозь, чувствует каждую частичку моих эмоций вместе. Чертовы волчьи способности.

За столом воцаряется тишина, я перевожу дыхание и оглядываю комнату, чтобы убедиться, что никто не услышал моей вспышки гнева. Я чувствую, как несколько человек смотрят в мою сторону, очевидно, это все еще актуальная тема дня, но, похоже, мои слова прозвучали достаточно тихо, чтобы не вызвать скандала.

Слава богам.

Я облизываю губы, раздумывая, встать мне из-за стола и уйти или нет, когда передо мной появляется моя еда, и, несмотря на то, что у меня внезапно пропал аппетит, я набиваю себе рот и стараюсь ни на кого не смотреть. Мне все равно больше нечего сказать по поводу сложившейся ситуации.

Я не знаю, сколько времени прошло – минута, две, десять? Но когда Ксандер, наконец, нарушает тишину вокруг нас, это никак не успокаивает мое бешено колотящееся сердце, потому что он знает.

– Тебе это не разбило сердце, и оно никогда не было разбито. Почему так?

Я замолкаю на полуслове, глядя сквозь ресницы на него, а он с любопытством смотрит на меня, и я быстро проглатываю картофельное пюре с овощами, чтобы ответить.

– Я ни в кого не влюбляюсь. Никогда.

Мой ответ прост: так было всегда и так будет всегда. Хотя у меня что-то сжимается в груди, и это говорит о том, что я больше не честна в этом вопросе, но я смахиваю это чувство сжатой в кулак рукой.

– Так вот почему тебя больше огорчает то, что ему было недостаточно только тебя?

Хорошо, что у меня во рту ни хрена не осталось еды, потому что я бы, черт возьми, подавилась ей от слов Дзена. Я пристально смотрю на него, он просто с сомнением поднимает брови, а Гармония успокаивающе сжимает мою руку.

Как он смог прочитать мои гребаные мысли? Я буквально спрятала эту мысль несколько мгновений назад, и вот он с такой легкостью видит то, о чем я думаю.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – бормочу я монотонным голосом, лишенным эмоций, и возвращаюсь к своей еде. – Итак, если мы все перестали подвергаться допросу, можем ли мы обсудить этот так называемый бал и то, как я могу его избежать? – быстро добавляю я, надеясь сменить тему разговора, и обращаю свое внимание на Гармонию.

Я напрягаю спину, приготовившись к любой ответной реплике с их стороны, чтобы продолжить разговор, но, к моему удивлению, следующим начинает говорить Хаос.

– Пока что мы можем поставить точку, – заявляет он хриплым голосом, предлагая мне спасательный круг из сложившейся ситуации, и я облегченно вздыхаю. Я, черт возьми, возьму то, что смогу получить на данный момент.

Я не утруждаю себя исправлением его фразы, чтобы сказать «навсегда», а не «пока что», вместо этого я пользуюсь возможностью, чтобы отправить в рот побольше еды и дождаться, когда кто-нибудь по существу ответит на мой вопрос о бале.

– Бал – это своего рода сверхъестественная традиция, обычно он проходит весело. Еда, напитки, красивые платья и горячие парни в костюмах, но у меня такое чувство, что в этом году для вас все может происходить немного по-другому, – говорит Гармония с натянутой улыбкой, переводя взгляд с меня на Элиту. – Но ты не можешь отказаться от моей просьбы, Рея. Нам нужно пройтись по магазинам одежды, обуви, аксессуаров…

Я машу рукой, и она замолкает, когда я качаю головой.

– Для меня это будет слишком много покупок. Кроме того, я не хочу идти. Вот и все, – заявляю я, и она тут же смущается, глядя на одного из парней, который объясняет вместо нее.

– У тебя нет выбора. Все из Академии Святых должны присутствовать. Даже если ты заболеешь, у них здесь есть целитель, который поможет, – объясняет Ксандер, сверля меня взглядом, пока я на мгновение задерживаю взгляд на Гармонии.

Дерьмо. Я действительно надеялась, что смогу выпутаться, и ребята помогут мне найти способ сделать это, но очевидно, что это невозможно.

Проведя рукой по моему лицу, Дзен кладет ладонь мне на бедро, и моя спина сразу же перестает ощущать нежные движения, но как только он продолжает те же движения на моей ноге, я снова расслабляюсь.

– Что ты имеешь в виду, что у нас все будет по-другому? – спрашиваю я, вспоминая слова Гарм про бал, но на этот раз она качает головой, снова кивая парням, и я неохотно поворачиваю голову, чтобы окинуть взглядом каждого из них. Очевидно, есть что-то, чего я не замечаю, и это мгновенно заставляет меня занять оборонительную позицию. – Кто-нибудь, просто скажите как есть. Вы заставили меня заговорить, теперь ваша очередь, – бормочу я, не желая тратить время на то, что кто-то не знает, какие слова подобрать.

– Они перенесли празднование на более ранний срок в тот же день, когда мы подтвердили, что ты входишь в наше объединение, – медленно произносит Ксандер, и его глаза подергиваются, когда он смотрит на меня, готовые вспыхнуть янтарем вместо темно-шоколадного.

Я приподнимаю брови, пытаясь сложить кусочки невидимой головоломки воедино, но это по-прежнему ничего для меня не значит.

– Я здесь новенькая, помните? Вам придется объяснять мне по буквам, потому что я не могу уловить смысл ваших загадочных строк, – невозмутимо отвечаю я.

– Это значит, что им не нравится наше решение, – говорит Адонис, как раз когда перед ним появляются пицца и газировка, и он откусывает огромный кусок от липкой пепперони, а я в замешательстве жмурю глаза, и в моей голове появляется быстрое напоминание о том, что я недостаточно хороша.

– Почему это важно? – спрашиваю я, и мой голос теряет уверенность, когда я готовлюсь к порции реальности, которую он собирается преподнести мне на блюдечке с голубой каемочкой.

– Все здесь имеет значение, Рея, ты это знаешь, – отвечает Адонис, откусывая кусок за куском. – Все хотят объединить свои семьи, а в твоем случае… Что ж, у тебя нет семьи.

В этом есть смысл, но…

– Закрой свой гребаный рот, придурок. Не говори ей такого дерьма, – рычит Ксандер, сжимая кулаки и расправляя плечи, и сердито смотрит на своего друга. Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я протягиваю руку через стол, сжимаю его ладонь своей и прерываю его.

– Все в порядке, он прав, – бормочу я, он поворачивается и смотрит на меня с удивлением.

– Он не имеет права говорить гадости о твоей жизни, Рея, правда это или нет. В любом случае, сейчас это не имеет значения, – говорит он, качая головой, его взгляд становится горячим, когда он смотрит мне прямо в глаза. – Теперь мы твоя семья.

У меня пересыхает во рту, когда я удивленно смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова, и я просто моргаю, уставившись на него.

Семья?

Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, я отпускаю его руку и откидываюсь на спинку стула, а рука Дзена сжимает мое бедро в молчаливый знак поддержки.

– Но ваши семьи подумают, что на меня зря потрачено время, не так ли? – констатирую я, не отвечая на его слова о семье, и смотрю на всех, включая Гармонию, которая единственная кивает в знак согласия со мной. В ее глазах светится сочувствие, потому что ситуация не так проста, как кажется.

– Не говори так, – бормочет Дзен, и в его глазах появляется боль, когда я поворачиваюсь к нему.

– Это правда. Если мы собираемся разобраться в этом, то это то, с чем нам нужно иметь дело: правда, факты и все остальное дерьмо, которым люди могут нас поливать, – отвечаю я, несмотря на то, что по моим венам снова разливается беспокойство о том, выдержу ли я. Но я права, так и должно быть.

