Юлия Евдокимова

Испеки мне убийство

«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем».

(Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни, автор книги «Настоящая итальянская паста».)

***

«Влюбленная в Тоскану, между своей работой и желанием писать книги, Юлия не забывает о земле Боккаччо. Борги и рецепты всегда были в центре всеобщего интереса, сегодня в ее исполнении они снова становятся бестселлерами и литературным приключением».

(Тосканская газета «Il Tirreno».)

***

«Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус».

(Газета «Аргументы и факты».)

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

(Журнал «Италия».)

«В жизни нет секретов, есть только скрытые истины, которые лежат прямо под поверхностью».

Сериал «Декстер», 1 сезон, 2 серия.

Все совпадения персонажей и событий случайны.

Закатав рукава, Алессия взяла в руки старинный медный дуршлаг, первую вещь, которую она бросила в чемодан, убегая из Рима. Достала из холодильника маленькие яблочки, купленные в лавке у Маринеллы, а уж какие в той лавке яблочки, давно знает вся деревня. Несмотря на летнюю жару, они пахнут осенью и немного детством.

Словно скульптор, она отсекла лишнее, превращая плоды в тончайшие дольки, прозрачные и нежные. Смахнула крошечные семечки, сбрызнула дольки каплей лимонного сока, чтобы не завяли, не потеряли свою восхитительную свежесть.

В глиняной миске Алессия растерла холодное масло с мукой; пальцы двигались быстро, словно танцуя. Добавила щепотку морской соли, щепотку корицы, совсем крохотную, чтобы не отбить вкус яблок. Теперь немного ванили и горсть обжаренных грецких орехов, хрустящих, словно первый ледок на луже.

Пока тесто отдыхало в холодильнике, она растопила в чугунной сковороде мед. В Риме о таких уже и не помнят, даже здесь она с трудом нашла нужную сковородку в лавке тетки Ванессы. Но разве можно приготовить что-то стоящее на тефлоне, разве сравнится аромат и вкус блюда? Яблочные дольки полетели к меду, зашипели, карамелизуясь, краешки обрели янтарный цвет.

— Ты должна услышать, как они поют, — говорила бабушка. — И не забудь добавить веточку розмарина, его аромат вплетется в сладость, словно нотка грусти в старую мелодию.

Синьора Пенелопа обязательно поладила бы с бабушкой, но еще неизвестно, кто испек бы такой пирог лучше! Ведь только в Тироле, где воздух в апреле наполняется незабываемым ароматом, становится тягучим, словно яблочный сок, знают настоящий толк в яблочных пирогах.

Раскатав пласт теста так, что он стал воздушным словно облака, которые вплывали в одно окно и выплывали в другое в тирольском домике ее детства, она выложила яблоки спиралью, от края к центру, как ребенок, рисующий солнце. Сверху — решетка из полосок теста, плетеная, как корзинка для пикника. Кисточкой из козьей шерсти она смазала поверхность желтком, смешанным со сливками, отправила пирог в разогретую духовку и уселась на табурет, подпирая подбородок ладонью. Пара минут- и воздух в кухне наполняется ванилью и ностальгией, от которой щемит под ребрами.

Алессия закрыла глаза, вспоминая, как бабушка в саду трясла яблони, а она, смеясь, ловила плоды фартуком. Кухня стала тем местом, где время замедлилось и остановилось. Каждый кусочек пирога стал большим, чем десерт. Это письмо, написанное мукой и специями: «Видишь, я помню. Видишь, я продолжаю то, что делала ты…».

Но сегодня ей предстоит испечь не только пирог, но и расследование, тщательно подбирая ингредиенты и не оставляя убийце ни малейшего шанса. Правду говорят: между кулинарией и расследованием так много общего!

Глава 1

Солнце осторожно выглянуло из-за острого пика скалы, огляделось, попробовало наощупь шершавую поверхность горы, превратив ее в мягкий бархат, чудо, которое удается лишь игре света и тени.

Убедившись, что все в порядке, солнце уверенно выстрелило яркими лучами в беспорядочно разбросанные окна, пустило золотых зайчиков в комнаты, заиграло зеленью в листьях базилика и майорана в горшочках на подоконниках, ударило в замшелые камни мостовой и, наконец, вспыхнуло бриллиантами в каплях вчерашнего дождя на серебряных листьях розмарина. Его пряный аромат принес запах далекого моря, а на что еще нужна морская роза, если не пахнуть счастьем с ароматом соли, йода и ветра дальних странствий в души людей!

Нет, конечно, розмарин превращает обычную картошку в печи в кулинарный шедевр, а уж если натереть мясо солью, которую смешивает с розмарином и тимьяном старый Марьяно из траттории под вязом, то тут никаких слов не хватит, чтобы описать восторг. Но запах моря после дождя высоко в горах… Ох, этот запах моря!

От восторженных размышлений Алессию отвлекло бурчание бабки Пины. Вечно она все испортит! И не старая еще, а иначе, как бабкой, ее никто и не зовет. Вот и сегодня смотрит на долгожданное солнце, на синее небо и кликушествует. Гора, видите ли, гудела на рассвете! Не к добру, ой, не к добру.

Алессия поглубже нырнула в солнечные лучи, поплотнее окутала душу теплом, только бы не слышать вредную бабку.

Утром по радио сообщили, что проливные дожди в их районе расшатали скальный хребет, устроили камнепады, сломавшие защитные сетки и упавшие на дорогу. Больше всех волновался мэр, пострадают и так немногочисленные гостевые дома, ведь расчистка некоторых участков займет несколько недель и к тому времени от туристического сезона останутся лишь лохмотья.

«Ха!»— подумала Алессия. Понятно, что мэр рассчитывает на финансовую помощь государства, но туристического сезона в этих горах никогда не было и в помине, чего уж притворяться! Но может, оно и к лучшему.

Разглядывая причудливые узоры, которые солнце и тень рисуют на толстой шкуре горы, Алессия добралась до остановки автобуса. По радио сказали, что он продолжает курсировать, просто тратит гораздо больше времени на дорогу. На площадке как всегда припарковано несколько пустых машин. В горную деревню нелегко заехать, крутые улицы предназначены для осликов, не для современных авто, поэтому многие жители оставляли свои машины на стоянке у въезда в деревню.

Одна машина пристроилась чуть поодаль, почти скрытая буйной растительностью. Что-то смутило женщину, казалось, машина выглядит неестественно. Она подошла поближе и увидела, что та придавлена огромным упавшим камнем. Странно, что еще не эвакуировали.

Только оказавшись рядом с машиной, Алессия поняла, что она не пуста. Из окна свисала рука; ногти с ярким маникюром, тонкий золотой браслет на запястье. Кто-то оказался в ловушке в смятой валуном машине…

* * *

В ожидании службы спасения Алессия присела на бордюр.

Как странно, что однажды она оказалась в Пьетрапертозе… а вернее, какое счастье, что она здесь!

Она никогда не бывала в этих местах раньше. Никаких воспоминаний детства, семейных корней. Алессия попала в деревню в горах случайно, хотя мы с вами знаем, что случайностей не бывает, это Создатель скрывается за случаем там, где хочет что-то срочно изменить, не афишируя свое присутствие.

Пять лет назад девушка собрала вещи, убежала со съемной квартиры, села на ближайший поезд и так и ехала бы до самой конечной станции, но соседка…

— О, вы бы видели ее платье! Она похожа в нем на голливудскую актрису, и представляете, Сильвестро все оплатил!

«Боже, кого в наше время называют именем Сильвестро!»

— А дом! Он купил ей дом с видом на море, представляете?

Алессия пыталась изобразить, что поглощена чтением, но соседку это не останавливало.

— Он так влюблен в нее, так влюблен! Он сказал, что они поедут на медовый месяц туда, куда она захочет! Он сказал, что любое место, которое она выберет, будет идеальным!

Он, она, они… Алессия вспомнила свою еще вчера комфортную и упорядоченную жизнь. Вот только Дарио никогда не соглашался с ее выбором. Он морщился, как будто она сморозила глупость, мягко укорял: ну, что ты, tesoro, как тебе такое пришло в голову! И дальше все происходило так, как запланировал он.

— Мы с мужем начинали с двух крохотных комнаток, когда поженились. О, мы даже не были уверены, что хватит денег на аренду. Как же повезло Стеллине! Представляете, они поссорились лишь раз и Сильвестро прибежал к нам в слезах («Да что же это такое, он рыдает после ссоры? Невротик!»), умолял его простить, он посылал ей цветы, и в конце концов они помирились и больше никогда не ссорились.

«Лимон» Мне срочно нужен лимон! Иначе все внутри слипнется от патоки!»

— А однажды Стеллина увидела в ювелирном браслет… даже не спрашивайте, сколько он стоил! Представляете, на следующий день Сильвестро приехал с коробочкой, а там браслет!

Ясно, Вселенная решила побольнее ударить Алессию. Мало того, что Дарио ей изменил (а вернее, он несколько месяцев встречался с другой, хотя пара уже пять лет жила вместе), он еще и попросил съехать из съемной квартиры, которую девушка уже давно считала домом и старательно вила семейное гнездо, так еще и приходится выслушивать эту слащавую историю чьей-то сказочной любви! Да заткнется эта восторженная идиотка когда-нибудь?

Но тетка решила доконать Алессию и сунула ей под нос фотографию. Надежда увидеть страшного парня (должны же у Сильвестро быть хоть какие-то недостатки кроме имени!) тут же развеялась, пара выглядела просто очаровательно!

— Он так сильно в нее влюблен! Можете себе представить?

Алессия не выдержала. Она вскочила, схватила свой чемодан и выскочила из поезда на ближайшей станции, оставив попутчицу в полном недоумении. Станция оказалась совершенно невразумительной столицей Базиликаты под названием Потенца, но города она не увидела. Стремление бежать как можно дальше загнало ее в первый же попавшийся на глаза автобус. Примерно через час она вышла на конечной остановке, а автобус отправился в обратный путь. Тот самый небольшой старенький автобус, что приходит сюда лишь дважды в неделю.

А Алессия… даже в душевном раздрае она не могла отвести глаз от острых зубцов скал и маленькой деревни, расположившейся среди них, словно в лапе огромного древнего дракона.

С тех пор прошло пять лет. Вчерашняя жительница большого города так прикипела к новому дому, что теперь ее отсюда метлой не выгонишь. Ведьминой метлой, ведь всем известно, что главные итальянские ведьмы живут именно здесь, в соседних деревнях Пьетрапертоза и Кастельмедзано.

* * *

Она недолго предавалась воспоминаниям. Первыми прибыли работники дорожной службы, побледнели все разом, увидев руку в окне машины.

— Э… синьора, мы тут уже ничего не поделаем… лучше держаться подальше, а то другие камни упадут!

— А говорила утром бабка Пина, что гора гудит и вон оно как оказалось, точно не к добру.

Обсуждение местной сплетницы сразу успокоило Алессию, жизнь шла своим чередом.

— Бедная синьора! — Вздохнул один из рабочих. — Бедный муж! Это же машина синьоры Раваллино, когда он узнает… ох, беда какая! А ведь вчера я видел ее на вечерней мессе, вот уж поистине, думала — Пресвятая Дева защитит там, где не смогло государство, а оно вон как обернулось…

Прошло около получаса, прежде чем прибыла машина медиков, а за ней машина карабинеров. Главный, солидный мужчина в возрасте, снял фуражку, пригладил седые волосы, повернулся к Алессии.

— Это вы нашли разбитую машину и позвонили нам?

— Да, это я.

— Я maresciallo Брандолини. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов? Скажите ваше имя и адрес.

— Алессия Альяно. — Она назвала адрес кондитерского магазинчика в центре города. Удобно жить прямо над работой, особенно, если работа- вся твоя жизнь.

— Когда вы нашли машину?

— Я позвонила карабинерам сразу после того, как нашла тело. Ну, через одну или две минуты.

— Во сколько вы приехали сюда? У вас есть машина?

— Нет, я пришла пешком. Собиралась поехать в Потенцу на автобусе.

— Так во сколько вы приехали?

— Я посмотрела на часы, проверить, что успеваю на автобус, было 9.30. Потом я увидела машину и… я поняла, что водитель наверняка мертв.

— Камень упал до вашего прихода?

— Конечно. Иначе я услышала бы грохот. Он же огромный!

— Вы знаете чья это машина?

— Дорожные строители сказали, что это машина синьоры Раваллино.

Рабочий закивал. — Боюсь, что внутри синьора Алфонсина.

Один из карабинеров тут же подтвердил — Мы только что получили подтверждение регистрационного номера, это машина синьоры Альфонсины Раваллино.

— Какой ужас! — Переговаривались рабочие. — Никогда такого не случалось. сколько камни не падали! Говорила бабка Пина, не к добру гора гудит!

— А вы осматривали это место?

Мужчины закивали. — На этой стороне дороги не было никакой опасности. Мы тут все проверили, каждый метр!

— Вам придется проехать с нами на станцию карабинеров. — Это предназначалось и бригадиру рабочих и Алессии.

Девушка почувствовала. что ноги ее не слушаются, а руки дрожат. Видимо шок случился с опозданием.

— Я знаю вашу кондитерскую, — сказал водитель, когда она с трудом доковыляла до машины карабинеров и упала на сиденье. — Отличное место! Ваши амаретти… О-о! — Он мечтательно прикрыл глаза.

Глава 2

Нет лучше способа отвлечься от неприятных мыслей, чем заняться любимым делом.

Алессия остро нуждалась в утешении и поднятии настроения, а что лучше всего действует в такой ситуации? Конечно, шоколад и любимое дело. Она установила табличку «открыто» на дверях кондитерской и отправилась в рабочее помещение.

Прислушиваясь, не зазвенит ли колокольчик у входа, девушка растворяла грусть в ритме привычных движений. Темный какао-порошок, бархатистая мука, сахар, словно искрящийся на солнце песок на морском берегу, спелые вишни, которые она заранее замариновала в легком сиропе с каплей ликера… Ароматы обволакивают летним теплом и вот уже пальцы бережно перебирают ягоды, удаляя косточки, обваливают их в тонком слое муки, чтобы вишни не утонули в тесте.

Она растопила сливочное масло и золотистый поток, смешиваясь с ванильным экстрактом, наполнил кухню теплом. Взбивая яйца с сахаром до воздушной пены, девушка постепенно добавила сухие ингредиенты — какао, просеянную муку, разрыхлитель. Тесто становилось густым, как шелковый мусс, и она влила теплое молоко, наблюдая, как масса превращается в гладкую, блестящую реку.

Разливая тесто по формочкам, она наполнила их лишь до половины, а затем, будто пряча маленькое сокровище, положила в каждую серединку вишню, слегка придавливая. Сверху лег еще один слой теста и она аккуратно разровняла поверхность лопаткой, словно укутывая ягоды в шоколадное одеяло.

Через полчаса, когда корочка маффинов в духовке стала упругой, а зубочистка вышла почти чистой (почти, ведь внутри сочная вишня!), девушка достала крохотные кексы, украсила теплые верхушки блестками растопленного шоколада и щепоткой сахарной пудры.

Первый укус — хруст корочки, затем взрыв терпкой вишни, смешанной с нежным шоколадом… Она прикрыла глаза и уголки губ сами растянулись в улыбке. Грусть растаяла, как шоколад на языке. Сладость, создаваемая своими руками никогда не подводит!

Из состояния блаженства Алессию вывел шум в торговом зале. Она настолько погрузилась в шоколадное счастье, что пропустила звонок колокольчика!

В зале стояла женщина, держа за руку ребенка лет четырех.

— Нам нужно в туалет. — сердито сказала мать. — Он выпил слишком много газировки.

Значит это не покупатели… — Туда, — ткнула Алессия пальцем за спину. В кондитерских не предусмотрены туалеты для клиентов, это не кафе, но не откажешь такому малышу!

Женщина потянула ребенка за руку. Но он не двинулся с места, стоял, нахмурившись, сосредоточенно что-то обдумывал.

На лице женщины появилось странное выражение. Алессия опустила взгляд и поняла что случилось. Под ногами малыша расплывалась лужа, да таких размеров, что он должен был выпить ведро газировки, не меньше!

— Что ты наделал! — Заорала мать. Ребенок тоже заорал, неизвестно, кто истошнее.

Со вздохом Алессия вытащила из подсобки ведро и тряпку, налила воды, а мать и сын в зале все еще соревновались в громкости звука.

Хотя малыш и устроил туалет прямо посреди ее очаровательного магазинчика, девушке стало его жалко. Она улыбнулась, ребенок перестал плакать, задумался и тут же засунул палец в пирожное в открытой витрине. Вытащил, внимательно осмотрел и с блаженным выражением на мордочке засунул палец в рот. Ухмылка у него при этом вышла весьма ехидная.

— Ах ты…

Но ребенка уже утащила за руку мать, даже не подумавшая заплатить за испорченное пирожное или хотя бы извиниться. Дверь за собой они не закрыли.

Алессия так и осталась стоять посреди зала с ведром и шваброй, пытаясь осознать, что только что произошло.

И тут в открытую дверь вошла чайка.

В этом не было ничего странного, чайки изредка появлялись в горах, ведь если бы не скалы, море оказалось бы совсем близко. Вот только добираться до него приходилось часами по петляющим дорогам и тоннелям. Но эта чайка казалась слишком наглой и здоровенной, в глазах-бусинках плескалось что-то хулиганское и Алессия решила сказать «кыш».

Собственно, она и сказала, и даже взмахнула руками, уронив швабру, да и чайка тут же улетела. Вот только… успела схватить круассан с ближайшей стойки.

— Вернись! — завопила Алессия, бросилась к выходу, но белый силуэт уже таял в синем небе над черепичными крышами.

Итак, за сегодняшнее утро она нашла погибшую женщину, потом ее магазинчик нагло описали и испортили пирожное, а в довершении всего здоровенная чайка стащила круассан! Нет, список неприятностей на этом должен быть исчерпан, иначе…

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кондитерскую ворвался мужчина. У него были темные жирные волосы, висящие мягкими завитками над глазами навыкате.

Мужчина огляделся с таким выражением, что девушка поняла: неприятности еще не закончились…

— Могу я вам помочь?

— А ты кто такая?

— Я Алессия. Добро пожаловать в кондитерскую «Il forno delle delizie»!

— Что за глупое название? Пекарня вкусняшек?

Хорошо, она почти справилась с лужей посреди зала, нахальной чайкой, но что делать с этим грубияном? И ведь ни один покупатель не заходит, она еще вчера предупредила, что сегодня кондитерская будет закрыта.

Она собралась с духом. — Если вы ничего не собираетесь покупать, то вам лучше уйти.

— Уйти? — усмехнулся мужчина. — Если кто-то и должен уйти, так это ты. Ты воровка!

— Что? Простите?

— Этот магазин должен быть моим. Моим! — Он поднял указательный палец к потолку, словно призывая небеса в свидетели. Его обещали мне! Я собирался уволиться и взять его в аренду, но тут появилась ты!

— Простите, но прошло пять лет.

— И что? Уговор есть уговор!

— Уговор? — Алессия задохнулась. — Да вы… все претензии к хозяину здания. У вас был контракт?

— Зачем мне контракт! Он обещал! Но тут вмешался этот падре…

Падре действительно вмешался.

* * *

Пять лет назад она стояла, любуясь красотой деревни среди скал, не зная, куда идти и что делать, потом присела на скамейку, подкатив поближе огромный чемодан и спиной чувствуя непрошенные взгляды. Самое ужасное, что автобус уже уехал, а следующий, она же сверилась с расписанием, придет через три дня. Адреналин, гнавший ее из Рима, потом из вагона, уже иссяк, на смену ему пришла усталость и апатия. Не было сил двигаться.

— Ищешь квартиру? — раздался голос за спиной и в поле зрения появилась высокая статная женщина, в кудрявых волосах смешались цвет воронова крыла и седина и эта «соль с перцем» ей удивительно шла.

Алессия хотела сказать, что ищет комнату в пансионе, но неожиданно кивнула.

Женщина достала мобильный телефон, набрала номер. — Дон Пьерино, это Сирена. Si, si. Per favore…

За скоростью ее речи Алессия не поспевала, на каком языке она говорит? Никаких пауз между словами, непонятно, где начинается одна фраза и заканчивается другая.

Наконец поток иссяк, телефон вернулся в карман и женщина на нормальном итальянском языке сказала:

— Bene. Мы идем к дону Пьерино. Наш священник. Очень милый человек.

С этими словами она подхватила чемодан Алессии и девушке осталось лишь бежать следом, удивляясь, как легко женщина поднимается по крутым улицам. А чемодан… нет, такого просто не бывает! Чемодан словно сам по себе катился рядом с ней, даже не подпрыгивая на булыжниках.

Они подошли площади к зданию за углом от церкви, странно выкрашенное. Только представьте себе сочетание грязного коричневого цвета и заплесневелого лимона! Женщина позвонила в домофон, их тут же впустили. Чемодан остался внизу и Алессия снова подумала, что он ведет себя, как собака, сказали «место», он и остался ждать хозяйку.

По крутой лестнице они поднялись в крошечный кабинет, забитый книгами, бумагами и религиозными книгами.

— Сирена сказала, ты хочешь жить в деревне.

Алессия кивнула.

— Надолго?

— Месяца три… может быть, четыре.

Откуда взялись эти слова?

Священник улыбнулся. — Какое место тебе нравится?

— О, на самом деле все что угодно. Только… с небольшой кухней. Я… кондитер. Но что-то очень простое.

Священник задумался, потом набрал номер и затараторил еще быстрее Сирены. Минута разговора, затем тишина.

— Bene. Я думаю, это то что надо. Пятьдесят евро в сутки, пока не встанешь на ноги.

— Спасибо, но… пятьдесят евро для меня слишком дорого…

— Я сказал пятнадцать.

— Что? Но таких цен не бывает!

— Пятнадцать. Пока не встанешь на ноги.

— А когда…

— Прямо сейчас. Сирена тебя проводит, а я догоню.

Алессия была уверена, что так повезти ей не может. Так не бывает! Надо приготовиться к чердаку или подвалу без окон и дневного света.

Полная пожилая дама, одетая в черное, вежливо поклонилась, открыла дверь и повела Алессию с Сиреной по крутым, выложенным плиткой ступеням, пока они не оказались на третьем этаже.

Дама открыла дверь и впустила женщин в квартиру, обставленную огромными шкафами с семейным фарфором и бокалами, телевизором, книгами и даже гитарой, большим камином и приятной, светлой маленькой кухней с газовой плитой, холодильником и двойной раковиной.

В квартире была ванная комната, отделанная сверкающей белой плиткой, и большая спальня с двуспальной кроватью, резной, деревянной, старинной, с портретом мадонны посередине и парочкой херувимов по бокам.

Алессия боялась услышать, что это ошибка и сейчас их поведут куда-то на чердак и…

Женщина открыла еще одну дверь, похожую на кладовку. И там… там была

огромная терраса, украшенная растениями, цветами, кустами тимьяна; небольшой стол для еды и даже гамак. И виды… Боже, какие виды открывались с террасы!

— У вас, конечно же, есть документы? — Спросила женщина. И вскоре вместе с подоспевшим священником они подписали договор аренды на полгода с преимущественным правом продления.

— На первом этаже была кондитерская… дон Пьерино сказал, что вы кондитер… возможно, однажды…

* * *

С тех пор прошло пять лет. Арендная плата повысилась, но в нее вошла и плата за кондитерскую, которую Алессия сразу начала приводить в порядок. Она сняла все деньги со своего банковского счета, даже потратила небольшое наследство от бабушки, и хотя о хорошей прибыли пока приходилось только мечтать, доходы уже слегка превышали расходы.

И вот в магазинчик приходит мужчина, назвавший ее вором. Алессия чувствовала себя ужасно. На самом деле он должен вымещать злость на ком угодно, но не на ней.

— Мне жаль, если…

— Если? Нет никаких если! Запомни мои слова! Я заберу это место! Оно мое!

Он так орал, что на улице начал собираться народ.

А мужчина вышел, крича:

— Не ходите сюда за покупками! Она воровка!

Люди еще немного пошумели и разошлись, никто не вошел в кондитерскую, не купил пирожное или круассан, не сказал доброго слова… Алессия опустилась на пол прямо посреди торгового зала и расплакалась.

* * *

До вечера она не входила из дома, вновь повесив на дверь кондитерской табличку «закрыто». Когда стемнело, девушка почувствовала непреодолимое желание вдохнуть свежего воздуха. Стены начали давить, в груди встал ком.

Алессия вышла из дома и пошла вверх, туда, где высились на самом пике скалы руины древнего замка. С центральной площади внизу доносился смех и шум громких разговоров, но сейчас она не хотела никого видеть. Наверняка вся деревня уже знает о случившемся…

Она шла все выше и выше, старательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться на каменных ступенях. Справа остался старый фонтан, огромный резервуар, который питали подземные реки. Краем глаза она зацепила большой темный предмет, которого не должно быть в фонтане.

Алессия подошла поближе, присмотрелась. В воде лицом вниз, плавал мужчина. Нет, два покойника в один день — это уже слишком! Похоже, сегодня она исчерпала список неприятностей, положенных до конца жизни.

— Помогите! Помогите! Aiutami!!!

Захлопали двери соседних зданий, несколько человек вышли на улицу. Алессия прислонилась к каменной стене и смотрела, как двое мужчин осторожно переворачивают тело. Они переглянулись, что-то сказали и все зеваки повернулись и уставились на нее.

— Что? Что вы на меня так смотрите?

Девушка подошла ближе, зеваки расступились и в свете желтых фонарей Алессия увидела лицо утопленника. Это был тот самый человек, что устроил вчера скандал в ее кондитерской.

Глава 3

Удивительно, как быстро новости распространяются в деревне! Люди оживились, обсуждая безопасность и старую дорогу.

— Бедная синьора Раваллино — с ней определенно было нелегко иметь дело, но как жаль, что она умерла таким образом.

— Бог знает, когда они снова откроют дорогу. Печально, печально, как же выживет пансиончик Сирены!

— За Сирену не волнуйся, strega (ведьма) не пропадет.

Спустя пять лет Алессия не удивлялась, что ведьмы считались нормальным явлением в Пьетрапертозе.

Ни для кого не секрет, что в горах Базиликаты до сих пор практикуют обрядовую луканскую магию. В каждой семье есть тетя, бабушка, или соседка напротив, которая всегда придет на помощь, знает, как вылечить головную или зубную боль, снять сглаз — malocchio.

Кроме дурного глаза в Базиликате боятся оказаться «зачарованными». Попал под чары — и неведомая сила не дает принять правильное решение, сделать важное дело; человек становится заторможенным, словно кровь медленнее течет в его венах. Он впадает в депрессию, все время хочет спать. Здесь без магии не обойтись! Иногда ритуала недостаточно и человек должен пройти под тремя арками, чтобы оставить там напавшее на него зло.

Есть формулы, спасающие от желтухи и прочих болезней внутренних органов, тогда сила солнца, земли, олив, трав призывается на помощь.

Луканской магии посвящены целые научные тома, но до сих пор никто не знает, как умудряются здешние ведьмы одним прикосновением к капоту запустить заглохший мотор. Их «toccata» — прикосновение действует не только на людей, но и на неодушевленные предметы. Заглохла машина? Женщина в черном нежно погладит капот, прошепчет что-то и ваше авто снова готово в дорогу! Теперь Алессия поняла, почему ее чемодан вел себя как собака!

Понятно, что и без любовных зелий не обходится.

Сначала «Отче наш», потом «Аве Мария», потом «Символ веры», а затем магическая формула, звучащая примерно так: «двое оскорбляют вас, но трое защищают вас, во имя Отца и Сына и Святого Духа, кто положил глаз, остановится на этом месте». Таким заклинанием, произнесенным трижды, местные колдуны снимают порчу с женщин, у которых пропало грудное молоко.

И это лишь один из множества обрядов и поныне существующих в Базиликате. Вернее, в Лукании, ведь местные жители называют свой регион именно так. Церемониальной, или обрядовой, магии Лукании сотни лет.

Хотите, чтобы объект воздыханий влюбился в вас без памяти? Все просто! В ход идет капля крови из пальца, пыль, собранная в церкви, и некоторые другие ингредиенты, сопровождается все особым заклинанием, и стоит бедной жертве выпить бокал вина с добавлением колдовского зелья — берите тепленьким.

Кроме канонического крещения ребенок проходит здесь обряд «крещения семи фей». Помните сказку о спящей красавице и волшебницах, пришедших поздравить с рождением ребенка? Здесь это не сказки, а традиции, не зря изучением луканских обрядов всерьез занимается Национальный музей народных искусств и традиций в Риме. В борьбе за выживание луканская магия приходит на помощь, предлагая защиту и поддержку. Луканские женщины владеют магическими формулами, которые передаются от матери к дочери в Рождественскую ночь, это особые заклинания и знаки креста.

Трудно поверить, но для Базиликаты это реальная жизнь!

* * *

— Для Пепе Франкони все это плохо кончится. Это же его зона ответственности! Закрой он дорогу на десять метров ближе и синьора Раваллино была бы жива. Как он мог не осознавать риски?

— Это странно, он обычно довольно дотошен. Да и после закрытия были сильные дожди, нельзя же проверить всю гору!

