Заклинатель 3

Глава 1

1.

Плохо смазанные колеса жутко скрипели. Мерзкий звук эхом разносился по узкой улочке, отскакивая от стен грязных домов. Телега подпрыгивала на плохо уложенных булыжниках, дергалась, то и дело заваливаясь. Дрожь передавалась по деревянной конструкции, создавая впечатление, что телега в любой момент готова развалиться на части. Но тянущая ее парочка казалось не обращала на это внимание, упрямо продолжая идти вперед.

Когда телега особо сильно дернулась, то укрывающая груз рогожка сдвинулась, открывая части человеческих тел: рук, ног, головы — мертвецов, лежащих вповалку. И тогда случайные прохожие поспешно отворачивались, прижимаясь к краю, чтобы пропустить страшную процессию мимо себя.

— Очередных дохляков подобрали, — мрачно заметил Ерик.

Маленький, щупленький, узкоплечий, низкого роста, он создавал впечатление мелкого хорька. Редкие мышиного цвета волосы зачесаны назад, бегающие глазки не умели долго задерживаться на одном предмете. Одежда — коричневая куртка, штаны, рубаха, сапоги, все потертое, но из неплохой выделанной кожи. Под стать внешности и занятие — карманник и взломщик.

— Их сейчас достаточно находят на улицах, — глухо отозвался Тугар.

Массивный здоровяк полная противоположность Ерика. Широкоплечий, высокий, предпочитал не стесняющие движение одеяния, но особо за качеством не следил, легко меняя при необходимости на другое, нередко бывшее кем-то в употреблении.

— Бургомистр заявил, что трупы будут сжигать на старом кладбище за счет городской казны, вот только забыл упомянуть, что уже обложил всех лавочников дополнительным налогом на оборону, откуда и берутся средства для уничтожения мертвяков, — лениво цедя слова протянул третий и последний участник застолья по имени Коста.

В отличие от первых двух он считал себя дамским угодником, следил за внешностью и старался одеваться под стать, с претензией на благородное происхождение. Вел себя так же, или по крайней мере пытался, простоватые манеры часто проскакивали, выдавая истинное место рождения франта. Поэтому трюки с игрой в благородного срабатывали лишь на глупеньких трактирных служанках и недалеких матронах — жен мелких торговцев, кому давно опостылела супружеская постель.

Все трое сидели на улице, хозяин харчевни не стал утруждаться, расширяя основной зал, и выставил дополнительные столы и лавки прямо на булыжную мостовую. Крышей служил натянутый тент из грубой мешковины.

Со стороны кухни то и дело прилетели ароматы подгорелого мяса и кислой капусты в пересмешку с запахами перебродившего эля. Но никого из посетителей это не волновало. Публика здесь собиралась непритязательная, заведение относилось не к самым респектабельным в городе. Что неудивительно, учитывая район, где оно находилось, здесь даже стражники старались без особой нужды не появляться.

Дородная подавальщица поставила перед троицей тяжелые глиняные кружки. Запах перебродившего эля усилился, смешиваясь с вонью от засаленного передника толстухи. Коста поморщился.

— Даже похлебка из требухи дорожает, — пожаловался Ерик, и щедро хлебнул из своей кружки.

Тугар последовал его примеру. На огромной физиономии здоровяка не дрогнул ни один мускул, когда мерзкое не вид пойло отправилось в широкое горло. Коста — лидер маленькой компании с отвращением смотрел, как соратники хлещут мерзкую дрянь, гадая, не отправится ли та через секунду обратно.

Не отправилась, видимо Ерик и Тугар давно смирились, что хлебать придется не дорогое вино, что пьют богачи, и заранее мысленно подготовились.

— Ну и дрянь, — самый мелкий член команды не удержался и скривился. Физиономия хорька стала напоминать крысиную.

— Помои, — согласился Тугар, но сделал еще один глоток и мрачно покосился на нетронутую кружку Косты.

— И жратва здесь такая же мерзкая, — продолжил разглагольствовать Ерик. Он всегда, когда нервничал отличался словоохотливостью, болтал без умолку, пока не затыкали. — Не понимаю, почему мы здесь сидим, в районе базара есть места поприличней.

— А у тебя есть на приличные места деньги? — чересчур зло для такого простого вопроса осведомился Коста.

Понявший, что у вожака мерзкое настроение, Тугар молча уткнулся в кружку, оставляя разбираться с этим не вовремя подавшего голос Ерику. Тот ожидаемо заюлил.

— Да я че, я ничего. И еда здесь нормальная, и пойло неплохое, и служанки фигуристые, — забормотал он.

Словно в подтверждении последних слов из главного зала харчевни вышла давешняя подавальщица, неся с каждой руке по три кружки эля. Широкий зад бабищи едва втиснулся в дверной проем. Компания, которой несли бухло, загоготала, когда одна из лавок случайно попала под бедро толстухи и от мощного тычка едва не опрокинулась. Сидевший на ней плюгавый мужичок возмущенно вскинулся, но встретившись с немигающим взглядом могучей бабищи поспешно увял, оценив несоразмерные габариты подавальщицы с собственным субтильным сложением.

Короткая сценка вызвала усмешку у троицы.

— Она бы его одним ударом уработала, — хихикнул Ерик и вдруг мечтательно протянул: — Люблю таких девах, чтоб было за что подержаться.

Тугар на неожиданно признание лишь хрюкнул, но ничего не сказал, подметив, что злость вожака никуда не делась, а лишь слегка подуспокоилась под влиянием небольшого эпизода с подавальщицей и хлюпиком.

— Жратва дорожает, бухло тоже, а деньги кончаются, — спустя паузу заявил Коста и злобно покосился на Ерика: — А тебе подавай базарный район и харчевню получше. Может расскажешь остальным как это сделать, если карманы почти на мели?

Как ни странно, наезд не оказал такого воздействие, как подспудно ожидал сам инициатор — Коста, и молчаливый наблюдатель — Тугар. Наоборот, Ерик вдруг встрепенулся и нахально заметил:

— А еще пора теплую одежду прикупить, холодает, — и покосился на видневшийся между плотно стоящими домами узкой улочки кусок ненастного неба.

Слова прозвучали с беспечным бесстрашием. Вожак даже замер от такой наглости. Здоровяк с любопытством наблюдал за развитием, предполагая, что мелкого сейчас начнут бить, возможно даже ногами, и прикидывал свои дальнейшие действия. Впрочем, выбор в такой ситуации невелик: либо присоединиться (лучше бы держал рот на замке мелкий хорек!), либо пытаться оттащить взбешенного лидера, рисковавшего забить насмерть, пусть и вредного, но иногда полезного члена их небольшой группы.

Однако Ерик оказался не дурак и верно все просчитал, не успел Коста приподняться, как вдруг скороговоркой заявил:

— Сегодня на улице, примыкающей к Извилистому Переулку, я видел нашего старого приятеля — Нильса. Судя по хорошей одежде и сытой физиономии, в отличие от множества других добропорядочных горожан, страдающих от подорожания продуктов, у него с золотишком полный порядок.

Надо отдать Косте должное, несмотря на взрывной характер, в нужное время он умел держать себя в руках, мгновенно гася ярость и сосредотачиваясь на главном. Именно это качество, а также готовность в любой момент перейти к жестокости, сделали его лидером группы.

Долгую секунду Коста обдумывал услышанное.

— Извилистый Переулок? Это который сквозняком идет через Ремесленный Квартал и упирается в центральную площадь? — быстро уточнил он, справившись с гневом.

Ерик лишь поджал губы, дивясь хладнокровности вожака. Только что хотел разбить ему морду в кровь, чтоб брызги летели во все стороны, а сейчас сидит и спокойно задает уточняющие вопросы. После такого оставалось лишь завистливо вздыхать, ни Ерик, ни Тугар так не умели.

— Ага, он самый, заканчивается у площади, — подтвердил карманник.

— Где конкретно ты его видел?

— Как раз в самом конце, в переулке у боковой улочки рядом с площадью. Там всегда ошивается много толстосумов, вот я и решил наведаться, рассчитывая стянуть у случайного жирного гуся кошелек. Но там сейчас много стражников, боятся, как бы из других районов не пожаловали недовольные толпы, и я не стал рисковать. Вместо этого подождал и осмотрелся, тогда и заметил этого пронырливого ублюдка. Помните, как он кинул нас на сотню монет?

Тугар тяжело кивнул, продолжая мрачно коситься на нетронутую кружку вожака. В отличие от нее, в кружке здоровяка эля оставалось на пару глотков. Но Коста, казалось, забыл о стоящей на столе выпивке.

— Ты уверен, что это был Нильс? Ни кто-то другой, похожий на него? — настойчиво уточнил он.

Ерик важно качнул головой.

— Абсолютно. Я за этим гаденышем даже немного проследил, — сказал и замолк, с превосходством глядя на товарищей. Мол, смотрите какой я умный, и завидуйте.

Здесь не выдержал даже обычно сдержанный Тугар.

— Чего заткнулся, говори дальше, — прорычал он, делая движение, словно собираясь схватить за шкирку мелкого пакостника. При его габаритах сделать это было несложно, и даже больше — швырнуть вредного засранца на пол, наградив мощной затрещиной.

Ерик это понял и поэтому не стал ждать реакции главного Косты, который тоже явно нацелился врезать любящему театральные паузы мелкому проныре, поспешно затараторил:

— Он остановился в «Королевском дворе», где-то на верхних этажах, я успел заметить через дверь, как Нильс поднимается по лестнице. Дальше не рискнул заходить, меня бы сразу заметили и подняли шум, велев убираться из приличного заведения.

При последних словах в голосе карманника скользнула нешуточная обида. Несмотря на потрепанный вид, в свое время ему дорого обошелся его наряд. А полновесное серебро, есть полновесное серебро, на что бы оно не тратилось.

Взять хотя бы дорогие бордели, почему туда пускали только в хороших одеждах? Вышибалы придирчиво оценивали внешний вид, прежде чем открыть перед клиентом двери. Разве это справедливо? Может он скрывающийся от недругов принц, вынужденный одеваться в паршивые шмотки, а в поясе у него защиты увесистые золотые, как у жирных каплунов с Извилистого переулка.

— «Королевский двор» значит, — задумчиво протянул Коста, и остро взглянул на заморыша. — Ты абсолютно уверен, что это именно он? Прошло уже больше года, за это время Нильс мог измениться.

— Уверен, я этого поганца никогда не забуду, — заверил Ерик.

Еще несколько секунд вожак мрачным взглядом сверлил карманника, убеждаясь, что тот не соврал и не выдумал это, чтобы избежать взбучки. Но потом все же решил, что тот не настолько дурак, чтобы врать в такой ситуации. В противном случае, его не спасет даже Тугар, обычно более снисходительный к выходкам низкорослого приятеля.

— Что будем делать, босс? — стоило о нем подумать, подал голос здоровяк.

Ерик не выдержал и влез:

— А что тут думать, найти засранца и вырвать ему руки и ноги, затем хорошенько потрясти, чтобы вернул наши монеты.

Коста хмуро покосился на ощерившегося в злобной гримасе хорька, хмыкнул.

— Хороший план, мне нравится. Только вот остается проблема, если наш приятель Нильс засел в такой крутой гостинице, чуть ли не самой дорогой в городе, то это говорит о том, что денег у него и правда залейся.

— Так я и говорю, пусть отдает, гад! — эмоционально воскликнул Ерик.

Вожак снисходительно взглянул на него.

— И как ты предлагаешь до него добраться? Сам говорил, в том районе полно стражи.

— Ну, как-нибудь это сделать можно, — замямлил Ерик, но Коста его уже не слушал.

Вместо этого вожак бросил на стол мелкую монетку и поднялся.

— Собирайтесь, будем думать, как проведать нашего старого приятеля Нильса, — приказал он и шагнул из-под натянутого тента парусины уличной харчевни.

* * *

Удивительная явление — стоимость предмета в зависимости от места его нахождения. Взять хотя бы обыкновенную виноградину, в южных краях, где ее выращивают, ее ценность практически ничего не значит, и любой местный продаст вам целую корзинку за мелкий медяк, да еще подумает, что остался в выигрыше.

Но чем дальше виноградина отдаляется от места своего рождения, тем дороже она становится. И вот уже за небольшую гроздь требуют серебром, а более большие объемы считаются в золоте.

Если же применить стоимость к ситуации осажденного города, то даже одна виноградинка приближается к цене настоящего бриллианта.

Как на Земле с бутылкой воды, в розничном магазине она стоит одну цену, в кафетерии другую, в аэропорту ценник вырастает в десятки раз. Но сама бутылка остается прежней, меняется лишь ее местонахождение. И такой странный эффект.

Правда с виноградом надо также учитывать трудность доставки, рефрижераторов или химических добавок, обеспечивающих долгий срок хранения здесь нет, но зато есть магия, которая тоже стоит денег. Интересно, а купцы используют лед…

— Они все еще здесь и не уходят, — Нильс вломился в номер, как всегда без предупреждения, хотя я ему не раз говорил, что сначала нужно стучать.

— Кто и куда не уходит? — лениво откликнулся я, катая между подушечек пальцев упругую виноградину, минуту назад вызвавшую целый каскад любопытных мыслей о взаимосвязи между ценностью вещи и где она в этот момент находится.

Также виноградинка напомнила об упругой попке недавно ушедшей девицы из уже знакомого борделя, где впору требовать скидку, столько их сотрудниц прошло через мой номер.

Интересно, а недельные абонементы у них есть? Или может полугодичные? А если брать оптом по акции, скажем две по цене одной? Хозяева борделя вообще знают, что такое маркетинг, может им подсказать?

Странные мысли, должно быть влияние меланхоличного настроения, когда за окном осень и лень что-либо делать.

Я сидел у стола, стол находился вплотную к створчатым дверям, ведущим на балкон. Балкон выходил на главную городскую площадь. На противоположной стороне относительно гостинцы, находился тот самый бордель, откуда почти каждую ночь появлялись прелестные нимфы…

— Вы не слышали, что я сказал? Второе андарское войско разбивает лагерь, они зажали город с двух сторон, теперь отсюда не вырваться.

— Уверяю тебя, и до этого было мало шансов сбежать, — я зевнул. — Или ты думаешь, андарцы такие дураки, что позволят спокойно покидать осажденный город? Конные разъезды контролируют окрестности. Не удивлюсь, если отряды легкой кавалерии заслали заранее, перед тем как пустить основное войско.

— Зачем им это делать? — угрюмо спросил Нильс.

Я пожал плечами.

— Надо же где-то андарскому королю искать работников для своих будущих шахт и каменоломен, которые он намеревается захватить, если не в этом году, то в следующем точно.

Следопыт нахмурился, тяжело привалившись к закрытой двери. Взгляд парня обшарил стол, где на тарелках лежали тонко нарезанные свежие овощи, ломтики запеченного мяса и фрукты. Рядом стояла пузатая бутыль из темного стекла, из открытого горлышка доносился аромат дорогого вина.

— За продукты, которые у вас лежат на столе, можно купить неплохой домик где-нибудь в предместьях, — буркнул он.

Я отправил виноградину в рот, медленно прожевал и лишь после этого ответил, присовокупив к словам небрежный кивок.

— Можно. Только на кой черт мне этот домик? Который, кстати, по твоим словам, находится в предместьях, давно разоренных нашими друзьям андарцами. Лучше я продолжу наслаждаться этой безусловно вкусной едой, чем стану приобретать бесполезную и очевидно давно разграбленную халупу.

Нильс не нашелся что на это ответить. Для него деньги всегда играли ключевую роль, я же относился к ним как к инструменту. В последнем случае — средству получить удовольствие в осажденном городе.

— И все равно, монетам можно найти более подходящее применение, чем изысканная еда и дорогие шлюхи, — упрямо качнул головой следопыт. — Например, чтобы выбраться из города.

— Каким образом? Подкупив стражу? Но стражники сами находятся в таком же положении, что и мы, — я снова зевнул, деликатно прикрыв рот двумя пальцами.

Вторая виноградина отправилась в рот, в этот раз ей составил компанию глоток изысканного вина. Весьма недурно. Не хватает сыра с плесенью, дабы оттенить вкус.

— К тому же, я уже нашел способ, каким мы покинем город, — прожевав, спокойно продолжил я.

— Каким? — Нильс жадно подался вперед.

Я пожал плечами, и не думая прерывать трапезу, съел кусочек мяса и лишь после этого ответил:

— Магическим разумеется, ведь я, как никак маг-заклинатель.

Глава 2

2.

Оказавшись в затруднительном положении люди предпочитают смотреть на окружающую действительность только с одной стороны. Любая альтернатива воспринимается в штыки, ведь она несет изменение, а значит потенциально еще больше неприятностей. И мозг отказывается это принимать, предпочитая оставлять привычное видение мира.

Сложно перебороть себя и взглянуть на проблему с другой стороны. На первый взгляд это кажется легко, но подсознание упрямо цепляется за старую картинку, опасаясь малейших изменений, и возвращая сознание в исходную точку. Человек этого не замечает, считая, что тщательно обдумал пути решения из кризиса и нашел единственно правильный выход. Что в девяносто случаев из ста не является правдой. Обязательно есть более эффективный вариант, но сознание не желает его видеть, опасаясь подвоха. Ведь что-то новое, по его мнению, смерть. Или как минимум еще большая угроза, чем прежде.

Подобное поведение сложно отследить, ведь ты уверен, что перебрал все возможные сценарии развития событий, выстроил в голове наиболее удобную цепочку действий, и подсознательно не желаешь от нее отступать, потому что искреннее считаешь, что по-другому нельзя.

Но это ловушка подсознания, из которой сложно, но возможно выбраться. Нужно лишь заставить мозг посмотреть на ситуацию с разных точек зрения, словно происходящее тебя не касается, словно ты в безопасности, и вне зависимости от исхода тебе ничего не грозит. Тогда наступает освобождение от внутренних страхов. Ты свободен и воспринимаешь окружающую обстановку всеобъемлюще, видишь то, чего до этого не видел. И удивляешься, почему не додумался до этого раньше, ведь решение бросалось в глаза.

Но если этого не сделать, не отстраниться, то сознание будет оставаться зашоренным, и тогда впереди лишь провал.

Вот и Нильс, очутившись в осажденном городе, видел ситуацию только с одной стороны, как и все жители искреннее считая, что выход только один — прорваться через оцепление либо силой, либо притворившись беженцами, либо под прикрытием ночи.

Никакой другой вариант его разум не воспринимал, не потому что тупой или плохо развитый, а потому что не желал видеть альтернативы, потенциально означающие новый букет опасности, от которых нужно держаться подальше, ведь положение и так сложное, зачем еще больше усугублять.

Это срабатывало подобно глубинному инстинкту и лечилось одним способом — целенаправленными тренировками смотреть на любую вещь с разных точек зрения. Такое умение давало необходимый опыт, и в следующий раз оказавшись в затруднительном положении, ты уже видел не одно решение, а два или три, причем разительно отличающиеся друг от друга. Это развивало мышление и в целом повышало интеллектуальный уровень, что давало толчок к очередному этапу развитию. Ибо так учило древнее философское учение пути духа мар-шааг.

— Магическим? — переспросил Нильс. В глазах недоверие, в голосе скепсис: — Сделаете нас невидимками и проведете через андарские патрули? Или заставите конные разъезды смотреть в другую сторону, пока мы будем проходить мимо?

Говорю же — нежелание отказываться от привычного видения мира. Следопыт у себя в голове уже нарисовал картинку окружающей действительности и всеми силами не хотел от нее отказываться. Хотя для этого требовалось всего лишь небольшое усилие.

Он уже знал магический способ, позволяющий перемещаться сквозь пространство, но не желал его замечать, потому что это потребует напряжения, а главное поломает уже сложившееся понимание ситуации.

А ведь всего лишь требовалось дать волю воображению, и вспомнить, где мы находимся.

— Ты знал, что еще до появления Ольца и Андара, и до получения ими статуса имперских провинций, именно Винисгорд являлся передовым аванпостом Старой Империи в этих краях? — неспешно протянул я. Подумал и взял еще одну виноградину, сделав перед этим глоток из кубка с вином.

— Ну да, он старше обоих королевств, и что? — Нильс недоуменно нахмурился.

Его упорное нежелание отказываться от привычного взгляда на сложившуюся ситуацию начало раздражать. Он цеплялся за сформированную в сознании картинку мира и не хотел ее отпускать.

— А то, что согласно регламенту Коллегии имперских магов, принятую почти на заре становления империи и всемерно поддержанную троном, любой форпост имперской власти в первую очередь должен оснащаться устройством для связи с другими оплотами имперского присутствия, — нравоучительным тоном заметил я.

Глаза следопыта вспыхнули. Он наконец понял.

— Обелиск, — чуть ли не выкрикнул он. И поспешно заткнулся, бросив подозрительный взгляд на закрытую дверь.

Думает нас подслушивают? Глупость. Во-первых, кому это надо. Во-вторых, хозяева дорогих гостиниц следят за репутацией, не нарушая покой постояльцев, следя, чтобы это не делали другие. И в-третьих, я бы даже сквозь стену почувствовал, если бы там кто-нибудь стоял. Это несложно, особенно после всех последних преобразований.

Не сдержавшись, я приподнял ладонь, мимолетно отметив, что она стала тонкой и твердой за последнее время, и сконцентрировался. Змейки черной энергии скользнули по гладкой поверхности кожи, закручиваясь в спираль. Миг — и черное смешалось с лиловым.

Собранная на древнем кладбище сила мертвителя все еще находилась во мне, пытаясь изменить по своему образу и подобию. Но горящий фиолетовым колдовским огнем Сумеречный Круг не позволял это сделать, перестраивая энергию смерти под себя. Это был своего рода поединок, где я уверенно одерживал победу, день за днем трансформируя и усваивая чужую магию. Превращаться в полуживого мертвеца я не собирался, поэтому приходилось напрягаться.

Нильс завороженно наблюдал за змейками энергии, пока они не растаяли, растворившись под кожей. Следопыт гулко сглотнул.

— Все еще прорывается? — настороженно спросил он.

Я неопределенно пожал плечами. Посвящать в подробности, что происходит со способностями, я не собирался даже его, пусть и доказавшего верность: два раза вытаскивал из опасных переделок, буквально таща на спине. Это кое-что значит.

Правда делал он это не бескорыстно, а преследуя свою выгоду, но ведь другой мог бросить, сбежав. Не скажу, что стал после этого следопыту всецело доверять, но пока он не станет магом, можно не бояться подставлять спину.

Крючок, обеспечивающий лояльность получше всяких угроз — жажда обретения настоящих магических способностей.

Потом… потом может быть что угодно. В том числе попытка нападения со стороны Нильса, ведь Камень Душ, за которым он охотился еще до нашей встречи, все еще у меня. А этот артефакт стоит немало, и у охотника за древностями может сработать инстинкт, несмотря на то что он видел меня в деле и знает на что я способен.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар был умным человеком и не питал иллюзий по поводу человеческой благодарности и здравомыслия, и передал это отношение мне.

— Уже угасает, — ответил я, не признаваясь, что некротическая энергия поглощается Сумеречным Кругом, делая меня сильней.

Это требовало ежедневных усилий, внешне я вел праздный образ жизни, развлекался с девицами из веселого дома, пил дорогое вино, ел деликатесы и вообще ничего не делал. На самом деле, кроме этого, я еще активно занимался магией, только не показывал это, проводя манипуляции на внутреннем уровне. Наследие мертвителя оказалось тяжело переварить, но процесс шел, уверенно подходя к завершению.

Когда последняя змейка черно-фиолетовой энергии исчезла, впитавшись в кожу, Нильс опомнился.

— Обелиск! Вы говорили про Обелиск! Он есть в городе?

С моей стороны последовал небрежный кивок. Тонкие, но сильные пальцы, по которым недавно бежали струйки некротической магии, небрежно подхватили очередную виноградину. Я с удовольствием ее надкусил, наслаждаясь вкусом.

Определенно, это стоило заплаченных денег.

И только прожевав и сделав еще один глоток вина, игнорируя нетерпение следопыта, который казалось готов уже взорваться, я не торопясь ответил:

— Он в городе, — сказал и нравоучительным тоном заметил: — В отличие от тебя, бывавшем в Винисгорде несколько раз, оказавшись здесь я первым делом изучил его историю. Это оказалось нетрудно, достаточно было задать пару наводящих вопросов любому жителю. Они тут все патриоты и гордятся древним происхождением своего города. Что забавно, учитывая, что изначально его заложили имперские власти, бывшие полным антиподом такого понятия, как вольный город. Ты не находишь?

Но спрашивал я зря, получив направление следопыт уже морщил лоб, вычисляя потенциальное месторасположение магического устройства имперских времен.

— Ратуша? Нет, ее недавно построили, пару-тройку веков назад. Торговая Палата? Она вообще стоит не больше нескольких десятилетий, — забормотал он. — Представительство Моранов? Дом у них старый, говорят простоял еще до первого расширения городских стен, но тогда много других зданий снесли и заложили по новой.

Так перебирать можно до вечера.

— Резиденция бургомистра, — буркнул я и подхватил тонкий кусок запеченного мяса. Прожевал, запив вином.

Очень недурно. Надо отправить местному повару благодарность. В «Королевском дворе» действительно знают, что такое хорошая кухня и не жалеют припасов, несмотря на обстоятельства.

— Резиденция! Точно! — воскликнул Нильс. — Там раньше была резиденция имперского наместника, — и уже куда более задумчивым тоном: — Я слышал об этом, но никогда не воспринимал, как важную информацию.

— Потому что не умел связывать между собой два на первый взгляд не связанных между собой факта, — я хмыкнул.

Следопыт кивнул, признавая поражение, но тут же встрепенулся.

— Думаете, что там сохранился Обелиск?

— Не думаю — знаю, — я усмехнулся.

Лицо парня приняло озадаченное выражение.

— Но откуда? Резиденция бургомистра под усиленной охраной, даже не всем членам Городского Совета туда разрешен вход.

— Клиенты девочек из Веселого дома часто бывают разговорчивыми после завершения сеанса любви, и много болтают, в том числе рассказывая о разных странностях. Например, о непонятных рисунках, выложенных камнем в полу одного из помещений резиденции.

— Рисунок пентаграммы, — выдохнул Нильс.

Я кивнул.

— Да, рисунок пентаграммы, а прямо под ним и сам Обелиск. Точнее он единое целое с фокусирующей энергию пентаграммой.

Следопыт замолк, обдумывая услышанное.

— И девица из борделя вам это рассказала? С чего бы ей это делать? — он недоверчиво протянул.

С моей стороны последовала усмешка.

— Как и многие мужчины, ты видишь в таких девочках лишь кусок мяса для удовлетворения похоти. И они это хорошо чувствуют, и относятся к клиентам соответственно, — я взял очередную виноградину и задумчиво покатал ее между пальцев, неспешно продолжил: — Но стоит проявить чуточку участия, показать, что она тоже человек — и тогда можно узнать много интересного. Ведь, как ни посмотри, им тоже хочется поболтать, чтобы их выслушали. Дальше остается лишь отделить зерна от плевел, направляя разговор в нужную сторону. Упоминание странного рисунка на полу, пара уточняющих вопросов и появляется знакомое описание фокусирующей Пентаграммы. Небольшой мозговой штурм и возникают наметки на план, как покинуть ставший опасным город. Как видишь, ничего сложного, главное уметь слушать и делать из услышанного правильные выводы.

Нильс выглядел ошеломленный, стоял чуть ли не с открытым ртом, разглядывая меня будто увидел впервые.

— Невероятно, — потрясенно выдохнул он. — Как вы до такого додумались? Сначала расспросить шлюху, узнать о необычном рисунке, потом связать это с Пентаграммой Обелиска и в конечном итоге придумать, как его использовать в собственных целях!

— Потому что иногда я пользуюсь этим, — я постучал себя по виску и откинувшись на спинку стула, добавил: — Тебе бы тоже не помешало, если хочешь стать настоящим магом. В противном случае, невзирая ни на какие способности долго не проживешь. Подставят и сожрут. Причем те самые знакомые по делам с покупкой и продажей магических редкостей.

— Эти могут, — неохотно признал Нильс. Подумал о чем-то, напряженно хмуря брови: — Но, если я правильно помню описание Обелисков возникает проблема — таким перемещением может воспользоваться только обладающий магическим даром, имеющий в Сумеречном Круге Метку Тонких Путей. Для обычных людей подобные магические тропы закрыты.

С моей стороны последовал удовлетворенный кивок. Соображает. Стоило указать правильное направление, как мозг следопыта заработал с новой силой. Это внушало надежду. Закостенелые, не способные к адаптации дураки, не нужны. Слишком опасно, можно самому подставиться под удар.

— На самом деле проблемы три, — сказал я, вставая со стула и рассеяно оглядываясь. — Где эта чертова куртка и плащ?

На мне сейчас кожаные штаны и рубаха из черного шелка, купленные в магазине неподалеку. Владелец не стал рисковать и устроил распродажу, торопясь обратить товар в удобные для хранения и переноски золотые и серебряные монеты. Кто знает, как повернется ситуация, вдруг город все же захватят и придется быстро бежать, барахло с собой не унесешь, приходиться выкручиваться, распродавая шмотки по бросовым ценам.

Кстати, некоторые торговцы магическими ингредиентами действовали в схожем ключе, по этому случаю неплохо удалось закупиться, пополнив запасы для будущих ритуалов.

— Вот они, — искомую одежду подал Нильс, терпеливо утончив: — Какие именно проблемы?

Я начал одеваться, перечисляя:

— Во-первых, как ты правильно заметил: чтобы воспользоваться Обелиском необходимо иметь Метку Тонких Путей. Что невозможно без Сумеречного Круга. Следовательно, без магических способностей сделать это невозможно.

Следопыт насупился.

— Я еще не прошел ритуал Восхождения, — сухо напомнил он.

— Верно, — я застегнул куртку, оставив ворот открытым. — Что приводит к вопросу о необходимости сделать это как можно скорей.

Несколько секунд Нильс молча переваривал услышанное, пока до него не дошло.

— Вы хотите провести ритуал здесь? Внутри города? — пораженно уточнил он.

Я пожал плечами.

— А что, есть варианты получше? Выйти за стены нам никто не позволит, поэтому придется играть с теми картами, что есть. Пусть это и будет сложнее, чем выехать в отдаленный неприметный лесок.

Бывший охотник за магическими редкостями не нашелся с ответом. Слишком много информации вывалилось на его голову за короткий промежуток времени.

— Ну хорошо, даже если у нас это получится, в чем я, честно говоря, искренне сомневаюсь, — произнес он, наблюдая, как я набрасываю на плечи дорожный плащ, — Какие еще две проблемы?

Мы вышли из номера, прошли по коридору и спустились вниз, выйдя в вестибюль гостиницы. Из-за стойкой кивнул распорядитель, приветствуя постоянных клиентов.

— Для работы Обелиска необходимы два ингредиента: Синяя Вода и фокусирующий кристалл. Первое у меня есть, пусть и в несколько другом виде. Помнишь нити из странных контейнеров в башне Коллегии? У меня остался небольшой запас, думаю их можно использовать, — на ходу объяснял я.

— А кристалл? — хмуро уточнил Нильс.

— Роль кристалла, а точнее инструмента для фокусировки энергии выступит латная перчатка мертвителя. Я пока точно не разобрался, как она работает, но общие принципы понял. Уверен, что смогу при необходимости ее использовать. Главное не перестараться и не выпустить наружу прорву некротической энергии, которой в свое время в нее закачали, в остальном не должно возникнуть проблем.

Я открыл дверь гостиницы и вышел наружу. Площадь куда выходили окна номера, находилась с другой стороны здания. Здесь же была улица, по которой в памятный день прибытия вражеской армии валили толпы народа в веселом предвкушении праздника.

В итоге все обернулось вспышками эпидемии после обстрела тушами мертвых коров. Пока редкие очаги заражения появлялись все чаще, вызывая среди людей недовольство и ропот действиями властей. Трудно сказать, когда все взорвется, но то, что это однажды случится не вызывало сомнений.

Поэтому лучше поторопиться, если не андарцы, то сами горожане вскоре разнесут по камешкам родной Винисгорд, и тогда здесь ничего не останется даже захватчикам.

— Куда мы? — спросил Нильс, останавливаясь рядом.

— К резиденции бургомистра, хочу взглянуть на здание и соотнести его с рассказом девицы из веселого дома, — сказал я и набросив капюшон на голову решительно двинулся вверх по улице.

Глава 3

3.

На улицах пустынно, редкие прохожие стараются не смотреть по сторонам, быстрым шагом проходя по своим делам. Головы опущены, на лицах выражение мрачной обреченности. От былого веселья не осталось следа, только угрюмая настороженность и незнание чего ожидать от ближайшего будущего. Пришло осознание, что прибытие вражеской армии под стены родного города вовсе не развлечение.

Многие лавки закрыты, деревянные ставни усилены досками, будто это поможет, если захватчики ворвутся внутрь города. Но это защита не только против них, некоторые бояться не внешнего врага, а внутреннего — мародеров и грабителей, их развелось в последнее время, как блох на бродячей собаке. Когда ситуация неопределенная, привычные границы закона размываются, ощущение вседозволенности проникает вглубь даже сознательных граждан, и то, что вчера считалось немыслимым, сегодня становилось обыденностью.

Уже случилось несколько беспорядков, объектами атаки толпы стали булочные, мясные лавки, зернохранилища. В преддверии ожидаемого недостатка продовольствия народ сошел с ума, пытаясь запастись продуктами, не считаясь с законом.

В следствии этого стражи на улицах не в пример случайным прохожим много больше. Но настроение у них тоже нерадостное. По двое-трои, они кучкуются на перекрестках, провожая хмурыми взглядами каждого, кто вышел на улицы. Подобное поведение еще больше подпитывало тревожность.

Винисгорд уже не тот, что прежде. Атмосфера страха и обреченности темными миазмами пропитала город, накладывая негативный эффект на всех, от простых жителей до верхушки городского совета. Пришло понимание — игры кончились, враг хорошо подготовился, имел грамотный план и намеревался исполнить его до конца. Кто бы не готовил со стороны Андара вторжение, он все просчитал, включая ощущение подавленности среди горожан после появления первых очагов эпидемии.

Под стать настроению горожан и погода: сырая, мрачная, ненастная. Небо уже несколько дней затянуто свинцовыми тучами, солнца почти не появляется. Иногда по ночам идет снег, тающий на следующее утро, но и это не прибавляет особого оптимизма. Все понимают, что осень уверенно наступает, скоро начнутся настоящие холода, и тогда ситуация в осажденном городе еще больше ухудшится.

Приближение зимы не радует, хотя до этого многие возлагали на нее надежду. Однако похоже Андар решил пойти до конца, ломая тенденцию не воевать в зимнее время года. Наблюдателей на стенах докладывали, что в лагере осаждающих солдаты в теплой одежде, повсюду костры и похоже нет недостатка в продовольствии.

Хуже того к первой армии подошло подкрепление — второе войско, не добившееся успеха в сражении против Ольца, но сохранившее основной костяк. Они помогли окружить город, наводнив окрестности конными разъездами и патрулями, сквозь которых не проскользнуть даже одиночкам.

Все эти приготовления указывали на одно — андарский король решил захватить город во что бы то ни стало. И жители Винисгорда это чувствовали, с мрачной безнадежностью глядя в ближайшее будущее, не ожидая ничего хорошего. Ведь кроме прочего, чужого монарха давно бесили порядки внутри вольного города, где ни во что не ставят королевских особ и отвергают сословные различия, открыто издеваясь и выставляя напоказ свое отношение. Уязвленное самолюбие требовало расплаты и андарцы считали, что они в своем праве.

— Все, что я объяснял ранее, это лишь часть куда большей проблемы, — я говорил, не сбавляя шага. Поспевающий сбоку Нильс кивал, сберегая дыхание. — Главное затруднение в самом Обелиске. А точнее в принципах его работы.

Мы свернули с центрального проспекта и углубились в ряд пересекающихся между собой мелких улочек.

— Твой приятель Сандар писал об этом в своем дневнике, — я покосился на спутника. — Помнишь Сандара? Того самого у кого ты хотел отобрать Камень Душ и к которому подослал веселых ребят с большими мечами и топорами.

Следопыт хмуро буркнул:

— Я их не посылал, и он мне не приятель. Я его даже не знал.

По моим губам скользнула тонкая улыбка:

— Но это не помешало тебе послать по его душу головорезов, желая завладеть ценным артефактом.

Некоторое время Нильс угрюмо молчал, глядя перед собой, пока наконец хмуро не изрек:

— Я всего лишь хотел подзаработать, все должно было пройти быстро и чисто. Но идиоты поторопились и поступили по-своему, напав на обоз не дождавшись меня.

— И поплатились за это, — заключил я, видевший все перипетии схватки в лесу, из которой никто не вышел победителем — ни напавшие на обоз наемники, ни защищавшие его охранники.

Суровая проза жизни, чьими плодами удалось воспользоваться случайному путнику, оказавшемуся в нужном месте в нужное время. То есть — мне. Не попади в мои руки дневник честолюбивого молодого заклинателя все могло пойти совершенно по другому пути.

И это возвращало нас к нынешнему вопросу.

— В дневнике указывалось, что для активации Обелиска необходим стабильный канал связи с другим концом перехода, куда путешественник собирается отправиться, — сказал я.

— Второй работающий Обелиск, — понятливо кивнул Нильс. — Это логично.

— Нельзя пуститься в дорогу, если не знаешь, куда собираешься прийти, — не обращая внимание на ремарку спутника, произнес я. — Необходимо выбрать направление, иначе тропа через тонкий мир не откроется.

— Обелиски должны быть связаны между собой? — уточнил следопыт.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Верно. И причем крепко, поток энергии должен проходить через стабильный канал, в противном случае ничего не получится.

Какой-то лоточник на свой страх и риск решил выйти на улицу подзаработать. Пирожками жену и детей не накормишь, нужно что-нибудь более основательное: пшено, бобы, мясо, при особой удаче возможно даже немного овощей скрасить похлебку.

Взгляд мужичка с надеждой метнулся в нашу сторону, и тут же сник, оценив качество и богатство нарядов — такие люди не покупают уличную еду и предпочитают есть в хороших трактирах и ресторанах.

Я на ходу бросил монету. Ловко поймав ее, торговец разглядел, что лежит на ладони и на секунду обомлел, опознав полновесное серебро. Обычно ему платили медью.

— Прими, — велел я.

Нильс на ходу схватил несколько пирожков с лотка, пробормотав сквозь зубы ругательство. Когда догнал, ворчливо заметил:

— Эта дрянь не стоит серебряной монеты. Даже половины не стоит, невзирая на рост цен за последнее время.

— Не будь жадным, — я взял один из пирожков и надкусил.

Мука грубого помола, начинка — кисловато-сладковатый щавель. Необычное сочетание вкуса, но вполне приличное. Есть можно, и даже с удовольствием. Я откусил еще кусок и прожевал.

— Несколько минут назад вы ели изысканно приготовленное мясо и фрукты, стоимостью в пару золотых монет, а теперь жрете эту гадость, — недовольно пробурчал следопыт.

— Излишнее чистоплюйство еще никому не приносило пользу, — нравоучительно заметил я. — Сегодня ты можешь позволить себе самые лучшие блюда и мягкую теплую постель, а завтра будешь давиться костлявой курицей, сидя у едва тлеющего костра, наблюдая, как на небе собираются тучи и скоро прольется дождь.

Нильс некоторое время молчал, затем задумчиво произнес:

— Тогда и тощая курица покажется божественным даром.

Я покосился на него, хмыкнул.

— Вижу ты понимаешь, о чем я.

Он действительно понимал, ведь сам не раз оказывался в похожей ситуации, продрогший и голодный, бредущий по дороге, не зная, что ждет впереди. Только тот, кто через такое прошел, мог по достоинству оценить простую, как придорожная палка мысль: бери от жизни все, пока есть возможность.

Но отказаться от старых привычек трудно, особенно если они стали частью натуры. И Нильс все еще не мог принять мысль про ритм перемен, где есть место расслаблению и отдыху, и жесточайшим до изнеможения тренировкам, и другим испытаниям жизни. Слишком закостенело сознание бывшего охотника за магическими древностями, где во главе угла стоял материальный достаток.

Никто не говорит, что деньги это плохо, наоборот, деньги это хорошо, они дают преимущество, дают свободу. Но жить ради денег, чтобы бесконечно их накапливать, это путь в никуда. И адепты мар-шааг хорошо это понимали, выделяя богатству в своем мировоззрении строго определенное место практичного применения. Ни больше ни меньше.

Я на ходу посмотрел на сосредоточенное лицо Нильса, обдумывающего услышанное. Попытки приобщить следопыта к древнему философскому учению пути духа почти всегда наталкивались на скрытое внутреннее сопротивление. Приходилось буквально ломать прежние установки, заставляя взглянуть на привычные вещи под другим углом. Это слегка выматывало, часто хотелось плюнуть, отказавшись от затеи. Но Нильс каждый раз уверял, что будет стараться, и все начиналось по новой.

Но в любом случае, семеня посеяны, а вот что из них прорастет, уже другой вопрос.

— Вы говорили про Обелиски, — напомнил Нильс, спустя несколько минут после того, как пирожки оказались съедены.

К этому моменту мы вновь вышли на широкую улицу, идущую параллельно центральному проспекту. Людей здесь оказалось побольше, в основном из богатых районов. Степенная публика неспешно гуляла, делая вид, что вокруг ничего не изменилось. И в это можно было поверить, если бы не стражники на каждом углу.

Сюда не пускали бедняков и попрошаек из неблагополучных районов. Иллюзия всеобщего равенства вольного города испарялась на хорошо различимых границах между кварталами.

— Во времена Старой Империи все Обелиски были между собой связаны, формируя сеть. Паутину, если хочешь, объединявшую между собой самые удаленные уголки под имперской властью, — я принялся объяснять. — В основном общение шло через отправку астральных проекций. Редкие маги умели перемещаться, используя физическую оболочку. Когда империя рухнула, вместе с ней исчезла Коллегия, чьи маги и заклинатели поддерживали работу паутины. Связь нарушилась, хотя нити в Тонком Мире до сих пор сохраняют остаточное влияние. Почти незаметное, призрачное, но его до сих пор можно найти.

— То есть, вы хотите заставить работать Обелиск, используя остаточные следы старых нитей?

Я кивнул.

— Считалось, что без устойчивой связи это невозможно, и об этом в своих записках писал Сандар. Но он имел лишь общее представление о принципах работы Обелисков и не мог знать, что отправной точки достаточно для начала пути, если по этой дороге уже раньше ходили. Понимаешь о чем?

Нужно чтобы понимал, иначе толку не будет. К счастью, следопыт оправдал надежду на сообразительность.

— Вы собираетесь пробить путь силой, наложить новую тропу на старую, используя отправной Обелиск, как источник энергии, — ответил Нильс.

Я удовлетворено кивнул. Когда надо умеет думать. Похоже тоже не терпится убраться из города до того, как сюда ворвутся андарцы. Жажда выживания весьма неплохой стимул для активизации мозговой деятельности.

— Примерно так, — подтвердил я и добавил: — Любое правило можно обойти, если знать истоки его появления.

Прозвучало слегка напыщенно, но Нильс понял и заметил:

— Но для использования Обелисков все равно необходимы Метки Тонких Путей.

Я поскучнел, это уже была рутинная работа. Но следопыту так не казалось.

— А для Метки необходим Сумеречный Круг, которого у меня до сих пор нет. Где вы собираетесь в городе проводить ритуал? К нам стразу сбежится половина городских стражников вместе с ближайшими отрядами наемников, не занятых на стене, чтобы выяснить, что происходит.

Такая вероятность присутствовала. Точнее это была даже не вероятность, а стопроцентная уверенность. Ритуал по наложению Метки невозможно не заметить, обряд Восхождения тем более.

— Что-нибудь придумаем, — неопределенно ответил я.

Не признаваться же, что сам пока не думал, как выпутаться из ситуации. Ритуалы действительно являлись проблемой. Слабым звеном в плане с Обелиском и бегством из осажденного города. Но это не повод ныть и скулить, что ничего не получится. Надо постараться, напрячь мозги и что-нибудь придумать. Или мы тут действительно сгинем вместе со всем купеческим людом, почему-то решившим, что, находясь на стыке двух могущественных королевств, можно демонстративно отвергать правила по которым там живут и считать, что это останется без последствий.

Жители Винисгорда сами решили свою участь, когда целенаправленно начали издеваться над королевской властью. Могли вести себя умней и не выпячивать столь открыто свой статус, глядишь андарцы и ольцы продолжали бы резать друг друга, а торговцы на этом зарабатывать, снабжая обе стороны непрекращающегося конфликта.

Но кто-то не сумел сдержать себя и вышло, как вышло.

— Кажется нам сюда, — сказал я и машинально затормозил.

Резиденция бургомистра появилась неожиданно, очередной поворот улицы и впереди открылось свободное пространство — площадь перед большим зданием. Массивное, сложенное из внушительных серых блоков, с предпочтением прямых углов и ровных линий, без излишеств ненужного украшательства — оно олицетворяло имперский стиль в его наилучшем проявлении.

— Настоящая крепость, — буркнул Нильс без особого восторга рассматривая осколок былой мощи павшей империи.

Если присмотреться, то можно заметить, что выходящие на площадь окна в свое время были сильно расширены, в старые времена они напоминали бойницы.

— Если верить рассказам местных, когда Империя пришла сюда, то первым делом возвела именно это здание. Оно считается самым первым с момента основания города, — сообщил я, с интересом разглядывая резиденцию, неуловимые чертами напоминающую заброшенный форт и встреченную в пути магическую башню Коллегии. Объединяющий три разных строения стиль бросался в глаза монументальностью и строгостью, вызывая внутренний трепет. В Старой Империи умели оказывать впечатление.

— И где по словам шлюхи находится Обелиск? — спросил Нильс, насмотревшись на обитель градоначальника Винисгорда.

— В левом крыле, на втором этаже, — ответил я, почти с самого начала изучая эту часть. Выглядело не слишком радужно для скрытного проникновения. Окна высоко, внизу прогуливатся стража. Которой, к слову, оказалось неожиданно много, даже больше, чем на улицах.

Охраняют покой бургомистра?

Нильс тоже заметил данный факт.

— Только со стороны площади их не меньше десятка, неизвестно сколько еще с других сторон и внутри.

Людей перед резиденцией по сравнению с главными улицами и центральной площадью не в пример меньше. Точнее здесь почти никого нет, и появление двух прохожих обратило на себя внимание стражников. Один даже сделал шаг в нашем направлении.

— Пошли, нечего стоять на одном месте, — скомандовал я. — Сделаем вид, что идем мимо.

Мы обогнули двухэтажное здание из красноватого камня и черепичной крышей, с наглухо закрытыми ставнями на окнах, и вновь нырнули в водоворот извилистых улочек. Шагали не торопясь, но в тоже время быстро, поворачивая на углах и стараясь держаться поближе к оживленным местам.

Точнее мне так казалось. Все это время я напряженно думал, прикидывая, как незаметно проникнуть в неприступную резиденцию, и упустил ситуацию с дорогой из вида.

Нильс тоже молчал, пока наконец не выдержал:

— Так что будем делать? — спросил он.

Я поморщился, недовольный, что помешали думать. Огляделся. Черт, куда нас занесло? И раздраженно взглянул на спутника.

— Ты куда нас завел?

Следопыт ответил удивленным взглядом, моментально забыв про первый вопрос.

— Разве не вы нас вели?

Захотелось выругаться. Но тут же успокоился. Сам виноват, следовало внимательней смотреть по сторонам, а не полагаться на кого-то другого.

— Пошли, — буркнул я, разворачиваясь и шагая в обратном направлении.

Судя по окружающим домом, нас незаметно занесло в менее благополучные районы. Стражи почти нет, и порядка меньше. Что вскоре и подтвердилось. Сквозной переулок, куда мы свернули сократить путь, перегородили четыре фигуры. И судя по физиономиям их обладателей, они не собирались предложить нам купить пирожки.

Глава 4

4.

Если схватка неизбежна бей первым, так больше шансов победить. Бросаться угрозами и начинать разговоры только тратить драгоценное время. Все равно драка будет, так чего медлить. Старый принцип верный для всех из миров.

Стоящий чуть впереди здоровяк открыл рот, явно собираясь сказать какую-нибудь банальность вроде «вы должны заплатить за проход» или другую подобную глупость, когда я начал действовать.

Сознание кристально чистое, четко понимание что и как делать. И, разумеется, ни сомнений, ни колебаний, только четкий расчет. Не стал ничего говорить, делать красивых жестов или чего-то похожего, просто выбросил руку вперед.

Сумеречный Круг перед мысленным взором на мгновение вспыхнул. Знак «Молота» сверкнул фиолетовым и погас. В ту же секунду с кончиком пальцев сорвалась невидимая человеческому взору волна.

Воздушный кулак сжатого воздуха ударил четверку подобно тарану. Бандитов с дикой силой швырнуло назад, протащило по земле, безжалостно сдирая о камни одежду и кожу. Бессознательные тела рухнули словно куклы. Сила удара оказалась велика даже для уличных мордоворотов, привыкших получать тяжелым по голове.

Плавный разворот, полы плаща распахиваются. Правая рука на излете отходит назад. Активация еще одного заклинания, в этот раз «Когтя». В ладонь плотно ложится сотканный из теней пепельно-черный кинжал.

— Сзади, — спокойно говорю, слегка запоздавшему Нильсу.

Следопыт реагирует. Резкий уход в бок, руки охотника за древностями ныряют к поясу. Два неразличимых глазу движения, и ровно столько же клинков отправляется в полет. Тонкие, узкие, формой похожие на стилеты, они легко пробивают гортань и щеку парочке подкрадывающихся сзади грабителей. Получив по одинаковой порции остро заточенного железа оба без слов падают на землю, орошая булыжники кровью.

Третий успевает прорваться вперед. До его мозга еще не дошло, что привычная схема ограбления пошла не по плану. Он действовал, подчиняясь старому алгоритму, когда стоящие впереди отвлекают бессмысленными разговорами, а троица сзади подкрадывается и вырубает попавших в капкан узкого переулка простофиль.

Вполне рабочая схема, но не сработавшая в этот раз. Последнему стоило бы бежать, но он ступил и сделал то к чему привык — рванул к «жертвам». И напоролся на выставленный кинжал.

Призванное оружие легко пробило человеческую плоть. Рванув вперед, бандит сам насадился на извилистое лезвие. И замер, удивленно тараща выпученные глаза, ощущая, как живот разрезает холод колдовского клинка.

На меня уставилась изумленная физиономия, в нос дохнул запах мерзкого перегара, грабитель всхлипнул и раскрыл рот, собираясь закричать. Я надавил на рукоять, погружая лезвие глубже, одновременно ведя чуть вверх и вбок, чтобы добраться до сердца. Последнее не понадобилось, бандит обмяк, сползая с кинжала мертвой тушей.

Кончено. Скоротечный бой занял не больше шести-семи секунд, оставив лежать на земле тела всех нападавших.

— Сраные твари, — первым очнулся и выругался Нильс, осмотревшись и убедившись, что поблизости больше никого нет.

Грамотно выбранное место для засады на зазевавших прохожих. Рядом с телами остались лежать залитые свинцом дубинки и короткие ножи — орудия промысла из глухих подворотен.

— Ублюдки, — повторно выругался следопыт, извлекая собственные клинки из мертвецов. Стилеты выходили с противным хлюпаньем, на лезвиях оставались густые подтеки крови.

Я сделал пас с зажатой в руке «Когтем». Призванный кинжал послушно растаял в воздухе темной дымкой, не оставляя после себя ничего. Нильс с завистью наблюдал за исчезновением, ему в отличие от меня предстояла чистка оружия.

— Полагаю сейчас это обычное явление, — заметил я, без особого интереса разглядывая тела. Из семи напавших трое оказались убиты, четверо оглушены, и сейчас размышлял, не довести ли дело до конца.

Холодно, отстраненно, взвешивая все за и против.

Можно не напрягаться и оставить как есть, никто не выскажет претензий. Можно сделать доброе дело и добить, снизив угрозу будущих нападений на граждан. В последнем случае это своеобразный добрый жест в сторону общественного блага. Мы избавим город от уличного дерьма, и тем самым возможно спасем кому-нибудь жизнь.

Не то что мне есть особое дело до благополучия жителей Винисгорда, вольный город на то и вольный, что его обитатели сами выбрали путь заботиться о себе. Но имелось в этом что-то благородное, что-то полезное, что возможно зачтется.

Поймав себя на этой мысли, хмыкнул. Похоже меланхоличное настроение осени все еще дает о себе знать.

— Нет, подожди, — велел я, заметив, что Нильс собирается привычным движением вытереть лезвие стилета о рукав куртки.