Я закрываю глаза, всего на секунду, и моя защитная броня возвращается на место. Для кого-то другого это выглядело бы как долгое моргание, преувеличенное усилие из-за разлетающихся в разные стороны тем для разговора, но на самом деле это мой способ снова надежно спрятать свою неуверенность.

– Какого хрена я переживаю из-за всего, но только не из-за этой чертовой магии? – ворчу я себе под нос, накалывая на вилку остатки тушеного мяса и со вздохом отправляя их в рот. Кажется, мой внутренний диалог с самой собой сорвался с моих губ.

– Тебе нужно немного отдохнуть, подруга, все это чертовски выматывает, – заявляет Гармония, и я киваю в знак согласия.

– Никаких покупок, – быстро добавляю я, и она хихикает, потому что знает, что это произойдет независимо от того, хочу я этого или нет. – По крайней мере, пока.

– Это не время отдыха для тебя, это время отдыха для меня, – отвечает она, подмигивая. – Я тебя прикрою, не волнуйся.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, настает очередь Ксандера наклониться над столом и взять меня за руку, которую я тут же принимаю, и он улыбается.

– У меня есть кое-какая идея. Ты сейчас не занята?

Глава 31

Рея

Снова переплетая свои пальцы с пальцами Ксандера, я перепрыгиваю через две ступеньки, чтобы не отставать, когда мы выходим из главного здания и направляемся к лесу. В том же направлении, где я увидела снег.

Мое любопытство разгорается, когда я чувствую, как под кожей зарождается легкое возбуждение. Когда он спросил меня, не занята ли я, я ожидала, что это приведет к чему-то сексуальному, и я не была против этого, но прогулка в лесу посреди дня – это не совсем то, о чем я думала. Хотя наличие зрителей в лице Хаоса, Адониса и Дзена меня заинтриговало.

Жди. Будь здесь, делай это. Я внутренне ухмыляюсь от своих мыслей.

Я смотрю на лицо Ксандера и не могу не почувствовать в нем сочетание решимости и нервозности. Я хочу спросить, в чем дело, что заставляет его молчать и нервничать, но я знаю, что он сейчас в своем уме и расскажет мне, когда будет готов. По крайней мере, я на это надеюсь.

Поскольку наше следующее занятие было в учебной аудитории, то я не чувствую себя виноватой за пропуски. На данный момент мне уже не нужно ничего навёрстывать, и так как последнее занятие отменили, то дополнительный перерыв в обучении не заставит меня волноваться через некоторое время.

Хаос и Адонис тихо переговариваются, прогуливаясь позади нас, Дзен – по другую сторону от меня, пока мы пробираемся через деревья к поляне у озера. От меня не ускользнул тот факт, что это единственная территория кампуса, где я побывала, находящаяся за пределами главного здания и Агиона, и я заключаю молчаливое соглашение с самой собой о том, что буду выходить на улицу почаще. На территории Академии есть много интересных мест, чтобы изучить их. Боги, даже повторный поход в библиотеку может быть одновременно веселым и познавательным.

Я пообещала Гармонии поехать с ней в небольшой городок здесь, в нем есть помимо прочего кофейни и магазины одежды. Она убежала, чтобы пойти в учебную аудиторию, даже не подумав и не спросив, можно ли пойти с нами, и я ценю, что она уважает мое время, проведенное с Элитой.

Между мной и этими парнями происходит что-то странное. Помимо притяжения и сексуального желания между нами, ощущается что-то еще, что-то, что необходимо мне поймать. Я хочу узнать о них побольше.

Я хочу знать, что движет Хаосом, что может вызвать искреннюю улыбку на его потрясающем лице. Я хочу увидеть Адониса таким, какой он есть, без притворства и прочей фигни, я хочу узнать его таким, какой он есть.

Мои глаза хотят любоваться Дзеном, когда он занимается йогой и медитирует передо мной. Я хочу, чтобы он показал мне, как он выглядит таким спокойным и собранным… большую часть времени. И Ксандер – я хочу больше узнать о его другой, мягкой стороне.

Да, я хочу все это узнать, и это звучит удивительно правдиво, даже для моих собственных ушей.

Упоминание о Данте перед этим стало ярким напоминанием о том, какая разница между этими двумя ситуациями. Тогда я хотела бы просто случайного друга, мужчину, который сидел бы со мной за одним столиком в ресторане, с которым я не была бы одна, чтобы был его член, а в остальном мне было все равно, кто он или что он.

А теперь все другое. Ощущения другие.

Пугающе другие, но одновременно с этим захватывающие.

Мы останавливаемся посреди пышного зеленого поля, над нашими головами сияет солнце, а вокруг дует легкий ветерок, и я делаю глубокий вдох, расслабляясь в окружающей обстановке. В природе есть что-то такое, что просто успокаивает меня, поэтому, что бы Ксандер ни планировал, я ценю этот момент.

Определенно не что-то сексуальное.

Я оборачиваюсь, чтобы охватить взглядом всех, и замечаю, что Хаос и Адонис затихли, а мой взгляд останавливается на Ксандере, который отпускает мою руку и запускает пальцы в свои коротко подстриженные каштановые волосы.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, и легкая улыбка играет в уголках моих губ, пока я затягиваю туже свой конский хвост. Ксандер не дает ответ сразу, и я смотрю на остальных, но никто из них, кажется, не хочет делиться со мной целью похода сюда, однако мне ясно, что они знают ответ.

Я сосредотачиваюсь на каждом из них, сначала смотрю на Адониса, его горячий и проницательный взгляд следует за моим, пока он поправляет свои круглые очки на лице. Мне действительно интересно, для чего он их носит, ведь очки не всегда на нем, и парень, кажется, прекрасно обходится без них, хотя может он носит контактные линзы? Этот вопрос можно задать ему в другой раз.

Я поджимаю губы и перевожу взгляд на Дзена. Он стоит, опустив руки в карманы своих брюк униформы, на его губах зависает нежная и безмятежная улыбка, и он довольно счастливо смотрит на меня, но я не упускаю из виду, как он время от времени бросает взгляд на Ксандера. Хм.

Поворачиваюсь к Хаосу, он тоже смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазами, проникающими в мою душу, его темные волосы падают на лицо, когда он приподнимает бровь и кивает в сторону Ксандера.

Так что, по-видимому, я должна вытянуть информацию из Ксандера. Потрясающе. Конечно, кто-нибудь из них мог бы мне помочь и ответить, но, похоже, сегодня не тот день. Отсутствие коммуникации – отстой.

Мне уже не терпится отпустить угрозу тихому будущему вампиру в стиле какой-нибудь выходки его кузин, Талии и Кассандры, но я сдерживаюсь, беру себя в руки и возвращаю все свое внимание Ксандеру.

– Мы будем стоять здесь весь следующий час, или у тебя какие-то конкретные планы? – спрашиваю я, разводя руки в стороны, вместо того чтобы положить их на бедра, как мне хотелось бы. Мне нужно показать, что я открыта для разговора, а не позволять своему разочарованию взять верх.

Он делает один шаг, затем другой, за которым быстро следует еще один, и начинает расхаживать передо мной.

– Я хочу кое-что попробовать.

Поворачивается.

– Это сводит меня с ума.

Поворачивается.

– Но я действительно не хочу это делать без тебя.

Поворачивается.

– Но он буквально сходит с ума, – бормочет Ксандер, продолжая расхаживать из стороны в сторону, потирая виски, и я машу рукой в воздухе, чтобы привлечь его внимание.

О чем бы он ни говорил, это заставляет его нести чушь сумасшедшего. И это никак не снижает мой уровень стресса.

– Мне нужно, чтобы ты высказался, потому что все мое тело реагирует на твое напряжение, и это все никому не пойдет на пользу, – заявляю я, сжимая руки и опуская их вдоль тела.

На его лице появляется тень вины, когда он поворачивается ко мне лицом, расставив ноги на ширину плеч, и смотрит прямо в мою чертову душу.