— Карабинеры его допрашивают, как бы не арестовали!

— А вы слышали, нашли труп Пьетро? Говорят, его убила та, пришлая, что заняла старую кондитерскую.

— А я всегда говорила, что чужакам нельзя доверять!

— А вдруг это было самоубийство?

— Все равно она виновата, говорят, ему обещали этот магазин, а она перешла дорогу. Вот он и расстроился.

Хоть уши затыкай! Сплетни заползали в каждую щель, просачивались в окно, делали жизнь Алессия абсолютно невыносимой. Если мужчина покончил с собой, могло то произойти из-за потерянного магазина? Об этом не хотелось думать. В каком-то смысле это делало бы ее соучастницей, и даже виновницей. И придется жить с этой виной вечно.

Но все стало еще хуже, когда ей пришлось идти на станцию карабинеров. Через всю деревню, под осуждающими и любопытствующими взглядами.

* * *

Пока карабинер старательно печатал ее заявление, Алессия посмотрела на часы. Прошло всего тридцать минут с тех пор, как она вошла в кабинет, но они показались вечностью. Как долго ей придется здесь оставаться? Неожиданно она зевнула.

— Вас ждет что-то более важное, чем дача показаний?

— Нет. Извините. Я просто… не думаю, что смогу вам помочь.

— Предоставьте судить об этом мне. Расскажите мне еще раз, что произошло вчера вечером.

— Я рассказывала и вчера и сегодня, а вы все подробно записали!

— Придется рассказать еще раз.

— Но я понятия не имею, что произошло! Когда я пришла, он был мертв.

— Во сколько это было?

— Не могу сказать точнее, я не смотрела на часы.

— Вы проверяете время только во время допроса? Я думаю, вам следует отнестись к этому немного серьезнее, синьорина. Человек погибает при подозрительных обстоятельствах и…

— Подозрительных? Вы имеете в виду… Ну, то есть вы думаете, что он… — девушка произнесла последнее слово неожиданно тоненьким голоском, — убит?

— Сильный удар по голове это предполагает.

Алессия внезапно почувствовала тошноту. Для карабинеров это, возможно, обычное дело, но она не привыкла сталкиваться с подобным. Убийца бродит по их живописной деревне? И она думала, что ей не везет! Не повезло совсем другому человеку!

— Вы знали жертву?

Алессия заколебалась. Их стычка считается? Но ведь она даже не знает, как его зовут! И решила ответить «нет». Неразумно говорить карабинерам, что она поссорилась с мертвецом за пару часов до его смерти.

Но она недооценила деревню. Карабинер ехидно ухмыльнулся:

— То есть ваша бурная ссора в магазине не причем? Почему вы решили не упоминать, что у вас с жертвой произошла стычка в тот же день, когда его нашли мертвым в фонтане? Вместо этого вы заявили, что не знали его.

— Потому что я его правда не знала! Я видела его только раз, я даже не знала его имени! Если бы вы спросили, встречалась ли я с ним, ответ был бы другим.

— То есть это проблема формулировки. — Усмехнулся карабинер. — Расскажите, зачем вы пошли в верхнюю часть деревни к фонтану поздним вечером. Надеюсь, я правильно задал вопрос?

Алессия покраснела. — Я гуляла. У меня был не очень удачный день и мне захотелось подышать воздухом перед сном, чтобы успокоиться.

— Как интересно. Вы часто совершаете вечерние прогулки в одиночестве?

Алессия нахмурилась. Она не могла понять, к чему клонит офицер, но ясно, что не к добру.

— К сожалению я живу одна. Некому составить мне компанию. — У нее было подозрение, что это не к добру.

— И вы всегда поднимаетесь на гору?

— Нет…

— Именно в этот день вам захотелось пройти той дорогой?

— К чему такие вопросы? Да, именно в этот день. Я… хотела пройти там, где никого не встречу.

— Вы договорились о встрече с Пьетро Берлини?

— Что? С кем? Нет! Конечно, нет! Я же сказала, что даже не знала его имени.

— И не помнили, что встречались с ним в тот день.

— Но я… не подумала…

— А нужно было подумать. Вы понимаете, что у вас единственной есть мотив? Кондитерская — ваше средство существования. А Пьетро Берлини обвинил вас в воровстве. Он претендовал на это помещение и вы могли остаться без работы.

— Это не правда!

— Даже если он не имел права на магазин, его обвинения отпугнули бы покупателей. И вы потеряете доходы.

— Потому что он местный, а я чужая? Даже если моя выпечка всем нравится?

Карабинер вздохнул. — Получается, что так. Насколько сильно вы на него обиделись? Настолько, чтобы ударить камнем по голове?

Голос упал. — Но я не… Вы меня… арестуете?

— Нет. У нас нет улик. Пока. Но вам придется оставаться в деревне и никуда не уезжать.

— Я… — Алессия не представляла, что сказать. Да что же такое происходит с ее жизнью? Неужели все может перевернуться с ног на голову за один день? — Надеюсь, вы не собираетесь обвинить меня еще в смерти синьоры Раваллино? Да я бы в жизни не сдвинула ту каменюку!

— Ну, во-первых оказалось, что погибла вовсе не синьора Раваллино, а синьорина Кристина Маньяни, помощница синьора Раваллино. Его жена отправила Кристину с поручением и разрешила взять свою машину, так как автомобиль жертвы был в ремонте. Вы с ней знакомы?

— Никогда не слышала.

— Вы уверены?

Алессия покраснела. — Уверена!

— Скажите, синьорина, вам не кажется странным, что именно вы нашли оба тела?

* * *

Алессия шла, опустив глаза, чтобы не встречаться взглядом с людьми. Казалось, шепот «воровка», «не только воровка, а еще и убийца» вот-вот послышится со всех сторон,

Крик чайки раздался так неожиданно, что Алессия вздрогнула и подняла глаза, хотя только что не собиралась этого делать.

Белая птица искрилась в лучах солнца, поднимаясь все выше, пока не начала описывать круги над желтым домиком на горном отроге высоко над деревней. И тогда Алессия поняла, что нужно делать.

Глава 4

Синьора Николетта Денизи стала одной из жертв нечестных риэлтеров, когда за бесценок продала свой домик, слишком большой для одинокой женщины после смерти матери, и очутилась в уродливом панельном доме на окраине.

До той встречи в горах она никогда не общалась близко с «маэстрой», как уважительно звали все, от мала до велика, Пенелопу Авильянези, ведь она учила их всех, а потом их детей и внуков. А серую мышку Николетту Денизи почти не замечали. Их разделяли двадцать лет, да и жили они в разных деревнях, которые соединяла единственная горная тропа. Сблизившись при расследовании убийства ведьмы… о, ну конечно же ведьм не бывает! — две учительницы на пенсии неожиданно подружились и решили жить вместе.

Николетта творила настоящие чудеса с цветами и травами, а вот готовить не умела совершенно. Итальянка, которая не может пасту сварить — редчайший случай! Но у Николетты спагетти умудрялись пригореть, вода выкипеть, а кастрюля прийти в непригодность. А что сделаешь, если попалась такая интересная книга, что не оторваться, как тут вспомнить о кастрюле на плите! Зато маэстра готовила божественно.

Неожиданно жизнь Николетты изменилась. Ее запомнили и даже полюбили. Она заваривала для всей деревни свои травы, продавала особенные чаи на рождественских рынках, но главное — она больше не была серой мышкой и даже… Ох, неловко об этом говорить, в ее-то возрасте! В общем… впервые Николетта влюбилась. Да не в кого попало, а в статного бравого maresciallo карабинеров Брандолини, а тот — совершенно непонятная история! — ответил взаимностью. Рано говорить о будущем, не молодежь же, но Бани Брандолини все увереннее входил в ее жизнь.

Но уважали двух пожилых синьор не только за травы, кулинарию и учительство. За несколько лет они умудрились раскрыть несколько убийств, и, если в первом случае им помогали друзья, то дальше это была исключительно их заслуга.

— Это не синьора Раваллино. За рулем была Кристина Маньяни.

В свои девяносто лет Пенелопа почти не выходила из дома на вершине горы, но категорически отказывалась переехать пониже, к дочери, внукам или правнукам. Три года назад она освоила планшет и начала делать потрясающие фотографии, выкладывать их в сеть и обрела популярность далеко за пределами своей деревни. А новости… для этого есть телефон, да и кто откажется забежать в гости на тыквенный или черешневый пирог маэстры Пенелопы!

Вот и сейчас она узнала все раньше подруги.

Николетта вздохнула с облегчением, прежде чем поняла, что другая женщина тоже погибла.

— По-видимому, — продолжала Пенелопа, — синьора Раваллино попросила Кристину поехать в Потенцу вместо нее и разрешила воспользоваться ее машиной. Вот почему сначала решили, что это она.

— Кристина была слишком молода, чтобы умереть… какая трагедия!

— Интересно, синьора Раваллино почувствует себя виноватой или благодарной за то, что она жива.

— Скорее всего, и то, и другое.

— Я так не думаю, она не из тех, кто чувствует себя виноватой из-за подчиненного. Это лишь подтвердит ее собственное высокое мнение о себе: даже камни не смеют ее раздражать.

Солнечные лучи пробивались сквозь кружевную занавеску, вспыхивали бликами на кожице цуккини так, что те казались сбрызнутыми утренней росой. Пенелопа превращала овощи в тонкие полупрозрачные кружочки, казалось, она режет изумрудное стекло. «Секрет — в плавности движений», шептала она себе под нос, бросая щепотку морской соли, конечно, с побережья сицилийской Марсалы.

На сковороде, видавшей не одно поколение, уже таяло золотистое оливковое масло. Вот туда полетели зубчики чеснока, нарезанные так тонко, что сквозь них просвечивает свет, и через мгновение кухню наполнил аромат, вызывающий острое чувство голода от которого щекочет в носу. Цукини ложатся в шкварчащее масло, и Пенелопа помешивает их деревянной лопаткой, продолжая бормотать: «Им нужно томление, как старому вину».

Пока овощи карамелизуются, она бросила пасту в кипящую воду — ригатони, ребристые, как морские раковины. «Al dente, всегда al dente, — маэстра засекла время по круглым часам на стене.

Последней в сковороду отправилась капля лимонного сока, чтобы усилить вкус, и вот уже паста, протомившись пару минут с овощами, оказалась на тарелках. В последний момент маэстра высыпала сверху по горсти пармезана, щедрых, как ее улыбка, сверху упали крохотные листочки свежего тимьяна и несколько хлопьев острого перчика, который «прочищает душу».

Первая вилка — хруст цукини, нежность пасты, пикантная нотка чеснока… Николетта завороженно смотрела в тарелку, а Пенелопа покачивала головой. — Все просто, Летта Денизи. Просто, как счастье. Ведь счастье не может быть сложным, как и правильно сваренная паста, в которую вложено чуть больше, чем ингредиенты: щепотка воспоминаний, горсть терпения и любовь, что не выкипает даже на сильном огне.

— Двое погибших за один день, — задумчиво сказала Николетта. — Я уже отвыкла от происшествий в нашем уютном мирке. Ну, Кристина стала жертвой несчастного случая, но Пьетро…

— А что говорит Бани?

Николетта вздохнула. Так сложно выудить хотя бы клочок информации из марешаллоа Брандолини! Но она ответила важным тоном, не вызывающим сомнений, что уж с подругой Брандолини делится всеми деталями:

— Карабинеры подозревают, что это было не случайное падение. Синяки словно от удара, таких не набьешь о бортик фонтана. Но это всего лишь предположение, ничего не определишь на глаз, — она явно повторила слова друга. — Нет, конечно, он мог получить их и при падении, но сначала, несомненно, был удар.

— И они подозревают бедную девочку, которая печет такие замечательные пирожные?

— Откуда ты знаешь, если ешь только то, что приготовила сама?

— Ты теряешь память, Летта Денизи. Ты регулярно покупаешь ее пирожные и даже пару раз уговорила меня попробовать.

— Девочка действительно очень мила. Такие не способны совершить убийство.

— Все способны на это, Летта Денизи. Даже самые милые, спокойные и мирные люди, вопрос лишь в мотиве.

— Человек, от которого так восхитительно пахнет шоколадом, на это не способен! И Бани это поймет, рано или поздно!

— Пьетро… — пробормотала почти про себя Пенелопа. — Пьетро Берлини. — Она собиралась добавить что-то еще, но звонок в дверь вырвал ее из задумчивости.

* * *

Яблочный пирог все еще был теплым в ее руках, когда Алессия собралась с духом и позвонила в дверь желтого домика на горе. Так неудобно беспокоить пожилых дам, да и никто не решит твои проблемы лучше, чем ты сам, но сейчас единственным способом спастись от неприятностей казался разговор с маэстрой и синьорой Николеттой. В конце концов у них есть опыт в раскрытии преступлений!

Ожидание казалось вечностью. Солнце, взяв реванш за долгие дни беспрерывных ливней, палило так, что платье прилипло к спине, а по шее катились капельки пота.

Дверь открыла невысокая худенькая женщина, посмотрела недоуменно:

— Да?

Потом в глазах мелькнуло узнавание и Алессия приготовилась, что дверь сейчас захлопнется прямо у нее перед носом. Но дверь распахнулась.

— Простите, что беспокою вас… но мне очень нужен совет.

— Да ты заходи, деточка. И дай мне этот пирог, пока ты его не разломала, нельзя же так стискивать кулинарные шедевры!

— Это яблочный пирог, — частила Алессия, торопясь за пожилой синьорой. — Я добавила немного маскарпоне, чтобы получилось…

— Мокро. — Ответил голос из комнаты. — Маленькая, седая, как лунь старушка сидела за столом и с интересом разглядывала гостью, когда та вошла. — Зачем ты смешала яблоки и маскарпоне? Они и так дают пирогу слишком много влаги!

— Маскарпоне в тесто, яблоки сверху, — обиженно ответила Алессия и плюхнулась на предложенный стул.

— Brava… brava, — старушка все еще внимательно ее разглядывала, словно снимала слой за слоем, пока не добралась до самого главного — сердца.

— Я… я хотела спросить совета… Я должна… должна найти убийцу, иначе меня могут обвинить в убийстве, которого я не совершала, и… — она всхлипнула, — никто не придет ко мне в магазинчик, а он… он вся моя жизнь! Я была так здесь счастлива! Ну, и что, что я приезжая, все приходили за моими пирожными, они всем нравились!

— Человек, от которого так восхитительно пахнет шоколадом, не может совершить убийство, — повторила маэстра фразу, только что сказанную Николеттой. — Расследование преступления сродни кулинарии, как сказала одна наша юная знакомая, а кто сказал ей — не важно. Важно, что это правда. Ты собираешь вместе все ингредиенты, потом какой-то из них не подходит и ты убираешь его; находишь другой, добавляешь к остальным, пробуешь… и шаг за шагом у тебя получается невероятно вкусное печенье, Разве не так в расследовании? Правда, результат совсем не вкусен, но суть… суть та же самая. Рассказывай, tesorina, рассказывай, что случилось.

Николетта поставила на плиту мокку на 3 чашки и вся превратилась в слух.

— Я, честно говоря, не знаю. Я имею в виду, я была у фонтана вчера вечером, примерно в то время, когда его убили. Я была одна. У меня нет алиби на время убийства.

— И у меня тоже. — Кивнула Николетта.

Алессия вытаращила глаза.

— Летта имеет в виду, что они не могут обвинить каждого, кто гулял в тот вечер в одиночку.

— Дело не только в этом. Этот человек был в моем магазине в тот день, за несколько часов до смерти. Это значит, что я могла быть последним человеком, с которым он общался. И целая куча людей была свидетелями нашей ужасной ссоры.

— Ты слишком милая для убийцы. Думаю, карабинеры скоро все поймут, а пока, Летта Денизи, выключи мокку, девочке нужен твой ромашковый чай. А мы пока займемся тем, что я всегда советовала своим ученикам. Видишь, вон там листок бумаги? Возьми его, и вон тот карандаш. Ты правша?

Алессия кивнула.

— Возьми карандаш в левую руку и нарисуй… ну, например, торт.

Алессия покорно взяла розовый карандаш в левую руку и принялась за рисунок.

Как она оказалась в такой ситуации? Кто главный подозреваемый? Ее идеальная деревня навсегда испорчена убийством. Жизнь мечты никогда больше не вернется…

Николетта вернулась, поставила яркий чайник на середину стола. Из чайника исходили цветочные и травяные ароматы.

— Как у тебя дела?

Алессия посмотрела на листок. Ее торт был, мягко говоря, не совершенен. Линии в беспорядке, наверху детали, которые невозможно опознать. Но она неожиданно успокоилась. Рисунок не доминирующей рукой оказался эффективным.

— Значит, Пьетро Берлини. Местный чудак.

— Почему чудак?

— Он слишком долго жил со своей мамой.

— Но мы в Италии! Здесь половина мужчин живет с мамами почти до старости!

— Он был одержим.

— Женщинами? — У Алессии мелькнула мысль, что она ошиблась, придя в желтый домик на горе. Сейчас они скажут, что он был одержим дьяволом и можно уходить.

— Нет, — покачала головой маэстра. — Воздушными шарами.

— Чем???

— Ну, знаешь, одержимость. Он покупал их везде. Но я не думаю, что мы должны судить его за это, по крайней мере не сейчас, когда он умер. Еще он все время задирал соседей. Есть такие люди, которые не могут нормально разговаривать с другими людьми, все время ищут ссоры. Так что не переживай, волна ажиотажа схлынет и все снова вернется на круги своя.

— Я понимаю, все дело в том, что он свой, хотя и неприятный тип, а я милая, но чужая, да?

— Не обращай внимания, дорогая, все наладится.

— А кем он работал?

— Пару лет назад он потерял работу на фабрике, где делали оливковое масло, все время опаздывал, ссорился с коллегами. Но синьор Раваллино дал ему работу и Пьетро взялся за ум.

— Синьор Раваллино? — Ахнула Алессия.

— Это и беспокоит меня, tesorina. Две смерти в один день и обе связаны с этим именем. Ты знакома с Кристиной Маньяни?

— Возможно она и приходила за покупками, но я ее не помню.

— А я помню. — Сказала Николетта. — Она училась у меня в классе. Сейчас ей должно быть… вернее, было лет 38. Симпатичная брюнетка, популярная среди парней. Кстати, это могла быть ты.

— Я???

— Если камень упал случайно. Ты могла первой оказаться на том месте. Алессия вздрогнула.

— Я пришла за советом. Что мне делать?

— Ждать, пока карабинеры во всем разберутся, — сказала Николетта тоном строгой учительницы.

— Предоставь это нам. — Тоном любящей бабушки сказала Пенелопа. — Чем ты собираешься сейчас заняться?

— Я должна пойти на новый допрос, на сей раз в отношении вчерашнего утреннего происшествия.

— Вот и иди. И ни о чем не беспокойся, ведь синьора Николетта пойдет с тобой. Так будет спокойнее.

Когда девушка вышла на свежий воздух, Николетта возмущенно спросила:

— Зачем мне идти с ней? Представляешь реакцию Бани, если я припрусь с главной подозреваемой?

— Ну, в убийстве Кристины ее точно не подозревают, а пойдешь ты затем, чтобы услышать все своими глазами, а не в пересказе, который частенько оказывается далеко от реальных событий.

* * *

Их попросили подождать в коридоре, рядом с комнатой для допросов, где уже сидели мужчина в элегантном костюме и шелковом шарфе и нервная женщина средних лет.

— Нандо Торрембини, — представился мужчина. — Вы тоже здесь из-за бедной Кристины?

— Алессия нашла ее и подняла тревогу. — Объяснила Николетта.

— О, это должно быть ужасно!

— Не ужаснее, чем для самой Кристины, — буркнула Алессия.

— Вы слышали? Она оказалась там случайно! — заговорила нервная женщина, сжимая руки. — Это напоминание о том, как жестока жизнь. Любой момент может стать последним! Нельзя принимать ничего как должное. Надо наслаждаться каждым моментом!

Уж это Алессия успела понять за последние дни. Но слова женщины еще больше нагнали тоски.

— А вы здесь зачем, синьор…э… Торрембини?

— Зовите меня Нандо. Я припарковал свою машину недалеко от места аварии рано утром. Кристина тогда еще не приехала.

— Во сколько это было? — Поинтересовалась Николетта.

— Я приехал около семи, Валентина, — он повернулся к нервной женщине, — сказала, что приехала минут на двадцать раньше меня и других машин там не было. Потом приехал Андреа и потом, судя по всему, вы. Во сколько вы приехали?

— Намного позже. Около девяти.

— Интересно, если бы ты приехала чуть раньше, то могла спасти ей жизнь… я поэт, знаете ли, такие ситуации стимулируют мое творчество!

«Надеюсь, ты не убиваешь людей и не топишь их фонтане для вдохновения» — подумала Алессия. — «Хотя нет, лучше бы это был ты, ведь тогда я вне подозрений!».

— Не понимаю, что вдохновляющего в смерти. — сухо сказала Николетта.

— Смерть и искусство всегда тесно связаны.

Дверь открылась и появилась пара средних лет. Мужчина кивнул всем присутствующим, отдельно поздоровался за руку с Нандо, приглашенным следующим в кабинет, и повернулся к Алессии.

— Это же вы нашли Кристину? Я Антонио Раваллино, а это моя супруга Альфонсина.

Пара проигнорировала нервную женщину.

Синьора Раваллино улыбнулась Алессии — Не уверена, что вы меня помните. Но я часто делаю покупки в вашей кондитерской.

Теперь девушка вспомнила ухоженную даму с идеально уложенными волосами, которая всегда заглядывала в магазин перед праздниками, но не удостаивала ее разговорами, как и прочих покупателей, а ведь перед Рождеством или Пасхой кондитерская полна народа.

Прошло не больше пятнадцати минут, как дверь снова открылась, вышел Нандо, напыщенный как павлин, и Алессию пригласили войти.

Maresciallo Брандолини замер на мгновение, разглядывая Николетту, словно диковинный цветок, потом покачал головой, нахмурился и закрыл дверь.

Девушке задавали те же вопросы, что и на предыдущих допросах, правда на сей раз ее спросили еще, видела ли она мобильный телефон, лежащий где-то рядом с разбитой машиной.

— Нет, я не видела мобильный телефон. Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Мы не обязаны объяснять наши вопросы, синьорина, идет расследование.

Когда Алессия вышла из кабинета, нервная женщина побелела как полотно и, схватив сумку дрожащими руками, проследовала в кабинет.

— Она отказалась со мной говорить. Дрожала, как осиновый лист. О, здравствуй, Андреа! — Николетта похлопала по плечу высокого загорелого мужчину, с которым они столкнулись на выходе.

— Кто это? Еще один свидетель? — Поинтересовалась Алессия, когда они вышли на площадь.

— Это Андреа Андолини. Учился у меня когда-то, потом уехал в Рим, но недавно вернулся. Симпатичный, правда?

— Определенно, — хмыкнула Алессия. В компании Николетты она ожила и снова почувствовала, что жизнь прекрасна.

Глава 5

Как ни странно, этой ночью Алессии не снились ни фонтаны с телами жертв, ни карабинеры. Она даже проспала.

Девушка потянулась и открыла балконную дверь на террасу. Солнце уже во всю светило, горы покрылись туманной дымкой, день обещал быть теплым и приятным.

Открывать магазинчик не было никакого смысла, поэтому Алессия набралась смелости, чтобы пойти на главную площадь и выпить там чашечку капучино. Люди болтали, заполняя площадь стрекотом цикад, но когда она появилась, разговоры смолкли, как по команде.

Тем не менее она села за столик на самом солнце, которое пока не жарило, как сумасшедшее, заказала капучино и корнетто, достала телефон и сделала вид, что изучает что-то в интернете, оглядывая немногочисленных людей на площади. За дальним столиком она заметила Нандо и Андреа. Оба темноволосые и широкоплечие, но одутловатое лицо Нандо сильно контрастировало с загорелым, точеным лицом собеседника. Стиль их различался еще больше: поверх бежевого льняного костюма Нандо набросил розовый шарф, Андреа же ничем не выделялся из остальных в джинсах и белой футболке. Типичный южный денди и повседневность.

Мужчины что-то лениво обсуждали, когда к ним подошел хозяин бара, невысокий, толстый мужчина с глубоким бархатистым голосом, который завораживал слушателей. Должно быть, он поделился невероятными новостями, потому что оба мужчины буквально разинули рты, не видя, как комично выглядят, а хозяин бара наслаждался моментом. Леоне, так звали толстяка, гордился тем, что является самым информированным человеком в деревне; учитывая ее размеры и сплетни на каждом углу, это было нелегкой работой.

Тут Леоне увидел Алессию, поднял ладонь вверх, прося мужчин подождать, подошел и поинтересовался, как она себя чувствует.

— Подумать только, вы оказались втянутой в это ужасное дело! Слышали новости?

— Какие новости?

— Это не несчастный случай! — Понизив голос, сообщил хозяин бара.

— В каком смысле? — не поняла Алессия.

— Signori, signori, присоединяйтесь к даме! — Леоне широким жестом пригласил Нандо и Андреа за столик Алессии. — Вы же все товарищи по несчастью, разделили это прискорбное событие!

Нандо поцеловал воздух у ее щеки и чуть не шаркнул ножкой. Андреа протянул руку.

— Фернандо, похоже, твое вдохновение должно пробудиться, тебе на блюдечке подали настоящее убийство.

— Убийство?

Казалось, Леоне стал еще толще, так раздулся от важности, сообщая новости.

— Похоже, кто-то подстерег Кристину и толкнул камень с горы, когда она припарковалась.

— Боже мой… Но как они могли узнать, что камень столкнули?

— Ingeniere Пепе Франкони был первым, кто приехал туда с бригадой рабочих. Он написал официальный отчет. Ведь был риск обвинения в непредумышленном убийстве…

Андреа прервал его. — Джузеппе Франкони не самый приятный человек, но он знает свою работу.

— Именно! И он был настолько уверен в работе своих людей, что попросил карабинеров проверить, откуда упал камень. Они вызвали альпинистов и нашли точное место. На камне внизу были металлические царапины и они нашли следы в сухой траве, значит, кто-то использовал рычаг, а потом придерживал камень. И естественная траектория падения была бы другой, не толкни его кто-то намеренно.

Наступила тишина. Алессия пыталась осознать происшедшее, Нандо сиял, получив будоражащие новости, Андреа о чем-то сосредоточенно размышлял, а Леоне направился к другим столикам, наслаждаясь своей ролью главного сплетника.

— Невероятно. — Сказала, наконец, Алессия. — Как убийца мог знать, где припаркуется Кристина?

— Все просто, ответил Андреа. — Синьора Раваллино всегда паркуется на одном и том же месте, оно практически за ней зарезервировано, попробовал бы кто-то его занять!

Нандо кивнул. — Конечно, все об этом знали. Когда я приехал, даже не думал там припарковаться, хотя место за кустами удобное, машина не нагреется. Ужас! Если бы я занял место Альфонсины Раваллино, меня бы раздавило!

— Убийца узнал бы вашу машину и изменил свои планы.

— Если это не игра сумасшедшего. Знаете, как дети, которые бросают камни с мостов, не заботясь о том, что могут повредить машины.

— Не думаю. — Сказал Андреа. — Место было выбрано не случайно. Но кто решил намеренно убить Кристину? Как может один человек так ненавидеть другого, чтобы убить? Или… э… безумная страсть, которая привела к преступлению? Кристина ведь не замужем?

— У нее был парень, — ответил Нандо. — Томмазино. Он, вроде, нормальный, мы несколько раз встречались ним в баре.

— Кристина была жесткой женщиной. Синьор Раваллино доверял ей, потому что она знала, как управлять делами и людьми. Но я слышал, что она была слишком строга с персоналом.

— Месть?

— Я просто перечисляю все возможности. Первым подозреваемым всегда оказывается кто-то близкий жертве, муж или любовник. А собственно, что мы тут сидим просто так?

Нандо заказал бутылку просекко и вскоре на столике появилось блюдечко с зелеными и черными оливками, чипсами, крошечными кусочками пиццы, соленым арахисом и маленькими пирожками-панцеротти. Круглые панцеротти, обжаренные во фритюре, приготовили из того же теста, что и пицца, и наполнили моцареллой, помидорами и свежими листьями базилика. Конечно, пирожки в баре не сравнятся с домашними, но даже Алессия вынуждена была признать, что они прекрасны.

— Думаю, убийцу скоро поймают. — Сказал Андреа. — В этой деревне невозможно долго хранить секреты.

— Не вижу другого мотива, кроме мести, — Нандо наколол на зубочистку блестящую зеленую оливку. — Синьор Раваллино весьма влиятельный человек, а Кристина была его секретарем.

— Так это он влиятельный, а не она.

— Но она могла знать его секреты. Думаю, после Томмазино следующими подозреваемыми должны стать синьор Раваллино и его подручные.

— Это не триллер. — Покачал головой Андреа. — Это настоящее убийство. Глупая ревность или обида и никаких теорий заговора. Кстати, нас наверняка вызовут на допрос.

— Снова? Но зачем?

— Потому что теперь это расследование убийства, а не несчастного случая.

Когда Алессия поблагодарила мужчин за просекко и поднялась, Андреа тоже встал.