— Что? — с недовольством откликнулся следопыт с неприязнью глядя на убитых бандитов.

— Этих тоже в расход, — я указал на бессознательную четверку.

Нильс на секунду нахмурился.

— Зачем? — не понял он. — Они же в отрубе и ничего больше не сделают. Пусть валяются, ублюдки сраные, — он опять с недовольством покосился на испачканные густым красным лезвия собственных клинков. Ему не хотелось пачкать рукав куртки.

— Вытри об них, — подсказал я. — Но перед этим каждому перережь глотку.

— Зачем? — повторил следопыт, с нескрываемым раздражением разглядывая потенциально будущих мертвецов, должных отправиться вслед за приятелями.

Я помедлил, пожал плечами.

— Окажем городу услугу, избавим от лишнего мусора.

Нильс наконец понял, кривая усмешка пересекла лицо парня.

— Хотите облагодетельствовать местных? Вряд ли они по достоинству оценят ваш «щедрый дар».

— Мне их благодарность без нужды, останемся безымянными героями, — я кивнул на бессознательные тушки и поторопил: — Не задерживай.

Следопыт подступил ближе, рука нервно сжала один из окровавленных стилетов, прозвучало неохотное признание:

— Как-то неудобно, словно свиней на бойне.

Настала моя очередь криво усмехаться. Какая щепетильность, когда устраивал засаду в лесу на обоз молодого заклинателя вряд ли думал о случайных жертвах.

— Не слишком подходящее время разыгрывать чистоплюя, — холодно заметил я. — Или думаешь, эти тушки сами не по локоть в крови? Скольких они забили на смерть, пока промышляли на улицах? Скольких убили, просто потому что им посмели оказать сопротивление? Скольких зарезали из злости, потому что в карманах жертв не оказалось ничего тяжелее медяка?

И все равно следопыт колебался. Мне стало надоедать.

— Если думаешь остаться с чистыми руками, пока остальные в дерьме, то это не сработает, — сказал я и отведя руку в сторону активировал заклятье огня. Над ладонью завис, переливаясь фиолетовым сгусток пламени.

Нильс скользящим шагом приблизился к ближайшему бандиту одновременно склоняясь над ним. Тускло сверкнул измазанный кровью клинок, лезвие легко погрузилось в плоть, рисуя тонкую полоску на шее.

Я швырнул файерболл в самого дальнего. Грабитель дернулся, когда сгусток коснулся лица, но больше ничего не успел сделать, колдовское пламя в мгновение ока пожрало голову.

С остальными разобрался Нильс, действуя с равнодушием бездушного механизма. Подход — взмах — движение — глубокая рана на шее. Повтор. Через пять секунд все было кончено, подельники погибших уголовников отправились вслед за приятелями.

— Уверен, теперь улицы станут чище, — ровным тоном произнес я. — Считай мы санитары леса, только в городе.

Следопыт на замечание лишь раздраженно дернул уголком рта. Ему не понравилось, что пришлось сделать.

— Что, просто бросим их здесь? — спросил он, оглядываясь.

Узкий переулок оставался пустынным, лишь затянутое свинцовыми тучами небо с безразличием смотрело сверху.

— А что, предлагаешь тащить с собой? — ехидно уточнил я, махнул рукой. — Оставь, местные крысы позаботятся о мертвых, — помедлил и задумчиво обронил: — Им еще повезло, что это случилось сейчас, а не много позже.

Нильс нахмурился.

— Кому им? И почему повезло? — осведомился он, искоса взглянув в мою сторону.

Проявленное безразличие к хладнокровному добиванию бессознательных тел ему не слишком понравилось. Я же рассуждал просто: рано или поздно этих мастеров ножа и удавки все равно ждала эта участь, так какая разница, когда их убьют. В нашем варианте меньше погибнет невинных прохожих. Мы сделали благое дело, пусть оно и выглядело с душком.

— Мертвецам. В другое время их вполне могли определить в котел, а сейчас просто разденут и выбросят, — пояснил я.

Следопыт в изумлении вытаращился.

— В смысле: в котел? — выглядел он ошарашенным.

— В котел, значит в котел, что непонятного? Жирные куски человеческого мяса для наваристой похлебки. Или думаешь будет иначе, когда голод распространится по городу?

Жесткое суждение вызвало ожидаемую реакцию. Только что резавший глотки бессознательным бандитам следопыт поперхнулся.

— Думаете начнут жрать людей?

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч.

— А ты веришь в человеческую добродетель? Сначала кошки и собаки, потом их хозяева. Это же очевидно, разве нет? В конечном итоге, голод толкнет людей на поступки, считавшиеся до этого аморальными. Границы этических законов рухнут, сначала в трущобах, потому что там и до этого бардака законом не пахло, затем в кварталах бедняков. В конечном итоге, по улицам станет просто опасно ходить, не рискуя загреметь в чью-то кастрюлю.

Нильс сглотнул, не то чтобы он выглядел совсем шокированным, вся-таки повидал мир, знал человеческую натуру и на что она способна, но все равно до последнего не хотел верить в самый крайний случай.

— Стражники не допустят, — он сделал вялую попытку сопротивления, не желая признавать, что все может закончится каннибализмом.

— Стражники сами будут думать, как бы не попасть в чей-нибудь суп, параллельно стараясь найти для себя и своих семей пищу, — парировал я, но тоже без особой охоты.

Смысл тратить время на обсуждение, что неизбежно случится. Можно сколько угодно надеяться на людское здравомыслие, но в конечном итоге все закончится плохо. Так подсказывали опыт и знания Га-Хора.

— Ладно, пошли, нечего здесь стоять, иначе действительно подтянутся местные обитатели, а встречается с ними я не хочу, иначе весь переулок завалим трупами, — сказал я и двинулся по улице, не обращая внимание на бросившийся навстречу холодный порыв ветра.

Погода не радовала, осень неотвратимо вступала в свои права, световой день становился короче, вскоре на улицы даже ранним вечером лучше будет не выходить. Интуиция подсказывала, что с каждым днем осады подобных разбойничьих шаек будет все больше. Причем если сначала на дело будут выходить профессиональные преступники, охотящиеся за материальными ценностями вроде денег, то позже к ним присоединятся и обычные граждане из беднейших слоев, и требовать они станут не монеты, а простую еду.

* * *

— Ушли, — Коста устало привалился к оконному проему, наблюдая со второго этажа заброшенного дома, как парочка, устроившая бойню, спокойно направляется к выходу из переулка. Там начиналась улица, ведущая к центру города.

— Всех перебили, всех, — пораженно выдохнул Ерик. Маленькая рука вора нервно приладила мышиного цвета редкие волосы.

Тугар лишь молча хрустнул пальцами. Устроенное побоище произвело на всех троих сильное впечатление.

Идея подрядить знакомых уличных громил на встречу со старым приятелем принадлежала Косте. Не лезть самому, а устроить что-то вроде проверки. Когда он увидел спутника Нильса, возникло нехорошее предчувствие, внутри предательски дрогнуло, и первоначальный план перехватить парочку самим был быстро переработан.

Коста нутром почуял опасность. Фигуру в плаще окутывала аура жестокой угрозы, готовой выплеснуться наружу в любой момент. Чутье никогда его не подводило, человек с наброшенным на голову капюшоном был смертельно опасен.

Увиденное сейчас это лишь подтвердило. С какой готовностью, а главное легкостью он приказал убить потерявших сознание грабителей. Они не слышали, о чем в переулке говорили, но легко догадались по жестам. В плаще приказал добить и пройдоха Нильс пусть и неохотно, но сделал. А уж когда возник огненный шар странного фиолетового цвета, все подозрения окончательно подтвердились.

— Колдун, — пораженно выдохнул Ерик.

Здоровяк сквозь зубы грязно выругался. Коста наоборот почувствовал облегчение. Хорошо, что пошли не они, иначе лежали бы сейчас на земле вместо тупых уличных головорезов.

Первым подтверждением правильности, что на дело подписали других, стало когда четырех не самых легких бугаев, перегородивших переулок, швырнуло назад, как пушинки, протащило по булыжникам под конец приложив головой. А ведь незнакомец в капюшоне все лишь небрежно повел рукой. Можно было, конечно, списать на действие неизвестного артефакта или амулета, такие штуки при желании можно найти, особенно если обладаешь деньгами, а дружок Нильса судя по наряду не бедствовал, однако предчувствие беды не отпускало.

Вторым фактом правоты стал кинжал, вспоровший пузо одному из напавших сзади. Коста не успел заметить, откуда странный человек в плаще его вытащил, но хорош разглядел, как после использования тот растаял черной дымкой в воздухе, словно его и не было.

Последним ударом стал сгусток фиолетового огня. Тогда стало окончательно ясно, кем является спутник должника Нильса.

— Ну и что будем делать, с колдуном нам не справится, — уныло вопросил Ерик.

— Он нас на завтрак съест и добавки попросит, — поддержал Тугар и испытывающее уставился на вожака. В глазах здоровяка плавала неуверенность. Коста это сразу просек. Несмотря на свои габариты, связываться с колдуном Тугар не хотел, и судя по унылой физиономии мелкого члена банды, тот тоже. А ведь изначально это была именно его идея.

В груди вспыхнула злость. Коста не сдерживаясь наградил карманника затрещиной, заставив голову на квелой шее дернуться.

— За что⁈ — возмущенно вскинулся Ерик, потирая затылок. Удар вышел сильным, но слегка смазанным.

— Ты поговорил с обслугой в гостинице, как я велел? — вместо ответа спросил Коста, для порядка грозно нахмурив брови. Бить он мелкого больше не думал, выпустив злость, но показывать этого не собирался.

Здоровяк с интересом обратил взор на хорька, тоже желая услышать рассказ. Пока они вдвоем с Костой следили за странной парочкой, Ерика послали в «Королевский двор» узнать через слуг о постояльцах. Даже выделили на это последние монеты, которых и без этого оставалось катастрофически мало.

— Что узнал? — прогудел Тугар, поддерживая вожака.

Ерик скривился, но заметив, как лидер опасно приподнимает ладонь, торопливо затараторил:

— Живут наверху в лучших комнатах, приехали почти перед самым началом осадой, платят золотом не скупясь…

— У колдунов всегда золотишка в избытке, — завистливо пробубнил Тугар.

— Заткнись, — рыкнул Коста, кивнул Ерику: — Дальше.

— Колдуну чуть ли не каждый день водят девиц из веселого дома. Ест и пьет только лучшее, дорогое вино, яства, — продолжил Ерик. Учитывая утреннее посещение дешевой харчевни, выглядело полным издевательством, но Коста, как ни странно, не отреагировал, морща лоб и что-то напряженно обдумывая.

— Как ведет себя колдун? В смысле, как говорит, какие манеры? Похож на благородного или просто богач?

Вопрос заставил нахмуриться, похоже такие уточнения мелкий проныра не делал.

— Бездна знает, — пожал плечами Ерик, но вспомнив добавил: — Служанки говорят моется чуть ли не каждый день, воду наверх таскают и ванну целую нагревают. Плещется долго, иногда девок с собой берет, развлекаться.

В голосе воришки послышалась зависть. Ему тоже хотелось бултыхаться в горячей воде днями напролет, купать в ванне дорогих шлюх и пить редкое вино.

— Не для обычного купчишки забавы, — пробубнил Тугар. В голосе здоровяка тоже проскользнули отчетливые завистливые нотки.

— А при чем тут: благородный — не благородный? — не понял Ерик, встряв. — Нам какая разница, колдун он и есть колдун, — карманник пожал плечами.

Коста хмыкнул и задумчиво обронил:

— Если маг благородный, то можно поступить по-другому. Придем и скажем, что человек, который ему служит, должен нам денег. Борзеть не будем, просто расскажем правду, — он по очереди оглядел приятелей-подельников и пояснил: — Аристократы признают долги, эти сволочи щепетильны в вопросах чести. Глядишь, что и выгорит.

Глава 5

5.

Иногда легко давать советы другим и тяжело следовать им самому. Взглянуть на ситуацию с разных точек зрения, найти неочевидный ответ на очевидный вопрос, выйти за пределы выстроенной в сознании картины окружающего мира, увидеть то, что не видно другим и указать выход.

Красиво звучит. Умно.

Знать бы еще как это дерьмо претворить в жизнь. Уже четыре часа я сидел в номере гостиницы и тупо пялился в окно, выходящее на площадь, пытаясь придумать способ, как провести два магических ритуала подряд в осажденном городе, так чтобы это не привлекло внимания и не подняло переполох среди стражников, остающихся настороже, учитывая постоянные попытки вражеской армии заслать за стены лазутчиков или устроить диверсии.

В голову ничего не приходило. Напал ступор. Мелькали какие-то безумные обрывки насчет магических обрядов прямо в центре города на центральной площади с ограждением из магического щита, вызовом демонов через гигантскую пентаграмму и другие подобные глупости.

В какой-то момент пришлось признать, что ничего не получается. Так бывает, когда думаешь о чем-то долго и упорно, разум устает, отказывается работать, и впадает в ступор, не желая рождать новые идеи.

Решение только одно — резко сменить обстановку, выбросить все из головы, позволив подсознанию поработать за осознанную часть мозга. И когда придет время, решение появится само, всплыв из глубины словно призрак, обретая четкие очертания сначала в виде случайной мысли, затем в форме конкретного плана действий.

Забыть, и дать ответу созреть самому.

— В противном случае я здесь просто свихнусь, — я глянул в окно, снаружи быстро темнело. Зажглись факелы, вставленные в держателях на внешних стенах домов, редкие фонари, работающие на масле, берегли, не желая расходовать ценный ресурс.

Площадь пересекло несколько фигур, направляясь в разных направлениях, кто-то в бордель, кто-то в ресторан и трактир. В этой части города проживала обеспеченная публика, старающаяся жить по старым порядкам, словно под стенами города никакой вражеской армии нет, и что чуть ли не через день оттуда не прилетают туши мертвых животных, распространяя очаги заражения.

Вспышки болезней кстати, появлялись с завидным постоянством, но превращаться в полноценные эпидемии не спешили. И дело вовсе не в слаженной работе экстренных городских служб, как можно было подумать, таковых здесь отродясь не бывало, а в типах распространяемых бактерий, не желавших превращаться в устойчивый патоген. Или как там эта хрень называется.

Какая-то у андарцев случилась накладка, видимо без мертвителя превратить мертвые туши скота в полноценный источник заразы толком не получилось. По крайней мере пока.

С одной стороны горожан это радовало, с другой держало в постоянном напряжении. Никто не знал, что еще придумают враги, усложняя жизнь жителей. Армии из-под стен не думали отступать, король Андара твердо решил захватить Винисгорд и не намеревался отказываться от замысла. У местных это, разумеется, провоцировало тревогу.

— Да и черт с ними, — я набросил плащ.

Нильс свалил еще днем, бросив что-то невразумительное о срочных делах, оставив меня одного разбираться со способами решения общей проблемы. Но больше думать я не мог, надо отвлечься.

Быстрый спуск по ступеням вниз, в зале расположенного в гостинице ресторана собирается народ. Здесь обычно ужинает степенная публика, не позволяющая себе лишнего в виде криков, битья посуды и других развлечений, присущих вечерам в более громких местах.

Я на секунда застыл, уловив аромат готовящейся на огне нежной телятины под кисло-сладким соусом. Кухня здесь действительно замечательная, не в пример другим заведениям.

Но нет, не сегодня. Сегодня нужен шум и гам, нужно отвлечься, выметая из головы лишнее. Я решительно толкнул дверь и вышел наружу. На крыльце чадили два факела, от дерганного света по земле разбегались такие же дерганные тени. Дохнуло приятной прохладой вечера.

Не останавливаясь, пересек улицу рядом с гостиницей и углубился в узкий переулок. Здесь можно не опасаться грабителей, пока работники удавок и залитых свинцом дубинок обходят центр города стороной, опасаясь стражников, готовых с радостью сорвать злость по любому подходящему поводу.

Несколько попавшихся навстречу гуляк уже что-то радостно напевали, предвкушая веселую ночь. Не все в городе переживали о будущем, некоторые пытались забыться и уйти от проблем, делая вид, что ничего не происходит. Тактика из разряда — засунуть голову в песок, и все рассосется само собой, и жизнь придет в привычную норму. Но рано или поздно придет осознание что ничего не будет прежним, но тогда станет поздно.

Подумал мельком, успев заметить, как из проезжающей мимом повозки раздался женский смех, следом загоготал мужской голос.

Настоящий пир во время чумы. Хотя, с другой стороны, а что еще людям делать? Сидеть в ожидании смерти? Так и спятить недолго.

Какие-то непоследовательные мысли, то осуждающие, то одобряющие вечерних гуляк, мелькали в голове бешенным хороводом. Не хотелось задумываться, тем более на чем-то конкретном, хотелось просто выбросить все из головы.

Но сознание упорно цеплялось за окружающую реальность, в глубине разум оставался настороже, подмечая детали снаружи. Кто куда идет, кто во что одет, бросил подозрительный взгляд или опасно приблизился. А вон в том темном углу удобно устроить засаду, удар ножом и тело можно оттащить в темень, чтобы раздеть догола, забрав даже шмотки.

Неосознанно мозг это подмечал, заставляя держаться настороже. Ментальные практики адептов мар-шааг давали о себе знать даже когда сознание целенаправленно желало расслабиться.

Я добрался до таверны без приключений, зашел в зал через широко распахнутые двери. Навстречу метнулось тепло жарко натопленных жаровен, в ноздри ударил запах эля, вина и жарящегося мяса. Гул голосов, крики, стук глиняных кружек и громкий ор ревущих глоток.

Навстречу вышел хозяин, узнал, я уже здесь бывал, показав себя щедрым клиентом.

— Ваша милость, приятно вас снова видеть, — склонился в угодливом поклоне юркий мужичок.

Забавно, но обычно владельцы таких заведений имели более дородную консистенцию, этот же отличался худобой.

— Смотрю людно у вас сегодня, — я кивнул, отвечая на приветствие.

Хозяин заулыбался.

— Народ хочет развеяться, — он развел руками, словно говоря, что с меня взять, я лишь даю людям то, что они желают.

И это правда. Эль и вино лилось рекой, в углу на скрипке играл менестрель, задорная мелодия разносилась по залу, задавая темп атмосфере праздничного веселья. Хохот гуляющих девиц, между столов снуют служанки, разнося тарелки и кружки. Кто-то залез на стол и пытался что-то сказать, должно быть произнести тост, но его с ревом стащили обратно, опрокинув несколько кувшинов с напитками. Мгновенно вспыхнула драка, но вышибалы не дремали, мигом скрутив дебоширов и выведя под руки до выхода. Компания за столом не заметила потери бойцов, с новой силой продолжив веселье.

Я прошел вслед за хозяином к лестнице, ведущей на второй ярус, здесь было поспокойней, но все, что происходило на первом этаже оставалось видно из-за деревянных перил.

— Как обычно? Вино, мясо, запеченные овощи? — осведомился худосочный владелец таверны и не ожидая ответа произнес: — Я пришлю служанку, она все принесет.

С моей стороны небрежный кивок, взгляд метнулся за перила, на уровне, где я сидел висела огромная люстра, полная огарков свечей, переделанная из обычного колеса телеги.

— Будь прокляты андарские ублюдки и их сраный король! — внезапно воскликнул какой-то мужик, вздымая над головой огромную кружку, полную эля.

Тост встретили одобрительным ревом. Многие вскочили на лавки, кто-то азартно затопал ногами, поддерживая толпу.

У моего столика остановилась служанка, серый чепчик слегка съехал на бок, из-под ткани выбивается прядь волос, лицо запыхавшееся, на переднике и платье пятна — следы пролитого второпях эля.

— Это вам, — торопливо произнесла она, быстро сгружая с овального подноса тарелки с едой и кувшин с кубком. Кувшин запечатан, что указывает на дороговизну, вина попроще хранили в объемных бочках, разливая при открытии и стараясь, как можно быстрее продать.

— Спасибо, милая, — поблагодарил я и щелчком бросил мелкую монетку.

Поймав подарок, девушка изобразила книксен, по крайней мере попыталась это сделать, уставшая мордашка озарилась улыбкой.

— Спасибо, милостивый сударь, — сказала и убежала, за столами ждали другие нетерпеливые гости.

Мелко порубленное жаренное мясо со специями на листьях салата, отдельно запеченные на открытом огне овощи, немного порезанного на дольки сыра и пара кукурузных лепешек из печи. Вполне достойно для начала неплохого ужина.

Я налила в кубок вина, вдохнул аромат. И замер, краем глаза отметив внимание к своей скромной персоне.

Их было трое, они заняли место через несколько столиков от меня, пришли только что, делая вид, что разговаривают с подскочившей взять заказ служанкой, но то и дело бросали искоса взгляды в мою сторону.

Проявленный интерес было невозможно не заметить, но кажется на это и строился расчет. Я сделал глоток и повернул голову, открыто изучая незнакомую троицу.

Первый здоровый, как бык, таким идеально подходит определение — бугай. Второй мелкий, с бегающими глазками, морда хорька то и дело находилась в движении. Третий и последний, судя по ухваткам лидер. Одет чуть лучше остальных, с претензией на куртуазность. Получалось плохо, потому что манеры выдавали простяцкое происхождение. Хотя надо отметить, парень все же старался, вел себя поприличнее… коллег?.. друзей?.. подельников?

Заметив, что на них обратили внимание, вожак поднялся, сделав знак колоритной парочке оставаться на месте и вразвалочку двинулся в мою сторону.

— Коста, — представился он и вопросительно указал глазами на свободный стул напротив.

Помедлив, я разрешающе кивнул. Парень, хотя какой парень, молодой мужик, вел себя правильно с точки зрения поведения принятых в приличном обществе, значит знал обращение и зачатки правил этикета. Многие из среды, откуда он явно был выходцем судя по сопровождавшим спутникам, просто бы уселись без спроса, нагло поставив локти на край стола и уставившись немигающим взглядом, стараясь напугать «жирного каплуна». Так вроде называли богачей среди местного криминалитета. Впрочем, могу ошибаться.

— Га-Хор, — я ответил на вежливость вежливостью, хотя сначала хотел промолчать, наблюдая, что последует дальше.

— Вы человек занятой, не буду тратить ваше время, поэтому скажу прямо, если вы не против, — произнес парень, представившийся Костой, с явными повадками человека, чья сфера деятельности лежала за границами закона.

На обычного уголовника он не походил, но и на добропорядочного буржуа тоже. Скорее на наемника, но не из тех, кто машет мечом, а из тех, что выполняют деликатные задания толстосумов.

Поймав себя на этой мысли, сразу вспомнил Нильса. Любопытно, сфера деятельности обоих явно пересекалась, не может ли быть здесь связи? Старые приятели решили связаться со следопытом? Но причем здесь я? Могли просто перехватить Нильса на улице. Или разговор предполагался не слишком дружелюбный? А учитывая сколько в центральных районах стражников, выяснения отношений вполне могли закончиться в камере городской тюрьмы.

Как показал дальнейший разговор, я почти попал в цель.

— Говори, — я поощрительно кивнул, подумал и сделал глоток из кубка. Вино оказалось чудо, как хорошо, не зря хозяин таверны дерет за кувшин дикие цены.

Коста проследил за мной голодным взглядом, понял, что предложения присоединиться к трапезе не дождется и начал говорить.

— На вас работает человек по имени Нильс, мы его знаем, он нас тоже, — последовал небрежный кивок назад и вбок в сторону стола с коллегами по опасному бизнесу.

Любопытный момент: он сказал «работает», что выдавало, что он родом из Винисгорда или как минимум прожил долгое время в вольном городе. Выходец из земель, где правит аристократия сказал бы — «служит».

Интересный нюанс, не знаю может и не пригодится, но заметку в голове сделать стоит.

— Допустим, — я кивнул, бросил рассеянный взгляд через перила, где народ на первом этаже трактира продолжал веселиться.

— Он должен нам. Сто золотых монет, — весомо произнес Коста и замолк.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— И что? Я здесь причем? Ваши старые разногласия меня не касаются. И если уж на то пошло, наши отношения с Нильсом вряд ли можно охарактеризовать, как отношения нанятого работника и работодателя. Скорее это партнерство на взаимовыгодных началах.

Заявление вызвало короткую заминку. Кажется, не этого парень ожидал.

— Но он служит вам, разве нет? — настойчиво спросил он, в этот раз применив принятую среди знати форму.

— Я же сказал, у нас другие взаимоотношения, основанные на взаимном интересе в нескольких общих делах, после решения которых мы разойдемся, — терпеливо пояснил я.

Может показаться странным, зачем вообще распинаться перед непонятно кем, вместо того чтобы указать на выход. Для этого даже не пришлось бы применять силу, хозяин таверны с маячившими за спиной массивными вышибалами обеспечил бы должный покои дорогому клиенту в мгновение ока.

Однако, когда пришло понимание что устроившийся напротив парень занят в околокриминальном бизнесе, произошел тот самый толчок. Решение, которое я искал на протяжении последних четырех часов.

Точнее не само решение, а наметки на него. Но в этом случае, это уже было что-то. Просвет забрезжил, оставалось только домыслить идею, сформировав в четко расписанный план. Остальное пройдет, как по маслу.

— То есть, вы не будете признавать долг? — угрюмо осведомился Коста.

Я слегка наиграно приподнял брови.

— С какой стати? Разве я вам что-то должен? Это долги Нильса, ему с ними и разбираться.

Парень угрюмо засопел.

— Тогда мы не можем гарантировать, что он при этом не пострадает, — наконец изрек он и сделал движение подняться.

Я остановил его движением ладони, велев сесть на место. Взял в руку бокал, неспешно покрутил его, изучая сидящего напротив собеседника. Тот ответил слегка вызывающим взглядом. Наглец, но не дурак. По крайней мере старается сдерживаться. Другой на его месте мог вести себя нагло, этот же осторожничает. Вопрос почему? Знает что-то? Например, обо мне, что я не совсем обычный человек. Это бы объяснило сдержанное поведение.

Хмм, любопытно. Откуда мог узнать? Мозг быстро перебрал всевозможные варианты и в конце остановился на самом очевидном. Нигде кроме злосчастного переулка сегодня днем я в Винисгорде магию открыто не проявлял, значит видел нападение уличных грабителей.

Взгляд метнулся к столику с здоровяком и хорьком — не исключено, что видел в компании.

За нами следили? В принципе идея не выглядела особо удивительной, если держались на расстоянии, соблюдая дистанцию, вполне могли проследить. В конце концом, мы не делали попыток скрыться, шли открыто, не особо оглядываясь. Если грамотно подойти к делу, то можно остаться незамеченным даже на пустынных улицах осажденного города.

Вот если бы я считал, что за нами следят, то скорее всего обнаружил бы хвост, но кто думал, что это вообще кому-нибудь нужно. Вопрос риторический.

— Хорошо, в целом, кажется я понял ситуацию, — я поставил кубок на стол и посмотрел на собеседника. — Но как я уже сказал ранее, я не имею отношение к долгам Нильса, — пауза, парень вновь начал приподниматься. — Однако, — продолжил я, — в свете некоторых последних событий, у меня есть для вас выгодное предложение, которое принесет вам намного больше, чем сто золотых монет. Что скажете?

Коста уселся обратно, сказал:

— Я слушаю.

Глава 6

6.

'… здесь всегда было ветрено. Вершину башни обдувало со всех сторон, создавая впечатление, что ветра бьют одновременно с разных направлений. Отсутствие малейшего барьера, ровная площадка и огромная высота только усиливали эффект, заставляя слабых духом держаться подальше от края. Плоская поверхность и несколько вырастающих из камня гигантских зубцов, похожих на загнутых внутрь клыков, — вот и все что было на вершине главной обители магов.

— Ты предал нас, ты предал Коллегию, предал ее принципы, предал Империю. Тебе нет места в Совете, — голос из-под глубоко надвинутого капюшона разносился раскатом, слова рвали ветер, унося за пределы границы. Видна только нижняя половина лица, старческая кожа, короткая седая бородка, плотно сжатые тонкие губы, кривившиеся в презрении.

— Это вы предали принципы Коллегии, свободу выбора истинного пути, — я говорю спокойно и твердо, ощущая за собой уверенность в собственной правоте. В отличие от оппонента, мой капюшон отброшен назад, полы плаща развеваются, открывая традиционное одеяние заклинателя-мага. Фасон классический, но расцветка не стандартная — черное на темно-коричневом, дань памяти родовым цветам.

Моя поза не выражает покорность как ожидалось, наоборот, подбородок гордо вскинут, в глазах непреклонная решимость идти до конца. Собеседник это видит и заходится в гневе.

— Тебя лишат доступа в Башню! — гремит голос из-под капюшона. — Ты больше не входишь в ближний круг идущих по истинному пути! Тебе запрещается находится в столице или окрестностях до особых распоряжений. Теперь твое место жительство — форт на дальних окраинах приграничья!

Я молчу, стойко переживая удар. То, что наказание за строптивость последует не вызывало сомнений, но то, что оно окажется столь суровым, застало врасплох.

— Это ссылка? — спрашиваю я. Голос звучит глухо, едва слышно, но старый маг разумеется все слышит, следует жесткий кивок.

— Да. Ты останешься там до тех пор, пока Совет не изберет меру твоей вины и не наложит наказание согласно твоим деяниям…

Здесь я не выдерживаю.

— Мои деяниям⁈ Это вы виноваты в случившемся! Вы ничего не желаете делать, боясь потерять крохотные остатки власти, что у вас есть! Вы стараетесь сохранить свое положение, не видя, что происходит в действительности!

— Верность трону это аксиома, на которой держится Коллегия уже не одну тысячу лет, не тебе решать, как нам поступать дальше, — надтреснуто доносится из-под капюшона.

— Твоя обожаемая империя рушится, упадок идет уже несколько десятилетий, но слепцы из совета не желают этого видеть! Ваша верность династии превысила допустимые пределы! Вы забыли чему на самом деле служите и отвернулись от принципов на которых изначально строилась Коллегия! — я бросаю слова подобно камням, но старик стойко держит удар, сохраняя ледяное спокойствие. Как и я, он полностью уверен в собственной правоте и черпает из этого свою твердость.

В душе вспыхнула злость, перерастающая в ярость и ненависть. Чистая квинтэссенция ненависти, способной убить через простой посыл воли. Старик это почувствовал и мгновенно закрылся. А в следующее мгновение Сумеречный Круг перед глазами вспыхнул и погас. Знак допуска в Белую Башню оказался заблокирован. Как и обещал стоящий напротив.

— Ты отправляешься немедленно. И это не подлежит обсуждению. Решение принято единогласным выбором Совета.

— Вы старые дураки, живущие в мире иллюзий! Вам осталась несколько лет, потом все будет разрушено! И ваша обожаемая Коллегия исчезнет в небытие, унеся с собой всю многовековую историю, которой вы так гордитесь! — буквально кричу я. Ментальные щиты и внутренний контроль правоверного адепта мар-шааг треснули, рассыпавшись ворохом разбитых осколков, наружу вырвались истинные эмоции.

Вспышка осталась проигнорированной.

— Ты думаешь, что возможный будущий кризис приведет к катастрофе, но ты ошибаешься. Это не первый и не последний раз, когда Коллегия переживает потрясение, внутреннее или внешнее неважно. Ты считаешь сложившуюся ситуацию уникальной, но это не так. Все это уже случалось на нашем пути и случится вновь. На пути Истинного Познания.

— Этот раз другой, — упрямо повторяю я, но в этот раз сдерживая чувства, не желая терять лицо. — И так считаю не только я. Многие заклинатели поддерживают мою точку зрения.

Уголки губ на морщинистом лице дрогнули. В этот раз удар почти достиг цели.

— Да, некоторые члены Коллегии поверили в эту ересь, поверили, что грядет конец и что пора отказаться от старых принципов, на которых держалось наше сообщество. Как и ты они думают, что власть императора не должна распространяться в дела магов, и что Коллегия должна стать независимой. Но никто из вас не понимает, что такой шаг только усилит хаос и беспорядок, а затем ускорит распад, — голос мага оставался ровным и спокойным, как закаленная сталь.

Мое лицо скривилось в брезгливой усмешке.

— Вспомни, когда в последний раз император сам отдавал какой-нибудь приказ Коллегии? Его Двором давно управляет кучка лживых лицемеров, желающих только увеличения собственного богатства. Вы исполняете приказы не трона, а этих погрязших в интригах властолюбцев, жаждущих только одного — еще больше власти и влияния при дворе.

— Мы выполняем волю трона!

— Вы выполняете волю ублюдков у трона, не имеющих никакого отношения к настоящим желания империи!

Наступила мрачная пауза. Ветер все так же бил со всех сторон, пронзая площадку на вершине башни подобно ледяным волнам.

— Довольно! Ты высказал свое мнение и Совет не принял его! — старик выбросил перед собой руку открытой ладонью вперед. — Решение принято, ты отправляешься в ссылку. Надеюсь там, на окраинах, служба в гарнизоне успокоит твой мятежный разум!

И вновь Сумеречный Круг вспыхнул перед мысленным взором, но в этот раз настолько нестерпимым светом, что буквально затопил сознание, отправляя в беспамятство. Дальше пришла темнота…'

Я открыл глаза, взгляд уперся в отделанные деревянными панелями высокий потолок роскошных апартаментов «Королевского двора». За окном предрассветные сумерки, постель смята, лежу на спине широко раскинув руки.

Перед мысленным взором медленно угасал недавний сон… нет, не сон, еще один фрагмент воспоминаний настоящего Га-Хор Куэль Ас-Аджари. Понимание этого факта заставило напрячься, хватаясь за ускользающие обрывки, тающие в сознании.

… ровная площадка на вершине высокой башни, выступающие из поверхности изогнутые вовнутрь каменные клыки, сильный холодный ветер, наполовину скрытое капюшоном лицо старика…

Я резко выпрямился, прошедший флэшбек ярко вспыхнул в мозгу, отпечатываясь в подробностях. Весь разговор проступил до мельчайших деталей, я помнил каждое слово из обрывка чужих воспоминаний.

Ссылка. Изначальные факторы, приведшие к ней. Похоже Га-Хор был одним из тех заклинателей, которые боролись против беспрекословного подчинению Коллегии имперскому трону. Старейшие маги не захотели терять статус-кво и наказали строптивцев. Кого ссылкой, отправив на дальние рубежи, кого отстранив от работы в рамках Коллегии. Все произошло в один день, чтобы не возникло сопротивления. И в главной резиденции — Белой Башни и на местах — в представительствах в провинциях. Лоялисты ударили, не позволив миазмам «предательства» распространиться слишком широко в сообществе магов.

— Предательство, — я скривился, ощущая давние события с точки зрения Га-Хора.

Заклинатель не считал свое видение ситуации предательством. Наоборот, искренне полагал, что по-другому нельзя. Империя двигалась к распаду, упадок ощущался почти во всех уголках, не считая столицы, где предпочитали делать вид, что ничего не происходит.

Незнание, помноженное на нежелание замечать очевидного, и как итог — падение имперской власти. Сначала на местах в удаленных провинциях, затем в центральных районах и наконец апофеозом в сердце империи — блистательной столице, где развернулись уличные бои.

Но все это случится через несколько лет после отправки Га-Хора в затерянный в дальних приграничных лесах форт.

Когда начнутся первые беспорядки, имперские чиновники захотят задушить хаос в зародыше и пойдут на крайние меры. Они знали, что в Коллегии существует группа магов не желавших подчиняться трону и потребует от верхушки списки ренегатов. Старые члены совета сдадут коллег, боясь за свою власть, не зная, что это станет первым камешком сдвинувшем сход гигантской лавины под конец подгребшей под себя остатки колоса, некогда носившего название Старой империи.

В списке окажется и имя Га-Хора Куэль Ас-Аджари. В форт прибудут солдаты и совместно с гарнизоном на заклинателя нападут, выполняя приказ, присланный из столицы. Бунтовщика убьют, но перед этим понесут значительные потери. Га-Хор не сдался без боя и забрал с собой многих.

— Впрочем, ему это не слишком помогло, — я встал с постели, мельком отметив, что сегодня спал один. В голове слегка шумело после вчерашнего вечера, но события в трактире не выветрились из головы, став основой для нового витка размышлений.

Думать о прошлом Га-Хора, конечно, интересно, но здесь и сейчас это не сыграет особой роли. Надо сосредоточиться на главной проблеме.

— Осада, резиденция бургомистра и всплывшие из ниоткуда приятели Нильса, — я сделал жадный глоток из кувшина с водой, несколько секунд пил, избавляясь от противной сухости в горле. Чертово вино, чертово обезвоживание и чертово мясо, приправленное жгучими специями. Стоило поменьше пить и жрать.

Задумчиво уставился в окно, центральная площадь пока в легких сумерках, но небо понемногу светлеет, скоро рассвет. На улице никого, все спят или отсыпаются после ночных гулянок. Тишину разорвал одинокий стук. Кузнец? Нет, их квартал находится дальше, чтобы не засорять центр лишним шумом. Как и кварталы кожевников, горшечников и вообще всех ремесленников, собранные для таких целей в одном месте. Богатые горожане, выбравшие для спокойной жизни благополучные районы, не желали нарушения того самого спокойствия и благополучия ради которых заплатили столько денег.

Итак, приятели Нильса, веселая троица настолько непохожих друг на друга подельников, что вызывало удивление. Здоровяк, похожий на огра, мелкий проныра, напоминающий хорька, и хлыщ, с развязными манерами опустившегося мелкого дворянчика. Материал, который нельзя не использовать. Особенно в столь необходимый момент.

Три полукриминальных элемента, привыкших действовать далеко за гранью закона. На первый взгляд мусор, бесполезное отребье, от которого толку, как от козла молока. Но если хорошенько подумать, то и от козла может быть польза. Например, его можно забить на мясо.

Поманил я всю троицу понятной им морковкой — деньгами. А точнее золотом, что прячется в резиденции бургомистра. Когда Коста услышал куда придется проникнуть, то враз передумал, заявив, что может найти более легкие способы покончить с собой.

— В здравомыслии парню не откажешь, как и в умении смотреть на ситуацию непредвзято, оценивая возможные риски, — я взял с тарелки засохший кусочек сыра и отправил в рот, все так же наблюдая через окно за пустой площадью, где воздух неохотно, но ощутимо начал светлеть.

После стремительного отказа, пришлось разъяснять план, который к слову, зарождался прямо за столом харчевни. Я быстро перебрал доступные варианты, отбросил несущественные мелочи и сосредоточился на главном. Замысел буквально зарождался на ходу, смутные наметки превращались в стройную модель с поэтапным ходом четко расписанных действий.

А идея была проста. Чего больше всего в данный момент боялись в городе? Правильно — распространения эпидемий, засылаемых через городские стены болезней. Этого страшились до безумия, но старались не показывать, скрывая под мнимой уверенностью, что все нормально.

Люди умирали, но в недостаточных количествах, что давало властям повод заявлять, что ситуация под контролем. И надо признать, в данный момент это срабатывало, горожане боялись, но не слишком сильно, скорее переживая, чем от ужаса начиная кричать, требуя быстрого решения проблемы.

И все равно, где-то на подсознательном уровне страх оставался, что смертей станет больше, что обстановка ухудшится и никто не сможет чувствовать себя в безопасности: ни бедняки, ни богачи, ни члены городского совета, ни даже сам бургомистр.

На этом и строился расчет.

Именно этим страхом я собирался бросить в стеклянные окна Винисгорда. Разбить вдребезги фальшивую картинку, что ничего не происходит. Разнести на мелкие осколки, выставляя напоказ все ужасы длящейся уже не первую недели осады. Показывая, что произойдет через пару месяцев, если ничего не изменится.

Хладнокровно и расчетливо усилить хаос и панику, взрастить до небывалого предела, чтобы даже последних из богатеев проняло.

Страх великолепный мотиватор. Часто толкающий на необдуманные поступки. Узнав, что гибель грозит даже ему, такому защищенному и охраняемому, ведь болезни все равно кого убивать, их не остановить простым железом и сталью, бургомистр пойдет на беспрецедентные меры, будет хвататься за любую соломинку, только чтобы выжить.

И тогда на сцене появлюсь я, предлагая выход — лазейку, чтобы незаметно покинуть ставший окончательно опасным город.

Но сначала требовалось создать нужную атмосферу.

Для этого необходимо подкинуть новые трупы в благополучные районы, где до этого не случалось смертей от болезней. Тогда богачи поймут, что недолетавшие до центра коровьи туши андарцев делают свое дело, и зараза подбирается ближе.

Кульминацией должен стать мертвец, найденный в переулке у площади, где находится резиденция бургомистра. Коста клятвенно обещал, что сделает как надо, подберет нужных людей из числа похоронщиков, занимающихся уничтожением мертвых тел, и те исполнят все в лучшем виде.

После этого останется лишь ждать, когда точка кипения достигнет пика, а паника достаточно захлестнет разум главного градоначальника, чтобы в первую очередь он начал думать о себе и спасении собственной жизни.

И тогда, он сам проводит меня в помещение с выложенной на полу мозаикой фокусирующей пентаграммы. Обеспечит не только тишину и покой, но и снабдит всем необходимым. Ведь его превосходительство тоже хочет жить и не хочет подохнуть в осажденном городе. Он заплатит деньги, и соберет необходимые ингредиенты, желая как можно быстрее убраться из обреченного Винисгорда.

— Страх хороший мотиватор, — повторил я, и по моему лицу скользнула улыбка.

Разумеется, троица околокриминальных элементов не была посвящена в истинные цели плана. С их точки зрения это был трюк, чтобы выманить у жирного гусака — бургомистра золотые монеты. Им обещали долю в размере трех сотен полновесных золотых, и они легко согласились не только забыть о долге старого приятеля Нильса, но и организовать необходимые мероприятия по доставке мертвых тел в нужные городские районы.

Правда пришлось доказать серьезность намерений и заплатить часть денег вперед, на сопутствующие расходы и подкуп могильщиков. Это был болезненный, но необходимый шаг, чтобы окончательно убедить Косту. Однако это здорово ударило по моему карману. Денег оставалось на пару дней привычного проживания, потом придется переселяться в канализационный отстойник и жрать крыс.

Шутка.

Но насчет наличности надо тоже что-то придумать, если план не сработает или бургомистр окажется упертым болваном, то вернуться обратно в «Королевский двор» уже не получится.

Да и бездна с ним, все равно изначально было известно, что проживание здесь временное, всего лишь короткая передышка перед долгой дорогой.

В дверь негромко постучали. А вот и Нильс, пришла пора рассказать следопыту о внезапном появлении его бывших приятелей и новом плане покинуть ставшим слишком опасным город.

Глава 7

7.

В последнее время Жуэль Болсонар, бургомистр славного вольного города Винисгорда, плохо спал. Ему снились кошмары, снилась собственное тело, покрытое кровоточащими язвами, снился вывалившийся из рта распухший язык, на который садились черные мухи, снилось зловоние разлагающейся плоти, и снились улицы, усеянные гниющими трупами.

Это было невыносимо — знать, что смерть подступает, и ты ничего не можешь с этим поделать. Несмотря на власть, деньги, могущество и влияние первого человека в городе. Ты просто бессилен и находишься в таком же положении, как самый последний бедняк. Это бесило больше всего привыкшего думать, что за золото можно купить все. Градоначальник не выносил мысли, что загнан в угол и теперь должен молча наблюдать, как ужасный конец подступает все ближе.

Жуэль дернулся и открыл глаза, кошмар видение собственного разбухшего от гнили тела неохотно растаяло в утренней дымке. Бургомистр заворочался, переворачиваясь и тут же наткнулся взглядом на лежащую рядом девицу. Золотые локоны рассыпались по подушке, припухлый ротик чуть приоткрыт, дыхание ровное, ей не снятся кошмары.

На секунду градоначальник почувствовал раздражение, почему девка спокойно спит, пока он вынужден дергаться, не находя покоя даже ночью? Это казалось несправедливым.

Не удержавшись, он слегка сдвинул одеяло, приоткрывая обнаженное девичье тело. Стройное, свежее, дышащее задором и молодостью, услужливое и покорное, готовое исполнить любое желание его превосходительства. Ей всего девятнадцать, дочь одного из членов городского совета. Папаша подложил ее под бургомистра в надежде получить преференции на торговлю. И получил — снижение пошлины на ввоз товаров для продажи в пределах городских стен.

Случилось это до нападения бешенного андарского короля, когда вдруг началась осада. Вся торговля, естественно, замерла, ни о каких новых купеческих караванах больше речи не шло, но папаша не стал отзывать дочурку обратно, решив, что в изменившихся обстоятельствах подле бургомистра ей может быть даже лучше. По крайней мере больше шансов спастись, не став жертвой разъяренной толпы самих жителей или ворвавшихся за стены захватчиков.

Молоденькая девица сполна отрабатывала милость его превосходительства, усердно трудилась ночью, а иногда днем, если у бургомистра вдруг возникало желание. Чего в последнее время становилось все реже. Стонала, сдавленная расплывшимися телесами старого градоначальника, ощущая на своем молодом свежем теле жирное дряблое тело, но старательно удовлетворяла все прихоти, рассчитывая на вознаграждение в будущем, даже когда к городу подступила проклятая андарская армия.

Глядя на гладкую шелковистую кожу и слегка приоткрытые припухлые губки, бургомистр почувствовал желание. Окончательно отбросил край одеяла, обнажая женскую грудь. Мясистая рука сжала сосок и слегка вывернула, припухлый ротик приоткрылся, девица часто задышала. Жуэль обхватил всю грудь и немного помял, собираясь навалиться на стройное тело сверху, ощущая жар внизу живота. Но вдруг взгляд метнулся чуть дальше и зацепился за окно. Забранный кованой решеткой проем моментально напомнил о никуда не исчезнувшем ужасе страшных болезней. И желание испарилось.

Зарычав от разочарования, бургомистр отбросил одеяло в сторону, выбираясь из постели, уже не обращая внимание на обнаженное женское тело.

За стенами притаилась смерть. Недавно стражники нашли мертвое тело на прилегающей к площади улице, почти в сотнях шагах от входа в резиденцию градоначальника, и это вызвало новую волну страха.

— Эй, кто там есть! — зычно крикнул Жуэль Болсонар вставая и не беспокоясь, что злобный рук разбудит юную любовницу. Та шевельнулась, испуганный взгляд уперся в стареющее дряблое тело бургомистра. На секунду в глубине глаз мелькнуло отвращение, тут же, впрочем, быстро исчезнувшее.

— Дорогой, что происходит? — проворковало милое создание с золотистыми кудряшками, игриво изогнулась, принимая соблазнительную позу: — Ты хочешь немного поиграть?

— Нет. Заткнись, — бросил Жуэль и тяжело затопал к валяющейся одежде. В этот момент дверь распахнулась, в комнату вошли слуги, неся принадлежности для утреннего умывания. Юная красотка торопливо укралась под одеялом, сверля злобным взглядом спину старого любовника, пока никто не видит. Он до ужаса ей надоел, но приходилось терпеть, пока все не закончится.

Не обращая внимания на делившую с ним постель девицу, бургомистр шумно умылся и принялся облачаться. Точнее это его облачали, пока он стоял перед огромным зеркалом в полный рост, хмуря брови.

На сегодня назначено очередное заседание совета обороны города. Соберутся командиры отрядов наемников, начальник городской стражи, некоторые члены городского совета. Все встанут у огромного стола с расстеленной на нем картой города и близлежащих окрестностей и начнут с умным видом нести чушь. Снова и снова перебирая варианты, как выбраться из того дерьма, в котором все оказалось, и которое до этого уже не раз обсуждали. Затем кто-нибудь опять предложит попытаться пойти на переговоры с андарцами, ему тут же возразят, начнется спор. Который продлится до конца заседания, пока все не разойдутся, так и не приняв никакого решения, ведущего к выходу из ситуации.

Бургомистр понимал, что все эти собрания бесполезная трата времени, но и отменить ничего не мог. Несмотря на положение, он не являлся единоличным правителем Винисгорда и был вынужден считаться с остальными богатейшими жителями города. Таков был порядок, установленный с тех пор, как власть аристократии рухнула. Коллегиальные решения, консенсус, компромисс, общая выгода — эти понятия пронзали суть вольного города.

Придется идти, проигнорировать собрание нельзя, необходима хотя бы имитация деятельности, так у обычных горожан возникает иллюзия, что для защиты родного города делается хоть что-то, и что бургомистр со своими людьми занят планом обороны. Который к слову, сейчас по сути ничего из себя не представлял, если не считать дежуривших на стене стражников и наемников.

— Кретины. Все полные кретины, — пробурчал Жуэль резко отдергивая богато пошитый наряд, казавшийся сейчас совершенно нелепым.

— Что на завтрак? — он обратился к одному из слуг.

— Цыпленок под яблочным соусом, ваше превосходительство, как вы любите, — склонился тот в подобострастном поклоне.

В отличие от прочих, градоначальник пока не испытывал недостатка в продовольствии и мог позволить баловать себя прежними любимыми блюдами. Подвалы резиденции хранили немало припасов, обширные кладовые были так же спрятаны в нескольких местах в разных кварталах на случай, если придется скрываться в уже захваченном городе. Предпринятые меры предосторожности позволяли чувствовать себя уверенно. На нижних уровнях резиденции был даже источник воды — старый колодец, вырытый еще во времена имперской династии, но до сих пор функционирующий.

А вот древний подземный ход, ведущий за пределы стен, не пережил влияние времени. Проход обвалился три десятка лет назад и с тех пор каждый последующий бургомистр, занимавший свой пост, планировал его восстановить и все время откладывал, считая бесполезной тратой денег. Ведь приходящие захватить Винисгорд армии всегда уходили обратно, стоило наступить холодам.

Но не в этот раз, проклятый андарский выродок на троне, похоже вознамерился довести дело до конца и взять на меч обитель строптивых торговцев.

Настроение испортилось. Еще это дурацкое совещание. Ел бургомистр без особого аппетита, приказав никому не беспокоить. Даже молодой любовнице был запрещен вход в малый трапезный зал. Тем сильнее стало удивление, когда в широкие двухстворчатые двери, отделанные позолотой и серебром, вдруг зашел начальник отдельного отряда стражи, приписанный к охране резиденции.

— Прощу прошения, ваше превосходительство, но полагаю вам надо знать. Караул у входа докладывает, что с вами желает встретиться один человек, — склонился офицер в поклоне.

— Человек? Какой еще человек? Не видишь, я занят государственными делами? У меня сегодня военное совещание, — не скрывая раздражения пробурчал бургомистр, вновь недовольно кривясь при мысли о будущей говорильне в зале совета.

Капитан вновь склонился в быстром поклоне, но тем не менее не ушел, рискнув заметить:

— Судя по всему это не обычный человек. Часовые говорят, что он маг и продемонстрировал это.

— Продемонстрировал? Как? — в голосе градоначальника колыхнулся вялый интерес.

— Зажег над ладонью колдовской огонь, — офицер помедлил, добавил: — Мои воины клянутся, что это не фокус, и я склонен им верить.

Маг? Жуэль задумчиво почмокал мясистыми губами. Как и каждый уважающий себя крупный город Винисгорд имел на службе штатного городского мага. Звали его Марсун, и в особых делах он себя не слишком проявил. По крайней мере в сфере обороны крепостных стен от него оказалось мало толка. Зато хорошо показал себя в приготовлении различных порошков и мазей для сохранения женской красоты. Именно данный факт и маломальская эффективность его притирок для кожи оказало влияние на то, что ему до сих пор не дали пинка под зад сразу после появления в городе. Пользовались его услугами жены и дочери богатых горожан и, судя по всему, оставались довольны. В ином случае его давно бы погнали, как шарлатана.

Хотя по мнению бургомистра, шарлатаном Марсун и являлся, иначе как объяснить дикие цены, которые он заламывал за свои зелья и порошки.

— Маг? — неспешно повторил Жуэль, обдумывая услышанное.

То, что маг настоящий не вызывало сомнений, в охрану резиденции отбирались лучшие воины, способные отличить реального колдуна от ярмарочного фокусника. Знали, что за ошибку в случае чего жестко спросят.

Другой вопрос, что магу нужно. А главное, как он очутился в Винисгорде, когда тот оказался в осаде андарского короля. И не связаны ли эти между собой два этих события.

— Похоже на то, ваше превосходительство, — офицер пожал плечами, ему было все равно, скажет бургомистр — прогонит мага, будь тот даже самым великим, прикажет проводить внутрь — проводит, его дело маленькое — подчиняться приказам.

— Знаешь, что, голубчик, пожалуй проводи этого мага в малую гостиную, — сказал Жуэль, но тут же быстро добавил: — Но не забудь удвоить охрану у дверей, и поставь в коридоре еще несколько человек. Обязательно должны быть стрелки с арбалетами в тех местах, о которых ты знаешь.