– Я хочу обернуться. Нет, не так, мне нужно обернуться, Рея.

Я вскидываю голову в шоке от его слов, на моем лице появляется удивление, и я быстро делаю шаг к нему.

– Ты не оборачивался с тех пор, как… – Мои слова обрываются, когда он качает головой, и на этот раз моя очередь чувствовать себя виноватой. – Ты должен был сказать об этом мне раньше. Я знаю, что для тебя все поменялось быстрее, чем для меня, – заявляю я, и моя рука мгновенно тянется к его боку, где, как я знаю, теперь его метка; моя метка.

– Это не твоя вина, – отвечает парень, пренебрежительно качая головой, и сокращает оставшееся расстояние между нами, так что мы стоим грудь к груди. – Все, что я приобрел, рано начав развивать свои способности, иногда может чрезмерно повышать чувствительность – все эти новые запахи, звуки и чертова скорость. Я не могу передать тебе, как трудно не двигаться настолько быстро, насколько, как я знаю, сейчас может мое тело, – добавляет он, в его янтарных глазах вспыхивает возбуждение, и я улыбаюсь. – Но он сходит с ума тут, – заявляет Ксандер, постукивая себя по виску, когда я запрокидываю голову, чтобы сохранить зрительный контакт с ним.

– Мы не уверены, что его обращение может успокоить его внутри, – добавляет Дзен из-за моей спины, и я понимающе киваю.

Боги, когда он превращался в последний раз, это было… великолепно. Не передать словами, и я не могу отрицать, что мне не терпится увидеть это снова.

– Мы здесь в безопасности? – спрашиваю я, не желая приносить плохие новости или окатывать нас негативом, но мое сердце, моя душа, моя магия верят, что убедиться в том, что Ксандер в безопасности, сейчас важнее всего остального.

– Мы просто должны надеяться на это, – заявляет Хаос, в его голосе тоже слышится нотка неуверенности, но я не отвожу взгляда от Ксандера, чтобы понять, есть ли у него какие-то сомнения. – Мы можем понаблюдать за ним, а ты будешь здесь, чтобы успокоить его, если понадобится.

Да, я могу это сделать. Я определенно могу это сделать.

– Мы не могли попросить кого-то поставить защиту, чтобы оградить нас от остальных, ведь они бы захотели узнать почему мы это делаем, а рисковать не стоит. По крайней мере, пока, – объясняет Дзен, и от его слов мои глаза расширяются, напоминая мне о том, что я никак не привыкну к гребаному сверхъестественному миру и способностям в нем, потому что я даже не рассматривала вариант с защитой.

Мне, черт возьми, еще многому нужно здесь научиться, но я все равно не хочу участвовать в скандалах Академии.

Кадык Ксандера несколько раз дергается, когда он сглатывает ком в горле, и я вижу, как на шее у него бьется пульс.

Ему это нужно, и ему нужно, чтобы мы были рядом, в том числе и я, и кто я, черт возьми, такая, чтобы лишать его возможности обрести душевный покой?

Привстав на цыпочки, я нежно целую его в уголок рта, прежде чем неохотно отступаю на шаг.

– Сделай это, Ксандер, – выдыхаю я, моя грудь сжимается от смеси волнения и трепета перед неизвестностью. – Я буду здесь, с тобой.

Словно эти слова были тем успокаивающим бальзамом, в котором он нуждался, он одаривает меня улыбкой альфа-самца до ушей, прежде чем сам отступает на шаг. Выскользнув из блейзера, парень расстегивает первые несколько пуговиц на рубашке, прежде чем перекинуть ее через плечи и одним быстрым движением снять ее, обнажая свои рельефные ребра, накаченный пресс и упругую грудь.

Чертовски горячий.

И весь мой.

Я качаю головой, ругая себя за то, что не сосредоточилась на том, что действительно важно, когда он сбрасывает ботинки и брюки, оставаясь в одних боксерах. Я прикусываю нижнюю губу, сжимаю бедра и с благоговением смотрю на него, но, к моему разочарованию, он не просовывает руки внутрь своих боксеров. Нет, вместо этого он трансформируется прямо у меня на глазах.

Я и глазом не успела моргнуть, и мне до сих пор кажется, что я пропустила весь процесс.

– Вот дерьмо, – выдыхаю я, чувствуя, как кто-то кладет руку мне на спину и встает рядом, почти защищая, но Ксандер не причинит мне вреда, каким бы он ни был.

Разинув рот от изумления, я смотрю на черного как смоль волка, стоящего передо мной, на боку у него все еще красная отметина, явный знак для всех и каждого, что он мой, и мне это чертовски нравится.

Мускулистая мужская фигура исчезла, а на ее месте стоит четвероногий рычащий зверь. Я не знаю, какими будут первые движения и ожидаю, но когда он вытягивает передние лапы и задирает хвост кверху, я чуть не теряю сознание от того, какой он милый. У меня на языке вертится крикнуть ему «какие потягушки», но я сдерживаюсь. Он разворачивается на месте и с сумасшедшей скоростью мчится по опушке леса и вокруг озера.

Мы вчетвером стоим в полной тишине, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть рядом с собой Адониса, но не произношу ни слова. Дзен придвигается ближе, мы все следим за каждым движением Ксандера, и я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза.

Наблюдая за ним, за тем, как он свободен, счастлив и прыгает в воздухе, я хочу, чтобы он чувствовал себя так всегда. И все же у меня почему-то такое чувство, что нам еще многое предстоит пройти, прежде чем мы сможем добиться этого. Многие испытания будут связаны с тем, что для пополнения их объединения рассматриваюсь я.

Я пытаюсь задвинуть эту мысль на край своего сознания, сосредоточившись на текущем моменте.

– Клянусь гребаными богами, я надеюсь, что буду так же счастлив, когда моя магия заработает, – бормочет Адонис почти про себя, но это заставляет меня улыбнуться, потому что, Боги, я, согласна.

Ксандер обходит нас еще несколько раз, пока не бросается ко мне, тяжело дыша. Его язык высунут, а лицо выглядит таким спокойным, что трудно поверить, что это тот же самый человек, которого я видела несколько мгновений назад. Он останавливается передо мной, и я, не задумываясь, опускаюсь на колени, ощущая траву на своей коже, когда протягиваю руку, как в прошлый раз.

Волк немедленно откликается на мое прикосновение, его мягкая шерсть задевает мою ладонь, когда он прижимается ко мне. Мы стоим нос к носу, он не двигается, но между нами многое сказано без единого произнесенного слова.

Он защищает меня, а я его.

Несмотря ни на что.

И решимость довести дело до конца переполняет меня, когда я смотрю в его янтарные глаза. Что бы ни происходило между нами впятером, это тяжело, но ничего ценного никогда не получишь просто так.

Волк наклоняется, проводит языком по моей ключице и заставляет меня отшатнуться со смешком, прежде чем он возвращается к своей куче одежды. Он ложится на траву с гордостью в глазах, прежде чем обернуться обратно.

Наблюдая, как шерсть растворяется в воздухе, оставляя моего разгоряченного и задумчивого мужчину, я медленно поднимаюсь на ноги с помощью Адониса.

– Чувствуешь себя лучше? – спрашивает Дзен, поднимая с земли блейзер Ксандера, и тот широко улыбается и кивает в ответ.

– Я чувствую себя хорошо.

Он замолкает, его нос на мгновение подергивается, а брови слегка морщатся, но он быстро выпрямляется и натягивает рубашку обратно.

– Что? – спрашивает Хаос, но тот отмахивается от него.

– Ничего, мне просто показалось, что я что-то чувствую, но, должно быть, из-за обращения я немного сбит с толку.