— Если вы не возражаете, я пойду с вами. Я припарковался недалеко от вашего магазинчика.

— Спасибо, но… да, мы можем пойти вместе.

Не слишком ли он любезен? Очень красивый мужчина в сорок лет не может быть одиноким. У него наверняка есть жена и парочка детей. Но может, он не флиртует, а просто решил составить ей компанию, раз уж им по пути?

Алессия не собиралась иметь дела с мужчинами как минимум еще пять лет. А скорее всего до конца жизни. В каждом потенциальном fidanzato — бойфренде она будет искать намеки на предательство.

— Так чем вы занимаетесь? — Надо же поддерживать беседу.

— Я свободный архитектор.

— И вам хватает работы здесь в деревне?

— Благодаря продаже вилл в окрестностях, работа есть. Вы же знаете, как бывает, понравилась твоя работа влиятельному лицу и вот он уже передает тебя дальше.

Их прервал телефонный звонок с неизвестного номера.

— Синьорина Альяно?

— Слушаю.

— Это карабинеры. Нам нужно поговорить с вами еще раз, можете подойти на станцию сегодня после обеда?

Она сглотнула. — Хорошо.

— Пожалуйста, не распространяйтесь о нашем звонке.

Девушка нажала отбой.

— Вас вызвали карабинеры?

— И просили никому не говорить. Хотя я уверена, что скоро все узнают, новости Леоне распространяются с огромной скоростью.

Зазвонил телефон Андреа. Он послушал, сказал «конечно, и я никому не скажу».

Потом они с Алессией посмотрели друг на друга и рассмеялись.

* * *

Времени до обеда было предостаточно и Алессия отправилась на соседний холм, где жила ее домовладелица.

Сколько еще будет длиться следствие? Рано или поздно люди узнают, что она не виновна, но что, если это случится слишком поздно… Если она закроет кондитерскую сейчас, то, наверное, сможет избежать крупных долгов. Конечно, вложенные деньги пропадут, но она попробует продать кофемашину и печь, так хоть что-то получит. И она же сделала ремонт, можно попробовать уговорить владелицу помещения простить ей арендную плату за этот месяц. Мелькнула мысль собрать вещи и сбежать, но куда? И что подумает о ней дон Пьерино… ох, зачем он уехал в отпуск именно сейчас… Он бы обязательно объяснил деревне, что Алессия никого не убивала! Или… тоже не поверил бы ей?

Но самое главное- мечта. Она всегда знала, что станет кондитером, уже в раннем детстве, когда они с бабушкой пекли грушевый пирог, если ей было грустно. Тогда Алессия поняла, что аромат свежей выпечки способен вылечить любую печаль. Он исподволь проникает в тебя, заполняет все пространство внутри и грусти попросту не остается места! Впервые в жизни у нее появилась собственная кондитерская. Неужели придется отказаться от мечты?

Внутри поднялась теплая волна, словно кто-то невидимый погладил ее по голове. Нет, она не позволит разрушить мечту, она будет бороться. Тем более, что теперь она не одна, у нее целых две защитницы, две уважаемые в деревне синьоры.

Девушка секунду постояла, раздумывая, не делает ли она ошибки, потом все же постучала в канареечно-желтую дверь. Интересно, синьора Карилло захлопнет дверь перед ее носом и откажется разговаривать?

Дверь щелкнула, выглянула пожилая женщина в черном платье, обутая в грязные ботинки, на руках- не менее грязные перчатки.

— Алессия? Все в порядке с квартирой? С магазином?

— Все в порядке, я просто хотела задать вам один вопрос. Я пришла в неподходящее время?

— Не обращай внимания, я просто копаюсь в саду, — синьора сняла перчатки и взмахнула ими перед лицом девушки, та еле успела зажмуриться, чтобы земля не полетела в глаза.

— Речь пойдет о Пьетро Берлини. — Алессия внимательно вглядывалась в лицо домовладелицы, готовясь к любой реакции.

— Ужасно. Просто шок. Трудно поверить, что такое может произойти в нашей деревне.

— Я слышала, что он хотел арендовать мою кондитерскую, еще до моего приезда, а вы не возражали.

Женщина смутилась и Алессия сразу почувствовала себя неуютно.

— Думаю, мы можем поговорить, пока вы будете заниматься садом, если хотите.

Синьора так удивилась, что девушка поняла — многозадачность здесь не в чести. Все разговоры должны вестись обстоятельно, без спешки, даже пустяковые.

— Ты лучше посиди пока, а я сварю кофе.

Дом оказался больше, чем выглядел снаружи. Самая настоящая оптическая иллюзия. Алессия огляделась. Светлая комната, большие окна, выходящие на сад, террасами поднимающийся на гору.

— О, ваш сад виден со всех сторон деревни! Вернее, я хотела сказать, что вам из сада видна вся деревня.

Старушка усмехнулась — Тело в саду спрятать не получится, это точно. Но увидев, как вытянулось лицо гостьи, тут же извинилась: — Прости, похоже, я неудачно пошутила. Так что ты хочешь узнать о Пьетро?

— Он должен был арендовать магазин до меня, да? Я перешла ему дорогу?

Женщина помолчала.

— Ты не перешла ему дорогу. — Сказала она наконец. — Потому что у меня изначально не было намерений сдавать магазин ему в аренду. Я бы не доверила этому человеку поливать мои цветы, не говоря уже о том, чтобы вести успешный бизнес. Магазин воздушных шаров закрылся бы в течение первого месяца, и тогда мне пришлось бы искать кого-то другого, конечно, если бы вообще смогла его выселить. Сомневаюсь, что он добровольно ушел бы оттуда.

Синьора явно не смущалась говорить плохо об умершем.

— Но он так понял, что вы договорились.

— Я… э… могла подразумевать что-то в этом роде…

Алессия нахмурилась — Что вы имеете в виду?

— Послушай. Он был надоедливым, понимаешь? Миллион раз просил меня об аренде этого дурацкого магазина воздушных шаров. Иногда единственный способ отвязаться — немного…э… исказить правду.

— Вы сказали ему, что однажды сдадите магазин.

— Я сказала ему, что если предыдущий владелец съедет, я сдам магазин ему. Потому что не ожидала, что Серджио, предыдущий арендатор, закроется и уедет. Я этим не горжусь. Это был трусливый поступок, но он довел меня до предела. А потом мне позвонил падре Пьерино и сказал, что тебе нужна квартира. Я давно собиралась переехать в этот домик, оставшийся мне от матери, но не знала, что делать с магазином и квартирой в центре. Ты удачно подвернулась. Ты же поливаешь мои цветы? А тимьян на террасе не завял?

— Не завял. Но что же вы не предупредили меня? Я хотя бы знала, чего ждать. А теперь… теперь все думают, что это я его убила, а я думаю, что он… покончил с собой от расстройства.

— Утопился в фонтане? Смешно. Не придумывай! И деревня скоро успокоится. Ты же знаешь, как это бывает в таких местах, все взбудоражены, подумали и наговорили лишнего… все пройдет! Но ты права. Я не горжусь тем, что сделала, нужно было твердо сказать «нет». Я не думала, что дойдет до… такого.

— А почему вы были против? Магазин воздушных шаров не кажется мне такой уж ужасной идеей. В деревне много детей, есть школа, шары- прекрасное украшение для праздника. Почему вы решили, что он быстро разорится?

— Почему? Потому что он потребовал сдать ему в три раза ниже обычной цены. Потому что он странный. От него исходили какие-то ужасные флю… флюды.

— Флюиды?

— Да-да. И если честно… он мне ужасно не нравился. Чем бы он не занимался, ничего до конца не доводил, сидел на шее у матери, больше года не мог устроится на работу, да, по-моему, и не пытался. Это большое везение, что синьор Раваллино дал ему работу.

— Он устроил ужасный скандал в кондитерской. Я не знала, куда деваться… Он фактически требовал отдать ему помещение.

— Я же сказала, что Пьетро со странностями. Можно подумать, ему было, чем платить, пф!

После того, как дверь за девушкой закрылась, синьора в черном долго крестилась и шептала молитвы, благодарила Пресвятую Деву, что избежала больших проблем, не сдав помещение Пьетро Берлини.

* * *

— Андреа славный парень. — загадочно сказала Николетта, когда Алессия снова появилась в домике на горе.

Но девушка этого не заметила, переживая из-за предстоящего допроса.

— Это было убийство, а не несчастный случай. Они ищут убийцу.

Николетта ахнула, а Пенелопа кивнула: — Это как раз то, чего я опасалась.

— Не могу поверить! — Продолжала ахать Николетта. — Такое жестокое убийство?

— Не настолько жесткое, как порой бывает, — пробормотала Пенелопа.

— Я бы не назвала убийство здоровенным камнем нежным убийством. — сказала Алессия.

— А что бы ты назвала нежным?

— Ну, я никогда об этом не задумывалась. Может, яд?

— Некоторые яды вызывают мучительную смерть. Ужасные судороги, все тело болит и гораздо сильнее, чем если бы его раздавило камнем, — а потом ты больше не можешь дышать, агония удушья…

— Но могут быть… более мягкие виды ядов.

Пенелопа улыбнулась. — Если кого-то убьют в ванне, полной меда или шоколадного крема, я буду знать, что это твоя вина, tesorina. А насчет этих двух убийств не волнуйся, карабинеры не могут подозревать тебя всерьез.

— Но… — Алессия умоляюще взглянула на пожилых дам. — Это же не значит, что мы не будем искать убийцу?

Глава 6

С террасы маэстры Пенелопы открывался вид на большую часть деревни. По ночам огни бежали по улочкам, словно гирлянды рождественской елки, главный приходский храм в лучах мягкой подсветки венчал эту замечательную картинку, колокол негромко и хрипловато отсчитывал время.

Здесь людям не нужны часы: нет ничего пунктуальнее старинного механизма!

В XXI веке деревня в горах оставалась нетронутым уголком дикой красоты.

Ранним утром и поздним вечером солнце играло фантастические спектакли, окрашивая в розовые, оранжевые и красные оттенки сначала небо, а потом и острые зубцы скал. Но даже с пылающими когтями древний дракон казался мирным и домашним, хотя эта картина давала уверенность, что в случае опасности деревня надежно защищена в его громадной лапе.

Стоило Николетте зайти в дом, как она начинала немедленно скучать по виду с террасы. От него не оторвать глаз и не сложно понять, почему жители деревни если и уезжают, то совсем ненадолго, ведь невозможно жить без этой красоты…

Маresciallo Брандолини вчера не позвонил, а ведь уже год он звонит каждый вечер, если служба не позволяет встретиться. Николетта места себе не находила, одновременно ожидая звонка, но и не желая выслушивать упреки. В конце концов, ведь если бы не они с Пенелопой, кто знает, как быстро нашли бы карабинеры убийцу в прошлый раз!

Она спустилась в город за мелкими покупками, свернула на главную площадь и замерла на углу. Вот он, Бани Брандолини, в своей военной форме (придется признаться, что она чертовски ему идет!) сидит за столиком и пьет утренний кофе, рассеяно глядя куда-то вдаль, за черепичные крыши и колокольню.

Николетта подумала мгновение и решительным шагом направилась к столику.

— Ciao. Buongiorno.

Он вскочил, смутился, но указал ей на кресло напротив.

— Прости, у нас была длинная ночь, когда мы закончили допросы, пришлось все систематизировать и закончили под утро.

— Что-нибудь выяснилось?

— Ты же знаешь, что я не могу сказать.

— Прошу прощения. Я не хотела совать нос в расследование. — Карабинер иронично поднял брови, а Николетта продолжала, — просто невероятно, что такое могло произойти в нашей деревне. Я все еще надеюсь, что смерть Кристины окажется естественной.

— К сожалению… — он замялся, но закончил фразу, — криминалисты подтвердили, что для смещения камня с горы использовался металлический рычаг, осколки того же металла обнаружились на валуне, который упал на машину. Кто-то знал, где припаркуется Кристина.

— Вы допросили ее семью?

— Да, мы допросили.

«Из него приходится выдирать каждое слово!» — Николетта попросила бокал просекко, выпила его одним глотком и с разбегу бросилась в омут:

— Разве близкие жертвы обычно не являются главными подозреваемыми?

Карабинер взял оливку из ее блюдца, какое-то время смотрел в даль, потом ответил:

— У ее fidanzato идеальное алиби. Он работает на стройплощадке на юге региона. Во время происшествия он подвозил коллегу и мы без сомнения можем его исключить.

— Она страдала?

— Медики говорят, что она умерла мгновенно. Валун был таким большим, что шансов не было. Она как раз открывала дверцу машины и удар пришелся не только по крыше, но и по ней. Она не страдала, скорее всего не успела ничего понять.

Николетта закашлялась. Просекко наполнило ее теплом и храбростью.

— Люди говорят… ну, может, мне не стоит этого повторять… но, похоже, Кристина была не из тех, кого можно назвать доброй душой.

Карабинер молчал и она продолжила, запинаясь. — Нельзя говорить плохо о мертвых, я знаю, но, похоже, она слишком много о себе думала. Работа на синьора Раваллино дала ей важный статус и она им пользовалась, делала жизнь персонала невыносимой.

Карабинер по-прежнему молчал. Николетта сделала новый заход:

— Разве синьор Раваллино не должен был вмешаться?

— Не думаю. — наконец ответил Брандолини. — Он из тех людей, которым нравится разжигать вражду и устраивать конкуренцию между своими сотрудниками.

— В любом случае, Кристину не любили. В небольшой деревне она всегда знала, если работник слишком много выпил или взял больничный, когда на самом деле не был болен. Она определенно использовала свое положение в своих интересах.

— Ты хочешь сказать, она узнала что-то настолько серьезное, что за это можно убить?

— Я думаю, что в этом нужно разобраться!

— Могу ли я напомнить тебе, что это официальное расследование карабинеров? И это не шутка. До сих пор вам с Пенелопой все сходило с рук, но вы играетесь с убийцей!

— Но это не такая уж плохая идея. Знаешь, в деревне люди обсуждают многое такое, в чем никогда бы не признались карабинерам.

— Что ты предлагаешь?

— Пока вы ведете официальное расследование. Мы будем держать ухо востро, staremo all’erta! Ты же знаешь, мы хорошо раскапываем темные секреты.

— Снова игра в сыщиков?

— Кристина была не самой приятной женщиной на свете, но кто-то убил ее. И убийца разгуливает на свободе в нашей тихой деревне. Я хочу знать правду!

Милая девочка нашла тело и я знаю, что ее подозревают, во всяком случае в убийстве Пьетро Берлини. Заметь, я еще ни слова про него не спросила! Мы не оставим девочку одну, и поскольку мы все равно будем крутиться рядом, не лучше ли сотрудничать? Мы сможем оповещать вас о сплетнях, которые мы слышим, обо всем, что может иметь отношение к вашему расследованию. Вы можете использовать эту информацию по своему усмотрению.

— Вы с Пенелопой никак не поймете, что это не кража банки с оливками. Вмешиваться в расследование значит подвергать себе опасности.

— Кто говорит об опасности? Бани, все что мы будем делать, это прислушиваться к намекам и подсказкам, возможно, направляя разговоры в нужном нам направлении. Опасности не будет; мы просто будем сплетничать, так что никто даже не поймет, что мы делаем!

— Я готов сказать «да», но на моих условиях. Во-первых, ты делаешь именно то, о чем я тебя прошу, никаких действий по собственной инициативе, ничего без моего одобрения. Во-вторых, вы прекращаете свои расследования, если я почувствую опасность. Я не хочу, чтобы ты… чтобы вы с Пенелопой пострадали.

Щеки Николетты порозовели. — Обещаю. — Торжественно сказала она изобразив жест клятвы президента над Библией. Но пальцы второй руки были скрещены под столом.

— Надеюсь, я только что не совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Николетта пропустила эти слова мимо ушей.

— Почему вы спрашивали Алессию о мобильном телефоне Кристины?

— Потому, что мы нашли ее сумку, но не мобильный телефон, а это странно. Дома его тоже не было. Похоже, убийца его забрал. Но больше он ничего не взял.

Николетта задумалась.

— Знаешь, у меня такое впечатление, что мы смотрим не с того конца.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы установили то, что случилось в то утро. Но наша история начинается раньше, накануне. Изначально в Потенцу собиралась синьора Раваллино, верно? Но вечером она плохо себя почувствовала. Что она тогда сделала? Наверняка спросила мужа, сможет ли он отпустить Кристину по ее поручению.

— И что?

— Муж разрешил. Во сколько это было? В девять, в десять вечера?

— Именно так она и сказала. Ну и что?

— А то, что синьора позвонила Кристине и велела отправиться утром в Потенцу. Удобнее всего сделать это на автобусе, общественный транспорт пропускают первым. Но у Кристины машина в ремонте, поэтому синьора Раваллино дала ей свою машину, чтобы добраться до стоянки. Поскольку все эти переговоры шли уже поздно вечером, кто мог знать, что рано утром в машине будет Кристина, а не синьора Раваллино? Четыре человека. Синьоры Раваллино, Кристина и ее бойфренд Томмазино. И если убийца не один из них…

— То он был уверен, что в машине была синьора Раваллино.

Николетта чуть не сказала, что анекдоты о карабинерах абсолютно правдивы, вот ведь дуболомы! Даже Бани однажды пошутил, спросив ее:

— Сколько анекдотов о карабинерах существует?

— Тысячи!

— Всего один. Потому что все остальное — это правда.

Брандолини обдумывал только что сказанное подругой. С позиции убийцы на горе он легко узнал бы машину, но не того, кто был за рулем, так что вполне возможно, что ему нужна была синьора Раваллино.

— Значит, Альфонсина Раваллино все еще в опасности. Хотя на самом деле все гораздо хуже.

— Что ты имеешь в виду? — Удивилась Николетта.

— У Томмазино надежное алиби, значит только супруги Раваллино могли знать, что в машине будет Кристина. Либо предполагаемой жертвой должна была стать синьора Раваллино, либо один из супругов убийца.

— Я с трудом представляю синьору Раваллино, убивающую Пьетро Берлини камнем по голове или двигающую рычаг.

— Во-первых, убийство Берлини не имеет никакого отношения к убийству Кристины, во-вторых, при большом желании не так уж и сложно сдвинуть валун, надо лишь знать, в какое место вставить рычаг. Порой достаточно сдвинуть несколько мелких камешков и он покатится сам по себе.

— Бани, а что мы знаем о Раваллино?

— Я пришел отдохнуть перед новым рабочим днем, а не обсуждать расследование за столиком кафе.

— Бани, пожалуйста! Ti prego!

— Синьора говорит, что она осталась дома. Их служанка подтвердила, что Кристина пришла за ключами в 7 утра, она жила по соседству. Они со служанкой пришли одновременно. Синьор Раваллино уже вышел, а синьора была в постели. Она вышла в халате и передала ключи Кристине. Попросила служанку приготовить чаю. В 8 утра ее навестил врач.

— О! Мы неделями не можем записаться на прием, а важную синьору врач навещает дома?

— В любом случае без машины она не успела бы добраться до стоянки, залезть на гору и сбросить камень.

— А муж?

— Он сказал, что уехал из дома в 7 утра, сразу отправился на работу и провел обычное утреннее совещание. Затем вернулся в офис. Секретарша подтвердила, что он не выходил, и она не беспокоила шефа, он работал с бумагами. В 10 утра ему сообщили о несчастном случае, и он немедленно позвонил жене. Та подтвердила, что в машине была Кристина, а она сама еще не вставала с постели.

— И какой же может быть мотив, если жертвой должна была стать синьора Раваллино?

— Мы сосредоточились на том, кто мог убить Кристину и теперь придется начинать все с начала. Я не хочу, чтобы твоя теория превратилась в реальность. Согласую вопрос с начальством, нужно ли предупреждать синьору Раваллино о возможной опасности.

— Что ж, послушаем сплетни о семье Раваллино.

— А мы допросим еще раз сотрудников синьора, нужно убедиться, насколько хорошее у него алиби. Ты конечно придешь завтра на похороны Кристины?

— Не сомневайся.

— И прошу, никому ни слова. Пенелопе ты, конечно, расскажешь, но в ней я уверен.

— Но не во мне?

— Летта, не время для шуток. Я поговорю с капитаном и думаю, мы объявим об изменении хода расследования.

— Но не лучше ли позволить убийце чувствовать себя в безопасности?

— Мы не персонажи сериала. Моя задача — не допустить второго убийства. Преступник должен знать, что его план раскрыт.

— Третьего убийства… — пробормотала Николетта. — Третьего…

Глава 7

— Куда это ты наряжаешься?

— Ты забыла, что в десять утра похороны Кристины? — Пенелопа поправила жемчужную нить в вороте идеально выглаженного черного платья.

— Нет, но я не думала, что ты пойдешь.

— Ты же знаешь, что я никогда не пропускаю похороны. Я могу не пойти на крестины или на свадьбу, но определенно люблю похороны. Они напоминают мне, что я не единственная, кто рано или поздно закончит свой жизненный путь. В моем случае скорее рано, чем поздно. А все остальное — глупое торжество молодости. Во всяком случае с точки зрения человека, которому исполнилось девяносто.

— Ты ждешь драму?

— Ну, никогда не знаешь, что может произойти. Во всяком случае пара обмороков обеспечена. Пока дон Пьерино в отпуске, служит дон Амброзино, а его проповеди никогда не заканчиваются раньше двух часов.

— А так как через пятнадцать минут люди уже ничего не воспринимают…

— То приходит время сплетен. Два часа сплетен, Летта Денизи. Одна ты не справишься.

— Но тебе будет тяжело. — Николетта не выдержала и хихикнула, словно школьница.

— Поверь, на этот раз я выдержу пламенную проповедь дона Амброзино. Все ради благого дела. Удивляюсь, куда смотрит Ватикан. На его мессы ходит не больше двух человек и те исключительно с мыслью, что это зачтется, когда придет время предстать перед Всевышним. Но поторопись, ты еще не одета!

— Похороны в десять! А мы доберемся до церкви за пять минут, ты же наверняка вызвала правнука с автомобилем.

— Мы должны занять хорошие места и пообщаться с людьми. Всегда нужно сравнить, что они говорят до и после похорон.

* * *

Начался легкий теплый дождик, но это не помешало пожилым жителям деревни собраться в церкви. Пенелопа заняла лучшее место и начала общаться со всеми, кто подходил ее поприветствовать. Нужно ли говорить, что поздороваться с маэстрой хотел каждый!

Церковь была полна народа, некоторые даже стояли снаружи в открытых дверях, прячась под зонтиками от летнего дождя, вытягивали шеи, сталкивались зонтами, мешали друг другу.

Дон Амброзино как всегда забыл, зачем они собрались.

— Сколько незнакомых лиц! — Ехидно воскликнул священник, — надо же, а я думал, что в этой деревне живет всего три человека!

Половина толпы шептала молитвы и Николетта была уверена, что они просят Пресвятую Деву лишь об одном, поскорее вернуть дона Пьерино из отпуска.

В самый разгар пламенных обвинений священника в адрес нечестивых прихожан, как раз в тот момент, когда он дошел до адского огня и кровавых проклятий, зазвонил чей-то мобильный телефон. Люди замерли. Наступила полная тишина.

Дон Амброзино, словно рыба на суше, открывал и закрывал рот, не в силах выговорить ни слова перед лицом такого святотатства.

Нандо (а это зазвонил его телефон) в полной тишине ответил звонившему:

— Простите, я в церкви и дон Амброзино дает нам урок христианской любви и сострадания. Я перезвоню.

Он нажал отбой и извинился: — Дон Амброзино, ваша проповедь была настолько страстной, что я внимал, забыв выключить телефон.

Николетта старалась сдержаться но, когда сдерживаешь смех, становится еще хуже и все смешнее с каждой секундой. Похоже, то же происходило и со всеми остальными. Священник по-прежнему молчал, потому что отреагировать на случившееся было невозможно. Пришлось бы признать, что над ним посмеялись, а этого он допустить не мог. Да и Нандо Торрембини был членом одной из самых важных семей в Пьетрапертозе. А может, до него наконец дошло, что люди собрались здесь по поводу смерти молодой женщины, чья семья жаждала утешения, а не его гнева.

Во всяком случае он опомнился и удивительно быстро закончил проповедь.

Ну, что ж, только ради этой сцены стоило прийти сегодня. Эти похороны люди запомнят надолго.

Дождь усилился, но никто не расходился, ведь еще не успели посмаковать все сплетни. Большинство говорило о несчастном случае, слишком неуютно признавать, что в милой деревне может произойти новое убийство, нет, это просто исключено!

Возле Николетты с Пенелопой оказалась синьора Раваллино.

— Ох, дон Амброзино становится невыносимым. Но я не могу оправдать неуважение Нандо Торрембини.

— Боюсь, все дело в том, что для дона Амброзино отсутствие на мессе гораздо худший грех, чем убийство. — пробормотала Пенелопа.

— О, я уверена, что он не имел этого в виду. Как ваше здоровье, дорогая? Вас совсем не видно в деревне.

— В моем возрасте уже нет смысла тратить силы на бесполезные прогулки.

— Почему бы вам не заехать ко мне на чашечку кофе? Например, сегодня в четыре? Я пришлю водителя.

— С удовольствием, — кивнула Пенелопа.

— Держись за мою руку, камни мокрые и скользкие, — предупредила Николетта подругу, раскрывая над ними зонтик. Вот как у нее получается, вышла из дома раз в три месяца и сразу получила приглашение на кофе к главной подозреваемой!

В нескольких метрах впереди них Раваллино остановились перед своим домом. Муж долго искал ключи в кармане, жена отступила назад, чтобы дать ему место для маневра. Он только что нажал на кнопку домофона, наверное не смог найти ключи и ждал, что дверь откроет прислуга. И вдруг резко толкнул жену в сторону. С ужасающим грохотом тяжелый терракотовый горшок с геранью упал с подоконника над ними и разбился на куски на земле.

Альфонсина Раваллино вскрикнула. Она осталась невредимой лишь благодаря острой реакции мужа. Он держал ее одной рукой, нажимая кнопку домофона другой. Люди испуганно смотрели на окна.

На балконе и карнизах стояло множество горшков с цветами, несколько горшков оставались на подоконнике соседнего, похоже, пустующего дома. Судя по траектории, горшок упал именно оттуда.

Дверь дома наконец открылась, Альфонсина впорхнула внутрь. Синьор Раваллино опустился на одно колено, рассмотривая осколки горшка, потом попросил Николетту и Пенелопу позаботиться о жене и бросился к соседнему дому. Очевидно он понял, что горшок сбросил совсем не ветер.

— Я не знаю, согласитесь ли вы со мной, — сказал он, вернувшись, — но я с самого начала думал, что предполагаемой жертвой была моя жена, а не Кристина.

Пенелопа кивнула. — Последние события доказывают это, вне всяких сомнений.

— Кто еще знал, что Кристина должна была отправиться в Потенцу в тот день? — спросила Николетта.

Синьор Раваллино потер лоб: — Я не знаю, говорила ли Кристина кому-то в тот вечер, кроме своего парня, разумеется. С нашей стороны только я и моя жена знали. Все решилось поздно, так что у нас не было возможности рассказать кому-то еще. Кстати, синьоры… сейчас спустится моя жена… Она ничего не подозревает. Не знаю, стоит ли ей рассказывать?

Пенелопа кивнула. — Конечно, расскажите. Она должна знать, что кто-то угрожает ее жизни. В следующий раз вас может не оказаться рядом.

— Я знаю, но хочу сначала сообщить карабинерам, потом скажу жене.

— Хорошая идея, — согласилась Пенелопа. — Ей не обязательно узнавать прямо сейчас, Альфонсина и так в шоке от случившегося.

Синьора Раваллино приняла их в спальне. На столике стояли стакан воды и бокал бренди.

— Садитесь, прошу вас, — она показала на мягкий диван в углу, — я не могу встать, вы понимаете… ноги все еще дрожат.

— Не волнуйтесь, все нормально. Как вы себя чувствуете?

— Глоток французского бренди творит чудеса. Всегда удивлялась, почему мы, итальянцы, не способны произвести ничего лучше этого мерзкого пойла, «Vecchia Romagna». Присоединяйтесь, дамы.

— Мне просто стакан воды, — сказала Пенелопа.

— Мне тоже, — кивнула Николетта.

— Дорогая маэстра, я слышала, что вы едите только у себя дома, но вы никогда не узнаете, хорошо ли готовите, не попробовав стряпню других людей.

— Я не участвую в кулинарном шоу, дорогая Альфонсина, — улыбнулась Пенелопа.

— Ну хотя бы бокал просекко!

— О, мы так испугались за вас, дорогая, что желудок просто не примет спиртного, он буквально сжался в комочек!

Синьор Раваллино заглянул в спальню супруги.

— Где ты был, Антонио?

— Кажется, я видел, как кто-то убегал по переулку, но возможно, это просто совпадение. В любом случае я дал знать карабинерам и они сейчас приедут.

— Тогда нам лучше уйти, — почти хором сказали женщины.

— Но мне придется назвать вас, как свидетелей!

— О, все в порядке, мы расскажем обо всем, что видели.

* * *

После обеда на пороге домика Пенелопы нарисовался бравый марешалло Брандолини.