Капитан стражи кивнул. Стена в малой гостиной имела секрет — прорези незаметные снаружи, но за которыми так удобно прятаться арбалетчикам, готовым прийти на помощь хозяину, если гость вдруг проявит угрозу, нашпиговав его болтами в мгновения ока.

— Конечно, ваше превосходительство. Если вы не против, я поставляю еще двух воинов у дверей внутри гостиной, на всякий случай.

Сказал и получил благосклонный кивок в благодарность за проявленное рвение.

Бургомистр неспешно продолжил завтрак, напряженно размышляя о причинах, побудивших колдуна о встрече с ним. Он был умными правителем и понимал, что так просто тот не стал бы напрашиваться в гости, значит ему что-то нужно, или же хотел что-то предложить.

Если же окажется, что его послали андарцы, то судьба его будет незавидной. Кроме арбалетчиков у бургомистра имелись кое-какие свои секреты, позволявшие обеспечить безопасность, с которыми даже не все маги справятся.

Закончив трапезу, его превосходительство не торопясь проследовал в малую гостиную в сопровождении еще одной пары стражников. Теперь поблизости от него всегда находилась охрана.

— Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — представился гость, слегка приподнимаясь со стула. Держался он уверенно.

Услышав имя Жуэль Болсонар поджал губы. Старинная фамилия, относящаяся к старой аристократии. Староимперская знать даже на королевские династии поглядывала свысока. История таких родов уходила корнями на тысячелетия в глубину веков во времена становления первых основ империи.

Вот откуда уверенность. Или не только? Бургомистр пригляделся к необычному гостю. Видно, что сам по себе представляет силу. Такому не нужны подпорки в виде разветвленного генеалогического древа, он сам древо, с которого может пойти новый род.

Одет хорошо, выше среднего уровня, на плечи накинут темный дорожный плащ. Лицо худощавое, острые скулы, впалые щеки, видно что повидал в жизни немало. Глаза спокойные, чувствуется внутренняя сила.

Вспомнился дряблый подбородок Марсуна и стало понятно, что сидящему напротив хищнику в человеческом обличье городской маг на один зуб. Сожрет и добавки попросит. Стало неуютно.

Тревожный взгляд градоначальника метнулся к стражникам у дверей, затем переместился на фальшивые панели стены с отверстиями для арбалетчиков. Достаточно ли мер безопасности? А если что-то случится, хватит арбалетных болтов и стальных клинков утихомирить опасного гостя?

Обращала на себя внимание странная жесткая внутренняя цельность мага. Всех людей обуревают эмоции, раздирают страхи и желания, амбиции и колебания. В нем же не чувствовалось ничего. Только сплошной монолит непоколебимой уверенности в собственных силах. Это поневоле вызвало уважение. Сидящий напротив человек знал чего хочет и намеревался этого добиться во что бы то ни стало.

Бургомистр разбирался в людях, иначе не продержался бы так долго на своем месте. Члены городского совета только внешне походили на изнеженных персон, внутри каждый был жадной до денег и власти гиеной, готовой вцепиться соседу в горло при любой подвернувшейся возможности, чтобы самому занять его место. Он умел это подмечать, выделяя слабые и сильные стороны каждого, и сразу понял, что с гостем лучше не враждовать. Если разговор вдруг не сложится, лучше мирно расстаться, чтобы дать себе простор для маневра.

А еще в госте четко ощущалась готовность в случае необходимости пустить в ход силу. Каждый человек колеблется перед тем, как применить насилие, этот же готов сделать это без раздумий, потому что для него это привычно, как для других, скажем выпить кубок вина. И это тоже пугало. Маг не скрываясь показывал, что живет по своим правилам, это делало его чрезвычайно опасным.

По спине градоначальника пробежал холодок, но он быстро взял себя в руки. Серьезность сидящего напротив человека лишь показывала, что с ним можно иметь дело. Не станет болтать, как идиоты на совещании по обороне, а начнет действовать. И как это ни странно, в период общей неопределенности, указанный факт почему-то вселял уверенность, несмотря на то, что бургомистр обычно не доверял людям, кого видел впервые.

— Итак, вы хотели меня видеть, — Жуэль сцепил пальцы в замок, сложив руки на животе. — Чего вы хотели сообщить мне такого важного, что оторвали от завтрака?

По худощавому лицу мага скользнула тонкая улыбка. Показывал, что оценил иронию насчет прерванного завтрака, ведь бургомистр особо не торопился.

— Я здесь, чтобы задать вам один вопрос, ваше превосходительство, — колдун в плаще слегка наклонился вперед. Темные глаза впились внимательным взглядом в обрюзгшее лицо градоначальника.

— Какой вопрос? — хрипло утончил Жуэль неосознанно качнувшись назад. Заметившие движение стражники у дверей шевельнулись, но не сдвинулись с места, заметив, что больше никаких угрожающих жестов со стороны гостя не последовало.

Тот в свою очередь вновь улыбнулся и сказал:

— Всего лишь один вопрос: вы хотите покинуть осажденный город, переместившись в безопасное место?

Бургомистр шумно выдохнул. Все-таки он не ошибся, приняв необычного гостя. На горизонте забрезжила надежда спастись от окружающего безумия.

Глава 8

8.

Помещение оказалось круглым, выделяясь из черед прочих с преобладанием прямоугольных и квадратных форм с острыми углами. Довольно большое по площади — не меньше тридцати шагов в диаметре, имперцы любили простор и строили здания с размахом.

Стены облицованы каменными плитами, пол и потолок тоже. Хорошо выделаны, гладкие, ровные, словно выпущены штамповкой из-под одного пресса. Цвет нейтрально серый, не бросающийся в глаза и не раздражающий, наверное на то и расчет.

Внутри много хлама, какая-то старая поломанная мебель, непонятные деревянные сундуки, другой мусор, что обычно скапливается в местах, где долгое время живет много людей.

Заклинательный зал, превращенный в кладовку. Иронично.

Любопытная особенность — освещение большей частью являлось естественным, обеспечивали узкие окна почти под самым потолком, расположены полукругом в дальней части. Даже не окна, бойницы-прорези, но, как ни странно, света заходило достаточно, чтобы не использовать факелы. Похоже на архитектурный секрет, когда даже небольшие проемы дают достаточно света, располагаясь под определенным углом в строго рассчитанном месте.

— Здесь куча мусора, — указал на очевидное Нильс, останавливаясь рядом с дверью.

Позади следопыта маячили широкоплечие стражники, экипированные в полный доспех, словно собрались в бой. Лицо суровые, брови нахмурены, руки в латных перчатках мрачно лежат на рукояти тяжелых мечей, показывая готовность в любой момент пустить в ход оружие, если гости поведут себя подозрительно.

Смешно. Как эти железные болваны поймут, что будет сделано что-то неправильное? В магии они совершенно не разбирались. Поставленные бургомистром присматривать за «пришлыми колдунами», последние тридцать минут они маячили за нашими спинами с недовольными харями, громко топали и шумно дышали, напоминая о дурацком приказе начальства.

Впрочем, бургомистра тоже можно понять, оставлять гостей совсем без присмотра, он не рискнул.

— Надо все это барахло убрать, вынести или выбросить, — я указал на груду поломанной мебели.

В воздухе висел слабый запах пыли и тления, на деревянных обломках провисла паутина. Должно быть сюда не заходили довольно долго, сваливая ненужные вещи прямо у входа.

— Эй, вы, пусть пришлют слуг, здесь надо убраться, — я повернул голову в сторону обряженных в железо здоровяков.

Оба как по команде угрюмо засопели.

— Не положено, — буркнул один, поставленный старшим.

Я пожал плечами, показывая, что ответ вызвал лишь недоумение.

— Тогда его превосходительству придется ждать дольше обещанного, и когда он спросит почему все задерживается, я укажу на вас. Полагаю после этого уборкой займетесь вы с приятелем.

Меня ожгли два злых взгляда. Боги, они даже шлемы напялили, кретины, должно быть считают, что в случае чего сталь защитит от боевого заклятья.

Помедлив, один стражник все же куда-то утопал, второй занял место в дверном проеме, отрезая путь к единственному в помещении выходу.

Мы с Нильсом прошли чуть вперед, со слабым интересом разглядывая собранный за века хлам.

— Кстати, видели, какие тут ходят цыпочки? Прелестное создание с красивой мордашкой и золотистыми кудряшками, — сказал следопыт, изображая рядом с головой круговое движение, пытаясь передать вид тех самых «кудряшек». — Думаете, хозяйская дочка?

Он говорил про девицу, мелькнувшую в дальнем конце коридора, пока нас вели в нужное крыло, где находился заклинательный зал.

— Скорее любовница, — ответил я, рассеяно оглядываясь.

Как и в случае с историей Винисгорда, в отличие от напарника, я заранее навел справки о том, с кем придется иметь дело.

Жуэль Болсонар — бургомистр вольного города не имел детей, а единственная жена умерла несколько лет назад. С тех пор он не женился, предпочитая перебиваться случайными связями, заводя себе молоденьких любовниц в основном из числа родственниц и приближенных членов городского совета, которые были только рады сделать одолжение градоначальнику, подложив под него очередную милую мордашку в обмен на торговые преференции.

Схема всех устраивала, включая молоденьких девиц, отработав срок, они получали щедрые подарки. В этом отношении бургомистр не скупился, награждая за старание в постели золотом и драгоценными безделушками.

Нильс завистливо протянул:

— Хорошо быть бургомистром. И откуда только силы берутся на постельные игры у такой рыхлой туши?

— Эта рыхлая туша, как ты выразился, не так проста, как кажется на первый взгляд, — рассеяно заметил я, попинав подвернувшийся под ноги сундук, определяя есть ли что-нибудь внутри. Судя по гулкому звуку — пусто.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился Нильс. С нюхом на потенциальную опасность у него всегда было в порядке.

Я помедлил, бросил взгляд назад, определяя, как далеко отошли от двери, а значит и от стражника, и только удостоверившись, что нас не слышат, понизив голос объяснил:

— У бургомистра что-то на запястье. Что-то с магическом начинкой. Браслет или нечто похожее. Не знаю что оно делает, но штука под завязку забита магией.

— Амулет? — следопыт тоже понизил голос.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— Не знаю, может быть. Но магией фонило здорово. Рассмотреть не получилось — закрывал рукав роскошного одеяния. Но думаю, это не простая безделушка для красоты. Что-то убойное, может боевой артефакт имперских времен. Когда распалась Коллегия, много запасников было разграблено и много смертельно опасных игрушек оказалось в чужих руках.

Сказал и подумал, что рассказывать об этом охотнику за древними редкостями только время терять. Все это Нильс знал лучше других, зарабатывая на розыске и продаже подобных предметов.

— Где сейчас этот толстяк? — осведомился Нильс.

В прозвучавшем вопросе презрение. Информация, что жирный боров пользует свежих и юные девиц, добровольно прыгающих постель, пусть даже за дорогие подарки, задело самолюбие следопыта.

Я хмыкнул. Какой оказывается напарник ранимый. Лично мне плевать кого трахает градоначальник Винисгорда, для меня он билет безопасно покинуть осажденный город.

— На совещании по обороне или что-то такое, — ответил я. — Кажется очередное собрание городских шишек в зале совета. Судя по гуляющим по улицам слухам, они регулярно собираются, но толку от этого никакого.

— Не могут решить, что делать дальше? — Нильс сильно дернул за ткань прогнившего полотна, сбрасывая на пол. Поднялось облачко пыли. Я поморщился.

— Не могут понять, как выбраться из той кучи дерьма, в которое их загнал андарский король, упершись и не уводя войска домой на зимовку. Похоже они здорово чем-то его взбесили, раз его величество так упорно не желает отступать.

Следопыт с интересом на меня покосился.

— Думаете что-то личное?

И вновь с моей стороны равнодушное пожатие плеч.

— Понятия не имею. Может да, может нет, может монарх Андара решил совместить личную месть с государственными интересами. Причин может быть множество и все мы вряд ли узнаем, как и большинство простого народа. Для нас это вообще неважно. Винисгорд был лишь случайной остановкой на нашем пути, пока эти придурки андарцы не начали свою дурацкую войнушку.

— Но мы помогли Ольцу, убили мертвителя, — напомни Нильс.

В этот раз я поморщился сильней.

— Кажется мы это уже обсуждали, не стоит распространяться о том эпизоде на старом кладбище. По большому счету, мы помогали не Ольцу, а себе. Лично я не хотел бы жить в переполненных ожившими мертвецами землях. Думаю, андарцы даже близко не представляли, к чему все это дерьмо могло привести.

— Кретины, — Нильс смачно сплюнул.

Я согласно кивнул. Именно кретины. Придурки, недоумки и еще сотня другая подобных эпитетов хорошо подходила к тем, кто придумал идею привлечь в обычную войну мертвителя, тем более используя его методы. Это даже не игра с огнем, а много хуже.

К счастью, полной катастрофы удалось избежать, и армии немертвых не наводнили королевства и побережье.

— И еще, — я вспомнил кое-что важное. — Когда я говорил с бургомистром, то заметил фальш-панели в стенах комнаты, где шел разговор. Не могу сказать точно, но кажется за ней прятались воины. Возможно арбалетчики. По крайней мере, я бы разместил там стрелков. Так что следи за языком и не болтай лишнего, даже если думаешь, что один. В помещениях могут быть секретные ходы, за которыми могут прятаться лазутчики.

— Не имею привычки разговаривать в одиночестве, — буркнул Нильс, обшаривая стены заклинательного зала недоверчивым взглядом.

— Ты понял, о чем я, — бросил я и добавил, заметив напряжение в глазах следопыта: — Здесь ничего нет, стены сплошной монолит, на случай спонтанного высвобождения огромных потоков энергии. Иначе все здание обрушится.

Я потер пол подошвой сапог, сквозь соскобленную грязь и пыл мелькнул выложенный камнем узор. Пентаграмма. Где-то под ней Обелиск — массивная каменная плита, объединенная в единое целое с колдовским рисунком.

Нильс, внимательно наблюдая за моими манипуляциями, произнес:

— Надеюсь эта штука все еще работает, несмотря на прорву веков, — и не дожидаясь ответной фразы заметил: — Даже не представляю, как вы уговорили эту жирную тушу бургомистра поверить, что он тоже сможет сбежать.

Я неопределенно хмыкнул.

— Страх самый лучший мотиватор, чтобы поверить даже в самые невероятные вещи. Его превосходительство Жуэль Болсонар, бургомистр Винисгорда, не хочет подыхать вместе с остальными жителями вверенного в его власть города. От неизвестных болезней из мертвых коровьих туш или от мечей ворвавшихся через стены захватчиков, неважно. Он хочет жить, хочет жить хорошо, валять в постели юных сговорчивых на все девиц, жить, развлекаясь на всю катушку. Уверен, у него солидный счет в банке Моранов, а учитывая, что у них есть представительства во всех крупных городах, устроиться бывшему правителю Винисгорда вдали от родного города будет очень просто.

Несколько секунд следопыт обдумывал услышанное, затем вынес вердикт:

— Хитрый жирдяй.

По моему лицу скользнула насмешливая ухмылка.

— А ты думал он останется погибать вместе со всеми? Или пустится в бега нищим? Такие личности сразу готовят себе запасные пути, как только оказались на самой вершине. Потому что понимают, что все мимолетно, и что их положению может прийти конец и все вмиг изменится, и заранее подкладывают соломку.

— Я и говорю: хитрый ублюдок, — решительно рубанул Нильс, чем вызвал с моей стороны еще одну усмешку.

Больше я не стал ничего говорить. Разумеется бургомистр хитрый ублюдок, иначе не удержался бы на своем месте так долго. Но какое нам до этого дело? Главное, что хватаясь за соломинку, он поверил в шанс спастись и согласился представить доступ во внутренние помещения собственной резиденции. Под неусыпным надзором стражи, конечно, но пока и этого более чем достаточно.

Другой вопрос, что долго тянуть не получится. Стоит толстяку в роскошном камзоле почуять неладное, понять, что его обманывают, то сразу настанет конец. И против нас бросят все доступные силы — отряды стражников и наемников. А вдвоем против армии долго не повоюешь. Если придется, нас просто завалят трупами.

Поэтому надо действовать быстро. Все ритуалы будут проведены один за другим, поочередно, без долгих пауз. Благо древний заклинательный зал резиденции бывшего имперского наместника позволял это сделать без особых проблем. Разумеется, здесь многое переделали за прошедшие столетия, но ключевые помещения, включая место для Обелиска, остались нетронутыми. Что делало рискованную затею вполне осуществимой.

— Сначала пробудим твой магический дар, создадим Сумеречный Круг, чтобы бы было куда вписывать Метку Тонких Путей. Затем нанесем сами метки. Это придется делать одновременно и мне и тебе, чтобы не тратить время. Затем активация Обелиска, — проинструктировал я, усмехнулся. — Как видишь, ничего сложного, все нужные ингредиенты у меня есть, осталось лишь применить их в нужном порядке проведения ритуалов.

Последовал кивок в сторону сваленных в кучу сумок у дверей в заклинательный зал.

— Ну да, звучит просто, — проворчал Нильс, метнув в сторону стражника настороженный взгляд и вдруг неожиданно спросил: — А что с моими старыми приятелями, помогшими проникнуть сюда?

Вопрос вызвал удивление.

— Ты про Косту и компанию?

Следопыт кивнул, я пожал плечами.

— А что с ними? Они получили несколько золотых, все что у меня осталось на момент встречи, и сделали свое дело — подбросили разлагающиеся трупы в благополучные районы. Считаю деньги они отработали.

— Но вы обещали им больше…

Я перебил Нильса.

— Да, триста золотых монет. Которые, к слову, действительно обещаны нам бургомистром за проход магическими путями из осажденного города. Самое забавное, думаю, он даже не обманет, и заплатит полностью, лишь бы поскорее убраться из Винисгорда.

— Но Коста их не получит, — следопыт испытывающее взглянул на меня.

Я нахмурился. Не понял, у кого-то проснулась совесть?

— Это ты их кинул на сотню монет, — напомнил я. — Я заплатил им за услуги сполна и не считаю, что чем-то этим головорезам обязан. Хочешь считать иначе — твое право. Но прежде подумай, если бы у них был шанс, как думаешь, они перерезали бы нам глотки, если бы при этом смогли еще и ограбить?

Вопрос риторический. Следопыт мрачно засопел, но смолчал. Крыть было нечем. Знает бывших подельников, как облупленных, и понимает, что в случае чего те действительно не откажутся от шанса удвоить, а то и утроить будущий куш. А все время оглядываться за спину, опасаясь подвоха, никаких нервов не хватит. Тем более, он действительно их в свое время уже один раз обманул. Коста с приятелями посчитают, что поступают правильно, подставляя обманщика. Такая себе разновидность справедливого воздаяния в бандитской форме.

— Забудь о них, у нас есть дела поважнее. Ты понимаешь, что если идея с ритуалом Восхождения не сработает, то через Обелиск тебе не пройти? Без Метки Тонких Путей делать это бесполезно, и даже опасно для жизни.

Лицо Нильса приняло мрачное выражение. Он уже не раз думал о сопутствующих рисках при пробуждении магического дара. Не зря Коллегия даже в период своего расцвета не слишком охотно соглашалась на этот ритуал, слишком часто кандидат погибал мучительной смертью.

— Я готов рискнуть, — угрюмо буркнул следопыт. — Будь я проклят, если это не сделаю.

Свой шанс он упускать не собирался, на кону стояла мечта всей жизни. Смерть в таких обстоятельствах выглядела не столь страшной.

— Как знаешь, тебе решать, — я хлопнул его по плечу.

Не знаю отчего, но почему-то был уверен, что у него получится. Сдохнет, но сделает. До последнего будет цепляться за призрачный шанс. Подобный решительный настрой даже вызывал уважение. Будь на кону что-то иное, вполне возможно Нильс сдал бы назад, с инстинктами выживания у него все в порядке. Но возможность стать настоящим магом перевешивало все. Пойдет до конца, даже если при этом сдохнет.

От дверей послышался шум, загораживающий проем стражник попятился, в помещении вереницей зашла целая команда слуг под предводительством сухощавого старика. Послышались сказанные надтреснутым старческим голосом команды, слуги разделилась на две группы и принялись за работу. Мужчины начали выносить мусор, женщины принялись мыть стены и пол. Все быстро завертелось, мы с Нильсом сами не заметили, как оказались вытеснены обратно в коридор вместе с парочкой стражников. Где проскучали все время пока шла уборка.

Наконец все закончилось, мы ступили в вычищенный до блеска чистенький заклинательный зал. Настала пора приниматься за основную работу.

Глава 9

9.

Похлебка оказалась густой и наваристой: варенные бобы, щепотка высушенных пряных трав, вместо мяса баранья требуха. И все это в глубокой глиняной миске. В отдельной плошке тушенная капуста, хранившаяся в больших бочках еще с прошлого года, но от этого ничуть не испортившаяся. Хлеб ржаной, твердый, как кирпич, засохший уже несколько дней назад, размоченный колодезной водой, чтобы хоть немного сделать съедобным. Питье — кувшин один на двоих с забродившим элем.

Еда для прислуги, не для хозяйской трапезной.

Наблюдая, как я зачерпываю бобовую похлебку, Нильс не удержался от ехидного замечания:

— Даже странно видеть вас, жрущим это дерьмо. Вы ведь понимаете, что нам сунули, что едят самые низшие слуги.

Я неопределенно дернул плечом, еда, конечно, не деликатес за полновесные золотые, но вполне съедобна и питательна.

— Сейчас не до изысков, — буркнул в ответ, принимаясь за квашенную капусту.

Долгие три секунды следопыт наблюдал, как я опустошаю вторую миску, заметил:

— Не понимаю, вы могли настоять, чтобы нам принесли что-нибудь более приличное, а не эти помои. В «Королевском дворе» мы питались намного лучше, зачем ухудшать собственное положение?

Я облизал ложку, сделал глоток прямо из кувшина, игнорируя грубо сделанную глиняную кружку, и лишь вытерев рот, спокойно пояснил:

— Ты прав, можно было возмутиться и потребовать еду получше, и скорее всего нам бы ее принесли. Но это вызвало бы задержку во времени — это раз, и два — кто отвечал за еду сразу мог не согласиться и потребовать подтверждения у начальства, что пришлых гостей надо кормить нормально, тратя хорошие продукты. Надеюсь, ты помнишь, что город в осаде и продовольствие каждый день растет в цене? Скорее всего слуги не имеют права без одобрения начальства тратить ценные продукты просто так и должны получить одобрение. Это могло дойти до самого бургомистра, который обязательно бы приперся сюда, проверить, что происходит. Чего нам на данном этапе совершенно не нужно.

Нильс выглядел задумчивым, подробное объяснение заставило парня взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— Я об этом не подумал, — признал он.

— Потому что ты смотришь на ситуацию и видишь только верхний слой и не замечаешь возможные последствия. Слышал о таком выражении: причина и следствие? Каждый твой поступок приводит к определенному результату. И если не хочешь, чтобы он оказался плохим, думай заранее о своих действиях, желательно на два или три шага вперед, — я пожал плечами. — Странно, что приходится объяснять такие вещи. Думал, ты был более осторожен, когда воровал древние редкости.

— Я и был осторожен, — огрызнулся Нильс, но слишком вяло. — Когда касается дела, я все просчитываю. Просто сейчас такое ощущение, что вся жизнь стала одним большим делом, и приходиться постоянно следить за собой.

Я снова пожал плечами, хладнокровно заметил:

— Это дисциплинирует.

Следопыт промолчал, делая зарубку на память еще одного аспекта древнего искусства пути духа.

— Значит мы до конца ритуалов никуда не уйдем? Не покинем резиденцию? — уточнил он спустя небольшую паузу.

Я сделал еще один глоток из кувшина, скривился, эль оказался худшим, какой только доводилось пробовать, но выбирать не приходилось. Лучше это, чем совсем ничего. Следовало довольствовать малым, концентрируясь на цели и отринув постороннее. Таков путь адепта мар-шааг, способного не замечать неудобства и сосредотачиваться на главном.

Наконец ответил:

— Это было одним из условий сделки с бургомистром. Он нам не доверяет, — помедлил, уточнил: — Точнее мне, ты идешь довеском, в качестве ассистента и помощника.

— То есть, если мы захотим уйти нас не выпустят? — настороженно уточнил Нильс.

Я сделал новый глоток из кувшина, внимательно посмотрел внутрь — ну и гадость, и только после этого рассеяно спросил:

— А что, у тебя есть планы за стенами резиденции?

Вопрос на мгновение повис в воздухе, затем следопыт неохотно произнес:

— Да нет, никаких дел в Винисгорде у меня больше нет. Просто неуютно ощущать себя пленником.

Я хмыкнул:

— Мы не пленники, если тебя это так волнует. Скорее партнеры, которым градоначальник не доверяет. И кстати, чтоб ты знал, кроме той парочки железных болванов, нас караулят еще не меньше четырех или пяти человек. Они прячутся в конце коридора с обоих сторон и стараются не показываются на глаза, но я их заметил. Могу ошибаться, но кажется, как минимум двое вооружены мощными арбалетами, — я отставил кувшин в сторону: — Так что, наш друг бургомистр хорошо подготовился на случай, если мы попытаемся выйти из этого крыла зданий, не то что из самой резиденции.

Несколько секунд следопыт молчал, переваривая услышанное, после сделал очевидный вывод:

— В смысле, мы заперты не только в резиденции, но и в этом зале?

— Угу, — я подтвердил и уточнил: — И спать скорее всего придется тоже здесь. Так что можешь уже приглядывать себе местечко получше.

И рассмеялся, увидев ошарашенное выражение на лице парня.

— Они не могут нас здесь запереть, — возмущенно воскликнул он. — Мы же стараемся спасти этого жирного борова! — тут он осекся и поправился: — То есть, по крайней мере, он так думает.

— Вот именно. И чтобы шансы на успех повысились, его превосходительство принял необходимые меры. Ты же сам назвал его хитрым ублюдком, забыл? А какой хитрый ублюдок позволит шастать по своему дому парочке подозрительных личностей, обещавших заставить работать древний магический механизм, которому уже много веков?

Вопрос риторический. Понимая это Нильс промолчал, сквозь зубы выругавшись касательно подозрительности отдельных представителей городской верхушки.

Лично для меня поведение градоначальника не стало сюрпризом. Жуэль Болсонар бургомистр Винисгорда, был кем угодно, но только не доверчивой личностью. Он подстраховался, считая, что гости находится под контролем, и в чем-то был даже прав. Даже справившись с солдатами внутри, снаружи нас бы поджидала целая армия. Поэтому по мнению бургомистра, мы будем играть честно, стараясь оградить свою жизнь от холодного железа стражников и наемников.

К счастью, его превосходительство не разбирался в магии и не мог знать, что мы действительно не собирались его обманывать. Но это касалась лишь первой части плана, где пробуждался Обелиск. Что касается списка лиц, что уйдут магическими путями из осажденного города, тут наши мнения расходились.

Словно угадав, о чем думаю, Нильс вдруг спросил:

— А если жирдяй догадается спросить у знающих людей насчет принципа работы Обелиска? Наверняка в городе есть люди, кому это известно. Те же владельцы магических лавок например.

Я кивнул. Правильная мысль.

— Обязательно догадается. И обязательно сделает. И поймет, что его собираются обмануть. Но это потребует времени. Сомневаюсь, что обратившись к случайному продавцу магических ингредиентов он сразу получит ответ на вопрос. Это потребует уточнений, будет необходимо покопаться в старых книгах, чтобы узнать нужные сведения. Вряд ли обычный владелец магической лавки в курсе принципов работы Обелисков. Не забывай, об этих устройствах не слышали с момента падения Старой империи, и мало кто думает, что их можно вообще оживить, — тут я помедлил и припомнил: — Даже Сандару многие не поверили, когда он заявил, что сможет вновь активировать одно из древних магических устройств имперской эпохи. По крайней мере если судить по записям в его дневнике. Что уж говорить о простых торговцах, пусть и связанных с магией, но лишь опосредственно.

Нильс подумал, кивнул.

— Хорошо, убедили. Даже если рыхлая туша и сунется в магическую лавку для уточнения нужной информации потребуется время. Но рано или поздно бургомистр все равно узнает правду, и что тогда?

Я плавно поднялся на ноги, небрежно сдвинув в сторону пустые миски и остатки недоеденного хлеба, даже вымоченный в воде, он оказался чересчур твердый и мерзкий на вкус.

— Вот для того, чтобы этого не случилось, нам следует поторопится. Вставай, пора приниматься за дело.

Следующие два часа прошли в подготовке к первому ритуалу — обряду Восхождения. К этому моменту наступил поздний вечер, но работа не останавливалась. Благо никто не мешал, и мы остались одни. Двери в заклинательный зал были плотно закрыты, стражники скучали в коридоре, получив предупреждение не соваться, если не хотят ничего испортить. Зная, что выход из помещения один, и под их полным контролем, они особо не возражали, помня приказ лишь присматривать за гостями, но не мешать им.

Толстые восковые свечи горели чадящим пламенем, по стенам прыгали кривые тени, создавая мрачную атмосферу торжественности.

В нужных местах пентаграммы размещены ингредиенты, все строго по списку из книги Основ. Плащ сброшен на пол, на мне черная шелковая рубаха и кожаные штаны, каблуки коротких сапог гулко стучат по каменным плитам. Чувствую себя чернокнижником, вызывающим духов.

В вершинах лучей пентаграммы нарисованы дополнительные колдовские знаки белым мелком. Каждый заключен в круг из линий, выложенных серебристым песком. Ритуал еще не начался, а энергия уже начала скапливаться в центре. Это хорошо ощущалось. Воздух наэлектризован, магические потоки закручиваются в спираль.

Нильса потряхивало.

— Точно получится? — спросил он.

Дурацкий вопрос, как будто сейчас можно передумать.

— Снимай рубашку, — вместо ответа велел я.

Несколько быстрый мазков тонкой кисточкой на груди, по одному знаку напротив сердца и рядом. Еще два сверху и три снизу. Рисунок, должный стать воронкой для поступления энергии извне с дальнейшем формирование на уровне внутренней энергетики Сумеречного Круга — основы магических способностей любого заклинателя.

— А если не выйдет? — не успокаивался следопыт, разглядывая колдовские письмена на собственной груди.

— Заткнись и полезай в эту чертову пентаграмму, — приказал я.

Следопыт помедлил, но в конечном итоге переступил через выложенную камнем черту, заодно переступив через собственные сомнения.

— Ложись в центр, руки раскинь, не двигайся, будет больно, — предупредил я, в последний раз проверяя расположение начертанных на каменных плитах символов. Вроде точно по рисунками из книги.

Собственно мое участие сводилось к чисто техническому моменту — активации ритуала. Дальше все следовало простой схеме: получится — не получится. Шансы примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Начали, — тихо шепчу, одновременно делая пас вывернутой наружу ладонью.

Долгую секунду ничего не происходит. Вдруг расставленные по окружности пентаграммы свечи вздрагивают. Бьет упругий порыв невидимого ветра из ниоткуда. Пламя свечей дергается, по стенам и высокому потолку танцуют тени.

Потоки энергии сворачиваются в плотный клубок, концентрируясь в середине пентаграммы, с каждым мгновением стягиваясь к центру, где лежит Нильс.

— Я ничего не чувствую, — говорит следопыт, а в следующую секунду из раскрытого настежь рта вырывается дикий крик невыносимой боли:

— А-а-а-а-а!!!

Нильс кричит, я хладнокровно наблюдаю, как невидимые простому человеческому взору ленты энергии меняют форму, проявляясь в видимом спектре в виде огненных полос.

В голове мелькает воспоминание, какими восторженными глазами следопыт смотрел на сгоревшую чащу с древним погостом, выбранным мертвителем в качестве временного убежища.

Пламя. Чертов пиромант любит пламя. И похоже это повлияло на внутренние установки Сумеречного Круга. У меня лиловый, у него скорее всего оранжевый с вкраплениями желтого и красного. Цвет огня.

— А-а-а-а-а-а!!! — Нильс заходится в крике, его будто жжет изнутри и снаружи. Формально так и есть, Сумеречный Круг выжигается в сознании мага.

В дверь начинают бешено колотить, звукоизоляция в заклинательном зале ни к черту. Либо же не рассчитана на столь громкие вопли.

Нильс продолжает заходиться в диком крике, тело выгибается, трещат кости, нарисованные на груди знаки вспыхивают расплавленным золотом. Знаки заключаются в лепестки пламени, проступают трехмерным рельефом, чтобы в следующий миг раствориться в коже, не оставив после себя следов.

В дверь уже не барабанят, слышатся ухающие удары, приволокли бревно, используют вместо тарана. К счастью, строители заклинательного зала позаботились об защите, пропитав мощные дубовые створки укрепляющими алхимическим составами и усилив конструкцию двери полосами железа.

— А-а-а!!! — голос следопыта постепенно стихает. Высокая тональность заменилась хрипом, лежащее вначале ритуала тело с раскинутыми в стороны руками сжалось, приняв позу эмбриона.

Я хладнокровно наблюдал, как последние остатки энергии втягиваются в организм следопыта, окрашиваясь в жидкий огонь.

Забавно, не предполагал у нашего парня стихиальной предрасположенности, это могло помочь в дальнейшей адаптации пробужденного дара. Мне уже такое встречалось — Селия из Ольца обладала схожей особенностью, но направленное на стихию молний. У меня в этом отношении сильный крен в сторону темных проявлений, особенно после впитанной прорвы некро-энергии, отобранной у мертвителя.

Дождавшись, когда хрип превратится в едва слышное постанывание и убедившись, что Нильс живой, а не сожжен изнутри магическим пламенем, что прямо указывало на успешный исход проведенного ритуала, я направился отпирать дверь. Бухающие удары становились все сильней, створка ощутимо содрогалась, столпившиеся по ту сторону наряженные в железо придурки твердо вознамерились проникнуть внутрь.

Вот уж точно, сила есть — ума не надо. Кретины. Будет обидно если сломают дверь, она помнит времена Старой империи, все-таки почти антикварная вещь.

* * *

— Уже целый день прошел, а от них ни слуху ни духу, — Ерик посмотрел на Косту, предлагая вожаку высказаться.

Тугар поддержал мелкого члены банды невнятным ворчанием. Близился поздний вечер, последние пару часов они сидели в дешевой забегаловке в ожидании новостей из резиденции бургомистра и так и не дождалась обещанного гонца.

— Колдун нас кинул, глупо отрицать этот факт, — проявив необычное для себя здравомыслие произнес Ерик. И вновь посмотрел на лидера в ожидании.

На улице стало темнеть и холодать. Дородный хозяин харчевни выкатил наружу жаровню, где принялся жарить куски подозрительно выглядевшего мяса, слишком похожее на крысиное. Толстые пальцы то и дело почесывали засаленный передник, ловко переворачивая скворчавшие ломтики плохо заточенным ножом.

Один из посетителей зажег парочку факелов, разметив подальше от натянутой вместо крыши парусины. Еще один приволок деревянную чурку и воткнул в нее несколько лучин. Освещение получилось скудное, но посетители не роптали. Хороших свечей или масляных ламп в таких заведениях отродясь не водилось.

Коста по очереди оглядел приятелей, хрустнул костяшками пальцев. Происходящее и его злило, но трудно признаваться в собственной глупости и бессилии. Поверил колдуну, думал, что все на мази, и просчитался.

В свете пламени факелов лица подельников выглядели еще более мрачными. Ни здоровяк, ни хорек уже не верили, что удастся вытрясти из бургомистра обещанные триста золотых. Хуже того, сейчас это казалось издевкой.

— Сначала этот проныра Нильс нас кинул, затем его приятель колдун, у нас что на рожах написано — терпилы? — издевательским тоном спросил Ерик, ни к кому конкретно не обращаясь, но при этом недвусмысленно дав понять, что вопрос задан вожаку.

Первым порывом было наказать наглого паскудника, но Коста сдержался, заметив, что Тугар на стороне мелкого заморыша. А значит устраивать драку все равно что провоцировать раскол в их и так маленькой компании.

— Ладно, раз они решили нас обмануть, мы тоже не будем сдерживаться, — мрачно сказал вожак, сжимая и разжимая пальцы.

— И что сделаем? — спросил Тугор, взглядом предостерегая Ерика погодить с очередным саркастическим замечанием, которое явно собирался бросить в лидера, поверившего колдуну.

Коста вдруг холодно улыбнулся.

— Что мы будем делать, говоришь? Ничего особенного, просто расскажем народу правду.

Несколько секунд Тугор и Ерик тупо молчали, переваривая заявление лидера.

— Какую правду? — недоуменно переспросил здоровяк.

Коста оглядел недоумевающие физиономии поддельников с превосходством в глазах и сказал:

— Самую обычную: что бургомистр сговорился с приезжим колдуном и собирается удрать из Винисгорда, оставив горожан подыхать от болезней и мечей андарских захватчиков.

Глава 10

10.

Мы то, что мы делаем, говорим, а главное думаем. Человек сам создает себя, выбирает свою судьбу, что бы об этом не говорили. Строит личность подобно зданию, кирпичик за кирпичиком, день за днем, пытаясь достичь идеала, придуманного в собственном воображении. Иначе зачем вообще жить. И в конечном итоге это влияет на все. Не получится свалить вину на окружающих, они смотрят на нас, представляя такими, какими мы им себя показываем.

Уверенный тон, властный взгляд, гордая осанка. И непрошибаемая уверенность в собственном превосходстве. Настолько сильное, что даже бывалый служака, привыкший ставить подчиненных на место теряется.

— Мы слышали шум, — угрюмо выдохнул десятник.

— Я знаю, — с моей стороны невозмутимый кивок.

Короткая пауза. За спиной старшего стражника пятерка коллег, топчется, сопит, подозрительно разглядывая краешек проема приоткрытой двери, откуда несет запахом горящих свечей и легкого дыма сгоревших в ходе проведенного ритуала колдовских компонентов.

— Что случилось? — мрачно осведомился десятник.

Просто так уйти он не мог, приказ офицера, а главное бургомистра, держит на месте, заставляя через силу выдавливать слова, хотя под надменным ледяным взглядом заезжего колдуна в черных одеждах хотелось иного — уйти в другой конец крыла здания, а лучше вообще свалить подальше из резиденции.

Как ты поставил себя, так тебя увидят окружающие. Как ощущаешь себя, так воспринимают другие. И ни тени сомнений. Ни во взгляде, ни в жесте. А главное — ни малейшего намека на неуверенность.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал эти нехитрые правила поведения с нижними чинами, и неплохо отточил за время службы в отдаленном имперском форте. Плюс помогало происхождение аристократа, абсолютно уверенного в собственном превосходстве.

— Ничего, о чем бы вам стоило беспокоиться, — холодным тоном ответил я, постаравшись вложить в голос небрежное презрение занятого высокородного, вынужденного отвлекаться на общение с тупыми простолюдинами.

Можно, конечно, припугнуть магией, но чересчур обострять не хотелось. Встретившись с проявлением колдовства обряженные в железо кретины подняли бы переполох, перепугав всех обитателей резиденции. Что сейчас совершенно не нужно.

А вот со снобизмом аристократов они знакомы. Оно им не нравилось, провоцировало неприятие, одновременно напоминая о собственном происхождении, вызывая злость. Но при всем при этом воспринималось привычно. Что в данный момент и требовалось.

— Мы обязаны знать, что здесь не происходит ничего, что могло бы угрожать жизни бургомистра, — засопел стражник, с вызовом приподняв подбородок.

Я внутренне улыбнулся. Как просто оказалось манипулировать бесхитростными вояками. Они были обычными служаками и реакции у них оказались незатейливыми. Потянешь на ниточку и получишь нужную. Непритязательный разум не способен рождать сложные вещи, и задумываться над чем-то, что выходит за рамки круга его понимания.

— Жизни бургомистра ничего не угрожает, — заверил я, но сделал это намеренно надменным тоном.

Стражники еще больше засопели. Окатившая волна презрения со стороны худощавой фигуры задела, но переть напролом все еще не решались.

— Мы должны убедиться, — угрюмо выдохнул старший стражник.

В коридоре горят масляные лампы, свет от них тусклый, неровный, тени то и дело мечутся по каменной кладке. В дальнем конце коридора виднеется пара любопытных рож слуг, но близко подходить опасаются, оставляя разбираться с происшествием вооруженных до зубов воинов. Разумная предосторожность, учитывая обстоятельства, с прислугой я бы вообще не стал говорить, пугнув чем-нибудь из арсенала магии.

Пахнет железом потертой кожей и элем. Мрачные морды стражников не обещают ничего хорошего. Но главного добиться удалось — никто не стал звать офицеров, которые наверняка бы начали въедливо расспрашивать о происшествии. Обычным же рядовым на это плевать, даже десятнику. Надо лишь дать повод отступить.

— Мы должны убедиться, — повторил десятник и в ожидании уставился на меня.

Долгую секунду я делал вид, что размышляю, как поступить. В этот момент все пятерка прибежавших на крики Нильса кретинов вдруг почувствовала неуверенность, слишком опасным выглядел приезжий колдун, с которым непонятно какие дела у бургомистра. Что делать, если откажет? Коллеги с парадного входа уже растрепались, что это не ярморочный трюкач, а сталкиваться лицом к лицу с настоящим волшебством никому не хотелось. Особенно если оно исходит от столь опасного типа.

— Как скажете, — я равнодушно пожал плечами, показывая, что согласился, только из-за бургомистра.

Толкнул дверь, но сразу предупредил:

— Внутрь не входить.

Стражники послушно затоптались у порога, вытягивая шеи, заглядывая внутрь. Выглядело до смешного забавно, с трудом удалось сдержать ехидную усмешку.

Увидев лежащего в центре пентаграммы полураздетое тело в окружении горящих свечей, десятник нахмурился.

— Что с ним? — спросил он, однако порог заклинательного зала так и не переступил, хотя было видно, что хотелось.

— Ничего особенного, скоро придет в себя, — ответил я, помедлил и пояснил: — Это часть того дела, ради которого нас пригласил бургомистр.

Разумеется, обычные солдаты не были в курсе договоренностей, заключенных между приезжим колдуном и его превосходительством. Градоначальник Винисгорда не настолько доверял собственным людям, понимая, что это может спровоцировать ненужные волнения. Кому понравится, что начальство намылилось удрать, оставив подчиненных помирать в осажденном городе. Могли и кинжал сунуть под ребра от обиды.

Понятия не имею, что конкретно Жуэль Болсонар рассказал охранникам, но думаю преподал наше с Нильсом появление в превращенном в кладовку зале, как нечто касающееся обороны города. Я бы по крайней мере так поступил. Легенда о помощи мага, случайно оказавшегося в осажденном городе, и предложившего свою помощь против андарцев, вполне могла сработать. Даже я бы поверил, не знай всех подробностей, со стороны история выглядела логично.

— Он живой? — уточнил десятник.

В этот момент Нильс со стоном перевернулся, теперь обнаженное по пояс тело лежало раскинув в разные стороны руки, как в начале ритуала.

— Как видите, — спокойно ответил я и продолжил: — А теперь, если вы не против, то мы вернемся с нашим делам. Тем самым делам, о которых мы договорились с его превосходительством Жуэльем Болсонаром, бургомистром Винисгорда.

Упоминание имени бургомистра сыграло свою роль, неохотно, проворочав что-то невнятное сквозь зубы, но стражники отступили. Я зашел в заклинательный зал и захлопнул перед ними дверь.

— Дерьмо. Эти придурки своим тараном-бревном всех в этом крыле переполошили. Но кажется шум до центральных помещений не дошел, что хорошо. Не хватало здесь еще большего столпотворения, — тихо проворчал я, подошел к лежащему Нильсу и бесцеремонно ткнул того носком сапога в бок. — Вставай. Живо. До апартаментов бургомистра твои вопли может и не докатились, но мы и так слишком много привлекли внимания. У нас мало времени, надо закончить до рассвета, пока этот жирдяй сюда не приперся.

Следопыт вновь застонал, сквозь приоткрытые веки мелькнули затуманенные недавней болью глаза. Но ответил он, как ни странно, не на прозвучавшее замечание.

— Это похоже на солнечный круг, залитый золотом, — едва слышно прошептал он. — Оно сияет внутри подобно светилу.

Сумеречный Круг похоже все-таки развернулся. Сейчас бывший охотник за магическими древностями находился под впечатлением от этого факта. Но эйфория не должна застилать глаз. Не в нашей ситуации.

— Позже поделишься впечатлениями, сейчас нужно готовить следующий ритуал, — сказал я и выдержав паузу надавил в голосе: — Вставай, не заставляй поднимать тебя пинками.

Подействовало. За время что находились вместе, Нильс достаточно меня изучил, чтобы понять, что шутки кончились. Если придется хладнокровный маг-заклинатель без колебаний применит силу.

— Хорошо-хорошо, — он со стоном снова перекатился на бок, на этот раз приняв полусидячее положение. Тряхнул головой, словно собака, приходя в себя. Пожаловался: — В башке какой-то гул, и здесь болит, — рука коснулась центра груди.

— Пройдет, это остаточные явления, болевые фантомы, которые не продлятся долго, — уверенно заявил я, хотя понятия не имел так ли это на самом деле.

В Книге Основ весьма смутно описывались последствия успешных Обрядов Восхождения. В основном упоминалось, что удачный исход зависит от множества факторов, но в первую очередь от самого претендента. Что с ним происходило дальше, почти не рассказывалось. Мол, стал магом и ладно.

— Поверю на слово, — произнес Нильс, окончательно поднимаясь на ноги.

При этом следопыт пошатнулся и чуть не завалился на бок, но я намеренно не стал помогать, поддерживать или еще как-то бросаться на помощь, хладнокровно наблюдая, справится ли сам. Справился, несмотря на головокружение и слабость в теле.

Молодец, может из него и правда выйдет толк.

Он понял, что это еще одна проверка, и не стал бросать злобные взгляды или нечто подобное.

Еще один плюс к нему в копилку.

— Сколько сфер в Круге? — уточнил я, хладнокровно дождавшись пока следопыт окончательно не утвердится на ногах.

Небольшая заминка и неуверенный ответ:

— Три.

Хмм, не так много, у меня для сравнения пять. Плюс Средоточие, которого у новичка явно нет.

— Расположены треугольником, переливаются жидким золотом… нет, оранжевым… как лепестки пламени… — продолжил Нильс, словно прислушиваясь к себе, а точнее заглядывая внутрь себя.

Сейчас перед его мысленным взором сверкал и переливался Сумеречный Круг — основа способностей всех заклинателей. И судя по реакции, следопыт к этому все еще не привык, настолько неожиданным оказался итог удачно проведенного ритуала.

— Похоже у тебя предрасположенность к пламени. Помнишь магичку из Ольца? У нее была молния.

Следопыт замер, обдумывая услышанное.

— То есть, мне будут доступны только заклинания, напрямую связанные с огнем?

— Или являющиеся его проявлением, — я кивнул. — С одной стороны это слабость: ограничивает выбор заклятий одной стихией. С другой сила — каждое из заклятий окажется намного сильней любого аналога. Так что имей это в виду, и подбирай чары, заранее подумав, как их будешь использовать.

— А что насчет трех пустых сфер? Я правильно понимаю, что это количество заклинаний, которые будут мне доступны? — следопыт выглядел встревоженным и немного разочарованным. Ограничение в три свободных слота показалось обидным.

Придется его еще больше разочаровать.

— Не забывай о Метке Тонких Путей, для него тоже понадобится место, — сказал я. — Так что свободны останется только два.

Лицо следопыта вытянулось. Сам я собирался вписать символ Метки в Средоточие, пустых сфер в Круге у меня не осталось. Благо структура знака «Крепости духа» это позволяла сделать без проблем. Собственно, это даже повышало шанс на успех, учитывая, что магический путь использовал тонкий мир, напрямую связанный с древним символом.

Кстати, в свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар целенаправленно отказался вписывать в собственный Сумеречный Круг Метку Тонких Путей, зная, что придется освобождать для нее либо место в Круге, либо перегружать Средоточие лишними свойствами.

Га-Хор изначально выстраивал свой магический облик по заранее разработанной схеме и не пожелал иметь эту способность, хотя на первый взгляд она выглядела удобной. Но это лишь на первый взгляд, думаю Метка создавала какой-то перекос в структуре Сумеречного Круга, раз не получила среди заклинателей Коллегии широкого распространения.

Не знаю точно, с чем это связанно, да сейчас это и не важно, чтобы выяснить потребуется серьезные исследования, но которые у нас нет времени. В любом случае, ситуация не предполагала особого выбора, так что приходилось рисковать.

Впрочем, в данный момент это действительно неважно.

— А можно будет расширить Круг? Сделать количество заклинаний большим? — осторожно осведомился Нильс, привыкая к мысли, что наличие магического дара вовсе не превращает в суперчеловека, на что явно подспудно надеялся.

Я быстро кивнул, не желая тратить время на теоретические размышления, но в то же время понимая, что следопыт не отстанет. Не после того, как получил вожделенный доступ к магии.

— Можно, но это потребует дополнительных ритуалов. Количество пустых сфер в Сумеречном Круге напрямую зависит от природных способностей, которые со временем можно развить. Но это потребует усилий и ресурсов.

— Я готов. Все что потребуется, — чересчур энергично для ситуации заявил Нильс.

Я хмыкнул.

— Ну это точно произойдет не здесь и не сейчас, — моя рука обвела заклинательный зал: — Не забыл, где мы находимся?

Следопыт опомнился.

— Проклятье…

Я дал несколько секунд, чтобы прийти в себя, воодушевление вещь хорошая, как и исполнение заветного желания, но сейчас не ко времени. Внутреннее чутье буквально вопило, что часы тикают и свободное окно, когда можно что-то предпринять быстро сужается. Не было даже уверенности, что получится продержаться до утра, а значит никакого сна, только ускоренная подготовка к следующему ритуалу.

Нильс тоже об этом подумал, вздохнул, усилием воли прогоняя увлекательные мысли о новых способностях.

— Будем накладывать Метки Тонких Путей?

Кивок с моей стороны.

— Надо как можно скорее это сделать. Чувствую, наш приятель бургомистр заявится с самого утра, чтобы проследить, чем мы тут занимаемся. Учитывая, что он явно не дурак, он еще с вечера мог послать людей узнать об особенностях работы Обелисков, а обещание щедрой награды заставит копаться всю ночь в книгах какого-нибудь продавца магических вещиц, имеющего в своем распоряжении хорошую библиотеку. Можешь представить что будет, если этот умник прибежит в резиденцию на рассвете, потрясая старинным фолиантом, где описаны принципы действия имперских магических механизмов?

— Бургомистр явно не обрадуется, — хмуро буркнул Нильс.

Я хмыкнул.

— Это еще слабо сказано.

Больше ничего я говорить не стал, и так все понятно. Старый боров придет в ярость, как только поймет, что для использования магических путей нужен магический дар. И без колебаний натравит на нас своих псов. Причем уверен, не столько желая покарать за обман, а сколько от разочарования, что бегство из превратившегося в ловушку города невозможно.

Уверен, толстяк уже в мыслях в безопасности где-то далеко, и понимание, что все рухнуло, приведет в дикое бешенство. И понятно, против кого оно будет направленно. Нас не выпустят из здания, даже если для этого придется положить половину защитников Винисгорда. У обманутого в надеждах толстяка откажут все тормоза, он будет жаждать крови, и нам в этот момент лучше находится где-нибудь в отдалении. Желательно на другом конце открытой тропы Тонких Путей.

Мар-шааг учило не только самосовершенствованию, медитации и тренировкам до изнеможения, чтобы подойти к пределу и перешагнуть через него для достижения новых вершин, оно так же учило смотреть на собственные возможности трезво и без прикрас. Я не обольщался, и понимал, что против хорошо вооруженной и многочисленной толпы солдат не выстою, какие бы заклинания не применял, поэтому торопился, понимая, чем в противном итоге наша авантюра может закончиться.

— Что это? — Нильс внезапно замер, прислушиваясь. — Кажется шум с улицы.

Через узкие окна-бойницы прилетел невнятный гул. Я прислушался.

— Крики?

Кончики губ следопыта нервно дернулись, он посмотрел на меня и удивительно спокойным голосом проронил:

— Я уже слышал такое однажды. Это шум разъяренной толпы.

Глава 11

11.

— Похоже у нас не так много времени, как мы думали, — задумчиво обронил я, выдержал секундную паузу и рявкнул: — Живей, во имя всех богов нижних миров! Бери компоненты и расставляй в нужных местах!

Нильс рванул к сумкам. Без лишних слов, без лишних телодвижений, не задавая идиотских вопросов что будет если ничего не получится, и разъяренная толпа ворвется на территорию резиденции.