Я киваю, как будто в этом есть какой-то смысл, но определенно добавляю еще один поход в библиотеку в свой список дел, потому что я все еще не в курсе всего этого сверхъестественного образа жизни.

– Все готовы вернуться чуть раньше перед ужином? – спрашивает Адонис, обнимая меня за плечи и направляя меня к дорожке, ведущей обратно к главному зданию, и все одобрительно хмыкают.

От его объятий я начинаю нервничать, такие движения совершенно не в его характере, но я подчиняюсь, мое тело сливается с каждым сантиметром его тела, в то время как остальные следуют за нами. Его прикосновения всегда намеренные, заранее обдуманные, поэтому его действия сейчас кажутся почти случайными. Я не уверена, что такое слово знакомо Адонису.

Ксандер отвечает на вопросы, которые мы ему задаем, пока мы возвращаемся через главное здание и портал в Агион, пытаясь объяснить тот порыв и чувства, которые он испытывал в своем волчьем обличии. Никто из нас никогда по-настоящему этого не поймет. Но в любом случае, пережить это его глазами было более чем достаточно. Это было по-настоящему волшебно.

Он проводит рукой по моей щеке и проскальзывает в свою комнату, Хаос едва заметно кивает, делая то же самое, а Дзен одаривает меня спокойной и широкой улыбкой и следует примеру парней, оставляя нас с Адонисом вдвоем подниматься по лестнице.

Между нами воцаряется тишина, но, на удивление, в ней нет неловкости, поскольку он продолжает держать руку на моих плечах. Когда мы поднимаемся наверх, я ожидаю, что парень отпустит меня и направится к своей двери, но вместо этого он продолжает идти ко мне.

Поджав губы, я поворачиваюсь к нему лицом, закрывая за собой дверь, но он не оставляет мне места, теснит меня и наклоняется ближе.

– Что в тебе такого, Рея Харрингтон, что заставляет меня желать сорвать с тебя всю одежду и наслаждаться тобой уже несколько дней? – спрашивает Адонис, и от его слов у меня закипает кровь, когда я смотрю на него снизу вверх.

– Это не имеет ко мне никакого отношения, и все это связано с магией инкуба внутри тебя, – парирую я, пытаясь ослабить сексуальное напряжение, растущее между нами, но он не позволяет мне, качая головой, и каким-то образом придвигается ближе, прижимая меня к двери.

Мои руки поднимаются к его груди, но не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы почувствовать его под своей кожей. Мы словно застываем на месте, крепко сжимая друг друга, когда наши губы соприкасаются. С моих губ срывается стон, мое тело воспламеняется от его прикосновения, когда его руки находят мои бедра, сжимают, когда он прижимает меня к двери.

Он поглощает меня без усилий, каждая частичка меня отчаянно желает большего, когда я опускаю руку между нами, провожу по его промежности, постанывая от того, что одежда разделяет нас. Рычание, срывающееся с его губ, удивляет меня, и он быстро убирает мою руку, дыша мне в губы.

– Ты заставляешь меня возбуждаться, как будто я, черт возьми, не Бог в этом, – ворчит он, и я усмехаюсь над иронией его слов, когда парень прижимает мои руки к бокам и снова приближается губами к моим губам.

Но, как в замедленной съемке, и мой мир, черт возьми, переворачивается.

Я не сопротивляюсь его хватке на моих запястьях, позволяя ему прижать их к двери за моей спиной ладонями вперед, но она внезапно распахивается от простого прикосновения.

– А-а-а, – шепчу я ему в губы, когда мы падаем на пол, но он каким-то образом умудряется обхватить меня руками и повернуть так, чтобы принять на себя основную тяжесть падения, с глухим стуком ударяясь об пол, а я приземляюсь на него сверху.

Я удивленно смотрю на него, мои волосы, выбившиеся из конского хвоста, обрамляют лицо, пока я пытаюсь отдышаться.

Его глаза распахнуты, в них читаются потребности, совпадающие с моими, и мы пристально смотрим друг на друга. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, я не хочу, чтобы это падение испортило этот момент, и, к моему облегчению, этого не происходит.

– Мне надоело танцевать вокруг да около. Ты нужна мне, и нужна прямо сейчас, скажи мне, чтобы я остановился, или я захлопну эту дверь и уложу тебя на кровать, чтобы делать с тобой все, что захочу.

Его голос хриплый, сочащийся желанием, и я даже не обдумываю свой ответ, прежде чем он срывается с моих губ.

– Надеюсь, это не пустая угроза.

Он смеется, проводя языком по нижней губе, и его зрачки почему-то сужаются.

– Скоро ты узнаешь, что я не угрожаю, Рея. Я даю обещания.

Глава 32

Адонис

Больше невозможно бороться с этим чувством, с этим явным влечением, которое я испытываю к Рее, хотя она не прикладывает особых усилий. Черт, у меня даже не такие обостренные чувства, как у Ксандера, но все же я чувствую ее запах повсюду. А прямо сейчас, когда она растянулась вдоль моего тела, заставляя меня взять ситуацию под контроль, она чертовски опьяняет.

Я обхватываю одной рукой ее подбородок, а другой – ее талию, она прижимает ладони к моей груди, пока я переворачиваю нас на ковре. Мы все еще в дверях ее комнаты, и любой человек может пройти мимо, из-за чего я просто не могу заставить себя не обращать на это внимание.

Никого нет.

Но мысль о том, что кто-то, кроме моих братьев или меня, увидит ее обнаженной, вызывает во мне прилив гнева, и я мгновенно вскакиваю на ноги. Я протягиваю к ней руку, она переплетает свои пальцы через мои, и я поднимаю ее с пола, пинком закрывая за собой дверь ее комнаты, и смотрю в ее сверкающие голубые глаза.

Я нахожусь в полном восторге от нее с того самого момента, как она проскользнула в ванную и увидела, как я дрочу. Мне следовало было догадаться уже тогда. Но мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы признаться себе, что я что-то чувствую к ней, но легко понять, что я все это время знал или намекал окружению, что испытываю к ней нечто большее.

Как любезно заметил Дзен ранее, прошептав мне на ухо вопрос, о котором я с тех пор не могу перестать думать: «С тех пор, как она появилась, Адонис, со сколькими девушками ты переспал?»

Ни с одной.

Ни хрена.

Я слишком сильно изучил свою ладонь, когда я думал о Рее, и теперь я собираюсь сделать ее своей.

Окончательно.

Мы стоим так близко друг к другу, что наше дыхание сливается воедино, а грудные клетки вздымаются синхронно, я крепче сжимаю ее руку и тяну в сторону примыкающей к нам ванной комнаты. Она плавно двигается вместе со мной, но я чувствую, как по ее руке проходит легкое напряжение.

– Нам необязательно идти в твою комнату, моя кровать же рядом… – ее слова затихают, когда я останавливаюсь в ванной, прислоняю ее спиной к туалетному столику и заглядываю ей в глаза.

– Я хотел почувствовать, как ты будешь сжиматься вокруг моего члена, с тех пор, как впервые увидел тебя. Скажи мне, где это было, Рея, – бормочу я, убирая выбившуюся прядь волос с ее лица, прежде чем снять очки и положить их за ее спиной.

– Мы впервые увидели друг друга здесь, – говорит она, затаив дыхание, и я ухмыляюсь, проводя пальцем по ее щеке, спускаясь ниже по шее, пока не достигаю верхней пуговицы ее рубашки.

Она наклоняется назад, опираясь руками о гранитный туалетный столик позади нее, костяшки ее пальцев белеют, пока она наблюдает за каждым моим движением.