— Вы снова оказались на месте происшествия, — усмехнулся карабинер.

— Главное, чтобы это не доставило вам неудобств, — в тон ему ответила Николетта.

— Это не вопрос неудобства, это вопрос возможности. Скажите, как женщина, которая почти год сидит дома, умудряется выйти в самый интересный момент?

«Я сама пытаюсь это понять»— подумала Николетта.

— Дорогой Бани, надеюсь, вы меня не подозреваете? — рассмеялась Пенелопа, появившись в дверях гостиной с подносом. И очень вовремя, потому что при виде ее бискотти их немедленно хочется съесть, а кофе… ни у кого кофе не пахнет так призывно! И разве можно сердиться в такой обстановке!

Обе женщины описали все, что они видели и делали, от падающей вазы, едва не задевшей синьору Раваллино, до разговора с супругами.

— Значит, жертвой должна была изначально стать Альфонсина… — задумчиво сказала Пенелопа, наливая себе вторую чашку кофе.

— Мы пока не знаем, была ли это попытка убить синьору Раваллино.

— Ну, это однозначно не попытка завести с ней роман с помощью букета цветов.

— Мы не можем делать поспешных выводов, синьора. И вы уверены, что две чашки кофе подряд это нормально в вашем… хм…

— Возрасте, договаривайте уж mareschiallo. В любом случае не беспокойтесь. Врачи рекомендуют пить не больше пяти чашек эспрессо в день, а это лишь третья. А что касается выводов… та же жертва, тот же стиль… наш убийца не хочет марать рук, он нашел удобный способ убийства.

Глава 8

Когда Алессия проснулась, солнце светило на абсолютно ясном небе, ни малейшего намека на утреннюю дымку. Она снова проспала! Вместо того, чтобы нервничать, ворочаясь всю ночь, она спит без задних ног! Какой-то странный стресс. Хотя, доверив свою судьбу синьорам из домика на вершине горы, можно не волноваться.

Она по-прежнему не открывала кондитерскую и с грустью наблюдала, как тают ее финансы. Но какой смысл начинать работу, если никто не придет к подозреваемой в убийстве…

От безысходности — исключительно от безысходности! — она согласилась поехать с Андреа на пикник. А почему бы и не… да?

Когда она рассказала Николетте о предложении Андреа, та ответила: — О, он безусловно интересный мужчина! — после чего установилась многозначительная тишина.

— Синьора, я не готова к новым отношениям. Это просто пикник.

— А я просто поддержала разговор. Никаких намеков! Но это не значит, что ты должна оставаться старой девой, как… как я!

— Ох уж эти южно-итальянские «никаких намеков»!

— Знаешь, он архитектор. Он, должно быть, неплохо зарабатывает.

— Синьора, я лучше повешу сейчас трубку и впредь ничего не буду вам рассказывать. Я только хотела, чтобы вы меня не теряли.

«Это сработало хорошо», — подумала Николетта. — «Начни я рассказывать ей, что мне не слишком нравится этот парень, девица встала бы на дыбы и сделала все наоборот. Вон как она отстаивает свою независимость! Сказать ей, какой он достойный кавалер — гениальная задумка. Не хочу, чтобы она отнеслась к нему слишком серьезно».

* * *

Нажав отбой, Алессия возмущенно ходила из угла в угол. Вот что такого в обычном пикнике? Зачем придумывать целую историю? Лучше сидеть дома и изредка выходить на улицу, где люди от нее шарахаются? Она не собирается заводить никаких романов, она просто хочет пережить немного приятных минут!

Девушка взглянула на часы. До встречи с Андреа еще полтора часа. И есть лишь один проверенный способ успокоиться.

Закатав рукава, Алессия взяла в руки старинный медный дуршлаг, первую вещь, которую она бросила в чемодан, убегая из Рима. Достала из холодильника маленькие яблочки, купленные в лавке у Аннины, а уж какие в той лавке яблочки, давно знает вся деревня. Несмотря на летнюю жару, яблочки пахнут осенью и немного детством.

Словно скульптор она отсекала лишнее, превращая плоды в тончайшие дольки, прозрачные и нежные. Смахнула крошечные семечки, сбрызнула дольки каплей лимонного сока, чтобы не завяли, не потеряли свою восхитительную свежесть.

В глиняной миске Алессия растерла холодное масло с мукой, пальцы двигались быстро, словно танцуя. Добавила щепотку морской соли, щепотку корицы, совсем крохотную, чтобы не отбить вкус яблок. Затем немного ванили и горсть обжаренных грецких орехов, хрустящих, словно корочка льда на мелкой лужице.

Пока тесто отдыхало в холодильнике, она растопила мед в чугунной сковороде. В Риме о таких уже и не помнят, даже здесь она с трудом нашла нужную сковородку в лавке тетки Ванессы. Но разве можно приготовить что-то стоящее на тефлоне, разве можно сравнить аромат и вкус блюда? Яблочные дольки полетели к меду, зашипели, превращаясь в карамель, краешки обрели янтарный цвет.

— Ты должна услышать, как они поют, — говорила бабушка. — И не забудь добавить веточку розмарина, его аромат вплетется в сладость, словно нотка грусти в старую мелодию.

Синьора Пенелопа обязательно поладила бы с бабушкой, но еще неизвестно, кто испек бы такой пирог лучше! Ведь только в Тироле, где апрельский воздух наполняется незабываемым ароматом, становится янтарным и густым, словно яблочный сок, знают настоящий толк в яблочных пирогах.

Раскатав пласт теста так, что он стал воздушным как облака, которые вплывали в одно окно и выплывали в другое в тирольском домике ее детства, она выложила яблоки спиралью, от края к центру, рисуя солнышко. Сверху — решетка из полосок теста, плетеная, как корзинка для пикника. Кисточкой из козьей шерсти она смазала поверхность желтком, смешанным со сливками, отправила пирог в разогретую духовку и уселась на табурет, подпирая подбородок ладонью. Пара минут- и воздух в кухне наполнился ароматом ванили и ностальгией, от которой щемит под ребрами.

Алессия закрыла глаза, вспоминая, как бабушка в саду трясла яблони, а она, смеясь, ловила плоды фартуком. Кухня стала тем местом, где время замедлилось и остановилось. Каждый кусочек пирога стал большим, чем десерт. Это письмо, написанное мукой и специями: «Видишь, я помню. Видишь, я продолжаю то, что делала ты…».

* * *

Часы на церкви пробили десять, когда Алессия добралась до площади.

Андреа помахал ей из окна элегантной черной спортивной машины. А ведь он действительно очень красив, из тех мужчин, от которых нужно держаться подальше!

— Есть какие-нибудь новости?

— Ты имеешь в виду убийство? — Конечно на «ты», какие могут быть церемонии.

— Ну, учитывая последние события, люди говорят только об убийствах и покушении на синьору Раваллино. Последнее, что я слышал, это эпизод с цветочным горшком.

— Эпизод?

— Ну, да. Я себя чувствую героем сериала.

— И что ты думаешь?

— Обо всем об этом?

— О чем же еще!

— Говорят, синьор Раваллино обеспокоен. Кстати, я декорировал их виллу, ту, где они живут постоянно. За городом, по соседству с Кристиной Маньяни. Городской дом они тоже оставили и надо же, именно в этот день решили там переночевать.

— Но кто мог желать смерти синьоре Раваллино?

— У этой семьи много врагов. Хотя об убийстве я бы не подумал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, синьор Раваллино в строительном бизнесе, а там все не просто. И последний год он активно лезет в политику. Но в тех кругах не покушаются на жизнь супруги, там скорее… как бы сказать… перетягивание каната, в чью сторону польются государственные деньги, шантаж, угрозы. Но убийство? Я бы сказал, здесь личные причины.

— Она могла узнать что-то важное.

— О, нет. Она бы сразу сообщила мужу. Здесь что-то личное.

— Что, например?

— Обида, месть… она сложная женщина. Порой высказывает свое мнение слишком резко. Знаешь, когда люди говорят, что привыкли быть откровенными, а на самом деле просто бесцеремонны и плохо воспитаны. А чем это так пахнет?

Алессия открыла рюкзак, достала пластиковую коробочку с кусочками пирога и помахала перед носом Андреа.

— Так… мы срочно должны добраться до места! Этот аромат лишает силы воли!

Они ехали еще полчаса, поднимаясь все выше. Вскоре Андреа остановил машину и поманил Алессию за собой.

С площадки для пикника открывался вид на десятки километров. Горные вершины, усыпанные крохотными городками, то поднимались, то опускались, между ими раскинулись долины, тая в полуденной дымке, а вдали, хорошо видимое отсюда, синело бескрайнее море. Девушке показалось, что она даже различает гигантскую статую Христа, раскинувшую руки над единственным выходом Базиликаты к морю, живописной деревней Маратея.

— Наш обед! — Андреа поставил на деревянный, грубо сколоченный стол сумку-холодильник, достал бутылку просекко и несколько свертков.

— Какая организация!

— Чего еще ты ждала от архитектора? Ну, и как тебе живется в Базиликате?

— Я родилась в Трентино, училась во Флоренции и жила в Риме, но только теперь понимаю, что большие города не для меня. Мне нравится бывать там время от времени, но жить я хочу здесь, несмотря на все сложности маленькой деревни.

— Я понимаю. Мне нужно решить, что делать, где жить. Но сегодня слишком славный день, чтобы думать об этом.

Соседняя гора казалась черной из-за огромной площади сожженного леса, лишь редкие голые деревья торчали над пепелищем, словно кладбищенские кресты.

— Боже, я слышала об этом, но увидела впервые. Кому надо устраивать лесные пожары? Каждое лето одна и та же история…

— Говорят, это пастухи.

— Пастухи? Но зачем?

— Чтобы получить землю для новых пастбищ.

— Да ладно, это же скала! Разве там могут пастись овцы?

— Ты не представляешь, сколько их пасется на высокогорье.

Андреа достал термос и налил кофе в две крохотные чашечки. — Давай не будем о грустном. Я достал печенье из Маратеи, у их лимонов удивительный вкус.

— Кто готовил эти закуски?

— Э… конечно я! Я разведен, поэтому мне пришлось кое-чему научиться, чтобы выжить.

— То есть теперь ты сможешь стать хорошим мужем? Шучу!

— О, таким же плохим, просто могу приготовить чуть больше блюд, чем раньше.

— У тебя есть дети?

— Виола. Ей восемь и она красавица. — Андреа протянул девушке телефон, забитый фотографиями очаровательного ребенка.

— Она прекрасна! А это ее мать? Красивая женщина. Могу я спросить, почему вы расстались?

— Я больше не хотел оставаться в Риме. Здесь я мог получить столько же работы, но без стресса.

— В Базиликате??

— Да, благодаря синьору Раваллино. Его контакты позволили мне получить достаточно работы для более чем достойной жизни. В Риме пришлось бы бороться со множеством конкурентов. Жена не захотела переезжать, она всегда жила в Риме и, в общем-то, это нормально. Она не выносит юг вне сезона.

— Ты часть видишься с дочерью?

— Иногда, по выходным, в основном во время школьных каникул.

— Скажи, ты давно знаешь синьора Раваллино? Ты работал на него?

— Я независимый архитектор. У синьора Раваллино свой архитектор в штате, но иногда ему нужна помощь, если речь идет об элитных проектах. Антонио привлек меня пару раз, ему понравилась моя работа и он обеспечил мне контракты среди своих друзей и партнеров по бизнесу.

— Он кажется слишком важной персоной для такой деревни, как Пьетрапертоза.

— О, он занимается строительством в Пулье и по всему побережью. Кроме того, у него доля в оценочном бизнесе, в экспертных фирмах. Так что жизнь в Пьетрапертозе ему не мешает, наоборот, здесь он находит покой. Но ты устроила мне допрос жестче, чем карабинеры!

— Погоди, это его компания занимается работами по строительству на дорогах после оползней?

— Не совсем, это компания его кузена, но у него там доля.

— Тогда кто-то может затаить зло, если он получил выгодный контракт.

— Они подожгли бы офис или склады, но не стали бы убивать жену, тем более, таким способом. Это смешно и так не делается в его кругах, я же говорил! Если хочешь поиграть в сыщика, лучше подумай, флиртовала ли она с чьим-то мужем или плохо обошлась с любовником.

— Синьора Раваллино умеет флиртовать? Думаешь, у нее есть любовник?

— Ходили слухи… Знаешь, последнее, о чем я хотел сегодня говорить, это о семье Раваллино. — Андреа посмотрел на часы. — Думаю, нам пора домой. И пожалуйста, давай не будем говорить об убийстве на обратном пути!

* * *

Когда Андреа, высадив Алессию, сообщил, что уезжает на днях в Рим, ей почему-то стало грустно, хотя архитектор и обещал позвонить, когда вернется. Вот что значит пять лет никаких свиданий… как ни говори, что не готова к новым отношениям, себя не обманешь.

— Разве я не заслуживаю поцелуя? — Он улыбнулся, закрыл глаза и подставил щеку на прощание. Алессия на миг растерялась, но потом чмокнула его в щеку.

Вернувшись домой, она позвонила Николетте и рассказала, что по мнению Андреа у убийцы личный мотив.

— Мы тоже так думаем, потому что в ином случае сначала было бы предупреждение, ну, знаешь, как в кино показывают, «если ты будешь продолжать делать то, что делаешь, у тебя будут проблемы» — Николетта заговорила грубым голосом, изображая мафиозо. — Здесь же все не так, мы своими глазами видели вторую попытку убить Альфонсину Раваллино. Кстати, мы как раз собираемся к ней в гости, приглашение в силе, просто чуть сдвинулось по времени.

Глава 9

Несмотря на случившееся, Раваллино оставались в городском доме. Возможно потому, что кабинет лечащего врача находился по соседству, а до виллы пока доберешься!

Женщины не сговариваясь подняли глаза на соседний дом. Горшки с цветами исчезли, пустующий дом выглядел сиротливо.

Им открыла все та же горничная. Николетта сразу представила, как тяжело женщине: ты в гуще событий, но не можешь ни с кем поделиться, иначе хозяева разозлятся и даже могут уволить. А как промолчать в деревне!

— «Permesso? Позволите?» — Сказала Пенелопа положенную фразу и

горничная засуетилась.

— Пожалуйста, входите, синьоры вас ожидают.

— Как она?

— Почти оправилась, но карабинеры рекомендовали остаться в городском доме и посоветовали пару дней не выходить на улицу. Синьоре это очень не нравится.

На сей раз они прошли в роскошную гостиную. Светлый кожаный диван, гобелены на стенах, старинные картины и черная мебель из дерева подчеркивали положение хозяев. Но в гостиной не было теплоты, так должен выглядеть офис, но не жилой дом.

Синьор Раваллино поднялся с кресла, поприветствовал вошедших.

— Я рад, что вы пришли навестить Альфонсину. Она не привыкла сидеть все время взаперти, ей так не хватает общения! Но карабинеры посоветовали избегать ненужного риска и я тоже остался сегодня дома.

— Вы рассказали жене, что покушались именно на нее?

— Мне пришлось. Карабинеры сказали, что она должна знать об угрозе, я же не смогу быть рядом каждую минуту.

Дверь гостиной открылась, и вошла синьора Раваллино. После приветствий и чмокания воздуха у щек возникла неловкая пауза. Неудобно обсуждать происшествие, но ничего другого в голову не приходило, да и явились женщины именно за этим.

Ситуацию спасла хозяйка.

— Вы слышали новость, что это я должна была погибнуть вместо Кристины?

— О, да. Бедная девочка.

— Бедная девочка? Ничего подобного. Говорят, что нельзя говорить плохо о мертвых, но я никогда не была лицемеркой. Эта девица мне никогда не нравилась и я не собираюсь притворяться что скорблю.

Надо же! Как минимум Альфонсина должна была прикинуться виноватой, ведь вместо нее погиб другой человек.

— Но знай я, что случится, не отправила бы ее с поручением, конечно.

— Я слышала, что она долгое время работала на синьора, — Пенелопа склонила голову в сторону хозяина дома, — и что ей полностью доверяли.

Тень пробежала по лицу синьора Раваллино.

— Она была хорошим помощником. Эффективным работником. Моя жена тоже ценила ее услуги.

Альфонсина небрежно взмахнула рукой. — Она хорошо справлялась со своей работой, усердие — редкий талант на итальянском юге, вы же понимаете. Но я о другом. Это женская интуиция, вы же меня понимаете! Она мне категорически не нравилась.

— Женщины редко снисходительны к другим женщинам, — попытался пошутить синьор Раваллино.

— Вы ее ценили, Антонио?

— Ну, разумеется. Как сказала Альфонсина, усердие не часто встретишь в наших краях. Она была эффективна и надежна. — Он с вызовом посмотрел на жену.

Такое ощущение, что на их глазах развертывалась драма. Неужели синьор Раваллино завел роман с Кристиной? Хотя ревность жены не обязательно связана с изменой, возможно это ревность к доверию, которое оказывал ее муж посторонней женщине

Вошла горничная с серебряным подносом на котором стояли тончайшие фарфоровые чашечки для кофе, бокалы, кувшин воды и блюдечко с печеньем.

— Карабинеры не говорили, они кого-нибудь подозревают?

— Кажется, они понятия не имеют, — раздраженно бросил синьор Раваллино.

— А вы никого не подозреваете?

— Какой-то психопат. Не представляю, зачем покушаться на жизнь моей жены!

— Может быть, кто-то затаил на вас обиду, Альфонсина? Вы никого не уволили?

— Смешно, кого я могу уволить, если не работаю в компании мужа. В любом случае, если бы за увольнение убивали, земля была бы усеяна трупами начальников.

— Но вы известны своими твердыми взглядами на… э… дисциплину, возможно, вы порекомендовали мужу…

— Много лет назад. Я услышала, что один из работников мужа торговал запрещенными веществами. Карабинеры ничего не нашли, но муж уволил его по моей просьбе.

— Жена открыла мне глаза и потом сотрудники благодарили, что я избавил компанию от неприятного типа.

— И что случилось потом?

— Он не местный, я даже не помню, откуда он

— Он мог вернуться?

— Боже, но это было пять лет назад! Он не стал бы выжидать столько времени, не в тюрьму же его отправили! И он не стал бы посылать письма с угрозами!

— Письма с угрозами?

— Пара сообщений некоторое время назад. Мы сообщили об этом карабинерам и я не уверен, что вправе делиться этим с вами.

— Конечно, мы можем рассказать, — вмешалась Альфонсина. — Первое письмо пришло две недели назад. Его подсунули под дверь, все как в кино, буквы вырезаны из газеты: «Вы заплатите за это». На конверте имя моей жены написано заглавными буквами.

— Вы сохранили письмо?

— Конечно, нет. Я подумал, что это плохая шутка. И даже Альфонсине не сказал.

— А второе?

— Второе пришло в день похорон Кристины. На этот раз конверт был в почтовом ящике.

— Что там было?

— «Второй раз ты не сбежишь». Я передал его карабинерам.

— И вы не догадываетесь, кто их мог прислать?

— Понятия не имеем.

После этого разговор перешел на другие темы, Альфонсина заявила, что устала обсуждать случившееся. В конце концов, обсудив все деревенские сплетни, дамы отправились домой.

Горничная вышла вместе с ними, собираясь за свежим хлебом.

Николетта ахнула: — Похоже, я забыла свои очки. Совершенно не помню, куда я их положила!

— Я сейчас сбегаю.

— Лучше я пойду и посмотрю сама. Не буду отвлекать вас от дел. — Николетта юркнула обратно в дом.

Поднявшись на цыпочках по лестнице, она услышала громкие голоса из гостиной.

— Зачем так унижать Кристину? Могла просто сказать, что тебе жаль.

— Мне не жаль и я не понимаю, зачем притворяться.

— Потому что это дело об убийстве! — Заорал синьор Раваллино.

— И что? — Спокойно поинтересовалась его жена.

— Убийство означает подозреваемых. Ты должна оставаться вне подозрений.

— Подозрений? Это я должна была стать жертвой! Антонио, ты идиот!

— Именно поэтому ты не должна давать людям глупых идей.

Николетта осторожно спустилась обратно и вышла из дома.

* * *

Пока она подслушивала — конечно, невольно! — Пенелопа немного поболтала с горничной.

— Синьора милая, но ужасно требовательная, представляю, как нелегко тебе с ней работать.

Женщина подняла глаза, убедилась, что все окна плотно затворены.

— Вы правы, маэстра. Я имею в виду, что это хорошо оплачиваемая работа, синьоры одни из немногих в деревне, кто платит прислуге достойную зарплату. Но могу поклясться, что я отрабатываю даже больше. Синьора требует, чтобы дом сиял, замечает каждую деталь, то глажка недостаточно хороша, ковры недостаточно вычищены.

— Но и вы знаете ее секреты.

— Я не должна об этом говорить… но… я действительно много знаю о них.

— Значит ты можешь представить, кто мог захотеть убить синьору.

Женщина снова огляделась, убедилась, что никто не подслушивает, загадочно кивнула.

— У меня есть подозрения.

— Ты рассказала карабинерам?

— Они не спрашивали.

В этот момент к ним присоединилась Николетта, показала очки. — Хорошо, что я их нашла.

Горничная заторопилась, распрощалась и убежала.

— Антонио зол на жену. Боится, что она вызовет проблемы.

— Вполне понятная реакция.

— А мне кажется это подозрительным.

— Вполне естественно, я бы сказала. Карабинеры могут подумать, что у нее была причина убить Кристину. Но они ошибаются, если Альфонсина и может кого-то убить, то только своим языком. Эх, надо было позвонить внуку! Пока мы доползем до дома, помидоры пересушатся, солнце сегодня слишком яркое.

— Ты хотя бы разделяй фразы по смыслу! — Рассмеялась Николетта. — Я все же не понимаю, в чем проблема.

— Ну, хорошо, раз тебе нужны объяснения. Антонио боится, что если Альфонсина продолжит говорить, как сильно она не любила Кристину, люди начнут сомневаться, растеряются и будут думать лишнее. А ты знаешь на что способны сплетни. Из жертвы в глазах людей Альфонсина может превратиться в преступницу.

— А как ты думаешь, синьор Раваллино верный муж?

— Антонио амбициозный и достаточно жесткий человек. Таким он был с детства, я хорошо помню его в школе. Он любит свою работу, гордится положением, которого достиг в глазах общества, но я никогда не слышала убедительных историй о его изменах. По-моему, он обожает свою жену. Кстати, пока тебя не было, горничная сказала, что у неё есть свои подозрения. Надо поговорить с ней ещё раз, хотя возможно, она просто начиталась детективов и выдумывает.

— Наша милая девочка-кондитерша уверена, что Андреа Андолини не мог совершить преступление, она думает, что у него нет причин желать смерти синьоре Раваллино.

— Будь у него причины, он вряд ли рассказал бы об этом, правда? Девочка наивна… хотя и мы не детективы, мы просто слушаем людей и делаем выводы. И понимаем, что если ты хочешь услышать правду об Андреа, не надо спрашивать его самого.

— О, я помню твою теорию! Но сплетники редко говорят правду.

— Нужно лишь немного мозгов, чтобы сделать домашнюю работу и отличить правду от лжи. Ищите закономерности! Если один и тот же факт всплывает вновь и вновь, можно не сомневаться, что это и есть правда. Non c'è fumo senza fuoco! Дыма без огня не бывает. И что мы знаем наверняка об Альфонсине Раваллино?

— Что у нее мерзкий характер, она не волнуется, что калечит человеческие судьбы, а значит, многим захочется ее убить!

* * *

Maresciallo Брандолини появился на пороге, когда колокол на церкви пробил девять вечера. Нахмурился, услышав про расспросы горничной, но тут же расплылся от удовольствия, получив тарелку равиоли, приготовленных по старинному луканскому рецепту: Пенелопа начинила их фаршем из домашней колбаски, конечно, купленной у мясника Пьероне, ибо его колбаски славятся во всех соседних городках, ради них люди готовы карабкаться по горным тропам или провести час в автомобиле объезжая скалы.

Колбаски томились на слабом огне с мякотью крохотных помидорчиков, пропитывались темный терпким вином, отдавшим начинке вкус спелого винограда, когда выпарился весь алкоголь.

Нежная стружка пармезана таяла на золотистых боках пухлых равиоли, наполняя душу Бани Брандолини блаженством. А где блаженство, там не живет недовольство.

— Калейдоскоп. — Пробормотал он, покатав на языке глоток вина из альянико- винограда, царствующего на итальянском юге. Проглотил с сожалением, не слишком долгим, ведь следующий глоток уже ждал его в бокале. Если север отдал себя под власть неббьоло, а центром правит санджовезе, то юг безоговорочно сдался на милость альянико с его привкусом инжира, ароматом тропинки, промокшей от летнего дождя, трав, высохших под жарким солнцем южного лета.

— Что??? — Хором спросили дамы.

— Помните, в нашем детстве. Трубочки, которые мы прикладывали к глазам, поворачивали и каждый раз складывались совершенно другие узоры. Так и здесь! Картинка меняется, принимая иную форму в зависимости от того, как на нее смотреть. Сначала мы думали, что погибла синьора Раваллино, но оказалось, что это Кристина Маньяни. Потом мы решили, что это несчастный случай, но оказалось, что это убийство. Мы уверились, что жертвой должна быть Кристина, но оказалось, что убить хотели синьору Раваллино. Иногда я думаю… думаю, что это просто несчастный случай. А вместо того, чтобы бросить все силы на раскрытие убийства бедного Пьетро Берлини, мы скачем вокруг важных особ, потому что Пьетро подождет, этого требует начальство.

— Но камень…

— Расшатали случайно во время ремонтных работ.

— А горшок с цветами?

— Порыв ветра. Это единственный горшок, стоявший прямо на карнизе, не защищенный дополнительным ребром. Он обязан был упасть при сильном порыве ветра.

— Какое совпадение! — Ехидно заметила Николетта. — Ваза падает, едва не задев женщину, которая должна была стать жертвой первого преступления и получила два письма с угрозами.

— В том-то и дело. Поэтому я оставляю сомнение и продолжаю кружить вокруг влиятельных персон. — Брандолини сказал это разочарованно, даже немного обиженно, потому что тарелка с равиолли слишком быстро опустела.

Николетта не заметила его печали, схватила листок бумаги, начала рисовать кружочки и стрелочки. Учитель математики лучше соображает, когда перед глазами логические цепочки.

— Итак. Три дня назад около девяти вечера Альфонсина Раваллино почувствовала себя плохо. Поговорила с мужем, затем позвонила Кристине Маньяне, чтобы отправить ее на следующий день в Потенцу. Машина Кристины находилась в ремонте, поэтому синьора Раваллино отдала ей ключ от своей.

Кристина приходит на виллу синьоров Раваллино в 7 утра, забирает ключи и едет на остановку автобуса.

Горничная готовит Альфонсине чай и звонит врачу. Врач приходит в восемь утра.

Синьор Раваллино уходит из дома в семь, едет в свой офис, где проводит совещание в восемь утра. Дальше примерно в девять он закрывается в кабинете и никто его не видит до десяти утра, когда карабинеры звонят в офис.

Карабинер поднял указательный палец:

— Важная деталь! Его машина остается все это время на стоянке в офисе, а пешком он бы не смог добраться до остановки, залезть на гору, сбросить камень и вернуться в кабинет.

— Если супруги Раваллино совершили убийство, они и должны обеспечить себе хорошее алиби.

— Бессмысленно обвинять их после падения горшка.

— Девочка-кондитер прибыла на остановку в 9 утра.

— Но сначала туда приехала Валентина Перони. Она припарковалась примерно в семь утра и через пятнадцать минут уехала местном на автобусе. Водителя мы пока не смогли допросить, это был его последний день работы перед отпуском.

— Валентина — это нервная женщина, которая сидела в приемной, когда мы с Алессией пришли на станцию карабинеров?

— Да, слишком нервная для простой свидетельницы. Она нервничала на первом допросе и чуть не упала в обморок на втором, услышав об убийстве. Поэтому я не удивлюсь, если она все-таки не села на ранний автобус. Возможно, она села на следующий, но никто ее не видел на остановке. В любом случае, она заявила, что не видела и не слышала ничего необычного. Других машин на стоянке не было, и она не заметила, чтобы кто-то еще был поблизости.

В 7.15 прибыл Фернандо Торрембини. Тоже не видел и не слышал ничего необычного. Припарковавшись, он отправился пешком за свежей моцареллой на ферму Кастеллли, побоялся, что машина не проедет из-за завалов. Он сказал, что наслаждался прекрасным утром и шел очень медленно, добравшись до фермы только через час. Он мог совершить убийство, но тогда ему пришлось бы бежать половину пути до фермы, а по крутой дороге не побегаешь, тем более, что Фернандо совершенно не спортивен.

— Как странно думать о людях, которых мы знаем, как о потенциальных убийцах! — Вздохнула Николетта.

— Во время первого допроса Фернандо был очень спокоен и расслаблен, но когда мы вызвали его во второй раз, он занервничал. Это нормально… отчасти. Люди нервничают, когда разговаривают с карабинерами.