На последний момент имелись сомнения, если все произойдет, то не так быстро. Бургомистр хорошо позаботился о собственной безопасности, поставил в охрану лучших солдат. Плюс не стоило забывать о подкреплении из других концов города. Стражники, наемники, личные охранники членов Городского совета и других богатеев, если наваляться дружно с разных сторон, то рассеют толпу без усилий. Увидев кровь бунтовщики начнут разбегаться, ярость утихнет, вместо нее появится страх.

В идеальном варианте. Подумал и сам себе не поверил.

Разгоряченная толпа не имеет разум, только устремление — крушить, ломать, нести хаос и разрушения. Часто изначальные причины беспорядков отходят на второй план и на первое выходит хаос ради хаоса. Он подпитывает себя сам, остановить практически невозможно. Только снизить интенсивность, применив силу. Но сила силе рознь. Иногда агрессия провоцирует ответный всплеск насилия и тогда стихийное выступление превращается в настоящий кошмар.

— Не перепутай, все должно быть согласно рисунку, — напомнил я.

Вытряхнул из своей личной сумки книгу Основ, тяжелый том бухнулся на каменные плиты. Магический фолиант органично смотрелся в заклинательном зале, можно представить его на подставке где-нибудь в вершине пентаграммы.

— Придется сократить график.

Да, Нильсу нужна передышка. Период адаптации для освоения с Сумеречным Кругом, чтобы привыкнуть к произошедшим изменениям. Это ведь не только появление перед мысленным взором светящейся формы, это глубокая перестройка внутренней энергетики, а значит чудовищная нагрузка на организм.

Но времени нет. Точнее его все меньше. А значит медлить нельзя. Того и гляди ситуация полетит в тартарары, так что следопыт должен выдержать. Обязан выдержать, иначе нас здесь действительно закопают. А если быть еще более точным — разорвут на части взбешенные бунтовщики.

Кстати, интересно что их так разозлило? И почему именно сейчас?

Мелькнула смутная мысль насчет приятелей Нильса. Могли засранцы почувствовать себя достаточно обиженными, чтобы поведать народу о желании губернатора смыться из осажденного города бросив остальных жителей? Несомненно! Изначально все это преподносилось как обман, как желание выманить из градоначальника кучу денег, но Коста с дружками вполне мог понять, что это не только уловка, и что все по-настоящему.

Проклятье. Вот что значит придумывать план на коленке, второпях без подготовки. Обязательно упустишь какой-нибудь важный момент. В нашем случае им стала злопамятность старых дружков следопыта, а также проявленная не ко времени сообразительность.

Догадливые ублюдки, я криво усмехнулся. Ладно, плевать. Что сделано, то сделано, в любом случае, назад дороги нет.

— Кажется готово, — доложил Нильс, оглядываясь.

Я встал на границе пентаграммы, внимательный взгляд обшарил каждую заполненную ингредиентами область сверяясь с книгой Основ. Кажется и правда порядок.

В дверь постучали, сначала тихо и деликатно, затем громко и настойчиво, пока откровенно не замолотили, не дождавшись реакции.

Дерьмо. А этим что надо? Не дай бог приперся облаченный властью толстяк. Только его сейчас не хватало.

— Что⁈ Мы заняты!! — крикнул я, и не думая открывать.

Если все пойдет плохо и старый жирдяй действительно там, он может приказать вломиться внутрь, подстегиваемый животным страхом перед толпой.

— На площади перед резиденцией беспорядки, — громко выкрикнул в ответ давешний десятник, и замолчал.

— Хорошо, — проорал я, и тоже замолк, ожидая что последует дальше.

Долгая пауза. Мы с Нильсом обменялись быстрыми взглядами. Стражник медлил, похоже не зная, как реагировать на странный ответ.

— Мы будем здесь, — наконец гораздо тише изрек он, и судя по звукам шагов отступил в дальний конец коридора.

Недавнее представление «злобный колдун-аристократ против простолюдина» кажется до сих пор работало. Несмотря на статус вольного города, многие жители до сих пор испытывали определенный трепет перед благородным сословием, невзирая на попытки избавиться от застарелого прошлого. Ну или по крайней мере им так казалось.

— Кретины, — презрительно скривился Нильс.

— Заткнись, полезай в эту чертовку пентаграмму, — я буркнул в ответ.

Блин, кажется, мы это уже проходили. Сам я тоже переступил через границу, выложенную камнем в полу заклинательного зала. И почти сразу ощутил гуляющие вокруг токи энергии — остатки от предыдущего ритуала Восхождения.

Вот почему здесь толстые стены и основательный потолок, даже остаточные явления могут принести кучу проблем, если вовремя их не рассеять. Черт, а если это повлияет на установку Меток? Поздно об этом переживать, сейчас выбор прост: либо делаем, либо нет, остальное неважно.

— Готов?

Мы с Нильсом встали в разных концах пентаграммы, он в основании, я в вершине основного луча.

— Да, — следопыт ответил твердо, демонстрируя уверенность. Он так и не набросил рубаху, оставаясь по пояс голым, но кажется его это не волновало.

— Хорошо, начинаем.

Я помедлил, отслеживая искривленные энергетические потоки, затухающие недостаточно быстро, как бы хотелось. Посторонняя магия даже в виде обрывочных проявлений может спровоцировать сбой, и выстроенный рисунок контура заклинания нарушится. Структура пойдет вразнос, процесс свернет на неправильный путь, и черт знает чем все в итоге закончится.

При других обстоятельствах я бы не рисковал, предпочтя подождать хотя бы пару-тройку часов, но сейчас ждать смертельно опасно. К тому же, имелась внутренняя уверенность адепта мар-шааг, что в случае необходимости удастся взять под контроль разбушевавшиеся потоки энергии. Это будет трудно, но когда выхода нет, приходится идти на крайние меры, надеясь на собственные умения.

— Згуар, — мягко, почти нежно произнес я слово-ключ для активации обряда. И вытянул руку вперед, выворачивая кисть обратным движением.

Это были врата, открывающие путь преобразованию. Нильс вздрогнул, по коже пробежали миллионы острых иголок. Возникло нарастающее давление в районе затылка.

— Это так и должно быть? — следопыт жадно облизал губы.

И получил в ответ красноречивый взгляд, велящий заткнуться. Парень послушно умолк, следя, как по линиям пентаграммы бежит белесый огонь. Он возник из ниоткуда, напоминая призрачное пламя и почти сразу завладел всем контуром колдовского рисунка.

Стало вдруг очень холодно. Из-за рта вырвался пар. Следопыт поежился, и кажется пожалел, что не набросил рубашку. Но теперь уходить из пентаграммы нельзя, процесс запущен, любая попытка покинуть выстроенную структуру все равно что подписать себе смертный приговор.

Мы стали частью магического рисунка, проявившегося не только в материальном мире, но и ушедшего далеко за пределы восприятия обычного человеческого разума. Тот самый тонкий мир, который некоторые посвященные называли астральным, до конца не понимая его истинной сути. Он пронзал реальность насквозь, для него не существовало таких понятий, как время или расстояние. Он был за границами привычных вещей, являясь частью чего-то настолько большего, что не поддавалось пониманию.

В свое время маги-заклинатели имперской Коллегии использовали отрывочные знания, доставшиеся в наследство от расы рогатых пришельцев из других измерений для созданий сети связи и пространственных перемещений. Но даже сотворив Обелиски, они до конца не разобрались, что такое есть «тонкий мир», интерпретируя имевшуюся информацию согласно своим скудным познаниям.

Все равно, что крестьянину из дикого средневековья, никогда не покидавшего деревню, и считавшего, что за околицей мир кончается, пытаться объяснить значение компьютерных систем. Он просто ничего не поймет, или истолкует на основе своих ограниченных познаний об окружающем мире.

— Не дергайся, — прошипел я, заметив, что Нильс согнулся, словно собираясь опуститься на колени.

— Ноги не держат, — пожаловался тот, но послушно выпрямился, несмотря на появление на лице гримасы боли. — Колени жжет.

— Нарушишь рисунок — сожжет изнутри, — пообещал я, параллельно наблюдая, как энергетические потоки перестраиваются в нужном порядке.

Разложенные компоненты вспыхивали и сгорали, от них к потолку шел легкий дымок. Но дальше происходило то, что не было видно простым человеческом взором — после каждого ингредиента оставалось частичка магической энергии разного типа и разного окраса, они переплетались между собой, присоединяясь к основному массе энергии. Основой служили лепестки белесого призрачного пламени, сворачивающиеся в спирали, как только поднимались от пола.

Эстетически это даже выглядело красиво.

Перед мысленным взором возник Сумеречный Круг, повис в воздухе, наливаясь силой. Сейчас он горел особенно ярко, лиловое свечение практически пылало. При этом символы заклятий получили необыкновенную контрастность, в малейших деталях видна каждая завитушка.

Центр — Средоточие, знак «Крепости духа» проявился, на мгновение застыл, а затем потек, подобно расплавленному металлу. Он плавился, одновременно видоизменяясь. Появлялись новые элементы, переплетаясь между собой, формируя отличный от прежнего узор, создавая другой знак, одновременно похожий и не похожий на старый.

Метка Тонких Путей наложилась на Крепость духа, вплеталась в него, становясь единым целым. И это спровоцировало новый виток изменений. Я чувствовал это, ощущал всеми фибрами души, как они проникают глубоко внутрь, дотягиваясь до каждой клеточки организма, затрагивая ауру, преобразуя ее по собственному образу и подобию.

Это оказалась гораздо более сильная перестройка, чем ожидалось. Она затронула все, включая Сумеречный Круг. Но при этом сами заклятья на первый взгляд визуально не изменились. Знаки остались прежними, только более контрастными, словно получив наведенную резкость.

Из груди вырвался вздох. Я открыл глаза, медленно оглядел заклинательный зал. Нильс стоял на своем месте, вытянувшись в струнку, будто готовясь взлететь. Лицо напряженно, глаза закрыты, руки свисают вдоль тела.

Я посмотрел на напарника через колдовской взор и почти сразу удовлетворенно кивнул, разглядев изменения, что и у себя. Метка вписалась в Сумеречный Круг следопыта, нужным образом изменив ауру.

— Эй, ты в порядке? — спросил я, одновременно пошевелившись. Мышцы побаливают, но не критично, кажется, ритуал прошел без эксцессов. Несмотря на опасения из-за остаточных проявлений энергии, которые, кстати, похоже почти полностью рассеялись.

Отлично, не хватало еще, чтобы это помешало пробуждению Обелиска. Древний механизм мог оказаться более требовательным к «чистоте» окружающего энергетического фона во время активации.

— Эй, просыпайся, ты что заснул? — я повысил голос, делая шаг в сторону, пока не выходя за пределы пентаграммы, но покидая вершину центрального луча.

А Нильс и правда казалось заснул, никак не отреагировав на оклик. Пришлось подойти, потрясти за плечо, приводя парня в сознание. На меня уставились замутненный взгляд.

— Что?.. Уже…? — он растерянно огляделся.

Черт, здорово его приложило, для меня все прошло гораздо легче. Видимо сыграла роль новизна Сумеречного Круга.

На полу все так же горели зажженные свечи, через узкие окна-бойницы продолжал доносится шум с улицы. Сколько прошло времени? Тридцать минут? Сорок? Кажется вечность.

Я прислушался к внутренним ощущениям. Вроде ничего не изменилось, но впечатление обманчиво, центр Средоточия пылал призрачно-лиловым огнем, показывая, что ритуал не прошел зря. Но главное — изменился сам знак, теперь он представлял нечто совершенное новое, невиданное ранее.

— Похоже все получилось, — я встряхнулся, покрутил затекшей шеей.

Нильс все еще находился в прострации, затуманенный взор скользил по окружающим предметам, но ничего не видел, следопыт смотрел внутрь себя.

— Очухивайся, сейчас не время заниматься самоизучением, — я энергичным шагом подошел к книге Основ, перелистнув сразу несколько страниц на описание Обелиска.

— Что-то мне хреново, — тихо промолвил Нильс и осел на подогнувшихся ногах на пол.

Дерьмо. Похоже для него ритуал и правда не прошел без последствий. В отличии от меня, чувствовавшего себя хорошо, следопыт имел бледный вид.

Паскудство, всегда есть какая-нибудь подлянка.

— Что с тобой? — я легонько похлопал по лицу лежащего Нильса. — Где болит? Слабость только в ногах или во всем теле?

Следопыт приоткрыл глаза, слабый шепот оказался едва различим.

— Везде болит. Везде слабость.

Его вдруг вырвало на каменные плиты. Проклятье, похоже все серьезней чем выглядело. Я потрогал лоб парня, кожа буквально горела огнем.

— У тебя жар. И сильный.

Похоже перестройка внутренней энергетики не завершалась, а значит и формирование Сумеречного Круга, когда в него попытались вписать новый символ, тоже.

— Ты видишь знак Метки? Он появился в пустой ячейке? — настойчиво спросил я, и требовательно потряс за плечи вновь собравшегося отключиться следопыта: — Это очень важно, Нильс! Ты видишь этот чертов знак или нет?

Голова парня качнулась, веки дрогнули, на меня уставились мутные глаза. Голос прозвучал тихим шепотом:

— Кажется да…

Пауза, я облегченно вздохнул, все не так плохо, главное сделано.

— Хорошо, значит процесс завершился. Это отличные новости. Все остальные проявления на физическом уровне можно устранить. Главное энергетическая матрица Круга встала на место и способна принимать другие конструкты, — я огляделся. — Где твоя сумка? Надеюсь ты пополнил свои алхимические запасы? Пришло время выпить зелье восстановления.

Слабый палец Нильса ткнулся в лежащую у стены кожаную сумку.

— Там… красный пузырек… среднего размера…

Я быстрым шагом подошел в указанном направлении, принялся копаться в сумке, ища нужную склянку. Стеклянный флакончик с насыщенной красной жидкостью обнаружился почти на самом дне, куда обычно кладут самые ценные вещи.

— Это всего лишь физическое недомогание от перенапряжения. Ты еще не привык к такому, поэтому организм инстинктивно хочет выключиться, взять передышку. Я подозревал, что так и будет, но надеялся, что все пройдет гладко, — объяснил я, приподнимая голову Нильса и просовывая ему между зубов горлышко открытого пузырька.

Следопыт сделал глоток, поперхнулся, затем еще один, часто задышал через нос, будто зелье оказалось острым, как жгучие специи. Реакция наступила почти сразу, глаза открылись, никакой затуманенности в них больше не было.

— Лучше? — спросил я, отшвыривая опустошенный флакончик к стене.

Нильс кивнул, кожа на лице порозовела, тело налилось заемной силой алхимического эликсира.

— Да, намного, спасибо, — поблагодарил он, вставая с пола.

— Отлично, значит можем продолжать, нам еще надо пробудить Обелиск…

В этот момент меня бесцеремонно прервали. В дверь снова забарабанили. В этот раз стук был не только громкий, но и уверенный, это хорошо чувствовалось, и я догадывался что услышу в следующий момент.

— Немедленно откройте! Здесь его превосходительство Жуэль Болсонар, бургомистр Винисгорда, он требует немедленно отворить! Если вы не подчинитесь, мы выломаем дверь!

Получив поддержку в лице начальства, стражники больше не колебались. Я скрипнул зубами, проклятье, как не вовремя. Но похоже делать нечего, придется открывать и успокаивать перепуганного градоначальника.

Глава 12

12.

— Они поддаются! Они поддаются! — с неверием и одновременно с восторгом в глазах прокричал Ерик. Мелкий хорек с редкими мышиными волосами подпрыгивал, не в силах сдержать воодушевления.

Толпа ревела, колыхалась, напоминая темную массу. Слышались крики, над головами горели факелы, разгоняя тьму посреди площади, примыкающей к резиденции бургомистра Винисгорда.

Людей удалось завести удивительно легко. Пара оброненных фраз здесь, несколько небрежно сказанных замечаний там, и вот слухи распространяются по городу подобно пожару. Переполненные в вечернее время кабаки стали отличной закваской для зарождения бунта.

Коста даже не ожидал, что все так быстро получится, недооценил царившие в бедных районах настроения. То и дело вспыхивающие болезни в пределах городских стен, вражеская армия в предместьях, невозможность уехать, приближающаяся зима, недостаток и подорожание продуктов питания, и постоянная угроза штурма в конечном итоге сыграли свою роль став катализатором постоянного страха.

Нужна были лишь спичка, чтобы вспыхнул пожар. Повод, который сплотит беднейшие слои населения, дав направление общему гневу.

Им стал бургомистр.

Бедняки и так недолюбливали богачей, а узнав, что главный из них собирается сбежать, бросив остальных на милость болезней, голода, холода и вражеской армии, пришли в справедливую ярость. Подогретые вином и элем, люди бросились на улицы, требуя, как они думали, справедливости.

Первые разгоряченные группы появились на площади из ближайших харчевен, затем весть о бегстве градоначальника Винисгорда разошлась широко, захватив самые дальние окраины. По мере распространения слухи менялись, вскоре большинство было уверено, что сбежать собираются все шишки города, начиная от членов Городского совета и заканчивая обычными богачами.

Разумеется, подобные новости не встретили понимания, особенно у тех, кто уже перебивался с хлеба на воду. У них и до этого не было много шансов на хорошую жизнь, а при осаде обстоятельства еще больше ухудшились. Таким терять было нечего, и они хлынули на улицы, в желании наказать предателей-толстосумов.

Стражники у резиденции поначалу не оценили степень угрозы, велев собравшимся убираться в свои норы. Назвали их крысами, отребьем, и тем самым спровоцировали первыми столкновения.

В ход пошли глиняные кружки из трактиров, выломанные из столов и лавок ножки, другие подвернувшиеся под руку предметы. Хорошо экипированным и обученным солдатам удалось сдержать первый натиск толпы, мечи, копья и щиты дали необходимое преимущество. Но толпа росла и это стало настоящей проблемой. Сдержать колышущуюся массу с факелами становилось все трудней, пока наконец редкая цепочка стражников не начала отступать. О чем и возвестил неугомонный Ерик.

— Они пятятся! Эти ублюдки отступают! — воскликнул он второй раз, победно вскидывая над головой руки.

— Надо прорваться внутрь, пока не подошло подкрепление, — заметил Коста, имея ввиду отряды стражников из других районов города.

Они втроем благоразумно держались подальше от первых рядов. Несмотря на малочисленность стражники умело орудовали копьями и клинками, то и дело на выложенную булыжником мостовую падало истекающее кровью тело очередного бунтовщика. Это вызывало новую вспышку ярости, но одновременно заставляло держаться подальше. Поэтому несмотря на многократное численное преимущество толпа еще не ворвалась внутрь.

— Со стен придут наемники. Эти всех вырежут подчистую без колебаний, — хмуро поддержал вожака Тугар.

— Если узнают, что бургомистр захотел смыться, не вырежут, — радостно возразил Ерик. Этому нравилось происходящее, в глазах восторг, на лице оживление от бунта.

Сзади кто-то толкнул в спину, но Коста не обратил внимания, понимая, что в толпе по-другому нельзя, хотя в другое время обязательно бы отреагировал, посчитав себя оскорбленным.

Мимо протиснулся огромный мужик: темная неряшливая борода, холщовая рубаха, опоясанная бечевкой, под грубой тканью бугрятся мускулы, в массивной руке огромный топор. Лесовик, из тех, кто раньше заготавливали дрова, ездя в ближайший лес и застрявший вместе с остальными горожанами в осажденном городе.

Этому точно нечего терять, его жизнь и средства пропитания остались за пределами Винисгорда, он будет драться просто потому, что другого выхода нет. Либо так, либо медленно подыхать от голода, ведь покупать еду денег нет.

Это натолкнуло Косту на интересную мысль. Совершенно неожиданно для напарников он вдруг заорал:

— Там внутри золото! Куча золота! Слитки! Монеты! Все внутри! Богатства бургомистра и остальных богатеев!

Моментально сообразивший что к чему Ерик подхватил:

— Огромная куча из золотых монет! Целые сундуки в подвалах!

Упоминание спрятанных внутри резиденции сокровищ с новой силой всколыхнуло толпу. Ведь золото почти здесь, только протяни руку, а добраться до него мешает жалкая кучка стражников, зажравшихся псов на службе хозяев.

И алчность окончательно застелила глаза бунтовщикам. Видение огромной кучи золотых монет смело страх напрочь. Клинки в руках солдат уже не пугали, а казались легкой преградой, которую можно смести, надо лишь поднажать.

И они поднажали, ревущая толпа подобно прибою накрыла цепочку стражи, не обращая внимания на гибель товарищей рядом, кого опытные воины все-таки напоследок успели достать, ударив точно и быстро, как их учили. Но никакое умение не спасет, если враг превосходит числом, и вскоре все было кончено.

Косту, Ерика и Тугара толпа увлекла за собой, сначала к крепким дубовым дверям резиденции, перед которыми последовала короткая заминка, а после дальше внутрь. Ширясь подобно реке, люди разбегались по залам и коридорам, круша все на своем пути.

* * *

— Ваше превосходительство, рад вас видеть, — я приветствовал бургомистра легким наклоном головы. Небольшая демонстрация уважения не помешает. На меня уставились злобные заплывшие глазки, едва видные из-за жирных щек.

Жуэль Болсонар явился в заклинательный зал наряженный в ночнушку до пят, со смешным колпаком на голове. Но смеяться не хотелось, лицо бургомистра Винисгорда выражала не страх, как ожидалось, а неприкрытую злобу.

— Сколько вам еще нужно времени? — резко спросил он, даже не делая вид, что смущен от собственного потешного вида.

Слишком серьезное положение чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Понимали это и стражники, маячившие за широкой спиной, в ином случае у солдат обязательно бы мелькали скрытые ухмылки. Но сейчас физиономии под железными шлемами сохраняли каменную неподвижность.

Правильно, не до шуток. И дурацкий колпак на башке бургомистра не повод для веселья, а причина морщиться, что придется бежать за нормальной одеждой, если его превосходительство вдруг вспомнит, что неподобающе одет.

— Немного, мы почти закончили, — уверил я. — Осталась активация устройства, это потребует около тридцати минут, не меньше.

Я выразительно посмотрел на бургомистра.

— Они у вас будут, — буркнул он и кивнул назад офицеру в начищенных доспехах, маячившему за правым плечом. — Григчерсен, в это крыло никто не должен пройти.

— Он не пройдет, ваше превосходительство! — молодцевато пообещал офицер.

Должно быть начальник личной охраны или нечто подобное, — мелькнула быстрая мысль. У таких преданность в крови, и платят им больше обычного.

Из коридора прогрохотало железо, обряженные в доспехи воины ушли блокировать коридоры, ведущие в заклинательный зал. Не оглядываясь на своих людей, бургомистр ступил через порог, правая его рука сжимала небольшой кожаный саквояж, в левой покачивался серебряный подсвечник с горящей свечей.

Любопытный набор для дальних путешествий.

— А где же ваша племянница? — совершенно некстати вдруг осведомился Нильс. Голос не скрывал ехидства, прямо намекая на статус «племянницы».

Я метнул яростный взгляд в сторону разговорившегося следопыта. Сейчас не место и не время для глумливых замечаний, совсем у дурака крыша поехала? Или это влияние зелья? Почувствовал отходняк после слабости и не следит за языком.

Но как ни странно, внешне бургомистр остался спокоен, проигнорировав скрытый намек.

— Она с доверенными людьми ушла через задний ход сразу, как с площади послышался шум, — равнодушно обронил он, изучая выложенный на полу каменной плиткой рисунок пентаграммы. — Это оно?

Я кивнул.

— Да. Точнее его часть. Вершина, если хотите. Сам Обелиск спрятан внизу, идет продолжением от пентаграммы.

Вместе с бургомистром в заклинательный зал зашли два воина. Оба рослые, широкоплечие, доспехи хорошо подогнаны, качество стали выше обычного. Пластика и движения выдавали опытных рубак.

Личные телохранители, последний рубеж обороны на пути к драгоценной тушки градоначальника. Я никак не прокомментировал их появление, понимая, что никто не даст их убрать.

— Хорошо. Я буду ждать прямо здесь, — сказал Жуэль Болсонар.

Нильс открыл рот, явно собираясь сморозить очередную глупость (все-таки появление долгожданного Сумеречного Круга сильно подействовало на парня, родив иллюзию о собственных силах), но я не дал ему раскрыть рот, резко скомандовав:

— За работу!

И следопыт подчинился, вовремя уловив жесткие интонации в голосе заклинателя, не терпевшего неподчинения.

Следующие полчаса прошли в суматошной подготовке.

Для запуска Обелиска требовалась Синяя Вода, вместо нее будет использована добытая в Башне Коллегии проволока похожая на вольфрамовую нить. Благо их в свое время я прихватил в избытке. Должно сработать.

Следующий важный элемент — фокусирующий кристалл. С этим пролет, вместо него будет использована перчатка мертвителя. Для управления энергией ее должно хватит, главное соблюдать предельную осторожность, внутри перчатки много некро-энергии.

Старинная вещица, ей как минимум восемь сотен лет, со времен последнего появления известного мертвителя в имперских провинциях. А может и более древняя, восходящая к первым заклинателям, ставших практиковать магию смерти. Веяло от нее страхом и смертью. Кто знает в скольких ритуалах и обрядах на основе магии смерти она поучаствовала и какими свойствами теперь обладает. Использовать ее риск, но выбора не оставалось.

И конечно основной момент — куда открывать путь. С этим могли возникнуть проблемы. Но это лишь на первый взгляд, и только для непосвященных в природу работы Обелисков. Например, Сандар из Аз-Гарада — порта пяти морей, не знал, что необязательно нужны два работающих Обелиска, чтобы протянуть между ними нить. Достаточно одного, с которого уже открывали дорогу. Неважно куда, главное, чтобы «следы» прохода остались. Все равно, что пройти по заросшей тропе, необходимо лишь направление.

Мы с Нильсом все делали тихо и быстро, но в какой-то момент нервы бургомистра не выдержали:

— Начинайте! — визгливым голосом воскликнул он. Его бросало из крайности в крайность, из кажущегося спокойствия в нервную панику. Маятник качался и никогда не угадаешь, где стрелка застынет в данный момент.

Я спокойно прервался, посмотрел на него.

— Возможно, вашему превосходительству, необходимо немного успокоиться и скажем выпить? У нас осталось немного эля, — предложил я.

Толстяк в ночнушке не ответил, вместо этого один из телохранителей достал из-за пояса небольшую металлическую фляжку. Отвинтил крышку и подал хозяину. По залу поплыл запах крепкой ягодной настойки на можжевельнике. Из-за специфического рецепта такие напитки шли не меньше, чем по десяток серебряных монет за кувшин.

Нильс проворчал что-то под нос. Кажется снова насчет того, как хорошо быть бургомистром. Не стану спорить.

Борова в смешном колпаке отпустило, охрана тоже слегка расслабилась вслед за хозяином. Я поднял латную перчатку из темного металла. Помедлил, ощущая магические токи вокруг древнего артефакта. Перчатка пропитана некро-энергией. Аура жесткой силы буквально сочится из ее, напоминая темную дымку.

Секундное колебание.

Не уверен, что у обычного мага, окажись он на моем месте, был бы шанс. Магичка из Ольца точно бы не справилась, перчатка бы ее сожрала, подчинив и разъев ауру как ржавчиной, черными миазмами некро-энергии Но я с ней сроднился благодаря поглощенной энергии над старинным кладбищем.

Из окон-бойниц донесся особенно громкий рев. Толпа добралась до двери, стража не смогла сдержать натиск, смытая грязной визжащей от ненависти волной. Солдат растерзали и наконец прорвались внутрь.

— Быстрей! — поторопил бургомистр, нервно, но уже без визгливых ноток в дрожащем от страха голосе. Настойка все-таки помогла.

Я еще секунду медлил, затем осторожно надел перчатку на руку. Тут же вздрогнул, ощутив, как по коже скользнули струйки чуждой энергии. В ту же секунду по линиям на полу побежали огоньки магической силы. Сначала синие, затем черные, пока наконец не окрасились в устойчивый насыщенный фиолетовый.

Цвет моей личной магии.

Из ниоткуда послышался низкий гул. Воздух стал плотным и вязким. Пентаграмма горела лиловым пламенем. Бургомистр, Нильс и телохранители попятились к стене, ощущая вместо ожидаемого жара странно-обжигающий холод. Из центра зала ударил столб полупрозрачного света, уперся в потолок и замер.

На долю секунды показалось, что выложенные камнем плиты потеряли материальность. И снизу, и сверху обретя расплывчивость рваных кусков тумана.

Бургомистр завороженно уставился на проявление настоящей магии, его охранники следовали примеру хозяина, ошарашенно пялясь на происходящее с отвисшими челюстями. Никогда прежде им не приходилось видеть ничего подобного.

Призрачный свет метнулся вертикально вверх, словно пронзив потолок, ударив в небеса над резиденцией. Снаружи послышался дружный вздох. Не успевший проникнуть внутрь народ наблюдал за светопреставлением.

Представляю, какая сейчас на улице дикая иллюминация. Народ еще больше озвереет посчитав, что бургомистр близок к побегу. И будет не так уж не прав. За исключением причастности бургомистра.

Я поднял облаченную в темный металл руку, концентрируясь на бушующих вокруг потоках энергии. Первая попытка взять под контроль не увенчалась успехом. Обелиск гудел, но не хотел подчиняться.

Долгое мгновение я не понимал, что происходит, пока не догадался обратиться внутрь себя, вызывая перед мысленным взором Сумеречный Круг. Надо соединить центр средоточия с Меткой Тонких Путей и старинное магическое устройство. Это как ключ, показывающий, что у посвященного есть право доступа.

Перед глазами сверкнуло, в висках стрельнуло острой болью, и я словно воспарил над зданием резиденции.

Окружающий мир подернулся дымкой, ночь стала светлой, напоминая сумерки. Внизу раскинулся Винисгорд с каменными домами и черепичными крышами, из многих шел дымок. Я видел бушующую у входа в резиденции толпу, но отсюда она казалась лишь клочьями тумана, собранными в неряшливую массу. Пришлось постараться, чтобы заставить себя перестать разглядывать странный подернутый дымкой мир, похожий на призрачное отражение себя прежнего, и сосредоточиться на главном.

Тропа. Нужна тропа.

Я начал медленно оборачиваться вокруг своей оси, вглядываясь в неявные признаки, где может находиться вход на призрачную дорогу через тонкий мир. И у меня в конце концов получилось.

Оно походило на смазанную тень, на отпечаток подошв, смытый дождем, на отзвук давно затихшего эха. Начало тропы. Точно невидно, что находится на другом конце, но переход определенно стабилен. Прямо сейчас я мог сделать шаг и перенестись за многие сотни миль в мгновения ока.

Но нет, еще рано.

Я медленно открыл глаза, и первое, что услышал, вновь ощутив себя в заклинательном зале, как из коридора доносится лязг стали и крики ярости сражающихся людей.

Глава 13

13.

Люди странные создания, надеются на то, что никогда не сбудется. Но именно эта надежда часто толкает вперед, заставляя действовать невзирая на внешние обстоятельства, даже если ситуация ухудшается до критической нормы.

Вот и Жуэль Болсонар бургомистр Винисгорда не отступал до последнего. Нильс искренне этого не понимал, ведь толстяк несмотря на несуразный вид не выглядел дураком. Даже будучи в панике, он должен был соотнести странное поведение пришлого колдуна и его помощника с тем, что происходит снаружи. Но вместо этого бургомистр все еще наделся сбежать, используя магические пути, о которых впервые услышал вчера вечером.

— Давай! Живей открывай свою колдовскую дорогу! — визгливо вскрикнул жирдяй, когда стало понятно, что ворвавшаяся в резиденцию толпа добралась до ведущего в заклинательный зал коридора.

Из-за обитой железными полосами деревянной двери доносились крики и звон оружия. Стражники сдерживали ревущих от гнева мятежников. Рубили, кололи, резали, без колебаний пуская в ход мечи и щиты. И медленно отступали, не в силах сдержать безграничное море охваченных яростью людей.

— Мы успеем, — Га-Хор Куэль Ас-Аджар успокоил перепуганного градоначальника.

Жесткий тон, холодный взгляд, уверенные жесты, скупые и точные движения, экономные, но быстрые, без ошибок — заклинатель сохранял хладнокровие даже в такой ситуации.

Нильс и раньше знал, что маг, с которым познакомился, обладает решительным характером, но сейчас это проявилось в полной мере. Ни сомнений, ни колебаний, только полная уверенность в собственных силах и абсолютный контроль над происходящим. Маг точно знал, что делать и показал это находящимся в заклинательном зале.

При первых признаках паники со стороны бургомистра и шума из коридора два личных телохранителя, зашедших в зал вместе с ним, потянули из ножен длинные полуторные мечи. Шелест вынимаемой стали привлек внимание заклинателя.

Тяжелый давящий взгляд без слов, и оба воина одновременно неуверенно остановились.

Нильс восхищенно присвистнул. Мысленно, разумеется, понимая, что сейчас это будет некстати, и не желая получать новый втык за неуместное поведение, как недавно за случайно оброненную фразу насчет молоденькой любовницы бургомистра.

Следом мелькнула быстрая мысль: интересно, со временем он станет таким же? Сможет остановить вооруженных воинов одним взглядом? Что-то подсказывало что нет. Га-Хор Куэль Ас-Аджар был кем угодно, но только не простым заклинателем, каким скорее всего станет сам следопыт. Тут и высокородное происхождение, и опыт, и отточенная привычка поведения по управлению людьми, и некая мрачная тайна, окружавшая фигуру мага с самого первого дня их знакомства.

— Я нашел тропу, — сказал Га-Хор, игнорируя трепыхание испуганного градоначальника и глядя только на Нильса.

— Куда она ведет? — тут же спросил охотник за древностями.

В ответ, отрицательное покачивание головой.

— Не знаю. Но дорога точно есть. Не знаю когда ее открывали в последний раз, подозреваю, что еще во времена до падения империи, но проход хорошо виден.

На секунду наступила тишина. Все оценивали риски путешествия в неизвестность. Первым взорвался бургомистр:

— Не знаешь⁈ Как это ты не знаешь⁈ Ты должен знать!! За что я вам плачу деньги⁈ Хочешь, чтобы я очутился посреди какого-нибудь заброшенного болота⁈ Ты хоть знаешь, в каких глухих отдаленных дырах империя ставили свои проклятые форпосты⁈ Нас может забросить в один из них, откуда мы никогда не сможем выбраться!!! — возопил он, возмущенно потрясая мясистыми кулачками.

Заклинатель остался равнодушен к вспышке истерики, вместо этого указал Нильсу за сваленные в беспорядке сумки, молчаливо веля позаботиться о вещах. Следопыт незаметно кивнул, показывая, что понял распоряжение.

Пентаграмма продолжала гореть призрачным пламенем, в центре колыхался столб белесого света, он немного померк, но потолок заклинательного зала все также терял часть привычной материальности, что указывало на то, что спрятанный под каменным полом Обелиск работает.

Тропа открыта, они могут в любом момент уйти, покинув захваченную бунтовщиками резиденцию и сам Винисгорд. Но сделать это смогут только двое: Нильс и Га-Хор, потому что только у них есть магические способности, Сумеречный Круг и Метка Тонких Путей, открывающая колдовскую дорогу.

Восторг от появления Круга все еще не отпускал Нильса. Давняя мечта осуществилась, пусть все и не выглядело идеальным, в частности количество доступных для изучения заклятий. Но это будут настоящие заклятия! Которые станут частью него, и не будут зависеть от внешних предметов, как артефакты, которыми ему раз или два до этого приходилось пользоваться.

Возможно в первые жизни Нильс был по-настоящему счастлив. От этого дурацкие ироничные замечания в сторону бургомистра, бесшабашное поведение и уверенность, что все закончится хорошо. Наверное, стоило вести себя лучше, оставаясь собранным и сосредоточенным, как это делал заклинатель, но он ничего не мог с собой поделать, находясь под воздействием радостных предвкушений.

В конце концов, он не являлся адептом мар-шааг, не умел отбрасывать лишние эмоции в сторону, концентрируясь на первоочередных задачах, игнорируя остальное. Он был всего лишь охотником за древними редкостями.

Это стало ошибкой.

Не следовало отвлекаться, нужно было делать то, что приказал заклинатель — идти и брать сумки. Вместо этого Нильс замешкался и подставился под удар.

Следующие секунды вместили в себя сразу несколько событий.

Совершенно неожиданно один из телохранителей вдруг выхватил меч, нанес удар рукоятью по лицу напарника и подскочил к двери. Обернулся, торжествующее лицо горело мрачной усмешкой. Он посмотрел на бургомистра.

— Это тебе за Лауру, ублюдок!

— За Лауру? — недоуменно спросил Жуэль Болсонар. Физиономия толстяка в ночнушке и дурацком колпаке на голове выражала растерянность.

— Ты мог выбрать любую другую, но заставил ее отца отдать тебе в качестве шлюхи! — выкрикнул телохранитель.

Лязгнул, отодвигаясь засов. Как завороженный, Нильс смотрел, как обитая почерневшими от времени полосками железа дверь распахивается.

— Сумки! — кричит заклинатель, но следопыт слишком занят, потрясен произошедшим.

— Но она сама… — кричит бургомистр и захлебывается.

Открыв дверь, предатель резво разворачивается и бьет наотмашь мечом. Длине клинка всего немного не хватает развалить тучное тело надвое. Но его оказывается достаточно, чтобы кончик лезвия чиркнул по объемистому брюху. На ткани ночнушки выступает полоса крови — разрез не глубокий, но достаточный, чтобы не привыкший к насилию к собственной персоне бургомистр начинает оглашено орать:

— А-а-а!!! Убивают!!! Спасите!!!

Он орет потрясая телесами, неловко дергается и заваливается назад. Как ни странно, это спасает ему жизнь. Говорят внезапное падение на землю лучший способ избежать удара. Сам того не зная, Жуэль Болсонар применяет этот прием, уходя от мелькнувшей в воздухе полосы остро заточенной стали.

Промахнувшийся телохранитель рычит от ярости, меч вновь взмывает над его головой для нового сокрушительного удара. Бургомистр верещит, как поросенок.

В заклинательный зал врывается несколько человек, прорвавшихся через ряды защищавших коридор стражников. Среди них Нильс без особого удивления узнает старых приятелей: Косту, Тугара и Ерика. На лице лидера банды мрачное торжество, в этом он похож на предателя-телохранителя, когда тот распахивал настежь дверь.

— Попался, скотина! — злорадно кричит мелкий заморыш с редкими мышиными волосами.

И резко замирает. Тонкие руки карманника приподнимаются, пытаясь нащупать лицо, но там уже ничего нет, только выжженная проплешина.

Никто не успел заметить, как заклинатель метнул сгусток фиолетового огня, все произошло очень быстро. Зато результатами смогли полюбоваться все желающие. Еще долгое мгновение тело низкорослого вора с выжженным начисто лицом простояло на ногах, пока наконец тяжело не рухнуло на пол, заставив присутствующих оцепенеть от ужаса.

Страшная смерть вызвала растерянность. Коста и Тугар машинально попятились от фигуры в черных одеждах, застывшей в классическом позе боевого мага, выбросившего руку в атакующем жесте вперед.

Но заминка вышла короткой. Раздавшийся особенно сильный крик умирающего из коридора словно по новой запустил события, поставленные страшной смертью на паузу.

— Бей!!! — проревел Тугар и скакнул вперед, вздымая над головой усеянную острыми шипами палицу.

Колдун сменил положение и выкинул в сторону нападающего вторую руку. Массивного здоровяка подхватила невидимая сила и швырнула назад, ударив об стену, как тряпичную куклу.

Два удара сердца — и две трети команды Косты оказалось уничтожено или выведено из строя. Но вожак не был бы вожаком, если бы не мог вовремя среагировать на угрозу и отступить, переключившись на другую цель. Взгляд Косты метнулся к Нильсу, лицо ощерилось в злобной гримасе. Все что успел сделать следопыт — скользнуть в сторону, ощутив дыхание смерти от старого приятеля.

К сожалению, недостаточно быстро. Два мелькнувших с быстротой молнии кинжала вонзились в тело Нильса — один в живот, другой в грудь. Оба погрузились почти на всю глубину лезвия, настолько силен оказался бросок. Физиономию Косты прорезала торжествующая усмешка, ему все же удалось достать врага.

Так он и умер, по примеру своей жертвы получив кинжал в горло. Только в отличие от клинков из обычной стали, этот переливался черным и фиолетовым. Колдовское оружие, призванное по воле хозяина — оно прервало цепь жизни главаря.

Войдя в заклинательный зал, всего через несколько секунд вся банда перестала существовать.

Нильс тяжело опустился на пол. Раны горели огнем, кинжалы торчали из плоти, любая попытка прикоснуться вызывала еще большую боль.

— Кретин, — над головой раздался голос Га-Хора.

— Согласен, — хрипло выдохнул следопыт. Закашлялся. На губах выступила кровь, внутренние повреждения оказались чересчур сильными. Странно даже, что еще не умер. Один клинок в боку, второй в центре груди. Такое зельями не вылечить.

— Ты умираешь, — в голосе заклинателя холодная констатация фактов, и лишь легкая тень сожаления.

— Надо было хватать сумки, — Нильс криво усмехнулся окровавленными губами. — Как вы и велели…

Он недоговорил, из-за спины Га-Хора послышался тоненький визг. Бургомистр опрокинулся на спину, левая рука вскинулась в защитном жесте, рукав идиотской ночнушки сполз, обнажая запястье. Тускло сверкнул металл широкого браслета. Стоящий над градоначальником с занесенным мечом телохранитель ударил, но клинок преодолел лишь половину пути.

Полыхнуло, и на пол осыпалась черная горстка зернистого праха — все что осталось от экипированного в хороший доспех воина.

— Проклятье, — потрясенно выдохнул Нильс.

Заклинатель остался спокоен.

— Я же говорил, что у него что-то есть на запястье. Похоже даже ближние охранники не знали об этом, — рассеяно буркнул он, словно о чем-то отвлеченном.

Жуэль Болсонар забарахтался, пытаясь подняться. Сейчас рыхлая туша напоминала огромную лягушку, перевернутую на спину. По лицу Нильса скользнула вялая усмешка, но сказать он ничего уже не мог, слабость стремительно растекалась по всему телу.

— Не успел я побыть магом… — тихо проронил он и медленно закрыл глаза.

* * *

Я смотрю на мертвого Нильса, испытывая смешанные чувства из сожаления и раздражения. Сожаления — потому что несмотря ни на что, мы провели долгое время вместе, став если не напарниками, то по крайней мере чем-то похожим. Раздражения — потому что ему не удалось дотянуть до конца. Глупая ошибка, сыграла свою роль, подведя черту под линией жизни следопыта. Достигнув желаемого, он расслабился и подставился под удар, забыв, что мир только того и ждет, чтобы наказать счастливчика.

— Дерьмо, — глухо ругнулся я, не зная, как еще выразить свои чувства.

Получилось паршиво. Ведь оставалось немного, чтобы спастись…

— Так мы уходим? — с боку раздается голос с тяжелой отдышкой.

Слегка поворачиваюсь. Бургомистр приподнимается с пола, все так же в нелепой ночнушке, с колпаком на голове. Он больше не выглядит смешным толстяком, скорее собранным и готовым драться боровом. Слегка необычное сравнение, но весьма подходящее для рыхлой фигуры.

Все это время я держал его боковым взглядом в поле зрения, подмечая, куда будет направленна левая рука. Черт, штука на запястье и правда оказалась убойной игрушкой, не зря от нее с такой силой фонило магией. Интересно, где он ее достал?

Из коридора все так же доносится лязг мечей, скрежет стали и крики. Сражение продолжается, стражники перегруппировались, сдерживая наплыв разозленной толпы.

Я вновь берусь за латную перчатку из темной стали, наклоняюсь, подбирая сумки и перебрасывая через плечо. Пора уходить. Прощальный салют над телом погибшего Нильса. Извини друг, что не получилось вместе уйти. Ты был близок, но не вовремя расслабился, потеряв сосредоточенность и за это был тотчас наказан. Такое бывает, когда думаешь, что весь мир у тебя в кармане, а он только и ждет, чтобы нанести внезапный удар.

Дерьмо…

Делаю шаг, переступая границы пентаграммы. Выложенный каменными плитами колдовской рисунок продолжает исходить призрачным пламенем. Столб белесого света в центре немного поблек, но все еще сохраняет силу. Переход открыт, надо лишь зайти внутрь.

Внезапно бургомистр что-то понимает. Может по моему отрешенному лицу, может наконец прорывается инстинкт, давно твердивший, что все не так просто и что заезжему колдуну нельзя доверять, но прогоняемый до сих пор в надежде, что все же удастся сбежать из обреченного на гибель города.

Жуэль Болсонар дико кричит:

— Нее-еет!!!

Он бросается на меня, позабыв о своей магической игрушке, в безумном отчаянии, поняв, что его собираются бросить в заклинательном зале на пороге разбушевавшейся толпы.

Ярость прибавляет бургомистру сил, он проявляет удивительное проворство, скакнув с места подобно перепуганному борову. Он даже умудряется меня зацепить, хотя до последнего казалось, что это невозможно. Искаженное бешенством лицо оказывается вплотную, в ноздри бьет запах настойки из можжевельника из разинутой пасти, откуда выплевываются яростные слова:

— Ты меня здесь не бросишь, проклятый колдун!!!

Я пытаюсь сбросить озверевшего хряка, но это оказывается не так просто. Он вцепился мертвой хваткой, повиснув на мне всей тушей.

Проклятья. Дергаюсь в сторону, но сам едва не теряю равновесие. От неосторожного движения лямки сумок скользят с плеча. Чтобы удержаться на ногах, вынужденно сбрасываю мешавший двигаться груз. С глухим стуком сумки падают на пол.

Ну жиртрес, ты у меня сейчас получишь. Собираюсь ударить резко и зло, чтобы избавиться от мешающей туши, но бургомистр вдруг неожиданно тянет вниз и вправо, заставляя неуклюже вскидывать руку, чтобы не рухнуть под тяжестью полутора сотни живого веса. Или сколько там этот хряк весит?

Мы оба оказываемся в неустойчивом положении. Колпак бургомистра съезжает на бок, сам он дергается, и я вдруг с изумлением понимаю, что толстяк до сих пор не отпустил кожаный саквояж, с которым зашел в заклинательный зал. Им он и пытается ударить, раз за разом увеличивая амплитуду.

Сейчас толстый бургомистр буквально висит на мне, а весит он немало. В конечном итоге это приводит к закономерному результату — я делаю неосторожный шаг и отступаюсь. Туша верещит, пухлые пальцы вцепляются в руку с латной перчаткой — пальцы той самой руки, на которых надет браслет.

Из коридора доносится особенно громкий рев. Громкий и торжествующий. Остатки заслона из стражников смяты, через секунду бунтовщики будут в заклинательном зале.

Не удержав равновесия, я падаю прямо в призрачный столб в центре пентаграммы. Верещание преобразуется в визг. Видя, что колдун уходит, бургомистр делает единственное, что ему остается — активирует свой артефакт, не обращая внимание, что тот касается черной латной перчатки.

Вспышка света — черного, как первородный мрак. Спрятанная внутри перчатки некротическая энергия высвобождается, провоцируя мощный взрыв. Это последнее, что я помню, перед тем как провалиться в столб белесого света.

Дальше наступает темнота.

Глава 14

14.

В старинных магических фолиантах времен эпохи Старой империи переход на дальние расстояния при помощи Меток Тонких Путей описывался, как плавное и спокойное путешествие, подобно полету через призрачный мир, когда ничего не мешает.

В моем случае, все было совершено не так. Переход напоминал езду по ухабистой дороге, когда то и дело швыряет в колдобинах, и в конце выбрасывает, прокатывая по камням, окончательно вышибая дух. Это не было воспоминание в чистом виде, скорее ощущение, но более реальное, чем что-либо и оттого намного мучительней.

Трудно сказать сколько продлилось беспамятство, это могло быть, как пара часов, так и пол дня. Очнулся резко, как от щелчка пальцев. Тело болело, будто мной играли в футбол великаны. Сухость в горле, болезненное давление в височных долях и нижней части затылка, перед глазами плавали темные круги.

Паршивое состояние, хуже вряд ли придумать.

Взгляд прояснился и сфокусировался, первое что увидел — мясистые пальцы человеческой руки.

Что за черт?

Машинально дернулся, и тут же скривился от новой вспышки боли в районе спины. Похоже хребтом приложился о твердое. Неспешно перекатился на спину и несколько секунд просто лежал, вдыхая через нос и выдыхая через рот по древней методике адептов мар-шааг, приводя сознание и тело в порядок.

Над головой каменный свод, лежу посреди круга. Еще одна пентаграмма, но вокруг не заклинательный зал резиденции бургомистра, значит Обелиск все же сработал, несмотря на все опасения.

Магический рисунок скрыт под слоем грязи, веточек и опавшей листвы. Взгляд метнулся вверх и в сторону. Точно, дерево, проросло в пролом. Несколько гранитных блоков обвалилось, обрисовав вытянутую дыру. Вокруг запустение, в неглубоких выемках скопилась дождевая вода. Где бы не находился выход с магической тропы, он точно не привел в обжитое место.

Помещение частично разрушено, судя по видневшимся в проломах кронам деревьев, располагается не слишком высоко, второй-третий этаж, максимум четвертый, но вряд ли. Каменная кладка выдает имперский стиль, та же массивность и основательность. Скорее всего еще один форт или нечто подобное.

— Могло оказаться хуже, — философски обронил я и закашлялся.

Было холодно, значит климатический пояс более или менее близок к Винисгорду, это хорошо, будет проще ориентироваться на местности. Куда хуже, если бы в проломах виднелся песок, а воздух оказался сухим и жарким. Оказаться посреди пустыни не самое лучшее развлечение.

Ни еды, ни воды, ни припасов. Проклятье! Сумки, книги, редкие ингредиенты для ритуалов! Камень Душ и конечно Перчатка мертвителя! Все осталось в заклинательном зале! Разгромленном, а скорее полностью уничтоженном гигантским выбросом высвобожденной некро-энергии.

Чертов Жуэль Болсонар все испортил. Проклятый толстяк едва не поломал план, вцепившись в меня мертвой хваткой. Из-за него оступился и вошел в переход, не так как должно.

Перед глазами мелькнуло воспоминание: соприкосновение двух могущественных артефактов, отчаянный крик бургомистра и вспышка черного света. Дурак использовал браслет и что бы тот не делал, кроме превращения людей в горстку праха, как в случае с предателем-телохранителем, сработать полностью не успел, вошел во взаимодействие с перчаткой мертвителя и вызвал аннигиляцию обоих магических амулетов.

Все уничтожено взрывом. Подозреваю большая часть крыла резиденции, где располагался заклинательный зал превратилась в руины. Толстые стены, конечно, были рассчитаны на выброс магической силы, но вряд ли справились с чудовищным взрывом некро-энергии.

— Толстый кретин, — я устало вздохнул.

И вспомнил погибшего Нильса. Вот кому действительно не повезло, так долго идти к цели и умереть практически на пороге осуществления заветной мечты. Хуже не придумаешь. А ведь оставалось немного, если бы придурок бургомистр не приперся с охранниками в зал, один из которых оказался предателем, то все прошло бы гладко, мы бы спокойно открыли переход и ушли, забрав с собой вещи.

Вместо этого Нильс погиб, я неизвестно где, без книг, артефактов, еды и припасов.

Чертов Жуэль Болсонар, был бы некромантом, оживил бы жирную тушу, и снова убил. А затем еще раз и еще, пока не надоест приканчивать раз за разом проклятого жирного ублюдка.

Впрочем, размышлять о прошлом, мечтая о смерти мертвеца, бесполезное занятие, хотя и приятное. Однако пора думать о настоящем, и по крайней мере о ближайшем будущем.

Я приподнялся, принимая сидячее положение и огляделся. Замер, несколько секунд тупо пялясь на кусок отрезанной руки, лежащий на каменных плитах рядом. Вот чьи мясистые пальцы оказались перед глазами в момент пробуждения.

Судя по толщине — рука бургомистра. Должно быть придурок в последний миг попытался вкатиться в столб света, или случайно в него попал, но только одной рукой, той самой, что держала саквояж. А вон и он, валяется посреди опавших листьев.

Вяло шевельнулась мысль — жирный хряк до последнего не выпускал его из рук, даже пытался отмахиваться, используя, как дубинку. Придурок. Попадись он мне сейчас, порезал бы живьем на куски, все умудрился испортить поганец…

Ладно, об этом кажется уже было.

Я взял эмоции под контроль, используя одну из техник пути духа. Не время и не место для гнева, необходимо хладнокровие и сосредоточенность. Тех самых, что недоставало Нильсу и из-за чего он в конечном итоге погиб. Если не хочу повторить его участь, буду умнее.