– Верно, – заявляю я, наклоняясь ближе настолько, что мои губы оказываются у ее уха прежде чем я продолжаю говорить, мой голос звучит хрипло даже для моих собственных ушей. – Я мог дрочить просто от того, что я крепко сжимал свой член, пока ты не зашла сюда. С тех пор я больше ничего не мог представить. Пока ты не показала мне, что означает быть рядом с тобой. Когда я наблюдал за тем, как ты испытываешь удовольствие в столовой, я чуть не сошел с ума, словно я совсем зеленый подросток, Рея, – сообщаю я, мой член напрягается, чтобы вылезти и поиграть, пока мои слова заставляют ее дрожать передо мной.

Наклонившись назад, я хватаю лацканы ее блейзера, не сводя с нее глаз, расстегиваю единственную пуговицу, на которую она застегнула его, и медленно спускаю блейзер по рукам. Она без проблем позволяет мне снять его, и я небрежно отбрасываю его в сторону, прежде чем вернуться к пуговицам ее рубашки.

Пуговицы расстегиваются одна за другой, и мне необходимо собрать всю мою выдержку, чтобы не разорвать ткань и не покончить с этим побыстрее, но слишком приятно наблюдать за тем, как поднимается и опускается ее грудь при моем медленном приближении. И для нее, и для меня.

Я приподнимаю край ее рубашки, расстегиваю пуговицы, после чего рубашка полностью распахивается, открывая белый хлопковый бюстгальтер. Он кажется почти невинным, но я знаю, что Рея сама совсем не такая. Я хочу видеть ее в кружеве… шелке… атласе, но тут я вспоминаю о том, почему она отказывается использовать свои деньги, и я делаю заметку в голове исправить эту ситуацию как можно скорее.

Я куплю ей все, что ей нужно, черт возьми, я бы даже купил ей яд, чтобы убить меня, если бы она этого захотела, мне все равно. Мне бы хотелось, чтобы она не пользовалась деньгами своего бывшего, знакомого с ее телом в той мере, в которой я так отчаянно хочу познакомиться. Скоро мы это исправим, но я никогда не воспользуюсь ею, не отблагодарив ее за то, что она мне предлагает.

Качая головой, я сосредотачиваюсь на красоте, которая предстает передо мной, наклоняюсь и нежно касаюсь губами округлостей ее грудей, на что она вздыхает. Я чувствую, как она сбрасывает обувь, когда я скольжу пальцами за поясом ее юбки, позволяя юбке стечь к ее ногам, так что она остается только в трусиках и лифчике.

Я делаю шаг назад, чтобы как следует рассмотреть ее, и мой член выпирает в штанах от блаженства при виде ее бледной кожи под невинно-белым нижним бельем.

– Тебе лучше присоединиться ко мне, – мурлычет она, намекая на то, что я все еще полностью одет, и проводит пальцем по себе от ключицы вниз, между грудей, по животу и дальше там, где я отчаянно хочу оказаться. – Иначе ты не сможешь продолжить, – добавляет она, и я снимаю блейзер раньше, чем она успевает закончить фразу.

Я расстегиваю пять верхних пуговиц на своей рубашке, вытягиваю руки за спину и снимаю рубашку через голову. Я наблюдаю, как Рея заметно сглатывает при виде моей груди и пресса, и это тешит мое самолюбие, затем я скидываю обувь и медленно расстегиваю брюки, сбрасывая их вместе со всем остальным.

Кончик моего члена торчит из-под резинки трусов, он жаждет внимания, и, к моему удивлению, Рея соскальзывает с туалетного столика и опускается передо мной на колени, положив руки мне на бедра, и когда она смотрит на меня снизу вверх, в ее сапфировых глазах уже появляется легкое сексуальное желание.

– Я давно хотела отплатить тебе тем же, – бормочет она, глядя на меня сквозь свои длинные ресницы, в то время как ее руки медленно приближаются к моему пульсирующему члену. Мой пульс отдается в ушах, я отчаянно хочу почувствовать ее прикосновение, и на моем лице расплывается ухмылка.

– Я никогда не помешаю тебе, – отвечаю я, сбрасывая оставшуюся между нами ткань, и мой член мгновенно выпячивается в ее направлении. Я дрожу, когда ее дыхание овевает чувствительную кожу, одна рука очень нежно поглаживает мои яйца, а другая обхватывает мой член.

Она медленно облизывает меня от основания до головки, прежде чем провести своим дыханием по влажному следу, и я запрокидываю голову на выдохе от чистого наслаждения. От волнения я слишком быстро отвожу взгляд, потому что в следующее мгновение ее губы обхватывают головку моего члена, и она заглатывает его до самого горла.

– Черт возьми, – стону я, хватаясь за ее плечо, чтобы не упасть, и смотрю на нее сверху вниз. От того, как она обхватывает мои яйца и заглатывает член так глубоко, до самой глотки, не принимая усилий доставить удовольствие по всей длине, я готов кончить на ее красивые сиськи.

Я ожидаю, что она подавится, но я чуть ли не начинаю скулить, когда вместо этого она стонет, кружась вокруг моего члена, и вибрации от ее стона только приближают меня к финалу.

Я замечаю нас в большом зеркале, висящем передо мной, оно отражает эту идеальную картину, пока она по-королевски работает с моим членом. Мои мышцы сжимаются, ощущение приближающегося оргазма, готового захлестнуть меня, уже отчетливо ощущается, и я не могу его остановить.

– Тебе придется проглотить мою сперму, если сейчас же не остановишься, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, но она не останавливается. Нет. Она смотрит на меня сквозь ресницы, ее щеки порозовели, когда она обхватила член губами, в ее глазах видна решимость, и я испытываю бурные эмоции, ударяясь членом о ее горло снова и снова, пока не достигаю оргазма.

Когда она выжимает из меня все до последней капли, я почти прогибаюсь вперед, но мне удается держать себя в руках. Медленно поднимаясь на ноги, она не отрывает взгляда от моих ног, наблюдая, как мой член остается твердым и пульсирующим.

– Ты ведь не думала, что сможешь вот так просто поставить меня на колени, не так ли? – спрашиваю я, обхватывая ее щеку рукой, прежде чем схватить за талию и усадить ее на попу обратно на туалетный столик позади нее.

– Я возлагаю на тебя большие надежды, инкуб, – говорит она, ее голос немного хрипит после проникновения моего члена в ее горло, и это заводит меня еще больше. Когда я слышу, как она называет меня моей сверхъестественной сущностью, мое сердце начинает биться быстрее.

– Хм, мне нравятся большие надежды. Но в первую очередь я проголодался, – говорю я, облизывая губы, когда протягиваю руку за ее спину и расстегиваю лифчик, перекидывая его через плечо, прежде чем переключить свое внимание на ткань, прикрывающую ее киску, которая так и просит моего прикосновения.

На этот раз я веду себя неосторожно, отрываю край хлопка, потом проделываю то же самое с другой стороны и отбрасываю обрывок ткани.

– Ты должен мне новое белье, – заявляет она, и я ухмыляюсь.

– О, я и так, черт возьми, планирую купить, не волнуйся, – быстро отвечаю я, нежно целуя оба ее напряженных соска, прежде чем на этот раз опуститься на колени.

Ее промежность сжимается в предвкушении, когда я вытягиваю руку и провожу пальцем по ее складкам, вспоминая каждый сантиметр ее кожи с того последнего раза, когда я довольствовался касаниями к ней, только на этот раз я могу ощутить ее сладость непосредственно из источника.

Я раздвигаю ее бедра еще больше, проводя языком от ее входа к клитору, прежде чем нежно обдать кожу своим дыханием, точно так же, как она делала это со мной, и она дрожит, хватая туалетный столик так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев.

Я отчаянно хочу оказаться внутри нее, но я слишком долго хотел распробовать как следует ее на вкус. Я не собираюсь откладывать и тянуть время, я хочу увидеть ее лицо, когда она кончает, но без посторонних глаз. Я хочу услышать, как она кричит от удовольствия, когда ей не нужно приглушать голос.