— Но не Нандо! Ему ничего не стоит публично посмеяться над священником, пусть не особо уважаемым, мы сами были свидетелями этой сцены на похоронах. А уж простые карабинеры вообще не стоят его волнения! Нандо всегда считал себя выше остальных, и дело не в происхождении. Просто… такой тип людей

— Вот и у меня есть чувство, что он что-то скрывает. Возможно, он увидел нечто, показавшееся не важным. Но это нечто приобрело другой смысл, когда он узнал, что речь идет об убийстве. Но почему он не рассказал? Но продолжаем. Около 7.20 приехал Андреа Андолини. Он увидел две другие машины, потом сел на велосипед, который всегда припаркован у него на остановке, и поехал на виллу, где руководит работами по реконструкции. Говорит, что всегда так делает, это полезная тренировка. Он тоже никуда не торопился, ехал медленно, пару раз пришлось перетаскивать велосипед из-за завалов. В восемь часов он появился на вилле.

— Значит, у нашего красавца архитектора тоже была возможность столкнуть валун! Надеюсь, девочка не слишком им увлеклась…

— Продолжаем. Томмазино, жених Кристины, сказал, что она вышла из дома в 6.50, чтобы забрать ключи у Раваллино. Значит в 7 она забрала ключи, примерно через пятнадцать минут прибыла на остановку, чтобы успеть на первый автобус до Потенцы в 7.45. Припарковалась. Потом упал валун. Алиби Томмазино мы проверили, он подвозил коллегу на стройку. Кстати! Вчера кто-то залез в их дом, Томмазино утром подал заявление.

— Что забрали?

— Ноутбук Кристины и немного денег. В этом нет ничего необычного, за последнее время в деревнях зафиксировано несколько краж. Скорее всего это албанцы из Сан Мартино Албанезе, тамошние карабинеры их скоро задержат. Так вот, ваша подруга Алессия прибыла на остановку в 9.00, чтобы сесть на второй, последний в этот день автобус в Потенцу в 9.15.

— Вы все еще ее подозреваете?

— Мы никогда не подозревали ее в убийстве Кристины. Девочку видели в городе, она не могла быть на горе во время убийства. И у нас есть свидетель.

— Свидетель?

— Синьора Джузеппина, у нее последний дом на выезде из деревни. В то утро синьора была на балконе, готовила пеперончини для сушки и видела, как все проходили или проезжали этим утром. Она думала, что за рулем синьора Раваллино, узнала машину.

— А остальных видела?

— Нет, но ты же знаешь местных кумушек. Они видят все, знают, чья машина, чей дом. Так и Джузеппина прекрасно знает, чьи машины проехали. И девочку вашу мечтательную она видела. Шла, говорит, улыбалась, на горы смотрела.

— Как же она не видела убийцу?

— Изгиб дороги заслонил ей вид на место убийства, иначе преступник был бы обнаружен. Так вот, синьора не видела лишь одного человека.

— Кого???

— Она настаивает, что Фернандо Торрембини не проезжал этим утром.

— Но это невозможно. Все видели его машину, поэтому он и попал в число тех, кого вы допрашивали с самого начала.

— Но Джузеппина уверена, что его не было.

— Может, она кофе пошла попить или в туалет, в конце концов! Не торчала же она на балконе часами!

— Говорит, не уходила.

— Может, она не такой надежный свидетель, каким притворяется.

— Она была точна в отношении всех остальных.

— И не видела Нандо?

— Не видела.

— Тогда выходит, что он прибыл другим путем. А значит, также мог прибыть и убийца.

— Но мы пока не видим другой возможности… Учитывая завалы, там лишь одна дорога. И… я бы хотел, чтобы вы пообщались, поговорили в деревне. Возможно, есть и другой путь на гору! Но прошу, ни с кем из перечисленных не оставайтесь наедине. Любой из них может оказаться убийцей, все эти люди были на похоронах, из церкви не сложно добраться до пустого дома, дождаться синьоров Раваллино и сбросить горшок, а потом исчезнуть через черный ход. И не забывайте, что информация о Джузеппине конфиденциальна, мы не должны подвергать ее риску.

Пенелопа и Николетта синхронно, как тренированные бортпроводники, провели руками вдоль губ, изображая молнию.

— Твой Брандолини милый человек, но, пообщавшись с ним, я начинаю думать, что мы окружены убийцами, — усмехнулась Пенелопа, когда карабинер откланялся, поблагодарив за ужин. — И еще он слишком много ест. Придется делать фриттату, все равиолли, которые я приготовила на ужин, слопал твой ухажер. И готова биться об заклад, что он ушел голодным!

Николетта сделала вид, что не слышала.

— Мы с тобой упустили из вида нервную женщину, Валентину. Хотя человек, который трясется, как осиновый лист, не способен на убийство. Это волевой поступок.

— Ты права, нужно иметь определенную долю храбрости, чтобы толкнуть вазу и убежать, прежде чем кто-то заподозрит, что это не ветер.

— Значит, исключаем Валентину.

— Если она не притворяется. Будем придерживаться фактов, а не психологии, пока не ясно, где она была и почему так трясется. И позвони девочке, предупреди, что лучше не встречаться с прекрасным архитектором наедине.

— Я волнуюсь совсем по другому поводу. Этот красавчик разобьет ей сердце, но он не убийца.

— Ты снова делаешь поспешные выводы, Летта Денизи!

Глава 10

Вattere il ferro finché è caldo! — Куй железо, пока горячо, — говорит итальянская поговорка. Николетта отправилась на прогулку по лавочкам и магазинчикам, намереваясь слушать, спрашивать, задавать наводящие вопросы.

Пенелопа засела за телефон.

Первой повезло Николетте, спускаясь с горы, она столкнулась с горничной синьоров Раваллино.

— Сегодня я закончила пораньше, — объяснила женщина, когда они вместе спускались с горы. Хочу зайти в магазин Франчески, у нее в витрине висит миленький сарафанчик, совсем не дорогой. А то с этой работой у меня ни одной новой летней вещи.

— Да, я слышала, какая требовательная синьора Раваллино, сочувствую.

— Иногда она доводит меня до истерики! Хотя лучше об этом не говорить, нельзя сплетничать о хозяевах.

— Ну, ужасный характер Альфонсины известен всем, удивляюсь, как вы выносите ее столько времени!

— Не так уж и долго. Три года назад на моем месте работала Анна. А когда она ушла, настала очередь Валентины. Но та продержалась всего два месяца, она вела себя ужасно глупо.

— Какая Валентина?

— Перони. Вы же слышали эту историю?

Николетта кивнула, абсолютно не представляя, о чем идет речь. — В общих чертах.

— О, от меня вы узнаете все из первых рук! Анна работала в семье много лет, когда она ушла на пенсию, считалось решенным, что ее племянница Валентина будет работать на этом месте. Я тоже подала заявку, но Раваллино предпочли Валентину.

— Как жаль!

— Да, но я не долго расстраивалась. Вскоре синьора Раваллино заметила, что пропало несколько вещей. Она всегда этим занимается, проверяет людей. И со мной так делала — оставляла деньги на видном месте и даже на полу, как будто они случайно выскользнули из кармана.

— То есть хочет поймать человека на крючок?

— Это нормально, я слышала разные истории, как хозяева проверяют прислугу. Но Валентина оказалась настолько глупа, что не сообразила и взяла деньги. Тогда синьора Раваллино устроила новую ловушку, она сказала Валентине, что пару месяцев назад потеряла дорогую старинную брошь и не помнит, где это могло случиться. А сама спрятала брошь за шкафом, типа она случайно туда закатилась. И что вы думаете? В тот же день брошь обнаружилась в сумочке Валентины! Вместо того, чтобы вернуть хозяйке, эта идиотка решила воспользоваться случаем!

— Невероятно!

— О, какой был скандал! Конечно Валентину тут же уволили. Синьора Раваллино пообещала, что никому не расскажет, но если выяснится, что на новом месте работы Валентины будут проблемы, ее моральный долг поставить всех в известность.

— И что сделала Валентина?

— Она была в ужасе. Понимаете, если бы что-то случилось у новых хозяев, даже если она не причем, ее репутация была бы разрушена навсегда. Валентина абсолютная дура! Так, как платят Раваллино, в деревне не платит никто. Так что глупо было с ее стороны рисковать хорошей зарплатой ради нескольких евро. Всякий раз, когда я нахожу деньги, которые валяются где-то, я кладу их обратно на комод, или, если хозяйка дома, я отдаю их прямо ей в руки. Она проверила меня кольцом и я его вернула. Теперь она знает, что мне можно доверять и больше не проверяет.

— Вы сказали Пенелопе, что кого-то подозреваете. Вы имели в виду Валентину?

— Вовсе нет. С тех пор прошло три года, синьора Раваллино, конечно, всем растрепала, и Валентине пришлось искать работу в соседнем городке. Поэтому она ездит местным автобусом каждое утро. Но представляете, как она испугалась, когда узнала об убийстве!

— Представляю, — ответила Николетта, которая прекрасно помнила, как тряслась Валентина на станции карабинеров. Теперь понятна причина. — Но кого вы имели в виду, раз это не она?

— Однажды архитектор Андреа Андолини пришел по делам к синьору Раваллино, но тот бы срочно вызван на работу, что-то там стряслось. Так что архитектору пришлось подождать в компании синьоры Равелино. Я как раз закончила работу и собиралась уходить. Они решили, что я уже ушла, потому что из гостиной доносился такой ор! Архитектор орал, что она не может с ним так поступить, если она расскажет мужу, он будет просто уничтожен.

— Пресвятая Дева! А она что? — Ахнула Николетта.

— Она сказала холодным тоном, что пока промолчит, но будет следить за тем, как он выполняет свою работу на ее мужа.

— То есть она шантажировала синьора Андреа?

— Ну, я думаю, она хотела, чтобы он поступил правильно. Я же не знаю, в чем дело, и кто из них прав.

— Вы говорили карабинерам?

— Они только спросили, во сколько Кристина пришла за ключами и все. Думаете, надо рассказать? Но возможно там нет ничего серьезного, а я поставлю синьора Андолини в неудобное положение.

— Но мне вы же сказали.

— Вы не карабинер. Это же просто сплетни! Мы говорили о Валентине, теперь о синьоре Андолини, но это просто болтовня и никому их них она не повредит.

— Знаете, я бы забеспокоилась. Не говорите об этом больше никому, вы можете навлечь на себя серьезную опасность.

— Но я тут не причем! Я просто случайно услышала!

— Вы работаете на женщину, которую уже дважды пытались убить. На вашем месте я бы рассказала карабинерам. Вы же не выдумали эту историю?

— Конечно нет! Клянусь!

— Хорошо. Тогда я поговорю с maresciallo Брандолини, он понимающий человек и если вдруг он захочет с вами поговорит, расскажите ему всю правду.

— Хорошо.

— Кто-то убил Кристину и покушался на вашу хозяйку, это не игрушки!

Женщина кивнула, но Николетта не была уверена, что она поняла, насколько все серьезно.

* * *

Пенелопа, сделав пару звонков, уселась на стуле на террасе, притворяясь, что читает. На самом деле она зорко следила за дорогой, ожидая, что кто-то пройдет мимо. Если бы она вязала, то можно представить ее пауком, который плетет сети и ждет, когда в них начнут залетать ничего не подозревающие мушки.

Ждать пришлось недолго, довольно скоро послышала стук каблуков. Словно невзначай Пенелопа выглянула с террасы.

— О, вuongiorno, Кармела, дорогая, как дела?

— Маэстра! Как я рада вас видеть!

Минут десять женщины обсуждали родню и общих знакомых, когда дело дошло до похорон и дона Амброзино, Пенелопа «спохватилась»:

— Ох, прости, дорогая, я отнимаю твое время. Я только собиралась пригласить тебя зайти на чашечку кофе, но потом подумала, что это может показаться назойливым. Но ты только представь, как молодой Нандо отбрил дона Амброзино! Куда катится мир!

— О, я совершенно не тороплюсь. — Кармеле явно хотелось обсосать каждую косточку и Нандо и дону Амброзино.

Мушка залетела в паутину. как и планировалось!

Гостья уселась в удобнейшее мягкое кресло. На маленьком столике появились лучшие чашки Пенелопы, а на блюдечке так и манило миндальное печенье. Рядом еще сильнее соблазняло печенье с клубникой и розмарином.

Первые несколько минут прошли в тишине. Кармела набивала рот печеньем и закатывала глаза от восхищения.

— Ты слышала какие-нибудь новости об убийстве?

Кармела проглотила очередной кусок печенья, запила его кофе и наконец смогла ответить:

— О, я и не сомневалась, что это не может быть несчастным случаем! Альфонсина Раваллино такая неприятная женщина! Кажется, главная цель ее жизни сводить людей с ума! Она бывает такой раздражающей… иногда не с теми людьми.

— Тебе тоже досталось от нее, дорогая?

— Представляете, она пыталась учить меня, как воспитывать моих детей!

— Это когда они изрисовали стену синьоры Даниэлы? Несчастная женщина только что потратила все деньги на ремонт дома…

— Ох, маэстра, вы же знаете, каковы подростки! Гормоны…

— Но ты что-то говорила о том, как синьора Раваллино наживает врагов.

— Злобная женщина! Боюсь, ее язык может спровоцировать жесткую реакцию некоторых людей.

— Ты же не имеешь в виду красавчика архитектора?

— О, нет, они прекрасно ладят. Наверное, все дело в деньгах, которые платит ему синьора Раваллино. Но у парня свои недостатки. Похоже, за очаровательной улыбкой он скрывает отвратительный порок. — Кармела округлила глаза и для пущего эффекта понизила голос: — Он играет!

— О, все так плохо?

— Ну, ему скучно, нет жены, которая бы о нем заботилась, так что…

— Но кого же Альфонсина могла так обидеть, чтобы…

— Вы же слышали о ссоре Альфонсины с синьорой Торрембини? Конечно, Камилла Торрембини сама не благородных кровей, но у ее семьи уважаемая родословная и старые деньги, поэтому она всегда считала Альфонсину выскочкой. Альфонсина старается выглядеть знатной дамой и такое отношение ее сильно ранит.

— Но тогда наоборот Альфонсина должна обижаться на синьору Торрембини.

— Погодите, пока не услышите всю историю! Прошлой осенью общественный комитет собирал деньги на покупку новых деревьев для высадки на горах, там, где случились пожары. Разумеется, я приняла участие! Нам удалось приобрести целых пятьдесят деревьев. Синьора Торрембини, как председатель комитета, устроила ужин, чтобы поблагодарить всех лично. Но когда очередь дошла до Альфонсины, она сказала, что Раваллино могли бы заплатить больше, потому что фирма синьора заработает хорошие деньги на восстановительных работах.

— И как отреагировала Альфонсина?

— Она заявила, что ее муж работает честно, в отличие от семьи Торрембини.

— Madonna santissima!

— Но на этом она не остановилась. Она сказала, что всегда была верна своему мужу, не то, что синьора Торрембини, ведь вся деревня знает, на кого на самом деле похож Нандо и чей он сын.

— Madre santa!

— О, всем стало так неловко, ведь Фернандо тоже был там! Он уронил бокал на пол, а когда поднял глаза на Альфонсину, у меня мороз по коже пробежал. Я никогда не видела такой ненависти, уж поверьте мне! — Кармела уставилась на пустую тарелку в ожидании добавки, даже не заметив, что слопала целую гору печенья.

— Альфонсина сначала говорит, потом думает… — Задумчиво сказала Пенелопа. Она узнала все, что нужно, пора избавляться от гостьи. — Прежде чем ты уйдешь, я должна упаковать немного печенья, — она направилась на кухню, пошуршала там и вскоре вернулась со свертком. Кармела запихала сверток в сумку и расплылась в довольной улыбке.

Паутина распахнулась и мушка полетела по своим делам.

* * *

— Шикарные новости мы тебе добыли, правда? — Гордо сказала Николетта. Карабинер доедал уже вторую порцию печенья, которое снова пришлось печь Пенелопе к ужину.

— Я впечатлен! За один день вы узнали больше, чем карабинеры за три дня. Но и мы не сидели без дела. — Брандолини лукаво прищурился. — Мы нашли дорогу, ведущую на гору в обход деревни.

— Как??? Где???

— Вы удивитесь. Знаете дом, в котором жил Пьетро Берлини?

— Конечно! — Воскликнула Николетта. — У его матери прекрасный огород, я всегда любовалась им. А перед домом растут восхитительные бархатцы, гибискусы и герань. Боюсь, после ее смерти все в запустении…

— А внутрь ты заходила когда-нибудь?

— Конечно, пока была жива его мать. Мы говорили о травах…

— И что ты помнишь?

Николетта наморщила лоб, вспоминая. Вроде на дальней стороне огорода был проем в каменной стене и небольшие железные ворота без замка. Она еще позавидовала живописной тропинке среди дубов и сосен, идущей вверх. Сердце екнуло. — Ты хочешь сказать…

— Что тропинка поднимается в гору, идет над деревней и в одном месте дорожка спускается на кладбище, но основная тропа идет дальше. Никто ею не пользуется, потому что единственный выход- в саду Берлини.

— И если человек пройдет там, поднявшись из сада, его никто не увидит, даже Джузеппина со своего балкона с перчиками! Я же говорила, что убийства два! Все связано!

— Мы провели тщательный обыск и в кладовой нашли металлический прут, который использовался как рычаг для освобождения валуна. Эксперты уже подтвердили.

По сравнению с этой новостью деревенские сплетни, добытые женщинами за день, оказались бесполезны. А они так собой гордились!

— То есть это Пьетро Берлини убил Кристину? Но… кто тогда убил Пьетро? И зачем? Вы же не подозреваете Алессию!

— Есть проблема. Medico legale — судмедэксперт не смог однозначно установить, что Пьетро погиб от удара по голове. Удар мог быть получен при падении и скорее всего его смерть- несчастный случай.

— То есть Пьетро погиб случайно, но был убийцей Кристины? Но зачем ему убивать Альфонсину Раваллино?

— В подсобных помещениях мы нашли средства, используемые для поджогов.

— Пьетро поджигал лес на горе? — Ахнули обе женщины.

— По-видимому.

— Но зачем?

— Возможно, кто-то ему за это заплатил. Возможно, от злости, что в его жизни ничего не клеится. Синьора Раваллино могла знать, что он замешан в пожарах, он мог потерять работу ведь Альфонсине достаточно сказать одно слово супругу. А тогда у Пьетро не остается шансов, он уже просидел без работы больше года у матери на шее, а теперь и вовсе остался один.

— А зачем он писал письма с угрозами?

— Чтобы заставить ее замолчать, разумеется. Мы еще не говорили с синьорой, но я уверен, что она в своей обычной манере угрожала все рассказать.

— А ваза?

— Ветер столкнул.

Николетта сникла. Хорошо, что все разрешилось, но неужели они оказались бесполезны? Все впустую… А ведь вспомни она о тропинке из сада Берлини…

— Но вы что-то не договаривает, дорогой maresciallo, — склонила голову Пенелопа. — Я вижу выражение ваших глаз. Вы не убеждены, правда?

Николетта встрепенулась.

— Ну, не то, что я не убежден… Что-то смущает… И если Пьетро не причем, жизнь синьоры Раваллино все еще в опасности. И случись что- нам мало не покажется.

— Все зависит от мотивов убийцы, — сказала Пенелопа. — Если он остановится сейчас, то выйдет сухим из воды, избежит наказания за два убийства. Но если смерть Альфонсины важнее всего, он рискнет и попробует еще раз.

— И что же делать? — Николетта снова била копытом, готовая сорваться с места.

Пенелопа улыбнулась. — Мы пустим слух, что эксперты подозревают убийство Пьетро Берлини и расследование продолжается. А карабинеры ничего не будут объяснять, но действительно продолжат собирать улики. Не пройдет и полдня, как вся деревня узнает, что версия «Пьетро-убийца» не окончательная. И настоящий убийца тоже. Он занервничает и сделает неверный шаг, выдав себя.

— Это имеет смысл, — кивнул карабинер.

— Конечно! — Удовлетворенно улыбнулась Пенелопа. — Лучше всего поговорить с Анниной из овощной лавки. Николетта зайдет к ней завтра пораньше, чтобы она успела передать сплетню своим покупателям. К полудню вся деревня будет знать.

Глава 11

Ранним утром Николетта выпила чашечку кофе и помчалась на центральную площадь. «Вот потому Италия и занимает почетное второе место по продолжительности жизни в мире» — думала пожилая дама, прыгая со ступеньки на ступеньку на горных улицах-лестницах, с такими упражнениями долго остаешься в форме.

Уф, она успела вовремя! Лавка только открылась, стройные ряды овощей и фруктов выстроились справа и слева от двери. Несмотря на начало лета, здесь царили всевозможные краски и ароматы, а что же будет осенью даже трудно вообразить! Уже сейчас маленькие помидорчики разнообразных форм, зеленые перцы, идеально подходящие для обжарки, острые пеперончини, красный лук и белый чеснок соседствуют с серыми мешками с грецкими орехами и фундуком, желтыми плетеными корзинами с фруктами. Настоящий взрыв оттенков и ароматов.

Из сырной лавочки по соседству запахло молоком, значит только что привезли свежайшую моцареллу ди буффало. К тому моменту, когда нос Николетты учуял ароматы из пекарни за углом, желудок уже сжимался в остром приступе голода. Нельзя идти в центр, выпив лишь чашечку эспрессо, с такими соблазнами и плотный обед не спасет!

Аннина, высокая, крепкая женщина с вьющимися волосами была не просто владелицей лавки frutta e verdurа, фрукты и овощи, а живой программой новостей. Люди приходили в ее опрятный магазинчик, утопающий в зелени, не только за свежайшими овощами или хрустящим салатом с каплями росы на мясистых листьях, но и за порцией свежих сплетен, которые затем оседали в центральном баре за углом, чтобы начать новый путь по деревенским улочкам.

— Come stai, как ты? — Поинтересовалась Николетта.

— Старею! А тебя годы не берут, все так же свежа!

Серая мышка Николетта никогда не была «свежей», скорее серо-зеленой, покрытой пылью десятилетий. Но теперь это все в прошлом, ведь жизнь бьет ключом.

— По крайней мере дело закрыто, хотя я не могу заставить себя думать о Пьетро, как об убийце. И поджигателе! Представляешь, ведь огонь мог дойти до деревни!

Похоже, алгоритм гугла не поспевал за скоростью распространения информации в горной итальянской деревне. Ни один интернет не сравнится с местными кумушками.

— Откуда ты знаешь? — Приняла удивленный вид Николетта.

— Вчера вечером здесь была экономка дотторе Дзинарди, она слышала, как доктор говорил со своей женой. А доктору сообщил его друг, судебный медик. А что говорит ваш… ваш знакомый карабинер?

— Это конфиденциально! — Николетта приложила палец к губам. — Карабинеры на самом деле не верят, что Пьетро — убийца. Видимо, есть некоторые сомнения, они собираются продолжить расследование.

— Правда?

— Да, но не забудь, что это секрет.

— Конечно, дорогая. Ты не поверишь сколько секретов я выслушиваю каждый день! Но я умею держать рот на замке, поэтому люди продолжают доверять мне.

Николетта чуть не расхохоталась. — Я знаю, поэтому и рассказываю именно тебе и никому другому.

— Интересно, кто же убийца? Мы думали сначала, что это приезжая девочка из кондитерской. Хорошо, что она вне подозрений, можно и дальше покупать у нее пирожные, они просто невероятны! Или?

— Нет-нет, все нормально, девочку не подозревают.

— Подумать только, я дожила до того дня, когда убийца свободно разгуливает по нашей деревне. Представь, что это кто-то из моих покупателей! В любую минуту он может войти в мой магазин!

В дверь вошел Нандо Торрмебини и Николетта закашлялась.

— Вы за новостями, синьора? — саркастически поинтересовался Нандо.

— Я за фруктами для моей подруги Пенелопы.

— О, дорогая, ты такая заботливая! — Проворковала Аннина.

— Мне пару апельсинов. — Нандо окинул взглядом пустые руки Николетты и она заторопилась, схватила пучок нежного салата, он точно дома не пропадет.

Мужчина дождался ее на улице.

— Печальные новости, правда? Бедолага решил убить жену своего работодателя из страха быть уволенным. Ничего нового под луной.

— Но убил другого человека.

— О, да, это гораздо лучше!

Николетта изумленно взглянула на Фернандо.

— С литературной точки зрения, уважаемая синьора, исключительно с литературной. Хоть что-то интересное в этой деревне, и то случайность!

— Тогда вам понравится, что карабинеры сомневаются и будут продолжать расследование.

Выражение лица Нандо изменилось. Он сглотнул, глаза расширились.

— Откуда вы знаете? Ах, да, что я спрашиваю. Ваш друг, этот карабинер…

— Вас это волнует?

— Нет, что вы. Я прикидывал, может ли из этого получиться роман. Но если Пьетро не убийца, то кто?

— Ну, не забывайте, что вы четверо все еще под подозрением. Вы, Андреа, Валентина и Алессия, кондитер.

— Вы серьезно так думаете?

— Я не знаю, чему верить. Если кто-то прошел незамеченным через сад Пьетро…

— Незамеченным кем?

Мадонна! Она чуть не выдала свидетельницу Джузеппину!

— Теми людьми, кто был там. Вы же сказали что никого не видели.

Николетта нырнула в двери следующего магазинчика, а когда вышла и завернула за угол, то вновь увидела неподалеку Нандо, беседующего с женщиной. Оп! Это же Валентина!

Кошка позавидовала бы мягким шагам Николетты, когда она по стеночке продвинулась поближе, спряталась за выступом витрины парфюмерного магазина и навострила уши.

— Не понимаю, почему ты беспокоишься! — Раздраженно говорил Нандо.

— Я хочу сказать правду. Скоро все равно все выяснится!

— Поздно. Придерживайся того, что говорила с самого начала.

— Они так смотрят на меня… словно догадываются, что я что-то скрываю.

— Карабинерам нравится, когда люди их боятся, они привыкли запугивать всех вокруг. Не волнуйся, все с тобой будет в порядке. Просто придерживайся своей истории.

— Хорошо… — Неуверенно прошептала Валентина.

Кто-то вошел в переулок с противоположного конца и парочка разбежалась по своим делам.

* * *

В обед на станцию карабинеров пришел Антонио Раваллино. Удивился, что семье порекомендовали сохранить меры безопасности, ведь убийца установлен. Узнав, что есть и другие версии, он возмутился нерасторопной работой карабинеров, пообещал пожаловаться вышестоящему начальству, что они тянут абсолютно прозрачное дело.

На вопрос, удивлен ли он, что на жизнь его жены покушался Пьетро Берлини, синьор Раваллино пожал плечами. По слухам, Пьетро снова стал прогуливать работу, был всем недоволен и дело шло к увольнению. Скандальный тип! Альфонсина — человек строгих моральных принципов и очень религиозна, она ревностная католичка и предупреждала Пьетро, что его могут уволить, если парень не изменит своего поведения. Но больно, конечно больно осознавать, чем обернулась его благотворительность. Вот и делай добрый дела, давай людям работу…

— Эта женщина ужасна! Ревностная католичка, да уж, конечно! Тогда бы она говорила о любви к ближнему, а не строила людям козни! — Возмутилась Николетта, когда они с Брандолини прогуливались по деревне после приятного ужина в траттории Марьяно. Люди, думавшие, что это романтическая прогулка, сильно ошибались. Николетта держала карабинера под локоть, смотрела нежно, и… задавала вопросы о расследовании.

— Мы провели опрос на работе Пьетро. Рабочие сказали, что вечером перед убийством у него была стычка с боссом, синьор Раваллино наткнулся на парня во дворе и долго о что-то ему выговаривал. На следующее утро Пьетро явился на работу в 8 утра, как обычно. Его привез сосед.

— И мы не знаем, где он был в 7 утра.

— Услышав об убийстве, он ушел с работы и больше не возвращался.

— Зато устроил скандал в магазинчике Алессии. А вечером упал в фонтан и захлебнулся.

— Эксперты предполагают головокружение. Они так и не установили с достоверностью, что Пьетро получил удар по голове…

— Неужели нельзя найти место, где он ударился, если все обстояло именно так?

— Это фонтан, дорогая. Вода тут же смыла все следы. А вы с Пенелопой молодцы! По деревне уже ползут слухи, что кто-то убил Пьетро. Завтра мы снова вызовем Нандо и Андреа, сегодня архитектор как раз вернулся из Рима.

— А Валентина?

— Ее больше не подозревают, водитель автобуса подтвердил, что она села к нему и поехала обычным маршрутом на работу.

— Как странно! Но она что-то скрывает!

— Скорее всего это не имеет отношения к делу. Глупая женщина, давно бы рассказала и не нервничала.

— А тот разговор, между Андреа и Альфонсиной? Вы ее не спрашивали?

— Синьора Раваллино не из тех, кто расскажет, если сама не захочет. Да и не сложно догадаться, кто мог услышать разговор, а значит мы подставим горничную и ее просто уволят.

— И что же делать?

— Наблюдать и ждать, как предложила твоя мудрая подруга. Ты знаешь. как ловят рыбу? Готовят наживку, изучают место, ставят крючки. Потом приходит время замереть и ждать.

— У меня не хватило бы терпения, не представляю, как можно сидеть и ждать часами, глядя на поплавок! Мне нужно действовать!

— Это мне в тебе и нравится! — Улыбнулся карабинер.