Из пролома налетел холодный ветер, заставив поежится. Но вместо того, чтобы подняться с прохладных каменных плит, я наклонился вперед, изучая отрезанную руку. Удивительно насколько ровный и точный срез. Как лазером. Сравнение усиливали края, будто их прижгли, но деликатно и правильно.

Перед мысленным взором мелькнуло, как иначе могло закончиться путешествие: расчлененные куски тела отправляются в разные Обелиски. Я передернул плечами. Жуть, неудивительно, что имперские заклинатели без особой охоты пользовались тропами через тонкий мир. Так и головы лишиться недолго.

— Дерьмо, — кажется уже в третий раз после пробуждения выругался я.

Что касается саквояжа… взгляд метнулся к кожаной плотной сумке, отдаленно напоминающей портфель. Зачем-то ведь с таким упорством бургомистр цеплялся за него.

Я потянул его к себе и крякнул от усилия. Тяжелый сволочь. Щелкнули застежки, открывая нутро. Первая реакция — недоумение и нахмуренные брови. Затем понимание.

— Ах, ты жирный старый ублюдок, — лицо поневоле расплылось в улыбке.

Даже на первый взгляд видно, что потеря всех оставленных в резиденции артефактов, ингредиентов и книг (а точнее уничтоженных магическим взрывом), с лихвой компенсируется содержимым.

Или все же нет?

Вытянутые мешочки из ткани, похожие на носки. В каждом не меньше сотни золотых монет. Получившиеся «колбаски» уложены в плотные ряды. Сколько же их? Раз, два, три, четыре… на восьмом сбился. Явно не меньше двух десятков. Бывший правитель Винисгорда хорошо подготовился к побегу, и если судить по тому, как аккуратно все уложено, сделал это заранее, не исключено еще до нашего с Нильсом появления. А значит хитрый толстяк и до этого просчитывал возможные пути отступления из осажденного города.

— Нильс был прав — старый хрен и правда был хитрожопым ублюдком, — я усмехнулся.

Две тысячи золотых монет, черт, вот почему саквояж такой тяжелый. И как только рыхлый жирдяй им так смачно размахивал. Видимо правду говорят: адреналин усиливает силу, человек даже не замечает, что делает, на что в обычной жизни не способен.

Адреналин, страх и отчаянное желание выжить — убойное сочетание, могущее помешать даже идеальным планам, не то что сваяным по-быстрому на коленке.

— А ведь толстяк махал их будто внутри пара дырявых сапог, — припомнил я и удивленно покачал головой. Невероятно на что способны люди, когда их припрет к стенке. Надо будет запомнить.

Что еще внутри? Может кроме золота хитрый бургомистр догадался прихватить с собой немного еды? Судя по комплекции, питался он с удовольствием.

Однако никакой еды в саквояже не обнаружилось, даже завалявшегося бутерброда, что слегка опечалило, так как живот потихоньку начал урчать, напоминая о необходимости пополнения.

Зато вместо пищи нашлось кое-что другое. Первое и, наверное, самое главное: три векселя на тысячу золотых монет каждый. На предъявителя, выписанные Торговым Домом Моранов. Печати, бумага, оформления, алхимические знаки — все указывало на подлинники.

— Наличными две тысячи и еще три в векселях, всегда пять. — задумчиво я сделал нехитрый подсчет и во второй раз удивленно покачал головой. — Нехило.

Целое состояние, на которое можно скупить с потрохами небольшой городок. Ладно, городок может вряд ли, но на несколько деревень точно хватит.

Но и это оказалось не все, в боковом отделении в форме кармашка обнаружилось кое-что более интересное.

— Что тут…

На свет выскользнул плотно завязанный мешочек. Если встряхнуть слышится характерный перестук. Не металлический из золота и серебра, другой, так звучат камни, соприкасаясь друг с другом.

Что и подтвердило дальнейшие действия. Развязав мешочек, я вытряхнул содержимое на ладонь. В глазах зарябило от разноцветья: бриллианты, рубины, изумруды, — целая россыпь в изрядном количестве.

Хмм… компактный размер, небольшой вес, высокая стоимость. На это точно можно прикупить городок, а может даже и два.

Если у бургомистра было столько с собой, то сколько же у него на именном счету в банке Моранов? Похоже Винисгорд и правда весьма зажиточный город. Следом мелькнула циничная мысль: а также хорошая дойная корова для умелого градоначальника.

— Жадный хитрый ублюдок, — я разглядывал горсть драгоценных камней, стоивших…

Проклятье, а сколько это стоит? Точно не пара-тройка тысяч, а намного-намного больше.

Стоит это потерянного Камня Душ, перчатки мертвителя, книг и припасов? Честно говоря, черт его знает, но то, что из резиденции удалось уйти не с голым задом, однозначно обрадовало. Повезло, что дряблое тело хряка повернулось в нужную сторону, когда сработал переход, забрав с собой руку с саквояжем. Все могло закончится хуже, если бы в столб призрачного света попала другая рука — с магическим браслетом на запястье, неизвестно как бы в таком случае среагировал Обелиск на появление в сфере своей работы чужой энергии.

Я положил пергаменты банковских векселей и мешочек с драгоценными камнями обратно, закрыл саквояж и огляделся.

Круглый зал похож на зал в резиденции, в этом отношении имперцы придерживались определенных стандартов, размещая Обелиски. Впрочем, всегда имелись исключения из правил, но не в этом случае. Грубая каменная кладка, массивные гранитные блоки, в стене и потолке проломы, слышен шелест листвы, видны кроны деревьев с пожелтевшей осенней листвой. Изображение пентаграммы на полу едва различимо, мешает грязь и опавшие листья. Больше ничего примечательного.

Вряд ли удастся заставить работать механизм перемещения снова. Без компонентов, без аналогов Синей Воды, без фокусирующего кристалла или заменившей его перчатки это физически невозможно.

А жаль, имея Метку Тонких Путей и подходящие компоненты, можно было попытаться открыть проход в более цивилизованные земли. Например в какой-нибудь крупный город, где наверняка еще сохранились имперские постройки. Но сейчас об этом можно только мечтать.

Кстати, о Метке. Я обратился внутрь себя, вызывая Сумеречный Круг. Необходима проверка, как часть моего магического облика пережила нештатное путешествие через астральную проекцию изнанки материального мира.

Круг вспыхнул перед мысленным взором, горя спокойным равномерным свечением. На первый взгляд все в порядке. Символы заклинаний полны энергии, готовые к применению. Отлично.

Я встал и подошел к пролому в стене. Перед глазами распахнулся вид на осенний лес. Черное-красное, оранжевое и багровое полотно крон листвы уходило за горизонт.

Плохо. Не видно просек, а значит дорог, сплошной ковер леса. А на улице не жаркое лето. Правда еще имелась сторона с другой стороны башни. Кстати, а это вообще башня? Обелиск находился примерно на высоте второго этажа, справа и слева продолжения стены не видно, идет закруглением, как и полагается башне.

Так стоп, я наклонился чуть дальше, высовываясь из пролома, форма здания все же не полностью круглая.

Камень под рукой опасно качнулся, пришлось отступить, здесь все держалось на честном слове. Кладка выглядела сплошной, но похоже в любой момент была готова обвалиться.

— Надо уходить, пока вся эта груда щебня, не свалилась на голову, — пробормотал я и отвернулся от пролома, оглядывая зал.

Выход обнаружился сбоку, в виде дверного проема. Двери, разумеется, давно нет, зато виднеется краешек ступенек, уходящих вниз. Кажется мне туда. Я подошел к пентаграмме и поднял саквояж, сквозь сжатые зубы вылетело короткое ругательство. Тяжелый гад, интересно сколько в нем, килограмм пятнадцать-двадцать? Не меньше, и все из-за золота.

Ладно, пора выбираться, и первым делом найти пропитание. Одной магией сыт не будешь, как и золотом с драгоценными безделушками.

Я вышел из зала на небольшую площадку и почти сразу вновь выругался. Лестничный пролет оказался разрушен, ступеньки вели в никуда. Пришлось рисковать и прыгать. Точнее сначала швырять тяжеленный саквояж и надеется, что из-за тяжести он не обрушит остатки каменной лестницы, а затем с тем же мыслями перескакивать самому.

Осторожный, но быстрый спуск вниз, прижимаясь к стене. Руку оттягивает кожаный саквояж бургомистра. Тонкая шелковая рубаха и кожаные штаны не спасают от осенней прохлады. Только сапоги показывают себя хорошо, не скользят по каменной поверхности, позволяя передвигаться легко и непринужденно.

— Плащ бы сейчас не помешал, — пробормотал и спрыгнул с последней ступеньки. Все-таки оказалось, что зал с Обелиском находился не на втором, а на третьем этаже, если считать короткие пролеты.

В одном месте остановился и заглянул внутрь комнаты. Брови удивленно скакнули наверх.

Колбы, реторты, тигли, жаровни, тиски, лопатки разных форм и размеров, пестики и миски, чтобы смешивать и толочь порошки. Оплавленные огарки свечей, пузырьки и бутыли, небольшие ящички и трухлявые деревянные коробочки, перегонные кубы. Разнообразные металлические инструменты. Все это на трех огромных столах, и все покрыто толстым слоем пыли, паутины и грязи.

Заброшенная алхимическая лаборатория?

Куда черт возьми меня занесло?

Наконец появился первый этаж в виде широкого и просторного коридора-галереи. В нишах справа скульптуры — памятники имперских времен. Массивный фигуры, суровые лица. Воины. Не гвардейские доспехи, что-то иное. Мощное, грубо обтесанное. Намеренно сделано так, чтобы подчеркнуть имперскую стилистику. Массивная основательность, монументальность, призванная продемонстрировать, что на века.

— Эстеты хреновы.

Пол выложен толстыми каменными плитами из потемневшего гранита. Потолок сводчатый, но как-то странно, словно не до конца. До середины полукруг, дальше прямая. Необычный дизайн.

По левую сторону коридора напротив статуй арочные оконные проемы, ведущие наружу. Да, это точно не башня, по крайней мере не только. Галерея-переход упиралась в прямоугольное здание. Комнаты в основном пусты, везде пыль, грязь, занесенная ветром опавшая листва. Общее ощущение упадка давно заброшенных руин.

Сколько же времени здесь не бывали люди? И сколько придется потратить, чтобы выбраться в населенные земли?

Из темного угла раздался писк. Я настороженно замер, через секунду определил источник звука. По лицу скользнула усмешка. Крысы.

А вот и сегодняшний ужин.

Глава 15

15.

Говорят лягушечьи лапки напоминают по вкусу куриное мясо. Не знаю, никогда не пробовал, даже из интереса. Крыс, собственно, тоже, отсюда и уточнение — это был первый опыт такого рода.

Охотился «Молотом» по понятым причинам. «Туман» и «Щит» бесполезны, «Файерболом» можно только сжечь, «Коготь» слишком сильно бьет, вспарывая в мелкие ошметки. Призванный кинжал, впрочем, пригодился — свежевать и разделать добычу. Дальше жарка на плоских камнях в импровизированном очаге из булыжников и костра из собранных веток.

Мясо шипело, скворчало, медленно, но неохотно покрываясь коричневой корочкой. Две крысы — четыре распластанных куска тонкого среза.

— Деликатесы, мать их, — хмыкнул я, отправляя в рот первую порцию, старательно пережевывая.

На вкус — мятая подошва старого сапога. Жесткое, жилистое, к тому же без соли и специй. Но выбирать особо не приходилось, если не это, то придется жевать траву, а это гораздо меньше калории, которые обязательно пригодятся, учитывая прохладную погоду осени.

Такой вот циничный и хладнокровный расчет. Делать не то, что хочется, а то, что необходимо для выживания. Не хочешь жрать крыс, морщишь морду? Не жри, но тогда скоро сдохнешь. Окажись здесь Нильс, наверняка бы скорчил физиономию, но в конечном итоге принял бы доводы и стал бы уплетать за две щеки, не обращая внимания из чего мясо. В здравом подходе к критической ситуации покойному следопыту не отказать, если надо сделает все ради выживания, то делал не колеблясь. В этом помогала прошлая жизнь бродяги, охотника за редкостями, кто редко задерживался на одном месте.

Меня же поддерживала аскеза адепта мар-шааг, в любой момент, готовая удовольствоваться малым, если придется. Ведь путь духа, путь самосовершенствования, это в числе прочего путь самоограничения. Не всегда, но иногда, когда требуют обстоятельства.

Я ел жаренное крысиное мясо с таким же удовольствием, как изысканно приготовленную телятину в лучшей харчевне Винисгорда и не испытывал от этого неудобств, даже внутренних. А когда трапеза подошла к концу мысленно поблагодарил вселенную, что магическая тропа не завела в более безжизненное место, где без припасов ждала бы стопроцентная смерть.

Во время ужина взгляд то и дело возвращался к саквояжу, полному золота, драгоценных камней и банковских векселей. Это было огромное состояние, с ним можно развить магические способности до максимальных значений. Совершить мощный рывок, перепрыгнув сразу несколько ступеней.

Главное найти крупный город, где будут подходящие лавки, готовые продать необходимые ингредиенты для ритуалов.

Если получится, это будет гигантский скачок. Сейчас заклинания в основном второго и третьего ранга, при грамотном подходе и с такой огромной кучей денег, можно легко довести до пятого или даже шестого уровня, надо лишь все тщательно взвесить и хорошенько продумать, выстроив схему развития. С этим проблем не должно возникнуть, несмотря на потерянную книгу Основ, я столько раз ее читал и перечитывал, что все страницы буквально отпечатались в памяти. Плюс помогали воспоминания настоящего Га-Хора. В прошлой жизни, он тоже тщательно изучал колдовской фолиант, прикидывая и размышляя, каким путем пойдет его собственное развитие и каким будет заключительный магический облик, параллельно впитывая знания и набираясь необходимого опыта.

Что касается меня, то если провести быструю ревизию магического арсенала, то открывалась следующая картина:

«Коготь» третьего ранга, призванное оружие в форме кинжала с длинным острым лезвием. Отличное оружие ближнего боя, благодаря внезапному появлению оказывающееся неприятным сюрпризом для врагов. Его необходимо развивать в первую очередь, так как на следующих уровнях появится способность видоизменять формы когтя. Полиморфизм будет достигать разных типов: меч, булава, секира и тому подобное. Смертоносно и очень удобно, учитывая нынешний образ жизни скитальца.

«Туман» — кислотная дымка так же третьего уровня. После последнего ритуала стал антрацитово-черным, как кусок непроглядного мрака. С ним можно повременить, хотя увеличить область поражения не помешает. Неплохое массовое заклинание, бьющее по площади, накрывая одномоментно сразу несколько целей. Не идеал, но сойдет.

«Пламя» он же файерболл, сгусток фиолетового огня второго уровня. Как и «Коготь» его необходимо развивать. Пока у него неплохие пробивные способности, но все может быть гораздо лучше. Мощь, размер, внутреннее наполнение сжатой энергией для взрыва после удара — вариантов усовершенствований много. Причем при некотором везении «апгрейд» легко может привести к боевому заклятью, способному выносить даже крепостные ворота. Но для этого в него придется неплохо вложиться.

«Щит», второй уровень. Защита в виде силовой пленки с сиреневыми разводами, в основном против физических повреждений, прямая привязка к носителю, но только в передней полусфере. Против чужой магии вряд ли защитит, особенно против сильной, такой, как генерировал браслет на мясистой руке бургомистра. Внутреннее чутье подсказывало, если бы убийственный поток, превративший телохранителя в горстку пепла, был направлен на меня, то «Щит» вряд ли бы с ним справился. Так что, здесь тоже есть простор для улучшений.

«Молот», тоже второй уровень. С ним все понятно без пояснений. Грубое, но действенное средство для раскидывания и опрокидывания врагов. Если находятся достаточно близко, то можно достичь эффекта оглушения. А если встать правильно и добиться концентрированного удара, то повреждения могут оказаться гораздо серьезней, вплоть до перелома костей и внутренних травм, что при удаче приведет к смерти врагов.

И последнее, но не по важности — «Средоточие». Символ «Крепости духа» видоизменился, слившись с «Меткой Тонких Путей», в результате родился совершенно новый знак, несущий в себе черты двух прежних. Влияет на организм заклинателя, и на его физические и психоэнергетические параметры. Сила, скорость, выносливость, рефлексы, регенерация, размер энергетической оболочки. После изменения все немного повысилось, но не сильно. По крайней мере не так, как хотелось бы. Я стал чуть быстрее и сильнее обычного человека, однако не превратился в супермена. Для этого требовалось терпеливое и медленное развитие. Не знаю, как в этом случае повлияет скачкообразный рост на организм, все-таки не хотелось превратиться в какого-нибудь мутанта. Но перспективы тем не менее воодушевляющие. Улучшения физической оболочки шло в одном ряду с развитием боевых заклинаний.

В перспективе если все сделать правильно, мой уровень превзойдет уровень Га-Хора Куэль Ас-Аджари, который считался в Коллегии имперских магов весьма опытным заклинателем.

Но для этого сначала необходимо выбраться к людям…

'… говорю тебе, они совершенно потеряли ориентиры. Коллегия вырождается, старцы из Совета полностью легли под чиновничью шушеру при Дворе, выполняя любые пожелания, даже если это идет во вред другим заклинателем, — в голосе Га-Хора убеждение в собственной правоте, но на собеседника это не производит особого впечатления.

— Ты всегда был слишком увлекающейся личностью, — попенял ему идущий рядом мужчина в таком же плаще заклинателя, как и Га-Хор.

Маги неспешно прогуливались между разбитыми клумбами неестественно ярких и красочных для рожденных в природе цветов. Даже случайно брошенный взгляд подсказывал, что к появлению каждого бутона приложила рука магия. Не бывало в обычной среде подобных растений.

— Они изгнали меня, велели убираться из Башни, дали направление в отдаленный военный форт. Глупцы, думают это их спасет, не понимают, что угроза вовсе не я и те, кто поддерживает мои убеждения.

При этих словах собеседник Га-Хора покосился на него.

— Кстати об этом, я слышал ряды желающих перемен стремительно растут, — помедлив неспешно заметил он. — Но это только провоцирует Совет на новые репрессии. Ты не думал, что стоило бы изменить подход?

«Бунтовщик» бросил быстрый взгляд на зрелого мага.

— Ты имеешь в виду, спровоцировать изменения в политике Коллегии изнутри? — он махнул рукой. — Бесполезно. Старики из Совета ни за что не отдадут власть. А попытки их переубедить ни к чему не привели. Поверь, я пытался, и не раз.

— И добился лишь своего изгнания, — мягко указал заклинатель.

Га-Хор нахмурился, раздраженно дернул головой.

— Это куда лучше, чем сидеть в отдалении, выращивая разные травки, — бросил он и понял, что переборщил и торопливо добавил: — Извини, конечно, вы здесь делаете нужное дело для всех идущих по пути Истинного познания.

Его спутник неспешно кивнул, принимая извинения. Хотя сказанный упрек со стороны более молодого коллеги все же задел за живое.

— Многие шутники называют нас «садовниками» и смеются над нашей деятельностью, забывая, как часто обращаясь к хранилищам Коллегии с алхимическими ингредиентами, в числе прочего, они получают компоненты для магических ритуалов, выращенные здесь, — сказал он.

— Работа Оранжереи очень важна, — быстро вставил Га-Хор, кляня себя за вырвавшуюся вспышку раздражения.

— Это так, — снова неспешно кивнул собеседник и повторил слова заклинателя: — Работа Оранжереи очень важна…'

Я резко открыл глаза.

Оранжерея! Вот где я находился. Один из исследовательских и одновременно производственных объектов Коллегии. Здесь выращивали редкие растения, экспериментировали со старыми, выводя новые виды.

Теперь я знал, где находился и понимал, куда нужно идти. Но для начала следовало хорошо осмотреться. Здесь могло остаться что-нибудь важное. Впрочем, важное здесь всегда было только в одном месте. Я метнулся по галерее-коридору к арочным проемам, уставился в ближайшее и замер. Из груди вырвался разочарованный вздох.

Научно-исследовательский комплекс Имперской Коллегии магов и заклинателей имел форму буквы «П», именно в такой виде располагались здания. На концах невысокие башенки, по бокам пристройки, соединенные галереями-переходами. Внутри огороженного периметра внутренний дворик с посадками, включая закрытые стеклянные оранжереи по типу зимнего сада для круглогодичного выращивания урожая, включая самые холодные зимы.

Так по крайней мере было когда-то. Сейчас всего этого больше нет. Две трети зданий исчезли, остался лишь короткий огрызок с полуразрушенной башней, где не хватало двух верхних этажей.

— Пять гребанных веков, — я вздохнул. — Ничего удивительного, что все растащили.

Или это не работа крестьян из ближайших деревень, разобравших каменных постройки под свои нужды? Разрушения вполне могли оказаться результатом магического удара. Когда начались волнения и древо империи зашаталось, многое пошло вразнос. В том числе заклинатели начали выяснить отношения между собой, не сдерживаясь в средствах поражения.

Что такой сугубо гражданский объект, как Оранжерея, мог противопоставить масштабному нападению? Или, наоборот, оказали слишком упорное сопротивление, препятствуя захвату и взбешенный противник нанес сокрушительный массированный удар, не считаясь с последствиями? Сейчас уже не узнаешь.

Я вылез через арочное окно наружу, спрыгнул вниз. Почва под ногами упруго прогнулась. Огляделся. Ничего, только редкие кустарники, облезлые в преддверии наступившей осени, пожухлая трава и угадываемые границы прошлой расчищенной площадки.

Если приглядеться, можно даже угадать контуры, где раньше располагались посадки и здания. Сейчас все скрыто землей, даже руин на месте недостающих зданий не видно.

— Здорово по ним чем-то шарахнули, — я покачал головой.

Ничего не осталось, только ровная площадка, показывающая, что раньше здесь все же что-то было.

Редкие растения, применяемые в магии и алхимии, не сохранились, хотя наверняка в первые годы росли буйным цветом. Но пять чертовых веков, есть пять чертовых веков, после такой прорвы времени мало что останется. Тем более рассады, требующие береженого обращения и тщательного ухода.

— Очень жаль, — я припомнил видение. Судя по всему Га-Хора находился здесь в период, когда направлялся в место ссылки, и Оранжерея вовсю работала, поставляя в Коллегию урожаи редких травок. Сейчас все заросло сорняками.

Однако внезапно всплывшее воспоминание оказалось не так бесполезно, как могло показаться. Я, то есть Га-Хор Куэль Ас-Аджар был здесь раньше и знал, где Оранжерея находится. А значит имел представление в каком направлении идти, чтобы выбраться.

Разумеется, если все осталось, как прежде и ничего не изменилось. Все-таки прошло пять столетий. Но шансы имелись. Люди не растения, так просто не исчезают и крайне неохотно покидают обжитые места.

Если верить воспоминаниям Га-Хора примерно в двух дня пути отсюда на восток должен находится небольшой городок, стоящий на пересечении нескольких торговых трактов. А где-то посередине будет придорожный трактир в маленькой деревеньке, уютное пристанище для уставших в дороге путников.

В небе серые облака, но кажется не будет. Мелькнувшее в просвете солнце едва перевалило за полдень, а значит до темноты еще есть время. Прохладно, но терпимо. Тем более все равно ничего нет, только тонкая дорогая рубаха из тонкого черного шелка.

Я хмыкнул, представив, как деревенские выпучат глаза, увидев кто явился к ним из леса. Надо будет обязательно сделать небольшой крюк, чтобы появится со стороны торгового тракта, так можно будет списать свое неподходящий для долгих путешествий внешний вид на нападение разбойников. Понятия не имею водятся ли они в этих краях, но такая ложь почти везде сойдет за правду. Лесных братьев хватает повсюду, даже в более благополучных и обжитых районах, где за порядком следят специальные егеря.

Я поднял саквояж, уже привычно ругнулся сквозь зубы (зато заплатить за ночлег и постой будет чем) и упругой походкой вышел наружу. Быстрый взгляд на серые тучи в небе с блеклым пятном солнца, определение, где север, где юг, и движение в сторону деревьев. За века лес близко подступил к заброшенным постройкам комплекса, но все еще держался на значительном расстоянии. Видимо древние ограждающие заклятья продолжали работать, как в случае со старой имперской дорогой, идущей через лесные массивы подобно стреле.

Нет причин описывать дальнейшее путешествие. За исключением пары встреч с волками, закончившийся взаимным расхождением в разные стороны, ничего примечательного не произошло, даже магию в ход пускать не пришлось, защищаясь от диких хищников.

Через несколько часов, когда стало темнеть наконец показалась просека с неглубокой колеей, идеально подходящей по диаметру для крестьянских подвод и повозок караванщиков. Судя по примятой траве, дорогу до сих пор активно использовали, а значит цель была близко.

Еще спустя какое-то время, когда ночь окончательно вступила в свои права, и на небе зажглись звезды (я упрямо продолжал идти, не желая ночевать под открытым небом, в первую очередь опасаясь заснуть из-за хищников), лес наконец кончился. Произошло это внезапно, резким обрывом, открывая вид с опушки на ровные квадраты полей с уже убранным урожаем.

Сама деревенька с трактиром нашлась чуть подальше в виде россыпи огоньков на фоне скученных силуэтов приземистых строений.

— И больше никаких крыс на ужин, — я хмыкнул, враз почувствовав себя лучше.

Постояв на месте и внимательно оглядев поселение, не заметив никаких подозрительных признаков, вроде нападения драчливой дружины соседнего барона, а лишь пасторальную картинку спящей деревеньки, я упругим шагом прямо через поля направился вперед, предвкушая крышу над головой, горячую еду и теплую постель.

Глава 16

16.

Старая империя любила расширять собственные владения. До самого краха, на окраинах возводились форпосты, закладывались поселения и строились торговые тракты, связывая между собой удаленные уголки гигантского государства. Окраины обживались, границы отодвигались, периферия становилась центром и все начиналось сначала. Процесс не останавливался ни на секунду, обозы поселенцев отправлялись в путь, двигаясь вперед, чтобы еще больше раздвинуть границы необъятного горизонта.

Трудно сказать, когда именно был принят подобный порядок, не дававший сбой даже в момент наихудшего кризиса, приведшего к гибели самого большого государства в мире, но именно подобный четкий и строгий расчет, а так же щедрые налоговые послабления и снабжение переселенцев всем необходимым за счет казны, сохранили у большинства живущих на окраинах хорошее отношение к имперским временам, создавая образ благословенной жизни, когда нет необходимости каждый день переживать о будущем, которое может измениться в любой момент.

Такие настроения сохранялись во многих землях, даже тех, кто перестал считаться периферией в силу географического положения, когда границы отодвигались и фронтир переставал оставаться фронтиром, органично вплетаясь в систему освоенных территорий.

В подобных местах времена Старой империи стали восприниматься чем-то мифическим, золотым веком из легенд, когда каждый жил припеваючи, а причины, приведшие к краху огромного государства, считались чем-то несерьезным, выдуманным зажравшимся жителями из центральных районов.

— Так значит в старые времена было лучше? — уточнил я и не дожидаясь ответа тут же скомандовал: — Лей!

Сверху обрушился каскад ледяной воды, тело на мгновение оцепенело, затем так же быстро разогрелось от резкого перепада температур. Плечи и руки заныли, левую ногу даже на секунду свело судорогой, но тут же пришло в норму, стоило немного дернуться и размять мышцы.

Я стоял на заднем дворе трактира полностью голый, было раннее утро, когда даже петухи еще толком не очухались, осоловелыми глазами провожая суетящиеся глупых двуногих. Небо пасмурное, низкие свинцовые тучи обещали дождь, погода по-осеннему холодная, но все равно хорошо. Процесс утреннего закаливания проходил на ура, наполняя тело бодростью и желанием, что-нибудь делать.

— Порядка было больше, никто по дорогам не озорничал, а если вдруг выходил на промысел, то сразу наведывалась стража из ближайшего форта, и все успокаивалось, — охотно поделился хозяин трактира, споро накручивая ручку барабана колодца, поднимая новую порцию воды в деревянном ведре.

Именно он меня поливал, успев повторить эти движения в третий раз. Странная просьба богатого постояльца если и вызвала удивления, то практичный хозяин держал его при себе, справедливо рассудив — чем бы благородный не тешился, лишь бы простым людям не мешал.

В этом отношении я был идеальным клиентом, до потери сознания не напивался, трактир палить не хотел, не буянил, с другими посетителями не дрался, нос не задирал, служанок в комнаты не тащил, посуду не бил и вообще вел себя подчеркнуто вежливо. Но отстраненно. Сохранял дистанцию. Которую, надо отдать должное местные послушно соблюдали, не пытаясь выяснить, откуда на их головы свалился странный человек с манерами благородного, в богатой дорогой господской одежде, совершенно не подходящей для этого времени года.

— Лей!

И снова опрокинутое ведро, и еще один поток обжигающе холодной воды. Хорошо! Нет, просто отлично! Тело буквально переполняло бодростью!

— Полотенце.

В протянутую руку ткнулся кусок грубой ткани. Последовало жесткое растирание до красноты. До обливания были многочисленные отжимания и приседания, а также поднятие тяжелой колоды, ставшей неплохой альтернативой спортивного снаряда для физических упражнений. Силовые нагрузки разогрели тело, колодезная вода охладила. Потом еще один круг и так до изнеможения, приятной усталости во всем организме от хорошо проделанной работы.

От былой рыхлости давно ни следа, фигура подтянутая, жилистая, схватки, путешествия под открытым небом закалили, но уровень требовалось поддерживать и когда подвернулась возможность ей следовало воспользоваться. Не все же развлекаться с куртизанками, попивая дорогое вино, закусывая сыром и виноградом.

Перед глазами мелькнули сцены из Винисгорда с роскошными харчевнями и веселыми домами. Интересно, андарцы взяли город или до сих пор топчутся под стенами? После смерти бургомистра вполне могли воспользоваться моментом последовавшей неразберихи для захвата ворот. Особенно, если резиденцию градоначальника разнесло в клочья магическим взрывом, отвлекая внимание защитников от основного врага.

Впрочем, теперь все это в прошлом. Осталось за сотни миль где-то в западном направлении.

— Одежду уже принесли? — спросил я у хозяина трактира, когда он наконец опустил ведро, получив от меня кивок, что на сегодня хватит.

— Принесли, ваша милость, — кивнул тот. — Все как вы хотели: удобная и теплая.

И практичная, в отличие от шелковой рубахи и кожаных штанов, совершенно не подходящих для промозглой осенней погоды и дальней дороги — мысленно закончил я.

— Сколько? — уточнил я, быстро направляясь к крыльцу, имея ввиду запрашиваемую за шмотки цену.

По идее много запросить не должны, места хоть и не глухие, но торговые караваны снуют часто, а значит качественная одежда не редкость. Могло занести в такую глухомань, где за простые кожаные сапоги хорошей выделки могли запросить чистым золотом, потому что доставать сложно и везти далеко.

— Пять серебряных монет, — сказал мужик, топая за мной.

Ступеньки под его весом прогибались и поскрипывали не в пример больше, чем подо мной, буквально взлетевшим вверх по короткой лестнице, настолько переполняла тело после тренировки энергия. Как и почти все хозяева подобных заведений, владелец трактира обладал дородной фигурой. Не знаю, может аномалия какая, но стоило недавно подтянутому мужику встать за стойку, как через пару лет его распирало. Худых трактирщиков, встреченных в городах и дороге, можно по пальцем одной руки пересчитать, всех обязательно разносило.

— Хорошо, заплачу, как спущусь вниз, — сказал я, открывая дверь в главный зал трактира.

В лицо дохнуло запахом разогретой кухни, несмотря на ранний час у очага уже возились женщины, начиная готовку.

Протиравшая столы хозяйская дочка — крепкая деваха из разряда кровь с молоком, метнула в мою сторону заинтересованный взгляд. Я обмотал играющий роль полотенца кусок грубой ткани вокруг бедер, оставаясь наполовину обнаженным. Было ей лет шестнадцать, по деревенским меркам давно замуж пора, и она уже не первый раз засматривалась на необычного для здешних мест постояльца, отличающегося чистоплотностью в отличие от караванщиков и гуртовщиков, заходивших на кружечку эля.

— Если желаете, можете обменять свою одежку на другую, — догнали слова трактирщика в спину, когда я поднимался по лестнице на второй этаж, где находились комнаты для проживания.

Остановился и обернулся.

— В смысле рубаху и штаны на теплую одежду, вместо пяти серебряных? — уточнил я. Отдавать сапоги я не собирался, слишком хорошие, кто знает, когда в следующий раз удастся разжиться приличной обувью. В средневековые времена это почти искусство — сделать так, чтобы и ноге не жало и было удобно при долгой ходьбе.

— Ага, Горик согласен на обмен, — по-простонародному ответил хозяин трактира. — Ежели вы, конечно, не против отдать рубаху и штаны.

— Которые он потом продаст на весенней ярмарке втридорога, — хмыкнул я. Но помедлив кивнул. — Хорошо, путь тогда добавит дорожный плащ и по рукам.

Мои шмотки стоили несравненно дороже пятерки серебрушек, но для них требовалось такое же дополнение, вроде куртки и плаща. В ином случае, буду выглядеть нелепо. А таскать с собой лишний груз слишком хлопотно.

Услышав положительный ответ, трактирщик расплылся в довольной улыбке. Наверняка сговорились с этим Гориком насчет дележа будущей выручки за проданные благородные шмотки. Ну и плевать, для меня это сейчас не стоящие внимание мелочи.

— Я велю подогреть вина, как вы любите, — сказал напоследок трактирщик. Я махнул рукой, поднимаясь по лестнице и уже в спину донеслось: — Одежду вам сейчас принесут.

Следующие тридцать минут прошли в примерке новой одежки. Качество конечно не ремесленных ткачей Винисгорда, но тоже на уровне. А главное действительно тепло и удобно. Шерстяные штаны, стеганная куртка, вязанная поддевка, домотканная рубаха, дорожный плотный плащ с капюшоном, толстые носки. В суровую зиму с температурой за тридцать градусов не выжить, но в минус десять-пятнадцать вполне пойдет. Первые заморозки можно встречать во всеоружии. Тем более, мой путь пролегал на восток, в сторону побережья, а там климат мягче, в отличие от запада в глубину материка.

Я возился с обновкой, рассеяно прихлебывая поданное подогретое вино, когда с улицы донесся невнятный шум. Выглянул в окно и успел заметить, как в ворота въезжают два всадника. Оба в тяжелых дорожных плащах, полы опускаются на круп лошади, капюшоны скрывают головы, судя по комплекции, мужчина и женщина.

Мужчина оказался настоящим гигантом. Из-за плеча выглядывала рукоять двуручного меча, перевязь переброшена прямо поверх плаща, хитрая застежка позволяла мгновенно сбросить оружие сбоку. Никакой длинны рук не хватит, чтобы вытаскивать такой клинок, таща из-за головы.

Ухватки выдавали опытного рубаку. И тем не менее не рыцарь, сразу видно, скорее опытный боец. Громила, грубая сила. Наемник? Телохранитель? Пока трудно сказать, но скорее всего именно так. В одиночку в эти времена женщины не путешествовали. Что простые крестьянки, что благородные леди. Слишком опасно, ведь любая одинокая женщина это ничейная собственность, которой можно завладеть.

Новенькие отличались от обычных постояльцев, поэтому я решил рассмотреть их получше и спустился в нижний зал. Может удастся узнать какие-нибудь интересные новости, например о Винисгорде. Хотя вести из осажденного города вряд ли успели далеко разойтись, сказывалось отсутствие регулярного сообщения. Новости в основном передавали через купеческие караваны, а торговцы неохотно пускались в путь в преддверии зимы, в этом они походили на армии.

Впрочем, всегда имелись исключения. Вспомнить хотя бы андарского короля. Так что может, и какой путешественник отправится в дальнюю дорогу из Ольца или Андара, принеся известия чем в конечно итоге закончилась злополучная осада вольного града.

— Хотя времени конечно прошло слишком мало, — задумчиво обронил я, спускаясь по лестнице.

Стоило ступить с последней ступеньки, как новички синхронного повернули головы в моем направлении. Оба уже успели устроиться за свободным столом у горящего очага, грея озябшие руки после дальней дороги.

Кстати, приехали ранним утром, значит ехали всю ночь. К чему такая спешка?

Я взглянул на женщину, и по спине пробежал холодок. Странная спутница громилы пожирала меня глазами, глубокие глаза смотрели не отрываясь. Края капюшона обрамляли тонкое выразительное лицо. Кожа бледная, натянутая, узкие черты, общая худоба, глаза подведены черной тушью, веет внимательным холодом.

С ней явно что-то не так.

Магичка? Почуяла своего? Но как? Сила струилась вокруг, но послушно обтекала мою фигуру, Сумеречный Круг не вспыхивал лиловым пламенем, готовый сыпать убийственными заклятьями, уже очень давно. Дар был погашен, спал, притаился до лучших времен. Я намеренно старался как можно меньше призывать его, чтобы в ауре тонкого тела не мелькали отблески магической мощи.

К столику новых гостей подскочила дочка трактирщика, оттопырив упругий зад. Воин что-то сказал, женщина отрицательно качнула головой. Девица унеслась в сторону кухни.

Стараясь не задерживать взгляд на непонятной парочке, но в тоже время удерживая их в боковом поле зрения, я уселся за столик у окна. Небольшое, узкое, как и все оконные проемы затянуто бычьим пузырем (стекла даже для зажиточной деревни слишком редкая вещь), оно располагалось в стратегически выгодном положении позволяя держать под контролем весь зал, одновременно держа под рукой потенциальный запасной выход, если вдруг главный окажется заблокирован.

Стоило моему заду опуститься на лавку, как тут же рядом материализовался давешний хозяин трактира, желая угодить дорогому гостю лично и не доверяя обслуживание обычным служанкам.

Может следовало вести себя более сдержано при оплате услуг? Привык к дорогим гостиницам Винисгорда, и не сообразил, что здесь цены в десятки раз меньше.

— Одежда подошла, ваша милость? — спросил мужик, при этом быстрым взглядом окидывая мою фигуру, облаченную в ту самую одежду, о которой шла речь.

С моей стороны последовал сдержанный кивок.

— Все отлично, ты хорошо выполнил просьбу.

Именно он, а не некий Горик, хранивший в сундуках разную рухлядь, судя по обмолвкам являющийся местным старьевщиком.

— Рад, что смог угодить, — лицо трактирщика расплылось в довольной улыбка.

Но не сколько мне, а сколько собственным мыслям. Про себя уже подсчитывал будущие «чаевые» от щедрого постояльца и барыши от совместного «бизнеса» с Гориком.

Я мысленно усмехнулся. Все-таки деревенские ничем не отличаются от городских, если дела касаются денег. Простодушием и растяпостью здесь и не пахнет. С другой стороны, это не обычные крестьяне-землепашцы, а тоже своего рода торгаши.

— Завтрак? Яичница будет готова за пару минут, могу перед этим поджарить кусочки ветчины, а сверху посыпать зеленью.

— Звучит неплохо, — я кивнул.

После тренировки и правда зверски хотелось есть, тело требовало восполнения потраченной энергии.

Трактирщик качнул головой, изобразив некое подобие поклона, и испарился. Вскоре его зычный рык доносился из створок, ведущих на кухню. Там забегали еще быстрее. Время не ждет, вскоре начнут спускаться остальные постояльцы. Сейчас за околицей деревни торговый караван, охранники и сопровождающие остались там, используя телеги и навесы для ночлега, но главный купец с парочкой охранников заглянул на постоялый двор, желая воспользоваться возможностью переночевать под крышей в тепле.

Именно его я ждал, желая поговорить о дальнейшей дороге. Судя по некоторым случайно услышанным фразам, караван двигался в сторону того самого небольшого городка на перепутье старых торговых трактов, куда я изначально собирался, а значит нам по пути.

Попытка раздобыть лошадь в деревне ни к чему не привела, землепашцы ни за какие деньги не желали расставаться с драгоценной тягловой скотиной, помогавшей убирать урожай — единственным источником достатка, а значит и выживания любой крестьянской семьи.

А тащиться в одиночку по незнакомой дороге пешком я не хотел. Оставался один вариант — напроситься в караван, заплатив за место в одной из телег. Думаю, за десяток серебряных монет торговец согласится. Иначе не был бы он торговцем.

— Моя госпожа желает с вами поговорить, — раздался сбоку густой бас.

Громила с огромным двуручником за спиной остановился в нескольких шагах от моего столика. Я отследил его перемещение с момента, как он оторвал свой зад от лавки, поэтому его появление не застало врасплох, хотя надо признать двигался он достаточно быстро и тихо для фигуры с подобной комплекцией.

Глава 17

17.

Я внимательно оглядел фигуру воина. Настоящий гигант, никогда таких в этом мире не видел, рост под два метра, плечи поперек себя шире, длинные мощные руки, под стать выглядывающей из-за плеча рукояти чудовищного двуручного меча. Доспех: цельный нагрудник закрывает корпус, тускло блестит, видно, что из хорошей стали, с плеч струятся металлические пластинки, наслаиваясь друг на друга подобно рыбьей чешуе, широкий боевой пояс, бляха огромная, закрывает живот дополнительной защитой, юбка из кольчужных колец прикрывает массивные ноги, уверенно удерживающие здоровяка и весь груз, что он на себе несет. В ножнах кинжал, по виду — боевой для резания глоток, а не для бытовых нужд.

Настоящая машина убийства. Даже думать не хочется, во что превращается люди, когда начинает махать своим огромным мечом.

Лицо под стать физическим кондициям словно вырублено грубым камнетесом, не особо заботящимся о красоте. Все черты крупные, но в тоже время соразмерные с мощной фигурой. Волосы темные, длинные, свободно болтаются.

В противовес грозной, буквально подавляющей внешности, взгляд спокойный, бесстрастный, даже безразличный. Бывалый вояка, что повидал уже много в жизни и не ожидает сюрпризов, но при этом готов к любому развитию ситуации.

Надо признать неизвестный оказал сильное впечатление. Подобных бойцов я еще не встречал. С таким и правда можно путешествовать в одиночку даже женщине, никакой отряд разбойников не страшен. Он сам небольшой отряд в одном лице. Хорошо оснащенный, тренированный и убийственно эффективный в деле отправления себе подобных на тот свет.

— Я не знаю твою госпожу. О чем она хочет поговорить? — грея в руке стакан с остывшим вином осведомился я, не показывая вида, что мощь закованного в металлический доспех чудовища произвела впечатление.

Воин, а скорее все же наемник-телохранитель, дернул уголком рта, показывая, что понял причины независимого поведения. Полагаю ему доводилось наблюдать подобную реакцию к своей персоне не раз. Какой мужчина захочет показать, что впечатлен физическим превосходством другого?

— Я не знаю, она лишь попросила передать, что хочет с вами поговорить, — глухо разъяснил гигант, едва заметно обозначив движение, должное заменить полноценное пожатие плеч.

В глазах равнодушие, ему и правда все равно, соглашусь или или нет, похоже приказа привести силой в случае отказа не было. Сказали передать — передал, а какой будет ответ его мало заботило.

Это решило дело. Окажись требование более настойчивыми вплоть до применения силы, из принципа бы отказался, не желая играть роль чьей-то послушной собачки, прибегающей на чужой зов.

— Хорошо, передай госпоже, что я с удовольствием перекинусь с ней парой слов… — короткая пауза. — … как только закончу с завтраком.

Громила едва заметно кивнул, молча развернулся и отправился к столу у очага, где сидела женщина, закутанная в темный плащ. В отличие от спутника, она не избавилась от верхней одежды, продолжая греться у огня, даже капюшон не сняла, не показывая голову.

Вскоре принесли обещанную яичницу. Хозяин трактира сам притащил огромную скворчащую сковороду водрузив на деревянную подставку. Как и обещал: с поджаренными кусочками ветчины и посыпанной сверху зеленью. Выглядело донельзя аппетитно. Дополняли блюда краюха свежего хлеба и новый стакан горячего вина, в этот раз слегка разбавленного кипятком с добавлением щепотки специй.

Специи привозили с юга, стоили они достаточно дорого, не по весу золота, но прилично, а значит трактирщик и правда решил обхаживать дорогого гостья по высшему разряду.

Я вспомнил про спрятанный в лесу саквояж. Брать с собой портфель в деревню я все же не рискнул, сейфов на постоялых дворах нет, а таскать с собой постоянно такую тяжесть никаких сил не хватит. А то, что в какой-то момент любопытная прислуга рискнет заглянуть в странную для здешних мест сумку почти не сомневался. Дальнейшие события было труднее предсказать, то ли хозяин трактира велит заткнуть всем рот и забыть о богатствах странного постояльца, то ли решит прибрать к собственным рукам, избавившись от прежнего владельца. Тут тоже имелись варианты: либо попытается сделать все сам тихо, либо подобьет на дело деревенских, толпой всегда легче задавить.

В принципе селян я особо не опасался, бойцы из них никудышные, скорее смазка для мечей, чем реальная опасность, как сказал бы опытный рубака. В случае необходимости легко устроить бойню, перебив нападающих из числа деревенских болванов, кому застлили глаза сокровища пришлого чужака. Но ведь еще нужно есть и спать, а подходящих для этого ограждающих заклинаний у меня нет в арсенале. Тем более спасения от потенциальной отравы.

Поэтому саквояжа нет, зато есть пара десятков серебряных и золотых монет, показывающих достаток, но ради которых вряд ли решатся на убийство даже самые жадные крестьяне, тем более хозяин трактира. У кого репутация, и кому нельзя прослыть сомнительным заведением, где исчезают жильцы. Проще деньги вытянуть иным способом — приятным обхождением и хорошей едой. Которая, к слову, здесь весьма ничего.

Или я так оголодал на диете из крыс, что даже грубая пища кажется вершиной блаженства? Ха…

Пока расправлялся с поданной яичницей, нет-нет, да бросал быстрый взгляды в сторону странной парочки. Женщина перестала на меня смотреть, уставившись в огонь. Ей тоже принесли подогретого вина, идеально подходящего к промозглой погоде. Гигант быстро ел из вместительной миски, кажется мясное рагу или нечто подобное, запивая элем из огромной глиняной кружки.

Тем временем зал трактира постепенно наполнялся. Спустился со второго этажа торговец в сопровождении парочки охранников. Пришли ночевавшие в сарае гуртовщики, перегонявшие стадо куда-то на запад. Подтянулись крестьяне, проведшие ночь в открытом поле в своих телегах, но заскочившие промочить горло добрым элем перед отправкой в путь. Стало шумно, но одновременно оживленно, полились разговоры с разных сторон.

— … надо сейчас выходить, если зарядит дождь, то не в жисть до Старой Пеньки не доберемся за ночь…

— … овес подорожал, не хотят продавать…

— … серебренная монета! Целая серебряная монета! Где это видано, такие цены заламывать!

— … а я ей говорю, пошли посмотришь, какой у меня стручок, ну она, конечно, заржала, как кобыла…

— … она и внешне на кобылу похожа, но дойки у нее ничего…

— … бочонок за два медяка, а хватило на целую неделю, у того угла, где раньше свечи продавали…

— … если пойдет дождь, то мешки промокнут, не довезем, сгниют, что тогда делать будем?..

— … я же говорил, не стоило ехать сейчас, надо было дождаться весны…

— … весной за плуг по весу серебра просят, не знаешь, что ли этих живоглотов, надо сейчас, пока цены низкие…

Разговоры витали подобно дымку, то исчезая, то наливаясь силой, дотягиваясь отдельными фразами, каждого волновали собственные проблемы и на соседей почти не обращали внимания. И почти всех волновал вопрос погоды, а точнее потенциального дождя, мигом превративший бы дорогу в кусок беспролазной грязи.

Разве что гуртовщики выглядели более или менее уверенно, судя по отрывкам разговора, единственное что их волновало это подходящие к концу запасы хмельного, и теперь шло живое обсуждение покупать ли у местного трактирщика еще один бочонок или подождать, потому что хитрый толстяк наверняка запросит гораздо больше пары медных монет.

Похоже парни всю дорогу беспробудно пьянствовали, и судя по опухшим физиономиям, продолжалось это с самого начала пути. Я хмыкнул. И как еще стадо не растеряли, растяпы.

Когда деревянная ложка заскребла о дно опустевшей сковородки, а в стакане оставалось лишь половина вина, я наконец оторвался от стола, задумчиво прикидывая дальнейшие действия. Надо решить, либо к главе каравана, либо все же к таинственной незнакомке.

Подошел хозяин трактира, ловко подхватил мясистой одной рукой пустую сковородку, другой наполнив стакана из кувшина с вином.

— Все понравилось, ваша милость?

Я неспешно кивнул, взглядом указал на странную парочку из громилы и женщины.

— Что они сказали, потребовали комнат для ночлега или хотят отправиться в путь дальше?

На секунду трактирщик замешкался, не желая выдавать тайны одних постояльцев другим, но потом справедливо рассудил, что я и так рано или поздно все узнаю, тихо сказал:

— Потребовали припасов в дорогу, набить мешки, чтобы хватило на три дня, как минимум. Комнату не просили, но велели кузнецу проверить лошадей и, если надо подковать. Видимо сразу после завтрака собираются выезжать.

С моей стороны последовал неторопливый кивок и как подтверждение, что услышал, и как благодарность за предоставленную информацию.

— А что караван? Сегодня уходит? — уточнил я спустя короткую паузу.

— Сегодня, ваша милость, — закивал трактирщик. — Уважаемый Кахим упомянул, что отправляются сразу после завтрака.

Я метнул быстрый взгляд в сторону стола торговца. Одет ярко и дорого, положение обязывает, чтобы сразу видно, кто главный. Но за роскошным нарядом скрывается внешность заурядного торгаша, не добившегося успехов на купеческом поприще, иначе не ходил бы с караванами лично, а сидел дома, подсчитывая барыши, отправляя других вместо себя.

Слева и справа звероватого вида охранники, не сколько телохранители, сколько подручные, готовые по слову хозяина перерезать глотку любому. Доспехи простые, но добротные, немного потрепанные, но это обычный износ, видно, что используют часто.

Оба охранника уже успели оценить размеры гиганта за столом с таинственной женщиной. Насуплено поглядывали, но не суетились, показывая, что внушительная комплекция не вызвала особого уважения. Отношение из разряда: видали и побольше, и заваливали.

Нет, не заваливали. Разница в классе буквально бросалась в глаза, одиночка с двуручным мечом мог легко порубить в капусту десяток подобных головорезов, несмотря на весь их устрашающий вид. И похоже они это понимали. Как и хозяин, сначала заинтересованно поглядывающий на кутавшуюся в плащ женщину, но затем быстро решивший отложить внимание в сторону, стоило равнодушным глазам гиганта скользнуть по столику с купцом. Намек был правильно понят и больше на женщину не пялились, отдав должное могучей фигуре исполина в броне. Я усмехнулся. Какая быстрая и правильная реакция.

— Держи, это за постой и еду, — я бросил на стол несколько монет. — Пусть соберут припасы в дорогу. Ничего сложного, лишь бы питательно и долго хранилось.

Лапа трактирщика неуловимым движением сгребла деньги со столешницы. И как только умудрился, ведь каждый палец размером с сосиску, а монеты хватает так, будто внутри спрятаны магниты. И скорее всего даже пересчитать успел, потому что склонился в угодливом поклоне

— Конечно, ваша милость, все сделаем.

Я лишь подивился проявленным навыкам, но быстро выбросил лишние мысли из головы. Разумеется, трактирщик быстро считал, вычленяя какую получил выгоду, иначе заведение давно бы разорилось.

Прикинув время и общее расстояние, которое придется пройти, если понадобится догонять караван, я шагнул в сторону очага, где располагался стол странной парочки.

— Вы хотели со мной поговорить?

Женщина повернула голову. Подведенные черной тушью глаза уставились, как два бездонных провала. По спине вновь пробежал холодок. Магичка, как есть магичка! Не похожа на обычную благородную леди, путешествующую почти в одиночестве!

— Меня зовут Азура, это Бьерн, — глубокий голос прозвучал тихо, тонкая рука в обрамлении рукава из темно-зеленого сукна качнулась в сторону гиганта. Который снова продемонстрировал умения быстро передвигаться, незаметно встав из-за стола и заняв место неподалеку. Не близко, но и не далеко, контролируя каждое движение собеседника хозяйки.

Очень интересный телохранитель. Мне бы и самому такой пригодился.

— Присаживайтесь, — женщина кивнула на лавку напротив, сбоку от очага.

Несколько секунд мы молчали. Затем колдунья спросила:

— Вас послал граф Дюваль?

Спросила безразличным нейтральным тоном, словно ответ ей неинтересен, а вопрос задала исключительно из вежливости.

Слегка удивленный я покачал головой:

— Первый раз слышу это имя.