Я хочу все это получить. Сейчас.

Я посасываю и покусываю ее клитор, она задыхается и стонет, извиваясь при каждом прикосновении, когда я подношу два пальца к ее центру, мой член встал в ее сторону, она уже достаточно влажная для меня. Рея раздвигает ноги еще шире, так как я погружаюсь в нее, и с ее губ срывается протяжный стон, когда ее маленький тугой бугорок пульсирует под моим языком.

– Черт, Адонис, – вскрикивает она, запрокидывая голову, пока я с точностью работаю над ее промежностью. Я хочу сделать так, чтобы она снова посмотрела на меня, чтобы она смогла наблюдать, как я доставляю ей удовольствие, но то, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев, говорит мне о том, что она близка к концу.

Черт возьми.

Не сбавляя темпа, я удовлетворяю ее пальцами, еще раз прикусываю зубами ее клитор, и она кончает, выкрикивая мое имя своими губами. Я лакаю ее соки, пробуя на вкус каждую каплю ее меда, прежде чем заставляю себя подняться на ноги.

Я вижу, что ее глаза закрыты, кожа груди цвета пыльной розы, а на шее бьется жилка, когда я провожу пальцами по ее нижней губе, и она, даже не открывая глаз, высовывает язык и пробует себя на вкус с моей кожи.

– Ты чертовски сексуальна, Рея Харрингтон, – бормочу я, явно одержимый тем, как ее полное имя слетает с моего языка, и легкая усмешка появляется в уголках ее рта.

– Я то же самое скажу про тебя, – шепчет она, широко раскрыв глаза, когда я прижимаюсь своими губами к ее губам. Наши поцелуи небрежны и томны, и мне это чертовски нравится. Я позволяю своим рукам скользить по ее легким изгибам, пока целую ее, мой член касается ее входа, прежде чем она замирает.

– Презерватив, – бормочет она мне в лицо у самых губ, и я киваю, не глядя протягивая руку к ящику справа от меня, чтобы найти его.

Быстро натянув его на свою твердый член, я хватаю Рею за талию и разворачиваю ее в своих объятиях, прежде чем поставить ее на ноги. Она стоит спиной к моей груди, и я могу видеть в зеркале все ее тело, и она тоже его видит. От этого она выглядит выше ростом, увереннее в себе, и я себя ощущаю более жестким, так как ожидал, что она будет уклоняться.

Ее уверенность сейчас совершенно на другом уровне, и наблюдать за ней чертовски приятно.

Я кладу руки ей на талию, прижимаю свой член к ее центру и двигаю бедрами, одним быстрым движением погружаясь глубоко в нее, после чего мы одновременно стонем.

– Черт, – выдыхаю я, поражаясь тому, какая она влажная и тугая одновременно. Каждый сантиметр моего тела охвачен огнем, я отчаянно хочу испытать это чувство вместе с ней. Я вынимаю член, пока в ней не остается только головка, прежде чем снова устремиться вперед.

Мой пульс шумит в ушах, мой мозг затуманивается, пока похоть, желание и нужда поглощают меня.

Черт. Я никогда еще не испытывал ничего подобного.

– О, боги мои, Адонис, – восклицает Рея с ноткой паники в голосе, когда я встречаюсь с ней взглядом в зеркале и вижу, как в ее глазах вспыхивают красные огоньки удивления. Мои движения замедляются вместе с темпом, поскольку меня переполняет беспокойство, но она отчаянно качает головой. – Адонис, черт возьми… были… были ли у тебя когда-нибудь такие ощущения раньше? – выпаливает она, ее тело дрожит от удовольствия вместе с моим, и мне требуется секунда, чтобы ответить ей честно, но когда я почти останавливаюсь, Рея рычит в ответ. – Не. Останавливайся. Черт. Возьми. Просто ответь мне, – умоляет она, по ее лицу стекает струйка пота, когда я вонзаюсь в нее сильно и быстро – один, два, три раза, как мне кажется.

Кажется, что мое сердце вот-вот выскочит из груди, по венам под кожей словно пробегает электрический ток, мое тело горит от неутолимой жажды.

– Нет, не были, – честно признаюсь я, и она снова ругается.

– Черт возьми, это видимо повторится, – бормочет она, и в ее голосе слышатся безумные, но любопытные нотки, и я хмурюсь в замешательстве, отказываясь прекращать движения, я так сильно хватаю ее за талию, что на ней остаются синяки.

– Что именно?

Она отвечает не сразу, звук соприкосновения наших тел – единственный звук, который наполняет комнату. Но когда она наконец начинает говорить, от ее слов у меня перехватывает дыхание.

– То, что я чувствовала с Ксандером, Адонис, – задыхаясь, произносит она, ее глаза вспыхивают красным. Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем она говорит, мое тело оживает, когда я смотрю на нее, не веря своим глазам. – Если мы продолжим, ты снимешь этот презерватив и… – ей не нужно продолжать, я и так знаю, к чему это приведет.

Чертово. Дерьмо.

Я полностью прекращаю двигаться, и она рычит на меня сквозь сжатые губы.

– Я, черт возьми, не говорила останавливаться, – шипит она, ее грудь быстро вздымается, когда она смотрит на меня в зеркало. – Вот дерьмо, прости, это все тяжело для меня, – добавляет она, и из уголков ее рта доносится всхлипывание, когда она пытается сделать глубокий вдох.

Уставившись на нее, я пытаюсь найти нужные слова, чтобы отреагировать, задать правильные вопросы, но у меня ничего не выходит. Как будто у моего тела есть собственный разум, оно отстраняется от ее тела, мои руки стаскивают латексное изделие с члена, и я снова врываюсь в нее без единого слова.

– О, боги, – кричит она, и я смотрю вниз, туда, где мы сливаемся воедино, и мое тело дрожит от новых ощущений, захлестывающих меня. Это почти как облегчение и в то же время эйфория одновременно.

Я не могу перестать испытывать потребность, желание, все, что связано с ней, когда слышу, как она зовет меня по имени.

– О, боги мои, Адонис. Адонис!

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ее взглядом в зеркале, и замираю, так как мое внимание привлекают мои собственные глаза.

Сиреневые.

У меня, черт возьми, сиреневые глаза.

Глава 33

Рея

Каждая клеточка моего тела готова взорваться от его прикосновения. Я словно наблюдаю за тем, что происходит между нами со стороны, от третьего лица. Я уже испытала такие ощущения однажды, и я даже не думала, что это повторится, но это моя собственная вина, так как я по большей части похоронила это в глубине своего сознания, не желая больше размышлять о том, а «что будет, если».

Но вот мы здесь, с нас льет градом пот, когда мы вдвоем рассматриваем сиреневые глаза Адониса, не в силах перестать жестко и быстро трахаться на туалетном столике, пока над нами берет верх магия, не оставляя места ни для чего другого.

Мое сердце замирает, когда он наклоняется ближе, его пальцы обжигают мою кожу, в то время, как он протягивает руку, чтобы сжать мой клитор, от чего я взрываюсь. Мое тело вздымается от облегчения, изнеможения и ярких эмоций, когда наслаждение накатывает на меня волна за волной, но по мере того, как мои чувства усиливаются, от следующей волны экстаза с моих губ срывается крик, а зеркало перед нами разбивается вдребезги.

Тысячи, а может и миллионы, осколков танцуют вокруг нас, и я издаю шипящий звук, когда несколько из них задевают мою кожу, но это никак не уменьшает уровень получаемого удовольствия, подаренного мне Адонисом. Его движения становятся резкими, его бедра врезаются в меня без всякой осторожности, прежде чем от него доносится оглушительный рев мне в ухо, и моя киска снова сжимается в ответ на спазмы его члена.

– Черт, Рея. Черт, – стонет он, задыхаясь, и все происходящее кажется нереальным, пока нас медленно отпускает полученное удовольствие.