Глава 12

Андреа не позвонил. Вместо этого он неожиданно нарисовался у столика Алессии в кафе толстяка Леоне на центральной площади.

Сердце пропустило несколько ударов, когда девушка услышала его голос. Сегодня архитектор был не слишком элегантен: щетине не меньше трех дней, под глазами темные круги, но фигура… Боже, какая фигура! Понятно, почему он не носит костюмы, как можно скрывать такие бицепсы!

— Я пытался позвонить, но твой телефон вне зоны.

— Я снова открыла кондитерскую, а когда я пеку, выключаю телефон.

— Надеюсь, это не помешает мне пригласить тебя на свидание? — Его улыбка была так очаровательна, что сердце Алессии превратилось в патоку.

— Иногда мне нужно отдыхать! Так что все нормально.

— Тогда до встречи! — Он наклонился, чтобы традиционно чмокнуть девушку в щеку, но она как раз повернулась и губы коснулись губ.

— О… прости… — Алессия покраснела.

Она почувствовала себя подростком, Боже, этого еще не хватало! Его подозревают в убийстве, а она… но что можно поделать, если Андреа так на нее действует?

— Вы слышали, что Пьетро был тем, кто поджигал лес? — Леоне принес заказанные капучино и корнетто.

— Да, трудно поверить, правда?

— Мне тоже не верится. У него появилась работа, жизнь наладилась, зачем?

— Вы часто с ним общались?

— Кто способен часто общаться с Пьетро? Вечно всем недовольный, брюзгливый… устроить скандал- это запросто, но нормально разговаривать с людьми… Я слышал, он и у вас в кондитерской скандалил.

Алессия кивнула, а потом… потом приняла самое рискованное решение в своей жизни. Это все красавец архитектор виноват, затуманил ей мозги! С другой стороны не подбивать же на преступление синьору Николетту…

Она прошла мимо дома Джузеппины, но ни старушки, ни перчиков на террасе не наблюдалось. Обошла кладбище, нашла тропку, ведущую наверх и выбралась на скрытую дорожку, идущую к дому Пьетро.

— Что бы ты не скрывал, негодяй, назвавший меня воровкой, я это узнаю!

Дом окружала красно-белая лента. Алессия нырнула под нее, убедившись, что на улице никого нет, попыталась открыть главную дверь. Как и ожидалось, она была заперта. Она методично проверила все окна — закрыты. Осталось попробовать заднюю дверь.

На двери висел навесной замок. Ха! Детство в тирольских горах, где у ребят было не так много игрушек, развивало другие способности. Пацаны в их компании могли открыть любой навесной замок, девчонки от них не отставали, изобретая новые способы. Сколько сараев пострадало во время их «тренировок»!

Она достала из рюкзачка банку «аранчаты», апельсинового лимонада. Сделала пару глотков, допила остатки залпом. Небольшим перочинным ножиком, извлеченным из рюкзачка, срезала верх и низ, потом разрезала банку вертикально и расплющила ее. Стараясь не порезаться, она сложила стороны в узкую жестяную ленту, закруглила один конец для удобства и наконец вставила импровизированный ключ в замок. Потребовалось несколько минут, чтобы раздался знакомый щелчок. Увы, навык почти утерян! Девушка собрала железки, чтобы не оставлять следов, вошла в дом, освещая дорогу фонариком телефона. И еле протиснулась: коридор завален хламом, от садовых инструментов до пустых канистр, сломанных грабель.

Толкая дверь в жилую часть дома, Алессия подумала, что на сей раз не отмоется от звания воровки. Ворвалась в частный дом, нарушила охранную ленту и если ее поймают…

Свет из окон позволил выключить фонарик телефона. Она медленно вдохнула, пытаясь успокоиться и решить, с чего начать.

Комната была простой, разделенной на две зоны. С правой стороны в углу перед камином стоял большой стол. Никаких книжных полок, только потертый диван и одно кресло, старенький телевизор на тумбочке. Зато на стенах репродукции известных пейзажей. Пьетро так любил природу, что решил поджечь лес? Или это осталось от его матери?

В шкафу за диваном она нашла пару тарелок, стаканы, батарейки, лампочки и прочую ерунду.

Кухня оказалась очень маленькой, посудой в буфете явно давно не пользовались. В холодильнике только бутылки пива и засохший кусок сыра.

Обычный дом безалаберного небогатого парня, который совершенно не следил за собой. В спальне такой хаос, что даже противно там что-то искать. Кровать, пустая тумбочка, шкаф с немногочисленной одеждой, наваленной как попало, хотя имеются вешалки…

Алессия снова включила фонарик и тщательно осмотрела пол в комнате. В углу что-то блеснуло. Она подошла поближе и сердце екнуло: золотая запонка. Она сделала снимок на телефон, чтобы не брать запонку руками. Инициалы ФТ. Фердинандо Торрембини? Что делать богатому, ленивому денди в доме безденежного скандалиста? И почему карабинеры не заметили запонку? Скорее всего, они и не обыскивали дом, ведь место преступления не здесь. Нашли жидкость для розжига, что-то там еще, что используют поджигатели, и успокоились.

В аптечке в ванной стояло несколько пузырьков с традиционными лекарствами. Лосьон для бритья и бритвы.

Именно тогда она услышала звук, от которого кровь сразу застыла в жилах. Кто-то отпирал дверь внизу! Как же она не заметила, как по подъездной дорожке подъехала машина? Алессия оказалась в ловушке: ни через главную, ни через заднюю дверь не выйдешь, столкнешься с незваным гостем. Окошко в ванной? Слишком узкое, не пролезть. Больше шума, чем толка. Остается одно.

Она быстро перебежала в спальню. Преодолевая брезгливость, залезла в шкаф. Теперь главное: тихонечко затворить дверцы.

Незнакомец двигался почти бесшумно. Кто это? Зачем он пришел? Фернандо вспомнил о потерянной запонке и явился, чтобы отыскать ее? Может ли он быть убийцей? Дамы рассказали, как унизила Альфонсина Раваллино его мать. Но зачем убивать Пьетро? И если это Нандо, ей повезло. Он найдет запонку и тут же уйдет. Где была ее голова, когда она залезла в чужой дом?

В шкафу было ужасно душно, жарко и воняло потом. Ну когда же он уйдет? А может, уже ушел, ведь в шкафу под грудой вещей ничего не слышно. Она тихонько приоткрыла дверцу и сразу услышала шаги, совсем рядом!

Девушка в ужасе захлопнула дверцы шкафа и снова нырнула в одежду, даже прикрыв голову. Этот человек убил дважды, он не колеблясь сделает это и в третий раз. Боже, он в спальне! Роется в вещах. Выдвигает ящики тумбочки. Подходит к шкафу! Madonna Santissima, пусть он уйдет, пусть он ее не заметит! Она будет ходить на все мессы нудного падре Амброзино и слушать часами его проповеди, честное-пречестное слово!

Человек распахнул двери шкафа, провел рукой в груде одежды и коснулся ее волос, отскочил и девушка услышала странный щелчок. Потом он начал медленно вынимать хлам, под которым пряталась Алессия, одну тряпку за другой.

А потом ее ослепил солнечный свет и девушка заорала, зажмурив глаза.

— Какого черта вы здесь делаете?

Алессия осторожно открыла глаза и увидела пистолет.

— Пожалуйста, не стреляйте!

Она снова зажмурилась, но ничего не происходило. Тогда она приоткрыла один глаз, потом второй. Мужчина сидел на кровати, смотрел на нее.

— Синьорина Альяно, что вы там делаете? У меня чуть инфаркт не случился!

Лицо его казалось знакомым. Алессия присмотрелась и поняла, что влипла. Перед ней сидел один из молодых карабинеров, чьего имени она даже не знала.

— Вылезайте! — Все еще держа пистолет в одной руке, он протянул вторую. Девушка заколебалась, но приняла руку и осторожно выбралась из шкафа.

— Я должен был догадаться. От вас за версту несет ванилью и шоколадом. Так какого черта вы здесь делаете?

— Я… я хотела поискать улики. — Ноги не слушались и она плюхнулась на грязную кровать рядом с карабинером. — Я думала, это Фернандо.

— А я собирался выстрелить.

— Надеюсь, в ноги? — Похоже, она приходит в себя.

— Естественно. Первое правило: стреляй, чтобы ранить, а не убить.

— А потом разбирайся, в кого выстрелил. Вы меня порадовали, лучше остаться хромой, чем мертвой. Не то, чтобы я мечтала о пуле в колене…

— На вашем месте, синьорина Альяно, я бы не ехидничал. Я вообще сначала подумал, что это труп, спрятанный в шкафу. А он… то есть вы зашевелись. У меня чуть инфаркт не случился. Но почему вы решили, что это Фернандо?

— Я нашла запонку с его инициалами. Думаю, здесь не так много людей настолько стильных, чтобы носить запонки на рубашках. Во всяком случае я знаю только одного. Как вы пропустили ее во время осмотра?

— Понятия не имею. Где она?

— Там, где и была. Я покажу.

— Вы не дотрагивались и не передвигали ее?

— Нет, клянусь!

— Я не буду спрашивать. не вы ли ее подбросили.

Алессия вспыхнула. — Да как вы…

— Легко! Вы влезли в частную собственность, нарушили запретную линию и уверяете, что собирались искать улики. Это просто смешно!

На трясущихся ногах Алессия последовала за офицером в гостиную, показала запонку. Карабинер осторожно поднял ее, предварительно надев перчатку, положил в пластиковый пакет.

— Идемте на свежий воздух, я должен вас расспросить.

Снаружи Алессия увидела водопроводный кран, тщательно умылась и попила воды, чтобы смягчить пересохшее горло.

Карабинер сделал несколько звонков, распорядился доставить на станцию Фернандо Торрембини и почему-то Валентину Перони.

Он выглядел неплохо: высокий, русоволосый, симпатичный, только слишком уж серьезный и нахмуренный. Хотя… а чего она ждала? Еще неизвестно чем все закончится.

— У вас есть пять минут, чтобы нормально объяснить, что вы здесь делаете. Вы знаете, что это противозаконно, не так ли? Как вы сюда попали?

Она рассказала обо всем честно, как было, но не удержалась:

— Если это Фернандо, у него есть мотив. Альфонсина публично оскорбила его и его мать. Конечно, он взбесился. А письма с угрозами? Они гораздо больше соответствуют его личности. Но зачем ему мобильный телефон Кристины?

— Все просто. Он думал, что убил синьору Раваллино. Вряд ли он разглядывал только что убитого им человека, просто забрал телефон. Тем более, что Кристина Маньяни и Альфонсина Раваллино примерно одного роста, у обеих короткие светлые волосы. Думаю, Альфонсина что-то скрывает. Мы изымем его телефон и тщательно проверим, наверняка там найдется их переписка. И появится повод допросить синьору уже по-другому. Погодите, вы меня запутали. С ума с вами сойдешь! Я не должен вам ничего рассказывать.

Алессия его не услышала.

— Возможно, она не знала, что это Нандо угрожает ей. В конце концов, муж спрятал от нее первое письмо.

— Хм.

— Но зачем Нандо убивать Пьетро…

— Фернандо воспользовался тропинкой через сад Пьетро, тот его увидел. Преступник решил не рисковать и избавился от свидетеля.

Зазвонил телефон карабинера. — Буду через пятнадцать минут. — Он повернулся к Алессии. — Вы в порядке? Доберетесь до дома?

— А вы… не арестуете меня?

— Если арестовывать людей за дурость, тюрем не хватит. Надеюсь, вы пойдете прямо домой.

Алессия кивнула, пробормотала: — Спасибо. — И побежала прочь, пока не пришлось показывать карабинеру, как она вскрыла замок. Он просто еще не дошел до этого вопроса, сбитый ее рассуждениями.

* * *

Не успела она зайти в дом, как пришло сообщение от Андреа, приглашавшего ее на ужин.

«Прости, но я не в форме.»

Он ответил простым «Va bene», «хорошо».

А девушка почувствовала себя просто ужасно. Как она умудряется испортить то, что могло стать… почти идеальным? Нандо убийца, а Андреа ни в чем не виноват, но она послушала Николетту и сторонилась архитектора. Андреа просто оказался не в том месте не в то время. И вообще, то Николетта его хвалит, то подозревает, пусть определится!

Но она была слишком измотанной, чтобы и дальше предаваться мыслям о загубленной личной жизни, поэтому просто приняла душ и пошла открывать кондитерскую. Хорошо, что все испечено с ночи, сейчас бы она натворила дел!

Не прошло и пяти минут, как заявилась Николетта, еще сильнее испортив ей настроение. Хотя Алессия сама виновата, нет бы промолчать!

— Почему вы подозревали Андреа?

— Из-за близости с обоими синьорами Раваллино, спора с Альфонсиной, его образа жизни…

— Причем тут его образ жизни?

— Я имею в виду, что он любит хорошую жизнь.

— Все любят, тот же Фернандо.

— Но Фернандо всегда был богат, тогда как деньги Андреа появились благодаря работе на синьора Раваллино. Тем более, что он живет не по средствам.

— Это еще одна причина, по которой Андреа не убийца. Он не захочет терять свои доходы, убив жену покровителя.

— Ладно, ты права, а я ошибалась.

— Вы решили, что между нами с Андреа что-то есть и вам это не понравилось! Я не подросток, я взрослая женщина за тридцать, не надо меня чрезмерно опекать! Я просила найти убийцу, а не лезть в мою личную жизнь!

— Я просто забочусь о тебе. Но сейчас оставлю тебя в покое. Хорошего дня. — Николетта удалилась, а Алессия снова заметалась, как лев в клетке. Что за день! Сначала влезла в чужой дом, потом ее чудом не арестовали и теперь она поссорилась с Николеттой!

* * *

День тянулся так, что уже и сил не было, а народ все шел и шел. Раскупили все, оставив пустые витрины. Впереди бессонная ночь у печи, надо бы подремать хоть немного, но так хочется на свежий воздух! Наконец она заперла двери и отправилась на центральную площадь. Ладно, пора признаться себе, что ноги не просто так ведут в бар. Если Андреа там…

Но на площади не было ни Андреа, ни Фернандо, единственное свободное место оставалось за столиком, где сидел и пил пиво тот самый молодой карабинер, что чуть не арестовал ее утром. Она даже не узнала его в первый момент без военной формы.

Увидев ее колебание, он сделал приглашающий жест.

— Я думал, вы давно спите после бурного дня.

— У меня бессонница.

— Бутылка пива поможет решить эту проблему? Но на сей раз я ничего вам не расскажу.

— А мне и не надо.

— Не верю ушам своим. — Его улыбка была такой нахальной, что Алессия сморщила нос.

— Но это не значит, что я не передумаю завтра!

Они оба расхохотались и дальше болтали о совершенно не важных вещах и смеялись от души, когда мимо проходил Андреа Андолини. Архитектор притворился, что не заметил их, а настроение Алессии моментально упало. Она отказалась встречаться с Андреа, сказав, что слишком устала, но он застал ее весело смеющейся с карабинером по имени Паоло в баре в полночь. Черт!

Глава 13

На следующий день дождь полил, как из ведра. Казалось, на оконные стекла кто-то выплескивает ведра воды.

Николетта и Пенелопой пили кофе с крохотными бискотти и смотрели в окно, где деревня почти не различалась в пелене ливня. Летние дожди обычно короткие, но этот, похоже, зарядил на целый день.

— Надеюсь, карабинеры не закроют дело и не припишут убийство Пьетро. Честно говоря, на месте твоего марешалло я бы уже потеряла терпение, — сказала Пенелопа, по-прежнему глядя в окно.

— Но против него действительно много улик.

— Легко обвинять того, кто не может защитить себя.

— И какова твоя теория?

— Все очень просто. Пьетро был замешан в чем-то незаконном, поэтому его можно было шантажировать. И если он что-то знал об убийстве, то не промолчал. Но поскольку он человек ненадежный, снова начал скандалить и выходить из себя, убийца решил, что безопаснее от него избавиться.

— И кто же убийца?

— Этого я не знаю… пока! Возможно, это Фернандо Торрембини. Но, видишь ли, Летта Денизи, у Нандо кишка тонка. Не могу представить, что он способен на решительные поступки.

— Пока ты развиваешь свои дедуктивные способности, я пойду, почитаю под одеялом. — Вздохнула Николетта. — Что-то совсем грустные картины за окном.

* * *

Марешалло Брандолини еще вчера допросил нервную женщину Валентину. Он заставил ее нервничать еще больше, напомнив, что это дело об убийстве и ее могут обвинить в соучастии.

Женщина расплакалась и призналась, что когда она приехала на парковку в утро убийства Кристины, машина Нандо Торрембини уже была там. Но по просьбе Нандо она соврала карабинерам.

Нандо тоже пришлось признаться и раскрыть личные секреты: он был в соседнем городке, где провел ночь с одной из своих любовниц, но боялся, что об этом узнает его невеста. Он звонил ей вечером, соврав, что находится дома. Услышав о происшествии, Нандо понял, что сильно рискует, но оправдывал свою ложь так же, как и Валентина, ведь сначала все считали смерть Кристины несчастным случаем. Машину он оставил на стоянке еще вечером, воспользовавшись своим скутером, всегда припаркованным на остановке. И утром он не ходил на прогулку, наоборот, возвращался от любовницы домой.

Итак, снова оказалось пятеро подозреваемых.

Кондитер Алессия никак не могла совершить убийство, ее передвижения по городу подтверждены.

Валентина тоже оправдана, водитель подтвердил, что она уехала в то утро на его автобусе. А нервничала она и покрывала Фернандо потому, что давно в него влюблена и поначалу казалось, что это невинная ложь. Лишь узнав, что речь идет об убийстве, женщина испугалась. Остаются Пьетро, который сам стал жертвой убийства или несчастного случая, и архитектор Андреа Андолини.

— Помнишь, я сказал, что забросил наживку и осталось просто ждать.

— Мы забросили, — скромно поправила его Николетта тем вечером за ужином.

— Давай начнем с вопроса кто убил. Убийца забрал запонку, проник в дом Пьетро и подбросил ее.

Николетта ахнула. — Ты хочешь сказать, что вы подозреваете Андреа Андолини?

— Ты же видишь, что остальные подозреваемые отпали один за другим. Остался лишь один. А упало, Б пропало, кто остался на трубе? Лишь у него нет алиби.

— Но мотив?

— Мы работаем над этим. Но я хотел, чтобы вы немного подготовили девочку кондитершу.

— Вы собираетесь его арестовать?

— Пока нет. Выгоднее оставить его на свободе. Мы не ожидаем, что он снова попытается навредить синьоре Раваллино, но на всякий случай она находится под присмотром карабинеров. Мы ждем, когда он совершит еще одну ошибку… Я не знаю, происходит ли что-то между этими двумя, Андреа и Алессией, но я хочу, чтобы ты знала, что он подозревается в убийстве Кристины. Он хорошо знает эти горы, несколько раз был там с командой синьора Раваллино. Скорее всего, Пьетро увидел Андреа тем утром, но молчал, потому что Андреа пригрозил ему потерей единственной работы. Он проводил много времени в доме Торрембини и легко мог забрать запонку. Мне жаль, Летта. Попробуй предупредить девочку. Не о подозрениях, конечно, но пусть держится от него подальше.

— Увы, это невозможно, я только сегодня в этом убедилась…

— Он опасный человек, может посчитать, что его загнали в ловушку, и отреагировать слишком остро. И больше никаких шуток, никаких игр, никаких пряток в шкафах. — Карабинер рассказал Николетте, как Алессия вломилась в запертый дом. — Это вопрос жизни и смерти.

— Я понимаю… Но ты уверен, что вы рассмотрели все возможности?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с Пенелопой подумали вчера о двух вещах.

— Поделишься?

— Первое — это письма с угрозами. В них есть что-то странное. Зачем убийце писать письмо с угрозами своей жертве, а затем пытаться выдать убийство за несчастный случай? Нестыковка. Было много более простых и надежных способов убить синьору Раваллино. Убийца потому и выбрал валун, чтобы выдать убийство за несчастный случай. Писать угрожающие сообщения бессмысленно.

— Я должен подумать…

— Андреа- хороший архитектор. У него творческий ум. Я могу себе представить, как он придумывает хитрые способы избежать наказания за убийство, но не представляю, что при этом он пишет нелепые письма, которые выдают его план. И то же самое относится к несчастному случаю с цветочным горшком. Убийца пишет и угрожает Альфонсине, а затем пытается убить ее. Почему он каждый раз предупреждает свою жертву? Что за детский сад?

— Дорогая, убийцы не так умны, как кажутся в книгах. Ими часто руководят инстинкты и страх.

— Что ж, это был наш сильный довод. Второй больше о том, почему убийца украл телефон. Разве он не понял, что убил Кристину, а не Альфонсину?

— Он не мог хорошо разглядеть тело. Лицо Кристины скрыла смятая крыша автомобиля, а сумку не сложно достать с пассажирского сиденья через разбитое окно.

— Хорошо, но убийца должен знать, что карабинеры в наши дни могут получить доступ к звонкам, сообщениям, электронным письмам, даже не имея телефона, так зачем же его забирать?

— Возможно, он думал, что мы не будем проводить обыск. Он же пытался выдать это за несчастный случай.

— А что, если он хотел уничтожить в телефоне что-то другое?

— И что же?

— Фотографии, которые могли бы его уличить. Уничтожив телефон он окажется в безопасности. В отличие от сообщений и звонков, фотографии невозможно отследить без телефона.

— Интересная теория, но подтвердить ее невозможно. Телефон скорее всего давно уничтожен.

— Бани! Раскрой глаза! Телефон у тебя под носом!

— Ничего не понимаю. Как это?

— Мадонна санта, эти карабинеры сводят меня с ума! Он думал, что убил Альфонсину! Ему не нужен телефон Кристины, он забрал телефон Альфонсины, как он так думал!

Брандолини ошеломленно смотрел на подругу.

— Черт побери! Посмотрим, удастся ли получить ордер у судьи магистрата. Синьора Раваллино вряд ли отдаст свой телефон добровольно.

— Но мы не карабинеры.

— Что ты хочешь сказать?

— Что я могу «позаимствовать» ее мобильный на некоторое время, притвориться, что он выпал из ее сумки или что-то в этом роде. Прежде чем вернуть его, я могла бы просмотреть ее сообщения, телефонные звонки, последние номера и фотографии. Я уверена, что тайна кроется в фотографиях.

— Я этого не слышал! Ты сумасшедшая! — Но голос карабинера звучал совсем не раздраженно.

— Мы пригласим синьору Раваллино в гости, на пирожки Пенелопы. Она не устоит. Во-первых, ее пирожки славятся на всю деревню, во-вторых, ей тоскливо сидеть взаперти, а наш дом- одно из редких мест, куда она может прийти без опаски, в-третьих, Пенелопа такой авторитет для местных жителей, что для Альфонсины будет честью принять приглашение на аперитив.

И вот теперь ливень спутал все планы. Никто не выйдет из дома в такую погоду, даже в предвкушении восхитительных пирожков Пенелопы Авильянези…

* * *

Тем утром Пенелопа исчезла на кухне на рассвете, чтобы приготовить свои знаменитые панцеротти. В начинку входило много моцареллы, несколько ложек томатного соуса, кубики сыра проволоне, чтобы оттенить более сладкий вкус моцареллы, немного пармезана, чтобы связать все ингредиенты вместе, сушеный орегано и свежие листья базилика. Должно получиться идеальное сочетание вкусов и ароматов. Замешанное с вечера тесто отдыхало всю ночь. Все руками, никаких миксеров, несмотря на возраст!

«Нет ничего лучше тепла рук для замешивания!» — протестовала она каждый раз, когда Николетта предлагала упростить процесс.

Как только тесто поднялось, она разрезала его на маленькие кусочки и раскатала скалкой в круглые формы. Она добавляла две-три ложки начинки на одну половину, затем смачивала пальцы в чашке с холодной водой и проводила ими по краям, прежде чем сложить пустую сторону на наполненную, вилкой она защипывала края.

Наконец каждый полумесяц панцеротто готов к жарке. Они должны быть достаточно тонкими, чтобы легко было есть, и достаточно толстыми, чтобы не ломаться во время жарки.

Пенелопа выложила заготовки на деревянную доску, которую использовала только для приготовления теста для пасты или пиццы. Накрыла слегка влажным полотенцем, чтобы они не высыхали. Все готово, пирожки жарят лишь перед подачей на стол.

Она с тоской смотрела в окно. Ливень не прекращался.

* * *

И все же им повезло. К обеду, словно по взмаху волшебной палочки, тучи разошлись, солнышко выглянуло сначала неуверенно, словно раздумывая, а стоит ли тратить теплые лучи на эти горы и маленькие городки. Потом глянуло повнимательнее, увидело пустые улицы и грустные лица людей в окошках, пустило маленький лучик и поиграло большими каплями на листьях деревьев, погнало хвойный аромат с гор в деревни. Потом подмигнуло пару раз сквозь тучи и наконец, улыбаясь во весь свой солнечный рот, засияло, разогнало облака, похлопало лучиком зазевавшееся облако, словно овечку, отставшую от стада. Облачко спохватилось, закружилось и улетело вслед за остальными.

Раздался звонок в дверь и Николетта побежала встречать гостей. Альфонсина и Антонио Раваллино все время улыбались, хоть синьор выглядел уставшим, словно события этой недели пробили в конце концов его закаленную броню. Альфонсина же оставалась такой же самоуверенной, как всегда.

Несмотря на лето, дождь принес прохладу и гости пришли в легких куртках. Оставили их в прихожей, но сумку с телефоном синьора Раваллино взяла с собой.

Пару минут Николетта разливала просекко и развлекала гостей беседой о погоде, но вот в дверях гостиной появилась Пенелопа.

Она знала обоих супругов со времен их детства. Тридцать лет назад маэстра учила и Антонио и Альфонсину и до сих пор в ее присутствии мужчина слегка смущался. Как почтителен он был со старой учительницей! Николетта подумала, что когда-то она правильно выбрала профессию, как бы люди не менялись, в них все равно остается уважение к учителям.

До переезда в домик Пенелопы она жила в соседней деревне за скалами, там и преподавала, поэтому никогда раньше не встречалась с супругами и, конечно, не являлась для них авторитетом. Если Альфонсина нет-нет, да поглядывала на маэстру свысока, даже в этом случае ее натура брала верх, то что говорить о Николетте!

Они дружелюбно болтали, когда зазвонил мобильный телефон синьоры Раваллино. Она посмотрела на номер, не стала отвечать, бросив телефон обратно в сумку. Через пару минут разговора телефон зазвонил снова.

— Надоели!

— Убери телефон, — сказал Антонио, виновато глядя на маэстру. — Перезвонишь позже.

— Простите. — Его супруга снова положила телефон в сумку. — Я вообще не знаю, кто это звонит.

Николетта хихикнула про себя, представив, как Алессия смотрит на часы и каждые три минуты набирает номер. Хорошо, что девочка не обиделась, без ее помощи было бы трудно.

— Я всегда говорю своим внукам — никаких мобильных за обедом и ужином, — Пенелопа нахмурила седые брови.

— Это правильно! — Поддержала Альфонсина. — Хороший пример для остальных родителей.

— Она и меня приучила оставлять телефон в своей комнате, — закивала Николетта, — нет ничего срочного, что не может подождать час.

Антонио Раваллино открыл принесенную бутылку великолепного неаполитанского вина Greco di Tuffo. Пенелопа удалилась в кухню и принесла поднос своих знаменитых панцеротти. Оливки, маленькие брускетты с помидорами и зелень уже украшали стол.

— Позвольте, я возьму вашу сумку и повешу рядом с курткой, тогда Пенелопа не будет расстраиваться, — с очаровательной улыбкой Николетта схватила сумку. Альфонсина даже не нашлась, что сказать, потому что женщина уже исчезла в дверях.

Панцеротти были горячими, хрустящими снаружи, тесто тонким и легким, а длинные нити расплавленной моцареллы тянулись с каждым укусом и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком поедания пирожков. Убедившись, что еда в самом разгаре, руки гостей достаточно перепачканы маслом, Николетта извинилась: она удалится на пару минут, чтобы принять свое лекарство, надо же, совсем забыла!

На ее уход никто не отреагировал. На лицах гостей читалось неописуемое блаженство.

Прислушиваясь и поглядывая на дверь в гостиную, Николетта схватила телефон из сумочки. Она не учла, что может понадобиться код, но ей повезло: Альфонсина Раваллино и мысли не допускала. что телефон может попасть в чужие руки, никаких паролей и кодов!

Имя Андреа Андолини имелось в списке контактов, но никаких недавних звонков или сообщений. Имен Нандо и Пьетро среди контактов вообще не было.

В папке фотографий множество фото дочери и внуков, больше ничего интересного. Николетта вздрогнула, ей послышались шаги. Уф, показалось!

Она нахально влезла в почту, но там сплошные подписки на электронные журналы, связанные с модой и аксессуарами. Обычные электронные сообщения, а учитывая, что ящик перегружен, Альфонсила вряд ли что-то удаляла за последнее время. Какова бы ни была причина исчезновения мобильного телефона Кристины, они оказались не правы, в телефоне Альфонсины ничего компрометирующего нет!