На секунду тонкое выразительное лицо приняло озадаченное выражение. Несколько мгновений женщина молчала.

— Вы говорите правду, — недоуменно протянула она.

Умеет отличать правду от лжи? Любопытно.

Она еще что-то сказала, а я вдруг почувствовал мягкое обволакивающее давление. Что за черт⁈ Пытается влезть в голову? Не на того напала. Я выстроил внутри разума защиту, ограждая от внешнего вторжения. Чужое внимание уперлось в выставленные щиты и плавно скользнуло в сторону.

Азура на секунду запнулась, подбиравший стену гигант обозначил движение, готовый прийти на помощь госпоже, но был остановлен незаметным жестом.

В какие игры они тут играют?

Глаза женщины приобрели неожиданный объем, казалось в них можно провалиться. Гипноз? Неплохой трюк, но недостаточно для тренированного сознания. Адепты мар-шааг славились тем, что умели концентрироваться на одной вещи, без этого процесс самосовершенствования был бы невозможен. Ведь невозможно стать лучшим, если хвататься за все подряд.

Я сфокусировал мысли на одном предмете — на собственных мыслях. И почти сразу магия глубокого омута глаз пропала. Я снова был в зале трактира, а не падал в пугающую черноту.

И снова озадаченная заминка. На другом конце стола не понимали, что происходит, почему старые фокусы, не раз доказавшие эффективность теперь не срабатывают.

— Вы верите в судьбу? — вдруг спросила она.

— Мы сами плетем нити своей судьбы, — машинально ответил я ритуальной фразой мар-шааг.

По женскому лицу скользнула торжествующая улыбка.

— Я знала, что вы не просто случайный путник. Я слышала эту фразу раньше, точнее встречала ее в старинных книгах. Вы адепт древнего пути духа. Большая редкость в наше время. Хотя некоторые старые аристократически рода, особенно с побережья, до сих пор уважают мар-шааг, — она уставилась с ожиданием словно думала услышать подтверждение сказанному.

Я же в свою очередь в очередной раз подивился странному разговору. По сути, мы так ни о чем конкретном не поговорили.

Не дождавшись ответа, женщина продолжила мягким тоном:

— Вы маг, и не скрывайте этого. Пусть вы и не посланец графа Дюваля, хотя если честно, в этом я тоже не уверена, учитывая вашу ментальную защиту. Мои поздравления, кстати, вы хорошо подготовлены. Впрочем, для адепта древнего пути духа это не редкость, а обязательное условие.

— Мне не совсем понятна тема нашей беседы, я действительно оказался в этих краях совершенно случайно, — сказал я и покосился в сторону стола главы караванщиков. Трапеза подходила к концу, вскоре торговец отправиться к своим, веля выходить на дорогу, а мне еще надо успеть в лес забрать саквояж.

— И тем не менее, я думаю, что наша встреча не случайна. Нити судьбы переплелись должным образом, чтобы мы сошлись в этом месте. Я чувствую это.

Я скептически поджал губы. Я и в прошлой жизни с недоверием относился к таким понятиям, как судьба. А уж такие как Га-Хор и вовсе презирали это, исключительно себя считая вершителями своей жизни и никому не доверяя эту роль. Особенно столь расплывчатому понятию.

— Рок удел слабых, мы сами творцы своего грядущего, — я вновь ответил постулатом мар-шааг.

Бабенка похоже специализируется на ментальной магии, а в этих делах часто едет крыша. Связываться с сумасшедшей не хотелось, пусть она и выглядит донельзя таинственно.

Глава 18

18.

В голове возник образ: затуманенный взор на обрамленном капюшоном узком женском лице cвидениями о возможном будущем, невнятный шепот из плотно сжатых коралловых губ и вскинутые в ритуальных жестах тонкие руки. Все это промелькнуло с быстротой молнии. Ни в чем подобном я участвовать не хотел, поэтому начал подниматься с лавки.

Но так просто мне уйти не позволили, прозвучали странные для непосвященного уха слова:

— Печать Хуакина, — сказанные тихим женским голосом.

Я застыл в нелепой позе наполовину согнувшись, помедлил и плавно опустился обратно.

— Что вы сказали?

Мне ответили прямым взглядом. Глубокие омуты, подведенные черной тушью, завораживали, поневоле вынуждая повременить и не торопиться. Колдунья смотрела не отрываясь, после чего так же тихо произнесла:

— Вы слышали, что я сказала.

С моей стороны последовал неспешный кивок, следом признание:

— Слышал.

Печать Хуакина. Это были не просто два случайных только что придуманных слова, это сочетание, а точнее название встречалось в одном из старинных фолиантов, найденных на нижних уровнях заброшенного имперского форта вместе с книгой Основ, где описывались общие положения магии, а главное — об истории магии.

— Даже во времена Старой империи, Печать считалась неподтвержденной легендой. Мифом, который рассказывали друг другу по вечерам юные неофиты в учебных корпусах Коллегии, — ровным тоном заметил я.

По узкому женскому лицу скользнула усмешка, в глубоких выразительных глазах мелькнула тень торжества. Но именно тень, а не нечто другое. Казалось, странная колдунья не сомневалась в том, что сможет меня заинтересовать. Нет, не так — она была уверена в этом, словно действительно видела один из вариантов возможного будущего.

Что, конечно, не так. Хотя определенные прецеденты случались. Провидцы считались весьма слабыми магами в классическом понимании, а их прогнозы редко исполнялись с точностью, но иногда все же попадали в цель. В Коллегии (той самой изначальной в эпоху Империи, а не нынешней жалкой подделке) к ним относились с определенной долей презрения, считая чем-то средним между настоящими заклинателями и гадалками, выступающими с фокусами на базаре, когда главное отвлечь клиента, вывалив кучу информации, из которой он сам подберет себе крупицы, подходящие под него.

Однако иногда к ним все же прислушивалась. Именно поэтому я опустился обратно на лавку.

— Я знала, что вы слышали о Печати, — сказала Азура, но сделала это невыразительным тоном, словно происходящее ее перестало интересовать.

Она была убеждена, что разговор пройдет именно так, и что мне никуда не деться. Это вызвало закономерное раздражение, сущность адепта мар-шааг колыхнулась внутри, побуждая перестать слушать сумасшедшую дуру.

Колдунья уловила желание уйти и быстро проговорила сухим деловым тоном:

— Печать Хуакина дает доступ в место древней силы, каждый, кто получит ее сможет обрести…

— Сможет обрести небывалую власть и бессмертие, — закончил я за женщину и криво усмехнулся: — Якобы. Точных доказательств нет.

Подпирающий плечом стену трактира гигант шевельнулся, недовольный, что хозяйку смеют перебивать. Я покосился на обряженного в доспех воина, но ничего не сказал.

Женщина в плаще кивнула.

— Все правильно, доказательств нет, но так гласят старые легенды, — пауза. — И я знаю, что это абсолютная правда.

И столько уверенности прозвучало в ее голосе, что поневоле вызвало сомнение, что может действительно…

К черту, мне некогда заниматься подобной ерундой. К тому же, им явно требуется помощь, иначе со мной бы не заговорили, выдавая тайны, за которые легко можно убить.

Я вновь начал вставать, но Азура снова заговорила:

— В землях графа Дюваля долгое время проживала закрытая община, не пускающая к себе чужаков, но ведущая активную торговлю со всеми, кто был связан с магией. Главное, что их интересовало — вещи старых эпох. Они были готовы за них щедро платить и всегда находились желающие. У них была договоренность с графом о защите и покровительстве. По слухам, они не скупились, оплачивая свое уединение. Но когда старый граф умер, его сын решил пересмотреть старый договор и увеличил в несколько раз плату за разрешение жить в его землях, а когда культисты отказались, отправил к ним солдат и разгромил капище.

Культисты? Капище? В памяти промелькнул рассказ Нильса о неких культистах, собирающих магические артефакты и поиске необычных статуй, похожих на рогатоподобных существ. Неужели речь о них? Следопыт обещал показать, где находится их община, но так и не успел это сделать, прежде чем погиб.

— Граф убил всех? — уточнил я, во второй раз опускаясь обратно.

В ответ уверенный кивок женской головы в капюшоне.

— Но перед этим он допросил старейшин, применяя самые жестокие пытки. Они и рассказали ему о Печати и о том, что это вовсе не миф.

— Или напоследок перед смертью решили нагадить мучителю, сказав ложь, чтобы занимался бесполезными поисками, — усмехнулся я. — Это была бы веселая шутка, достойная войти в историю, увековечив память о погибшей общине.

Женщина на секунду запнулась, метнула в меня быстрый взгляд, нахмурилась. Кажется до этого момента подобное не приходило ей в голову.

— Это невозможно, — она отрицательно покачала головой. — Я знаю, где Печать. Перед самым нападение лидер общины рассказал мне об этом.

— Вам? Откуда вы его знаете? И почему вы находились там перед атакой графских солдат? — быстро спросил я, применяя прием, когда не остается времени, чтобы задуматься над ответом и поневоле вырывается правда.

— Я… — протянула женщина и неохотно призналась: — Мы с ним были знакомы до всех этих печальных событий.

— То есть, сотрудничали, — заключил я. — Подозреваю, в сфере поисков и продажи магических артефактов.

Тем же самым занимался Нильс. Вот только сидящая по другую сторону стола женщина не была похожа на охотника за старинными редкостями для дальнейшей перепродажи. Скорее использовала их в своих целях, в частности — в магии.

Выстраивалась любопытная цепочка: граф громит общину, находит в ней множество магических штук, допрашивает старейшин, узнает о мифической Печати и желает ей завладеть. Но появляется Азура, имевшая свои непонятные (а может и весьма понятые) отношения с погибшими культистами. Она тоже девочка не промах и решает вступить в игру. Ведь потенциальный приз с лихвой перевешивает любые риски, в том числе возможность сложить голову под клинками графских солдат, которых у владетельного сеньора с таким титулом наверняка в избытке.

— Зачем вам я? И если уж на то пошло, откуда вдруг такое доверие? Вы первый раз меня видите, а сразу рассказали все, — я прищурился, изучая лицо колдуньи, пытаясь найти следы обмана.

Думал начнет юлить, что-то выдумывать, но Азура удивила, бесхитростно заявив:

— Вы отмечены судьбой, не знаю каким точно образом, но вы сыграете в этой истории ключевую роль. Стоило мне вас увидеть, когда вы спускались по лестнице, как я это сразу поняла.

Вот и говори с такой. Любое действие списывает на мистическое влияние судьбы. Совсем баба кукухой поехала. Даже жаль, ведь симпатичная. Не знаю, что скрывается под плащом и темно-зеленым нарядом, но судя по привлекательной мордашке все должно быть в полном порядке.

— Вы думали, что я работаю на графа, — напомнил я.

Она пожала плечами.

— Он мог послать кого-то на поиски. Но я быстро поняла, что такой человек, как граф Дюваль, никогда не доверит столь важное дело даже самым доверенным лицам. Он сам пойдет и постарается завладеть Печатью.

На несколько секунд повисла пауза. Я обдумывал услышанное, колдунья взяла стакан в подогретым вином, вновь уставившись в горящий очаг.

Ввязываться в сомнительное предприятие я не собирался. Нет, я, конечно, был бы не против покопаться в сокровищнице культистов и даже расспросить их главного о рогатых. Но, судя по всему, этим уже успел позаниматься граф Дюваль.

Отвлекло от размышлений движение за столом купца с его охранниками. Заскребли по деревянному полу отодвигаемые лавки. Торговец поднимался, бросив на столешницу несколько мелких монет. Караван отправлялся в дорогу.

— Все это конечно безумно интересно, но мне пора в путь, — сказал я, в этот раз окончательно вставая.

Хватит, баба явно с сумасшедшинкой, связываться с ней, значит идти на неоправданный риск. Точнее, может и оправданный, но никакой уверенности нет. К тому же, слишком неопределенно все звучало, а странную парочку из колдуньи и гиганта я видел первый раз в жизни.

— Желаю удачи, в ваших начинаниях, — напоследок сказал я и направился в сторону торговца с сопровождающими.

Договориться с купцом не составило труда. Уважаемый Кахим не стал жадничать, согласившись на десять серебряных монет. В обмен — место в повозке и даже горячее питание из общего котла. Ударили по рукам прямо на крыльце трактира.

Обоз состоял из десяти обычных телег и трех крытых повозок, сопровождение два десятка охранников, плюс несколько приказчиков, следящих за товаром. Выход через час, ждать специально одного человека никто не станет, если хочешь присоединиться, лучше поторопиться. И деньги вперед.

Последний пункт вызвал закономерную заминку, мы даже поспорили немного, пока головорезы Кахима стояли рядом, грозно хмуря брови. В конечном итоге пришлось уступить, хитрый торговец не хотел соглашаться, уловив, что противная сторона если и не находится в безвыходном положении, но явно не хочет проделать путь до следующего городка в одиночестве в холоде и по грязной дороге. Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы это понять, и купец давил, пользуясь своим преимуществом.

Засранец. Пришлось заплатить.

Пора за спрятанным саквояжем. Я отправился в лес и уже успел пройти половину деревни, то и дело косясь на низкие свинцовые тучи, гадая будет ли дождь, и с удовольствием ощущая на теле теплую обновку, защищающую от холодного осеннего ветра, когда вдруг со стороны полей появился бегущий мальчишка, крича:

— Солдаты! Солдаты!

Я поневоле притормозил. Остановился и не успевший далеко уйти Кахим со своими головорезами.

— Что ты там кричишь, сопляк⁈ Какие еще солдаты⁈ Где⁈ — рявкнул купец, повелительным взмахом руки, призывая к себе.

Пацан с удовольствием сменил вектор движения, довольный, что оказался в центре внимания. Появились несколько встревоженных деревенских.

— Что случилось?

— Это ты кричал, Сури?

— Сопляк, если ты поднял шум просто так, то учти, твоего отца ждать не буду — сам всыплю горячих.

Мальчишка вертелся из стороны в сторону, напоминая юлу, подпрыгивал и был в восторге, что оказался в центре внимания такого количества взрослых.

— Да врет он, всегда был сорванцом! — крикнула какая-то баба.

— А вот ничего и не вру! — взвился щегол в обычной деревенской одежде, какую носили мальчишки. — Я видел их! Огромная толпа солдат! Идет вон там!

Костлявый палец указал на северо-восток.

— Точно там? — строго уточнил купец, взмахом руки велев остальным деревенским заткнуться. Как ни странно, пришлого торговца послушались, сыграл роль богатый наряд.

— Там-там! — повторил мальчишка.

На лицо Кахима наползла туча, почти такая же неуютная, как и те, что сейчас стелились над головой.

— Там главный торговый тракт, ведущий к побережью, — тяжело роняя слова поведал купец окружающим.

Крестьяне это и без него знали и поддержали заявление угрюмыми кивками. Значит пацан не соврал, по дороге и правда могло идти войско. Вот если бы ткнул в сторону леса, то сразу бы заработал несколько подзатыльников.

А я вдруг подумал о графе Дювале. Не знакомец ли Азуры и Бьерна заявился в эти края? Во главе небольшого отряда…

— Сколько их? Ты сосчитал? — влез я.

На меня покосились, но ничего не сказали. Пацан поднял вверх обе растопыренные пятерни.

— Вот! Много! — и несколько раз качнул ладонями.

Я недоуменно нахмурился, не поняв странный жест. Но купец, торговый человек, кому приходилось иметь дело с разным людом, сообразил быстро.

— Много десятков? Очень много?

Мальчишка тряхнул непослушными вихрами и коротко подтвердил:

— Да.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Откуда крестьянскому мальчишке знать правильный счет. То, что о значении десятка имел представление уже настоящее чудо.

Много раз по десять. Сколько мог с собой прихватить граф для быстрого передвижения в условиях надвигающейся зимы? Сотня копейщиков, сотня мечников, пол сотни лучников, столько же всадников. Это минимум, чтобы чувствовать себя уверенно, не беспокоясь об оставленном без присмотра маноре.

— Верхом? Они ехали верхом? Или шли пешком? — продолжил расспросы я, невольно перехватив эстафету у озабоченно хмурящегося Кахима.

Солдаты это плохо не только для деревни, но и для каравана. Кто знает, как поведут себя с вольными торговцами. Может малым удовольствуются и согласятся на откупные, а может разграбят весь обоз. В эти времена с этим очень просто и воины феодала, приходя в чужие земли, вели себя не лучше разбойников.

— Пешком, — важно ответил пацан и не дожидаясь дальнейших вопросов сказал: — Все оружные, мечи, копья, шлемы, все из железа. Верховые сбоку и сзади, а впереди конный со знаменем.

Ну да, куда же без знамени для владетельного сеньора, каждый должен видеть, что едет не простой отряд безродных наемников, а титулованный лорд.

— Мои десять серебряных, — я требовательно протянул руку Кахиму.

Торговец злобно сверкнул глазами, но помедлив, все же достал монеты из кошелька. Сделка была заключена при свидетелях, случайно оказавшихся на крыльце трактира в момент разговора. И пусть это была всего лишь парочка деревенских, отказаться просто так от данного слова нельзя.

Молва штука опасная, разойдется, не остановишь. А это будущие потенциальные сделки, недоверие к данному слову и падение репутации, которая в торговле значила много, если не все. Кахим это прекрасно понимал, поэтому без вопросов отсыпал взятую ранее сумму. После этого развернулся и молча направился в сторону края деревни, где остановился караван.

Деревенские тоже начали расходиться. Я тряхнул монеты в кулаке, помедлил и бросил одну мальчишке. Вихрастое лицо вмиг озарилось довольной улыбкой.

— Только спрячь подальше, чтобы солдаты не нашли, — велел я и добавил: — Кстати, а сколько им до сюда идти?

Пацан пожал плечами и указал на очевидное:

— Я быстро прибежал, но бежал напрямик через поле.

Ну да, а значит задержка хоть и есть, но не такая большая. Минут двадцать, тридцать, в крайнем случае час. Но авангард появится в ближайшее время. Командир отряда не будет ждать и вышлет вперед конную разведку. Это логично и тактически оправданно при подходе к любому населенному пункту.

— А это значит пять-десять минут, не больше, — задумчиво проронил я и взлетел на крыльцо трактира, пинком распахнув дверь.

В лицо дохнуло привычными запахами готовящейся еды. Посетители уже знали о приближающихся солдатах, зал походил на разворошенный муравейник. Встревоженными выглядели все, вплоть до гуртовщиков скота, чье стадо вполне могло стать припасами для проходящих мимо вояк, если его обнаружат. Даже дородный хозяин постоялого двора нервно мял грязный фартук, беспокойно оглядываясь, словно прощаясь с собственным заведением, от которого вскоре могут остаться одни головешки.

— Это правда? Сказали сюда идут солдаты, — Азура подошла незаметно, встав сбоку. Все так же в плаще с наброшенным на голову капюшоном, она вдруг показалась маленькой и беззащитной.

Опять ментальная магия и попытка залезть в голову, вызвав образ, который необходимо защитить? Неважно. Не отвечая, я быстро подошел к хозяину трактира.

— Мои мешки с припасами готовы?

Я намеревался их забрать на обратном пути, когда вернусь из леса с саквояжем, чтобы не таскать лишний груз два раза. Но ситуация изменилась.

— Нет, ваша милость, вы же только ушли, — развел руками хозяин трактира.

Я нетерпеливо взмахнул рукой.

— Давайте все что есть, плачу серебром!

Дородный трактирщик помедлил, быстро кивнул и нырнул в кухню. Через секунду оттуда долетел рык, требующий от служанок поторопиться. Еще через несколько секунд мне протягивали холщовый мешок с собранной наспех едой.

Глава 19

19.

Заплатить трактирщику за припасы, перекинуть мешок через плечо и рвануть по деревне, не обращая внимание на затихшую улицу. Крестьяне попрятались, слух о приближающемся войске пронесся подобно урагану, сначала вызвав замешательство, а следом мертвую тишину. Жители боялись и не знали, чего ожидать. Но и бросать хозяйство, уходя в лес накануне зимы, никто не собирался. Надеялись, что пронесет и что пришлые солдаты не станут учинять разор деревне.

Странное иррациональное поведение, совершенно не связанное с логикой. Ведь почти каждый деревенский слышал или на собственном опыте знал, что солдаты чужого феодала по сути те же разбойники, только лучше организованные и облеченные властью под знаменем лорда.

Впрочем, вероятность, что войско пройдет мимо тоже имелась. Это не значит, что женщин и девок не попользуют по-быстрому, и не заберут немного скотины и зерна на прокорм. Но дома не сожгут, мужиков не убьют, и сама деревня может уцелеть, отделавшись минимальным уроном.

— Надежды, надежды, куда уж без них, — я пропыхтел, удерживая бьющий по спине мешок с запасами продовольствия.

Зараза, тяжелый какой, а еще надо забрать саквояж, тот весит еще больше.

Показался край деревни, за ним голые поля с давно убранным урожаем, вдали виднелась опушка, усеянная красно-желтой осенней листвой. Наполовину голые деревья леса казались мрачными, под стать ненастной погоде и зависшими на головой низкими свинцовыми тучами. Похолодало. Если пойдет дождь будет несладко.

Как и крестьяне, у меня тоже имелась надежда, что солдаты, зайдя со стороны торгового тракта, первым делом наткнуться на купеческий караван. Кахим разместил его поближе к дороге, планируя на следующий день выйти в путь, и тем самым сделал из обоза первую цель для пришлой солдатни. Вот почему торговец так хмурил брови, понимал, что в случае чего караван станет первой целью для разграбления. Затем ситуация могла пойти двумя путями: либо насытившись солдаты успокоятся, и деревня отделается легко, либо имущество торговца раззадорит аппетит и тогда крестьянам достанется по полной программе.

Правда имелся еще вариант, что командующий лорд запретит вообще что-либо трогать, но в такое верилось слабо. Зачем сдерживаться, если можно пограбить.

Кстати, а эти земли кому-нибудь принадлежат? В том смысле, нет ли поблизости замка, куда можно отправить гонца за подмогой. Феодалы в подобных делах очень рачительны, не дают резать своих овец (читай сервов и подвластные земли), предпочитая делать это самим. В этом случае у пришлого лорда будут проблемы, вплоть до полноценного сражения с потерей людей. На что он вряд ли пойдет, предпочтя откупиться.

Хотя, не слышал, чтобы кто-либо из деревенских предлагал послать гонца в замок, значит полноценного хозяина нет. Или это кто-то настолько далекий, что до него за пару часов не добраться.

Я наконец добежал до леса. Под ногами зашелестела опавшая листва, полы плаща почти сразу обзавелись несколькими прилипшими листиками.

Зашел под сень наполовину оголенных деревьев и тут же настороженно замер. Было что-то не так. Неестественная тишина окутала лес, почти такая же, как в деревне — настороженная, мрачная, давящая подобно угрозе.

Сзади раздался стук копыт, два всадника, нахлестывая лошадей неслись через поле. Дорожные плащи развивались за спиной как крылья, знакомые очертания — одной массивной высокой фигуры и хрупкой в темно-зеленых одеждах.

— А этим-то что здесь надо? — недоуменно пробормотал я.

По идее всадникам надо не в лес, плутать среди деревьев, где преимущество в скорости пропадет, а на открытый простор в противоположном направлении, выходящей с западной стороны деревне дороге, слегка раскисшей под недавним дождем, но все еще проходимой. Эти же неслись сюда, как угорелые.

Послышался шорох, среди деревьев мелькнула неясная тень. Я плавно отступил за ближайший ствол. Под ладонями скользнула шероховатая кора, отдающая сыростью.

Снова невнятный шорох, на этот раз слева. Значит не показалось. Быстрый взгляд назад — голое поле, где на виду два скачущих всадника. Туда отступать нельзя, бесполезно, не укрыться, а пока преодолеешь открытое пространство, успеют нашпиговать стрелами, как ежика.

Стало понятно, что изначально это была ловушка. Граф Дюваль оказался не дурак и хорошо подготовился. Гремящая железом на дороге колонна пехота была отвлечением внимания. Основные загонщики заранее тихо подобрались, окружив деревню со всех сторон.

Странно, что Азура, как провидица это не увидела. Или у графа есть какой-нибудь амулет, скрывающий действия от взора через тонкий мир? Или может дело в главном призе — Печати Хуакина? Начав на нее охоту и граф, и провидица запустили могущественные силы, встав на один уровень, где ни у одного нет преимущества.

Слегка необычная последняя мысль, нехарактерная для последователя мар-шааг, но видимо даже короткое общение с ментальной колдуньей оказало влияние, когда начинаешь думать о высших силах, оказывающих влияние на привычный ход вещей.

Это вызвало раздражение, в первую очередь на себя. Что за глупости лезут в голову, особенно в такой важный момент?

— К черту! Я сам себе хозяин, — сплюнул я и шагнул дальше, входя в лес, делая то, что вряд ли ожидают затаившиеся загонщики.

Ведь, что по их мнению, сделала «глупая мышка»? Сама зашла в расставленную ловушку. Им не понять, что никакой мышки нет, а есть голодный до крови хищник, лишь по недоразумению принявший человеческий облик случайного путника.

— Стойте! Подождите нас! — прилетел со стороны поля женский крик.

Но я не обратил на него внимания, вместо этого соорудив из бечевки лямку, превратив мешок с припасами в подобие рюкзака, из тех, что вешают наискось через спину.

И тут же стелящимся шагом двинулся вперед, припадая к земле, как можно ниже, стараясь слиться с окружающей местностью. Благо темные стволы сырых деревьев и опавшая осенняя листва служили неплохим камуфляжем для дорожного плаща. Невидимкой, конечно, не стал, но хоть очертания смазал.

На первого солдата наткнулся через пару минут. Кретин замер за деревом, напряженно всматриваясь вперед, не обращая внимания, что происходит сбоку. Похоже от меня не ожидали такой прыти, считая, что все еще нахожусь где-то в районе опушки.

Воин выглядел неплохо экипированным: легкий удобный кожаный доспех, металлический шлем, вооружение: меч и продолговатый щит, плюс на поясе топор и длинный кинжал. Молодой, а значит неопытный, другой бы не дал обойти себя со спины.

Он таращился вперед и шумно дышал и только в последний миг услышал позади шорох. Резко обернулся, бросая руку на рукоять меча. Поздно.

Мое восприятие разогнано, реакции ускорены, по венам бурлящими волнами несется адреналин. Я рывком переместился вперед, преодолев разделяющее нас пространство. На ходу сделал пас рукой, ощутив, как руку оттягивает призванное оружие.

Кинжал-коготь вошел точно в шею врагу, погрузившись на всю глубину лезвия. Раздался хрип, следом бульканье, из рта солдата полилась кровь. На меня посмотрели испуганные глаза, наполненные ужасом. Я надавил на рукоять сильнее, через секунду тело обмякло.

Минус один. Интересно, сколько их здесь всего? С другой стороны, какая разница, драться со всеми не входило в мои планы, только прорваться за оцепление.

— Вот они! — раздался чей-то хриплый крик, похожий на карканье одинокой вороны.

Плевать, надо идти дальше. Я скользнул вперед и почти сразу едва на напоролся на выставленный клинок. За стволом дерева притаился еще один воин, экипированный не хуже первого, но гораздо старше годами. Он довольно умело ткнул острием меча, метя в брюхо, но в последний миг я увернулся. Воин тут же прикрылся щитом, ожидая контратаки.

Неправильный выбор. Драться в классическом понимании я не собирался, поэтому…

Рука метнулась вперед, подобно выброшенному копью. Перед глазами вспыхнул Сумеречный Круг. Знак «Молота» мигнул и погас. Невидимая волна с чудовищной силой ударила по закрывшемуся щитом воину. Тело в кожаном доспехе взмыло в воздух и ударилось о ствол ближайшего дерева. Громкий хруст, то ли треснувшей древесины, то ли переломанных человеческих костей. За одно мгновение живой человек превратился в изломанную куклу.

Минус два.

В следующую секунду я упал и покатился по земле среди опавших листьев. Сработал инстинкт, взвывший о подступившей опасности. Над головой вжикнуло, в дерево вонзилась стрела.

Проклятье. Так и ведь и убить можно. Я перекатился за примеченное ранее упавшее дерево, куда тут же вонзилась еще одна стрела. Задрожало на расстоянии вытянутой руки белое оперение. А стрелок хорош, только немного ошибся.

— Руби его! Руби! — издалека донесся наполненный яростью мужской голос.

Впрочем, издалека в лесу понятие относительное, тут звуки разносятся совершенно иначе, и толком не определить, откуда точно прилетел крик.

Я выждал несколько секунд и снова метнулся, на этот раз коротким зигзагом сменив направление. Лучник понял, что цель не собирается драться, а хочет удрать, и совершил классическую ошибку — бросился в погоню. Ведь это так естественно для любого охотника, если дичь уходит, ее надо догнать. Срабатывают глубинные инстинкты, которые не перебить.

Но я не стал убегать, наоборот, резко остановился, притаившись за деревом. Когда раздался торопливый топот, хладнокровно выждал и поставил пробегающему мимо стрелку подножку.

Лучник кубарем покатился по грязной осенней листве, попытался вскочить, но уже было поздно. Вновь вспыхнул лиловым пламенем Сумеречный Круг перед мысленным взором. Символ файерболла ожил и погас. Сжатый сгусток фиолетового огня метнулся к поднимающейся фигуре.

Графский солдат вспыхнул, как спичка. Колдовское пламя мгновенно охватило тело, превращая в причудливый сиреневый факел.

— А-а-а-а!!! — заорал горящий человек, бестолково мечась из стороны в сторону. Через пару мгновений затих, превратившись в тлеющую фиолетовым огнем бесформенную груду.

Минус три.

Показалась просека. Я бросился туда, надеясь вырваться за пределы раскинутой цепи загонщиков, но тут же резко затормозил. Ко мне бежало сразу четверо воинов. Двое впереди, двое позади. С обнаженными мечами, с поднятыми щитами, в уже знакомых кожаных доспехах хорошей выделки и металлических скругленных шлемах.

Неслись молча, уверенно, не подбадривая себя и товарищей глупыми криками. Профи, обученные работать в паре, когда один прикрывает, второй атакует и наоборот, постоянно меняясь, не девая врагу передышку. От таких не побегаешь, настигнут, порубят в капусту, быстро и деловито, выполняя давно привычную работу.

Дерьмо. А ведь казалось, выход так близко…

Три из пяти заклинания разряжены, шкала наполнения на средних уровнях, еще пара-тройка минут. «Щит» не подходит, остается «Туман». Раздается щелчок пальцами.

Сухой звук не успевает еще стихнуть, как из пустоты брызгает во все стороны черная хмарь. Прямо на пути бегущей четверки. Ни один не успевает затормозить, вместе влетают внутрь и тут же начинают ругаться. Колдовской туман начинает жечь открытые участки кожи подобно разбавленной кислоте. Один трет рукавом глаза, трое других машинально закрывают свои, спасая от жжения и теперь слепо мечутся, бестолково размахивая мечами.

Я отлично их вижу, для меня черный мрак всего лишь серая дымка. Шаг вперед, уверенно подходя ближе. Один из воинов что-то чувствует и наносит рубящий удар наискосок, в последний миг успеваю маятником качнутся вправо, уходя от свистнувшего в опасной близости широкого лезвия.

Черт. Чуть башку мне не снес, заодно развалив грудину и отделив правую руку. Ну и реакция у поганца, даже будучи в абсолютной тьме умудрился что-то почуять и тут же не раздумывая ударить, реагируя на опасность. Точнее даже на непонятную тень, которая мелькнула по краю сознания.

Такие рубаки самые опасные, когда не думают, а бьют, подчиняясь инстинктам. Но даже самый лучший воин в конечном итоге уязвим, если ничего не видит.

Я пнул листву ногой, заставив несколько веточек и опавших листьев взлететь небольшим облачком. Воин тут же среагировал и развернулся на шум. Я в свою очередь скользнул в сторону, заходя сбоку. Пальцы крепко обхватили запястья врага, нажав на болевую точку в основании большого пальца. Солдат от неожиданности вскрикнул, разжимая ладонь. Клинок скользнул вниз, но я не дал ему упасть на землю, ловко подхватив на лету за ребристую рукоять.

Дальше должен был последовать удар сверху-внизу, точный брат-близнец недавно выполненным самим противником, но вояка удивил, резко дернувшись назад, разрывая дистанцию.

Чертыхнувшись, я не стал изобретать колесо и просто ткнул в защищенный кожаным доспехов живот кончиком меча. Слабый удар, больше похожий на толчок не пробил плотную кожаную защиту, но заставил противник неловко попятиться и оступиться. Запутавшись в некстати подвернувшейся под ноги ветке, солдат упал, став легкой добычей.

Тяжелое лезвие пронзило горло, едва не отделив голову от шеи. Хлынула кровь, украшая грязную осеннюю листву каплями густого красного.

С оставшимся тремя другими проблем не возникло. То ли не обладали чутьем приятеля, то ли сосредоточились на не драке, а на выходе из окружающей тьмы. В любом случае, конец для всех был один — быстрый и резкий удар клинком и, если надо еще один добивающий.

Через пару минут черная мгла рассеялась, обнажая осенний лес. На земле остались лежать четыре тела с колото-резанными глубокими ранами.

Минус семь.

Пальцы на рукояти разжались, шлепнулся на красно-бурую опавшую листву окровавленный меч. Мне он не нужен, слишком тяжелый и неудобный, таким лучше дрова рубить, чем людей.

Замер, прислушиваясь. Кажется чисто. Только в стороне невнятный шум, похожий на сдавленные ругательства и глухой стук ударов металла о металл.

Неугомонную парочку все же настигли? Плевать, я и так не собирался связываться с сумасшедшей колдуньей. К тому же, внутреннее чутье подсказывало, что графские солдаты громиле с двуручным мечом на один зуб, порубит на мелкие ломти и не заметит.

В осеннем лесу пахло сыростью и смертью. Поправив мешок за спиной, я помедлил, прислушиваясь, кажется поблизости никого нет, активность где-то в западной стороне, откуда недавно прилетали невнятные звуки.

Я двинулся вдоль просеки, стараясь держаться с краю, вертя головой и внимательно оглядываясь. Где этот чертов саквояж? Точнее раздвоенное дерево с дуплом в месте расхождения стволов. Достаточно приметное, чтобы не пропустить, но особо не выделяющееся среди других деревьев, чтобы сыграть роль тайника. Дерево находилось достаточно далеко от опушки, чтобы не бросалось в глаза, но и не слишком глубоко в лесу, чтобы долго не искать.

— Где эта хрень? — я ругнулся и остановился, проверяя направление. Лесник из меня никакой, но просеку помню, поэтому и иду, кажется сейчас надо взять вправо, там будет небольшая ложбинка в виде неглубокого оврага и облезлые кусты, лишившиеся остатков листьев.

Я уже собирался свернуть, когда вдруг услышал особо громкие звон клинков и яростные выкрики. Насколько помню, просека упиралась в небольшую полянку, и судя по шуму именно там сейчас остервенело сражались.

Помедлив, я замер в нерешительности, сквозь зубы вырвалось грязное ругательство. Кляня себя последними словами, развернулся и бесшумной тенью скользнул в сторону проклятой поляны. Придется посмотреть и оценить ситуацию.

Глава 20

20.

Поляна открылась идеально очерченным кругом диаметром в полсотни с лишним шагов. Пустое пространство с пожухлой травой плотными рядами окружали деревья с буро-желтой листвой.

Слышался лязг ударов железа, хриплое дыхание, невнятные ругательства, вылетающие сквозь сжатые зубы. Десяток солдат окружили гиганта сражаясь с остервенением обреченных, набрасываясь со всех сторон подобно стая диких собак.

Воин отмахивался двуручным мечом, в момент удара широкое лезвие окутывалось изумрудным сиянием выложенных вдоль лезвия рун. После мгновенно исчезая, превращая металл в обычную сталь. Из-за подобной особенности создавалось впечатление сверкающих линий ядовитыми росчерками, рассекающих то одного врага, то другого.

— А меч у здоровяка непростой, — слегка удивленно протянул я, наблюдая, как охранник магички крошит в капусту нападающих.

Было видно, что он бы и раньше справился со сворой графских солдат, но параллельно ему приходилось прикрывать хрупкую фигурку в темном плаще, державшейся слегка позади. Азура благоразумно не лезла вперед, предоставив телохранителю разобраться с возникшей угрозой.

Но она выглядела беззащитно лишь на первый взгляд. Стоило одному из солдат обойти гиганта, пока тот отвлекся на очередного врага, как женщина вдруг подняла на него темный взгляд. Солдат замер с занесенным мечом, превратившись в скульптуру.

Загипнотизировала — понял я, подивившись скорости ментального воздействия. Похоже в отличие от меня вояка стал легкой добычей, слабый недисциплинированный разум колдунья проломила с ходу всего одним сильным импульсом.

Неплохо.

Но следующие мгновения показали, что это было не все. Тонкие женские губы что-то неслышно произнесли, попавший под контроль солдат вдруг выхватил нож с собственного пояса и с размаху вонзил себе в глаз. Так и умер, безмолвно повалившись на землю.

У меня отвисла челюсть от изумления. Охренеть. А бабенка-то так же опасна, как и гигант с двуручным мечом. Если не хуже, учитывая, что никто от хрупкой фигуры угрозы не ожидает.

Еще графский вояка подобрался со спины, но тут же завизжал, как испуганная свинья, встретившись с подведенными черной тушью глазами. Солдат бросил щит и меч и не разбирая дороги бросился в чащу, отмахиваясь руками от невидимой для остальных опасности.

Сожгла мозг? Или наслала ужас? Скорее второе, с выжженными мозгами так не бегают.

Тем временем нападающих становилось все меньше, из десятка на ногах осталось четверо, остальные лежали разрубленные страшным мечом.

Интересно, что за руны струятся по лезвию, вспыхивая ядовитым-зеленым каждый раз? И какой конкретно эффект оказывают? То, что усиливают проникающие способности клинка понятно, но может еще влияют на силу удара? Или даже проходят сквозь магическую защиту? Любопытно, а мой «Щит» тоже пробьет? Не мешает на будущее выяснить.

Оставшаяся в живых четверка солдат неуверенно пятилась, выставив перед собой мечи и закрывшись щитами. Гигант медленно наступал, небрежно поигрывая своим чудовищным клинком. Казалось все, схватку можно считать законченной, если даже у десятки не было шансов, то у оставшихся их еще меньше.

Внезапно раздался щелчок. Из прилегающих к поляне кустов выдвинулся арбалетчик, сумев до последней секунд остаться незамеченным.

Быстрый взмах широкого лезвия, вновь вспыхнули на короткое мгновение руны ядовито-зеленым. Выпущенный болт улетел в сторону.

Я моргнул.

Он что, только что отбил арбалетный болт тяжелым двуручным мечом? Вот это фокус. Может здоровяк под алхимическими зельями, разгоняющих реакцию до сверхчеловеческих уровней? Даже я едва успел заметить выстрел, а у меня благодаря «Средоточию» восприятие разогнано гораздо выше обычных пределов.

А гигант не только успел заметить, но и рассчитал траекторию и грамотно подставил широкое лезвие точно на пути выпущенного болта. Со стороны выглядело, словно отбил играючи. Это произвело должное впечатление. Солдаты замешкались, не желая попадать под горячую руку настолько искусному воину. Это окончательно решило исход.

Фигура в доспехах с наброшенным на плечи плащом рванула вперед с неожиданной для своей комплекции скоростью. Это было похоже на рывок, мгновенно переместивший гиганта вплотную к противникам. Остальное напоминало резню беспомощных гусаков, попавших под горячую руку торговцу курятиной, давно набившему руку на разделке птиц.

Взмах, удар. Легкий блок, скольжение лезвия, и не останавливаясь новый выпад на этот раз сверху-вниз с чудовищным ускорением, буквально развалившим тело противника на две части.

Ужасная смерть товарища спровоцировало замешательство. Но бежать было поздно, как и сдаваться. Даже побросав мечи на землю, графские солдаты не купили себе жизнь, повалившись на землю с ужасающими ранами от лезвия со вспыхивающими колдовским огнем вязью рун.

Гигант медленно огляделся, на секунду остановил взгляд на месте, где я находился, потом повернулся и замер соляным столбом.

Проследив, куда он уставился, я мысленно чертыхнулся. Проклятье. Оказывается, выстрела было два. Один из арбалета гигант отбил, но второй, нацеленный в хозяйку, не заметил, потому что стреляли из лука и с другой стороны. Никакого щелчка, никаких лишних звуков, только едва заметный свист и промелькнувшая тень, вонзившаяся точно в голову колдунье.

Дерьмо.

Я вышел из леса и медленно побрел к застывавшему здоровяку. Он стоял и смотрел на хозяйку, будто надеясь, что в последний миг она оживет. Не оживет, от стрелы в голову никакая магия не спасет.

Грубое, будто высеченное из гранита лицо застыло в мрачной угрюмости. Взор не отрывался от лежащего женского тела, мертвой выглядевшее еще меньше и беззащитнее. Я остановился рядом, гигант не среагировал, но наверняка заметил шаги, опознав, кто подходит.

— Почему не уехали по западному тракту? — спросил я, разрушая тягостное молчание.

Воин шевельнулся, толстые губы дернулись, складываясь в слова

— Сказала, что по дороге точно не прорваться, а через лес есть шанс, — ответил глухо, безжизненным тоном.

Выходит, я оказался прав, деревню заранее окружили, перекрыв пути отступления. Пугнули видом подступающего отряда и дождались, пока попавшие в ловушку начнут разбегаться. Умно.

Вот только не учли неожиданного фактора в моем лице — пришлого колдуна с арсеналом боевых заклятий, спутавшего загонщикам карты. Ведь наверняка хотели взять беглецов живьем.

— Будущее увидела, а себя спасти не смогла, — тихо обронил Бьерн.

Я хотел похлопать гиганта по плечу в качестве поддержки, но понял, что это слишком земной жест. Не поймет.

— Ты сделал все что мог, — вместо этого произнес я, не зная, что еще можно сказать в такой момент.

Гигант мрачно кивнул, мазнул быстрым взглядом по кустам откуда прилетела стрела. Лучник явно уже скрылся. А бросаться в погоню, пытаясь догнать, глупо. Скорее всего сбежавший специально выведет к основной части графского войска.

— Будешь мстить? — спросил я, вдруг поняв, что здоровяка и хрупкую магичку могли связывать не только отношения хозяйка-телохранитель. Они вполне могли оказаться любовниками. Долгая дорогая, длинные холодные ночи. Кто знает к чему это в итоге привело. А если так, то это уже не смерть простой нанимательницы. Это личное. За которое как правило стараются мстить. Потому что такое можно смыть только кровью.

— Не знаю. Наверное, как получится, — гигант пожал плечами.

Мозги есть, не станет безумно бросаться на графское войско, смело, но глупо погибнув под многократно превосходящими силами. Значит и правда хороший воин, умеет не только бездумно махать мечом, но и думать. Эмоции держит под контролем, просчитывая варианты событий.

— Граф наверняка отправиться дальше за Печатью Хуакина, — сказал я. — Может подвернуться возможность нанести удар.

Я не знал зачем это говорил, потому что сам мстить незнакомому графу не собирался. Видимо сказал, лишь бы не молчать. Слишком уж ситуация оказалась тягостная, настолько гигант выглядел подавленным.

Над кронами деревьев поднялись густые столбы черного дыма. Солдатня все-таки добралась до деревни, перед этим наверняка разграбив купеческий обоз. Значит не насытились и не остановились, продолжив творить разор дальше. Шума не слышно, слишком далеко, но то что от деревни скорее всего ничего не останется не вызывало сомнений. Крестьяне ошиблись, не сбежав в лес и сейчас расплачивались за это своими жизнями и жилищем.

— Надо уходить, — сказал я с беспокойством прислушиваясь к окружающим звукам в лесу. Не треснет ли веточка, не раздаться ли невнятный крик неосторожно ступившего в ямку пробирающегося между деревьев солдата.

Судя по всему, граф Дюваль очень настойчивая личность и потеряв связь с оставленными в лесной засаде людьми обязательно вышлет подмогу.

А еще надо забрать чертов саквояж. Может золото закопать и оставить только векселя и драгоценные камни? Основной вес именно из-за золотых монет, которых в портфеле аж две тысячи.

— Надо уходить, — повторил я, но гигант остался глух к прозвучавшей фразе.

Ладно, черт с ним, пусть выбирается сам. Я сделал шаг в сторону видневшейся на другой стороне поляны просеке. Оттуда до тайника немного, если поторопиться, то можно успеть до того, как здесь появятся графская солдатня. Не знаю, если ли среди них умельцы выслеживать дичь в лесу, но одиночные схватки среди деревьев, используя по очереди заклинания, далеко не то же самое, когда наваляться со всех сторон на открытом пространстве и задавят число. Или проще — истыкают стрелами издалека. Правда против них имеется «Щит», но ведь и он не вечный. Так что в этом случае лучше подойдет диверсионная тактика, когда убиваешь преследователей по одному и отрываешься от основной партии погони.

— Жаль, что все так получилось, — на прощание сказал я и двинулся быстрым шагом в сторону просеки.

Но не успел сделать и пару шагов, как гигант разомкнул плотно сжатые губы:

— Она сказала мне, где Печать.

Я поневоле остановился. Воин повернулся ко мне. Огромный, закованный в отличный доспех, с наброшенным поверх дорожным плащом, с выглядывающей длинной рукоятью двуручного меча из-за плеча, он казался железным гигантом. Горой, которую невозможно свалить.

— Я скажу, где это, но при одном условии, — тяжело роняя слова обронил Бьерн.

Уже догадываясь, что это за условие, я тем не менее уточнил:

— Что за условие?

Говорить, что вообще слабо верю в наличие Печати Хуакина не стал, не после произошедшего. Из-за неподтвержденного мифа не началась бы движуха, уже приведшая к такому количеству жертв.

— Вы мне поможете убить графа Дюваля, — заявил здоровяк и замолк в ожидании ответа.

Ожидаемо. Чего еще мог потребовать воин, на Печать ему явно плевать, а вот отомстить за хозяйку хочет. Но одновременно понимает, что сделать это в одиночку вряд ли сможет, поэтому пытается заручиться поддержкой колдуна, с кем госпожа так долго разговаривала, неожиданно доверив тайну.

— Как ты себе это представляешь? Я, конечно, имею в арсенале пару боевых заклятий, но перебить целое войско вряд ли смогу. А бросаться в атаку, надеясь на удачу… — я замолк, дав возможность собеседнику самому додумать дальнейшую мысль.

Гигант мрачно кивнул.

— Я понимаю, что это глупо. Но есть выход: можно заманить графа в нужное место. Точнее, он уже идет туда, надо лишь обогнать его и подготовить ловушку.

Точно, граф ведь тоже знает, где спрятана Печать, выведал под пытками у культистов. Но конкуренты ему в таком деле не нужны, поэтому и решил сначала перебить потенциальных соперников. В частности, хитрую колдунью, тоже завладевшую секретом с ее здоровенным телохранителем.

— Где Печать? — в лоб спросил я, цепким взглядом прикипая к грубому лицу воина. Если соврет или попытается соврать наши дороги тут же расходятся.

Громила заколебался. Я пожал плечами.

— Как хочешь…

Шаг в сторону просеки и торопливый ответ густым басом в спину:

— На северо-востоке река, на правом берегу выше по течению высокая одинокая скала, ее издалека должно быть видно. Там должен быть подземный грот, — сказал и замолк.

Я молча переварил услышанное, уточнил:

— И там Печать Хуакина?

Мощное пожатие плеч, так что пластины брони прошелестели металлом.

— Я знаю лишь то, что сказал. Именно туда хотела добраться госпожа Азура… — на имени хозяйки голос воина дрогнул.

Похоже и правда любил. Или как минимум был сильно привязан.

— Ладно, я понял, — я огляделся. — Лошадей, как понимаю, вы оставили на опушке. Придется пешком, но сначала мне надо кое-куда забрать. Это не займет много времени, затем двинемся к указанной речке.

Я действительно решил попытать счастья с Печатью. Кто знает, может и правда получится завладеть древним артефактом из полузабытых легенд.

— Сначала мы должны похоронить госпожу, — твердо сказал Бьерн.

Лицо застыло гранитной маской, в глазах угрюмая решительность сделать именно так. Проклятье, похоже упертый тип, даже мертвую хозяйку просто так не бросит. С одной стороны такая преданность заслуживала уважения, с другой сейчас нет времени возиться с выкапыванием могил.

— На погребение нет времени, предлагаю сжечь, — жестко в ответ сказал я.

Короткая заминка и резкий кивок. Здравый рассудок в очередной раз победил чувства. Хотя, по правде, надо было бросить все и быстрее уходить, оставив тела лежать на месте.

Дальше просто. Бьерн легко подхватил тело мертвой Азуры и перенес на другую половину поляны, подальше от трупов графских солдат. Двуручный меч с зачарованным лезвием легко срубил несколько не самых толстых деревьев. Еще немного усилий и появилось кострище, на вершину которого воин возложил тело колдуньи.

Я подождал пока он отойдет, отвел руку в сторону, активируя символ «Пламени». Над ладонью затрепетал сгусток фиолетового огня. Гигант покосился на колдовской огонь, но промолчал.

Шарик сорвался с руки и метнулся к выложенному кострищу. Пару секунд влажная древесина протестующе шипела, не желая гореть, но магическое пламя в конечном итоге одержало победу. Вскоре погребальный костер мощно ревел фиолетовым пламенем, уходя на пару метров вверх. Лежащее не вершине тело Азуры почти сразу исчезло.

— Уходим, — сказал я.

В этот раз гигант не возражал, послушно направившись следом. Дальше путь по осеннему лесу до раздвоенного дерева и тайника в дупле. Бьерн молча наблюдал, как я достаю саквояж, но дальнейшие мои действия вызвали восклицание с его стороны.

— Что вы делаете⁈ — в голосе неприкрытое удивление напополам с шоком.

Было действительно на что посмотреть, открыв саквояж, я первым делом достал оттуда горсть золотых монет и щедро разбросал их вокруг, действуя подобно землепашцу, засеявшего поле широкими круговыми движениями. Выглядело сюрреалистично, учитывая, что вместо зерна на землю сыпались золотые монеты.

— Нужно отвлечь внимание преследователей, — пояснил я и сыпанул золото еще раз, многократно расширив радиус разброса монет на десяток метров, постаравшись сделать так, чтобы большая часть оказалась погребена под опавшей листвой.

Бесстрастная гранитная маска на лице здоровяка дрогнула, не каждый день видишь, чтобы золотом в буквальном смысле «разбрасывались».

— Все, пошли, надеюсь это их остановит, если повезет даже передерутся, — хмыкнул я.

То, что охотники графа проследят наш путь от поляны до тайника, не вызвало сомнений, слишком четкие следы, даже полный простофиля найдет. А вот то, что произойдет дальше, уже другой вопрос. Увидев валяющееся на земле золотые монеты, дрогнут даже самые верные. Начнутся суматошные поиски, и чем больше будут находить, тем в больший азарт впадать. Так что, как минимум пару-тройку часов форы мы выиграли.

Глава 21

21.

Выносливость одна из самых важных характеристик у воина. Сила и ловкость, разумеется, хороши, но без выносливости они ничего не стоят. Эту правду знает любой начинающий, впервые взявший в руки меч.

Но и выносливость бывает разной. Можно уметь на протяжении целого дня махать тяжелым клинком, стоя на одном месте, а можно делать долгие переходы, оставаясь в боевой готовности. Римские легионеры совершали в день марши на тридцать километров, неся на себе оружие, шанцевый инструмент и другой груз, и не испытывали при этом особых проблем, готовые вступить в бой по приказу.

Подобное умение для солдата важно, но не обязательно, как могло показаться на первый взгляд, если он не относился к пехоте, особенно если привык использовать для передвижения лошадь.

Бьерн оказался как раз из таких. Это стало понятно на пятом часу передвижения пешим ходом через лес. Ходьба по пересеченной местности с сохранением резвого темпа оказалась тяжела для гиганта, он то и дело останавливался, переводя дыхание. Тогда и стало ясно, что для гиганта более привычно ехать верхом, а выносливость для него означала долгий бой на одном месте с редким переходами для занятия более удобной позиции. Но точно не безостановочная работа ногами.

Учитывая, что на хвосте сидела потенциальная погоня графских вояк, постоянные задержки вызывали закономерное раздражение. Думал здоровяк окажется более выносливым в плане долгих пеших прогулок.

— Секунду, надо перевести дух — Бьерн остановился, массивная ладонь оперлась о сырой темный ствол ближайшего дерева.