Я тяжело дышу, кладу ладони на туалетный столик и пытаюсь собрать всю картину воедино. Я не могу как следует разглядеть Адониса, нет, не сейчас, когда повсюду лежат осколки, но только не на стене, и я отчаянно хочу еще раз взглянуть в его потрясающие сиреневые глаза.

Мы сделали это. Наша связь друг с другом вывела его магию на передний план, и я совершенно поражена красотой этого мужчины. Я нахожусь в полном дерьме, в таком полном дерьме, что даже не могу понять, как вообще все происходящее вокруг стало моей жизнью.

В будущем мы скажем, что нам следовало быть более осторожными, тщательно все обдумать, тем более что мы уже видели, что было с Ксандером, но прямо сейчас все это не имеет никакого значения. Ни капельки.

Наши магические силы взяли друг у друга то, что принадлежало им, и сейчас мы наслаждаемся их отголосками, прежде чем наступит реальность.

Я чувствую, как волосы Адониса касаются моей спины, когда он наклоняется вперед, прижимаясь ко мне лбом, и делаю успокаивающий вдох, поскольку его член все еще каким-то образом умудряется сокращаться внутри меня.

– Адонис, – наконец бормочу я, и мурашки пробегают по моей спине от внезапного похолодания, повисшего в воздухе, но прежде чем он успевает ответить, дверь, ведущая в мою комнату, распахивается и разлетается на куски, рикошетом отскакивая от стены, приводя нас в шоковое состояние.

Какого хрена происходит?

Я несколько раз моргаю, я сбита с толку и ошеломлена от того, что я вижу Зеллуса, стоящего перед нами. Я смотрю в его черные глаза, и я слишком потрясена, чтобы воспринимать что-либо еще вокруг, в то время как Адонис остается держать член внутри меня, прижимая меня к груди и пытаясь скрыть меня от посторонних глаз.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – рычит Адонис. – Убирайтесь нахрен, – выплевывает он, и, похоже, ему все равно, с кем он разговаривает, и я мысленно похлопываю по его гребаной спине, так как у меня нет слов. Этот чертов сверхъестественный мир, кажется, продолжает заставлять меня ошеломленно молчать, и я не могу с ним справиться. Пока что предоставлю Адонису возможность разобраться с Зеллусом.

Пытаясь успокоиться, я убираю влажные, распущенные волосы с лица, но прежде чем я пытаюсь повторить слова Адониса, чуть приглушив рычание, в комнату окончательно входит Зеллус в сопровождении двух охранников по обе стороны от него.

– Разделите их, – говорит он с отвращением в голосе, глядя на меня. – И заберите ее, – добавляет он, указывая аккуратным пальцем в мою сторону, и я тут же качаю головой, когда Адонис усмехается.

– Отвалите. Вы не можете просто взять и ворваться сюда, чтобы совершить это. Мне все равно, кем вы себя возомнили, но вы ее не заберете, – ворчит он, отступая на шаг вместе со мной, но охранники продолжают двигаться вперед, и позади нас раздается звук захлопывающейся двери.

Я оглядываюсь, но слишком поздно замечаю, что к нам приближаются еще два охранника, которые совершенно не обращают внимания на то, что мы раздеты, и если бы я не была так охвачена злостью, то прямо сейчас умирала бы от смущения.

С прижатыми к моим бокам руками Адониса я чувствую себя беспомощной, но когда один из приближающихся к нам охранников приближается, я выбрасываю в его сторону ногу, ударяя его по голени, но вздрагиваю, поскольку, кажется, причиняю больше вреда себе, чем ему.

– Я держу тебя, Рея, – шепчет Адонис мне на ухо, но, какой бы план у него ни был, я не успеваю его осуществить, потому что, откуда ни возьмись, охранник швыряет мне в лицо голубой порошок, а затем… Я вижу только темноту и ничего кроме нее.

* * *

– Что произошло такого важного, Зеллус, что по твоему мнению нам необходимо тут присутствовать? – голос мужчины звучит отстраненно, но в то же время доносится прямо у моего уха.

У меня пересохло в горле, веки отяжелели, в голове стучит.

Что, черт возьми, происходит?

Я пытаюсь открыть глаза, но это оказывается труднее, чем я ожидала, и я напрягаю мозг в попытках вспомнить, как я вообще оказалась в текущей ситуации, но сосредоточиться трудно из-за доносящегося разговора всех этих людей.

– У меня есть кое-что, что может заинтересовать вас всех.

На этот раз я узнаю голос Зеллуса, и спазм в животе подсказывает мне, что это связано со мной, от чего захлестывают воспоминания.

Адонис.

Я.

Прекрасный момент был разрушен, когда пришел Зеллус и его люди. Но я все еще не понимаю, почему это произошло. Здесь нет никакого смысла.

– Тогда давай показывай, Зеллус, у меня еще много дел, – говорит женщина, фыркнув, она явно испытывает неудобство.

Пытаясь почувствовать, что меня окружает, я пытаюсь пошевелить пальцами рук и ног, но это невозможно. Тошнотворное чувство подкатывает к горлу, так как страх угрожает поглотить меня.

Сделав глубокий вдох, собрав все свои силы, я заставляю себя открыть глаза и быстро моргаю, когда яркий свет обжигает мою гребаную черепную коробку. Через несколько мгновений я привыкаю к свету, но способность видеть не приносит мне облегчения. Нет, от этого становится только хуже.

Я подвешена, черт возьми, в воздухе, руки широко разведены в стороны, ноги вместе, ступни расположены прямо, носки направлены вниз, как у танцора, а на меня с любопытством смотрят зрители.

Зеллус.

Трое мужчин.

Две женщины.

И Зевс.

Они все стоят в помещении, похожем на священную комнату в главном здании. Высокие потолки больше не переливаются множеством цветов, так как ночное небо покрыто темнотой.

Мне нужно выбраться отсюда и сделать нужно это быстро. Но как?

Я в абсолютном меньшинстве. Все те намеки на магию, которые у меня были, не контролировались и не использовались сознательно. Думать о том, стоит ли мне звать на помощь, бесполезно, моя жизнь сейчас в их руках, и не похоже, что кто-то из них горит желанием помочь девушке. Они слишком заняты тем, что уделяют внимание Зеллусу.

По крайней мере, кому-то удалось накинуть на меня халат, но мысль о том, что кто-то, черт возьми, прикасался ко мне, пока я была без сознания, выводит меня из себя.

– Один студент сообщил нам, что некоторые из наших обучающихся, по всей видимости, рано активизировали свои способности, борясь с подавлением магии, которое мы устанавливаем в детстве, контролируя тот момент, когда они получат свои способности, – говорит Зеллус, проходя в нескольких шагах передо мной, но стоя спиной ко мне, и все взгляды устремлены на него, так что, кажется, никто не знает, что я не сплю, и я хмурюсь, услышав информацию, которую он только что донес.

Подавленная магия?

Это шутка? Секрет? Что?

– Как? Это совершенно невозможно. Это могло произойти только в том случае, если бы…

– Если они слили души друг друга, то да, миссис Блэк, это действительно так и происходит, – заявляет Зеллус, прерывая ее одним кивком, и я обращаю свое внимание на женщину.

Одетая в темно-красный брючный костюм, с черными как смоль волосами, собранными в тугой пучок на макушке, она выглядит в равной степени мрачной и хитрой. Она поджимает губы, бросая на Зеллуса презрительный взгляд.

– Возможно, это и так, но такого не происходило уже очень давно, мы в этом уже убедились.

Прежде чем кто-либо еще успевает ответить, дверь позади группы людей распахивается, отвлекая всех, и в комнату вбегает мужчина в коричневом комбинезоне, размахивая листом пергамента в руках.

– У меня это есть здесь, сэр, у меня это есть здесь, – выкрикивает он, тяжело дыша, пробираясь сквозь толпу к Зеллусу, который молча забирает лист бумаги у него из рук, скрывая все, что на нем написано, от остальных.

Все выжидающе смотрят на него, пока парень быстро удаляется, но дверь за ним не закрывается, и в помещение входит, как гребаная рок-звезда, Данте. Он с любопытством оглядывается по сторонам, его взгляд сразу же падает на меня, и мое имя срывается с его губ.

– Рея?

Одно слово, и все взгляды устремляются на меня. Некоторые даже смотрят так, будто с самого начала меня не замечали. Придурки.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит, и Зеллус тихонько хихикает.

– О, я заставил нашу маленькую нарушительницу спокойствия замолчать на некоторое время, – говорит он, прищелкивая языком, прежде чем повернуться ко мне спиной, как будто меня не существует, и разворачивается, чтобы посмотреть на группу. Все они не сводят глаз с Зеллуса.

– Ближе к делу, Зеллус, – бормочет Зевс, его шея напрягается, когда он в волнении двигает челюстями, но вместо того, чтобы что-то сказать, Зеллус протягивает лист бумаги Богу, который разевает рот от удивления и роняет лист на пол.

С его прилизанными волосами, уложенными назад, и величественной внешностью, которая окутывает его, его можно принять за брата Зеллуса или что-то наподобие.

– Это не может быть правдой. Этого не может быть. – Его слова звучат чуть громче шепота, когда лицо Всемогущего Бога бледнеет, его брови сходятся на переносице, и он кидает строгий взгляд в мою сторону.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что, черт возьми, происходит? – рявкает миссис Блэк, уперев руки в бока, в то время как мужчина с голубыми волосами фыркает.

– Мы все знаем, что они склонны все драматизировать, – пренебрежительно говорит мужчина, на мгновение переводя взгляд на меня. – Но я хотел бы знать, почему ты держишь моего сына в другой комнате, Зеллус?

– Ты хоть знаешь, который из твоих сыновей там, Аид? – Зеллус приподнимает бровь и усмехается, на что Аид даже не утруждается ответить.

Аид, который Бог Аид, который отец Адониса?

Дерьмо.

Да, я думаю, это все как-то связано со мной, но я не могу сказать ему об этом, по крайней мере, своим свинцовым языком.

– Она является Богом, – продолжает Зеллус, отходя от Зевса, в то время как остальные удивленно смотрят на меня, и мое сердце замирает в груди от своего собственного потрясения.

– Бог, который был потерян в мире людей на двадцать два года? – недоверчиво спрашивает Данте, пытаясь найти разъяснения для всех нас, но Зеллус просто пожимает плечами в ответ.

– Я имею в виду, что после ознакомления с этим, – говорит Зеллус, указывая на валяющийся лист бумаги на полу, прежде чем продолжить. – Я бы сказал, что все это имеет большое значение, не так ли, Зевс?

Мое сердцебиение учащается, мое тело пульсирует в такт каждому удару сердца, но я остаюсь совершенно беспомощной, поскольку не могу ни сказать, ни сделать ничего.

– Этого не может быть, – повторяет Зевс, и даже мне сейчас хочется придушить эту парочку, но не из-за того, в каком положении я нахожусь, а потому, что Аид был прав: они любят все драматизировать к черту.

– Мы взяли образец ее крови, пока она была без сознания, чтобы определить ее происхождение, не задействуя ее магию. Обычно это не применяется, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, – объясняет Зеллус, встав передо мной и протягивая руку, чтобы привлечь их внимание ко мне. – Дамы и господа, прекрасные лидеры Гекса, я представляю вам…

Он делает паузу для пущего эффекта, и мои глаза слегка расширяются, пока я отчаянно жду, что он еще скажет. Я всю свою жизнь ждала этого момента, чтобы понять, откуда я родом, кем могли быть мои родители, еще до того, как стало известно о моей магии, и вот этот человек собирается взорвать эту бомбу для сплетен.

Я все еще поглощаю каждую частичку, каждое слово, словно жадный, изголодавшийся ребенок.

Пока слова не слетают с его губ.

Безразличные.

Бесчувственные.

Мир рушится.

Я бы хотела, чтобы он мог забрать эти слова обратно.

Я бы хотела как-нибудь заткнуть уши, зажмурить глаза и продолжать жить в неизведанном блаженстве.

Но пути назад нет.

Никакого светлого будущего.

Только тьма.

– Дитя… Зевса… и Никс.

Послесловие

Черт. Побери.

Как, черт возьми, я только что написала свою первую фэнтези-книгу?

Я восхищаюсь всеми этими парнями и самой Реей.

Она – огонь, настоящая задира, и именно из-за нее я здесь.

Честно говоря, когда я начинала работать над «Академией Физерстоун», я действительно думала, что эта серия будет какой-то паранормальной, но история получилась именно такой, какой и должна была быть. Тогда я осталась в безопасности в современном мире.

Пока не случился кошмар.

В прямом смысле, мне приснился кошмар, и когда я проснулась, то впервые за свою писательскую жизнь я вслепую потянулась за листом бумаги и ручкой – мне нужно было записать все, что я чувствовала, прежде чем я забуду все это. И вот мы здесь.

Спасибо вам, искреннее спасибо за то, что были со мной в этом путешествии. Я также выражаю благодарность за то, что я использую, что я называю легкой незаконченной концовкой, мы все знаем, что я могла бы сделать все хуже, ха-ха!

Продолжение уже не за горами… не так ли?

Благодарности

Огромное спасибо моему мужу и детям, которые, как всегда, поддерживают, вдохновляют и оберегают меня. Все, что я делаю в этом мире, я делаю для вас. Но каким-то образом вы научили меня делать все и для себя, и я всегда буду любить вас за это.

Спасибо Николь, Джени и Тане.

Не могу подобрать слов, чтобы описать то безумие, которым наполнены наш групповой чат и комментарии. Вы наполняете меня огнем и мотивацией, и я не знаю, как вас отблагодарить!

Спасибо Мишель, Эмме, Монике, Брианне, Керри и Кире. Вы все классные, спасибо вам за споры из-за парней. За исходящий от вас восторг, злость и возбуждение, это наполняет меня радостью и злобным хихиканьем, ха-ха!

Кирсти, я написала всю книгу целиком еще до того, как ты официально присоединилась, но твои ежедневные сообщения о прогрессе помогали мне не сбиться с пути и сосредоточиться, зная, что при необходимости у меня есть к кому прислушаться.

Слоун и Сара, спасибо вам за то, что украсили наполнение книги и мои слова, потому что вы знаете, что мне это нужно, ха-ха. Я действительно ценю это, спасибо вам.

Спасибо Кристиану и Лоре за то, что они буквально увидели визуальную составляющую этой книги и воплотили ее в жизнь так, как я никогда не могла бы представить.

Content

Кейси Кин
Безрассудные души

Пролог

Глава 1 Рея

Глава 2 Рея

Глава 3 Рея

Глава 4 Рея

Глава 5 Рея

Глава 6 Рея

Глава 7 Рея

Глава 8 Рея

Глава 9 Адонис

Глава 10 Рея

Глава 11 Рея

Глава 12 Рея

Глава 13 Рея

Глава 14 Ксандер

Глава 15 Рея

Глава 16 Дзен

Глава 17 Рея

Глава 18 Ксандер

Глава 19 Рея

Глава 20 Хаос

Глава 21 Рея

Глава 22 Рея

Глава 23 Адонис

Глава 24 Рея

Глава 25 Рея

Глава 26 Дзен

Глава 27 Рея

Глава 28 Рея

Глава 29 Ксандер

Глава 30 Рея

Глава 31 Рея

Глава 32 Адонис

Глава 33 Рея

Послесловие

Благодарности