Бедная Пенелопа нажарила столько пирожков и слушает глупую болтовню и все зря. Николетта положила телефон на место и с виноватой улыбкой вернулась в гостиную. Она осталась без панцеротти, их слопали!

— Простите, куда-то задевала свои таблетки и никак не могла найти!

Антонио Раваллино, похоже, расслабился впервые за последнее время. Хорошая еда находит путь к сердцу любого человека!

Пенелоппа устало прикрыла глаза и гости засобирались.

— Это был восхитительный обед, а не просто аперитив, — в голосе синьора Раваллино слышалось восхищение.

— Когда маэстра готовит панцеротти, обед не нужен, закивала Николетта.

На прощание гостям подали по чашечке ароматного эспрессо.

— Кстати, есть новости об убийстве Кристины? — Невинно поинтересовалась Николетта.

— Нет, по крайней мере карабинеры ничего не говорили.

— Думаете, убийца и вправду Пьетро?

— Ох, мой муж сделал столько хорошего для этого парня! Но увы, он так и не взялся за ум.

— Но почему он хотел убить вас?

— Не знаю. Я даже не уверена, что именно меня. На него периодически находило сумасшествие. Разве нормальный человек может коллекционировать воздушные шары? Они же все равно лопнут или улетят. Понятно, что он был не совсем здоров. И жить до такого возраста с матерью… если бы она не умерла недавно, он так и сидел бы на ее шее. Думаю, он не осознавал, что делает, сбрасывая тот камень.

— Я бы сказала тот, кто заставил камень упасть, точно знал, что он делает, — пробормотала Николетта.

— Он просто хотел причинить кому-то боль, потому что решил, что его собственная жизнь слишком тяжела. Вы же слышали, что он устроил скандал в кулинарной лавке, вспомнил, что пять лет назад лавку обещали ему. И что бы он с ней делал, держал воздушные шары? — Альфонсина захихикала.

— Но как же письма с угрозами? Он явно намеревался причинить боль именно вам.

— Глупости. Он просто был не в себе! А я всегда говорила мужу, что от него нужно избавиться, иначе будут проблемы. Он же мог убить кого-то на стройке среди бела дня! Представляете, какой кошмар?

Антонио Раваллино кивнул.

— А если это был не он? — не унималась Николетта.

— Я уверен, что это был он, карабинеры просто должны выяснить все до конца, — ответил мужчина.

— Ну, в деревне шептались и о другом человеке…

— Вы о Нандо? Моя жена не слишком ладит с его матерью, но кто в деревне хотя бы раз не поругался до смерти. Рано или поздно все мирятся.

— А архитектор Андолини? У вас не было с ним конфликтов?

— Не помню никаких конфликтов. — Заявила Альфонсина и добавила: — Вы же работали в школе, Николетта, и у вас тоже возникали конфликты с учениками и их родителями. Это нормально, что иногда между людьми случаются разногласия. Но потом все заканчивается и люди снова прекрасно общаются.

— А что вы о нем думаете, дорогая Альфонсина? — Включилась в разговор вроде задремавшая ранее Пенелопа. — Вы должны знать его лучше нас.

— О, он хитрый парень, жаль муж этого не замечает.

Синьор Раваллино удивленно уставился на жену: — О чем ты, tesoro?

— Ничего особенного. Ты просто дал ему возможность сделать себе имя среди важных людей в наших местах.

— Он серьезен, пунктуален…

— Но он использует знакомства в своих целях!

— Это проблема всех фрилансеров, но, видишь ли, дорогая, провалив несколько проектов, они снова прибегают ко мне. — В глазах Антонио вспыхнул неприятный огонек. — Но нам пора. Спасибо за восхитительный обед!

— О, да, было так мило свободно поболтать и выйти наконец из дома! — заулыбалась Альфонсина.

В коридоре она задержала Николетту за руку.

— Вы близки с этой девочкой, из кондитерской лавки. Пусть будет осторожна, говорят, ее несколько раз видели с Андреа. Так вот он не тот, кем кажется.

— Почему? Что он сделал?

— Я уже сказала, что он использует людей. Он берет то, что они ему дают, и считает, что может бросить все в любой момент в пользу следующего «важного» человека. Он амбициозный карьерист. Я бы не хотела, чтобы он использовал эту девочку, она мила и не заслуживает этого.

— Вы можете привести конкретный пример?

— Просто пусть смотрит в оба и не слишком увлекается.

* * *

Пенелопа сидела за столом, подперев рукой подбородок.

— Судя по выражению твоего лица, все бесполезно и я зря тратила силы.

— Увы, я не нашла ничего странного — никаких сообщений, никаких фотографий, даже подозрительных телефонных звонков. И мы не узнали от их ничего интересного.

— Но факт остается фактом: убийца забрал мобильный телефон своей жертвы, — пробормотала Пенелопа. — В чем мы ошиблись? Кстати, Альфонсина не разделяет положительного мнения своего мужа об Андреа Андолини.

— Более того, она еще раз предупредила меня, уходя. Но не захотела привести примеры. — Николетта так размахивала губкой для мытья посуды, что вокруг разлетались мыльные брызги.

— Полагаю, он увел у ее мужа перспективных клиентов. Но без этого не построишь собственную карьеру. Если они решили, что Андреа их больше устраивает, что тут скажешь…

— Но муж ее относится к этой истории спокойно.

— Слишком спокойно, на мой взгляд. Словно кошка, играющая с мышкой: беги, куда хочешь, но все равно от меня не убежишь. Но Альфонсина явно знает об архитекторе что-то такое, чего не знает ее муж.

— Что бы это ни было, следов я не нашла.

Николетта отправила сообщение Бани Брандолини.

«Ничего интересного. Мы ошиблись. Все зря»

«Вы все равно молодцы. Теперь мы знаем, что эта теория не оправдалась».

Глава 14

Когда Андреа вошел в кулинарный магазинчик, Алессия непроизвольно покраснела.

— Что тебе предложить?

— Последнее время ты все время убегаешь и я решил, что другого варианта у меня нет. Я хотел поговорить с тобой.

Они сели за столик и Алессия порадовалась, что все на работе и покупателей в ее магазинчике в это время почти не бывает.

— О чем ты задумался? — Андреа выглядел усталым и погруженным в себя.

— Смотри, какая хорошая погода. Но рано или поздно придут холода и все изменится. Выпадет снег…

— Ты ведь не о погоде?

— Так, просто мысли. На поверхности все кажется радостным и счастливым, но внутри все не так. И однажды лето заканчивается.

— О чем ты?

Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал ладонь. Потом встал, потянул Алессию со стула, прижал к себе. Прошептал: — У тебя прекрасная душа! — И поцеловал страстным долгим поцелуем.

Потом оттолкнул. — нужно было подождать, пока все не прояснится. Прости, но я не мог устоять.

— Что прояснится?

— Нандо вызвали карабинеры и ему пришлось открыть несколько секретов своей личной жизни.

— Ты хочешь сказать, в твоей жизни тоже есть секреты, о которых ты не рассказал карабинерам?

— Никаких любовных связей если тебя это беспокоит. Но есть некоторые вещи, о которых я предпочел умолчать. И надеялся, что до них не дойдет.

— Ты не хочешь рассказать, что именно?

— Деловые вопросы. Все не так однозначно, как мне бы хотелось. Я подписал несколько бумаг для своих клиентов, прежде чем до меня дошло, что это не самое мудрое решение…

— Каких бумаг?

— Проекты, планы строительства, которые выходили за рамки того, что можно делать на определенных участках. Это не слишком противозаконно. Но у этих людей есть проблемы с законом…

— Ты можешь выйти из этих проектов?

— Да, но дело не в этом. Если Антонио Раваллино узнает, что я имел к ним отношение, он не даст мне работать в этих краях.

— Поэтому ты ссорился с Альфонсиной?

— Откуда ты знаешь?

Оба уставились друг на друга.

— Эта деревня так мала, что здесь все обо всем знают, — наконец нашлась Алессия.

— Кроме того, кто убил Кристину и Пьетро. Но я не верю, что он не убийца.

— Ты имеешь в виду, что Пьетро убил Кристину, а потом просто удачно упал и ударился головой, чтобы больше не нарушать тихую жизнь в деревне? — не удержалась Алессия от сарказма.

— Ну, когда ты так говоришь, я не знаю… Но кто еще мог желать смерти Альфонсине…

Внезапно ей пришла в голову мысль: Андреа прекрасно знал, что его подозревают, знал, что к Нандо больше нет вопросов, значит следующий- он. Поэтому он так страстно целовал ее, потом признался, что попал в беду, работая с людьми с сомнительной репутацией, чтобы… чтобы что?

— Ты знал, что у Пьетро нашли запонку Нандо?

Казалось, он искренне удивился.

— Очевидно, убийца понял — полиция не верит, что Антонио убийца. И он попытался подставить Нандо, не зная, что у того железное алиби. — Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы Андреа немедленно ушел.

— Откуда ты знаешь все о расследовании? И не говори, что это деревня, где все всё знают.

— Так и есть.

— Нет, это неправда. Я видел тебя с одним из карабинеров.

— Так вот почему ты хотел поговорить со мной сегодня.

— Я поцеловал тебя, чтобы ты приносила мне пирожные в тюрьму?

— Примерно так.

Он взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

— Я сделал глупость, поцеловав тебя. Это было неправильно именно сейчас. Я просто не мог удержаться. Забудь об этом, по крайней мере мы вовремя остановились.

Он развернулся к выходу, но в этот момент в кондитерскую вошли карабинеры во главе с Паоло.

— Андреа Андолини, вы арестованы за убийства Кристины Маньяни и Пьетро Берлини. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он вам будет предоставлен.

Двое карабинеров повели Андреа к машине. Паоло задержался у выхода и прошептал: — Мне жаль… Mi dispiace… — прежде, чем догнать их.

Алессия опустилась на стул в таком смятении, что не знала, как собрать мысли воедино.

Глава 15

За пять лет маленькая кондитерская Алессии превратилась в лучшую в городе. Да, она была крошечной, но витрины полны печенья, пирожных и сладостей. Девушка привыкла ложиться под утро или вставать до рассвета, чтобы жители Пьетрапертозы получили свежайшие пирожные, печенье и тортики. Глаза ее вспыхивали счастьем каждый раз, когда ее поздравляли с восхитительной выпечкой — «complimenti, carissima, сегодня вы снова на высоте!»

Она придумала необычный декор: стилизовала старые рецепты под средневековую вязь и развесила на стенах в рамках. Дети с удовольствием читали их вслух, а матери смеялись над количеством необходимых ингредиентов. Например, в бисквите не было разрыхлителя, но требовалось аж 25 яиц! Сама Алессия никогда не использовала молочный или яичный порошок, она была уверена, что ее пирожные не залежатся. И никто не потолстеет, если ты используешь лишь натуральные ингредиенты, никакой химии!

Сегодня она предлагала новые пирожные: шоколадное с заварным кремом, только из печи и еще теплое вишневое. Некоторые не могли дотерпеть, раскрывали коробочку и начинали есть прямо в зале. Одного столика явно недостаточно, придется втискивать еще!

— Можете поверить, что арестовали архитектора Андолини! — Всплеснула руками покупательница, чьего имени девушка не знала. Она держала под мышкой небольшую собачку. — Не могу спустить ее на землю, все окрестные псы сбегаются. У нее как раз тот период… ну, вы понимаете.

Алессии было наплевать на собачку. На мгновение девушка подумала, что ее страстный поцелуй с Андреа видели через стеклянную витрину. Она почувствовала, как запылали уши, наклонилась, словно искала что-то за прилавком. Выпрямилась, не представляя, как себя вести.

— Да, это случилось прямо здесь. Но вы должны знать его лучше меня, я совсем недавно с ним познакомилась. Вы думаете, он замешан в убийстве?

— Dio mio, конечно нет! Он всегда был обаятельным парнем. Но я слышала… женщина понизила голос, наклонившись через прилавок, — Я слышала, что он проиграл в казино огромную сумму.

Алессия застыла. Скорее всего, Андреа считал, что никто в деревне не узнает, что он играет в казино. Но Италия сама большая деревня, и рано или поздно слухи все равно дошли бы.

А женщина продолжала. — Это ужасно, правда? Я слышала, что люди губили себя и свою семью. Эти игры давно надо запретить!

— Тогда они найдут другую зависимость.

— Боже, ну пусть прыгают с тарзанки или летают над долиной, раз им так нужен выброс адреналина! Это точно безопаснее.

Покупательница имела в виду популярный аттракцион «Полет ангела». Смельчаки надевают шлем, крепятся спиной к специальному тросу, протянутому от скалы к скале над долиной и… летят из деревни Пьетрапертоза в деревню Кастельмедзано на километровой высоте со скоростью 110 км в час. Длина «полета»— почти полтора километра. В хорошую погоду, когда работает аттракцион, желающих достаточно. А что, самый короткий путь из одной деревни в другую, — так часто шутит Пенелопа.

В двери впорхнула Николетта, сразу включилась в разговор, забыв, что собиралась купить круассаны-корнетто.

— Вы подозреваете кого-то другого?

— Думаю, это все же Пьетро. Последнее время он казался странным больше обычного.

— Но ведь его тоже убили!

— Вечно карабинеры все усложняют! Бедняга просто поскользнулся, упал и умер. Наверное он плохо себя чувствовал, даже машину в ту ночь не брал, оставил на складе, где работал.

Какая-то мысль мелькнула в голове Алессии, но исчезла, не успев оформиться. Что же… И вдруг сердце забилось быстрее.

— В какую ночь?

— Ну, перед тем, как убили Кристину. Я ехала в лавку с фермы и возле офиса синьора Раваллино у машины спустило колесо. В шесть утра бесполезно звонить ребятам из автомастерской и я пошла пешком. Позади офиса стояла машина Пьетро, я еще подумала, что он может делать на работе в такую рань? Я даже забеспокоилась, может он уснул в машине или ему плохо. Подошла, посмотрела, но его там не было.

— Вас кто-нибудь видел?

— Конечно. Я поздоровалась с уборщиком. Синьора Раваллино еще не было, свет в офисе не горел.

Труба калейдоскопа снова повернулась… и из осколков сложилась новая картинка.

Посетительница поставила собачку на пол, та завиляла хвостом, бросилась под прилавок к Алессии. Девушка машинально потрепала ее за ушами, а собачка завалилась на пол, подставила живот. Как не ответить на такое доверие! Пришлось чесать теплое пузико.

Наконец, женщина ушла, забрав любвеобильную барбосиху.

Дверь за ней захлопнулась, Алессия и Николетта переглянулись.

— Рабочие сказали карабинерам, что у Пьетро вечером была стычка с работодателем, а утром он, как всегда пришел на работу. Услышав про убийство, развернулся и ушел. А вечером его убили. Но откуда его машина перед офисом в то утро в такую рань?

— И на работу его привез сосед.

— Потому что машина стояла не дома, а возле офиса.

Женщины переглянулись.

Осколки сыпались и складывались в новую картинку так быстро, что мысли за ними еле поспевали.

— А что, если… — Пробормотала Николетта.

— А что, если… — Вытаращила глаза Алессия.

Они обе подумали об одном и том же.

— Но как же…

— Невозможно…

Николетта схватилась за телефон и позвонила Пенелопе. Маэстра быстро расставит все по своим местам.

* * *

Пенелопа занималась привычными домашними делами: руки на автомате месили тесто, раскатывали, вырезали широкие, плоские ленты тальятелле. Но мысли витали далеко отсюда.

Николетта часто подтрунивала — Ты как мисс Марпл у Агаты Кристи, никуда не ходишь, сидишь у камина и делаешь логические выводы.

Так оно обычно и случалось, сорок лет работы в школе- не шутка. За это время перед ее глазами каких только ситуаций не проходило! И сегодня, чего бы не случалось в мире, маэстра тут же вспоминала: а вот был однажды в классе такой случай…

Вот и сейчас она вспоминала…

Маленький Пеппино оставил свой велосипед у библиотеки и все думали, что он сидит, занимается. А Пеппино за пакет вкусных пончиков от бабушки получил на пару часов велосипед Альберто и умчался на горную речку, на рыбалку. И кто бы догадался, если так красиво выстроены театральные декорации!

Никто и не подумал, что Пеппино на речке, потому что с велосипедом друга его ничего не связывало. Люди вообще смотрят на мир просто, следят за главной сценой, а что там делается за кулисами и не замечают…

Или вот Альфи, пятиклассник. Все считали его недоразвитым, а пареньком просто никто не занимался. Никому не было до него дела. Пенелопа вздохнула, лицо Альфи встало перед глазами- лохматый, вечно мятый, не собранный… И когда Тонино, самый авторитетный парень в классе обратил на него внимание, Альфи горы готов был свернуть, на что он только не шел ради Тонино, покрывал все его шалости.

А Тонино… Уверенный в своей безнаказанности он порой переигрывал. Вызовешь к директору, и начинаются оправдания. Но слишком много деталей! Все манипуляторы рано или поздно заигрываются, не могут устоять перед соблазном улучшить свою ложь.

Так она и сказала Николетте:

— Дети думают, что взрослые видят только то, что им показывают. Но я-то знаю: чтобы найти истину надо слушать не крики, а тихие смешки в углу.

— Погоди, ты хочешь сказать…

— Представь, что ты в школьном дворе. Видишь велосипед стоит у стены, и думаешь: он здесь. Но я-то знаю: дети, как кролики, всегда имеют запасную нору. Найди того, кто одолжил свой велосипед, и все поймешь. А лучше принюхайся: не пахнут ли чьи-то шины речной тиной? Тот, кто придумал уловку и уверен в своей безнаказанности, всегда забывает стереть следы!

* * *

Николетта нажала отбой и уставилась на Алессию.

— Что?

— Шины велосипеда пахнут тиной.

— О чем вы говорите? Какого велосипеда? Причем тут велосипед?

— Рассуждения нашей синьоры Марпл никто не способен повторить. Но, по-моему, картина начинает вырисовываться. — И Николетта своими словами рассказала услышанное от старшей подруги.

— И тогда все понятно с угрожающими письмами!

— И можно объяснить пропажу мобильного телефона. — Кивнула Николетта.

— Но это ужасно!

— Да. Я должна срочно позвонить марешалло Брандолини.

— Подождите… это же просто наши домыслы… просто слова… нужно проверить детали! Какой смысл рассказывать о догадках?

— И что ты предлагаешь?

— Ждите здесь! Я скоро!

* * *

Алессия бежала на стоянку так быстро, что будь это чемпионат мира, золотая медаль досталась бы ей без сомнения.

Пару минут она посидела в машине, пытаясь отдышаться. Потом тронулась с места и вскоре была возле главного офиса компании Раваллино. Остановила машину там, где, по словам покупательницы, стояла в то утро машина Пьетро. На узкой грунтовой дороге у забора и запертых на ключ ворот. С другой стороны- высокий откос.

Девушка обогнула забор и зашла на территорию через главный вход.

Территория строительной фирмы оказалась довольно большой. Слева — двухэтажное офисное здание. Значит, здесь и находится кабинет синьора Раваллино. Справа — складское здание, где всегда много персонала. Оттуда работники хорошо видели главный вход в здание, где находился офис шефа. Но другие здания отсюда не видны. И камеры… Она присмотрелась: камеры направлены на главный вход и на двери склада. Вся остальная территория- слепая зона.

Она обошла офис, стараясь не попадаться в поле зрения окон. Вот и задние ворота, с той стороны она припарковала машину.

У офиса лишь один вход- центральный. Но здание всего в два этажа. Эти парные окна — наверняка приемная и кабинет директора, а рядом технический балкончик. И если открыть окно, шагнуть на широкий карниз, то любой легко и бесшумно переберется на балкончик и спрыгнет на землю.

Интересно, в то утро начальник приказал секретарше плотно задернуть жалюзи, чтобы укрыться от жары? Тот кто выйдет отсюда, останется невидимым для складской зоны с рабочими, и если солнце бьет утром в окно, жалюзи плотно закрыты.

«Секретарь знает, что начальника нельзя беспокоить, когда он работает с бумагами.» Как все просто! Девушка смотрела на низкий технический балкончик. Шагнуть на карниз, оттуда на балкончик и просто спрыгнуть вниз. Даже ребенок справится. Теперь она знала последовательность событий; все вставало на свои места. Андреа не виновен.

Машина… Машина директора стояла у всех на виду посреди двора, а значит, он у себя в кабинете. И никто не будет проверять, особенно после писем с угрозами.

Алессия взяла в руки телефон, чтобы позвонить Николетте и вздрогнула, услышав голос за спиной.

— Что вы здесь делаете?

— Простите, я… Ну…

— Ну?

— Кто-то видел машину Пьетро Берлини возле вашего офиса в ночь перед убийством Кристины.

Раваллино поднял брови.

— Ну и что?

— Он уехал с работы как обычно, вечером. Видимо, кто-то подвез, как подвез и на следующее утро, а это точно известно!

— Он мог переночевать в машине, Пьетро был непредсказуем.

— Или кто-то взял его машину, чтобы не использовать свою. Доехать до сада Берлини, подняться оттуда на гору, сделать свое дело и вернуться. А собственная машина все это время стоит возле офиса. Вы в то утро уехали из дома очень рано, иначе бы не успели. Вы попросили Пьетро поздно вечером отогнать машину на работу? И наверняка привезли его обратно, кому еще вы могли это доверить!

— У вас богатая фантазия, девушка.

— Умереть должна была Кристина, правда? Ваша жена совершенно не причем. Вы идеально все спланировали, но перестарались с угрожающими письмами.

Раваллино криво усмехнулся. А девушка больше рассуждала вслух, чем объясняла тому, кто и так все знал.

— Тот, кто совершил убийство, хотел выдать его за несчастный случай, поэтому у него не было причин писать угрожающее письмо. Если только…

— Если только?

— Если только угрожающее письмо не было написано после того, как история о несчастном случае провалилась. Вы не упоминали о письмах, пока не появилась версия об убийстве. Письма изменили весь ход расследования. Только первого письма, которое вы, якобы, порвали и выбросили, чтобы не пугать жену, никогда не существовало. Но его надо было придумать и срочно написать второе, чтобы все пошло так, как вы хотели и карабинеры решили, что жертвой должна была стать ваша жена.

— Я понимаю, откуда такие мысли… — Кивнул Раваллино. — Говорят, вам нравится Андреа Андолини и вы решили поиграть в сыщика, чтобы спасти его. Это все очень мило, вот только вы обвиняете честного человека в том, чего он не совершал.

— Да бросьте. Очевидно же, что вы убили Кристину, потому что она вас шантажировала. Все описывают ее как жесткую, уверенную в себе, идущую к своей цели по головам. Когда вы поняли, что зря полностью ей доверяли? Чего она хотела, денег? Доли в компании?

Брови Раваллино снова приподнялись, но теперь в глазах мелькнула тревога. Алессия вздохнула и кинулась с головой в омут.

— Теперь все становится на свои места. Поздно вечером Пьетро оставил машину возле офиса, чтобы утром вы могли быстро доехать до его дома, подняться на гору, сбросить валун и тем же путем вернуться обратно. Но потом парень решил, что может на этом заработать и потребовал у вас денег, ведь потерять работу он больше не боялся. Поэтому он и устроил скандал у меня в магазине, он был уверен, что вскоре получит большие деньги и сможет платить за аренду.

— Все это выдумки.

— У меня есть флешка с доказательствами. Вы украли ноутбук Кристины и ее мобильный телефон, но она была умной, заранее сделала копии. — Алессия засунула руку в карман и вытащила флешку. На ней были лишь фотографии рецептов, которые художник должен превратить в новые постеры на стенах кондитерской, но Раваллино не мог этого знать.

— Какая захватывающая история! Вы уже рассказали ее карабинерам?

Неправильный ответ мог подвергнуть Алессию большой опасности. Если она никому не сказала, он убьет ее здесь же, а если сказала… что он тогда сделает?

— Я написала сообщение марешалло Брандолини. Он скоро приедет. — Соврала девушка.

— Как жаль… осталось мало времени. — Он вытащил из кармана пистолет с таким видом, словно это была пачка сигарет.

— Вы не можете убить меня здесь!

— Конечно нет. Я вообще не собираюсь тебя убивать. — Он махнул рукой куда-то за здание склада. Ты пойдешь сейчас туда.

Алессия сделала несколько шагов. Обернулась — Зачем вы ее убили?

— А ты не просмотрела записи?

— Времени не было. Кристина отдала флешку бойфренду, а он вспомнил только сегодня. Это из-за пожаров, да?

— Умная девочка. Che disgrazia l'ingegno! Тот случай, когда горе от ума.

Они достигли большого складского здания, Раваллино махнул рукой, чтобы она продолжала идти вдоль стены. Закричать? Вдруг рабочие услышат и прибегут!

— Быстрее шагай.

Она продолжала идти так медленно, как только могла, Раваллино пришлось подтолкнуть ее вперед.

— Вы заплатили Пьетро, чтобы он поджог леса прошлым летом. Так вы получили выгодный контракт на восстановление и большие деньги от государства.

— Ты думаешь, я бы так подставился? Глупая. Это аффилированная компания получила контракт, я там открыто не фигурирую. Ничего не доказать, особенно теперь.

— Но вы не знали, что Кристина копировала все важные документы и наверняка записывала разговоры на мобильный.

— Я думал, она умнее. Не я, так ее убил бы кто-нибудь другой. Она думала, что шантажируя уважаемых людей, заработает большие деньги. Достойная парочка с Пьетро. Два жадных дурака! А теперь направо.

Алессия повернулась направо, сердце подпрыгнуло и остановилось. Они дошли до вольера, где на нее внимательно смотрели два огромных ротвейлера. Смотрели молча, от чего было еще страшнее. Потом медленно пошли к двери.

Понятно, почему здесь слепая зона. На ночь выпускают собак и камеры не нужны.

— Тебе туда. — Раваллино отпер замок и кивнул, придерживая дверь. Ты думала, я собираюсь тебя застрелить? Я похож на идиота?

— Я туда не пойду. Вам придется убить меня из пистолета и карабинеры поймут, что это вы.

— Я, конечно, могу тебя застрелить и сказать, что принял за убийцу. Ты же влезла на территорию моей фирмы. Но зачем рисковать!

Собаки зарычали, наблюдая за ней и своим хозяином. Алессия огляделась, но спасения не было, даже залезть некуда. Выход слишком далеко; бегство означало бы верную смерть. И кричать надо было раньше. Смешно — она постеснялась кричать, хотя это могло спасти ей жизнь. Хотя Раваллино отослал бы рабочих, а они послушались, но хотя бы увидели ее с начальником. Правда, ей от этого не стало бы легче…

Раваллино открыл ворота:

— Фас!

Собаки медленно вышли из вольера.

Однажды девушка прочитала статью, где говорилось, как вести себя при нападении собаки. «Не смотрите на нее; говорите тихо, как будто рядом другой человек. Повернитесь примерно на 45 градусов от линии атаки. Не поднимайте руки — этот жест говорит собаке, что вы ее цель. Это сигнал, на который ее обучили реагировать».

Алессия тихо забормотала, словно разговаривая сама с собой. — Не зря нас так смущали письма, на них вы и прокололись. И вы не можете убить пол деревни, Николетта и Пенелопа все знают. Они тоже все поняли.

Собаки остановились в сомнении.

«Двигайтесь осторожно, как будто собака не представляет для вас угрозы. Никаких резких жестов. Не выделяйте адреналин». Это была самая сложная часть — как можно контролировать адреналин в такой ситуации? У нее не было кнопки выключения гормона.

«Если собака нападет, защитите голову и шею и постарайтесь не сопротивляться. Притворитесь мертвой».

Псы подошли совсем близко. Обнюхивали ее и рычали, но хвосты… короткие хвосты виляли. Запах! Вкусный, теплый, успокаивающий запах ванили, которым кондитер пропиталась с ног до головы.

— Фас! — Снова закричал Раваллино

Первый пес подошел поближе, за ним второй, они усиленно принюхивались. Неужели ваниль так же умиротворяюще действует на собак, как и на людей? И тут она вспомнила. Ваниль не причем. Это маленькая собачка, за которой бегали все деревенские псы, потому что… Ну, конечно, она гладила ее пузико и пропахла призывным запахом!

Раваллино пинками загнал собак в вольер, закрыл дверь. Алессия избежала одной смерти, чтобы встретить другую, но уж лучше быть застреленной, чем разорванной собаками. Тем более он не будет стрелять прямо здесь, ведь звук выстрела услышат. Похоже, Раваллино лихорадочно соображал, как поступить.

— Fermati! — Во дворе появились вооруженные карабинеры, за их спинами маячила Николетта.

Один из псов вырвался из незапертой двери вольера и пошел на карабинеров. Испугавшись, что они застрелят ни в чем не повинную собаку, Алессия крикнула — Сидеть! Место!

Собака послушалась и села.

— Раваллино, все кончено. Нет смысла в третьем убийстве. — Сказал один из карабинеров.

Бизнесмен все еще не опускал пистолет. Просчитывал, что делать, что выгоднее в его положении, как настоящий деловой человек. Секунды казались Алессии вечностью.

— Домой. На место. — Скомандовал Раваллино. Собака встала и ушла в вольер. Один из карабинеров подскочил и захлопнул дверь, пока другой надевал наручники на запястья бизнесмена.

— Как вы? — Молодой карабинер по имени Паоло схватил Алессию за плечи. — Вы в порядке?

— Еще не поняла…

— Вы сумасшедшая! Разве можно так рисковать!

— Вы бы не поверили. Я хотела проверить и сразу позвонить, но… не успела. Но как вы тут оказались?

— Синьора позвонила шефу. — Он махнул за спину, Алессия увидела Николетту и бросилась на шею немолодой женщине, чуть не свалив ее с ног.

— Бедный синьор Раваллино. Так все спланировал и не учел одну старушку и одну молодушку, — вдруг расхохотался Паоло.

Алессия с негодованием подняла голову, она чуть не погибла, а он… но смех оказался заразительным. Она выжила! Опьяняющая радость накрыла с головой и девушка тоже засмеялась. Николетта, услышав про старушку, тоже встрепенулась и… не удержалась от смеха. Так они стояли и хохотали, пока не услышали строгий голос Брандолини.

— Не вижу ничего смешного! Что старый, что малый, мозгов нет! — Марешалло развернулся и пошел к машине, спина его выражала крайнее возмущение.

А они еще долго не могли успокоиться.

Глава 16

Алессия спряталась за дерево. Мужчина охотился за ней, но если от него она еще могла спрятаться, то как скрыться от его собак! Она побежала дальше, петляя, надеясь, что собаки собьются со следа. Но они были уже совсем рядом. Нога подвернулась, она упала, покатилась по холму, ударилась головой и… проснулась, потирая шишку, набитую о деревянный подголовник кровати. Мадонна смотрела с укором, ангелочки зажмурились.

— Да не буду я больше, честное слово! Я же не знала, что все так обернется! И… ну, да, я в любом случае больше не буду, правда!

В дверь постучали. Девушка накинула халат, открыла и увидела Николетту с плетеной корзиной в руках, полной еще теплого хлеба, домашних мармеладов и миндального печенья.

— Мы с Пенелопой не хотели, чтобы ты сегодня завтракала в одиночестве. Прости, похоже я тебя разбудила.

— Нет, вы второй раз спасли меня от синьора Раваллино и его собаки. Думаю, я не скоро забуду эти глаза.

— Ротвейлера?

— Синьора Раваллино. Он страшнее собаки. Собака делала то, что ей приказывали. Как вы? Я вроде не поблагодарила вас за спасение.

— Пустяки. Но марешалло Брандолини со мной не разговаривает. Мы с Пенелопой обещали, что не будем делать глупости. А вместо этого…

— Зато я ему ничего не обещала. Но я правда не думала, что все может так закончится.

— Слава Богу, что закончилось хорошо.

Когда Николетта ушла, Алессия быстро собралась и отправилась в магазин. Сегодня в продаже только печенье, она не смогла бы заставить себя идти к плите этой ночью. Но к возвращению людей с работы витрина снова должна быть полна!

Противень отправился в духовку, когда зазвонил колокольчик. Девушка вышла в зал и замерла. У прилавка стоял Андреа Андолини.

— Что ты здесь делаешь? — Вместо приветствия спросила Алессия.

— Меня выпустили утром. Я не имею никакого отношения к убийствам. Теперь они мне верят… благодаря тебе. Я хотел первым делом сказать тебе спасибо.

Алессия кивнула.

— Я не отниму у тебя много времени. Я просто хотел зайти и поблагодарить, прежде чем… я уеду.

— Куда ты направляешься?

— В Рим. Но мне нужно сказать тебе несколько вещей.

— Я вся внимание.

— Это прозвучит глупо…

— О, за последнее время я сделала столько глупостей, что не мне об этом судить.

— В тюрьме у меня было время подумать. Я сбежал от семьи, приехал в Базиликату и мне понравилась свобода. Но я наделал много того, чего не должен был, худшим были азартные игры. Я заработал большие деньги, но спустил практически все. Я постоянно был в долгах, мне приходилось просить авансы за работу и я ввязался в незаконные проекты. Синьора Раваллино узнала от своих друзей, что я должен большую сумму и оказался во власти непорядочных и весьма опасных людей. Как только она узнала, пригрозила рассказать обо всем своему мужу. Это бы погубило меня, потому что без его поддержки я бы никогда больше не получил здесь работу. Я разозлился, но потом мы помирились…

— У синьоры Раваллино страсть наставлять людей на путь истинный.

— Все гораздо хуже. Это не благие намерения, ей нравится изображать Бога и уничтожать людей. Даже не знаю, кто хуже, мои кредиторы или Альфонсина.

— Так ты возвращаешься в Рим…

— Мне очень жаль. Я поступил с тобой неправильно. Ты мне действительно очень нравишься, но…

— Но?

— Дочь для меня важнее всего. Если жена согласится принять меня назад… но в любом случае я буду рядом с дочерью.

— Ты собираешься работать в Риме?

— Придется начинать с нуля, хотя я не хочу быть мальчиком на побегушках с моим опытом и в моем возрасте! Я уверен, что достоин большего и…

— По-моему, тебе пора.

Алессия смотрела вслед Андреа, чувствуя, как колет в сердце. Она вышла в кухню, выключила печь, смахнула слезу, но на ее месте появилась следующая.

Тут колокольчик прозвенел снова. Натянув дежурную улыбку, Алессия поспешила в зал и столкнулась нос к носу с карабинером по имени Паоло.

— Привет! Что это за удивительный запах?

— Кексы с лимоном.

— Кексы с лимоном, — повторил он так, словно это было самое невероятное сочетание, о котором он когда-либо слышал.

Алессия посмотрела на карабинера с опаской, а тот решительно заявил:

— Я хочу купить лимонный кекс. Сколько он стоит?

— Два евро один кекс, два кекса за три.

— Дай мне четыре кекса.

— Вы… ты хочешь купить кекс? — пробормотала девушка.

— Ну… это же кондитерская, да? Я хочу купить кекс.

— Да, это так. — Она наконец вышла из оцепенения. — Погоди минутку, я сейчас!

Алессия поспешила на кухню. Боже, Андреа отвлек ее и она не успела покрыть кексы глазурью! Она же не может продать их без глазури, правда? Девушка надела кухонные перчатки, схватила противень, еще теплый после духовки, и поспешила обратно в зал.

Когда Паоло увидел противень, его глаза заблестели от восторга. Карабинер с шумом понюхал воздух.

— Я… боюсь, что я еще не покрыла их глазурью…

Молодой человек отмахнулся. — Если на вкус они так же восхитительны, как пахнут, подозреваю, что глазурь им не нужна.

Алессия передала ему один кекс через прилавок. Карабинер откусил и широко распахнул глаза.

— Это невероятно, — сказал он с набитым ртом, крошки покрывали верхнюю губу. — Нет, это лучше, чем невероятно. Это феноменально! Как ты его придумала?

— Старый семейный рецепт. Я немного оживила его за эти годы.

На самом деле она сильно его оживила, объединив навыки, полученные в кулинарной школе и профессиональное оборудование, которого не было во времена его детства, с опытом многих лет. Они-то с бабушкой все взбивали вручную.

— Это лучший кекс, который я когда-либо ел в своей жизни, — сказал молодой карабинер. — Можно еще?

Алессия никогда не видела, чтобы кто-то так воодушевлялся кексами. Она начала сомневаться в его здравомыслии. Но с другой стороны, позитив Паоло был заразителен. От слез не осталось и воспоминания, она широко улыбнулась и передала через прилавок второй кекс.

Паоло снова расплылся в улыбке, а внутри у Алессии что-то тихонько зашевелилось, словно множество маленьких бабочек проснулось после зимней спячки и они сначала несмело, а потом все увереннее, расправляли свои цветные крылышки. Мир вокруг снова обрел ароматы.

* * *

— Он признался? — Спросила Николетта, присев за столик Бани Брандолини на центральной площади, как будто он не перестал с ней разговаривать после случившегося.

Карабинер вздохнул. Действительно, а смысл дуться? Тем более, что это глупая девчонка натворила дел, Николетта наоборот позвонила ему почти сразу. Почти… да. Но мужчина же должен быть снисходительным.

— Он был уверен, что у нас есть флешка и признался. Единственное, о чем он беспокоился, о репутации Альфонсины и о дочери с внуками. Странные люди, натворят дел, а потом начинают беспокоиться… Собственно, это касается и вашей компании. Ты понимаешь, что вы чуть не натворили? А если бы собаки растерзали Алессию, как бы ты жила с этим дальше?

— А собака? Что теперь будет с псами Раваллино? — Николетта тут же перевела разговор на другую тему. Она даже думать не хотела, как все могло повернуться.

— Мы поговорили с кинологами, по их словам, собак дрессировали не слишком жестко, иначе Алессию ничего бы не спасло. Их передадут на ферму, эти псы скорее дружелюбны, чем злобны. Там им самое место. Но позволь мне спросить тебя, как вы додумались, что это Раваллино?

— Некоторые вещи смущали изначально. Кое-что не вписывалось в общую картину: письма с угрозами, пропажа мобильного, особенно после того, как я ничего не нашла на телефоне Альфонсины.

— Тебе лучше пропустить эту часть при официальной даче показаний. — Буркнул карабинер.

— О… да. Так вот, когда покупательница в кондитерской сказала, что машина Пьетро была на складе в ночь убийства, у нас с Алессией одновременно промелькнула мысль… считай это интуицией! Все подозреваемые ездили в тот день на своих машинах. Значит, это должен быть другой человек, кто не входит в их число.

— Это мог быть любой работник склада или фирмы.

— Утром Пенелопа сказала, что именно письма заставили расследовать это дело, как покушение на убийство Альфонсины. Они просто не оставили сомнений. А если изначально все было правильно и убить хотели Кристину? Письмами убийца отводил от себя подозрение. А потом я вспомнила, как долго синьор Раваллино искал ключ в день похорон. Он придержал Альфонсину на том месте, куда потом упала керамическая ваза с цветами.

— Но ваза могла не упасть, ты об этом не подумала?

— Тогда он придумал бы что-то другое. Но в тот день был дождь и поднялся ветер, он был уверен, что упадет, главное, не слишком рано.

— Что тут скажешь, ты оказалась права. И он не надеялся на ветер, все было рассчитано. Раваллино лишь нужны были свидетели. Притворяясь, что ищет ключи, он огляделся и увидел, как вы приближаетесь. Перед уходом на похороны он обвязал прозрачную нейлоновую нить вокруг вазы, она была не заметна на стене дома. Пока вы разговаривали, он потянул за нить.

— Я помню, как он опустился на колени, как будто осматривал горшок. Так вон оно что! Он отвязывал нить!

— В тот момент все вы смотрели на Альфонсину и он спокойно это сделал. Нами манипулировали на протяжении всего дела, а мы не осознавали. Он словно фокусник показывал нам только то, что мы должны были увидеть.

— Насчет Пьетро мы тоже правы? Он испугался, что парень его выдаст или будет бесконечно тянуть деньги?

— Не совсем. Видишь ли, на самом деле его целью изначально был именно Пьетро. Раваллино давно пожалел, что привлек Пьетро к поджогам, но больше никто бы не согласился. Он задумал избавиться от парня, но тут жена отправила Кристину вместо себя в Потенцу и он понял, что появился шанс избавиться и от второй серьезной проблемы. Пьетро в его глазах уже был обречен и Раваллино решил использовать тропинку из его сада и машину. У него острый, но извращенный ум, за один вечер придумать такую схему! Почти идеальное преступление. На следующее утро он провел совещание, ушел в свой кабинет, сказав секретарше не беспокоить, вышел с балкона сзади офиса и поехал в деревню на машине Пьетро. Парень живет на окраине и Раваллино был уверен, что его никто не увидит.

— А Пьетро почувствовал, что ему в руки идет еще больше денег.

— В тот же день он их и потребовал и ускорил свой смертный приговор. А Раваллино подставил Нандо, потерявшего запонку в баре. Простая случайность, сработавшая в пользу бизнесмена. Он говорит, что поднял ее после ухода Нандо, намереваясь при встрече вернуть владельцу. А потом его осенило: Пьетро никогда не запирал заднюю дверь, дурачок.

— Какой ужас. Он настоящий монстр!

— Удачливый бизнесмен привыкший всегда мыслить на опережение и действовать жестко, иначе он бы не заработал такой капитал. И знаешь… он абсолютно не раскаивается, что убил Кристину. Говорит, что она все равно бы допрыгалась, он просто решил не тянуть и не рисковать, когда такой шанс сам шел в руки. А вот Пьетро ему немного жаль, хотя говорит, что от парня все равно не было никакого толка. Он рассматривает оба убийства как бизнес-план, но, как в любом бизнесе, иногда случаются неудачи.

— Он даже не осознает, что лишил людей жизни?

— Абсолютно. Это просто проблемы, которые он решал. Представляешь, он шел на встречу с Пьетро в верхнюю часть города, где всегда безлюдно, с увесистым камнем в пакете. Подготовился.

— Мадонна миа…

— И в том же пакете унес камень домой. Положил пакет в гараже, говорит, не успел придумать, куда его выбросить, так быстро все завертелось. Решил, что сделает это позже. На наше счастье пакет так и стоял в гараже.

— Интересно, что будет делать синьора Раваллино. Такая благочестивая и праведная дама, привыкшая всех поучать и играть судьбами, считая себя выше других. Отречется от мужа? Как она будет смотреть в глаза жителям деревни?

— Это к чужим она беспощадна. В отношении своей семьи Альфонсина ведет себя по-другому. Думаю, она легко найдет аргументы в пользу мужа, наймет дорогих адвокатов. Двойные стандарты нормальны для таких людей. Но я не удивлюсь, если она уедет из деревни.

— Это лучший вариант. Здесь многие обрадуются, когда она уедет. И в деревне будет меньше злобы.

— Ну, мне пора, — Брандолини поднялся. — Не забудь заехать на станцию, мы должны допросить тебя по всей форме.

— Не забудь зайти на ужин. Нам всем нужен отдых и приятная компания после случившегося. — Улыбнулась Николетта.

* * *

Бабушка Пенелопа, повязав фартук с вышитыми аистами, подарок правнучки к прошедшему юбилею — достала из дубового буфета жестяную коробку, пахнущую… временем. В ней — пожелтевший рецепт, написанный чернильным пером еще ее собственной бабушкой.

Историю их семьи знали все в деревне.

Давным-давно жила в Пьетрапертозе женщина, не похожая на других, звали ее Тереза. Женщину манили дальние страны и Терезе удалось превратить мечту в реальность. Она объехала весь мир, а дочерей назвала в честь «Одиссеи» Гомера, отдав дань и греческим корням этой земли, и любви к странствиям. Терезы давно нет в живых, и дочери не молоды — Пенелопе девяносто, Сирена на 10 лет младше. Мамина любовь к странствиям передалась младшей дочери необычным образом: она превратила семейный дом в пансион-локанду и принимает туристов со всего мира. Пусть у Сирены нет возможности увидеть мир, зато мир теперь приходит к ней.

Увлеченная странствиями, Тереза оставляла дочерей с бабушкой, и Дар, тот самый, из-за которого луканские ведьмы прославились на всю Италию, перешел к внучке. Старшая — Пенелопа оказалась слишком серьезной, поглощенной науками, и все досталось младшей, романтичной Сирене. К ней и шли из обеих деревень, кому головную боль вылечить, кому желчные колики снять, а кому и от несчастной любви избавиться.

Пенелопе досталось другое — старая коробочка с рецептами бабушки, которой… ох, мадонна, дай памяти… исполнилось бы уже сто пятьдесят лет! А горстка миндаля, который они собирали в саду, лежит здесь же и Пенелопа перебирает орехи, словно ювелир драгоценные жемчужины. Но что драгоценности по сравнению с этими старыми, засохшими орехами…

Она замочила в кипятке свежий миндаль, собранный правнучкой, чтобы кожица опала, как осенние листья.

На столе появляется чугунная ступка и Пенелопа толчет в ней миндаль, смешанный со щепоткой морской соли, ритмичный звук сливается с тиканьем настенных часов. В этом звуке — вечность, так делала ее бабушка, а до нее прабабушка… И эта цепочка не прервется, вот и милая девочка Алессия не забыла, чему ее учили в детстве и теперь от души замешивает тесто так, как делала и ее бабушка. Хм… Яблоки! Что они понимают в яблочных пирогах в своем Тироле!

А миндаль постепенно превращается в нежную пудру, пахнущую марципаном и детством. «Не спеши, — наставляет Пенелопа невидимого ученика, — спешка — враг сладости».

В широкой миске она взбивает яичные белки с сахаром, пока пена не станет воздушной, как облака над горами. Туда же — миндальная пудра, капля апельсиновой воды (секрет, утаенный от соседки Кармелы), цедра лимона, скрученная тонкими спиральками. Тесто замешивается медленно, ладонями, словно маэстра лепит не печенье, а обереги.

Противень, вытертый до блеска еще на заре, она застилает пергаментом, смазанным миндальным маслом. Формирует из теста аккуратные шарики, которые тут же чуть сплющивает вилкой — «чтобы узор был, как следы на песке после прибоя». В центр каждого кладет миндальный орех, словно сокровище в шкатулку из теста.

А потом садится у духовки, поправляя очки на цепочке. Через стекло дверцы она наблюдает, как печенье румянится, а кухня наполняется ароматом: жареный миндаль, легкая горчинка цитруса.

— Опять все слопает этот Брандолини! — маэстра улыбается, доставая противень. Хороший он человек, этот немолодой марешалло. Ее Николетта в надежных руках!

Она посыпает теплое печенье сахарной пудрой, смешанной с засушенными лепестками роз, праздновать, так праздновать!

У них все получилось. Ингредиенты подобраны, идеально сошлись друг с другом, убийца разоблачен. Впрочем, о чем же это она… конечно о миндальном печенье. Оно снова удалось на славу!

Пять рецептов сладостей

из кондитерской Il forno delle delizie Алесии Альяно

Яблочный пирог- torta di mele

Ингредиенты

5 желтых кисловатых сычужных яблок

1 груша

150 г сливочного масла

6 ст л муки с горкой

6 ст л с горкой сахара

3 яйца

150 г изюма

1 пакетик разрыхлителя

1 ст л молока

Щепотка корицы

Готовим:

Очищаем яблоки и грушу и нарезаем кубиками. Выкладываем масло в миску, ставим ее на кастрюлю с кипящей водой (на слабом огне) и даем маслу растаять.

Постоянно помешивая, добавляем муку, по 1 ст л за раз, и сахар. Когда они хорошо перемешаются, снимаем миску с огня и добавляем яйца, по одному, хорошо перемешивая лопаткой, чтобы они идеально смешались. Затем добавляем изюм, предварительно замоченный в теплой воде, отжимаем хорошенько.

Добавляем кубики фруктов, щепотку корицы и, наконец, разрыхлитель, разбавленный 1 ст л теплого молока.

Хорошо все еще раз перемешиваем и перекладываем в форму диаметром 22–23 см, смазанную маслом и посыпанную мукой, либо застеленную пергаментной бумагой.

Выпекаем в духовке, разогретой до 170с, 1 час.

* * *

2. Пирог с грушевым сердцем — Crostata cuor di pera

Ингредиенты

Для песочного теста:

125 г сливочного масла

250 г муки

100 г сахара

2 яйца

1 щепотка соли

Для начинки

3 груши

4 столовые ложки джема (в идеале крыжовник, можно абрикосы или персики)

4 ст л сахара

1 ст л крахмала (если понадобится)

1 ст л лимонного сока

Для украшения:

Сахарная пудра по вкусу

Готовим:

В большую миску выкладываем сахар и холодное масло. порезанное кусочками. Смешиваем миксером в однородную массу. Добавляем яйца. Продолжаем взбивать все вместе пару минут.

Дважды просеиваем муку и высыпаем ее в смесь. Перемешиваем не допуская комочков.

Формируем шар, заворачиваем в пищевую пленку и даем постоять в холодильнике 2–3 часа.

Пока тесто отдыхает, делаем крем.

Моем груши, очищаем их от кожуры и удаляем сердцевину, затем нарезаем их кубиками и кладем в кастрюлю, в которой смешали лимонный сок с сахаром и тушим около десяти минут. Если осталось слишком много жидкости, добавляем 1 ст л картофельного или кукурузного крахмала и даем остыть.

Достаем тесто из холодильника, разделяем его на 2/3 и раскладываем большую часть между двумя листами бумаги для выпечки.

Выкладываем форму (смазанную маслом и посыпанную мукой на 24/26 см) песочным тестом, приподнимаем края и протыкаем дно зубцами вилки.

Выкладываем варенье на дно, заливаем варенье грушевым компотом и укладываем сверху оставшееся песочное тесто.

Закрываем края нижнего теста, уложив их на верхний пласт, при температуре 180с в горячей духовке примерно 30/35 минут.

Можно заменить груши яблоками.

Пирог с грушевым сердцем можно хранить в холодильнике 2–3 дня.

* * *

3. Амаретти — amaretti

Ингредиенты:

200 г миндальной муки (просеять)

200 г сахарной пудры (просеять) плюс еще 100–150 г для посыпки

2 крупных яичных белка

2 чайных ложки миндального экстракта (или ликера)

Цедра одного апельсина

1\2 чайной ложки лимонного сока

Готовим:

За день до того, как нам предстоит выпекать амаретти, взбиваем в миске средних размеров яичные белки вместе с каплей лимонного сока, пока не образуются плотные пики.

Осторожно всыпаем в полученную массу сахарную пудру и миндальную муку, также добавляем миндальный экстракт и апельсиновую цедру.

Аккуратно перемешиваем.

Накрываем миску пленкой и ставим в холодильник на всю ночь, либо минимум на четыре часа.

В день основной готовки обильно посыпаем рабочую поверхность сахарной пудрой и раскатываем тесто в длинную колбасу.

Режем тесто на небольшие кусочки и формируем из них шарики. С помощью рук придаем шарикам форму слегка уплощенных овалов.

Нагреваем духовку до 160 градусов.

Запекаем 20 минут.

Когда мы достанем готовые печенья из духовки, они будут очень мягкими, но после того, как остынут, затвердеют. Они будут выглядеть немного растрескавшимися. Посыпаем сахарной пудрой.

* * *

4. Шоколадное пирожное с темной сердцевиной — Tortino del cioccolato fondente

Ингредиенты на 4 пирожных:

110 г темного шоколада (не меньше 70 %)

110 г сливочного масла комнатной температуры

2 крупных яйца

40 г сахара

25 г муки

Для посыпки формочки чуть-чуть муки и масла, на глаз

Сахарная пудра для посыпки

Готовим:

Растапливаем шоколад на водяной бане вместе со сливочным маслом, постоянно помешивая.

Оставляем остыть на 20 минут.

Тем временем берем алюминиевые формочки, смазываем маслом и присыпаем мукой.

Как только шоколад остыл, выкладываем его в миксер, добавляем сахар и предварительно хорошо взбитые яйца. Продолжаем взбивать до однородности.

Теперь добавляем муку и вымешиваем до гладкости в миксере.

Наполняем формочки с помощью ложки или кондитерского мешка. Смесь должна заполнить 2\3 формы.

Алессия выкладывала внутрь каждого пирожного заранее замаринованную вишенку без косточки.

Помещаем формочки в морозильную камеру минимум на 6 часов, а лучше на ночь. Утром выкладываем их на противень и выпекаем в предварительно разогретой до 19 °C духовке 15 минут.

Вынимаем, аккуратно переворачиваем формочки на блюдечки, посыпаем сахарной пудрой и сразу подаем теплыми.

* * *

5. Манный торт с шоколадом — Torta di semolino al cioccolato

Ингредиенты:

Для теста:

125 г муки

100 г сахара

75 г сливочного масла

3 желтка

цедра половинки лимона

щепотка соли

Для манного крема:

125 г манной крупы

500 мл молока

350 г сыра рикотта

100 г сахара

цедра 1 апельсина

Щепотка молотой корицы

Для шоколадного ганаша:

200 г темного шоколада

200 мл свежих жидких сливок

Готовим:

Начинаем готовить тесто, смешав сахарную пудру и муку, затем добавляем соль, затем тертую цедру половинки лимона и масло комнатной температуры. Размягчаем масло руками, смешивая его с мукой и другими ингредиентами, пока не получим консистенцию песочного теста; можно делать это миксером.

Теперь делаем в тесте углубление, кладем туда яичные желтки и руками перемешиваем, пока не получим гладкое и плотное тесто.

Накрываем его полиэтиленовой пленкой и кладем в холодильник для охлаждения на час.

А пока делаем крем из манной крупы: нагреваем молоко и, когда оно закипит, добавляем манную крупу; энергично помешиваем, чтобы не допустить комочков. Примерно через пять минут манная крупа начнет отрываться от стенок, выключаем огонь.

Смешиваем рикотту с сахарной пудрой, и вливаем еще горячую манку, иначе она затвердеет и у нас не получится смесь без комков; хорошо перемешиваем венчиком. Добавляем тертую цедру апельсина, затем корицу и даем смеси остыть.

Теперь вынимаем тесто из холодильника, раскатываем скалкой, чтобы получился лист толщиной примерно 1 см.

Берем форму диаметром 25 см, смазываем маслом, чуть припорошим мукой

и выстилаем ее песочным тестом, удаляя излишки теста, прижимая скалкой края.

Выкладываем сверху манный крем, хорошенько разглаживаем тыльной стороной ложки.

Выпекаем 45 минут в предварительно разогретой духовке при 180с.

Даем остыть, затем перекладываем на сервировочное блюдо.

Делаем ганаш, растопив темный шоколад в микроволновой печи или на водяной бане, и добавив теплые сливки.

Хорошо перемешиваем и выливаем ганаш на торт, распределив его лопаткой по всей поверхности торта. Ганаш застынет в течение 10–15 минут и шоколадный торт из манной крупы готов.

Хранится в холодильнике в течение 3 дней.

От автора.

По традиции я хочу познакомить вас с нонной Пенелопой (тех, кто еще с ней не знаком).

Она действительно живет в горах в деревне в итальянском регионе Базиликата и давным-давно вдохновила меня на образ «маэстры» Пенелопы, правда, с другой фамилией.

Маленький пансиончик в деревне так и называется — пансион «У Пенелопы и Сирены». История мамы-путешественницы и необычных имен абсолютно реальна.

Датчане, англичане, немцы, даже австралийцы и североамериканцы приезжают в очаровательную деревню, вошедшую в клуб самых красивых деревень Италии, и приносят с собой тот дух странствий, который так любила их мама.

Внучка Пенелопы- Тереза, сама уже давно не юная, встречает гостей, которые чувствуют себя словно в гостях у родственников. Несмотря на преклонный возраст, ей помогает тетя Сирена, а два племянника, два плеча, на которые можно опереться, всегда рядом.

А Пенелопа… когда-то она стала учительницей и сегодня, в 90 лет, она знает каждого в деревне, она всех здесь учила.

Три года назад она взяла в руки мобильный телефон и открыла мир интернета. И сегодня каждое утро и каждый вечер друзья получают фотографии долины и деревни, сделанные с вершины холма, где стоит маленький домик нонны Пенелопы.

Италия — вторая по продолжительности жизни страна в мире — потеряла многих своих стариков в период пандемии. И нонна Пенелопа до сих пор в зоне риска в ее возрасте. Но она чувствует себя счастливой, ведь с ее холма открываются такие панорамы гор, долин, такие виды деревни, рассветы и закаты. Разве можно скучать, ее фотографий ждут друзья! Снимки очень просты. Вот дождик пошел, вот солнце осветило первыми лучами розы в саду, вот крыши деревни внизу тают в закате. А вот ослик в гости забрел. Но в них душа.

— Смотрите, словно художник раскрасил облака! — пишет нонна Пенелопа.

Мы всегда берем с собой себя, куда бы ни поехали, и где бы ни были. Если плохо внутри — от этого не спасет ни золотой песок с пальмами, ни прозрачный океан, ни вид из окна на Эйфелеву башню.

А когда внутри ощущение счастья — там нет места тоске и депрессии и человек будет делится счастьем, радостью жизни, которой хватит на всех, ближних и дальних, пусть даже из-за возраста ты редко спускаешься в деревню из маленького домика на вершине холма.

Доброе утро, маэстра! — пишут Пенелопе ее бывшие ученики. И думаю, речь идет не только о математике.

А вот Николетту я придумала, как и марешалло Брандолини и Алессию и всех остальных. В маленькой деревне в горах преступлений не совершается, но над карабинерами традиционно подшучивают.

Раньше в книгах я так и писала звание карабинеров- маршал. Но теперь решила использовать русскую транскрипцию итальянского слова «maresciallo», потому что «маршал» звучит странно для русского уха, а аналог звания — фельдфебель совсем не солидно и не подходит бравому Бани Брандолини.

В телеграм канале t.me/stories_della_julia я готова ответить на любые вопросы, и также в соцсетях. От издательства Эксмо я постоянно участвую в книжных выставках в Москве. Петербурге, других городах. С 2024 года география встреч расширилась от Беларуси до Тюмени. Всегда рада встречам и знакомству с читателями!

Content

Юлия Евдокимова
Испеки мне убийство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Пять рецептов сладостей из кондитерской Il forno delle delizie Алесии Альяно

От автора.