Я притормозил и машинально прислушался к звукам окружающего леса. Осень, тихо, промозглая погода, все животные, даже самые мелкие либо спят, либо в норах. Взгляд метнулся на небо, мрачные тяжелые тучи угрюмо нависали над головой, грозя моросящим дождем. Самая мерзкое, что может случится в нашем случае.

Хотя нет, если пойдет дождь, это поможет уничтожить следы, и преследователи отстанут. Надежды мало, но вдруг.

— Ты уверен, что это правильное направление? — уточнил я.

Помедлил, и пошарив в саквояже, пользуясь передышкой, снова разбросал вокруг немного золота, стараясь, чтобы часть осталась на видном месте, а часть скрылась под буро-желтой листвой, сплошным ковром покрывающей землю.

— Уверен, — тяжело кивнул здоровяк, из широкой груди вырывалось надсадное дыхание.

Он почти с ненавистью посмотрел на мою поджарую фигуру, спокойно переносящую долгий переход. Затем взгляд метнулся на желтые кругляши, поблескивающие среди опавших листьев. Глаза на грубом лицо в очередной раз наполнились изумлением напополам с недоверием. Подобное отношение к золоту вызывало у наемника скрытый протест, что кто-то может так легко разбрасываться настоящими золотыми монетами.

Последний пункт Бьерн украдкой проверил, когда думал, что не вижу — незаметно подобрал одну из брошенных монет и надкусил зубами, видимо подспудно ожидая, что желтый кругляш легко надломится. А когда этого не произошло, лицо гиганта приняло настолько озадаченное выражение, что я едва не заржал. Похоже он до последнего верил, что странный колдун разбрасывается фальшивым золотом, а когда понял, что это не так, впал в ступор, не зная, как реагировать.

Золото ведь действительно настоящее, а я швырял его на землю щедрыми горстями. Есть отчего прийти в изумление.

— И много его у вас там? — угрюмо спросил Бьерн, успокоив дыхание.

Теперь громила стоял, облокотившись о ствол дерева, скрестив руки на груди, так чтобы основная нагрузка шла на спину. Видно, что садиться на землю не рисковал, опасаясь, что будет трудно подняться.

— Чего? — не сразу понял я, затем догадался по быстрому взгляду гиганта в сторону саквояжа: — Золота?

— Угу-м, — промычал Бьерн, разглядывая странную для обычных людей кожаную сумку. С таким по пыльным дорогам не ходили, настолько неподходящим для долгих путешествий выглядел необычный портфель.

— А что? Хочешь понести? — хмыкнул я, впрочем, легко опознав истинную подоплеку вопроса.

Воин с отвращением передернул плечами. В отличие от меня, тащившего кроме саквояжа в руках еще и мешок с едой за спиной, здоровяк ничего кроме собственного оружие не нес. Все припасы остались притороченными к лошадям, оставленные на опушке леса, когда беглецы сбежали от людей графа.

— Какой смысл в золоте, если нас поймают и все равно отберут? — задал я риторический вопрос, объясняя собственное поведение.

Способность абстрагироваться от привычных вещей, взглянуть на ситуацию трезво и непредвзято, выделив главные моменты, важные для выживания в данный момент в конкретную ситуацию — это было еще одним преимуществом адептов древнего учения пути духа.

Взять, например Бьерна или любого другого воина по найму, даже если все в подробностях ему объяснить, он до последнего не захочет вот так просто бросать золотые монеты на землю. И плевать на погоню, на графских солдат, на угрозу смерти или пленение, для них подобное действие выглядело кощунством и считалось неприемлемым по своему определению.

Я же другое дело, для меня, как и для любого другого адепта мар-шааг, деньги всего лишь средство достижения цели. В последнем случае — расширения возможностей Сумеречного Круга и усиление способностей заклинаний. Если монеты понадобятся для чего-то еще, то без проблем будут использованы в другом качестве — в том числе как приманку для жадной солдатни. Которая, к слову, наверняка каждый раз останавливается и подбирает все до последнего кругляша, тщательно обшаривая прилегающую местность.

А это давало необходимую фору, потому что в указанное место мы должны обязательно прийти первыми, чтобы успеть осмотреться и подумать, как лучше устроить ловушку для идущих по следу людей графа. В противном случае нас давно бы уже догнали, учитывая, как медленно и тяжело идет Бьерн.

— Отдохнул? — я снял с пояса плоскую кожаную фляжку и хлебнул немного воды. Не напиться, просто прополоскать рот, избавляясь от сухости. Все-таки забег по лесистой местности и меня выбил из колеи, проклятый саквояж слишком много весил. Вот если бы без него, идти было проще.

— Угу, — пробубнил Бьерн. Брови гиганта приподнялись, взгляд вопросительно уставился на баклажку в моих руках. — Можно?

Я протянул ему воду, предупредил:

— Много не пей, тяжело будет идти.

Он что-то пробубнил в ответ, но глоток сделал маленький. Вскоре мы вновь продолжили движение, оставив позади разбросанные по земле блестящие кругляши.

Похолодало, но не слишком, повезло, что в лесу нет ветра. Напрягали только тучи, казалось, в любой момент готовые обрушиться противным моросящим дождем, присущим для осеннего времени года.

Шли ходко, но старались сберечь дыхание. На пути то и дело попадались поваленные деревья и кусты, которые приходилось обходить, тратить время и силы. Пару раз дорогу перегораживали овраги. К счастью, неглубокие с пологими склонами, перебраться на другую сторону не составило большого труда. Но в совокупности все это изматывало. Даже я в конце концом устал.

— Надеюсь, ублюдки передерутся, когда найдут золото, — хрипло выдохнул Бьерн, в очередной раз останавливаясь.

В этот раз я не возражал, потому что и сам испытывал необходимости к небольшой передышке.

Проклятый саквояж.

— Ты о графских солдатах? Вряд ли, если это третья или четвертая находка, они наверняка уже договорились, как будут делить следующие монеты, — буркнул я, подумал и добавил: — Но времени на поиски все равно будут тратить так же, что нам в плюс.

Внезапно Бьерн напрягся, грубо высеченное лицо нахмурилось.

— Кажется плеск воды? — неуверенно произнес он.

Я прислушался. И правд, едва слышный, похожий на приглушенное эхо.

— Туда, — моя рука вздернулась, указывая направление.

Оба поневоле укорили шаг, едва не перейдя на бег. Цель была близко. Примерно через пятнадцать минут мы стояли на илистом берегу небольшой речушки, практически ручья. Гигант грязно выругался.

— Полагаю это не так река, которая нужна, — невесело хмыкнул я и скривился. Чертов саквояж оттягивал руку, как гиря. Вроде и не жадничал, когда рассыпал монеты, но все равно внутри оставалось еще много.

— Не та, — мрачно подтвердил Бьерн. — Наша должна быть намного больше.

— Ты уверен, что мы идем правильно, а не заблудились в этом проклятом лесу? — второй раз уточнил я и оглядываясь.

Повсюду темные стволы наполовину голых деревьев, землю устилает опавшая листва, почва идет горками, то поднимаясь то опадая, подобно небольшим волнам. В таком лесу удобно устраивать засады, спрятался за пригорок и жди, пока враг не подойдет почти вплотную.

Кстати, об этом.

— Может здесь их встретим? — спросил я и кивнул на свободную площадку между несколькими деревьями.

Если разбросать монеты побольше, то солдаты обязательно остановятся подбирать добычу, тут мы их и накроем. За один раз можно перебить всех.

Правда не факт, что это не будет только передовой отряд, и за ним не подойдут основные силы. В этом случае схватка нас только задержит, позволив врагу сократить отрыв.

— Граф знает, где Печать, может он идет туда напрямик? — не дождавшись ответа на предложение, предположил я.

— Мы тоже идем напрямик, — огрызнулся воин.

Постояли в тишине, прислушиваясь к звукам осеннего леса. Солнца не видно, но по ощущениям едва перевалило за полдень, значит впереди еще несколько часов до темноты.

— До ночи успеем добраться до твоей скалы? — спросил я.

Бьерн неопределенно дернул плечом.

— Я тоже раньше там не бывал, дорогу знаю только по описанию госпожи Азуры, — на имени хозяйки гигант запнулся, но продолжил спокойным тоном: — «От тракта в северо-восточном направлении будет река, идти выше по течению, слева на берегу появится высокая скала, в основании скалы вход в подземный грот, там спрятана Печать Хуакина».

Судя по интонации, он процитировал слова погибшей хозяйки, рассказавшей про дорогу спутнику. Мало ли что может случится в пути, госпожа заболеет, потеряет сознание, или случится еще что. В нашем случае — погибнет от метко выпущенной стрелы.

Вспомнив, как погибла колдунья, я поневоле нахмурился. Внезапная смерть сама по себе неприятная штука, а для обладающего магическим даром и вовсе обидная вещь. Считаешь, что контролируешь ситуацию, а тут бац — и стрела в голове. Никакая магия не поможет.

Интересно, а можно ли как-нибудь усовершенствовать заклинания «Щита», расширив его возможности не через обычное усиление, а увеличив время действия? Чтобы постоянно работало. Ладно, не постоянно, но хотя бы несколько часов, чтобы повесил и забыл, и можно не опасаться случайного выстрела.

Захваченный внезапной идеей я принялся вспомнить книгу Основ, там приводились разные пути улучшения для каждого заклинания, в том числе нестандартные ветки развития. Но через секунду понял, что ничего не могу вспомнить. Проклятый саквояж оттягивал руку, двадцать чертовых килограмм, плюс дурацкий мешок с припасами за плечами, а битюг рядом, вообще ничего не несет.

Я понял, что вымотался, и что выдержка адепта мар-шааг дала трещину, позволив прорваться раздражению.

В бездну все! Хочу в большой город! Хочу неспешно развивать Сумеречный Круг, пользуясь магическими лавками и полученными деньгами от бургомистра! Хочу резкий скачок в заклинаниях, чтобы не пришлось бегать от врагов по идиотскому лесу, рискуя заночевать промозглой осенней погодой под открытым небом, не разжигая костра, потому что преследователи могут увидеть огонь! Хочу в конце концов путешествовать с комфортом, а не пешком по раскисшей дороге…

— Черт, как же все это дерьмо надоело, — пробормотал я, но достаточно тихо, чтобы не услышал спутник.

Помедлил, и мысленно усмехнулся. «Слабость лишь предел, который необходимо переступить» — на помощь пришел постулат мар-шааг, всплывая из глубин чужого сознания. Га-Хор Куэль Ас-Аджар тоже испытывал в жизни такие моменты, но всегда их пересиливал при помощи стальной воли. Так же поступлю и я.

Не скулить, жалуясь на судьбу, а действовать. Ты тот, кто ты есть, и сам выбираешь свой путь.

— Пошли, — я махнул рукой.

Бьерн обозначил движение, протянув руку.

— Если вы устали, я могу понести вашу сумку.

На секунду и правда мелькнула мысль отдать саквояж, не все же одному напрягаться, таская проклятое золото. Но потом пришло понимание, что это будет проявлением той самой слабости, которую я хотел скрыть.

— Лучше смотри за собой и не отставай, — буркнул и не удержался все же заставив вспыхнуть перед внутренним взором Сумеречный Круг, напитав Средоточие мощью, а от него получив дополнительную выносливость.

Знаю, читерство чистой воды, к тому же следовало экономить магическую энергию на более насущные дела вроде заклятий, могущих понадобится в бою. Но организм действительно был на пределе, мы почти без передышки шли больше шести часов, все это время я тащил на себе порядка двадцати-двадцати пяти килограмм лишнего веса. Да еще по пересеченной местности. А я вовсе не римский легионер и не привык к таким переходам.

Хоть и держался гораздо лучше громилы рядом. Если бы он нес мешок с припасами и саквояж, уверен, графские солдаты давно бы взяли нас тепленькими. Точнее догнали, а вот как карта дальше ляжет большой вопрос. Все-таки сражался гигант довольно искусно. Да еще этот меч его необычный…

— Все хотел спросить, что за клинок? — осведомился я, когда мы перешли вброд встреченную речушку и двинулись дальше.

По идее следовало пойти по течению, возможно ручеек впадает в ту самую реку, которую ищем, но вода текла в юго-западном направлении, а нам надо на северо-восток, так что пришлось идти прямо.

Не дождавшись ответа, я добавил:

— Я видел, когда ты сражался с солдатами, при каждом ударе лезвие вспыхивало зеленым. Кажется там вязь рун, она усиливает проникающие способности меча или силу удара?

Бьерн помолчал, словно обдумывая, рассказывать ли секреты собственного оружия едва знакомому человеку, к тому же колдуну. Но потом все же разомкнул плотно сжатые губы:

— Сила удара не зависит от клинка, только от воина, что его держит.

Обдумав ответ, я кивнул. Логично.

— Значит проникающая способность? Пробивает доспехи, которые обычно не пробить?

Гигант неохотно кивнул. Как и любому воину, ему не хотелось признаваться в своих маленьких секретах. Но также он понимал, что скорее всего в ближайшее время нам придется сражаться плечом к плечу, а в этом случае лучше знать боевые возможности напарника.

И словно подтверждая последнюю мысль здоровяк спросил, ловко свернув разговор с любимого двуручного чудовища на меня:

— А какие у вас заклинания? На них можно положиться в бою?

Настала моя очередь брать паузу, обдумывая, раскрывать ли перед едва знакомым громилой колдовские секреты.

— «Кинжал», «Туман» и «Огненный шар», — в итоге все же перечислил я три заклинания из пяти, решив два оставить неизвестными про запас. Не стоит сразу раскрывать все карты.

С концепцией файерболла воин был знаком и не обратил внимание, а вот два первых вызвали закономерное уточнение:

— «Кинжал»? Что он делает?

Мелькнуло искушение продемонстрировать заклятье на практике, но тут же исчезло под напором напоминания, что сейчас лучше беречь магию. Частое использование заклятий ослабляет оболочку Сумеречного Круга, время восстановления увеличивается, что опасно в бою. Лучше поберечь энергию. Вот если бы никто ни сидел на хвосте, тогда можно было даже потренироваться, прививая использование заклятий на уровень безусловных рефлексов, когда удар следует быстрее мысли.

— Призывает оружие, — пояснил я. — Как понятно из названия: кинжал с длинным острым лезвием.

Брови гиганта удивленно скакнули вверх.

— Призванное оружие? Никогда о таком не слышал, — признался он.

Я пожал плечами, но не стал развивать тему, вместо этого сказав:

— А «Туман» создает область плотного черного дыма, — и тут же добавил: — Ладно, хватит болтать, идем дальше.

Глава 22

22.

— Тупые скоты!

Жесткий удар облаченного в сталь кулака, скругленный металлический шлем слетает с резко мотнувшейся головы, тело в кожаных доспехах кубарем катится по земле в грязной опавшей листве и замирает, потеряв сознание.

— Жадные ублюдки!

Новый удар, и еще одно тело валится на землю, на этот раз с рассеченной скулой, но счастливчик только рад, потому что удар вышел смазанным, а кровоподтек быстро пройдет.

— Кретины!

Третий участник спонтанного разговора летит от мощной затрещины, выполненной все той же графской рукой. Лорд стоит с покрасневшей рожей, тяжело дыша над поверженными. Избиение троих провинившихся не уняло вспыхнувшей злости.

— Опарыши навозные, — уже тише продолжает Дюваль, пиная ближайшего подвернувшего солдата. Этот вообще ни при чем, но, разумеется, не возражает, пользуясь моментом, чтобы скрыться с глаз взбешенного лорда.

— Куски дерьма, — устало заканчивает граф и обращает взор на десятника: — А ты куда смотрел, свиная морда⁈

Запас «пристойных» ругательств иссяк, и его благородие изволило перейти на простонародное наречие, чтобы до слушателей лучше дошло.

Десятник разводит руками. Рябая физиономия под стальным шлемом выглядит растерянной, ее хозяин не понимает за что наказание.

— Дык, золото ведь, ваша милость, настоящее, как не взять? — вопрошает и тут же понимает по сузившимся от гнева глазам господина, что зря открыл рот, лучше бы молчал, изображая бессловесного болвана.

Следует новый удар, на этот раз на землю отправляется командир незадачливых разведчиков. Следом тут же пинок, больше обидный, чем болезненный, потому что сапог его милости изволит попасть прямо по заднице, подбросив десятника вверх и заставив перебирая руками и ногами пробежаться на четвереньках.

Со стороны сгрудившихся неподалеку солдат слышатся приглушенные смешки. Лицо десятника багровеет, он старается извернуться и запомнить весельчаков, чтобы в следующий раз устроить насмешникам в казарме веселую жизнь. Обижаться на графа глупо, к тому же опасно, тем более затаить зло, а вот сорваться на подчиненных в такой ситуации будет самое то.

«Общение» с отправленными по следу разведчиками происходило на небольшой поляне, с кучей трупов и странным кострищем в дальнем конце. Именно сюда подошли графские отряды после того, как разобрались с купеческим караваном и расположенной рядом деревенькой, от которой осталось только черное пепелище.

Часть разведчиков вернулась, чтобы показать остальным путь. И, разумеется, ни один не сдержался, похваставшись перед товарищами о найденном золоте. Весть быстро дошла до графа, пожелавшего лично расспросить солдат о странной находке. А когда все выяснил, пришел в бешенство, потому что сразу понял, зачем беглецы разбрасывали золотые монеты.

Вместо того чтобы их быстро догнать, тупые скоты, начали плестись, носом роя землю в поисках золота. Которое, конечно продолжало находиться, задерживая разведчиков с каждым найденной новой монетой.

— Свиньи, — сплюнул граф, устав злиться.

Стоящая рядом с могучим лордом в доспехах фигура в темном балахоне заметила размеренным тоном:

— Трудно ожидать от простолюдинов разумности, их устремления всегда примитивны: поспать, пожрать, подмять под себя девку, выпить и раздобыть на все это денег. Ничего большее их не интересует, потому что такова их натура, данная от природы.

Лица некоторых солдат, услышавших замечание мага, изобразили удивление. Мол, дык правда, а что еще надо: хорошенько пожрать, выпить, да девку податливую повалять после на сеновале, что может быть слаще? Заметив выражение на лицах ратников, граф сплюнул во второй раз, но помедлив, признал:

— Может и правда, не стоило требовать от них большего, на что эти выкормыши осла способны, — он повернулся к закутанному в плащ колдуну. Глубокий капюшон скрывал голову, оставляя открытой только нижнюю часть лица с острой клиновидной ухоженной бородкой.

Заметив внимание благородного графа к своей персоне, маг обозначил поклон. Рука в темном рукаве поднялась, указывая на дальний конец поляны, где находилось кострище, над ним до сих пор вился слабый дымок.

— Вон там сожгли вашу ведьму, милорд. До этого ее убили из лука, выстрелом в голову, как и сказал ваш человек.

— Кто сжег? Телохранитель?

Маг покачал головой.

— Даже отсюда я чувствую эманации магических проявлений, там горел не простой огонь, кто-то использовал заклинание.

Лицо графа нахмурилось. Еще один колдун? Этого еще не хватало. Тут и одного много с лихвой. Дюваль без всякой приязни покосился на закутанный в темный балахон силуэт. Ткань балахона была хорошей выделки, но странной, иногда казалась черной, иногда темно-синей, это сбивало с толку, вызывая раздражение. Будь его воля, он бы ни за что не связался с колдуном, но специфические обстоятельства дела потребовали поддержки. Где замешана магия, нужен тот, кто в ней разбирался, сам граф этим похвастать не мог.

Зато он отлично умел обращаться с оружием, и имел под рукой внушительный отряд из трех сотен хорошо снаряженных и обученных ратников, а это немалая сила, и даже если есть еще один колдун ему лучше не попадаться им на пути.

— Но дело не только в этом, в лесу, где нашли мертвых солдат, я ощутил и другие эманации чужих заклинаний. Это говорит о том, что нашему большому другу помогает кто-то с магическим даром, — маг на секунду замолк о чем-то раздумывая, затем продолжил: — И эти заклинания очень странные.

— В каком смысле странные? — быстро спросил граф, в первую очередь показывая, что ведет разговор, а не стоит развесив уши, послушно слушая колдуна, будто изрекающего древнюю мудрость. Напыщенность болвана в сутане давно надоела его милости, но приходилось терпеть, изредка приводя в чувство таким вот резкими замечаниями.

Но колдун не торопился отвечать, намеренно медлил. На лице графа заходили желваки, он был готов взорваться в любой момент, так как еще не отошел от разборок с непутевыми разведчиками. К тому же, в окружении собственных солдат лорд чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы накричать даже на зловещего мага.

Будто почуяв, что благородный на грани, маг ответил, неспешно роняя слова:

— От примененных заклятий веет одновременно свежестью новизны и чудовищной древностью. Это очень странно, словно магию применяли два совершенно разных человека, — короткая пауза и задумчивое завершение: — Никогда такого не встречал.

Было видно, что колдун находится в затруднении, наткнувшись на нечто необычное, но не хочет признаваться в собственной неспособности разгадать странную загадку. Это вызвало со стороны Дюваля усмешку.

Через мгновение маг добавил:

— Впрочем, может я ошибаюсь. Читать магические следы невероятно трудно. Особенно тяжело их разбирать на составляющие. Это особое умение присущее лишь ограниченному числу посвященных, — последние фразы прозвучали невероятно напыщенно.

Граф скривился

— Вы колдуны всегда стараетесь показать себя слишком умными, обращаете внимание на всякую ерунду и не видите настоящей цели.

Голова в капюшоне качнулась, на видимой нижней половине лица с клинообразной бородкой обозначалась снисходительная улыбка. Мага позабавили слова благородного, но он решил подыграть.

— И какие же, по-вашему, мы не видим цели? — спросил он с той кроткостью, что для более внимательного уха выглядела тонкой издевкой.

К счастью, граф не обратил на это внимание, беспечно махнув рукой.

— То, что пока мы топчемся здесь, наши враги приближаются к главному призу, — он вдруг пронзительно взглянул на фигуру в балахоне: — Или ты уже не хочешь завладеть Печатью, о которой так много рассказывал?

Сама постановка вопроса ничего не подразумевала кроме утвердительного ответа, поэтому маг склонился в коротком поклоне.

— Несомненно, ваша милость. Вы действительно правы и нам необходимо поторопиться, — он помедлил и добавил: — К тому же, если в деле замешан еще один посвященный, то он может успеть завладеть Печатью раньше нас и тогда отобрать ее будет намного сложнее.

Граф ухмыльнулся.

— Ничего, отберем, сам отдаст. И с радостью. Когда начнем накручивать на раскаленные клещи вытащенные из вспоротого брюха кишки, будет только рад вернуть все обратно. И Печать, и золото, которого похоже у этого мага куры не клюют.

Колдун удивился.

— Вы думаете золото разбрасывает посвященный?

Дюваль пожал мощными плечами, заключенными в металл.

— А кто еще? Охранник сдохшей ведьмы что ли? Будь у него такие деньги, он бы не стал служить этой хитрой твари, а давно бы перебрался ближе к побережью в один из больших городов. Колдуны, с другой стороны, относятся к золоту совершенно иначе. Им на него плевать. Так ведь?- он посмотрел на закутанную в темный плащ фигуру и добавил: — Когда я предлагал тебе деньги за помощь в войне против соседей ты отказался, но сразу сделал стойку, стоило услышать о некой Печати, и тут же согласился на все. Я может и не самый умный, но понимаю, что вам колдунишкам монеты не слишком требуются, поэтому и разбрасываетесь ими так легко.

На это маг ничего не ответил, молча стоял, уперев взгляд в кострище на другой стороне поляны.

Между тем подгоняемые окриками десятников солдаты выстраивались в колоны, готовые выступать в лес. Преследование продолжилось.

* * *

Искомая река появилась внезапно, возникла в обрамлении еще большей сырости и плеска воды. Заросший берег встретил неприветливо в сгущающихся сумерках, заставив замереть. На другой стороне темнели деревья, ширина реки достигала полсотни метров, не меньше.

И, судя по всему, была достаточно глубокая, вброд не перейдешь. А лезть в такую погоду в холодную воду совсем не хотелось. Здесь не просто намочишь сапоги, как в случае с мелкой речушкой, здесь придется идти вплавь. Потом разводить костер, сушиться… в общем, потеряем еще больше времени.

— Может где-то выше по течению есть мост? — задумчиво предположил я.

Но Бьерн отрицательно покачал головой.

— Насчет моста не знаю, но если верить словам госпожи Азуры, переходить реку не придется, скала должна быть на нашей стороне.

Я мысленно вспомнил, что здоровяк говорил о расположении таинственной скалы, и кивнул, признавая справедливость замечания. Действительно, плыть не обязательно, надо искать на этой стороне. Вопрос как далеко придется идти? И в какую сторону: выше по течению или ниже? Мы могли выйти к реке в любой точке и тогда объяснения мертвой колдуньи могли кардинально изменить получившуюся картину.

К тому же, изначально она говорила о правом береге, но это если смотреть от истока по ходу течения. Однако потом указала на поворот влево, когда упрешься в саму реку. Но точных координат исходного отчета разумеется не назвала, только устные объяснения, выглядевшие хуже даже самой захудалой карты.

Проще говоря, сдохшая ведьма сама могла толком не знать, куда идти.

Темнело и холодало. Скоро ночь окончательно вступит в свои права, и тогда идти дальше станет опасно. Бьерну. Мне проще, непроглядная темень для меня всего лишь черно-белые сумерки в серых тонах — подарок от тени, в которую превратился Га-Хор после перерождения в смерти.

Кстати, интересно, а как ему это удалось, сохранить сущность после физической гибели? Он, конечно, обезумел за пять веков, но частичка личности все же осталась, включая воспоминания, пусть и нарезанные на лоскуты. Не идеальный, но тоже способ своеобразного бессмертия. Надо при случае этот вопрос заняться, вдруг пригодится.

— Придется лезть наверх, — я кивнул на ближайшее дерево, где ветки оставались достаточно низко.

— Зачем? — не понял здоровяк, затем до него дошло, лицо выразило недоверие: — Думаете, что-то увидите? — он красноречиво повел рукой, тьма вокруг быстро сгущалась. Темное время суток осенью наступало быстро, не успеешь опомниться, как вокруг непроглядная ночь. — Надо устраиваться на ночлег, враги тоже не рискнут идти по лесу ночью.

Да, не рискнут. Даже с факелами это довольно опасное занятие, учитывая ямы и овраги, не говоря уже о вышедших на охоту ночных хищниках. Но если немного поднажать, можно использовать это время, чтобы еще больше оторваться от погони, ведь у нас преимущество — мое умение видеть в ночи.

— Надо идти, пока есть силы, — сказал я, нахмурился и подумав добавил: — Кстати об этом, пора перекусить.

— Может сначала слазите на дерево, а затем перекусите, — заметил Бьерн и добавил: — Хотя и не понимаю зачем это делать, если все равно ничего не видать.

— Я увижу, — сказал я.

Гигант на секунду запнулся, затем понимающе качнул головой.

— Магия? — спросил он, и я не стал его переубеждать. Ведь способность Га-Хора видеть в темноте действительно была одной из составляющей магической сущности, в которую он в свое время переродился.

— Да, магия, — сказал я и полез на дерево.

Не скажу, что карабканье по влажным веткам, почему-то пахнущим тиной (видимо близость реки сыграла свою роль, а точнее заросли у берега), оказалось легким делом. Но в конечном итоге все закончилось, я оказался на высоте примерно пятиэтажного дома, балансируя на опасно покачивающейся ветке.

Взгляд вправо, ниже по течению реки. Ничего. Взгляд влево, по течению выше. Есть!

Вот похоже, что имел ввиду, Азура, объясняя местоположение грота. Слева, если стоять на правом берегу глядя влево, там действительно темнела громада, похожая на скалу.

Одно плохо, непонятно как определить сколько идти. Отсюда кажется близко, рукой подать, но стоит слезть, как расстояние по земле вмиг увеличится. Оставалось решить, пробираться вдоль берега в потемках, или дождаться рассвета. Осенью солнце встает поздно, можно прождать всю ночь.

Я быстро спустился обратно к Бьерну:

— Скала вон там, — махнул рукой в нужном направлении, пояснил: — Стоит на берегу, как и рассказывала леди Азура. Но с дерева трудно определить сколько до туда идти. Может час, а может до самого утра будем пробираться. К тому же неизвестно, какая дорога вдоль берега. Может там овраги и заросли, которые придется обходить.

Воин понимающе кивнул, по пути сюда нам уже приходилось огибать такие препятствия, когда ломиться напрямик было физически невозможно.

Говоря все это, я одновременно копался в мешке с припасами. Вскоре протянул спутнику кусок копченного сала, краюху ржаного хлеба и лук. Идеальное сочетание для холодной осенней погоды. В отдельной баклажке плескалось крепкое красное вино.

Я все чаще обращался к магии, наплевав на наполненность оболочки Сумеречного Круга, и чтобы согреться, и чтобы восстановить потраченные силы. Но ни одна магия не сравнится с нормальной едой. Мы с Бьерном с одинаковой жадностью вгрызлись в свои порции, по очереди передавая друг другу плоскую кожаную баклажку с вином.

И я вдруг некстати вспомнил, что Азура с телохранителем приехали в трактир ранним утром, а значит скорее всего ехали по дороге всю ночь. Следовательно здоровяк как минимум двое суток на ногах. Может этим объясняется его усталость? Тогда он держался лучше, чем можно ожидать.

Ели молча, по обоюдному согласию решив отложить обсуждение дальнейших планов на потом. Но утолив голод и согревшись вином, почувствовали себя лучше, и вдруг стало понятно, что ночевать прямо здесь нет необходимости. Подкрепившись, оба нашли в себе силы продолжать путь. Что и сделали, так и не сказав друг другу ни слова.

Дальше под ногами хрустели ветки, слышался шелест листьев, в воздухе пахло сыростью, а холод начал медленно пробираться сначала под плащ, а затем и под куртку. Мы пробирались вдоль берега к долгожданной скале.

Глава 23

23.

По мере приближения скала на берегу меняла очертания. С одной точки издалека она выглядела обычным куском гранита, вытянутым к небу, грубым и неотесанным, слегка нависая над рекой. С другой уже ближе, стала походить на рукотворное строение, отдаленно напоминающую башню.

Странную башню, похожую на кристалл, вытянутой формы, воткнутого в землю. Бока небрежно обтесаны, преобладают острые и прямые углы, вершина срезана наискосок, основание сужается, переходя в отвесные стены.

Поймав себя на последнем определении, я нахмурился. И правда стены. Неужели действительно башня? Но так не строят, не вырубают из цельной скалы необычные формы, чтобы придать им определенный вид. Другое дело внутри, но снаружи… слишком много потребует сил и средств, логичнее замаскировать убежище под естественное скалистое образование.

Может при строительстве использовали магию? Тогда затраченные усилия не выглядят чрезмерными, срезать заклятьями лишнее словно лазерным резаком, придавая скале нужный вид, не то же самое, что отправлять на нее армию камнетесов.

— Мы уже близко, — пропыхтел рядом Бьерн.

Глаза гигант странно сверкнули, когда скала впервые предстала во всей красе. Диковинная башня похожая на кристалл из черного гранита высотой с десятиэтажный дом — она не походила ни на что виденное ранее.

— Думаю вход где-то со стороны берега, — предположил я, поворачивая.

— Да, он там, — глухим тоном откликнулся воин.

Я покосился в его сторону, отметив торопливое поведение, но ничего не сказал. Гигант буквально рвался вперед, не обращая внимания на окружающие кусты и заросли. В правой руке его трещал огромный факел, наспех сделанный из скрученных веток.

Вскоре скала-башня похожая на поставленный стоймя кристалл предстала полностью, нависая над берегом темной громадой. На секунду мелькнула безумная мысль, что гигантский кристалл-камень сейчас завалится, погребя под собой нас и приличный кусок леса. Я даже притормозил от реальности нахлынувшего наваждения, но Бьерн уже ломился вперед живым тараном ломая заросли на берегу. После него оставалась просека, по которой я неспешно пошел вперед, на ходу переложив саквояж в левую руку, правую держа наготове для заклинаний.

— Здесь! Сюда! — неожиданно громкий возглас здоровяка вызвал гримасу неудовольствия. Чего разорался, крик над водой разносится далеко, а река рядом, тихо плещется волнами, вызывая в воздухе сырость.

Почва под ногами стала мягкой, начала пружинить и немного проваливаться. Илистый берег мог в любой момент стать ловушкой для неосторожного путника, засосет не хуже зыбучих песков.

— Я нашел вход! — вновь подал голос громила.

Тон торжествующий, похоже и правда нашел. Я помедлил, оглянулся назад, отметив сгустившуюся тишину темных деревьев. Рассеянный взгляд скользнул по непроглядному небу, до сих пор затянутому тучами. Сколько сейчас времени? Часа три или четыре утра, но темно, как в полночь. К счастью, скала оказалась не так далеко, как изначально казалось.

Бьерн стоял в вырубленного в скалистой поверхности прохода. Именно вырубленного, это сразу бросалось в глаза. Ничего особенного, простой прямоугольник, имитирующий дверь. Приближение заставило изменить мнение, похоже камень плавился, принимая нужную форму.

И вдруг пришло понимание, что все эти странности заметны только вблизи, издалека даже сама скала не выглядит необычной, простой кусок камня, нависающий над водой. Но стоит подойти ближе, как картинка менялась.

Какие-то заклинания, отводящие глаз? Но работающий особым образом только на расстоянии? Или со временем защита прохудилась, и стали проступать отдельные элементы, изначально полностью скрывающие нахождение необычной башни-скалы на берегу широкой реки? В последнее почему-то больше верилось, чем в избирательность изменения силуэта по мере приближения наблюдателя. Иначе какой в этом смысл? Если кто-то захочет подойти он все равно подойдет, другое дело, когда объект вообще невидно.

Я не торопился входить внутрь, задрав голову изучал форму непонятного сооружения. То, что это кто-то создал, уже не вызывало сомнений. Острые грани, прямые линии, сходящиеся по углам, поверхность ровная, сплошная. Кто бы не приложил к этому руку, у него весьма необычный вкус. Может даже нечеловеческий. Чувствовалось в башне нечто чужое.

— Надо заходить, — Бьерн повел рукой с факелом, освещая темный проем.

Примечательно, что рядом с башней и перед самым входом все заросло высокой травой, сейчас пожухлой в преддверии зимы, но четко показывающей, что как минимум в ближайшее время к башне-кристаллу никто не приближался вплотную.

В принципе это не удивляло, места здесь дикие, малолюдные. Чтобы добраться нужно точно знать куда идти. Крестьяне из сожженной деревни вряд ли сюда приходили, были более удобные подходы к реке, не через лес.

Бьерн нетерпеливо повернулся ко мне. Я кивнул на проход.

— После вас, — усмехнулся.

Воин набычился, зачем-то потянулся за двуручным мечом за спиной, понял, что будет выглядеть глупо, когда одна рука занята факелом, и взялся за кинжал. Видимо на всякий случай, от летучих мышей.

Факел в руках гиганта потрескивал, разбрасывая вокруг себя искры, но неплохо освещал путь. Прямоугольный проход почти сразу превратился в ромбовидный, в очередной раз подчеркивая необычное происхождение здания, люди так не строили, слишком затратно и неудобно, да и смысла особого нет.

Мы прошли короткий коридор и вышли в небольшой круглый зал. На другой стороне коридор продолжался. Я мысленно прикинул размеры башни-кристалла, в диаметре не больше двадцати метров, но это снаружи, внутри похоже строение намного больше.

Мне уже приходилось видеть подобные штуки, в пирамиде рогатых строители тоже играли с пространством, делая больше внутри, чем снаружи. Это, плюс странный архитектурный дизайн — похоже здесь и правда может скрываться некий древний магический артефакт.

Следующее помещение оказалось гораздо просторнее первого, тоже имело круглую форму, но в отличие от предшественника не было пустым.

Мы с Бьерном замерли на пороге с одинаковым выражением ошеломления на лицах, у обоих едва не отвисла челюсть от изумления.

В центре круглого зала парил гигантский булыжник из антрацитовое-черного гранита в форме сложного многогранника. В основании — отполированная до зеркальной поверхности площадка, в вершине — спускающийся с потолка конус. И между ними висит огромная каменная глыба.

Зрелище оказалось настолько невероятным, что несколько секунду мы молча пялились на странную композицию, чем-то напоминающую арт-скульптуру современного искусства.

— Разве твоя хозяйка не сказала, что здесь должен быть подземный грот? — тихо спросил я.

Воин неуверенно тряхнул головой.

— Сказала, — проронил и замолк, разглядывая непонятную глыбу, парующую в воздухе словно пушинка, хотя на вид должна весить не меньше пары-тройки тонн.

— Ну и где этот грот? — спрашивая, я начал обходить зал по круг, не выпуская из поля зрения висящий в воздухе многогранник. Бьерн повторил мой маневр, но начал обход с другой стороны. Встретились на другом конце, и не сговариваясь подошли ближе.

— Не знаю, где-то здесь наверное, — ответил воин и сделал то, что сделал бы любой на его месте — провел рукой под камнем, проверяя нет ли чего-нибудь там.

Ладонь прошла пустое пространство спокойно, показывая, что никаких скрытых подставок нет, и массивный булыжник действительно висит в воздухе.

— Фокус какой-то, — неуверенно пробубнил гигант.

— Вопрос в другом, зачем его здесь подвесили, — заметил я.

В простое произведение искусства, поставленное в приемном холле для красоты, не верилось, слишком нефункционально, могли выбрать камень поменьше. Кстати, судя по размерам проемов коридора и диаметра булыжника, сюда его не принесли.

Я прислушался к внутренним ощущениям, пытаясь выделить токи гуляющих магических сил, чтобы найти точку приложения, позволяющую булыжнику свободно парить. Но через несколько секунд понял, что ничего не чувствую. Если что-то и было, то скрывалось очень хорошо.

А вот сама башня-кристалл оказалась переполнена колдовской энергией. Она струилась сверху-вниз и обратно, напоминая гибкие ленты. Такой порядок четко указывал на некое вмешательство в привычный магический фон.

— Попробуй толкнуть, — предложил я.

Бьерн заколебался.

— А почему я? Вы же колдун.

— Потому что ты больше и сильнее, — парировал я.

Аргумент так себе, но, как ни странно, сработал. Здоровяк прикоснулся ладонью в перчатке к висящему в воздухе камню, сначала надавил легко, затем навалился всем телом.

Реакции ноль. Многогранник продолжал оставаться на месте. Хмм…

— Попробуй повернуть вокруг оси, — велел я.

Воин быстро оглянулся, в глазах вспыхнул злобный огонек.

— Может сами возьметесь? — огрызнулся он.

Я пожал плечами.

— Раз уж начал ты, почему бы не продолжить?

И опять, смутный аргумент сработал, вызвав лишь невнятное ворчание насчет «не желающих пачка руки колдунов». Но камень двухметровый громила все же повернул, точнее попытался это сделать. Плечи здоровяка напряглись, мышцы под доспехами вздулись, вызвав скрежет металла, однако булыжник остался на месте, даже не шелохнулся.

— Не получается, — пожаловался гигант. В голосе скользнула обида признанного силача, не сумевшего одолеть глупую каменюку.

Я усмехнулся. Тщеславие, приманка на которую можно поймать почти любого.

— Значит не просто парит в воздухе, а зажат в некие силовые тиски, — задумчиво проронил я, обходя висящий многогранника по кругу. — Ладно, бездна с ним, можно до конца ночи разбираться зачем он тут, но так ничего не узнать. Пошли дальше.

Бьерн кивнул, с готовностью развернулся и сделал шаг в сторону прохода на противоположном конце зала откуда мы пришли. Там тоже начался коридор, но форма изменилась, вместо ромба стал треугольник, сужающийся от основания к верху. Ровная оплавленная поверхность, острые грани, ни грязи, ни даже пылинки. Воздух густой, не холодный, но и не теплый. Факел в руке громилы шипит, провоцируя игру тени.

В какой-то момент в голову пришла интересная мысль.

— Потуши свою головешку, — велел я.

Громила остановился, развернулся и нахмурился.

— Зачем?

— Потуши, — настойчиво повторил я. — Хочу проверить одну идею.

Здоровяк поколебался, но затем все же ткнул горящей связкой веток в пол, еще потоптал для надежности. Секунду после яркого огня глаза привыкали к полной темноте, затем она начала рассеиваться. Сам воздух светился тусклым мертвенным светом.

— Что и требовалось доказать, — тихо обронил я. — Кто бы не строил эту странную башню, он позаботился об освещении на случай, если у посетителей не окажется при себе источника света.

Бьерн растерянно повертел головой.

— Но откуда? Здесь нет ничего.

— Светиться сам воздухе. Похоже на работу какого-то заклинания. Хотя не уверен. Может дело в стенах и потолке, или в целом самом коридоре. В любом случае, нам это в плюс.

Свет был бледным, с едва заметным голубоватым оттенком, но вполне неплохо разгонял тьму, делая перемещение по внутренним коридорам башни комфортным.

Мы двинулись дальше, в какой-то момент коридор начал плавно заворачивать, скручиваясь в спираль, одновременно понижая уровень наклона. Несколько раз форма менялась, от равностороннего ромба и острого треугольника до необычных звездообразных проходов с гранями об которые казалось можно порезаться.

Ход шел долго и закончился в очередном круглом зале. Здесь никаких камней в воздухе не висело, зато в центре стояло зеркало прямоугольной формы, напоминая необычную дверь.

Поверхность зеркала была темной, не отражающей ничего, рамок не было, только строгий прямоугольник, тонкий, без упоров и подставок, но сохраняющий вертикальное положение.

Как и многогранник мы обошли странное зеркало по округу, убедившись, что ничего его не поддерживает. Толщина два сантиметра, ширина полтора метра, высота больше трех. С обоих сторон гладкая черная поверхность.

Понятия не имею почему я назвал его зеркалом, но оно походило именно на него, хотя ничего и не отображало.

— Любопытная штука, — задумчиво обронил я.

Я поднял руку, кончики пальцев едва заметно прикоснулись к черной поверхности. Ничего не произошло. Легла вся ладонь. По темному антрациту скользнули ярко красные змейки. Кожа ощутила легкое жжение. Больше никакой реакции не последовало.

— И что, это все? — Бьерн обошел круглый зал вдоль стены, второго выхода не было. Только черным провалом темнел проем коридора, откуда мы появились.

Забавно, но там снова темно, воздух перестал светиться. Похоже освещение сопровождает внутри, пока есть движение. Но стоит ему прекратиться, как свет исчезает.

Какая-то автоматическая система? Только с магической составляющей. Интересно. Если когда-нибудь все же обзаведусь домом (или замком, или сразу крепостью), обязательно заведу себе нечто подобное. Очень удобно, а главное работает без участия человека.

— Видимо это и есть главный приз, — я кивнул за стоящее вертикально в центре зала зеркало, которое ничего не отображало.

— Но это не Печать, — справедливо указал Бьерн, помедлил и нахмурился. — Или Печать?

Он вопросительно покосился на меня. Я стоял, разглядывая странное зеркало, в первую очередь изучая его через магический взор. На первый взгляд ничего особенного, обычный предмет из материального мира, без вплетенных в структуру конструктов или наложенных заклинаний. Даже магические потоки обходят его стороной…

Стоп. А ведь действительно обходят, стелются почти везде в виде плоских лент, но четко соблюдая невидимые границы. И наверху с висящим в воздухе каменным многогранником было также. Магия обтекала эти образования, не подходя слишком близко.

— Постой-ка, — я сделал шаг к центру зала, провел перед собой рукой, одновременно заставив вспыхнуть перед внутренним взором Сумеречный Круг.

В воздухе возникло давление, мягкое, но обволакивающее, словно невидимая сила пыталась заключить меня в прозрачный пузырь. Забавно. Но ничего не объясняет. Можно предположить, что странное зеркало не подпускает к себе чужую магию, потому что боится, что испортит свою.

Затем сделал то, что следовало сделать с самого начала, поступая так, поступит любой, оказавшись вблизи зеркала, пусть оно и не похоже на зеркало, а лишь ощущается им — вгляделся, надеясь разглядеть свое отражение.

И буквально через пару секунд едва не отшатнулся обратно, потому что в черной поверхности действительно проступило изображение худощавого мужчины в теплой одежде и дорожном плаще.

Это несомненно был я, но почему картинка словно плавилась, перетекая из одной формы в другую. Смазанное отражение вдруг обрело четкость, ошарашивая произошедшими изменения. Это был я и не я одновременно. Кожа посерела, лицо вытянулось, стало совсем худым, росту прибавилось, глаза стали ярко красными, почти алыми, с черной радужкой. Но главное — из лба выгибаясь ныряли назад тонкие рогообразные отростки.

Я сделал быстрый шаг назад, и в ту же секунду уловил движение сбоку. Дернулся, уходя в сторону.

Бьерн ударил резко наискосок. Мир замер, мое восприятие резко ускорилось. Широкий меч резко упал сверху-вниз, руны на лезвии вспыхнули ядовитой зеленью. Клинок опускался как в замедленной сьемке, должное перерубить меня напополам.

Я уклонился с той издевательской небрежностью, когда заранее знаешь об ударе, или как минимум о нем догадываешься. Раздался скрежет воткнувшегося в каменный пол кончика двуручного меча. Я насмешливо усмехнулся в искаженное от ярости лицо промахнувшегося здоровяка.

Глава 24

24.

Оставляя за собой зеленоватый след в светящемся тусклом воздухе широкое лезвие ударилось в пол, заскрежетав по каменным плитам. Лицо гиганта перекосилось от злости, что промахнулся.

— Неплохая попытка, — прокомментировал я, успев буквально на пару сантиметров разминуться со вспыхнувшим колдовскими рунами клинком.

Гигант ничего не ответил и попытался ударить снова, на этот раз снизу-вверх, выкрутив рукоять странным образом.

В ту же секунду в облаченной в доспехи фигуре маленьким солнцем вспыхнул колдовской дар.

Бьерн оказался магом!

Чужой Сумеречный круг разгорался подобно яркому колесу, наливаясь уверенной силой. Превращение воина в мага не застала врасплох, но вызвало удивление.

Действуя инстинктивно, я выбросил руку вперед в колдовском жесте. Перед глазами вспыхнул знак «Щита», и тут же погас, оставляя после себя прозрачную пленку защитного заклинания с редкими лиловыми разводами, скользящим по поверхности подобно юрким змейкам.

Сложенные особым образом пальцы Бьерна налились силой, одновременно меч пошел наискосок, буквально выдернутый из пола мощной рукой, собираясь развалить меня надвое.

Я сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Лезвие пронесло мимо. В «Щит» ударило что-то невидимое, похожее на концентрированный сгусток энергии. Защитное заклинание колыхнулось, даже продавилось, но сдержало вражескую магическую атаку.

Неплохо. Я мысленно поздравил себя с усилением Щита в свое время на один ранг. Первый мог бы не выдержать.

А вот с украшенным рунами клинком все не так просто. Интуиция подсказывала, что эта зеленая дрянь способна проникнуть сквозь защиту, рассекая Щит с такой же легкостью, как листок газетной бумаги.

Потерпев неудачу во второй раз, причем сразу на физическом и магическом уровне, Бьерн как ни странно не взревел от бешенства, как ожидалось, бросаясь в безрассудную атаку — такое поведение оправдало бы психотип громилы-здоровяка. Но вместо этого он тоже быстро скользнул назад, беря тактическую паузу, чтобы оценить ситуацию.

Черт, не теряет головы, держит эмоции под контролем, это делает его опасным противником. От таких не знаешь, чего ожидать, зато сами могут преподнести неприятные сюрпризы.

— Ты знал, — почти спокойно произнес Бьерн, останавливаясь справа от странного черного зеркала.

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч.

— Разумеется знал, я же не идиот. Точнее догадывался, что во всей этой истории что-то не так, — я ухмыльнулся. — И подозрение в первую очередь вызвало твое поведение. Обычный наемник не потащится непонятно куда за волшебной хреновиной, даже отдавая дань чести бывшей хозяйки. Это даже глупым поведением не назовешь. Отсюда вопрос: зачем тебя несло сюда с такой силой? И ответ просто: только что бы самому воспользоваться ценной находкой.

Последняя фраза прозвучала одновременно обвинением и насмешкой. Глаза гиганта сузились от гнева. Но он опять сдержался.

Когда так хорошо держат себя в руках это говорит о многом.

Бьерн точно не простой телохранитель-наемник. Плюс внезапно появившийся магический дар. Судя по всему, не слишком сильный, но позволивший создать собственный Сумеречный Круг, выучив парочку заклинаний.

Первое я уже видел, точнее ощутил, когда невидимый сгусток энергии попытался проломить «Щит». Не слишком сильное плетение, иначе последствия оказались бы хуже, в том числе проявившись на материальном уровне. Но после использования лишь колыхнулась силовая пленка защиты, что указывало на первый ранг заклинания, не выше.

Использовал самое слабое и приберег помощней? Скорее да, чем нет. Похоже гигант не из тех, кто раскрывает все карты сразу.

Какое может быть вторым заклятье? Плюс наверняка есть еще третье, это диктовала логика построения Сумеречного Круга. Два слишком мало, три или четыре в самый раз. Пять или шесть вряд ли, не те способности у громилы, я хорошо это ощутил, когда он активировал первый символ.

Итак, что в итоге? Сильный воин, но слабый маг. Напарница — ментальная колдунья и провидица. Сейчас почему-то казалось, что они не были любовниками, скорее являлись деловыми партнерами. Слишком уж легко он принял смерть Азуры, так на гибель любимой женщины не реагируют. А вот на потерю напарника в опасном мероприятии, когда теряешь поддержку, — да.

Значит за Печатью охотились оба. И была ли вообще Печать? Не стало ли название, знакомое каждому неофиту, только вступившему на колдовской путь, приманкой для удачно подвернувшегося мага, случайно встреченного в придорожном трактире?

Теперь разговор у пылающего очага представал совершенно в ином свете. Меня пытались заманить сначала туманными намеками, а затем прямым упоминанием древнего артефакта, на которого сделают стойку любой, более или менее знакомый с историей магии. Но я не повелся и все равно едва не ушел, если бы на деревню не напали солдаты графа Дюваля.

А дальше все пошло по накатанной, бегство из обреченной деревни, погоня в лесу, схватка на поляне. Гибель провидицы в план явно не входила, но вышло как вышло и Бьерн продолжал играть свою роль.

К счастью для меня, достаточно неуклюже, чтобы догадаться о втором дне. Ни один солдат удачи, получающий за службу монеты, да еще имея на хвосте отряд злобных солдат, не продолжит с таким упрямством путь, по которому шла его бывшая госпожа. Слишком глупо. Зачем воину магические штучки, в которых он не разбирается? А главное, зачем рисковать жизнью, связываясь с незнакомым колдуном, от кого не знаешь, чего ожидать? Так будешь себя вести, если только уверен в себе и своих силах, и думаешь, что ситуация под контролем. Под твоим контролем. А это не психотип поведения простого рубаки, даже вооруженного необычным мечом.

Я это понял, и ожидал неприятностей, в частности внезапного нападения со стороны спутника. Поэтому первый удар не оказался сюрпризом.

Раскрывать обман не стал, хотя искушение мелькало, вместо этого решил подождать, посмотреть, что произойдет дальше. Возможно спровоцировать, если будет до последнего притворяться.

Не пришлось. Громила решил взять дело в свои руки и нанести удар первым. К чему я был готов, поэтому играючи ушел от широкого лезвия, окутавшегося зеленовато-ядовитым свечением.

Кстати, когда прикончу двуличного ублюдка, пожалуй заберу игрушку себе. Тяжеловат, конечно, не для моей комплекции, зато есть магические особенности.

Все это промелькнуло в голове с быстротой молнии, разогнанное восприятие работало в двух режимах: одновременно отслеживая движения противника и размышляя о причинах приведших нас к этой ситуации. Все это время Бьерн тоже внимательно следил за мной, в первую очередь уделив внимание переливающимся в воздухе лиловыми линиями. Магическая защита смущала здоровяка, кажется, он не был уверен, что двуручный клинок с ней справится.

Впрочем, это также могло быть притворство, чтобы усыпить бдительность. С этим громилой ни в чем нельзя быть уверенным, слишком хорошо держит эмоции под контролем.

— Печать Хуакина существует? — спросил я.

Бьерн пожал плечами, ответил:

— Может где-нибудь и существует.

Голос прозвучал равнодушно.

— Но не здесь, — сделал логичный вывод я и покосился на стоящее в центре круглого зала темное зеркало.

Удерживаемый непонятным образом вертикально черный прямоугольник вызвал опасение. Из головы еще не выветрилось изменившееся отражение меня самого, когда вместо человека появилась демоноподобная тварь с серой кожей и налитыми красным глазами.

— Не здесь, — подтвердил Бьерн и сделал небольшой шаг в сторону. Совсем малюсенький, но достаточный, чтобы я в ответ сдвинулся, слегка разворачиваясь и сохраняя дистанцию.

— А что тогда здесь? Это? — я кивнул на зеркало. — Что это за штука?

Воин неопределенно пожал плечами, но промолчал. Непонятно, то ли не знал, то ли не хотел говорить. Почему-то верилось в последнее. Если бы не знал, не рисковал бы и перся сюда с такой решительностью.

— Я видел отражения самого себя, но другого, — сказал я. — Это то, о чем я думаю?

По грубому лицу гиганта скользнула надменная усмешка.

— Вряд ли. Ты понятия не имеешь с чем столкнулся.

Надо же, то всю дорогу вежливое «вы», а после сброса маски сразу на «ты», да еще столь пренебрежительно. Дальнейшие слова только подтвердили изменившееся поведение.

— Это не уровень мелкого колдунишки, случайно прочитавшего пару книг, — с высокомерием истинного знатока заметил гигант, держа двуручный меч слегка отведенным в сторону. Теперь руны на лезвии постоянно светились ядовитой зеленью, а не только в момент удара. В бледном освещении зала клинок выглядел зловеще.

Самое забавное, если отбросить условности, то я действительно прочитал пару книг по магии, и при других обстоятельствах мог вполне закономерно считаться неопытным магом. Если бы не одно «но» — Га-Хор Куэль Ас-Аджар был истинным заклинателем времен настоящей Имперской Коллегии магов, и часть его знаний и опыта передались мне. А это многое значило, как в изучении магических составляющих, так и в использовании их на практике. Это было преимущество, недоступное даже самым сведущим чародеям из нынешних времен.

— Может конечно это и слова «мелкого колдунишки», но могу предположить, что зеркало связано с неким обрядом перерождения. Может перехода на иной уровень. Скажем превращение в… — здесь я сделал намеренную паузу и закончил, глядя прямо в глаза гиганта: — превращения в рогатых существ.

Он вздрогнул, плотные губы на грубом лице сжались в тонкую линию, низко посаженные глаза сверкнули яростью. Похоже по мнению Бьерна я вторгся в область, которую не должен был знать.

Фигура в доспехах напряглась, напружинившись, он был готов к новой атаке. Желая выведать, как можно больше, я сбил настрой новым внезапным вопросом:

— Но для этого необходимо два человека, один обязательно с магическим даром. Кого бы использовали, если бы не встретили меня? Неужели ты был готов пожертвовать собой ради Азуры?

Сработало, положение тела гиганта слегка изменилось, что указывало на то, что прямо сейчас атаковать он не будет.

Почему-то я был уверен, что справлюсь с ним, хотя и понимал, что подобное легкомысленное отношение к противнику опасно. Сколько дураков сложило голову, считая, что враг станет легкой добычей? Не сосчитать.

Однако Бьерн тоже не воспринимал меня серьезной угрозой. В глазах закованного в металл гиганта, вооруженного магическим мечом, я был неудобной помехой, которую можно смахнуть одним щелчком пальцев. Да, возможно придется постараться, но в исходе поединка он не сомневался. Думал, что победит, даже если для этого придется затрать чудь больше сил, чем обычно. И в таком отношении была его уязвимость.

— С графом тоже идет маг, — усмехнулся Бьерн. — Если бы не встретился ты, он бы сошел за жертвенного барашка.

Гигант громко засмеялся, хохот из луженной глотки разнеся по залу, гулким эхом отскакивая от каменных стен. И тут же резко оборвав себя, Бьерн прыгнул вперед, мгновенно преодолев разделяющее нас пространство. Огромный меч с зеленым свечением взметнулся над головой, готовый обрушится чудовищным ударом, разваливая врага на две половинки.

Это действительно оказалось неожиданно, прием с отвлечением сработал, я замешкался. Но восприятие уже было разогнано, тело напряжено, по венам гулял адреналин, а мышцы переполняла заемная энергия полыхающего фиолетовым «Средоточия».

Бьерн прыгает вперед, вздымая двуручный клинок, я реагирую — бросаю ему навстречу саквояж с золотом. Тяжелая сумка с силой выпущенного снаряда врезается в живот здоровяка, сбивая атаку. Из глотки воина вырывается удивленное восклицание. Саквояж весит немало, а когда два массивных объекта встречаются на такой скорости, то сила воздействия влияет на обоих, невзирая на то, что корпус одного защищен крепкой сталью.

Слышится звон рассыпавшихся по каменному полу монет. Золотые кругляши катается во всей стороны. Еще один фактор, вызвавший заминку. Бьерн поневоле провожает взглядом блестящее золото. И пропускает удар.

Я выбрасываю руку вперед, активируя символ «Молота». Воздушный таран с чудовищной силой бьет фигуру в доспехе, отправляя в короткий полет. И так получается, что траектория движения оказывается на пути края темного зеркала, застывшего посреди заклинательного зала.

Свободная рука Бьерна задевает темную поверхность, во второй он продолжает сжимать меч, который, как и любой опытный воин, не выпустил из пальцев, несмотря на внезапность пропущенной атаки.

Бьерн начинает кричать.

— А-а-а-а!!!

Кольчужная перчатка задевшей зеркало руки начинает плавится, исковерканные звенья осыпаются на каменный пол. По темной поверхности зеркала от места соприкосновения с рукой гиганта разбегаются насыщенно-алые змейки чуждой энергии.

Я удивляюсь необычной реакции, весь совсем недавно я сам касался черной поверхности и руку не сожгло. А Бьерну стоило его немного задеть, как вся кисть превратилась в оплавленную головешку.

Жаль, что не влетел всем телом.

Несмотря на болевой шок и раненную руку, воин ловко извернулся и тут же без паузы ринулся в новую атаку. Двигался он все так же быстро и довольно уверенно. Только через секунду я сообразил, что теперь его тоже подпитывает Сумеречный Круг. Пусть скорее и без Средоточия, но имеющий достаточно энергии, чтобы накачивать заемной силой и без этого могучий организм.

Дальше началась свистопляска. Берн, как сумасшедший махал клинком, превратившись в сверкающий всполох стального веера, щедро приправленный ядовито-зеленым свечением, пытаясь меня достать. Я в свою очередь уклонялся, от мелькающего перед глазами широкого меча, ускользал в сторону, непрерывно перемещаясь по залу ломанным танцем.

Взмах. Уклонение. Удар. Уход в сторону. Колющий выпад вперед. Скользящее движение в бок.

Один никак не мог достать верткого противника, у второго не получалось разорвать дистанцию для уверенного применения боевого заклятья.

Бьерн словно понимал, что единственный для него шанс избежать встречи со смертоносной магией это держаться, как можно ближе, не позволяя врагу прицелиться файерболлом. Но в тоже время, не подходя близко, чтобы призванный колдовской кинжал вспорол бок, пройдя сквозь сталь, как раскаленный нож проходит сквозь масло.

«Молот» и «Щит» перезаряжались медленно из-за пылающего во всю мощь «Средоточия», позволявшего удерживать ускорение. Когда начали подступать первые признаки усталости, я уже хотел плюнуть и пустить в ход «Туман» для дезориентации противника, но в последний миг заколебался.

Все дело в проклятом зеркале, стоящем в центре и его неприятие чужой магии. Если другие заклятья работали по строго выверенному вектору (даже «Молот»), то «Туман» накроет весь зал и неизвестно к каким последствиям это приведет.

Перед глазами до сих пор стоял момент, когда артефакт бургомистра Винисгорда соприкоснулся с магией имперского Обелиска, и что после этого последоваол. Не хотелось еще одного мощного взрыва. Особенно когда поблизости нет магического портала, куда можно уйти.

Развязка наступила, как всегда неожиданно. Движения гиганта замедлились, на каждый следующий взмах он тратил все больше времени, пока вдруг совсем не остановился. Лицо Бьерна исказило мукой боли, долгую секунду он стоял и терпел, а не выдержав затем заорал раненным буйволом:

— А-а-а-а!!!

Меч выпал из разжавшихся пальцев, со звоном покатился по каменным плитам. Зеленое свечение на лезвии медленно истаяло, пока полностью не погасло. Воин схватился здоровой рукой за обожженную культю и рухнул на колени.

Я остановился, пораженно наблюдая, как на месте черного обрубка вырастает новая плоть, но только не человеческая, а плотная серая, с кожей рогатых существ.

Глава 25

25.

Из обугленной черной культи стремительно вырастала кисть, возникали ноги, появлялись пальцы, покрываясь чужой серой кожей, плотной даже на вид. Бьерн торжествующе вскинул над головой новую руку, из огромной глотки вырвался яростный крик:

— Да!!! Да!!! Наследие Изначальных мое!!! Ушедшие признали меня достойным!!!

Он потрясал отращенной конечностью, как победитель, словно выиграл самый ценный приз в жизни. Я же внимательно разглядывал возникшую кисть, отмечая ее несоответствия с человеческой. Пальцы слишком длинные и гибкие, костяшки выпирают бугорками, ногти больше похожи на звериные когти, острые, твердые и антрацитово-черные, кожа серая и плотная, напоминает резину. Это была чья угодно рука, но точно не человеческая.

Конечность демоноподобных существ, появившаяся на человеческом теле. Сразу стало понятно, что ни к чему хорошему это приведет. Но Бьерн похоже считал иначе, он бросил в мою сторону победоносный взгляд.

— Теперь никто меня не остановит!!! — взревел он, высокомерно разглядывая меня словно букашку.

— Сюда идет граф Дюваль, а с ним солдаты, — любезно напомнил я, осторожно смещаясь к единственному выходу в зале в поисках путей отступления. Гиганта переполняло злое торжество, стало ясно, что еще немного и он продолжит атаки, но в этот раз держа меч обоими руками.

Был удобный момент, чтобы напасть, использовав файерболл, когда враг стоял на коленях и выл от боли, пока отращивалась рука, но я его, как последний простофиля упустил, с академическим интересом разглядывая происходящее преображение. Не каждый день такое увидишь. И тем совершил ошибку, поддавшись любопытству исследователя вместо инстинкта воина, подсказывающего атаковать.

Но теперь удобный момент упущен, противник силен, как никогда. От сгустка огня легко увернется, это угадывалось по быстрым, налитым мощью движениям. Ему распирало от мощи, будто вкололи алхимических стимуляторов, причем сразу все и в огромных количествах. На мгновение даже показалось, что Бьерн сдерживает себя, настолько переполняла его энергия.

Вот откуда в глазах превосходство, смешанное с пренебрежением, он и раньше не считал меня достойным противником, а после касания с зеркалом и вовсе перестал видеть угрозу, что может помешать. Так смотрят на муравьев, каких в любой миг могут раздавить.

В душе шевельнулось злое раздражение, Га-Хор не привык, чтобы на него так смотрели, и рвался доказать самодовольному гиганту, что нас рано сбрасывать со счетов. Я же в свою очередь проявил осторожность, но вовсе не из-за гиганта, а из-за проклятого зеркала в центре зала, опасаясь его случайно задеть. Если простое касание вызвало такую реакцию, то кто знает к чему приведет еще соприкосновение.

Хотя странно, я ведь его тоже трогал, правда только секунду и кончиками пальцев, но реакция в виде разбежавшихся красных энергетических змеек все же последовала, а значит артефакт Изначальных или Ушедших, как их назвал Бьерн, среагировал.

Вот только почему-то больше ничего не произошло. Может из-за того, что все конечности оставались при мне? И для начала следовало отрубить себе руку или ногу?

Забавно…

Между тем Бьерн вытянул серую руку вперед, валящийся на каменных плитах вдруг меч вздрогнул и метнулся к хозяину. Длинные пальцы с выступающими костяшками уверенно схватились за рукоять.

— Ха-ха! Никогда так не умел! — признался гигант и легко крутанул двуручный клинок одной рукой.

Я взглянул на его Сумеречный Круг и обомлел, он светился подобно маленькому солнцу. Цвет был странный, словно размазанный, с преобладанием серого, как осенние тучи.

Низко сидящие глазки громилы отыскали меня, в них медленно разгоралась угрюмая решимость завершить начатое. Поняв, что убегать бесполезно — догонит, я спокойно жду первого шага противника. И он его делает, небрежно ступив вперед. В ту же секунду моя рука выстрелила вперед. Символ «Молота» вспыхнул и погас. Сжатый слой воздуха ударил в гиганта с чудовищной силой.

Ожидая увидеть, как двухметровая фигура взмывает в воздух, как это уже было ранее, я приготовился нанести второй удар файерболлом.

И разочарованно отступил. В этот раз гигант лишь слегка покачнулся, словно попал не под таранный удар, а под порыв легкого ветра.

Дерьмо.

Лицо Бьерна исказила ухмылка.

— Не ожидал, колдунишка? Твои фокусы больше на меня не действуют. Я под защитой силы Ушедших, а это значит для меня отныне вся магия лишь небольшая неприятность, которая…

Он внезапно замолк и остановился. Я тут же метнул в него сгусток фиолетового пламени, не желая терять второй шанс. Огромный меч взметнулся вверх, вспыхнули зеленым руны на лезвии, шар колдовского огня встретился с зачарованной сталью и отбитый отлетел в сторону.

Я удивленно моргнул. Вот черт, это было неожиданно. И не дожидаясь отвел ладонь в сторону, вызвав «Коготь-кинжал». И так же быстро метнул, целясь противнику в голову, так как остальные части тела закрывал доспех.

И снова промах, гигант не стал изобретать колесо, вновь использовав двуручный клинок вместо биты. Он орудовал им одной рукой, будто тот ничего не весил.

Больше ждать нельзя, придется пустить в ход последний аргумент — «Туман», и под его прикрытием спешно ретироваться. Рисковать, вступая в битву с изменившемся громилой, получившим непонятную силу Ушедших, значило рисковать сильнее обычного. Непонятно чего ожидать и какие возможности он заимел после соприкосновения с зеркалом. В отличие от меня древняя штука его похоже одарила…

Или нет? Гигант замер на месте, неуверенно покачиваясь. Я остановился, не понимая причин. На отвлечение внимания непохоже, да и смысл врагу заниматься этим, если можно просто броситься вперед, порубив в капусту наглого колдуна.

— Что со мной… — голос могучего воина прозвучал жалобно и растерянно.

Я с интересом наблюдал за происходящим. Это точно не притворство, с ним что-то происходило.

Бьерн вдруг выронил меч, схватился за лицо. Кожа пошла буграми, будто изнутри появились шишки. Выглядело омерзительно. В какой-то момент показалось, что в районе лба появились наросты, готовые прорваться наружу, загибаясь назад. Я вздрогнул, поняв, что последует дальше.

Гигант рухнул на колени, держась за лицо, с ним происходили безумные изменения. Словно невидимый скульптор месил глину, придавая нужный вид. Одновременно кожа начала темнеть, вены высветились черными прожилками, вздулись. Вторая рука изменялась, выпирали костяшки, напоминая первую. Фигура теряла привычные очертания, скукоживалось, вытягиваясь в длину. Трещали кости, рвались сухожилия. Бьерн не выдержал жуткой боли и заорал:

— Не-е-ет!!!

Тело могучего воина исчезло, вместо него проявлялась худощавый высокий силуэт рогатоподобного существа.

К счастью, трансформация до конца не завершилась. Я уже поднял упавший двуручный меч, намереваясь отрубить мутанту голову, пока он не пришел в себя, когда вдруг все остановилось, Бьерн замер и молча повалился назад, гремя стальными доспехами о каменный пол.

Долгую секунду я выжидал, настороженно держа в рука меч. Руны на лезвии не светились, но даже без магии им вполне реально снести башку.

Поверженный гигант не шевелился. Его голова была изуродована, только наполовину напоминая человеческую. Тело тоже претерпело целый каскад изменений, остановившись на половинчатом варианте демоноподобных существ. Похоже организм не выдержал трансформации, принеся смерть хозяину.

— Дерьмо! — я коротко подытожил все произошедшее в зале.

Помедлил, все же рубанул по шее лежащего гиганта, отделяя голову от туловища. Лезвие легко прошло сквозь серую кожу, перерубив хребет, со скрежетом врезавшись в каменные плиты. Потекла густая кровь, тоже переставшая напоминать человеческую, похожая на жидкое желе. Я устало присел на четвереньки рядом с трупом.

— Суматошный получился денек, — проронил вслух, чтобы унять нервную дрожь.

Даже для последователя мар-шааг все случившееся было слишком круто. Еще немного и башка совсем откажется соображать.

Я разглядывал мертвого Бьерна, подмечая особенности от произошедших изменений, сомнений быть не могло — гигант едва не превратился в рогатую тварь, одну из тех, что видимо когда-то правили в этом мире. Бьерн назвал их Изначальными и Ушедшими. Не знаю, точное ли это название, но то, что мне они уже раньше встречались, а точнее их статуи, уже было ясно.

Когда-то рогатым поклонялись подобно богам. Пусть и эти получат свое приношение.

Подчиняясь наитию, я взял за волосы отрубленную голову и с размаху зашвырнул прямо в центр темного зеркала. Поверхность на мгновение колыхнулась, казалось сейчас ужасный снаряд отскочит назад и покатится по каменным плитам. Но этого не произошло, зеркало поглотило подарок, и тут же застыло, как прежде твердой гладью.

— Круто, — хмыкнул я, подумал и не знаю зачем с кряхтением взялся за плечи поверженного гиганта. Спина протестующе хрустнула, мышцы вздулись, понадобились усилия, чтобы подтащит мертвую тушу к середине зала, и затем перевалить в омут лишь казавшегося твердым темной поверхности.

Зеркало легко приняло подношение, поглотив его с такой же легкостью, как и голову. Поколебавшись, следом зашвырнул туда же двуручный меч Бьерна, все равно это чудовище мне не по размеру.

Секунду ничего не происходило, затем мир вздрогнул и неуловимо изменился. Не знаю в чем это заключалось, это было на уровне внутренних ощущений, чем выражаясь в чем-то конкретном. Зал остался таким, как прежде, на полу лежали рассыпанные монеты, валялся саквояж, воздух светился голубовато-тусклым светом. Но в то же время, что-то вокруг поменялось. Не вокруг, а где-то еще, в окружающем слое реальности. Не знаю, как точно объяснить возникшее ощущение. Словно вся башня-кристалл вздрогнула на уровне тонкого мира, в материальном плане оставшись такой же незыблемой.

Но шестое чувство подсказывало — нет, что произошло. И это что-то очень важное.

Я быстро подобрал рассыпанные золотые монеты, побросав в саквояж. Остановился, взгляд метнулся к поверхности зеркала, на секунду возникло искушение прикоснуться к черноте, но судьба Бьерна напомнила, что лучше этого не делать.

Кажется, я догадывался, что произошло. В начале разговора, он намекал, что для ритуала перерождения нужны двое, и обязательно с магическим даром. Похоже первый выступал в качестве жертвы, как источник энергии будущего преображения. Я прикоснулся к зеркалу и тем самым запустил процесс. Когда Бьерн его задел, то выступил в качестве объекта для преобразования. В этот момент меня нужно было втолкнуть в зеркало, чтобы «отражение» передало силу появившемуся в реальном мире существу.

Не знаю, может это конечно пустые размышления, но почему-то казалось, что все именно так. Но Бьерн сглупил, слишком увлекся появлению отращенной руки, вместо того чтобы побыстрее затолкать меня в зеркало. Как итог — ритуал не был до конца завершен и недостаток энергии был взять из тела, подвергнутого перерождению. Нагрузки оказались слишком велики, и здоровяк умер.

— Туда ублюдку и дорога, — я оглядел круглый зал в последний раз на прощение. Вроде ничего не забыл.

Подхватил саквояж и сумку с припасами, сброшенную на пол у входа в самом начале, и решительно двинулся вверх по коридору. В бездну все, начнешь вот так исследователь древние подземелья, оставшиеся от чуждых существ, и вылезешь в следующий раз наружу с рогами и серой кожей. После такой смены имиджа в любое поселение точно путь будет заказан, толпой встретят с факелами и вилами, и услужливо разведенным костром, на котором «мерзкую тварь» и поджарят. Оно мне надо, бегать от взбудораженных появлением нечисти крестьян?

Бьерн сдох, Азура сдохла, остался граф Дюваль. Интересно, когда он здесь появится. С ним будет немало солдат, так что, наверное, лучше, как можно быстрее отсюда ретироваться.

Я почти бегом преодолел зал с подвешенным в воздухе каменным многогранником и выскочил в коридор, ведущий наружу.

И тут же остановился, как вкопанный, увидев ярко освещенный проем.

Во сколько мы зашли в башню? Часа в три-четыре утра, была темень, как в полночь. Внутри пробыли не больше часа, с большой натяжкой может быть два. И сейчас должно быть все равно темно, учитывая поздно встающее солнце в осеннее время года. Но на улице уже светло.

Насторожено я двинулся к выходу, подошел и тут же машинально зажмурил глаза, солнечные лучи ударили, ослепляя. Когда проморгался и огляделся, с уст сорвалось витиеватое ругательство.

Где сумрачная осень? Где затянутые свинцовыми тучами небеса? Где в конце концом лес и река? Ничего этого не было, вокруг раскинулась совершенно другая местность. Стояла сухая солнечная погода, была тоже осень, но куда более мягкая. Никаких деревьев, только камни размером с валуны и плотный красноватый песок, похожий на глину. И очень тепло, дорожный плащ в мгновение ока стал казаться чересчур толстым.

— Какого черта? — я изумленно огляделся. Башня-кристалл возвышалась рядом, ничуть не изменившись, но ландшафт вокруг стал совершенно иным.

Интересно, это башня переместилась, или только нижний заклинательный зал? Один я точно не мог перенестись, учитывая оставшиеся на полу золотые монеты, саквояж и мешок. Выходит, либо зал сменил локацию, каким-то образом скакнув в другой кристалл-скалу-башню, либо она сама целиком провалилась сквозь пласты пространства выйдя в другом слое реальности.

— Граф Дюваль будет недоволен, если ничего не найдет, — хмыкнул я, представив, как разъяренный лорд рассылает вдоль берега пешие патрули, пытаясь найти исчезнувшее строение древних.

С другой стороны, проблемы незнакомого благородного меня волновали мало, в отличие от собственного положения. Судя по климату, меня перебросило еще ближе к побережью, что в плюс. Из минусов — непонятно, где конкретно оказался и насколько далеко до ближайшего человеческого жилья. Одно хорошо, голодать точно не придется — я взвесил в руке мешок с припасами. Подумал, и перегрузил туда стяжки с золотыми монетами, свободную горсть положил в пояс, туда же определил мешочки с драгоценными камнями. Банковские векселя Торгового Дома Моранов аккуратно спрятал за пазуху, а пустой саквояж бросил у порога башни. Надоел он мне до чертиков, может кто-нибудь подберет.

Кажется все, можно отправляться в путь. Рассеянный взгляд мазнул по чистому голубому небу, судя по положению солнца сейчас в районе обеда, может немного перевалило за полдень, а значит время до ночи есть.

Предстояло выбрать куда идти, а именно направление. Север, юг, или восток? Запад отпадал, потому что он вел в глубь континента. Почему-то я был уверен, что меня не зашвырнуло на другой материк.

Припомнив все слышанные рассказы купцов еще в Винисгорде и соотнеся это с окружающей местностью и погодой, я в конечном итоге определил, где примерно нахожусь. Разумеется, скорее всего не слишком точно, но сейчас даже приблизительное местоположение подойдет.

Прежде чем двинуться в дорогу, напоследок еще раз оглянулся на башню-кристалл. С острыми гранями и гладкой поверхностью она выглядела совершенно чужеродно на фоне окружающего ландшафта, бросаясь в глаза нечеловеческой архитектурой. Надеюсь, ее никто не найдет и не доберется до черного зеркала. Впрочем, рассчитывать на это, наверное, не стоит, всегда найдутся любопытные, решившие разжиться силой за просто так. И неважно, что подобное поведение как правило ни к чему хорошему не приводит.

— Любопытству кошку сгубило, — рассеяно изрек я и задумчиво добавил: — Но это уже не мои проблемы.

И упругим шагом двинулся прочь от башни, перекинув через спину мешок с золотом и припасами.

Глава 26

26.

С каждым пройденным днем окружающий пейзаж претерпевал изменения, исчез красноватый песок, похожий на глину, пропали разбросанные в беспорядке каменные валуны, почва стала мягкой, покрылась мхом, пошла болотистая земля. Вскоре и она так же быстро сошла на нет. Появилась степь, а затем лесистая местность с редкими вкрапления кустарника, плавно перетекающими в холмы.

И все это время ни одного признака человеческого жилья. Семь дней и семь ночей ничего не встречалось. Это начало напрягать, вдруг иду в противоположном направлении от освоенных земель, когда наконец появилась дорога.

Вполне неплохая, выложенная обтесанными, хорошо подогнанными друг к другу булыжниками на небольшой возвышенности, с отводами по бокам для стекающей воды и аккуратными, но давно заросшими канавами. Это был один из старых имперских трактов, которые уже встречались мне на пути.

Идти стало легче, скорость прибавилась. На девятые сутки путешествия встретилась башня. Она стояла на пригорке, сбоку от дороги и явно раньше выступала в роли защитника для проходящих мимо торговых караванов. Высокая и тонкая, она напоминала внимательного дозорного, зорко следившего за окружающими землями.

Но ближе стало понятно, что это всего лишь еще один осколок древнего имперского величия, пребывающий в жалком состоянии разрухи. Полуразрушенная башня едва не падала, у основания приткнулся истыканный стрелами скелет. Стрелы давно сгнили под дождем и снегом, угадывались лишь очертания, выложенные трухой. Только металлические наконечники неплохо сохранились, но тоже щедро подернутые слоем застарелой ржавчины.

Внутри ничего нет. Сквозь проломы видна обвалившаяся лестница, каменные ступени ведут в пустоту. Когда-то там было три этажа, сейчас продуваемое ветрами пустое пространство. Ни перекрытий, ни балок, ничего. Даже крыша не сохранилась.

Разглядывая монумент древнему величию имперской власти в душе Га-Хор Куэль Ас-Аджари колыхнулась горечь обиды, что все так закончилось. Его страна, его родина перестала существовать, вместо некогда великого государства появилась жалкие обломки, остервенело рвущие друг друга на наследие павшей империи.

Вспомнились Ольц и Андар, Винисгорд, выступивший в роли приза для одного из монархов. Что-то подсказывало, что в других местах ситуация не лучше. Каждое королевство и даже отдельное баронство, ведомые мелкими корольками, вели свою борьбу, желая заполучить, как можно больше. Некогда единое государство превратилось в лоскутное одеяло, где каждый сам за себя, и давно уже не вспоминает о едином великом прошлом.

У современника тех времен это вызывало обиду. Для меня это была лишь веха давно почившей истории. Почти позабытой, подернутая прахом забвения.

Я двинулся дальше, оставляя за спиной дозорную башню. Мысли о Старой Империи, перескочили на Коллегию, с нее на Обелиск, а после вернулись к недавним событиям, к странной башне в форме кристалла, погибшему Бьерну и рогатым существам, некогда властвовавшим в этом мире.

Это была сильная магическая раса. Даже такую посредственность, как Бьерн, их артефакт перерождения наделил невероятными колдовскими способностями. Как ярко в конце сиял его Сумеречный Круг, напитанный небывалой мощью. Даже мой рядом выглядел блеклой поделкой.

Можно только догадываться каких высот удалось бы достичь мне, если бы получил способности расы демоноподобных, и до каких вершин удалось потом раскачать каждое заклинание. Не говоря уже о Средоточии. Ведь тело рогатых тоже подвергалось изменению, и судя по всем оно гораздо лучше приспособлено для использования магии. Оно давало развитую внутреннюю энергетику, отсюда и повышенные физические параметры, их питала мощь струящейся в организме энергии.

И плата за это могущество одна — полностью нечеловеческий вид, что ставило крест на увлекательной затее. Превращение в монстра, от которого будут шарахаться, значило превратиться в изгоя, не способного открыто находиться в селах и городах. Даже простая остановка в придорожном трактире станет проблемой, не говоря уже о путешествии по оживленным дорогам.

Нет, цена слишком высока, поэтому я отказался. Хотя признаюсь, искушение было. Колоссальное преображение слабого магического дара Бьерна в мощный источник энергии произвело сильное впечатление.

— Но становится рогатым не самая лучшая затея, — задумчиво проронил я и поправил лямки мешка за спиной, двигаясь по имперскому тракту.

В конечном итоге, после еще нескольких дней пути и ночевок под открытым небом, мне удалось добраться до небольшой деревеньки, где жители пусть и неохотно, но продали чалую крестьянскую лошадку, с которой путешествие пошло гораздо веселей.

Я все так же тренировался в пути, чередуя магические практики и физические занятия, оттачивая мастерство применения заклинаний и развивая тело в унисон с пылающей внутри силой Средоточия Сумеречного Круга.

Осень в этих местах действительно оказалась мягкой, скорее напоминая холодное лето, нежели преддверие зимы. Дожди если и лили, то недолго, не превращаясь в сплошные ливни, что, значительно облегчало путь.

Примерно на девятый день после посещения деревеньки начали появляться обжитые края, на дороге все чаще попадались крестьянские подводы, вдоль тракта встречались, как небольшие деревеньки, размером с хутор, так и крупные села под сотню основательных изб.

Топот копыт по выложенным в имперском тракте булыжникам догнал, когда солнце висело высоко в ясном небе. Я оглянулся, заметив, как позади быстро нагоняет отряд. Оружные и в доспехах, всадники ехали уверенно, чувствуя себя хозяевами жизни. Я посторонился, не желая ввязываться в очередную историю.

— С дороги, смерд, — властно бросил едущий в голове группы лидер, хотя я и так прижал свою смирную лошадку к самому краю дороги. Но услышав крик, послушно взял еще в сторону, почти съезжая на поле с пожухлой травой.

Не помогло, всадник вдруг натянул повод, останавливаясь. Другие конные сгрудились за его спиной. Было их около десятка, в основном в легких кожаных доспехах, из оружия мечи, копья и топоры. К седлам парочки приторочены изогнутые луки.

Вожак одет более представительно, стальной нагрудник, плащ на плечах, эфес клинка, выглядывающего из ножен хорошей выделки, но не более.

Мелкий дворянчик со свитой? Самодовольный и наглый, из тех, что считает себя центром земли. Взгляд на спесивую физиономию подсказал, что так просто разойтись не получится. Я незаметно вздохнул, быстро оглядевшись. К счастью, участок тракта в этот момент оказался безлюдным, только вдалеке на самом краю горизонта мелькали неясные черные точки, то ли приближаясь, то ли отдаляясь, неясно.

Самое забавное, похоже именно отсутствие свидетелей стало причиной наезда нахрапистого дворянчика на одинокого путника. Это выглядело в том плане иронично, что похоже могло стать так же причиной его преждевременной гибели.

Некоторые буквально напрашиваются, чтобы поскорей сдохнуть.

— Ответствуй, смерд, кто ты и откуда? И куда идешь?

— Я простой путник, милорд, держу путь на запад, — смиренно ответил я.

И тем самым сделал ошибку. Следовало слезать с лошади, когда заговорил. Ноздри дворянчика яростно раздулись. По его мнению, смерд должен был сползти со своей хилой кобылки и стоять склонив голову, прежде чем ответствовать господину.

Блин, похоже придется все же придурков прикончить. Я снова незаметно огляделся. Кажется в пределах видимости никого. Хорошо, не люблю лишних свидетелей.

— Что в мешке⁈ — резко спросил лордик, подавая лошадь вперед.

— Ничего особенного, господин, просто мои вещи, — ответил я.

Но рука благородного уже тянулась к переброшенному через круп коняшки мешку. Это решило дело. Нельзя позволять развязывать горловину, даже трогать нельзя, сразу станет понятно, что внутри нечто тяжелое для обычного барахла.

Я щелкнул пальцами. Кусок дороги вместе с отрядом всадников поглотила тьма. Антрацитово-черный туман брызнул из ниоткуда, мгновенно превратив крепко спаянную вооруженную группу воинов в паникующую толпу.

— Это колдун!

— Убейте его!

— Мои глаза! Что с моими глазами!

Обжигаясь от кислоты, лошади становились на дыбы, сбрасывая всадников. Я повел рукой, ладонь привычно ощутила прохладную тяжесть призванного кинжала. Пальцы обхватили ребристую рукоять.

Смирная крестьянская лошадка жалобно заржала и задергала головой, но послушно осталась на месте, ощутив, как ноги человека крепко сжали бока, приказывая не дергаться.

— Сейчас, милая, я быстро, — успокаивающе проговорил я и широким взмахом, резанул клинком по шее дворянчика, подошедшего слишком близко.

Его конь похоже был хорошо обучен и в отличие от обычных не стал паниковать, подчиняясь командам хозяина. Это стало приговором для лордика. Я убил его быстро и четко, затем принялся за его людей, заставляя крестьянскую коняшку двигаться то в одну сторону, то в другую, по очереди подходя к каждому из ослепленных солдат. Пару раз пустил в ход другие заклинания, в основном «Молот» и «Файерболл», добивая и опрокидывая тех, до кого не смог дотянуться кинжалом. Через несколько минут все было кончено. Плотный черный туман растаял, обнажая дорогу с валяющимися на земле мертвецами.

— Покойтесь с миром, ублюдки.

Еще через минуту я трусил дальше по тракту на облегченно вздохнувшей крестьянской лошадке, насвистывая веселый мотивчик, подслушанный в одном из веселых трактиров Винисгорда. Обыскивать мертвяков не стал, как и снимать доспехи. И без этого денег выше крыши, а возиться с трупами, да еще в такой яркий солнечный день, откровенно лень.

Вот если бы был на мели, тогда другое дело — стянул бы с мертвецов последние тряпки, заодно переловив разбежавшихся лошадей, которые тоже стоят денег. А так… ну их к чертовой матери, видно, что в карманах у придурков ничего нет. Разве что пара монет у их самодовольного предводителя, но что мне сейчас эта пара монет…

Еще через день пути впереди открылось необычное зрелище. В стороне от дороги собралась толпа на холме. В паре миль подальше возвышался замок. Перед ним суетились солдаты. Судя по всему, шла осада. Но не это привлекло внимание собравшихся зевак, они уставились на поле, где происходило нечто странное.

Разумеется, не свернуть я не мог. Ведя на поводу послушную лошадку, я взобрался на холм, протиснувшись в первые ряды сквозь толпу. Здесь были все, и крестьяне, и горожане, и купцы средней руки, и случайные путники, подобно мне шедшие по дороге, но завернувшие посмотреть на нечто, вызвавшее любопытство такой массы народа.

— Что происходит? — поинтересовался я у оказавшегося поблизости мужичка в одежде мастерового.

— Колдовать будут, — солидно ответил тот, даже не потрудившись повернуть голову.

Как и все, он смотрел на ровное поле, где возились несколько десятков людей, вычерчивающих на земле некие символы. Приглядевшись, я удивленно приподнял бровь. Судя по ракурсу сверху, это была огромная пентаграмма. Да не обычная, а сложносоставная.

Я посмотрел на солдат и на замок.

— Хотят напасть? — спросил я.

Мужичок закивал.

— Сынок старого барона штурмовать будет своего дядю, жаждет вырвать ему кишки за прежние обиды. Тот стало быть, когда папаша умер, забрал у мальчонкой титул и имущество, и выгнал на мороз, думая, что сам сдохнет. А тот выжил, и спустя двадцать лет вернулся учинить спрос, — мастеровой хитро прищурился. — А дядька не ждал, что племянник не только выживет, но и приведет с собой целое войско, да еще с чужеземным магом, умеющим разрушать крепости.

— Надо было не выгонять на мороз, а резать глотку, — рассеяно обронил я, внимательно изучая рисунок пентаграммы. Что-то в нем было не так, чувствовалось нарушение баланса, кончики лучей направлены не по сторонам света, основа внутреннего круга смещена относительно центра, совсем ненамного, но этого хватит, чтобы ритуал пошел в разнос.

Похоже, приглашенный маг не такой знающий, каким хотел казаться. А вот и он, стоит в стороне в темно-зеленом хламиде. Отсюда плохо видно, но кажется довольно стар, седые лохмы вырываются из-под капюшона. Странно, доживя до такого возраста, должен знать, что ритуалы для одноразовых масштабных заклятий строятся по совсем другим принципам.

Или просто мошенник, решивший срубить легких денег на доверчивом лорде, понятия не имевшем о магии? Нашел книжку с описанием обряда, прикинул необходимые ингредиенты, и подумал, что сможет повторить, несмотря на то, что даже не имел магический дар для управления энергией во время заклятья.

Самое забавное, что народ спокойно стоял, обсуждая происходящее, словно находился на театрализованном представлении. Наблюдали, чуть ли не грызя семечки, небрежно переговариваясь. И никто наблюдателей не гнал.

Я прикинул расстояние от поля, где чертили пентаграмму, до холма с собравшейся толпой. Выходило прилично, но не гарантировало безопасность. Если высвободившаяся энергия пойдет по окружности, то накроет всех, и зевак, и солдат сынка прежнего барона. А вот до замка не достанет, и это будет иронично.

— Не боитесь, что солдаты могут напасть? — спросил я у все того же мужичка.

Он удивленно повернулся.

— А нас-то за что? Мы люди мирные, проходили мимо, стоим, никому не мешаем.

Любопытный подход. Похоже в этих краях применились более цивилизованные методы войны, чем на окраинах. Феодалы между собой воевали, но овец (крестьян) не резали, по крайней мере старались, иначе с кого стричь шерсть (собирать оброк) потом.

Заинтересованный я уточнил этот момент, на что слегка помрачневший мужичок признал, что эксцессы все же случались. И деревни жгли, и в плен уводили, заставляя селиться на своих землях. Случалось, даже продавали в рабство на Закатные острова.

— Что еще за Закатные острова? — спросил я.

И вновь удивленный взгляд со стороны мастерового.

— А ты что про Закатные острова никогда не слышал, паря? — он несмело хохотнул. — Везет же некоторым родиться в такой глухомани.

— Ну вот так вот получилось, — я развел руками, притворяясь глупым провинциалом.

Мужичок важно надулся, будто имел непосредственное отношение к непонятным Закатным островам, и ответил:

— Закатные острова это дело, паря такое, там живут самые настоящие колдуны, поговаривают, что остались со времен самой империи.

Я тут же сделал стойку, собираясь расспросить подробнее, но в этот момент начался ритуал. Колдун в балахоне картинно вскинул руки над головой, из-под накинутого на голову капюшона прозвучала гортанная фраза. Его помощник испуганными мальками брызнули во все стороны, покидая пределы начертанных на земле линий.

Какого черта он делает? Не сработает ведь. Я нахмурился, наблюдая за происходящим, затем опомнился, — проклятье! — надо отсюда, как можно скорее уходить! Структура пентаграммы нестабильна, стоит начать накачивать ее энергией, как произойдет мощный взрыв.

— Сейчас взорвется! — крикнул я, выбираясь из толпы.

Народ провожал странного человека недоуменными взглядами, никто не думал двигаться с места, ведь каждый считал, что сейчас начнется самое интересное. В какой-то мере так и есть — маг-недоучка принялся извлекать из-под полы плаща крупные кристаллы, переполненные заемной маго-энергией. Наверняка купил у более знающих колдунов, зарядивших накопители.

— Бегите глупцы, колдун хочет принести вас в жертву! — заорал я, придумав более действенный повод заставить народ шевелиться.

Когда орут о неком взрыве это одно, когда к нему присовокупляют твою шкуру это уже совсем иное. Тем более, что упоминают возможное коварство чужеземного колдуна, решившего перебить кучу народа. Все ведь знают, какие эти колдуны падлюки, того и гляди хотят убить простой люд.

Помогло. Сначала неохотно, но толпа начала быстро редеть, убегая в сторону тракта.

Яркая вспышка за спиной раздалась внезапно. Следом прилетел громовой раскат. Волна горячего воздуха бьет в спину. Меня швыряет вперед с дикой силой, рядом с совершенно обалдевшим выражением морды пролетает смирная крестьянская лошадка.

Глава 27

27.

Оглушенный и дезориентированный я поднялся на ноги, рядом тяжело мотала головой ошалелая лошадка, кажется короткий полет для нее не привел к серьезным последствиям за исключением шока от самого взмывания в воздух.

Вокруг разносились крики испуганных людей, стоны раненных, проклятья в адрес кровожадного колдуна.

Я мотнул головой, прогоняя из ушей лишний шум. Кровожадного? Нет. Скорее неумелого и дурного. Надо же было совершить настолько простейшие ошибки, чтобы покончить с собой столь экзотическим образом. Мог просто чиркнуть себя ножиком по горлу, последствий оказалось бы меньше.

— Неумелый кретин, — слова вырвались сами собой, стоило вспомнить рисунок взорвавшейся пентаграммы.

Самое ироничное, что составленное изображение в целом оказалось верным, по всем заветам одноразового сложносоставного заклятья, срабатывающего за счет накопленной в определенном порядке массиве энергии. Необходимо было лишь внести небольшие изменения по направлениям сторонам света и слегка исправить контур общего фокуса, чтобы ключ-схема сработала нужным образом.

Не знаю точно, что должно было сделать заклинание, подозреваю снести ворота осажденного замка или разрушить часть крепостной стены, но то что собранной для этого энергии оказалось более чем достаточно, после взрыва не вызывало сомнений. Необходимо было лишь слегка подправить рисунок, возможно изменить порядок расположения ингредиентов.

И конечно главное — необходимо иметь магический дар, стоя в вершине одного из лучей, направлять поток силы в нужную сторону. Собственно, без этого вообще ничего бы не вышло, с какой бы точностью не был составлен рисунок. Иначе любой умеющий читать древние фолианты смог ты стать магом.

Я вернулся на вершину холма, откуда толпа так быстро ретировалась, когда все началось, и обозрел окрестности. Сквозь зубы вырвалось короткое ругательство. Вместо гигантской пентаграммы, вычерченной в поле, теперь чернел огромный выжженный круг. Несколько кучек праха обозначали помощников колдуна, не успевших сбежать. Сам он тоже превратился в горстку пепла.

Из-за спины донеся особо громкий женский плач с причитаниями, за что ей это все. Чьего мужа добравшаяся до возвышенности волна высвобожденной энергии ударила в спину с такой силой, что не только обожгла, но и сломала хребет, до неузнаваемости изуродовав тело. Похоже это из тех, кто до конца не верил, что произойдет что-то плохое, и тронулся с места только в самый последний момент, попав под концентрированный выброс.

Остальным повезло больше. Особенно тем, кто успел добраться до противоположного склона, ведущего к тракту, для них, как и для меня взрыв закончился сильным толчком в спину. Кого-то подбросило и ударило об землю, кого-то просто швырнуло вперед, но в целом последствия оказались не самыми худшими.

Из ста человек, собравшихся насладиться небывалым зрелищем — «магический удар по осажденной крепости», большая часть осталась жива, и даже относительно цела за исключением пары ссадин. Пострадали лишь особо упертые, до конца не желавшие покидать удобного места для наблюдения.

Человеческая глупость иногда принимает странные формы, но почти всегда приводит к дурному итогу, за который приходиться платить, тем или иным образом.

— Каждому по делам и поступкам его, — губы сами пробормотали древнюю поговорку последователей мар-шааг.

Плата за любопытство — пяток убитых, десяток пораненных, многочисленные ожоги и переломы.

Но пострадавшие, честно говоря, сейчас мало волновали, они заплатили свою цену за проявленный интерес. Не давал покоя выжженный круг, точнее то, что там осталось. Может какие-нибудь магические ингредиенты уцелели? Да и в вещах мертвого колдуна могло что-нибудь сохраниться. Надо бы подобрать опасные магические штуки, пока ими не завладели неграмотные крестьяне или еще кто. Дурная любознательность могла сыграть с ними злую шутку.

— Ну да, а я выступлю для них спасителем, тем, что избавлю от опасных волшебных вещиц, — хмыкнул я, даже не пытаясь скрыть от себя, что это всего лишь удобный предлог.

Самое опасное быть нечестным с самим собой и обманываться на счет собственных поступков, в конечном счете это может привести к катастрофе. Так что да, плевать я хотел на идиотов, рискнувших взять в руки колдовские предметы, каждый отвечает за свои действия сам и несет за это ответственность, мне просто было интересно посмотреть, что осталось после неумелого заклинателя.

Хотя какой он к черту заклинатель, даже на звание мага скорее всего не тянул.

— Подожди здесь, я скоро, — я погладил по морде, испуганно прядавшую ушами крестьянскую лошадку. Тащить в выжженный круг до сих пор ошарашенное животное не стал. Никто его не тронет и не уведет, все слишком заняты раненными.

Я быстро спустился вниз, успев мельком отметить, что готовящимся к штурму солдатам тоже неплохо досталось. Судя по всему, из-за близости и ровной поверхности поля им прилетело больше, чем зрителям на холме. Почти половина лежала на земле, кого-то вообще превратилось в обугленную головешку. Баронский сынок, судя по всему, попал под удар с основным войском, которое сейчас напоминало растерянное стадо баранов.

Будь я на месте командующего замком, воспользовался бы возможностью и вывел наружу все наличные силы, чтобы добить нападающих пока они не пришли в себя.

И словно отвечая на последние мысли крепостные ворота распахнулись, перегораживающая выход решетка поползла вверх. Наружу выметнулся конный отряд, сверкая железом, следом в беспорядке бежала вооруженная топорами и копьями толпа. Кажется, даже без доспехов были, в руках с дрекольем, должно быть наспех вооруженные слуги из числа мужчин.

Дальше началось избиение. Растерянные и дезорганизованные дружеским огнем колдуна, ошарашенные солдаты баронского сынка пытались сопротивляться, но даже беглый взгляд подсказал, что шансов нет.

— Отправились за шерстью, а вернулись стриженными, — хмыкнул я, и заторопился. Не хватало еще попасть под удар какого-нибудь увлекшегося придурка из замка, решившего, что непонятный субъект в дорожном плаще на стороне нападающих.

Быстрый осмотр двух ближайших кучек пепла не дал результатов — помощники колдуна не несли с собой ничего полезного, как подспудно и ожидалось. Зато тело главного мага, а точнее то, что от него осталось, содержало кое-что интересное — остатки кожаной сумки, где так удобно хранить ценные ингредиенты для ритуалов и другие полезные вещи, обязательные для каждого идущего по пути истинного познания.

— Ну или пытающего это сделать, пусть и весьма неумело, — пробормотал я ногами раскинув остатки сумки колдуна.

В черно-серой золе что-то мелькнуло, я наклонился, очищая рукой находку. Так и есть, драгоценный камень — кроваво-красный рубин, размером с кулак ребенка. Да не просто камень, а помещенный в странную конструкцию в форме креста, заключенного в круг.

Сначала подумал из темного неизвестного металла, но рассмотрев ближе понял — нет, камень. Диаметр странного предмета сантиметров тридцать, вес — очень тяжелый, цвет — серо-черный гранит. Поверхность неровная, в мелких выщербенках и сколах, но цельная, без трещин в структуре.

Хмм… что это может быть? И имела ли эта штука отношение к проводимому ритуалу? Судя по тому, что находилась в сумке, скорее всего нет. Это не кристаллы-накопители, которые колдун в момент активации пентаграммы держал в руках, и которые разлетелись в мелкую стеклянную пыль, стоило высвобожденной энергии в контуре гигантского рисунка вспыхнуть взрывом.

Жаль, что область Познания, бывшая ранее на месте Средоточия в центре Сумеречного Круга перестала работать. Но таков принцип вплетенной в сознании магической конструкции: когда что-то приобретаешь за это чем-то приходиться платить. Невозможно иметь все и сразу. Либо улучшенные физические характеристики организма, либо способность распознавать свойства неизвестных магических предметов, третьего не дано.

Сражение, а точнее избиение продолжалось. Я быстро оглянулся на защитников замка, уверенно теснящих пребывающих в беспорядке воинов баронского сынка. Последних осталось немного, еще чуть-чуть и доберутся до сюда. Кое-кто уже пытался бежать, таких безжалостно рубили в спину.

Пора уходить, а то и правда примут за одного из нападающих и кинутся толпой. Вон как завелись, убивают направо-налево. Даже странно, что так озверели, может баронский сынок перед тем, как велеть колдуну начинать, пообещал перебить всех в замке? Настолько был уверен в победе, что не сдержал язык. А страх имеет обыкновение быстро перерастать в озлобленность, вот замковые и лютуют. Даже пленных не берут.

— Пожалуй пойду-ка я отсюда.

Я прихватил странный каменный артефакт с рубином в центре, обмотал его в тряпку и быстро поднялся обратно на вершину холма, где послушно продолжала стоять тихая крестьянская лошадка, к этому момент окончательно успокоившаяся и даже поглядывающая по сторонам в поисках, где бы пощипать травки.

— Ты маг? — раздалось из-за спины.

Я обернулся, позади стояла девушка. Рослая, в теплой удобной одежде, поверх стальной нагрудник, местами вмятины, что указывает на активное использование в бою. Из-за плеча выглядывает лук и колчан со стрелами. На бедре слева меч, справа метательный топорик, в ножнах отдельно нож. Лицо симпатичное, усыпано веснушками, рыжие волосы заплетены в множество косичек.

Воительница. Настоящая валькирия.

— Что? — переспросил я.

Мне терпеливо повторили:

— Ты маг? — в голосе легкая настойчивость и нетерпение.

— С чего ты так решила? — я метнул быстрый взгляд за спину незнакомки, в десятке шагов мялись еще двое воинов, удивительно похожих на наемников.

— Потому что никто бы другой не рискнул спуститься вниз после случившегося, да еще потом копаться в золе из-под магического удара, — рассудительным тоном объяснила девушка.

Хмм, логично.

— Допустим, — я пожал плечами, показывая, что признаюсь только потому, что догадка оказалась удачной, но ответом не накладываю на себя каких-либо обязательств.

— Меня зовут Тара. Тара Охотница. Я и мои люди едем в сторону побережья, — она махнула рукой назад. Чуть дальше парочки примеченных ранее воинов стояло еще несколько. Всего около двух десятков, как и первый по виду бывалые рубаки, вооружение разномастное, но видно, что боевое. Отряд наемников? Почти все верхом, выглядят внушительно.

— Чем могу служить? — я изобразил улыбку, мысленно прикидывая, какого черта солдатам удачи от меня нужно. Не похоже, что они являлись частью войска баронского сынка, к слову уже почти полностью разбитого, скорее напоминали проезжающих мимо.

— Один из торговцев сказал, что герцог Лагбер перекрыл дорогу через свои земли и до самой весны никого не пропустит, пока не решит какой-то спор с соседом о дорожном сборе с прохода через границы своих владений. Это самый удобный путь к побережью и, судя по всему, он теперь перекрыт. Как минимум до конца зимы.

— Так, — новость оказалась неприятной. Мой путь лежал на восток к побережью в Аз-Гарад город-порт пяти морей. Там есть отделение Коллегии, банк Моранов и магические лавки, имеется все чтобы продолжить развивать Сумеречный Круг и колдовские способности. А зимовать в деревенской глухомани, это как минимум потерять несколько месяцев. И похоже так думал не только я.

— Мы собираемся рискнуть и пойти через Мертвое Урочище. Если хочешь, ты можешь пойти с нами, — сказала рыжая наемница.

Я помедлил, обдумывая предложение, изрек:

— Вам для этого нужен маг? Урочище опасно?

Лицо веснушчатой воительницы отобразило удивление

— Ты никогда не слышал о Мертвом Урочище? — и не дожидаясь ответа пояснила: — Это проклятое место, люди засыпают там и потом не просыпаются. Поэтому его назвали Мертвым. И нам не повредит поддержка разбирающегося в магии человека, — она помедлила и призналась: — Если бы не острая необходимость, я бы ни за что не рискнула так своими людьми, но у нас нет выбора, нам срочно нужно на побережье.

Я снова помедлил, кивнул:

— Хорошо, считай у вас есть боевой маг отряда.

Девушка нахмурилась:

— Как ты сказал? «Боевой маг отряда»?

— Так во времена Старой империи называлась штатная должность прикомандированного к военным подразделениям мага Коллегии, — пояснил я.

Рыжая валькирия несмело хохотнула.

— Ты бы еще времена до появления первых людей вспомнил, — сказала она и кивнула. — Значит договорились. Как тебя зовут маг?

— Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — ответил я и протянул руку. — Приятно познакомиться, Тара Охотница.

С задержкой наемница пожала ее. При упоминании имени по ее лице скользнула тень сомнения, кажется, она знала, что такие имена имели отношения к аристократическим родам, чья история восходила во времена имперского становления. Но все же спустя секунду колебаний воительница произнесла:

— Добро пожаловать в отряд, Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — и крепко стиснула руку.

Конец третьей книги.

Продолжение следует…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Заклинатель 3

Content

Заклинатель 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene